Ана Шерри

Ла Элиза

Глава 1

– Уважаемые леди и джентльмены, наш самолет совершил посадку в аэропорту Аликанте-Эльче. Температура в районе аэропорта – плюс двадцать восемь градусов по Цельсию. Настоятельно рекомендуем вам проверить свои кресла во избежание потери вещей. Желаем вам отличного отдыха и благодарим, что выбрали нашу авиакомпанию.

Раздался лязг металла. Нетерпеливые пассажиры, торопясь покинуть салон самолета, расстегивали ремни, чтобы наконец ступить на землю, прогретую лучами испанского солнца. После дождливой Англии всем хотелось тепла.

Кейт поправила очки и захлопнула книгу.

– Я уже вся в предвкушении от предстоящей работы, – улыбнулась она. – Прямо сегодня пойду к сеньору Фернандесу, чтобы он показал мне свои виноградные плантации! – Девушка мечтательно прикрыла глаза. – На фото они выглядят потрясающе. Кстати, мы приехали очень вовремя: сейчас сезон сбора урожая. Это как раз то, что мне нужно. Элизабет, присоединяйся!

Элизабет окинула сестру недовольным взглядом, надела шляпу с полями, чтобы солнечные лучи не коснулись ее светлой кожи и не превратили девушку за один день в подобие помидора.

– Ходи сама по своим плантациям, а мы с Хейли пробежимся по магазинам, это куда интереснее, чем ковыряться в земле и пачкать руки.

Взглянув на свой безупречный маникюр, она нахмурилась, на секунду представив, что под ногтями может появиться грязь. Нет уж, в земле должны ковыряться работяги, а ей предстояло наслаждаться отдыхом и ночными увеселениями.

– Девочки, вы готовы? – послышался сзади строгий голос матери, и сестры ответили положительно.

Кейт схватила черный кейс с кипой бумаг, засунула в него книгу и встала. Сумочка-клатч Элизабет от известного дизайнера оказалась куда более скромных размеров, хотя стоила на порядок дороже. В нее вмещались лишь зеркальце, косметика, крем, пара салфеток, телефон и наушники. Гардероб Элизабет был упакован в два чемодана, при виде которых родители пришли в ужас. Но деликатно промолчали, решив, что хотя бы старшая дочь должна выглядеть как настоящая леди. Младшую – Кейт – никогда не интересовали шмотки, она была увлечена наукой и сейчас с головой погрузилась в новую работу: «Процесс виноделия: от первой лозы до последней капли терпкого вина». Люди, отдавшие себя столь важному делу, просто не находят времени на что-то другое.

Кейт последней покинула салон самолета. Встав на ступеньку трапа, поданного к борту, она раскинула руки в стороны и вдохнула теплый свежий воздух.

– Какая благодать! Пахнет коровами! Здесь поблизости фермерское хозяйство?

Элизабет почти достигла земли, когда услышала слова сестры. Она принюхалась, но ничего не ощутила, кроме запаха собственных духов. На сей раз она выбрала парфюм «Луна» от известного бренда, его сладкий аромат соответствовал легкому отпускному настроению. Внезапно какой-то грохот отвлек ее от раздумий, она обернулась, и ее сердце ухнуло вниз.

– Кейт!

Как в замедленной съемке, девушка наблюдала за тем, как ее сестра кубарем скатывалась вниз по ступенькам. Мать завизжала, и ее голос эхом отозвался в ушах Элизабет. Она бросилась к сестре. Отец, который уже спустился, тоже кинулся к трапу, а из салона самолета на помощь выбежали стюардессы, но ничем не смогли помочь. Все произошло слишком быстро. Скатившись почти до земли, Кейт замерла в жуткой позе: голова ее почти касалась асфальта, а ноги были закинуты на перила трапа. На секунду Элизабет показалось, что она слышит хруст костей.

– Боже мой, Кейт!

Элизабет первой очутилась возле сестры. Услышав стон, она хотела прикоснуться к девушке, но побоялась.

– О боже мой! Кейт! – раздался громкий возглас матери.

Расталкивая пассажиров, она пыталась пробраться к дочери. Наконец она села на колени рядом с Кейт и прикоснулась к ее лицу.

– Доченька!

– Не трогайте ее! – Стюардесса насильно убрала руки матери от Кейт. – Она могла повредить позвоночник, ей нужен врач!

Как бы больно ни было смотреть на обездвиженную Кейт и слышать ее стоны, но стюардесса была права. Элизабет взяла себя в руки и направилась к матери. Отец впал в ступор, застыв на месте. Кажется, он даже забыл, что может двигаться. Зато Эмбер не растерялась, суетилась за троих, не давая никому подойти к дочери. Она пыталась обнять ее, но ей не давали:

– Помогите ей! Моя девочка умрет!

– Мама! – Элизабет попыталась донести до матери, что Кейт сейчас нельзя трогать, но ее мать не слышала. Она продолжала кричать, склонившись над травмированной дочерью, и рыдала.

Вскоре приехали врачи, и все завертелось, как в кинофильме: кровь, стоны… Кейт положили на носилки, погрузили в карету «Скорой помощи» и отвезли в больницу. Потом – неизвестность и пустота. Счастливый отдых превратился в море слез.

День в клинике плавно переходил в ночь. Элизабет стояла у окна и всматривалась в огни ночного города, но, кроме мигалок машин, ничего не видела. Усталость давала о себе знать, но она знала, что ей еще долго не уснуть. Слава богу, Кейт осталась жива после чудовищного падения, но сейчас находилась в операционной, где врачи соединяли ее раздробленные кости. Врачи сказали, что жить она будет, а вот ходить… Прогнозировать что-либо слишком рано, понадобится долгая реабилитация.

Но Кейт – молодая и сильная, и Элизабет верила, что сестра справится.

Зато родители отчаялись: мама все время плакала, а папа ее успокаивал, поддерживая за плечи.

– Кейт, наша доченька… Как же так!

В голове не укладывалось, что такое вообще могло случиться. Для Элизабет же, которая отлично знала Кейт (а сестра была задумчивой, невнимательной и романтичной), это было вполне ожидаемо. В прошлом году она сломала руку, когда перелезала через забор, чтобы понюхать лаванду. Упала. Итог – три недели в гипсе. Сейчас все серьезнее, похоже, в гипс ее засунут целиком.

Элизабет передернуло, и она отошла от окна.

– Элиза!

Хейли, ее подруга, бежала к ним, приложив руку к сердцу. Рыжие волосы девушки торчали в разные стороны, при беге развевались и подпрыгивали так, что голова Хейли напоминала ярко-рыжее солнце. Если волосы девушки в таком беспорядке, значит, она действительно торопилась, даже не посмотрела в зеркало перед выходом.

– Эмбер! Том!

Это кричали ее родители, которые бежали следом за ней. Именно с семейством Браун Элизабет и ее семья должны были провести отпуск, наслаждаясь теплыми деньками. Заранее сняли дом в Аликанте – в пяти минутах ходьбы от моря. Две семьи на отдыхе – что может быть лучше? Это очень весело, в принципе, как и на родине – в Кентербери в Англии. Друзья с детства, почти что родня.

Хейли добежала до родителей подруги и остановилась рядом с Эмбер, но, увидев ту заплаканной, с опухшими от слез глазами, резко развернулась к Элизабет:

– Как так получилось? – Она растерянно развела руки в стороны, глядя на подругу большими синими глазами.

– Меньше надо думать о коровах… – начала было та, но ее перебила мать:

– Элизабет! Кейт не виновата в своей рассеянности! – И тут же вновь разрыдалась.

Родители Хейли подоспели вовремя, теперь Эмбер снова будут утешать, а она – всхлипывать и рассказывать им все с самого начала. За несколько часов, проведенных в клинике, Элиза уже устала от этой истории. Просто хотелось, чтобы Кейт встала с больничной койки и сама добралась до дома. А завтра утром они пойдут на пляж, искупаются в чудесном море, пообедают изысканными испанскими блюдами, устроят настоящую сиесту, прячась в прохладной гостиной, а вечером пойдут развлекаться. Именно о таком отдыхе она и мечтала.

– Ужасно, – прошептала Хейли, – надеюсь, Кейт поправится.

Семья Браун приехала в Аликанте двумя днями раньше, и Хейли не терпелось поделиться впечатлениями. Но сейчас ее болтовня была бы неуместной: Элизабет и слышать не хотела ее рассказы.

– Испанцы очень горячие, – не выдержала Хейли и сразу прикрыла рот ладонью.

Зато теперь ей, похоже, полегчало. В отличие от Элизы – та удивленно смотрела на подругу в ожидании продолжения:

– Ты с кем-то познакомилась?

– С двумя красавцами. Какие бицепсы! А бронзовый загар! А глаза!

– Надеюсь, они нефтяные магнаты?

Хейли задумалась.

– Нет, они механики. Видела их, когда брала в аренду машину.

– В таком случае ничего интересного, – пожала плечами Элизабет и отошла к окну, думая о том, что операция вот-вот закончится и они смогут забрать Кейт домой.

Ничего подобного не случилось. Врач, покинувший операционную, объявил, что все прошло благополучно, но Кейт надо пробыть в клинике еще долго. Не меньше трех недель.

Эмбер в расстройстве уткнулась мужу в грудь, а Элиза выдохнула и присела на краешек мягкого кресла. Сегодня она останется здесь, с Кейт, чтобы родители смогли отдохнуть. Они очень устали: на них просто страшно смотреть.

Их впустили в палату, и Элизабет ахнула при виде Кейт: левая нога сестры была загипсована и находилась в подвешенном положении. Теперь понятно, почему ей придется задержаться в клинике на три недели…

Сама Кейт спала после наркоза и была слишком бледной.

После ухода родных Элиза еще долго всматривалась в безмятежное лицо сестры. Интересно, что ей снится? Коровы? Виноград? А может, чайная плантация – ее мечта? Кейт бредила идеей купить клочок земли на Шри-Ланке и выращивать собственные чайные кусты. Она – единственная из родни, кто оставался в стороне от участия в семейном бизнесе. А они, между прочим, владели загородным отелем. Кейт интересовалась ботаникой, тянулась к растениям, жаждала прикоснуться к результатам своего труда, и не имеет значения, что это будет – чай, кофе или вино.

Элизабет и не заметила, как задремала. Ей снилось, что она купается в прохладной воде. Повсюду зелень, листву трогает ветер, листья шепчут, как будто что-то поют, а вода ласкает тело. Солнце согревает лучами ее нежную кожу, и Элизабет подставляет под них свое лицо. Только она и природа – больше ни души. Но внезапно чья-то рука сзади касается ее обнаженного плеча, и девушка вздрагивает, чувствуя, как волнующе начинает биться ее сердце.

Распахнув густые ресницы, Элизабет увидела руку Кейт, которая прикоснулась к ней:

– Гадство, – прошептала Кейт. – Весь проект насмарку.

Даже в такой момент Кейт может думать только о проекте! Чудом осталась жива, должна молиться и благодарить Бога! Наверняка это был знак свыше, сигнал, что надо прекратить заниматься чем-то непонятным и прекратить бегать по огородам, изучая, чем картофель сорта «импала» отличается от «адретты».

– Элиза! Ты мне нужна!

– Конечно, нужна. – Девушка привстала и наклонилась к сестре, чтобы поправить ей подушку. – Нога болит?

– К черту ногу, – поморщилась Кейт, – кости срастутся, а научная работа сама не напишется.

– Не переживай, может, все к лучшему.

– Что ты говоришь, Элиза! – возмутилась Кейт и тотчас возненавидела себя за неосторожность.

Как можно быть такой невнимательной! Упасть со ступенек трапа – это несложно, но ведь люди не летают с них штабелями. Тут и впрямь надо постараться! Кейт отлично справилась, за это можно поставить высший балл, а вот за то, что она прошляпила написание работы, максимум что ей светит – место обычного лаборанта в лаборатории аграрного университета. А хотелось большего: продемонстрировать свои знания и стать научным сотрудником. Конечно, после того как она закончит учебное заведение, года через три. Неважно! Опыт должен быть накоплен заранее.

– Придется повременить с виноградниками, Кейт. Врач сказал, что месяца через три ты, пожалуй, встанешь на ноги. У тебя сложный двойной перелом, они вставили спицы.

Кейт перевела ошарашенный взгляд на ногу, испытывая жгучее желание ее отрезать. Если использовать протез, то встать на ноги можно быстрее. Но жить без конечности сложно, так, она уже не побегает по полю в поисках редких сортов мяты… Поэтому Кейт быстро отогнала мысли об ампутации прочь.

– Вот черт, – нервно произнесла она, – Элиза, где мой черный кейс?

– Я так и думала, что ты о нем спросишь, поэтому принесла его. И он уже ждет свою хозяйку. Что тебе почитать? Как растут баклажаны или помидоры? – Элиза язвила, доставая из кейса бумаги.

Их оказалось очень много, но что в них написано, Элиза даже не представляла. Она сунула бумаги сестре, и та стала что-то искать среди них. Найдя нужную папку, Кейт улыбнулась.

– Элиза, это сделаешь ты!

Элизабет настороженно взглянула на сестру. Девушке уже не нравились слова Кейт, а услышать продолжение она и не хотела.

– Я выбрала тему про виноград не случайно: заранее знала, куда мы поедем. В Аликанте полно виноградных плантаций…

– Я очень рада за жителей Аликанте, – перебила ее Элиза, – надеюсь, они тщательно о нем заботятся.

– Ты меня недослушала!

– Что-то подсказывает мне, что лучше этого не делать.

– Элиза, – буркнула Кейт, тут же скривилась от боли и застонала.

Увидев это, Элиза тоже поморщилась.

– Ладно… Я обязана написать научную работу, изучить все нюансы выращивания винограда и производства вина: как сажают виноград, чем удобряют, как ухаживают, чем опрыскивают, какие бывают вредители и какой есть способ для борьбы с ними. Я должна проанализировать этапы виноделия, вероятно, открыть что-то новое, ранее не изученное. Хочу потрясти результатами исследования преподавателей нашего университета. Они должны знать своих лучших учеников! Возможно, мне предложат место на кафедре.

– Какой кошмар, – проворчала Элиза, – ужасно скучная работа, более того – она грязная. И хотя виноград не картошка, но все равно…

– В Интернете я познакомилась с одним человеком, – Кейт проигнорировала реплику сестры. – Я тебе о нем рассказывала. Кристиан Фернандес. Он обещал мне все рассказать и показать. Взамен я обещала ему помочь с работами на плантациях.

Это имя Элизабет слышала сотни раз, и вся сотня пролетела мимо ушей. Она не заостряла внимание на каком-то Фернандесе и, разумеется, никогда бы не хотела с ним познакомиться. Но высшие силы распорядились иначе.

– Элиза, вся надежда только на тебя, – взмолилась Кейт и сложила ладони в молитвенном жесте. – Прошу тебя, свяжись с ним, получи от него максимум информации и передай ее мне. А я сама буду писать работу, руководствуясь твоими словами и наблюдениями.

Элиза буквально потеряла дар речи. Ее плечи опустились, а сама она дважды моргнула и трижды потрясла головой. Даже плакать захотелось. И она бы сделала это, если бы Кейт так жалобно на нее не смотрела.

– То есть я должна провести свой отпуск в обществе старика-плантатора на поле, где летают пчелы и осы?

– Насчет старика не знаю, я не видела фотографий Фернандеса, в профиле у него только снимки винограда. И они прекрасны! Кстати, в общении он очень мил, мы много переписывались.

– Слушай, – Элиза вскочила, – давай я приведу к тебе этого человека! Я заплачу ему. Побеседуете о наболевшем здесь, в палате… По-моему, мне нет смысла батрачить у него на плантациях. Я – не рабыня!

Всю дорогу до дома Элизабет мысленно ругалась. Как она могла в такое вляпаться? Она ненавидела себя за то, что под натиском сестры, ее молящего взгляда согласилась на это безумие! Кейт еще и стонала от боли, чтобы вызвать больше сочувствия.

Вот и конец отпуску! А ведь он даже не начался!

Рассказав все подруге, Элиза ждала сочувствия, но та лишь усмехнулась. На месте Хейли она бы тоже смеялась.

– Ладно тебе, посмотри на виноград и свали оттуда. Не думаю, что молодые девушки интересуют старика. Ты будешь ему только мешать, – Хейли замолчала, а потом произнесла: – А у него есть сын?

Элиза наградила ее недовольным взглядом:

– Да хоть пять сыновей! Я не собираюсь вкалывать, у меня отпуск. И я заслужила отдых! И где работать?! На плантациях! Бесплатно, на чужого человека! Как низко!

Она закрыла ладонями лицо, вспомнив сон, как плескалась в воде, в тишине и покое. А может, сон – это то, что творится сейчас?

– Когда ты собираешься идти на поклон к сеньору Фернандесу?

Элизу передернуло

– Завтра. – Но лучше бы никогда. – Ты ведь не бросишь меня? Пойдешь со мной?

Хейли села напротив подруги, всматриваясь в ее печальные глаза.

Такая красотка, как Элиза, рождена быть моделью, а не заниматься грязной работой. Белокурые волосы делали девушку очень привлекательной, а серо-голубые глаза влюбляли в себя раз и навсегда. Но Элиза была весьма избирательна, ухажеры для нее мало что значили: она ждала кого-то исключительного. Мужчина ее мечты точно не будет механиком или плантатором.

– Конечно, куда же я денусь. Жалобно попрошу старичка рассказать тебе все за полчаса, а потом мы отправимся на пляж. И тогда начнется настоящий отпуск.

Звучало заманчиво, и Элиза улыбнулась. Полчаса унылой лекции про виноград, а затем – море эмоций на пляже. Шикарно. Хоть бы сеньор Кристиан Фернандес не оказался беспомощным стариком, который наденет ей кандалы на руки и заставит работать с утра и до вечера! Пусть он будет работоспособным мужчиной, который не приемлет рабский женский труд.

Утром Элизабет долго нежилась в постели, специально тянула время, чтобы не идти на ферму. Полночи ей снился виноград, и она не горела желанием увидеть плантации. Она ничего не понимала в виноградарстве и не желала узнавать.

Какая разница, какого сорта виноград? Он весь одинаков! Отличается по цвету: зеленый и синий, а еще – с косточками и без. Без косточек гораздо лучше, не надо ничего выплевывать. Вывод напрашивался сам: смысла в косточках нет, значит, ни к чему такой выращивать.

В комнату ворвалась Хейли и удивленно уставилась на подругу. Элизабет натянула одеяло до подбородка, но оно тотчас полетело на пол. Подруга скинула его и воскликнула:

– Мы все пропустим!

Что она имела в виду, Элиза даже не хотела думать. Но слово «пропустим» ей не понравилось, поэтому она сразу представила море и пляж. Зажмурилась от удовольствия и улыбнулась.

– Господи! – Внезапно ее осенило, и девушка вскочила с кровати. – Я забыла, что мне надо к Кейт!

– Не переживай, твои родители уже в клинике. Тебе надо не к Кейт, не увиливай.

Хейли открыла шкаф и принялась кидать в Элизабет вещи.

– Значит, мне надо на пляж, в магазин или взять машину в аренду.

Но, увидев недовольное лицо подруги, тут же сдалась.

– Ладно, – проворчала Элиза, взяла длинный белый сарафан и гордо расправила плечи. – Надену его, может, старик сжалится и не заставит меня работать в таком наряде.

Дорога до ранчо сеньора Фернандеса оказалась долгой, но окрестности были очень живописные. Да что там – просто шикарные. Аликанте – прекрасный городок. Правда, он закончился слишком быстро, и машина покатила по грунтовке. Пыль и ухабистая дорога не понравились Элизабет. А на что она надеялась? Что старик живет в замке?

Дом сеньора Фернандеса хоть и утопал в зелени, но оказался совсем неприметным. Среди деревьев самого здания практически не было видно. А что еще старику надо? Наверняка держит две дюжины кур и столько же свиней. И корову, молоко от которой продает соседям. Элиза огляделась по сторонам в поисках соседей, но никого не заметила. Похоже, сеньору Фернандесу нравится жизнь отшельника.

– Ладно, – кивнула Хейли и тряхнула копной рыжих волос. Сегодня она уложила их в прическу, но ветер уже успел их растрепать. – Пойдем.

Калитка открылась без проблем. Отлично, не надо кричать, потому что звонка не было. Зачем одинокому хозяину звонок? Гостей он явно не принимает.

Боясь ступить в грязь, Элиза слегка приподняла подол сарафана. Наряд явно не для плантаций. Хорошо, что она выбрала босоножки, а не туфли на шпильке. Впору надевать резиновые сапоги, и желательно по колено. Она выругалась вполголоса и скорчила гримасу.

Двор встретил их тишиной, только один человек возился с дровами, складывая их в поленницу. Он стоял спиной к девушкам и не мог их видеть, зато Хейли и Элизабет могли полюбоваться широкой обнаженной мужской спиной.

Хейли глубоко выдохнула, зачарованно наблюдая, как сильные мышцы на руках незнакомца перекатываются, демонстрируя его недюжинную силу и привлекая к себе внимание.

– Боже мой! – простонала она. – Это его сын!

Элиза отвлеклась от созерцания голого торса мужчины и перевела взгляд на подругу:

– Не хочешь поработать за меня?

Хейли недовольно насупилась и отрицательно мотнула головой:

– Спятила? Но я могу постоять рядом.

Со спины он прекрасен, но они еще не видели его лицо! И обе девушки снова повернулись к мужчине, продолжив наблюдать. Ощутив на себе пристальный взгляд, он обернулся, и Хейли ахнула. Да он красавчик! Настоящий испанец. Об этом говорили черные как уголь волосы, глубокие карие глаза и смуглая кожа.

Мужчина пошел им навстречу, но Элиза сделала шаг назад. Он пугал ее: был слишком неопрятен и грязен, и даже красота не спасала. А вот Хейли, напротив, подалась вперед, в мечтах, видимо, уже вообразив себя в крепких объятиях незнакомца.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил он и улыбнулся.

Улыбка тоже была красивой. Идеальный мужчина, если его отмыть и переодеть.

– Да, – выдохнула Хейли.

А Элиза вскрикнула, наступив на тазик с водой. Та пролилась, залив подол ее сарафана, который тут же из белого стал серым. Девушка пошатнулась от неожиданности, но мужчина быстро пришел ей на помощь. Его руки обняли ее за талию и не дали ей упасть. После такого прикосновения захотелось погрузиться в горячую ванну с душистой пеной. И больше никогда сюда не приходить.

Она отпихнула незнакомца, нервно поправив соломенную шляпу.

– Так чем я могу вам помочь?

Он продолжал улыбаться, сделав вид, что не заметил, насколько ей неприятны его прикосновения.

Хейли, как назло, молчала, зачарованно любуясь им, пришлось говорить самой:

– Мне нужен сеньор Кристиан Фернандес. – И девушка нахмурилась. – Надеюсь, это не вы?

Мужчина засмеялся, продемонстрировав белоснежную улыбку.

– Меня зовут Диего Наварро, я здесь работаю. Помогаю Кристиану. А сам хозяин – на плантациях. Вас проводить к нему?

– Не стоит, – выпалила Элизабет, облегченно выдохнув.

Хорошо, что этот мужчина не Кристиан Фернандес. Такой бы точно загнал ее на плантации и сунул лопату в руки. Или чем они там вскапывают землю?

– Мы лучше пойдем вдвоем.

Она взглянула на Хейли, но та, кажется, и не собиралась никуда идти. Вид полуобнаженного мужского тела вызывал у нее паралич.

– Я останусь здесь, – прошептала Хейли, даже не моргнув.

Это заметил Диего, и теперь его улыбка была предназначена исключительно Хейли.

Чтобы не быть свидетелем их глупых переглядываний, Элиза отошла в сторону. Она сама справится, ей не нужна помощь грязного мужлана и сопровождение легкомысленной подруги! Найдет сеньора Кристиана Фернандеса, объяснит ему ситуацию, он ее выслушает, поймет, посетит Кейт и поведает той о винограде.

Элизабет огляделась и обнаружила, что участок окружают два забора. Приблизившись ко второму, она поняла, что он куда выше и крепче того, что идет вдоль дороги. Эта странность навела на мысль о том, что хозяин что-то скрывает в глубине своего жилища.

Она приоткрыла калитку и шагнула вперед.

Она никогда еще не видела столько кустов винограда! Каждый – как отдельное дерево, ухоженное и выращенное с любовью. Повсюду тянулись бесконечные ряды винограда. Здесь можно бродить вечность и так никого и не встретить. Ступая по черной земле, Элиза все же отправилась на его поиски.

Быстрее найдет – быстрее окажется на пляже.

Грозди винограда тяжело свисали с веток, и она остановилась, чтобы достать мобильный телефон и сфотографировать. Всего парочка снимков – ягоды и листва. Пусть Кейт сама разбирается, что к чему: бессмысленно делать снимки каждого куста, на взгляд Элизабет, они все выглядят одинаково.

Первым делом надо сфотографировать ягоды – самое ценное. Пусть полюбуется виноградом Фернандеса. Ой! Как она могла забыть? Нужно найти вредителя! Заснять и его! Элизабет кинула шляпу на траву и принялась исследовать лозы, листы и ягоды, боясь притронуться к ним. Вредитель, конечно, не с зубами акулы, но…

Всматриваясь в листья, она нахмурила брови. Наверняка сейчас она смахивала на ученого, каких полно в университете Кейт. Увлеченная поисками смертоносного вредителя, девушка не заметила мужчину, спешащего к ней. Подпрыгнула только, когда услышала властный окрик:

– Стоять, мерзавка!

Элизабет затаила дыхание. Сердце ушло в пятки. Страшно? Да! Сказано так грубо! Но она набралась смелости, высунулась из-за куста виноградника, и тут же встретилась с глазами самого необычного оттенка, которые когда-либо видела в жизни: изумрудного с темными крапинками.

– Жаль, я забыл ружье, а то застрелил бы тебя!

Наконец мужчина полностью показался из-за куста, но его грозный облик вселил в Элизабет ужас. Нужно спасаться! Бежать! И как можно быстрее и дальше!

Глава 2

Приподняв подол белоснежного сарафана, Элиза кинулась прочь, злясь на себя. Это же надо так вырядиться! Вот уж точно не стоит слепо доверять моде!

Элиза бежала быстро и без оглядки, но чувствовала, что мужчина приближается. Глупая! Неужели она решила, что отделается лишь одними криками? Машинально обернулась и тотчас была повалена на землю и придавлена тяжестью тела. Успев только ахнуть, она распласталась на земле. Перед ней тут же возникло лицо этого ужасного человека.

– Кто тебя послал? – грубо рявкнул он. – Говори быстро!

Мужчина крепко сжал ей руки, прижав к земле, а ногами надавил на ее ноги. Элиза взвыла от боли:

– Убирайся к черту, грязный мужлан! Слезь с меня, от тебя воняет, как от лошади!

– Я ехал верхом, – заявил он и надавил на нее еще сильнее. Она опять взвыла и стиснула зубы. – Кто? Кто тебя прислал? Морено? Рамирес?

Она ничего не понимала в его испанской речи. Он кричал ей на ухо какие-то фамилии, а она пыталась вырваться из крепкой хватки. Бесполезно – мужчина был очень силен. Может, плюнуть ему в лицо? Неплохая идея. Но сначала она попробует донести до него правду.

– Кейт! – громко крикнула она ему в ухо, заметив, как он поморщился от ее крика. – Отпусти меня, ты запачкаешь мне платье.

Он слегка ослабил хватку и, приподнявшись над ней, обвел взглядом ее фигуру. На ней был белый сарафан. Белый цвет – цвет невинности, но здесь, вероятно, отвлекающий маневр. Женщины коварны, им не стоит верить. Взглянул ей в глаза – ясные как день, с густыми темными ресницами. Красивые, но взгляд стервозный.

– Не забивай мне голову, на кого ты работаешь?

Если бы ему не приходилось держать ее руки, он схватил бы ее за горло:

– Кто твой хозяин?

От возмущения Элиза задохнулась и с удвоенной силой попыталась скинуть его с себя, но мужчина вновь придавил ее к земле. Ладно, – она вонзилась зубами в его подбородок. Мужчина сразу отпустил ее и вскрикнул, и за это время Элиза успела залепить ему со всей силы пощечину.

Опустив руку, она чуть ли не взвыла от боли, зато мужчина наконец-то скатился с нее.

– Гадина! – проревел он, наблюдая, как девушка пытается встать.

Но ей не удастся опередить его! Не обращая внимания на боль в подбородке и жжение кожи на щеке, он вскочил первым, схватил ее и заорал:

– Кто прислал тебя?

– Кейт! – выкрикнула Элиза, смотря прямо в изумрудные глаза, в которых появился хищный блеск. – Кейт Олдридж. Я ее сестра, – и она попыталась вывернуться, но мужчина держал ее крепко.

– Что за Кейт?

Отлично! Он даже не знает, кто такая Кейт! Хотя… может, он такой же работяга, как Диего? И Кристиан Фернандес ничего не сказал ему.

– Отведи меня к своему хозяину, идиот, ты не понимаешь человеческий язык.

Мужчина улыбнулся, но улыбка не очень-то понравилась Элизе. Наглая, самоуверенная.

– Я сам себе хозяин, – отчетливо произнес он, – и прекрасно понимаю любой язык, просто твой слишком дерзкий. Его следует укоротить.

Она открыла рот от возмущения. Мало того что он извалял ее в грязи, нагрубил, так еще и хочет прибегнуть к насилию! Элиза изловчилась и со всей силы топнула по его ноге, но ничего не добилась: невозможно было пробить его толстокожие сапоги. Стиснув зубы от боли, она продолжила говорить:

– Отведи меня к сеньору Фернандесу.

– Ты уже пришла к нему.

Элиза поморщилась и убрала ногу, а вот мужчина все еще держал ее за локоть. Значит, он и есть Кристиан Фернандес! Она всмотрелась в его лицо: не старик, молодой и не особо похож на испанца. Тонкие черты лица говорили о благородном происхождении, и, если бы не темные волосы и загар, он бы напоминал английского аристократа. Либо он лжет, либо он не чистокровный испанец. Хотя загар явно он приобрел не в дождливом Лондоне.

– Можешь не рассматривать меня так пристально, боюсь получить сердечный приступ, – произнес он и отпустил девушку. – Я Кристиан Фернандес, владелец плантации. Что привело тебя сюда?

Крис сощурился, внимательно рассматривая девушку. Нет, он принял ее совсем не за ту, подумал, что опять кто-то из конкурентов подослал человека портить его урожай. Сейчас время сбора, и вражда между плантаторами резко обострилась, отодвинув в сторону взаимопомощь и дружбу. Да и были ли они когда-то друзьями? Разве что очень давно.

Да и вспоминать былые времена уже не хотелось…

Кристиан пристально наблюдал за девушкой. Кожа бледная, солнечные лучи еще не успели коснуться ее милого личика, значит, она приезжая. Наверное, прилетела совсем недавно. Как он раньше не сообразил? Гнев совсем затуманил его разум. Как только он увидел чужачку, склонившуюся над кустом виноградника, ни о чем другом больше думать не мог, кроме одного – ее нужно немедленно устранить.

– Я – Элизабет Олдридж, моя сестра Кейт переписывалась с тобой в сети. Она должна была приехать сегодня, – затараторила девушка. – Она говорила, что ты милый в общении. Как же она ошиблась! Ты – хам, таким место как раз на поле… с виноградом в обнимку.

Кристиан шагнул навстречу ей, но она даже не испугалась, не отступила! Гордо распрямив плечи, стояла, спрятав руки за спину. Бойкая девчонка. Это он уже понял. Вспомнив про укус, коснулся рукой подбородка. Мегера.

– Кейт?

Он задумался. Кажется, он припоминал одну ненормальную любительницу полей и огородов. Она даже присылала ему фото – обыкновенная серая мышка в очках. А эта… Он окинул девушку взглядом: красива, чертовка, заявилась сюда и еще грубит. Укусила! И ударила! Когда женщина била его в последний раз? Никогда такого не было.

Она – первая. И он никогда не простит ей этого.

– Почему она сама не пришла?

– Мы кинули жребий, мне не повезло, – вставила она. – Идти к такому нахалу – большой проигрыш.

Кристиан рассмеялся, вновь показывая белоснежную улыбку. А у него красивая улыбка! Именно поэтому Элиза отвела взгляд, не желая любоваться ею.

– Не повезло тебе, что ты проиграла. Но шутки в сторону. – И смех прекратился. – Что тебе надо? Говори быстрее и проваливай!

Элиза перевела на него удивленный взгляд. Проваливай? Он в своем уме? Она давно бы уже так и сделала.

– Кейт сломала ногу и вынуждена провести в больнице три недели. Я не знаю, о чем вы договаривались, меня ваша переписка мало волнует, но сестра просила меня помочь ей в написании работы, поэтому мне надо узнать максимум информации про это. – Элизабет пальцем ткнула в сторону виноградника и продолжила: – Давай ты быстренько все расскажешь про свои плантации, и я уйду. Пяти минут хватит?

Она достала мобильник и включила видеорежим, направив объектив камеры на Кристиана:

– Мне лень писать, я буду снимать. Кейт пусть сама разбирается, какая информация ей нужна.

Он выхватил у нее телефон и, встав рядом и развернув телефон экраном на них обоих, широко улыбнулся:

– Привет, Кейт, спасибо, что решила дать своей сестре возможность посмотреть плантации. Ей очень понравилось на ранчо. В ней столько силы и стремления познавать виноделие, что три недели пребывания здесь – маловато. Элизабет требует продлить срок на три месяца…

– Идиот. – она вырвала у него телефон, но тот упал в траву. – Что ты несешь? Для меня и пять минут здесь равносильно пяти годам тюрьмы!

Крис расслабленно выдохнул и сложил руки на груди, внимательно наблюдая за этой язвой. Она возмущалась! Но чего она хотела после того, как укусила и ударила?

– Ты меня укусила.

– Надо прополоскать рот, боюсь подцепить заразу!

– Ударила!

– Приду домой и вымою руки! Хотя… нет! Приму ванну: ведь от тебя пахнет, как от конюха на лошадиной ферме!

– Я ехал верхом.

Крис перевел взгляд на то место, где привязал лошадь. Она по-прежнему стояла спокойно, ожидая хозяина.

– Итак, – гордо произнесла Элиза, пытаясь показать свое превосходство перед неотесанным мужланом, – навести Кейт в клинике и расскажи ей про свой виноград, а мне здесь делать нечего. Всего хорошего, сеньор Фернандес.

Она подняла мобильный телефон и направилась к высокой калитке, но была застигнута врасплох, почувствовав мужские пальцы на своем плече:

– Нет, мисс Олдридж, так дело не пойдет. – Его загадочная улыбка слегка напрягла Элизу. – Я не покину дом. Сама навещай свою сестру.

Девушка выдохнула, желая залепить ему новую пощечину, но марать руки не хотелось.

– Я так и передам ей!

– И твоя сестренка, лежа на больничной койке, будет плакать слезами похлеще, чем моя лошадь. Ведь, кроме тебя, ей помочь некому. А виновата будешь ты!

Теперь он давил на жалость! Мерзавец! Угораздило же родиться таким! Отведя взгляд в сторону, Элиза проговорила:

– Что ты предлагаешь?

– Вот это уже другой разговор, – кивнул Крис и направился к лошади. – Поехали к дому, там и поговорим.

Она представила себя верхом на мерзкой лошади и чуть не заплакала. Запах еще тот. Она точно не выдержит!

– Мы можем пообщаться здесь? Не хочу, чтобы моя одежда испачкалась и провоняла лошадью.

Крис посмотрел на ее сарафан. Может, когда-то он и был белым и чистым, но сейчас выглядел, как тряпка для мытья полов.

– Больше его уже не испортить. Кстати, лошадь не захочет тебя везти: слишком много в тебе…

– Иди к черту!

– Туда дорога только тебе, – и прошествовал мимо девушки, оставив ее одну.

Отвязал лошадь, легко запрыгнул в седло и с осанкой английского аристократа натянул поводья. Элиза немного полюбовалась этим зрелищем: любой мужчина верхом выглядит презентабельно… но сразу же опомнилась. Она не за тем сюда пришла, чтобы млеть от грубого мужлана.

– Ты мне, в конце концов, скажешь, что передать Кейт?

– Передашь сама, когда начнешь работать… Элиза, – и, увидев ее удивленное лицо, нагло ухмыльнулся. Нет, он просто издевается над ней!

Девушка взвыла, стиснув зубы:

– Если ты заставишь меня работать, я превращу твою жизнь в ад!

– Люблю, где жарко. Ты залезаешь на лошадь или идешь пешком?

– Конечно, пешком! Я бы могла стерпеть твою ужасную лошадь, но тебя рядом – это уже перебор.

– Отлично, Элизабет. Будешь топать рядом.

И они направились к дому. Как смешно – он ехал верхом, грациозно сидя в седле, а она брела, спотыкаясь и путаясь в длинном грязном сарафане.

– Тебе повезло. – он натянул поводья, поджидая Элизу. – работы сейчас много.

– Отлично, – пробурчала она, – всю жизнь мечтала батрачить с работягами на плантациях.

Ее реплика рассмешила его. Он еще покажет ей, кто имеет право командовать!

Подъехав к забору, Крис спрыгнул с лошади, наблюдая, как ковыляет Элизабет. Распущенные светлые волосы разметались по плечам. Даже серый сарафан ей к лицу. Кто бы подумал: с виду ангелочек, а вредная до ужаса. Тяжело вздохнул – в жизни всегда так. Никто не знает, что может скрываться за идеальной внешностью. Но и за идеальным характером – тоже. Вспомнились черные локоны бывшей жены, как он пропускал их сквозь пальцы, как целовал их… Вот у кого был ангельски покорный нрав. И чем все обернулось?

– Мы идем или стоим? Я уже хочу домой!

Он недовольно посмотрел на нее и распахнул высокую калитку. Тут их взорам предстала интересная картина: Хейли сидела на деревянной бочке, подперев подбородок рукой, и строила глазки мачо с голым торсом. Диего, похоже, рассказывал ей глупые истории из своей скучной жизни. Все это забавляло Хейли, хотя, скорее, она даже не вникала в смысл его слов.

– Какая мерзость! – Элиза вошла во двор первой, и Хейли при виде подруги сразу стала серьезной.

Зато мачо улыбнулся Элизе открытой улыбкой, и она заметила в его черных глазах огонь. Хейли по-настоящему возбудила парня. Элизабет фыркнула и взглянула на босса этого мачо. Но ничего сказать не успела, он ее опередил:

– Вы с подругой вдвоем будете батрачить? Тогда мои работники перестанут вообще трудиться.

– Без проблем, мы с Хейли можем уйти и больше никогда не возвращаться.

– Можете, – согласился Кристиан, – но слезы Кейт…

– Черт! – выругалась Элиза и направилась к подруге. На сегодня достаточно. Даже более чем достаточно! Почти невыносимо! – Мы уходим домой, Хейли. Сеньор Фернандес оказался куда несговорчивее, чем мы ожидали.

Подруга вскочила с бочки и протянула руку Кристиану.

– Ты Кристиан Фернандес? Очень приятно познакомиться. Ух, какие у тебя красивые глаза! Какой оттенок! – Она подпрыгнула, рассматривая его. – Может, не стоит Элизу обременять работой? Она такая хрупкая…

В ответ он только рассмеялся. Ага, хрупкая. Как же.

Хрупкая – это когда под натиском чужого мужчины она бы заплакала и трясущимися от страха губами шептала, почему пришла. А она укусила, ударила, еще и наорала. Элизабет стойкая и сильная!

Он проигнорировал слова девушки, даже комплимент по поводу его глаз. Знает он все их уловки: пять лет был насажен на тот самый крючок. Обратился к Элизабет, которая отвернулась и гордо вышагивала в сторону дороги:

– Завтра я жду тебя в шесть утра на плантациях! И оденься подобающе, юбка мешает быстро передвигаться.

Она резко обернулась, явно опешив. Ее явно напугали его слова про «шесть часов утра» и «быстро передвигаться».

– Что? – спросила она. – Ты в своем уме?

– Каждый твой комментарий передвинет время прихода на час. Придешь раньше. В пять часов…

– Гад!

– В четыре утра!

– Грубый мужлан!

– Зачем тебе вообще куда-то уходить?

– Хватит! – крикнула Хейли, перебивая обоих. – Может, мы как-то договоримся, и все мирно разойдутся? – Но, вспомнив про Диего, сразу замолчала: где она еще найдет такого красавца? Испанский мачо, при виде которого она готова запрыгнуть на него и не слезать. – Но, в принципе, мне здесь все нравится, можно и остаться.

– Ты свихнулась? – Элиза схватила подругу за руку и потянула за собой.

Как только девушки скрылись за калиткой, Кристиан рассмеялся. Вот это фурия! За пятнадцать минут знакомства с ней он был искусан, побит и обруган. В голове не укладывалось. От женщин одни лишь неприятности.

– Хорошие девушки, – произнес Диего. – Ты реально собираешься позволить им работать?

– Только одной. Она заслуживает наказания пожестче, чем работа в поле.

– Жестче-то куда? – удивился Диего и недовольно мотнул головой.

Он знал Криса с детства, был в курсе и его личных проблем, и рабочих вопросов, и понимал, что лучшие друзья со временем могут стать врагами. Но этого не случилось: Диего был верен своему делу и другу.

– Ты пошлешь ее работать под палящим солнцем? Ты видел ее кожу? Она же сгорит моментально.

– Именно поэтому я сказал ей прийти в шесть утра, хотя и не думаю, что она послушает моего совета. Так что здесь не будет моей вины. А сейчас мне плевать на девчонку, у нас имеется кое-что и поважнее. – Он намекал на то, что скоро они начнут собирать виноград.

Это было самое любимое занятие Кристиана – отстригать грозди ягод и складывать их в корзины. Работы намечалось много, а работников было мало – хозяин почти никому не доверял. В принципе, вся его жизнь обернулась сплошным недоверием к людям. В каждом он подозревал врага, человека Морено или Рамиреса… И у него были на то основания. Ведь иногда по какой-то непонятной причине весь урожай погибал от болезней, лианы были испорчены…

Кристиан многое пережил, и не поэтому ли стал таким закрытым? Из-за своей недоверчивости он накинулся на бедную девушку. И очень хорошо, что в тот момент у него не было в руках оружия.

– Завтра начнем, Диего.

* * *

Элизабет ходила по больничной палате взад-вперед, сложив руки за спиной, и возмущалась. После приезда домой первое, что она сделала, – искупалась в ванне с пеной, чтобы отмыть грязь и неприятный запах. А уж потом навестила Кейт. И сейчас, ощущая легкость во всем теле, высказывала свое недовольство сестре. Хейли сидела на стуле и следила за подругой. Но то, что говорила Элизабет, пролетало мимо ее ушей. Мысленно она до сих пор была там, на ранчо, с испанским мачо. Диего рассмешил ее рассказом о том, как однажды на плантациях завелись кролики. Представив их, Хейли совсем растаяла.

Элиза причитала и причитала, жалуясь и ворча. Но Кейт это не волновало. Ее обида на сестру была сильнее. Элизабет не хочет помочь и не собирается идти на уступки.

– Я знаю, Кейт, но это просто не в моих силах. Может, нанять человека, который будет вместо меня работать на плантациях? Где виноградники – и где я? Мы несовместимы. Хотя виноград… еще куда ни шло, а вот его хозяин…

– Старик? – Кейт взглянула на нее поверх очков и снова уткнулась в ноутбук.

– Нет, но это совсем неважно, он невыносим.

– Кристиан показался мне милым, – Хейли включилась в разговор. – Ты первая к нему цеплялась.

Элиза застыла посередине палаты, не веря в то, что слышит.

– Он чуть не убил меня! Я должна была его поблагодарить?!

Невинный молящий взор сестры, загадочный вид Хейли: все, Элиза поняла, что с ней бесполезно спорить. И сдалась.

Она пойдет на ранчо завтра утром, но работать там не будет. Не сделает одолжение Кристиану. И имя хозяина плантаций тоже ее раздражало, потому что было красивым. В его глаза она тоже не будет смотреть! Чтобы не растеряться и не упасть перед ним прямо на землю.

А вечером они с Хейли все же добрались до пляжа. Было почти безлюдно, солнце уже не пекло так сильно, дул прохладный ветерок. Элиза сидела на берегу, смотрела на линию горизонта, Хейли купалась. Через какое-то время Элизабет решила присоединиться к ней, встала, а соломенную шляпку кинула рядом. И тут же поняла, что сделала это зря: порыв ветра быстро подхватил шляпку и понес по пляжу. Элизабет взвыла с досады и побежала за ней. Успела! Схватила за край и облегченно выдохнула, улыбнувшись победе. Подняла взгляд и увидела мужчину.

Он был прекрасен. Ехал верхом на лошади, грациозно держась в седле, и улыбался. Немного коснулся полей шляпы и слегка кивнул.

На секунду Элизе показалось, что она перенеслась на сотни лет назад, когда здесь ездили только верхом. Возможно, на нее посмотрел предводитель пиратов, который покинул «Черную шхуну» и направился в город, чтобы выпить, закусить и насладиться обществом доступных женщин. А возможно, он спешит к своей девушке, которая ждет его в темном переулке. Элиза фыркнула, представив картину встречи. Ждать такого мужчину – статного, гордого и красивого – приятно…

Но вдруг она разглядела лицо этого человека и пришла в ужас. Кристиан Фернандес! Элизабет сразу нахмурилась, ругая себя за то, что приписала ему столько положительных качеств. И недовольно отвернулась. Как вообще можно разъезжать верхом в наше время? У него и машины нет? Хотелось съязвить, но, обернувшись, обнаружила, что Кристиан удаляется.

И ведь он молчал. Как странно.

– На кого ты уставилась? – спросила вышедшая из воды Хейли и проследила за взглядом подруги. – Красив.

– Конь? Верно! – улыбнулась Элиза, желая побыстрее замять разговор и уже начать наслаждаться отдыхом.

Она еще подумает, встать ли завтра рано утром, чтобы прийти на ранчо.

Глава 3

Элиза не проснулась в шесть утра. Сон как одеялом накрыл ее лишь перед рассветом. Всю ночь они с Хейли веселились в ночном клубе, расслаблялись, и девушка даже не вспомнила про ранчо.

Ночь стерла воспоминания о прошедшем дне.

А сейчас она вроде бы услышала шепот матери. Девушка с трудом открыла глаза и очень удивилась ее словам:

– Ты просила разбудить тебя пораньше.

Когда она успела попросить о таком? Она только уснула и хочет отдохнуть!

Но новый день и солнце за окном потихоньку возвращали память. Только вот зачем? Ничего хорошего ее сегодня не ждало: только работа и скучный виноград. А еще – грубый хозяин плантаций.

Хейли раньше полудня точно не встанет, а будить ее не хотелось. Свои проблемы надо решать самостоятельно. Элизабет пойдет на плантацию, но исключительно ради сестры. И сделает так, чтобы владелец виноградников захотел избавиться от нее, и как можно быстрее.

Она собиралась медленно. Три раза выпила кофе, дважды позавтракала, позвонила Кейт, проводила родителей в клинику, даже встретила заспанную Хейли, которая, как тень, молча вышла из своей комнаты. Элиза посмотрела на часы. Двенадцать, как она и предполагала.

– В котором часу в Испании сиеста?

Испанцы – странные люди, встают рано, с первыми лучами солнца, когда трава еще влажная от росы, возможно, даже дымка застилает ее, а днем спят. Весь день! Самое время навестить Кристиана Фернандеса и согнать его с соломенного лежака. Или на чем он там спит в сиесту? В тени деревьев в гамаке? Не имеет значения. Она ворвется к нему и нарочно помешает отдохнуть. Он пошлет ее куда подальше, и на этом все закончится. На сегодня! Потому что работу за Кейт он не напишет. Поэтому Элизабет будет вынуждена приходить на ранчо каждый день после полудня. Вскоре это его взбесит, но лошадиные слезы Кейт вынудят Кристиана рассказать про чудо-виноград побыстрее. Отлично!

План был просто шикарным. Элиза ехала на машине на ранчо и улыбалась.

– Держись, Кристиан! Я уже в пути!

Она распахнула знакомую калитку и прошла во двор. Сегодня она надела майку на тонких бретельках и шорты. Хотелось влезть в сапоги по колено, но их не оказалось, поэтому пришлось довольствоваться кроссовками. Она готова к работе! Если можно так назвать то, что она собралась делать.

Элизабет скорчила недовольную гримасу, увидев двор, где вчера случайно наступила на тазик с водой. Сегодня она шла аккуратно, приглядываясь к тому, что лежало в поле ее зрения. Ничего интересного, обычные мужские вещи: инструменты, каких сотни в гараже ее отца, веревки, доски. Бардак! Очевидно, здесь не живут женщины. Ни одна женщина не задержится в таком хлеву, тем более в обществе Кристиана Фернандеса. Этот факт ее позабавил.

Она ступала тихо, как мышь, желая увидеть картину, которую даже заснимет на свой телефон: как хозяин ранчо спит, когда надо работать. Покажет ее Кейт, объяснит, что из-за несовместимости графиков она не может познать виноградный мир. Она ведь не виновата в том, что днем тут все в отключке.

Элизабет остановилась в предвкушении: она уже заметила мужчину в гамаке. Лицо прикрыто газетой, чтобы солнечный свет не напоминал о том, что днем дремлют лишь лодыри и бездельники. Нет, так они никогда не соберут урожай.

На цыпочках она подкралась к нему и схватилась за веревки гамака, сильно качнула его. Мужчина моментально откинул газету, пытаясь понять, что происходит, но было поздно: гамак перевернулся, скидывая его на землю. Элиза засмеялась, слыша ругательства на испанском языке, хотя ей следовало броситься на помощь.

Смех прекратился сразу же после того, как мужчина встал и выпрямился… Это был Диего. Под два метра ростом, с грудой мускулов и злым взглядом.

– Ой! – И она пальцами коснулась своих губ, смотря на него удивленными, широко распахнутыми глазами.

Девушка совсем не подумала о том, что, кроме Кристиана, она может наткнуться на этого качка. Она просто забыла о нем.

– Прошу прощения. Я думала, что вы… Кристиан.

– А он там. – И Диего указал на высокий забор, за которым скрывалась виноградная роща. – Но если бы ты так с ним пошутила, он бы отхлестал тебя плеткой.

– Да? – спросила девушка, мысленно обращаясь с благодарностью к Всевышнему. – Ему повезло, потому что я бы в долгу не осталась.

Диего кивнул и приложил руку к больному месту. От жалости Элиза закусила губу и автоматически тоже чуть не приложила туда руку, но место оказалось слишком интимное. Да и желания касаться этого мужлана в принципе не возникало.

– Я лучше пойду, – прошептала она и быстро ретировалась к забору, где и перевела дух.

Открыла калитку – и снова встретилась с ненавистным виноградом.

– Ну здравствуй.

О том, как она найдет здесь хозяина, даже не надо было думать – поди, спит под кустом, ему снится виноград, а когда он проснется, то протянет руку, сорвет ягоду и отправит ее в рот. Вот и вся жизнь Кристиана Фернандеса. Молодого мужчины вполне приятной наружности, но с ужасным характером.

Элиза шла между кустами, даже не желая смотреть на лозы. Она понимала, что никогда не найдет здесь Кристиана. Может, как вчера, он сам отыщет ее? У него нюх на незнакомцев, которые проникают в его владения. Интересно, а если сорвать ягодку, то сработает сигнализация? Элиза улыбнулась и двумя пальцами потянула за синюю ягоду. Та легко оторвалась.

– Рвешь мой виноград? – От голоса, прогремевшего за спиной, она улыбнулась еще шире, ее пальцы сорвали еще одну ягоду, потом еще и еще.

Набрав полную горсть, она наконец обернулась.

Кристиан наблюдал за ней молча, сложив руки на груди. Но долго молчать ему, похоже, не хотелось.

– У тебя талант, Элизабет.

– По срыванию ягод?

– По вредности.

Она засмеялась было, но тотчас затихла:

– А почему ты не спишь? Сиеста ведь.

– Жду тебя. – И он подставил ей корзину, смахивая с ее ладони ягоды, которые упали на дно, как мячики.

– Жаль, я думала, что ты про меня забыл.

– Я бы забыл с большой радостью, только Кейт мне писала целую ночь.

– Так и расскажи ей все по телефону.

– Мне некогда заниматься ерундой, – пробурчал он и протянул ей перчатки, – надевай и начинай работать.

Работать! Одно это слово вызвало тошноту. Она смотрела на перчатки, как на наручники при аресте. А он взглядом окинул ее наряд.

– Мамма миа! Лучше бы ты была в сарафане!

Элиза посмотрела на свои обнаженные ноги. Наверняка ему нравится то, как она выглядит. Какой мужчина может устоять при виде полуголой женщины? Даже этот занудный плантатор в чем-то мужик.

– Моя одежда тебя смущает? – произнесла она, чтобы опередить Кристина. Не хватало еще, чтобы он выдал очередную гадость.

Но для гадости время он найдет!

– Мне все равно, как ты выглядишь, будь хоть голой, но осы с большой радостью оценят твой наряд.

Элиза затаила дыхание, переводя взгляд из стороны в сторону. Осы – это ужасно! Она ненавидит насекомых, а осы омерзительны вдвойне: они жалят, как целое войско пехотинцев.

– Нельзя от них избавиться? Это и есть вредители?

Как хорошо, что она взяла ручку и блокнот: раз хозяин «шикарного» ранчо не любит говорить на камеру, она будет записывать.

– Пункт первый: вредители – осы! Как от них избавиться?

Она перевела взгляд и встретилась с непониманием в его глазах. Кристиан не сразу понял вопрос, пожалуй, забыл, что перед ним стоит девушка, которая ничего не смыслит в виноградниках.

– Ос надо поблагодарить за то, что они есть. В течение лета на кустах винограда растет грибок, который известен как пекарские дрожжи. Именно благодаря этим дрожжам делают вино. Но есть одна проблема: зимний холод убивает грибок. Вот тут и приходят на помощь осы, которые очень любят виноград. Они поглощают его вместе с дрожжами и летят обратно в гнезда, где отрыгивают разжеванную кашицу, кормят ею личинок и передают дрожжи. А когда их личинки созревают, то они переносят дрожжи обратно на виноград.

Элиза уставилась на пустой лист в блокноте. Нет, она не будет писать подобную гадость про личинок и кашу из дрожжей, которую они поглощают! Прямо издевательство какое-то!

– Ты шутишь?

– Нет. – Кристиан швырнул ей перчатки и указал на гроздь винограда. – Срезать сможешь? Для этого не надо иметь много мозгов, занятие как раз для тебя.

От возмущения она открыла рот, а из рук чуть не выпал блокнот:

– Значит, и для тебя тоже! Нормальные испанцы в сиесту спят, один ты срезаешь виноград. – Она кивнула в сторону большой плетеной корзины, наполовину заполненную темными ягодами. – Не очень разумно.

– Кто работает, тот ест, Элизабет. – Он взял виноградную гроздь, аккуратно срезал ее и бережно положил в корзину. – Но я тебя здесь не держу, можешь идти спать.

Она нервно натянула перчатки и схватила ножницы. Они были большими и тяжелыми, если держать их весь день, то немудрено накачать мускулы, к примеру, как у Диего. Присела на корточки и схватила гроздь, быстро срезала ее и кинула в корзину.

– Ест тот, кто быстро все делает, Кристиан Фернандес.

Он недовольно взглянул на нее. Еще будет его учить! Наглая бестия, пришедшая на его земли… черт знает откуда.

Прислали же ее высшие силы! За какие грехи?

– Мой виноград в твоих руках сгниет, и я не удивлюсь.

– Не успеет, я не задерживаю его в руках дольше секунды.

Она опять быстро отрезала гроздь и кинула ее в корзину. Он проследил за ее действиями и выхватил у нее ножницы:

– От таких ударов вино сделается прямо в корзине!

– Отлично, не надо будет уделять время еще и этому процессу.

Нет, с ней невозможно работать! Лучше бы она не приходила вовсе! На секунду Крис зажмурился, пытаясь совладать с собой: надо пересилить свое желание избавиться от девчонки, а ведь он еще не забыл укус и пощечину. Настало время для ответного хода и мести.

Он вновь протянул ей ножницы, уже удовлетворительно кивая.

– Давай поступим так: кто больше срежет винограда за два часа, тот победил.

Элиза приняла ножницы и улыбнулась.

– А что будет призом?

– Какая разница, ты все равно не выиграешь. – Он ухмыльнулся и подмигнул ей.

Она хмыкнула в ответ – сложно не поддаться гипнозу его улыбки.

Осознав это, она тотчас осеклась.

– Я бы не спешила с выводами, Кристиан. Если мне что-то надо, то я делаю это быстро. Сейчас мне надо отсюда уйти, поэтому я закидаю твою корзину доверху за полчаса и помашу тебе рукой. Мой приз – ты расскажешь мне максимум информации для Кейт и на несколько дней я получу свободу.

Вот теперь Элиза была довольна собой, она гордо стояла перед ним, и на секунду Крису показалась, что он – раб. Да, он – раб! Но он здесь хозяин, надо срочно поставить выскочку на место.

– Хорошо, Элизабет, но если выиграю я, то ты будешь приходить на плантации ровно в шесть утра каждый день и работать до поздней ночи. Работать! И желательно молча.

– Ты обладаешь способностью увеличивать мою скорость. Я согласна.

Смотря на нее исподлобья, Кристиан поставил перед девушкой большую пустую корзину. Увидев ее размеры, Элиза нахмурилась. И впрямь большая!

Но двух часов ей точно хватит. Она справится, чтобы больше никогда в жизни не видеть виноградного барона.

– Я смогу.

Он взял себе такую же корзину и помахал девушке рукой.

– Если станет плохо – зови. Я буду недалеко.

– Плохо станет тебе, – прошептала она и села на корточки под виноградную лиану.

Ладно. Нужно лишь два часа пособирать ужасный виноград, а дальше можно будет отдыхать. Это же так просто!

Первые пятнадцать минут дались легко: она делала все так быстро, что сама себе удивилась. Правда, иногда ягоды попадали под ножницы, и она нещадно их кромсала. Сладкий красный сок обрызгивал ее руки, тело, лицо, но Элиза старалась не обращать на это внимания. Она лишь касалась тыльной стороной ладони своего лба, переводила дыхание и снова приступала к работе. На двадцатой минуте ее движения замедлились, во рту пересохло. Хотелось пить! Но воды нигде нет, а просить она не собирается. Какая глупая! Накануне визита к Фернандесу следовало собрать весь арсенал, который бы пригодился в походе. И сразу же возникло второе желание – крем от загара! Одевшись в топ, она не подумала, что солнце может так обжигать кожу. Конечно, не подумала, она вообще не собиралась вкалывать. Думала, все спят. Но нет! Хозяин ранчо, видимо, заряжается от солнечной батареи.

Элиза привстала и пошатнулась, хватаясь за колени: боль была резкой и острой. Она еще никогда не сидела столько времени на корточках. Даже руки затекли из-за того, что она держала ножницы. Теперь она возненавидела ягоды еще сильнее. Даже жажда не заставит ее съесть виноград!

От одного их вида мутило.

Девушка оглянулась по сторонам: все так же тихо, только ветер изредка качал листья, они шуршали, и этот звук напоминал смех.

Солнце, похоже, было в сговоре с растениями, оно начало палить еще сильнее, вызывая потребность спрятаться в кустах винограда и сидеть там до вечера. Или нет! Бросить все и бежать в машину, где кондиционер обдаст ее холодом. Но это невозможно, она должна собрать целую корзину, прежде чем здесь умрет. А после ее смерти Кристиан Фернандес отпразднует это событие вином! Из ягод, которые она насобирала.

Выругавшись вполголоса, Элиза посмотрела в корзину: дно еле-еле прикрыто ягодами. Ему даже на бокал не хватит. Мерзавец! Деспот! Изверг!

От злости Элиза плюхнулась на траву, рукой прикрывая глаза от солнца. Даже не взяла темные очки, одежда совсем не подходит для сегодняшнего времяпрепровождения – чересчур открытая. Теперь понятно, почему Кристиан не ходил здесь с голым торсом. Значит, все-таки защищается от солнца…

Но тут ее ногу пронзила жуткая боль, Элиза завизжала и вскочила. Ее укусила оса, она точно видела это рыжее чудовище! Внезапно девушка умолкла, осознав, что насекомых возле нее десятки! Элизабет вскрикнула, но ее возглас их даже не отпугнул, они кружили над головой, а она отбивалась от ос. Нет, надо отсюда бежать! И Элиза кинулась прочь. Какое жуткое место!

Она зажмурилась, махала руками, визжала, но неожиданно наткнулась на что-то и закричала еще сильнее.

– Да замолчи ты! – Голос Кристиана вынудил ее притихнуть.

Она открыла глаза, встречаясь с ним взглядом. Ну и пусть он касается ее. Она согласна на все, лишь бы он избавил ее от ос.

– Помоги мне, – прошептала она, – пожалуйста.

Он улыбнулся и разжал руки, отдавая девушку в качестве обеда этим мерзким созданиям. Она опять завизжала и закрыла ладонями лицо. Но замолчала, потому что снова почувствовала его руки: вцепилась них, а еще ей захотелось уткнуться ему в грудь. Ненадолго, на время, на минуту, чтобы перевести дыхание.

– Можно потише? Люди спят.

Он касался ее волос, чувствуя, какие они тонкие, нежные и шелковистые, как приятно их трогать. От них пахло летней сладостью. Хотя осень не за горами, но этот запах… Крис выругался и отстранил девушку от себя:

– Ты можешь стоять? От твоего крика все осы умерли!

Она выпрямилась, даже кивнула ему, сделала шаг назад, понимая, что никто не кружит над ее лицом. Как приятно. А ведь казалось, что они залетят ей в уши, нос и рот. Это омерзительно, самая ужасная ситуация – подавиться осой. Спокойно выдохнув, Элиза теперь отчетливо ощутила жжение в ноге. Взглянула на нее и простонала. Возможно, Кристиан простонал вместе с ней. Но не от жалости к девушке, отнюдь. Он уже приготовился услышать ее вопли, но она молчала. Удивительно. Просто села на траву и пальцами коснулась воспаленного места. Кажется, жало надо вытащить. Или у ос нет жала? Она очень надеялась, что не умрет. Жажда добьет ее быстрее. Или солнце… Или виноград.

– Проклятый виноград, – прошипела она и осеклась, встречаясь с глазами, цвет которых напоминал яркий драгоценный изумруд с темными вкраплениями.

Кристиан ехидно улыбнулся и уставился на ее ногу, на то самое место, куда ее ужалила оса.

– Я бы заплатил ей, чтобы она это повторила.

– Гад! – вскрикнула она и всхлипнула. – Помоги мне вытащить жало!

– Чье? – засмеялся он. – Твое?

Она недовольно прищурилась. Захотелось залепить ему пощечину. Но рукам будет больно, так что она выдавила:

– Осиное.

– Они не оставляют жало, Элизабет.

Девушка облегченно выдохнула. Возможно, она не умрет. Но ногу щипало, а кожа покраснела.

Простонав, она ощутила руку Кристиана на своей ноге и принялась наблюдать за действиями мужчины: он внимательно рассматривал место укуса, опустившись на траву рядом с ней. Пальцами провел по воспаленному участку, а у Элизы перехватило дыхание. Она не могла крикнуть на него, видимо, жажда сделала свое дело и высушила ее гортань. Хотя о воде она забыла напрочь.

– Жить будешь. У меня есть мазь, она в доме. – Теперь он взглянул ей в глаза.

Он что-то говорил про дом, а она ощущала лишь жжение на коже. И виной тому теперь был не укус.

Резко дернувшись в сторону, Элиза встала.

– Как-нибудь разберусь без мази.

Хромая, она поковыляла от него подальше, как раз туда, где осы решили, что именно это место самое сладкое. Или она сладкая? Вся перепачканная виноградным соком, она являлась отличной приманкой для них.

– Элизабет!

Она обернулась на голос Криса, получая порцию воды из шланга. Девушка заверещала и прикрыла ладонями лицо, пытаясь увернуться от мелких брызг. А хотелось выхватить шланг и проделать с ним нечто подобное. Но как только она об этом подумала, Кристиан направил шланг в сторону.

– Ты была вся в винограде, – произнес он, и девушка убрала ладони от лица, засмотревшись на его улыбку. – Осы вернутся, если ты не вымоешься.

Благородно, но Элизу этот жест разозлил. Почему не предупредил ее об этом, почему напугал?

– Мог бы сказать заранее, а уж потом топить!

Крис выкрутил вентиль, и напор воды ослаб. Взглянул на Элизабет и замер. Теперь он четко видел картину, которую не хотелось бы видеть: вода мелкими ручейками стекала по ее белокурым волосам, по лицу девушки, касаясь губ, струясь по нежной шее ниже, скапливаясь в ложбинке на груди. Ее грудь…

Наделил же бог девушку красотой и идеальной фигурой!

– Чего уставился?

Он резко отвернулся, поднимая с травы полотенце (хорошо, что оно есть), и кинул его Элизабет.

– Вытрись, а то вместо ос кто-нибудь еще прилетит.

Она поймала полотенце и прижала к груди, слегка смущенная его взглядом. Даже спорить не хотелось. Надо срочно срезать виноград, наполнить корзину и бежать отсюда подальше. Уже не чувствовался укус осы, пить не хотелось: вода, которой Кристиан ее опрыскал, немного остудила ее. Не море, но для плантации сойдет.

– Вода, надеюсь, была чистая?

– Жаль, что чистая.

Девушка фыркнула и принялась вытираться. Эту картину Крис точно не потерпит! С него хватит! Он отошел от нее со словами:

– Осталось полтора часа, Элизабет, поторопись.

Ах да! Она забыла о том, что ее ждет пустая корзина, которая должна наполниться как можно быстрее. Девушка швырнула полотенце на землю и схватила ножницы, озираясь по сторонам, высматривая ос. Они были, но, наверное, влажная кожа для них не столь притягательна. Хоть что-то Кристиан сделал для ее блага, пусть даже получилось это грубо и неожиданно.

Срезать грозди оказалось скучно. Уже не получалось набрать прежнюю скорость, Элиза постоянно отвлекалась на малейший шорох в кустах. Но это ветер шевелил листву.

Только желание больше не приходить сюда заставляло срезать и срезать виноградные грозди, кидать их в корзину, смотреть на ее наполняемость, стонать, что она еще не наполнена и наполовину, а затем вздыхать. Время шло. Вытирая пот со лба, иногда она вставала и смотрела вдаль, пыталась увидеть виноградного барона, но он куда-то запропастился. Может, где-то заработался. Поди насобирал уже две корзины. Она тихо хныкала, садилась на колени и срезала грозди вновь. Потом скулила уже от боли в коленях, разодранных в кровь. Грязной рукой не хотелось их трогать, и она встала на полотенце.

Срезать виноград – тяжелый труд! Особенно под палящим солнцем, и особенно тому, кто ни дня не проработал в поле. Неужели Кейт смогла бы так трудиться? Хотя, зная сестру, Элиза поняла: Кейт смогла бы!

Звонок на будильнике мобильника просигналил о том, что два часа истекли. Элиза встала с полотенца, чуть пошатнувшись, и взглянула в корзину: еще чуть-чуть не хватало, чтобы наполнить ее доверху. Но она теперь и пальцем не прикоснется к винограду. И так достаточно потрудилась. Может, провалила тест, но хоть выиграла небольшой рассказ для сестры о тонкостях виноделия.

Элизабет потащила корзину за собой, но та была настолько тяжелая, что пришлось оставить ее через пару шагов. Пусть Кристиан Фернандес все сделает сам.

Но даже через три минуты он не пришел, и ей надоело его ждать. Хотелось скорее домой, смыть с тела пот, грязь и сладкий запах винограда. Она отправилась его искать и побрела вдоль кустов виноградников. Хоть плантация и огромная, но она справится, найдет хозяина «шикарного» ранчо.

Она пыталась идти по тропинке, но поняла, что тропинок много, повсюду виноград. Даже заметила, что в некоторых местах он белый. Она срезала красный. Белое вино и красное.

Белое вино она предпочитала красному, но после такого рабства вообще не притронется к нему.

И тут она увидела Кристиана… Он лежал под деревом! Единственным деревом на всем поле! Лежал! Одна нога согнута в колене, глаза закрыты, было впечатление, что он спит. Спит! Пока она работала и изнывала от жары, пока прогоняла ос и полотенцем вытирала колени от крови. А он просто отдыхал все это время?! Захотелось топнуть ногой рядом с его ухом и закричать в его же ухо от злости и несправедливости!

Элизабет почти приготовилась сделать это, но внезапно ее осенило: значит, он ничего не набрал! Его корзина пуста, и получается, что она выиграла! От этой мысли девушка улыбнулась, предвкушая его замешательство. Сейчас она в последний раз взглянет на Кристиана, посмотрит в его глаза и никогда сюда не вернется. Ну, по крайней мере, несколько дней точно.

Она приковыляла к нему и плюхнулась на колени, взвыла от боли, потом выругалась и села, уставившись на свои раны.

Кристиан открыл глаза, наблюдая за ней: потрепанная, уже почти не фея. Волосы разметались по плечам отдельными прядями, руки грязные по локоть, кожа от пота блестит. Зрелище не очень сексуальное: принцесса превратилась в Золушку. Но когда она обернулась и взглянула на него, то от блеска в ее глазах он даже приподнялся на локтях.

– Я выиграла, – прошептала она. – Я победила!

Она так думала. Он опять лег и смежил веки.

– Я устал тебя ждать, – и указал в сторону, туда, где стояла его корзина… доверху наполненная ягодами.

Это была самая страшная картина для Элизы за последние несколько лет ее жизни, хотелось зарычать, опрокинуть корзину, заплакать и убежать. Она проиграла! Но ведь она так старалась: ее руки, спина и ноги болят, колени стерты в кровь, от нее пахнет, как от целой роты грязных мужиков, она была искусана осой, чуть не умерла под солнцем от жажды… А он победил! Лежит так, как будто и не касался винограда.

Было очень обидно, плечи Элизабет опустились, она взяла в руки блокнот и карандаш, понимая, что пальцы дрожат. Но хоть что-то она должна написать, сделать вывод. «Ненавижу виноград, собирать его – мука». А другого писать не хотелось.

– Во Франции в регионе Бордо выращивают культивированный виноград, у которого все грозди висят на одном уровне. – Голос Криса привлек ее внимание.

Он продолжал лежать, сорвал травинку и прикусил ее.

– Тот виноград очень просто собирать. Специальная машина едет и срезает грозди, ведь они висят на одном уровне.

– Почему бы тебе не вырастить такой же виноград?

– Я до него не дорос, Элизабет.

Это было сказано с грустью. Но ее грусть от проигрыша оказалась сильнее. Надо бы записать факт про супервиноград, возможно, Кейт надо ехать во Францию. Здесь нечего делать. Кристиан Фернандес ничего не достиг, Кейт от него получит мало информации.

Карандаш в руках застыл. Элизабет перевела взгляд на Криса: он так же спокойно лежал, покусывал травинку, открыл глаза, любуясь яблоками на дереве.

– А когда дорастешь?

Он не ответил на вопрос, перевел разговор на другую тему. Тему выращивания винограда с нуля. Безликая информация для нее, пустая. Элиза смотрела на его профиль, видела, с каким энтузиазмом он начал ей рассказывать о первых своих днях на ранчо, но не улавливала ни слова. Зато карандаш в ее пальцах стал жить отдельной, уже забытой ею жизнью. Черточка за черточкой, штрих за трихом, немного размазывая пальцем грифель, она погрузилась в ту жизнь, которую напрочь забыла. В жизнь, которой она сама себе запретила жить.

В жизнь, в которую боялась возвращаться.

Карандаш в ее руке так быстро двигался, что Кристиан замолчал, не веря в то, что девушка способна записать все его слова, не прибегая к помощи камеры или хотя бы диктофона. Он уже ничего не говорил, но она продолжала что-то усердно писать, изредка поглядывая на него. Как под гипнозом, ушедшая в свой мир. Может, солнечный удар? Или переработала до такой степени, что решила записать все дословно и больше никогда здесь не появляться? Но ведь он говорил всякую ерунду. Кейт она совсем не нужна!

Выхватил из рук Элизы блокнот и замер, уставившись на свой портрет.

Глава 4

Элиза быстро шагала вдоль виноградников, разрывая лист блокнота на мелкие кусочки. Она нервно швырнула их в стороны, и белые клочки упали на землю. Зачем она взяла в руки карандаш? Ведь есть мобильный телефон. Зачем она посмотрела на Кристиана? Ясное небо, зеленая трава и этот мужчина… Какого черта надо было на него смотреть? Его профиль был идеальным: прямой аристократический нос, губы плотно сжаты, хорошо, что глаза закрыл. Ведь чтобы передать их цвет, одного карандаша мало. Нужна акварель. Все это в совокупности открыло заслонку механизма, который был в отключке столько лет. Но нельзя дать снова ему заработать!

– Элизабет!

Кристиан шел сзади нее, не понимая, зачем рвать то, что было столь красиво. Он впервые в жизни увидел свое изображение, выполненное карандашом… да еще в помятом листе блокнота, но ведь портрет был великолепен. Девушка четко передала даже ту расслабленность, которая была в нем в тот момент.

– Я могу попозировать еще раз, – усмехнулся он.

– Иди к черту, – пробубнила она и почувствовала, как его рука схватила ее под локоть.

Они оказались лицом к лицу. Теперь он смотрел на нее изумрудными глазами, а она мысленно подбирала нужный цвет из палитры красок. Нет, там нет такого цвета. Его надо создать самой, смешивать и искать.

– Отпусти меня.

– Ты хорошо рисуешь.

– Тебе показалось. – Она избавилась от его руки и отодвинулась, – Я могу пойти домой?

Она явно хотела сменить тему разговора, но он не глуп. Возможно, она великий художник и не хочет привлекать к себе внимание. Возможно, она – не художник вовсе, но у нее есть талант, чтобы им стать. Не хочет? Или не может?

– Нет, ты же проиграла. – Он видел, как ее плечи поникли, она опустила взгляд на траву.

На секунду ее стало жаль. На секунду! Но он вспомнил все женские хитрости и уловки. Его не провести.

– До полуночи еще много времени. Вечером у нас будет праздник, я тебя приглашаю принять в нем участие.

– Спасибо, не надо.

– Тогда я настаиваю, – кивнул он.

Нет, она не уйдет отсюда просто так.

– Ты не знаешь традиций испанских виноделов, а такая информация очень важна.

– Для Кейт не особо важна, – нахмурилась Элизабет, – а для меня – тем более.

С ней сложно. Кристиан выругался про себя. Может, отпустить ее и пусть катится ко всем чертям? В принципе, она расплатилась за укус и пощечину рабским трудом и атакой осы. Очень хотелось, чтобы она запомнила это надолго. Но что-то заставляло его удерживать ее на ранчо. Не хотелось ее отпускать. Хотя он был уверен: если она выйдет, то вернется сюда снова.

– Ты голодная?

Только сейчас, после этих слов, произнесенных тихим голосом, она поняла, что голодна. Еще очень хотелось пить.

Но пить и есть здесь она не будет.

– Нет.

Хитрая ухмылка коснулась его губ. Конечно, она врет, но не будет же он насильно ее кормить.

– Тогда иди и работай, сиеста закончилась, работники тебе помогут.

Элизабет уставилась на него большими ясными глазами, боясь понять смысл им сказанного. Опять работать? Она не ослышалась?

– А ты?

– А я немного отдохну, – произнес он так просто, будто издевался над ней.

Элизабет видела, как он открыл высокую калитку и направился к дому. Ну уж нет! Она не останется среди винограда одна. Она тоже работала и устала!

– Я не собираюсь вкалывать без перерыва, – возмутилась она и последовала за ним. – И я вообще работать не собираюсь.

Во дворе было по-прежнему тихо. Диего спал в гамаке, прикрыв лицо газетой, и кажется, ее реплика даже не разбудила его. Ну и команда на этой плантации! Конечно, им выгоден бесплатный труд, который она им предоставляет.

– Ты проиграла, Элизабет, договор, сама знаешь, дороже денег.

Крис шел к умывальнику, на ходу снимая одежду: сначала полетел на землю тонкий платок аскот цвета хаки, который прикрывал его шею, затем он начал расстегивать пуговицы на рубашке.

Элиза затаила дыхание:

– Что ты делаешь?

– Хочу умыться, – с толикой ехидства произнес он, и рубашка оказалась на земле.

Вот теперь она посмотрела на него, встречаясь с ним взглядом. Смотрела в лицо, боясь опустить взор ниже. Просто невольно любовалась изумрудным блеском глаз и молчала. А хотелось развернуться и бежать прочь. Пусть даже за калитку, где росли тысячи виноградных кустов. Лишь бы подальше от него. Но против своего желания взгляд все-таки опустился на его торс.

Крис закатил глаза, недовольно мотнул головой и включил кран. Вода хлынула сразу же, Элизабет видела, как он подставил голову под поток воды, которая заструилась по его крепкому телу… Кристиан Фернандес отлично сложен, ни капли лишнего веса, все идеально и гармонично. Такой, каким должен быть мужчина: спортивным, грациозным, стройным.

Она зажмурилась. Ей все равно не нравилась эта картина, даже виноград будет лучше. Пожалуй, она пойдет отсюда подальше, но желательно домой.

– Я хочу домой, – простонала она, не желая теперь смотреть на него, – выпусти меня.

– Мы еще не закончили.

Элиза перестала слышать шум воды, автоматически открыла глаза и ахнула, увидев Кристиана.

По его волосам на тело струйками стекала вода, которая намочила его штаны, но, к счастью, ему хватило ума не раздеваться перед ней полностью.

Под напором его взгляда она отступила и прижалась спиной к чему-то теплому и мягкому. Крис засмеялся, и вдруг кто-то схватил ее за плечи. Она оглянулась и завизжала: оказалась в руках еще одного полуобнаженного мужчины. Мачо Диего появился из ниоткуда, словно призрак, напугав до полусмерти. Нет! Она не может остаться одна в обществе этих двоих, нельзя, чтобы ее касались… Вырвавшись, она кинулась к калитке. С нее хватит! Выбежала на дорогу к машине, трясущимися руками попыталась открыть дверь, но ту, как назло, заклинило. Пальцы дрожали, дыхание было частым и прерывистым. Она снова и снова повторяла попытки, но тщетно.

В каком сарае Хейли нашла эту тачку?

– Элизабет!

Девушка замерла, услышав голос Кристиана. Обычно он ее хватает под локоть, сейчас она бы врезала ему тем самым локтем. Надо взять себя в руки и снова стать сильной. Перестать терзать себя, забыть прошлое и гордо смотреть в глаза всем мужчинам. Им не напугать ее!

Обернулась раньше, чем он схватил ее, Крис явно такого не ожидал. Он слегка удивился. А уж думал, что она сейчас будет реветь у него на груди и просить отпустить ее домой. Не особо важно, что так напугало Элизабет, это абсолютно не его дело.

– Если ты хоть на шаг ко мне приблизишься, – оскалилась она, – я… я укушу тебя еще сильнее, а потом буду кричать так громко, что люди услышат и прибегут мне на помощь.

Крис насторожился, не понимая, почему. Может, потому, что в округе никого нет и ей никто не придет на помощь, или потому, что она переработала и, похоже, не в себе. Угораздило же сломать ногу именно ее сестре! Элизабет такая активная, удивительно, почему это не она упала с трапа, поданного к самолету.

– Можешь кричать во весь голос, – произнес он без улыбки, – здесь никого нет. И ты мне не нужна, касаться тебя – равносильно получить радиационный ожог на всю жизнь. Избавь меня от этого, Элизабет.

Его речь прервал звук приближающегося мотоцикла. Кристиан выдохнул, понимая, кто ведет его, и не ошибся: Карлос Морено. Человек, которого здесь никто никогда не ждет.

Элизабет интуитивно вжалась в машину, наблюдая, как ездок остановился и заглушил мотор. Воцарилась тишина.

Мужчина не слез с мотоцикла, одной ногой он касался земли и смотрел на девушку:

– Вот так красотка, Фернандес. – Его черные глаза пробежались по ее телу, задержались на груди. – А у тебя талант находить красивых женщин. Она доступна?

Сказано было на ломаном английском, с чудовищным испанским акцентом, который резанул слух Элизабет, в отличие от чистой речи Криса (тот говорил на английском, как на родном). Еще один плюсик по отношению к его смешанной испанской крови. Но эти мысли быстро покинули девушку, когда она почувствовала, как напрягся Кристиан. Кажется, он сконцентрировал в себе всю имеющуюся энергию, чтобы в случае чего выплеснуть ее на Карлоса. Явно не близкого друга.

– Для тебя доступна только одна – Лусия… Или она уже поднадоела? Бракованный товар, Карлос, я не принимаю обратно, имей в виду. Да и любитель второсортного – именно ты.

Элизабет перевела ошарашенный взгляд на гостя. Она не знала, кто такая Лусия, не понимала, что связывает этих двоих, но сообразила, что Крис перегнул палку, поскольку Карлос мгновенно спрыгнул с мотоцикла и кинулся на Кристиана.

– Ублюдок! – взревел он и что-то добавил по-испански.

Элизабет завизжала, наблюдая, как незнакомец замахнулся на Криса, но выдохнула после того, как тот молниеносно увильнул от удара. Закричала вновь, когда Кристиан схватил мужчину за грудки и уже сам врезал незваному гостю. Она слышала звук удара и глухой стук – это упал на землю Карлос. Она пыталась не кричать и зажала ладонью рот. От ужаса. Сердце застучало в бешеном ритме.

Крис испугал ее. Кровь прихлынула к голове, тело била мелкая дрожь, девушка прислонилась к машине, а хотелось уже залезть под нее: Элиза никогда не была свидетельницей драки и запаниковала.

А еще страшнее стало в тот момент, когда Карлос поднялся на ноги. Крис не отступил, напротив, он подошел ближе. Что управляет мужчинами в такие минуты? Они любят ходить по острию ножа, быть на грани жизни и смерти. Они испытывают адреналиновый кайф?

– Ты же любишь делиться, Фернандес. – Карлос сплюнул и тыльной стороной руки вытер кровь из разбитой губы. – Спорим, что я буду иметь всех твоих женщин?

Он ехидно посмотрел на Элизабет, вызывая у нее новую волну страха. Она перевела ошарашенный взгляд на Кристиана, но тот лишь пожал плечами.

– Ее не советую, слишком хороша для такого дерьма, как ты. – Он взглянул на Элизабет, что стало прекрасной возможностью для Карлоса теперь вернуть долг, ударив ногой Криса в живот.

Элизабет закричала, видя, как тот падает, и зажмурилась. Все. Перед ее внутренним взором пронеслась ясная картина – Кристиан Фернандес умер, а этот не знающий манер испанец сейчас кинется на нее и… Внезапно она открыла глаза и замолчала, наблюдая уже другую картину: Крис уже был на ногах, и сложилось такое впечатление, что он и не коснулся земли. Зато там валялся Карлос, получая мощные удары в челюсть.

– Господи! – вскрикнула она.

Мужчины оказались одинаковой комплекции, они будут биться до утра. Надо их разнять, но Элизабет застыла, не зная, что делать.

На ее крик выбежал Диего, и его появление стало спасением.

– Опять? – рявкнул он и стащил Кристиана с противника. – Ты убьешь его!

– Надо было сделать это еще два года тому назад. – Кристиан нервно откинул руку друга, злясь на него за то, что тот вмешался.

Если бы не Диего, который оказывался всегда поблизости в такие моменты, Карлос давно был бы мертв.

Крис направился к высокой калитке, пальцами касаясь губы – шла кровь, но боли он не чувствовал. Он вообще перестал ощущать боль. Нет, убить он, конечно, не мог, жизнь сама накажет этого человека. Только вот беда – пока жизнь наказывала лишь его самого. А что плохого он сделал, если судьба столь несправедлива? Он просто был доверчивым.

Но теперь он не такой.

– Не подходи к Лусии, Фернандес, – прошипел напоследок Карлос, поднимаясь с земли.

Диего стоял рядом, чтобы в любой момент суметь разнять противников.

– Заткнись, – спокойным и ровным голосом произнес он, – она ходит сюда по доброй воле. А гнев свой придержи и помни, что я только что сказал про Лусию…

– Шлюха всегда останется шлюхой, – перебил его Кристиан, улыбнувшись и взглянув на Карлоса: – Получи то, что ты у меня отнял.

Шокированная Элиза смотрела на них огромными глазами, испуганно прижавшись к машине. Смысл их слов быстро дошел до нее: они делили женщину. Она не знала Лусию, но та, похоже, бросила Криса ради Карлоса.

Теперь Элизабет прочувствовала обиду Криса, но до сих пор не понимала, что здесь надо Карлосу. Но ведь это не ее дело. Она случайно оказалась свидетельницей чужой драмы. И с нее достаточно, пора ехать домой.

Проследив, как закрылась калитка за Кристианом и Диего, как поднял Карлос мотоцикл и сел на него, в последний раз зло взглянув на Элизабет, девушка снова попробовала открыть дверцу автомобиля, и та легко распахнулась.

А от взгляда Карлоса девушку передернуло: холодный, омерзительный, заставляющий почувствовать себя жертвой. Надо уезжать отсюда, попытаться объяснить Кейт все от начала и до конца и больше не приходить на ранчо. Она слышала, как рев мотоцикла становился тише – Карлос уезжал. Она осталась одна, ей ничего не мешало сесть в машину. Но, противореча своему желанию, она захлопнула дверцу и недовольно топнула ногой.

Крис уже смыл кровь с разбитой губы и выслушивал недовольное ворчание друга. Он и сам был недоволен.

– Какого черта, Диего! – рявкнул он, выключая воду. – Он забрал у меня достаточно, что еще ему надо? Лусию я ему подарил, отдал ее вместе с домом…

– Видимо, у нее другие планы.

Кристиан сел на бревно, лежащее во дворе, и опустил голову: как он устал от Лусии и всех этих разборок. Пусть катятся к чертям. Внезапно чьи-то руки приподняли его лицо и что-то холодное коснулось его губ. На секунду глаза встретились с ясным взглядом Элизабет, но она сразу перевела взор на его рану, разрывая зрительный контакт, и поморщилась.

Он едва не скривился сам, но удивление было сильнее.

– Бог мой, я умер? – прошептал Крис.

Она снова на него посмотрела. Присела на корточки, не веря в то, что осталась на ранчо. На нее это мало похоже, совсем дико: касаться его и лечить раны, вытирать кровь полотенцем, которая, как назло, не останавливалась.

– Лучше бы умер, проблем было бы меньше. И не только у меня.

Он улыбнулся, и это заставило ее нахмуриться: даже с раной на губе улыбка оставалась красивой.

– Держи полотенце, надо, чтобы кровь остановилась, а я не собираюсь этого делать.

– Но ты уже делаешь…

– Значит, избавь меня от этого.

Он взял у нее полотенце.

– Дверь в машине заклинило?

– Ага, – солгала она, – надо попробовать еще раз.

Встала и тут же наткнулась на Диего. Он, оказывается, стоял рядом и наблюдал за ними. С глупой ухмылкой. Захотелось хлестнуть его полотенцем, хотя бы для того, чтобы он оделся:

– Ты всегда ходишь полуголый?

Но чего ему стесняться? Его тело идеально, такое надо показывать на людях чаще. Немудрено, что у Хейли перехватило дыхание. Но Элиза на это не клюнет. Если честно, полуголые мужчины вызывали у нее приступ паники.

– Когда я иду на плантацию, то одеваюсь, там осы, можно ненароком устроить на себе целое гнездо.

– Господи, – прошептала ошарашенная Элизабет и машинально взглянула на Криса.

Он сидел, потупив взор, с полотенцем в руке, приложенным к губе. Теперь понятно, почему на его шее был шарф. Чтобы осы не залетели за шиворот. Конечно, он не предупредил ее заранее, поиздевался. А мог бы вчера сказать.

– Обычно девушки просят, чтобы я разделся, – произнес Диего, пожав плечами. Кто разберет этих чопорных англичан. – Мне ходить во фраке?

Раздался смех Кристиана, он откинул полотенце в сторону. Эта бестия продолжает диктовать свои правила, уже готова нарядить их в элегантные костюмы и выгнать в поле.

– Тук-тук! – Приветливый голос Хейли заставил всех оглянуться.

Подруга с довольным видом подошла к ним поближе, держа в руках две коробки с пиццей. Элизабет даже почувствовала запах базилика и сыра. Как она хотела есть! Только сейчас вновь вспомнила об этом.

– А вот ему не надо одеваться, без одежды он услада для моих глаз, – пропела Хейли и свободной рукой провела по гладкой груди Диего, и Элизабет почувствовала тошноту.

Базилик и сыр отодвинулись на второй план.

– Боже! – внезапно вскрикнула Хейли, увидев кровь на губе Криса. – Это сделала Элизабет?

– Жаль, что не я, – откликнулась подруга, – не успела. С таким характером, как у этого виноградного барона, немудрено получать травмы каждый день.

– Слава богу, что у вас еще не дошло до рукоприкладства, – кивнула Хейли и поставила коробки на бочку. – Я принесла пиццу. Элизабет так долго не было, что я начала волноваться: не умерла ли она от голода.

Диего открыл коробку и вытащил кусок еще горячей пиццы. Есть после сиесты – это рай. Бог послал к нему ангела!

– Элизабет так просто не сломить. – Кристиан встал с бревна, понимая, что тоже проголодался.

Да, сегодня он много работал, было не до еды. Но хоть кто-то решил эту проблему за него. Он взял кусок пиццы и улыбнулся.

– Я обожаю пиццу. Все мое детство прошло за ее поеданием. Гавайская? Мексиканская? Не имеет значения, главное, что пицца.

Он откусил кусок, и тотчас между его бровями пролегли складки.

– Больно? – искренне всхлипнула Элизабет, а он изумленно перевел на нее взгляд своих удивительных глаз. Сейчас они казались совсем изумрудными.

– Нет.

Девушка тоже решительно схватила кусок. Кристиан Фернандес странный, как он мог есть пиццу все детство, если это не испанское блюдо? Может, он итальянец?

– И где прошло твое детство? – спросила она и осеклась: зачем ей это знать?

Через несколько дней она отсюда уйдет и больше никогда его не встретит. Такая информация излишняя. Нельзя забивать себе голову чужой жизнью.

– В Дубае.

А вот это уже интересно! Она даже перестала жевать. В Дубае? Перевела удивленный взгляд на подругу, но та кормила Диего и хохотала. Они ничего не слышали, увлеченные встречей.

– Кристиан, – прошептала Элизабет, – ты же не испанец.

– С чего ты взяла? – Он снова сел на прежнее место, но продолжал смотреть на нее. – Если я ощущаю себя испанцем, значит, я испанец.

– А детство провел в Дубае…

– Я родился там. И вообще, какая тебе разница?

– Никакой, – вставила она, – если ты не испанец, тогда вино твое не испанское.

– Я ведь не в Дубае его выращиваю.

– Ты мусульманин?

Он застыл, поднеся кусок пиццы ко рту. Почему она задает столько вопросов?

– Ты случайно не корреспондент желтой прессы?

– Да, именно. В последние пару дней я поняла, что вынуждена издать журнал под названием «Рабыня Элизабет, или Тайны плантаций Фернандеса».

– Я не мусульманин. Запиши это.

– Хорошо, – кивнула она и присела рядом, оставляя дистанцию между ними.

Жизнь Кристиана была любопытнее, чем его виноград. Сколько тайн кружится вокруг него: некая Лусия, загадочный Карлос, рождение в Дубае… Скорее всего, родители эмигрировали в Арабские Эмираты, но их сын почему-то вернулся на родину предков.

– Ты художница?

Этот вопрос вынудил Элизу перестать жевать, но она даже не повернула голову в сторону Криса. Уставилась на Хейли в надежде, что та не услышала. И спокойно выдохнула – подруга была занята Диего, отрывая пиццу по кусочкам и пихая красавцу-мачо в рот. Как можно вести себя подобным образом с незнакомым мужчиной?!

– Кто такая Лусия? – выпалила Элизбет.

Сложный вопрос против вопроса всей ее жизни. Наверное, он не ответит на него, но ее и не интересовал ответ. Надо забить его голову так, чтобы он никогда не вспомнил про свой карандашный портрет, который она набросала в блокноте.

Как так могло получиться? Почему руки не слушались в тот момент?

– Она – моя жена.

Мысли о рисунке вылетели из ее головы. Элизабет не ожидала услышать такое от Криса. Она перевела на него изумленный взгляд.

– Бывшая, – улыбнулся Крис и откусил еще кусок.

Говорил об этом с улыбкой на устах. Так просто, будто жениться и развестись – обычное явление, как сон и утреннее пробуждение.

– Почему вы развелись?

– Почему ты занервничала, когда поняла, что нарисовала меня?

– Не могла смириться с выбором модели для портрета, – гордо заявила девушка. – Твоя жена тебя бросила?

– Не твое дело. – Улыбка исчезла, и две морщинки вновь залегли на переносице.

– В таком случае мои художества тоже не твое дело. – Элиза отвернулась, не желая продолжать бессмысленный разговор.

Но все женщины, к сожалению, если не любопытны, то очень любознательны. Ей захотелось узнать причину его развода. И где-то в глубине души она надеялась, что мужчины не склонны к любопытству, и Крис больше не станет выяснять ни про рисунки, ни про ее случайный срыв.

И пусть это никогда не повторится. Все уже в прошлом, которого не будет в настоящем и будущем.

Глава 5

Больше они не разговаривали, каждый погрузился в свои мысли. Даже яркий вкус пиццы превратился в безвкусную вату. Сидели молча и наблюдали за Диего и Хейли. Те хохотали как дети и были поглощены друг другом.

Элиза посмотрела на свои руки и ужаснулась: завтра кожа будет красная, она явна сгорела. Чертыхнулась и недовольно посмотрела на Кристиана. Но тот наблюдал за милующейся парочкой, сидевшей напротив него. Он не замечал взгляда Элизабет или специально старался не обращать внимания. Улыбнулся, когда Хейли засмеялась – это Диего чуть не откусил ее палец. Но через секунду улыбка Криса угасла. Скорее всего, загрустил, представив ту самую Лусию, свою бывшую жену. В голове Элизы не укладывалось, что он был женат. Интересно, сколько лет длился их брак? Или месяцев? Любит ли он ее до сих пор?

От вопросов, появлявшихся в голове, Элизабет зажмурилась: ей на него плевать! Ей безразличны все люди. Тем более он. Открыла глаза и вздрогнула, встречаясь с взглядом мужчины. Сейчас цвет его глаз был бледнее, чем обычно. Странно, но при разном освещении оттенок менялся. Там, на плантации, среди зелени, глаза были насыщенного изумрудного цвета.

– Пошли, Элизабет. – Крис поднялся, а она вцепилась в бревно, на котором сидела. – У тебя еще много дел.

– Нет, – прошептала она, – у меня здесь нет дел.

Уже явно ощущалась усталость, ноги ныли, руки болели, она столько в жизни не работала! Изверг! Разве можно опять издеваться над ней?

– Позови на помощь своего друга, он отдохнул и полон сил.

– Он занят. Между прочим, твоей подругой.

Крис ткнул пальцем в их сторону, и Элиза проследила за ним: нет, те были так увлечены друг другом, что ничего вокруг не замечали. Надо же. Разве можно вот так просто кидаться на первого встречного мужчину? Но Хейли могла, она была противоположностью Элизабет. Вероятно, поэтому они и дружили. Слишком влюбчивая рыжая Хейли и холодная блондинка Элиза. Но на все есть причины.

– Пошли, пока я не поднял тебя на ноги.

После этих слов девушка вскочила, не желая, чтобы он к ней прикасался:

– Сделаю тебе одолжение.

Она смотрела, как он застегивает пуговицы на рубашке, прикрывая обнаженную грудь, и нехотя поплелась за ним к высокому забору.

И вот Элизабет снова увидела виноградные кустарники, простиравшиеся вдаль ровными рядами. Ей захотелось сбежать, но увидев людей, срезающих грозди, она остановилась:

– Кто они?

Людей оказалось немного, но они были! Трудились на плантации, стоя на коленях, как она совсем еще недавно.

– Они здесь работают, – обернулся Кристиан, – они тебе мешать не будут. Поскольку ты уже немного поднаторела, срезая гроздья, я приглашаю тебя в пункт сортировки собранных ягод. Посмотришь и оценишь, каково работать там.

Медленно она перевела на него шокированный взгляд. Сортировки? Он жаждет ее смерти?

– Давай перейдем уже к конечному результату, если таковой имеется.

– Имеется, но в нем участвую только я, Элизабет.

– Дегустация вина? – фыркнула она. – Сильно напиваешься?

Крис ухмыльнулся, похоже, с издевкой.

– Я занимаюсь экспортом.

Она пожала плечами. Какой экспорт? Куда? Каким образом? Ей даже не хотелось знать. Кейт такая информация тоже не особо важна.

– Может, лучше ты быстренько мне покажешь сарай, где сортируют ягоды, и мы на сегодня расстанемся? – заныла она, хотя понимала, что нытьем его не взять. – И я хочу пить! Где это можно сделать?

Кристиан оглянулся вокруг и развел руки в стороны.

– Везде! Или хочешь вина?

– А воды нет?

– Закрой глаза, Элизабет.

Его слова удивили ее больше, чем работники, собирающие виноград, сарай с сортировкой и экспорт… хотя бы в страны Африки. Зачем ей закрывать глаза? Она прищурилась.

– Опять обольешь меня водой?

– Нет, дам кое-что повкуснее.

Она чуть прикрыла веки, наблюдая, как он рвет спелые ягоды с разных кустов: зеленый виноград и черный. Элизабет уже поняла, чем он решил ее напоить. Наверняка Кристиан предпочитает исключительно вино и виноградный сок.

– Нет уж, с меня хватит, – буркнула она, но было уже поздно – он приблизился, и она отвернулась. – Ненавижу виноград.

– Я не сомневаюсь, но, после того как предложу тебе новую игру, ты согласишься его есть.

Услышав слово «игра», Элиза встрепенулась.

Она сыта по горло его шуточками! Сначала была игра под названием «Кто больше срежет ягод»… Что еще он мог придумать? Кто их больше слопает?

– Какую? И что за приз? Мой побег с твоих плантаций?

Утонув в его изумрудных глазах, Элизабет умолкла.

Хейли права, у него красивые глаза, ограненные густыми черными ресницами. И сейчас зеленая листва усиливала оттенок, делая его насыщеннее.

– Ты будешь угадывать цвет винограда, не смотря на него. Ощущая лишь его вкус. Если угадаешь, то сегодня можешь идти домой, а если нет, то останешься и будешь праздновать целую ночь.

Элизабет изумленно раскрыла рот. Он спятил? Что за чушь? Что за дурацкие фантазии? Он черпает вдохновение из винограда? Но в любом случае это не имеет значения. Может, стоит поблагодарить его за отличный шанс убраться отсюда восвояси?

Она посмотрела на ягоды в его ладони, но Кристиан тут же убрал руки за спину.

– Глаза, Элизабет, – напомнил он.

Девушка кивнула, облизнула пересохшие губы, вздохнула и зажмурилась. Она сделает все, чтобы быть свободной. Даже согласна пробовать виноград и пытаться угадывать его цвет. Но разве такое вообще возможно? Но ее мысли улетучились, как только она ощутила прикосновение первой ягоды к своему рту.

Она разомкнула губы…

А Кристиан случайно коснулся ее губ, но это было сложно не сделать. У нее нежные, мягкие губы. По таким хочется медленно провести большим пальцем, чтобы ощутить их шелковистость.

Элиза распахнула глаза, встречаясь с ним взглядом. Она заметила, на что он так внимательно смотрел. На ее губы! А на что мужчины еще могут смотреть? Ах да! На грудь! Этот мужчина – внимательный, изучил ее с ног до головы.

Он тотчас убрал пальцы и произнес:

– Жуй, я ведь жду ответ.

– Еще раз до меня дотронешься, и я закричу, – пробубнила она с ягодой во рту.

– Хорошо, – кивнул Крис и отошел в сторону на два шага. – Буду подкидывать по ягоде, а ты станешь ловить ртом. Зрелище куда более необычное для моих работников, чем случайное прикосновение к твоим губам.

Она уже почти выплюнула виноградину, но следующие его слова освежили память:

– Твоя свобода – у тебя во рту, Элизабет. Ты скажешь мне цвет?

Она зажмурилась и раскусила ягоду. Сок заполнил ее рот, заставляя работать все вкусовые рецепторы. Она жевала, понимая, что в этой виноградине есть косточки. Она ненавидела их, хотела выплюнуть, но, распахнув глаза и встречаясь со ждущим взглядом Криса, решила, что после ее заявления о косточках он никогда не выпустит ее отсюда.

– Трава, – произнесла она, проглотив ягоду. – Сладкая трава. Зеленый, наверно.

– Наверно?

– Да, зеленый! – уверенно кивнула она. – Я права?

Хотелось выиграть! Она даже облизнулась, предвкушая вкус следующей ягоды.

– Не совсем, – заявил он, – это белый виноград. Совиньон блан.

Элизабет нахмурилась. Какая разница? Белый, зеленый…

– Разве это не одно и то же?

– В виноделии – нет. Есть белый, розовый, красный и черный виноград.

– Я не знала, я не винодел и даже не любитель винограда.

– Значит, будешь знать. – Он шагнул к ней, а она автоматически попятилась. – Я тебя не трону, ты меня вообще не интересуешь.

Слово «вообще» должно было радовать Элизу, но не радовало. Скорее, резануло слух. Может, не стоит его бояться, как мужчину? Да что с ней такое! Она не узнавала себя! Еще вчера готова была нанести ответный удар – и нанесла, а сегодня прячет голову в песок? Надоело!

Она гордо выпрямила плечи и сделала шаг ему навстречу. Ладно. Ее никому не сломить. Теперь она другая, прошлое осталось в прошлом, сделав ее сильной. Ни один мужчина не сможет ее напугать.

Она сама устрашит любого.

Девушка разомкнула губы, зажмурилась, и Крис положил ей в рот ягоду.

Старался сделать это быстрее и не коснуться ее губ. Странная она, словно боится мужчин. Вроде бойкая, храбрая, ведь сумела влепить ему пощечину, а теперь, пообщавшись с ней и узнав ее поближе, он немного изменил свое мнение. Элизабет гложет какой-то страх. Диего ее тоже напугал, когда схватил за плечи, вот что удивительно! Тем не менее Криса это мало волновало. Просто секундный интерес – и не более.

Она жевала ягоду, нахмурив брови, ощущая, что та слегка вяжет. Сока много, как раз то, что ей надо – пить:

– Вкус сладкий, насыщенный, возможно, розовый? Или красный…

Элизабет задумалась, вспоминая вкус и цвет хоть одного винограда, который ела. Разве в такие моменты мы акцентируем внимание на вкусе? Нет. Не придаем этому значения. А сейчас ее свобода зависит от ягоды.

– Пусть будет красный.

– Розовый или красный?

Вопрос привел ее в замешательство. Может, все-таки розовый? Для нее это как ткнуть пальцем в небо.

– Нет, я сказала – красный, не путай меня.

– Розовый, Элизабет. – Крис улыбнулся ее проигрышу и своей победе. – Но я хочу, чтобы ты оценила вкус очередной ягоды. – Он протянул ей маленькую круглую темно-синюю виноградинку.

Элизабет несмело взяла ее из его рук, понимая, что ягода с голубым напылением. Синяя, почти черная. Красивая. Положила рот и раскусила. Кожура хрустнула, выплескивая комочек мякоти и море ощущений. Яркий вкус земляники. Она ничего подобного в жизни не пробовала и простонала бы от удовольствия, но не перед этим мужчиной.

– Какой ужас! Что это? Кожура жесткая, а косточек столько, что можно подавиться.

Она скривилась и действительно выплюнула кожуру. Она безнадежна, совсем не разбирается в винограде.

– «Изабелла» – вот как он называется. Ты правильно сделала, что выплюнула, из него запрещено делать вино.

Девушка остолбенела. Она умрет? Он дал ей отравленную ягоду? Неудивительно, что она имеет яркое послевкусие и такая сочная.

Кристиан пошел вдоль кустарников, и она была вынуждена бежать за ним. Возможно, он уносил с собой противоядие.

– Сколько мне осталось?

– До чего? – не понял он, даже не обернувшись. – Твое рабство закончится через четыре часа. Потом праздник. Ты же проиграла, значит, останешься до утра.

Элизабет затормозила, пытаясь осознать услышанное. Радовало только одно: она будет жить целую ночь! А утром, возможно, умрет.

– Почему нельзя выращивать «Изабеллу», Кристиан? – Она обогнала его, теперь шла спиной назад и гордо смотрела на него в ожидании ответа. – Какой яд в ней содержится?

Он улыбнулся, ей даже показалось, что он начал придумывать новую игру. Например, вырыть бассейн, чтобы дать ей противоядие, которого на самом деле и нет.

– И не лги мне, мои родители не простят тебе мою смерть. А я буду являться к тебе каждую ночь в кошмарах.

Она тараторила без умолку, на его памяти было много женщин, но все они кричали во время секса. А эта… настоящая фурия.

Первая на его памяти, молчит и теряется, когда он приближается к ней, зато кричит все остальное время.

– Это долгая история, Элизабет, – уныло произнес он.

– Я же никуда не тороплюсь, – напомнила она, – мне тут жить, видимо.

– Тогда пойдем в пункт сортировки, я по дороге тебе все расскажу.

Она недовольно кивнула и поплелась за ним, ожидая услышать историю. Сейчас уже не так сильно припекало, солнце не очень мешало. Временами Элиза оборачивалась и смотрела, как работают другие люди. Прекрасное зрелище, когда ты можешь просто наблюдать со стороны. Она задумалась и вздрогнула, услышав тихий, но настойчивый голос Кристиана. Элизабет достала блокнот и ручку из заднего кармана: надо записывать все, что он говорит. Возможно, именно эта информация важна Кейт. Заодно она узнает про яд и противоядие.

– Считается, что в винах из сорта винограда «изабелла» повышенное содержание метанола[1], поэтому он запрещен к использованию в коммерческом виноделии в странах Евросоюза.

Элиза застыла, карандаш завис в воздухе. Такой необыкновенный виноград, имеющий яркий и насыщенный вкус, – под запретом?

– От одной ягоды я умру?

– Нет, но если хочешь, то можешь съесть еще, я не против.

Крис продолжал идти по тропинке, и Элиза потрусила за ним. Грубиян! Она бы ответила ему, но интерес к рассказу про запретный виноград был выше.

– Почему ты его выращиваешь?

– Потому что повышенное содержание метанола – это миф. – Крис остановился, и Элиза наконец его догнала. – Запрет связан с протекционистской политикой Евросоюза, не более. Но я не экспортирую вино из «изабеллы», у меня его никто не купит, я останусь в убытке. Я произвожу его только для проверенных людей и для себя.

Элиза попыталась записать ценные сведения в блокнот, боковым зрением увидев, что Крис уже удаляется. Надо записывать на ходу. Хоть какую-то информацию она получила. Кейт будет рада.

Они шли долго, девушке показалось, что целую вечность. Ноги заныли, снова захотелось пить, она даже оглянулась на виноградные кусты в поисках пресловутой «изабеллы». Ведь если Кристиан выращивает этот сорт для себя, то он точно безопасен. А вкус ягоды такой насыщенный, что хочется есть его без остановки. Но, увы, повсюду был лишь белый виноград.

– Долго еще, – застонала она, – у тебя бесконечные плантации?

– Обычно я езжу на лошади, но сегодня решил прогуляться. И у меня не плантации, а плантация. Она – одна.

– Бесконечная.

Он обернулся.

– Мы почти пришли.

– На обратную дорогу вызови мне такси.

– Сядешь на лошадь.

– Сам садись на лошадь!

– Тогда будешь плестись рядом.

Она уже собралась топнуть ногой, но он внезапно схватил ее за плечи и быстро отвел в сторону. Это случилось молниеносно, и Элиза ничего не поняла. Его руки коснулись ее, но на долю секунды. Раз – и все. Теперь она наблюдала еще более необычную картину: Крис выругался, уставившись на зеленую траву на том месте, где она только что стояла. Он рывком поднял ком земли вместе с густой растительностью, и Элизабет ахнула, заметив маленькие серые шарики. Они пищали. И шевелились.

– Кролики, – недовольно буркнул он.

Казалось, он совсем не рад встрече со зверьками.

– Какие хорошенькие!

Для женщины любые дети будут милые и славные, а если это детеныши животных, то умиления прибавляется вдвойне. Кристиан даже не ожидал, что она кинется на колени, улыбаясь и протягивая руки. Жаль, что он не кролик, сейчас бы побывал в раю. Мотнул головой, отгоняя эти мысли, и сурово произнес:

– Сейчас я их застрелю, сильно не радуйся.

Элиза остолбенела, подняла на него взгляд, не веря в услышанное. Но он решительно направился к сараю, куда съезжались небольшие машины, наполненные грузом – виноградом.

То, что они пришли, уже не радовало ее.

Как он мог убить пушистых зверят? Она дотронулась до одного малыша, тот пискнул и носом уткнулся в ее палец. Кристиан – жестокий садист! Чтобы убить таких лапочек, надо не иметь никаких чувств. Она погладила второго, третий обнюхивал ее руку, и девушка засмеялась. Крольчат было трое, она погладила их, каждого почесала за ушком…

А ушки такие крошечные, кажется, что зверьки и не кролики вовсе. А какие глазки – черные бусинки.

Она не даст малышей в обиду!

Внезапный звук затвора ружья нарушил идиллию.

– Элизабет, отойти.

Она взглянула на Криса, на ружье в его руках, он кивнул и направил дуло на кроличью нору.

– Ты свихнулся?!

– Свихнусь, если не сделаю этого.

– Они же безобидные, – и она легла на землю, прикрывая собой крольчат, слыша их писк.

– Разве? – удивился он. – Они вырастут и сразу же сожрут виноградные лианы.

Теперь он понял, что целится в нее. Отличная картина! Держать ее на прицеле – мечта. Но если это увидит кто-нибудь из работников, его осудят. Он опустил ружье.

– Застрелю потом.

– Малыши ждут маму. – Элиза стиснула зубы. – Похоже, ты не имеешь представления о том, кто такая мать и что значит для нее прийти туда, где она не найдет своих детей.

– Уже поздно, я застрелил ее вчера.

Девушка открыла рот, ее брови выгнулись дугой, глаза округлились.

– Ну… или это был их отец, – продолжил задумчиво Крис, желая продолжить путь, но мысленно он запомнил это место.

Позже он обязательно вернется сюда и закончит начатое.

– Если ты до них дотронешься, я напишу на тебя жалобу в Общество защиты животных. – Элизабет поднялась на ноги и нахмурилась.

Она не забудет этот участок. Завтра она проверит крольчат. Или сегодня… Когда ее отпустят? Утром, судя по тому, что Кристиан настроен что-то там праздновать.

Девушка пошла вперед, явно пытаясь увести изумленного Криса подальше. Вдруг он забудет о кроликах? Хотя такие фанаты своей работы ничего не забывают.

Он удивился ее словам. Эта бестия имела человеческую душу, раз пожалела животных. Может, у нее даже есть сердце… холодное, покрытое коркой льда с сосульками. Кристиан улыбнулся, следуя за ней, в мыслях рисуя ее сердце – снежный комок. Недаром она блондинка, иной цвет не соответствовал бы ее натуре.

Они добрались до сарая слишком быстро, Элизабет хотелось идти подольше. Идти – это не работать, хотя тоже ничего хорошего. Запах винограда ударил в нос, и перед ней предстала картина, которая ей не понравилась: небольшая машина высыпала темные ягоды в специальный бак, а оттуда они выезжали на ленте в руки пятерых женщин. Они убирали ветки, листья и плохие ягоды. Женщины! Элиза перевела взгляд на Кристиана: он улыбался, любуясь их работой. Садист! Родился не в то время! Ему надо было появиться на свет несколько веков назад в Америке, где он смог бы разъезжать на лошади и бить кнутом рабов.

– Я не буду этого делать! – выпалила она, он перевел на нее взгляд, а улыбка погасла.

– Пойду застрелю кроликов!

– Гад! – топнула она ногой. – Давай перчатки!

– Зачем? Виноград не кусается.

– Я могу испортить маникюр. – Она вытянула руку, и Крис скривился.

Но потом ухмыльнулся и хитро посмотрел на нее. Под конец работы она будет без пальцев! О каком маникюре идет речь?

– Элизабет! Я могу решить твою проблему, у меня есть специальное приспособление, которое тебе поможет. Специально разработано для дам с длинными ногтями.

Она убрала руки за спину и посмотрела на работниц. В пышных юбках, черные волосы убраны столь неумело, что пряди выпадали из подобия прически. Но их пальцы просто порхали над виноградом, и взгляд Элизабет не поспевал за ними. Среди них она будет белой вороной. И она точно не собиралась здесь батрачить.

Что там этот рабовладелец говорил насчет специального приспособления?

– Мне ничего не надо, потому что я не встану за ленту.

– Хорошо, – кивнул Крис, чем напугал Элизу.

Так быстро сдался?

– В таком случае я пойду домой, а ты сама ищи ответы на свои вопросы.

Он развернулся и пошел прочь. И почему-то в другую сторону от дома. Он думает, что она побежит за ним? Нет! Она никогда этого не сделает!

Не родился такой мужчина, за которым было бы приятно пробежаться. Ну и пусть! Она прекрасно справится и без него.

Она приблизилась к женщинам, достала блокнот и ручку, надеясь, что ей расскажут все секреты. Хотя что здесь рассказывать? Убирай листья, ветки и все! Ерунда. Но, к сожалению, они не говорили на английском. Они не понимали ее вопросы, лишь пожимали плечами и пытались не отвлекаться. Элизабет пометила в блокноте, что скучнее работы, чем перебирать ягоды, – нет! Да и в целом – какая тоска!

Виноград скучен от первой лозы до последней капли терпкого вина. Хотя вино – повеселее, но не для нее, дегустировать его она не собиралась.

Не найдя себе занятие, девушка приуныла. Шум от вибрации ленты нервировал, и она вышла на улицу. Все было по-прежнему: виноград, корзины, техника, которая высыпала урожай на ленту, и люди. Людей прибавилось: они занимались отгрузкой, что-то друг другу кричали. Странно.

Вначале Элиза думала, что Кристиан здесь работает один. Ах да! Еще есть бездельник Диего! Но наверняка он сейчас занят Хейли… И немудрено, что происходит все где-то в кустах виноградника.

Элиза пожала плечами. Хейли, конечно, рядом нет. Плантация громадная. Ее взгляд задержался на полноватой женщине в многослойной длинной черной юбке с красными вставками. Она неспешно шла, и при каждом ее шаге можно было увидеть подол нижней белой юбки. Похоже, цыганка! Кристиан Фернандес собрал отличную команду: цыгане и один друг-бездельник.

А вот и парочка испанских водителей: они сигналили ей, подъезжая к сараю.

– Простите. – Элизабет не хотела разговаривать с женщиной, но выбора не было. – Мне бы найти Кристиана.

Та остановилась перед девушкой и внимательно ее изучала. С ног до головы. Вытирая руки о серый передник. Элиза уже пожалела, что спросила, надо было идти обратно, минуя кроликов, и она бы добралась до дома Криса.

Но на кой черт ей Кристиан!

– Наконец-то! – воскликнула женщина, чем привела Элизу в замешательство. – Я уже думала, ты никогда не придешь!

Глава 6

Ошарашенная Элиза посмотрела по сторонам в поисках той, кому предназначались слова цыганки. Но рядом никого не было.

– Вы… мне?

– Конечно, тебе! – Цыганка стояла напротив девушки и приветливо улыбалась. Элизе понравилась ее доброжелательная улыбка. – Ты должна была приехать в том году! – А эта реплика вызывала недоумение.

– В том году? – задумалась девушка, вспомнив, что они с семьей собирались сюда, в Аликанте, но Кейт и тогда сломала ногу перед отъездом. Решено было перенести поездку. – В том году не получилось. Но откуда вам известно?..

– Мне много чего известно, – заявила цыганка и указала рукой в противоположную от кроликов сторону, туда, куда направился Крис. – Кристиан там, я отведу тебя к нему. Хочу сама лично посмотреть на вашу встречу.

И она двинулась по тропинке. Элизабет последовала за ней. Странная женщина! Ладно, она увидит, в каком шоке сейчас будет ее хозяин… Кстати! Можно и ей задать несколько вопросов, зачем терять время? Быстрее узнает все о винограде, быстрее уйдет.

Девушка снова вытащила блокнот и ручку, ощущая себя репортером.

– Можно мне задать вам парочку вопросов?

– Спрашивай.

– Хорошо, – обрадовалась Элиза, поравнявшись с женщиной.

Какая удача! Можно спросить про косточки винограда, про цвет и вкус. И даже про какой-нибудь секрет виноделия – Кейт оценит. Но против своего желания она стала спрашивать совсем другое.

– Кто такая Лусия?

Женщина замерла как вкопанная. Посмотрела на Элизабет грустным взглядом, можно даже сказать, сочувственным:

– Проклятье Кристиана Фернандеса.

Элиза усмехнулась, хотела это записать, но поняла, что вопрос не про виноград и виноделие. Хотя, если у Кристиана есть проклятие, стоит зафиксировать информацию в блокноте. Чтобы перечитывать и наслаждаться.

– Она состоит в какой-то секте?

– Я не об этом. – Цыганка махнула рукой и пошла дальше. – Его бывшая жена – потаскушка и мерзавка. Она изменила Кристиану с его же другом в его же собственной постели.

Ого! Теперь остановилась Элиза.

– С Карлосом?

– Именно!

Было жарковато, наверное, в тот момент, когда Кристиан увидел такое зрелище у себя в кровати. Но жарковато было и сегодня возле забора, когда они встретились.

– Карлос приходил сегодня. – Элиза убрала блокнот, понимая, что разговоров про виноград не будет. – Угрожал.

– Так ведь потаскушка Лусия бросила и его тоже, – засмеялась цыганка, но тут же притихла. – Хочет вернуться к нашему Крису.

– А он? Хочет?

Зачем ей такое знать? Элиза задавала вопросы, которые ее не касались. Странно, но ответ на последний вопрос она прямо жаждала услышать.

– Нет, – буркнула женщина. – Надеюсь, что нет. Но вижу, что ты сильная, справишься!

– С кем? – не поняла Элиза и нахмурилась.

Цыганка указала на двухэтажный дом.

– Пришли. Кристиан здесь.

Элиза замедлила шаг. Что за странная картина: двухэтажное здание. Темные стены, яркие белые рамы, островерхая крыша. Это строение как две капли воды похоже на ее дом в Кентербери, в Англии!

Английский стиль! Он так отличался от здешних маленьких и разноцветных домиков! Сердце пропустило удар и с болью напомнило о далекой родине.

– Чей это дом? – прошептала ошарашенная Элиза.

Наверное, английского аристократа, который является владельцем плантации. А Кристиан Фернандес вкалывает на него. Именно поэтому мнит себя хозяином. Знает она такой тип людей, которые пускают пыль в глаза простым смертным.

– Как чей? – удивилась цыганка и закричала: – Кристиан! К тебе гости!

Элизабет вздрогнула. Женщина звала Криса по имени, и это не укладывалось в голове. Уложилось в тот момент, когда дверь дома распахнулась и на пороге появился Кристиан Фернандес собственной персоной! Теперь захотелось закричать Элизе, она еле сдержалась, зажмурив глаза, чтобы не завопить во весь голос.

– Гунари, у меня прекрасная новость! – Кристиан улыбался, быстро спускаясь по лестнице. – У тебя чутье!

Он крепко обнял женщину, а потом поцеловал, не выпуская из объятий. Элиза открыла глаза, когда услышала о прекрасной новости, и теперь все ее внимание переключилось на продолжение. Крис не заставил долго ждать.

– Моя сестра беременна! Вирджиния ждет второго ребенка! Я скоро буду дважды дядей!

Теперь засмеялась цыганка, обнимая хозяина:

– Я же тебе говорила! Все у нее будет хорошо! Когда же я и от тебя дождусь такой же новости? Ах да! – Женщина посмотрела на Элизабет, схватила ее за руку и притянула ближе. – Вот! Познакомься…

– Мы знакомы. – Улыбка Криса улетучилась, что разозлило Элизабет.

Какой нахал!

– Значит, познакомься еще лучше!

– Лучше не может быть, – прошептал он и отошел от Элизы. – Надо держаться от нее подальше!

Цыганка махнула рукой, что-то невнятное пробурчала на своем языке и побрела к плантации. Элиза перевела удивленный взгляд сперва на дом, затем на его владельца, пытаясь сопоставить их вместе, но плохо получалось.

– Это твой дом?

– Да, – кратко и скромно ответил он.

Имея такое жилище, можно вопить от восторга, но Кристиан, видимо, был сухарем.

– А та халупа возле дороги… это что?

Территория и впрямь оказалась огромной! Гигантской! Масштабы впечатляли! Немудрено, что он ездил верхом на лошади. За день можно намотать несколько тысяч футов и истоптать все ноги.

– Просто сарай. Но иногда Диего ночует там. Хотя кто там только не ночует.

Он засмеялся, и Элиза автоматически улыбнулась. Но поняв это, стиснула губы.

– Я так и думал, что ты придешь сюда.

– Неужели! – огрызнулась она. – Случайно получилось. По дороге мне попалась странная женщина, она меня взяла в заложники и наговорила много странных вещей.

– Гунари – цыганка. А они, кстати, неплохие гадалки. Но все, что она наговорила, подели пополам.

Кристиан направился к дому, оставляя девушку одну. Она думала над его словами, вспоминая слова Гунари про Лусию и про то, что та – проклятье. Жаль, что это просто преувеличение.

Наблюдая за Кристианом, Элиза вздохнула и поспешила за мужчиной. Поравнялась с ним, изредка кидая взгляд на дом. Кто такой Кристиан Фернандес? Испанец? Дубаец? Или англичанин? Можно долго думать, практически не спать всю ночь, а можно спросить напрямую.

– Я родилась в Кентербери в графстве Кент. Моя семья держит отель «Кингс Бридж» за городом, – начала рассказывать девушка, чем привлекла внимание Криса. – Мы живем в отеле, вернее, это и есть наш дом. Мы занимаем половину здания. Но я не об этом…

– А о чем? – недовольно произнес Кристиан.

Какое ему дело до нее? Вообще никакого! Разобраться бы со своими проблемами.

– Твой дом очень похож на мой.

Элиза желала запечатлеть особняк во всех деталях. Желательно – на холсте и яркими красками. Разными оттенками зеленого, потому что вокруг много зелени. Но трава была срезана очень аккуратно, как на поле для гольфа. Неудивительно, если она обнаружит лунку. И надо использовать голубой цвет – такой же пронзительный, как небо над крышей дома. Без единого облачка. Жаль, не запечатлеть тишину, которая здесь обитает.

Кристиан засмотрелся на Элизу. Она почти погрузилась в транс. Девушка казалась загипнотизированной, как будто очутилась где-то в своем мире. Совсем в другом месте – она расслабленно смотрела вдаль, а на ее губах играла легкая улыбка. Не натянутая, искренняя. На секунду ему почудилось, что перед ним – иная Элиза.

– И что? – тихо произнес он.

Может, она просто скучает по дому? Но ведь она хотела отдыхать и приехала в Аликанте, чтобы насладиться отдыхом в полном смысле этого слова. Пусть отпуск не слишком удачный, но она рано или поздно вернется на родину.

Элизабет перевела взгляд на Криса, совсем забыв, что вообще говорила. Этот дом, трава, тишина отвлекли от вопросов. Ее взгляд изменился, стал сосредоточенным. Почему она опять думала о красках?

Она гордо выпрямила спину.

– Зачем испанцу жилище в английском стиле? Ты ведь точно не испанец.

– Моя мать англичанка, – спокойно ответил он и направился за угол дома, где была его лошадь.

Элиза узнала ее: ни единого белого пятнышка, каштановая с черной гривой и хвостом. Она стояла, привязанная к дереву, и, увидев хозяина, тотчас фыркнула.

Так бы фыркнула и она сама при виде Кристиана.

– Мой отец испанец, – продолжил Крис, подходя к лошади.

– В Дубай каким образом их занесло?

– Они там познакомились. Он – пилот, она – стюардесса. Моя сестра Вирджиния тоже пилот. Вернее, уже не пилот…

– Ты родился в семье, где все связаны с небом? – удивилась Элизабет. – Тебя одного прибило к земле?

– Не умничай, – огрызнулся Кристиан, – каждый выбирает то, что ему ближе. Мы все с чем-то пришли в этот мир… – и он задумался, глядя на нее, – кроме тебя. Наверное, ты появилась на свет, чтобы вредить другим.

– Хам! – Она опять топнула ногой, и лошадь заржала, то ли защищая хозяина, то ли, напротив, смеясь над ним. – Даже коняга со мной согласна.

– Она тебя испугалась, ты навеваешь ужас не только на мой виноград.

Элизабет наблюдала, как Кристиан натянул поводья, ведя за собой лошадь.

– Поедешь верхом?

– Нет уж!

Хотя она устала и вымоталась, она бы не залезла на это животное. Она будет выглядеть неуклюжей и смешной. Да и в целом пахнуть еще и лошадью ей не хотелось.

Она гордо зашагала вперед, слыша за спиной стук копыт.

– Что мы будем делать сейчас? – спросила девушка. – Я проиграла, но перебирать виноград не буду! Может, мы сходим туда, где из него делают вино? Потом праздник, который станет заключительным этапом нашего знакомства.

Отличная идея! Кристиану понравилось. Но нет, он пока не выжал из бестии все соки.

– Кстати, как проходят такие торжества? Я могу вернуться домой и переодеться?

– Я даже могу отвезти тебя, – спокойно произнес он, и Элизабет нахмурилась.

– На лошади я не поеду!

– На машине. Этот фестиваль всех виноделов – Вендимия, и его устраивают в центре Аликанте. Каждый винодел выставляет свое вино, которое льется рекой. Я все равно поеду в город, чтобы проверить бочки – все ли на месте и нет ли каких-нибудь проблем. Там и свидимся.

Элизабет хмыкнула. Праздник, значит. Как мило. Еще милее, что он будет с размахом. Вдобавок она запросто затеряется в толпе захмелевших горожан и сумеет сбежать от этого рабовладельца. Она будет дома!

Ей хотелось спать там, где она и планировала: в удобной постели, на подушке. И завтра она точно не прискачет на плантацию в шесть утра! Потому что Кристиан не встанет в такую рань.

– В чем суть праздника? Пить?

Она развернулась. И встретилась с мордой лошади…

Насупилась и перевела взгляд на Криса, а мысленно уже представляла, что наденет: красное, белое или розовое платье? Беззвучно выругалась, понимая, что цвет винограда теперь будет мерещиться повсюду.

– Вендемия посвящена первому сбору урожая, там будет весело. Музыка и много вина. Туристам нравится.

Элизабет задумалась. Праздник ей уже и впрямь нравился, это лучше, чем сам процесс сбора ягод. А туристы в восторге, потому что они понятия не имеют, что это такое. А еще их привлекает бесплатный алкоголь.

– Ну а вино бесплатное?

– Конечно, выживает сильнейший.

Она угадала. Элизабет ускорила шаг, размышляя о том, что надеть.

– Какое вино на фестивале представишь ты?

– Красное.

– А как оно называется? Хочу знать, чтобы случайно его не выпить.

Она услышала его смешок, пришлось снова обернуться.

– По поводу названия я тебе кое-что расскажу. Сложно заниматься виноделием с нуля, надо изучить кучу тонкостей: из одной лозы вырастить целую плантацию, не дать урожаю умереть, потом собрать, отжать и хранить. Нужны деньги и уйма времени, иначе ничего не получится. Но все это ничто по сравнению с тем, когда, преодолев сложности, я столкнулся с выбором имени для моего детища. Вот что было самым трудным, Элиза.

Девушка смотрела на него, ожидая продолжения. Как-то все серьезно. А ведь и правда! Виноделие – не слишком легкое занятие. Просто мало кто думает о том, сколько вложено сил в одну бутылку вина. А еще и название должно быть подходящим… Это сродни с тем, как назвать ребенка – один раз и на всю жизнь.

– Повезло тем, у кого бизнес переходил из поколения в поколение. Столетние вина с долгой историей имеют отличную репутацию. Новичкам приходится изловчаться и придумывать что-то неординарное. Мои вина называются «Дулзура де ла Вида», что в переводе с испанского означает «Сладость жизни».

– Красиво, – прошептала Элизабет, смотря вдаль и явно что-то вообразив.

Наверно, ту самую сладкую жизнь, которая была у нее. Кристиан и не сомневался в этом. Она – девушка утонченная, аристократичная, такие купаются в роскоши и богатстве. Но почему-то взгляд ее внезапно потух, и она заглянула ему в лицо, желая что-то спросить, но не рискуя.

– Что? – произнес он.

– А… – она отвернулась, нахмурила брови, – что нарисовано на этикетке?

– Ничего особенного – плантации.

– Нужно что-то другое, что-то твое, – теперь удовлетворенно кивнула она, – хотя это не мои проблемы.

Она явно художник! Разве обычный человек обращает внимание на этикетки? Таких мало. Обычно рисунок скрыт за названием. Кристиан решил не уделять таким вещам много внимания. С чем ассоциируется вино? Кроме бокала? С кистями винограда. Что и было заказано художнику. Тот справился превосходно и нарисовал банальную картину – плантация на закате.

А что могла изобразить эта девушка?

Элизабет молча пошла дальше. Крис поравнялся с ней, ведя за собой лошадь.

– А что нарисовала бы ты?

– Я не художник.

– Но могла бы им стать.

– Могла, но не стала.

– Почему?

– Тебе есть до этого дело?

– Мне вообще нет до тебя дела.

Немудрено, что она ответила так, вернее, не ответила вовсе. Ушла от ответа. Ну и пусть. Ему наплевать.

Обычная попутчица на его пути. Но рисует неплохо.

Они быстро добрались до сарая, где сортировали виноград. Элизабет стиснула зубы, вновь наблюдая за действиями цыганок. Те до сих пор перебирали ягоды с ленты. Отвратительная работа!

– Когда ты отвезешь меня домой? – Чтобы Крис не заставил ее стоять вместе с цыганками, Элиза решила переключить его внимание на другую тему.

Например, тему выхода из рабства.

– У тебя еще есть время, чтобы ощутить себя в роли винодела. Можешь помочь им, – и он кивнул на женщин.

– А ты винодел? – воскликнула она. – Что-то я смотрю, ты не перетрудился! Ты эксплуатируешь других людей!

Он пожал плечами.

– Так сделано любое вино. И не только. На чужом труде сделано все! И работа считается рабством тогда, когда не оплачивается. А я даю деньги своим людям. Ты, похоже, не знаешь, что такое работать, чтобы прокормить свою семью. За тебя ведь все делают родители?

Он почти кричал, повышая и повышая голос. Но Элизу этим не напугать, она тоже умеет орать.

– Я помогаю отцу со счетами и документами и могу зарабатывать! Просто мой труд больше умственный, а у них он – физический! Я не имею желания марать руки о твой ужасный виноград, вино из которого даже не собираюсь пробовать!

– Потому что ты не выживешь в таких условиях, Элизабет! Рассыплешься!

– Хам! Мужлан! Я сильнее, чем ты думаешь.

– Сильный тот, кто не ноет каждую минуту из-за жары, тот, который пройдет любые препятствия ради больной сестры, – и он ткнул в нее пальцем. – Пройдет их молча!

Захотелось снова залепить ему пощечину. Да посильнее! Чтобы запомнил надолго. А то, вероятно, забыл.

– Ладно, Кристиан, – она вытянула руки. – Дай мне тот прибор, предназначенный для женщин с длинными ногтями… Я хочу сохранить маникюр хотя бы до праздника. Я докажу тебе, что именно ради сестры я могу терпеть твой виноград, тебя и твою кобылу!

Лошадь тут же громко заржала. Она поддерживала Элизу? Или посмеялась над ней? Или услышала свое имя? А какое у нее имя? Не имеет значения! Элизабет это мало интересовало. В данный момент на первом месте – проблема маникюра, за которой последует другая: она встанет за ленту и будет перебирать отвратительный виноград. И это навсегда отобьет желание пить вино! Надо переходить на текилу. Кажется, ее делают из кактусов. Как хорошо, что Кристиан Фернандес не содержит плантации с кактусами… Пришлось бы еще тяжелее.

Она почувствовала его прикосновения к своим рукам – он потянул ее в другой сарай. Отлично! Ради Кейт она стерпит каждый сарай на ранчо.

– Хорошо, Элизабет. – И он завел ее в помещение без окон.

Было непонятно, что это за место: в воздухе витал запах сена, машинного масла и древесины. Ей даже не хотелось спрашивать, где она. Ступая за ним по деревянным доскам, Элизабет только сейчас поняла, что Кристиан еще держит ее руку в своей. Она выдернула ее.

– Садись. – Он кивнул на пенек, стоящий рядом со столом, на котором базировались станки для обработки… Неважно чего, она не хотела знать.

Она подчинилась.

– Закрой глаза.

– Опять? – удивилась девушка, ошарашенно посмотрев на Кристиана. – Без этого никак?

Наверняка у него есть некий таинственный приборчик, помогающий сохранить маникюр его рабыням, но он не хочет его показывать. Элизабет вздохнула, а Крис недовольно взглянул на нее. Конечно, недовольно! Ведь это тайна. Ладно, но она обязательно подсмотрит, а потом расскажет Кейт о чудо-приборе, который обязателен в виноделии для женщин. Необычно? Настоящая сенсация! Не секрет состава эксклюзивного вина, но ценная информация.

Элизабет выпрямилась на стуле-пеньке, положила ногу на ногу, закрыла глаза и протянула руку. Она ощущала прикосновения Кристиана к своим пальцам, хотелось открыть глаза, но медлила. Лучше представлять тот приборчик. И она мысленно начала гадать, опираясь на ощущения: он нежно обернет каждый пальчик в специальную пленку… Но сначала смажет увлажняющим кремом, который будет омолаживать и питать витаминами ее кожу во время работы. Скорее всего. По-другому и быть не может. А затем наденет шелковые перчатки на ее ручки… Элизабет улыбнулась своим видениям, но резкий хруст вернул ее в реальность. Она распахнула глаза, несколько секунд сидела молча и наблюдала, как мерзавец срезает ей ногти! Но потом заорала так истошно, что Крис от неожиданности отскочил в сторону.

Но сразу же вернулся и схватил ее руку, пытаясь закончить начатое.

– Как сохранить маникюр, Элизабет? – спокойно произнес он, не обращая внимания на ее вопли и попытки вырваться. – Не иметь его вовсе!

– Гад! – И она попыталась отпихнуть его свободной рукой, но ей не удавалось, Крис был сильнее.

Его можно только укусить, чтобы отстал от нее. Уговоры не действуют на мерзавца. Она зарычала со слезами на глазах – слов не было, только рык, – после чего зубами вцепилась в мочку его уха. Теперь взвыл он, откидывая ножницы, отрывая от себя девушку:

– Гадина!

– Мерзавец! – Пришлось перестать его кусать. – Жаль, что я не оторвала твое ухо.

Его руки держали ее, но на расстоянии, а Элизабет была настроена закончить начатое и упорно продвигалась к его ушной раковине.

– Сатана, – сказал Крис и резко вывернул руки девушки так, что она снова взвыла, – после ногтей я вырву тебе зубы!

– Бесполезное занятие, я засосу тебя насмерть!

– Что здесь творится? – Женский голос вернул их с поля боя на землю.

Кристиан отпустил руки Элизабет и машинально коснулся мочки уха – шла кровь. А девчонка сильно его цапнула. Такого он ей точно не простит! Перевел взгляд на Гунари, которая стояла в дверях, уперев руки в бока. Элизабет застонала, смотря на свои пальцы: на трех он успел обрезать ей ногти, и теперь они смахивали на ногти, которые грызли всю ночь. Хотелось где-нибудь спрятаться и заплакать. Она так и сделает, когда вернется домой.

– Он испортил мой маникюр!

– Потом отрежу твой язык, чтобы не слышать твое нытье.

– Ты маньяк, – прошипела она, – ни слова больше от меня не услышишь!

– Правда? – Кристиан сразу забыл про кровь, подходя к ней ближе. – Я не расслышал, повтори.

Но девушка молчала. Стояла с опущенными плечами и рассматривала пальцы. Он тоже на них посмотрел: выглядели они лучше, чем мочка его уха. По крайней мере, они целы.

За всем этим наблюдала Гунари, ее полноватая фигура четко вырисовывалась при лучах солнца, которые пробивались в сарай.

– Вам не жаль терять столько времени на ругань? – наконец произнесла она. – Жизнь не бесконечная.

Что она имела в виду, Кристиану даже не хотелось знать. Но времени, что он потратил на девушку, ему не жаль! Странно. Сейчас навис над ней, как само зло, но и впрямь не жалел, что потратил пять минут и срезал ужасные ногти. А ведь он сорвал джекпот, добился того, что она будет молчать. Но только надолго ли?

– Вот именно – не теряй время! – произнес он Элизе. – Иди и работай!

Он пальцем указал на дверь, желая, чтобы она убралась быстрее отсюда. Уж очень хотелось стереть кровь, которая пачкала его рубашку. Но не при бестии. Он устроит ей чудесную жизнь! Она пожалеет о том, что накануне прокралась на его плантацию.

Месть не заставит себя долго ждать.

Глава 7

Полчаса Элиза перебирала ягоды от листьев и палок. Она молча стояла у ленты, временами бросая недовольный взгляд на цыганок, которые трудились рядом. И тоже молча! Видимо, босс-плантатор напугал когда-то и их. Но Элиза не из таких. Кажется, ее Кристиан испугался больше: нервно вылетел из сарая, что-то ворча по-испански.

Она не сомневалась, что он ругается. Она мысленно ответила ему по-английски: «Гад, мерзавец, рабовладелец!»

Было жаль маникюр. Прямо до слез. Она стояла у ленты и периодически рассматривала ногти, пропуская листья и остальную грязь в контейнер для перебранных чистых ягод. К черту то, что в вине будут плавать ветки и осы, Кристиан сам виноват!

Получаса ей хватило, чтобы понять, что перебирать виноград – самое занудное времяпрепровождение на свете. Скучнее работы она еще не встречала. Элизабет даже не стала стараться, покинула сарай и направилась к кроликам. Хоть кто-то на плантации вызывал у нее позитив.

Дойдя до того самого места, где густая растительность скрывала уютную норку, Элиза присела на корточки и подняла клочок земли, встретившись с пустотой. Никого не было! Малыши исчезли!

– Тебя подбросить до дома? Ты хотела переодеться перед праздником.

Девушка была так поражена отсутствием крольчат, что голос Кристиана она даже не услышала.

– Тебя подбросить? – еще раз спросил он, наблюдая за ошарашенной Элизабет.

Она пребывала в шоке. Кристиан хитро улыбнулся, понимая, что нанес ей удар ниже пояса.

– Где кролики? – Девушка даже не взглянула на него, проигнорировала вопрос.

Она продолжала изучать землю, сунула в нору пальцы в надежде, что это иллюзия и малыши дома. Нет – там пусто и холодно. Крольчата исчезли, казалось, что иллюзией и был как раз тот момент, когда она видела их здесь.

– Там.

Вот теперь она взглянула на него, но облик Кристиана ничего хорошего не сулил: он ехидно ухмыльнулся и пальцем указал на небо. Элиза перевела взгляд на белые облачка, мягкие и пушистые, напоминающие мех кроликов. Мерзавец отправил пушистых крошек на тот свет! Шоку Элизабет не было предела. Она резко поднялась с колен и пошла вперед. Жаль, нет ружья, она бы сейчас постаралась и прицелилась…

– Отлично, – прошептал Крис, идя за ней. – Моя машина стоит у ворот.

Он едва поспевал за ней, Элизабет шла очень быстро, желая убраться отсюда как можно скорее. Где Хейли? Элиза параллельно всматривалась в кусты, вернее, под них. Возможно, Хейли развлекается с бездельником Диего.

Уже показался знакомый высокий забор. Сейчас она будет на свободе и больше сюда не вернется!

Кристиан наслаждался ее молчанием! Она не стала ныть насчет кроликов. Какая благодать! Он дотронулся до мочки уха, вспомнив укус и насупился. Кролики – это только первый шаг к мести, которая будет терпкой, как вино в его погребе, и сладкой, но с привкусом горечи. Он еще ей покажет, навсегда отобьет желание приближаться к нему ближе вытянутой руки.

Элиза направилась во двор и, конечно, здесь не задержалась. Лишь заметила, что подруги тут нет. Диего – тоже, но с ним Кристиан пусть сам разбирается.

Она покинула двор, выскочила на дорогу и буквально налетела на трактор!

– Господи! – воскликнула девушка.

Все логично. Какая может быть машина у плантатора Кристиана Фернандеса? Только трактор! Элизабет застонала. Как она поедет на этой махине? Какой позор! Леди, как она, не ездят на подобном уродстве. Да еще и с таким грубым мужиком! Возможно, лошадь не была плохим вариантом. По крайней мере, Элиза почти привыкла к ней.

Кристиан перевел удивленный взгляд на девушку: она застыла при виде желтого трактора. Странная реакция. Возможно, ей нравится машина. Может, она даже мечтает на нем покататься?

– Пожалуй, я прогуляюсь, – выпалила она, просверлив взглядом Криса.

Он явно ошибся – она не мечтает прокатиться на тракторе. А стоило бы пошутить над ней и сказать, что это его машина. Пусть бы ехала по городу в такой необычной карете.

– Как хочешь, – он нажал кнопу на брелоке.

Раздался резкий писк.

Элизабет вздрогнула: нет, не трактор издал этот звук. Обогнула его и выдохнула, увидев серебристый «Порше». Вот черт! У Кристиана Фернандеса имеется и дом мечты, и шикарная тачка! Но все равно, это не снимает с него убийства семьи кроликов и издевательств. Будь он хоть принцем Англии или шейхом Дубая, она никогда не простит ему испорченного маникюра.

Но машина была красивая. Большая. Она наблюдала, как Крис открыл дверь и залез на водительское сиденье. Элизабет фыркнула и пошла по дороге пешком. У нее еще есть ноги! Хотя они изрядно устали. Хейли, судя по всему, уехала, оставила ее одну. Как только Элизабет доберется до дома, то выскажет подруге все, что о ней думает.

«Порше» медленно и тихо катил следом за Элизой, и девушку это бесило. Кристиан вновь издевался над ней. Но она не собиралась оглядываться, отошла в сторону, давая дорогу автомобилю, но быстрее тот ехать не стал.

– Отсюда до центра города пешком можно топать полдня. – Крис опустил стекло, и Элиза ощутила дуновение кондиционера. – Ты не успеешь к началу фестиваля, Элиза. Залезай.

Она очень устала! И слово «полдня» вынудило ее остановиться. Ей захотелось разрыдаться. За что провидение наказывает ее, связывая с этим человеком?

Есть ли у нее выбор? Есть! Можно идти пешком и сбивать пальцы в кровь, а можно побороть гордость, сесть в «Порше» и доехать по-королевски. Наверное, стоит хоть раз принять предложение Кристиана. Девушка услышала, как машина затормозила, открыла дверцу и залезла внутрь. Села рядом с Кристианом, понимая, что теперь осталась с ним один на один. Как волнующе.

Элизабет начала растирать пальцы на руках, тут же в глаза бросился «новый» маникюр, и ее захлестнула ярость.

Он привез ее к дому, подмечая, что семья Элизабет выбрала отличное место для каникул: несколько минут до моря, двухэтажный дом с бассейном и лежаками. Почти центр города. Теперь понятно, почему Элиза хотела отдыхать и ненавидела плантацию. Он стал для нее извергом.

– За тобой заехать перед праздником? – спросил Крис, когда она вышла из машины, а ведь он хотел совсем не это спросить.

– Нет, – грубо бросила она и направилась к дому, – я сама тебя найду.

Элизабет захлопнула за собой дверь, отчетливо слыша, как отъезжает от дома «Порше». Сейчас бы завалиться спать! И не ходить на праздник! Может, так и поступить?

Девушка поплелась на кухню, сталкиваясь в дверях с Хейли.

– Элиза! Прости, что уехала одна, но Крис сказал, что довезет тебя. Он не солгал, надеюсь?

– Нет, – равнодушно произнесла Элизабет и села за стол.

Хотелось чая. Горячего крепкого чая. И спать. Но Хейли никак не давала покоя:

– Ты же будешь на празднике виноделов?

Виноделы… Элизу передернуло: сегодня было перенасыщение виноградом и его хозяином. Да и в целом это непонятный праздник. На кого он рассчитан: на тех, кто собрал первый урожай в этом году? Кто любит выпить и повеселиться, не обращая внимания на повод? Но испанцы – любители шумного веселья вне зависимости от повода. Жаль, Кейт не увидит праздник. Наверняка это было бы познавательно для нее.

Пришлось позвонить сестре и выслушать, что идти туда Элиза обязана. А еще надо присылать ей фото… Каждые полчаса.

– Ты свихнулась? Зачем тебе фотографии так часто?

– Мне же интересно! – воскликнула Кейт. – Господи, как же я тебе завидую! Сегодня у тебя был самый лучший день в жизни, Элизабет, ты попробовала себя в роли винодела. Узнала про ос и «изабеллу»… эта, казалось бы, обычная информация крайне важна для меня. Не устану благодарить Кристиана за то, что он поделился с тобой знаниями.

Столько приятных слов в адрес Криса Элизабет не ожидала услышать. В глазах Кейт он – ангел. А то, что Элиза с трудом осталась в живых на плантации… нет, это не считается, не войдет в научную работу и останется за кадром. Но она промолчала. И не упомянула про маникюр. Ах да! Кейт еще не знает, что идеальный винодел – Кристиан Фернандес – бессердечный убийца кроликов! Чуть позже она расскажет сестре все.

Попрощавшись с Кейт, Элизабет распахнула скрипучие створки шкафа, изучая гардероб. Что надеть на праздник? Под красное вино Кристиана, которое имеет красивое название «Сладость жизни». Только легкое красное платье!

Выбор был сделан мгновенно, другой цвет сейчас неприемлем.

А вот Хейли пришлось понервничать. Она стояла у зеркала и примеряла все, что у нее было. И все, что было у Элизабет. И даже то, что лежало в чемодане Кейт.

– Надень желтое, – пробубнила Элизабет, – как белое вино.

– И на голову шляпку с гроздьями винограда, – засмеялась Хейли. – Диего оценит.

– Что у тебя с ним? – не выдержала Элиза, хотя знать про Диего ей не хотелось.

– Наверное, Диего – моя судьба, – задумчиво ответила Хейли. – Я еще никогда не встречала такого горячего мужчину.

Даже от этой фразы Элиза обожглась. Пожар ей был не нужен, поэтому она предпочла не развивать тему.

Девушки собирались очень долго. В конце концов, Хейли выбрала зеленый цвет, к ее рыжим волосам он подошел идеально, делая ее яркой и броской. Но ярче всех оказалась не Хейли, а блондинка Элизабет в красном платье из воздушной ткани.

Девушки не торопясь шли на праздник, слыша вдалеке музыку и гул толпы. Даже их родители изъявили желание немного поразвлечься и прогуляться в центре Аликанте.

А дочери решили затеряться среди горожан и быть подальше от родительского надзора.

Людей было много. Элизабет на секунду растерялась: она не найдет здесь Кристиана Фернандеса! Но, подумав о том, что самый лучший праздник – это как раз праздновать его без Кристиана, тотчас налетела на него, чуть не сбив с ног, но оказавшись в его сильных руках. Кто-то толкнул ее сзади, прижимая к его телу сильнее… У Элизабет перехватило дыхание, и ее сердце пропустило удар.

Она точно чувствовала прикосновение его пальцев к своей спине. Ощущала через ткань платья. Да что там прикосновения! Она вдохнула его запах и отчетливо слышала, как он простонал, слегка отстраняя ее от себя. Он сделал это раньше, прежде чем она автоматически залепила бы ему пощечину.

– Тебя буквально притягивает ко мне магнитом, – съязвил он, держа ее на некотором расстоянии.

– И прибивает с неземной силой, – выпалила она и хлопнула его по рукам.

Крис разжал их, выпуская девушку в ночь, веселье, танцы и море вина. Обвел ее взглядом и не поверил глазам: Элизабет выглядела элегантно и до безумия сексуально в красном платье, наверняка притягивая взоры испанских мужчин. Почему-то на секунду захотелось увести ее отсюда в один из сараев и запереть там. Крис мысленно простонал. А следовало врезать себе, чтобы привести в порядок голову.

Элизабет посмотрела на людей, которые столпились на площади. Кстати, она заметила, как Хейли завопила и прямо накинулась на Диего. Вот это встреча! Диего обнял ее крепко-крепко, слегка зарычал, касаясь губами ее шеи.

При виде такого пылкого общения Кристиан засмеялся, привлекая внимание Элизы. У него красивая улыбка, чарующая, сложно не улыбнуться ему в ответ. Она даже отвернулась, чтобы он ничего не увидел – и только тогда улыбнулась. Но сразу же почувствовала, как он схватил ее за руку и куда-то потянул.

– Куда ты меня тащишь?

– Пить вино и танцевать!

Она не хотела ни того ни другого! Хотела вырвать свою ладонь из его теплых пальцев, но не успела: он утянул ее в гущу веселящейся толпы. Звучала громкая музыка с переливами испанских аккордов, людей было столько, что если бы Кристиан ее не держал, то потерял бы и не нашел.

Все танцевали, держа в руках белые пластиковые стаканчики, наполненные вином, поднимали их вверх, что-то кричали и пили. Потом танцевали, завлекая в свою группу, но Элиза уклонялась, сильнее сжав ладонь Кристиана.

– Сейчас я кое-что тебе покажу. – Он пытался перекричать музыку, Элизабет с трудом расслышала его слова, но мелодия стихла и люди – тоже.

Девушка перевела взгляд с Криса на большую бочку, наполненную красным виноградом. Она стояла в центре площади, а рядом четверо мужчин в испанских костюмах, надев на ноги специальную обувь, начали как-то по-особому танцевать.

– Это традиция, – произнес Кристиан, подходя к девушке вплотную, чтобы перекричать новую мелодию, в такт которой двигались танцоры. – Четверо мужчин будут давить виноград ногами.

– Какая гадость, – скривилась Элизабет и достала мобильный телефон, чтобы сфотографировать это «чудо» для Кейт.

Хотя… зачем фотографировать, можно найти сеть, пусть полюбуется праздником в прямом эфире. Она так и сделала и, внезапно увидев глаза сестры, полные ожидания, перевела камеру на мужчин:

– Вот, ты такое обожаешь.

Жаль, нельзя оставить телефон висящим в воздухе, а самой отправиться спать. Она слышала, как завизжала Кейт, и удивилась, что сестра испытывает столько эмоций от каких-то парней, пытающихся влезть в бочку.

– Нет! Нет! Направо! Элиза, направо! Господи! Какой красавец!

Элиза взглянула направо, снова столкнувшись взглядом с глазами улыбающегося Кристиана Фернандеса, и пришла в замешательство. Мужчины танцевали слева! Она направила камеру на себя:

– Ты с ума сошла? Кейт! Я делаю это для того, чтобы окунуть тебя в местный колорит, а не выискивать для тебя красивых мужиков. Да и вообще! Здесь нет таких! Есть только виноград и вино.

– Нет, в правой стороне от тебя как раз стоял настоящий красавец.

– Тебе показалось, я пришлю тебе фотоотчет праздника завтра. – И она выключила телефон и убрала в сумку.

Ей не понравились слова сестры, они вызвали непонятное, какое-то тревожное чувство. Сдавило грудь. И ей захотелось швырнуть телефон в мусорный бак. Надо было забыть его дома. Недовольно взглянула на Кристиана – с улыбкой он наблюдал за традиционным танцем. Пришлось присоединиться. Чувствовать его близость и свирепеть еще сильнее. Даже не верилось, что Кейт, лежа на больничной койке, перемотанная бинтами, могла желать лицезреть его.

– Тебе не нравится? – Крис проследил за ее недовольной физиономией, опустил взгляд на декольте, которое она прикрыла ладонью.

– Тебе нравится! Да?

– Очень, – усмехнулся он, осознавая тот факт, что до того, как она прикрыла телесную красоту рукой, было еще лучше.

– Здесь есть вино? – крикнула она. – Смысл праздника – в плясках местных мужиков?

– Сейчас они раздавят ягоды, и ты попробуешь то самое вино.

– Я не собираюсь пробовать вино после их грязных лап! Надеюсь, ты так не делаешь?

Кристиан снова улыбнулся и схватил ее за руку, пытаясь вывести из круга людей, подальше от музыки, но поближе к вину.

– У меня цыгане, – он подмигнул ей. – Ты забыла?

– Какая гадость! – Элизу передернуло после его заявления.

Зачем ему осы с кашей из дрожжей, ведь есть ноги… Ой! Что она несет?

– Элизабет! – Он внезапно остановился и засмеялся. – Неужели ты думаешь, что так еще делают? Хотя давить виноград ногами гораздо лучше – это идеальный пресс, который выдавливает цвет и танины из кожуры винограда, но не затрагивает косточки, которые придают вину горечь. В век технологий многие виноделы перешли на машины, но среди некоторых производителей еще можно встретить идеальный способ по старинке.

– Я надеюсь, ты ушел от старого метода? Зачем тебе горечь от косточек?

– К сожалению, ушел, – кивнул он. – Традиция сохранилась только на праздниках.

Надо запомнить. Или записать! Лучше запомнить, потому что доставать мобильник уже лень. Элиза удовлетворенно кивнула – хорошо, что рабочие на его плантации не топчут ногами виноград. В таком случае можно даже немного выпить.

Они подошли к длинному столу, который находился на отшибе. Возле него стояли большие бочки с краниками. Рядом – море белых пластиковых стаканчиков в стопках и массивный стеклянный прозрачный сосуд, в котором лежали мелкие бумажки.

– Что это? – не поняла Элиза, но покосилась на бочки и уже догадалась: там явно плескалось вино.

Надо бы изучить этикетки или надписи. Она привстала на цыпочки, вытянула шею, чтобы увидеть названия вин и не нарваться на детище Кристиана Фернандеса. Но, увы, на бочках были только цифры.

Всего семь бочек, семь цифр. Как она узнает, где находится та самая «Сладость жизни»?

– Это изюминка праздника, – произнес Крис, привлекая ее внимание. – Семь бочек. Мое вино – тоже среди них. Таков конкурс для нас, виноделов, люди выбирают самое вкусное. Правила просты: пробуй из каждой бочки и голосуй за то, что нравится больше всего.

Девушка, стоявшая за другим концом стола, протянула Элизе бумажку с печатью и улыбнулась.

– Поставьте номер, а потом бросьте в стеклянный сосуд. Чуть позже, ночью, жюри оценит результаты и объявит победителя.

Элизабет взяла бумажку, а взглядом пробежала по всем бочкам. Пить столько вина? Ей еще сильнее захотелось узнать, где плещется вино Кристиана.

– Скажи мне, где твое, и я даже сделаю тебе одолжение, напишу твой номер, кину его в банку, и после этого, в благодарность, ты навестишь Кейт в клинике и поделишься с ней всеми секретами отвратительной жизни виноделов. Она будет рада. А я буду счастлива больше не встречать тебя на своем пути.

Кристиан удивленно взглянул на нее, пожав плечами.

– Я не знаю мой номер, мне его тоже не сказали. Но идея хорошая. Жаль, что жюри умнее тебя… в целях безопасности и подтасовки номера скрыты и от участников.

Он слышал, как тяжело вздохнула девушка. Но ее тяжелый вздох только обнадежил.

– Придется дегустировать все вино.

– Я могу его не пробовать, мне не особо интересны конкурсы такого рода.

– Жаль, Кейт тебе этого не простит. Быть на празднике и не принять участие в конкурсе, ради которого здесь все собрались.

Элиза чуть не взвыла после его душещипательных слов про Кейт! Кажется, он нашел рычаг управления. Гад! Хитрец! Умеет же подобраться к людям!

– Ладно, – кивнула она, ведь можно делать по глотку вина.

Никто не заставляет напиваться. Да и в целом это занятный конкурс, необычный. Здесь и правда никто не узнает реального владельца, можно даже не врать – просто пробовать и говорить правду.

– Какой приз ждет винодела, если он победит?

– Целый год его вино будут продавать в местных магазинах и ресторанах, делая на нем акцент. Дополнительная реклама, Элизабет.

– Тебе она нужна? – Девушка взяла два стаканчика и протянула их Крису. – Ты ведь участвуешь в конкурсе?

Он улыбнулся и кивнул:

– Конечно. И да, лишняя реклама никому не помешает. Ведь в основном пьют туристы, затем они возвращаются домой и восхищаются вином, которое пили летом. Может, кто-то из них – владелец ресторана или ночного клуба, захочет заказать несколько бочек… Для меня это мелочи, но они приятны.

Элиза наблюдала, как Кристиан открыл кран первой бочки и наполнил оба стакана. Налил половину, а ей хотелось сделать только глоток.

– Я не собираюсь упиваться!

– Давай, Элизабет, где ты еще попробуешь столько бесплатного алкоголя?

Кристиан сделал глоток и слегка поморщился.

Элиза уставилась на него: ему явно не понравилось вино.

– Ты же различишь свое?

– Конечно, – кивнул он. – Но я не скажу тебе об этом.

Девушка зажмурилась и сделала глоток: терпкая жидкость обожгла горло. Слишком крепкое, отдавало спиртом. И хоть она не дегустатор, но отличить неплохое вино смогла бы. Хотя… На вкус и цвет…

Вино ей не понравилось, хотя стоило подразнить Кристиана и сказать, что именно это вино самый божественный напиток, который она когда-либо пробовала.

– Теперь следующее, – заявила Элиза.

Пришлось осушить стаканчик для новой порции.

Кристиан налил себе и ей больше половины из другой бочки, но сам пить не стал, понимая, что она следит за его реакцией.

– Ты первая.

Элиза отхлебнула вина, смежив веки. Чуть подержала во рту – хорошее… но не хватало насыщенности. Оно как будто разбавлено водой. Открыла глаза, встречаясь со взглядом Криса. Он ждал ее реакции, но девушка молча смотрела на него, потом поднесла стаканчик к губам и мигом осушила его. А Криса это шокировало! Возможно, она выпила его вино? И оно ей понравилось?

И он тоже сделал глоток. Ясно, вино с плантации Карлоса. Пить как-то сразу расхотелось.

– Так себе, – произнес он и взял два новых пустых стакана.

Наполнил их из новой бочки под номером три. Протянул один Элизе, снова наблюдая за ней. Она усмехнулась. Ничего, когда доберется до последней бочки, то будет уже хохотать во весь голос. Он это уже проходил. Поэтому ждал!

Девушка сделала глоток, понимая, что теперь вкусы смешались. Что ж, ничего необычного. Приятное вино, она бы даже заказала такое в ресторане: нет горечи, запаха спирта, оно не разбавлено водой. Но в нем нет изюминки.

А в вине вообще должна быть изюминка? Она хихикнула и храбро осушила стакан. Забавно. Зачем изюминка в вине? И так сойдет. Если лучше не будет, то она отдаст свой голос за бочку номер три.

– Мне нравится. В нем нет ничего лишнего.

Взглянула на Криса: он удивился и попробовал его. Наверняка думал, что это и есть его творение. Хотя она, пожалуй, ошиблась, по его реакции этого не сказать. Он, конечно, допил до конца, но без особого восторга. Значит, вино – не его.

Четвертый стакан уже не лез в Элизу, и девушка поняла, что ничего не ела, кроме куска пиццы, которую Хейли принесла на ранчо. Надо же, давно это было…

Все затуманилось, и она мотнула головой, чтобы прийти в себя, и рассмеялась, поднося к губам стакан. Сделала глоток и перенеслась на плантацию Кристиана. В тот момент, когда он дал ей попробовать черную ягоду, покрытую синим напылением. Ту самую, которая щелкнула во рту и вылила на рецепторы море яркого земляничного вкуса. Тогда Элизе хотелось застонать. А сейчас она именно так и сделала, понимая одно: это вино – настолько насыщенное, что его хочется держать во рту, наслаждаясь и наслаждаясь. Еще один глоток, и перед внутренним взором предстал виноградник на закате. Тот, о котором говорил Кристиан. И этикетка с названием «Сладость жизни». На ней не хватало лишь его дома. В истинном английском стиле. В вине и таилась изюминка: яркий и незабываемый вкус.

И на этикетке тоже должна быть изюминка – английское происхождение его хозяина.

– Тебе нравится? – Голос Криса отвлек ее от размышлений.

Элиза взглянула на него, не зная, что сказать. Солгать? Кажется, этот человек изрядно поиздевался над ней сегодня: заставил собирать виноград, убил всех кроликов, срезал ей ногти… Она не должна подать виду, что ей действительно нравится.

– Так себе. – Она пожала плечами и осушила стакан. Хотелось еще и еще. И не так быстро. Хотелось медленно растягивать удовольствие от безупречного вкуса. – Наливай следующее.

Но, увы, остальные вина оказались пресноваты. Элизабет залпом выпила последнюю порцию, и ее слегка качнуло. Она засмеялась и прикрыла пальцами губы. Кристиан тоже засмеялся, но не от выпитого: он наблюдал за Элизабет, а в голове зрел коварный план мести за укушенное ухо. Месть сладка, как вино под номером четыре, которое явно ей понравилось больше остальных. Он прищурился.

– За кого проголосуешь, Элиза? Сказать тебе, где мое?

– Ради бога, не надо. – Она мотнула головой и достала бумажку. – Я буду честной и напишу то, что думаю.

Она поплелась к столу, ее слегка шатнуло, но Элиза сумела прикрыть клочок бумаги ладонью и накорябать номер. Не стала врать, Кристиан все равно не узнает! Она написала цифру 4. Возможно, это и не его вино.

Но тайна раскроется ночью, когда жюри назовут всех участников и их номера.

Свернула бумажку и кинула ее в банку. Все! Удачи! Но вино действительно достойное. Его можно предложить гостям, останавливающимся в семейном отеле в Кентербери в Англии.

Элизабет улыбнулась и гордо произнесла:

– А танцы будут?

Но женский голос позади внезапно произнес:

– Тварь! Крис – мой!

Чья-то рука схватила Элизабет за волосы, и девушка ахнула, падая на землю!

– Боже мой! Лусия! – прогремел голос Кристиана.

Глава 8

Элиза взвыла от боли, получив пощечину. Она ничего не понимала, творилась неразбериха: рядом гремел голос Кристиана, а чьи-то пальцы пытались с корнем выдрать ей волосы… Было так больно, что это даже прибавило сил: Элиза размахнулась и кулаком ударила по чему-то мягкому. Раздался женский визг и мужской смех. Она явно попала по этой стерве, что насмешило Кристиана. Ему бы она тоже врезала как следует, только нужно встать. Он пришел на помощь и поднял ее с земли. Элизабет вцепилась в него и встала, оглянулась, увидела девушку.

Теперь та валялась на земле, схватившись за щеку.

– Дрянь!

– Дрянь? – удивилась Элиза, снова готовая к бою. И неважно, что она растрепанная и грязная, волосы-то точно торчат в разные стороны. Кстати, вокруг уже собрались зеваки. Ну и плевать, как она сейчас выглядит!

Хотелось врезать мерзавке. Элиза дернулась, но не смогла сделать и шага – ее держал Крис:

– Она того не стоит, не надо, Элизабет.

Она попыталась выбраться из его крепкой хватки, но безрезультатно.

– Отпусти моего мужа! – крикнула Лусия, и теперь Элиза застыла в руках этого самого «мужа».

А он, похоже, боялся, что она убьет ненароком его бывшую женушку. Элизабет рассвирепела еще сильнее. Оправдываться нельзя! Надо бить тем же оружием, которое подвергнет нахалку в шок, и продолжать бой.

– Не отпущу, он мой! – рявкнула Элиза, и Крис изумленно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на свои руки.

Он крепко-крепко прижимал девушку к себе, испугавшись, что она изобьет Лусию. Но он переживал не за Лусию, его волновала англичанка, которая отчаянно вырывалась. В таком состоянии Элиза могла получить от его бывшей хорошую сдачу.

– Идем отсюда, – прошептал он ей, пытаясь увести.

Но она вырывалась, наблюдая, как поднимается соперница.

– Нет, милый, я не хочу уходить!

Элиза вошла в роль его возлюбленной. Крис усмехнулся, а Лусия рассвирепела и набросилась на соперницу с кулаками. Кристиан резко отвернулся, не отпуская Элизабет, подставляя свою спину для ударов.

С одной стороны дергалась и брыкалась Элизабет, с другой – Лусия уже почти рвала на нем рубашку. Он получал от двух женщин сразу! Господи, спаси его! От этих женщин слишком много проблем!

Но внезапно все стихло, и голос Диего произнес:

– Может, хватит?

– Дрянь! – не унималась Лусия. – Она уводит у меня мужа!

– Бывшего, – улыбнулся Крис, поворачиваясь к ней и подталкивая Элизу к себе за спину. – Я ушел от тебя.

– А я тебя верну!

Диего стоял между ними, расставив руки в стороны, пытаясь не дать Лусии снова напасть. Правда, на кого она нападала, он уже не понимал, но от нее страдали все.

– Упаси боже! – простонал Кристиан. – Вернись к Карлосу! Ты сделаешь мне одолжение!

– Ты знаешь, что Карлос меня не интересует, – и она ткнула в его грудь пальцем, минуя Диего, а лицо Элизабет уже показалось из-за широкой спины Криса.

Она пыталась рассмотреть девицу, из-за которой случился весь этот переполох. Ту, о которой слышала столько из разговоров за последние сутки. И подметила, что Лусия симпатична, даже красива: волосы цвета угля, загорелая кожа, большие карие глаза. Истинная испанка, не арабка, не англичанка. Крис явно познакомился с ней в Аликанте. Да и вспыльчивый характер…

– Два года тому назад очень даже интересовал, – спокойно ответил Кристиан, желая подвести разговор к финишу.

Зрителей столпилось слишком много.

– Это было ошибкой. – И ее руки коснулись воротника его рубашки, а в голосе зазвучали эротичные нотки.

Она пыталась одурманить его своей женственностью. Элизабет не выдержала и ударила девицу по руке. Как хорошо, что она выпила столько вина. Трезвой она никогда бы не назвала этого мужчину «своим» и уж тем более не стала драться за него. Но сейчас кровь вскипела.

– Убери лапы, похотливая шлюшка!

Лусия разинула рот. Ее оскорбили! Эти слова повергли в шок и Кристиана, но потом он понял, что не ругательство из уст Элизы стало причиной его удивления! Элизабет правильно ее назвала.

Он сотни раз называл ее так же. Но что же сделает эта гарпия, Лусия? Надо срочно уводить Элизу отсюда, иначе неприятностей не оберешься.

Как в замедленной съемке, он видел, что Лусия с бешеным ревом вцепилась в волосы Элизабет, а та взвизгнула и повалила противницу на землю, прикрывая ее собой. Кристиан первым оказался возле них, пытаясь разнять, оторвать Элизабет от его бывшей. Теперь он испугался за Лусию. Англичанка не слишком удивила его своим поведением, нечто подобное он и ожидал.

Диего пытался разнять девушек, и даже присутствие Карлоса стало не сном, а явью. Он тоже прибежал на этот переполох. Он что-то бубнил, вытаскивая Лусию из-под Элизы.

Наконец их разняли: Крис крепко держал Элизабет, напротив стоял Карлос и сдерживал Лусию.

Диего выпрямился и заорал во всю глотку:

– Хватит!

Карлос ладонью закрыл рот Лусии, и Криса это насмешило. С Элизой он так не поступит, она оттяпает ему все пальцы. В памяти еще свежи воспоминания об укушенном ухе.

– Пойдем отсюда, – прошептал он ей, пытаясь хотя бы тембром голоса унять ее гнев.

Он был уверен, что она пнет его, ударит, вывернется из его рук и снова накинется на Лусию. Но, к удивлению, девушка произнесла:

– Пойдем!

Эти слова очень удивили его, но надо было срочно воспользоваться моментом.

Элиза чувствовала его руки на своих плечах, что даже ее успокаивало, он продолжал что-то шептать, но она не разбирала слов. Откинув прядь волос, девушка выдохнула: это самый ужасный день в ее жизни. Угораздило же ее связаться с Кристианом!

– Только ты мог жениться на такой стерве, – прошипела она, пытаясь высвободиться из его «объятий».

– Согласен, – кивнул Кристиан, спорить ему не хотелось. – Но тогда я ее совсем не знал.

Элизабет вскинула на него глаза. Разве такое возможно?

– Ты был очень молод?

Они удалялись, а позади них еще раздавались возмущенные крики Лусии, закатившей истерику. Но Элиза уже не обращала на вопли внимания.

Хотелось уйти подальше в какое-нибудь тихое место.

– Проводи меня на пляж.

– Я был молод и очень горяч, – кивнул он, слегка улыбаясь. – Пляж недалеко.

– Еще я хочу вина. – Хотелось выпить того самого вина, за которое она отдала свой голос.

Но не просто выпить, а снять стресс. Элизабет пока еще трясло. Она уже не понимала, по какой причине: виноваты нервы или вечерняя прохлада?

– Ладно. – Он потянул ее за руку, увлекая в очередной сарай.

Логично – он любил таскать ее по сараям. Это почти достопримечательности Аликанте – вот и все.

Зайдя внутрь, она сразу унюхала запах дерева и вина, а когда глаза привыкли к полумраку, то разглядела бочки. Наверняка с хмельным напитком.

– Здесь вино от всех участников?

– Да. Какое выберешь? Здесь тоже все под номерами.

Только сейчас Элиза заметила намалеванные светлой краской номера. Сделано кем-то это было на скорую руку – краска стекала, да так и застыла.

– Четыре, – и она коснулась пальцами бочки, пытаясь увидеть цифру, которую назвала.

Но на бочке оказалось нарисовано другое число. Расстроенная девушка подняла взгляд и столкнулась с изумрудными глазами Кристиана: он тоже явно был удивлен. Это доказывало, что под номером четыре – его вино. Сделанное из «изабеллы», – то самое, которое нельзя продавать на экспорт, но которое всегда тянет продегустировать. Терпкое, сочное, с яркими земляничными нотками.

И оно ей понравилось. Элизе сразу же захотелось пробовать бокал за бокалом.

Элиза проследила за Кристианом, он прошел в дальний угол и взял с полки пару бутылок темного стекла. Или это вино было столь насыщенного оттенка. Неважно. Открыл обе и одну протянул Элизе:

– У тебя был сложный день, тебе просто необходимо выпить, – и он ухмыльнулся. – Давай!

Девушка приняла из его рук бутылку, а взгляд задержался на этикетке: закат на виноградной плантации. Красивая картинка, но не хватало изюминки.

Она сделала глоток и нахмурилась, ощущая во рту взрыв земляничного вкуса. Сладкая жидкость растекалась по гортани, попадала в кровь и расслабляла. Да, у нее выдался тяжелый день, поэтому хотелось забыть все, что случилось. Такой способ она еще не пробовала, но он реально ей помогал.

Вспомнив сегодняшние события, она развеселилась. И это только начало.

Они вышли из сарая и направились на пляж. Смеркалось. Они разулись и брели по мягкому песку, пили вино прямо из бутылок и смеялись.

– Ну и стерва же твоя жена.

– Бывшая, – поправил ее Крис и сделал глоток.

Кажется, его качнуло, или это качнуло Элизабет, потому что она навалилась на него и фыркнула.

– А сколько лет вы были женаты?

– Пять, – серьезно ответил Кристиан.

Все пять лет не были плохими, иногда он даже чувствовал себя счастливым.

Элиза остановилась напротив него, не давая двигаться дальше, раскинув руки в стороны, в одной из которых находилась бутылка вина (кстати, уже наполовину пустая).

– Пять? – повторила она. – Ого! Это уже родной человек! Что толкнуло ее изменить?

Ему не хотелось сейчас обсуждать свои личные проблемы. Не с ней точно!

– Ты меня спрашиваешь? – разозлился он и глотнул вина. – Спроси ее.

– Она не станет со мной разговаривать. – Язык Элизы заплетался, она улыбнулась, ощущая, каким все более тяжелым он становится с каждой секундой. – Она злюка.

Кристиан усмехнулся. Надо же – злюка говорит про злюку. Они бы спелись. Или нет, скорее, они убили бы друг друга.

– И у вас нет детей?

– Нет.

– Тогда ясно, почему ваш брак распался.

– А с детьми браки не распадаются? – процедил он.

Эта девчонка лезет не в свое дело, вновь окуная его в прошлое. Он не хотел туда возвращаться.

– Распадаются, но реже, – сделала заключение Элизабет и снова отхлебнула из бутылки.

– Даже если бы у нас было пятеро отпрысков, после того, что она сделала, я бы с ней развелся. Дети не помеха.

И они пошли молча, каждый думал о своем. Возможно, у них оставались трезвые мысли. Элиза сопоставляла факты, полученные от Криса.

Итак, пять лет брака. Долгий срок. Обычно за это время люди привыкают друг к другу. Но раз Лусия захотела иного мужчину, значит, в семье были какие-то сложности? Она покосилась на Криса: красивый, но характер не сахар. Отстреливает кроликов, заставляет работать, срезает ногти… Она бы тоже сбежала. Но сбежать – не изменить!

Все очень странно. Но желание обсуждать его жизнь исчезло.

– Она встречалась с Карлосом со школы, но вдруг появился я.

Его слова вывели Элизу из раздумий. Она снова взглянула на Кристиана: он стоял, держа бутылку в руке, и задумчиво смотрел на песок. Сейчас он показался ей одиноким, возможно, она первая, кто услышала его исповедь. Его крик души.

Элизабет, пошатнувшись, поковыляла к нему. Быть может, он хочет поделиться с ней мучительными воспоминаниями…

– Ты любил ее?

И от заданного вопроса даже самой стало тошно. Почему-то она не хотела слышать ответ, но он не стал скрывать и не промолчал:

– Возможно, да.

– А возможно, нет, – сделала она вывод и глотнула вино из бутылки.

Теперь она не замечала вкуса, в голове все плыло, ее штормило. Захотелось сесть, и Элиза плюхнулась на песок, уставившись на волны. Их было ужасно много, и они жутко шумели. Возможно, их не было вовсе, и это голова гудела от алкоголя.

– С чего ты так решила? – Кристиан сел рядом. – Разве ты знаешь, что значит любить? Твое сердце – холоднее льда, любовь об него ударится и замерзнет.

Она прыснула со смеху, пытаясь оттолкнуть его. За такие слова ему бы досталось, если бы она была трезвой. Она бы топнула ногой и залепила бы пощечину, возможно, откусила бы второе ухо. А сейчас ей смешно. Она видела, что он улыбается, пытаясь сопротивляться ее непослушной руке.

– Ты прав, я снежная королева, мое сердце – лед, а душа – снег. Надеюсь, что никто не растопит эту зиму.

– Точно. Не найдется таких храбрецов, – отозвался он.

– Я отлично проживу и без любви. Зато мне никто не изменит.

Кристиан расхохотался. Все верно. Он позавидовал ей. Хотя… когда он застал Лусию в постели с Карлосом, то решил точно так же. Отныне в его жизни не будет места чувствам. Хватит, он испытал боль, получив подножку от близкого человека. В его жизни теперь была лишь одна любовь – виноград и вино. Он сделал очередной глоток из бутылки, понимая, что та почти опустела. Но он еще не слишком сильно захмелел. Перевел взгляд на Элизу: она уже не смеялась, казалось, что теперь она грустит. Смотрит вдаль и о чем-то думает. Но о чем она размышляет, не хотелось знать.

– Сходить еще за вином?

Она подняла бутылку с песка, прищурилась, пытаясь рассмотреть, сколько там алкоголя: еще чуть-чуть оставалось. Вскоре она достигнет состояния «плевать на все». Или нет? Вот бы поплакать! А ведь было так весело. Почему-то резко стало грустно. Снова воспоминания…

Она залпом допила остатки. Море уже так не шумело, волн она не видела. Просто темнота и пропасть…

* * *

Внезапный крик чаек, отчетливый шум волн, свежий прохладный ветерок заставили Элизу открыть глаза. Она прищурилась от яркого солнца, не понимая, где находится. Голова разламывалась на множество мелких осколков, ясные мысли улетучились. И жутко хотелось пить.

Девушка простонала, понимая, что лежит прижатая к чему-то мягкому и теплому.

– Доброе утро, милая.

От звука этого голоса ее сердце пропустило удар: она слышала его вчера целый день. Сегодня Кристиан опять рядом с ней! И от слова «милая» ей сразу же стало дурно.

Элиза резко отпрянула от Кристиана и изумленно заморгала. Что, черт возьми, произошло? Она не помнила ничего после того, как прикончила бутылку. Память превратилась в черную дыру.

– Что я тут делаю?

Она обвела взглядом пляж – безлюдно. Только чайки и море. Перевела глаза на Криса: тот был расслаблен, лежал, закинув под голову руки. И улыбался! Хитро и нагло!

– Ты что, ничего не помнишь?

Девушка отрицательно мотнула головой, нахмурила брови, от этого голова еще больше заболела. Нет, она ничего не помнит!

– Элизабет, неужели ты забыла, что между нами было?

Теперь привстал и он, явно ошарашенный ее реакцией.

– У нас был очень страстный секс на пляже.

Даже дыхание перехватило! Девушка зажала рот рукой, чувствуя подступающую тошноту. Эти слова врезались в ее сознание, возвращая в действительность. Она отпрянула от него, как от чумы, пытаясь сосредоточиться. Значит, между ними что-то было… Но в памяти зиял провал. Не вспоминалось ровным счетом ничего, даже не было ощущения его рук на ее теле! Ее губы, которых она касалась пальцами, не помнили его губ. Он явно врет!

– Ты лжешь. – Она сказала это молящим тоном, не злым и вовсе не раздраженным, каким обычно говорила с ним. – Я не помню. И этого не могло быть!

Он искреннее удивился:

– Было, Элизабет, ты даже стонала от удовольствия.

– Это точно была не я! – Она вскочила с песка, ощупывая платье.

Оно на месте, не порвано, все в порядке…

– А кто? – Кристиан улыбнулся, поднялся и встал напротив нее. – Здесь больше никого нет. Но я, в отличие от тебя, память не терял и могу все поведать тебе в деталях.

Нет, она не верила ему! Он лгун! Она не могла! Такого не могло случиться даже после сотни выпитых бочек вина. Она и мужчины несовместимы.

– Я никогда тебе не поверю, – наконец силы нашлись зарычать на него. – У тебя нет доказательств.

Она развернулась и пошла. Просто пошла вперед, сама не зная куда. Сердце сильно стучало, она даже не успевала дышать.

– Как нет? – Кристиан догнал ее, хватая под локоть, и развернул к себе. – Есть! У тебя родимое пятно… – его взгляд скользнул по ее телу и остановился в самом низу живота, – в интимном месте, на лобке. Милое пятнышко. Спасибо за чудесный секс, Элизабет.

И тут же получил удар по щеке, слыша только шлепок и ощущая горение кожи. Уже второй раз! За пару дней! К концу ее заточения, если он выживет, это будет чудо!

Элиза остолбенела от его заявления. Но больше от того, что он был прав! Слов не было. Только слезы, которые начали душить, и тошнота, которая лишь усилилась.

Резко отвернувшись, она кинулась прочь. Мыслей было много! Она бежала от этого мужчины, как от прокаженного, пытаясь вспомнить хотя бы какие-то свои ощущения от прошедшей ночи. Но их не было.

Но в действительности все было! Как он узнал о родимом пятне?

Зажимая рот одной рукой, а другой стирая слезы, она выскочила на дорогу, понимая, что Крис оставил ее. Он не кинулся за ней! И слава богу! Она бы убила его сейчас!

Она бежала без оглядки, ненавидя всех мужчин на планете, на всем земном шаре. Они постоянно выигрывали.

Они постоянно получали то, что хотели.

Она добралась до дома, влетела в холл, пронеслась мимо удивленной Хейли и закрылась в своей комнате. Вот теперь, поджав под себя ноги, сидя на кровати, она разревелась в голос. Спазм душил ее до такой степени, что горло совсем сдавило.

Этого не могло произойти с ней снова! Она не переживет…

Но против своих желаний воспоминания вновь нахлынули: хруст ткани ее платья, которую рвали крепкие руки. Ее крик, который был тут же заглушен ладонью, ее слезы, мольбы… Его грубые слова. Зачем она встретилась с поверенным ее отца, Риком Картером, в том доме, который находился в самой гуще леса? Зачем пошла туда одна? Потому что была глупая и приняла его предложение нарисовать охотничий дом! Наивная дурочка! Она жила искусством! Была в своем мире, наполненном цветом разных красок! И верила всем!

Но ошибку она поняла, когда он кинул ее на кровать и навалился на нее…

Слишком молода. Всего шестнадцать. Такая доверчивая, ранимая. Она взяла мольберт, краски, чтобы рисовать дом, скрытый за деревьями. Хотела получить удовольствие, а получила жестокость, боль и рану на всю оставшуюся жизнь.

Еще свежи в памяти воспоминания о том, как слезы застилали ей глаза, но его это еще больше заводило. Он не останавливался, разорвал не только ее одежду, но и душу…

Сейчас Элизабет подавляла рыдания, но они вырывались наружу. За что ей достается все это? Ведь она обходила мужчин стороной! Опять доверилась одному из них… И что в итоге? Старая рана в душе начала кровоточить.

Память снова перенесла ее в тот страшный день: она вернулась домой без мольберта и красок. Замкнулась в себя, перестала что-то чувствовать… Сил хватило только на то, чтобы сказать родителям правду. Она боялась повторения, но Рик пропал. Сгинул. Искали его ровно пять месяцев, и за этот срок Элиза впала в депрессию: она не прикасалась к краскам. Когда полиция обнаружила Картера, это стало заключительной точкой: она вынесла все картины на улицу и сожгла. Похоронила прошлое под пеплом пожара, который устроила во дворе. И родилась заново, решив жить, но быть сильнее, а значит, стать другой – холодной и бездушной.

Элиза смахнула слезы, выдохнув воздух из легких, понимая, что устала быть чужой для самой себя. Но выбора нет – она обязана играть роль, с которой не родилась, но которую навязала ей жизнь.

Чужую роль, маску, которая скрывала от посторонних глаз ее нежную и чувствительную натуру.

Глава 9

Элизабет еще долго сидела на кровати, поджав под себя ноги. Она плакала и вытирала слезы. Потом поплелась в душ смыть с себя весь ужас прошлой ночи. Если он был. Она по-прежнему ничего не помнила. Видимо, память специально стерлась сама.

Она долго намыливала тело мочалкой, пытаясь стереть прикосновения Кристиана. Как хорошо, что она не помнит о них, так легче не думать обо всем этом.

Но не думать не получалось – даже после двух часов, проведенных в ванной.

Найдя в себе силы, она спустилась на кухню. Пить уже не хотелось, во рту был привкус горечи и желчи. Ее подташнивало от еды, от питья и от собственных мыслей.

– Элиза! – Хейли встала со стула при виде подруги. – Что-то случилось?

Нет, она не будет говорить. Она забудет и продолжит жить. Хотя забывать нечего – она ничего и не помнила. Так даже лучше. Но она никогда теперь не приблизится к плантации Кристиана. Никогда! И пусть Кейт возненавидит ее за это, но идти туда у нее нет сил. И видеть его – тоже.

– Нет, – сухо прошептала она, а хотелось закричать: «Да!» – разреветься и выложить все как есть.

Нет. Она выдержит. И у нее хватит смелости на такое же «нет», когда она навестит сестру. Только надо доехать до клиники.

– Просто перепила вчера. Голова трещит.

– А-а-а, – улыбнулась Хейли и протянула ей аспирин. – Прими, поможет.

Жаль, нет таблетки от душевной боли. Но Элиза приняла лекарство, понимая, что голова и впрямь раскалывается. Но от долгих рыданий.

– Хочу сходить к Кейт. Мне надо с ней поговорить.

– Подожди! – перебила ее Хейли. – Ты не рассказала, где провела ночь!

Конечно, ее интересовали все подробности. Хейли, она такая. Вот если бы она не задала подобный вопрос, тогда Элизабет бы удивилась.

Ответ уже был приготовлен:

– Возле нашего бассейна. Решила поваляться на лежаке и отключилась.

– А почему вбежала в дом с таким видом, как будто за тобой гонится целая армия озабоченных маньяков?

Именно так! Элиза даже слегка улыбнулась. Кристиан один – как сотни маньяков.

– Внезапно проснулась и испугалась. – Она кивнула Хейли, понимая, что лучше нанести визит Кейт.

Рассказать все ей! Пусть будет в курсе, что ее любимчик Кристиан Фернандес вовсе не такой хороший, как кажется на первый взгляд. Хотя на взгляд Элизабет он никогда не был хорошим.

– Пойду к Кейт, – прошептала она. – И я больше не хочу видеть Кристиана, виноград и вино. С меня хватит! Я устала! Хочу отдыхать!

Элизабет уже развернулась, но Хейли так завопила, что девушка вздрогнула.

– Элиза! Возвращайся скорее! У меня для тебя сюрприз! Ты не будешь работать на плантации! Сегодня мы будем королевами и поплывем на яхте по морю.

Элиза оглянулась, а Хейли мечтательно закатила глаза, уже явно представляя синее море, покачивание яхты на волнах и себя… лежащую в шезлонге с бокалом вина.

Но Элиза нахмурилась, представив эту картину: она не хотела никуда плыть. Но плыть лучше, чем собирать виноград. И еще лучше, что яхта унесет ее подальше от берега и Кристиана Фернандеса. Очень далеко! И желательно не вернуться до конца отпуска! Было бы отлично! Шум волн и покой! Но внезапно ее осенило:

– С кем?

– Я заказала экскурсию, – Хейли подмигнула ей и направилась к двери. – Увидимся ближе к вечеру! А Кейт передавай от меня привет!

Хоть с кем, лишь бы подальше отсюда. Возможно, морская прогулка отвлечет от всего, что произошло. Хотя ее не отвлечет от тяжелых мыслей даже шторм.

Приехав в клинику, Элиза сразу же рассказала все сестре. Пусть знает, кто такой на самом деле Кристиан Фернандес! И что не стоит ему верить!

– Надо же, со мной он весьма любезный, – задумчиво произнесла Кейт, гладя Элизабет по волосам.

Та положила ей голову на грудь, хотела плакать, но слезы куда-то пропали.

– А на деле… Все они хотят лишь одного: воспользоваться нашей слабостью. К черту Кристиана Фернандеса и мою работу вместе с ним. Не быть мне научным сотрудником университета! Ладно, прощай аграрный факультет! Выше головы не прыгнуть.

– Прости, что так получилось. Но я не могу находиться с этим человеком даже в одном городе. И жаль, что мы оказались на одной планете.

– Я понимаю, ничего страшного. Главное – твое состояние и душевное спокойствие.

Они еще долго говорили. В тишине, без свидетелей. Никто не отвлекал. И Элизабет стало чуточку легче.

А впереди круиз, будет совсем легко.

Напоследок она поцеловала Кейт в щеку и решила побродить по улицам города. Хотелось пройтись, подумать. Но мысли опять и опять возвращали ее в минувшую ночь. Она вспоминала. Вино и пляж. Еще улыбку мужчины, который был с ней.

Открытая улыбка, но на деле… Это все иллюзия.

Элизабет петляла по узким улочкам, рассматривая дома, незаметно заглядывала в окна. Представляла, что там за стеклом живут люди, мысленно воображала их жизнь. Иногда останавливалась, рассматривала надписи магазинов, зашла в пекарню на запах хлеба, который зазывал ее шлейфом свежеиспеченной выпечки.

– Дайте мне самый свежий. – Только сейчас она поняла, как голодна.

Продавщица, полная женщина с добрым лицом, протянула ей багет:

– Только что из печки.

– Отлично, – кивнула девушка и взяла хлеб, вдыхая его аромат.

Уже готова была его откусить, но мужской голос рядом произнес:

– Здесь выпекают самый вкусный хлеб.

Элизабет повернула голову, встречаясь с угольно-черными глазами Карлоса.

– Приятного аппетита, – он улыбнулся ей.

– Спасибо. – Есть резко расхотелось, и девушка направилась к выходу.

Ну и дела! Только бы не наткнуться на кого-нибудь похуже!

Карлос! Хотя… хуже будет его неадекватная Лусия. Или нет! Кристиан затмил их всех! Здесь живут самые мерзкие люди.

Она быстро направилась по узкой улочке, понимая, что поблизости нет ни души, а шаги Карлоса за спиной она слышала отчетливо. Значит, он следовал за ней. Причина – не важна, потому что выигрывает тот, кто нападает первым. Уж этот урок она усвоила. Резко развернулась и направила багет, как шпагу, прямо на него.

– Ты что? – Он отпрянул от нее, поднимая руки. – Это же хлеб.

– Был хлебом, станет битой, – прошипела она. – Что тебе надо? Подойдешь на шаг ближе, будешь избит, и поверь, я слов на ветер не бросаю.

Карлос опустил руки и ухмыльнулся.

– Это уже не смешно. У меня нет желания приближаться к тебе, а тогда я был в ярости, поэтому наговорил лишнего.

Интересно. Он почти извинялся! Но мужчинам не стоит верить. Она махнула багетом, и он опять поднял руки. Выругался на испанском и пожал плечами.

– А Фернандес нашел себе непростую партию…

– Я – не его партия, – отрезала Элизабет, пытаясь не думать о Крисе.

Она будет держаться от него подальше.

– Разве вы не встречаетесь?

– Я знаю его пару дней, – гневно рявкнула она.

Она даже опустила багет, чем облегчила Карлосу жизнь. Он расслабился.

– В таком случае ты о нем ничего не знаешь.

– Ошибаешься. – И Элиза зашагала прочь.

Если он ринется за ней, то драки не миновать. Настроение как раз, чтобы пнуть кого-нибудь. Надо срочно на яхту и уплыть в открытое синее море.

Но шаги сзади были слышны, значит, этот мужчина не оставит ее просто так.

– Как тебя зовут? Могу угадать? Стейси? Клара? Нет. Трейси?

Элизабет снова обернулась. Карлос приставуч, багет его не напугал. Но больше с собой у нее ничего не было. А надо всегда носить газовый баллончик!

– Нет, не угадал.

И он задумался, всматриваясь в ее лицо. Она тоже рассматривала его. Тогда, на дороге, она не вдавалась в детали: там была только драка до первой крови.

Если честно, не хотелось на него смотреть, но против своего желания она подметила, что Карлос симпатичен. Скорее, сейчас она представила с ним красотку Лусию. Которая прожила пять лет с Кристианом. А до Кристиана была с ним. Но почему-то возжелала Криса. Испанская девица металась меж двух огней. Ее забавляло перемещаться от одного к другому. Надо быть такой изобретательной! Она явно ненавидит обоих, раз вредит им таким образом.

Элиза хорошо бы с ней поладила, жаль, что Лусии она пришлась не по душе.

– Меган? А может, Китти?

– Элизабет. – Она устала слушать дурацкие имена, которые ей даже не подходили.

– Прекрасное имя, – улыбнулся он, – английское или американское?

– Короче, Карлос, чего тебе надо?

Он указал вперед на дорогу:

– Могу проводить тебя, заодно и кое-что рассказать.

Забавно! Разве она говорила, что хочет спутника, который будет развлекать ее болтовней?

– Я не отниму много времени, Элизабет, просто прогуляемся вдвоем… и все. Ничего лишнего. – Он поднял руки в стороны. – Я люблю Лусию.

– А днем ты кричал, что будешь иметь всех женщин Фернандеса.

– Ты же не его женщина?

– Нет.

– Значит, ты меня не интересуешь.

Элиза кивнула, давая понять, что согласна. Но сильнее вцепилась в багет. Мало ли… всякое бывает. Она уже никому не доверяла.

Они пошли вместе по узкой улочке, но Элиза держала дистанцию.

– Прости за выходку Лусии вчера на празднике, – начал Карлос. – Как только она видит Кристиана в обществе женщин, то гнев туманит ее разум.

Элиза внимательно посмотрела на Карлоса, думая о своем: значило ли это, что Лусия до сих пор любила Криса? Если теряет рассудок, то наверняка любит. Но ее это не касается.

Пусть чахнет по Крису! Элизе плевать.

– И часто гнев туманит ее разум? – Она задала вопрос против своей воли.

Она совсем не это имела в виду. Ей же все равно! Она не будет лезть в чужую жизнь.

– Хочешь спросить, как часто она видит его в обществе женщин?

Да! Раз она задала вопрос так завуалированно, а он явно понял, то получается, она спросила именно это.

– Постоянно!

Элиза застыла как вкопанная, уставившись на мощеную улочку. Она была слегка ошарашена. И вспомнила минувшую ночь. Вернее, ничего опять не вспомнила. Но утро… Она отчетливо помнила утро. И слова Криса о том, что между ними было. Или не было? Если он часто находится в обществе женщин, то ему ничего не стоило сделать с ней это! То самое, от чего она бежала столько лет… Верно?

Элизу затошнило: она коснулась пальцами губ, а взгляд все еще блуждал по булыжникам, изучая каждый камень. Но ее мысли унеслись далеко-далеко. Она пыталась вспомнить свои ощущения от губ Криса, но, кроме мерзкого рта Рика Картера, она ничего не помнила. Только настырные узкие губы насильника – и больше ничего.

– Лусия попала под его чары, – после паузы продолжил Карлос. – Но в разрыве виноват только он. Часто уезжал, оставлял ее одну и всегда якшался с бабами. Он постоянно ей изменял…

– Мне необязательно это знать! – гаркнула Элиза.

Ну и семейка! Выходит, у каждого есть своя темная сторона. А ведь Крис говорил обратное. Рассказывал с печалью в глазах, она даже его пожалела. Получается, он врал ей? Он всегда лжет! Хотел вызвать у нее сострадание, чтобы она прониклась сочувствием и с горя напилась. Решил завалить ее на песок и сделать свое грязное дело!

– Я просто предупреждаю тебя, Элизабет. Не верь ему. Он обольстительный и очень расчетливый. Женщины от него настрадались. По сути, ему вообще никто не нужен, он ими пользуется и выбрасывает, как ненужное тряпье.

Элиза вздрогнула, мысленно услышав звук от падения этого «тряпья», она даже представила, как все происходило. То, что сообщил Карлос, возможно, правда. Но уже поздно… Хотя – никогда не поздно! Она не будет страдать. Только не по Кристиану! Он коснулся лишь ее прошлого, но никак не чувств, которых нет – и никогда не будет. И это самое главное.

– Мне абсолютно все равно, Карлос, я больше не увижу Кристиана в своей жизни. Через три недели я улетаю отсюда и никогда уже с ним не встречусь. Он мне был нужен по одному… профессиональному вопросу, но информацию из него не выжмешь. Так что теперь он меня не интересует. Пока!

Она отвернулась и снова направилась вперед.

– Я просто предупредил тебя, – произнес Карлос ей в спину.

Она дернула плечом.

– А ты не кобель, раз лезешь в постель к чужой жене? Ты хороший, Карлос? Браво!

Она даже натянула улыбку. Хотела еще похлопать в ладоши, но руки были заняты багетом.

– Вы все хороши! – Она уже кричала. – Только перекладываете вину друг на друга, а на деле оба виноваты. Но мне нет дела до вас! Оставь меня в покое.

Ее вопли, похоже, напугали его больше, чем багет. Карлос слинял. Это радовало, но теперь огорчало другое: его слова про Криса. А чему она удивлялась? Мужчины все такие! Животные! От женщин им нужно лишь одно. Секс. Не более!

Элиза шла твердой походкой, злясь, ругаясь, уже не обращая внимания на окна домов. Зато слезы опять начали застилать глаза. Мерзкий Карлос. Надо было ему появиться, чтобы опять напомнить ей обо всем, что случилось. Как жаль, что отдыхать еще три недели. Она так хотела в Испанию, а сейчас… Ей бы вернуться домой. Такой отдых – вовсе не отдых. Сплошные мучения. Если бы не Кейт, то можно было бы уехать отсюда раньше.

Но яхта вселяла надежду. Сегодня она будет смотреть на воду и грустить. Поэтому морская прогулка что-то перестала вдохновлять. Может, Хейли отвлечет ее своими разговорами…

Элиза долго плутала по городу, старалась идти медленно, но к дому вышла вовремя: подруга как раз поджидала ее на крыльце.

– Наконец-то! Я уже собралась тебя искать. Мы скоро отплываем.

– Что мне с собой взять? Долго будем в море? Пару часов? – спросила Элиза, понимая, что согласилась бы на пару недель.

Но Хейли кивнула, значит, на пару часов. А потом снова эти мысли… Ладно! Теперь ее ждет только отдых: сон до полудня, море, пляж и магазины. И никакого винограда.

Надев купальник, Элиза посмотрела в зеркало: она всегда была довольна своей фигурой: упругая грудь, тонкая талия, округлые бедра, длинные стройные ноги. Идеально! Но это зрелище только для нее. Вспомнив про родимое пятнышко на интимном месте, она нахмурилась. Или не только для нее. Кристиан, вероятно, не солгал о том, что между ними произошло. Иначе как он о нем узнал? Но все в прошлом. Надо жить дальше.

Накинув алое парео и прихватив широкополую шляпу от солнца, Элиза вышла к бассейну, где ее ждала Хейли.

До пристани такси довезло их очень быстро, Элиза не успела даже разглядеть витрины магазинов.

Зато на самой пристани открылся потрясающий вид на море и яхты. В свете уже неяркого солнца мачты выглядели чарующе. Разнокалиберных судов здесь скопилось десятки, а то и сотни. Все разные: от невзрачных дырявых лодок, принадлежащих рыбакам, до шикарных белых парусников. Элиза залюбовалась этим зрелищем, наблюдая за людьми, которые совершали променад, за рыбаками, которые сортировали свой улов; и за теми, кто только отправлялся в море. Если бы в ее жизни не было Рика Картера, она бы взяла мольберт и краски. Как бы наслаждалась сейчас! Она бы писала картину. Аликанте… Она еще толком не видела городок. Но можно лишь взглянуть на мачты, чтобы понять – большего и не надо.

Хейли убежала дальше, чтобы найти судно, на котором они выйдут в море, а Элизабет уже никуда не хотелось – здесь идеальное место для того, чтобы наконец расслабиться. Она шагала неспешно, рассматривая каждую яхту. Такие зачаровывающие названия, странные, но интересные. «Фортуна», «Мой выбор», «Нет пределов», «Дикая малышка», «Филадельфия», «Дина», «Коджи» (наверное, их окрестили в честь женщин).

Каждое название отражало суть хозяина. Скорее всего, тот, кому принадлежала яхта «Дикая малышка», не имел в виду свою необузданную спутницу. Он умело передал в названии всю любовь именно к этому судну. Значит, уделяет ему больше времени, чем семье.

Элиза шла и шла, внимательно читая названия, пока не столкнулась с весьма вычурным: «Хайят». Арабское слово, насколько она поняла. И даже рядом с английской надписью красовалась арабская вязь. Сердце подозрительно забилось сильнее, но не хотелось думать, что этому служило причиной. Пожалуй, арабы тоже приплывают сюда отдыхать. Или Аликанте – лишь перевалочный пункт.

Но после того как она увидела на палубе Хейли, которая махала ей рукой, девушка замерла от ужаса.

– Элиза, поднимайся сюда. Хотя нет! Ты упадешь! Сейчас Диего тебе поможет!

Хейли исчезла, а Элизабет попятилась, готовая броситься прочь. Она закрыла глаза, желая проснуться, но когда открыла их, взгляд снова заскользил по надписи «Хайят». Нет, только не Диего! Потому что там, где он, всегда есть Кристиан Фернандес! Арабская вязь не зря ее насторожила. Надо бежать. Элизабет развернулась, готовая к побегу, но чьи-то сильные руки схватили ее за локти. Она уперлась в чью-то грудь, поднимая испуганный взгляд и встречаясь с темными глазами цвета изумруда.

– Привет, милая, – улыбнулся Кристиан, не отпуская ее, хотя она уже начала делать попытки вывернуться из его хватки.

Но лучше держать девчонку, две пощечины он еще помнил.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела она, пытаясь высвободиться и пристально глядя ему в лицо.

– Хейли попросила устроить вам экскурсию. Я не смог ей отказать.

Девушка застыла, перевела взгляд на его ручищи, которые продолжали держать ее. Сейчас-то она чувствовала его прикосновения, понимая, что не помнила их ночью.

– Нет! Нет! Я даже близко к тебе не подойду!

– Да? – Он прищурился. – Но сейчас ты очень даже близко.

Кристиан притянул ее еще ближе к себе, вплотную. Сейчас она чувствовала даже запах его парфюма, который, к сожалению, не раздражал.

А его губы были настолько близко, что она побледнела, готовая упасть в обморок. Но сдаваться нельзя! Еще свежи в памяти слова Карлоса, которые придали ей сил. Хватит с нее Кристиана! Сейчас она снова укусит его, он от боли и неожиданности отпустит ее, а она убежит.

И уже никогда его не увидит.

Готовая вонзить свои зубы в его подбородок, Элизабет столкнулась с его губами. Мягкими… нежными… А в памяти вновь всплыла картина, когда ее грубо целовал Рик Картер. Но сейчас поцелуй был другим… Теплым… ласковым… волнующим. И поцелуй ли это? Такой легкий, почти невинный, а другого и не надо. Вернее, ей вообще никакого не надо!

Она обмякла в его руках, и как только его хватка стала слабее, вырвалась и с размаху влепила ему пощечину.

– Мерзавка. – Кристиан схватился за щеку. – Когда ты прекратишь меня бить?

– Никогда!

Глава 10

Кристиан уже трижды пожалел, что согласился на просьбу Хейли прокатиться на яхте, но она так просила! И пять раз пожалел, что притянул к себе Элизабет. Ее губы… Он их ненавидел, потому что думал о них сегодня целый день! За что и получил! А пощечина привела его в чувство: он молча стоял и смотрел, как Элиза уходит все дальше и дальше. Догонять ее не хотелось, но крик Хейли отвлек его от раздумий.

– Куда она? Элиза! Стой!

Хейли чуть не прыгнула в воду, пытаясь добраться до суши. Но ее уже обнял Диего, и Кристиан отметил для себя интересный момент: Хейли была совсем не против прикосновений этого мужчины. Казалось, она кричит сильнее, но только для того, чтобы тот ее крепче держал. Крис тут же представил Элизабет на ее месте: она прыгнула бы в воду от любого прикосновения. Но перед этим хорошо бы врезала ему по физиономии.

– Кристиан, догони ее!

Нехотя он повернулся и пошел следом за ненормальной англичанкой. Угораздило же с такой связаться. Все женщины как женщины. А эта… морской еж с ядовитыми иголками.

Он догнал ее быстро, схватил под локоть, зная, что она с размаха влепит ему очередную пощечину. И оказался прав, она так и сделала, только он успел увернуться, схватил ее за талию и перекинул через плечо.

– Мерзавец! Что ты делаешь? Опусти меня на землю!

Она сильно брыкалась, пытаясь вырваться, колотила его кулаками по спине, и Крис со всей злости ударил ее по ягодицам. Элиза притихла, что стало отличным поводом нести ее на яхту быстрее, пока она не одумалась.

Это получилось почти мгновенно, Кристиан даже не заметил расстояния. Оказавшись рядом с яхтой, опустил девушку на землю, наблюдая, как Хейли протягивает ей руку. Подругу она бить, конечно, не будет. Но и руку не торопилась протягивать.

– Тебя закинуть на борт или ты сама справишься? – съязвил Крис и получил вместо ответа лишь недовольный взгляд.

Ядовитый, наполненный злостью. Ничего другого он не ожидал. А хотелось подтолкнуть ее – и желательно мимо яхты. Сразу в воду.

– Элиза, давай руку! – крикнула Хейли, почти вываливаясь за борт.

– Меня укачивает, – буркнула та, – я не поплыву.

– Как? – удивилась подруга. – Ты же хотела…

– Я передумала, – Элиза отошла от Кристиана подальше, до сих пор ощущая жжение от его ладони.

Все мужчины мерзавцы, но этот превзошел остальных! Кроме Рика Картера; но у него есть шанс.

– Элиза, – простонала Хейли. – Я сделала это для тебя. Чтобы отвлечь, развеселить. А ведь сегодня праздник!

Элизабет не верила своим ушам. Праздник? Это шутка? Празднество было вчера. Сегодня обычный день и лишь горькое похмельное послевкусие от того самого винного фестиваля.

– Хейли! Ты запуталась во времени? Он был вчера.

– Это Испания, Элизабет, – не смог промолчать Кристиан и был вознагражден ядом, сочившимся из голубых глаз. – Здесь каждый день праздник, потому что люди любят жить.

Еще одного праздника она не переживет. Тем более в обществе Криса! Она всматривалась в его изумрудные глаза с темными крапинками, пытаясь вспомнить прошедшую ночь. Но кроме ощущения его губ на своих губах (да и то – пять минут назад) ничего не помнила.

Машинально ее взгляд скользнул по губам, которые сейчас растянулись в улыбке. Негодяй, еще издевается! Смеется над ней!

– Что еще за праздник? – фыркнула она. – Вам, испанцам, видимо, больше нечем заняться.

– Нам всегда есть чем заняться, – возразил Крис, – а праздник – неплохое времяпрепровождение. Кстати, повод для веселья всегда можно найти, и сегодня он особенный. Мое вино заняло первое место на конкурсе.

Хотелось бы Элизе стереть с его лица довольную ухмылку. Но она сама голосовала за его вино. От слова «вино» она опять вспомнила последствия минувшей ночи, и ее передернуло. А может, и от предложенной руки, которую протянул Кристиан, чтобы помочь подняться на яхту? Или от голоса Хейли, которая умоляла и просила, ныла и зудела, чтобы Элиза поднялась на палубу? Неважно. От всего вместе.

– Тебе помочь? – Крис убрал руку и сделал шаг в направлении девушки, но та попятилась.

– Я поплыву только при соблюдении двух условий, Кристиан. – Она выпятила подбородок (прямо айсберг, протаранивающий корабль), а в голосе звучали ледяные нотки. Крис даже почувствовал дуновение северного ветра. – Во-первых, ты не будешь приближаться ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Во-вторых, мы не будем общаться друг с другом. Я даже стерплю твое присутствие на этом корыте.

Кристиан удивленно перевел взгляд на «корыто» стоимостью несколько миллионов долларов. Все девушки падали к его ногам при виде «Хайят», а эта… Прислали же ее высшие силы!

– Спасибо, что стерпишь мое присутствие, но без меня «корыто» вряд ли поплывет, я – капитан.

Девушка поджала губы. Она не удивилась тому, кто капитан, но надо было его подразнить. Название яхты говорило само за себя. Арабское. Неизвестно, что оно значит, но раз арабское, то, конечно, без Криса здесь не обошлось. Он странный тип: живет в Испании в особняке английского стиля и ходит в море на арабской яхте.

Но спрашивать о происхождении названия она не собиралась. Ей без разницы! И да, она поплывет на ней! Потому что Хейли умоляюще смотрела на нее.

Так же смотрела Кейт, когда открыла их в палате после операции и попросила Элизу пойти на плантацию.

Элиза выругалась вполголоса и стала подниматься по трапу, хватаясь за руку подруги. Она стерпит несносного Кристиана вместе с его ужасным другом Диего. Ради Хейли!

Крис забрался на яхту последним, уже сто раз пожалев о том, что согласился сопровождать девушек. Но было поздно что-либо менять. Он прошел к законному месту капитана «корыта» и встал у руля. Сейчас они отойдут подальше от берега, и можно будет выпить вина, встретить закат… Черт! Опять закат с этой стервой!

Элиза сидела на палубе и смотрела на волны: они одинаковы и не раздражают. Но взглянув в сторону Хейли и Диего, заметила, как подруга пальцами коснулась губ мачо. Элизабет опять почувствовала тошноту. Ее взгляд метнулся за борт на темную воду, а в памяти возникла картинка… губы Кристиана. Она снова почувствовала их. Такое сложно забыть, странно, что она не помнила их минувшей ночью. Может, он и не целовал ее вовсе? Просто сделал свое отвратительное дело…

Наверное, у нее амнезия. Должно же быть хоть что-то в памяти! Хоть одно прикосновение, не говоря уже о…

Ее поток мыслей прервался. Она увидела бокал, наполненный красным вином. Дыхание перехватило… Пить она не хотела! С нее хватит вчерашней бутылки.

Элиза подняла взгляд на того, кто протягивал ей бокал. Кристиан. Но ведь она четко дала понять, чтобы он…

– Я просила тебя не приближаться ко мне.

– Ближе вытянутой руки, – перебил ее Крис и был прав: он держал руку вытянутой. В принципе, он и не приближался.

– Ты заговорил со мной, что противоречит правилу.

– Ты первая начала, и я тоже не в восторге от общения с тобой.

– Я не хочу вино, – огрызнулась она и отвернулась, – можешь вылить.

И тут же увидела, как в море полилась красная жидкость. Он действительно вылил его. Но это его проблемы, если хочет, может и дальше фокусничать.

– Элиза, – простонала Хейли, наконец отвлекаясь от мачо Диего, хотя все еще сжимала его в своих объятиях, – что ты такая грустная? Выпей – и будет весело. Скоро начнутся танцы!

Слово «танцы» привело Элизабет в ужас. Она перевела взгляд на Кристиана, но он молча пожал плечами и направился к рулю. Яхта уносила их все дальше и дальше от берега. Его практически не видно. А вскоре он пропал совсем. Зачем куда-то отплывать? Хотелось бы возмутиться, но, посмотрев на воду, полоску горизонта, любуясь уходящим солнцем, вдыхая запах соли, Элиза промолчала. Какое чудо! Даже островок вдалеке казался чарующим. Уже забылись обида и Кристиан Фернандес, его губы и шлепок по ягодицам, теперь хотелось иметь краски, холст бумаги, мольберт и писать… Красоту уходящего дня. Хоть сам день не был хорошим, солнце разбудило ее, а потом она расплакалась от шока. Но все уже компенсировано вот этими дивными, яркими красками. Даже облака, как окна старого замка, окрашены оранжево-желтыми тонами.

Стоило прожить этот день и выйти в море на яхте, чтобы вдыхать соленый воздух и любоваться закатом.

Судно замедлило ход, Кристиан заглушил мотор и направился к своим спутникам. Здесь больше никого нет. Никаких яхт с туристами, есть только друзья, вино, закат… И девушка, которая с восхищением любуется им. Кристиан сам залюбовался, только не закатом. На фоне бескрайнего вечернего неба Элизабет казалась принцессой южной страны. В ее глазах не было льда, она сидела, зачарованно смотрела на волны… в алом парео… Теплые цвета ей идут больше. Он прекрасно помнил вчерашнее платье на празднике. Красное.

– Будем купаться! – крикнул Диего, поднимая бутылку с вином.

Эти слова отвлекли Криса.

– Ура! – поддержала Хейли, глотнула прямо из бутылки и принялась развязывать парео, демонстрируя узкий купальник.

Диего включил динамичную музыку на телефоне, и девушка сразу принялась танцевать, откинув парео в сторону.

На секунду Элиза позавидовала ей, сильнее сжимая края своего алого парео, стесняясь оголить тело перед мужчинами. Но только на секунду. Зависть не входит в ее планы на все последующие годы. Хейли не насиловали, она не знала мужской грубости, что может быть лучше?

Она имеет право вести себя таким образом.

– Элиза! Присоединяйся! – Подруга прыгнула в воду следом за Диего, и тут же раздался их смех, а в воздухе засияли миллионы брызг.

Улыбаясь, Элизабет увернулась от них, но было поздно – капли воды попали ей на лицо. Вскочила на ноги, стирая капельки, и наткнулась на кого-то. Она угодила в руки Кристиана! Она встретилась с его изумрудными глазами и зарделась. Где, в конце концов, приличия? Машинально попыталась отстраниться, и это удалось на удивление быстро – он сразу же отпустил ее, что не могло не порадовать. Держит свое обещание. И даже молчит. С ума сойти. За столько времени не проронил ни слова. Даже не зовет купаться.

Он молча смотрел на нее, быстро скидывая рубашку. Какой рельефный торс… Элиза только на секунду задержала свой взгляд на нем, потом отвернулась. У него красивое тело. С точки зрения художника. Но она уже не художник, а значит, его тело сейчас лишь раздражало.

А хотелось снова держать в руке кисть. Девушка позлилась про себя за это желание.

Кристиан прыгнул в воду, очутившись возле Хейли, которая топила Диего. Но тот был непотопляем: отлично нырял и надолго задерживал дыхание. А Хейли, видимо, все нравилось: девушка цеплялась за него, и они оба уходили под воду.

Кристиан уплыл далеко, дальше вытянутой руки, а значит, можно спокойно искупаться тоже. Никому нет дела до нее. Элиза скинула алое парео и нырнула. Прохладная вода обволокла тело, сначала было холодно, но вскоре она привыкла. Она легла на спину, начала смотреть на небо, и ее покачивали и покачивали волны.

Умиротворение, успокоение, ровное дыхание, которое должно быть идеально ровным, чтобы держаться на воде. Никаких лишних движений, только отдаленные голоса друзей. И что-то неприятное на животе…

Машинально Элиза распахнула глаза, смотря на чудовищную зеленую гадость на своем теле. Она закричала, смахивая ее, и тотчас ушла под воду. Сил хватило, чтобы вынырнуть. Их хватило даже на то, чтобы схватиться за бортик яхты и оглянуться в поисках того, кто подложил ей такую мерзость.

Хейли с Диего заплыли за другую сторону яхты, а тут был лишь один человек. И даже не надо догадываться, о ком речь. Его имя звучало очень часто в последнее время.

Но странно, Кристиан был далеко, а улыбался столь загадочно, что можно было приписать ему все смертные грехи. Этот мужчина опасен! Немудрено, что он мог кинуть в нее зеленым чудищем. Он и змею в плавки запихает с большой радостью. Пристрелил же кроликов! Срезал ей ногти! И воспользовался ее опьянением, чтобы… чтобы…

Его надо изолировать. Срочно.

Может, залезть на яхту и вернуться на пристань? Пусть плавает в одиночестве. Но мачо – его друг и никогда не предаст Криса. Может, оставить и Диего среди акул и рыб? Но без него не поплывет Хейли. Элиза выругалась вполголоса, держась за бортик: эта цепочка ее раздражала.

Она ни к кому не была привязана.

Девушка обернулась к Крису, сил молчать не было. Раз нахал может в нее кидаться морскими гадами или водорослями, она молчать не будет:

– Гад, это ты кинул мерзость в меня?

Она видела его улыбку. Крис скрылся под водой, видимо, не желая отвечать на вопрос. Отлично! Ответ она все равно знает. Она ему еще устроит! Может, выкрутить какую-нибудь гайку из мотора? Или поцарапать надпись «Хайят»? Девушка грустно посмотрела на свои пальцы, вспомнив, что Кристиан срезал ей ногти. Даже тут он победил. Но сдаваться она не собиралась.

Послышался всплеск воды, заставив Элизабет вздрогнуть, и перед ней предстал мокрый Крис. Он до чертиков напугал ее!

– Я думала, что ты утонул. Но ты живучий, – прошептала она.

– Выжил специально, чтобы нагнать на тебя страху. – Он смахнул капли воды, и их взгляды встретились.

Между ними расстояние чуть меньше вытянутой руки – он нарушает договоренность. Хотелось бы Элизе откинуться на спину и уплыть подальше. Но это было невозможно – она уперлась в яхту. А этот мужчина так подозрительно смотрел на нее… С ехидством.

– Приблизишься и получишь между глаз, – прорычала она, но его это позабавило.

– Неужели! – И он вытащил из воды руку, в которой было много темно-зеленых растений.

Или там извивались рыбы, или кто-то еще… Но увидев очередных чудищ, Элиза завизжала и зажмурилась, чувствуя, как он вывалил скопление морских гадов ей на голову.

У страха глаза велики. Так говорят. Люди не преуменьшают, потому что от страха даже голос становится сильнее, а глаза представляют себе гнездо черных жирных змей. Элиза орала и пыталась стряхнуть с себя «гнездо», но уходила под воду, пытаясь не захлебнуться. Его руки пришли ей на помощь, давая поддержку. Девушка набрала полные легкие воздуха, голос ее пропал, змеи в ее волосах тоже – они бы не выжили от такого крика.

Она отчетливо слышала возгласы Диего и Хейли, которых высшие силы привели посмотреть на этот цирк.

– Что случилось?

Но не было сил отвечать. Кристиан тоже молчал, находясь в шоке. Только он не знал, почему он лишился дара речи: от ее крика или от того, что она обвила его шею руками, прижимаясь к нему… до безобразия близко. Хотелось ее стряхнуть. Он попытался высвободиться, но получалось плохо: Элиза крепко вцепилась, закрыв глаза, уткнулась ему в шею. Он ощущал ее теплое тело, его руки касались ее спины, слегка поглаживая ее. Приятно… До мурашек приятно было трогать эту фурию. Кстати, когда она молчит, то почти лишается статуса «ведьмы».

– Вау, – прокомментировала зрелище Хейли и улыбнулась: – Диего, давай пойдем в каюту. На яхте есть каюта?

Услышав голос подруги, Элиза пришла в себя, поднимая голову, вновь встретилась с изумрудными глазами. Слишком близко. Когда эти глаза смотрят на нее с такого расстояния, то заканчивается все плохо. Хотя после сегодняшней ночи хуже быть не может.

Но тогда она в упор не видела его глаз. Она бы их запомнила.

И она резко отпрянула от него, еще следя за Крисом, но уже забыв про гнездо змей или клочок водорослей… неважно, что он кинул на нее. Сейчас они ушли на второй план. С пьедестала их потеснил Кристиан. Можно вручить ему медаль и грамоту.

– Я просила тебя не приближаться ко мне ближе вытянутой руки, – прошипела она почти как гадюка.

– А я и не приближался, ты сама на меня накинулась. Видимо, рефлекс после сегодняшней ночи…

Отличный повод залепить ему очередную пощечину, но Крис уже перехватил ее руку и притянул девушку к себе.

– Тогда ты была сговорчивее.

Господи! Нет, она ведь ничего помнила! Она бы не забыла того волнения, которое испытывала. Смесь эмоций, но страха и отвращения – больше.

Элиза увернулась и отплыла к яхте, желая подняться на борт и вернуться домой. Она так и сделала – поднялась, только вот капитан «корыта» вряд ли доставит ее к берегу. Скорее будет мучить, он же садист.

Кристиан последовал за ней, хватая на ходу полотенце, рубашку, а девушка при виде него тотчас отвернулась. Он снова приписал ей статус «ведьмы». Подошел к двери, за которой была уютная каюта с мягким диваном, персидским ковром и из которой он мог попасть к рулю управления. Но, дернув ручку, понял: дверь заперта. Диего и Хейли уединились. Недовольный Крис взглянул на сидящую к нему спиной Элизабет: придется провести с ней еще какое-то время. Пока нормальные люди предаются любви, он будет молчать с ненормальной блондинкой. Он был рад за Диего и раздражен одновременно. Но выбора нет, мешать ему он не станет.

Он сел рядом с Элизой, которая наградила его ядовитым взглядом:

– Яхта сама не поплывет.

– Скажи это своей подруге, которая соблазнила моего друга в каюте.

Теперь в глазах девушки появилось удивление, которое молниеносно переросло в отвращение.

– А нельзя постучать, чтобы они ускорились?

Странно. Но, если честно, в этом вся Элиза. Мир должен вертеться вокруг нее, а не наоборот.

– Нет, ваше высочество, даже ваши приказы здесь не помогут.

Девушка уставилась на дверь, готовая стучать по ней кулаками, но только мысленно. На деле… Она не будет так глупить. Опять взгрустнулось. И в памяти предстала яркая картина: домик в лесу… Те минуты растянулись до бесконечности. И надо же! Она ничего не помнит о сегодняшней ночи. Может, это случилось мгновенно, и она ничего не поняла?

Впервые в жизни после ужасных воспоминаний о Рике Картере она улыбнулась и хитро посмотрела на Криса.

– Вот почему я ничего не помню. Видимо, ты слишком торопился. Ха! Возможно, ты торопился не только со мной, но и со своей бывшей женой. Поэтому ты не удовлетворял ее, и она изменяла тебе.

Можно сказать, что слова Элизы были подобны острому ножу, приставленному к горлу Криса, лицо которого изменилось – он был в шоке:

– Что ты несешь?! – выпалил он.

Когда его в таком обвиняли? Никогда! Но эта еще и жену приписала, чем сильно задела мужское самолюбие.

– Таков мой вывод, Кристиан, раз я ничего не помню, значит, это случилось очень быстро. Я даже понять не успела.

Она развела руки в стороны и подмигнула ему.

Но, обвинив его, она все же надеялась, что он не накинется на нее прямо здесь, на яхте, чтобы доказать обратное.

А если накинется, то отбиться она сможет.

Крис был зол, она задела его, захотелось послать ее ко всем чертям! Выкинуть за борт! Скормить на обед акулам! Хотя они подавятся ею.

– Ничего не было, – сдался он, прекрасно осознавая, зачем она завела этот разговор и ударила ниже живота, – меня бы стошнило от тебя.

Как интересно. Элиза села поудобнее, прикрываясь алым парео. Она выиграла! Она так и знала, что между ними ничего не было. Потому что ее тоже стошнило бы от него!

Но еще один вопрос не давал покоя:

– Откуда ты узнал про родимое пятно?

– Я спросил, ты ответила. Пьяные люди готовы поведать любые секреты…

Воцарилась тишина. Его голоса она уже не слышала.

Пол провалился, но даже всплеска воды не было слышно. Уши заложило… Элиза оказалась в воде и быстро шла на дно. Повсюду пузырьки воздуха, только его как раз и не хватало… Мимо проносились обрывки белого пластика – обшивки яхты. Они мчались быстро, задевая и царапая ее руки и ноги. Но боли она не чувствовала. Только непонимание происходящего и острая нехватка кислорода. Как же побороть затягивающий водоворот?.. Сил практически не осталось. Неожиданно чьи-то руки схватили ее за волосы, пытаясь тянуть наверх за глотком воздуха, а может, эти руки хотели ее убить…

Она не понимала, но схватилась за эти руки, как за спасение, осознавая, что вряд ли сумеет так долго продержаться.

А в легких закончился воздух, и автоматически она вдохнула воду…

Глава 11

Кристиан побывал в аду из летящих обломков яхты и водоворота, который тянул вниз. Кругом мелькали миллиарды пузырьков, из-за них ничего не было видно. Но он знал только одно – надо выжить, а потом разбираться, что, черт возьми, произошло!

Вода бурлила вокруг него, когда сквозь обломки он увидел Элизабет. Она уже не боролась, ее уносило все дальше и дальше, все глубже и глубже… Кроме нее он больше не видел людей: ни Диего, ни Хейли. Никого. Только вода, которая не давала дышать, пластик, который проносился мимо и оставлял на коже кровавые отметины. И Элизабет. Он сумел вцепиться ей в волосы – хотя бы так попытаться поднять ее наверх.

Надо выжить! Только это было в его голове! С трудом он вытянул девушку из воды, выныривая сам, боясь даже взглянуть на то место, где находилась яхта. Но трудно было не увидеть скопление белого пластика, которое поднималось из глубины – на месте судна остались лишь обломки. А девушка в его руках не дышала. Одной рукой он схватился за первый попавшийся кусок обшивки, другой притянул Элизабет за талию ближе к себе.

– Элиза. – Хриплый голос Кристиана не привел ее в сознание.

Надо срочно оказывать помощь: он отпустил пластик и обхватил ее обеими руками под грудью, резко надавил. Из последних сил… Он слишком много времени провел под водой, пытаясь спастись. Элизабет резко вздохнула и тут же обмякла снова… Но, по крайней мере, начала дышать.

Надо уплывать отсюда: он оглядел еще раз воду в поисках выживших, но, увы, все тихо; что-то погубило и его яхту, и Хейли, и Диего. Хотелось бы нырнуть снова, чтобы искать, но Элизабет… Она не сможет держаться на воде, и как только он ее отпустит, она пойдет ко дну.

Крис снова схватился за кусок обшивки одной рукой. Держа девушку другой и прижимая ее к себе, он пытался грести ногами. Было сложно, но что-то заставляло его плыть, сил прибавилось. Надо жить! Медленно он поплыл к далекому острову, даже не зная, что это за клочок земли. Неважно. Остров становился единственным спасением.

Сколько он плыл, Крис не представлял. Казалось, вечность. Он почти выдохся. Элизабет молчала, он не слышал ее дыхания. Возможно, мертва… Но он не отпускал ее, не хотел верить в ее гибель. И, как назло, расстояние до острова будто увеличивалось. Легкие сводило спазмом, он кашлял, но продолжал плыть.

Как только волна их вытолкнула на сушу и он коснулся животом песка, то понял, что сделал невозможное. Он жив! Он на берегу! Хотелось закричать, но он смог лишь закашляться. Его руки продолжали крепко сжимать Элизу, он притянул ее к себе и перевернул на спину. Всматривался в ее лицо… А так хотелось упасть на землю, уснуть… Но нельзя! Надо отойти подальше от воды, чтобы волна снова не унесла их в открытое море.

– Элизабет! – Кристиан пальцем коснулся ее синих губ, не веря в то, что девушка мертва.

По пути сюда он вроде бы слышал ее стон. Сейчас она молчала, казалось, что уже не дышит. Он приложил ухо к ее груди, чтобы ощутить биение ее сердца. Искать пульс бессмысленно – пальцы от долгого пребывания в соленой воде потеряли чувствительность. Сердце девушки стучало, и Крис облегченно выдохнул – жива!

– Элиза, ты меня слышишь?

Наверно, он задал глупый вопрос, хотелось бы получить ее четкий ответ, но это тоже глупо. Она же слишком слаба! Как и он сам. Ему бы лечь… Но надо отойти подальше от воды.

Кристиан с трудом поднялся на ноги, понимая, что почти не чувствует конечностей. Он схватил девушку за руки и из последних сил поволок ее подальше от воды. Потом рухнул рядом и провалился в сон.

Элизабет распахнула глаза, уставившись на потемневшее небо. Она слышала шум волн, но не понимала, где находится. Почему так сильно болит грудь? Дышать было тяжело, и она закашлялась, прикрывая рот ладонью. Повернула голову и обнаружила Кристиана… Он лежал рядом с закрытыми глазами, ссадины на его лице слегка кровоточили… Как же болели ее руки и ноги. Она ранена? Почему?

Она ничего не помнила, только закат, купание, мерзкие водоросли, потом перепалку с Крисом и прекрасную новость о том, что между ними ничего не было. Он солгал тогда, а сейчас сознался, и у Элизы на душе стало спокойнее. Но затем вода и вода… И страх за свою жизнь.

Что-то не так. Элиза привстала и обвела взглядом окрестности. Они не в Аликанте. Уже почти стемнело, но огней города не видно. Не слышно ни проезжающих машин, ни голосов горожан, которые так любят веселиться.

Ничего. Тишина, сумерки и лежащий рядом Кристиан.

– Крис, – она коснулась его плеча, боясь узнать правду, – ты спишь?

Хоть бы он не был мертв, она даже готова слушать его без конца. Может, они упали с яхты, а та уплыла без них? Где Хейли и мачо Диего? В Аликанте?

Крис повернул голову и открыл глаза, молча всматриваясь в лицо Элизабет. Он пока еще не пришел в себя, хотя помнил все до мельчайших подробностей.

– Как ты? – произнес он.

Не хотелось вводить ее в ступор. Если вывалит на нее правду, она не выдержит. Хотелось бы подготовить морально, но сил на это не было.

– Где мы? Что произошло?

У них обоих слишком много вопросов и ни одного ответа. Где они? Если бы он мог объяснить…

– Элизабет. – Кристиан поднялся, пошатнулся, мышцы болели, тело ломило, он проплыл невероятную дистанцию.

На тот момент спасал только кусок обшивки от яхты, за который он держался одной рукой.

– Я не знаю, что случилось, но яхта разлетелась вдребезги.

Он даже побоялся продолжить, следя за реакцией Элизы: от услышанного она закрыла рот ладонью, а ее глаза пристально смотрели на него в ожидании продолжения.

– Хейли, – прошептала она и уставилась на море, которое их едва не погубило. – Хейли!

Кристиан видел, как она кинулась к морю, прокричав имя подруги. Он поспешил за ней, хватая, сцепив свои руки под ее грудью, буквально вытаскивая ее из воды. Элиза рыдала, вырывалась, выкрикивая имя подруги. Он с трудом держал ее. А потом она ослабла, неожиданно обернулась и кинулась в его объятия. Сквозь шум волн он слышал ее всхлипы. Ее плечи сотрясались от рыданий. Он пытался успокоить ее, крепко прижимая к себе, шепча слова утешения, но сам в них не верил. Ни Хейли, ни Диего не выжили, они находились в каюте в момент взрыва, а каюта, скорее всего, была эпицентром.

– Как же так?! – восклицала Элиза.

Как несправедливо! Ведь Хейли и Диего так молоды!

Она отошла от Кристиана, еще сильнее запутавшись. Ее сознание не поспевало за происходящим: жизнь была полна сюрпризов. Но такой… Она обвела взглядом остров – почти стемнело.

Девушка запаниковала.

– Элизабет, давай отойдем от воды.

Кристиан коснулся ее плеча, и Элиза, к его удивлению, молча подчинилась: отошла и села, обняв колени руками.

На девушке по-прежнему было красное парео, но оно вряд ли спасет от холода ее продрогшее тело. Ночь будет тяжелой – холодной и мрачной. Нет ни огня, ни уютного дома… Нет ничего! Только песок, вода и густая чаща за их спинами. Но сейчас уходить далеко от берега смысла нет. Завтра… Да, утром надо исследовать остров.

Кристиан сел рядом с девушкой, прислушиваясь, плачет ли она. Но Элиза уже не рыдала, молча стирала слезы с щек. Стало так темно, что он уже не различал черты ее лица.

– Кристиан, – прошептала она, – что это за остров?

Хотел бы он задать тот же вопрос. Жаль, что некому.

– Не знаю. Карта лежит на дне.

– Но ты же вел яхту, следуя маршруту? – Элиза в недоумении взглянула на него, ожидая ответа. Желательно обнадеживающий: «Конечно, Элизабет, в другой части острова целая пристань с яхтами и катерами».

Но он ответил иначе:

– Нет, я не люблю маршруты. Я не придерживаюсь правил, всегда интересна неизвестность.

Элизу разозлили эти слова, хотя сил на злость не было. Хотелось плакать. Она думала о Хейли. Бедные ее родители! Они не переживут смерть единственной дочери. Аликанте – проклятый город для обеих семей. Сначала падение Кейт… Как предупреждение, что надо возвращаться домой. Но, увы, тогда намек никто не понял.

– Что случилось с яхтой?

Крис пожал плечами, смотря вдаль. Ничего не было видно. Но вскоре глаза привыкли к темноте. К сожалению, холод тоже давал о себе знать; Элиза закуталась в красное парео. Только вот толку от прозрачной ткани?

– Есть два варианта. Первый – взорвался двигатель. Может, был неисправен. Хотя я ничего не заметил.

Он не верил в эту сказку: яхта слишком дорогая, чтобы причина была в двигателе. Он никогда не подводил его.

– А второй?

– Кто-то пожелал мне смерти.

Элиза выдохнула. Этого не может быть! Но чему удивляться: у Кристиана много врагов, она уже поняла это, когда в первый день он накинулся на нее.

– Бомба?

– Взрывчатка.

– Карлос?

Это было первое имя, которое пришло в ее голову.

– Кто знает?

Элиза наблюдала за ним: Крис поник, плечи опустились, пальцы что-то рисовали на песке. Хорошо, что она не видит рисунок.

– Моего деда убили, – продолжил он, и Элиза перевела взгляд на его лицо. – Он выращивал персиковые деревья на этом же участке. Трагедия случилась задолго до моего рождения. Мне рассказывала об этом бабушка.

– За что убили? – не понимала Элиза.

– Он задолжал денег одним людям. Но я сказал про деда по другой причине. Я же никому ничего не задолжал. Просто факт – я очень на него похож. Может, моя судьба – лежать в могиле рядом с ним?

Его слова повергли Элизу в шок! Она сидела молча, не шевелясь. Так или иначе, но в могилу с ним она не собиралась.

– Доставь меня домой и потом умирай!

В темноте она не видела его усмешку.

Он даже не обиделся, скорее, ее реплика рассмешила его.

– Тебе очень повезло, Элиза, что я до сих пор жив.

– Мне не повезло встретить тебя, – прошептала она. – Если бы не ты, я бы не сидела сейчас с тобой в одиночестве на этом ужасном острове!

– Верно, – тихо произнес он, имея в виду совсем другое: если бы не он, то она лежала бы на дне морском вместе с подругой. – Но выбора у тебя уже нет. Придется терпеть меня еще и здесь.

Она отвернулась, чувствуя себя самой одинокой в мире. А хотелось к маме – прижаться к ее груди. Быть дома в Англии, сидеть в гостиной за обеденным столом и прихлебывать горячий чай из кружки.

Ей стало совсем зябко – ночи были прохладными, горячего чая и впрямь очень не хватало. Неожиданно она ощутила на своих плечах теплую ткань – это Кристиан накинул на нее рубашку.

Элиза искоса посмотрела на полуобнаженного мужчину, понимая, что темнота бывает милосердна.

– Не надо. – Она попыталась скинуть рубашку, но он перехватил ее руки.

– Ты замерзнешь.

– А ты? – удивилась девушка, стягивая края рубашки на груди.

Стало действительно теплее, и этот запах… От рубашки пахло Крисом. Только сейчас она поняла, что он имеет свой запах – родной, домашний и уютный: тонкие нотки парфюма вперемешку с легким запахом пота.

Ей снова захотелось плакать, Элиза даже не поняла, почему. От тоски по родным или от того, что с горя свихнулась, если считает запах этого мужчины самым родным на свете?

– Я привык к холоду, – усмехнулся он. – Я провел с тобой столько времени, что прохладная ночь для меня теперь не страшна.

Элизе хотелось бы в ответ съязвить, но она лишь продолжала сидеть, кутаясь в его рубашку, и смотреть на темные волны. Она слушала их шепот.

– Я почти ничего не вижу… – Элиза поняла, что ночь будет очень страшной. – Я боюсь.

Хотелось бы Крису обнять ее, хоть так дать понять, что он рядом, но увы… Она опять влепит ему пощечину. И он не сомневался в этом. Желание прикасаться к ней тут же отпало.

– Что нам делать?

Опять ее вопрос и его странное желание ее поддержать и успокоить. Но нет! Только словами:

– Нам надо продержаться эту ночь, Элизабет. Сейчас нет смысла куда-то идти. Мы переночуем здесь, на пляже, а завтра будем исследовать остров.

Девушка посмотрела на него, но был ли ее взгляд пропитан гневом или, напротив, ей хотелось поддержки, – Крис не знал.

– Может, мы найдем Хейли и Диего, – еле слышно прошептала она, утешая себя, но явно не веря в сказку. А так хотелось верить…

Они отошли подальше от воды. Не хотелось приближаться к лесу: неизвестно, что там. И не хотелось приближаться к камням на пляже – там тоже затаился страх. Они просто легли на песок, который еще хоть как-то согревал, потому что пропитался теплом от солнца.

Элиза свернулась клубочком, поджав ноги к животу, кутаясь в рубашку, но спать не хотелось. Как жутко. Сейчас она чувствовала себя такой одинокой, в голове роились мысли: а если им не выбраться отсюда? Если их не найдут, решат, что они погибли вместе с яхтой? А Хейли? Слезы побежали по щекам. Она была так молода… Жизнь только началась и уже оборвалась. Но верить в ее смерть не хотелось.

Кристиан лег подальше от девушки, положив руки под голову. Он смотрел на звездное небо. Он любил звезды, жаль, что огни Аликанте часто перебивали этот вид.

Зато сейчас он видел их четко. Иногда оборачивался и поглядывал на Элизу: она лежала, повернувшись к нему спиной, кутаясь в рубашку. Он не знал, спит она или нет, но был уверен, что сон сегодня придет к ним не слишком скоро. Хотя он еще ощущал усталость, боль в мышцах от заплыва, но мысли… они не давали уснуть. Он думал о том, как им выбраться. Без посторонней помощи никак, это понятно. Значит, надо ее ждать! И попытаться выжить на острове.

Теперь он должен заботиться о девушке. Кристиан снова повернулся к ней, заметив, что ее плечи содрогаются:

– Элизабет…

Он приблизился к ней. Этот остров и жуткая ночь… Здесь нет необходимости быть на расстоянии друг от друга. Он лег рядом, пытаясь обнять ее за плечи, боясь получить удар от нее. Но Элиза даже не обернулась, лежала к нему спиной, и, казалось, уже не возражала против его присутствия. Возможно, ей хотелось чувствовать хоть кого-то живого.

Она коснулась его руки, чувствуя спиной тепло его тела: он лег рядом. Ей было так холодно, что она боялась представить, каково сейчас ему без рубашки. Не стоит воевать, здесь главное – выжить. И ей нужна поддержка, потому что мысли стали заводить ее в тупик.

– Кристиан, – прошептала она, всхлипнув, – скажи честно, мы умрем? Сколько мы сможем прожить на острове?

Так хотелось услышать: «Завтра мы будем дома, вот увидишь, нас найдут», – но его руки лишь сильнее сжали ее, и эти объятия подтверждали, что ничего хорошего он сказать ей не может. Слезы снова заструились по щекам. Элиза вытерла их, а хотелось закричать во всю мочь.

– Мы не умрем, нам надо держаться друг друга и перестать воевать.

Вот теперь она обернулась к нему и оказалась в его объятиях. И это напугало еще больше, чем его слова о том, что между ними якобы было ночью.

Но вчера ничего не было, зато… Теперь они будут вместе каждую ночь. Так же близко, согревая друг друга. Нет! Она не может находиться рядом с этим мужчиной. Ни с ним, ни с кем-либо еще.

Она и мужчины несовместимы. Стало снова страшно. Но теперь не от ночи, необитаемого острова и неизвестного будущего. Ведь в случае чего ей никто не поможет, как тогда, в том домике в лесу…

Бороться к Кристианом она тоже не сможет, он очень сильный. Но она сделает все, чтобы ему дать понять, что они – лишь пленники, а значит, союзники.

– Как мужчина ты меня не интересуешь, Крис, – пробормотала она, пытаясь возвести словесную преграду и дать ему понять, чтобы он не рассчитывал на большее.

Кто знает этих мужчин? Для нее они все одинаковы, пытаются лишь удовлетворять свои потребности.

– Скажу тебе больше, Элизабет: если мы проживем здесь долгие годы и ты будешь последней женщиной в моей жизни, ты меня тоже не заинтересуешь.

Он хотел бы отстраниться, оставить ее в холоде ночи, но продолжал лежать рядом, рукой касаясь ее плеча. Теперь ему надо привыкать к своей спутнице. И, наперекор только что сказанному, захотелось коснуться пальцами ее губ, провести по шее, спуститься ниже, расстегнуть пуговицы на рубашке… Странное желание разозлило его, и Крис отстранился, перевернулся на спину и вновь уставился на звезды. Они прекрасней Элизабет. Обычно о них забывают днем и вспоминают только на следующую ночь. Они не маячат перед нами целый день, то приманивая, то отталкивая. До них не дотянуться, а значит, никогда не прикоснуться. И они молчат. Элизабет – не звезды. Она целый день на виду, много болтает, чего-то требует и раздражает. К ней можно прикоснуться и при этом получить в лучшем случае пару ядовитых фраз.

Кристиан вздохнул и на миг зажмурился, ощущая на своей груди руку Элизабет. Звезды прекрасней этой девушки, они не касаются его, не вызывают желания большего, чем любоваться ими… Он перевел взгляд на Элизу: ее глаза были закрыты, он слышал ее спокойное дыхание, девушка уснула. Ее ресницы трепетали, губы слегка приоткрылись. Хотелось бы верить, что звезды прекраснее, но… Это было ложью.

Ночь была тяжелая, Кристиан практически не спал, прислушивался к каждому шороху. А еще девушка прижималась к нему, пришлось ее обнять, чтобы согреть и чтобы согреться самому. С первыми лучиками солнца он поднялся с песка, пытаясь осмотреть окрестности: обычный дикий пляж, море, волны, песок и буйная растительность. На горизонте не было яхт, что заставило его загрустить. Их вряд ли обнаружат. Он не знал, что делать: идти в лес или оставаться здесь и ждать спасения. Если их вообще будут искать. Но идти в чащу необходимо – надо поискать пресную воду. И еду.

От мыслей о еде стало еще тоскливей, ему никогда не приходилось добывать себе пропитание на необитаемом острове. Ни связи, ни интернета, даже спичек нет!

Нужно выкинуть из головы все, к чему они привыкли, все, что придумало человечество, и научиться жить так, как жили люди в эпоху раннего палеолита.

– Кристиан. – Голос Элизы отвлек его от печальных раздумий. – Что-нибудь изменилось?

– Нет. – Он мотнул головой, всматриваясь в ее лицо.

Взгляд Элизабет поник после его слов, она опустила плечи и вздохнула.

– Но я уверен, что нас будут искать. Твои родители, мои работники на плантации… Твои родители знают, что ты поплыла на яхте? И с кем поплыла?

– Кейт в курсе. – В глазах девушки блеснула надежда, – Но она не знает, с кем. Ведь я тоже до последнего не представляла.

– Они объявят нас в розыск. – Кристиан встал и протянул ей руку. – Нам надо найти пресную воду, а значит, придется идти в глубь леса.

Девушка поднялась, оглядываясь по сторонам, стряхивая песок с волос – от соли они затвердели, не мешало бы и окунуться в пресный источник. И очень хотелось пить. Как странно, повсюду вода, но сейчас она – яд.

– По дороге найдем что-нибудь поесть, – произнес Крис и направился в лес.

Элиза поспешила за ним, боясь отстать. «Поесть» – это слово звучало странно. Что они могут отыскать? Она даже боялась представить это «поесть».

Ступать по траве с высохшими листьями и прутьями оказалось не только страшно, но и больно. Они оба шли босиком. Элиза ковыляла, а потом привстала на цыпочки, но долго двигаться таким образом она не смогла. Пришлось ступать гуськом за Крисом, след в след.

Забавно, но сейчас она боялась его потерять, боялась, что с ним что-нибудь случится. Не хотелось остаться на острове совсем одной, тогда она точно не выживет. А с ним… Она смотрела на его мускулистую спину, подмечая, что Кристиан очень хорошо сложен.

– Ай! – вскрикнула она от неожиданной боли в ступне.

Пока она любовалась Крисом, наступила на что-то колючее. Конечно, ничего удивительного, кто-то свыше предупредил ее о том, что нельзя засматриваться на мужчин.

Она села на землю.

– Что? – Кристиан подошел к ней.

Она растирала ступню, слегка постанывая.

– Там было что-то острое.

– Я же сказал тебе смотреть под ноги и наступать на листья, – нервно произнес он и коснулся ее ноги. – Йода и бинтов у нас нет, аптеку здесь тоже еще не открыли.

Он осмотрел рану, которую и «раной» было назвать смешно. Ни кровинки, просто краснота.

– Жить будешь… и даже больше скажу – сможешь ходить.

– Если ты думаешь, что я сделала это специально для того, чтобы ты меня нес, то не надейся, – разозлилась она. – Меньше всего мне хочется оказаться в твоих руках.

– Не сомневаюсь. – Он поднялся, но внезапно замер и прошептал: – Элиза, не двигайся, ради бога, и не кричи, просто сиди молча.

Она не поняла резкой перемены его настроения, хотела спросить, но он ответил сам:

– Возле тебя змея.

Девушка перестала дышать, ошарашенно уставившись в его изумрудные глаза и боясь шевелиться, уже мысленно прощаясь с жизнью.

Глава 12

Элиза застыла, только взгляд ее блуждал по сухой траве в поисках ужасной змеи. В мыслях она уже нарисовала ее – черную, с большими глазами, которая высовывает раздвоенный язык из мерзкого рта. Каждое движение могло привлечь рептилию, и вот сейчас она набросится на обнаженную ногу, воткнет свои зубы и укусит Элизабет!

А противоядия нет! Здесь даже аптеки нет!

Краем глаза она видела, как спокойно поднялся Крис и протянул ей руку:

– Я пошутил.

Она разинула рот, уже не зная, чему верить. Она была рада шутке и не рада одновременно.

– Гад! – воскликнула Элиза, поднялась на ноги и хлестнула Кристиана рукой по обнаженной груди. – Идиот! А если бы я умерла от страха?

Он отскочил от нее так же, как если бы на него нападала змея.

– Змея боится змею?

– Мерзавец! – И она обогнула его, забыв про то, что уколола стопу.

От возмущения уже ничего не болело, и она ускорила шаг.

Почему она не оказалась на острове с Хейли? Было бы гораздо проще и спокойнее.

Крис, посмеиваясь, шел следом. Так-то лучше, зато теперь ничего не болит, и он не услышит нытья. Но ему не очень нравилось, что она идет впереди. И притом так уверенно, что он готов был поклясться: она не думала об опасности. Но змеи – это не его воображение, здесь их может быть много.

– Элиза, мне кажется, что тебе лучше пропустить меня вперед.

– Нет уж! – возмутилась девушка. – Я не хочу тебя видеть!

И тотчас почувствовала его руки на талии. Они напугали ее больше змеи – она стала вырываться, но Кристиан ее отпустил только после того, как обогнал. Опять его обнаженная спина с рельефными мышцами, и нет Элизе покоя.

Они шли долго, кругом было все одинаковое: деревья и трава. Казалось, лес играет с ними злую шутку и водит кругами. Жажда сильнее давала знать о себе, и Элиза начала отставать от Криса.

Он обернулся, не слыша ее шагов, и увидел, что девушка села на землю.

Пришлось вернуться и сесть рядом. Он тоже устал и хотел пить.

– На острове должна быть вода. Понимаешь?

– Ты утешаешь меня? – Элиза взглянула не него, массируя ноги. – Может быть, она и есть, только мы умрем от жажды раньше, чем найдем источник.

– Я думаю, что он где-то рядом, просто надо собраться с силами и идти.

Кристиан встал и зашагал вперед, он даже не стал ждать Элизу. Девушка испугалась, что он бросил ее, вскочила и поплелась за ним. Теперь пыталась не отставать.

Кристиан прислушивался к звукам леса: можно различить голоса обитателей. А еще можно услышать шум воды и не пропустить водоем. Если это водопад. Озеро вряд ли будет оповещать о том, что оно находится поблизости.

Он замер, Элиза опять уперлась в него и выругалась. Но ему было все равно, сейчас Кристиан пытался уловить другой звук – звук журчащей воды.

– Я не понимаю, почему мы встали? Хочешь, чтобы я умерла от жажды? Ведь одному легче выжить. Останавливаться через каждые пять метров – это твой план по моему устранению?

Крис оглянулся.

– Если я от тебя избавлюсь, то получу только одно – свою рубашку. А вдвоем выживать гораздо легче. Толку от тебя мало, но, по крайней мере, можно хоть поругаться. Все лучше, чем молчать.

Кристиан сдержал улыбку, наблюдая, как Элиза расстегивает пуговицы на рубашке, рывком стягивает ее и бросает ему:

– Забирай обратно!

– С радостью, а то с крон деревьев часто падают пауки!

Элизу передернуло, и она неуверенно посмотрела на те самые кроны, накидывая на плечи парео. Почему нельзя было нормально одеться, прежде чем терпеть крушение в открытом море? Ума не хватило даже обуться хотя бы в шлепанцы. Она посмотрела на свои ноги и вздохнула.

Крис держал свою рубашку и рассматривал ступни Элизы, и у девушки в голове возникла ужасная мысль. Долго она не сможет ходить босой. Да и он тоже! Самое страшное в жуткой листве – даже не змеи, а иголки и травмоопасные сучья, которые могут занести инфекцию при порезе.

А расстаться с рубашкой все равно пришлось бы рано или поздно. Пусть будет рано, потому что «поздно» на этом острове без медицинской помощи может означать просто-напросто смерть.

Вдруг Крис принялся разрывать ткань, а Элиза вскрикнула:

– Я пошутила! Отдай мне ее! Я замерзла!

Она жалела рубашку, вернее, уже представила, как будет дрожать ночью в одном лишь тонком парео. Что он делает? Может, окончательно спятил? Наверное, его укусил ядовитый паук или змея.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – Кристиан присел и коснулся ее щиколотки. – Подними свою прекрасную ножку, и я помогу тебе примерить хрустальную туфельку.

От удивления Элиза подчинилась: ухватилась за его плечо и подняла ногу. Она молча наблюдала за тем, как Крис перематывал тканью ее ступню – надо же такое придумать! Слов не оказалось, чтобы язвить. Даже поблагодарить хотелось. А еще было странно, что она касалась его обнаженной спины, чувствовала пальцами теплую кожу, но не возникало желания вскочить и куда-то стремглав убежать.

Боже! Она ведь практически в тюрьме! Вынуждена трогать обнаженного мужчину, слушаться его, терпеть его прикосновения и не иметь возможности улизнуть. Она угодила в ловушку: кругом вода, и Элизабет в заточении.

Кстати, ее сокамерник тоже не из лучших, но, с другой стороны, пусть уж рядом будет Крис, чем вообще никого. Одна она вряд ли выжила бы.

Хотя еще не факт, что она выживет с ним.

– Готово, – произнес Кристиан, привлекая внимание Элизы. Она тотчас перестала думать о смерти, увидев на ногах мягкие «тапочки» из рубашки Криса.

Ого. Возможно, она даже выживет!

– Спасибо. – Элиза потопталась на месте, понимая, что в ткани действительно ногам легче.

Неидеально, ведь это – не резиновая подошва, но пока Элизу такая «обувка» вполне устраивает.

– А как же ты?

Крис поднялся на ноги, держа в руке остатки рубашки. Ему пришлось порвать ее на длинные лоскуты, чтобы зафиксировать ткань, поэтому ему «тапочек» не достанется.

– Я привык гулять босиком, – солгал он, усмехнулся и окинул окрестности изучающим взглядом.

Он никогда не ходил босиком! Тем более по неизведанной земле. Но знать правду Элизе вовсе необязательно. Незачем ей впадать в панику. Он посмотрел на траву, которая не была ярко-зеленой. Она была почти сухой, какой-то безжизненной. Плохой признак. Похоже, поблизости нет пресной воды, а дожди идут редко. Крис схватил палку и стал размахивать ею перед собой, как мечом. Элиза даже расслабилась и просто шагала рядом. Но сил шутить не было. Она хотела пить и мечтала попасть домой. Как там мама? Прижаться бы к мягкой груди, вдохнуть запах детства и заплакать. Увидит ли она когда-нибудь родителей и Кейт?

Крис резко остановился, и Элиза невольно коснулась обнаженной спины мужчины, но тут же отдернула руки.

– Тихо, – прошептал он, полуобернувшись к ней, и замер.

Он явно прислушивался к каким-то звукам, Элиза тоже последовала его примеру и затаила дыхание, как будто оно могло ей помешать.

– Я его вижу, – тихо проговорил Крис.

– Кого? – Элиза побелела, вообразив дикого кабана или питона.

– Кто-то в кустах. Слева от тебя – на девяти часах.

Элиза сглотнула, мысленно пытаясь понять место, где находится чудовище. Или Кристиан опять врет?

Она покосилась влево, пытаясь разглядеть каждую травинку, потом отважилась повернуть голову. Ее глаза округлились, зрение сконцентрировалось. Почему-то казалось, что там будет нечто зеленое и мерзкое. Но воображение сыграло злую шутку: на земле сидел маленький коричневый гладкошерстный зверек. Как только он понял, что за ним наблюдают, то встал на задние лапки, показывая белую грудку.

– Боже, какой милый! – улыбнулась Элиза, готовая заключить малыша в объятия, но Крис ее остановил.

– Ты свихнулась! Ты ведь не знаешь, кто это!

– Но он такой хорошенький, а значит, не может быть плохим! Обычно злые животные и выглядят соответственно, – сделала заключение Элиза.

Странная логика у женщин, но вполне объяснима, однако он поспорит.

– Помнишь толстого лори? Такого мультяшного зверька с огромными глазами и симпатичной мордочкой. Он еще напоминает безобидного детеныша?

– Конечно, – улыбка Элизы стала еще шире, – он просто прелесть!

– Он ядовит! – выпалил Кристиан, заставив Элизу замолчать. – Лори высасывает яд из локтя, набирает его в рот и в случае приближения незваного гостя больно кусает незнакомца, впрыскивая яд в рану.

Какой ужас! Элизу парализовало от шока: наверное, она не права, и милые красавчики тоже бывают свирепыми. А у малыша, который посматривал на них, глаза были как бусинки. Он с любопытством поглядывал на людей, а затем сложил лапки на груди, ожидая угощения. Или гостей в качестве угощения…

– Кристиан, – шепнула Элиза, – как ты думаешь, этот зверь высасывает из локтя яд?

– Думаю, нет. Но он, конечно, моментально высосет весь твой яд. – Кристиан расхохотался, и его смех отпугнул малыша, который шмыгнул в траву и скрылся из виду.

Элиза недовольно уставилась на мужчину.

– От тебя бегут даже животные, что уж говорить про людей.

– Кролики не особо бегут, а хотелось бы.

Теперь Элиза вспомнила про пушистиков на плантации, и ей стало дурно. Крис их пристрелил! Он садист и убийца! Но на острове ужасное качество превращается в достоинство. Она не думала еще о том, чем будет питаться, но с таким охотником голодной не останется. Хотя есть животных, вид которых вызывает улыбку на лице, она точно не будет. Лучше пусть Кристиан ловит крокодилов.

– Мы встретили живое существо. Что это значит? – Кристиан пошел вперед, размахивая перед собой палкой, расчищая путь.

Элиза уныло поплелась следом.

– У него есть семья.

Крис резко обернулся, поражаясь ее мыслям:

– Это говорит о том, что на острове есть пресная вода. Вероятно, источник где-то близко.

Как-то она об этом не подумала! Но ведь она и не должна размышлять о подобных вещах, пусть поисками воды занимается мужчина.

– Ладно, – и Элиза махнула рукой. – Не будем терять время.

Он недовольно кивнул и пошел вперед, аккуратно наступая на траву.

Идти пришлось долго, хныканье Элизы стало более громким, а потом превратилось в стон, но внезапно девушка замолчала.

Крис часто оглядывался, чтобы точно знать, что она не грохнулась в обморок от перегрева. А ведь и впрямь становилось жарко, хотелось пить, и силы были уже на исходе. Но они пережили кораблекрушение, найти воду на острове – просто пустяк. Хотя будет пустяк, если данный островок маленький.

Кристиан подумал о карте, которая всегда лежала возле рулевого колеса на яхте. Надо визуально вспомнить хотя бы величину островов, которые были там изображены. Вроде бы больших в акватории не имелось, что радовало. Он очень надеялся, что они попали на самый крохотный из всех.

Шум ручья заставил его замереть, а Элиза даже плюхнулась на траву. Она была не в состоянии двигаться. Звук воды стал миражом. Она наблюдала, как Кристиан бросился в кусты, пытаясь раздвинуть густую растительность.

– Вода! – кричал он. – Вода! Мы нашли ее!

Он погрузил ладони в источник, набирая полную пригоршню, и пригнулся, чтобы быть ближе и выпить больше. Первый глоток оказался самым божественным, влага вдохнула в него жизнь. А потом руки сами стали черпать и черпать без устали.

Хотелось погрузиться в воду с головой. Но ручеек был узенький, и в ширину равнялся по ширине его ладони.

Наблюдая эту картину, Элиза не выдержала. Усталость забылась, она вскочила на ноги и подбежала к ручью.

– Это рай! – простонала она и опустила руки в воду, наслаждаясь ее холодными ласками.

Зачерпнула и сделала глоток, прохладные струйки побежали по ее подбородку, к шее, к груди, проникая под ткань купальника. Кристиан смотрел на девушку, и его буквально парализовало. Элиза выглядела сексуально, бесспорно. Ее алое парео спало на бедра, прикрывая ноги. Даже эта небрежность была красивой и привлекательной.

Поняв, что ее разглядывают, Элиза выпрямилась:

– Что?

– Ничего, – ухмыльнулся Крис и принялся снова пить.

Это куда лучше, чем рассматривать тело Элизы. Кстати, раз есть ручей, значит, найдется озеро, река или горный источник.

– Надо идти вдоль ручья, и мы еще что-нибудь найдем.

Он выпрямился, зная, что перебор – тоже плохо. Кристиан протянул девушке руку.

– Надо двигаться дальше.

– Нет, – возразила она, набирая в ладони воду и выливая ее на себя.

Кристиан молча наблюдал за этим зрелищем – струйки разветвлялись, сбегая по ее шее, а потом направлялись к ложбинке между грудей. А у нее красивая и довольно большая грудь…

– Куда ты уставился?

Если бы хозяйка такого бюста была немой и слепой, то он любовался бы ее достоинствами постоянно. Но, увы, язык Элизы отбивал это желание напрочь. Кристиан нахмурился и побрел вдоль ручейка.

– Я задумался над тем, куда нам идти: влево или вправо?

Он раскинул руки в стороны, показывая все визуально, хотя понимал, что следует идти против течения. Но надо отвлечь девушку: ведь она застукала его за ужасным занятием – разглядыванием ее груди! Снова представив себе соблазнительное зрелище, Кристиан сглотнул.

– Туда? – Элизабет указала налево, как раз в ту сторону, откуда они пришли.

Ручеек бежал туда, и девушка решила, что нужно поворачивать обратно. Но она сильно ошибалась. Там был «выход», а им нужен «вход».

– Нет, мы пойдем против течения. Нам необходимо продвигаться к центру острова, а течение выведет нас опять к морю.

Элиза ощутила себя глупой дурочкой, опустила глаза и в последний раз грустно взглянула на воду. Радовало только то, что они будут идти вдоль ручья, в любой момент можно будет остановиться и попить.

Кивнув Кристиану, она поплелась за ним, стараясь смотреть под ноги и ступать след в след.

Они шли молча и долго, но сил прибавилось. Хорошо, что они утолили жажду! Но, как назло, в животе заурчало – желудок давал знать о том, что помимо воды надо еще и поесть. Но об обеде пока не хотелось думать. Элиза откинула эти мысли прочь, хотя сообразила, что у них нет даже огня, чтобы пожарить сочный стейк.

Но стейка нет тоже!

И в целом у них ничего нет: ни Интернета, ни телефона, ни света и огня… Есть только состояние страха и ощущение, что ты один во вселенной.

Чувство беспомощности раздражало Элизу. Сейчас, ступая по земле, следуя за Крисом, находясь на необитаемом острове, можно было заняться сравнительным анализом и познать, как жили люди без удобств. Как выживали, чем занимались, как искали еду и питье, где спали, с помощью чего спасались от насекомых.

Господи! Насекомые! Элизу передернуло: здесь нет репеллента! Вроде обычная вещь, мало кто задумывается о его важности, когда над ухом не пищат комары. Вот не повезло… Сегодня, похоже, ей предстоит ощутить себя в роли женщины, которая жила в каменном веке.

Но все равно была надежда на то, что они обнаружат какой-нибудь корабль и к вечеру уже будут дома. Это двадцать первый век! Неужели все еще существуют необитаемые острова, а люди терпят кораблекрушение, пропадают и никому нет до них дела? Такого не может быть. Их найдут! И обязательно спасут!

После этой оптимистичной мысли Элиза поняла, что Крис ускорил шаг. Или она отстала?

– Озеро! – закричал Крис, и Элизабет поняла, что он отдалился на изрядное расстояние.

Надо бы его догнать… Но она остановилась, улыбаясь и наблюдая за тем, как он бежит к обрыву и прыгает в воду! Но вдруг у нее по спине побежали ледяные мурашки – а если он разобьется?

– Кристиан!

Глава 13

– Кристиан! – Элиза кинулась к обрыву, понимая, что не видит Криса на берегу.

Он нырнул! Даже не удосужился посмотреть, что ожидает его внизу.

Зато она боялась увидеть то, что ожидает ее! Возможно, безжизненное тело, которое пока еще плавает в воде. Или еще хуже – расплющенное, на сухой земле, потому что озеро высохло лет пять назад. Какой ужас! Элиза остановилась и дальше стала двигаться весьма осмотрительно, мелкими шажками.

Добравшись до края обрыва, она взглянула вниз – слава богу, вода была! Прогноз не оправдался: озеро не высохло. Но вот незадача! – Криса она не видела. Шокированная, Элиза уставилась на мутную воду и кинулась к водоему.

– Кристиан!

В голове пронеслась стая мыслей: что делать одной, если Крис утонул? Как выжить на проклятом острове? Нет, он не имеет права умирать! Она придет за ним на тот свет и вытащит даже из пасти ядовитой змеи. Он обязан доставить ее на континент. А для начала неплохо найти какую-нибудь лодку!

А вода уже доходила ей почти до талии. Элиза пыталась идти быстро, уже не замечая мягкий ил. Радовали «тапочки», которые сделал для нее Крис. Господи, Крис! Он не мог умереть, но здесь не очень глубоко, а значит, мог удариться о дно или о камень, потерять сознание и захлебнуться.

– Кристиан! – закричала она, оказавшись по грудь в воде. Элиза оглядывалась по сторонам, понимая, что теперь совершенно не рада пресной воде. – Если ты сейчас же не появишься, я…

Горловой спазм не дал договорить, перекрыл доступ воздуха. Она была вынуждена сделать глубокий вдох и стиснуть зубы.

– Что ты сделаешь?

Элиза резко обернулась на знакомый мужской голос и, зарычав, накинулась на Кристиана с кулаками. Да! Избить Криса было бы блаженством. Он перехватил ее руки, но она отчаянно пыталась стукнуть его. Пусть не сильно, но он должен знать, что она волновалась.

– Как ты мог? Как?! – Она не успокаивалась. – Где ты был?

– Где я мог быть? Купался! Смывал соль, – рявкнул ей на ухо Кристиан, не отпуская Элизу.

Он затихла. Он всего лишь смывал с тела соль, а она представила чуть ли не похоронную процессию с ним в главной роли.

Вывернувшись из его хватки, она отметила, что он не лжет. Волосы были мокрыми, с них крупными каплями стекала вода, которая бежала по смуглой коже, по рельефному торсу. Почему у него тело, вылепленное как будто самым умелым мастером, которое хочется запечатлеть на бумаге? Элиза чертыхнулась и отпрянула. С тех пор как она познакомилась с ним, стала думать о красках и кистях. Уже который раз! Ей это не нравилось.

Но больше всего не нравилось то, что она думала о его теле! С каких пор она любуется мужчиной… пусть даже в целях искусства?

Отогнав раздражающие мысли прочь, Элиза нахмурилась и отвернулась. Надо и ей смыть с себя соль. И пусть вода не очень прозрачна, под ногами временами кто-то проскакивает и случайно касается ее – это неважно. Важно окунуться полностью, с головой и промыть волосы. Возможно, они даже будут выглядеть прилично.

Уже готовая окунуться в мерзкий мутный источник, она зажмурилась, вообразив, что сейчас нырнет в бассейн с голубой водой, но рука Криса коснулась ее плеча. Элизабет обернулась в немом молчании. Где-то она уже все это видела… Но где?

– Здесь должен быть водопад, я слышу шум воды, – произнес Кристиан и кивнул в сторону скалы.

Элиза только сейчас заметила ее, и неудивительно, ведь буйная растительность упрятала ту с помощью густой листвы.

– Там будет чистая проточная вода.

Оставаться здесь не хотелось, потому она кивнула и молча поковыляла к берегу. Крис шел аккуратно, держа ее за руку, боясь отпустить. Он был уверен, что если это произойдет, то Элиза обязательно оступится, поскользнется, захлебнется и умрет. Что он скажет ее родителям?

– Почему на острове, где никто не живет, вода грязная? – с надеждой спросила Элизабет.

– Мы не знаем, есть здесь люди или нет, а вода просто цветет. К сожалению, это никак не относится к жизнедеятельности человека на острове.

У нее даже плечи поникли, Элиза вышла на берег и опустилась на траву.

– Наверное, нам стоит вернуться к морю, – произнесла она. – Есть шанс, что нас найдут, проплывет катер или яхта.

Кристиан сел рядом, смотрел на мутную воду, понимая одно: Элизабет в какой-то степени права, но есть кое-что еще.

– Послушай… – И он повернулся к ней, наблюдая за девушкой.

Впервые не хотелось ее расстроить, напротив, хотелось бы подбодрить, но…

– Я не представляю себе размеры острова, но нам надо знать дорогу до источника пресной воды и желательно рядом с ним создать подобие дома. Если нас не найдут сегодня, мы в нем переночуем.

Очередной кошмар! Элиза уставилась на Кристиана, пытаясь проанализировать услышанное. «Если нас не найдут сегодня»! Она не потерпит ночевку в центре острова со змеями, мелкими зубастыми зверьками и Кристианом Фернандесом. Хотя… Она могла бы поспорить, что зубастый зверек не так опасен, как мужчина, сидящий рядом.

Все мужчины опасны! Они хуже зверей! Элизу передернуло, и она вскочила на ноги.

– Нам надо проводить больше времени на пляже! Возле моря! При свете дня есть шанс, что нас увидят!

– А если не увидят? То у нас нет шансов в темноте дойти даже до этого места! – Крис повысил голос и ткнул пальцем куда-то вниз.

Элиза даже проследила за пальцем, но потом опомнилась.

– Ты хочешь строить шалаш, чтобы здесь жить?

– Я хочу найти ночлег, потому что спать на песке было жутко холодно!

Как же ей хотелось разреветься! Желательно обнять маму и оказаться дома в Англии. Вместе с Кристианом Фернандесом ненавистными стали не только виноград и вино, но еще и этот остров, да и все остальное тоже.

Элизабет тряхнула волосами и направилась в ту сторону, откуда доносился шум воды, бьющейся о камни. Она встанет под прохладные струи и остудит пыл.

Она слышала шаги Криса позади себя, он не отставал, будто являлся личным телохранителем.

– Элизабет, нам надо иметь в запасе несколько вариантов. Надо найти временное жилье близ воды и прийти к нему до захода солнца.

Его слова подтверждали лишь то, что сегодня их не найдут. Плечи Элизы снова поникли, она шла молча. Шум водопада усиливался, уже ощущался влажный запах листвы: это немного разряжало обстановку. А картина, которая открылась взору сразу после того, как они завернули за последнее дерево, заставила обоих остановиться и насладиться величием природы.

Облако мелких капель поднималось над чудесным водоемом с каменистым дном. Здесь собиралась кристально чистая вода – прозрачная, как слезы ангела. Элиза подняла взгляд на скалу, откуда стекала вода. Если ангел был здесь, неудивительно, что он плакал. Но ему повезло больше, чем ей. А на острове, кроме как плакать, больше делать нечего.

– Никогда раньше я не видел ничего подобного, – прошептал Крис, вдыхая аромат влажной листвы.

Он обогнул девушку и принялся спускаться по камням к водоему. Но остановился и протянул ей руку.

– Ты идешь?

– Конечно. – Она вложила свою ладонь в его, ощущая теплоту пальцев.

Когда она вернется домой, то попытается стереть себе память. Можно даже сходить на сессию гипноза. Если память восстанавливают, то наверняка есть способ вызвать амнезию.

Элиза шла молча, чем радовала Кристиана сильнее, чем чистая вода, стекающая с гор. Вот отличный участок, чтобы разбить лагерь поблизости. Но сперва надо окунуться, вдоволь напиться, а уж потом можно подумать о ночлеге.

Они быстро спустились и, не мешкая, прыгнули в воду. Тут было глубоко, и Элиза завизжала, привлекая внимание Криса. Сначала он испугался, но затем понял, что ее крик – это восторг вперемешку с эйфорией.

– Как же здорово!

Впервые за долгое время он увидел на ее лице улыбку. Она верещала и ныряла с головой. А он следил за ней, пытаясь быть серьезным, но как-то плохо получалось. Он усмехнулся, увидев, как возле Элизы проплыла крупная рыбина. Кристиан не стал ей говорить, чтобы не пугать и дать спокойно насладиться купанием. Здесь есть рыба – хороший знак. Это еда, только вот ее надо каким-то образом поймать.

Кристиан вышел из воды и огляделся, исследуя окрестности. Искал место для ночлега. Что это такое в его понимании? Ему еще не приходилось спать под горой листьев, он никогда не был на необитаемом острове вдали от дома без всего – даже без складного ножа.

Что нужнее было бы сейчас: спички или нож? Наверное, нож! Спички понадобятся, чтобы развести костер и приготовить еду. А если нет ножа, то вряд ли будет что-нибудь съестное.

Желудок услышал мысли и заурчал от голода. Вот он, тот момент, который заставит идти на охоту. Представив себя в роли пещерного человека, Кристиан засмеялся.

– Тебе весело? – Элиза вышла из воды и накинула алое парео.

С ее волос стекала вода, она скрутила пряди и отжала.

– Нет. – Кристиан так засмотрелся на нее, что забыл о своем голоде. – Я подумал о том, что если бы мне дали право выбора, что бы я взял – спички или нож?

– Я бы выбрала мобильный телефон, – вставила Элиза, – с ним не понадобились бы ни спички, ни ножик. Один звонок – и помощь уже рядом.

– Ты не ищешь сложных путей, – сощурился Кристиан.

Солнечный луч, который прорвался сквозь листву деревьев, коснулся его глаз и снова напомнил Элизе об их цвете.

– А зачем мне искать сложные пути? Все равно у нас нет ни ножа, ни спичек, ни телефона. Так хоть можно помечтать.

– Имея мобильник, было бы скучно…

– Я смотрю, тебе не терпелось оказаться здесь, в дремучем лесу на необитаемом острове? Возможно, даже, что нас не найдут! Решат, что яхта разбилась, а мы погибли. – Элиза мотнула головой, отгоняя мысли о Хейли и Диего. Она до сих пор не могла поверить в их смерть. – Какое уж тут веселье, Кристиан!

Ему тоже было грустно, но если сесть, ныть и плакать, то можно умереть уже на следующий день. Он не собирался умирать так скоро. Он еще не выяснил, кто взорвал яхту, и не отплатил обидчику сполна.

Молча развернувшись, Кристиан двинулся вперед на поиски потенциального жилья, хотя и не представлял, как это жилье должно выглядеть. Элиза поплелась следом, и он, поняв это, резко остановился и обернулся.

– Оставайся здесь, я поищу нам место, где можно разбить лагерь для ночлега.

– Хочешь избавится от меня? – возмутилась Элизабет, ускорив шаг.

Она продолжала идти, и теперь ее догонял Крис.

– Один я справлюсь быстрее, – выпалил он, хватая ее под локоть, но девушка вырвалась, зло посмотрев на него.

– Четыре глаза лучше, чем два.

– Ладно. – Кристиан выпрямился во весь рост и улыбнулся. – Кто первый найдет подходящее место для жилья и сделает подобие дома, тот получит приз.

– Опять игры? – насторожилась Элиза.

– А что здесь еще делать?

– И какой будет приз? – спросила она и сузила глаза.

Интересно, как он сейчас выкрутится?

Крис тоже задумался, даже оглянулся по сторонам, наверное, в поисках приза. Элизабет, конечно, проиграет, поэтому награда достанется ему. А что он хочет в данную минуту, помимо дома и виноградных плантаций? Кристиан окинул девушку взглядом, понимая, что кроме нее его здесь мало что привлекает.

– Тебе придется найти что-нибудь съедобное.

Девушка разинула рот.

– Мне?

– Тебе. Ведь проиграешь ты.

Какой самоуверенный мерзавец! Элиза фыркнула! Надо же! Вот это нахал! И дело не в том, что она пойдет ловить руками рыбу, а в том, что он уже знает, кто выиграет. Но она так просто не сдастся, даже несмотря на то, что отчетливо помнила, как собирала виноград и проиграла. В этот раз она не собиралась давать ему фору.

А место для ночевки выбрать не очень-то и сложно.

– Ладно. – Элиза протянула руку, чем удивила Кристиана.

Он настороженно пожал ее, соглашаясь на сделку. Ее самоуверенный вид ему не нравился. Но разве женщина может найти что-то подходящее для ночлега в глухом лесу? Откуда ей знать нюансы, когда он сам в них не разбирается? Есть только интуиция.

– Отлично, – кивнул Кристиан и указал на деревья, – ты уже подумала, как будешь охотиться?

– Я предпочитаю решать проблемы поочередно. В данный момент – это ночлег, – Элизабет вздернула подбородок, ей уже нравилась его игра. – И сдаваться я не намерена, поэтому рекомендую придумать тебе, как ты будешь охотиться. За едой отправишься ты!

Кристиан усмехнулся и зашагал вперед, озираясь по сторонам.

Они шли в метре друг от друга, изучая землю в поисках удобного участка. И смотрели на деревья, раздумывая о том, какие растения могут скрыть их под своими кронами. Шли, слушая воду, которая билась о камни. Пока до них доносится гул водопада, они не потеряются.

Лагерь надо разбивать рядом с пресным источником – так сказал Крис, поэтому Элизабет не хотела отдаляться от водопада. Иногда она останавливалась возле пышных кустов, пытаясь представить себя спящей под ними, но у нее плохо получалось. Она заметила, что Кристиан расчищает участок возле двух небольших деревьев, кладет длинное сухое бревно на их нижние ветки, создавая подобие каркаса крыши.

Элизабет занервничала, облизнула пересохшие губы и обернулась на звук воды, ощущая свой проигрыш: как она будет ловить рыбу? Без удочки это нереально, поэтому ей придется искать фруктовые деревья с плодами.

Но сдаваться она пока не собиралась, надо было быстрее найти свое идеальное место для ночлега и таскать к нему палки. Кристиан уже так и делал, вырисовывалось нечто похожее на домик из прутьев, как в английской сказке про трех поросят.

Он делал успехи, а Элиза не успевала за ним. Даже найдя достаточное количество сухих палок, она просто кинула их на землю. Она не понимала, как поступить дальше.

– Кристиан, – надо отвлечь его и задать вопрос, над которым он будет долго думать, – ты пока не догадался, кто больше всего желал тебе смерти?

Крис посмотрел на Элизу, она прислонилась к небольшому холму, покрытому опавшей листвой, скрестила руки на груди. Казалось, что совсем не хочет строить дом, значит, она пойдет искать еду.

– Как только вернусь, то проведу опрос, – криво усмехнулся он.

– Я ставлю на твою жену.

– Бывшую, – недовольно перебил он ее.

Элиза кивнула, соглашаясь.

– Это как раз в ее духе.

– Нет, ты ее не знаешь. – Крис откинул от себя сухую ветку, совсем не желая говорить о Лусии. Но навешивать на нее ярлык убийцы тоже не хотелось. – Она бы не смогла на такое пойти.

– Правда? – недоверчиво прошептала Элизабет, вжимаясь в листву.

Земля не казалась холодной, наверно, из-за толстого слоя листьев. Кстати, это отличная идея сделать кровать. Если, конечно, в листве никто не живет.

– По-моему, такая выходка как раз в ее духе. На празднике она меня чуть не убила.

Кристиан пожал плечами.

– Тебя… может быть, – но меня она бы не тронула.

– Тогда это Карлос, – почему-то вскипела Элиза и выпрямилась. – Я, кстати, встретила его возле пекарни.

Но раздражение ее было не от разговоров о Карлосе, она задумалась над словами Криса по поводу Лусии. Он защищал свою бывшую жену! Похоже, чувства еще живы… Господи, какие мысли у нее в голове! От них тошно.

Почему ее бесит, что он защищает свою жену? Хоть и бывшую.

– Что Карлос хотел от тебя? – насторожился Кристиан.

Элиза вспомнила их беседу возле пекарни, и даже в животе заурчало, когда она представила свежеиспеченный багет. Но речь не о свежем хлебе.

– Рассказал мне много неприятных вещей про тебя, Кристиан Фернандес, чем совсем не удивил.

– Это на него похоже, – ухмыльнулся Крис, ему стало вдруг наплевать, что тот о нем говорил, – он делает мне отличную антирекламу. Я надеюсь, ты не поверила ему.

– Почему я должна ему не верить?

Элиза пожала плечами и вспомнила слова Карлоса про Криса: «Не верь ему. Он обольстительный и очень расчетливый. Женщины от него настрадались. По сути, ему вообще никто не нужен, он ими пользуется и выбрасывает, как ненужное тряпье».

Сейчас Элизу разозлили эти слова, она даже заскрежетала зубами и сжала кулаки. Угораздило же ее оказаться на необитаемом острове один на один именно с этим «обольстительным» и «расчетливым» мужчиной. Почему не с Хейли? Она согласна даже на Диего.

– Черт, – выругалась Элиза, не понимая, как можно с ним выжить.

Окинула Кристиана сердитым взглядом, получила точно такой же в ответ, и прильнула к холму. Раздался громкий треск, и все перед глазами поплыло. Она ничего не видела перед собой и летела куда-то в темноту. Затем тело пронзила резкая боль.

– Элизабет! – прокричал Крис, но его голос отдалялся.

Глава 14

Кристиан не сразу понял, что произошло. Он видел Элизу, которая рассказывала ему о мерзком разговоре с Карлосом, а потом что-то хрустнуло, и девушка провалилась. Он кинулся к холму, понимая, что внутри – темная пустота, как в пещере, и сразу получил в лицо порцию пыли.

– Элизабет!

Девушка простонала: вот и доказательство того, что она жива и упала не так глубоко. Что это за место? Кристиан пытался всмотреться, но пока не мог понять из-за облака пыли. Он руками упирался о деревяшки, которые, похоже, были дверью, но под напором Элизы гнилые доски не выдержали и разломились.

– Кристиан, где я?

– Ты мне скажи! – прокричал Кристиан и попытался пробраться внутрь.

Это далось легче, чем он ожидал, потому что остатки деревяшек выпали вместе с петлями. Это точно была дверь.

Кристиан пробрался в помещение, кашляя и пытаясь нащупать Элизу. Она тоже закашляла, чем ускорила поиски.

Было темно, свет проникал только из зияющего дверного проема, но руки нашли Элизу и притянули к груди. Она вцепилась в его плечи, сама того не осознавая от страха.

– Кристиан, где мы?

Хотелось бы ему знать, но пока он мало что видел, он обнимал Элизу, ощущая, как она дрожит.

– Ты сильно ударилась?

– Нет, я уже к этому привыкла. Где мы?

– Я не знаю, но надеюсь, не в логове дьявола.

Глаза привыкали к темноте быстрее, чем Кристиан ожидал. Или пыль так быстро оседала. Сейчас он отчетливо разглядел комнату, в которой был небольшой стол светлого дерева, табуретка в виде пенька или пенек в виде табуретки – хозяин заведения явно не отличается хорошим вкусом. Но, с другой стороны, красота в простоте.

Крис обвел взглядом помещение: обычная комнатка с кроватью в углу и раскиданным повсюду хламом. Но хлам являлся самым ценным, возможно, там есть спички или зажигалка. Он выпустил Элизу из объятий и выпрямился во весь рост, ударяясь головой о потолок: укрытие явно находилось под землей. А холм – просто выступ потолка, закиданный землей и листьями и с входом в подземелье.

– Где мы? – прошептала Элиза, не веря своим глазам.

Здесь есть стол, стул и кровать! О боги! Может, те самые боги увидели ее слезы и подарили жилье! Возможно, тут найдется холодильник?

– Скорее всего, землянка для охотников. Вернее, для одного, судя по тому, что все в единственном экземпляре.

– Смотри, – Элиза указала на окно в стене.

Снаружи оно было скрыто землей и листвой. Свет не проникал по этой причине. Но раз есть окно, то будет и свет.

Кристиан оглянулся на место двери: теперь оттуда веяло теплом и свежестью. Вероятно, в землянке долго никто не жил, раз воздух так застоялся. Теперь он заметил и лесенку: три ступеньки вели наверх.

Просто чудо, что Элиза не переломала все кости.

Быстро преодолев ступени, Кристиан принялся расчищать окно. Как только были убраны последние листья, Элиза ахнула.

– Кристиан! Здесь есть посуда! Вилка и ложка! И даже чашка!

– Кто-то готовился к твоему визиту, – пошутил он, возвращаясь в берлогу и рассматривая предметы уже при свете дня.

Окно отлично пропускало солнечный свет. Вот и идеальное место для житья.

– Это я нашла дом, – проворчала Элиза, прочитав его мысли, – поэтому ты идешь добывать еду. Но если очень попросишь меня, – ее голос приобрел нотки высокомерия, – я могу составить тебе компанию, как мы выяснили, искать у меня получается лучше, чем у тебя.

– Сейчас найду поводок и повяжу тебе на шею, будешь в роли охотничьего пса, – улыбнулся Кристиан.

Элиза с укоризной взглянула на него и направилась к столу. Кристиан ее опередил. Он исследовал каждый сантиметр землянки, желая обнаружить хоть что-нибудь для охоты или рыбалки. Может, тут есть и ружье? Увы, его не было. Удочки тоже не оказалось. Но он нашел топор и нож – подарок от острова, на большее он уже не рассчитывал. Хотелось бы еще увидеть то, чем можно развести огонь.

Если он обнаружит здесь спички, то останется жить на острове навсегда.

Они вдвоем стали рыться на столе, копались в хламе, который валялся на полу, шарили по кровати… Постель Элизе понравилась, хоть она и была маленькой, но главное не размер, а мягкость. А эта была как перина. Элизабет уселась на нее, понимая одно: Кристиану Фернандесу никогда не прогнать ее отсюда. А еще подумалось, что им придется спать в одной комнате, поэтому надо положить нож под подушку. Мужчинам она больше не верила, тем более этому.

Пока он лихорадочно продолжал поиски, Элиза поняла кое-что еще: Кристиан Фернандес – ее наказание! Она с ним уже который день! Как только встретила его, то не по собственной воле проводила с ним дни и ночи напролет! Как бы хотелось очутиться в милой дождливой Англии, сидеть у камина, смотреть на языки пламени, пить горячий чай с бергамотом и не знать Кристиана Фернандеса.

Но нет! Она сидит на грязной узкой койке незнакомого охотника в маленьком доме, который находится в земле и мало проветривается. Вместо чая вода сама стекает с гор, а вместо огня…

– Нашел! – засмеялся Кристиан, держа в руках зажигалку. Он обернулся к Элизе с широкой улыбкой на губах. – Теперь мы будем сыты!

Она улыбнулась в ответ, переводя взгляд на зажигалку:

– Это чудо какое-то!

– Здесь давно никого не было, возможно, хозяин умер, а про свое логово никому не сказал. Надеюсь, она в рабочем состоянии.

Кристиан держал зажигалку перед собой, молясь, что в ней есть газ и кремень не стерся. Когда в последний раз он столь яростно что-то желал? Он не помнил. Прокрутил резко колесико, вспыхнуло пламя, и Кристиан его тут же погасил, чтобы экономить газ. Он услышал, как вскрикнула в восторге Элиза: девушка вскочила с кровати и обняла его. Радости было столько, что она забыла о том, что перед ней – мужчина. Это уже неважно, тем более, что за последние сутки они почти стали друзьями. Можно даже заявить о временном перемирии.

– Попробую сделать из веток гарпун и наловить в озере рыбу, – произнес Крис, рассматривая лезвие ножа, – а ты можешь остаться здесь.

– Ни за что! – испуганно выпалила Элиза.

Кристиану стало ее жаль, придется брать девчонку с собой.

– Хорошо, но сиди, пожалуйста, на берегу, иначе ты распугаешь всю рыбу.

– Я буду молчать, – взмолилась Элизабет, и это было самое лучшее, что она могла предложить.

Перед уходом они починили дверь, чтобы в помещение не пробрался ни один зверь. На это ушло много времени, дверь надо было делать новую. Хорошо, что Крис уже набрал веток для шалаша. Элиза волочила их по земле, а Кристиан скручивал их веревкой, которую нашел в комнатке. Вообще, хлама там была целая куча, краем глаза он даже заметил нитки с иголкой. Вероятно, охотник здесь жил основательно. Жаль только, что нигде не припрятал хотя бы пистолет.

Время, которое было потрачено на создание гарпуна и рыбалку, показалось Элизе бесконечным. Она сидела на берегу водоема, смотрела на водопад, следила за Крисом и мечтала о еде. Пусть это будет огромная рыбина, запеченная на костре. Но время шло, и Элизабет понимала, что обед перерастает в ужин, в животе уже не урчит, а теперь подташнивает от голода. Она молчала, как и обещала. А хотелось выкрикнуть ругательство в адрес Кристиана Фернандеса, который сотый раз подряд запускал гарпун, но все без толку!

Наверно, сложно поймать того, кто в воде чувствует себя как рыба, передвигается очень быстро и имеет отличную реакцию. Чтобы не видеть раздражение Кристиана, Элиза отвернулась и стала думать о доме. Мысли о нем возвращали ее к Кейт, к родителям. Что они почувствуют, узнав, что яхта, на которой плыла их дочь, разлетелась вдребезги? Поверят ли в то, что Элизабет жива? Девушка вздохнула. Маловероятно. Она понимала одно – Хейли и Диего мертвы, а значит, на то, чтобы выжить, имелся лишь один шанс из тысячи.

– Кристиан, – не выдержала она, отвлекая его от рыбалки, – как ты думаешь, могли ли спастись Диего и Хейли? Вдруг они живы и точно так же скитаются по острову?

Крис отвлекся. Рыбы его изрядно нервировали. Теперь он точно не верил в то, что показывают по телевизору – на необитаемом острове выжить можно только в том случае, если рыба сама запрыгнет в руки. Поймать ее палкой, наконечник которой был тонкий и острый, – нереально. И добыча оказалась не так глупа, как он предполагал ранее. Если он выберется отсюда, то придет на рынок, скупит всю живую рыбу и скормит ее кошкам. А сам будет наблюдать за мучительной смертью тварей с жабрами.

Он устал, измучился и был рад, что Элиза отвлекла его разговором. Правда, ее болтовня его взбесила, потому что неизвестно, выжили их друзья или нет, а неведение – худшее из зол.

На самом деле он предполагал, что Диего и Хейли скорее мертвы, нежели живы. Но расстраивать Элизу очень не хотелось.

– Я практически уверен, что Диего сейчас точно так же ругается на рыб, – улыбнулся Крис, отвернувшись от Элизабет.

– Правда? – спросила она.

Элиза произнесла это так, будто в его словах сокрылся смысл всей жизни. Как будто это и не вопрос, а намек на то, чтобы он прямо сейчас снова ответил ей положительно.

Она надеялась и верила в лучшее. Элизабет… Она так наивна. Кристиан обернулся к ней, всматриваясь в ее глаза. Она еще ребенок, который никогда не сталкивался с трудностями. Почему-то хотелось прижать ее к груди, успокоить, погладить по волосам, прошептать что-то оптимистичное. Например: «Разумеется, они живы».

Но он врал! И от злости сжал челюсти и резко кинул гарпун в воду. От внезапности рыбы не успели уплыть, гарпун попал прямо в жирного карпа.

– Бинго! – крикнул Крис и присвистнул.

Он вытащил гарпун с рыбой на конце, а та рьяно извивалась, била хвостом и пыталась выскользнуть, сняв себя с орудия убийства. Но Крис оказался проворнее, он быстро выбежал на берег, и рыба свалилась на землю. Жить она явно хотела.

– Ура! – Элиза схватила рыбину, выхватила гарпун и стукнула рыбину по голове.

Та замерла. Кристиан даже открыл рот. Он был в шоке. Ну и сцена! Она убила рыбу одним ударом, даже не задумалась над тем, что это – живое существо, хотя кроликов защищала.

– Ты бы сейчас съела кролика? – насторожился Крис.

Элиза подняла на него невинный, но голодный взгляд:

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты одним махом убила рыбу и даже не моргнула.

– Это рыба, – возмутилась Элиза, – тупая тварь, каких полно в озерах. А в детстве я любила рыбалку: недалеко от нашего дома есть прекрасное озеро, которое кишит рыбами. Папа бил их по голове, тем самым оглушая добычу. Они не чувствуют боли, просто находятся в ступоре.

– Так, – Кристиан возвышался над ней, сложив руки на груди, – возле моего особняка есть прекрасные виноградники, по которым носятся тучи глупых кроликов! Мало того, что они безмозглые, так они еще наносят вред урожаю.

– Кролики – это другое! – возмутилась Элиза. – Они так жалостливо смотрят на тебя, как будто понимают, что им наступает конец.

Кристиан совсем запутался в этой девушке, он молча прошел мимо и взял рыбу.

– Ты умеешь готовить, Элизабет?

– Конечно, нет! Я не занимаюсь готовкой, для этого есть кухарка.

Она дала понять, что не собирается быть кухаркой. Но все правила здесь отменяются.

– Всегда наступает первый раз, твой наступил как раз сейчас. – И Кристиан кинул ей рыбину в руки, а девушка ее сразу поймала. – Итак, стряпня на острове… прекрасное занятие для начинающих! Какая бы гадость у тебя ни получилась, все равно будет вкусно. Потому что нет выбора.

Пока Кристиан разводил костер, Элиза принялась чистить рыбину: девочкой она часто наблюдала, как миссис Баннет, их кухарка, чистит свежий улов. Чешуи всегда было много, она летела в разные стороны и иногда застревала в волосах маленькой Элизабет.

Сейчас чешуя точно так же застревала в ее волосах, приходилось отряхивать ее и ругаться. Но ругалась она тихо, чтобы Кристиан не услышал.

Сам он разжигал костер и мастерил что-то типа вертела, на котором смог бы поместить добычу. Остальная работа была за Элизой: ей приходилось переворачивать рыбину, следить за степенью прожарки и не пропустить готовность. Пока она занималась этим и переживала о том, что превратит обед (или ужин) в уголек, Кристиан сидел молча, уставившись куда-то вдаль. Грустил? Или в его голове рождался план спасения?

– О чем ты думаешь?

Ее вопрос отвлек от размышлений. А о чем он думал – лучше ей не знать. Он размышлял о Диего и о том, что в смерти друга виноват только он, Кристиан.

Это было спланированное убийство, и сомнений здесь не возникало.

В голове рождались разные мысли, вплоть до тех, что лучше пока не дать себя обнаружить, переждать на острове, дать врагам расслабиться, а потом внезапно нанести удар.

Но Элиза… Ее голос отвлекал, возвращал в реальность. Есть еще она! И он не имеет права удерживать ее здесь. Она не виновата в том, что у него куча врагов, желающих отпраздновать его смерть. Она хочет домой, к родным, и Кристиан это понимал.

– Думаю о том, что, как только мы поедим, нам надо выйти на пляж. Возможно, нас ищут.

Она восторженно улыбнулась и тут же кинулась проверять карпа. Запах пищи, приготовленной на костре, вызывал головокружение, в животе громко урчало, а слюноотделение увеличивалось в разы. Плохо думалось на голодный желудок, сначала нужно подкрепиться.

А рыбина оказалась такой вкусной, даже несмотря на то, что была недожаренная. Но сил уже не хватало ждать! Элиза откусила кусок и простонала:

– Божественно!

Кристиан тоже не смог сдержаться от возгласа восхищения, понимая, что вообще не любит рыбу с детства, а сейчас готов есть ее тоннами.

– Действительно… она великолепна. – И это была чистая правда.

В землянке Элиза нашла старый металлический чайник, который стал отличным сосудом для кипячения воды на открытом огне.

– Жаль, что нет заварки, я безумно хочу черного чая, – задумчиво произнесла Элиза, держа металлическую кружку в руках.

– Я тоже люблю черный, – улыбнулся Кристиан: он сидел напротив Элизы и смотрел на угасающее пламя костра. – Но в Испании с чаем проблемы, местные его не слишком любят.

С ума сойти! В ее-то багаже чай был всегда. Заявление Криса обескуражило ее.

– Как можно не любить чай?

– У испанцев есть прохладная вода и охлажденное вино, им не нужен горячий чай, на улице и так жарко.

– Но ты же пьешь чай?

– Английские корни моей матери побеждают испанскую генетику отца. Черный горячий чай важен для меня.

Элиза усмехнулась, понимая, откуда у Кристиана Фернандеса особняк в английском стиле и желание пить черный горячий чай.

– Ты часто бываешь в Англии?

– Уже нет. – Он мотнул головой и отвернулся.

Надо потушить костер. Взяв пустую чашку, Крис направился к водоему.

– Почему? – Элиза шла за ним следом, явно понимая, что он не хочет поднимать эту тему. Но она надеялась, что он ответит. И оказалось, не зря.

– В Лондоне жила моя бабушка, там прошло все мое детство. Несколько лет назад она умерла у меня на глазах, прямо в том доме, с тех пор я разлюбил его.

Элиза отпрянула от Криса, как будто ее что-то напугало. Она нервно сглотнула и быстро вернулась к костру. Странная реакция. Кристиан уже не спешил к воде, наблюдал за Элизой. Она побледнела, села на траву, ее плечи поникли, кружку она опустила на землю. Ей явно тоже было что вспомнить. Кристиан в этом не сомневался. Скоро он узнает, почему талантливая художница бросила писать картины, почему она пугается мужчин и воспоминания о какой трагедии могут вогнать ее в состояние оцепенения и ступора. Девушка что-то скрывала. И это – не его дело, но почему-то хотелось узнать правду и просто посочувствовать ей.

Глава 15

К морю они вышли той же дорогой, что и попали к землянке. Миновали ручеек, который вывел на пляж.

Но это было не то место, на которое их выбросило волной после кораблекрушения, Крис точно помнил валуны на том пляже. А здесь – только длинная песчаная полоса, которая так и манила к себе.

– Мы можем идти по берегу вдоль моря, возможно, нас увидят, если ищут. А если нет, то надо возвращаться до заката, иначе есть риск заблудиться и не попасть к нашему жилью.

Элиза поежилась и обхватила себя руками. Дул ветер, и становилось прохладно. В глубине острова было гораздо теплее.

– Я очень надеюсь, что нас найдут. – Она верила в чудо.

Если часто находиться на пляже, то есть шанс быть обнаруженными.

Крис взял с собой гарпун, который смастерил для ловли рыбы, чтобы поймать ее в море на ужин. Но хотелось бы встретить кроликов: они гораздо вкуснее. И убивать их проще. Было бы неплохо отыскать кокосовую пальму, но пока им попадались только финиковые. Элиза умудрилась найти плоды. Она разделила находку пополам, но Кристиан отказался, за что получил недовольное:

– Если ты не станешь есть, то я буду запихивать в тебя еду насильно.

– Это забота? Или?..

– Или. Если умрешь, то я умру следом. Поэтому тебе придется жить.

– Я так и думал, что это выгода, – усмехнулся он, ощущая возле губ финик.

Кристиан не любил их, хоть и родился в «финиковой стране». Но на необитаемом острове не приходится выбирать, – кстати, эти плоды очень полезны и калорийны.

– Отлично, – Элиза удовлетворенно кивнула и продолжила собирать финики, – может, наткнусь еще на что-нибудь, например, на яблоки.

– Вряд ли на необитаемом острове есть яблони.

– Но мы выяснили, что остров посещают люди, раз здесь жил охотник.

– Ты думаешь, что он развел яблоневый сад?

– Нет, – насупилась Элиза, – хотя после того, как мы нашли землянку, я бы уже ничему не удивилась… даже яблоневому саду.

Ему тоже хотелось в это верить, но Кристиан не привык жить мечтами. Лучше принять действительность в таком виде, в котором она есть. Именно этому он научился у жизни, когда застал Лусию и Карлоса в постели. Лучше правда и боль, чем ложь и мнимая вера в лучшее будущее.

Кристиан продолжал идти вдоль берега, всматриваясь вдаль, чтобы не пропустить корабль или яхту. Временами он переводил взгляд на Элизу: она собирала финики в свое красное парео и выглядела крайне серьезной и сосредоточенной. Сама того не ведая, она делала заготовку впрок.

Ужасно не хотелось ловить рыбу, но Кристиан все же решился и вошел в море. Но пока он медлил. Надо бы нырнуть, затаить дыхание на рекордное количество секунд, найти косяк рыб и успеть бросить гарпун. Может, какой-то рыбешке не повезет, и она станет ужином.

– Кристиан! – На голос Элизы пришлось обернуться. – Что ты делаешь?

– Хочу поймать ужин, – спокойно ответил он.

Он знал: чтобы выжить на острове, где нет магазинов, надо все время искать себе еду.

Элиза положила красное парео, наполненное финиками, на песок и побежала к воде, туда, где находился Кристиан:

– Зачем? Поужинаем фруктами. Охотиться в море опасно!

Она опять переживала? Или боялась остаться одна? Легкая улыбка коснулась губ Криса.

– Прощай, Элизабет. – Он отвернулся и нырнул.

Девушка завизжала и закрыла глаза, чтобы не видеть, как он по доброй воле тонет. Господи! Что она будет делать на этом острове?

– Кристиан! – кричала Элиза, выискивая его взглядом, в голове включился счетчик, отсчитывая время: пять секунд, шесть, семь…

Но Кристиан не собирался выныривать.

Однажды она прочитала газетную статью, где рассказывалось о том, как двое молодых людей отдыхали в Таиланде. Они решили искупаться, один парень нырнул и уже не вынырнул. Оказалось, что море таит в себе большую опасность даже возле берега. Подводное течение затягивает в свои сети и никого не отпускает.

Тело мужчины море отдало спустя пару дней. Он был обглодан рыбами…

Элиза заверещала и схватилась за голову. Страшно остаться одной! А к Крису она начала привыкать. Наверное, даже будет плакать над его трупом… который обглодали рыбы.

– Замолчи! – Кто-то рявкнул армейским тоном возле уха, Элиза открыла глаза, уставившись на Криса, и перестала визжать. – Тебе не знакомо выражение «распугаешь всю рыбу»?

Он живой! Элизабет выдохнула, понимая, как сильно стучит ее сердце. Она не останется в одиночестве на жутком острове!

– Если еще раз ты выкинешь нечто подобное, я стану кричать еще сильнее, – нахмурилась она и уперлась руками в бока. – Прекрати меня пугать!

– А ты испугалась?

– Конечно!

– За себя?

– Ну не за тебя же!

Крис усмехнулся и протянул ей рыбину. Она была меньше, чем в водоеме возле водопада, но, видимо, выбора у него не было – он кинул гарпун в первую попавшуюся.

– Вау. – В руки Элизы попала трепыхающаяся склизкая туша, она едва удержала ее.

– Надо ее оглушить. Но, думаю, ты можешь заорать на нее, даже не придется бить по голове, – заявил Кристиан и пошел вдоль берега.

– Гад, – прошипела девушка, прижимая рыбу к себе, но поплелась за ним.

В следующий раз она не станет кричать! Пусть утонет! Просто очень не хочется оставаться одной. Но ничего! Она справится. Будет питаться финиками и ждать, когда ее найдут. Жилье есть, и дорогу она прекрасно помнит.

Вдалеке послышался шум мотора, который заставил Кристиана и Элизабет обернуться. Невероятно, но это был не сон – волны рассекал катер. Он мчался на большой скорости, и казалось, что пронесся мгновенно, но за это время Крис успел кинуться в воду. Он размахивал руками и орал что-то на испанском.

Элиза ринулась в воду и принялась прыгать.

– Помогите! – восклицала она, подняв руки вверх.

Дыхание перехватило, и слова как будто «рвались» – голос временами пропадал. Но она продолжала вопить, понимая одно: неважно, что кричать, слова могут быть на разных языках, произнесены разными голосами, но визуально ведь понятно, что люди на берегу просят помощи.

Катер промчался быстро, как поезд в метро, не сбавляя скорости на поворотах. Вскоре шум мотора стих, и все закончилось, так и не успев начаться. Кричать было уже бесполезно, и потому Кристиан замолчал. Он вдохнул больше воздуха, пожал плечами и нахмурился. Помощь была близко. Вот теперь он ощутил себя беспомощным, мелкой сошкой на большой земле.

– Господи, – прошептала Элиза, – хоть бы он вернулся.

Была ли надежда? Кристиан обернулся к ней, не желая расстраивать, но и не собираясь обманывать.

– Это не полицейский катер, я бы заметил надпись. Просто кто-то заплыл слишком далеко. Нас пока не ищут. Но у меня есть план. – Он схватил Элизу под локоть и стал выводить из воды. – Во-первых, мы напишем на песке SOS – на случай, если над островом пролетит вертолет.

– Во-вторых?.. – заинтересованно спросила Элиза.

– А во-вторых, разведем костер прямо на пляже, он привлечет внимание, если хозяин катера по какой-то причине решит вернуться. Заодно и рыбу пожарим.

Рыбу! Кристиан опустил руку Элизы и понял, что обе руки у нее пустые.

– А где добыча?

– А ты думал, что я буду махать ею? – Она заглянула ему в глаза.

Элиза напрочь забыла, в какой момент рыбина выпала из рук. Она вообще плохо помнит, что творилось вокруг, когда мимо острова на бешеной скорости пролетел катер. В тот момент Элиза представила родной дом, даже ощутила мамин запах и услышала смех Кейт. Свобода была так близко! О какой рыбе он говорит?

– Я думал, что ты прижмешь ее к груди и не оторвешь до тех пор, пока катер не доставит тебя на материк. – Кристиан махнул рукой, схватил гарпун и пошел по пляжу.

Горячей еды не будет, но костер он разожжет. Возможно, катер вернется, и люди, находящиеся на нем, обратят внимание на огонь.

Элиза ковыляла за ним следом, но внезапно свернула к лесу: под деревом ее ждало ярко-красное парео, наполненное финиками. Вот и отличный ужин, рыбу они уже сегодня ели.

– Кстати! – схватив узелок из парео, крикнула Элиза. – Есть ли смысл разводить костер днем?

Кристиан ходил по пляжу, выводя гарпуном на песке большие буквы. SOS. Возможно, это была дурацкая идея, но сейчас выбирать не приходилось. И, возможно, глупо разжигать костер днем, Элиза права, его не увидят.

– Будем здесь до вечера.

– А как же мы найдем в темноте дорогу до дома? – испугалась Элизабет, догнала Кристиана и поравнялась с ним.

Сперва он игнорировал ее и продолжал выводить буквы. Но потом начал отвечать на вопросы.

– Надо сделать факел, будем идти по лесу, освещая дорогу огнем.

Идея блуждать по ночному лесу почти босиком, пусть даже с факелом, Элизе не понравилась. Но надо использовать любые методы. Она скривилась, и теперь Крис обратил на нее внимание. Наверняка это его позабавило. Извращенец. Она отвернулась, поплелась к кромке травы и села, доставая из алого парео финик. Откусив половину, Элиза поморщилась, наткнувшись зубами на косточку. Ладно, надо есть то, что подарила природа.

Она еще долго сидела, всматриваясь вдаль, переводила взгляд на Криса, который сначала писал буквы на песке, а затем принялся закидывать гарпун в море. Элиза молилась, чтобы он поймал хотя бы улитку, перестал злиться и начал нормально разговаривать.

Может, он голоден? Поэтому молчалив. Кто этих мужчин разберет?

Элиза оставила финики в парео и побрела по берегу. Можно сказать, что она принимала солнечную ванну, ветер обволакивал ее ласковым дуновением.

Девушка подставила лицо солнцу и закрыла глаза, но крик Кристиана ее отвлек, кроме того, что-то прицепилось к ее длинным волосам. Вспомнились мерзкие водоросли, но сейчас было что-то потяжелее.

– Сейчас я его уберу! Даже не знаю, как так получилось.

Возле нее уже хлопотал Кристиан, пытаясь снять что-то с ее волос. Элиза запаниковала, взвизгнула, а затем монотонно захныкала.

– Он вцепился в мой палец, я просто одернул руку…

– Что? – не поняла она, представив на своей голове клубок змей. – Кто там? Убери их!

– Пытаюсь, – Кристиан стоял перед ней и ладонью пытался сбить с волос незваного гостя, – но он крепко держится!

Элиза снова завизжала. Но местоимение «он» немного ее успокоило: значит, не змеи. Хотя клубок… Клубок как раз мужского рода, поэтому рептилии еще в силе.

Наконец Кристиан смог сбить с волос Элизы монстра, и тот шлепнулся на песок. Девушка схватилась за волосы, издавая напоследок жуткий крик, а Кристиан дальше продолжил свою охоту, но только у ее ног. Пришлось кричать и одновременно пытаться убежать. Но в то же время хотелось увидеть монстра своими глазами. Элиза попятилась и уставилась на то место, куда Кристиан ткнул гарпуном.

– Готово, – улыбнулся он и поднял гарпун, на конце которого находился краб.

Элиза ахнула, скорчила гримасу омерзения и провела ладонями по волосам. Она хотела удостовериться, что больше там нет никого.

Краб – не клубок змей, но приятного мало: клешни хватали с такой силой, что от неожиданной боли Кристиан отдернул руку, и добыча опять улетела в волосы Элизы.

Но они съедят его на ужин, потому что выбора у них нет.

– Его мясо очень питательно. – Кристиан аккуратно кинул краба в ноги к Элизе, и та вскрикнула и отскочила. – Покарауль, пока я ловлю остальных.

Конечно, одним маленьким крабиком нельзя накормить даже ребенка, а тут – двое взрослых. Но Элизабет не стала препятствовать, пусть ловит, им надо поддерживать форму и питаться полноценно.

Она сделала углубление в песке и швырнула туда краба, который уже не шевелился. А зачем она вырыла ямку, она и не знала – интуиция. Вдруг она ошиблась насчет его смерти? Иногда животные притворяются, чтобы при удобном случае дать деру.

Но вскоре Кристиан стал кидать на берег крабов, и Элизе приходилось загонять их в ямку. Они вылезали, но Элиза палкой скидывала их обратно. Нервничать она начала тогда, когда их скопилось очень много: кроме первого, который лежал вверх клешнями, остальные были сверхактивны.

Кристиан разжег огонь, когда начало темнеть. Увы, они столько времени провели на берегу, но тот катер так и не примчался. Наверное, он обогнул остров с другой стороны.

– Если это так, – сделал вывод Крис, пытаясь достать сладковатое мясо из панциря, – то остров не должен быть большим.

– Это хорошо или плохо? – Элизабет перестала жевать и устремила взгляд на Кристиана, но в ответ он пожал плечами.

– На маленькие островки мало кто плавает, поэтому здесь нет инфраструктуры. Тут тебе не курорт.

Кристиан не стал делать вывод, решил промолчать о том, что сюда вряд ли кто пожалует. Человек должен либо не знать ничего о необитаемом острове, либо оказаться на нем случайно, как они.

Элиза больше не спрашивала, а он не развивал эту тему. Все равно они будут верить в лучшее. И он еще воздаст по заслугам тому, кто хотел расправиться с ним. И за смерть Диего он тоже отплатит. Даже если это окажется Лусия, он задушит ее голыми руками.

Путь до землянки оказался трудным и долгим, ведь они возвращались уже после заката. Факел Кристиана мог вот-вот потухнуть. Приходилось искать сухие ветки и подносить их к пламени.

Элиза плелась сзади молча, говорить не хотелось: за два дня она слишком устала. Зато в голове мыслей прибавлялось, теперь она представила лица родителей, когда полицейские сообщат о ее смерти. А Кейт… Бедняжка Кейт!

– Кристиан, – обратилась она к нему, нарушив паузу, – как думаешь, кто начнет искать тебя первым?

Он пожал плечами. Как только эта мысль приходила в голову, то сразу гнал ее прочь. Главное, чтобы ложная новость о его смерти не достигла Дубая. Не хватало еще, чтобы на его беременную сестру обрушилось шокирующее известие. Не хотелось, чтобы мама упала в обморок или, того хуже, слегла с сердечным приступом.

Им надо выбраться отсюда как можно быстрее!

– Гунари поднимет панику. Наверняка позвонит моим родителям в Дубай. Но я надеюсь, что здравый рассудок не даст ей этого сделать, и она сперва обратится в полицию.

– Которая найдет обломки яхты и сделает заключение, что все мертвы. А если еще найдут тела Диего и Хейли, то будет точное попадание. Но я очень надеюсь, что мои родители заставят полицию работать.

– Тогда у нас есть шанс вернуться домой, – произнес Крис и открыл дверь землянки.

Он рукой указал Элизе на вход, и она юркнула внутрь. Он зашел следом, освещая помещение сухой веткой, но сразу же потушил огонь, чтобы тот не сжигал кислород.

Лишь теперь Кристиан понял, что жутко вымотался. А ведь в землянке есть кровать! Сейчас огня нет, он ничего не видит, но складывается ощущение, что ночевать он будет, конечно же, на полу.

Элиза молчала, но он слышал, как под ней заскрипела кровать. Наверное, в обычной жизни он бы ей позавидовал, но сейчас желание было одно – спать.

– Я лягу на полу, – произнес он, и его руки коснулись теплые пальцы Элизы.

Она передала ему что-то мягкое и тяжелое.

– Это одеяло, оно одно, я укроюсь простынкой.

– Спасибо, – кивнул Крис, расстилая на полу одеяло и отчетливо слыша скрип кровати.

Он ничего не видел, но хорошо представлял, как золотистые волосы Элизабет рассыпались по подушке. Господи! Кристиан нервно сглотнул, не понимая, почему в его голове нарисовалась именно эта картина? К черту! Он не собирается идти на поводу у своего воображения.

Кристиан лег на одеяло, которое служило матрацем, даже не пытаясь найти удобную позу. Он вырубился почти сразу, даже не думая о том, что девушка в комнате вооружена до зубов: ложками, вилками и даже ножкой от табуретки, которую нашла в углу. Все эти атрибуты хранились под ее подушкой, и Элиза касалась их пальцами. Она ждала, когда дыхание Криса станет размеренным и он погрузится в сон. Только после этого она уснула, но все еще касаясь зубчиков вилки.

Глава 16

Утром Элиза проснулась с вилкой в руке. Она так сильно ее сжимала, что боль стала тем самым будильником. Обведя комнатку взглядом, девушка поняла, что уже утро: яркий свет проникал сквозь грязное стекло, и солнечный лучик касался деревянного стола. На полу, где спал Крис, было пусто. Лежало только одеяло, которое она дала ему накануне.

Откинув вилку в сторону, Элиза понадеялась, что не она стала причиной исчезновения Кристиана. Она не помнила, чтобы он приставал к ней ночью или она пыталась защищаться вилкой, но иногда подсознание играет злую шутку и стирает память. Испугавшись, что все же она успела ткнуть в него «оружием» пару раз, Элиза вскочила с кровати и пошла к лестнице. Пол был холодным, здесь не было ни деревянного настила, ни даже соломы. Хорошо, что она дала Крису одеяло, иначе бы он замерз.

С чего вдруг она беспокоится о нем? Элиза не торопилась подниматься и выходить наружу. С каких пор забота о Кристиане стала такой важной? Но ответ пришел сразу: она не выживет без него на необитаемом острове. И дело даже не в еде, которую он добывает, а в общении. Как можно жить в полном одиночестве и ни с кем не разговаривать? Удовлетворенно кивнув своим мыслям, Элизабет выбралась из землянки и вдохнула полной грудью. Воздух был чист, пахло травой, цветами и чуть-чуть сыростью. Утренняя роса усиливает запах леса. Божественный аромат.

Но она вспомнила, где находится, и живот тотчас свело спазмом: прекрасный лес мигом превратился в тюрьму.

– Кристиан? – выкрикнула она, и от звука ее голоса замолчали птицы.

Но через несколько секунд снова продолжили петь.

Трава еще мокрая, птахи заливаются трелями. Обычное раннее утро. Она любила эти минуты, а дома, в Кентербери, всегда вставала рано и выходила прогуляться по саду. В Англии – прохладные утра, и девушка набрасывала шаль, чтобы не продрогнуть. Здесь нет такой прохлады, но от одежды она бы не отказалась. Как только найдет Криса, то спустится в землянку и пороется в вещах, вдруг найдет брендовое платье.

Кристиан не отвечал, и Элизабет направилась к водопаду в надежде найти его там. Наверное, ловит рыбу. Пока она шла, прикрывалась алым парео, как шалью, смотрела под ноги, чтобы не наступить на острый сучок и не пораниться. Мысли в голове витали разные: мама вся в слезах, утешающий ее отец, плачущая Кейт, родители Хейли. Девушка даже вспомнила Карлоса и свой последний день перед прогулкой на яхте. Если бомбу подложил он, то точно не знал, что она, Элиза, будет на яхте. Его целью не было убить ее вместе с Крисом.

В отличие от Лусии. Вот кто бы обрадовался устранению соперницы. Хоть Элизабет и не была соперницей, но разве объяснить это безумной женщине?

Кто бы ни подложил бомбу, этот человек – настоящий преступник и должен понести наказание.

Элиза вышла на пригорок, за которым прятался водоем. Низвергающийся поток уже привычно шумел. Божественно! Здесь должны жить ангелы и петь райские песни. Это место стоит запечатлеть в памяти, чтобы однажды написать картину… Элиза мотнула головой, отгоняя мысли прочь, она не собиралась рисовать, пусть даже сами ангелы ее об этом попросят. И как объяснить вдохновению, что сейчас не место для творчества? Его вообще больше нет в ее жизни.

А может, совсем капельку? Просто на минуту хочется представить, как она наносит краску на холст, и та легко ложится на полотно, закрашивая белую поверхность. Изобразить бы пену, появляющуюся на воде, сделать ее пушистой, словно вата! И как жаль, что нельзя нарисовать пение птиц. Именно это пение и есть пение ангелов.

Элизабет расслабилась, она даже забыла, что искала Криса. Хотелось остаться здесь, стоять весь день на возвышенности и смотреть на воду. Но тело тут же напряглось, когда глаза заметили того, кого не должны были видеть сейчас – обнаженного Кристиана, который стоял под прозрачной струей, смывая с себя ночь.

Щеки Элизы вспыхнули, дыхание участилось, и девушка отвернулась. Боже, кошмар! Она увидела голый зад Кристиана Фернандеса! Теперь он будет ей сниться, потому что в совокупности с природой, водопадом и пением птиц Кристиан имел тело греческого бога! Элиза даже открыла рот и с трудом перевела дыхание. Надо бежать, пока он ее не увидел, но против воли она снова посмотрела на него.

Крис все еще стоял к ней спиной, а она не знала, хочет ли, чтобы он обернулся к ней или нет? Скорее, нет, потому что рельефная спина идеальна для ее картины. Большего и не надо. И у него безупречные ягодицы, точно такие же она видела в музее. Она вспомнила скульптуру Давида, вылепленную искусным мастером Микеланджело. Кристиан касался рукой скалы, подставив шею и спину для потока воды, точно не замечая, что стал центром внимания. Элиза впилась в него взглядом, пытаясь запомнить его тело, параллельно продолжая слушать пение птиц. Она не думала, что мужчина может быть настолько красив. В ее понятии мужчина – монстр, который желает получить лишь одно: сломить женщину и растоптать ее как личность. В памяти опять всплыл Рик Картер, его грубый голос и жестокие слова. Она помнила его тошнотворный запах вперемешку с собственным страхом. И его худощавое туловище, лишенное красоты.

Тело Кристиана – иное, оно было создано, чтобы запечатлеть его на полотне.

Их взгляды встретились тогда, когда Элиза уже мысленно водила кистью по его мышцам. Осознав, что ее поймали на месте преступления, она тут же пригнулась и легла на траву. Он ее увидел! Вот черт! Теперь будет думать, что она специально наблюдала за ним. А разве нет? Вот теперь она простонала, закрыв лицо руками:

– Вот же гадство! Надо было так попасться!

Что теперь делать, Элиза не знала, но что-то подсказало ей бежать отсюда подальше. Она так и поступила: пригнулась, чтобы Кристиан ее снова не увидел, и бросилась к землянке. И зачем она столь внимательно изучала его тело! Она была возмущена, хотя понимала, что вспоминает детали: изгибы фигуры, рельефы мышц, даже загар на спине и светлую кожу на ягодицах…

– Угораздило же меня!

Она влетела в землянку, не зная, за что схватиться. Метнулась в один угол, потом в другой, взяла со стола кружку и снова поставила ее на место. Надо привести мысли в порядок, значит, потребуется себя чем-то отвлечь. Отличная идея! Она как раз хотела поискать вещи, ведь наверняка рыбак имел запасную одежду.

Опустившись на колени, Элиза заглянула под стол, но обнаружила лишь ржавые кастрюли. Они выглядели так мерзко, что в них даже не хотелось готовить. К старым поношенным ботинкам она тоже не стала прикасаться, хотя в ее ситуации это была неплохая находка. Если их помыть… Но ее передернуло. Лучше ходить босиком.

Под кроватью оказалось еще больше хлама: ржавые гвозди, молоток, какие-то неизвестные ей инструменты, но ничего того, что пригодилось бы на охоте. Только все необходимое для постройки дома. В принципе, если их не найдут, можно смастерить плот и уплыть… Хорошая идея! Инструменты им понадобятся. Она вытащила деревянный ящик в центр комнаты и потянулась за другим. Тот был полон мотками с леской и крючками разных размеров. Вот и подарок для Кристиана! Он будет только рад избавиться от гарпуна. Леска и крючки: рыба сама запрыгнет к ним на обед. В коробке, помимо рыбацких штучек, лежал маленький огрызок простого карандаша. Он тоже привлек внимание девушки, она взяла его в руки, взглядом отыскивая бумагу.

Внезапно заскрипела ступенька, Элиза замерла, пытаясь сделать серьезное лицо и не выдать своего замешательства. Краска залила ее щеки.

– Я нашла все для ловли рыбы, – выпалила она, схватила крючок и обернулась, показывая его Крису. – Можно наловить целую тонну. А еще я нашла инструменты, чтобы сделать корабль и уплыть отсюда.

Кристиан скрыл улыбку. Надо же! Он хотел съязвить по поводу того, что произошло возле водопада, но передумал. Он и не мог понять, почему решил промолчать. А ведь пока направлялся к дому, то каких только слов ни придумал! Он не злился, напротив, ситуация казалась нелепой случайностью, но хотелось бы знать, о чем думала Элиза в тот момент, когда рассматривала его. Прикусив язык, Крис взял крючок, мысленно благодаря провидение. Ему как раз не хватало атрибутов для рыболовства.

– Здесь нет ружья? – Он ненавидел рыбу, хотелось бы завалить кабана и поесть нормального мяса.

– Наверно, хозяин землянки был рыбаком, – прошептала Элиза, отводя взгляд.

– Он был дураком, – выругался Кристиан, чем снова привлек внимание девушки.

– Почему?

– Зачем ему плыть так далеко за рыбой? Материковая Испания богата водами, где полно рыбы.

– Может, ему нравилось путешествовать, – пожала плечами Элиза, – а может, он просто любил одиночество.

– Ладно, нам надо идти к морю. Большую часть времени мы должны проводить на пляже.

Кристиан пододвинул к себе ящик с инструментами и стал рассматривать содержимое.

Пока он внимательно изучал вещи, Элиза внимательно смотрела на него. Сегодня Кристиан какой-то другой: брови нахмурены, подбородок оброс темной щетиной, выглядит хмурым. Может, разозлился на то, что она подсматривала?

Пристальный взгляд Элизы стал поводом взглянуть на нее. Но девушка тотчас опустила глаза и принялась рыться в ящике. Все еще ощущает себя виноватой в том, что подсматривала. Кристиану хотелось бы перевести все в шутку и забыть, но почему-то воображение рисовало совсем не конец истории, а только начало.

Элизабет – вредная змея, которая может плеваться ядом даже на расстоянии. Она не стоит ни оправданий, ни переживаний, но как женщина – она красива, и находиться с ней рядом оказалось тяжело. Кристиан до сих пор помнил, как вертелся всю ночь, слыша ее дыхание. Еле дождался утра, чтобы принять холодный «душ». Холод против холода – это помогло.

Под конец он уже забыл причину своего нахождения в ледяной воде, если бы эта причина не стояла на холме и не рассматривала его так гипнотически. Она была далеко, и их взгляды пересеклись лишь на долю секунды, а потом девушка спряталась. Но у него – отличное зрение, в ее глазах он увидел желание.

А сейчас в ее взоре читалась вина. Да, она винила себя в том, что подсматривала за обнаженным мужчиной. И делала это так, словно вообще впервые видела мужчину в таком виде. Если сложить все в совокупности, начиная с того, что она не любит прикосновений, а сегодня ночью спала с вилкой в руке, то можно предположить, что кто-то ее серьезно обидел. Нечто подобное уже приходило в голову, но Крис гнал мысли прочь, это не его дело. Как только они попадут на материк, то больше никогда не встретятся.

Разгадывать тайны девушки не входило в его планы.

А вот Элиза ломала голову по дороге к морю. Она шла за Крисом, смотрела на его спину и думала над тем, что заставило Лусию изменить такому красивому мужчине и променять его на Карлоса. В общем-то Карлос тоже неплох, но на порядок хуже. Ниже уровнем.

– Знаешь, что сказал мне Карлос, когда я встретила его возле пекарни? – произнесла Элиза, понимая, что молчать она уже не может.

Это женский интерес взыграл. А что здесь еще делать? Молчать долго она не могла, а тут подвернулась отличная тема для разговора. Но Кристиану тема пришлась не по душе, он лишь одарил девушку тяжелым взглядом изумрудных глаз и продолжил путь. Он вынужден слушать, потому что у него нет выбора.

– Он сказал, что ты часто уезжал и изменял жене.

– Она решила отплатить мне тем же? – спокойно произнес он, и казалось, что не удивился.

Значит, изменял!

– Наверное. А это правда?

– Правда только в том, что я уезжал. Остальное – причина, чтобы изменять мне.

– А Карлос мне не наврал, – задумчиво пробормотала Элиза, шагая следом за Крисом, – ведь он думает именно так. Твоя жена вдолбила это в его башку.

– Бывшая, – пробубнил Кристиан, – и мне плевать, что она вдолбила ему в голову. Есть вариант, что это он ей вдолбил.

– Тоже верно, – кивнула Элиза, задумалась и поскользнулась на мокрой траве.

Она автоматически вцепилась в Кристиана, но его реакция была еще быстрее: он ухватил ее под локоть, не давая упасть и притягивая к себе. Как только Элиза уверенно встала на ноги, тотчас одернула руку и отошла на шаг назад, потирая локоть. Кристиану на секунду показалось, что она дрожит.

Вывод очевиден: она его боялась. Именно поэтому спала с вилкой в руке.

– Ты расспрашиваешь меня о моей жизни, но молчишь о себе. Я хочу знать, что скрывает Элизабет.

Она уставилась на него с немым укором, а еще в ее глазах читался ужас: она никому никогда не говорила о том, что с ней произошло. Об этом знали только члены семьи и Хейли, которая, вероятно, со временем забыла ту трагедию.

Казалось, что все забыли, но только не Элиза.

Дыхание девушки участилось, она отвела взгляд и быстро пошла вдоль ручейка, который должен был вывести ее к морю.

Кристиан не унимался, хотелось взять палку и хорошенько его отлупить, она едва сдерживалась.

– Ты странно ведешь себя, Элизабет. – Кристиан начал свою речь с большим наслаждением. Неужели девчонка думала, что только она может лезть в чужую жизнь? – Ты не любишь, когда к тебе прикасаются. Вроде бы ничего странного, есть люди, которые не любят, когда в их пространство вторгаются чужие. Но я проследил за тобой и кое-что заметил…

– Что?

Внезапно Элиза остановилась. Она обернулась, в ее взгляде читалось непонимание вперемешку со страхом разоблачения.

– Когда тебя касаются женщины, ты никак не реагируешь, но стоит приблизиться мужчине, как ты начинаешь готовиться к бегству.

– И что? – Элизе и впрямь захотелось убежать, хотя он к ней даже не прикасался.

Руками – нет. Но словами он разбередил в ее душе старую рану и продолжал ее мучить.

– Ты боишься мужчин, – сделал вывод Кристиан, посмотрев на нее свысока, – и ты боишься меня.

– А вот и нет! – рявкнула Элиза и ринулась к нему, но, осознав это, сразу же попятилась.

– Тогда почему ты спала с вилкой в руке?

– С детства люблю вилки! – ответила Элиза. – Я их коллекционирую! Не хотела потерять.

Она продолжала пятиться, а Кристиан шел на нее. Она доказывала, что вилки для нее – хобби, но не сумела улизнуть. Крис взял ее за плечи, притянул к груди и крепко прижал к себе. Прекрасный экзамен для всех, но, ощутив Элизу, он начал понимать, что проваливает тест – тело его подводит. Он даже не замечал, как она, пытаясь выбраться из его объятий, простонала и замолкла.

Почему-то в ее памяти возникла статуя Давида, только вместо Давида она видела Кристиана. Как ужасно быть в объятиях мужчины и думать о его наготе.

Едва Кристиан ослабил объятия, Элиза пришла в себя – высвободилась и кинулась прочь.

Она бежала по лесу, тяжело дыша. Именно так она убегала от домика, который стал для нее адом. Рик не кинулся за ней вдогонку, он уже получил то, что хотел. А вот Кристиан выкрикивал ее имя и пытался догнать. Почему он не может оставить ее в покое? А если он ее настигнет, что он сделает? Поступит так же, как Рик? Повалит на землю, сорвет жалкое подобие одежды и с жуткой болью вторгнется в ее тело? Мужчинам нужно лишь одно! Если дома в Англии ей никто не пришел на помощь, то на далеком острове об этом можно даже не думать.

Элиза охнула: она ступала босыми ногами на ветки и поранила ноги. Было больно, наверняка кожа разодрана и ступни в крови, но это не повод, чтобы бежать медленнее. На боль она не обращала внимания, хотя на глазах выступили слезы, а сердце гулко билось в груди, и казалось, что из-за этого сотрясается все ее тело.

Кристиан схватил ее за талию, она успела только вскрикнуть и закрыть глаза. Под собой ощущала твердую землю, а на себе тело Криса и его тяжелое дыхание возле уха.

Глава 17

– Элизабет, – прошептал он ей, прижимая ее руки к земле. Девушка выгибалась, но на секунду ослабла. – Ты можешь на меня посмотреть?

Она не хотела, наверняка он собирается ее загипнотизировать! Элиза отвернулась, тяжело дыша под ним. Это конец! Мужчине ничего не стоит показать свою власть над женщиной, а тем более здесь, на необитаемом острове. Ее никто не услышит, не придет на помощь. Можно даже не кричать, не тратить силы, поберечь их, чтобы в нужный момент дать сильнейший отпор. Кто сказал, что она слабая? Она столько лет училась быть сильной! Ни одному мужчине больше не сломить ее!

Перед глазами стояла картина, почти один в один: она, лежащая на кровати со связанными руками, как распятая на кресте, Рик, который лепечет ее имя, устраивается между ее ног… Она чувствует мерзкие пальцы, сжимающие ее бедра, срывающие белье. Она помнила свой ужас, когда увидела собственную наготу.

Сейчас Кристиану нечем ее связать, он держит ее руки, нависает над ней, теплое тело мужчины придавливает Элизабет. Надо собраться в духом и оттолкнуть! Эффект неожиданности, Элиза много читала об этом.

– Что? – Она повернулась к нему, встречаясь с яркими изумрудными глазами и затаив дыхание.

Взгляд случайно упал на его подбородок, и она подумала, что спустя еще пару дней Кристиан будет иметь черную бороду. Но это придаст ему шарм.

– Ты можешь мне рассказать все, что с тобой произошло, и тебе станет легче.

Какой хитрый! Даже если он не думает насиловать ее сейчас, то после исповеди она подаст ему прекрасную идею сделать свое грязное дело потом. Нет! Элизабет не собиралась ничего никому рассказывать! Она не так глупа. И она очень ловкая! Подумав о ловкости, Элиза собрала все силы и врезала коленом Крису между ног. Она услышала его стон, он тотчас отпустил ее, скатившись с ее тела. Вроде даже выругался, она точно не была уверена в этом, на его месте она бы точно сквернословила.

Ударила не больно, через несколько мгновений Кристиан оклемается, встанет на ноги и снова будет ее мучить. Значит, надо бежать! Она кинулась прочь подальше от него, раздирая ступни ног о сухие ветки. Как только стон Кристиана стих, Элиза остановилась. Есть ли смысл лететь куда-то сломя голову? Надо защищаться, а не уносить ноги! Да и куда она их унесет, раз дом один на двоих, еду они тоже делят, и вряд ли можно выжить в одиночку? Просто надо дать ему понять, что подходить к ней близко – чревато быть избитым. Уж она-то постоит за себя, теперь она не маленькая невинная девочка с палитрой красок. Нет, она – женщина, чьи ногти могут вырвать кусок кожи.

Не слыша голос Кристиана, Элиза схватила корявую палку и направилась обратно. Палка нужна в том случае, если он набросится на нее. Но Кристиан лежал на спине, прикрыв глаза ладонью. Казалось, что он не собирался на нее нападать. Но стоит ли ему верить?

Услышав шаги Элизы, Кристиан мысленно выругался. Лучше бы она удрала. И желательно на другой остров. Он готов выживать один.

Он убрал руку, взглянул на девушку, которая тотчас замахнулась палкой, и закатил глаза. Стерва! Она решила, что он домогается ее. Глупая. Такое даже не приходило ему в голову. Боль в паху еще давала о себе знать: он вообще не станет смотреть в ее сторону:

– Если ты думаешь, что интересуешь меня как женщина, то жестоко ошибаешься, – заявил он с ненавистью и прищурился. – Даже если мы останемся здесь, на этом острове вдвоем на всю жизнь, я не дотронусь до тебя. Ты не в моем вкусе.

Услышав это, Элиза опустила палку. Она – не в его вкусе, и оружие уже не понадобится, но почему-то его слова вызвали злость и желание отдубасить его как следует.

Кристиан встал, схватил старый рваный рюкзак, который Элиза нашла в землянке, и пошел вперед. Он не обратил внимания на то, что девушка преградила ему путь. Молча обошел ее и зашагал дальше.

Элиза поплелась следом, все еще держа палку в руке. На тот случай, если вдруг он передумает насчет своего вкуса.

Она думала о том, что ее еще никто так не унижал! Неужели она настолько омерзительно выглядит, что Кристиан не может смотреть в ее сторону?

Стоило бы облегченно выдохнуть, успокоиться, но, кроме возмущения, которое закипало внутри, она ничего не ощущала. А его фразы заставили ее вспомнить о своей внешности. В кого она превратилась? Непричесанная, без макияжа… Скорее всего, Кристиан прав – к такой не хочется прикасаться. Что радует.

Когда они достигли берега, то долго шли по песчаной отмели вдоль моря. Элиза забегала в воду и пыталась посмотреть на свое отражение. Но, увы, волны ей мешали, наверное, чтобы она не расстраивалась. Смотреть там было не на что.

Кристиан продолжал молчать, чем раздражал ее. Даже сильнее, чем обычно.

Они добрались до каменистого берега, где сложно было идти: песка мало, а камни покрывали мелкие ракушки.

– Что мы здесь делаем? – непонимающе спросила Элиза, нарушив тишину.

– Живем и изучаем местность. И еще рыбачим. – Кристиан достал железную лопатку из рюкзака и кинул Элизе под ноги. – Копай.

Машинально она схватила лопатку и воткнула в землю. Начала копать и замерла. Зачем она копает? Вернее, что она копает? Не себе ли могилу? Может, в качестве мести за тот удар Кристиан привел ее на берег, чтобы убить и закопать? А что! Очень удачно! Потом скажет, что она утонула после взрыва яхты. Отличное сокрытие своего преступления.

Элизабет перевела взгляд на Криса: он сидел на корточках и уже достал из рюкзака леску и крючки. Потом встал и направился в лес. Он был немногословен. Объявил бойкот. Пришлось кинуть лопату и бежать за ним следом:

– Может, объяснишь мне, какого черта я должна копать? Чего ты словно в рот воды набрал?

– А ты молчать не умеешь? – Он окинул ее взглядом и двинулся дальше.

Элиза наблюдала за тем, как он ломает длинную ветку, очищая ее от листьев.

– Я должна знать, зачем копаю!

– Попробуй догадаться.

Последние листья полетели на землю, и Кристиан выглядел довольным. Сейчас он прицепит к ветке леску с крючком и получится удочка. Хоть в чем-то ему повезло – будет легче ловить рыбу. А может, не повезло, вряд ли он съест столько рыбин…

– Я делаю удочку, ты ищешь наживку.

При слове «наживка» Элиза побледнела. Она представила себе мерзких дождевых червей, они склизкие и извиваются, как змеи. Какая гадость! Она не собиралась ковыряться в земле и доставать оттуда эту мерзость.

– Сам ищи, – буркнула она, развернулась и пошла в другую сторону.

Лучше бы Кристиан не поддерживал разговор и молчал.

Она побрела вдоль воды, в том направлении, откуда они пришли. В животе предательски заурчало, желудок напомнил о том, что Элиза еще не ела. Надо бы поискать финиковые деревья и перекусить.

Финиковые пальмы попадались часто. Элизабет собрала плоды, а потом села и, уставившись на море, поглощала завтрак. Разве она не может прожить одна? Да легко!

Ее взгляд привлек какой-то белый предмет, который волной вынесло на берег. Элиза вскочила, рассыпав финики, и направилась к воде. Это же обшивка яхты с мазком черной краски! Сразу вспомнилось название – «Хайят». Интересно, что оно значило?

Элиза вытащила кусок обшивки на песок и присела рядом, рукой проводя по рваным краям. Вот и все, что осталось от судна.

В памяти постепенно стирались моменты взрыва. Детали она уже не помнила: как оказалась на острове, как долго пребывала в воде. Но в голове иногда крутились обрывки воспоминаний о том, как тонула и уходила под воду. Ощущала крепкую хватку и боль в голове – ее кто-то тянул за волосы. Она не могла открыть глаза, невозможно было дышать, сознание покидало ее, тьма окутывала, но кто-то усердно не давал бездне поглотить ее. Кто-то… Кристиан Фернандес – отличный соперник смерти.

Элиза ощутила спазм в груди, словно кто-то ногой с разбегу оставил грубую отметину. Спазм – это комок слез, которые потоком полились из глаз. Она одна сидела на берегу необитаемого острова, ее колени омывались соленой водой, тут же лежал обрывок обшивки от шикарной яхты, а она никак не могла остановиться и плакала, плакала…

В этих слезах было все – радость Хейли, которая устроила прогулку. Элиза еще помнила улыбку подруги от предстоящей экскурсии по морю. Хейли была счастлива! Но уже погибла! Теперь она мертва. Элиза не хотела плыть на проклятой яхте, но оказалась жива. Девушка стала всхлипывать еще сильнее. Она уперлась руками в песок, смотрела на белый кусок обшивки, ей хотелось рычать, рыдать в голос и кричать, взывая к богу. Какая несправедливость!

Она разревелась, наваливаясь на обшивку, касаясь ее лбом, почти захлебываясь соленой водой.

– Элизабет… – Кристиан привлек ее к своей груди, пытаясь ногой отодвинуть кусок пластика.

Он нашел ее. Хотел сказать о том, что на острове нет места брезгливости, должны быть только взаимопомощь и взаимная поддержка. Но когда увидел, что голова Элизы опущена, концы светлых волос погружены в воду, а плечи содрогаются, он забыл, зачем сюда шел. Недовольство исчезло, осталось только понимание того, что он должен перестать воевать с этой девушкой. Она слишком маленькая и хрупкая. Ее хочется прижать к себе и утешать.

– Рано или поздно мы вернемся домой.

К его удивлению, Элиза уткнулась в его шею, смачивая кожу Кристиана своими слезами. Она всхлипывала так горько, что мужчина еще сильнее прижал ее к груди.

Очутившись в его руках, Элизе захотелось быть слабой. Как хорошо уткнуться в его шею и реветь, слышать слова утешения о том, что скоро все закончится и они вернутся домой.

Она переступила собственные принципы, откинула свои правила, сбросила на время маску, оставаясь перед Крисом с практически обнаженной душой, чувствительной и ранимой, показывая страхи и слабости. Но сейчас можно, это просто форс-мажор, чуть позже она снова станет сильной и будет выживать на необитаемом острове.

– Я обещаю, что позабочусь о тебе, пока мы здесь, – прошептал Кристиан, крепко обнимая девушку обеими руками.

Он бы добавил, что они скоро покинут остров, но врать не хотелось.

– Я подумала о Хейли. – Элизабет глубоко и судорожно вздохнула. – Жизнь несправедлива. Почему смерть выбрала ее? Она была так молода.

Крис старался не думать о смерти Диего, все эти дни гнал такие мысли прочь. Не верилось, что друг погиб. Невозможно представить такой трагический исход. Он слишком сильный и выносливый. Наверное, доплыл до материка и дает показания в полиции. Хотелось бы верить, но, увы, Кристиан сразу же оценил тот взрыв – он был очень мощный.

Но все грустные думы улетучились, как только Элизабет прижалась к нему и коснулась губами его шеи. Это получилось случайно, и Крис затаил дыхание, а вот дыхание девушки, напротив, было учащенным.

Она до сих пор не могла прийти в себя и горевала, а он, мерзавец, думал о ее губах. Элизабет еще ребенок! Ей нужны поддержка и дружба, а не возбужденный мужчина, который даже дышать не может от ее близости.

Кристиан нашел в себе силы и разорвал объятия, отстраняясь и протягивая ей руку.

– Так или иначе, но нам надо выживать, поэтому для начала научимся жить друг с другом без ссор и споров.

Она схватилась за его руку и встала на ноги. Девушка не смотрела на Криса, ее плечи поникли, но она кивнула, тыльной стороной ладони вытирая слезы.

Она оплакивала свою подругу, а он мечтал о ее губах! Кристиан мысленно выругался и направился к лесу. Лучше выкапывать червей. А лучше – ими обвеситься, чтобы у Элизабет не было желания его обнимать.

Целый день они провели на берегу, часто смотрели на море в надежде, что заметят катер или яхту, и тогда их, конечно, спасут. К сожалению, никто так и не появился.

На обед они ели рыбу, завернутую в банановую кожуру и поджаренную на углях, и эта еда показалась им самой вкусной на свете.

– «Хайят»… Так называлась твоя яхта. Что это означает? – Элиза отправила в рот кусочек и в ожидании ответа взглянула на Криса.

– Жизнь – на арабском.

Кристиан немногословен. Он отвечал на ее вопросы, но делал это кратко. Элизе на какой-то момент показалось, что он раздражен сегодня с самого утра. И наверняка объект раздражения – она. Больше просто некому. Она, ее слезы и ее слабость.

– Ты сказал, что родился в Дубае. Яхта была куплена там?

– Ее мне подарил муж моей сестры за то, что я однажды его выручил, – усмехнулся Кристиан.

Вспомнилось, как обманным путем он выманил сестру на остров Олдерни и выдал ее Саиду. Крис обожал родную сестру и верил человеку, который души не чаял в Вирджинии и ради нее бросил любимое дело. И пошел против семьи.

Кристиан вздохнул и ткнул палкой остывающие угли. Любовь Вирджинии и Саида не имеет ничего общего с тем, что он испытывал к Лусии. И вообще, любил ли он ее? Разумеется, но не так, чтобы отказаться от дела жизни и пойти наперекор семье.

– У арабов так принято: они в долгу не остаются, поэтому в благодарность дарят подарки.

– Яхта – дорогой подарок.

– Я не мог отказаться, арабы не выносят отказы, это их обижает.

– Твоя сестра вышла за него замуж?

– И стала мусульманкой.

– Какой ужас, – пожала плечами Элиза. – Разве можно так кардинально поменять то, что было у тебя с рождения?

– Если любишь, то можно. – Кристиан задумался: а ведь на такой шаг мало кто решится. – А ты бы смогла лишиться того, что тебе дорого, ради спокойствия другого человека?

Элиза недоуменно уставилась на него. Что она об этом знала? Ей двадцать один. Можно сказать, что она жила в своей раковине, и, кроме того случая с Риком, не испытывала больше никаких эмоций. Она никогда не влюблялась и вряд ли когда-нибудь полюбит…

Конечно, она не размышляла о том, как отдать самое дорогое любимому человеку. Самое дорогое она уже бросила – писать картины. Больше у нее ничего нет: ни доверия, ни чувств, ни невинности. Над ней надругались и растоптали.

Сглотнув, Элиза отвернулась. Она не хотела отвечать на вопрос. Девушка молчала и тем сильнее интриговала Криса. Он мысленно перебрал все, что могло с ней случиться, рисуя в воображении самые ужасные картины. Мужчина ее обидел, это очевидно. Хотелось бы взглянуть на ублюдка, чтобы расквасить его физиономию о ближайшее дерево. Возможно, то же самое сделала Элизабет, у нее решительный характер.

Кристиан сменил тему, понимая, что Элизу не выведешь на откровенность. А после обеда они вновь двинулись по пляжу, прячась от солнца в тени деревьев, но, к счастью, оно пекло не так сильно, как в середине лета.

– Однажды один испанец потерпел кораблекрушение, и его вышвырнуло на берег, – стал рассказывать Кристиан, и Элиза подошла ближе, внимательно слушая его. – Но, в отличие от нас, он очутился не на острове, там не росли пальмы и не текла пресная вода. Эта была узкая полоска песка.

– Какой кошмар! – воскликнула Элиза.

Раньше она не особо жаловала всякие сказки, но сейчас… Сейчас она понимала, что выжить сложно, а если это песчаная полоска – невозможно.

– Что же он пил и ел? Нет растительности и даже не спрятаться от солнца!

Она была так возмущена, что у нее вспыхнули щеки. Захотелось дотронуться до ее кожи, чтобы проверить температуру девушки. Пальцы Кристиана невольно коснулись ее пальцев, переплетаясь с ними. Элиза замерла, а он продолжил:

– Он прожил там многие годы. Если ты отгадаешь, с помощью чего или кого ему удалось выжить, то я исполню любое твое желание. А если нет, то ты выполнишь мое.

Элиза задумалась и облизнула губы. Это не ускользнуло от Криса, его пальцы слегка дрогнули и тут же разжались. А он, оказывается, коснулся ее руки бессознательно. Как так получилось? И почему ему хочется до нее дотрагиваться?

Элиза задумалась, перебирая все свои желания. Что ей нужно? На необитаемом острове много желаний не исполнить.

– Я согласна, – тихо произнесла она.

Что ей пришлось бы по душе? Кофе с корицей? Чай с лимоном? А почему приз должен быть именно осязаемой вещью? Надо просить что-нибудь другое. Например…

– Если я выиграю, то на протяжении трех дней ты будешь называть меня на «вы» и «ваше высочество».

Кристиан чудом скрыл улыбку, пришлось глубоко вздохнуть и на пару секунд закрыть глаза. Вряд ли она выиграет, но если это случиться, то приз станет издевательством. Но всего лишь на три дня! Он потерпит.

– Идет, – кивнул Кристиан, – о своем призе я скажу, когда одержу победу. Итак, с помощью кого или чего тот испанец выжил на узкой полоске суши? Жду твоих вариантов.

Глава 18

Элиза усмехнулась, размышляя над ответом. Они шли по пляжу, провожая солнце за горизонт. Шли сытые, и оба улыбались. И у них есть дом. Если не думать над тем, что они пережили кораблекрушение и потерю друзей, то все было не так плохо, как казалось на первый взгляд. По крайней мере, здесь нет виноградных плантаций, и жизнь на острове уже смахивала на отдых.

– Там не было ни одного дерева? – задала Элиза наводящий вопрос и покосилась на Криса.

– Ни одного, – убедительно ответил Кристиан, – нет деревьев, нет воды, только песок. Полоса достигала в длину метров двадцать.

– Ты все только что сочинил, да?

– Это было на самом деле, клянусь.

– Ладно, сколько у меня попыток?

– Одна.

– Издеваешься? – возмутилась Элиза: придумать даже один вариант было сложно.

– Хорошо, две…

– Три!

– Ладно, – сдался Крис, любуясь закатом.

Здесь красиво: небо окрашено разными красками. Когда бы он еще насладился подобным зрелищем? Его жизнь проходит на ранчо. Хотя! Закат на фоне плантации выглядит еще более эффектно.

– Может, он ждал отлива? Рыба оказывалась на мели, и он ее собирал.

Элиза смотрела на Криса, ожидая, что он удовлетворительно кивнет, но он только закатил глаза.

– Раз в месяц? Он ведь не бессмертный, три дня без воды – верная гибель.

Кристиан был прав. Одна попытка провалена, осталось еще две. Элиза шла, слушала шум воды и представляла жизнь того бедняги. У нее есть даже лес с финиковыми пальмами, а у него не было ничего! Только соленая вода.

– Наверное, там жили птицы, и он питался их яйцами, – произнесла Элиза.

Найди она птичье гнездо накануне, сделала бы омлет. Но только не сегодня. Нет. Эта идея уже отпала – она не станет питаться яйцами и убивать зародышей. Но у того человека выбора не было.

– Неплохой способ выжить, но, увы, нет, птицы там не водились. – Кристиан поверг девушку в шок. – Да и яйца – явление временное, а он провел на той жалкой полоске суши долгие годы.

Она бы сдалась, хотелось знать ответ! Своих догадок уже не осталось. Но что-то предложить надо.

– Может, туда что-то прибило волнами? Например, удочку или чашку? Я не знаю! – занервничала Элиза и нахмурилась.

Она проиграет! Кристиан Фернандес никогда не назовет ее на «вы» или «ваше высочество». Очень жаль, а так хотелось это услышать из его уст.

– Нет, не было ни чашек, ни крышек. Вот и все, Элиза, – улыбнулся Кристиан, уже боясь своих желаний.

Он еще не думал над тем, что хотел от нее. Может, когда их спасут, он продлит контракт по работе на его плантации? На год… Или пусть бы вернулась следующим летом.

– Ты будешь говорить или нет? – возмутилась Элиза.

Кристиан кивнул и продолжил рассказ.

– На этом, если так можно выразиться, островке не было ничего, но однажды туда заползла черепаха. Ее мясо очень питательно и богато полезными веществами. А панцирь послужил сосудом для сбора дождевой воды. Благо сезон выдался дождливым. Черепахи часто посещали именно это место, они устраивали на суше временный отдых.

– Вау, – прошептала Элизабет, погрузившись в свои видения.

Черепах жалко, но… Выживает сильнейший.

– Что с ним случилось? Его спасли?

– Да, через много лет его увидели с проходящего мимо судна. Он выжил.

– Потрясающе, – проговорила Элиза, – Значит, нас тоже спасут.

Крис кивнул. Он не сомневался в этом, вопрос – когда?..

– Мой приз, – напомнил он.

Король острова… Да, пусть так его и называет, а еще приносит дары…

– Да, – нехотя кивнула девушка, стоя напротив Кристиана и внимательно глядя на песок.

Хоть бы Крис не попросил что-нибудь пошлое и мерзкое! Она неспособна пересилить себя, а сейчас даже не отважится взглянуть в его глаза.

Кристиан наблюдал за ней. Она казалась неуверенной и прерывисто дышала. Она боялась. Все его глупые желания моментально вылетели из головы, и появилось одно, – то, которое стало жизненно важным.

– Элизабет, – тихо произнес он, – прикоснись ко мне.

Девушка перевела на него удивленный взгляд, думая, что ослышалась. Но Кристиан повторил:

– Прикоснись ко мне, это не так сложно сделать.

Он начал играть по своим правилам, но был уверен на сто процентов, что делает все верно.

Элиза сглотнула, ее сердце бешено стучало. Она проиграла и должна гордо держать голову. Она запросто дотронется до этого мужчины. Еще утром она висела у него на шее. А еще раньше видела его обнаженным… Щеки снова обдало жаром, она выдохнула и постаралась не дышать совсем. У него – тело Давида, прикоснуться к творению великого мастера не карается законом, это как осязать произведение искусства.

Она могла выбрать его руку, щеку или волосы, но коснулась груди, ощущая теплую упругую кожу. И слушая биение его сердца. Наверно, с той же частотой, что и у нее. Она пальцами провела по соску, понимая, что кожа там нежнее и, наверно, столь же чувственна, как и у нее. Хотелось скользнуть подушечками пальцев вниз, пройтись по рельефному прессу, но рука начала подниматься выше, к шее. Элиза видела, насколько его мышцы напоминали вылепленные мускулы статуи Давида, но была лишь одна разница. Когда она любовалась изваянием, то замирала от восхищения, а теперь, когда она касалась тела Кристиана, сердце застучало еще быстрее, дыхание участилось и даже возникло странное желание дотронуться до его кожи губами и вдохнуть его запах. Какой кошмар!

Девушка закрыла глаза, встряхнув головой, пытаясь привести в норму дыхание и странные желания.

Она никогда не прикасалась к мужскому телу так, как это делала сейчас: изучая, открывая в себе новые ощущения. Сложилось впечатление, что она попала в параллельную вселенную, которое стерло все ее прошлое, лишило памяти и подарило нечто особенное – ощущение порхания бабочек в животе, которые, трепеща крыльями, спускались ниже, парализуя, учащая сердцебиение и заставляя дышать мелко-мелко, чтобы не умереть.

В памяти всплыли брошенные Кристианом слова, которые он сказал еще утром. Она его не интересует. А так хотелось, чтобы он почувствовал хотя бы капельку того, что ощущает она сейчас.

Кристиан наблюдал за ней молча, еле сдерживаясь, чтобы не зацеловать до смерти. Он не хотел ее пугать, все должно идти по плану. Она должна привыкать постепенно, шаг за шагом.

Чтобы отвлечь себя от ее прикосновений, он думал о винограде. О белом и красном. Надеялся, что без его надзора рабочие соберут весь урожай. Крис доверял им больше, чем друзьям. И сразу же вспомнил Карлоса… Тот случайно встретился с Элизой. Наверняка ублюдок положил на нее глаз. Внутри что-то буквально взорвалось, и Кристиан нахмурился. Но прикосновения Элизы вернули его в реальность. За что такое наказание? Эти прикосновения…

Он сам себя наказал!

Элизабет открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Ей на секунду показалось, что она боится его чуть меньше, чем утром или еще полчаса назад. Он не накинулся на нее, не повалил на землю, не сорвал алое парео и купальник, не взял силой, причиняя боль, пачкая ее же кровью золотистый песок. Он молча смотрит на нее и не пытается нападать.

– Однажды я была в Академии изящных искусств во Флоренции, там есть мраморная статуя Давида работы Микеланджело. Он спокоен и сосредоточен, но мышцы юноши напряжены, потому что он готов к схватке с… – произнесла Элизабет, даже не зная, зачем все это ему знать.

– Голиафом, – закончил Кристиан, и она встрепенулась.

– Да, – изумленно подтвердила Элиза. Кристиан Фернандес не переставал ее удивлять. Казалось, что он обычный работяга, но на деле… – У тебя мышцы такие же, как и у него, тоже напряжены, хотя тебе не надо драться с Голиафом.

Он напряжен, потому что она прикасается к нему. Кристиан попробовал расслабиться, он даже отвел взгляд, но ничего не получалось. К сожалению, Элизабет вызывала в нем возбуждение, и он не мог с собой совладать.

– Как хорошо, что ты не Голиаф, – пришлось съязвить, чтобы она убрала руки и отошла.

Но Элиза вновь положила ладонь ему на грудь, зачарованно любуясь игрой мускулов. Она рассматривала его тело как творение искусства, а хотелось бы, чтобы она увидела в нем живого человека.

Как получилось, что его пальцы коснулись пряди ее волос? Он спрятал ее девушке за ушко, пытаясь не встречаться взглядом с Элизой. Надо было отдернуть руку и сделать шаг назад, быть подальше. Но пальцы не слушались, они скользнули по ее щеке к губам, к подбородку, приподнимая лицо девушки. Кристиан наклонился к ней, встречаясь с ее губами. Кажется, он ее уже целовал, но тот поцелуй был комедией, а этот… Он был нежный, как сама Элизабет, влажный, как море, и горячий, как песок под ногами.

Элиза не успела даже ахнуть, как ощутила губы Кристиана на своих губах. Уже подняла руку, чтобы залепить очередную пощечину, но та застыла в воздухе, а потом коснулась его колючей щеки. Сложно было отказать при такой мягкости. Это совсем не тот поцелуй, которым он одарил ее на пристани. Сейчас рот Кристиана нежно раскрывал ее губы, которые против воли подчинялись. Только сейчас девушка поняла, что это ее первый нормальный поцелуй в жизни.

Умом она понимала, что надо дать отпор, сердце вот-вот выпрыгнет от страха, но губы не слушались, они продолжали получать ласку и нарушать свои правила.

Странное ощущение… Невесомости. Умиротворения. Биение сердца стало не таким сильным, слегка притихло. Воздуха не хватало, но, кажется, он был ей не столь нужен. Губы Кристиана были умелыми, это чувствовалось. Она же, напротив, робко и неуверенно отвечала на поцелуй, желая его закончить и продлить одновременно. Желания противоречили друг другу, но надо было что-то выбирать. Нельзя дать мужчине так просто ее сломить!

Элиза отпрянула первая, внезапно разорвав поцелуй, всматриваясь в глаза Кристиана. Ветер растрепал его черные волосы и сделал похожим на мальчишку. На красивого мальчишку, чей цвет глаз гипнотизировал и сбивал с толку.

Но она должна выстоять.

– Больше так не делай, – прошептала она, отвернулась и направилась к лесу.

Уже стемнело, надо было идти домой, дорогу она выучила наизусть и ступала уверенно. Но слышала Кристиана у себя за спиной.

– Я не хотел, – начал оправдываться он, но Элиза даже не остановилась.

– Сегодня я буду спать с ножом.

– Я могу спать снаружи, – спокойно произнес он.

Девушка застыла как вкопанная. Какая потрясающая идея! Она запрет дверь и будет спокойно спать. Ночью к ней может пристать только комар.

Дальше они шли в молчании, зато мыслей у обоих было целое море, которое они благополучно преодолели. Кристиан не спустился в землянку, сел возле двери и задумался. Сам виноват, хотел постепенно ее приучать к себе, но все испортил. Неудивительно, что она испугалась.

Элизабет вынесла ему одеяло и тут же захлопнула дверь. Легла на кровать и долго не могла уснуть. Она еще чувствовала губы Кристиана на своих губах.

Когда-то она так же ощущала губы Рика – твердые и напористые… Тот силой брал ее, слюнявил рот, потому что она всячески пыталась вырваться и боялась разжать губы, сжимая их все плотнее и плотнее. Поцелуи были мерзкие, с привкусом табака, тошнотворные, с запахом страха.

Элиза коснулась своих губ, понимая, как поцелуй Криса отличался от слюнявости Рика. Это был нежный поцелуй, полный жизни и чего-то еще… Возбуждения. Бабочки, которые трепыхались в груди, быстро полетели вниз, к животу, чем повергли ее в состояние шока.

Она ворочалась всю ночь и продолжала размышлять. Крис сидит возле землянки в темноте… Наверное, он замерз. Как страшно находиться в лесу, где каждый шорох заставляет вздрагивать!

Элиза не выдержала, взяла вилку, положила ее под подушку, а потом направилась к лестнице. Открыв дверь, она выглянула наружу.

– Кристиан.

Он укутался в одеяло, но после того как услышал ее голос, тотчас высунул голову.

– Что?

– Я подумала, что тебе холодно и страшно.

Она слышала его смешок. Знала бы, что бывали времена, когда он спал на плантации под кустом винограда, карауля воров. Сейчас пугали лишь дикие звери, но у него в руках был нож – хоть какая-то оборона. Да и бояться надо людей, а не животных.

– Это неправильно. – Элиза села рядом. – Мы должны держаться друг друга, а не ругаться и отдаляться. Пойдем в дом.

Какой глупец откажется от такого предложения? Крис не страдал слабоумием.

Он быстро свернул одеяло, спустился вниз и кинул одеяло на пол. Это лучше, чем ночевать на земле.

– У меня вилка под подушкой, – предупредила его Элиза и легла на кровать, – сплю я очень чутко. Попробуешь коснуться меня, я воткну ее тебе в глаз.

Представив эту картину, Кристиан улыбнулся. Сил с ней воевать не было.

– Я сделал много ошибок в жизни, Элиза, например, женился не на той женщине, очень долго искал свое место, терял время впустую. Наконец я позволил приходить тебе на плантацию. Если бы ты сбежала в тот день, когда мы с тобой познакомились, то вряд ли очутились бы сейчас здесь.

– Во всем виноват ты!

– Если бы ты не укусила меня за подбородок, то у меня не было бы желания тратить на тебя время и заставлять работать.

– По-твоему, ты навредил мне только из-за того, что я тебя укусила?

– Дважды.

– Я уже наказана на всю жизнь.

Наступила тишина. Уснула она или нет, Кристиан не знал, но ему точно не спалось. Он лежал и вспоминал ее губы. Элиза может быть нежной. За колючками прячется чувственная натура. Он представлял ее обнаженное тело и ее податливость. А еще он думал над причиной ее колючек. Может, родители вложили в ее воспитание черствость ко всем мужчинам?

А может, она девственница и отдаст себя только мужу? Но бедняга должен натыкаться на ее иголки, прежде чем заберется к ней под юбку. Если выживет.

Что же это за девушка такая, рядом с которой надо выживать?

Он задремал лишь под утро, когда луч света ворвался в маленькое окно. Но, открыв глаза, не увидел Элизу на кровати. Выругался и встал, чтобы начать поиски. Мало ли здесь зверюг, она могла нарваться на кабана и быть съеденной. Вообще, потеря была бы небольшой, выжить одному на острове гораздо легче. Никто бы не язвил, не бил его, не привлекал и не отталкивал. Крис вздохнул, направляясь к водопаду. Но без нее было бы скучно! И от мысли о смерти Элизы стало мерзко. Он быстро поднялся на холм и узрел умиротворяющую картину: девушка сидела к нему вполоборота, опустив голову, но временами она смотрела на красоты водопада, после чего снова склоняла голову. Не было сомнений: она рисовала. Или, как говорят художники, писала…

Кристиан подкрался бесшумно, чтобы взглянуть хоть краем глаза на этот самый рисунок, и замер. Элиза может молчать о своем прошлом, которое связано с мужчинами, но никогда не скроет тот факт, что она – прирожденный художник. Обычная бумага и простой карандаш скажут о ней больше, чем все остальное.

Она выполнила черно-белый набросок того участка, где еще вчера стоял Кристиан, смывая с себя мысли об этой девушке.

– Привет, – тихо произнес он, боясь ее напугать, но девушка все равно вздрогнула и обернулась, а затем прижала рисунок к груди. – Извини, я не хотел…

Он сел рядом, и она пристально посмотрела на него. Наверняка ей не нравилось, что он приблизился, но Кристиан сделал вид, что даже не подумал об этом.

Элизабет не смогла спать долго, полночи она лежала и думала над тем, как дождется первых утренних лучей, возьмет карандаш и тот самый единственный лист бумаги, что нашла в землянке под кроватью, и отправится к водопаду. Туда, где она стояла и наблюдала самое прекрасное зрелище за всю свою жизнь, включая и пребывание на необитаемом острове.

Она изобразила каждую каплю, летящую вниз, к поверхности прозрачного озера, каждую ветку дерева, которое росло на скале.

– Можно взглянуть?

Крис придвинулся, но Элиза еще сильнее прижала листок к груди и слегка отпрянула. Он не должен увидеть очертания своего обнаженного тела на рисунке.

Глава 19

– Ничего особенного. – Элизабет сложила листок в четыре раза и закрутила в трубочку.

Так он оказался в ее ладони и никого не искушал.

– Почему ты бросила рисовать, Элиза? – напрямую спросил Кристиан.

Он не собирался уходить, напротив, лег возле нее и внимательно смотрел на Элизу. Сам был расслаблен, привычно покусывал травинку, но вот девушка заметно напряглась.

– Была причина, – угрюмо ответила она.

Но Крис не отстанет. Все равно сейчас начнет все выяснять. Готова ли она сказать ему правду?

– Эта причина не должна препятствовать любимому делу. – И Кристиан посмотрел на небо: сегодня по нему плыли пузатые облака. Не хотелось бы попасть под ливень. – Если во всем разобралась, то можно смело идти вперед. А вообще, – и он привстал, – жизнь одна и надо успеть сделать столько всего! Если хочется танцевать – танцуй! Хочешь петь – пой! Если хочется рисовать, то лучше следовать зову сердца, иначе можно оказаться неудовлетворенным.

Как верно он говорил! Элиза вздохнула. Его голос, гул водопада, пение птиц – все это в совокупности успокаивало. Она понимала одно: Кристиан стал каким-то родным, с ним можно и поболтать, и поругаться, и пошутить, можно молчать, и она даже простит ему поцелуй.

Но… Она не могла взять в руки краски, они виноваты в ее беде. Если бы она не рисовала, то не пошла бы в тот дом.

Элиза молчала, потупившись. Она смотрела на зеленую траву, а через некоторое время перевела взгляд на Криса. Цвет его глаз сейчас тоже отливал яркой зеленью. Возможно, когда она вернется домой, то запечатлеет образ на холсте. Но только один раз.

– Я рисовала с пяти лет, – начала рассказывать Элиза невыразительным голосом, – брала уроки у самой лучшей преподавательницы Кентербери – Катерины Брин. Я занималась с ней много лет, но она вышла замуж и переехала к мужу в Лондон.

– Сколько тебе было лет, когда это случилось?

– Тринадцать.

– То есть ты посвятила художеству большую часть жизни и резко бросила? Причина – уход преподавателя? – возмутился Кристиан и даже приподнялся на локтях.

Ему казалось, что Элизабет – сильная личность, выносливая девушка, которая любые преграды перешагнет и пойдет дальше. Но он ошибся. Она слабая и ленивая. Что за глупость!

– Ты могла продолжить заниматься живописью с другим учителем и поступить в колледж. Твоя сестра – совсем другая! Она за картошку ломает ноги!

Крис был возмущен и разозлил Элизу. Он ничего не знает и судит только по первой части рассказа.

– Мы разные, – выпалила она, – но раньше я была такой же, как Кейт. Витала в облаках и верила в сказки. Но однажды рухнула на землю и стала реально смотреть на вещи.

– И во всем виноват отъезд Катерины Брин?

С ума сойти! Лучше бы она молчала. Ладно, пусть живет своей жизнью. Если ей нравится рисовать втихаря по углам и прятать рисунки, то это ее проблемы. Возможно, ее все устраивает.

Он видел ее подавленность: Элиза понурилась и покраснела. Может, ей стыдно? Нечем похвастаться, и она сдалась очень быстро.

– Нет, – прошептала девушка, в руках она мяла рисунок. – После ее отъезда я продолжала заниматься живописью. Хотела поступить в колледж искусств, выставляться в галереях… Мне нравится писать картины, чтобы на них потом смотрели люди.

Кристиан недоуменно посмотрел на нее. Не стал перебивать, он решил слушать. И уже казалось, что продолжение будет не из приятных.

– Мне следовало практиковать в разных направлениях. Я любила портреты, а пейзажи давались мне лучше всего.

Элиза нахмурилась и немного помолчала, она словно погрузилась в транс.

– В тот день утро было теплое и солнечное, – произнесла она наконец. – Наш дом расположен возле леса, и я очень любила прогуляться по окрестностям и слушать пение птиц. Знаешь, сколько раз я писала то самое озеро, где мы с папой ловили рыбу? Почти на всех моих картинах были наш дом и озеро, а еще вид из окна мастерской… И вот поверенный папы по финансовым делам, связанным с нашей гостиницей, предложил пройтись до охотничьего домика. Я уже бывала там, домик очень живописный: утопает в густой зелени, вокруг деревья… Говорят, он принадлежал графу Кентскому. Кто знает? – Элиза пожала плечами. – Он вроде бы любил останавливаться в нем, когда ездил на охоту. Возможно, это лишь легенда, но тайное всегда притягивает. Я согласилась… Я взяла краски, и Рик сопровождал меня…

Девушка сглотнула и опустила голову. Ее дыхание изменилось, Кристиан не сводил с нее глаз, желая притронуться, но боясь коснуться. Он сумел заметить, как из ее глаз покатились слезы и упали на траву.

– Рик накинулся на меня внезапно, я не ожидала. Я не знала, что такое бывает… Я верила ему. Никогда не забуду его лица, в тот момент мне показалось, что даже его маленький шрам на щеке стал гораздо четче.

Все встало на свои места – ее боязнь и недоверие к мужчинам, ее агрессия.

– Сколько тебе было лет?

Хотел ли он знать? Да, чтобы пробить свое сердце и ощутить еще больше боли.

– Шестнадцать.

Кристиан зажмурился, вспомнив свою сестру Вирджинию в этом возрасте. Она играла с подругами в компьютерные игры, проводила все вечера дома с семьей и строила козни для него, Кристиана. Запихала спагетти в туфли его девушки, которую он после этого случая больше не видел. Вирджиния в шестнадцать лет была ребенком! Элизабет пережила сущий ад и не сошла с ума! Любая женщина, пережившая насилие, навсегда останется с мыслями об этом. Она будет жить с травмой всю жизнь. Кристиан не психолог, но не надо быть таковым, чтобы понять – Элизабет никогда не станет прежней.

А очень бы хотелось познакомиться с той Элизой – девушкой, которая витала в облаках.

– А его… – произнес Крис, желая спросить о наказании, но резко замолчал.

Слова пропали. Элиза не рассказывала подробности, но они вырисовывались сами. Говорила ли она еще кому-нибудь? Полиции, родителям?

– Посадили в тюрьму.

Значит, пока шло следствие, она переживала все снова и снова. И каждый раз при допросе звучала история: «Я взяла краски». Так начинался ее рассказ. Вот и сейчас она вынуждена повторять свою исповедь.

– Ты решила, что если бы являлась обычной девушкой, без таланта к художеству, то смогла бы всего избежать?

Элиза выпрямилась и уставилась на водопад невидящим взором. Она даже не слышала его шум.

– Но я бы точно не пошла в тот дом. Не было бы причины.

Кристиан мотнул головой, не соглашаясь с ней.

– Послушай, ты красивая девушка, а поверенный твоего отца – психопат либо имеет иное душевное расстройство. Поверь, отсутствие красок не остановило бы его. Он выманил бы тебя другим способом.

– Но выманил именно этим! – возразила Элиза и взглянула на Кристиана.

Он не сводил с нее глаз, и в них читалось сожаление.

– В моей душе как будто целое море цветов, но они смешались и получился темно-коричневый оттенок.

Теперь Кристиан ее понимал. Бедная Элизабет, райская птица с перебитым крылом. Но раны имеют свойство затягиваться. И первый шаг она уже сделала. Не думая, нарисовала его портрет, пока он отдыхал на плантации. Она не сможет жить без живописи и мало-помалу будет идти мелкими шажками по пути к выздоровлению и возвратится к творчеству.

Это сделать будет куда проще, чем…

Кристиан отвернулся, даже не зная, какими словами ее утешить, как поддержать. Ее страшно было коснуться. И ей сложно будет с мужчинами, это точно. Он не психолог, но его тетя в прошлом работала психологом. Краем уха он слышал, что жертвы насилия всегда тяжело идут на поправку. Для этого нужно время. И много. Или нечто, что станет важнее и выйдет на первый план. Так говорила тетя Сильвия.

– Я прошу прощения за то, что не сдержался вчера, – нарушил молчание Крис, вспомнив поцелуй.

А ведь она не ударила его. Впервые за все время она коснулась его лица, а не залепила мужчине хорошую пощечину.

– У меня и в мыслях не было тебе вредить.

– Знаю, – прошептала девушка.

Почему-то она доверилась ему. Сейчас Кристиан уже не вызывал желания бежать прочь без оглядки. Может, виноват остров. А может, что-то иное. Например, он тоже не слишком счастлив.

– Я рассказала тебе свою историю. Никто не в курсе того случая, кроме родителей и Хейли. – Элизабет произнесла имя подруги приглушенным голосом. – Надеюсь, что это останется между нами. И мы больше не станем про это говорить.

Их взгляды встретились. Кристиан даже прищурился. Ему казалось, что об этом как раз надо говорить – и часто. Именно таким образом поступала тетя Сильвия: собирала группы людей, и они рассказывали друг другу о своих страхах.

Но он – не тетка Сильвия, а мужчина, а значит, Элиза не очень-то его жалует.

– Можно напоследок оправдать остальных представителей сильного пола?

Она кивнула, держа в кулаке свернутый помятый листок. Как бы он хотел посмотреть на ее рисунок! Но сперва надо составить список дел, раз они еще здесь, на необитаемом острове.

– Ты, конечно, будешь сейчас читать нотацию о том, что все мужчины разные и многие так бы не поступили. Скажешь, что есть среди них и заядлые семьянины… и женщины для них словно королевы, – съязвила Элизабет.

Она часто слышала эти слова от родителей, но окончательный вывод она давно сделала. Увы, ей не познать мужчину, не увидеть другую его сторону.

– Ладно, приступай, я слушаю.

– Я хочу заняться с тобой сексом, – выпалил Кристиан и даже сам не поверил в сказанное. – Вернее, любовью. Тебе нужно понять хотя бы то, что занятие любовью не имеет ничего общего с тем, что ты пережила. Это огромная разница.

Элиза открыла рот от изумления. Еще пять минут назад она плакала, а он предлагает ей секс! У Кристиана Фернандеса нет ни души, ни сердца!

– А если ты меня не привлекаешь? – рявкнула она.

Он даже нахмурился. От Элизабет всего можно ожидать. Но этот план должен подействовать! Хоть бы согласилась на безумное предложение! Кристиан вовремя не прикусил язык, и вот дело сделано – он защитит мужской пол, но весьма необычным способом. Зато наверняка!

– А как же твои вчерашние прикосновения к моему телу?

Ее щеки вспыхнули, и девушка отвернулась, а он улыбнулся. Подействовало! Но им обоим необходимо время.

– Можешь не отвечать. – И он поднялся на ноги. – Но подумай. Я не настаиваю. В общем-то, мне все равно, просто хочу доказать тебе, что существует не только секс по принуждению.

– То, что ты мне сейчас предложил, и есть секс по принуждению. Это извращение.

– А разве я принуждаю? – ухмыльнулся он и направился к водопаду.

Представив его под струями воды, Элиза выругалась вполголоса и потрясла головой. Нахал! Нет, у мужчин нет чувства сострадания! Они не умеют сочувствовать и жалеть, у них на уме только похоть. Неужели можно простить Криса за то, что он предложил? Его надо заключить под стражу. Всех мужчин надо навсегда сослать на какой-нибудь остров. Кроме папы, тот ничего плохого не сделал.

Элиза разжала ладонь и уронила рисунок, но тотчас подобрала и развернула бумагу. Стояла спиной к водопаду и рассматривала то, что было в памяти, и то, что не давало покоя. Тело Криса. Но теперь она поспорила бы, кто идеальнее – Давид или Кристиан. Последний побеждал.

Целый час Элиза бродила рядом с землянкой, размышляя и ругая Криса за такие ужасные слова. Он считает, что она продажная женщина? Гад и мерзавец! С сегодняшней ночи он точно будет спать возле дома. И теперь она не уверена, что не боится Кристиана Фернандеса. Боится! Наверное, даже больше, чем Рика Картера. Тот все сделал внезапно, а этот предупредил!

И она будет каждую минуту ждать нападения.

Элиза так углубилась в размышления, что застыла, сидя возле землянки на корточках, сминая листок бумаги, и не заметила, что Кристиан вернулся. Он бросил добычу к ее ногам, и девушка отпрянула – перед ней лежала дохлая утка.

– Что это?

– Курица.

– Утка!

– Неважно. Сегодня на обед будет жареная дичь.

– Как ты убил птицу? – Элиза отползла подальше от будущего «обеда», пораженная жестокостью Кристиана.

Что ему стоит расправиться с ней? Она уже не сомневалась, что он частенько убивал кроликов на плантации.

– Ловил рыбу, но наткнулся на пару уток. Решил испробовать меткость не только в воде, но и на воздухе. И вот результат. – Он улыбнулся, показывая жемчужно-белые зубы.

Невольно Элиза улыбнулась тоже, но вспомнив о его предложении, насупилась и уставилась на утку. Да, Кристиан жесток. А вскоре она может оказаться на месте утки. Конечно, все началось с рыбы, а закончится…

– Ты умеешь потрошить дичь? – спросил он, молясь, чтобы она ответила положительно.

А что? Вдруг Элизабет Олдридж помимо рыбалки принимала участие и в охоте?

– Конечно, нет!

Ответ прилетел ожидаемый, надежда рухнула.

Кристиан недовольно схватил птицу. Он решил, что надо отнести ее подальше от дома. Придется все делать самому. Никогда прежде не потрошил дичь, но чтобы выжить, надо преодолеть очень многое, и отвращение к внутренностям и кишкам – тоже.

Он долго отсутствовал, Элиза спустилась в землянку и принялась перебирать вещи. Может, она еще что-нибудь найдет? Например, мобильный телефон или хотя бы рацию. Но ничего не было, даже клочка бумаги. Вздохнув, она села на кровать и печально опустила плечи. Они здесь, в доме, уже две ночи и три ночи на этом острове, но их никто не ищет. Может, прошло мало времени?

Но что-то подсказывало, что чем больше проходило времени, тем меньше шансов на их обнаружение. Полиция объявит их пропавшими без вести, а затем и вовсе умершими.

Элизабет стянула постельное белье с кровати, схватила серую тряпку для мытья полов и направилась к озеру. Если их не станут искать, то надо привыкать жить здесь и сделать дом максимально уютным.

Она скинула алое парео, зашла по колено в воду и намочила простыню. Девушку душили слезы, но она полоскала ткань в прозрачном озере и сдерживала рыдания. Надо научиться выживать. Кристиан уже ловит уток! А Элизабет станет мыть полы и стирать белье! Господи, что они будут носить зимой? От этой мысли Элиза выпрямилась, убрала волосы со лба, а потом обнаружила, что течение подхватило простыню и понесло вдаль.

– О боже! – Элиза кинулась за ней, но дно оказалось каменистым, и ступни пронзила резкая боль.

Пришлось выбраться на сушу и догонять белую простыню, следуя за ней по берегу. Где-нибудь зацепится – и тогда Элиза ее достанет.

Бежать по траве оказалось легче, чем ступать по дну, Элизабет почти догнала злосчастную тряпку, но пока спускалась в воду, та уплыла вновь. Девушка была вынуждена опять мчаться за ней по берегу.

Она несколько раз свернула налево и пару раз направо, хотя не помнила, чтобы эта широкая река (а река впадала в озеро) вообще имела повороты. Здесь было сильное течение. Простыня зацепилась за ветку, которую благосклонно протянуло дерево, что стало отличным шансом для Элизы. Она зашла в воду и наконец-то схватила пропажу. Простыня очутилась в ее руках и порадовала больше, чем подарок на день рождения. Прижав ее к груди, Элизабет улыбнулась и повернула назад – теперь ее ждала дорога домой, она не заблудится, надо просто идти по берегу.

Мокрая простыня оказалась очень тяжелой, поэтому Элиза останавливалась, скручивала ее и пыталась отжать, но сил не хватало. Жаль, рядом нет Кристиана, он бы применил свои мышцы по назначению.

Элиза шла вперед, против течения, пока не увидела речную развилку. Девушка застыла. Она же уверена, что ей надо идти по левому берегу, который сейчас стал правым. Ее дорога – правый приток реки, верно? Перекинув через плечо тяжелую простыню, она снова двинулась в путь. В желудке заурчало, напоминая об обеденном времени. Она не опоздает! Элиза очень надеялась, что Кристиан приготовит утку к ее приходу.

Элизабет шла долго и, похоже, в гору. Речка сужалась, а потом и вовсе пропала. Зато лес стал гуще и трава выше. Ступать босиком стало страшно. Простыня упала с плеча, освобождая от груза. Элиза в растерянности оглянулась по сторонам и начала прислушиваться. Может, она услышит голос Кристиана? Но нет. Лишь где-то вдалеке выводила трели звонкоголосая птица, да листья деревьев шуршали и пели свою песню, сопровождаемую шумом ветра.

Элизабет не шевелилась и пыталась уловить еще какой-нибудь звук. Он не заставил себя долго ждать: буквально над ее головой кто-то вспорхнул, потом послышался треск ветки. Элиза машинально подняла голову и увидела длиннокрылое черное чудовище. Девушка закричала и кинулась прочь, даже забыв про простыню.

Она уже представляла, что жуткий монстр летит за ней: наверняка так и было, но оглядываться желания не возникало. Кроме того, если мчаться вперед без оглядки, возможно, чудище тебя не догонит.

Сколько Элиза бежала, она не могла сказать. Долго. Пока легкие не свело спазмом, пока сердце уже не в состоянии было работать в бешеном ритме. Она остановилась и наконец оглянулась. Позади никого не было. На небе светило солнце, верхушки деревьев его не скрывали. Да и деревьев здесь было не особенно много: девушка оказалась на поляне. Элизабет впервые очутилась в этом месте и поняла страшную вещь, которая была похуже черного чудовища. Она потерялась.

Глава 20

– Элизабет? – Кристиан разделал утку и даже надел куски мяса на ветки, которые служили шампурами.

На все ушло много времени, стоит еще тысячу раз подумать насчет птицы. Может, рыба не такой плохой вариант. Он бы оценил сейчас отдел охлажденного мяса в супермаркете. Вот бы попасть туда… хотя бы на секунду. Схватил бы стейк из говядины…

Но он не в супермаркете, а в его руках дичь, которую надо поджарить. Раз он ее разделал, то пусть Элиза готовит. Но девушка не отозвалась на его крик.

– Элизабет!

Крис подошел к землянке, но девушки рядом не было. В комнатке тоже пусто. Странно. Оказалось, что постельное белье с кровати снято. Ни Элизы, ни белья. Скорее всего, она решила прополоскать его в озере. Наверное, осознала, что они здесь пробудут какое-то время. До зимы…

Отогнав мысли прочь и поморщившись, Кристиан решил сам приготовить утку.

Запах мяса на костре безумно разжигал аппетит, но Кристиан следил за кусками, за степенью прожарки, хотя и возникало желание слопать птицу. Но он не дикарь! Надо контролировать себя, несмотря на зверский голод.

Иногда он поглядывал в сторону водопада в надежде увидеть Элизу. Никого. Мясо уже пожарилось, а ее все еще не было.

– Элизабет! – заорал Крис.

Бесполезно. Никто не откликнулся.

Кристиан схватил палку с куском горячего мяса (от запаха затуманился рассудок) и пошел к озеру. Он ел на ходу, а в голове даже возникла мысль вообще сожрать всю утку и ничего не оставить Элизе. Будет знать, как опаздывать. Вообще в диком лесу существует закон: кто первый, тому и повезло! Кристиан расхохотался, засунул последний кусочек утятины в рот, с наслаждением вдохнул аромат костра и откинул и эти чертовы мысли прочь. Женщину надо кормить: кто знает, возможно, она ему еще понадобится. Хотя в последнее верилось с трудом. А насчет предложения о сексе – не ложь. Но ничего личного. Просто он показал бы, какие мужчины бывают… Каким бывает он. Внезапно Крис забыл, что хотел есть. Неожиданно его настиг иной голод. Да уж… Буквально ошарашивая.

– Элизабет, – недовольно буркнул он, не зная, на кого злится больше – на нее или на себя.

Он выбрался к озеру, спустился к воде, но девушку не встретил. Прошествовал к ручью и обнаружил на берегу алое парео. Этот цвет болью отозвался в сердце.

– Элиза? Элизабет! – в волнении прокричал он и схватил парео, уже не улыбаясь.

На берегу было сложено белье. Она точно была здесь, но нет никаких следов. Куда она пропала?

– Элизабет? Ты играешь со мной?

Может, это шутка? Наверняка затаилась где-нибудь и наблюдает за ним. И еще хитро улыбается, придумывая всякие прозвища.

– Ты думаешь, я буду тебя искать? Ошибаешься! Сиди здесь до будущего года, а я доем жареную утку.

Кристиан развернулся и направился к дому, в руках держа парео. Но вдруг остановился. Девушка бы не сняла его просто так. Она вообще его не снимала, наматывая на тело, чтобы он не увидел, насколько оно красивое. Что-то заставило ее раздеться. Вероятно, стирка. Но вот что заставило ее забыть про парео?

Кристиан обернулся и посмотрел на воду. Теперь ему очень многое не нравилось! Предчувствие было не слишком хорошим, уже в который раз он заволновался из-за девушки. Что здесь случилось? Что делать? Но он решил думать на ходу и быстро пошел по берегу по ходу течения ручья.

Он шагал, выкрикивая ее имя, но, кроме шума воды и пения птиц, ничего не слышал. И ему стало по-настоящему страшно. Ведь он даже не представлял, куда идет, не ориентировался в незнакомой местности и не хотел заблудиться в лесу. Кристиан принялся ломать ветки – они приведут его к дому. Так хотя бы он не потеряется.

– Элизабет!

Опять молчание. Оно уже раздражало.

* * *

Элиза в ужасе опустилась на траву и застыла. Сердце сильно колотилось в груди, хотелось плакать. Но слезы не входили в ее планы, нельзя впадать в истерику. Поэтому она сидела, не шелохнувшись, и пыталась понять, как вернуться обратно. Что бы сделал Кристиан на ее месте? Как бы поступил?

Кристиан… Интересно, он заметил ее отсутствие? И если да, то кинулся ли на поиски? Или, наоборот, решил, что одним ртом меньше? Она не знала, но что-то подсказывало девушке, что он сначала улыбнется, возможно, даже станцует какой-нибудь испанский танец, а уж потом спохватится и начнет ее искать.

Кстати, а он пожарил утку? Скорее всего, да, возможно, съел ее целиком и на сытый желудок отправился в дорогу.

А что делать ей? У него нет антенны, которая определяет геолокацию. Кристиан не представляет, где ее искать. Куда идти? Или сидеть здесь, на поляне?

Элиза поежилась, парео хоть как-то прикрывало тело, а сейчас его нет, и она ощущала себя голой. Но, несмотря на то, что поблизости никого не было, повсюду ей мерещились красные глаза, как у того чудовища, от которого она убежала. А кто это был? Еще и крылья, как у Бэтмена, – черные и рваные по краям. Кстати, в целом монстр смахивал на летучую мышь, только покрупнее, с клыками и красными глазенками. Или… Элиза задумалась, пытаясь вспомнить детали, и покачала головой. У страха глаза велики. Возможно, это и впрямь была летучая мышь, просто чуть больше размерами.

Так она себя утешала, боясь, что проведет ночь на поляне. Но нет! Нельзя сидеть и чего-то ждать. Надо двигаться! Не имеет значения, куда она собирается идти. А еще нужно кричать:

– Крис! Кристиан!

Но он ей не отвечал, и девушка поникла.

Над головой пролетел ворон, издавая отвратительное карканье, и другие птицы тотчас притихли. Этот звук почему-то пугает, особенно если раздается поблизости. Считается, что вороны – падальщики и их притягивает смерть. Правда ли это? Элизе не хотелось знать. Но от таких мыслей мурашки поползли по коже.

Надо убираться отсюда. Попытаться дойти до пляжа, там больше вероятности, что ее обнаружат. А еще есть вероятность найти свою дорогу домой.

Стало свежо, и Элизабет поежилась; она обхватила себя руками, пальцами натыкаясь на рулончик бумаги в бюстгальтере. Это был тот самый рисунок: водопад и силуэт Кристиана. Она прижала его к груди, встала и направилась в глубь леса.

Конечно, жалко расставаться с теплыми солнечными лучами, но лучше двигаться по лесу, возможно, она услышит шум водопада. Но пока что ее уши не уловили ничего похожего на журчание воды. Как быть? Становилось уже не смешно, становилось страшно. И страшно не от того, что она встретит чудовище с красными глазами, а по другой причине: Элиза не знала, где она переночует. Вероятно, она замерзнет. Но об этом думать еще рано, солнце не село, пробивалось сквозь ветки деревьев, но уже почти не грело.

Сперва Элиза шла быстро, и ей казалось, что она набирает скорость. Может, скоро она увидит землянку? Но всюду были лишь ветки и трава, в которой заплетались ее ноги. Через некоторое время девушка уже задыхалась от усталости. Иногда Элизабет опускалась на колени, чтобы передохнуть и набраться сил. Вот только их становилось меньше и меньше. Хотелось пить и есть, но, как назло, по пути не встретилось ни одной финиковой пальмы с плодами. Изредка она замечала воду, скопившуюся в свернутых зеленых листах. Пила оттуда, но ей не хватало.

– Кристиан, – теперь она не кричала.

Силы почти иссякли. Надо поберечь их, чтобы ночью не околеть от холода. И хорошо бы не умереть от голода.

Интересно, какая смерть самая страшная?

Не рискуя испробовать на себе разные варианты, Элиза остановилась и принялась озираться по сторонам. Стемнело. Еще чуть-чуть, и вскоре тьма станет полноправной хозяйкой на острове. Надо встретить ее достойно: найти место для ночлега.

Элизабет решила далеко не ходить, везде все одинаково – трава и деревья. Она вырывала траву с корнем, а потом кидала ее на землю возле какого-то дерева. Руки уже были в ссадинах. Это будет самая ужасная ночь в ее жизни.

Не дожидаясь заката, она свернулась клубком на травяном «ложе» и накрылась таким же «одеялом». Было холодно, и растительность пока лишь остужала. Элиза лежала, уже практически ничего не видя в темноте, а затем начала молиться.

Когда мы вспоминаем о боге? Именно тогда, когда нам плохо и мы нуждаемся в помощи или поддержке. Когда она вернется в Англию (если выживет на острове), то первым делом отправится в церковь, чтобы поблагодарить Всевышнего.

Элиза не шевелилась и прислушивалась к каждому шороху. Ей мерещились монстры с красными глазами и огромными крыльями. Наверняка ночь – самое время для них.

Она задрожала от холода и попыталась накинуть на голову траву. Получилось нечто вроде крыши… или домика. Но это лишь жалкое подобие дома на одну ночь. Если завтра она не отыщет землянку, то придется устроиться на ночлег где-нибудь в другом месте.

Вздохнув, Элиза попыталась отогнать грустные мысли. Они вызывали слезы, а плакать очень хотелось. Даже не плакать, а реветь в голос! Она вспомнила Кристиана, желала почувствовать его рядом. С ним не страшно, она может не думать о том, где ей жить и что есть. Она боялась лишь одного – этого мужчину. Какая глупая! Если бы он захотел, то взял бы ее силой в самый первый день на острове. А он ловил рыбу, а потом жарил на углях, искал жилье и пытался придумать способ, чтобы дать о себе знать.

А она ничего не ценила.

Даже о сексе он сказал ей прямо, и, скорее всего, лишь для того, чтобы она ответила отказом. Он знал ответ заранее, ведь ни одна жертва насилия не согласится так просто забыть то, что было в прошлом, и не отдастся чужому мужчине по заказу.

А Кристиан – чужой? Элиза уже не знала. Нет! Он не чужой. Он стал ей самым близким за последнее время.

Вспомнив его изумрудные глаза с темными крапинками и обаятельную открытую улыбку, Элизабет не выдержала. По щекам покатились слезы, плечи девушки затряслись, она закрыла глаза и разрыдалась. Она не ценила то, что имела. Если ей суждено выжить и встретиться с Кристианом, она впредь не будет ему перечить. Будет молчать и соглашаться со всем, о чем он ее попросит. Готова даже работать на его отвратительной плантации и срезать виноград.

Но только без секса. На близость она пойти не может. Хотя она еще помнила поцелуй – нежный, чувственный и возбуждающий. А вот его повторить она бы не отказалась.

* * *

Кристиан спустился к морю, долго ходил по пляжу, выкрикивая имя девушки. Она не отзывалась, и он, в надежде на лучшее, вернулся к дому. Но там ее тоже не было.

Он оттолкнул жареную утку ногой и сжал челюсти. Уже темнело, и это пугало: где Элиза заночует? Все ли с ней в порядке? Не поранилась ли? Возможно, ее укусила ядовитая змея, и девушка впала в кому. А если ее уже нет в живых? От этой мысли у него перехватило дыхание.

Нет, она жива!

Кристиан спустился в землянку: без Элизы здесь было пусто и холодно. Он не будет спать на кровати, раз уж девушка ночует где-то лесу.

Он будет ждать ее на пляже, почему-то тянуло туда. Водопад, который находился в гуще леса, где была вырыта землянка, не так просто найти. Зато прибрежная полоса – это та точка, куда можно выйти с любого места. И сам пляж длинный, с хорошим обзором.

Закрыв за собой дверь, взяв нож и зажигалку, Кристиан направился к морю. Мужчина развел огонь, чтобы Элизабет могла его увидеть, и лег на песок. Костер согревал, и Кристиан начал засыпать. Но сон был поверхностный, иногда он вздрагивал и смотрел на пляж, который с трудом различал в темноте. Но звезды и луна все же освещали пляж ночным, приглушенным и таинственным, светом.

А потом сон улетучился, и Кристиан просто лежал, глазел на звезды и представлял Элизу. Интересно, где она? Спит ли? А может, как и он, лежит на песке и смотрит на звезды? Или завалила себя листьями и от страха боится высунуть нос. На ее месте он бы тоже боялся. Бедняжка. Сколько ей выпало переживаний за ее жизнь! А ведь ей всего-то двадцать один… Насильник, взрыв на яхте… Она вечно находится на грани между жизнью и смертью. А теперь еще и одиночество на необитаемом острове.

Крис нахмурился, вообразив насильника, некого Рика, чудовище с животными инстинктами. Таких девушек, как Элиза, утонченных аристократок, надо касаться с большой нежностью и только с их согласия.

Крис чертыхнулся, вспомнив, что он ей предложил – секс! Элиза, пожалуй, подумала, что угодила на остров с очередным маньяком. Возможно, она просто сбежала и не хочет, чтобы он ее нашел.

Все! Он забирает свои слова обратно! И ни на шаг не приблизится к ней. Найдет ее и будет сдувать пылинки.

* * *

Элизабет проснулась от шороха, раздавшегося совсем рядом. Инстинктивно она подскочила, завизжала и принялась смахивать с себя траву. Скорее всего, в ее лежбище забралась змея. Но увидев, как вспорхнула птичка, Элиза расслабилась. Нет, она больше не уснет. Да и уже рассвело, надо двигаться дальше.

Она побрела вперед, хотя сложилось впечатление, что этой дорогой она уже шла. Лес казался одинаковым. Но она зашагала в этом направлении, на ходу собирая росу из листьев. Роса – живительная влага, она дает силы двигаться дальше и не сдаваться. Она выйдет к морю! Она сможет!

Дорога была не слишком легкая, с высокой травой, на которую приходилось наступать очень аккуратно. Поэтому она нашла палку и стучала ею по земле: может, змеи уползут, а монстры убегут от страха. Но, к счастью, Элиза не встретила никого опасного, только нескольких птиц и пару ящериц, которые испугались девушку больше, чем она их.

День тянулся долго, сложно даже сказать, который час, но стало теплее и солнце светило ярко. Где-то около полудня. А у нее по-прежнему совсем нет еды. Элизабет готова была есть траву, живот свело от голода так сильно, что начало тошнить и стало тяжело идти. Но на пути подвернулась финиковая пальма, возле которой валялись спелые плоды.

Элизабет с жадностью накинулась на них, даже не очищая от комьев земли. Они были вкусными и чересчур сладкими. Девушка понимала, что не стоит набрасываться на финики, но так хотелось…

Переборов себя, она остановилась, боясь, что с непривычки ее вырвет. Жаль, некуда положить плоды и нельзя унести с собой, но ведь она не могла находиться здесь. Надо идти дальше!

Элиза поднялась, и вдруг ее осенило: до этого момента финиковые пальмы она видела только возле пляжа! Значит… Она прислушалась, но пение птиц заглушало любые другие звуки. Она боялась шевелиться и затаила дыхание, чтобы уловить шум волн, которые бьются о берег.

Может, ей повезет, и она идет в правильном направлении! Наверное, скоро она увидит море…

Было сложно отфильтровать все звуки, которые она слышала, но это сработало! Между трелью неизвестной птахи и шуршанием листвы она различила долгожданный шум моря. Где-то вдалеке! Но она уже не сомневалась, что выйдет на пляж! Элиза засмеялась и побежала. Теперь она не замечала густую траву под ногами и не путалась в ней. Может, трава и не была столь высока.

Минуя последние деревья, Элиза вылетела из леса и увидела пляж, который омывался соленой водой.

– Господи, спасибо! – Она рухнула на колени и погрузила пальцы в песок.

Ощущала себя в безопасности, чувствовала от моря поддержку, но понимала, что это лишь песок, который нельзя есть, и вода, которую нельзя пить. Но ее переполняла радость. Она на верном пути: Элиза обязательно найдет дорогу обратно и вернется к землянке и Кристиану.

Элиза поднялась на ноги, отряхнула ладони и направилась вдоль берега, на который накатывали волны. А в какую сторону идти? Не имеет значения: рано или поздно она увидит знакомое место. А переночевать ляжет у любого дерева, можно просто отойти на пару метров. Но здесь нет пресной воды… Она постарается ее найти: в море обязательно будет впадать какой-нибудь ручеек.

Элизабет шла долго, смотрела вдаль – на небо, на облака, на белых барашков, которые пенились на волнах. Солнце уже клонилось к горизонту, и это начало волновать ее. Она до сих пор не нашла свой пляж, значит, вторая ночь пройдет подобно первой. Надо начинать искать место ночлега. Но как же не хотелось снова спать на земле! Хотелось мягких подушек и теплого одеяла. Хотя она согласна просто на крышу над головой, можно ночевать на досках.

Шум волн перебивал другой звук – журчания ручья. Прозрачная вода стала случайным подарком Элизе перед сном. Девушка кинулась к источнику, опустилась на колени и принялась с жадностью пить. Она не заметила того, что это – тот самый ручей, который и привел ее и Криса к землянке. Она даже не сразу учуяла запах костра… А когда все осознала, то ринулась обратно на пляж и встретилась с огнем и Кристианом. Он ходил по мокрому песку, абсолютно не обращая на нее внимания. Он пребывал в задумчивости, просто шагал туда-сюда, а набегающие волны доходили ему до щиколоток.

Элиза обомлела и разволновалась. Сначала она расплакалась, понимая, что даже не сумеет произнести его имя. Но, собрав последние силы, она побежала к нему.

– Кристиан!

Она крикнула негромко, но даже сквозь шум волн он услышал ее и обернулся.

– Элизабет!

Он бросился ей навстречу, не веря собственным глазам. Она жива! Бежит к нему и зовет его, белокурые волосы, подобно волнам, развеваются по ветру. Неужели остров возвратил ее сюда в целости и сохранности?

Элиза кинулась к нему в объятия и крепко обхватила обеими руками. С такой же силой он держал ее, чтобы больше не отпускать.

– Ты жива!

Она не дала договорить, внезапно губами касаясь его губ, нежно проводя рукой по его щеке. Кристиан замер от неожиданности. Вдруг он неправильно ее понял? Но Элиза прошептала прямо в губы:

– Не останавливайся.

Глава 21

Кристиан послушался, не отступил, напротив, с жадностью проник языком в ее рот. Он требовал не повиновения, а взаимности, и Элиза простонала, обхватила его плечи сильнее. В этом поцелуе соединились все накопленные эмоции: страх одиночества, тоска, безысходность и осознание того, что этого человека хочется обнимать и ласкать. Элиза долго думала о таком поцелуе, когда вчера не могла уснуть в одиночестве.

Какое чудо, что сейчас она целует Кристиана! И чудо, что она жива, снова встретила его и наслаждается поцелуем, растворяясь в своих ощущениях.

Хотелось бы рассказать, как она провела прошлую ночь, поведать о том, как она потерялась и как выбралась к пляжу. Но для этого еще будет время… А может, не будет. Кристиана не хотелось отвлекать пустыми разговорами. Лучше отвечать на его поцелуй, который был уже не только нежным: он стал страстным, чувственным, с обменом лаской, обучая ее, заставляя раскрыться.

Как же опасно! Восхитительно, но опасно! Дыхание у Элизы перехватывало, а сердце билось с такой силой! Даже увидев черного монстра, оно так сильно не колотилось, не трепыхалось в груди. Сам ритм был другим. А кровь растекалась по телу, парализуя его. У нее уже подкашивались ноги. Она стояла только потому, что Кристиан ее поддерживал.

Вот он, тот самый поцелуй, о котором пишут в книгах! Который показывают в фильмах! Наконец и она испытала нечто особенное. Именно сейчас! В этот момент ей захотелось чего-то другого, того, что пугало ее до полусмерти за последние годы. От этого мужчины она жаждала большего, чем поцелуй. Хотелось его заботы и поддержки, хотелось чувствовать его кожу своей кожей! Пусть его пальцы чертят узоры на ее животе. И… о боже! Хотелось, чтобы они спустились ниже. Элиза не узнавала себя и в испуге отпрянула от Кристиана.

Стоя напротив, всматриваясь в его глаза, цвет которых был до боли родным, Элиза опустилась на песок прямо перед ним. Кристиан опешил. Что она пытается ему объяснить? Он дал слово к ней не приближаться, но только что нарушил его. А сейчас она манит его, как манит русалка на берегу моря одинокого моряка. Он громко вздохнул, когда ее губы коснулись его пупка, а ее ладонь легла ему на живот. Дыхание щекотало кожу, вызывая невиданные доселе ощущения. Это настоящий фейерверк: все нервные клетки и окончания словно собрались в одной точке.

Она возбуждала его с каждой секундой все сильнее, но он хотел от нее другого…

Кристиан наклонился, ладонями коснулся ее лица и поцеловал в губы. Опять этот божественный поцелуй, который сбивал дыхание и заставлял умирать. И он завладел ситуацией, оказался рядом с Элизой. Она снова ощущала его руки на своих щеках, но стремилась к большему. И от желаний становилось страшно. Она пока не понимала ни себя, ни крика своего тела.

– Элизабет, – Кристиан все еще держал в ладонях ее лицо, заглядывая в глаза, – мне тебя не хватало.

Ей тоже его не хватало. Очень сильно!

– Знаешь, о чем я думала прошлой ночью?

Он сидел на коленях напротив нее, наблюдая, как она доставала свернутую бумагу. Ту самую, на которой рисовала, сидя у водопада.

Элизабет сунула измятый лист в задний карман его шорт. Пусть посмотрит потом, сейчас не до рисунка.

– О чем? – спросил он и мягко перехватил ее руку.

Кожа у нее была нежная, шелковистая. Никакой остров не испортит красоту и нежность этой девушки.

– О твоем предложении заняться любовью.

Вот теперь он перевел взгляд на ее лицо. Он ослышался? Правда, судя по тому, что сейчас происходило между ними, этого следовало ожидать. Но есть одна проблема – он решил, что больше не притронется к ней.

– Ты предложил мне самую ужасную вещь на свете, я считала, что не могу согласиться на это.

Элиза смотрела, как его рука застыла. Он уже почти ее убрал, но вдруг ее пальцы скользнули по его кисти, задерживаясь на ней, и слегка сжали.

– Обними меня.

И она сама кинулась к нему, сжав в объятиях очень крепко. Кристиан уткнулся в ее шею, пальцами поглаживая спину.

– А когда увидела тебя, то поняла, что хочу этого. Помоги мне переступить через свои страхи.

Слышать ее признание было так волнующе! Наверное, это самый важный момент в его жизни. Кристиан крепко обнимал Элизу и боялся отпустить. Боялся, что она передумает.

Но она не передумает! От его тепла желание лишь распалялось. Ее губы прошлись легкими поцелуями по его шее. Запах Кристиана сводил с ума даже такую дикарку, как она. Он – лекарство от ее болезни.

Их пальцы переплелись, Элизабет оказалась на мягком песке, чувствуя все прикосновения Кристиана и его поцелуи. Их дыхание смешалось воедино, иногда сбиваясь, а иногда учащаясь. А может, и нет – она уже не могла точно сказать, потому что отдалась полностью во власть этого мужчины.

Временами вспоминался Рик, его напор и боль, что он причинил ей в прошлом. Но только на какие-то доли секунды! Она думала о нем лишь для того, чтобы насладиться нынешними поцелуями и ласками другого – настоящего мужчины, который умеет дарить великое наслаждение… а ведь ей когда-то казалось, что она уже никогда не сумеет его познать.

Как она ошибалась! Мужчина может заставлять терять контроль, впадать в беспамятство, издавать приглушенные стоны. Но эти звуки не имеют ничего общего с тем, что она слышала в охотничьем домике, когда Рик сдавливал ей рот ладонью.

Кристиан сдерживал ее стон своим поцелуем, он проникал языком в рот… О боже, что вытворяли их языки! Любая память сотрется и будет записывать новую историю. Один поцелуй сродни искусству! Когда получается обмен ласками, нежностью и одновременно страстью. Кристиан – умелый мастер поцелуев, каждый из них – индивидуален и изыскан. Каждый вызывает новые ощущения: иногда в животе, но чаще ниже, там, где оказывались его пальцы и заставляли выгибаться и шептать его имя. Иногда не дышать. Но он не торопился, мучил, и эти мучения становились сладкой пыткой. От боли, которую причинял ей Рик, она плакала и кричала. Сейчас хотелось кричать для того, чтобы Кристиан не останавливался и продолжал ее терзать.

Ее пальцы скользили по его спине, оставляя длинные полосы, хотелось обнять его сильнее, ощущать стальные мышцы, вылепленные природой или Творцом… неважно. Их хотелось трогать и испытывать при этом удовольствие, запрокидывать ноги ему на спину и слышать его смешок. Даже ее смех сейчас стал сексуальнее, потому что Крис назвал ее ведьмой и перевернул на живот. Смех прошел, и наступило иное наслаждение, когда его губы двинулись вдоль ее позвоночника, остановились между лопаток. Внутри опять все замерло, Элизабет приподнялась на локтях и, ощутив его язык на коже, тотчас со стоном рухнула на песок.

А его пальцы! Они ложились на ее грудь и касались ее сосков. Теребили и доставляли невероятное наслаждение. Элиза была готова к тому, что вот-вот Кристиан ворвется в нее, причинив боль. Она еще помнила эту боль, готовая сейчас терпеть все что угодно, но лишь бы внутри был только он. Она верила ему.

Даже если надо снова пройти через боль.

Но его пальцы не вызывали боли, ощущая их внутри себя, хотелось двигаться быстрее и стонать.

Но Кристиан не торопился войти в нее и лишиться наслаждения от ожидания. Впервые в жизни он хотел растягивать игру. Или нет! Скорее, это нечто иное.

– Элизабет, – прошептал он и перевернул девушку на бок, лег рядом и коснулся ее лица, – хочу, чтобы ты поняла… заниматься сексом – тоже искусство. Это то, что дала природа лишь нам. Тем самым мы отличаемся от животных. Мы можем творить красоту своими телами.

Он прав, секс – это красиво и приятно. Он сродни искусству, ведь недаром написали «Камасутру». Люди явно улавливают самое прекрасное, что есть во Вселенной.

Но секс бывает разный, это как рисовать на полотне пейзаж: тот, кто чувствует красоту всей душой, создаст шедевр. А человек с гнилой душой просто перемешает все краски и ничего особенного не нарисует.

Рик никогда не станет ценителем красоты в сексе. Для него близость – лишь принуждение, похоть и самоудовлетворение. А для Кристиана – нежность и игра тела. Игра…

Элизабет придвинулась к нему и губами прикоснулась к его рту. Как же хорошо лежать под звездами, быть обнаженными на безлюдном пляже и иметь возможность неспешно друг к другу привыкнуть. Кристиан накинул на нее алое парео, которое взял в надежде на то, что когда Элиза найдется, скорее всего, захочет прикрыть тело.

А сейчас она лежала перед ним нагая, лишь слегка прикрытая тонкой тканью, которая подчеркивала ее соблазнительные изгибы и практически ничего не скрывала Хотелось этот момент продлить, потому что минуты стали особенными: взгляд друг другу в глаза, легкие прикосновения и шум моря под звездным небом. Идеальный фон для картины. И не только. Он был идеальным для самого идеального секса.

Иногда их губы встречались, пальцы переплетались, иногда его рот скользил по ее шее к груди, оставляя горячий след от прикосновений.

Элиза никогда бы не подумала, что можно настолько возбудить свое тело, чтобы его ломало.

Порой она проводила пальцами от его пупка к соску. Он тихо смеялся. В ответ она улыбалась и не могла понять, почему Крису смешно от прикосновения к его соскам, ведь ей приятно, когда он касается ее.

– Меня возбуждает тот факт, что ты касаешься меня, хотя соски у меня не чувствительны ни капли.

Приятно слышать, и Элиза тоже улыбнулась. Она его возбуждает! Интересно, Лусия так же возбуждала его? Как только она подумала о его бывшей жене, у нее заныло сердце.

Она откинула эти мысли прочь и языком провела по соску Кристиана.

Элиза ощущала его пальцы на своих волосах: они перебирали их… но после того как Элиза коснулась соска, Кристиан замер. Чертовски приятно! Так приятно, что сил терпеть уже не было. Она сама виновата в том, что сделала его неуправляемым.

– Я забираю свои слова обратно. – Он притянул Элизу еще ближе и поцеловал в губы, одновременно оказываясь сверху.

Элизабет не испугалась этой внезапной перемены, чего-то подобного она ожидала и была готова. И это было самым удивительным. Пришло время испытать то, чего ее лишил Рик. Она может стерпеть любую боль… Элизабет зажмурилась, сейчас Кристиан рывком войдет и окажется внутри… Но она ошиблась: он целовал ее в губы, встречаясь с ее языком, максимально отвлекая и давая ей поддержку. Ему очень хотелось, чтобы она навсегда запомнила эту ночь. И именно как искусство, как красоту из сплетения тел.

Пусть она вспоминает их секс как хороший опыт.

Отвлекая ее поцелуем, он плавно вошел в нее, и Элиза не вздрогнула, лишь сильнее вцепилась в его спину и прервала поцелуй, чтобы выдохнуть и вдохнуть.

Для нее это были новые ощущения, а Кристиан замер, давая ей привыкнуть, боясь не стерпеть и все нарушить.

Целая ночь ушла на то, чтобы изучить искусство любви. В перерывах между «занятиями» они лежали обнявшись в темноте на песке, разговаривали и смотрели на звезды.

– Знаешь, от чего бы я не отказалась? – задумчиво произнесла Элиза, касаясь щеки Кристиана. – От мороженого.

Крис фыркнул, перевернулся на спину и засмеялся. Странная реакция, но Элизу она позабавила.

– Почему ты смеешься?

– Я кое-что вспомнил. – Он взглянул на нее, думая уже над своим желанием. Что хотел бы Кристиан Фернандес? Точно не мороженое. – Когда мне было лет тринадцать, я гостил у бабушки Джины в Лондоне. Мы с сестрой пошли в торговый центр, я обещал ей купить мороженое. Она пригласила еще девять своих подружек.

– Ты купил всем по мороженому?

– Да, – недовольно кивнул Крис, – а что еще оставалось делать? Но она вредничала. Знала, что я трачу деньги, которые давно откладывал на новую игровую приставку. В общем, это мелочь, но они уплетали мороженое целую вечность, съедали и просили новое.

– И ты пошел на уступки?

Даже не верилось, что Кристианом кто-то так умело манипулировал. Видимо, он любил свою сестру, раз поддавался.

– Я старался быть хорошим братом, – кивнул он и посмотрел на Элизу, – но смешно другое. Я заскучал в их компании, болтовня про розовых пони и кукол меня утомила. Купил себе мороженое, стоял один и глазел в панорамное окно. Кстати, мороженое было шоколадное, полито шоколадным же соусом. Обожаю такое! Я ел его и наслаждался, а с другой стороны на меня с завистью смотрела девочка лет пяти. У нее были такие голодные глаза, что я решил поделиться и протянул ей оставшуюся порцию. – Крис ухмыльнулся. – Она обрадовалась, сделала шаг вперед и ударилась лбом о стекло. Глупышка. Но мне было смешно.

Кристиан расхохотался, а потом заметил, что Элиза не разделяет его веселье. Она удивленно смотрела на него и молчала, и наблюдала, как он улыбается.

– Это был ты? – выдавила она наконец, когда пришла в себя.

Кристиан притих и тут же получил по руке шлепок. Девушка привстала, прикрываясь алым парео.

– Я тебя ненавижу, Кристиан Фернандес! Ты даже в детстве смог мне навредить.

Вот так новость! Крис тоже привстал, не веря, что они раньше встречались, и девочка с белокурыми волосами…

– Это была ты?!

– Да. – Губы Элизабет начали растягиваться в улыбке, она прикрыла глаза ладонью и тоже расхохоталась, наваливаясь на Криса. – Мои родители приехали в Лондон по делам и взяли меня с собой. Я помню, что очень хотела мороженое, но мы опаздывали на поезд до Кентербери. Бежали… Но увидев мальчика с мороженым в руках, я так и застыла. Подумала, как же ему, наверное, в этот момент хорошо, раз он ест такую вкуснятину. И он мне его протянул…

Кристиан снова засмеялся, обнимая Элизу и все еще находясь слегка в шоке. Как могло случиться, что из миллионов жителей Лондона и всех многочисленных приезжих именно она остановилась возле того окна? Почему он протянул мороженое ей и запомнил этот глупый момент на всю жизнь? У судьбы, похоже, есть чувство юмора.

– Хочешь отомстить?

Элиза взглянула на Криса, ощущая тепло мужского тела и рук, которые прижимали ее к себе. Она кивнула и посмотрела на его губы. Этот взгляд не ускользнул от Кристиана. Сейчас он понесет кару. Но он рад такой мести, если это то, о чем он думает.

И он оказался прав: внезапно Элизабет вырвалась из его объятий и двумя руками толкнула его в грудь. Толкнула не сильно, Кристиан подыграл и упал на спину, хватая ее за руки и утаскивая за собой. Она засмеялась, приникла к его груди, и они слились в поцелуе.

Говорят, месть сладка. А если она настоящая, то и подобна она меду – приторная и тягучая сладкая жидкость, ее надо слизывать по капле, закрывая глаза и проводя по губам языком.

Месть длилась полночи с перерывами на сон. Кристиан еще помнил, как смотрел на небо, когда они очутились на острове. Не мог уснуть, лежал и думал о звездах и об Элизе. Нет, эта девушка лучше любых звезд. Жаль, что он решил держаться подальше от женщин, не впускать их в свое сердце.

Элиза поежилась и уткнулась ему в шею. Усталость сказывалась, она засыпала, и Кристиан, слушая ее мерное дыхание, тоже смежил веки и провалился в сон.

Солнце не разбудило их утром, оно уже не припекало так сильно, как летом. Сейчас они согревали друг друга лишь теплом своих объятий. Кристиан прижимал Элизу к груди, а она укуталась в алое парео и мирно посапывала.

Плеск волн перекрыл резкий звук. Именно он разбудил Криса и Элизу. Этот звук будоражил и явно был искусственным.

Они моментально проснулись, посмотрев на море.

– Не может быть, – прошептал Кристиан и выпрямился во весь рост.

Он напрочь забыл про свою наготу, потому что увидел, как к берегу мчится полицейский спасательный катер.

Глава 22

Кристиан начал кричать и размахивать руками. Элиза вскочила, кутаясь в парео и пытаясь дать понять мужчине, что он голый: тянула его к себе, но тоже не сводила глаз с катера.

Он приближался к ним, что было очевидно.

Боже! Она готова упасть на колени и разреветься от счастья! Но чтобы не терять время, они оба начали одеваться.

– Я верил в это, – произнес Кристиан, быстро надевая шорты.

Он повернулся к морю и снова принялся размахивать руками. Элиза присоединилась, как только завязала лямки от купальника. Но ее помощь уже не требовалась – катер был совсем близко. Люди, которые на нем находились, точно были уверены, куда они плывут… и кого они видят.

А вот когда Кристиан увидел того, кто находился на борту (этот человек уже прыгнул в воду и поплыл к берегу), то издал победный клич и кинулся навстречу. Это был Диего! Живой и здоровый!

Элиза тоже бросилась за Крисом, но остановилась, когда вода стала доходить до колен. Есть вероятность, что и Хейли жива. Сердце подпрыгнуло, и Элизабет начала искать подругу среди людей, которые находились на катере. Нет, на борту были лишь полицейские. Девушка перевела взгляд на Кристиана: друзья уже крепко обнимались.

– Черт бы тебя побрал, Фернандес! Я думал, что ты погиб!

– Я живее всех живых, от меня так просто не избавиться! Я думал, что не увижу тебя. Такой чудовищный взрыв, – ответил Крис, и мужчины хлопнули друг друга по плечам.

– Где Хейли? – встряла Элиза.

Диего посмотрел на нее. Она волновалась, боялась услышать, что Хейли не нашли, но надежда умирает последней: Элиза ждала обнадеживающих слов.

– С Хейли все в порядке, – наконец произнес Диего, и Элиза с облегчением выдохнула. – Сначала ее увезли в клинику. У нее обнаружили незначительные ушибы и раны, руку загипсовали. Хейли ее сломала, когда нас отбросило взрывной волной. Мощь этого удара была очень большой. Но сейчас ее уже выписали.

Господи! Хейли жива! Остальное неважно! Элиза закрыла глаза и, улыбаясь, что-то прошептала.

– Но как? – Казалось, Кристиан до сих пор сомневался, что видит друга. – Вы находились в каюте, в самом эпицентре…

– Взрыв был на носу яхты, а мы как раз выходили из каюты, куда вы так усердно пытались прорваться – это нас и спасло. Если бы Хейли не оттолкнула меня и мы бы остались там, то… – Диего посмотрел на Криса, – наши останки бы даже не нашли. Нас вышибло прямо с дверью, она послужила щитом и спасла от осколков и взрывной волны.

Бог есть! Он спас их! Элиза мысленно молилась, а потом кинулась к Диего и обняла его, даже не обращая внимания на распахнутую рубашку. Да, он – мужчина, ну и что с того? Она была так рада видеть его, что от счастья ей захотелось его расцеловать. Диего ответил на объятия, он крепко сжал девушку, чем привел в недоумение Криса. Но полицейские, ступившие на сушу, отвлекли его.

– Вы – Кристиан Фернандес?

– Да, – кивнул он. – Он самый.

– Надо же. – Полицейский мотнул головой. – Если честно, после такого взрыва мы не надеялись, что застанем вас в живых. Но ваш друг уверял нас в обратном. И оказался прав.

Кристиан перевел взгляд на Диего, тот уже выпустил из объятий Элизу и протянул ему руку.

Что такое настоящая дружба? Это когда ты знаешь человека настолько хорошо, что ощущаешь свою надобность в определенный период его жизни. Дружба не умирает и не взрывается. И настоящий друг никогда не разделит постель с твоей женой.

Кристиан подмигнул Элизабет и крепко пожал руку Диего.

– Наверняка вы хотите домой, – произнес Диего и не ошибся. – Элиза, твои родители тоже верили в чудо. А Гунари мне сказала, что надо искать там, где кругом вода. Она – цыганка, пришлось поверить, но «кругом вода» понятие растяжимое, и я не думал, что это так банально.

Диего обвел взглядом окрестности, посмотрел на море. А ведь и правда, кругом вода.

– Гунари молодец, – засмеялся Крис, – просто ей надо быть более точной. Научу ее определять свою геолокацию, чтобы в следующий раз у вас были точные координаты, где меня искать.

– Надеюсь, что следующего раза не будет, – кивнул в сторону патрульного катера Диего, давая понять, что можно покинуть ужасный необитаемый остров.

Ужасный? Крис вспомнил ночь – она была райским наслаждением. Но это бонус к тому, что они вдвоем с Элизой пережили. Сейчас надо думать не о ночи! Теперь он вернется на землю, чтобы выяснить, у кого хватило подлости сотворить такое. Как только найдет, то лично вздернет на фонарном столбе.

Кристиан помог Элизе взобраться на борт, она села в уголке, а когда они тронулись, то долго смотрела на остров, провожая его взглядом. Он отдалялся и отдалялся, но она продолжала смотреть, пока тот не скрылся за линией горизонта. Потом уставилась на свои босые ноги, прислушиваясь к разговору Диего и Криса. Они бурно обсуждали Карлоса и еще пару виноделов, которые могли решить убрать конкурента. Ей показалось, что Кристиан забыл о ее существовании.

Стало немного обидно, и девушка почувствовала себя одинокой. Надо выкинуть всякие глупости из головы и думать о том, что через несколько минут она увидит родителей и Хейли.

Материк приближался, и волнение нарастало. Несколько раз Элизабет ловила на себе взгляд Криса. Но он был очень занят: общался то с Диего, то с полицейскими, поэтому не мог сесть рядом и просто обнять. Сейчас ей не хватало поддержки. Но ему, вероятно, тоже, а еще он жаждал мести и справедливости.

Когда они доплыли до пристани, он помог ей выбраться из катера, но его сразу же отвлекли двое полицейских, которые ждали их на берегу:

– Вы нам нужны в участке, чтобы написать заявление и сообщить во всех подробностях о том, что случилось.

Ему хотелось домой! Принять горячую ванну и поесть нормальной еды, но, похоже, этому не суждено сбыться.

– Элизабет! – Обеспокоенный голос матери заставил Элизу искать ее среди зевак.

Вот и она! Эмбер, запыхавшись, бросилась к дочери и разревелась, уткнувшись девушке в шею. Сильные руки отца уже обнимали Элизу, но с другой стороны. Родители заключили ее в клетку из рук, что-то причитая и плача.

– Доченька, ты жива!

– Мы знали! Мы верили!

Элиза растерялась и потеряла Кристиана из виду. Теперь ею полностью завладели родители, и на глаза девушки навернулись слезы: она разрыдалась, пытаясь обнять их обоих одновременно.

– Мы вылетаем домой прямо сейчас, – произнесла мать, громко всхлипывая. – Хватит с меня кошмаров! Том, заказывай билеты на самый ближайший рейс.

Отец кивнул, соглашаясь. Элизе тоже хотелось очутиться в родных стенах и забыть все, что произошло. Но все ли?..

– А Кейт?

– Врачи разрешили ей лететь, мы наймем бригаду медиков, которые помогут ее транспортировать, – объяснил отец. – А теперь идем домой.

Они вели Элизу к машине, не отпуская ни на секунду. Она успела только оглянуться, чтобы найти в толпе Кристиана: на пристани собралось очень много народа. Мужчину буквально разрывали на части. Оно и понятно: такая катастрофа – это очень серьезно.

Элизабет отвернулась и села в машину.

Кристиан оказался в полицейском участке ровно через полчаса после прибытия на берег. Он даже не понял, куда пропала Элиза, но думать об этом ему не давали тонны бумаг, которые пришлось исписать.

– Скажите честно, сеньор Фернандес, – спросил следователь, – вы кого-нибудь подозреваете?

Всех! Но говорить так он не стал. Ответил иначе – более витиевато:

– Дело в том, что, занимаясь виноделием, я нажил множество конкурентов. Каждый из них мог бы это сделать. Или не мог… Я не знаю.

Мужчина кивнул и принялся стучать по клавишам: заносил слова Кристиана в протокол.

Вопросов задали уйму, но надо идти до конца и наказать преступника.

Покушение на убийство – уголовно наказуемое преступление.

– Мы обнаружили лишь фрагменты яхты, – продолжил следователь. – К сожалению, все остальное унесло в море. Находки мы отправили на химический анализ в лабораторию, он пока в работе, но экспресс-тест уже показал наличие взрывчатого вещества. Мне надо знать, где были вы в момент взрыва – и где на яхте находились пассажиры.

Крис не удивился, услышав, что это действительно был подстроенный взрыв. Он предчувствовал. «Хайят» не могла иметь неисправностей: недавно он лично проверял все технические нюансы.

Кристиан описал события того злополучного дня: он до сих пор помнил каждую деталь. Кто-то пытался его убить, и этого он никогда не забудет.

Он вышел из полицейского участка во второй половине дня, страстно желая принять ванну и поесть! Наверное, Гунари от радости приготовила море вкусной еды. И это не рыба.

И оказался прав: цыганка ждала его на крыльце, вытирая руки о свой и без того уже серый передник. При виде Криса женщина расплакалась. А он долго обнимал и утешал ее.

– Я верила, что ты жив!

Они переместились в столовую, и цыганка придвинула ему жаркое: от запаха Кристиан чуть не потерял сознание. Первая мечта сбылась – он принял горячий душ, решив не тратить время на ванную. А сейчас ужинал самой наивкуснейшей едой.

– Родителей мы решили не пугать, как и твою сестру. Никому ничего не говорили, – тараторила Гунари, – я была уверена, что ты уцелел. И сердце меня не подвело.

Крис с облегчением вздохнул: родители не поднимут панику, и хорошо, что их здесь нет! Он лучше встретится с ними в Лондоне при более благоприятных обстоятельствах. Да и Вирджинии волноваться нельзя. В общем, Гунари поступила мудро, как всегда.

Крис поведал ей и Диего (который сопровождал его все это время) про выживание на необитаемом острове. Все смеялись, когда Кристиан рассказывал, как Элиза провалилась в землянку:

– Нам очень повезло, без огня выжить стало бы сложнее, – задумчиво добавил он.

Внезапно Крис вспомнил, что ночью, перед тем как они занялись любовью, Элиза положила ему карман какой-то измятый листок. Мужчина вскочил со стула и тотчас направился в ванную комнату. Открыл корзину с грязным бельем, вытащил шорты и выудил из кармана тот самый клочок бумаги.

Крис развернул его и обомлел: Элиза изобразила водопад, скалу, с которой бежали струи воды, и его, Кристиана. Тогда он был обнажен, стоял к ней спиной и ничего не подозревал. Он увидел ее позже, лишь когда случайно обернулся. Значит, она долго за ним наблюдала.

Даже несмотря на то, что рисунок был сделан простым карандашом, Элизабет сумела запечатлеть всю красоту природы и те прекрасные минуты спокойствия, которые они все же испытали на этом острове. Только Крис добавил бы одну деталь… Он обязан ее об этом попросить.

Спустившись в столовую, он быстро прошел мимо Диего и Гунари.

– Хочу навестить Элизабет, – произнес он, – это важно. Может, потом навещу Карлоса и расквашу его физиономию. Кстати, Лусия в курсе, что я умер?

– Но ты не умер, – возмутился Диего. – Конечно, она знает, приходила сюда каждый день и рыдала. Если бы не полицейские, ты не отбился бы от нее на пристани.

Кристиан задумался, понимая, что подозревает уже каждого. Это стало наваждением, теперь он не доверял даже некоторым рабочим с плантации. Может, Элиза права, и он использует их труд для своей выгоды? А они просто решили отомстить… Нет, бред какой-то.

– Что ты бормочешь? – Гунари решила проводить его до дверей. – К Карлосу не ходи, лишняя драка нам ни к чему.

– Размышляю над тем, кому было выгодно меня убить.

Гунари замерла и какое-то время молча смотрела перед собой. Похоже, впала в транс. Такое Крис видел и раньше: обычно он даже добродушно посмеивался над цыганкой, но сейчас ее слова привели мужчину в шок.

– А ты уверен, что убить хотели тебя?

Почему она это сказала? Что заставило ее так подумать?

– Из всех четверых, кто находился на яхте, интерес вызывает лишь моя персона. Есть еще Диего! Но что он сделал в своей жизни, чтобы ему желали смерти? Ничего! Парень просто работает на плантации Кристиана Фернандеса.

– Странно, но я не заметила вокруг тебя черной пелены, – прошептала Гунари, – ведь я должна была хотя бы почувствовать опасность. Но…

Крис закатил глаза, распахнул входную дверь и тут же налетел на Лусию.

– Любимый! – Женщина бросилась к нему на шею, и Кристиан понял страшную вещь: он рад ее видеть. – Я выплакала все глаза! Молилась каждые полчаса, чтобы море тебя вернуло!

– Я сам вернулся. – Крис аккуратно расцепил ее объятия, пытаясь держать дистанцию.

– Я верила, что ты живой. – Она проигнорировала то, что он смотрел на нее слегка прищурившись. – Сердце меня еще ни разу не обмануло.

Вероломная лгунья! Сердце Лусии обманывало ее постоянно. Однажды он слишком рано приехал домой и стал свидетелем того, как ее сердце велело Лусии отдаться Карлосу.

– Мне сейчас некогда. – Он обошел ее и направился к выходу.

Ничего себе! Он еще не был на плантации, не проверял виноградники, но сейчас ему и дела до них нет. Он стремится только к одному человеку – к Элизабет. Как же он хочет ее увидеть! А самое важное – ему надо кое о чем ее попросить.

– Зайди позже, а лучше сразу в полицию.

– При чем здесь полиция? – ныла она, не отставая ни на шаг.

Может, не поняла его намека? Или поняла, но притворялась?

– Ты хочешь сказать, что подозреваешь меня? – внезапно возмутилась женщина, теперь она казалась оскорбленной до глубины души.

Кристиан остановился возле больших ворот: это другой выход, минуя плантацию, он быстрее доберется до Элизы. А уж потом на полной скорости вернется домой, завалится в мягкую кровать и будет спать на перине. Какое наслаждение!

– Я теперь всех подозреваю, Лусия, и ты у меня на первом месте.

Он лукавил. Какой прок ей его убивать? После его смерти она уже ничего не получит. Все получила после развода. Если только не одно «но». Карлос! А может, ублюдок надоумил ее на эту авантюру? Нет, даже убийство! Одним конкурентом меньше, бизнесу легче.

– Что ты такое несешь? – вскрикнула она. – Свихнулся на острове?

– А что бы ты подумала, будь ты на моем месте, Лусия?

– У меня нет мотива тебя убивать! Ты мне нужен живым и невредимым. А все эти взрывчатки или что спрятали на яхте – не женского ума дело. Мы обычно пользуемся другими методами. Но у меня нет причины прибегать ко всяким дурацким средствам, потому что я тебя люблю.

– Ты хотела причинить вред Элизабет?

– Кому? – У нее перекосилось лицо. – По-твоему, я так ревновала, что решила убить соперницу… и тебя заодно? Или сослать вас вместе на остров? Кстати! Чем вы там занимались столько времени?

Кристиан старался молчать, но становилось уже невыносимо слушать.

– Пытались выжить! Только тебе этого не понять!

Он резко развернулся и направился к машине, но Лусия его догнала.

– Она – очередная твоя интрижка, Крис, еще одна жертва твоей харизмы и кучи денег. Но она уедет, и ты останешься один.

– Не останусь, – он улыбнулся, показав белоснежные зубы, – найду другую.

Открыл дверцу автомобиля, сел за руль и сорвался с места. Пусть Лусия давится собственной желчью, растерянно хлопая глазами. Даже захотелось воплотить только что сказанное в реальность. Надо бы с Диего посетить какой-нибудь винный бар.

К дому, который снимала семья Элизабет, он приехал быстро. Выскочил из машины и оторопел. Как тихо! Но разве они должны кричать? Наверняка сейчас ужинают, и Элиза рассказывает им о своих приключениях. Минуя, конечно, последнюю ночь, про это она точно умолчит. Кристиан нажал на кнопку дверного звонка и усмехнулся. Он поймал себя на мысли, что волнуется перед встречей. Прямо школьник возле доски.

Это его немного позлило, и он тряхнул головой. С каких пор он нервничает перед встречей с девушкой?

Дверь открыла полноватая испанка в длинном платье с засученными рукавами и в чепце, из-под которого выбивались пряди черных волос.

– Чего тебе?

– А где семья англичан, которая здесь живет?

Волнение перекрыло ощущение пустоты: казалось, даже сердце не бьется. Не хотелось бы знать ответ, потому что Крис понимал – услышанное не будет приятным.

– Улетели в Англию, – кивнула уборщица и захлопнула дверь у него перед носом.

Кристиан стоял на крыльце, держа в руке листок бумаги, еще не осознав до конца это странное чувство одиночества.

Глава 23

Крис вернулся домой поздно. Выглядел помятым, не выпускал из руки такой же помятый листок бумаги.

Мужчину встретила Гунари, которая ничему не удивилась.

– Ты ходил к Карлосу? Я говорила тебе, это пустая трата времени.

– Хотел выплеснуть свой гнев, а Карлос как раз проходил мимо.

– Карлос проходил мимо тебя? Не может быть. Скорее, именно ты проходил мимо него.

Гунари права. Крис вздохнул. Должен ведь он был как-то дать знать, что он живее всех живых – и его не так просто убить. Карлос наотрез отказался брать вину на себя, за что и получил.

У Кристиана болела рука, но у Карлоса должно болеть все тело.

Обвинять его было, конечно, глупо, но хотелось зареветь зверем и выплеснуть ярость. А ее скопилось очень много. И причина не в Карлосе.

– Она улетела домой, – буркнул Кристиан и стал подниматься на второй этаж.

После посещения дома, где жила семья Элизабет, он сразу поехал в аэропорт. Но опоздал. Самолет уже улетел.

Как связаться с Элизой? Его осенило сразу, когда он еще ехал к аэропорту, – через Кейт. Зашел в социальную сеть, в которой она ему надоедала своими сообщениями, но не увидел их. Ни сообщений, ни Кейт! Она удалила все и занесла Криса в черный список. Просто шикарно! Что он ей сделал? Она вроде хотела знать нюансы виноделия, но вдруг передумала, да еще столь жестко.

После аэропорта Кристиан поехал в больницу. Возможно, там ему дадут хотя бы ее телефон. Но, увы, информация не разглашается. Он ушел ни с чем, подавленный и злой.

– Кто? – сначала не поняла Гунари. – А! Та девушка со светлыми волосами? Поезжай к ней сам!

– Куда? – удивился Крис, пытаясь вспомнить, где она живет.

Она вообще говорила об этом? Ах да! Что-то упоминала про Кентербери и отель, принадлежащий ее семье. Кажется, он нашел зацепку.

– У меня сезон сбора урожая, если я уеду, то соберет виноград тот, кто пытался меня убить.

Он смял листок бумаги с наброском и откинул его прочь. Элиза не закончит его, но ничего уже не поделаешь.

Эту часть истории он перелистнет. Теперь он начнет жить прежней жизнью.

* * *

Полет прошел спокойно в раздумьях о том, что было и что будет. Элизабет смотрела в иллюминатор на облака, понимая одно: как же ей повезло! А ведь она могла умереть прямо в момент взрыва яхты. А могла погибнуть на острове от укуса ядовитой змеи. Но она жива и должна благодарить Кристиана. Но она ничего подобного не сделала. А ведь он буквально дотащил ее до берега и не дал умереть с голоду. Элиза опустила глаза на свои руки, понимая, что даже не попрощалась с ним. И больше никогда не встретит.

Кейт всю дорогу возмущалась по поводу того, что ужасней отпуска в ее жизни не было. Отец и мать обнимались, удовлетворенно смотря друг другу в глаза, – они знали, что счастье не в отдыхе. Счастье в том, что семья вместе.

Приехав в Кентербери, Элиза с радостью вдохнула знакомый запах леса. Какой же дома чистый воздух!

Первым делом она поднялась на чердак, где хранились кое-какие кисти и краски. Они засохли, а кисти от старости облезли. Нет, она не готова опять рисовать. Вышла и захлопнула за собой дверь.

– Ты стала молчаливой, – не унималась Кейт, – говорят, люди меняются после катастроф. Ты была на волоске от смерти. Наверное, это правда.

– Мне просто нечего сказать, – ответила Элизабет, наливая в кружку чай.

Она отставила чайник чешского фарфора в сторону и задумалась. Как странно… Она уже никогда не услышит колких ответов Кристиана. Зачем лишний раз открывать рот?

И она погрузилась в размышления. Девушка стала вспоминать слова Криса по поводу живописи и дальнейшей жизни.

Несколько раз Элиза порывалась пойти в охотничий домик, чтобы пересилить свой страх и гордо смотреть вперед, переборов его. Но останавливалась возле озера, в котором плескалась рыба, садилась на берег и долго смотрела на воду.

Что-то стало другим. Каким-то чужим. Как будто кто-то другой поселился в ее голове и диктует свои правила: молчать, сидеть, рисовать.

Но рисовать она боялась. Казалось, что она впустит в свой мирок прошлое и станет прежней Элизой – слишком ранимой и сентиментальной. А она должна быть холодной и бессердечной. Но почему не получается забыть то, что случилось на острове? Кристиан дал ей прекрасный опыт на будущее, а она вспоминает каждую деталь той ночи и иногда даже мечтает, призвав на помощь воображение.

Ее это раздражало, но одновременно было приятно от воспоминаний. Она опускала глаза и улыбалась. А Кейт вскрикивала, указывала пальцем на сестру:

– Вот! Вот! Опять!.. Значит, ты вспомнила что-то веселое.

Нет. Приятное. Но об этом знать вовсе необязательно. Время шло. Элиза помогала отцу, а Кейт с каждым днем чувствовала себя все лучше и лучше, и это было хорошо: сестре не терпелось вернуться в университет.

– Я обязательно навещу тебя. – Элиза поцеловала Кейт в щеку, чтобы хоть как-то поддержать. – Но могу и сейчас поехать с тобой. Провожу тебя, поживу в Лондоне.

– Ты не любишь его, – отмахнулась Кейт. – Ты обожаешь природу, а не бетонные коробки.

Верно. Лондон сжимал ее реальность до размеров горошины. Он душил и угнетал. То ли дело Кентербери – поля и просторы, старые дома и дух прошлых столетий.

– Кейт, – Элиза рискнула задать вопрос, который боялась озвучивать вслух столько времени, – а Кристиан тебе ни разу не написал?

Сестра пожала плечами и фыркнула:

– Как только ты рассказала про тот случай на пляже, я его заблокировала. Он стал для меня омерзительным.

– Он пошутил, – бесцветным голосом ответила Элиза, но у нее почему-то сжалось сердце.

Наверное, реакция на воспоминание о той ночи на острове. Долго такое будет длиться? И зачем она мучает себя, если смысла нет? Жизнь продолжается, но Кристиана Фернандеса в ней не будет.

– Разблокировать его? – удивилась Кейт.

– Нет, – мотнула головой Элиза, – не стоит.

* * *

Кристиан с головой погрузился в сбор винограда. Это важный этап, надо все проконтролировать, организовать и подготовить плантацию к зиме. А сам он займется экспортом вина. Уже есть заказчики в Германии и Бельгии. Потом он полетит в Лондон, сестра туда собиралась с семьей. Затем приедут родители, и вся семья соберется к Рождеству в бабушкином доме – это ежегодная традиция.

Расследование по делу о взрыве судна застопорилось из-за ряда причин. И первая из них, как сделал вывод Крис, лень детективов. Улик не было, чтобы выдвинуть обвинение. Люди, которые находились на пристани в момент отплытия яхты, не могли рассказать ничего путного.

Надо искать свидетеля: человека, который бы видел, как некто крутился накануне взрыва возле яхты. А ведь с другой стороны, нет фото – нет преступника!

Кристиан сидел напротив Диего в баре, приканчивая уже вторую кружку пива. Хотелось расслабиться, и мужчинам это неплохо удавалось. Минули тяжелые две недели после обнаружения на острове Криса и Элизы.

Он загрузил себя работой, только сегодня вспомнив, что уже наступила пятница.

Мимо их столика проплыла брюнетка с накрашенными черной помадой губами. Диего проводил ее оценивающим взглядом. Но тотчас нахмурился и перевел взгляд на друга. Кристиан почему-то вообще не смотрел на девушку. Странно… Уткнулся носом в кружку с пивом.

– Я думал, ты хотел развлечься, но не вижу рвения.

– Мой мозг занят тем, что постоянно думает об убийце, который не найден. Возможно, мне скоро наступит конец. – Крис натянуто улыбнулся. – Мне не очень весело.

Он с некоторых пор всегда был начеку: войдя в помещение, изучал обстановку, присматривался к людям, гадая, мог бы тот или иной человек пойти на преступление.

– Найми частного детектива.

– Если только привести его из Бельгии или из Англии, испанцы не особо активны даже за деньги. Я быстрее сам найду ублюдка.

Диего кивнул, соглашаясь, потому что был испанцем и знал все недостатки местных жителей. В полиции по большей части не особо активны. Вероятно, дело скоро закроют.

– Значит, надо найти его самим. Но прошло уже много времени, что уменьшает шансы на успех.

– И убийца забудет, что совершил преступление? – засмеялся Крис, но резко осекся: – Тут не до шуток. – Карлоса я пытал, он отказывается признавать свою вину. У Морено я тоже поинтересовался, как бы между прочим. И проведал Рамиреса. Но кто мне скажет правду… Если ее не увидеть своими глазами. – Кристиан поник, взял кружку и хлебнул из нее холодного пива. И глоток горьковатой жидкости сразу заставил мозг работать, а не отключаться. – Господи! – наконец осенило Криса. – Диего! Помнишь, я просил полицию проверить камеры наблюдений на пристани? Они сказали, что их там давно нет. Я только сейчас вспомнил, где такая камера есть! Она частная, но в целях расследования…

– Где? – Диего схватился за кружку и сделал глоток.

– На яхте «Марина»! Мое судно всегда стояло напротив. У сеньора Наварро ведется видеонаблюдение, я точно помню, что видел камеру на мачте.

– Надо проверить, может, нам повезет и запись кого-то покажет.

– Если он ведет эти записи.

Кристиан на секунду задумался, понимая, что боится узнать правду. А если выяснится, что все устроила Лусия? Как ему жить с мыслью о том, что его бывшая жена оказалась преступницей? Он ведь прожил с ней целых пять лет… А если это Карлос? Кристиан пожал плечами. Никому не захочется угодить в тюрьму. Что же делать? Как узнать правду?

– Ты думаешь, надо сделать все, минуя полицию?

– А от нее есть толк? – спросил Диего, и вдруг к нему на колени плюхнулась черноволосая девица.

Осознав, что она перепутала мужские колени со стулом, девушка извинилась и встала. Диего даже не успел понять, что случилось. Он развел руками и вытаращил глаза.

Крис расхохотался.

– Что это было? – пролепетал Диего.

– Женщины от тебя без ума, – ухмыльнулся Крис и опять вспомнил Элизу.

Неожиданно в памяти возникла картина, как Элизабет опустилась на колени и прикоснулась губами к его животу. Нервно сглотнув, Кристиан попытался отогнать видение, но тело не заставишь это забыть, оно отреагировало сразу. Вот черт!

Кристиан откинулся на спинку дивана и принялся глазеть на посетительниц заведения. Почему бы не развлечься с какой-нибудь брюнеткой? Все равно с кем – цвет волос роли уже не играл. Но блондинка подошла бы больше.

– Ты кого-то ищешь? – поинтересовался Диего и снова сделал глоток пива.

– Исследую территорию самок, не хватает женской ласки… на сегодняшнюю ночь.

Диего грустно вздохнул и опустил взгляд, что не ускользнуло от Криса.

– Что?

Диего замялся. Это заинтриговало Кристиана, и поиски потенциальной девицы на одну ночь отошли на второй план. Что творится с Диего? Таким задумчивым он никогда не был.

– Хейли улетела и даже не попрощалась. Для нее это был курортный роман, а вот для меня, наверное, нет.

– Не бери в голову, после прибытия с острова я тоже не видел Элизабет, – кивнул Кристиан, – но бегать ни за кем не собираюсь, у меня короткая память на девушек, буквально секундная, она стирает не только их лица, но и даже секс с ними.

После такой тирады Крис отсалютовал кружкой и отхлебнул пива. Диего, похоже, был немного шокирован.

– Ты занимался сексом с Элизабет? – наконец произнес он.

– А ты занимался сексом с Хейли. Забавно… два друга, две подруги.

– У меня ничего не было с Хейли, – пробубнил Диего и отвернулся. – Сначала вы вламываетесь в каюту, потом яхта взрывается, затем клиника, а после всего она улетела.

Кристиан задумался. Если бы не остров, то он бы на такое не пошел. Не дотронулся бы до Элизы. Она бы никогда не познала весь спектр эмоций от близости, и ее жизнь не изменилась бы. Вероятно, вернулась бы в Англию, хозяйничала в пригородном отеле, не вышла бы замуж…

А сейчас она уже иначе посмотрит на мужчин, не будет бояться, сможет подпускать их ближе к себе, и ее душа наполнится другими чувствами и эмоциями.

Подумав о других мужчинах возле Элизабет, Крис поймал себя на мысли, что недоволен этим фактом. Как-то покоробило, он даже слегка нахмурился. Бред какой-то!

– Хейли не оставила тебе номер телефона? – Зачем Крис спросил это, он и сам не понял.

Наверное, не хотелось долго молчать.

– Нет, просто улетела – и все. И не попрощалась. Но я не расстроен, таких Хейли полно в нашей забегаловке.

Диего окинул взглядом бар, понимая, что ошибся – таких, как Хейли, здесь нет, и вряд ли подобные девушки когда-нибудь тут появятся.

Кристиан последовал его примеру, выискивая девчонку, которая хотя бы отдаленно напоминала Элизабет, но, увы, таких тоже не было.

Почему-то представилось, как сейчас она улыбается другому мужчине, флиртует, дурачится… Кристиан нервно сглотнул и откинул ужасные мысли прочь. Надо заниматься делом, а не искать девиц, похожих на англичанку, и вспоминать, какая нежная у Элизабет кожа.

– Предлагаю пойти на пристань к сеньору Наварро, спросить про запись с видеокамеры. Может, нам повезет.

Они покинули бар, воодушевленные этой идеей. Сейчас не до девушек, надо искать убийцу. На улице Кристиан позвонил Наварро и договорился о встрече.

– Конечно, приходи, Фернандес, – ответил тот. – Моя яхта стоит напротив твоей, вернее, моя-то стоит, а вот твоя… Помогу, может, будет толк, запись должна быть, если я включил камеру в тот день. Честно говоря, после твоей трагедии я не выходил в море, побаивался.

Пристань в свете заката всегда очень красива: на море играет десяток разных красок. Как же Крису не хватало яхты! Он бы прямо сейчас отправился на ней в открытое море! Друзья добрались до того места, где было пришвартовано судно, и долго смотрели на волны. Своей сестре Кристиан ничего не сказал и пока будет хранить молчание. Ей нельзя нервничать и расстраиваться. К тому же она способна подарить ему новую яхту, но он бы этого не хотел.

Кристиан Фернандес в состоянии заработать на судно, пусть и не столь шикарное, более простое. А если и эту яхту взорвут, будет не так больно. Лучше купить катамаран, чтобы совсем обидно не было.

– Ребята, – послышалось сзади, и они обернулись.

Это был Энрике Наварро, седой мужчина преклонного возраста. Он всегда носил черные очки и отличался атлетическим телосложением: так что при первой встрече ему сложно было дать больше пятидесяти лет.

– Пройдемте на «Марину», сейчас все проверим.

Они ступили на борт «Марины», и сердце Криса дрогнуло. Ему будет не хватать своего судна, но пока убийца не найден, лучше оставаться без яхты вовсе.

«Марина» была одной из лучших яхт, которые покачивались на волнах. Просторная, белоснежная, с золотой надписью на боку… Салон оказался роскошным, обшитым деревянными панелями. Тут можно было жить, что иногда и делал Энрике. Возможно, он даже находился здесь в ту минуту, когда убийца подкладывал взрывное устройство.

– Устраивайтесь, ребята, – произнес хозяин и указал на мягкий диванчик.

Диего сел, а Крис подошел к иллюминатору и посмотрел вдаль.

– Сейчас проверю, сохранилась ли запись.

Энрике включил компьютер и начал нажимать клавиши. Кристиан встрепенулся: он уже сгорал от нетерпения.

– Есть! – взволнованно воскликнул Энрике.

Крис тотчас метнулся к Энрике и встал у него за спиной. Сердце застучало сильнее. Пришлось наклониться, чтобы лучше видеть. Ясно. Его красавица мирно стоит на якоре. Вернее, стояла. А сейчас ее уже нет. Там только вода – и ничего больше. И в его душе тоже пусто.

– Значит, запись велась. – Энрике перемотал на тот момент, когда Крис поцеловал Элизу и она влепила ему пощечину.

Все усмехнулись, но Крису было не до смеха. Он ощутил запах Элизы и мягкость ее губ, услышал нежный шепот девушки…

– Отмотай назад, надо смотреть не на поцелуи, а на человека, который пришел сюда раньше, – недовольно проворчал Кристиан.

Остальные перестали улыбаться, и Наварро снова склонился над клавиатурой.

Крис смотрел на монитор. Вот и встреча Хейли с Элизой, а вот и улыбающийся Диего, стоящий на борту. А вот яхта покачивается на волнах перед рассветом. На пристани – никаких подозрительных людей. Вообще никого.

– Еще мотай, – прошептал Кристиан, уставившись на кадры… и тут его внимание привлек мужчина, которого зафиксировала камера.

Энрике остановил запись и присвистнул:

– Ого!

Все изучали изображение, пытаясь разглядеть человека, но пока картинка была смазана, да и мужчина стоял спиной к камере. Наварро щелкнул мышкой и возобновил запись. Теперь отчетливо было видно, что мужчина в черном осматривается по сторонам, но не поворачивается. Он достает из кармана какой-то увесистый предмет, а потом направляется прямо к воде…

– Твою мать! – крикнул Крис. – Он полез устанавливать бомбу снаружи, вот почему мы выжили. Если бы он установил ее внутри яхты, от нас не осталось бы ни кусочка!

– Но взрыв был мощный, – подал голос Диего. – Яхту разнесло, просто мы находились в безопасных местах.

– Подождите! – махнул рукой Энрике. – Сейчас он поднимется на причал и окажется лицом к камере.

Все затаили дыхание, и мужчина не заставил себя долго ждать. Он вылез из воды, подтягиваясь на руках о бетонную пристань, и Кристиан не отрывал взгляда от монитора. Преступник совсем не походил на Карлоса, а жаль. Как же странно! Светлые волосы, значит, не испанец. Блондинов здесь днем с огнем не сыщешь.

Когда мужчина поднялся, то случайно взглянул прямо в камеру. Энрике остановил запись. Кристиан пребывал в шоке.

– Ты его знаешь?

И хоть картинка была не совсем четкой, понять можно было лишь одно…

– Впервые вижу.

Но что-то не давало покоя… Что-то мерзкое, но почему-то знакомое. Крис никогда не видел этого человека, но, изучая его лицо, он заметил на его щеке шрам.

– Боже мой!

Глава 24

В отель семьи Олдридж прибывало много гостей. Элиза не сидела без дела, помогая отцу с бухгалтерией. Ей никогда не нравились цифры, но раз у нее не получилось быть художницей, придется быть счетоводом. Свободное время появлялось после обеда, тогда можно было прогуляться до озера и даже закинуть удочку, которых оказалось полно в сарае. Девушка попросила повариху помочь накопать червей, но та вручила ей кусок хлеба, и радостная Элиза побежала ловить рыбу.

– После поездки в Испанию она стала другой, – сказала мать экономке, когда та подливала ей горячий чай в изысканную фарфоровую чашку. – Моя Элиза улыбается. Она счастлива.

– После того как побываешь на волосок от гибели, начинаешь многое осознавать, – ответила экономка. – Элиза ценит каждую мелочь.

И только Элиза знала причину своей радости – Кристиан вдохнул в нее жизнь, открыл перед ней новые горизонты. И сейчас так хотелось этого «нового», что она даже стала засматриваться на мужчин: на гостей отеля и даже на прислугу. И если ловила ответный взгляд, то скромно отводила глаза и ощущала, как горят ее щеки.

– Добрый день, – произнес мужской голос, и Элиза обернулась.

Перед ней стоял тот самый парень, который вместе со своей семьей совсем недавно заселился в отель.

Она еще вчера улыбнулась ему – и получила улыбку в ответ.

– Впервые вижу, чтобы девушка рыбачила.

– Вы считаете, что это мужское занятие? – поинтересовалась она, не выпуская удочку и посматривая на поплавок.

– Мне так и казалось, в ваших руках любое занятие превращается в исконно женское. Даже удочка выглядит элегантно.

Щеки Элизы вспыхнули, она хихикнула и уставилась на озеро. Нельзя пропустить клев.

– Спасибо. А вы очень деликатны и вежливы. Если честно, по-моему, я ужасно неуклюжая и неловкая с этой удочкой.

– Даже если бы это было так, я бы ничего не заметил. – Он встал рядом и тоже смотрел на поплавок. – Меня зовут Трэвис.

– Я знаю. – И Элиза взглянула на него.

Парень оказался очень приятной наружности: кучерявые с рыжиной волосы растрепались от ветра, а на носу красовались веснушки. Не красавец, но он выигрывал тем, что был галантным.

– Я видела ваше имя в журнале регистрации. А я – Элизабет, но можно Элиза.

– Очень приятно, Элиза, у вас очень красивое имя.

– И можно на «ты», – улыбнулась она, понимая, что ей нравится переступать через себя и общаться с противоположным полом.

Конечно, она все еще боялась мужчин, но если соблюдать правила безопасности и не ходить с незнакомцами в лес, то можно поддерживать знакомство.

– Ладно, – согласился Трэвис и кивнул в сторону озера, – кажется, у тебя клюет.

Она поймала крупного карпа. Трэвис ей помог: схватил рыбину двумя руками и вытащил крючок у нее из губы.

– Ничего себе! У нас на ужин будет запеченный карп?

– А ты хочешь? – Элиза порадовалась тому, что хоть кто-то готов есть ее рыбу.

– Конечно, – и он пожал плечами. – Разве я зря сюда ехал? Полакомиться английским карпом.

– А откуда ты?

Ей вдруг стало интересно это узнать. Раньше она и разговаривать бы не стала, а сейчас сама всем интересуется.

– Я и мои родители родом из города Слайго в Ирландии, сейчас путешествуем по Англии, но Лондон посещать не будем. Хочется насладиться пригородной жизнью этой страны.

– Здорово, – просияла Элиза.

А пойманная рыба так и лежала на траве.

– Мы уже посетили Престон, Лидс, Ноттингем, останавливаемся, чтобы пожить именно там, где есть атмосфера старины.

Боже! Он ей нравится! Она толком его не знала, но уже испытывала к парню самые теплые чувства.

– Тебе надо обязательно посетить церковь Святого Мартина, это недалеко отсюда. Вот там истинная старина. Я могу проводить.

– Отлично, – улыбнулся Трэвис, – только надо отнести улов на кухню. Может, к ужину карпа уже приготовят.

– И сказать родителям, что мы прогуляемся, – добавила Элиза, наблюдая, как Трэвис берет рыбину в руки, но она брыкается, а он старается держать ее подальше.

Элизабет засмеялась и ударила карпа толстым концом удочки по голове. Он сразу притих.

– Ого, – удивился Трэвис.

– Я и не такое умею, – засмеялась Элиза и побежала к дому. – Встретимся через полчаса возле озера, а рыбу отнеси на кухню.

Трэвис еще долго стоял и смотрел ей вслед. Какая девушка! Ее послали какие-то высшие силы, чтобы одурманить его.

Полчаса пролетели быстро, но Элиза опоздала. Задержалась, примеряя наряды. Дул северный ветер, поэтому пришлось накинуть пальто и теплый шарф. Она поцеловала мать на прощание, сказав, что у нее намечается свидание, и, получив одобрение, направилась к озеру. Трэвис ее уже ждал, смотрел на воду, по которой бежала рябь.

– Прости, что немного опоздала, были кое-какие неотложные дела, – солгала она, но он мотнул головой.

– Тебе не за что извиняться, я могу ждать долго. В конце концов, я иду в старинную церковь с самой красивой девушкой Англии.

Были ли это шутка, Элиза не поняла, но улыбнулась и опустила голову. Можно подумать, что он намекал на венчание. Или у нее просто разыгралось воображение?

– Тогда вперед! – И Элиза зашагала к дороге.

Трэвис присоединился к ней.

– Путь долгий?

– Нет.

– Жаль, – вздохнул он, – но я надеюсь, что мы проведем подольше времени в церкви.

Они шагали по разбитой грязной дороге, наверное, точно по такой же много столетий назад ездили лошади, запряженные повозками. Элиза пыталась не наступать в грязь, перепрыгивая ее, а Трэвис ей помогал.

– Ваши дороги в Ирландии, конечно, не такие кошмарные.

– Ага, – и парень снова подал ей руку, – они еще хуже.

Элиза схватила ее и перепрыгнула через лужу.

– Я никогда не была в Ирландии, стараемся всей семьей отдыхать в более жарких странах.

И перед внутренним взором тотчас возник Кристиан, а в голове закружилась туча вопросов: нашел ли он того, кто подложил бомбу на яхту? Интересно, кто же преступник? И помнит ли Крис о ней? Пожалуй, у него масса дел на плантации: сбор ужасного винограда, закупорка в бочки и прочие вещи. Ему некогда думать о ней. Она была лишь прихотью в его жизни, как и он для нее. Но они хорошо провели время. Той ночью.

– Ты задумалась, – произнес Трэвис, и девушка встрепенулась.

– Да, еще недавно я была в Испании, а теперь бреду по разбитой дороге и кутаюсь от холода в шарф.

– А мне холод нравится больше, чем жара, наверное, потому, что я родом с северо-западной части Ирландии.

Ей было легко с ним: они неторопливо шли и непринужденно болтали. Вроде ни о чем, но в то же время Элиза узнавала нового человека. Мужчину. И он – вовсе не такой страшный, как казалось раньше. Интересно, как он целуется? А каков он в другом деле? От этих мыслей Элизабет чуть не упала в грязь, но крепкие мужские руки пришли ей на помощь. Похоже, даже его пальцы излучали энергию.

– Мы почти добрались, – произнесла она, увидев каменную ограду, – но сначала нам надо пройти через кладбище.

– Ты боишься? – поднял брови он.

– Нет, бояться надо живых, – улыбнулась Элиза и юркнула в проход на церковную территорию.

Трэвис последовал за ней и увидел целый парк с надгробными плитами. Они были настолько стары, что, казалось, были свидетелями древнейших событий Англии. Все разные, но очень старые. Над некоторыми плитами возвышались каменные кресты. Кельтские, с витиеватым узором. Их не перепутать ни с чем, кельты здесь жили точно. Хотелось рассматривать каждую могилу, а еще было бы любопытно узнать историю людей, которые здесь упокоились.

– Церковь возвели еще во времена римлян. – Элиза тоже ходила по дорожкам и читала таблички (большинство уже стерлись или отвалились со временем). – В шестом веке она уже была. Тут даже есть древнеримская могила.

– С ума сойти. – Трэвис был впечатлен и слегка ошарашен.

Молодой человек следовал за ней, и через пару минут перед ними предстала древняя церковь, выложенная из серого камня.

– Это была личная часовня королевы Берты, – сказала девушка, когда они очутились внутри.

– Ты хорошо знаешь историю.

– Просто я живу в Кентербери.

Элиза начала считать, сколько раз сидела на этом месте с мольбертом и занималась живописью. Она писала церковь на фоне старинных могил. В такие минуты она погружалась во времена королей и королев. Но сейчас ее почему-то совершенно не тянуло принести сюда мольберт и краски. Ей хотелось изобразить что-то другое: жаркий день, прозрачную воду, синее небо, по которому бегут белые облака, золотистый рассыпчатый песок и… мужчину, чье тело вылеплено из крепких мышц. Хочется яркости и запахов того самого острова…

Элиза снова погрузилась в транс, даже не обращая внимания на Трэвиса, который изучал каждый уголок церкви. Здесь царило умиротворение, можно было мечтать и думать о том, что наболело. Элизабет опустила монетку в ящик, и та грохнулась со звоном, сталкиваясь с другими. Девушка взяла свечку, зажгла ее и задумалась.

Как удачно, что Элиза сюда пришла! Ведь обещала еще на острове, что если выберется оттуда, то первым делом отправится в церковь. Но… Она опустила голову, благодаря Деву Марию и Христа за спасение и попросив лишь об одном:

– Пусть все идет так, как должно быть.

Свечка была поставлена к другим, которые почти догорели. Трэвис последовал ее примеру, а потом присел на скамейку и тихо прочитал молитву. Элиза села рядом, наслаждаясь спокойствием.

– Как прекрасно, – прошептал он, – мне никогда не было так спокойно…

– Может, тут обитают души кельтов, которые берегут это место?

– Тогда у них отлично получается.

Дорога домой заняла меньше времени, ветер дул в спину и подгонял путников. Элиза пару раз оступалась, но была поймана Трэвисом. Парень оказался очень воспитан и деликатен. Ни на секунду не дал усомниться в своих намерениях. С ним так безопасно! Сердце шептало, что ему можно верить.

– Надолго вы к нам?

Сейчас хотелось, чтобы он задержался в Кентербери. Наконец-то Элиза перестала быть одинокой, научилась общению и жаждала новых эмоций. Например, от его поцелуя. Она думала об этом всю дорогу, представляя, где произойдет знаменательное событие. Ведь в фильмах именно так и случается: мужчина провожает и напоследок целует у двери. Кстати, будет ли его поцелуй похож на поцелуй Криса?

– На неделю, – Трэвис вздохнул, – но я бы остался здесь навсегда.

Он проводил ее именно до парадного входа в отель. Трэвис открыл дверь и придержал ее для Элизы. Девушка заволновалась, уже боясь нежностей и решив, что ей хорошо и так. Нет, он слишком дипломатичен, чтобы схватить ее за руку, перекинуть через плечо, да еще хлопнуть по ягодицам…

Но внезапно Трэвис тихо прикрыл дверь и шагнул назад, Элиза не успела зайти, она стояла на крыльце и боялась пошевелиться.

Но ведь она хотела!..

– Элиза, – прошептал Трэвис.

Она обернулась, встречаясь с его теплыми губами. Пальцы юноши коснулись ее щеки, а губы нежно исследовали ее губы. Но Трэвис не был настойчив, не проникал языком внутрь, а наслаждался тем, что можно себе позволить при первом поцелуе. Тот не затянулся: как только он прервался, Элиза улыбнулась и проскользнула в отель.

Все так, как и должно быть в книгах и фильмах – первый поцелуй с замечательным мужчиной, о котором она будет теперь вспоминать всю ночь. И думать о более откровенном. Теперь-то она знала, что «откровенное» приятнее в тысячи раз обычного поцелуя.

Она прошла через холл в коридор, который вел в другое крыло – на семейную половину. Очутившись в гостиной, Элиза продолжала улыбаться, пока ее не остановил голос Кейт. В комнате царил полумрак, лишь настольная лампа излучала слабый свет. Видимо, сестре не спалось:

– Элиза, ты была с мужчиной?

Элизабет повернулась к Кейт. Ничего не скрыть от сестры, но надо ли таиться? Она готова жить нормальной человеческой жизнью.

– Тебе не показалось. – Элиза прошла к дивану и села рядом, привлекая Кейт к себе.

Ее нога все еще находилась в гипсе, и костыли стали временным способом передвижения. Но желание продолжить учебу в университете поднимет Кейт на ноги раньше, чем какие-то палки.

– Кажется, я его видела среди гостей отеля.

– Все верно. – Не хотелось откровенничать.

Элиза пока еще ничего не понимала, но она точно знала одно – она становится другой: уверенной, общительной. Страх отступил, появился интерес.

– Я устала, пойду отдохну.

Она чмокнула Кейт в макушку и поднялась с дивана. Хотелось побыть одной, чтобы переосмыслить все, что случилось за последний месяц.

– Спокойной ночи.

Но в кровати девушке не спалось, Элиза улыбалась и таращилась в потолок. Она вспоминала поцелуй Трэвиса и – о боже! – представляла его своим мужем! А ведь почти его не знала. Какие глупости! Но так приятно мечтать. Вдруг он – ее судьба?

Трэвис успел рассказать о себе. Парню исполнилось двадцать пять. Его родители владеют маленькой типографией. В семье Элизы занимаются отельным бизнесом. А у кого-то огромные плантации…

От ужаса девушка привстала с кровати. Почему она думает о Кристиане Фернандесе? Его надо бы уже забыть, но почему-то в памяти всплывают изумрудные глаза с темными крапинками и рельефные мышцы, до сих пор слышатся дурацкие шутки, которых, к сожалению, не хватает в ее жизни… не хватает и его ласк, и страстных поцелуев, от которых ее ноги подкашивались.

А вот после поцелуя Трэвиса с ее ногами все было в порядке. А перед Крисом она опустилась на колени.

Откинувшись на подушки, она лежала с отрытыми глазами и вспоминала секс с Кристианом. Похоже, ей предстоит бессонная ночь. А был ли это секс? Возможно, то, что произошло на острове – это искусство. Но любопытно узнать, каков Трэвис в сексе.

Что для него физическая близость? Искусство или просто удовлетворение своих потребностей?

Она заснула под утро с мыслями о том, что вскоре Трэвис захочет большего. Надо быть готовой и случайно не ударить его в пах. Но, когда он ее целовал, желания залепить пощечину у нее не возникло.

А вот с Крисом такое было постоянно! И почему-то большего хотелось только с ним! Но это неправильно, от мыслей о нем надо избавляться.

Следующий день они с Трэвисом провели на озере, ловили рыбу. Элиза подчерпнула для себя многое. Ей было хорошо с ним до такой степени, что она уже не думала о красках. Исчезло желание срочно схватить бумагу и рисовать.

Трэвис не закрывал рта, и хотя девушке было не слишком весело, Элиза улыбалась и кивала. Он рассказывал что-то познавательное, умное, болтал про путешествия. А она ловила себя на мысли, что думала о том, как часто путешествовал Кристиан. Она возненавидит это имя!

Вечером они гуляли. Шли по дороге, которая вела к церкви святого Мартина, которую молодые люди посетили вчера. Трэвис держал ладонь девушки в своей руке, иногда согревая ее своим дыханием.

– Элиза, я знаю тебя так мало, а кажется, что годы, – признался он.

Волнистые рыжеватые волосы юноши раздувал ветер, и Трэвис тщетно старался вернуть им прежний вид. Но ветер Англии очень суров. А вот беспорядок, который был с волосами Элизы, оказался ей к лицу! Она выглядела великолепно.

– Могу ли я пригласить тебя в Ирландию?

Ей опять попался мужчина, который живет далеко. Значит, Трэвис не ее судьба. Но он ей нравился. Хотя… Если честно, Ирландия – не особо далеко от Англии. Ближе, чем Испания.

Они шли обратно, обнявшись, изредка целуясь, смеясь и толкая друг друга. Хотелось большего, но Трэвис очень воспитан. В его семье царили старые устои. Парню с детства внушали, что женщина приходит в жизнь мужчины одна и на всю жизнь. Он говорил и об этом, вероятно, намекая на что-то, о чем Элиза могла только догадываться.

Поцелуй на крыльце, обмен улыбками, слова прощания… и Элиза направилась на семейную половину.

Там опять царил полумрак.

Элиза села на диван… внезапно скрипнула дверь, и раздался голос матери.

– Элизабет, к тебе гости. Мужчина. Он ждет в холле отеля.

Девушка удивилась. О ком может идти речь? Теперь она пользуется популярностью среди парней. Так говорила ей Хейли, дескать, стоит посмотреть на девушку одному, у других срабатывает некий механизм – хватать добычу.

– Кто это?

– Посмотри сама, только прошу, не сидите долго, уже ночь. – И Эмбер направилась в свою комнату, а Элиза встала, распахнула дверь и быстро зашагала по коридору.

Кто же этот незнакомец?

Очутившись в холле, девушка чуть не подпрыгнула от изумления.

– Боже мой!

– И я рад тебя видеть, Элиза, – улыбнулся Кристиан.

Глава 25

Элиза не верила своим глазам – перед ней стоял Кристиан Фернандес собственной персоной. Но он стал каким-то другим, она сначала не поняла, что в нем изменилось, но потом до нее дошло – одежда. Сейчас Крис щеголял в сером пальто, темном костюме, белой рубашке и галстуке. Черные ботинки были начищены до блеска.

Элиза не могла поверить глазам, всегда видела его полураздетым, а тут… вырядился, как напоказ.

Заметив, как девушка смотрит на него, Крис усмехнулся.

– Как ты меня нашел? – прошептала Элизабет.

– Пришлось побегать по всем отелям Кентербери, не поверишь, но твой – самый последний в списке.

– Потому что он пригородный.

– Об этом ты мне не сказала.

– Я не думала, что ты настолько соскучишься, что станешь меня искать, – натянуто улыбнулась Элиза, хлопая ресницами.

Она пыталась держать дистанцию, но тело ее подвело – щеки сразу же вспыхнули, а внутри все заныло. Предательская плоть! А самое главное, она рада видеть его живым. Так рада, что даже хочется обнять, но, увы, расслабляться нельзя.

– Я еще не успел соскучиться, времени очень мало прошло. Только оклемался от заключения на острове.

– Как и я, – парировала она, – но ты здесь, значит, что-то случилось. Ты нашел того, кто взорвал яхту, и хочешь мне поведать об этом?

Элизабет спокойно прошествовала к горящему камину: как хорошо, что сегодня его растопили. Хоть какое-то тепло.

– У меня было два повода увидеть тебя.

Кристиан достал из внутреннего кармана пиджака свернутый и уже сильно измятый лист бумаги, а потом протянул его Элизе.

Конечно, это тот самый рисунок, который она ему подарила. Теперь он возвращает его обратно. Она взяла бумагу, но даже не стала разворачивать.

Если рисунок ему не нужен, то самое время отправить его на растопку камина. Она даже не стала долго думать, потому что было обидно получить его обратно. Надо же, даже лично приехал, чтобы его отдать!

И Элиза тут же швырнула свой подарок в камин. Кристиан вскрикнул, кинулся к огню и схватил рисунок. При этом мужчина обжег пальцы, поэтому инстинктивно бросил лист бумаги на пол и начал тушить его, затаптывая ногами.

Элиза схватила Криса за руки, пытаясь понять, насколько сильно он обжегся. Она дула на его пальцы, выслушивая причитания:

– Сумасшедшая бестия! Я проехал столько миль ради того, чтобы сгореть в твоем камине?

– А ты чего хотел? Отдать мне рисунок? Вот и отдал!

Они оба уже стояли на коленях возле каминной решетки, Элизабет держала ладони Криса в своих руках и боялась отпустить.

– Это мой рисунок. – Кристиан посмотрел на почерневший клочок бумаги на полу. – Точнее, был. Я бы хотел, чтобы ты его закончила. Ты же так внезапно улетела из Аликанте. Пришлось догонять.

– Спустя две недели? – усмехнулась она. – Не очень-то ты спешил.

– Я занимался сбором урожая.

Элиза отпустила его руки, встала и отошла от Криса. Виноград важнее, что ж, ничего удивительного.

– Итак, ты приехал, чтобы я его закончила. Но теперь рисунка нет, можешь возвращаться в Испанию, – произнесла Элиза голосом истинной английской аристократки (но она таковой и являлась).

– Нет. – Крис взял обгоревшую бумагу и поднялся на ноги, а на пол падали черные хлопья пепла. – Теперь ты вынуждена будешь нарисовать мне новую картину.

Элиза обомлела. С каких пор она рисует на заказ?

– Я даже купил тебе кисти и краски. Заглянул в художественный магазин Лондона, продавцы сказали, что это самый лучший набор акварели. Кстати, – непринужденно продолжил он, поднимая с кресла сумку с покупкой, – тот рисунок был карандашным наброском небольшого размера, но не в этом его минус.

– А в чем? – не выдержала Элиза.

Она была возмущена, но Крис вытащил из сумки набор акварельных красок, и гнев Элизы улетучился. Она подскочила к мужчине, ощущая, как колотится сердце. Ее руки уже трогали кисти, проверяя их жесткость.

– На рисунке не было тебя.

Услышав это, Элиза замерла. Он приехал, чтобы она изобразила себя?

– Можно сделать заказ? – спросил Крис, стоя рядом. – Я очень хорошо заплачу. Мне нужна точная копия той картины: водопад, озеро, зелень и ты…

– Но там был ты, – не поняла она.

– Меня мною не удивишь, – ухмыльнулся Крис, – а мне нужна девушка, которая стоит лицом к водопаду.

– Зачем?

Но Кристиан пока ей ничего не скажет, это секрет.

– Ты нарисуешь или нет? – Он схватил набор красок, положил в сумку и понес к камину. – Или все окажется там, где только что побывал рисунок.

Этого Элизабет точно не переживет! Смотреть, как плавятся краски – пытка для любого художника.

А она – художник?

Девушка вырвала сумку из его рук.

– Ладно. Но мне надо время, я долго не рисовала в цвете.

– Сколько?..

– Не знаю, – и она мотнула головой. – Неделя, месяц…

Кристиан обомлел! Месяц в Кентербери! Нет уж. Но он может уехать в Лондон…

– Хорошо, – кивнул он, – но есть кое-что еще. Вопрос серьезный. Думаю, мне нужен твой отец.

Взгляд Элизы забегал. Что он хочет сказать ее папе? Какие у него намерения?

– Я не выйду за тебя замуж, Кристиан Фернандес, – заявила она, ведь причина увидеть ее отца как раз после того, что произошло на острове, вполне объяснима.

Вот только женой Криса она себя не представляла. Работать на плантации? Никогда в жизни!

– Слава богу, – улыбнулся Кристиан, – одной жены мне хватило. Я по-другому поводу, еще более серьезному, чем брак. Я нашел человека, который заложил взрывчатку на мою яхту.

Как интересно! Элиза сразу замолчала и начала внимательно слушать, проигнорировав замечание про брак.

– И?.. Кто это?

Кристиан подошел к ней ближе. Вдруг упадет в обморок?

– Человек, который надругался над тобой.

Элиза стояла еще минуту, смотрела на него остекленевшим взором и не могла поверить сказанному. Ее грудь поднималась и опускалась, дыхание участилось, сердце застучало сильнее.

– Он в тюрьме, – тихо произнесла она наконец, – такого просто не может быть.

Хотелось бы верить, но у Криса имелись доказательства. Снимок, который он сделал, сфотографировав изображение на мониторе компьютера на яхте Энрике.

Он достал из кармана пиджака увеличенную копию и протянул ей.

– Я очень на это надеюсь.

Рука Элизы дрогнула: девушка начала разворачивать лист бумаги и выронила его на пол. Да, это Рик Картер, очень похудевший, осунувшийся, но с тем же шрамом на щеке. Его лицо после того случая она еще долго видела в кошмарных снах, а порой и в реальной жизни.

Кристиан понял ее ответ, слов он не ждал, поднял с пола снимок и произнес:

– Он хотел убить тебя. Раз прибыл за тобой в Аликанте, значит, выслеживает. Летел следом.

Боже! Как ужасно! Мало того, что он причинил ей столько горя, так теперь желает ей смерти.

– Зачем?

– Месть. Ведь ты не стала молчать после того, как он изнасиловал тебя. Заявила в полицию, его нашли, дали срок. Думаю, он мстит.

Элизабет отошла к камину: но тепло огня не спасало, ее знобило.

– Что мне делать? – Но вопрос она задала не Крису, спросила саму себя. Теперь ее жизнь в опасности. – Поэтому ты хотел увидеться с моим отцом?

– Он должен принять меры, сообщить в полицию…

– Я сама с ним поговорю, – перебила она Криса. – Спасибо, что предупредил. Полагаю, моя семья и я… мы вместе решим, как быть в такой ситуации.

На какое-то время ей показалось, что куда бы она ни поехала, куда бы ни сбежала, Рик ее найдет везде. Кроме, наверное, затерянного острова возле Испании. Захотелось оказаться там, на клочке земли, окруженном соленой водой.

– Я узнал лишь пару дней назад, но мне понадобилось время, чтобы тебя найти. Ты даже не оставила номер телефона.

Она перевела на него взгляд. А разве он об этом спрашивал? Они расстались при сумбурных обстоятельствах. Но она благодарна ему за то, что он прилетел. А еще…

– Мне очень жаль, что из-за меня пострадала твоя яхта. – Элиза покраснела, действительно сожалея.

– Яхта – это пластик, жизнь бесценна, а мы живы, вот что главное.

Девушка кивнула, но пока она еще пребывала в шоке. Как же ей поступить?

– Каким образом он узнал, что я буду на борту?

– Хейли весьма разговорчивая, могла от радости проболтаться в любом месте и кому угодно. Вероятно, он всегда находился поблизости. Но не вини ее, она же не нарочно…

Элизабет вздохнула. Одно действие потянуло все остальное: случайно брошенное слово, взрыв роскошной яхты, необитаемый остров…

Но радует то, что они все уцелели. Возможно, Рик затаился и пока будет бездействовать. По крайней мере, некоторое время…

– Спасибо, – кивнула она, – отцу скажу завтра, а сейчас лучше пойду спать. Ты переночуешь здесь?

– Снял номер двести пять, – ответил он. – Переночую и поеду в Лондон.

Он нарочно сказал ей номер комнаты, хотя прекрасно понимал, что Элизе сейчас не до развлечений. В принципе, она никогда бы не пришла к нему. Все кончено. Но было очень красиво. Повторить он даже не мечтал.

– Я скажу горничной, чтобы принесла тебе грелку с песком.

– Как мило, – натянуто улыбнулся Крис, – старая добрая Англия.

Она автоматически кивнула и направилась искать горничную. Уже поздно, но, может, встретит хотя бы молоденькую рыжую Китти, которая работает в отеле не так давно.

Элиза прошла на кухню, вспоминая, что не спросила Криса, ужинал ли он. Скорее всего, нет, сложилось впечатление, что он сильно устал после дороги.

– Китти?

Но никто не отзывался. Если она не спит, то, похоже, отправилась на прогулку с каким-нибудь парнем.

– Ладно, – проворчала Элиза, направилась к холодильнику и открыла дверцу.

Отлично! То, что она увидела на полке, ей понравилось: телятина под грибным соусом и запеченный в фольге ягненок с овощами. Кристиан оценит.

Она достала оба блюда, взглядом ища сковородку для подогрева песка.

Песок в грелке – английская традиция, такое средство до сих пор использовали в больших особняках, которые сложно отопить полностью. Дом семьи Элизы был именно таким, поэтому горничные приносили посетителям теплые грелки прямо в постель. Постояльцам нравился дух старины.

Элиза разогрела еду в микроволновке, поставила тарелки на поднос, а к поясу юбки привязала грелки. Она взяла сразу две, чтобы согреть постель Кристиана побыстрее.

Девушка шла по длинному коридору, боясь уронить поднос с едой, тяжелые грелки оттягивали юбку, и Элиза молилась, чтобы те не свалились и не увлекли за собой одежду. Она даже улыбнулась, вообразив Криса, но тут же опомнилась. Чего она развеселилась? Ей сообщили жуткую новость! Рик хочет ее убить! Даже здесь может быть опасно, а она спокойно расхаживает по отелю и хихикает. Но сейчас Рику лучше поостеречься и не нападать, иначе получит подносом по физиономии, да еще двумя грелками с песком по голове в придачу.

Дойдя до номера, где остановился Крис, Элиза застыла, не зная, как постучать. Пришлось повернуться спиной и ногой стукнуть в дверь.

Кристиан тотчас открыл, помогая ей с подносом, выхватывая его из рук.

– Ты свихнулась? Могла бы попросить меня, я бы помог.

– Ты – гость. – Элизабет прошла в комнату и осмотрелась.

А все ли здесь идеально? Чистота ее порадовала. Иногда прислуга ленилась протирать пыль на столе.

Избавившись от грелок, она сразу же почувствовала облегчение. Откинула одеяло, положила их на простыню и снова накрыла одеялом. Долго и аккуратно разглаживала складки. Хотелось, чтобы Кристиан сладко спал в тепле и уюте.

Все это время Крис наблюдал за ней, держа в руках поднос с едой. Но аппетит вдруг стал иным. Она так сексуально и нежно поглаживала одеяло, что он чуть было не кинулся на кровать прямо сейчас. Но как только Элиза обернулась, он быстро поставил поднос с едой на стол.

– Я мог спуститься в кухню, не стоило утруждать себя.

– Мне было совсем не сложно. К тому же в кухне никого нет и там холодно.

Кристиан кивнул и сел за стол. Он и вправду голоден, Элизабет угадала. Он снял крышку с блюда, и сливочно-грибной аромат защекотал ноздри. Крис в предвкушении простонал:

– Как же хочется есть!

Мужчина взял вилку и нож, но внезапно посмотрел на Элизу.

– Присоединяйся.

– Нет, – и она мотнула головой, – мне пора спать. Приятного аппетита.

Элизабет направилась к двери и замерла: а может, составить ему компанию? Это же ни к чему не обязывает…

– Я прихватил бутылку вина, – прозвучал за спиной голос Кристиана.

Элиза обернулась, оказываясь в опасной близости. Но он сделал шаг назад и поманил девушку за собой.

– Прими мое приглашение. Вспомнишь отпуск, виноградную плантацию…

– Ты издеваешься?

Как под гипнозом, она подчинилась. Прошла к столу, а Кристиан уже галантно отодвинул стул, на который она села. Откуда у него такие изысканные манеры? Хотя он и в Испании отличался тем, что не был похож на обычного работягу, каким показался в самом начале.

– Даже не начинал.

Кристиан взял два бокала, откупорил бутылку, на которой не было этикетки, и налил темную жидкость Элизе и себе. Девушка почувствовала знакомый аромат – земляничный, терпкий и сладкий. Вино из «изабеллы».

– Мы с тобой не виделись с тех пор, как покинули остров. – Кристиан поднял бокал. – Мы выжили и даже это не отметили, ты так быстро сбежала.

Девушка вспомнила ту обиду, которая поселилась в ней, когда она находилась на полицейском катере – Кристиан был занят разговорами с Диего и совершенно забыл про нее. А на суше его вниманием завладели полицейские. Ему было совсем не до нее, и Элиза это понимала. Их история закончилась именно в тот момент. Но все же…

– Не было смысла оставаться. – Элизабет пожала плечами.

Но ведь Кристиан здесь. Значит, он думал о ней, раз прилетел в Англию и предупредил об опасности…

Девушка улыбнулась, подняла бокал и чокнулась с Крисом. Им есть что обсудить, например, то время, когда они – уже спасенные – ступили на пристань. Но говорил в основном Крис и делал это так непринужденно и беззаботно, что Элиза смеялась и потеряла счет времени.

Они ели мясо в грибном соусе, пили вино с привкусом лета и делились тем, что случилось с каждым из них. Странно, но Элизе стало интересно все, вплоть до рабочих:

– Как поживает Гунари?

– Передавала тебе привет.

– Передавай ей тоже, – и Элиза пригубила вино.

Захотелось в Аликанте, по сути, она там толком и не была. Так и не увидела городок.

После ужина Элиза захотела убрать посуду, но Кристиан ее опередил, схватил две тарелки и подставил на поднос.

– Я помогу донести до кухни.

Она не стала спорить: вместе веселее и не так страшно передвигаться по полутемному особняку.

– Ты думаешь, Рик находится в Кентербери? – шепнула Элиза.

– Я уверен и посоветовал бы тебе не бродить в одиночку по окрестностям, – тихо ответил он.

– А я и не хожу одна.

Девушка подумала о Трэвисе, совместных прогулках до церкви, ловле рыбы на озере. Парень поцеловал ее… Но ведь за все это время она вспомнила о нем только сейчас. Кроме того, он скоро покинет Кентербери, а она точно не переедет жить в Ирландию. Ну и мужчины попадаются на ее пути! Но Трэвис ей был очень симпатичен. И если бы он остался здесь, то она бы даже вышла за него замуж.

Господи! С чего вдруг она стала так часто думать о браке?

Элиза вывалила тарелки. Грохот привлек внимание Кристиана.

– Все в порядке.

Отнюдь. Рик и заказ картины Крисом… Для начала надо хоть кого-то выкинуть из головы, например, Трэвиса. Следом Рика. Можно подумать о них завтра. Даже картину можно отложить на потом, хотя Элиза уже мечтала переступить порог мастерской, стащить ткань с мольберта, прикрепить лист ватмана и создать на нем новую жизнь.

– Да, – кивнула она. – Я просто думаю о рисунке: вспоминаю краски, мне кажется, я даже ощущаю запахи того дня. Интересно, какой подойдет оттенок?..

Элизабет резко развернулась и оказалась слишком близко к Кристиану. Он, наверно, сам не ожидал, потому что попятился. Она сделала то же самое.

– Я могу побыть рядом, пока ты будешь рисовать, – прошептал он, не сводя с нее глаз.

– Это будет долго.

– Я никуда не спешу.

Была ли эта идея хорошей? Элиза даже не знала. Но ей почему-то стало радостно. Как здорово, что он не покинет ее дом.

Глава 26

Они разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Но Элиза долго не могла уснуть, она очень много думала… о красках. Сейчас в ее жизни не хватает красок и эмоций. Руки так и тянутся к кистям. Эмоции можно создать самим, она это делала еще до того, как покончила с миром иллюзий. А ведь раньше так легко и беззаботно жилось.

Не выдержав, Элизабет накинула шерстяную длинную шаль, просунула ноги в пушистые тапки и вышла из комнаты. Было темно и холодно, пришлось зажечь свечку. Сейчас она ощущала себя так, словно перенеслась в Средние века, идущей по замку, слушая шорохи дома и привидений. Элиза не боялась призраков, зная, что их не существует, но она боялась реального человека, который мог быть где угодно.

Постучав в номер Криса, она еще долго ждала, когда ей откроют. Элиза зябко куталась в шаль, вставала на цыпочки, но не уходила. Снова постучала, и дверь открылась.

– Что-то случилось? – произнес Кристиан, зевая.

Но он быстро встрепенулся: захотелось прыгнуть в постель и желательно вместе с Элизой.

– Я хочу, чтобы ты со мной поднялся на чердак.

– В три часа ночи? – удивился он, приглядываясь к циферблату.

Он еле-еле различил стрелки настенных часов, благо у Элизы была свеча.

– Ты сам виноват! – нахмурилась она. – Нечего было меня дразнить красками.

Кристиан усмехнулся. Он ее дразнил красками! Это самый забавный антикомплимент, который он когда-либо слышал.

– Подожди, я оденусь.

Крис не стал закрывать дверь, и Элиза вновь увидела его рельефную спину.

Хотелось бы к ней прикоснуться. Она еще помнила, как проводила пальцами по его коже. Она мотнула головой, и видение исчезло, а через минуту Кристиан стоял уже полностью одетый.

– Свеча? – И он закатил глаза.

Достал мобильный телефон и включил фонарик. Элиза недовольно прошептала:

– Сядет батарейка, ты останешься без связи.

– Дойду до комнаты и заряжу.

– Без фонарика? Телефон-то вырубится! – Она спорила шепотом.

Хотелось бы повысить голос, но постояльцы проснутся.

– Знаешь ли, твоя свечка тоже может потухнуть, – съязвил он, – например, догореть.

Элиза усмехнулась и вытащила из кармана еще штук десять свечей.

Кристиан промолчал, лишь кивнул. Она выиграла. Может, даже выживут, если на них нападет привидение – будут стрелять в них горящими свечами.

Они поднялись на чердак по крутой винтовой лестнице. Крису показалось, что по ней давно никто не ходил – ступеньки скрипели и ходили ходуном. Это очень опасно! И Элиза собирается там заниматься живописью?

– Здесь можно убиться! У вас нет рабочих, которые смогли бы подправить лестницу?

– Сюда сто лет никто не ходил, – ответила она, понимая, что если она и впрямь будет тут работать, то ей надо что-то придумать.

Может, стащить мольберт вниз, устроить мастерскую в ее комнате? Но на самом деле чердак ей очень нравился: здесь было огромное панорамное окно с видом на озеро и лес. Когда вдохновение пропадало, Элиза смотрела в окно.

Она открыла скрипучую дверь и переступила порог пыльного чердака. Сразу бросилось в глаза, что мебель и мольберт покрыты белыми простынями. И хоть света здесь не было, но пламени свечи и луча света от фонарика в мобильнике Криса вполне хватало: можно было разглядеть даже складки на ткани.

– Что мы хотим делать здесь ночью? – пробормотал Кристиан, наблюдая за Элизой.

Она скинула ткань, оголила мольберт и деревянный табурет. Вот и все, что надо для написания картины.

– Ты можешь помочь перенести это в мою комнату?

Конечно. Логичное решение. Кристиан молча кивнул. По крайней мере, он будет спокоен за ее жизнь, ей не придется подниматься и спускаться по скрипучей и шаткой лестнице.

Он спрятал телефон в карман. Стало гораздо темнее. Все же свечка мало спасала. И к тому же была опасна. Но Элиза поставила ее в напольный подсвечник и стала бродить по чердаку. Только сейчас Кристиан заметил, что на ней надета длинная ночная сорочка, поверх накинута шаль, которая являлась изящным аксессуаром и не портила облик девушки. Элиза прошла к панорамному окну, и Крис отчетливо увидел ее силуэт в лунном свете. Свеча даже не нужна, он только сейчас это понял.

Света и так достаточно.

Элизабет. Лунный свет манил подойти к ней. Наваждение. Ее легкость и красота, ее распущенные волосы, запах которых он не мог забыть. Элизабет. Она так близко и так далеко.

Кристиан пытался взять себя в руки, глубоко дыша, отвлекаясь на мольберт. Но взгляд все равно возвращался к девушке, которая стояла возле окна.

– Мы идем?

Если он еще задержится здесь на минуту, то кинется к ней и обнимет. А она с размаху влепит ему пощечину, которая приведет его в чувство.

– Да. – Элиза отошла от окна.

Так хотелось ее попросить стоять там и любоваться луной. Почему он не художник? Нарисовал бы такую картину.

– Я возьму табуретку, а ты мольберт.

Кристиан так и сделал. Деревянный мольберт оказался тяжелым.

Они не торопились. Напоследок Элиза оглянулась. Она хотела попрощаться с луной, но ее внимание привлек странный силуэт. Это длилось пару секунд: похоже, кто-то быстро скользнул в другую часть чердака.

Стало жутко, захотелось быстрее захлопнуть дверь, но взгляд переместился к небу, которое виднелось в окне. Облака временами закрывали луну. Элиза кивнула. Наверное, она испугалась тени от бегущих облаков. Определенно.

Элиза захлопнула дверь и стала спускаться по лестнице, понимая, что просто нашла оправдание. Тень от облаков не елозит по полу.

Она догнала Криса, который нес мольберт. Свеча догорела, но они уже были в коридоре.

Мольберт был занесен в ее комнату, и Кристиан впервые оказался в мире Элизабет. В ее личном пространстве. Здесь было уютно, приятно пахло духами. Ее запах. Кристиан стоял завороженный, забыв про то, что держит тяжелый мольберт.

– Я думаю, что его лучше поставить сюда. – Элиза указала на дальний угол комнаты возле окна, отвлекая Криса от разглядывания постели.

Она была не заправлена, и Элизабет слегка засмущалась.

– Прости за бардак, я не ждала гостей.

Он хотел сказать, что не гость, но осекся. Именно гость. И не только в этом отеле, но и в ее жизни.

Крис поставил мольберт туда, куда указала Элиза. Она подошла и провела пальцами по гладкому дереву, потом перевела взгляд на окно – идеально.

– Когда ты приступишь к написанию картины?

Кристиан думал, что она прямо сейчас прикрепит лист бумаги к мольберту, достанет краски и кисти, нальет в стакан воду… Но Элиза наградила его странным удивленным взглядом.

– Когда будет вдохновение. Я не прикасалась к краскам много лет.

– Вас познакомить? – утрировал он, желая получить рисунок уже сейчас.

Но, видимо, на это уйдет много времени, она была права.

– Не надо, – натянуто улыбнулась Элиза, – спасибо, что помог с мольбертом.

Вот и намек на то, чтобы он ушел. Оставил ее один на один с красками и кистями. Ей надо дождаться вдохновения. Жаль, что она получает его только одним способом.

Кристиан побрел к двери. Надо ложиться спать, но уснет ли… Еще раз взглянул на постель Элизы и обернулся.

– Не за что. Спокойной ночи. – И вышел, затворив за собой дверь.

А Элизабет снова перевела задумчивый взгляд на мольберт. Здесь не хватало прикрепленного чистого листа.

Готова ли она снова впустить в свою душу яркие краски? Сможет ли окунуться в то безоблачное прошлое, которое прервалось трагедией, приключившейся с Элизой в охотничьем домике? Ощутит ли она себя ребенком без проблем и забот? С единственным желанием: смешивать цвета и наносить их на бумагу. Готова ли она стать прежней Элизабет?

Девушка еще долго смотрела на пустой мольберт, боясь шевелиться. Она встретила рассвет, повернувшись лицом к окну. Как только лучи осветили комнату, она открыла сумку – подарок Кристиана. Достала рулон ватмана и развернула. Белизна бумаги так и манила погладить ее рукой, а потом нанести краску. Элиза даже поняла, какие цвета хотела бы увидеть: зеленый и бледно-голубой. И опять она подумала о Кристиане. Он стоял под водопадом с опущенной головой. Струи ударяли его по щекам и спине, но он терпел боль.

Идеально! Разве там нужна девушка? Зачем? Это еще оставалось загадкой.

Элизабет прикрепила лист ватмана к мольберту и дотронулась кончиками пальцев до белого листа. Затем перевела взгляд на окно, взглянула на небо и утреннюю дымку – туман поднимался и создавал свою картину. Природа тоже пишет. Значит, и Элиза сможет. Вот только соберется с силами и приступит.

Но сперва надо разложить краски. Вынув их из сумки, она ахнула: Кристиан купил самые лучшие. Они стоили бешеных денег, Элиза точно знала цены на профессиональную акварель. Как он узнал, что именно этими красками она когда-то писала картины? Даже их запах…

Она понюхала солнечную краску и улыбнулась. Желтый всегда приносил рисункам теплоту. А зеленый – покой с легким ароматом травы и леса. Голубой – цвет свободы, словно пропитанный соленым морем. Даже у черного есть запах: он пахнет сырой землей после того, как весной в окрестностях темнеют поля. А от белого цвета веет чаем и домашним уютом. Почему? Очень просто. Когда все вокруг белое от снега, горячий чай с нотками имбиря и корицы собирает вместе всю семью. И это самое уютное время.

Любая краска имеет запах, а когда они ложатся на бумагу, картина будто оживает.

Элизабет взяла кисть и провела по мягкой ворсине пальцем. Так хотелось ее окунуть в зеленый цвет, наверное, она начнет с аромата цветов и травы и перейдет на влажный запах водопада.

К завтраку она не спустилась, еще долго ходила по комнате от окна к мольберту с кистью в руке и мысленно представляла то, что изобразит. Но первый мазок оказался еще сложнее – она стояла с протянутой кистью напротив белого листа и боялась его коснуться. Но так хотелось снова погрузиться в транс, проводить линии и не замечать время.

Наконец Элизабет провела кистью с зеленой краской, оставляя след и любуясь им. Это был обычный мазок, ничего не значащий для обычного человека. Но для художника, который не работал много лет, он стал очень важным шагом.

– Элиза, ты не спустилась к завтраку, – постучала в ее комнату мать, и девушка отпрянула от мольберта.

Теперь опять реальность проникла в ее мир: она вспомнила, с какой новостью приехал Кристиан и что ей предстоит тяжелый разговор с отцом. А так не хотелось ничего вспоминать о том периоде жизни…

– Сейчас, – ответила она, схватила простыню с кровати и накинула на мольберт, прикрывая лист ватмана.

Надо привести себя в порядок: причесаться, одеться, предстать перед всеми с гордо поднятой головой. Никакой Рик Картер неспособен сломить ее. Она будет бороться, потому что научилась быть сильной.

Элиза спустилась в столовую через час, понимая, что многие постояльцы либо еще спят, либо уже поели. За столом сидела Кейт, на ее тарелке лежали яйцо и пара ломтиков сыра. Элизабет порадовалось тому, что будет завтракать не одна, прошла к буфету и зачерпнула ложкой кашу. Сегодня овсяная, ее любимая. Надо же! Она может с легкостью положить себе любой еды. А когда-то собирала с земли финики и была счастлива.

Странно, но имея все, особого счастья она не испытывала.

Присев за стол, Элиза слегка улыбнулась:

– Доброе утро.

Та кивнула и сразу поникла, что не ускользнуло от Элизы.

– Что случилось?

– Иногда мне кажется, что я – серая мышь.

Элиза удивленно подняла брови. В какой-то степени Кейт права, и дело не в ее внешности. Ее влюбленность в сельское хозяйство отпугивала всех мужчин. Тут мог клюнуть только Кристиан Фернандес. При мысли о нем щеки Элизы зарделись. Она не могла забыть ту ночь: помнила каждое прикосновение к его телу, ощущала нежность его ласк и поцелуев. С Кейт она Криса даже не представляла. Это ее позлило: как такое могло вообще прийти в ее голову? Сестре нужен мужчина, но более покладистый и менее яркий.

– Дорогая моя, – Элиза коснулась руки Кейт, – я тоже – мышка, но иного плана. Может, я не увлекаюсь картошкой и не ношу очки, но я стала серой после того случая с Риком. Я сама себя раскрасила в этот цвет. И мне нравилось быть такой долгие годы. Но знаешь, однажды я по-другому посмотрела на себя и поняла: для того, чтобы убрать серость, надо изменить себя. И иногда не только внешне.

А она и впрямь изменилась. Теперь не боится внимания со стороны мужчин – и это ей приятно. А еще она думает о браке. Рано или поздно она выйдет замуж.

– То есть мне надо лишь снять очки и перестать бегать по огородам? Но ты ловишь рыбу, и рядом с тобой – мужчина.

– Возможно, я делаю это сексуально, – улыбнулась Элиза, – и необязательно снимать очки, нужно просто перестать лазить через забор и сидеть в чатах для плантаторов. Может, стоит зарегистрироваться в другом чате, который, например, посвящен пешим походам. Среди наших постояльцев обязательно найдутся те, кто захочет прогуляться по окрестностям. Будь гидом, ты много знаешь об этих местах. Но пусть сначала твоя нога перестанет болеть.

Кейт воодушевилась. Она мечтательно закатила глаза и произнесла:

– Когда я вернусь из Лондона, так и сделаю.

– А вот у меня другая проблема, – засмущалась Элизабет, – я стала много думать о том, что хочу создать семью и смотрю на мужчин, как на потенциальных мужей… Но пока нет такого, за которого я могла бы выйти замуж. Как ты думаешь, в этой дыре можно найти мужа?

Кейт засмеялась и с грохотом уронила вилку на тарелку.

– Здесь ты можешь найти только случайного странника, который поселился в гостинице лишь на время. Но знаешь, есть нечто, что заставит тебя саму последовать за определенным мужчиной. Даже если он живет в другой стране, а здесь оказался проездом… на пару дней.

Подумалось о Крисе, но Элиза нахмурилась. Нет, он явно не подходил на эту роль. В Испанию в рабство она тоже не хотела. Ее маникюр и плантации несовместимы. Ей нужна спокойная семья, где она будет заниматься домом, а не марать руки в земле.

Трэвис… Он ей нравился, хоть и не предлагал замужество, но, как любая женщина, Элиза рассматривала всех мужчин в качестве потенциальных кандидатов.

Раньше проще жилось, она о таком и не помышляла. Кристиан и здесь все испортил.

– Элизабет!

Ах, этот голос, который сейчас прозвучал за спиной, она слышала сегодня ночью. И он заставил ее волноваться, потому что Кристиан напомнил ей, что пора поговорить с отцом. Но пусть потом будет приз – она придет в комнату, скинет с мольберта белую простыню, возьмет акварель и начнет рисовать. Она согласна на разговор даже с самим Риком Картером.

– Кейт, ты еще, наверное, не знакома воочию, но это твой друг по «клубу плантаторов» – Кристиан Фернандес. – И Элиза встала со стула, посмотрев на Криса.

Он улыбнулся Кейт буквально для галочки, а потом перевел взгляд на Элизу.

– Ты не говорила, что у тебя такая милая сестра. – Он кивнул Кейт. – А на твоей аватарке, Кейт, похоже, старая фотография. В реальности все совсем по-другому, – галантно добавил он.

Теперь щеки Кейт вспыхнули пожаром, а Элиза толкнула Кристиана в бок:

– Что ты несешь, развратник, это моя сестра!

– И она – чудо, – продолжал улыбаться он, – а если учесть то, как она любит виноград, то таким девушкам нет цены.

Кейт захихикала: его слова полностью перечеркнули теорию Элизы. Есть мужчины, которые любят фанатичных девушек своего дела – таких, как Кейт. Может, Кристиан Фернандес женится на ней?

Глава 27

Элизабет не могла поверить своим ушам, услышав щебетание Кристиана с Кейт.

Теперь она была возмущена и быстро шла по коридору в библиотеку, где находился отец. Крис следовал за ней и что-то бубнил про водопад и небо. Но при чем тут водопад и небо? Она ненавидела его за то, что он так легкомыслен: только что флиртовал с Кейт, чертов обольститель, идет к отцу, чтобы преподнести новость о том, что Рик Картер из насильника переквалифицировался в убийцу, и при этом умудряется еще напомнить Элизе про картину.

– Я бы хотел, чтобы ты пригласила меня к себе, когда начнешь рисовать, – тепло произнес он, – хочу стать свидетелем того, как снова рождается художник.

Сказал красиво, Элиза даже остановилась перед дверью в библиотеку и перевела дыхание. Возможно, она не захочет рисовать.

– Я не обещаю, – прошептала она и резко распахнула двухстворчатую дверь.

Отец сидел за столом, что-то писал. Наверное, опять бухгалтерский отчет. Как только она освободится, то обязательно поможет ему.

– Папа, познакомься, это Кристиан Фернандес. Он спас меня, когда яхта взорвалась.

Кристиан не ожидал, что его представят так почетно. Он ее спас… Такое даже не приходило ему в голову. Кроме того, таким образом поступил бы любой. Хотя есть и такие, как Рик Картер.

Отец встал и протянул руку. Знакомство с ним стало приятным, хотя причина была омерзительной. Он предложил Крису и Элизе присесть. Слушал рассказ Кристиана и не перебивал, не охал и не хватался за сердце. Он был сконцентрирован на моментах, которые и Элизе показались очень интересными, – на видео, на котором был запечатлен Рик, спускающийся к яхте. Это видео, скопированное на флешку, было передано отцу вместе с фотографией.

– Вот и все, что мне известно, – заключил Кристиан и встал, – теперь выбор за вами. Мне кажется, этот человек ни перед чем не остановится, и поэтому Элиза в опасности.

Кристиан покинул библиотеку, а Элиза еще долго сидела в кресле и смотрела на пламя в камине. Было страшно, мерзко и противно. Она хотела жить нормальной жизнью, но Рик до сих пор ей этого не давал.

Когда же он отпустит ее?

– Не переживай, дочка. – Том Олдридж хоть и делал вид, что он сильный и непробиваемый, но сердце все же заныло после таких известий. – Мы немедленно обратимся в полицию. Пусть предпринимают меры. А пока, Элизабет, прошу тебя не выходить за пределы территории нашего дома.

Значит, теперь она не пойдет в город, не будет гулять по лесу… Как хорошо, что рядом с отелем есть озеро! И разве может Рик поймать ее здесь, рядом с домом? Да и, вообще, вернулся ли он из Испании? Может, ему там понравилось настолько, что он решил остаться у моря.

– Хорошо, папа, – кивнула Элиза и покинула библиотеку.

Она шла к себе, уже представляя краски и кисти, предвкушая момент, когда она опустит кисть в акварель и сделает мазок.

И она отлично помнила тот волшебный момент на острове. Нет, просто нельзя забыть водопад, струи воды и Кристиана! Кстати! Как она может нарисовать себя? Какая все же диковинная причуда у заказчика.

Пока Элиза шла и рассуждала о том, сколько странностей у Криса, наткнулась на Трэвиса. Она вздрогнула и ахнула от испуга, а парень даже подставил руку, чтобы она ненароком не упала.

– Боже, извини! – воскликнула она.

Тут же вспомнился поцелуй, и Элиза опустила взор, ее щеки слегка порозовели. А потом девушка поняла, что он касается ее рукой, и сделала шаг назад.

– Это ты прости, – по-мальчишески улыбнулся он.

А он и впрямь напоминал мальчишку, с рыжеватыми волосами, которые торчали в разные стороны, с широкой приветливой улыбкой, увидев которую, сложно не улыбнуться в ответ. Трэвис – открытый парень, приветливый, позитивный и легкий в общении. С ним не хочется спорить, ему даже не хочется залепить пощечину за поцелуй.

– Куда направляешься? Не хочешь со мной прогуляться к озеру?

А почему бы и нет? Элиза кивнула:

– Только накину шаль.

– А я возьму удочку, мне понравилось наблюдать за поплавком.

Элизабет улыбнулась и побежала в комнату, по дороге чуть не сбив с ног Кристиана.

– Неужели нельзя ходить громче, чтобы я видела тебя! – разозлилась она, понимая, что находится в опасной близости к нему.

Его руки держат ее за плечи, но уже слегка отстраняют. Почему она так сильно хочет, чтобы он ее привлек к себе? А еще очень хочется услышать слова поддержки, сказанные именно этим голосом.

– В следующий раз, когда приеду, куплю рупор. Буду идти по коридору и напевать испанский гимн, – Крис улыбнулся, – или гимн страны, где я родился. Арабы еще танцуют с мечами, могу и клинок прихватить.

Элиза отпрянула от него, лишь недовольно мотнув головой.

– А ты уже уезжаешь?

– Решил прогуляться по окрестностям. – Крис обошел ее и направился своей дорогой.

Он и вправду решил прогуляться, вот только маршрут он видел один – до охотничьего домика. Того самого, где произошла трагедия. Возможно, Рик Картер прячется как раз там.

– У тебя есть лошадь и ружье?

– Меча мало?

– Я не знаю, какие маньяки обитают поблизости… Надо быть начеку.

– Ты не успеешь выехать в лес с такой экипировкой, тебя сразу арестуют.

Почему он такой болтливый? Элиза махнула рукой.

– Лошади в конюшне у фермера… пройди через поле. – И она скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью.

Но Кристиан и не думал к ней ломиться.

Он размышлял о лошадях и фермерстве. Наверное, Кейт все это обожает. В общем-то, Кейт ему как-то ближе…

Через несколько минут Элиза вышла из комнаты. Шаль девушка набросила на плечи. Крис исчез. Ну и пусть. Так даже и лучше. Кристиан ей не пара, не надо к нему привыкать. Хотелось, чтобы он быстрее покинул Англию.

Трэвис, возможно, тоже ей не пара. Зачем она позволила ему себя поцеловать? Какая глупая! Потому что всегда хочется любви и чуда! А еще она впервые в жизни начала мечтать о семье, где во главе встанет человек, который будет о ней заботиться.

Элиза побрела к озеру, понимая, что погода сегодня решила преподнести сюрприз – из-за низких туч показалось солнце. И ветер сменил направление: дул с юга, а обычно приносил холод с севера.

Трэвис уже закинул удочку, сидел на берегу и следил за поплавком.

Элизабет присоединилась к нему.

– Говорят, что клев плохой в холодную погоду, а вот когда светит солнце, то рыба ловится хорошо, – произнес он и пожал плечами. – Я не верю: в тот раз не было солнца, а ты поймала карпа.

– А я слышала, что рыбу надо ловить рано утром, после обеда она уже спит, – улыбнулась девушка.

Она не знала, правда это или нет.

– Послеобеденный сон? – удивился Трэвис, понимая, что они успевают выловить пару рыбешек как раз до того, как те пообедают и поплывут отдыхать. – У нас есть шанс, еще нет одиннадцати часов.

Они долго сидели на берегу и смотрели на поплавок: он шевелился лишь от незначительного ветерка, но никак не от клева.

– Элизабет, – прокашлялся Трэвис, – знаю, могу показаться чересчур прытким, но я всегда считал – незачем терять время. Если что-то хочешь, то надо это брать.

Он повернулся к ней, отложив удочку на траву. Теперь его руки нежно коснулись ее пальцев.

– Элизабет, – он поцеловал ее пальцы, согревая их теплым дыханием, – я всю ночь думал о тебе… о нас… умоляю тебя, выходи за меня замуж. Мы уедем в Ирландию, в Слайго, будем заниматься типографским бизнесом. Обещаю, что будем приезжать сюда каждые полгода.

Элиза была шокирована. Дар речи пропал! Она даже не могла понять, что на нее нашло, почему она не может вымолвить ни слова? Ведь она так хочет семью! Мужчину, который…

– Я стану заботиться о тебе, ты не будешь нуждаться ни в чем. У нас родятся дети: трое, четверо, неважно, сколько! Чем больше, тем лучше! Мы построим небольшой домик на берегу Атлантики, будем воспитывать наших ребят, ловить рыбу, держать типографию. И начнем путешествовать по всему миру. Я обещаю, что сделаю тебя самой счастливой на свете.

Парень уже стоял на коленях, просил, нет, умолял, держа ее руки в своих ладонях. Он с надеждой смотрел в ее глаза, ожидая ответа и боясь услышать отказ.

– Но мы же друг друга не знаем, – наконец выдавила Элиза. – Как я могу выйти замуж за незнакомого человека?

– У нас целая жизнь впереди! И что-то мне подсказывает, что это будет идеальный союз!

– А любовь?.. – добавила она.

Этот факт немаловажный, даже более – он очень важен. Что значит брак без любви? Еще вчера она представляла себя в роли жены Трэвиса, но лишь в шутку. Мечтать не запрещается. И мечты не такие опасные. Посмеялся и забыл, никто не пострадал.

А сейчас… связать себя браком с этим человеком… по-настоящему…

– Мне надо подумать.

Но на самом деле думать она даже боялась. Она видела лишь сплошные минусы.

– Мой отец сейчас разговаривает с твоими родителями, – выпалил парень и отпустил ее руки, – чего ты боишься, Элиза? Новой жизни? Но я же тебя не в плен беру, я хочу стать твоим мужем, но если где-то ошибусь, то ты имеешь полное право уйти.

Стук лошадиных копыт заставил обоих обернуться. Сердце Элизы подпрыгивало вместе с этим звуком. Кристиан. Она и забыла, что сказала ему про лошадь. Думала, он пошутил, но, похоже, нет. Но ему идет сидеть верхом – прямо английский джентльмен позапрошлого века. А когда она видела его на лошади в Испании, то приписала ему роль пирата, который мчался к своей любимой на свидание.

– Прошу прощения, что нарушаю вашу идиллию. – Кристиан очень внимательно рассматривал Трэвиса, а вот Элиза опустила голову и поднялась с земли.

– Трэвис, это Кристиан Фернандес, он мой… – Она запнулась и поняла, что не знает, какой статус ему приписать. Но что-то сказать было надо. – Мой друг.

Кристиан спешился, протягивая руку Трэвису, улыбался ему, соблюдая правила этикета.

А парень ему не понравился с первого взгляда. Кристиан даже не мог объяснить, почему. Просто возникла неприязнь.

– Кристиан, это Трэвис, он мой…

Девушка не знала, кто такой для нее Трэвис, поэтому замялась. Он сам пришел к ней на помощь.

– Возможно, я ее жених. Но пока мы только начали это обсуждать.

Трэвис дал понять Кристиану, что тот прервал его на самом важном месте. Самом! Он делал предложение Элизабет!

Крис уставился на девушку, но она не смотрела в его сторону, ее взгляд был устремлен мимо него в пустоту. Захотелось ее встряхнуть!

– Я попросил прощения за то, что вас отвлек, – произнес Крис и уже собрался было снова залезть в седло, но тут Элиза подала голос:

– Ты нас не отвлек. Мы уже закончили. – И она холодно кивнула им, направившись к дому.

Пусть эти двое сами во всем разбираются! Теперь мужчины ее раздражали, хотелось от них убежать. Ей надо подумать: запереться в комнате, лечь на кровать и глазеть в потолок. И пусть ее никто не трогает!

– Элизабет! – Ее догонял Трэвис, а вот Кристиан сел на лошадь и пустился вскачь в сторону леса.

Она остановилась, посмотрела Крису вслед. Девушка в упор не видела Трэвиса. А он топтался рядом, наблюдая за ней.

– Мне надо подумать, – спокойно произнесла она, а ее взгляд до сих пор был прикован к всаднику. – Не все так просто, – проговорила Элиза, когда Крис скрылся из виду. – Брак заключается на всю жизнь, а не для того, чтобы попробовать.

Она оставила его на крыльце, а сама вбежала в холл и услышала голос отца:

– Элиза, давай побеседуем в библиотеке.

Она знала, о чем пойдет разговор, но немного ошиблась: как только пересекла порог библиотеки, то сразу столкнулась с мистером Морро – инспектором полиции. Быстро отец вызвал его, даже предложение Трэвиса отошло на задний план. К счастью, здесь не было родителей парня.

– А где отец Трэвиса?

– Мистер О’Нейл? Он заходил, но я был занят. Ты же видишь, что сейчас гораздо важнее найти Рика Картера, а инспектор Морро как раз нам поможет.

Элиза взглянула на невысокого коренастого мужчину, отмечая, что он очень похож на детектива из сериала. Вот только сейчас не было времени думать, из какого именно, поскольку мистер Морро, указав ей на стул, повел допрос. Пришлось ворошить недавнее прошлое, к примеру, то, как она и Крис попали на необитаемый остров. А потом отец передал блюстителю закона флешку с видео, оставленную Крисом, и увеличенную фотографию Рика.

– Возможно, он думает, что я умерла после взрыва, – пожала плечами Элиза, но инспектор ее перебил:

– Вряд ли, но я позвоню своим коллегам в Аликанте, они мне скажут, было ли афишировано то, что вас нашли. Если огласили массово, то боюсь, что он уже даже знает, что вы сейчас сидите напротив меня и даете показания.

Вероятно, так и было, Элиза молча кивнула. Поведав инспектору все детали, она оставила мужчин и поднялась к себе. На душе было грустно. Складывалось впечатление, что она никогда не избавится от Рика Картера, даже если того пристрелят. Он будет сидеть в ее голове вечно. Кристиан помог ей справиться со страхом перед другими мужчинами. Но Рик… Казалось, что даже сейчас, в этой комнате, его глаза пристально наблюдают за ней. Может, если резко сменить обстановку, выйти замуж, занять себя детьми, призрак Рика исчезнет? Может, предложение Трэвиса не такое уж и плохое? Он ведь заботливый. Но уезжать никуда не хотелось. Элиза оглядела свою комнату и улыбнулась – тут прошло ее детство. И юность.

Очень хотелось остаться жить здесь и даже встретить старость.

Кентербери – ее любовь, которую она вряд ли променяет на любовь к другому городу, а тем более – к другой стране.

Девушка подошла к мольберту и коснулась его рукой. Пора бросить вызов Рику. Или самой себе.

Она рывком сдернула с мольберта простыню, посмотрев на лист ватмана, на котором уже был след от зеленой краски. Взяла карандаш и провела тонкую линию – разделила рисунок на две части. Справа будет водопад, а слева – девушка… Кристиана она тоже изобразит, он может быть недоволен этим фактом, но так хочет художник.

Стук в дверь отвлек Элизу. Не выпуская карандаш, она открыла дверь.

– Уже вернулся?

– Уже рисуешь? – парировал Кристиан и вошел в комнату.

Элиза возмутилась, провожая его ошарашенным взглядом и закрывая за ним дверь.

– Я только начала, но не уверена, что хотела бы видеть тебя сейчас.

– Я не помешаю, буду сидеть молча. Мне бы увидеть то, как ты справляешься со своими страхами.

– Я замечательно с ними справляюсь.

Крис кивнул, он заметил… этого никчемного бледного мальчишку, который трясся от слабого дуновения ветерка. Парень явно Элизе не пара. Но вслух, конечно, Кристиан ничего подобного не сказал.

– Я очень за тебя рад. – И Кристиан сел перед камином, хотя тот был выключен.

Старая добрая Англия перешла на электрические камины (хотя гостям отеля пускают пыль в глаза и оставляют вовсю полыхать обычные).

Этот пришлось включить, в комнате было прохладно. Крис не любил холод. Рожденный в Дубае, жил в Аликанте… Англия казалась ужасно промозглой.

– Кстати, как твоя прогулка? – Элиза вернулась к мольберту и смотрела на лист ватмана.

– Здесь очень живописно. – Кристиан кивнул, улыбнувшись и ни капли не солгав.

Графство Кент оказалось весьма любопытным местечком, здесь росли вековые деревья и были проложены каменные дороги. Он добрался до того самого охотничьего домика, где Элизабет лишили нормальной жизни. Зачем он туда поехал? Он не понимал! И не понимал даже то, что вообще здесь делает? В Кентербери, в гостинице семьи Олдридж, в комнате Элизабет!

Но ему просто хотелось быть здесь. Без объяснений.

Глава 28

Пока Кристиан грелся возле камина, Элизабет вернулась к мольберту и снова провела линию. Сначала приблизительно она расположит объекты на листе.

– Зачем тебе рисунок, на котором изображена я? – спросила она, боясь перевести взгляд на Криса и потерять контакт с рисунком.

– Это сюрприз, – произнес он.

– Странный ты, – покачала она головой.

Наступила пауза. Затяжная, но не раздражающая атмосферу в комнате. Просто тишина задумчивого художника, который стоит перед мольбертом и погружается в транс.

Кристиан украдкой наблюдал за Элизой: сам делал вид, что греет руки у камина, но временами посматривал на девушку.

Она стояла с кистью в руке уже минут пятнадцать, иногда опуская кисть в краску, потом в воду, затем опять в краску. Элиза выбирала цвета. Она пыталась воссоздать каждую деталь того момента, когда мужчина с телом Давида стоял у водопада, а девушка, искавшая его, случайно все увидела. Гипноз. Паралич.

И желание запечатлеть этот момент на всю жизнь.

Она так и сделает – взмахнет кистью и увековечит ту сцену на листе бумаги. Жаль, придется отдать рисунок Кристиану, но, с другой стороны, хотела ли она смотреть на него всю жизнь? Возможно, да. Но тайно. Однажды она создаст экземпляр и для себя.

Наконец первая краска была положена, кисть стала оживать вместе с художником. Элизабет погрузилась в свое занятие и не заметила, как солнце стало клониться к линии горизонта. Она лишь изредка слышала шум и голоса родителей, что-то обсуждающих в коридоре, и до нее донесся возглас Кейт, которая разговаривала по телефону. И это все, к счастью, никто не заглянул в ее комнату и не потревожил ее.

И она продолжала наносить слой за слоем, смешивала цвета и получала именно то, что хотела. Наконец она стала рисовать тело мужчины. Фигура Давида…

Боже! Крис! Она про него забыла! Он столько времени находился в ее комнате и молчал!

Элиза перевела взгляд на камин – Кристиана не было в кресле. Но он лежал на ее кровати с закрытыми глазами. Спал… Элиза отложила кисть и подошла к постели.

Спящий, он выглядел точно так же, как там, на острове. Сколько раз она видела эту картину? Не так много, но точно никогда не забудет их последнюю ночь.

А затем все изменилось. В лучшую сторону или нет – было еще не слишком понятно. Но он открыл ей иной мир, который ее поразил.

Элиза коснулась колючей мужской щеки и замерла. Кристиан спал крепко и сладко, ей казалось, что от прикосновения он улыбнулся. А может, ему что-то снилось и не прикосновение стало причиной улыбки.

Она накинула на него одеяло и легла рядом, понимая, что очень устала. Живопись отбирает силы, потерялся счет времени, а ведь прошли часы. Уже ночь, вот почему она такая вялая.

Элиза закрыла глаза и провалилась в сон – она опять оказалась на необитаемом острове, возле водопада. Смеялась, потому что Кристиан был недоволен рыбой, которую поймал. И он кинул ее обратно в воду, чем разозлил девушку, – она уже хмурилась.

От возмущения Элиза вздрогнула и распахнула глаза: было темно, она толком ничего не видела, но ощущала того, к кому прижималась. Кристиан был теплым, повернулся к ней спиной, а она обхватила его одной рукой и прижалась к нему. Ей нравился его запах, он дарил умиротворение, напоминал о палящем солнце, терпком винограде и сладком вине. Подумав, как работала на плантации, Элиза поежилась. Хотя что греха таить – было весело.

Кристиан перевернулся на спину и пробормотал:

– Уже нарисовала?

Он зевнул и вряд ли хорошо соображал, что ее насмешило. Ее рука теперь лежала на его груди, и пальцы желали почувствовать сильные мышцы Кристиана. А еще хотелось коснуться сосков: вроде бы это его возбуждало.

Господи, что она творит! Элиза мало понимала, но все в совокупности – именно этот мужчина, его запах, голос, тело, которое уже так знакомо, – заставляло кровь бежать быстрее, а сердце стучать чаще. Неожиданно он приник к ее губам. Ее ладонь тотчас коснулась его щеки, и девушка оказалась прижата к мягкому матрацу.

Она не сопротивлялась, она хотела Кристиана.

Эта ночь была самой вдохновляющей. В перерывах между уроками любви она накидывала длинный шелковый халат, брала в руки кисть, макала в краску и наносила новый оттенок на бумагу. Кристиан наблюдал за ней, лежа на кровати и не сводя с Элизы глаз. Какая же она необычная! Напоминала нимфу, что жила лишь с одной целью – творить красоту. Элизабет невинна душой, она – прозрачный кристалл, который при правильном освещении искрит и сверкает. Она уникальна: полностью погружается в свое творение и уходит в свой мир. Почему-то он представил ее в Аликанте возле своего дома. Она стоит возле мольберта, смотрит на виноградники и о чем-то размышляет…

Кристиан изумленно приподнялся с кровати. Надо отвлечься от странных видений. Элиза и Аликанте – две несовместимые вещи.

Кстати, а как же потенциальный жених, тот самый парень, который подбивал клинья к девушке? Кристиан подошел к Элизе и нежно поцеловал в шею, она улыбнулась и чуть наклонила голову.

Но она по-прежнему словно находилась где-то далеко-далеко отсюда.

Он перевел взгляд на мольберт и застыл, увидев свое изображение: теперь он был написан в цвете, со спины, а на него смотрела Элизабет, девушка с белокурыми волосами. Она была на первом плане, но наблюдала за ним тайком.

Вот теперь все идеально – он, она и дикая природа. Как же Кристиан скучает по острову! Когда он купит новую яхту, то обязательно доплывет до него и даже отыщет землянку.

– Идеально, – прошептал он, обнимая Элизабет, и она улыбнулась, прижимаясь к нему, – это самая лучшая картина, которую я когда-либо видел.

Он ни капли не лгал.

– Ты не скажешь мне, зачем она тебе?

А теперь он соврет:

– Повешу в гостиной.

Кристиан отошел и принялся одеваться. Он был немногословен, но Элиза уже встрепенулась и не могла молчать. Хотя на ее месте он бы тоже спрашивал. Но это был сюрприз…

– Я ее еще не закончила.

Девушка смотрела, как Крис одевается, и вдруг подумала о Трэвисе. Вчера он сделал ей предложение, а она спит с другим мужчиной. Но ведь она свободна и никому не изменяет. Удовлетворенно кивнув, она снова взяла кисть.

– Я заеду за ней через пару дней, сегодня мне надо в Лондон.

Элиза так и не донесла кисть до стакана с водой. Представив, что он покинет этот дом, девушка почувствовала себя одинокой.

Она сделала над собой усилие и все же опустила кисть в замутненную воду. Он ничего ей не должен, точно так же, как и она ему. Было хорошо, нет, – отлично! Черт, ужасно хочется повторять это сотни раз. Но от Криса надо держаться подальше.

Это становится зависимостью.

– И у меня тоже кое-какие дела, – вздохнула Элиза и отошла от картины. – Например, надо ждать, когда на меня снова нападет Рик Картер. Или принять предложение Трэвиса, выйти замуж и уехать в другую страну.

Кристиан даже не поверил своим ушам. В общем-то выскакивать замуж исключительно из-за того, что за тобой гоняется маньяк…

– Оба дела отвратительные, – нахмурился он, даже не зная, что хуже – одно равносильно другому. – Неужели нельзя добиться того, чтобы преступник был пойман, но не жертвовать собой?

Он был возмущен, а Элиза рассердилась.

– Ты прав, отсюда меня не выгонит ни Рик Картер, ни Трэвис О’Нейл. Я родилась в Англии и здесь умру.

– В семейном отеле? – съязвил Крис.

– Да, – она пожала плечами, – буду встречать постояльцев и параллельно рисовать картины. Может, однажды устрою выставку.

– Элиза из Кентербери, – задумчиво пробормотал Кристиан, – каждый выбирает свой путь в жизни.

Он подошел к ней, посмотрел ей в глаза и провел пальцем по ее щеке:

– Я вернусь через пару дней, надеюсь, что к тому моменту ты еще не выйдешь замуж.

Она лишь натянуто улыбнулась, а он направился к двери, открыл ее и тихо вышел в коридор. Вот Элиза и осталась одна. Она и картина. А ведь надо позавтракать… Вероятно, она столкнется с Трэвисом и его родителями. Они ждут ее ответа, а замуж она не хочет. Теперь точно не хочет. Она только что расписала Крису свое образцовое будущее – отельный бизнес в Кентербери и живопись. Чудесная жизнь без переезда в Ирландию с чужим человеком. Она хотела жить на юге Англии, на лоне природы, в тех краях, где лето наступает по календарю.

Увы, за завтраком ей и впрямь пришлось встретиться со всей родней О’Нейл. Отец оказался улыбчивым добряком, с рыжими волосами и веснушками на носу (Трэвис был очень на него похож), зато мать парня сразу же недовольно уставилась на Элизабет, и девушке стало неуютно.

– Элизабет! – воскликнула Эмбер. – Садись, дорогая, мы тебя заждались!

Стол накрыли в гостиной хозяев, в просторной комнате с панорамными окнами, которые обычно были прикрыты плотными шторами. Но сегодня прислуга их раздвинула и продернула ткань в специальные кольца из перевитых между собой шелковых шнуров. За окном сияло солнце. А еще девушка заметила Кристиана, который садился в машину. Он уезжал, и на секунду она ему позавидовала. Сейчас бы тоже сбежала.

Но, против своего желания, пришлось приветливо улыбаться и сесть за стол.

– Элиза, а ты знаешь, что мы с мистером О’Нейлом уже однажды пересекались в Лондонском университете? – произнес отец, и все взгляды устремились на мистера О’Нейла.

– Нет, – удивилась она и покосилась на Трэвиса, в ответ он лишь пожал плечами.

Наверное, тоже слышал впервые.

– Да, – кивнул отец Трэвиса, – в студенческие годы!.. Мы пересекались на занятиях по экономике и праву.

– Точно! – вынес заключение Том Олдридж и положил ломтик сыра на тарелку.

Элиза лишь переводила взгляды с одного на другого… Надо же! Значит, отцы семейств устроили утро воспоминаний, предаваясь ностальгическим беседам о прошлом. Кстати, не только они. Даже мама и миссис О’Нейл нашли общий язык и обсуждали рецепты блюд для праздничного стола.

Элиза не хотела знать, о каком праздничном столе идет речь.

Но вдруг до ее ушей долетело:

– Элизабет, ты нам не сказала о том, что Трэвис сделал тебе предложение, – произнес отец, – Думаю, ты очень устала вчера и решила сказать это нам сегодня.

– Я ответила, что подумаю, – тихо вымолвила она, но сердце пропустило удар. Почему-то показалось, что все складывается не так, как надо.

Трэвис помалкивал, иногда поглядывал на Элизу: парень отвечал лишь на мимолетные вопросы, которые задавала миссис Олдридж. Элизабет тоже получила парочку таких же от его матушки. Например, о том, как она видит свое будущее.

Она? Отчетливо видит.

– Кентербери и живопись. Я не хочу отсюда уезжать.

Ее слова повергли в шок присутствующих, а отец Элизы даже побагровел. Пожалуй, он еле сдерживался, чтобы не укорить Элизабет при всех.

Мать вздохнула и пыталась взглядом дать понять старшей дочери, что ее ответ очень ранил родителей Трэвиса и самого парня.

Спустя некоторое время юноша спас положение:

– Ты рисуешь?

Пока все пребывали в шоке, он обратил внимание на другое.

Элиза благодарно ему улыбнулась.

– Да, – она кивнула и опустила взгляд.

Она рисовала, пока Кристиан спал в ее кровати. Она рисовала даже в перерывах между занятиями любовью.

– Я хочу посмотреть твои картины! – воскликнул Трэвис и уже почти встал из-за стола, но Элиза схватила его за рукав свитера и потянула обратно.

Он сел, недоуменно посмотрев на нее.

– У меня их нет, – шепнула она, – я только начала рисовать и не готова делиться набросками со зрителями.

Он понимающе кивнул, наверное, подумал о том, что она любитель, но именно этого она и добивалась.

– Надеюсь, что однажды ты мне их покажешь.

После завтрака отец пригласил Элизабет в библиотеку. Она уже знала, для чего, и догадывалась, что на нее обрушится.

– Замечательная семья! Одна из самых почитаемых в Ирландии! А ты ведешь себя как английская королева! – Папа возмущенно мерил шагами комнату и жестикулировал.

Когда он был взвинчен, то делал так всегда.

– Я лишь сказала, что подумаю. – Элиза гордо сидела на диване, сложив руки на коленях и посматривая на книжные стеллажи. – Трэвис прекрасный молодой человек, поэтому я желаю ему выкинуть из головы идею на мне жениться. Он испортит себе жизнь.

Отчасти это было правдой. У нее характер – не сахар, ей нужен не покладистый Трэвис, а мужчина, который способен на ее колкость ответить тем же. Или нет! Ей вообще никто не нужен. После сегодняшней ночи она кое-что поняла: нет ничего прекраснее красок! А муж будет ей только мешать.

Ей необходимы краски, мольберт и ватман. И еще Кентербери.

– Я не хочу уезжать из Кентербери, буду здесь жить и рисовать.

– Элиза! – взмолился отец. – У тебя появилась отличная возможность сбежать от монстра, который тебя преследует. Вряд ли Рику хватит ума искать тебя в Ирландии.

Она не сомневалась, что хватит. Но вслух она сказала другое:

– Я не выйду замуж, хочу жить с вами.

– Боже упаси! – схватился за голову отец. – Кого мы воспитали! Трэвис о тебе бы позаботился. Родили бы детей, жили в уютном доме… Самое главное – этот парень дал бы тебе любовь. Это же очевидно!

Элиза мечтала подняться к себе и закончить рисунок: девушка перестала прислушиваться к стенаниям отца. Надо поговорить с Трэвисом и все ему объяснить. В общем-то, она не давала никаких надежд.

Отец рухнул на стул, велел подать ему чая и вернуться в библиотеку. Элиза покорно кивнула и по пути встретила Трэвиса. Он куда-то спешил, на ходу застегивая пальто. Сегодня похолодало. При виде Элизы он остановился.

– Извини, что дала тебе повод думать о женитьбе, – начала она, – а если на эти мысли тебя натолкнули прогулки и поцелуи, то прошу прощения и за это. Но я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо. Нам было хорошо, просто к браку я еще не готова.

– Элизабет, – мотнул головой Трэвис, – если ты думаешь, что я сделал тебе предложение только потому, что мы поцеловались, то ты ошибаешься. Когда я тебя увидел, то понял, что хочу видеть тебя каждое утро в своем доме! Я влюбился.

– Нет, – резко прервала его Элиза, – невозможно влюбиться с первого взгляда. Скорее, это симпатия.

– А ты знаешь, что такое любовь? – Юноша поравнялся с ней.

– Нет, – девушка уставилась на свои руки, – к сожалению.

Он не прикасался к Элизе, молча стоял рядом. А потом она услышала, как он вздохнул и прошептал:

– Когда-нибудь узнаешь. И ты не перепутаешь это чувство, его невозможно описать, им надо дышать.

И Трэвис быстро пошел вперед. Элиза медленно последовала на кухню. Она шла и думала о любви. Вспомнила Криса и Лусию. Они, наверное, любили друг друга, а закончилось все ненавистью.

Размышляя о Кристиане, Элиза испытала странное и приятное чувство как будто чего-то теплого, домашнего и родного. Она до сих пор ощущала его губы на своей коже. Вот так бы и оставить на всю жизнь – она, Кристиан, картины и Кентербери. Все идеально, и нет никаких обязательств.

После того как чай отцу был подан, она снова выслушала нарекания.

Семья О’Нейл покинула отель, но пригласила Элизу и ее родных в гости на Рождество. Обменявшись любезностями, хозяева обещали подумать и дать знать заранее.

Трэвис улыбнулся Элизе, а перед тем как сесть в машину, молодой человек произнес:

– Я буду рад тебя видеть в качестве гостя. И если тебе нужно время, то я дам тебе его столько, сколько потребуется.

Другие постояльцы тоже разъезжались по домам. Гостиница быстро опустеет. Приближалось Рождество – семейный праздник.

Элиза помахала Трэвису и его родителям на прощание, чувствуя, как на щеку опустилась первая снежинка.

Глава 29

Элизабет встретилась с Хейли в самом сердце Кентербери – возле собора. Высокое здание готического стиля, чьи длинные шпили, напоминающие зубья, уходили в небо.

– Интересно, почему все соборы той эпохи внушают трепет? – задумалась Хейли. – У них какая-то страшная красота. Они красивы, но пугают.

– Наш собор – устрашающе величественный.

Элиза посмотрела на подругу, и та кивнула.

– На самом деле все очень сложно, – добавила Элизабет. – Но если кратко, то готическая церковь символизирует быстротечность времени. Каждая деталь интерьера и экстерьера что-то означает. Народ Средневековья ожидал конца света, и люди пытались как-то это передать при помощи архитектуры.

Хейли отмахнулась, заумные рассказы о знаках и символах ее не интересовали. Она бы поговорила о мужчинах, но Элиза не поймет. Хотя подруга всегда выслушает, даст совет. Конечно, не в пользу того мужчины, Элизабет никогда их не поддерживала.

– Давай присядем. – И Хейли указала на скамейку, стоящую в церковном саду.

В город Элизу привез отец, у которого были в Кентербери дела. Девушка очень хотела увидеть подругу, это был отличный шанс пересечься. Хейли не слишком часто навещала Элизу, семейное ателье отнимало много времени. Она целиком погрузилась в работу: закупала ткани, проверяла заказы и потеряла счет времени. Чувствовала она себя хорошо, но редкие боли в руке еще напоминали о взрыве. И о Диего.

– У меня для тебя столько новостей, ты даже не представляешь, – произнесла Элиза. – Но прежде мне надо тебе кое-что отдать, – и девушка достала из сумочки конверт. – Это мне передал Кристиан, он приезжал к нам в отель… Держи.

Рука Хейли дрогнула. Она прочитала надпись на конверте, а ее глаза заблестели.

Прижав плотный бумажный прямоугольник к груди, Хейли рассмеялась:

– Письмо от Диего! Элиза! Что он пишет? Скучает или считает, что между нами все кончено?

Элизабет не знала, лишь пожала плечами. Она вспомнила, как все получилось: она обнаружила конверт в день отъезда Криса у себя в комнате, на полу возле двери. Там не было обратного адреса – лишь одна строка: «Хейли – от Диего».

А теперь это письмо держит подруга и широко улыбается от счастья.

– Вскрывай, – поторопила ее Элиза.

Хейли кивнула и начала распечатывать: от волнения у девушки дрожали пальцы. Наконец она вынула сложенный вдвое лист белой бумаги и стала читать. И вот улыбка начала угасать, на глазах выступили слезы. Она смахнула их и шмыгнула носом. Элиза переживала за подругу. Она готова уже убить Диего за то, что он написал Хейли гадость.

Да что может сочинить неотесанный мужлан? Удивительно, что он вообще знает английский язык.

– Я убью его, – зло прошептала Элиза, боясь, что ее услышат вышедшие из собора люди.

– Элизабет, – Хейли прижала письмо к груди, – он написал, что любит меня. А еще оставил номер телефона, чтобы я ему позвонила. Боже! Элиза! – громко вскрикнула Хейли: ей было все равно, что они находятся возле собора. – Я хочу этого мужчину. Я выйду за него! И поеду к нему, он ждет. Но что сказать отцу?

Элиза удивленно заморгала.

– Ты хочешь замуж за Диего? Но ведь ты его даже не знаешь!

– Глупости! – возмутилась Хейли. – У нас – целая жизнь впереди, чтобы узнать друг друга.

Кажется, так же говорил Трэвис, Элиза даже не поверила собственным ушам. Может, это она какая-то неправильная? И не считает нормальным озвученный подругой вариант… Замуж надо выходить уже осознанно. А не для того, чтобы позже понять, что вы не подходите друг другу.

– Я бы на твоем месте не торопилась, – чопорно изрекла Элиза. – Здесь – твоя семья и дом, как ты можешь бросить ателье и оставить родителей?

– Я еще никуда не уезжаю, – Хейли сложила лист пополам, – но и не собираюсь встретить старость за швейной машинкой в Кентербери. Не хочу быть старой девой и без семьи. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, когда я думаю о Диего! Может, пусть он прилетит сюда?

Элиза закатила глаза, даже не представляя эту картину. Почему-то Диего в ее памяти был всегда по пояс обнажен: он напоминал дикаря, хоть и был прекрасным человеком, отличным другом. Но она не думала, что родители Хейли оценят Диего в качестве потенциального мужа для дочери. Вряд ли они примут его достойно.

Стало жаль Хейли, но будущее ей уже нарисовали: выйти замуж в Кентербери и заниматься ателье. Так что, может, в словах подруги есть здравый смысл. Ужасно, когда родители решают за своего ребенка, как ему дальше жить. То же самое и с ней, Элизой, еще вчера ей пытались навязать мужа, она еле отбилась.

– Хейли, – прошептала она, – поезжай к нему. Если, конечно, любишь. Хоть я и не понимаю такой стремительности, но надо делать выбор самой. Решать тебе, а не твоим родителям.

Элиза горделиво выпрямилась. Да она бы даже создала движение «Антиродительский контроль».

– Я сегодня же позвоню ему, – воодушевилась Хейли.

– Не забудь потом позвонить мне и скажи родителям правду. Не заставляй их тебя искать.

Услышав сигнал машины, которая припарковалась возле сада, Элизабет встала. Вот и отец. Увы, сейчас она не может даже самостоятельно добраться до дома. Опасность таилась везде. И в стенах собора.

Распрощавшись с Хейли, она села в машину. По дороге смотрела в окно. Молча. Отец что-то спрашивал, но совсем не хотелось отвечать. Хотелось сидеть в тишине и думать. О чем? О том, что жизнь слишком сурова, судьба снова испытывает на прочность. Так хочется бродить по городу, по полям, прогуляться в лесу, но вынуждена везде быть под надзором. И так всю жизнь? Элиза вздохнула:

– Мистер Морро не звонил? Как продвигается расследование?

– Да, он выяснил, что человек по имени Рик Картер покинул Аликанте сразу после нашего отъезда. Мистер Морро думает, что он где-то здесь.

Элиза поежилась, смотря на проносящиеся голые деревья, пустые поля и слегка припорошенные снегом равнины.

От такой новости стало неуютно. Хотя Кристиан говорил ей нечто подобное, но то были догадки, а теперь уже факты. Или все же предположения?

– Но ведь не факт, что он тут?

– Мистер Морро выясняет данные рейсов в аэропорту Хитроу. Проверяет информацию о пассажирах, прилетевших из Испании.

– Ясно, – загрустила Элиза.

Она будет в клетке. А что делать тому, кто заперт в четырех стенах? Только рисовать! Она закончит картину сегодня же! А завтра Кристиан приедет за ней.

Представив Криса на пороге своей комнаты, Элиза улыбнулась и посмотрела на небо – сквозь серые тучи пробился солнечный луч.

* * *

А Кристиан был в Лондоне.

Он открыл скрипучую калитку и зашел во двор. Перед ним предстал родной дом бабушки, у которой он проводил все детство. Со дня ее смерти минуло несколько лет, но было такое ощущение, что она до сих пор жива. Сейчас покажется на пороге, улыбнется, протянет руки и обязательно скажет: «Я испекла твой любимый пирог».

Она всегда знала, когда он приедет. Наверное, просто чувствовала. А ведь он уже не сообщал ей о своем визите, чтобы лишний раз не тревожить.

Промозглый ветер колыхал голые деревья, и Кристиан не стал задерживаться, чтобы не замерзнуть. Он поднялся на крыльцо, и входная дверь тут же распахнулась:

– Кристиан! Я тебя увидела в окно.

На пороге стояла младшая сестра Вирджиния. Она кинулась в объятия брата. Он засмеялся и закружил ее.

Кристиан и папа – вот единственные мужчины, кроме мужа, которые могли к ней прикасаться. Сейчас на Вирджинии не было абайи, волосы она уложила в тугой узел, но не покрыла платком. Когда они жили в Лондоне, Саид ничего не имел против того, что она будет одеваться так же, как европейка. Только руки, плечи и ноги должны быть скрыты. Платок необязателен. А дома, в Дубае, правила совсем другие.

– Как я рад тебя видеть! – Он поцеловал ее в щеку и снова крепко обнял.

– Я приехала специально, зная, что ты будешь в городе! Пойдем скорее. – И она потянула брата за собой. – Я приготовила потрясающее рагу из баранины. В Лондоне – проблема с хорошей бараниной, я еле нашла такую, чтобы меня устроила.

– И давно вы здесь? – удивился Кристиан, заходя внутрь и не успев взгрустнуть по бабушке (к нему уже бежал маленький Амин). – Эй, племянник, привет!

Крис схватил малыша на руки, и тот крепко обнял дядю.

– Прилетели вчера. Саид отправился по делам в Хитроу, чтобы встретится с представителями авиакомпании, но должен приехать с минуты на минуту. А ты пока садись и расскажи мне все, что случилось в твоей жизни за время нашей разлуки. Как урожай, как экспорт?

Кристиан плюхнулся на диван прямо с Амином на руках: племянник души не чаял в дяде и теперь не отойдет от него ни на шаг. Крис тоже был сильно привязан к мальчику.

Вирджиния понимала, что брат будет хорошим отцом. Заботливым. Вероятно, инстинкты берут свое, ему уже пора им становиться. Жаль, что судьба свела его с женщиной, которая не дала ему детей. А может, таков подарок судьбы? Судьба оградила его.

– Ладно, – улыбнулся Крис, щекоча Амина и усаживая ребенка на низкий стульчик, – я расскажу столько интересного!

Вирджиния даже забыла про баранину: тихо сидела и внимательно слушала Криса. Он поведал о девушке, которая ворвалась в его владения, чтобы понять, как устроен процесс виноделия, начиная от срезания ягод до дегустации первых терпких капель. Он говорил вдохновенно, даже не упустил кроликов. Вирджиния перестала улыбаться, а потом расхохоталась.

Но когда он дошел до главного – взрыва, Джини затаила дыхание.

– Теперь ты знаешь все, – вынес заключение Крис и замолчал.

Интересно, какой вердикт вынесет сестра?

– Бедняжка, – прошептала она, – столько горя, а теперь этот маньяк еще и преследует ее! Не факт, что она избежит опасности!

Кристиан потупился. Все, что он мог сделать, – сделал. Остальное – дело полиции. Конечно, хотелось помочь. Но как?

– И я заметила, что ты говоришь об Элизабет как-то особенно… нежно… Мне кажется, Кристиан Фернандес влюбился. – Она коснулась своих губ кончиками пальцев, но уже не могла скрыть лукавую улыбку.

Как же ее смешила реакция Кристиана! Он разинул рот и молча смотрел на сестру. Он как будто боялся верить в эти слова.

– Не говори глупостей, – наконец произнес он и занялся тем, что положил игрушку Амину на столик, чтобы переключить внимание сестры на ребенка.

Амин что-то залепетал. Вирджиния покачала головой. Крис может скрывать любовь от себя, но это не утаишь от окружающих. И если бы мама была здесь, то она бы подтвердила.

– Какая она? – нарушила тишину Вирджиния.

– Кто? – Кристиан даже не повернулся к ней, елозил машинкой по столику Амина.

– Элизабет.

Рука Криса замерла – машинка остановилась. Какая она, девушка по имени Элизабет? Дерзкая. Красивая. Гордая. Необыкновенная. Она особенная и, как звезда, недоступная.

– Как мама.

Вирджиния слегка кивнула, все было понятно. Уже не надо лишних слов. Но Кристиан их никогда и не скажет, потому что боится признать то, что уже влюбился. Это точно.

Она принялась накрывать на стол, временами бросая взгляд на Криса. Тот увлеченно играл с малышом. Сейчас хотелось укорить брата, заметить, что пора ему подумать о будущем. Но она сдержалась, чтобы не злить его. Придет время, и Кристиан сам все поймет.

Ужин прошел в семейном кругу, за обеденным бабушкиным столом. Саид подоспел как раз вовремя, поцеловал жену, сына и обменялся рукопожатием с Крисом. Обсуждали многое: взрыв на яхте, бизнес, родителей, беременность Вирджинии и первые шаги Амина.

Баранина была великолепна, Джини научилась готовить настоящие арабские блюда. А что еще делать, когда сидишь с ребенком? Кристиан присматривался к ее животу, но пока не видел изменений.

– Срок еще маленький, – засмеялась она, увидев его задумчивый взгляд.

Пока Саид укладывал спать Амина, Крис и его сестра убирали посуду и складывали в раковину.

Кристиану вспомнилось детство: веселые и грустные моменты, проведенные в этом доме. Когда они были детьми, то бегали повсюду, играли в мяч, а иногда дрались. Бабушка их разнимала, но никогда не ругала. Она вообще не умела ругаться.

Кристиан застыл у окна, которое выходило во двор. Теперь он вспомнил тот день, когда Саид привез Вирджинию, чтобы та успела попрощаться с бабушкой перед смертью.

И она успела.

Жизнь – это череда событий, сменяющих друг друга. Иногда хочется задержаться на чем-то одном, но закон жизни суров: она делает лишь короткие паузы. Возможно, чтобы дать осознать, что можно изменить, а что – нельзя.

И она слишком короткая, чтобы долго думать. Надо успеть найти то, чего тебе не хватает, а потом схватить…

– Кристиан, – Вирджиния встала рядом, – почему ты медлишь?

Не надо догадываться, что она имеет в виду. Крис усмехнулся. Сестра пытается дать брату совет. И уже не первый раз.

Почему он медлит? Хороший вопрос. Даже он не знает ответа.

– Я не думаю, что это взаимно, – прошептал он и отошел от окна. И неважно, что Лусия предала его. Это было давно, но урок он запомнил. Предательство никто не забудет.

Но жизнь продолжается.

– Ты не узнаешь, если не спросишь.

Она права, но внезапно Крис занервничал. Значит, надо спрашивать? Даже дыхание участилось, потому что он представил этот момент. Но Элизабет его отвергнет, он прекрасно знал эту женщину. Отказ и измена – разные вещи, но вряд ли ему понравится, если Элиза скажет «нет».

– Быть холостяком гораздо спокойнее, – заявил он.

Вирджиния оторопела.

– Холостяком? – переспросила она и подошла ближе, а потом улыбнулась. – Ты думал о женитьбе на Элизабет?

Кристиан был в шоке. Он такое сказал? Думал ли он об Элизе как о супруге? Элизабет Фернандес? Звучит неплохо, но лучше о таком не думать.

– Нет, – солгал он, – не думал.

– Тогда подумай, – и она вручила ему тарелку и полотенце, а сама пошла к мужу и сыну.

Пусть брат поразмыслит обо всем в одиночестве. Иногда это бывает полезным.

О чем он думал, стоя у раковины с горой посуды? О том, что завтра же надо купить посудомоечную машину. О том, что погода в Англии стала хуже и уже идет первый снег. Скоро из Дубая прилетят родители, вся семья будет в сборе, и они по старой традиции встретят Рождество в бабушкином доме. Именно сюда Саид привозит Вирджинию и Амина каждый год, чтобы они вдохнули рождественский воздух. Саид – прекрасный муж и отец. Наверное, Кристиан не был хорошим супругом для Лусии, потому что она не позволяла ему быть таким.

Он был просто мужем. Но и она не являлась любящей женой. А может, любви вообще между ними и не было? Так… вспышка влюбленности, но не более?

Рядом с ней он никогда не ощущал спокойствия, умиротворения или уюта. Он касался ее, кончики пальцев дотрагивались до гладкой кожи… и все – не было такого, что их словно прошивают насквозь крошечные электрические разряды.

А сейчас, впервые в жизни, ему не хочется расставаться с женщиной. Его тянет в Кентербери! Он бы желал перенестись в комнату Элизы, туда, где царит покой, витает запах ее духов и красок.

В ту ночь, пока он не уснул на ее кровати, Крис любовался ею. Она стояла напротив мольберта, грызла деревянную ручку кисти и молчала. Он прекрасно помнил, как она хмурилась и отходила на два шага назад, изучала то, что уже нарисовала. Ей не нравилось то, что она видела. А когда нравилось, она улыбалась, и ее рука продолжала творить красоту. Элизабет великолепна во всем: когда язвит, рисует, когда говорит… И он даже скучает по пощечинам. Сейчас бы парочку, чтобы привести себя в чувство.

Кристиан выключил воду, оставляя посуду в раковине, и вышел из дома. Его тянет в Кентербери. Так почему он должен себе в этом отказывать?

Глава 30

Допоздна Элиза писала картину, уделяя внимание деталям: это было очень важно. Например, капли воды или тень от рельефных мышц Кристиана. Завтра он приедет забрать картину, и хотелось ее закончить вовремя.

Уже стемнело, она изредка поглядывала в окно, чтобы почувствовать контраст: снаружи – холодно и страшно, а ей тепло и уютно. Не хотелось бы оказаться сейчас на улице.

Элиза сделала шаг назад и пригляделась к картине. Не все идеально: для отдельных линий необходима очень тоненькая кисть. А те, что купил Крис, не подойдут.

– Вот черт, – выругалась она.

А ведь хотелось закончить картину сегодня, чтобы завтра порадовать Кристиана! Но придется утром просить кого-нибудь отвезти ее в город. Но завтра воскресенье, магазины закрыты. Надо ждать еще день.

Можно позвонить Кристиану, они обменялись номерами телефонов, и попросить купить кисть в Лондоне.

Элиза машинально посмотрела на свою постель: сегодня она была заправлена, на ней никто не спал. Ей не хватало мужчины, который случайно уснул в ее комнате. И не хватало внезапных поцелуев среди ночи. Пусть приезжает без кисти, но побыстрее.

Кстати, кисти есть на чердаке! Как же она могла забыть? В прошлый раз, когда она с Крисом поднималась на чердак, то видела их. Конечно, за много лет некоторые стали не особо пригодны, но тонкие как раз были в целости. Заодно она заберет палитру и перестанет смешивать краски на бумаге.

Накинув длинный шелковый халат, она завязала пояс, взяла свечку и вышла из комнаты.

В памяти пронеслись слова Криса о том, что свет от фонарика мобильного телефона гораздо сильнее. Ладно, она возьмет мобильник и свечу, так спокойней.

Пока она шагала по коридору, то не встретила ни родителей, ни Кейт. Уже было поздно, вероятно, родные сладко спали в своих постелях. Элиза совсем другая! Она не уснет, пока не закончит картину.

Девушка поднималась по лестнице, ступая аккуратно, боясь лишнего шума. Но получалось плохо, доски скрипели. Как хорошо, что Кристиан помог ей перетащить мольберт в комнату, не хотелось бы каждый день забираться на чердак.

Лестница явно нуждалась в ремонте, но в заброшенное помещение давно никто не поднимался и не оценивал состояние деревянных ступенек. Пожалуй, надо будет сказать отцу, пусть наймет рабочих.

Наконец Элиза приоткрыла чердачную дверь, но не рискнула войти. Вспомнилась та странная тень от тучи… или это была вовсе не ее тень. Сразу стало как-то некомфортно.

На чердаке было темно, но через окно проникал тусклый свет луны: небо было чистое.

Переборов страх, Элиза зашла и закрыла за собой дверь. Поставив свечу в напольный подсвечник, она включила фонарик на мобильном телефоне. Стало светлее и чуть менее страшно. Но кого можно бояться на чердаке? Только летучих мышей, но вряд ли они здесь есть, ведь окна не отрывались много лет.

Девушка направилась к большому ящику, который стоял на полу. Вот ее сокровища – палитра и кисти. Кто-то бережно их убрал, наверное, мама. Кто-то другой вряд ли поднимался на чердак. Кое-какие кисти она нашла еще в прошлый раз, когда приходила с Крисом, но те уже можно выкинуть. А эти… Элиза развернула тряпицу, в которой они лежали, и улыбнулась – сохранились просто идеально. Как будто не было для них этих лет. Палитра тоже находилась в безупречном состоянии. В ящике лежала даже ветошь, которой Элиза промакивала кисти, чтобы отжать воду или снять лишнюю краску с кисти.

Она взяла все принадлежности, на душе стало легче, сейчас спустится и продолжит рисовать, а завтра приедет Крис, и она покажет ему завершенную картину.

Ступив к двери, она услышала скрип половицы и замерла. Сердце забилось в груди, в ушах застучал пульс, перекрыв остальные звуки. А они здесь были? Может, ей показалось? Надо срочно спускаться, чтобы больше не слышать этот скрип. А может, это половица, на которую ступила Элиза?

Но звук отчетливо раздавался слева.

Кровь отхлынула от лица, сердце продолжало гулко биться, Элиза кинулась к двери, но ее схватила чья-то рука и повалила на пол. Она только ахнула, теряя все кисти и палитру. Она не могла кричать – кто-то зажал ей рот ладонью. Она лежала и боялась шевелиться, почти не ощущала своего тела, сердце колотилось в бешеном ритме.

– Здравствуй, Элизабет. – Она услышала шепот и почувствовала чье-то дыхание.

Элиза оцепенела, боясь поверить и осознать, кому принадлежит этот голос. Но в памяти пронеслись вся боль и жестокость, весь тот ад, что она пережила в охотничьем домике. Боже милостивый! Дева Мария! Сейчас Рик Картер снова заставит ее это испытать.

– Я вернулся, девочка моя. – Его дыхание будто обжигало кожу на щеке.

Элиза зажмурилась, попыталась вырваться, хоть как-то вывернуться, но понимала, что он держит ее крепко. Придавил ее ноги своими ножищами и крепко вцепился в руки.

– Бесполезно вырываться, – произнес он и с размаху ударил ее по лицу.

Элизабет почувствовала вкус собственной крови и ощутила влагу на глазах – из них хлынули слезы.

– Тебе пришел конец, детка.

Она не хотела такого конца! Она так мало жила на свете, мало видела, мало рисовала… Она хотела жить!

И это желание словно прибавило ей сил: несмотря на боль, девушка зарычала и попыталась спихнуть Рика, но он был сильнее и знал, что она будет вырываться. (Элиза почему-то подумала, что этим он отличался от Кристиана, который не ожидал от нее подвоха… но сейчас речь шла не о нем.)

Рик выругался и еще сильнее придавил ее к полу. Его рука задирала подол халата вместе с ночной сорочкой, а ноги он пытался протиснуть между ее бедер.

Надо переключить внимание Рика на что-нибудь другое. Может, поговорить с ним? Надо выиграть время. Но для чего? Ее явно никто не спасет, сюда много лет никто не заходит. Даже труп найдут не сразу.

Представив себя мертвой, Элизабет выдохнула. Стало жаль родителей и Кейт. А еще жаль, что она не закончила картину для Кристиана. Что ж, пусть передадут незавершенный рисунок.

Она развернулась и сумела укусить Рика за палец, он выругался, но тотчас убрал руку от ее лица. Сейчас бы закричать! Но Элиза понимала – ее никто не услышит. А значит, шанс на выживание почти равен нулю.

– Тварь! – Он с размаху снова залепил ей очередную пощечину, зато его другая рука пока что замерла.

– Это был ты! – выплюнула Элиза. – Ты подорвал яхту! Я знаю, полиция – тоже! Они ищут тебя!

Надо забивать ему голову разговорами и одновременно думать, как высвободиться из хватки.

– Когда ты успел выйти из тюрьмы? Ведь ты должен был находиться там долго!

– Я не должен был там находиться вообще, – скривился он и так занервничал, что отпрянул от Элизы.

Она даже чуть привстала на локтях, наблюдая за ним и боясь сказать что-то лишнее, лишь бы только его не злить. Ну почему она не стала учиться на психолога?

Хотя даже самый профессиональный психолог растеряется в таких обстоятельствах.

– Рик! – взмолилась она в надежде, что он посочувствует ей, но прекрасно зная, что этого не произойдет. Этот человек болен! У него даже взгляд обезумевший, как у голодного зверя. – Пожалуйста, отпусти меня, и я заберу заявление из полиции.

И вот тут он прожег ее этим самым обезумевшим взглядом. Нагнулся к ней и оскалился.

– Я мечтаю о твоей смерти, – прошипел он с ненавистью. – Мечтал все то время, что сидел в тюрьме. Ты думаешь, там рай?

Она мотнула головой, уже боясь что-то говорить. Просто смотрела на него, не отрываясь, испуганными глазами.

– И я хочу, чтобы ты ответила мне за все годы, которые я провел в аду. Жаль, не получилось с яхтой – было бы весело собирать твои прожженные кишки, плавающие в воде.

Ей стало еще страшнее. Он, наверное, долго готовился, и теперь ясно одно – ей не выбраться отсюда. Но надо пробовать! Заговорить, усыпить бдительность и пнуть ногой в живот. А лучше – ниже, Кристиана это нейтрализовало на несколько минут.

– Как ты вообще меня нашел в Испании?

Чем больше она будет спрашивать, тем лучше. Пока он плюется ядом, Элиза почти в безопасности.

– Это было легко, – усмехнулся он, – после тюрьмы я сразу вернулся в Кентербери и устроился на молочную ферму курьером. Приносил молоко в ваш дом в пять утра. – Рик улыбнулся и коснулся ее щеки. Элиза сразу отвернулась. – Пока ты спала, крошка. Представлял тебя спящей в постели и думал задушить… Сначала бы я отведал твоего тела, как в прошлый раз, связал бы веревкой, распял на кровати, а потом воткнул бы нож прямо в сердце.

Элиза сглотнула, представив эту картину: ее родители сошли бы с ума, если обнаружили бы ее мертвой и распятой на собственной кровати.

– Но тебе что-то помешало, – прошептала она и мысленно поблагодарила Всевышнего.

– Молодая служанка сказала, что нет надобности привозить столько молока, дескать, отель закрывается, потому что хозяева улетают отдыхать в Аликанте.

Элиза кивнула. На самом деле все просто, но Китти не стоит винить в том, что она проболталась. Она никогда не знала Рика Картера. Даже экономка сменилась после того случая. Но Рик втерся в доверие и проник на территорию отеля. Кстати, он мог всех отравить! Им еще крупно повезло!

– И ты полетел за нами следом, – прошептала она, уставившись в одну точку.

– Ты находилась рядом с каким-то местным богатеем. Пришлось шпионить за твоей подружкой. Хейли… эта дуреха ни разу не заметила меня, но зато говорила очень много. О яхте трепалась с очередной подругой по телефону, выдала всю информацию. Хотела устроить тебе сюрприз, – усмехнулся он, – тебе понравилось, а, Элизабет?

Дыхание Элизы участилось, хотелось реветь и бить его кулаками, но она продолжала сидеть на полу, шокированная тем, как он всех обвел вокруг пальца.

Они все виноваты! Все без исключения! И она в том числе, потому что расслабилась, стала жить без страха, вот и получила.

– Тебя найдут, – зло произнесла Элиза и неожиданно накинулась на Рика, повалила мужчину на спину и впилась ногтями в его лицо, а потом и в глаза.

Он завопил, а затем застонал, попытался убрать руку Элизы и сумел скинуть со своего тела девушку. Но она, не мешкая, перевернулась на живот: надо двигаться, пока у Рика затуманено зрение, а еще нужно дотянуться до кистей, которые валялись не так далеко. Как только у нее в руках окажется кисть, то она выиграет битву, всадит наконечник маньяку прямо в глаз. Пусть звучит ужасно и кроваво, но выбирать не приходится: здесь борьба не на жизнь, а на смерть.

Она ползла по полу, а он лежал и продолжал реветь, как раненый зверь. Внезапно Элиза ощутила его хватку на своих икрах: он вцепился в обе ее ноги – и очень крепко.

– Гад. – Элиза вытянулась во весь рост и дотянулась до кисти.

Просто коснулась, но следовало продвинуться еще хотя бы на миллиметр.

Собрав всю силу, с «грузом» на ногах, Элизабет зажмурилась и стиснула зубы. Она оперлась на локти и двинулась вперед. Всего лишь миллиметр – и она выиграет! И у нее получилось, она сжала в кулаке деревянную кисть.

Девушка обернулась, чтобы всадить ее Рику в глаз. Казалось, что она почти спасена, но ошиблась: он перехватил ее руку и тотчас пригвоздил к полу. От неожиданности и боли пальцы Элизы разжались, и кисточка упала и откатилась в сторону.

Рик навалился на девушку, держа ее распятой на полу.

– Хотела убить меня? Нет, Элизабет… – Его горячечное дыхание вызывало тошноту. – Сначала я убью тебя, а потом отправлюсь за тобой на тот свет, чтобы мучить там – и уже вечно!

Это звучало ужасно! Элиза сглотнула. Ее сердце выскакивало из груди. Он хочет ее убить и умереть сам. Он ненормальный! Рик – сумасшедший! Ему надо лечиться в психушке и желательно всю жизнь.

– Прошу тебя, – сил не было сдерживать слезы, и Элиза разревелась, – давай мы все решим по-человечески. Умоляю, отпусти меня, я никому не скажу, что ты был здесь. Никто не узнает о том, что ты говорил…

– Заткнись! – рявкнул Рик, и его лицо исказилось, Элиза даже зажмурилась, боясь представить то, что он будет с ней творить. – Ты будешь делать все, что хочу я!

Она не хотела этого, уже вообразив его безумные желания! Элиза снова начала вырываться и кричать во весь голос. Она даже попыталась ударить его в пах, но наконец поняла, что Рик лежит между ее ногами, а его отвратительные слюнявые губы исследуют ее шею и грудь. Он свел ее руки над ее головой и держал их своей ручищей, а свободными пальцами лапал ее тело.

Она в клетке! Уже не вырваться.

Вдруг она почувствовала его пальцы в самом низу живота: Рик стянул с нее белье, спустив до колен, и принялся расстегивать ширинку на своих брюках. Она опять испытает боль и унижение. Все повторялось.

– Ты ведь хочешь, Элизабет, давай, детка! Впусти меня к себе! Будь посговорчивее, расслабься, и тебе не будет плохо!

Но она мало понимала его слова, выгибаясь, извиваясь, ощущая его губы на своих губах. Мерзкий извращенец уже пытался сделать свое дело, но неожиданно перестал придавливать ее к полу… Слезы застилали ей глаза, и Элиза не сразу осознала, что Рик встал, ее руки свободны и ноги можно свести вместе. Она скатилась на бок, еще не слишком хорошо соображая, и услышала стон Рика и звук, похожий на тот, когда бьют боксерскую грушу.

Сил хватило, чтобы руками запахнуться в халат, скрыть обнаженную грудь и все то, до чего он успел добраться.

Больше она ничего не помнила, слышала стоны и крики, а потом все стихло. И только голос прошептал:

– Элиза…

Кристиан! Она узнает его голос из сотни! Неужели он вернулся? Каким чудом он оказался здесь?

– Все кончилось. – Мужчина хотел помочь ей подняться, но она остановила его.

– Все хорошо, я сама. – Она попыталась встать, но ноги не держали.

В голове возник вопрос: если он сейчас занят ею, то Рик может очнуться! И обернулась в сторону насильника. Он лежал на полу и не подавал признаков жизни, конечности были связаны проводом от старого ночника.

– Не переживай, он не вырвется, – сказал Кристиан и прижал Элизабет к груди.

Она впервые за все это время расслабилась и дала волю слезам. Плакала так сильно, хватаясь за ворот его рубашки и вдыхая его запах. Она ощущала его, значит, жива! Боже! Кристиан спас ее снова. Но рассудок туманился, а ноги не подчинялись.

– Он не успел, – сквозь рыдания произнесла Элиза, – в этот раз он не успел.

– Все кончено, – прошептал Кристиан, гладя ее по волосам, – нам надо спуститься, вызвать полицию и разбудить всех. Больше он тебя не потревожит.

Элиза судорожно вздохнула, начиная успокаиваться. Наконец-то на смену страху и отчаянию пришло понимание того, что Рик пойман.

Она еще раз посмотрела на Рика и перевела взгляд на Кристиана, встречаясь с изумрудными глазами. Даже при лунном свете они были яркими и дарили умиротворение.

Глава 31

В доме творилась неразбериха: одни полицейские вывели Рика в наручниках, посадили в машину и увезли, другие брали показания у оставшихся в отеле постояльцев и у хозяев, а мистер Морро задавал вопросы Кристиану. Над Элизой хлопотали медики. На лице девушки были глубокие ссадины, а на теле – синяки и следы от ушибов.

Ее психологическое состояние вызывало опасение: девушка почти все время молчала, боясь произнести хоть слово.

Зато Кристиан говорил много, давая показания в библиотеке.

– Я должен был приехать завтра, но планы изменились, и мне необходимо было поговорить с Элизабет именно сегодня. – Кристиан не забыл о цели приезда, но сейчас это отошло на второй план. Ей не до него, конечно же. – Искал ее в холле, но там было пусто – только девушка на ресепшене. Она дала мне ключи от номера. Я сразу же направился к комнате Элизы, но ее там не оказалось.

– Уже наступила ночь, – перебил его Морро, – можно было предположить, что Элизабет спит.

– Нет, – мотнул головой Крис, ему-то как раз показалось странным, что она не открыла дверь. – Элиза рисует по ночам, ее вдохновение просыпается именно тогда.

– Хорошо, продолжайте, – кивнул полицейский.

– Я пошел на кухню, но и там ее не обнаружил. И меня осенило – она поднялась на чердак, такое уже случалось с ней ночью. Я бросился туда и услышал шум.

Кристиан скривился. Ужасно… Он раньше не был свидетелем изнасилования. Но первое, что он увидел, была спина мужчины, который навалился на девушку. На Элизу… Крис узнал ее по белокурым волосам и шелковому халату, в котором она рисовала. Дальше все было как в тумане. Радует, что он не убил ублюдка, но хорошо его отделал. А ведь испанская кровь закипела в его жилах, когда он увидел кровь на губе Элизы. Это завело его, послужив красной тряпкой, и только холодные английские корни заставили Криса задуматься о том, что Рика нужно связать, иначе можно сесть в тюрьму за убийство. В Испании было бы проще разделаться с мерзавцем, но он не в Испании.

Англия привела его мысли в норму.

– Спасибо, мистер Фернандес. Думаю, что вам пока не стоит покидать Англию. Вы можете дать показания в суде по поводу взрыва на яхте.

Он и не собирался уезжать, скоро Рождество: они справляют его именно в Англии. А может, пригласить Элизу в Лондон? Она сменит обстановку и развеется.

После того как закончился допрос, Кристиан попытался пройти к Элизе, но врачи вкололи ей успокоительное, и девушка спала.

Отель погрузился во тьму, лишь огонь в камине озарял комнату.

Вскоре Кристиан уже лежал на кровати в своем номере и размышлял о случившемся. Будет ли Элиза жить спокойно? Ведь Рик Картер жив и когда-нибудь выйдет на волю. Но если ему приписать попытку убийства четырех человек и попытку изнасилования девушки, то можно получить большой срок.

Крис задремал. Ему приснился остров: золотистый песок, ласковая вода и оранжевое лучезарное солнце. Он вроде засыпал в холоде, но что-то его согревало.

Солнце ли? Или теплые воспоминания?

Днем он спустился к обеду в столовую, по дороге встретил хмурую Кейт. При виде его девушка сразу оживилась:

– Кристиан! Наверняка только ленивый не поблагодарил тебя за спасение моей сестры, но я не видела тебя, поэтому хочу поблагодарить сейчас! Если бы ты знал, какую важную роль сыграл в ее судьбе – спас из лап извращенца и здорово его отделал! Но моих слов мало… кстати, ведь я могу собрать весь урожай на твоей плантации в следующий сезон. – И Кейт улыбнулась и протянула Кристиану руку, упершись другой на костыль.

Крис тоже улыбнулся и ответил на рукопожатие.

– Я думаю, девушкам не стоит марать руки о виноград. Но я буду рад увидеть тебя в качестве гостьи.

– Хорошо, но ты от меня так просто не отделаешься. Хочу быть твоим помощником, – кивнула Кейт и направилась дальше по коридору.

– Как Элиза?

В общем-то это единственное, что его интересовало в данный момент.

– Уже рисует. – Кейт подмигнула и похромала вперед. – Наверное, ждет своего спасителя!

Последнее она прокричала, даже не обернувшись, это был явный громкий намек на то, что ему можно зайти к Элизе. Если она рисует, то с ней все в порядке.

Он не стал долго мучиться и терзаться в сомнениях и быстро оказался возле ее комнаты. Тихо постучал в дверь и замер, внезапно ужаснувшись. Его словно околдовали: только сейчас он вспомнил, как стучал ночью, но она не открыла. А потом…

Но дверь уже распахнулась: Элизабет стояла на пороге с кистью в руке. Волосы девушка завязала в пучок, выглядела она бодрой. Теперь она была совсем не похожа на ту обессиленную Элизабет, которую Крис ночью спас от маньяка. Она улыбнулась, схватила его за футболку и потянула в комнату. И затем закрыла за ним дверь.

Она прошла к картине, повернула мольберт в сторону и отложила кисть. Только сейчас он заметил на ее руке большой синяк. Сердце заныло в груди. Это чудо, что он не убил Рика Картера.

– Спасибо.

Элиза шагнула к Крису и присела возле него на кровать, а так хотелось плюхнуться на колени и коснуться губами его рук! Она никогда не забудет то, что он для нее сделал.

– Я думала, что умру.

Она умрет… Нет! Это слишком больно даже вообразить.

Элизабет взяла его руки в свои и крепко сжала, а Кристиан невольно поднес ее пальцы к губам и поцеловал их. Он впервые целовал руки женщине в благодарность за то, что она жива, за то, что дышит и может его касаться. За то, что она рядом и существует на этой планете.

– Ты как будто бы чувствовал, что мне грозит опасность, – прошептала она, – уже не в первый раз.

Знала бы она, что заставило его уехать из Лондона! Несмотря на ночь, долгую дорогу и заморозки. Его привело к ней то, о чем он хотел поговорить, но сейчас Крис молчал. Скажет позже, еще не время.

– Я просто знаю, что ты постоянно попадаешь в передряги, – улыбнулся он и опустил ее руки. – Ты мне покажешь картину, ради которой решила подняться на этот злосчастный чердак?

Элиза воодушевилась, вскочила с кровати и направилась к мольберту. Не следовало демонстрировать ему незаконченную работу, но так хотелось! Ведь осталось несколько штрихов.

– Знаешь, что жаль? – спросила она, посмотрев на него. – Что ты ее заберешь.

Элиза развернула мольберт к Кристиану, и мужчина обомлел.

Тот карандашный набросок, который она ему вручила на пляже, не передавал и сотой доли того, на что была способна эта белокурая художница.

Сейчас Кристиан словно перенесся в прошлое. Он снова очутился на острове и стоял под струями воды.

Элизабет гениально запечатлела тот момент, Крису казалось, что он даже вдыхает запах листвы и тропических цветов. Он слышал шум низвергающейся воды и щебетание птиц. Он опять был на необитаемом острове, у водопада. Элиза, изображенная на картине, стояла спиной к зрителю, зато для нарисованного Кристиана все было иначе: он уже встретился со взглядом девушки. Об этом может догадаться любой, кто будет рассматривать шедевр.

– Я думаю, это лучший подарок тому, кто подарил мне жизнь дважды, – прошептала она.

Она права. Этот подарок – уникален. Он один во всем мире. И только для него.

Кристиан подошел к картине: она действительно гипнотизировала.

– Она прекрасна, – зачарованно произнес он и перевел взгляд на Элизу.

Девушка пожала плечами и мило улыбнулась. Как же хотелось заключить ее в объятия и прижать к себе! Наверное, она умеет гипнотизировать, раз все мужчины кидаются на нее. Кристиан еле сдержался, но он еще помнил цель визита. И это все-таки была не картина.

– Теперь ты ощущаешь желание рисовать?

– Постоянно! Живопись спасает меня от реальности.

– Отвлекает…

– Именно.

Он коснулся ее пальцев нежно, но в то же время настойчиво.

– Я хочу, чтобы ты сходила со мной в одно место, – произнес он, – туда, где начался ад, чтобы в последний раз взглянуть дьяволу в глаза и навсегда проститься со страхами.

Элиза напряглась, уже все понимая.

– Ну… я не знаю…

– Там очень красиво. И если тебе лень идти, мы можем поехать верхом.

В этом весь Кристиан Фернандес! Элиза искренне улыбнулась – с ним ей нечего бояться, а еще… она готова сесть на лошадь.

– Хорошо, но мне надо закончить картину. Буквально несколько штрихов.

– Я подожду здесь, если можно.

Это даже не просьба, а констатация факта. Он просто-напросто останется в ее комнате и будет наблюдать за Элизой, за ее изящными и грациозными движениями.

Сейчас Кристиан поймал себя на том, что это единственная картина, на которую хочется смотреть всю жизнь: Элизабет за мольбертом.

Он отвел взгляд, даже боясь подумать дальше. Хотя что думать… он все решил, когда стоял на кухне бабушкиного дома.

– Конечно. – Элиза кивнула и принялась за дело, а Кристиан сел в кресло возле камина и наблюдал. – Только не усни.

Знала бы она, почему он уснул в ту ночь! Он впервые расслабился в тепле и уюте. Впервые с того момента, как стал жить в Аликанте.

Кентербери – магический городок. Англия сама по себе чопорна, но страна эта спокойная. Северный ветер не сможет развеять английский домашний уют.

– Элизабет, – прошептал он, и девушка отвлеклась, а кисть застыла в ее руке, – я приглашаю тебя на Рождество в Лондон. Мы каждый год справляем этот праздник в Англии, в кругу семьи…

Дальше стало тяжело говорить. Крис лишился дара речи. Он уже практически признался ей.

Элиза как будто это почувствовала… или она не хотела продолжения. Может, оно ее напугало:

– Очень мило, Кристиан, но Рождество – семейный праздник. Не думаю, что твои родные захотят видеть за столом чужого человека.

Она не чужая! Она не чужая и никогда уже ею не будет. Что греха таить – Элизабет стала ему гораздо ближе, чем была Лусия. Ближе… к сердцу… точно ближе.

– Они будут рады видеть тебя за семейным столом, Элиза, – прошептал он, уже практически выдавая себя, – но решать только тебе.

Она кивнула. Хорошо, что окончательное решение за ней, потому что ехать в Лондон она не хотела. А хотела ли знакомиться с его родителями? Про такое даже подумать страшно, но вот вопрос – зачем все это Крису? Жест доброй воли? Или нечто другое?

Элизабет откинула мысли прочь и сконцентрировалась на картине. Последние штрихи. Она полностью растворилась в искусстве. Потеряла счет времени и опомнилась лишь тогда, когда Кристиан заснул в кресле. Его утомляет, когда она творит. Наверное, со стороны это очень скучно выглядит.

Пришлось его разбудить: девушка коснулась его щеки кистью. Кристиан вздрогнул и открыл глаза.

– Ты все время засыпаешь, когда я рисую. Наверное, я кажусь тебе нудной.

– Ни капли. – Кристиан потряс головой, чтобы быстрее прийти в себя.

Он внимательно наблюдал за Элизой еще до того, как уснул, и вспомнил ее слова насчет Картера (она подозревала, что мерзавец на нее нападет) и брака (выйти замуж за блеклого парня и покинуть Англию). Она выбрала Рика Картера, как бы это смешно ни звучало. Где мачо Трэвис? Даже думать о нем не хотелось.

– Так мы идем в лес?

– А ты закончила картину?

Кристиан встал с кресла и направился к мольберту, но Элиза, улыбаясь, перекрыла ему путь. Она уперлась руками в его грудь и не давала пройти.

– Посмотришь после прогулки.

Он замер, посмотрел на ее руки, а потом перевел взгляд на лицо. Нет, сейчас не время. Увы! А как хотелось привлечь ее к груди, заключив в объятия…

– Уговорила.

На улице было прохладно, подмораживало, но холода они оба не ощущали. Элиза еще дома закуталась в шарф и теперь шла рядом с Кристианом, который вел за поводья лошадь. Сейчас они углубятся в лес и сядут в седло. Она и раньше каталась верхом, в детстве уже доводилось совершать прогулки на лошади. Но это было так давно, и Элиза не помнила своих ощущений.

А Кристиан ей напомнит. Она не сомневалась.

– Между прочим, мне очень понравилось в графстве Кент, – улыбнулся Крис.

Он ни капли не солгал, даже купил бы здесь дом. Возможно, рядом с отелем семьи Олдридж. Правда, бывал бы здесь не очень часто: виноградники отнимают больше времени, чем кажется.

– Я не могу ответить тебе взаимностью и сказать то же самое про Аликанте, – произнесла Элиза (она не солгала), – я толком не видела город.

– Тебе срочно надо вернуться.

Но Элиза промолчала и ухватилась за поводья.

– Я пока не хочу думать наперед, пусть все идет своим чередом. Да и главным в ближайшее время станет разбирательство в суде. Я могу сесть на лошадь?

Крис кивнул и помог Элизабет взобраться в седло. Верхом она смотрелась очень грациозно, но была немного встревожена: вцепилась в гриву лошади и нахмурилась.

Кристиан сел сзади и осторожно убрал ее пальцы от гривы.

– Лошадь это оценила. Элиза, ты можешь держаться за меня.

Она так и сделала, ухватилась за руки мужчины, чувствуя исходящее от них тепло.

Лошадь трусила не спеша. Крис и Элиза наслаждались чистым морозным воздухом.

Кристиан вдыхал не только запах леса, впереди него сидела девушка, которая пахла фруктами в солнечный день. Он до сих пор не мог понять, какими именно, но представлялись все самые сладкие и сочные. Сейчас добавился еще один аромат – смесь акварельных красок, камфоры и меда. Это новшество немного пугало, но в то же время радовало – Элиза стала другой, пересилила страхи и вернулась к живописи.

– Когда ты рисуешь, что ты испытываешь?

Девушка улыбнулась и чуть-чуть обернулась:

– Что нахожусь в своем мире, где мне никто не причинит вреда. Думаю, я должна наверстать упущенное и больше работать.

– У тебя все получится, ведь начало положено. – Его дыхание было совсем близко возле ее уха.

Элизабет почувствовала легкое головокружение и разволновалась. Но она обязана ему сказать, поэтому решилась и произнесла:

– Это все благодаря тебе, спасибо.

– Мы квиты, – ответил Кристиан и натянул поводья, – и мы приехали.

Лошадь остановилась у деревянного и ничем не примечательного домика, идеально вписанного в лесной пейзаж. Кристиан спешился, затем протянул обе руки, чтобы поймать Элизабет. Она не заставила себя долго ждать и тотчас оказалась на земле.

Как долго она здесь не была! После того как Рик завершил свое грязное дело, она выбежала из охотничьего домика и помчалась прочь. Она прекрасно помнила, как всхлипывала и временами оборачивалась, чтобы убедиться: Картер не гонится за ней.

И она продолжала убегать, смахивая слезы и желая очутиться в своей комнате как можно скорее. Забиться бы в угол, закрыть голову руками, кричать и плакать.

– Элиза, – Кристиан коснулся ее плеча, – внутрь необязательно заходить, для того чтобы навсегда оставить страхи в прошлом. Ты можешь это сделать здесь, просто смотри на дом и знай, что тут уже никогда ничего плохого с тобой не произойдет.

Девушка кивнула: он прав. И пусть впереди судебный процесс, но Рик Картер теперь сядет в тюрьму надолго. Возможно, уже вряд ли выйдет.

Элиза прощалась с прошлым, обходя охотничий домик по кругу, заглядывая в окна и даже открыв дверь. Внутри не было никого… и ничего! Ни кровати, где Рик надругался над ней, ни стола, ни стульев, которые она опрокинула, когда убегала. Ничего! Пусто! Как будто кто-то специально подготовил этот дом для нее. Знал, что она придет.

Элиза посмотрела на Кристиана, он стоял возле лошади, изредка бросая взгляд на девушку. В его глазах были боль и что-то еще. Она не могла уловить. Какое-то теплое чувство…

Потом они шагали по заиндевевшей дороге. Молчали и слушали пение птиц, стук копыт лошади и хруст веток под ногами. Но это молчание не было напряженным. Они наслаждались тишиной, и каждый был погружен в свои мысли.

– Я закончила картину, – произнесла Элиза, когда они отвели лошадь в конюшню и вернулись домой.

Камин в холле уже горел, и девушка протянула к нему руки, чтобы согреть.

– Я могу отдать ее прямо сейчас.

Но ей было сложно с ней расставаться, хотелось такую же копию для себя. Возможно, так она и сделает. Теперь рисование не пугало ее, так же, как и охотничий домик в графстве Кент.

– С большой радостью приму ее, – улыбнулся Кристиан, и его воображение заработало с новой силой.

Они поднялись в комнату Элизы, но она не разрешила Крису подходить к картине близко.

– Надо смотреть на расстоянии.

Хорошо. Он кивнул и замер в паре метров от нее. Она скинула простыню и развернула мольберт.

– Это твоя картина, Кристиан, ты можешь назвать ее, как посчитаешь нужным.

Он посмотрел на рисунок и вновь очутился в раю. Все было живым: складывалось впечатление, что он слышит шум воды, которая бежала вниз, чтобы встретиться с озером.

О названии она может не переживать, оно родилось еще задолго до того, как она написала картину.

– Она великолепна, – зачарованно произнес он и подошел ближе, рассматривая детали.

Он ни капли не сомневался в таланте художника. У Элизы – настоящий дар.

– Я сниму с мольберта. – Элиза кинулась к картине, но ее перехватил Крис.

– Элизабет…

Сердце ее подпрыгнуло, она боялась на него посмотреть. Лучше бы Крис дал ей заняться листом ватмана, чтобы свернуть его в тубус.

– Нет… мне надо…

– Элиза…

Кристиан подошел к девушке вплотную, робко, нежно и бережно коснулся ее щеки своими теплыми пальцами.

Она подчинилась, посмотрев в его глаза, цвет которых сейчас напомнил малахитовую зелень.

– Я люблю тебя, – проговорил Кристиан.

Глава 32

Элиза нервно сглотнула, хотя понимала, что во рту пересохло.

– Кристиан, – прошептала она, но он ее перебил.

– Позволь мне договорить…

Она покорно кивнула, теперь уже боясь встретиться с его взглядом.

– После развода с Лусией я думал, что любовь никогда не коснется меня… Но мы ведь не выбираем, верно? Она не спрашивает, а просто в одну секунду бьет в самое сердце, парализует сознание, и вот ты уже под гипнозом. Можно делать вид, что этого не замечаешь, улететь в Испанию и уже никогда не встречаться с тобой, но это будет самая большая ошибка, которую я совершу в своей жизни.

– Кристиан… – Элиза что-то хотела ответить, но слов не нашлось, а он взял ее руку и поднес к губам.

Девушка ощутила горячее дыхание Криса на своей ладони.

– Мне очень жаль, что я не встретил тебя раньше: мы могли бы избежать стольких неприятностей… Увы, жизнь ставит подножки, но одновременно учит нас быть сильнее. Даже моя женитьба на Лусии, вероятно, была нужна именно для того, чтобы я о многом задумался и пришел к выводу, что любовь – это забота друг о друге и поддержка. И любовь бывает разной, та оказалась юной и беззаботной, а сейчас она стала взрослой и серьезной. И если бы меня спросили, что бы я изменил в своей судьбе, то, наверное, я бы ответил: «Ничего». Ведь теперь мне есть с чем сравнить, чтобы понять – Элизабет, до самой старости я хочу видеть тебя рядом, в кругу наших детей и внуков, в большом двухэтажном доме, заполненном детским смехом. Хочешь ли ты разделить радость и горе вместе со мной? Ты выйдешь за меня замуж?

Кристиан до сих пор держал ее холодную ладонь, согревая своими теплыми пальцами и ожидая ответа. Даже не верилось, что он все это ей сказал. Неужели он снова ощутил вкус жизни?

– Кристиан, – прошептала Элиза и убрала руку, – я не могу…

Она смотрела ему в глаза, боясь обидеть. Она уже ничего не понимала! Что с ним? Все было так прекрасно, они были близкими друзьями, но без обязательств. Не хотелось обременять себя семьей, тем более она не представляла себя в Испании. Трэвису она уже отказала! Кристиану будет сложнее дать отпор, но зато это будет не ложь.

– Жить в Испании? – спросила она.

– Мы будем приезжать на зиму сюда. Если ты переживаешь за семейный бизнес, то я могу нанять достойного управляющего в отель.

– А я буду срезать виноград и перебирать ягоды? – Элиза попятилась.

– Конечно, не будешь. – И Кристиан вздохнул.

Он впервые так влюбился, что оказался за тысячи километров от дома и просит руки этой девушки. Но она по-прежнему холодна, значит, он не сумел растопить ее сердце. Силы хватило лишь на то, чтобы разбудить свое.

– Я не могу, – чуть слышно прошептала она.

Разве она сможет жить в Испании и каждый день смотреть на его плантацию? Ее желания сейчас были другими – не выйти удачно замуж, а посвятить себя искусству. Много рисовать, брать уроки живописи, получить соответствующее образование, стать художником и устроить выставку своих работ. Сюда никак не вписывается брак. Она слишком молода для семьи! После всего, что было, она лишилась юности. Хочется наверстать упущенное.

– Я сейчас не готова к замужеству.

Слышать эти слова стало больно. Больнее, чем получить пощечину. Кристиан стоял возле мольберта с картиной и понимал: он ехал сюда, покинув Лондон глубокой ночью, чтобы сделать Элизабет предложение, но не подумал о самом главном – о том, что она может отказать.

И вот сейчас выглядел глупо. Ему впервые дали отступного, впервые ответили отказом.

– Ясно, – произнес он невыразительным голосом, – я могу забрать картину?

– Кристиан… – жалобно проговорила Элиза и осеклась.

Нет, не надо его жалеть. Сейчас самое правильное решение – просто уехать. Навсегда. Вот только суд задержит его в Англии, но он дождется его в Лондоне, среди близких и любимых.

– Заверни картину и принеси в холл, я буду ждать там. – И он направился к выходу.

– Мне нужно время! Я не готова к браку… – услышал он голос девушки.

Он остановился возле двери, но не обернулся. Разве когда любят, так говорят? Просят дополнительное время… Никакой это не выход из ситуации. Она не любит его – вот что очевидно.

Он распахнул дверь и покинул ее комнату. Пошел в свой номер, чтобы собрать вещи и быстрее уехать.

После его ухода хотелось плакать. Странная реакция, ведь она сама же отказала. Но врать не хотелось. Лучше горькая правда.

Элизабет открепила рисунок, в последний раз любуясь им, и стала скатывать лист, чтобы засунуть в тубус. Ничего, она прикрепит чистый ватман сегодня же и начнет усиленно работать! Теперь надо спешить! И нет в ее жизни места для любви, есть только искусство. Мужчины лишь отвлекают.

Она накинула на плечи шаль и направилась к двери. Спустя минуту девушка уже была в холле отеля.

Машина Кристиана стояла у здания, а сам он ждал Элизу на крыльце. Как только Элизабет вышла с тубусом в руке, его злость пропала. Она выглядела потерянной маленькой девочкой, жизнь которой сломалась, а собрав ее по кусочкам, она не знала, что с ней делать. Он – взрослый мужчина, он все понимал. И все же… было обидно.

Взяв тубус, он отвернулся, чтобы идти к машине:

– Я буду на суде, за это можешь не переживать.

Она и не переживала, Кристиан слишком ответственный, чтобы дать преступнику остаться на свободе.

Когда он уехал, Элизабет еще долго стояла на крыльце, куталась в шаль и дрожала от холода. Все опустело: дом, лес, дорога и даже душа. Воцарилась тишина, даже птицы замолчали.

Но надо идти дальше: теперь она посвятит себя творчеству, утонет в искусстве и будет жить в свое удовольствие. Элиза улыбнулась, развернулась, открыла дверь и переступила порог дома.

– Доченька, вот ты где! – услышала она материнский голос. – С тобой хочет побеседовать мистер Морро, он с отцом в библиотеке. Это связано с… – Женщина нервно сглотнула и приблизилась к Элизе, коснулась волос дочери, посмотрела ей в глаза. – Если ты еще не готова, то мы можем отложить этот разговор до лучших времен.

– Я готова, – уверенно заявила Элизабет и скинула шаль.

Но она солгала: к такому нельзя подготовиться, это надо снова пережить. А впереди еще суд, который затянется надолго. Она выпрямилась и с гордой осанкой английской королевы прошествовала в библиотеку.

Двое мужчин – ее отец и мистер Морро – сидели напротив друг друга в креслах, но при виде зашедшей Элизы сразу поднялись.

– Мисс Олдридж, – произнес Морро, слегка кивая ей, – если вы в состоянии дать мне показания, то буду рад. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.

Элиза утвердительно склонила голову. Она справится.

Отца она попросила выйти, чтобы не травмировать его и ничего не утаивать от полицейского. Он послушался и тихо закрыл за собой дверь.

Девушка устроилась на кресле, положила руки на письменный стол и внимательно взглянула на мистера Морро.

– Я уже не та маленькая девочка, за которую отвечали мои родители, теперь я совершеннолетняя и отвечаю за себя сама. Прежде чем мы приступим к даче показаний, могу я вам задать вопрос?

– Конечно, я даже знаю, что вы хотели спросить… каким образом Рик Картер оказался на свободе?

Элиза кивнула, это она и хотела узнать.

– Очень не хотелось бы повторения.

– Картера приговорили к семи годам заключения в тюрьме Пентонвиль.

Элиза помнила, что все рассчитывали на максимальный срок за такое преступление, а именно четырнадцать лет, но ловкий адвокат развернул дело так, что наполовину обвинил во всем Элизабет.

Многие факторы изменили приговор: ее возраст и то, что девушка пошла с Риком в охотничий домик по собственной воле… Кроме того, не было свидетелей преступления, а значит, никто не мог утверждать, что его поступок нес прямую угрозу ее жизни. Да, с этой точки зрения все было верно, тем не менее Картер совершил преступление (которое суд приравнял к не слишком тяжелому), в итоге Рик на семь лет угодил в тюрьму.

Она помнила о нем все пять лет с того самого дня, но даже вообразить не могла, что Картер станет мстить.

– Он освободился досрочно только благодаря хорошему поведению и одному случаю: Рик спас полицейского от рук заключенного. Его выпустили на свободу. Он вернулся в Кентербери с единственной целью – мстить.

Пока Морро рассказывал ей про Картера, она поняла, что уже слышала все из первых уст. И как Рик попал в их дом, и даже про перелет в Аликанте.

– Он следил за Хейли?

– Да, следить за вами было бы опасно, ведь вы очень внимательны и осторожны. А вот Хейли достаточно легкомысленная и игнорировала то, что за ней ходил один и тот же человек. Но Рик тоже не глуп, он менял обличье, гримировался, часто отворачивался, короче, стал невидимкой. Она ничего не заметила. Несколько снимков уже есть у нас на руках, – гордо заявил Морро, – я попросил своих коллег в Испании мне посодействовать, а Хейли мне помогла с выбором мест, где бывала. Она даже вспомнила, кому и когда звонила, чтобы похвастаться насчет путешествия на яхте. Жаль, что не слышна ее речь, но зато хорошо видно человека рядом. Он-то точно был в курсе, – Морро удовлетворенно кивнул, – но мы его засадим в тюрьму на самый долгий срок. На заседание приглашены все, кто был на яхте, кстати, я буквально застал Хейли с чемоданом в руках, она собиралась в Аликанте. Как удачно!

Элизабет вспомнила, что подруга хотела бросить здесь все и уехать к Диего. Значит, она решила это сделать, в отличие от нее.

– Она осталась в Англии?

– До конца суда – да. Вашего друга Диего я тоже пригласил поучаствовать. Конечно же, владелец яхты – Кристиан Фернандес – тоже будет с нами.

Сердце пропустило удар, а потом заныло. Живот скрутило от боли, и Элизу даже затошнило. Нервы! Как она устала! Устала быть сильной, выживать и бояться.

– Я порекомендовал вашему отцу отличного адвоката. Надо сделать все, чтобы Рик Картер понес наказание. Но, – и Морро коснулся своих усов, – в идеале следует доказать его сумасшествие. Тогда ему грозит пожизненное лечение в психиатрической клинике. По опыту знаю, что оттуда уже никто не выходит.

Элиза опешила, услышав слова мистера Морро. Это было бы отлично – избавится от Картера на всю жизнь! О большем она и мечтать не могла.

– Адвокат свяжется с вами, а теперь перейдем к самому важному. Расскажите мне всю историю с самого начала и до конца. К сожалению, вам придется вновь освежить в памяти подробности той ужасной ночи, когда Рик совершил на вас нападение на чердаке.

Разговор длился очень долго, Элизе казалось, что более трех часов. Она измучилась, но ее состояние не отбивало желание пойти к себе в комнату, прикрепить новый лист ватмана к мольберту и начать работу над чем-то новым. Или все же сделать копию картины с водопадом? А зачем? Ведь это прошлое. А его надо отпустить. Значит, она будет рисовать что-то другое, например берег моря и закат. Опять Испания…

После того как встреча с мистером Морро завершилась, Элиза направилась в свою комнату. И сделала то, о чем мечтала три часа. Стояла над чистым листом бумаги с кистью… но не знала, с чего начать. Как много идей! Пусть будет море и берег. Она макнула кисть в синюю краску и перенесла ее на палитру. А потом примешала к синему цвету желтый, получая травянисто-зеленый оттенок.

Теперь чистый лист бумаги ее не интересовал, она занялась тем, что схватила палитру, макнула кисточку в белую краску и получила более светлый тон. Нет! Не этого она хотела! Нужен коричневый! Она взглянула на краски, нашла коричневый цвет и макнула в него кисть, перенося к уже готовому новому травянистому колеру. Элиза аккуратно работала, почти не дыша, наблюдая, как меняется оттенок.

Она сделала вдох только тогда, когда под ее кистью образовался изумрудный тон. У нее получилось! Она тотчас перенесла новый цвет на ватман, любуясь им и не веря в то, что сотворила сама. Можно еще добавить чуть-чуть коричневого, чтобы изобразить те яркие крапинки.

Вот они – глаза Кристиана.

* * *

А Кристиан был в Англии, как и обещал. Он дождется суда. Мужчина не спешил в Испанию, ведь впереди Рождество. Уже прилетели родители из Дубая, в доме стало шумно и людно.

– Вы не поверите, кто приедет к нам на рождественские праздники! – заявила мама.

Она всегда любила встречать Рождество в кругу семьи. Но раз все в сборе, а кто-то должен прилететь, то это однозначно Джек Арчер – крестный Криса, друг семьи и наставник. Когда-то он был изысканным ценителем девушек, и те толпами падали к его ногам. Но нашлась одна в этом мире, которая сделала так, что упал и он. Милена! Надо же, а иногда судьба смеется над всеми: Кристиан ухаживал за ней сразу после развода с Лусией. Похоже, Милена – не его судьба, она хорошая девушка, красивая, но не сравнится с Элизабет.

А Элиза покорила его, в сердце уже никогда не будет места для других женщин. И почему-то теперь все напоминало о ней. Наверное, это и есть настоящая любовь.

Кристиан старался улыбаться и делать вид, что ничего в его жизни не произошло. Но был вынужден рассказать родителям о взрыве и Рике Картере, ведь судебный процесс не скроешь.

Мама даже присела, схватившись за грудь, а отец насторожился от того, что имя «Элизабет» было произнесено ровно двести шесть раз.

И только Вирджиния знала правду, но не хотела верить в то, что ее брата так жестоко отшили.

– Дай мне ее адрес, я хочу с ней поговорить!

– Не стоит, я же не насильно хочу ее женить на себе. Она сделала выбор. Хотя я не уверен, что осознанно, просто на нее много навалилось, еще и я со своими чувствами и предложением. На ее месте я бы тоже отказал.

Вирджиния округлила глаза, села напротив брата и коснулась его руки.

– Знаешь, что я заметила? Ты говоришь об Элизабет не так, как раньше. Я помню твои рассказы о Лусии… А вот Элизу ты боишься обвинить, замарать даже словами, хотя я чувствую, какую боль она тебе причинила. Но об этом ты молчишь.

– Элизабет не виновата, – прошептал Крис, уставившись в одну точку, но понимая, что сестра права, – она еще очень юна, хотя столько уже пережила, что стала гораздо старше и опытнее Лусии.

Вирджиния впервые видела его таким влюбленным, обиженным, но готовым отстоять честь девушки и доказать, что она поступила верно. Он любил! Кристиан Фернандес любил настоящей любовью, какая должна быть, чтобы создать семью. Лусия не являлась таковой, скорее, то была юношеская страсть или соперничество. Конечно же! Ведь Лусия ушла от Карлоса к Кристиану, началась дележка женщины.

Элизабет никто не делил, она просто существует. Но сама еще не услышала свое сердце. А в любви не стоит торопиться. И создавать семью тоже надо без спешки.

– Я могу пойти с тобой в суд? – спросила Вирджиния, все еще касаясь его руки. – Хочу посмотреть на нее. Я буду молчать, клянусь.

– Зачем? – удивился Крис. – Нет смысла. Она отказала, второй раз я уже ее не попрошу выйти за меня. И второго раза может не быть, потому что после суда я улечу в Аликанте и продолжу жить прежней жизнью. А с Элизабет я больше никогда не встречусь.

– Тогда тем более ты ничего не теряешь. Я хочу посмотреть в глаза девушке, которая смогла влюбить в себя моего брата до такой степени, что он сделал ей предложение.

Кристиан кивнул: пусть делает, что хочет. Да и поддержка в суде не помешает.

– Ладно. Но никому не говори про Элизабет.

– Не волнуйся. – Она наклонилась и поцеловала его в щеку. – Все уже догадались. Папа точно, от него вообще ничего не утаишь. Скоро приедет Арчер… Не забывай, что он видит нас с тобой насквозь. Вспомни, как он определил мою любовь к Саиду еще до того, как я сама это поняла.

Значит, надо научится врать, заставить себя радоваться за праздничным столом и казаться самым счастливым. А может, сбежать до приезда Арчера.

Глава 33

Суд отложили до января, пришлось праздновать Рождество в Лондоне и с желанием убраться из Англии как можно скорее. Вирджиния спасала брата: о чем-то щебетала, переключала внимание на маленького Амина, делая малыша героем дня. Выглядели ее усилия смешными, Кристиана это забавляло, и он даже от души посмеялся.

Вспоминал ли он Элизабет?

Проще было пересчитать, сколько раз он не думал о ней. Задавался вопросом: рисует ли она? И если да, то что?

Ее рисунок до сих пор лежал в тубусе, но пора было освободить его. Кристиан схватил тубус, вытащил лист ватмана и развернул. На губах мужчины заиграла улыбка, такая же теплая, какой была в тот самый день, когда он стоял у водопада, возле озера на необитаемом острове.

Вирджиния ахнула и воскликнула:

– Как красиво! Но ты уверен, что делаешь все верно?

– Да, – кивнул Кристиан, – я еще никогда не был так уверен.

Он принес рисунок к каллиграфу мистеру Джонсону, в его мастерскую в Лондоне, с единственной просьбой:

– На этой картине мне нужна надпись.

Мистер Джонсон был профессионалом своего дела, он творил настоящие шедевры на готовых рисунках, рекламных плакатах, щитах. Делал искусные надписи любой сложности в только ему одному присущей манере. Этот человек точно не испортит рисунок. И сделает шрифт особенным, уникальным, не компьютеризированным. Единственным в мире. Такая работа стоила дорого, но никаких денег не жалко, ведь то, что задумал Кристиан, – дороже в тысячи раз.

Дни шли быстро. Когда дом полон людей, а каждый со своими причудами, то отключаешься от собственных проблем. А после того как приехал Арчер, то места вообще стало не хватать.

– Привет, Англия! – крикнул Арчер прямо с порога. – Как насчет того, чтобы обняться с Америкой?

Родители Кристиана и Вирджинии – Оливия и Даниэль – тут же вышли в холл, чтобы встретить Арчера. Сколько же они не виделись? Года четыре? После женитьбы на Милене мужчина вернулся на родину, в Америку. В Дубай он больше не приезжал, а вот до Лондона согласился долететь.

Милена стояла рядом, держа сына за руку.

– Милена! – завопила Вирджиния. – Наконец-то!

Им было о чем поговорить! Пока Джек обнимал Оливию, а она стукнула его по плечу со словами: «Америка – колония Британского королевства, а американцы – это неотесанные англичане», – Даниэль, улыбаясь, протянул другу руку. Это было самое крепкое рукопожатие после долгой разлуки. Все радовались, что не ускользало от Кристиана, который держал малыша Амина на руках.

В шумной компании не хватало одного человека – Элизы. Интересно, с кем бы она нашла общий язык после первых минут знакомства? Кто бы стал ей другом, кто бы ее поддерживал? Маме бы она понравилась, потому что ей никогда не нравилась Лусия. А эти девушки разные. Арчер бы заявил, что внешность Элизы как у богини, получив выговор от Милены. Папа бы моментально согласился с Элизой в том, что плантатор – никакая не профессия, а виноделие до добра не доведет. Бывает же такое…

Кстати, а Элиза любит детей? Ведь Амин тоже требует к себе внимания.

– Кто она?

Кристиан перевел взгляд на Джека в недоумении и передал ему малыша.

– Уже никто.

На лице крестника появилось какое-то странное выражение, которое тут же исчезло. Однажды Джек видел нечто подобное у Вирджинии, в этом же доме, но несколько лет тому назад.

Больше вопросов не было, как и грустных лиц. Рождество – время зимнего веселья. Аромат глинтвейна, яркие гирлянды на деревьях. Даже природа решила подыграть и порадовать людей снегом.

Атмосфера была самая праздничная.

Но всему приходит конец – заточению на необитаемом острове или снегу. Жизнь снова направляет тебя в нужное русло, напоминая о том, что рано расслабляться, впереди еще тернистый путь.

– Хочешь ты или нет, но я пойду с тобой, – прошептала Вирджиния. – Хочешь, возьмем всех?

– Издеваешься? – Кристиан был шокирован, представляя этот табор в зале суда.

Можно будет на место судьи сразу посадить маму, адвокатом поставить Арчера, между ними вспыхнет крутая перепалка, которая повлечет за собой еще и убийство.

Про Рика Картера, конечно, никто и не вспомнит, но Элизабет они растерзают за то, что отказала Кристиану.

Семье Фернандесов вообще кто-нибудь отказывал? Вряд ли! Но Кристиан все же стал первопроходцем.

И женился он первый! И брак у него оказался неудачный! Развод тоже единственный.

– Буду тебя сопровождать, – кивнула Вирджиния.

Беременным нельзя перечить, да и в поддержке он нуждался. Хотя Диего будет в суде тоже. Но у друга есть Хейли, зачем ему теперь кто-то еще…

Заседания продолжались по несколько часов ежедневно. Какие сложные были дни! Кристиан видел Элизабет, которая с отрешенным видом сидела на месте обвинителя, рядом с адвокатом.

Время позволяло о многом подумать. Рик Картер находился на скамье подсудимых, но смотреть на него желания не было. Преступник сидел боком к Крису, а все остальные – спиной. Часто Кристиан замечал, как Картер кидал на Элизу хитрый обезумевший взгляд. Хотелось встать и врезать ему по морде и с такой силой, чтобы вмазать мерзавца в противоположную стену.

Больно было даже подумать о том, что Картер надругался над Элизой. На секунду Крису даже показалось, что он услышал, как она плачет и умоляет его прекратить. Но ее крик распаляет Рика еще больше.

Пальцы Кристиана сжимались в кулаки, желваки ходили на скулах, и только нежные прикосновения Вирджинии к его плечу разгоняли эти видения и приводили в норму. Сестра ему помогла. Как хорошо, что она рядом.

После каждого заседания Элизабет сидела молча, уставившись в пол: ждала, пока уведут Рика в наручниках. А затем медленно вставала. Картер был беззащитен, но она еще нервничала. И боялась столкнуться с Кристианом у дверей, но ни разу его не встретила. Он никогда не ждал ее, но она меньше всего этого хотела. И он был с молодой женщиной, которая постоянно держала его за руку. Красивая, волосы прикрыты платком, а глаза накрашены сурьмой в восточном стиле. Она была родной сестрой Криса, которая вышла замуж за араба. Того самого, который подарил зятю прекрасную «Хайят». И которая разлетелась вдребезги из-за нее, Элизы.

Адвокат выдвинул против Рика Картера несколько обвинений. Подрыв яхты, разумеется, был в списке. Рик явно не сможет рассчитаться за причиненный ущерб и выплатить требуемую крупную сумму в евро до конца своих дней, а значит, он сядет за решетку уже не на семь лет. Кроме того, его обвинили в двух попытках убийства: во-первых, группы из четырех человек на яхте, и во-вторых, – в покушении на Элизабет на чердаке отеля.

Скоро должен выступить Кристиан и обвинить Рика сам. Вдобавок он являлся свидетелем, как Картер пытался вновь изнасиловать Элизу.

Это время надо пережить. Только холод, серое небо над головой… А ватман на мольберте и краски не приносили удовольствия. Элиза каждый день стояла перед странным рисунком: глаза изумрудного оттенка. Они смотрели на нее, а она – на них. Прошло две недели, как Кристиан уехал, но картин не прибавилось.

Только эти глаза продолжали пристально за ней наблюдать.

Но это виноваты суд и небо с тяжелыми тучами! Как только наступит весна и Рик Картер будет наказан, жизнь заиграет новыми яркими красками.

Так казалось.

Но наступал новый день, новое заседание, слова Кристиана в пользу Элизабет… Он говорил четко и ясно, казалось, что у него юридическое образование. Он затмил адвоката. Судья понимающе кивала. Рику не посчастливилось нарваться на такое большое количество обвинений: Диего и Хейли выступили – каждый со своей речью. Их жизни тоже были под угрозой.

Все в совокупности: долгие разговоры, обвинения, часы ожидания вердикта утомляли.

Наконец был оглашен приговор.

Судья зачитывала его, а все затаили дыхание. Рика посадят, это точно, но хотелось, чтобы ему дали по максимуму.

– …приговаривается к тюремному заключению сроком на двадцать один год с отбыванием срока заключения в тюрьме строгого режима Паркхёрст…

Остальное неважно. Сердце Элизабет так сильно застучало, что она уже ничего не слышала. Девушка улыбалась. Когда судья захлопнула протокол, Элиза гордо посмотрела Рику в глаза.

Двадцать один год – в тюрьме пройдет вся его жизнь, там наступит его смерть. Из Паркхёрста редко кто выходил. Его глаза не горели ненавистью, напротив, она увидела нечто другое – сочувствие, жалость… наверное, по отношению к самому себе.

Люди покидали зал. Суд впечатлил их. Многие оживленно переговаривались. Все были согласны с вынесенным приговором.

У выхода Элизабет ждали родители и Кейт, которая уже избавилась от гипса и прекрасно ходила.

Но Элиза не торопилась, смотрела на деревянный пол и размышляла. Рик уже не сможет вредить ей. Она должна оставить те события в прошлом.

Лучше начать все с чистого листа и писать картину своей жизни.

– Привет, Элизабет, я – Вирджиния, сестра Кристиана.

Элиза вздрогнула, не ожидая, что к ней обратятся, и подняла взгляд. Молодая красивая женщина протягивала ей руку. Пришлось ответить на рукопожатие. Вирджиния искренне улыбалась. Глаза у нее были голубые, добрые и ярко накрашенные.

Элизабет тоже улыбнулась.

– Очень приятно познакомиться.

Он не лгала. А еще Элиза была рада, что Крис пришел не один. Хорошо, что у него есть поддержка. Диего уже не расставался с Хейли. Кажется, Крис временно потерял помощника на плантации, потому что свадьба не за горами, потом медовый месяц… как бы смешно это ни звучало – в Кентербери, в ателье родителей.

– Ты держалась молодцом, гордо и уверенно. И я рада, что мерзавца засадили на такой большой срок. Думаю, на свободу он не выйдет.

– Спасибо, – тихо произнесла Элиза, – даже дышать стало легче.

Кристиан стоял неподалеку, разговаривал с Диего и Хейли, которые обнимались – прямо неразлучные сиамские близнецы.

– Твоя жизнь теперь наладится, вот увидишь, Элизабет. Кстати, Кристиан столько о тебе рассказывал, что мне кажется, я знаю тебя давно…

– Джини! – оборвал ее брат, и сестра прикусила язык.

А жаль! Она бы продолжила. Но это его жизнь, она не будет встревать.

– Пока, Элиза! Мы всегда будем рады видеть тебя в нашем доме.

Вирджиния снова улыбнулась и покинула зал суда. Ее слова немного озадачили Элизу, она смотрела вслед женщине, от которой вроде бы пахло востоком. Надо же! Как запах может загипнотизировать, а воображение – нарисовать экзотическую картину! Золотистый песок, барханы, вереница верблюдов… Может, ей удастся перенести это на бумагу? Ведь пейзаж сразу возник в голове! Но ей пока не хватает мастерства.

– Она переборщила, я о тебе мало рассказывал, – произнес Кристиан, возвращая Элизу в реальность.

Девушка боялась на него смотреть. Эти глаза… она устала их видеть! Возможно, даже ненавидела их. Ведь, кроме них, на белом листе ватмана уже две недели ничего нет.

Глаза, цвет которых она изобразила идеально – изумруд с темными вкраплениями. И все. Больше она ничего не может.

– Она приятная девушка. – Элизабет двинулась к выходу, но замедлила шаг, Кристиан поравнялся с ней. – Хочу тебя поблагодарить, но мне очень жаль, что Рик не выплатит тебе требуемую сумму за яхту.

– Элизабет. – Он дотронулся до ее плеча.

Она невольно взглянула в ему в глаза, понимая, что угадала с красками.

– Что может быть ценнее жизни? – продолжил он. – А во многих культурах принято приносить жертвы. Считается, что это к лучшему. В моем случае «Хайят» – жертва. Кто-то свыше забрал ее, чтобы дать большее.

Кристиан внезапно наклонился к ней и губами коснулся ее щеки.

– Прощай, Элиза.

Сердце отозвалось болью, девушка сглотнула, на глаза навернулись слезы. Крис ушел, но она даже не обернулась, чтобы в последний раз проводить его взглядом. Зачем? Она будет помнить его теплые губы.

* * *

Постояльцев в отеле к лету прибавилось, и дел было невпроворот. Элиза сидела за столом над кипой документов и сравнивала цифры, изучая список средств для уборки помещений и прочих закупок.

Отец нанял еще пару горничных: одна уже не справлялась. А это повлекло за собой дополнительные траты. Но зато чистота номеров в отеле была на высоте.

– Дорогая моя, – в библиотеку зашел папа с газетой в руке, – какую новость я прочитал! Рик Картер пытался бежать, но получил пулю в спину от надзирателя.

Элиза потеряла дар речи, цифры замельтешили перед глазами. Она отчетливо представила эту картину: Рик сбегает, хотя прекрасно знает, что это смертельно опасно. Наверное, он сделал это нарочно, чтобы таким образом завершить свою жизнь.

Ужасный конец, но, увы, он выбрал смерть сам.

Теперь можно выдохнуть с облегчением, отправиться на озеро или в лес, раскинув руки, словно крылья, но почему-то было грустно. Плечи Элизы поникли, она отложила бумаги и задумалась.

Радовали только Хейли и Диего, которые поженились в Кентербери. Сейчас молодожены улетели в Испанию. Родители смирились с выбором дочери. Диего им понравился, он даже открыл кафе, где подавали домашние вина. Хейли ему помогала: ведь у нее за плечами был опыт работы в магазине при ателье.

Но другая страна и множество нюансов вынуждали Диего много работать. Хейли поддерживала мужа во всем. Да и ресторанный бизнес казался ей интереснее, чем ателье.

Про Кристиана Элиза ничего не слышала, он не приехал к другу на свадьбу. А у Диего спрашивать она не стала. Предпочитала забыть прошлое и начать создавать свое будущее. Она так и хотела, но…

Элиза поднялась к себе в комнату, опять встречаясь с изумрудными глазами на белом ватмане. Они встречали ее, провожали, она видела их, когда ложилась спать и когда просыпалась утром. Рисунок был прикреплен к мольберту уже пять месяцев. Сначала она сорвала его, взяла новый лист и с наслаждением принялась писать зимний лес. Но работа быстро застопорилась.

Приходилось искать вдохновение, гуляя по лесу. Весной листья на деревьях и трава начали оживать, но даже это не стало стимулом. Поэтому она погрузилась в работу, занималась исключительно отелем, чем радовала отца. А на мольберт прикрепила последний рисунок – глаза цвета изумруда с темными крапинками, обрамленные густыми черными ресницами. Это единственное, что осталось от Криса – набросок, который был написан еще тогда, когда он был в Англии, рядом с ней.

– Элизабет!

Голос матери звучал очень громко. Элиза покинула комнату и направилась в гостиную, откуда и доносился этот голос.

– Элизабет! Тебе подарок!

Мама и Кейт, которая недавно приехала из Лондона после учебы, склонились над столом, на котором стоял деревянный ящик. При виде Элизабет они выпрямились и переглянулись.

– Элиза, открывай скорее, нам ужасно интересно! – выпалила Кейт и улыбнулась в предвкушении: сестре впервые что-то прислали!

– Откуда он? – недоуменно спросила Элиза и подошла к столу.

Ящик был не слишком большой и без единой надписи.

– Его принес курьер, но он ничего не сказал, – ответила Кейт.

Все устремили взгляд на Элизабет, а она уже боялась открывать ящик. Может, последний привет из тюрьмы? Рик Картер перед смертью отправил какую-нибудь гадость? Ничего удивительного.

– Ладно. – Она набрала полные легкие воздуха и тут же выдохнула. – Чем мне открывать?

Кейт протянула ей тонкий нож, Элиза усмехнулась: они уже почти вскрыли ящик, но в последний момент взыграла совесть. Это позабавило Элизу.

Она поддела крышку, и та легко поддалась. Внутри был ворох стружки. Что же там спрятано? Элиза не побоялась просунуть руку в ящик и извлекла бутылку вина с этикеткой, которая была ей до боли знакома.

Это ее рисунок: тропическая зелень, водопад, мужчина под струями воды и девушка, наблюдающая за ним.

Надпись вогнала ее в краску. «Ла Элиза». Сердце заныло, а на глаза навернулись слезы.

* * *

Всю весну Кристиан трудился на плантации: избавлялся от вредителей, сорняков и подкармливал кустарники, чтобы они дали щедрый урожай. Ему помогали рабочие – они даже взяли большую часть забот на себя.

Диего занялся ресторанным бизнесом в Англии, и теперь друзья встречались крайне редко. Зато все чаще к Кристиану наведывалась Лусия, которая постоянно сталкивалась с Гунари.

– Нет дороги назад, – шептала ей цыганка, но Лусия лишь скалилась и шла прямиком к Кристиану.

Но тот по-прежнему ее не замечал, копаясь в земле, подрезая побеги.

– Я бросила Карлоса.

– Очень рад за него, – язвил Крис, занимаясь своим делом, даже не поворачивая голову, чтобы посмотреть на бывшую жену.

А какой смысл на нее смотреть? Она не вызывает в нем никаких чувств. А раньше? Любил ли он ее когда-нибудь?

Он часто об этом думал, особенно вечерами, когда разъезжал верхом на лошади по плантации. Конечно, любил, но как-то по-другому, по-юношески, окрыленный слепой любовью. Не такой, как…

Произносить имя другой девушки в его доме запрещено. Ее уже нет здесь – и не будет! Надо двигаться дальше.

Уже наступило лето, а она до сих пор являлась к нему во сне. И как ее забудешь, когда картина с водопадом висела в спальне, и она же была этикеткой на всех бутылках с вином из «изабеллы». Значит, любовь еще не скоро пройдет. А если имя Элизы будет ассоциироваться с вином Кристиана, то от нее вообще не избавиться. Но, как ни странно, избавляться совсем не хотелось. Напротив, хотелось думать о ней постоянно.

– Ты слышишь меня, Кристиан? – жужжала над ухом Лусия. – Я свободна!

Он привстал с земли, неспешно отряхнул комья со штанов и посмотрел на бывшую. Теперь перед ним стояла истеричка, раздражающая фурия, которая даже жалости не вызывала. После развода Кристиан старался не уподобляться ей в манерах и общался сдержанно, но сейчас она его очень разозлила. Навязывает себя, как продажная женщина. В общем, она всегда таковой и являлась. А он был слепцом!

– Говорят, что в жизни нам выпадают испытания, чтобы мы осознали ценности и расставили приоритеты. Ты, Лусия, – самое легкое испытание, хотя мы прожили целых пять лет. Я хотел бы сказать, что жалею о тех годах, проведенных с тобой под одной крышей, но не могу, – и он улыбнулся, – потому что я кое-что понял: любовь не была сильной… она стала лишь репетицией перед чем-то большим.

Лусия изумленно разинула рот, в кустах кто-то захихикал. Это были цыгане, которые быстро притихли, когда поняли, что их заметили.

– Ты не можешь так говорить. – Лусия занервничала еще сильнее и скорчила гримасу. – Мы могли бы начать все заново, и я уверена, что твоя любовь вернулась бы с новой силой. Просто дай мне шанс.

– Шанс дается раз в жизни, он у тебя уже был, когда я сделал тебе предложение. Но ты не оценила нашу семью, не сберегла ее. Все кончено, Лусия. И не мешай, мне надо работать.

Кристиан снова занялся обрезкой сухих веток. Лусия еще стояла над душой, наверное, анализировала сказанное им.

– Значит, все?..

Кристиан закатил глаза и усмехнулся:

– У меня нет к тебе чувств, ты не вызываешь во мне никаких эмоций, кроме отвращения. Ты бы согласилась жить со мной, зная, что я тебя не люблю и презираю?

Она молчала, а потом резко развернулась и двинулась прочь. Хихиканье в кустах снова возобновилось, кто-то даже присвистнул. Кристиан улыбнулся – неужели она наконец оставила его в покое, и до нее дошел смысл его слов? Он не раз произносил их, но в более мягкой форме, а сейчас что-то изменилось. Пять лет, проведенных с этой женщиной в одном доме, просто стерлись из памяти. Их не было. Хотелось бы начать новую жизнь, но с другой. Интересно, когда Элиза насладится живописью, то вспомнит его?

Домой он приходил поздно, ужинал едой, которую готовила Гунари. Она крутилась возле него с материнской теплотой и заботой:

– Год будет очень насыщенный, – произнесла она (похоже, опять заглянула в будущее). – По-моему, детскую надо сделать в комнате, которая граничит со спальней, и прорубить в стене дверь. Так проще, можно будет сразу же увидеть, как поживает ребенок…

Кристиан медленно опустил вилку, на которой был наколот кусок сочного мяса. Он ослышался? Может, не выспался? Или не выспалась Гунари? Он с настороженностью на нее взглянул:

– Ты думаешь, Вирджиния после родов приедет сюда? Но это значит лишь одно – развод с Саидом.

У него даже аппетит пропал. Какой ужас! Кристиан нервно сглотнул. Зато Гунари, напротив, улыбнулась и присела на стул:

– Я про твоего ребенка.

Слава богу, не про Вирджинию. Кристиан успокоился – она не разведется с Саидом. Он кивнул и принялся есть, но вилка снова застыла в руке. Она говорила про его ребенка! Его! Или ему померещилось? Он так испугался за сестру, что не уразумел самого главного.

– Моего?

Цыганка встала со стула, вытирая руки о передник:

– Раньше, чем ты думаешь. Уже совсем близко, – и она застыла, прислушиваясь. – Вот-вот…

Раздался стук в дверь:

– Вот и она.

– Кто?

Крис спросил Гунари, а она пошла открывать дверь, и уже из холла он отчетливо услышал тот самый ответ:

– Девушка, на которую ты любуешься каждый вечер, когда смотришь на картину.

* * *

Элизабет сидела в такси, временами поглядывая в окно, мысленно отмечая знакомые места. Их было мало, только море и плантации винограда – это все, что осталось в памяти от прибрежного города Аликанте. Руки девушки мяли записку, от волнения пальцы то расправляли бумагу, то комкали снова. Временами Элиза разворачивала письмо, перечитывая текст. Она выучила его наизусть, но хотелось увидеть почерк.

Послание лежало на дне деревянного ящика, вместе с тем самым вином от Криса. Элизабет задумалась, вспоминая этикетку на бутылке: почти все пространство занимала копия ее картины, а выше было название – имя девушки, переделанное на испанский лад.

«Дорогая Элизабет!

Зимой ты вручила мне уникальный подарок.

В свою очередь я хочу преподнести тебе краски лета. Мой подарок будет единственным в мире, но одновременно он будет и в тысячах экземпляров для многих. Твое имя, напечатанное на бутылках с вином из сорта «изабелла», украшает самую уникальную этикетку.

Кристиан».

Эти слова вызывали слезы, но Элиза сдерживалась, а они против воли скатывались по ее щекам. Она снова прочитала письмо и представила, как Кристиан пишет его в комнате, освещенной лишь настольной лампой… Вот он уже запечатывает конверт… И слезы опять навернулись на глаза девушки.

Боже, как мило! Письмо! Подарок… ее имя! И ее рисунок на этикетке выглядел сногсшибательно. И главная изюминка в чудесной и удивительной этикетке – остров, где очутились двое. Мужчина и женщина.

– Приехали, – произнес водитель, чем вывел Элизу из задумчивости.

Сердце застучало чаще, она посмотрела на высокую ограду и замерла.

Хоть бы эти полгода ничего не изменили в жизни Кристиана! Она, наверное, приехала слишком поздно, но именно столько времени понадобилось, чтобы осознать то, что дороже всего. И это не искусство. Без Кристиана свет превратился в тьму, а краски засохли. Она больше не нарисовала ни одной картины, потому что вдохновение ее покинуло.

Но сейчас она приехала по иному поводу. Вдохновение – лишь предлог, дополнение к кое-чему важному.

Элизабет вышла из машины и коснулась резной ручки на двери калитки. Та открылась, впуская Элизу туда, откуда она убежала в прошлом – прямо к особняку Кристиана Фернандеса. Он дома, его машина стоит рядом с трактором, который вызвал у Элизы теплую улыбку.

Она поймала себя на мысли, что согласна прокатиться на нем. Может, даже научится им управлять.

Дорожка к дому была выложена серым камнем. Элиза ступала уверенно, но сердце билось сильнее с каждым шагом. Оказавшись у двери, она перевела дыхание и нажала на звонок.

Дверь открылась не сразу, возможно, прошло несколько секунд, но казалось, что минуты. В дверном проеме показалась Гунари с приветливой улыбкой и понимающим взглядом, мол, она давно ждала Элизу.

– Знаю, я поздно… – начала оправдываться девушка, имея в виду, что уже вечер, но цыганка поняла все по-своему.

– Для настоящих чувств поздно никогда не бывает. Настоящая любовь ждет столько, сколько положено, и не требует других доказательств.

Она распахнула дверь, и Элиза зашла. Она здесь никогда не была, но все почему-то показалось ей знакомым и родным. Может, все дело в запахе Кристиана…

– Он в гостиной. Не переживай, но дам совет – не тратьте зря ни минуты, жизнь – одна, годы уходят, и их не вернуть. – И Гунари удалилась, оставив Элизу в одиночестве.

А ведь цыганка права.

Элизабет пересекла светлый холл с высоченным потолком. У девушки перехватило дыхание. Вот и широкая лестница с начищенными до блеска перилами, она уходила наверх и разветвлялась. Интерьер и близко не напоминал строгий английский стиль. Но и на испанский он не был похож: ведь семья Элизабет снимала дом в Аликанте, и он оказался очень аскетичен. А тут… ощущаешь себя королевой. Или арабской принцессой.

Все встало на свои места: Кристиан родился в Дубае, от брака испанца и англичанки, а значит, перемешал в себе столько крови, что и сам запутался. Он менял города, страны… и осел в Аликанте. Или ему нравилась мешанина стилей как память о родителях и своем происхождении. Это уникально, Элиза еще ни разу не встречала столь многогранного человека.

– Элизабет.

Она вздрогнула, хотя ее имя Кристиан произнес с теплотой в голосе. А еще немножко с удивлением. Похоже, он ее ждал.

Элиза повернулась к нему, встречаясь с изумрудными глазами, которые полгода смотрели на нее, но лишь с мольберта. Она видела их перед сном и утром, когда просыпалась. И теперь не верится, что все происходит наяву. Почему ее собственные глаза опять наполняются слезами? Разве она сейчас читает его письмо? Нет. Она просто смотрит на него, а хочется разреветься и обнять. Боже правый! Кажется, теперь слеза скатилась по щеке, пришлось зажмуриться, чтобы не видеть, а чувствовать, как пальцы Кристиана нежно стерли слезинку. Но на ее место пришла другая, а потом они просто хлынули потоком.

И он уже не стирал ее слезы, а привлек к себе, прижал к груди, целуя и что-то шепча на непонятном ей языке.

– Кристиан…

– Я знал, что ты придешь, – ответил он по-английски. – Я тебя ждал, каждый день мысленно с тобой разговаривал, звал тебя…

Услышав такое, Элизабет снова разрыдалась. Она улавливала его мысли все это время, потому что думала о Кристиане постоянно. Странно, но ей стал интересен даже виноград. Она переживала за эту чертову плантацию!

– Я… – Элизабет открыла глаза и отступила на шаг назад, чтобы посмотреть на Кристиана.

Сколько раз она произносила это, стоя перед мольбертом? Каждый день! Теперь она видит его – живого.

– Я люблю тебя. Я бы хотела извиниться и забрать свои слова по поводу брака обратно… если можно.

Кристиан скрыл волнение, хотя он с трудом подавлял в себе желание накинуться на эту девушку. Он бы схватил ее и утащил в спальню, в свое логово, как пещерный человек.

Но захотелось выслушать ее признание в любви. Пусть Элизабет говорит и говорит долго-долго.

– Даже не знаю, – наконец произнес он, – придется тебе искупить свою вину.

Он явно издевался. Об этом свидетельствовали его улыбка и нежные объятия, в которые он снова заключил Элизу. И сквозь слезы она засмеялась в ответ.

– Мне нужен работник, Диего женился и покинул меня.

– У тебя куча цыган… – Элиза уткнулась ему в грудь, вдыхая родной запах.

– Ты была права насчет рабовладельца, но с этим покончено, я освободил цыган.

Его пальцы гладили и взлохмачивали ее волосы. Элизе хотелось застонать.

– Я готова срывать чертов виноград, – прошептала она, смежив веки. – Могу перебирать его и даже давить ногами. В общем, я срезала маникюр.

Она продемонстрировала ему свои пальцы, и Кристиан расхохотался, подхватывая ее на руки.

– Глупая! Моя жена никогда не будет работать на плантации. Знаешь, почему?

– Почему?

– Великие художники должны работать лишь в своих мастерских.

Крис нес ее в спальню. Завтра утром покажет ей мастерскую, которую он готовил к ее приезду. И дело не в предсказании Гунари, а в том, что сердце всегда будет ждать и надеяться на лучшее. В глубине души Кристиан знал, что Элиза вернется. А цыганка… она просто озвучивала его мысли.

И он не сомневался, что через девять месяцев станет заходить из спальни в детскую, где Элизабет будет держать на руках их дочь.

Это красивая картина, самая необыкновенная после водопада – его жена и дочь в лунном свете.

– Я люблю тебя, Элизабет.

– Месяц спустя. Далекий остров

Кристиан держал Элизу за руку, желая быстрее показать ей свой свадебный подарок. Они поженились сегодня, час назад, сразу поднялись на борт новой яхты и отправились к тому самому острову, который так много значил в их жизни. Теперь молодожены бежали по теплому песку, смеясь и держась за руки.

– Давай наперегонки! – крикнул Кристиан и отпустил ее руку. – Кто первым добежит до землянки, тот и выиграл.

– А какой будет приз? – Элиза остановилась и задумалась.

Но почему это она должна придумать приз? Она не собиралась сдаваться, поэтому внезапно сорвалась с места и побежала в лес.

Кристиан только ахнул от неожиданности, но не стал терять время и кинулся следом.

– Элизабет, ты наступила на морского слизня!

Она не верила ему, даже не оглянулась. Даже если и наступила, ничего страшного не случилось. А вот слизню не повезло, он, наверное, умер. А вообще существуют эти морские гады? Интересно, как они выглядят? Наверное, мерзко.

Элиза слегка сбавила шаг, хотела посмотреть, не прилип ли к ноге некий слизень, и Кристиан промчался мимо. При этом еще успел что-то сказать, вернее, посмеяться над ее наивностью.

Теперь она догоняла его, но по дороге Крис останавливался и ждал жену, пытаясь отдышаться. Зато для Элизы дорога в гору стала тяжела, она уже практически шла, а иногда, набравшись сил, бежала.

– Я знаю, чего мне хочется, – усмехнулся Крис.

– Что? – буркнула она, пытаясь придать лицу страдальческое выражение.

– Давай сбавим скорость, – Кристиан протянул ей руку, и она ухватилась за нее.

Призер понятен, но он сдавался. Да и она – тоже. Но сил бежать больше не было.

Знакомый ручеек вывел их к тому самому озеру, и в груди Элизы защемило. Сейчас перед ней предстанет водопад, который часто ей снился. Кстати, изображение этого водопада теперь мог видеть почти каждый житель Испании и ценители вина из других стран, откупоривая бутылку с уникальной этикеткой и красивым названием «Ла Элиза».

Элизабет шла, держа мужа за руку и любуясь прозрачными водами озера. Она так часто вспоминала это место, как и все время, проведенное на необитаемом острове. Кристиан придумал необычный медовый месяц. Как хорошо побыть вдвоем вдали от материка! Пусть не календарный месяц, хотя бы несколько дней, но то будут особенные дни.

Кристиан обнял ее, привлекая к себе. Они стояли и долго смотрели на водопад.

– У меня для тебя есть свадебный подарок, – прошептал он, – даже два.

– Но приехать сюда – уже подарок. Хотя я не откажусь от очередного подарка, – ответила Элиза и поцеловала мужа в губы. – Я проиграла забег, твой приз я отдам тебе вечером.

– Брачную ночь прямо в водопаде.

– Согласна, – кивнула она, загадочно улыбнулась и расцепила объятия, – но пока пойдем в наш дом.

Замечательно, что у них есть яхта! Ведь если в землянке им станет неуютно, то будет где переночевать. Но первую брачную ночь она уже пообещала провести под водопадом. Как романтично, она уже сгорает от нетерпения.

Они обогнули озеро и вышли к лесу, где находилась их землянка. Но тут Элиза опешила. Она не поверила своим глазам – здесь был возведен дом! Одноэтажный, небольшой деревянный домик с высокой крышей и крылечком.

– Мой свадебный подарок, – тихо произнес Крис и нежно поцеловал ее в шею. Она ощутила его губы на своей коже и затрепетала.

Поцелуй должен был привести ее в чувство, но, напротив, она буквально впала в транс.

– Дом?..

Он взял ее за руку и увлек за собой.

– После твоего отказа выйти за меня замуж я приехал сюда и решил сам построить дом. Я прожил здесь месяц. Восстанавливался, много размышлял, гулял, охотился… Я был зол на тебя. – Кристиан взглянул на жену. – И только здесь я понял, что ты просто не понимала, как жить дальше. Ты снова обрела мечту – рисовать, могла посвятить себя искусству. А я все испортил. И только находясь на острове, обдумав все, я осознал, какой сложный выбор стоял перед тобой. Твой ответ был ожидаем, хотя я ждал другой. Но я не учел тот факт, что не дал тебе время…

Элиза мотнула головой, не соглашаясь с ним:

– Нет, ты дал мне время подумать. Очень много времени, Кристиан! Мне кажется, что, если бы я приехала к тебе через пять лет, ты бы еще ждал моего ответа.

– Пять лет – это уже перебор, – съязвил он и получил шлепок по плечу.

Конечно, он не стал бы ждать столько времени. К осени приехал бы в Кентербери снова. Она его опередила.

Элиза обошла домик, любуясь им и понимая – именно тут пройдет их медовый месяц. Яхта им не нужна.

Это идеальное место для жилья.

Землянка никуда не делась, но была практически не видна. Элиза испытала самые теплые чувства от одной мысли, что она сохранилась на острове.

– А второй подарок? – спросила Элизабет, в предвкушении еще порции положительных эмоций.

Кристиан кивнул в сторону леса.

– Следуй за мной.

Они зашли в чащу, Кристиан провел ногой по траве, и в ней кто-то зашуршал. Элиза немного испугалась, но продолжала наблюдать за тем, как травинки шевелятся. Крис был проворнее, он резко схватил этого «кого-то» и поднял в воздух.

– Боже мой, – удивленно прошептала Элиза.

Она коснулась пальцами губ, чтобы скрыть улыбку, и перевела взгляд на мужа. Он держал за уши кролика и передал его Элизабет, и она тотчас прижала пушистого зверька к груди.

– Не смог убить, пришлось отдать цыганам. Правда, они тоже не были в восторге, но все же вырастили. Крольчат было три. А стало тридцать три.

Кристиан явно переборол самого себя, оставив их в живых. Но он это сделал! А еще придумал свозить кроликов на остров. Плантация лишилась одного вида вредителей.

– Еще бы свезти сюда гусениц, – буркнул он и направился к дому, но Элизабет притянула его за футболку и крепко поцеловала в губы.

Это была ее благодарность за то, что уже тогда он пошел против своих устоев. Благодарность в виде поцелуя с привкусом соленых и счастливых слез.

1

Бесцветная ядовитая жидкость (Прим. автора).

Content

Ана Шерри
Ла Элиза

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

– Месяц спустя. Далекий остров

1