Евсей Гречена

Польша. Полная история

© ООО «Издательство АСТ», 2020

В настоящем издании в качестве иллюстрированных цитат к текстовому материалу используются фоторепродукции произведений искусства, находящихся в общественном достоянии, фотографии, распространяемые по лицензии Creative Commons, а также материалы предоставленные Shutterstock

***

В мире немного достоинств, которыми бы не обладали поляки, и немного ошибок, которые они не совершили бы.

УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ

Ключевые даты истории Польши

960

Образование раннефеодального Польского государства.

966

Князь Мешко I со своими приближенными принял христианство по латинскому (католическому) обряду.

992, 25 мая

Смерть Мешко I.

1013

Поход поляков на Киев.

1018, 14 августа

Войска Болеслава I овладели Киевом и помогли занять великокняжеский стол Святополку.

1025

Болеслав I Храбрый, сын Мешко I, стал первым польским королем и возглавил объединение польских земель. Образовалось Польское королевство.

1025, 17 июня

Смерть Болеслава I Храброго. Королем Польши стал его сын Мешко II Ламберт.

1034, 10 мая

Убийство Мешко II Ламберта заговорщиками из числа польских феодалов.

1037–1038

В Польше прошли волнения крестьян.

1038

От Польши отделились в самостоятельные княжества Поморье и Мазовия. Польша признала вассальную зависимость от Священной Римской империи.

1039

Польша вступила в союз с Киевской Русью.

1047

Опираясь на союз с Киевской Русью, Казимир I Восстановитель, сын Мешко II, начал борьбу за воссоединение польских земель.

1058, 28 ноября

Смерть Казимира I Восстановителя.

1076

Королем Польши стал Болеслав II Смелый, сын Казимира I Восстановителя.

1081, 2 апреля

Смерть Болеслава II Смелого, свергнутого в 1079 году и изгнанного из Польши.

1079–1102

Правление Владислава I Германа, сына Казимира I Восстановителя. При нем Польша стала распадаться на уделы, вступив в период феодальной раздробленности.

1102–1138

Правление Болеслава III Кривоустого, сына Владислава I Германа.

1138, 28 октября

Смерть Болеслава III Кривоустого, после чего началась борьба его сыновей за власть.

1146

Поход германского императора Конрада III на Польшу.

1240

Монголо-татары вторглись в Польшу и Силезию.

1259

Второе вторжение монголо-татар в Польшу, сопровождавшееся страшными опустошениями польских земель.

1295, 26 июня

Пшемысл II из династии Пястов получил польскую корону.

1296, 2 февраля

Пшемысл II был похищен и убит заговорщиками.

1300

Чешский король Вацлав II захватил Польшу и стал ее королем.

1320

Князь Владислав I Локетек был коронован в Кракове.

1325

Образовался польско-литовский союз против Тевтонского ордена.

1333, 25 апреля

Казимир III стал последним польским королем из династии Пястов.

1370, 5 ноября

Смерть Казимира III Великого.

1342, 21 июля

Польским королем стал венгерский король Людовик (Лайош) I Великий.

1382, 10 сентября

Смерть Людовика (Лайоша) I Великого, после чего началось «Бескоролевье».

1384, 16 октября

Королевой Польши избрали дочь Людовика Венгерского Ядвигу.

1386

Ягайло, великий князь Литовский, женился на королеве Польши Ядвиге и был провозглашен королем Польши Владиславом II. Он стал основателем династии Ягеллонов.

1410, 15 июля

Битва при Грюнвальде объединенных сил русских, литовцев, чехов и поляков с Тевтонским орденом.

1434, 1 июня

Смерть Владислава II – польского короля и литовского великого князя.

1447, 25 июня

Сын Владислава (Ягайло), Казимир Ягеллончик, был избран королем Польши, став Казимиром IV Ягеллончиком.

1466, 19 октября

Казимир IV успешно завершил Тринадцатилетнюю войну Польши с Тевтонским орденом. Победа Польши была закреплена Торуньским миром, по которому к Польше отошли Гданьское Поморье и ряд других земель, а Тевтонский орден признал себя вассалом польского короля.

1492, 7 июня

Смерть короля Казимира IV Ягеллончика.

1506–1548

Правление Сигизмуда I Старого, сына Казимира IV.

1507

Началась русско-польская война из-за Смоленска, продолжавшаяся до 1522 года.

1526

Варшава вошла в состав Польши.

1548–1572

Правление Сигизмунда II Августа.

1569, 4 июля

Сигизмуд II Август ратифицировал Люблинскую унию. Произошло объединение Польши и Литвы, и образовалось единое государство – Речь Посполитая.

1572, 7 июля

Сигизмунд II Август умер бездетным (конец династии Ягеллонов), что привело к длительным внутриполитическим раздорам.

1573, 21 февраля

Королем Польши избрали французского принца Генриха Валуа.

1575, 14 декабря

Королем Польши избрали трансильванского воеводу Стефана Батория.

1586, 12 декабря

Смерть Стефана Батория.

1587, 27 декабря

Королем Польши стал Сигизмунд III Ваза.

1596

Перенос столицы Польши из Кракова в Варшаву.

1609–1610

Польский король Сигизмунд III начал интервенцию в России, захватил Москву, и царем там стал его сын Владислав.

1612

Поляки были изгнаны из Москвы ополчением Минина и Пожарского.

1632, 30 апреля

Смерть короля Сигизмунда III. После этого русский царь начал войну с Польшей.

1634, 17 мая – 5 июня

Поляновский мирный договор между Русским царством и Речью Посполитой, подписанный в селе Семлево на реке Поляновке, завершивший русско-польскую войну 1632–1634 гг. Смоленск перешел к Польше.

1648

Освободительное движение на Украине, возглавляемое Богданом Хмельницким.

1653, 1 октября

Земский собор принял решение присоединить Украину к России и объявить войну Польше.

1654–1667

Война России и Польши, которая вскоре приобрела общеевропейское значение. В нее оказались втянутыми Швеция, Османская империя и зависимые от нее государства – Молдавия и Крымское ханство.

1655

В войну вступила Швеция, которая в короткий срок оккупировала значительную часть Польши.

1656

Речь Посполитая и Россия заключили перемирие с целью борьбы против Швеции. Польша освободилась от шведских войск.

1674, 21 мая

Королем Речи Посполитой был избран полководец Ян III Собеский.

1683, 12 сентября

Польско-австрийские войска под командованием Яна Собесского разгромили турецкую армию, осаждавшую Вену.

1686, 16 мая

Россия и Польша заключили «Вечный мир». Речь Посполитая подтвердила условия Андрусовского: суверенитет России над Левобережной Украиной и Киевом. Россия обязалась вступить в войну с Крымским ханством совместно с Польшей.

1697, 17 июня

Королем Польши стал Август II Сильный.

1702

Шведский король Карл XII вторгся в Речь Посполитую.

1704, 12 июля

Под нажимом Швеции новым королем Польши был объявлен познанский воевода Станислав Лещинский.

1725, 4 сентября

Дочь Станислава Лещинского Мария стала женой французского короля Людовика XV.

1764, 25 ноября

Королем Речи Посполитой был выдвинут (при поддержке России) Станислав Август Понятовский. Он стал последним королем Польским и великим князем Литовским.

1772, 5 августа

Первый раздел Польши между Россией, Пруссией и Австрией.

1793, 23 января

Второй раздел Польши, ответом на что стало восстание поляков.

1794, 24 марта

Начало восстания под предводительством генерала Тадеуша Костюшко.

1794, 18 апреля

Варшава перешла в руки восставших.

1794, 10 октября

Русские войска разбили восставших под Варшавой, Тадеуша Костюшко взяли в плен.

1795, 24 октября

Поражение восстания повлекло третий раздел Польши, в результате которого Речь Посполитая как государство перестала существовать. Станислав Август Понятовский отрекся от престола.

1806, 27 ноября

Французские войска вошли в Варшаву.

1807, 25 июня

Тильзицкий мир между Россией и Францией. Россия признала Великое герцегство Варшавское во главе с переданным Наполеону саксонским королем Фридрихом-Августом.

1813, 28 января

Русские войска вошли в Варшаву.

1815, 9 мая

Присоединении к Российской империи обширнейшей части герцогства Варшавского.

1815, май

Согласно решениям Венского конгресса, большая часть герцогства Варшавского была присоединена к России под названием Царства Польского.

1815, 27 ноября

Царство Польское в составе России обрело свою конституцию, получив выборный Сейм, свое правительство и собственную армию.

1830, 29 ноября

В Варшаве началось восстание. Бегство наместника Польши Константина (брата русского царя) из Варшавы.

1831, февраль

В Польшу для подавления восстания были переброшены русские войска.

1831, 13 февраля

Сражение возле деревни Грохов между русской армией под командованием фельдмаршала И. И. Дибича и польскими войсками под начальством князя Радзивилла.

1831, сентябрь

Русские войска полностью овладели Варшавой. Польское восстание подавлено.

1832, 26 февраля

Упразднение Польской конституции 1815 года.

1846, февраль

В Кракове началось восстание за независимость Польши. Было создано повстанческое правительство. Восстание было подавлено.

1863, январь

Начало нового восстания в Царстве Польском.

1863, октябрь

Установление диктатуры генерала Ромуальда Траугутта.

1864, весна

Повстанческое правительство Ромуальда Траугутта арестовано, восстание подавлено, в Царстве Польском установился военный режим правления.

1864, 5 августа

Казнь Ромуальда Траугутта и его ближайших соратников.

1905, 14 января

Начало всеобщей забастовки в Варшаве.

1905, 22 июня

В Лодзи прошла всеобщая забастовка, которая переросла в вооруженное восстание (Лодзинское восстание).

1905, 1 декабря

В Польше отменено военное положение.

1914, октябрь

Создание Юзефом Пилсудским Польской Военной Организации (ПОВ) – нелегальной военизированной структуры своих сторонников в Царстве Польском.

1916, 5 ноября

Германия и Австро-Венгрия опубликовали совместную декларацию о создании независимого Польского королевства (под германским протекторатом).

1917, 15 января

Назначение Пилсудского референтом (руководителем) Военной комиссии Временного Государственного совета Польского королевства.

1917, 12 сентября

Вместо польского Временного Государственного совета в Варшаве создан Регентский совет.

1918, 3 марта

В Брест-Литовске был подписан мирный договор, по которому Россия потеряла Польшу, Финляндию, Прибалтику, Украину и часть Белоруссии.

1918, 1 ноября

Начало польско-украинского вооруженного конфликта из-за Восточной Галиции.

1918, 6 ноября

Провозглашение Польской Республики.

1918, 12 ноября

Регентский совет Польского королевства передал Пилсудскому командование польской армией и поручил ему сформировать общепольское правительство.

1918, 22 ноября

Правительство назначило Юзефа Пилсудского временным «начальником государства».

1919, 23–29 января

Польско-чешский вооруженный конфликт в Тешинской Силезии.

1919, 17 февраля

Первые вооруженные столкновения польских и советских войск в Белоруссии и на Украине, положившие начало необъявленной польско-советской войне 1919–1920 гг.

1920, 19 марта

Присвоение Пилсудскому звания Первого маршала Польши.

1920, 25 апреля

Наступление Юзефа Пилсудского и его союзника Симона Петлюры с целью расширения восточных границ Польши и создание польско-украинской федерации.

1920, 4 июля

На Западном фронте начало разворачиваться наступление советских, войск под командованием М. Н. Тухачевского, которые в начале августа подошли к Варшаве.

1920, 22 июля

В Минске, в штабе Западного фронта, Главком Красной Армии С. С. Каменев утвердил план действий и дал директиву на окончательное поражение польской армии и овладение Варшавой не позднее 12 августа.

1920, 16 августа

Польские войска зашли в тыл Красной Армии, разбили ее и перешли в контрнаступление.

1921, 17 марта

Провозглашение Польши парламентской республикой. Принятие конституции, ограничивавшей власть главы государства.

1921, 18 марта

В Риге Советская Россия и Польша подписали Договор о границе.

1922, 14 декабря

Пилсудский передал власть избранному 9 декабря 1922 года первому президенту Польши Габриэлю Нарутовичу.

1922, 16 декабря

Убийство Габриэля Нарутовича. После этого новым президентом был избран Станислав Войцеховский, а Пилсудский занял пост начальника Генерального штаба.

1923, 2 июля

Юзеф Пилсудский ушел в отставку.

1926, 12–14 мая

Государственный переворот в Польше под руководством Юзефа Пилсудского, который фактически установил военную диктатуру до 1935 года.

1932, 25 января

СССР и Польша подписали Договор о ненападении.

1935, 12 мая

Кончина Юзефа Пилсудского от рака печени.

1935, 4 ноября

Польско-германское Соглашение об экономическом сотрудничестве.

1938, 1 октября

Чехословакия приняла ультиматум Польши об отделении части своей территории.

1939, 28 марта

Гитлер разорвал Пакт о ненападении с Польшей, заключенный в январе 1934 года.

1939, 23 августа

В Москве был подписан пакт Молотова-Риббентропа, спровоцировавший Гитлера на вторжение в Польшу.

1939, 1 сентября

Германия вторглась в Польшу. Это считается началом Второй мировой войны.

1939, 1 сентября

Советские войска пересекли восточную границу Польши и заняли западные области Польши (так называемые Западную Украину и Западную Белоруссию).

1939, 27 сентября

После трехдневной бомбардировки немецкой авиацией пала Варшава.

1939, 28 сентября

Польская армия прекратила сопротивление. Германия и СССР подписали Договор о разделе Польши.

1939, 8 октября

Германия объявила о включении Западной Польши в состав Рейха.

1939, октябрь

Началось создание первых воинских соединений Армии Крайовой, польской подпольной армии, которая подчинялась приказам польского эмигрантского правительства.

1943, 25 апреля

Польское правительство в изгнании (в Лондоне) сделало заявление по поводу исчезновения польских офицеров на советской территории в 1939 году. Советское правительство восприняло заявление как клеветническую кампанию против СССР и выдвинуло ноту о разрыве отношений с польским эмигрантским правительством.

1944, 1 января

Декрет о создании Армии Людовой.

1944, 20 июля

Войска 1-го Белорусского фронта и 1-й Польской армии вступили на территорию Польши.

1944, 21 июля

Создание Польского комитета национального освобождения. Объединение 1-й польской армии с Армией Людовой в единое Войско Польское.

1944, 1 августа

Началось Варшавское восстание.

1945, 17 января

Войска 1-го Белорусского фронта совместно с 1-й армией Войска Польского освободили столицу Польши Варшаву.

1945, 19 января

Войска 1-го Белорусского фронта освободили город Лодзь.

1945, 19 января

Войска 1-го Украинского фронта освободили город Краков.

1945, 23 февраля

Войска 1-го Белорусского фронта уничтожили группировку немецко-фашистских войск в городе Познань.

1945, 28 марта

Войска 2-го Белорусского фронта освободили город Гдыня.

1945, 21 апреля

СССР и Польша подписали договор о дружбе, взаимной помощи и сотрудничестве.

1945, 28 июня

В Польше было создано коалиционное правительство Эдварда Осубки-Моравского – Станислава Миколайчика.

1947, 6 июня

Смерть Владислава Рачкевича. Новым президентом Польши в изгнании стал Август Залеский.

1947, 14 сентября

Польша денонсировала конкордат с католической церковью 1925 года.

1948, 5 сентября

Лидер Польской рабочей партии Владислав Гомулка был смещен со своего поста за отход от партийной линии.

1948, 15 декабря

Польская рабочая партия и Польская социалистическая партия объединили в Польскую объединенную рабочую партию (ПОРП) во главе с Болеславом Берутом.

1950, 28 ноября

Польша и Восточная Германия объявили рубеж по Одеру-Нейсе границей между двумя странами.

1952, 20 ноября

После первых парламентских выборов, проведенных в соответствии с новой конституцией (26 октября), Сейм избрал премьер-министром коммуниста Болеслава Берута.

1956, 21 октября

Владислав Гомулка вновь пришел к власти после того, как его избрали первым секретарем ЦК ПОРП.

1970, 7 декабря

Западная Германия и Польша подписали Договор о признании границы по Одеру-Нейсе.

1978, 27 июня – 5 июля

Совершил свой полет на космическом корабле «Союз-30» и орбитальной станции «Салют-6» первый и единственный польский космонавт Мирослав Гермашевский.

1978, 16 октября

Кароль Юзеф Войтыла стал 264-м главой католической церкви Иоанном Павлом II.

1980, 14 августа

Польские забастовщики захватили судостроительный завод имени Ленина в Гданьске.

1980, 31 августа

Лех Валенса, лидер бастующих рабочих в Гданьске, подписал соглашение с польским правительством, предусматривающее создание свободных профсоюзов и гарантирующее освобождение политических заключенных.

1980, 5 сентября

Станислав Каня сменил Эдварда Герека на посту первого секретаря ЦК ПОРП.

1981, 9 февраля

Генерал Войцех Ярузельский сменил Иозефа Пинтовского на посту премьер-министра Польши.

1981, 19 февраля

Властями ПНР было официально зарегистрировано независимое профобъединение «Солидарность».

1981, 18 октября

Премьер-министр Польши генерал Ярузельский сменил Станислава Каню на посту первого секретаря ЦК ПОРП.

1981, 13 декабря

Президент Войцех Ярузельский ввел в Польше военное положение.

1982, 6 января

Запрещенный профсоюз «Солидарность» продолжил борьбу в подполье.

1982, 19 декабря

Государственный совет Польши объявил об отмене военного положения в стране.

1983, 5 октября

Лидер профсоюза «Солидарность» Лех Валенса получил Нобелевскую премию мира.

1985, 6 ноября

Генерал Ярузельский ушел в отставку с поста председателя Совета министров, чтобы занять пост председателя Государственного совета.

1989, 5 апреля

Лех Валенса и представители польского правительства подписали Соглашение о политических и экономических реформах.

1989, 4 июня

На парламентских выборах в Польше победу с подавляющим перевесом одержали представители профсоюза «Солидарность».

1989, 19 июля

Польский парламент избрал генерала Ярузельского на недавно учрежденный пост президента страны.

1989, 24 августа

Кандидат профсоюза «Солидарность» Тадеуш Мазовецкий был избран премьер-министром Польши.

1989, 12 сентября

В Польше начало работать новое правительство, в котором доминировали представители профсоюза «Солидарность». Это было первое после 1940 года правительство в восточноевропейских странах, не контролируемое коммунистами.

1990, 9 декабря

На президентских выборах в Польше с огромным перевесом победил Лех Валенса.

1994, 1 февраля

Польша стала ассоциированным членом Европейского Союза.

1999, 12 марта

Польша стала полноправным участником НАТО.

2004, 1 мая

Польша вместе с Чехией, Словакией, Венгрией, Литвой, Латвией, Эстонией, Словенией, Кипром и Мальтой вступила в Европейский Союз.

2005, 23 декабря

Президентом Польши был избран Лех Качиньский.

2010, 10 апреля

Президент Лех Качиньский, вылетевший в сопровождении представителей польской политической, церковной и военной элиты на поминальные события Катынской трагедии, погиб в авиакатастрофе под Смоленском. Исполняющим обязанности президента стал председатель нижней палаты Польского парламента Бронислав Коморовский.

2010, 6 августа

Бронислав Коморовский был избран президентом Польши.

2014, 1 декабря

Дональд Туск стал председателем Европейского совета и пробыл на этом посту до 30 ноября 2019 года.

2015, 6 августа

Президентом Польши был избран Анджей Дуда.

ТОП-25

Самые знаменитые персонажи в истории Польши

БАТОРИЙ Стефан (Иштван)

Stefan Batory (István Báthory)

1533–1586

Сын трансильванского воеводы Иштвана IV. Полководец и король в 1576–1586 гг. Был избран в польские короли по настоянию среднепоместной шляхты после вступления в брак с Анной Ягеллонкой, дочерью короля Сигизмунда I Старого. В 1579–1582 гг. принимал участие в Ливонской войне и нанес ряд чувствительных поражений русским, сведя на нет все завоевания Ивана Грозного в Ливонии. Был одним из самых решительных и успешных военных противников Москвы. Стремился к укреплению королевской власти, вел борьбу с магнатами, оказывал поддержку католического духовенству и иезуитам в борьбе с реформаторами.

БЖЕЗИНСКИЙ Збигнев

Zbigniew Brzeziński

1928–2017

Родился в Варшаве в семье польского дворянина Тадеуша Бжезинского. С 1938 года жил в Канаде, куда его отец был направлен в качестве генерального консула Польши. В 1950-е гг. стал гражданином США. В 1977–1981 гг. был советником президента США по вопросам национальной безопасности. Считался одним из самых известных и влиятельных деятелей внешней политики Вашингтона. В 1981 году за свой вклад в дело нормализации американо-китайских отношений, за проводимую им американскую политику безопасности, а также за деятельность, связанную с защитой прав человека, президент наградил его Медалью Свободы – одной из двух высших наград для гражданских лиц в США.

БОЛЕСЛАВ I ХРАБРЫЙ

Boleslaw I Chrobry

967–1025

Сын польского князя Мешко I. Польский князь в 992-1025 гг. С 1025 года первый король Польши. В борьбе со Священной Римской империей отстоял независимость Польши и закончил объединение польских земель. В 1018 году совершил поход на Киев, в ходе которого польскими феодалами временно были захвачены червенские города.

ВАЙДА Анджей

Andrzej Wajda

1926–2016

Родился в городе Сувалки на севере Польши в семье Якуба Вайды, офицера конной артиллерии. Отец современной польской кинематографии, классик европейского авторского кино. Обладатель «Золотой пальмовой ветви» (1981), премии «Сезар» (1982) и др. Лауреат премии «Почетный Оскар» в 2000 году. Включен в число самых исключительных мировых режиссеров.

ВАЛЕНСА Лех

Lech Wałęsa

1943 – н.в.

Родился в деревне Попово, недалеко от Влоцлавека (Куявско-Поморское воеводство) в семье плотника. Электрик из Гданьска. Профсоюзный деятель. Основатель польского движения «Солидарность» и первый некоммунистический президент послевоенной Польши. Сыгранная им роль в распаде послевоенного порядка в Европе и прекращении «холодной войны» ставит его в один ряд с такими личностями, как Иоанн Павел II и М. С. Горбачев. В 1983 году получил Нобелевскую премию мира.

ВОЙТЫЛА Кароль Юзеф

Karol Józef Wojtyła

1920–2005

Родился в Вадовице (около Кракова) в семье поручика польской армии Кароля Войтылы. Более известен как Святой Иоанн Павел II. 264-й глава католической церкви. В 1978 году стал первым Римским папой неитальянского происхождения, избранным за последние 455 лет. Первый в истории папа славянского происхождения. Совершил многочисленные паломничества по всему миру, в которых всегда участвовали тысячи верующих. Канонизирован в 2014 году.

ГЕРМАШЕВСКИЙ Мирослав

Mirosław Hermaszewski

1941 – н.в.

Родился в помещичьей семье на территории оккупированной нацистской Германией Волыни, в польском селе Липники. Бригадный генерал. Первый и единственный польский космонавт. Герой Советского Союза. Совершил полет в качестве космонавта-исследователя на космическом корабле «Союз-30» и орбитальной станции «Салют-6» (27 июня – 5 июля 1978 года). Продолжительность его полета составила 7 суток 22 часа 2 минуты 59 секунд.

ДЗЕРЖИНСКИЙ Феликс

Feliks Dzierżyński

1877–1926

Родился в родовом имении Дзержиново Виленской губернии в семье мелкопоместного польского дворянина Эдмунда-Руфина Дзержинского. Революционер. Политический деятель, глава ряда наркоматов, основатель и глава ВЧК. Ближайший соратник В. И. Ленина. Секретарь ЦК РСДРП(б) с 1917 года. Кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

КАЗИМИР III ВЕЛИКИЙ

Kazimierz III Wielki

1310–1370

Родился в местечке Коваль (Куявия). Сын польского короля Владислава I Локетка. Вступил на престол 25 апреля 1333 года после смерти отца. Воевал с Тевтонским орденом. При Казимире III большое внимание уделялось строительству замков и городов, он начал чеканить «краковские гроши», способствовавшие стабилизации цен, оживлению внешней и внутренней торговли. Большой заслугой перед польской культурой было основание им в 1364 году университета в Кракове. За свои деяния был прозван «Великим». С ним пресеклась династия Пястов.

КОПЕРНИК Николай

Mikołaj Kopernik

1473–1543

Родился в Торуне в купеческой семье. Создатель современной астрономии. Совершил переворот в естествознании, отказавшись от принятого в течение многих веков учения о центральном положении Земли. Объяснил видимые движения небесных светил вращением Земли вокруг оси и обращением планет (в том числе и Земли) вокруг Солнца. Славу ему принес труд 1543 года «Об обращениях небесных сфер», в котором представлена его гелиоцентрическая теория, давшая направление всем последующим исследованиям. Этот труд был запрещен католической церковью до 1828 года.

КОСТЮШКО Тадеуш

Tadeusz Kościuszko

1746–1817

Родился в Великом княжестве Литовском, входившем в состав Речи Посполитой, в родовом имении. Военный и политический деятель. Руководитель национального восстания по защите суверенности польского государства в 1794 году. Нанес поражение под Рацлавицами отряду русских войск генерала А. П. Тормасова. Затем его войска были разгромлены русскими войсками под Мациевицами. Сам Костюшко был тяжело ранен и взят в плен.

После освобождения уехал в США, но в июле 1798 года вернулся в Европу. В Париже возглавил польскую политическую эмиграцию. Отверг неоднократные предложения императора Наполеона I принять командование польским легионами в составе французской армии.

ЛЕВАНДОВСКИЙ Роберт

Robert Lewandowski

1988 – н.в.

Родился в Варшаве. Знаменитый футболист, нападающий мюнхенской «Баварии» и капитан национальной сборной Польши. Рекордсмен по количеству матчей и голов в истории сборной Польши. Входит в пятерку лучших бомбардиров в истории Лиги чемпионов и чемпионата Германии. Считается лучшим футболистом в истории Польши.

МИЦКЕВИЧ Адам

Adam Mickiewicz

1798–1855

Родился в Заосье (Виленская губерния) в семье обедневшего шляхтича Николая Мицкевича (семья принадлежала к старинному шляхетскому роду Мицкевичей-Рымвидов). Поэт, публицист, деятель польского национального движения. Оказал огромное влияние на становление польской литературы в XIX веке. Считается одним из величайших польских поэтов эпохи романтизма.

ПИСЛУДСКИЙ Юзеф

Józef Piłsudski

1867–1935

Родился в Зулове (ныне это Вильнюсский уезд, Литва) в семье основателя польской армии Юзефа Винцента Пислудского. Военный, государственный и политический деятель. Первый глава возрожденного Польского государства. Маршал Польши. В 1919–1922 гг. «начальник» государства. После осуществленного им в мае 1926 года государственного переворота установил в стране авторитарный режим, действуя в качестве военного министра. Несомненно, это наиболее важная личность в истории Польши периода первой половины XX века.

ПОЛАНСКИ Роман

Roman Polanski

1933 – н.в.

Родился в Париже. Когда ему было три года, его родители вернулись в Польшу и поселились в Кракове. Выдающийся кинорежиссер. Сценарист, кинопродюсер, актер кино и озвучивания. Обладатель наград: «Золотой пальмовой ветви» (2002) в Каннах, «Золотого медведя» и «Серебряного медведя» Берлинского кинофестиваля (1966), «Золотого льва» Венецианского фестиваля за достижения в течение карьеры, «Оскара», «Сезара», «Золотого глобуса» и др.

ПОНЯТОВСКИЙ Станислав Август

Stanisław II August Poniatowski

1732–1798

Четвертый сын каштеляна Краковского Станислава Понятовского и его жены Констанции, дочери богатейшего магната Казимира Чарторыйского. Родился в Волчинской усадьбе своего отца (ныне это Брестская область, Республика Беларусь). В 1764–1795 гг. – последний король Польский и великий князь Литовский. Взошел на польский престол по протекции царицы Екатерины II (а также как ее любовник). Был меценатом искусства и науки, сторонником просветительской мысли и одним из основателей Конституции 3 мая.

ПОНЯТОВСКИЙ Юзеф

Józef Poniatowski

1763–1813

Князь. Родился в Вене. Происходил из рода Понятовских. Племянник последнего короля Польского и великого князя Литовского Станислава Августа Понятовского. Военачальник, военный министр Великого герцогства Варшавского и главнокомандующий польской армией. Маршал Франции. Участник похода 1812 года в Россию. Погиб в Лейпцигском сражении.

РОКОССОВСКИЙ Константин

Konstanty Rokossowski

1896–1968

Родился в Варшаве в семье Ксаверия Юзефа Рокосовского, происходившего из шляхетского рода Рокосовских. Выдающийся военачальник, дважды Герой Советского Союза. Единственный в истории СССР маршал двух стран: Советского Союза и Польши. Командовал Парадом Победы 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве. В 1949–1956 гг. был министром национальной обороны Польши. Также работал заместителем председателя Совета Министров Польши, был членом Политбюро ЦК Польской объединенной рабочей партии.

СЕНКЕВИЧ Генрик

Henryk Sienkiewicz

1846–1916

Родился в Воля-Окшейска на Подляшье (Царство Польское). Происходил из обедневшей шляхты. Писатель, автор исторических романов, лауреат Нобелевской премии по литературе 1905 года. Был самым издаваемым в Польше автором художественной литературы в 1944–2004 гг.: в этот период было выпущено 868 изданий его произведений общим тиражом более 35 млн. экземпляров. Произведения Сенкевича были переведены на 50 языков мира.

СКЛОДОВСКАЯ-КЮРИ Мария

Maria Skłodowska-Curie

1867–1934

Родилась в Варшаве в семье директора мужской гимназии Владислава Склодовского. Ученый-экспериментатор, педагог, общественный деятель. Первая женщина – преподаватель Сорбонны. Удостоена Нобелевских премий по физике (1903) и по химии (1911). Является первой женщиной – нобелевским лауреатом в истории и первым дважды нобелевским лауреатом в истории. Совместно с мужем, Пьером Кюри, и Анри Беккерелем является первооткрывателем радиоактивности и автором термина «радиоактивность». Совместно с мужем открыла элементы радий и полоний (в честь Польши – родины Марии Склодовской). Умерла в результате болезни, вызванной контактом с радиоактивными элементами.

СОБЕСКИЙ Ян

Jan III Sobieski

1629–1696

Родился в Олесском замке близ Львова. Видный полководец, король Польский и великий князь Литовский с 1674 года. В его правление, ознаменовавшееся затяжными войнами с Османской империей, Речь Посполитая в последний раз пережила взлет как европейская держава. В 1683 году разгромил турецкую армию, осаждавшую Вену. Заключил «Вечный мир» 1686 года с Россией.

ТУСК Дональд

Donald Tusk

1957 – н.в.

Родился в Гданьске в семье плотника. Польский и общеевропейский государственный и политический деятель. В 2007–2014 гг. был премьер-министром Польши. В декабре 2014 года стал председателем Европейского совета, а в 2017 году был переизбран на этот пост. С 20 ноября 2019 года избран председателем Европейской народной партии, крупнейшей транснациональной партии Европейского союза.

ЧАРТОРЫЙСКИЙ Адам Ежи

Adam Jerzy Czartoryski

1770–1861

Родился в Варшаве в семье князя Адама Казимира Чарторыйского. Государственный и политический деятель. В начале XIX века был близок к российскому императору Александру I, входил в его «Негласный комитет». В 1804–1806 гг. занимал пост министра иностранных дел Российской империи. Глава национального правительства в дни Ноябрьского восстания 1830 года. В середине XIX века его парижский дом стал штаб-квартирой патриотически настроенной польской эмиграции. Ценитель искусства и мемуарист.

ШОПЕН Фридерик

Fryderyk Chopin

1810–1849

Родился в имении графа Скрабека Желязова-Воля близ Варшавы в семье учителя французского языка Николя Шопена, переселившегося из Франции в Польшу. Великий композитор и пианист. С 1831 года жил и работал в Париже. Один из ведущих представителей западноевропейского музыкального романтизма, основоположник польской национальной композиторской школы. Оказал значительное влияние на мировую музыку.

ЯРУЗЕЛЬСКИЙ Войцех

Wojciech Witold Jaruzelski

1923–2014

Родился в селе Курув (Люблинское воеводство) в семье землевладельца Владислава Ярузельского. Военный и государственный деятель. Генерал армии. В 1968–1983 гг. был министром национальной обороны Польши. В 1981–1985 гг. – председатель Совета Министров ПНР. Первый секретарь ЦК ПОРП (1981–1989). Председатель Государственного Совета ПНР (1985–1989). Первый президент ПНР и первый президент посткоммунистической Республики Польша.

Польша племенная и языческая

В конце VI века, с уходом германских племен из бассейнов Вислы, Одера и Эльбы, стала происходить миграция славян к западу и северу от их европейской стоянки на склонах Карпат и верховьях Вислы. Среди племен этой так называемой «западной» группы славян выделилась ляшская (или польская) подгруппа, жившая на территории между Одером и Вислой, Балтийским морем и северными горными хребтами Чехии.

Много мелких славянских племен обитало разрозненно на обширных равнинах от Эльбы, даже от Саалы, до берегов Дона и Волги, не имея между собой постоянных сношений и находясь лишь на первых ступенях общественного развития, как охотники, пастухи и частью уже земледельцы. Выше их, к северу, на берегах Балтийского моря и до самых берегов Ледовитого океана, тянулась длинная цепь литовских и финских племен, первые – преимущественно у Балтийского моря, от устья Вислы до Западной Двины; вторые, раскинувшиеся широко – с одной стороны, от Двины до пределов Лапландии, с другой стороны, глубоко внутри материка, за черту Волги и за Уральские горы, которые в те времена составляли на севере и на востоке крайнюю границу известного мира.

ФРИДРИХ ФОН СМИТТ

русский историк немецкого происхождения

На западе польские племена соседствовали и практически сливались с близкими им полабскими славянами, бодричами, лютичами и сорабами (сербами); на юге – с чехами; на востоке – с восточными (или русскими) славянами; там же и на севере они граничили с племенами балтийской группы индоевропейцев – пруссами, литвинами, ятвягами.

Территория, занятая поляками, представляла собой обширную низменность (за исключением Карпатского подгорья), покрытую густыми лесами, испещренную реками, болотами и озерами. Предки поляков корчевали и выжигали леса по проточным водам, занимаясь скотоводством, звероловством, рыболовством и (в очень небольшой степени) земледелием.

Первой базовой формой общественного быта вслед за семьей был род, основывающий поселения (wies – деревни), распоряжающийся родовой собственностью, мстящий за убийство своих членов и дающий окуп за них (głowszczyzna – денежный штраф).

Управлялся род старейшиной.

В свою очередь, роды соединялись в ополья, управлявшиеся собранием родовых старейшин. Ополья объединялись в племена, во главе которых стояли жупаны (старцы), а из жупанов иногда выделялся князь. Из польских племен наиболее известны: поляне, мазовшане (мазуры), висляне, поморяне и др.

Племена практически не объединялись. Напротив, они вели между собой постоянные войны. А внутренняя организация общества была предельно проста: все были свободны и владели землей. Языческая религия польских племен была малоразвитой.

Зарождение государственности и появление христианства открыло новую эпоху в истории того, что теперь называется Польшей.

Вообще, если говорить о славянах, то они с давних времен были расселены на огромных территориях от Эльбы до Камчатки. Древнегреческие писатели постоянно смешивали славян с другими племенами, а потом их стали называть разными именами: stavani, stlavani, suoveni, slavi, slavini и т. д. И буква «а» постепенно стала господствующей, приводя к заключению, что корнем тут все же является «слава», а не «слово».

Легенда о Лехе и Краке

Поляки, составляя одно из подразделений великого славянского племени, кроме общего родового имени славян, именовались в древности «ляхами», и название это шло от предводителя сарматов[1] Леха, который вместе с другими сарматскими вождями, пришедшими из глубин Азии с несметными полчищами, покорил всех прибалтийских славян и разделил их земли между своими сподвижниками. Лех даже создал свое государство, которое называлось Ляхия (так что многие польские паны сейчас считают себя потомками сарматов и очень «тщеславятся» этим).

Начало истории каждого народа перемешано с баснословием, хотя, без сомнения, в баснословных сказаниях всегда скрывается несколько истины, искаженной воображением, не очищенной критикой. Таким образом, прежде достоверной истории, заслуживает некоторого внимания и следующая баснословная история Польши. Было, так говорит предание, три брата: Лех, Чех и Рус.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Якобы Лех, Чех и Рус были родными братьями, и Лех был родоначальником поляков, Чех – чехов, а Рус – русских. Согласно легенде, три брата охотились вместе, но каждый из них решил пойти по своему пути. Рус пошел на восток. Чех продвинулся на запад на гору Ржип, недалеко от Богемии, тогда как Лех пошел на север, до тех пор, пока не встретил огромного белого орла, охраняющего свое гнездо. И так получилось, что он основал поселение Гнезно и выбрал белого орла в качестве своего герба.

Ну, а затем один из потомков Леха, легендарный воевода Крак, жил на берегу Вислы. Был он хорошим хозяином и удачливым воином. Но в те незапамятные времена в пещере обитало страшное чудовище (змий), которому надо было ежедневно пригонять целые стада скота, иначе оно бросалось на людей. Не мог больше терпеть такого разорения Крак. Решил он прибегнуть к «особенной хитрости». Она заключалась в том, что «несколько шкур с быков были начинены смолой и другими горючими снадобьями и придвинуты к змеиной норе. Змий стал пожирать эти начиненные шкуры, которые тотчас же в утробе его воспалились, и он издох». А победитель змея Крак был избран поляками своим первым правителем. А на высоком берегу Вислы, на скале, под которой когда-то обитало чудовище, поляки основали славный город Краков (сначала это была просто крепость, названная потом Краковом, а прежде она имела название Вавель).

Крак правил лехитами или древними поляками-язычниками (официально язычество было запрещено в Польше в 966 году, когда крестился первый исторический правитель страны Мешко I) очень справедливо, и у него было два сына, Крак II и Лех II, а также дочь Ванда.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

По одной версии, этимология слов «лехиты» и «лях» («лех») восходит к слову «lęda» (необработанное поле). По другой версии, в основании слова «лях» лежит нарицательное существительное «леха», с древнейших времен встречающееся во всех почти славянских наречиях со значением «борозда», «поле» и т. п. Соответственно, «лендзяне» – это жители необработанной земли. Этот термин обозначал как привисленских лендзян, главенствовавших до середины Х века среди польских племен, так и другие, видимо, родственные им племена. В конце Х века возникло княжество полян, от которого возникло название «поляки».

Российский историк немецкого происхождения Фридрих фон Смитт считал, что Лех и Крак – это были мифические персонажи, и «вся их история состоит лишь из басен». А вот русский лингвист, фольклорист и историк Ф. И. Буслаев утверждал, что «по самому языку басня о Чехе и Лехе есть поэтическое предание о первобытном переходе славян из кочевого быта в быт земледельческий, предание о том, как славяне стали лехами или полянами, поляками, то есть народом земледельческим и оседлым».

По мнению Ф. И. Буслаева, слова «лех» и «лях» происходили от слова «борозда», и из их сближения «явствует, почему впоследствии ляхи назвались поляками или полянами». А слова «поляки» и «поляне» происходили от слова «поле».

Что же касается Леха, то после его смерти Лех II из жажды власти и из ревности убил своего старшего брата. Это было сделано во время охоты, и, чтобы скрыть преступление, тело Крака, названного так в честь отца, было изрублено и похоронено в песке. Когда это вскрылось, Леха II изгнали из Польши, и он долго скитался по разным странам, и никто не знает, где и как он погиб.

А на польский престол была возведена дочь легендарного Крака Ванда.

Мифические персонажи… Басня… Поэтическое предание… Все это, безусловно, так, но, как пишет польский историк Геогр Самуил Брандтке, «это баснословная история Польши, под смешными повестями скрывающая в себе, впрочем, некоторые важные исторические истины».

Вероятно, что поляки некогда сами себя называли ляхами: ибо древние польские летописцы часто называют их лехитами (Lechitaе). Отсюда, может быть, происходит басня о Лехе. Лех, Богемский вождь, побежденный франками, и Лех, Моравский князь, доказывают, что было много князей, соименных польскому. Россияне даже до сего времени называют иногда поляков лехами, ляхами.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

Понятно, что в приведенной выше истории есть много баснословного. Понятно также, что всякое предание, переходя из уст в уста, теряет «печать достоверности», но факт остается фактом: Крак правил лехитами, или ляхами, или древними язычниками полянами (поляками), и после него якобы стала править его дочь Ванда.

Польская «амазонка» Ванда

История Ванды впервые была описана польским епископом и хронистом Винцентием Кадлубеком, родившимся в 1150 или в 1160 году. Многие историки предполагают, что он создал ее, возможно, на основе славянских мифов и легенд, хотя другие считают, что легенда коренится в скандинавских и древнеримских (или греческих) легендах.

Легендарная польская воительница Ванда (вымышленный портрет)

Утверждается, что Ванда была такой миловидной, что всех, кто на нее смотрел, привлекала к себе своим приятным видом. А некоторые даже пишут, что она была «знаменита своей ослепительной красотой».

Она, благоразумнейшая женщина, дав обет безбрачия, великолепно правила согласно воле народа, пока весть о ее красоте не дошла до короля алеманов Ритогара. А тот, плененный красотой Ванды, через послов попросил ее себе в супруги. Но воинственная дева, отвергая все предложения, мужественно вооружилась со своим войском против алеманского короля.

В свою очередь, Ритогар собрал большое войско, приблизился к землям лехитов (поляков) и попытался враждебно вступить в них. Ванда, нисколько не испугавшись, вместе со своими подданными вышла ему навстречу.

Войско алеманов, увидев перед собой прекрасную воительницу, будто пораженное лучами солнца, отступило. А король Ритогар в смятении то ли от любви, то ли от негодования, воскликнул:

– Да здравствует Ванда на море, Ванда на земле и Ванда в воздухе!

И он поразил себя мечом. Таким образом он как бы принес себя в жертву перед лицом божества воды, земли и водуха.

Ванда, получив от алеманов клятвы в верности и вассальной зависимости, вернулась домой и принесла богам щедрые жертвоприношения. А потом она принесла в жертву языческим богам и саму себя, бросившись в воды Вислы. Согласно другой версии, Ванда совершила самоубийство, чтобы король Ритогар не вторгался в ее страну.

С этих пор река Висла получила название Вандал по имени королевы Ванды, и якобы от этого названия поляки и другие славянские народы, примыкающие к их государствам, стали называться не лехитами, а вандалитами[2].

По версии Винцентия Кадлубека, Ванда не совершала самоубийства и прожила долгую и счастливую жизнь с королем алеманов. И только с XIII–XIV веков в польских хрониках появился вариант с совершением самоубийства, ставший популярным в XV веке.

Ряд историков утверждает, что Ванда – это личность мифическая, и она соответствует столь же мифической личности, как чешская Либуше. Якобы в басне о ней «очевидны следы чешского предания о девичьем ополчении». Якобы «польская Ванда соединяет в себе чешскую Либуше и Власту».

Польша под властью попелидов

Как бы то ни было, после Ванды Польшей снова управляли 12 воевод, и опять с такими же ссорами и беспорядками, как прежде. Пользуясь этим, венгры напали на поляков, и неизвестно, чем бы закончилась война, если бы золотарь по имени Премыслав не спас свое отечество. По одной версии, когда в страну вторгся Александр Македонский, Премыслав, будучи искусным столяром, вырезал из дерева фигуры солдат и рыцарей, опасаясь которых (приняв их за реальное войско), Александр не принял битву у Лысой горы и отступил. По другой версии, это были не македонцы, а венгры, и Премыслав, будучи золотарем, так отполировал оружие, что, развесив его по горам, одним блеском его испугал приближавшихся врагов. В награду за это Премыслав был избран князем под именем Лешко, что означает «хитрый». И им, кстати, был построен город Пшемысль. Впрочем, это тоже легенда, которая гласит следующее: князь очень любил охотиться, и однажды ему посчастливилось убить огромного медведя, и он решил основать в этом счастливом месте поселение, на гербе которого воцарилось изображение того самого медведя, убитого княжьей стрелой.

После смерти Премыслава (Лешко) был объявлен конкурс: тому быть князем польским, кто на конных состязаниях перегонит всех. Один из конкурентов, желая перегнать своих соперников, подсыпал гвоздей в песок на дороге, оставив для себя узкую тропинку, а копыта своего коня защитив железными подковами. Другой конкурент открыл этот злой умысел. Виновного «в гневе разорвали на части», а изобличитель был избран князем – под именем Лешко II.

Правление Лешка II было ознаменовано столь знатными деяниями, как будто он родился не в крестьянской лачуге, а в княжеском дворце. Лешко много и успешно воевал с окрестными народами: паннонцами, моравами, чехами, немцами и другими, значительно расширив свои владения. В мирное время, чтобы поддерживать боевой дух войска, он устраивал регулярные сборы и состязания. Среди своих подданных Лешко прославился щедростью, справедливостью и скромностью.

Правление его было долгим, и Лешко II умер в преклонном возрасте, завещав трон своему сыну, также звавшемуся Лешко.

Лешко III, сын и наследник Лешко II, не уступал своему отцу ни в личностных качествах, ни в воинской доблести. Он завещал престол Попелу, который, согласно летописи Винцентия Кадлубека, был его сыном и сыном Юлии, сестры Юлия Цезаря.

По версии Кадлубека, Попел I был добрым князем и в мире правил совместно со своими двадцатью названными братьями (у Лешко III было несколько жен и наложниц, нарожавших ему множество детей), которые потом совместно выбрали его сына своим новым князем. Он известен под именем Попел II.

В свою очередь, Попел II умер в 843 году, и он стал последним в княжеской династии Попелидов, которую сменили Пясты.

Согласно легенде, Попел II был съеден мышами.

Мышами? Эта странная легенда выглядит так. Попел по наущению своей злой жены отравил своих родственников и трупы их велел побросать в озеро. Из трупов народилось множество мышей, и те мыши так дружно напали на Попела, что он нигде не мог спастись от них. Он убежал на остров среди озера, а мыши поплыли за ним, напали на него, и съели его со всем семейством.

Польша под управлением государей из династии Пястов

После Попела II поляки не знали, кого избрать государем, и, наконец, собравшись рано утром на берегу озера, решили избрать того, кто первый переправится к ним с другой стороны озера. Первый показался с другой стороны озера Пяст, который возвращался со своего пчелинаго завода и вез кадку меда. Когда он переехал озеро, народ поздравил его с избранием своим князем.

Утверждается, что Пяст княжил долго и умер 120-летним стариком.

Как видим, государственное объединение польских племен начали поляне – западнославянское племя, составившее основу позднейшего польского народа и давшее ему свое имя. Среди них утвердилась легендарная княжеская династия Попелидов (Popielidzi), угасшая в IX веке.

Славяне же те пришли и сели на Висле, прозвавшись Ляхами, а от тех Ляхов прозвались Поляне Ляшские, другие Лютичи, иные Мазовшане а иные Поморяне.

ИПАТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ XV ВЕКА

Упомянутые нами выше «лехиты» фонетически трансформировались в древних летописах в «ляхов». А под термином «ляхи», в частности, подразумевались западнославянские племена, в том числе и поляне.

КСТАТИ

Западных полян не следует смешивать с восточными полянами, жившими в окрестностях Киева и описанных летописцем Нестором в качестве одного из составляющих Древнерусское государство племен.

Попелидов сменили Пясты (Piastowie) – польская династия, легендарным основателем которой был упомянутый выше крестьянин Пяст, сын бедного пахаря Котышко. А вот первым исторически достоверным князем из династии Пястов был Мешко I (он же Мечислав I), правивший с 960 по 992 гг. Этот человек считается основателем древнепольского государства. Он объединил большинство земель полабских лехитских племен и принял христианство латинского образца в качестве государственной религии.

С него «мрак баснословия» начал постепенно уходить из польской истории.

Мечислав родился и до семилетнего возраста был слепым. На седьмом году <…> прозрел. В последствии времени вспомнили и признали это событие за предзнаменование того, что при Мечиславе Польша окончательно просветилась христианской верой.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Мешко (Мечислав) столкнулся с восточными германскими маркграфами Героном, Вихманом и Одоном, и, спасаясь от порабощения, он в 966 году принял латинское христианство по настояниям своей жены-христианки Домбровки (Дубравки), сестры чешского князя Болеслава II Благочестивого. При этом до женитьбы он жил как язычник и не соблюдал постов, а после основал епископство в Познани, подчиненное архиепископу Магдебургскому.

Введение христианства имело на севере, как и повсюду, благодетельные действия. Народы, выходя из мрака грубого язычества и заменяя дикость свою кропостью нравов, вступали также и в политические сношения с прочими племенами, прежде них светом наук озаренными. Отсюда проистекали бесчисленные выгоды <…> Пример тому видим в Польше, когда Мечислав I, праправнук Пяста, принял Святое Крещение в Гнезне 965 или 966 года. Отселе начинается ясная история Польского государства, а баснословие исчезает пред светом христианства.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

Мешко (Мечислав) за время правления увеличил территорию своих владений почти вдвое, и Польша при нем начала чеканить собственные монеты. Он умер в 992 году, и после его смерти государство перешло к его сыну Болеславу.

Король Болеслав I Храбрый.

Худ. Ян Богумил Якоби (1828)

Его сын Болеслав I Храбрый незадолго до смерти принял королевский титул, но до этого он, чтобы остаться «единодержавцем», изгнал своих родственников. А в 995 году он покорил Поморье, смирил пруссов, открыл путь к Балтийскому морю, отнял у Чехии Западную Хорватию и подчинил себе Моравию и Словачину. Император Оттон III в 1000 году короновал Болеслава своей короной и дал ему титул патриция Римской империи. Болеслав же, пытаясь создать большую западнославянскую державу, захватил Лужицы (Лузацию) и Мейсен (Миснию). Его планы разрушил князь баварский, сделавшийся императором под именем Генрих II. Завидуя силе Болеслава, он хотел предательским образом убить его на дворе собственного своего дворца, но Болеслав благополучно избежал этой опасности. Между ними началась война, в результате которой Болеслав хоть и сохранил свою независимость, но из завоеваний удержал только Лужицы и Моравию.

После этого Болеслав обратил свое внимание на восток и вмешался в ссору Святополка «Окаянного» и Ярослава (будущего Ярослава Мудрого) за Киев. Дело в том, что одна из трех дочерей Болеслава была замужем за Святополком, усыновленным племянником русского государя Владимира Великого. В результате, Болеслав восстановил на киевском престоле Святополка, своего зятя, но при этом разграбил Киев и ушел из России, забрав с собой сестер Ярослава, многих бояр и огромные сокровища. Ярослав погнался за ним, но был разбит на берегу Буга.

Хотя, как уже говорилось, Болеслав еще в 1000 году получил от императора корону и титул короля, но Римский папа не давал ему позволения принять священное миропомазание на царство. И после многих просьб, не уваженных папой, Болеслав за год до смерти, в 1024 году, приказал своим епископам торжественно помазать и короновать себя. В следующем году он умер, и Польша искренне оплакивала его.

За военные успехи современники назвали Болеслава Храбрым (Сhrobrу), а позднейшие историки дали ему имя Великого, как за его победы, так равно и за гражданские доблести. Он постоянно имел при себе 12 избранных советников, с которыми объезжал провинции королевства, лично всматриваясь в управление каштелянов и других низших правителей. Злоупотребления истреблял на месте; всякого допускал к себе и выслушивал; где было нужно, строил замки, города и крепости…

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Следует отметить, что при Болеславе в Польше образовалось особое сословие, получившее название «шляхта». Шляхтичами назывались конные воины (рыцари), которые должны были, по первому призыву короля, являться на службу, а по окончании войны – разъезжаться по домам. Вместо жалованья король раздавал шляхтичам во владение заселенные земли, которые потом мало-помалу превратились в наследственные вотчины.

Мешко II, сын Болеслава Храброго и Эмнильды, дочери лужицкого князя Добромира, вступил на польский престол в условиях углубляющегося социально-политического кризиса, вызванного экспансионистской политикой его отца. Польша находилась в политической изоляции, была истощена непрекращавшимися войнами, одновременно усилилась церковная и княжеская оппозиция королю, обострились социальные конфликты.

Надо сказать, что Мешко II не был старшим сыном короля Болеслава, однако его коронация в 1025 году в Гнезно прошла без особых затруднений, а два брата короля, Безприм и Отто, были изгнаны из страны и нашли убежище в Киеве при дворе Ярослава Мудрого.

В 1028 году Мешко II совершил набег на Чехию и Саксонию. В ответ в следующем году в Силезию вторгся немецкий император Конрад II. Положение осложнилось в 1031 году, когда Венгрия заключила мир с императором, и Польша вновь осталась в изоляции. В то же время на территорию польского королевства вторглась армия киевского князя Ярослава Мудрого, поддержавшего притязания изгнанного Безприма на польский престол.

Пытаясь заручиться помощью немецкого императора, Мешко II заявил об отказе от Лужиц и Моравии, завоеванных Болеславом Храбрым. Однако император помощь не прислал, и Мешко II был вынужден бежать в Чехию. Безприм же при поддержке русских и немецких вооруженных отрядов захватил престол Польши и признал сюзеренитет императора.

Однако правление Безприма длилось недолго. Причиной его падения была его крайняя жестокость: он был убит своими же людьми не позднее весны 1032 года. Вероятно, инициаторами его смерти были его единокровные братья Мешко II и Отто, и место захоронения Без-прима неизвестно.

А сам Мешко II был убит 10 мая 1034 года, по-видимому, заговорщиками из числа польских феодалов. Его смерть повлекла за собой период возрождения в Польше язычества, хаоса и беспорядков. Потомки племенных князей стали самостоятельно править во всех землях, а язычество практически уничтожило церковную организацию.

Напомним, что официально славянское язычество было запрещено в Польше в 966 году, когда крестился правитель страны Мешко I (он же Мечислав I), а с ним и вся страна. Однако так быстро язычество не исчезло. Как отмечал польский историк Георг Самуил Бандтке, многие из польских панов-язычников «взирали на христианскую веру, как на иго народное, только одному государю полезное». На самом деле язычники долгие годы упорно сопротивлялись христианизации, что даже привело к нескольким так называемым «языческим восстаниям». Восстания пошатнули положение Польши.

После убийства Мешко II его вдова Рыкса, дочь пфальцграфа Лотарингии, взяла опеку над своим малолетним сыном Казимиром и попыталась оттеснить от власти вельмож-поляков, чтобы править с помощью немцев. Но дело кончилось переворотом и изгнанием Рыксы, а страной стали править польские аристократы «от имени» малолетнего Казимира.

После бегства Рыксы и Казимира Польша сделалась добычей внутренних смут и беспорядков.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

Лишь в 1039 году в большей части Польши восстановилось спокойствие, и князь Казимир I прочно взял власть в свои руки. Он был прозван «Восстановителем». В 1043 году Казимир женился на Добронеге (в крещении – Марии), сестре Ярослава Мудрого, и после этого до самой смерти Ярослава у Руси и Польши сохранялись вполне добрососедские отношения.

Казимир I Восстановитель умер 28 ноября 1058 года в Познани. После него князем Польши стал его сын Болеслав Смелый, но в 1079 году польские паны и духовенство был свергли его с престола (он был вынужден бежать в Венгрию и умер там в изгнании через два года), возведя на него его слабовольного младшего брата Владислава I Германа.

При Владиславе I Германе процветали сепаратистские тенденции, и его старший сын Збигнев, опираясь на военную помощь Чехии, в 1092 году захватил Вроцлав и создал в Силезии полунезависимое княжество. В результате, Владислав Герман был вынужден пойти на раздел польского государства между своими сыновьями: Збигневу он передал часть Великой Польши (области на западе), а Болеславу – Силезию.

Владислав I Герман умер в 1102 году, и его место занял Збигнев, но того в 1111 году бросил в тюрьму и там ослепил собственный брат Болеслав, ставший известным под именем Болеслав III Кривоустый.

Болеслав Кривоустый умер в 1138 году, и после его смерти Польша окончательно вступила в период феодальной раздробленности. В соответствии с его завещанием, Польское государство подлежало разделу между его сыновьями: Владислав получил Силезию и Любушскую землю, Болеслав – Мазовию с Плоцком и восточную Куявию, Мешко – большую часть Великой Польши с Познанью.

Владислав стал известен как Владислав II Изгнанник (он потерпел поражение от братьев и вынужден был бежать из Польши), Болеслав стал известен как Болеслав IV Кучерявый, а Мешко – как Мешко III Старый.

Болеслав Кучерявый умер в 1173 году, и после него великоняжеский престол перешел к Мешко III. Тот умудрился восстановить против себя всех и был изгнан.

Сей государь, побуждаемый духом мщения или желая соединить в своих руках всю власть, явил себя жестоким и несправедливым. Будучи и сам не чужд пороков, он окружил себя грабителями и людьми безбожными. Из них главным был некто Генрих Кетлич <…> поставленный судьей и правителем в Кракове и вздумавший сверх новых, дотоле небывалых податей, учрежденных в виде пожертвований, извлечь корысть и из самого судопроизводства.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

Князем после Мешко III провозгласили Казимира II, младшего сына Болеслава Кривоустого, и того вскоре прозвали «Справедливым». Но он умер в мае 1194 года, а потом на троне находился его сын Лешко Белый. Его убили в 1227 году, когда он назначил Сейм в местечке Гонсаве, на который вызвал удельных князей, знатнейшее духовенство и вельмож. Правитель Померании Святополк, плативший до этого дань Лешко Белому, опоздал на три дня, а на четвертый день приехал в сопровождении вооруженных воинов. Лешко тогда мылся в бане. Святополк окружил баню воинами, и когда полуодетый Лешко хотел бежать, поймал его и собственноручно убил.

Потом трон несколько раз переходил из рук в руки, и всевозможные Пясты следовали один за другим: Владислав Тонконогий, Мешко Плясоногий, Конрад Мазовецкий, Генрих Бородатый, Генрих Набожный, Болеслав Стыдливый, Лешко Черный, Генрих Пробус, Пшемысл II, Владислав Локоток…

Междуцарствие после Лешко Черного и споры князей о наследовании его престола довели Польшу до таких бед, что, как пишет И. Г. Кулжинский, «только благость Божия исхитила ее из этой бездны безначалия». Генрих Пробус был отравлен. Пшемысл был похищен и убит. И, наконец, на престоле утвердился Владислав Локоток, прозванный так по причине малого роста. Несмотря на многочисленные войны с соседями, в целом его правление можно расценить как вполне успешное, так как ему удалось восстановить единство польского государства.

Князь Польский Владислав Локоток умер 2 марта 1333 года в Кракове, и его место занял его сын, вошедший в историю под именем Казимир III Великий. Это был последний правитель Польши из династии Пястов.

Некоторые историки думали, что Казимир III получил имя Великого за высокий рост свой, в противоположность малорослому отцу своему Владиславу Локотку, но по мнению других, это имя принадлежит ему и за великие дела его.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Король Казимир III Великий

Казимир Великий, прежде всего, обратил внимание на искоренение в Польше разбоев, грабежей и самоуправства вельмож и шляхты. Обеспечив таким образом внутреннее спокойствие, он способствовал росту народонаселения и улучшению сельского хозяйства.

Защищая простых людей от притеснений панов, Казимир был прозван своевольной шляхтой «мужицким королем» (кról chlорkóv), но он на это не только не обижался, но даже гордился.

Внимательное к истинным заслугам потомство забыло некоторые частные проступки Казимира: ибо, если он, как слабый человек, нарушал нередко правила добродетели, то вознаграждал поступки свои раскаянием и добрыми делами; умирая же сохранил веру отцов своих, и вверенный ему от Бога народ оставил своим преемникам в славе, уважении и безопасности.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

Никто из польский королей не построил столько замков и крепостей, как Казимир Великий: более 25 городов он укрепил каменными стенами, более 30 замков построил и перестроил и почти столько же возвел костелов.

Законы он объявил обязательными для всех званий, состояний и сословий государства.

Он захватил Галицкую Русь, освободил ее от татарского ига и склонил соседей (Венгрию и Литву) к признанию за ним нового приобретения. Потом он, продолжая объединение польских земель, по соглашению с Карлом IV Чешским добился вассальной присяги от князя Мазовии Земовита III и бранденбургских правителей Дрезденка и Сантока.

С другой стороны, у Казимира Великого было множество чисто человеческих недостатков и слабостей.

«Частные проступки» Казимира Великого заключались, в частности, в большом количестве незаконнорожденных детей от разных женщин. Священники за такое его женолюбие хотели пригрозить королю отлучением от церкви, но никто из епископов не осмелился принять на себя объявление о такой угрозе. Наконец, один священник Краковской кафедры взял на себя это опасное поручение, но король приказал тайно утопить его.

Из всех войн Казимира III видно, что он не был героем, а был только хороший политик. Зато на поприще внутреннего управления государством он обнаружил редкие способности, которые дают ему право на имя Великого. Жаль только, что он, возвысивши престол польский, был на нем очень видным для своих подданных образцом безнравственности и гонителем православия. Прославляя великого короля, нельзя не пожалеть о слабостях человека.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Величие Казимира III заключается в том, что он, несмотря на молодость, сразу понял положение вещей и наметил единственное средство спасения разваливающегося государства – мир с соседями и внутренние преобразования. И нельзя сказать, что он легко соглашался на уступки: он отдавал лишь то, чего удержать не мог, не упуская случая самому завладеть тем, что плохо защищено,

Казимир умер, не оставив потомства мужского пола, и он, по договору с венгерским королем Карлом Робертом, признал своим наследником его сына Лайоша. Почему? Да потому что Лайош был еще и сыном Елизаветы, а та была дочерью Владислава Локотка и сестрой самого Казимира Великого.

Сейм 17 ноября 1370 года избрал венгерского королевича, родившийся в 1326 году в Пеште, но взял от него предварительное обещание, что он возвратит Потлше отторгнутые от нее области, не будет принимать иностранцев в польскую службу и не увеличит податей.

Вскоре после коронации Лайош (в Польше его звали Людовиком) уехал в Венгрию, и Венгрия за годы его правления достигла пика своего политического влияния. А вот для Польши он был, по словам многих историков, не более, чем отчимом. Управление Польшей он поручил своей матери Елизавете, которая была женщиной гордой и до преклонных лет слишком любила удовольствия. Когда же Елизавета была вынуждена отказаться от правления, ее сын сделал наместником в Польше своего племянника князя Владислава.

Польские паны были недовольны этим вице-королем и постоянно бунтовали. Тогда Лайош Венгерский разделил управление Польшей между тремя губернаторами, но и это не успокоило поляков.

КСТАТИ

По мнению ряда историков, основу сословия крестьян составили военнопленные. А потом голод и нужда заставили и вольных людей закабалять себя временно или навсегда. Наконец, существовали и такие, которые, не теряя прав личной свободы, были привязаны к земле пана, на которой жили и за которую платили своей работой или деньгами. В Польше владельцам давалась неограниченная власть над крестьянами: пан мог делать со своим холопом (хлопом), что хотел, мог даже убить его, не подвергаясь за это никакой ответственности.

Не имея сыновей, Лайош Венгерский хотел, чтобы польский престол достался после него кому-то из двух его дочерей. С этою целью, еще в 1374 году, он созвал в Кошице Сейм. Чтобы склонить шляхту на свою сторону, он уменьшил на две трети платимую ею поземельную подать, а также дал право Сейму назначать новые подати. Возгордясь этими правами, мелкая шляхта (мелкопоместное дворянство) стала почитать себя равной всем польским вельможам и даже потребовала уничтожения графских и баронских титулов. Со своей стороны, вельможи, нуждаясь в мелкой шляхте для большинства голосов на сеймах, внешне «братались» с ними, поили и кормили, а в глубине души их всех презирали. Низший класс народа при этом был совершенно забыт: на него смотрели, как на какой-то рабочий скот. И мало-помалу все население Польши разделилось на два больших лагеря: паны и холопы.

Сейм предоставил право наследства одной из дочерей Лайоша Венгерского, но при этом не определил конкретного имени. Но когда Лайошу захотелось еще при жизни уступить польский престол маркграфу Бранденбурга Сигизмунду, мужу своей старшей дочери Марии, поляки возмутились. Со своей стороны, Сигизмунд хотел силой захватить престол и начал опустошать Мазовию, и в это самое время Лайош Венгерский умер. Произошло это 10 сентября 1382 года, и после этого в Польше началось бурное междуцарствие.

Главными соискателями польского престола были упомянутый Сигизмунд и князь мазовецкий Зимовит. Тот и другой пришли в Польшу со своими армиями и начали междоусобную войну. Жители Малой Польши встали за Сигизмунда, а великополяне – за Земовита. А потом поляки попросили вдову покойного короля, чтобы она отправила к ним на престол свою младшую дочь Ядвигу. По сути, еще ребенка… В бурлящую Польшу… В Краков, столицу древней Польши…

Дело в том, что польская знать решила признать королевой только ту, которая постоянно будет жить в Польше, а Мария к тому времени уже была королевой Венгрии, и оставлять ее она не торопилась. Соответственно, в Польшу приехала ее сестра Ядвига, а Сигизмунд вынужден был покинуть страну.

Королева Ядвига. Худ. Марчелло Бачиарелли

Король Венгрии и Польши Лайош I Великий. Худ. Марчелло Бачиарелли

Ядвига, родившаяся в 1373 году, была коронована в Кракове «королем» (именно королем, а не королевой) 16 октября 1384 года, а с февраля 1386 года она правила совместно с Владиславом II Ягайло (он был коронован 4 марта 1386 года). Дело в том, что по достижении 12-лет-него возраста Ядвига вышла замуж за литовского князя Ягайло. В 1399 году она родила дочь, которая умерла через месяц, а вслед за тем умерла от родильной горячки и сама Ядвига.

«Король» Ядвига прожила очень короткую жизнь, ей было всего 26 лет. И, тем не менее, она осталась в истории в качестве символа благородства и жертвенности.

Это очень грустная история, но юная красавица Ядвига приехала в Краков вместе со своим любимым женихом, эрцгерцогом Вильгельмом Австрийским. Но поляки, возводя молодую королеву на трон, сами себе предоставили право избрать ей мужа. А Вильгельма даже не пустили к ней в краковский замок. Но она нашла возможность видеться с ним в церкви одного монастыря, однако это заметили и заперли ее. И тогда несчастная невеста, схватив топор, слабой девичьей рукой принялась рубить закрытые ворота. Но все ее усилия были тщетны: подданные требовали, чтобы королева вышла замуж за великого князя литовского Ягайло. Почему? Тому есть две причины: во-первых, епископ Краковский был уверен, что, став женой литовского князя, Ядвига обратит целый языческий народ в христианство, а во-вторых, поляки находили в этом союзе крепкий залог величия Польши и единственное средство спастись от угрожавшей ей погибели.

КСТАТИ

Имя Ядвиги еще при жизни стало обрастать в народе легендами: рассказывали, например, что однажды она всю ночь напролет молилась перед деревянным распятием в соборе в Вавеле, и Иисус Христос с этого распятия заговорил с ней (это распятие до сих пор показывают как реликвию). Однако Католическая церковь только в 1986 году объявила Ядвигу блаженной, а в 1997 папа Иоанн Павел II (в миру – поляк Кароль Юзеф Войтыла) провозгласил ее святой, произнеся при этом такие слова: «Как долго ждала ты, Ядвига!»

Князь Ягайло был на 21 год старше Ядвиги, но когда кого подобное смущало? Не имеет значения. Человек со сложной репутацией? Ничего страшного. Князь диких язычников? Отлично, он же готов принять вместе с короной христианство, его католическую версию, и обратить весь свой народ.

Ядвига попробовала бороться за свое счастье, но потерпела поражение, а епископ Краковский позвал ее на подвиг. На духовный подвиг ради Польши, ради Христа, ради утверждения христианства.

Династия Ягеллонов на польском троне

Ягайло, великий князь Литовский, в Польше искал опоры против Тевтонских рыцарей, а Польша, со своей стороны, также нуждалась в поддержке Литвы против этого германского ордена. Переход Ягайло из православия в католичество под именем Владислава II Ягайло, брак его с Ядвигой и коронация осуществили в 1386 году личную унию Польши и Литвы.

Так Ягайло (Владислав), сын великого князя Литовского Ольгерда и тверской княжны Ульяны (Иулиании), стал родоначальником династии Ягеллонов.

Сначала Ягайло и Ядвига действовали в согласии с Витовтом (двоюродным братом Ягайло), благодаря чему была отнята у Венгрии Червонная Русь, но затем Витовт заключил союз с орденом.

После смерти Ядвиги Ягайло (Владислав) укрепил связь с Пястами, обручившись в 1400 году с Анной – внучкой Казимира III Великого. Брак был заключен 29 января 1401 года. Анну король не любил, и брак их не был идеальным. Некоторые историки утверждают, что Ягайло (Владислав) «имел отвращение к наружности новой жены» и короновал ее исключительно по политическим причинам.

Осенью 1401 года возобновилась война Тевтонского ордена с Великим княжеством Литовским. А с 1402 года в союзе с орденом стал действовать Свидригайло (младший брат Ягайло), оспаривавший в княжестве власть Витовта.

6 августа 1409 года великий магистр Тевтонского ордена Ульрих фон Юнгинген объявил войну Польскому королевству, и отряды тевтонских рыцарей вторглись на территорию Польши и Литвы, захватив ряд укрепленных поселений.

В ответ на это Ягайло (Владислав) объявил военный сбор и по договоренности с Витовтом в сентябре 1409 года овладел крепостью Быдгощ. А потом поляки и литовцы 15 июля 1410 года при Грюнвальде разбили рыцарей, и Тевтонский орден навсегда потерял свою силу.

Около трети тевтонской армии полегло на поле боя, было убито практически все руководство ордена, немалое число рыцарей попало в плен.

Разграбив вражеский обоз, королевское войско подошло к холму, где раньше находился привал и стан врагов, и увидело много конных отрядов и клиньев обращенных в бегство врагов, сверкавших на солнце доспехами, в которые почти все они были одеты. Пустившись по собственному почину преследовать их и вступив в какие-то зыбкие луга, королевское войско бросилось на врагов. Затем, преодолев сопротивление немногих смельчаков, остальных рыцарей (по приказанию короля стараться не пускать в ход оружия) привели невредимыми, без насилия и увечья. Тогда Владислав, король польский, велел рыцарям по данному знаку преследовать бегущих, но при этом, насколько возможно, избегать резни. Преследование растянулось на много миль, и лишь немногие спаслись, успев убежать; большинство же было захвачено и также приведено в стан, где победители обошлись с ними милостиво, на следующий день передав их королю. Множество врагов захлебнулось в суматохе и давке в пруду, отстоявшем в двух милях от поля битвы. Наступившая ночь прекратила преследование.

В этой битве пало пятьдесят тысяч врагов, взято в плен было сорок тысяч; рыцарских знамен было захвачено, как сообщают, пятьдесят одно; победители весьма обогатились, завладев вражескими доспехами. Хотя трудно, я думаю, точно подсчитать, сколько пало врагов, но известно, что дорога на протяжении нескольких миль была устлана телами павших, земля пропитана была кровью убитых и самый воздух оглашался стонами и воплями умирающих.

ЯН ДЛУГОШ

польский историк и дипломат

В результате, в 1411 году был подписан Торуньский мир, но он был не столь удачным, как это изначально виделось победителям при Грюнвальде: победители получили лишь 600 000 злотых в качестве контрибуции, Великое княжество Литовское – Жемайтию (но лишь до смерти Витовта и Ягайло), а Польша – Добжиньскую землю.

КСТАТИ

Тевтонский орден просуществовал до 1525 года, когда великий магистр Альбрехт Бранденбургский перешел в протестантизм и объявил о создании герцогства Пруссия – первого протестантского государства в Европе.

Грюнвальдская битва. Худ. Ян Матейко (1878)

В 1413 году была подписана Городельская уния Литвы с Польшей, которая усилила связи между двумя государствами и дала литовской знати, принявшей католичество, права и привилегии польской шляхты.

Потом прошла череда войн. В частности, Польша присоединила к себе Подолию, и это был первый шаг к инкорпорации (то есть включению в свой состав) Литвы, что дало повод к восстанию части литовцев и всех русских областей во главе с Свидригайло, младшим братом Ягайло, объявившим себя наследственным великим князем Литовским. Но конца этих войн Ягайло (Владислав) не увидел: он умер 1 июня 1434 года (как утверждается, он услышал пение соловья, пошел на звук, будучи одетым не по погоде, простудился и подхватил воспаление легких).

Большую часть жизни этот упрямый и вспыльчивый человек пытался связать Литву и Польшу. И оба оставшихся в живых сына на момент смерти их отца были малолетними. А самому Ягайло (Владиславу) перед смертью было от 70 до 80 лет (точнее сказать невозможно, так как даже ориентировочная дата рождения этого короля неизвестна). И, как водится, королевская власть ослабла и после ухода Ягайло (Владислава) с политической сцены едва не ускользнула из его рода. Немало влиятельных людей тогда активно агитировало за Земовита Мазовецкого в качестве короля или регента. И хотя, в конечном итоге, королем Польши все же стал сын Ягайло (Владислава), но Польша оказалась разделена на множество провинций, во главе которых стояли те или иные опекуны.

Король Владислав II Ягайло. Худ. Михал Годлевский

Да, время его правления было богато событиями громадной важности. Но вот каково было влияние на эти события самого Ягайло (Владислава) – историки относительно этого во мнениях до сих пор расходятся. Русские историки и писатели XIX века, как правило, склонны считать его слабым человеком небольшого ума, который не мог играть какой-то особой роли в современной ему жизни. Например, Д. И. Иловайский отмечал его «наружную мягкость и даже слабость характера», подчеркивая, что он «нередко раздражался до бешенства, а из эгоистических расчетов был способен на большую и обдуманную жестокость». Напротив, в польской историографии Ягайло (Владиславу) обычно приписывают выдающиеся способности и сильное влияние на ход исторических событий. В любом случае, основанная им династия Ягеллонов правила Польшей и Литвой до 1572 года.

Крещение Владислава III в 1425 году. Худ. Ян Матейко

После Ягайло (Владислава) на польский престол вступил его малолетний сын Владислав, родившийся в октябре 1424 года. Он, между прочим, стал уже 12-м королем польским. До его совершеннолетия от его имени правил регент – епископ краковский Збигнев Олесницкий.

В 1444 году 20-летний Владислав выступил в поход против турок. Его армия, встретившись с войском султана Мурада II 10 ноября 1444 года в битве у города Варна, потерпела жестокое поражение. Сам король погиб, и его голову турецкий султан потом долгое время держал в сосуде с медом в качестве военного трофея.

После Владислава III, получившего из-за гибели под Варной прозвище Варненчик, последовало трехлетнее междуцарствие, а потом в короли польские был выбран его младший брат Казимир IV Ягеллончик.

Битва под Варной 1444 года. Худ. Ян Матейко

Несчастное тогда было состояние Польши – от самоуправства вельмож, от ограничения королевской власти, от недостатка казны, от ссор духовенства с духовными его чадами за десятину и от взаимной вражды между разноверцами. Воеводич краковский Спытек-Мельшинский открыто воевал с кардиналом Збигневом. Силезская шляхта, с одной стороны, а немецкие рыцари, с другой стороны, опустошали границы польские <…> Жители Великого княжества Литовского не хотели слышать о соединении с Польшей.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Этот человек вел войну с Тевтонским орденом, и она закончилась в 1466 году Торуньским миром, по условиям которого за орденом осталась западная часть Пруссии, а Поморское, Холмское, Мальборгское воеводства, княжество Вармия и еще некоторые города отошли к Польше.

При Казимире Ягеллончике на восточных границах его государства появились две грозные силы: Московское государство и турки с татарами. В 1449 году Казимир заключил мирный договор с великим князем Московским Василием II, сохранив за собой Смоленск и Мценск, но уступил Ржев. При этом он отказался от претензий на Великий Новгород, и новгородские земли вскоре вошли в состав Московского государства.

Король Владислав III Варненчик. Худ. Марчелло Бачиарелли

У Казимира имелись обширные планы тесного сплочения с Польшей Литвы, Пруссии, а также Чехии, Венгрии и Валахии. В 1485 году вассальную присягу Казимиру принес молдавский господарь Стефан III Великий.

При этом короле (а Казимир Ягеллончик короновался польским королем, оставаясь вместе с тем отдельным великим князем Литвы) Краковский университет стал играть видную роль в Европе, появилось немало известных польских писателей, а латинский язык сделался общераспространенным в Польше.

Казимир IV Ягеллончик умер 7 июня 1492 года, и 14-м королем Польши стал его сын Ян I Ольбрахт. И что интересно: после смерти короля Казимира литовцы призывали на престол его сына Александра, а поляки – Яна Ольбрахта.

Если в двух словах, то если у Яна Ольбрахта и были намерения усилить королевскую власть, то они оказались тщетными: привилегии шляхты еще более увеличились, а он, находясь в затруднительном финансовом положении, вынужден был искать расположения шляхтичей, чтобы получать от них хоть какие-то налоги. А в 1496 году Сейм одобрил статут, положивший начало крепостному праву в Польше и стеснивший права мещан, в интересах шляхетского сословия.

Литва не хотела соединяться с Польшей, и Казимир предпочитал ее бурному королевству польскому: хотя тогда и Литва уже начала заражаться от Польши республиканскими понятиями, но при всем том она гораздо больше повиновалась своему государю, нежели Польша.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Ян I Ольбрахт умер в 1501 году, и королем Польши все же стал его брат Александр Ягеллончик.

Этот человек весьма ограниченных способностей, едва вступив на литовский престол, начал войну с великим князем Московским Иваном III и крымским ханом Менгли Гераем, но по миру 1494 года отказался от претензий на Псков и Новгород, уступил Вязьму, Алексин, Венев, Оболенск, Козельск, Воротынск и Одоев. Он женился на Елене, дочери Ивана III, обеспечив ей свободу веры (оставшись православной, она так и не была коронована). Он покровительствовал русским и православной церкви в Литве, к неудовольствию своего литовского сената. В результате, Литва обратилась к Польше, и на Виленском сейме 1499 года было решено, что впредь великий князь Литовский не будет выбираем без согласия Польши, и наоборот, Польша не должна выбирать короля без согласия литовского дворянства. Вскоре после этого, в 1501 году, было постановлено, что с тех пор Польша и Литва должны управляться одним королем, выбираемым в Кракове.

Поляки, по соглашению с литовскими панами, объявили, что с этого времени сан польского короля и великого князя литовского будет соединен в одной особе.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Так Александр Ягеллончик вступил и на польский престол. А в 1506 году он умер, и королем стал Сигизмунд, пятый сын Казимира IV Ягеллончика.

Портрет польского короля Сигизмунда I, приписываемый Гансу фон Кульмбаху. Примерно 1511–1518 гг.

Национальный музей (Познань)

Состояние Польши и Литвы было тогда самое ненадежное. Превосходя своей обширностью каждое европейское государство, отдельно взятое, кроме Московского царства, она также превосходила их всех своим бессилием и беспорядками. Казна была истощена до последней крайности; доходов не достаточно было даже для стола королевского; постоянного войска не было, кроме придворной гвардии, числительность которой и в лучшее время <…> не превышала 900 человек.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

В историю этот человек вошел как Сигизмунд I Старый, так как ему довелось прожить 81 год. Он немного упорядочил внутренние дела Польши. Он заплатил войску давно не плаченное жалованье и разделил Польшу (без Литвы) на пять военных округов, из которых каждый поочередно, в течение пятилетия, нес военную службу на восточной границе государства.

Сигизмунд I пытался проводить реформы, но его действия натыкались на противодействие высших классов и духовенства. Его внешняя политика привела к упадку веса Польши в Европе. Война с Москвой, тянувшаяся с 1512 по 1524 гг., закончилась для Польши утратой Смоленска. Татары, несмотря на обещанную дань, не переставали производить опустошительные набеги на южные области Польши.

Бона Сфорца, жена Сигизмунда I Старого.

Худ. Лукас Кранах Младший

Конец царствования Сигизмунда был омрачен интригами королевы Боны Сфорца, дочери миланского герцога Джана Галеаццо Сфорца и Изабеллы Арагонской. Она была второй женой Сигизмунда, и их брак был заключен 18 апреля 1518 года. Эта миланская принцесса отличалась невероятной энергией. Еще при жизни престарелого супруга она фактически управляла страной, но не могла «приискать» себе верных сторонников, потому что властолюбие и чуждая манера управления отталкивали от нее польское дворянство.

Королева Бона <…> хитрая, властолюбивая и корыстолюбивая итальянка, много причиняла горя своему королю-супругу, вмешиваясь в правление. Продавая места и достоинства, она была причиною, что поляки, прежде любившие Сигизмунда, начали ненавидеть его.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Сигизмунд I Старый, «удрученный летами и трудами», умер 1 апреля 1548 года.

Такой государь мог бы составить счастье всякого другого государства, кроме Польши, где самоуправство подданных отнимало у короля всякую возможность сделать их счастливыми. Впрочем, несмотря на любовь к безурядицам, поляки искренно сожалели о Сигизмунде и, без всякого наказа, носили по нему целый год траур.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Король Сигизмунд II Август – последний из Ягеллонов

Сигизмунд II Август родился в 1520 году, и был он сыном Сигизмунда I и Боны Сфорца. В 1529 году он был избран великим князем Литовским, потом королем Польши и коронован в Кракове в 1530 году.

До 1548 года Сигизмунд Август правил совместно со своим отцом Сигизмундом I. При этом воспитание под неусыпным руководством матери ослабило его душевные силы и развило в нем мечтательность и нерешительность.

В 1543 году Сигизмунд Август женился на Елизавете Австрийской. Опасаясь влияния ее на сына, Бона постаралась разлучить молодых супругов и, оставив невестку при себе, отправила Сигизмунда Августа в Литву, которой он и управлял с 1544 года.

Сигизмунд II Август и Барбара Радзивилл

После скоропостижной смерти (в июне 1545 года) Елизаветы из рода Габсбургов, отравленной, как полагают, Боной, Сигизмунд Август тайно женился на Барбаре, урожденной княжне Радзивилл, чем навлек на себя страшный гнев… Ну, конечно же, опять своей неугомонной матери Боны. Вопрос об этом супружестве был поставлен на первом же Сейме, созванном после вступления Сигизмунда Августа на престол, и почти все там потребовали, чтобы король расторг этот брак, заключенный без ведома главных государственных чинов. Мать короля и польские паны, по сути, восстали и потребовали, чтобы молодой король развелся, я Ян Тенчинский даже осмелился сказать на Сейме, что он лучше желал бы видеть на польском престоле турецкого султана, нежели Барбару Радзивилл. Однако король остался непреклонным и впоследствии (в 1550 году) опять же без согласия Сейма короновал Барбару в Кракове.

Но она вскоре заболела и 8 мая 1551 года скончалась. Потом выдвигались гипотезы о том, что ее отравила все та же Бона, боявшаяся соперничества во влиянии на сына. Во всяком случае, русский писатель В. С. Пикуль в своей исторической миниатюре «Последние из Ягеллонов» пишет так:

«Барбара, желая понравиться свекрови, украсила голову венком из ярких ягод красной калины – это был символ девственности и светлой любви. Бона расцеловала красавицу:

– Ах, как чудесны эти языческие прихоти древней сарматской жизни! А я начинаю верить, что ваша светлая любовь к моему сыну чиста и непорочна, – добавила Бона с усмешкою.

Стол был накрыт к угощению, в центре его лежала на золотом блюде жирная медвежья лапа, хорошо пропаренная в пчелином меду и в сливках. Но Барбара, предупрежденная мужем об искусстве врача Папагоди, всем яствам предпочла яблоко… только яблоко! Да, сегодня перстней на пальцах Боны не было. Бона взяла нож, разрезая яблоко надвое, и при этом мило сказала:

– Разделим его в знак нашей будущей дружбы…

Наследница заветов преступных Борджиа, она хорошо знала, какой стороной обернуть отравленный нож, чтобы самой не пострадать от яда. Бона Сфорца осталась здоровой, съев свою половину яблока, а любимая Барбара Радзивилл вскоре же начала заживо разлагаться».

Король Сигизмунд II Август. Худ. Лукас Кранах Младший

После внезапной смерти Барбары Сигизмунд Август вступил в третий брак – с Екатериной Австрийской, родной сестрой своей первой жены и вдовой герцога Франческо III Гонзага. Похоже, он смирился, ибо сделано это было по настоянию его матери. Понятно, что Екатерину он не любил и тут же пустился искать утешение в других непозволительных связях. Вскоре супруги расстались навсегда. А мать Сигизмунда Августа уехала в Италию и вывезла с собой из Польши огромные сокровища, собранные продажей престижных мест и должностей. Через два года она умерла, будучи отравлена, как все тогда говорили, своими любимцами. И напрасно Сигизмунд Август требовал возвращения тех денег: этот долг, известный под названием «неаполитанские суммы», так и остался неуплаченным.

В результате, несчастливый в семейной жизни, отчаявшись оставить после себя законного наследника, король окружил себя колдуньями, надеясь, что хотя бы они восстановят его разрушавшееся от невоздержанности здоровье.

Между тем общественные дела требовали от короля самой напряженной работы. Необходимость реформ стала предметом обсуждения на целом ряде сеймов, начиная с мая 1550 года. В борьбе католичества и протестантства король не принимал активного участия и даже не становился на сторону той или другой группировки. Одно время, когда Рим завязал отношения с Иваном Грозным, Сигизмунд Август счел себя обиженным, а двор Римского папы – неблагодарным, и склонился было к покровительству протестантам, но эта «минутная вспышка» не имела больших последствий: когда началась католическая реакция, руководителями внутренней политики были папские представители, а не король.

Сигизмунд Август имел великие природные дарования. Он знал многие науки, занимался математикой и владел в совершенстве латинским языком. Языки итальянский и немецкий знал как свой собственный. Любил музыку и покровительствовал ученых. В частной жизни был скромен, но когда дело шло о показании королевского великолепия в общественных делах, он не щадил издержек и старался блеском поддержать важность свою <…> Современные писатели обвиняют его в слабости характера и излишней самонадеянности, но в оправдание его могут служить несчастные супружества и беспрестанные усилия со стороны дворянства к ограничению королевской власти. До 17-летнего возраста находясь под глазами матери, он сделался ленивым и показывал себя весьма нерешительным в войнах с непримиримым врагом Литвы и Польши Иоанном Васильевичем. Но в судопроизводстве, в оказании справедливости, в выслушивании жалоб подданных своих был неутомим. Подагра и хирагра [ломота в руках и пальцах рук, похожая на подагру в ножных сочленениях – Авт.] мучили его до такой степени, что он намеревался сложить с себя управление; при всем этом утопал в удовольствиях любви.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

Гораздо больше внимания Сигизмунд Август уделил законодательным решениям ряда сеймов, охватывавшим самые разнообразные вопросы внутреннего государственного строя. Например, на Варшавском (1563—64) и Петроковском (1567) сеймах был решен вопрос о коронных имениях, которые разделили на две категории: одни (dobra stołowe – столовые имения) были всецело предназначены на обеспечение доходом королевского престола, другие отданы в пожизненное владение шляхте, причем четвертая часть дохода с них назначалась на содержание войска.

Время правления Сигизмунда Августа – это была эпоха наивысшего расцвета шляхетского сословия в смысле развития в нем государственного самосознания. Желая идти рука об руку с королевской властью, шляхта предложила весьма разумный проект учреждения в каждой административно-территориальной единице королевских прокуроров, которые наблюдали бы за действиями других чинов, докладывали бы королю обо всех злоупотреблениях и в то же самое время поддерживали бы все королевские указы военной силой. Но проект этот не был принят. На него банально не нашлось денег. Ко всем своим несчастьям Сигизмунд Август настолько нуждался в деньгах, что несколько лет не платил жалованья своему войску, задолжав ему 700 000 злотых. И однажды солдаты даже решили силой вытребовать у короля деньги и не выпускали его из Люблинскаго замка, пока он с ними не рассчитался.

В делах внешних Сигизмунд Август старался поддерживать мир, оставался в хороших отношениях с Австрией и Турцией, но не мог избежать войны с Иваном Грозным из-за притязаний последнего на некоторые земли Ливонии, с которой Сигизмунд Август заключил союз.

Чтобы было понятно, Ливония в то время сделалась «яблоком раздора» между московскими царями и польскими королями. Ливонские рыцари поселились на древней русской земле, и со временем они сделались полными хозяевами занятой ими территории, тем более что Россия, обессиленная борьбой с татарами, не могла угрожать им. Но московские цари не забывали о своей древней отчизне, и магистр Ливонского ордена Вальтер фон Плеттенберг, будучи побежден Иваном III, обещал царю платить дань. Прошло с того времени полвека, а дани ливонцы так и не платили. И вот царь Иван Грозный, не получая обещанной дани и будучи раздражен на ливонцев за разрушение Ивангорода, построенного русскими на берегу реки Нарвы, выслал свое войско с приказом непременно завоевать всю Ливонию. Ливонские города один за другим стали сдаваться и присягать Ивану Грозному. В ответ на это Сигизмунд Август выделил четвертую часть своих королевских доходов на содержание постоянного войска. Собрав таким образом армию почти в 100 000 человек, он двинул ее против Москвы, но этот его поход кончился ничем, и через два месяца войско «разошлось по домам».

Нельзя без умиления вспомнить, что в царствование Сигизмунда Августа ни одной капли крови не было пролито в Польше за разность вер: обстоятельство, приносящее честь и королю, и всему народу. Науки при нем были в цветущем состояни. Сигизмунд Август любил польский язык и сделал его господствующим в Литве. При нем-то возник золотой век литературы польской, и по каждой части наук не было недостатка в ученых <…> Нет сомнения, что если бы король был счастливее в выборе супруг и оставил после себя потомство, Польша имела бы иную участь.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

Получилось так, что ни польское, ни литовское войско не хотело сражаться бесплатно. И тогда вместо денег Сигизмунд Август решил платить привилегиями, и начал он с Литвы, даровав ее дворянству те же самые права и вольности, какими пользовалась польская шляхта.

Что же касается войны с Москвой, то долгие переговоры о перемирии и о браке царя Ивана Грозного с сестрой короля Екатериной не увенчались успехом, и в 1561 году началась новая война, окончившаяся для Польши утратой Полоцка, после чего, в 1571 году, было заключено трехлетнее перемирие.

Сигизмунд Август умер в 1572 году, и он оказался последним представителем династии Ягеллонов на троне. Предвидя раздоры и смуту безвластия, он в духовном завещании убеждал своих подданных хранить мир и согласие, призывая проклятие на тех, кто начнет ссору и посеет общественную распрю.

Речь Посполитая

Пожалуй, главной заслугой короля Сигизмунда II Августа стало то, что он практически единолично вынес на своих плечах все дело Люблинской унии 1569 года, согласно которой Великое княжество Литовское и королевство Польское объединились в федеративное государство – Речь Посполитую, правителем которой с титулом короля Польского и великого князя Литовского и стал Сигизмунд Август, завершивший «великое дело соединения двух народов»

Это довольно странное название государства – Речь Посполитая – является дословным переводом на польский язык латинского термина Res Publica (по-польски «rzecz» – это «вещь» или «дело», а «pospolita» – это «общая»). То есть на русский язык этот термин дословно переводится как «общее дело» или «общая вещь». То есть в 1569 году Польша при участии Сигизмунда II Августа соединилась с Литвой и превратилась в одну республику.

При этом официальным названием государства стало – Королевство Польское и Великое княжество Литовское (Królestwo Polskie i Wielkie Księstwo Litewskie). Но местными жителями государство обычно называлось просто Речь Посполитая (Rzeczpospolita). Соответственно, собственно Королевство Польское местные жители кратко называли Короной, а Великое княжество Литовское – Литвой, а иногда – Великим княжеством.

Люблинский сейм был созван в 1569 году в Люблине из представителей обоих народов. Представители Великого княжества Литовского, чувствуя, что будет решаться дело об «искоренении» их национальности, неохотно шли на этот Сейм. Многие из них вообще ушли, не дождавшись его окончания и не откланявшись королю. И еще неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы два сильных представителя Литовского княжества не пошли на соглашение – это были князь Константин Острожский (воевода Киевский) и князь Александр Чарторыйский (воевода Волынский). Они подписали постановление Люблинского сейма, за ними его подписали их приверженцы, а потом и другие, и соединение Литвы с Польшей в одну Речь Посполитую (республику) свершилось.

Положено было ни Литве, ни Польше не избирать отдельного государя, но королю польскому быть и королем литовским; для избрания короля и для суждения о делах государственных депутатам Литвы и Польши собираться на общем сейме в Варшаве; права и преимущества обоих народов должны быть совершенно равны; сенат должен быть один и состоять из равного числа членов обоих народов.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

По сути же, во время войны с Иваном Грозным король Сигизмунд Август под натиском польской шляхты в Люблине «вынудил литовских панов признать объявленную им унию Литвы с Польшей».

Уния – это объединение двух стран. Польское королевство и Литовское княжество образовали единую державу не только с одним монархом, но и с совместной внешней политикой, одинаковым имущественным правом, общими финансами. При этом, Литовское княжество сохранило за собой довольно широкую автономию, имея собственное правительство, законы, суд и войско.

Естественно, Люблинская уния 1569 года была потом совершенно по-разному оценена в разных странах. Например, украинский общественный, политический и церковный деятель И. И. Огиенко (митрополит Илларион) назвал 1569 год «самым трагическим годом нашей истории». Историк и революционер М. С. Грушевский рассматривал Люблинские решения исключительно как «присоединение украинских земель к Польше».

Первый ректор Императорского Киевского университета М. А. Максимович, называвший Сигизмунда Августа Жигимонтом-Августом (так как по-белорусски он звался Жыгімонт Аугуст, а по-литовски – Žygimantas Augustas), писал, что этот правитель «разыграл в Люблине драму».

Он расшиб свое Литовское государство на составные части и каждую порознь присоединил к королевству Польскому. И наш древний первопрестольный Киев, со всей южной и северозападной Русью, стал достоянием Польской короны… La divina comedia!

МИХАИЛ МАКСИМОВИЧ

украинский историк и филолог

La divina comedia – это переводится как Божественная комедия. По мнению М. А. Максимовича, «была возможность избегнуть этого поглощения, именно на Люблинском сейме, если бы и князь Константин Острожский, воевода Киевский, и князь Александр Чарторыйский, воевода Волынский, и все представители Южно-Русских земель не согласились на отлучение их от Великого княжества Литовского и присоединение к королевству Польскому и тем поддержали бы несогласие литвинов на Люблинскую унию. Тогда бы и Польша <…> оставшись сама при себе, в своих собственных старо-польских пределах, при своем тогдашнем обращении из католичества в протестантство, может быть, она еще и пришла бы в самосознание и устроилась бы в государство правильное и крепкое… Но между Литвой и Русью не оказалось уже единомыслия, а Польша, обуянная успехом своего напряженного стремления превратить в себя уже разрушенное для нее Литовское государство, сама погибла с шумом на его громадных обломках».

Понятно, что в советской историографии Люблинская уния подавалась исключительно как «акт насилия» со стороны Польши по отношению к Литве, как «захват» или «оккупация» Украины, позволившая Ватикану осуществить духовную экспансию на украинские земли.

Сейчас об этом пишут спокойнее. Пишут, что Люблинская уния «предусматривала установление в Польше и Литве единообразного государственного устройства», что она «завершила долгий путь создания единого государства»… При этом отмечают, что Люблинская уния имела как положительные, так и отрицательные последствия. Например, для той же Украины она, с одной стороны, способствовала «усилению польской экспансии на украинские земли» и «разрушительному наступлению католицизма», но, с другой стороны, ее важным итогом был «выход украинских земель на орбиту западноевропейской культуры», была спровоцирована «могучая вспышка культурно-образовательного движения, которое впервые объединило представителей всех сословии и положило начало рождению украинского народа как осознанной общности».

Литвины обрадовались было Ягелловской Унии, как дружественному союзу двух самостоятельных государств для взаимной обороны от общих врагов; потешались данными им польскими гербами… И возненавидели поляков, разглядевши, что они написали себе, как заповедь, усвоение, претворение, втеление Литвы в Польшу! И уж как ни бились Монивиды, Радзивиллы и другие паны литовские, чтобы устранить от себя поляков, «как заграничников и чужеземцев», но не смогли и не сумели уберечь Гедеминова наследия от рокового поглощения Польшей; оно совершилось в 1569 году, державным содействием Ягеллова правнука, расслабленного и бездетного Жигимонта-Августа.

МИХАИЛ МАКСИМОВИЧ

украинский историк и филолог

На самом деле, в монархической Литве замена наследственной династии республиканской по своей сути избирательной системой немедленно усилила и без того сильный в ней аристократизм. И после Люблинской унии именно в Литве укрепились кланы Радзивиллов, Потоцких и Чарторыйских. Этих людей вполне справедливо было бы назвать местными олигархами. И такие кланы (всесильные партии) не могла выставить Польша. Именно поэтому, как отмечает белорусско-российский историк М. О. Коялович, «почти все избирательные короли не из иностранцев были магнаты Литвы, а не Польши».

Республиканская польская шляхта на земле польской не давала излишнего простора своим членам и не легко дозволяла им выдвигаться так высоко, чтобы попасть в короли. Это гораздо легче было в Литве, где, несмотря на гибельное влияние, крепки были и аристократические предания и действительная аристократическая сила. Литовский порядок вещей, столь заманчивый для высшей польской шляхты, не мог оставаться без подражания. Шляхта эта потянулась за литовской аристократией. Польский исторический строй шляхетства расстраивался еще более. Партии и смуты усиливались и в Польше по образцу Литвы. Портился природный исторический польский шляхтич. Литва помогала этой порче.

МИХАИЛ КОЯЛОВИЧ

белорусско-российский историк

То есть получилось так, что литовская аристократия была притянута Польшей к равенству с ней. Но это было не действительное равенство. Литовская аристократия после Люблинской унии стала еще выше, и ее притязания оказались очень велики. Польская шляхта в ответ тут же стала выражать недовольство. Но что еще хуже, Люблинская уния совершенно отдалила и тех, и других от народа, который был повергнут в безысходное рабство. А на вершине всего этого встало так называемое «латинство». Вера и в Литве получила значение государственное, и это, встретившись со свойственным «латинству» (то есть католицизму) фанатизмом, повело к жестоким насилиям и преследованиям православного народа.

В Литву потянулись польские католические священники, по меткому определению М. О. Кояловича, «с тройным оружием против бедного народа – с оружием религиозного деспотизма, национального различия и шляхетского властолюбия».

Чем это все закончилось, мы увидим из дальнейшего повествования.

Король Генрих III Валуа

А пока же отметим, что Польша, объявив на Люблинском сейме 1569 года свой престол избирательным, сама себя и разрушила. В то время, когда все прочие престолы в Европе из избирательных обращались в потомственно-наследственные, Польша, словно наперекор общему порядку, стала действовать наоборот и сама повела себя к погибели.

Сигизмунд II Август был женат три раза и ни в одном из браков не имел детей. Соответственно, с ним, как уже говорилось, закончилась династия Ягеллонов, правившая в Польше почти 200 лет. После его смерти начались споры, как и из кого проводить выборы нового короля. Споры шли долго, и, наконец, в январе 1573 года, был назначен избирательный сейм в Варшаве. Потом он был перенесен на 7 апреля.

Кандидатов на польский престол оказалось четверо: эрцгерцог австрийский Эрнст (сын императора Максимилиана II), Генрих Валуа (брат французского короля Карла IX), король шведский Юхан III (муж Катерины Ягеллонки, сестры Сигизмунда Августа) и московский царь Иван Грозный. Причем последний был не против женитьбы на Анне Ягеллонке, но выдвинул целый ряд заведомо неприемлемых условий, так что шансы его были весьма невелики.

Избиратели расположились лагерем на поле под Варшавой.

Большинство голосов склонялось на сторону эрцгерцога Эрнста, но турецкий султан заблаговременно прислал на Сейм послание, в котором говорилось, что он не желает видеть австрийского принца на польском троне, а рекомендует избрать принца французского. И поляки, будучи уверенными в том, что действуют по собственной воле, избрали королем того, кого рекомендовал им турекций султан – Генриха Валуа. При этом был составлен документ (так называемыя «Расta conventa»), в котором обговаривались условия, на которых Генрих может быть допущен к польской короне. Основными условиями были следующие: король не имел права назначать себе наследника ни при жизни, ни после смерти; король не имел права без позволения Сейма ни вступить в брак, ни развестись с женой; король без согласия Сената и Сейма не мог ни начать войну, ни прекратить ее и т. д. Плюс король еще должен был из доходов, получаемых им во Франции, ежегодно вносить в польскую казну 450 000 злотых.

Прибытие польских послов в Париж для объявления Генриха Валуа королем Польши

Эти условия от имени Генриха Валуа подписал епископ Валанса Жан де Монлюк, и лишь после этого к 23-летнему Генриху во Францию было отправлено великолепное посольство с прошением, чтобы он пожаловал на польский престол, но при условии, что он вступит в брак с Анной Ягеллонкой, дочерью польского короля Сигизмунда Старого, годившейся ему в матери.

10 сентября 1573 года в знаменитом Соборе Парижской Богоматери Генриха провозгласили королем, но предложение о браке с Анной он предусмотрительно отклонил под тем предлогом, что не имеет на это согласия от самой невесты. А 2 декабря новоявленный король отправился в далекий путь.

24 января следующего года он вступил на территорию Польши, а 18 февраля в Кракове состоялась официальная встреча монарха.

Генрих Валуа. Худ. Жан Декур

Приезд французского двора в Польшу стал событием № 1 для всего общества. И, прежде всего, для польских дворян. Париж, собственно, уже и тогда являлся законодателем мод. Так что можно себе представить, что именно испытали, например, польские дамы, увидев француженок. В спешном порядке начался пошив новых платьев и перекраивание старых (к счастью, в свите Генриха оказалось несколько портных).

Сам молодой король тоже произвел на поляков неизгладимое впечатление своим умом, манерами и речью. Но внешний облик короля абсолютно не гармонировал с традициями страны, в которую он приехал. Во всяком случае, его перстни и серьги точно не способствовали уважительному к нему отношению со стороны шляхты.

Внутренними делами «своей» страны новоявленный король вообще не интересовался. А поскольку польским языком он не владел, то участие в различных церемониях и публичной жизни его страшно раздражало. Ночами он развлекался, а днем спал. Играя в карты, он нередко проигрывал огромные суммы, которые, конечно же, тут же возмещались из польской казны.

Скучая <…> Генрих проводил большую часть своего времени в пиршествах и рассеянности, за что еще более не понравился своим подданным.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

По сути, Генрих вел себя как капризный ребенок, не понимая и не выполняя королевских обязанностей.

Долго так продолжаться не могло, и уже 19 июня 1574 года в обстановке строжайшей секретности Генрих Валуа покинул Вавельский замок в Кракове и поспешно направился в сторону границы. Но отъезд короля не остался незамеченным. Немедленно за ним организовали погоню, которую возглавил воевода Ян Тенчинский. Но королю все же удалось сбежать, и так бесславно завершилось польское царствование Генриха Валуа.

Министры и сенаторы составили официальное письмо Генриху, в котором говорилось, что если он не вернется до июня 1575 года, то потеряет свои права на польский трон. Но Генрих на это письмо даже не ответил: 11 февраля 1575 года он стал королем Франции, а через два дня женился на красавице Луизе Водемон-Лотарингской.

Король Стефан Баторий

Стефан Баторий (Иштван Батори) стал после него королем Польши и великим князем Литовским, и было это с 1576 по 1586 гг. Он был сыном трансильванского воеводы Иштвана IV Батори и Каталины (урожденной Телегди). Он родился 27 сентября 1533 года.

Очень рано, на 16-м году жизни, он поступил на военную службу к королю венгерскому и чешскому Фердинанду и вместе с ним отправился в Италию, где ему довелось учиться в Падуанском университете. Потом Стефан Ба-торий перешел на службу к Иоанну Сигизмунду Запольскому, князю Трансильвании, и тогда он попал в плен к немцам и три года сидел в заключении. Это время Стефан Баторий посвятил усовершенствованию себя в науках, занимался чтением книг, а в особенности римских историков. В частности, «Записки» Юлия Цезаря он выучил практически наизусть.

После смерти Иоанна Сигизиунда в 1571 году Стефан Баторий был избран князем Трансильвании и в 1574 году, после бегства из Польши Генриха Валуа стал мечтать о том, чтобы его избрали на польский престол. С этой целью он вступил в контакты со знаменитым и могущественным в то время родом магнатов Зборовских и с их помощью выставил свою кандидатуру.

На Сейме 12 января 1575 года произошло разделение голосов: Сенат провозгласил королем императора Священной Римской империи Максимилиана II. Но тот думал о польской короне не для себя, а для своего сына Эрнста или для брата Фердинанда. Дворянство же было настроено отдать престол 50-летней Анне Ягеллонке, дочери короля Сигизмунда I Старого и сестре короля Сигизмунда II Августа, и польским королем избрало Стефана Батория с условием, чтобы он женился на Анне (что и было сделано 1 мая 1576 года – Анна и Стефан, который был на десять лет младше, обвенчались в Вавельском соборе).

Оставалось тому из двух быть королем, кто раньше приедет и сядет на престоле. Стефан Баторий поспешил с приездом, 1 мая был коронован вместе с Анной, а на другой день бракосочетался с ней.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Сторонники Максимилиана вынуждены были смириться и присягнуть на верноподданство Баторию, а к императору послали сказать, что «избрание его на польский престол было неправильно». Дольше всех не присягали жители Гданьска[3], так что Стефану Баторию даже пришлось двинуть против них войска, и Гданьск 11 декабря 1577 года сдался, заплатив королю за свое упрямство большой выкуп.

Следует отметить, что для польских королей трудные времена начались после избрания Генриха Валуа, когда шляхта захотела иметь еще больше привилегий и постаралась обременить короля еще большим количеством обязанностей, ограничивая вместе с тем его права. В этом отношении главным образом были опасны могущественные магнаты, которые особенно усилились во время правления последних Ягеллонов: Сигизмунда Старого и Сигизмунда Августа. Стефан Баторий, понимая это, решил опереться на среднее дворянство, с помощью которого он мог бы «прижать» магнатов. Поэтому, несмотря на услуги Зборовских при избрании его на престол, он тотчас по прибытии в Краков отодвинул их в сторону, а в среде дворян выделил талантливого и образованного Яна Замойского, сделал его коронным подканцлером, а затем, убедившись в его эффективности, отдал ему канцелярскую печать, гетманскую булаву и руку своей племянницы Гризельды, чем привел в чрезвычайное раздражение Зборовских.

Относительно же магнатов и вообще непокорных Стефан Баторий смело и энергично реализовывал свой план. Прежде всего, он в 1576 году взял богатый и могущественный город Банск, которому больше нравился император Максимилиан. Магнатов же он устрашил казнью Самуила Зборовского (он был обезглавлен 26 мая 1584 года) и обвинением в государственной измене Христофора Зборовского (он был приговорен к бесчестию и вечному изгнанию), что должен был признать сам Сейм, то есть, по сути, сами же магнаты.

Из внутренних реформ, проведенных Стефаном Ба-торием, особенно заслуживает внимания устройство малороссийских и запорожских казаков, стоявших живой стеной между Польшей и Крымом, которых он разделил на полки, наделил землями, позволил самим выбирать гетмана и все военное начальство, оставляя за королем право наделения гетмана королевским знаменем, «булавой» и войсковой печатью.

Желая восстановить не только политический, но и духовный мир в Польше, Стефан Баторий старался привести к соглашению с католичеством представителей иных вероисповеданий, для чего, впрочем, никогда не прибегал к насилию, а старался действовать гуманно и по возможности мирно. С этой целью он прибегал к помощи иезуитов, усмотрев в них людей, которые, по его мнению, могли бы успешно действовать в данном случае. Однако очень скоро Стефан Баторий убедился, что совершил ошибку: орден стал слишком уж вмешиваться в политические вопросы.

Умный король не предвидел, что этот орден в последствии времени, вместо распространения просвещения, исключительно займется преследованием иноверцев и через то ускорит падение Польши. Сам Баторий не только не преследовал иноверцев, но еще покровительствовал им, говоря: «Я поставлен королем над людьми, а не над совестью их».

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

В управлении страной Стефан Баторий испытывал множество трудностей, проистекавших из эгоизма шляхты, которая думала только о себе, совершенно не понимая, что готовит тем самым печальное будущее для своего отечества.

Стефан Баторий известен также своей борьбой с царем Иваном Грозным, который занял Лифляндию или так называемые поляками Инфлянты (Inflanty). В 1577 году он двинул войска для защиты границ Речи Посполитой и в этом же году возвратил назад Динабург и Венден. Затем он вошел в русские границы, быстро овладел Полоцком, Великими Луками, вытеснил русские войска из Ливонии и направился прямо к Москве. Царские воеводы не смели вступать с ним в бой и отступали. Но вот Псков сдержал наступление Батория, и упорная оборона псковитян ослабила короля: в неоднократных приступах он потерял лучшую часть своего войска и вынужден был отступить.

Стефан Баторий под Псковом. Худ. Ян Матейко (1872)

Это удивительно, но доблестный Псков Стефану Ба-торию не сдался. Для нападения на Русь он собрал 42000 воинов, а Псков выставил против него 7000 своих воинов и еще около 10 000 вооруженных горожан. Все девять подкопов, сделанных под город, псковичи нашли и пресекли.

Русский писатель П. П. Каратыгин, известный под псевдонимом Кондратий Биркин, называл Стефана Ба-тория «опаснейшим из врагов России», а российский историк-медиевист Н. И. Басовская считала, что Стефан Баторий – «единственный польский правитель, который сумел одержать победу в войне с Россией».

Сохранилась переписка Стефана Батория и Ивана Грозного. Король в ней предстает тоже грозным, и к тому же весьма дерзким. Баторий писал: «Ты – не одно какое-нибудь дитя, а народ целого города, начиная от старших до наименьших, губил, разорял, уничтожал… Где твой брат Владимир? Где множество бояр и людей? Побил! Ты не государь своему народу, а палач, ты привык повелевать над подданными, как над скотами, а не так, как над людьми!»

А в конце письма Стефан Баторий даже вызвал Ивана Грозного на дуэль, но тот, разумеется, уклонился от нее, на что получил следующий полный презрения ответ: «И курица прикрывает птенцов своих крыльями, а ты, орел двуглавый, прячешься!»

Между тем папский посланник Антонио Поссевино при содействии иезуитов, питавших надежду, что они сумеют обратить Ивана Грозного в католичество, стал требовать, чтобы Польша заключила мир с Россией.

Стефан Баторий. Худ. Мартин Кобер (XVI век)

И действительно, в 1582 году был заключен Запольский мир, по которому за Польшей остались Инфлянты и Полоцк. Это были весьма выгодные условия. Стефан Баторий тотчас же взялся за внутреннее устройство очищенных от неприятельских солдат земель. Он разделил Лифляндию на три президентства, соответствовавшие польским воеводствам, именно: Пернавское, Венденское и Дерптское.

В целом правление Стефана Батория имело для Польши благотворное значение, и он сам был таким королем, в котором нуждалось начавшее уже тогда разлагаться Польское государство.

Как полководец Баторий в Восточной Европе произвел тот переворот в способе ведения войны, какой уже давно произведен был на Западе. Как в Московском государстве, так в Польше и Литве почти не было постоянного войска: служилое, или дворянское, сословие собиралось под знамена по призыву государей и составляло конницу <…> Таким образом, войско в Восточной Европе сохраняло еще прежний, средневековый, или, лучше сказать, азиатский, характер: в нем преобладала конница, тогда как на Западе этот характер уже изменился: здесь конница, видимо, уступала первое место пехоте, здесь государи давно уже убедились в необходимости иметь под руками постоянное войско, состоявшее первоначально из наемных ратников.

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

русский историк

Возможно, Стефан Баторий надолго отодвинул бы от Польши постигшую ее в конечном итоге участь, если бы не царствовал столь кратковременно. Между тем он уже в 1586 году заболел и скоропостижно скончался в Гродно (12 декабря). Как утверждает русский историк Н. М. Карамзин, он скончался «или от яда, или от неискусства врачей». Скончался в момент, когда страна готовилась к новой большой войне с Турцией, против которой к тому времени сформировалась сильная среднеевропейская коалиция с Польшей во главе.

Как заметил один из историков, со смертью Стефана Батория «исчезло счастье Польши в бездонной пропасти внутренних неустройств».

Король Сигизмунд III Ваза

Следующий король Сигизмунд III, родившийся в 1566 году, был потомком Ягеллонов по женской линии. Он был внуком Густава Вазы, сыном шведского короля Юхана III и Катерины Ягеллонки, младшей дочери короля Сигизмунда I Старого. Он появился на свет в тюрьме в Грипсгольме, куда Катерина сопровождала своего мужа, заключенного братом его Эриком XIV, и был воспитан матерью в духе католической церкви.

Королем Сигизмунд III был избран в 1587 году, благодаря стараниям тетки своей Анны Ягеллонки и Яна Замойского. Вскоре после коронации он выступил против своего соперника, эрцгерцога австрийского Максимиллиана, и последний был разбит при Бычине и взят в плен, но выпущен на свободу по договору 1589 года, согласно которому тот отказался от любых притязаний на польский престол.

Сигизмунд III ни своей наружностью, ни характером не понравился полякам. Впрочем, и он не полюбил своих подданных, и в этом обе стороны были совершенно правы. А нерасположение к нему еще больше усилилось, когда, выехав в Ревель для свидания с отцом, он тайно вступил в переговоры с Эрнестом, герцогом австрийским, и на известных условиях выразил готовность отречься в его пользу от польской короны.

Повидавшись с отцом, Сигизмунд вернулся в Польшу, но во время его отсутствия запорожские казаки, не спрашивая ничьего позволения, напали на пограничные турецкие владения, сожгли Бендеры и Козлов и ограбили их окрестности. Турецкий султан, считая казаков подданными польского короля, потребовал, чтобы Польша или заплатила ему в течение двух месяцев 300 000 талеров, или же приняла магометанскую веру. Вслед за тем турецкие войска показались на польских границах, предавая все вокруг огню и мечу. Польша не имела ни денег для войны, ни готового войска. Сигизмунд разослал послов ко всем дворам с просьбой о помощи, но не получил ее ни от кого. И тогда Ян Замойский, самостоятельно собрав войско, пошел против турок, а потом за Польшу все же вступилась английская королева Елизавета и принудила Порту к миру.

Король Сигизмунд III Ваза. Худ. Якоб Трошель

Молодой король, вообще-то говоря, не расположил к себе всемогущего Замойского. Первым поводом к раздору между ними послужила Эстония, которую Сигизмунд III обещал в договорных пунктах присоединить к Польше, но не исполнил обещания. Результатом этого был Сейм 1592 года и последовавшее за этим ослабление королевской власти.

Главной своей задачей Сигизмунд III считал упрочение в Польше католицизма, уничтожение протестантизма и подавление православия. При нем состоялась Брестская церковная уния 1596 года, то есть решение ряда епископов Киевской митрополии Константинопольской православной церкви во главе с митрополитом Михаилом Рогозой о принятии католического вероучения и переходе в подчинение Римскому папе с одновременным сохранением богослужения на церковнославянском языке. Наряду с этими задачами, Сигизмунд III руководился лишь династическими интересами.

Во внутренней жизни Польши правление Сигизмунда III является началом эпохи разложения государства. Крупнейшими событиями были «рокош» (легальное восстание шляхты) под руководством воеводы Николая Зебржидовского и утверждение на сеймах начала единогласия. Главной причиной бунта Зебржидовского явились систематические попытки Сигизмунда III к утверждению абсолютизма, которые, впрочем, постоянно отвергались сеймами. В ответ король Сигизмунд стремился ограничить права сеймов, преобразовать прежние должности в зависимые от короля чины и организовать польское «можновладство» (от польского слова «mozny», что значит «могущественный», то есть политическое господство крупных феодалов) с помощью майоратов, обладание которыми давало бы голос в Сенате. При всех своих стремлениях к абсолютизму Сигизмунд III, однако, сам содействовал торжеству принципа единогласия на сеймах, которым в корне подрывалась возможность каких-либо реформ. Всегда находился кто-то несогласный, а когда Замойский на Сейме 1589 года выступил с предложением, чтобы решения выносились большинством голосов, противником этого стал сам король, который выставил против великого канцлера Яна Замойского оппозицию Анджея Опалинского.

Правительственная анархия, утвердившаяся при Сигизмунде III, нашла себе теоретическое обоснование в теории «золотой вольности» (Złota Wolność), то есть своего рода шляхетской демократии, приводившей к росту прав знати и ослаблению государства.

Много беды навлек Сигизмунд III на Польшу желанием удержать за собой еще и шведскую корону. После смерти отца он поехал в Швецию и короновался шведской короной. Произошло это в 1594 году, но по возвращении в Польшу он вынужден был назначить регентом Швеции своего дядю Карла, герцога Сёдерманландского, который, поддерживая протестантизм, приобрел расположение народа и явно сам стремился к верховной власти. При втором пребывании своем в Швеции Сигизмунд III был встречен не как король, а как неприятель – тем более, что он привел с собой около 5000 солдат (поляков, венгров и немцев). Этим он оттолкнул от себя последних своих сторонников, и он был окончательно отстранен от престола, а дядя его в 1604 году был объявлен королем Швеции под именем Карла IX. Сигизмунд III не хотел отказаться от своих прав на шведский престол и вовлек Польшу в неудачные войны с Швецией.

Вынашивая планы экспансии на восток, Сигизмунд III поддержал принявшего католическое исповедание Лжедмитрия I, заключив с ним тайный договор. После воцарения в Москве этот самозванец обещал отдать Польше Чернигово-Северскую землю. Фактически, это Сигизмунд привел в Москве к правлению Лжедмитрия, что было равнозначно объявлению войны. При этом Ян Замойский, пользовавшийся в стране огромным авторитетом, был сторонником мирных отношений с Россией. Это был один из самых влиятельных вождей шляхетской партии, человек, славившийся своей ученостью даже в век, богатый образованными людьми, человек, противостоять которому было трудно даже королю. Но, критически относясь к политике Сигизмунда III, Ян Замойский все же всегда решительно отвергал любые планы развязывания в Польше гражданской войны. Однако Сигизмунд III вообразил себя хозяином русского престола, и после убийства Лжедмитрия он в сентябре 1609 года возглавил осаду Смоленска. Он пришел к этому русскому городу с 12-тысячной польской армией, к которой присоединился 10-тысячный отряд запорожских казаков. Осажденные геройски выдержали несколько штурмов, но в начале июня 1611 года польские войска, взорвав крепостную стену, ворвались в город. Начались уличные бои, в которых смоляне оказали невиданное сопротивление, но силы были слишком неравны. В результате, то, что было горем для защитников Смоленска, стало для Сигизмунда III главным военным триумфом всего его правления.

В домашней жизни Сигизмунд III, обладавший титулами короля польского и шведского, но не любимый ни поляками, ни шведами, соблюдал особую чистоту нравов и не терпел излишеств.

В 1592 году он женится на Анне Габсбургской, дочери эрцгерцога австрийского Карла и внучке императора Фердинанда I, и та в 1595 году родила будущего короля Владислава. Сенаторы тогда долго отговаривали его от этого, но король все равно женился на австриячке и приказал короновать ее. Вельможи оскорбились и обвинили короля в том, что он, занимаясь алхимией, жалованья войску не платит, но при этом покупает дорогие картины, а на общественные нужды не дает ни гроша и не слушается советов Замойского, спасавшего уже несколько раз отчизну.

После смерти первой жены Анны Габсбургской Сигизмунд III в 1605 году женится на ее сестре Констанции (опять против воли Сената и Сейма), родившей ему в 1609 году сына, названного Яном Казимиром.

Но и Констанция умерла 10 июля 1631 года. Ей было всего 42 года. Сигизмунд, который был на 23 года старше, очень тяжело пережил это, заболел и умер от инсульта 30 апреля 1632 года.

Этот король потратил всю свою жизнь на бесполезные войны, и историки затрудняются отыскать в его делах что-либо похвальное, кроме разве того, что он перенес столицу из Кракова в Варшаву и способствовал украшению этого города. Что же касается королевской власти в Польше, то он обрушил ее более, чем кто-либо из его предшественников.

Сигизмунду III при вступлении на престол было только 20 лет, царствовал он 45 лет, и в это продолжительное время расстроил совершенно Польшу, давно впрочем к тому приготовленную. Все историки польские единогласно начинают с царствования этого короля оплакивать страшный упадок королевства и народа.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Король Владислав IV Ваза

После смерти короля Сигизмунда III междуцарствие было кратковременным и спокойным, хотя поначалу и казалось, что не обойдется без великой бури. Еще при жизни Сигизмунда III, когда гонения за веру постоянно усиливались, шведский король Густав Адольф, ободряемый ярым кальвинистом гетманом Кшиштофом (Христофором) Радзивиллом, питал тайную надежду на получение польского престола. Это сильно раздражало Сигизмунда III, а после его смерти властолюбивый Густав Адольф вновь начал говорить о польской короне, но гетман Радзивилл, получив из уст Владислава, сына Сигизмунда III, уверение в том, что права иноверцев останутся ненарушенными, оставил шведскую сторону, и на Сейме, состоявшемся в сентябре-ноябре 1632 года, королем был единодушно избран Владислав IV, старший сын Сигизмунда III.

Этот человек, согласно договору от 4 февраля 1610 года, который был заключен под Смоленском между королем Сигизмундом и московским посольством, должен был занять после принятия православия русский престол. Но Василий Шуйский, свергнувший Лжедмитрия I, бы коронован Новгородским митрополитом Исидором.

По одной из версий, Лжедмитрий I, выдававший себя за сына Ивана Грозного, – это был Григорий Отрепьев, якобы незаконный сын Стефана Батория. По другой версии, он был беглым монахом Чудова монастыря, принадлежавшим к знатному, но обедневшему роду Нелидовых, выходцев из Литвы.

В любом случае, 20 июня 1605 года под колокольный звон и приветственные крики толпы этот Лжедмитрий въехал в Москву в сопровождении свиты из бояр и окольничих. В Кремле его ожидало духовенство с образами и хоругвями. Впрочем, строгим ревнителям православия сразу же не понравилось, что нового царя сопровождали поляки. Впрочем, как утверждает белорусский публицист М. А. Голденков, отряды, сопровождавшие Лжедмитрия, «были собраны вопреки прямому запрещению короля Сигизмунда III».

Не понравилось в Москве и то, что Лжедмитрий в мае 1606 года венчался с Мариной Мнишек, дочерью сандомирского воеводы Ежи Мнишека и Ядвиги Тарло, и та была коронована как русская царица. И кончилось все это тем, что 17 мая 1606 года Лжедмитрий был убит по приказу Василия Шуйского, и при этом возбужденные москвичи кинулись бить и грабить поляков: их тогда погибло более пятисот. Василий Шуйский стал правителем, но и его значительная часть населения Москвы не признала, ожидая нового пришествия «истинного царя». И в 1607 году он появился – это был новый самозванец Лжедмитрий II, прозванный потом «Тушинским вором».

В России Лжедмитрия почему-то многие до сих пор именуют поляком. А ведь он был русский человек! Тут, правда, нужно вспомнить Льва Гумилева, который вполне справедливо писал, что в Москве даже новгородцев называли литовцами или поляками, когда шли на них войной.

МИХАИЛ ГОЛДЕНКОВ

белорусский публицист

Личность Лжедмитрия II еще более загадочна, чем личность Лжедмитрия I. Различные документы и различные авторы называют разные имена: кто-то утверждает, что это был поповский сын Матвей Верёвкин, кто-то – что это был некий боярский сын, кто-то называет его литовским дьяком Богданом Сутуповым. И с ним тоже шло некоторое количество литвинский и польских повстанцев, проигравших организованное ими восстание против Сигизмунда III. Как отмечает М. А. Голденков, «самыми выдающимися из них были князь Роман Рожинский, ставший фактическим командующим армии самозванца, Александр Лисовский и Адам Вишневецкий».

Соответственно, как уже говорилось, в сентябре 1609 года в пределы России вторгся Сигизмунд III, осадивший Смоленск. Поражение войск Дмитрия Шуйского, брата Василия Шуйского, у деревни Клушино и восстание в Москве привели к падению последнего. Василий Шуйский был насильственно пострижен в монахи, а в сентябре 1610 года он был выдан гетману Речи Посполитой Станиславу Жолкевскому, который вывез его и его братьев Дмитрия и Ивана в октябре под Смоленск, а позднее в Польшу.

КСТАТИ

Бывший царь Василий Шуйский умер 12 сентября 1612 года в заключении в Гостынинском замке, в 130 верстах от Варшавы, а через несколько дней там же умер и его брат Дмитрий. Третий брат, Иван Шуйский, впоследствии вернулся в Россию.

В результате, после низложения Шуйского московское правительство признало Владислава царем и даже стало чеканить от имени Владислава монету. То есть, по сути, Москва «целовала крест Владиславу», и бояре сами пустили его в Кремль.

Обратите внимание – сами же москвичи добровольно впустили! Тут нет никакого захвата, нет никакой агрессии. Пришли те, кого призвали и сами впустили! Вот оно – согласие! Все это даже очень напоминает призвание Рюрика на княжение: нужна была защита, и защиту призвали.

МИХАИЛ ГОЛДЕНКОВ

белорусский публицист

Другое дело, что православие Владислав не принял, в Москву не прибыл и официально венчан на царство не был. И в октябре 1612 года в Москве боярское правительство королевича Владислава было низложено.

Лжедмитрий II был убит крещенным татарином Петром Урусовым, внуком ногайского бея Уруса, которого он подверг телесному наказанию. 11 декабря 1610 года, когда полупьяный Лжедмитрий выехал на охоту, Урусов рассек ему саблей плечо, а младший брат Урусова отрубил ему голову.

А потом уже были Минин и Пожарский, было народное ополчение, которое разбило поляков под Москвой в августе 1612 года, а в октябре 1612 года – полностью освободило столицу от оккупации «интервентами». Вот только интервентами ли?

Да, в Смутное время Московский Кремль был занят польско-литовским гарнизоном под командованием Станислава Жолкевского, содействие которому оказывали русские бояре во главе с Михаилом Салтыковым.

Последний, призывая на царствование Владислава, уверял, что отныне государство и православие будут спасены навеки. И Станислав Жолкевский прекрасно понимал опасность своего положения, так как видел, что лишь крайняя нужда заставила русских согласиться на избрание в цари иноземца. Но при этом бояре сами предложили Жолкевскому ввести польско-литовское войско в Москву.

Видя, что Сигизмунд, под предлогом юности Владислава, сам желает занять Московский престол (он сам хотел царствовать и требовал немедленной сдачи Смоленска), Станислав Жолкевский решил покинуть Москву и ехать лично объясняться с королем. Командиром поляков в Москве остался Александр Гонсевский.

Да, Гонсевский стал распоряжаться самовластно и совершенно не считаясь с московскими обычаями, и он возбудил против себя недовольство даже самых преданных королю бояр, в том числе и Салтыкова.

Когда Лжедмитрий II был убит, Михаил Салтыков, информируя об этом короля, писал, что в Москве радуются и готовятся восстать против поляков, а в других городах собирается ополчение. Он предложил боярам просить короля, чтобы он отпустил Владислава в Москву.

Ну, а потом, в 1612 году, Гонсевский оставил комендантом Кремля полковника Николая Струся, а сам уехал в Литву.

Прошло немного времени, и в конце лета 1612 года поражение гетмана Яна Кароля Ходкевича сделало положение запертого в Кремле Струся безнадежным. Как пишет польский историк Томаш Бохун, «с этого момента судьба московского гарнизона была уже предрешена».

Но он, вопреки русскому звучанию своей фамилии, не желал сдавать Кремль и держался там ровно два месяца. До 22 октября 1612 года Николай Струсь отважно удерживал Кремль, ожидая подмоги от короля Сигизмунда, но лютый голод (из 3000 солдат летом к ноябрю осталось не больше половины), а также дезертирство и упадок дисциплины, достигшие апогея, вынудили его сдаться ополчению князя Пожарского.

Произошла сдача 26 октября (5 ноября) 1612 года. Немедленно был произведен раздел пленников: солдаты полка Струся достались казакам Трубецкого, остальные попали под опеку Пожарского. В результате, части гарнизона сохранили жизнь, однако пленные солдаты из полка Струся, вопреки условиям капитуляции, были перебиты казаками князя Трубецкого. Как было сказано в одной из летописей, «казаки весь ево полк побиша, немногие осташа».

Изгнание польских интервентов из Московского Кремля. Худ. Эрнест Лисснер

Сомнительно, чтобы Пожарский или кто-нибудь из его окружения захотел грудью встать на защиту пленников от жаждущих крови казаков. Таким образом, солдаты полка Струся оказались отданы на расправу казакам, и как следует понимать, в течение следующих дней ошалевший от ненависти сброд всевозмозным образом измывался над ними и убивал их. В итоге лишь горстке удалось сохранить жизнь.

ТОМАШ БОХУН

польский историк

Сам Струсь пробыл в плену до 1619 года. Ему повезло, он не был выдан казакам, перейдя под личное «покровительство» Трубецкого (как королевский полковник он был чрезвычайно ценным пленником, за которого можно было «взять выкуп»).

КСТАТИ

22 октября (1 ноября) 1612 года бойцы народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, и гарнизон из Речи Посполитой отступил в Кремль. Князь Пожарский вступил в Китай-город с Казанской иконой Божией Матери. 23 октября (2 ноября) командование гарнизона подписало капитуляцию, а 26 октября (5 ноября) гарнизон сдался. И именно это в конце 2004 года было названо Днем народного единства – российским государственным праздником, отмечаемым с 2004 года. То есть 4 ноября стало выходным днем, а 7 ноября (день Великой Октябрьской социалистической революции) перестало быть выходным днем. Соответствующий законопроект был одобрен Госдумой (327 депутатов проголосовали «за», 104 – «против», двое воздержались). В пояснительной записке к проекту закона было сказано: «4 ноября 1612 года воины народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, освободив Москву от польских интервентов и продемонстрировав образец героизма и сплоченности всего народа вне зависимости от происхождения, вероисповедания и положения в обществе».

То есть, с официальной точки зрения, поляки – это «интервенты» и «иноземные захватчики», а русский народ объединился и прекратил братоубийственное кровопролитие. Такова принятая у нас версия.

С другой стороны, известный писатель Виктор Ерофеев крайне негативно отозвался об этом празднике, заявив следующее: «Считаю, что это большая ошибка – возводить в ранг государственного праздника довольно сомнительные разборки властных группировок времен Смутного времени. На место одного ложного и насквозь фальшивого праздника, я имею в виду годовщину Октябрьского переворота, придумали другой – такой же фальшивый и ложный, который служит только одной цели: продолжать возбуждать вражду и неприязнь между нашими народами».

Под «нашими народами» В. В. Ерофеев, первой женой которого была польский художник Веслава Скура, наверное, подразумевал русских и поляков, но вот только непосредственно поляков в событиях ноября 1612 года принимало участие не так много: по оценкам, в рядах «захватчиков» этнических поляков было не более 30 %, а остальные были этническими литовцами, белорусами (литвинами), украинцами (русинами) и немцами (наемниками из германских земель).

Но даже не это важно, а другое. По сути, в Московии (России) шла гражданская война, и одна из политических группировок, которую принято называть «московской семибоярщиной», призвала на царство польского королевича. Как отмечает М. А. Голденков, «Речь Посполитая ни на кого не нападала, а пришла в Москву по просьбе, как сильнейшая сторона в конфликтной ситуации». Более того, Владиславу присягнули на верность практически все жители Москвы и многих других городов. И получается, что в момент, когда Минин и Пожарский собирали ополчение, у Московии (России) уже был законный и признанный народом царь.

Смутное время завершилось тем, что 21 февраля 1613 года Земский Собор призвал на царство Михаила Романова, в тот же день новому царю присягнула Москва, а за ней – вся Россия. Таким образом, Михаил Федорович стал первым русский царем из династии Романовых. Но при этом западные монархи не восприняли всерьез воцарение Михаила Романова, ведь законным царем они считали Владислава IV Вазу. Да и сам он аж до 1634 года продолжал пользоваться титулом великого князя Московского.

Позднее Владислав, поощряемый польским Сеймом, неудачно попытался овладеть русским престолом, двинувшись на Москву с 11-тысячным войском, и он окончательно отказался от претензий на Россию, лишь уже став польским королем.

Владислав считал, что его незаконно лишили трона, который он получил с согласия обеих сторон. Вот такая запутанная история московитов, ругающихся друг с другом, с привлечением как самозваных русских авантюристов, так и официальных лиц Речи Посполитой.

МИХАИЛ ГОЛДЕНКОВ

белорусский публицист

Очень странная историческая конструкция, разобраться в которой очень и очень непросто. Как непросто разобраться и вот еще в чем: в любом учебнике написано про подвиг Ивана Сусанина, про то, что он «погиб поздней осенью 1612 года», что он «спас царя», что он «погиб, убитый врагами, но и они нашли свою смерть». Имя Сусанина, который «завел польское войско в дремучий лес и погиб, замученный озверевшими иноземцами», давно стало нарицательным. Так чего же тут не так? Казалось бы, все предельно ясно и понятно…

Во-первых, дата. Если подвиг был совершен осенью 1612 года, то тогда Михаил Романов еще не был избран царем. Если Сусанин совершил свой подвиг, защищая просто своего юного барина и его мать, то это же все равно пример самопожертвования, «подтверждающий незыблемость патриархальных ценностей и устоев русского общества».

Предположим, что подвиг был совершен в 1613 году. Тогда на московском троне уже восседал Михаил Федорович, первый государь из рода Романовых.

Принято считать, что Иван Сусанин случайно попался навстречу польско-литовскому отряду, задачей которого было захватить Михаила Федоровича. Произошло это в лесу около костромской деревни Домнино, где царь тогда находился со своей матерью. И Иван Сусанин, крестьянин из Домнино (ныне в Сусанинском районе Костромской области), отправил родственника предупредить царя, а сам повел поляков якобы короткой дорогой…

О жизни Ивана Сусанина в точности не известно практически ничего. Он был крепостным дворян Шестовых, проживавших в селе Домнино (примерно в 60 верстах к северу от Костромы). Некоторые уверяют, что он был не простым крестьянином, а вотчинным старостой. Позже некоторые авторы стали именовать Сусанина приказчиком (посельским), управлявшим домнинской вотчиной Шестовых и жившим в Домнине при боярском дворе.

Действительно, поздней зимой 1613 года царь Михаил Романов и его мать инокиня Марфа (в миру – Ксения Иоанновна Романова, до брака – Шестова) «были на Костроме». Узнав об этом, польско-литовский отряд попытался отыскать дорогу к селу, чтобы захватить юного Романова. Недалеко от Домнина враги встретили Ивана Сусанина и захотели выведать у него местонахождение царя Михаила Федоровича. Сусанин был подвергнут жестоким пыткам, но не выдал места убежища царя и был замучен поляками и литовцами «до смерти». Бытует также версия о том, что он стал их проводником, но повел не к царю, а далеко в чащу леса к болотам.

Поляк-мемуарист Самуил Маскевич потом рассказывал, что его отряд направлялся в Москву. Вот его свидетельство: «Мы поймали старого крестьянина и взяли его проводником, чтобы не заблудиться и не набресть на Волок, где стоял сильный неприятель. Он вел нас в одной миле от Волока; ночью же нарочно повернул к сему месту. Уже мы были от него в одной только версте: к счастью, попался нам Руцкий, который в то время, проводив товарищей, вышедших из столицы к пану гетману, возвращался под самыми стенами Волока на свои квартиры в Рузу, где стоял с казацкою ротою. От него узнали мы, что сами идем в руки неприятелю, и поспешили воротиться. Проводнику отсекли голову, но страха нашего никто не вознаградит».

Только Маскевич был не поляком, а литовским офицером. Он участвовал в походе и находился вместе с Александром Гонсевским в Московском Кремле. И, да, он описал случай, в точности изображающий подвиг Сусанина, но он относил происходившее к марту 1612 года.

На самом деле, официальная версия подвига Ивана Сусанина была идеологически и историографически оформлена в правление императора Николая I. А критике она была впервые подвергнута в статье историка Н. И. Костомарова «Иван Сусанин», опубликованной в журнале «Отечественные записки» в феврале 1862 года.

Иван Сусанин, или Жизнь за царя. Литография 1862 года

В истории Сусанина достоверно только то, что этот крестьянин был одною из бесчисленных жертв, погибших от разбойников, бродивших по России в Смутное время; действительно ли он погиб за то, что не хотел сказать, где находился новоизбранный царь Михаил Федорович, – это остается под сомнением… По случайному сближению, то, что выдумали про Сусанина книжники наши в XIX веке, почти в таком виде, в XVII веке, случилось на противоположном конце русского мира, в Украине. Когда, в мае 1648 года, гетман Богдан Хмельницкий гнался за польским войском под начальством Потоцкого и Калиновского, один южнорусский крестьянин, Микита Галаган, взялся быть вожатым польского войска, умышленно завел его в болота и лесные трущобы и дал возможность казакам разбить врагов своих.

НИКОЛАЙ КОСТОМАРОВ

русский историк

Подвиг Ивана Сусанина был также критически рассмотрен в исследованиях русского историка С. М. Соловьева, который считал, что того замучили «не поляки и не литовцы, а казаки или вообще свои русские разбойники». После изучения архивов он доказал, что никаких регулярных польско-литовских войск в тот период поблизости от Костромы не было.

А если серьезно, укоренившаяся легенда о «спасителе царя Сусанине» явственно отдает некой извращенностью. Очень многие слыхом не слыхивали о реальных борцах с интервентами, немало сделавших для России, – о Прокопии и Захаре Ляпуновых, Михаиле Скопине-Шуйском. Зато о мифическом «спасителе царя» наслышан каждый второй, не считая каждого первого.

АЛЕКСАНДР БУШКОВ

российский писатель

Впрочем, хватит об этом. Это же все-таки не история России, а история Польши. А в Польше Владислав IV Ваза, как уже говорилось, считал, что его незаконно лишили московского трона.

В феврале 1634 года русская армия во главе с М. Б. Шеиным осадила Смоленск, однако появление свежего войска под командованием «обиженного» короля Владислава привело к тому, что русская армия сама оказалась в осаде. Владислав зашел русским в тыл, занял Дорогобуж, лишил их подвоза съестных припасов, и Шеин вынужден был «сдаться на капитуляцию», отдав Владиславу весь лагерь, только выведя войско неприкосновенным. В результате, боярин Михаил Шеин по возвращении в Москву был обвинен в измене и казнен.

Несмотря на такую крупную победу, Владислав желал примириться с Россией. Русский царь Михаил Федорович также искал мира, и посему, без длительных споров, был заключен с Россией Вяземский мир.

Владислав также смог уклониться от активного участия Речи Посполитой в кровавой Тридцатилетней войне. Он придерживался политики религиозной терпимости и провел военную реформу. Как мог, он пытался укрепить королевскую власть, выступая против магнатов. По этой причине многие историки считают правление Владислава IV последней (исключая правление Яна III Собеского) стабильной эпохой в истории королевской Польши.

Король Владислав IV Ваза.

Худ. Питер Пауль Рубенс (1624)

Владислав умер 20 мая 1648 года, через год после смерти своего сына Сигизмунда Казимира, на заре восстания Богдана Хмельницкого. Ему не удалось реализовать свои завоевательские планы, и он так и не сумел реформировать Речь Посполитую. Считается, что с его смертью закончился «Золотой век» Речи Посполитой. И казаки, негодуя из-за неисполнявшихся обещаний Владислава, начали крупнейшее восстание против польского владычества, которым, в свою очередь, воспользовались шведы, начав вторжение в Польшу.

Король Ян II Казимир ВАза

На польском престоле короля Владислава сменил его единокровный брат (по отцу) Ян II Казимир Ваза, родившийся в 1609 году в Кракове и бывший до того монахом и кардиналом.

На годы его правления пришлись три войны, потрясших Речь Посполитую. В 1648–1649 и 1651–1654 гг. в восточной части Речи Посполитой шла постоянная гражданская война, которая получила название восстания Хмельницкого. Православные казаки и крестьяне восстали против господства польской католической знати.

Со своей стороны, Ян Казимир поспешил жениться на вдове своего брата Владислава и, приняв главное начальство над польским войском, выступил с ним против Хмельницкого.

Возле Зборова 17 июня 1649 года казаки одержали решительную победу над поляками и могли бы взять в плен самого короля, но Хмельницкий приказал не прикасаться к его особе. Ян Казимир предложил Хмельницкому мир.

Правительство польское не умело из казаков и из всего подвластного ему народа сделать благоразумное употребление для благоденствия Польши; и созывательный Сейм, бывший 16 июля 1648 года, предложил Хмельницкому такие унизительные условия примирения, как будто поляки только что одержали над ними славную победу.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

К сожалению, мир продолжался менее года. Уже 7 июля 1650 года поляки ночью напали на брацлавский казачий полк, стоявший лагерем при местечке Краснополче, и разбили его.

Затем Ян Казимир, собрав более 100 000 человек войска, встретился с Хмельницким на Волыни, у села Берестечко. Там 18 июня – 30 июня 1651 года имело место упорное сражение, в котором обе стороны показали удивительную храбрость и стойкость. Победа долго не склонялась ни на чью сторону. Но когда крымские татары, бывшие при войске Богдана Хмельницкого, дрогнули и пустились в бегство, тогда победа перешла на сторону поляков. Казаков погибло на этом сражении до 30000 человек, и весь их лагерь, а также 18 пушек и военная казна Хмельницкого – всё досталось победителям, которые, однако же, не сумели в должной мере воспользоваться своей победой.

После этого Хмельницкий, как будто не потерпев поражения, опять собрал более 50 000 казаков и опять выступил против поляков. После обоюдных побед и поражений обе воюющие стороны захотели мира и заключили его 28 сентября 1651 года в Белой Церкви.

Но Ян Казимир продолжил постоянно обманывать Хмельницкого, желая погубить его. Хмельницкий понимал все это и, приближаясь к могиле, стал бояться за будущее Малороссии. И после долгого размышления, старый гетман в 1653 году отправил просьбу русскому царю Алексею Михайловичу о принятии его в свое подданство, В результате, Переяславская рада 8 (18) января 1654 года приняла решение об объединении территории Войска Запорожского с Русским царством, закрепленное присягой на верность царю. Вхождение новообразованной Гетманщины (то есть территорий, на которые распространялась власть гетмана Войска Запорожского) в состав Российского царства привело к русско-польской войне 1654–1667 гг.

Король Ян Казимир объявил войну России, но царь Алексей Михайлович предупредил его и двинул 200-тысячное войско в польские владения. Менее чем за полгода русские овладели Могилевом, Полоцком и Витебском, а в следующем 1655 и 1656 гг. русские войска, руководимые самим царем, почти без боя заняли Минск, Ковно, Гродно, Пинск, Вильну и почти все Великое княжество Литовское.

Русско-польская война в 1656–1660 гг. прерывалась из-за начала польско-шведской войны, получившей название «Шведский потоп», потому что почти вся Речь Посполитая была захвачена шведами.

Изгнание шведов и смена внешнеполитического курса в Гетманщине позволили Речи Посполитой перейти в наступление в русско-польской войне и восстановить контроль над всеми землями Великого княжества Литовского, а также над Правобережной Украиной.

Однако поход Яна II Казимира на Левобережную Украину получился провальным и привел к очень большим потерям. В последующие годы «коронные войска» были вынуждены подавлять антипольское восстание на Правобережье. В результате, Россия и Речь Посполитая заключили между собой в Андрусове 30 января 1667 года мир, по которому Смоленск и Северская область остались за Россией, а Полоцк и Витебск были возвращены Польше, часть Малороссии по левую сторону Днепра осталась за Россией, а часть по правую сторону Днепра, кроме Киева, доставшегося России, должна была с тамошним гетманом Петром Дорошенко поступить в подданство Польши. Но Дорошенко не хотел и слышать о подчинении Польше и попросил царя Алексея Михайловича принять и его под свое покровительство. Когда же царь, соблюдая Андрусовский договор, отказал ему, он, убив гетмана левой стороны Днепра Ивана Брюховецкого, объявил себя гетманом обеих сторон Днепра и решил уйти под покровительство турецкого султана.

Король Ян II Казимир Ваза.

Худ. Марчелло Баччарелли

Ян Казимир был стар и бездетен. Он пытался сосредоточить власть в своих руках, но это привело к резкому недовольству шляхты, обладавшей немалым влиянием на государственные дела, и уставший от внутренней анархии и раздоров король, обливаясь слезами и адресовав к бывшим своим подданным прощальную речь, отрекся от польского трона.

Ян Казимир отрекся 16 сентября 1668 года, а 30 апреля 1669 года он уехал во Францию. В Париже он получил очень доходное аббатство Сен-Жермен-де-Пре, и он умер через четыре года после отречения – 16 декабря 1672 года. По всей видимости, причиной смерти стал инсульт (с ним случился приступ после получения известия о взятии турками города Каменец-Подольский).

Король Михаил Корибут Вишневецкий

Междуцарствие после отречения короля Яна II Казимира продолжалось десять месяцев.

Кандидатов на королевство было много, и между ними был сын русского царя Федор Алексеевич, но избрание неожиданно пало 19 июня 1669 года на князя Михаила Корибута Вишневецкого.

Этот человек родился в 1640 году. Он был сыном Иеремии Вишневецкого и Гризельды Замойской, и он вовсе не думал о короне, будучи беден и живя только на пенсию в 6000 злотых, выдаваемую ему по завещанию.

Священники и великий коронный гетман Ян Собеский с неудовольствием вынуждены были согласиться на это избрание и затаили в душе вражду свою к новоизбранному королю, а он, принимая поздравление от новых своих подданных, со слезами отказывался от короны и искренне говорил: «Да мимо идет от меня чаша сия».

Но Михаилу суждено было испить сию чашу, и он 29 сентября того же 1669 года был коронован.

Он был первым королем Польши шляхетского происхождения и первым с конца XIV века монархом, имевшим существенные польские и украинские корни, а также первым на польском троне уроженцем территории Украины (основные поместья рода находились на Левобережной Украине и образовывали целую латифундию из 56 городов, местечек и деревень с населением до 288 000 человек).

До 1642 года Михаил рос в Замосце. Позже попал под опеку своего дяди, воеводы сандомирского Яна Замойского. Он учился в университете в Праге, потом – в Дрездене и Вене, знал несколько иностранных языков: французский, итальянский, турецкий, татарский и латынь.

В ноябре 1663 года Михаил принимал участие в военной кампании короля Яна II Казимира на Украине против московских войск, командовал собственным пехотным полком численностью в 600 человек.

Когда король отрекся от престола, представители воеводств и уездов Великого княжества Литовского высказались за кандидатуру Михаила Вишневецкого. Впрочем, как и большинство шляхтичей Речи Посполитой, рассчитывавших, что молодой небогатый князь, являющийся усердным католиком, не будет ущемлять «шляхетские привилегии». Проводилась усердная агитация в поддержку Вишневецкого.

Король Михаил Корибут Вишневецкий

Коронация прошла в Кракове. И тут же профранцузская партия во главе с гетманом великим коронным Яном Собеским перешла в открытую оппозицию.

Благомыслящие поляки советовали королю вступить в супружество с дочерью русского царя Алексея Михайловича, но большинство советников убедило его жениться на австрийской принцессе Элеоноре. Их свадьба состоялась 27 февраля 1670 года. Королева была беременной, но 29 ноября 1670 года в результате несчастного случая у нее случился выкидыш. После этого она возненавидела мужа и не хотела больше жить с ним.

Денег в казне не было, и Михаил, неся на себе всю тягость королевского титула, имел только тень власти.

В одно и то же время Михаилу предстояли две войны: внутри Польши с непокорными подданными и на границах ее с турками. В Польше составились две конфедерации, или две вооруженные партии: одна называвшаяся Голембовскою, стояла за короля, а другая, Ловицкая, под руководством Собеского, шла против короля.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Занимаясь внутренними междуусобицами, король не думал об отражении неприятелей, пока наконец краковский епископ Тржебицкий не взял на себя обязанности примирителя и не склонил обе враждующие партии к объединению против турок.

А тем временем, турецкий султан Мехмед IV Охотник, принявши в свое подданство гетмана Войска Запорожского на Правобережной Украине Петра Дорошенко, пошел войной на Польшу, завладел Каменец-Подольским, который тотчас же хотел обратить к магометанству, превративши в мечети почти все тамошние христианские храмы; потом осадил Львов и взял с него выкуп в 7000 талеров.

Король Михаил, чувствуя себя бессильным противостоять султану, поспешил заключить с ним позорный мир, по которому отказался от Каменца и от всей Украины по правую сторону Днепра (Украина стала независимым государством под протекторатом Турции), и обязался платить ему ежегодной дани 22 000 червонцев. Такой постыдный мир отвлек, наконец, поляков от феодальных междоусобиц и заставил подумать о спасении отечества.

Ян Собеский решился оставить на время свой проект о низложении Михаила, принял начальство над польским войском и пошел против турок. Сам король Михаил хотел участвовать в этой войне и поехал вслед за войском, но в дороге заболел и умер во Львове 10 ноября 1673 года, на 35-м году жизни, после четырехлетнего бедственного царствования.

Многие тогда говорили, что он был отравлен. Но на самом деле, причиной смерти стала язва пищевода, спровоцированная и усиленная нервными стрессами.

Считается, что жизнь этого короля была «отравлена королевским достоинством». Он не имел никаких средств сделать что-либо доброе для Польши, и при нем в Речи Посполитой королевская власть еще более ослабла.

На другой день после смерти короля (11 ноября 1673 года), Ян Собеский одержал над турками под Хотином знаменитую победу, разбив 60-тысячную их армию и завладев всем их обозом. Он тогда же мог бы отнять у турок Каменец-Подольский и выгнать их совершенно из Украины, но, узнав о смерти короля, Собеский предпочел тотчас ехать в Варшаву для присутствия при выборах нового короля.

Король Ян III Собеский

Более десяти кандидатов на польский престол прислали своих послов на избирательный сейм, начавшийся 20 апреля 1674 года. Вдова короля Михаила Элеонора старалась содействовать Карлу Лотарингскому, за которого она надеялась выйти замуж. Для этой цели она заложила все свое серебро и обещала Яну Собескому 200000 червонцев, если он своим влиянием на сейме поможет выбору Карла. Но Собеский, после недавней славной победы над турками, думал о возложении короны на свою собственную голову, и 19 мая 1674 года он был избран монархом, одержав над своими соперниками решительную победу.

Этот человек родился в 1629 году, и происходил он из мелкопоместного рода Собеских. Его отец Якуб Собеский разбогател и возвысился за счет брака с Софией Теофилией Данилович, внучкой выдающегося полководца Станислава Жолкевского, который в 1613 году получил сан Великого гетмана коронного, а через несколько лет – Великого канцлера коронного.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Великий гетман коронный (Hetman wielki koronny) – так назывался министр Короны Королевства Польского, руководитель польского войска. А Великий канцлер коронный (Kanclerz wielki koronny) – это было должностное лицо, руководившее королевской канцелярии и ответственное за проведение внешней политики страны.

А сестра будущего короля, Екатерина, поочередно состояла в браке с двумя богатейшими людьми государства – Владиславом Заславским и Михаилом Казимиром Радзивиллом.

Ян Собеский был очень образованным человеком. Он учился в Кракове, провел два года в странах Западной Европы, освоил латинский, французский, немецкий и итальянский языки. Считается, что из всех польско-литовских монархов XVII века Ян Собеский был наиболее просвещенным.

В 1665 году 36-летний Собеский женился на богатой вдове Марысеньке Замойской, француженке (она была урожденной Мари де Ла Гранж д’Аркьен), которая попала в Польшу в свите королевы Марии Людовики[4].

Благодаря протекции королевы, через год Ян Собес-кий стал полным коронным гетманом, то есть заместителем командующего армией Польского королевства («Короны»), а в 1668 году – великим гетманом. Однако тогда польская шляхта под давлением императора Священной Римской империи предпочла избрать на престол князя Вишневецкого.

Портрет супруги Яна III Собеского Марысеньки Замойской

(урожденной Мари де Ла Гранж д’Аркьен).

Худ. Александр Ян Трициус

Чтобы обеспечить успех мужа на следующих выборах, Марысенька отправилась во Францию ко двору Людовика XIV, который в то время был, пожалуй, самым могущественным человеком Европы. В обмен на помощь (в том числе финансовую, необходимую для подкупа выборщиков) она гарантировала заключение франко-польско-шведского союза, направленного против заклятых врагов французской короны – Габсбургов.

Король Ян III Собеский. Худ. Даниэль Шульц.

Национальный музей, Варшава

В эти годы Ян Собеский был занят в беспрерывных военных кампаниях. И его успехи способствовали его возведению на престол. Ну и французское золото, конечно, тоже сыграло в этом немаловажную роль.

В войне с турками у поляков был естественный союзник – Габсбурги, а профранцузская политика не пользовалась в стране большой поддержкой. Это и понятно, ведь в Париже Польшу рассматривали исключительно как пешку в вековой борьбе французских королей с Габсбургами. И кончилось все это тем, что Ян Собес-кий, вступив на престол, провел радикальную реформу в вооружении и организации польской армии и подписал 1 апреля 1683 года дружественный трактат с австрийским императором Леопольдом.

Собеский, как опытный вождь, воевал не только оружием, но и золотом.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

Некоторые историки утверждают, что сделано это было в основном потому, что жена Яна Собеского получила от французского короля Людовика XIV отказ на свою просьбу о возведении ее отца в достоинство герцога и пэра Франции. Она и в самом деле ходатайствовала у Людовика XIV о пожаловании своего отца маркиза д’Аркьен в герцоги и пэры, а также просила, чтобы она сама при въезде во Францию была принимаема так же, как была принята королева Англии. Людовик XIV отказал ей и в том и другом, несмотря на то, что после коронации Мари де Ла Гранж д’Аркьен он предоставил ей все права особ Королевского Французского Дома.

Выезд Яна Собеского и Марысеньки из Вилянува.

Худ. Юзеф Брандт (1897)

Ян Собеский в сражении под Веной. Худ. Ян Матейко

Но дело было не только в этом. Старшая сестра Мари, маркиза де Бетюн, завидовавшая блистательной участи королевы, убедила герцога Орлеанского описать имение маркиза д’Аркьен для уплаты ее приданого. Это крайне оскорбило Мари (Марысеньку), и она решила употребить все средства, чтобы отомстить и Франции, и Людовику XIV, и своей родной сестре. А эта женщина имела твердую волю и часто, даже вопреки желанию короля, достигала своих целей…

Как бы то ни было, договор с Австрией был подписан, и по нему, в случае нападения турок на столицу одного из союзников, другой должен был поспешить ему на помощь.

Содействие Яна Собеского понадобилось осенью того же года, когда 200-тысячное войско Кара-Мустафы, визиря султана Мехмеда IV, осадило Вену. Польский полководец прибыл к стенам города с 30-тысячной армией и в силу своего королевского статуса (Леопольд тогда бежал из своей столицы) принял командование объединенным 75-тысячным войском. Под его началом коалиция христианских держав нанесла сокрушительное поражение туркам 12 сентября 1683 года на Каленберге, навсегда остановив продвижение Османской империи вглубь Европы.

Таким образом кончилась сия страшная Турецкая война <…> Велика была потеря, но можно было надеяться, что король Иоанн III приведет государство в лучшее состояние. Вышло напротив. Самая великость Иоанна III послужила орудием к усугублению бедствий Польши и народа польского. Мало-помалу Иоанн III дошел до того, что царствовал не лучше Сигизмунда III и кончил свое царствование подобно Иоанну Казимиру V и Михаилу.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

Впрочем, очень скоро Ян Собеский удостоверился в неискренности и недружелюбии Венского двора: ему было отказано даже в выдаче пушек, отнятых у турок под Веной.

Вена назвала Собеского своим избавителем, но император Леопольд, приплывший по Дунаю к избавленной своей столице, с завистью слышал победные выстрелы и благодарные победителю восклицания жителей. Он долго советовался со своими придворными, как ему принять короля польского, и, наконец, за благо рассудил встретиться с ним верхом на коне среди поля, за полторы мили от Вены. Ян Собеский оскорбился холодным и гордым приемом императора, повернул своего коня и ускакал к войску. Но достопамятнее всего было то, что австрийцы себе приписывали славу победы.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Последние пять лет жизни Собеского были омрачены беспрестанными недугами и династическими раздорами. Его старший сын не ладил с матерью и младшими братьями. Предчувствуя скорую смерть короля, каждый из сыновей надеялся «зацепиться» за престол благодаря поддержке той или иной иностранной державы. Марысенька от имени супруга «без стыда продавала чины и достоинства». Польский двор и сенат разделились на две враждебные партии: австрийскую и французскую. Татары по-прежнему нападали на пограничные места Польши и в 1695 году даже опустошили предместье Львова. Польское войско, не получая жалованья, роптало и не хотело служить…

Среди этих неприятностей здоровье короля слабело, и он все более и более падал духом. Он так устал от всего этого, что удалился в построенный по французским образцам Вилянувский дворец рядом с Варшавой и умер там 17 июня 1696 года.

Фридрих Август Сильный и Станислав Лещинский

После смерти Яна Собеского объявилось семь кандидатов на польский престол. Старший сын покойного короля Якуб более других имел надежды на получение короны, но мать его, вдовствующая королева, так была озлоблена против него, что заклинала панов и сенаторов не избирать его. Она даже не соглашалась выдать из своей сокровищницы корону для возложения на голову непогребенного еще мужа, и доблестный Ян Собеский несколько дней пролежал в гробу, прикрытый простой шляпой вместо короны, пока его вдова и дети ссорились и делили оставшиеся после него сокровища.

Еще были две главные партии: одна в пользу французского принца Франсуа-Луи де Бурбон-Конти (младшего сына племянницы кардинала Мазарини), другая в пользу саксонского курфюрста Фридриха Августа. Последний, помимо принятия всех предложенных ему условий, обещал отказаться от лютеранства в пользу католицизма и предлагал Польше от себя 10 миллионов злотых.

27 июня 1687 года обе партии провозгласили своего отдельного короля. В один и тот же день, в одном и том же костеле Святого Иоанна, сперва примас-архиепископ со своей партией пел «Тe Deum» за избрание королем принца де Конти, а потом епископ Куявский со своей партией пел ту же благодарственную песнь за избрание курфюрста саксонского.

Партии выслали, каждая к своему избраннику, посольство с приглашением на престол. Но так как Фридрих Август был ближе к месту избрания, то он опередил принца де Конти и был 15 сентября коронован. А принц де Конти, плывший морем, убедившись в том, что ему не справиться с армией соперника, поддерживаемого российским царем Петром I, вынужден был из-под Данцига (Гданьска) возвратиться во Францию.

Пока Фридрих Август утверждался на польском престоле, крымские татары безбоязненно и безнаказанно «наезжали» на Волынь и опустошали ее, а внутри Польши бунтовало польское и литовское войско, требуя не выплаченного жалованья. После коронации Фридрих Август, прежде всего, решил отнять у турок Каменец-Подольский, и, собрав 20 000 человек саксонского и польского войска, он пошел в наступление. Поляки, по неизменному своему обычаю, после первых же стычек с противником начали ссориться между собой, и новый король вынужден был удалиться в саксонский лагерь, и он, весьма вероятно, ничего не сделал бы с турками, если бы не помощь Петра Великого, который одержал победу и взял у турок Азов. Турки, стесняемые со всех сторон, вынуждены были заключить 26 сентября 1699 года в Карловиче мир с Россией, Австрией и Польшей. В результате, Каменец-Подольский был возвращен Польше, и она перестала платить крымцам дань.

Фридрих Август еще до окончания турецкой войны лично познакомился с Петром Великим в славонском местечке Раве, когда русский царь возвращался в Россию из своего путешествия по Европе. Петр давно уже хотел отобрать у шведов древнюю собственность России – балтийское прибрежье, а потому он склонил Фридриха Августа к войне с Швецией. К этому союзу также присоединился и датский король.

Таким образом, с началом нового XVIII века, три союзника разом начали большую Северную войну, продолжавшуюся более двадцати лет. Царь Петр двинул свое войско к Нарве, датчане вступили в Голштинию, а Фридрих Август осадил Ригу.

Шведским королем был тогда юноша Карл XII, родившийся в 1682 году, и он вовсе не обещал вырасти в опасного для Польши и ее союзников противника, но на самом деле именно он оказался величайшим героем своего века. Одним стремительным нападением он принудил датского короля к миру. Затем, разбив русское войско под Нарвой, он бросился на Фридриха Августа с решительным намерением лишить его польского престола.

Король Фридрих Август Сильный. Худ. Луи де Сильвестр.

Национальный музей, Познань

Осада Риги получилась неудачной. Лифляндское дворянство не обнаружило никакого сочувствия Фридриху Августу и осталось верным шведам, польский сейм не успел собрать необходимые войска, и Фридрих Август вынужден был стать против Карла XII с одними саксонцами. Шведский король сбил саксонцев с берегов Двины, загнал в Литву и погнался за Фридрихом Августом. В продолжение пяти лет он преследовал его из города в город в Литве, в Польше, на Волыни, в Белоруссии и в Саксонии. Варшава, Краков, Лемберг, Торн и другие города несколько раз переходили из рук в руки. В это время поляки вместо того, чтобы грудью стать за своего короля, оспаривали у него право вводить в Польшу иностранные войска и требовали удаления саксонских войск, равно как и русских, присланных Петром Великим на подмогу.

Не сумев вытеснить Фридриха Августа из Польши, Карл XII придумал другое средство: собрал польский сейм и приказал ему объявить Фридриха Августа лишенным польского престола, а вместо него настоятельно порекомендовал избрать королем познанского воеводу Станислава Лещинского. И сейм на все это согласился, и Станислав был коронован 4 октября 1705 года.

Король Станислав I Лещинский

Станислав Лещинский родился 20 октября 1677 года во Львове, и был он представителем великопольского шляхетского рода Лещинских, единственным сыном Рафаила Лещинского и Анны Яблоновской (дочери князя Станислава Яна Яблоновского).

Коронация Станислава Лещинского в 1705 году

Когда в 1704 году поляки низложили короля Фридриха Августа, Станислав Лещинский был отправлен ко двору шведского короля с дипломатической миссией. Вскоре он был избран новым королем Речи Посполитой (федерации Королевства Польского и Великого княжества Литовского). Однако часть польской шляхты осталась верна Фридриху Августу, и этот раскол привел к гражданской войне.

В августе 1706 года шведский король Карл XII принудил Фридриха Августа подписать постыдный Альтранштедтский мир, по которому тот отрекся от польского престола в пользу Станислава Лещинского и заплатил Карлу огромную контрибуцию. После этого Станислав Лещинский стал полноправным королем Польши и великим князем Литовским.

Полноправным? Ну, это как сказать…

Дело в том, что, несмотря на детронизацию, Фридрих Август не удалился из Польши и имел в ней немало сторонников, так что Лещинский царствовал только вблизи лагеря шведских войск.

Лещинского признали королем все европейские государи, кроме Петра Великого, который для поддержания Августа поручил ему свою лучшую армию, составленную из отборных полков.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Сокрушительное поражение шведской армии под Полтавой в 1709 году привело к падению авторитета Карла XII и его сторонников. Используя поддержку русской армии, Фридрих Август вернул себе корону Польши, а Станислав Лещинский эмигрировал в Пруссию, а затем во Францию.

В 1719 году Станислав Лещинский получил разрешение на пребывание во Франции (в небольшом приграничном городе Висамбуре) вместе с семьей и своим двором. Французское правительство выделило ему ежегодное небольшое пособие в размере 20 000 ливров.

В августе 1725 году его дочь Мария вышла замуж за короля Франции (об этом будет рассказано ниже), и Станиславу Лещинскому было назначено новое еженедельное пособие в размере 2000 ливров. В политике он участия не принимал, занимаясь философией. С 1725 года он проживал в замке Шамбор.

В 1725 году умер Петр Великий, а 1 февраля 1733 года умер и Фридрих Август.

В немецкой истории он известен под именем Августа Сильного, потому что был необыкновенный силач, мог, например, на своей ладони держать стоячего человека. Некоторые хотели назвать его даже Великим, но история не утвердила за ним этого имени. Он 36 лет правил польским государством <…> не зная польского языка.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

После смерти Фридриха Августа Сильного, известного также как Август II Польский, Станислава Лещинского вновь выдвинули в короли. То есть уже в апреле-мае того же года Теодор Потоцкий созвал избирательный сейм, провозгласивший исключение иностранных кандидатов на польский трон. Это были, по сути, последние свободные выборы польского короля в истории.

Станислава Лещинского поддержала Франция, и кардинал де Флёри, который был фактическим правителем Франции при юном Людовике XV, отправил на Балтику для его поддержки небольшую эскадру.

А незадолго до этого, в декабре 1732 года, в Берлине, русский посол граф Карл Левенвольде и австрийский фельдмаршал граф Фридрих Генрих Зекендорф заключили с королем Фридрихом-Вильгельмом договор о совместных действиях в Речи Посполитой, который стал известен, как «Союз трех черных орлов».

Согласно этому договору, для противодействия Станиславу Лещинскому и будущему маршалу Франции Морицу Саксонскому (он был побочным сыном короля Фридриха Августа Сильного от Авроры фон Кёнигсмарк) были выдвинуты кандидатуры португальского инфанта Эммануила и прусского принца Августа Вильгельма. Также решено было выставить войска на границах: 4000 кавалерии от Австрии, 6000 драгун и 14 000 пехоты от России и 12 батальонов и 20 эскадронов от Пруссии.

Король Станислав Лещинский. Худ. Жан Жирарде

Как видим, против кандидатуры Лещинского решительно выступили Россия и Австрия, предложившие в короли Августа III, курфюрста саксонского (единственного законного сына и наследника Фридриха Августа Сильного). Русские войска под начальством графа Петра Петровича Ласси вступили в Польшу.

Станислав Лещинский переоделся в купеческую одежду и тайно проехал через Германию и неожиданно появился в Кракове. Из 20000 дворян за Лещинского проголосовали 12000.

В результате, 12 сентября 1733 года было провозглашено об избрании польским королем Станислава Лещинского. Однако у короля не было военной силы, и он не мог противостоять российским войскам, которые через несколько дней появились возле Кракова.

22 сентября Лещинский в сопровождении своих главных сторонников, а также французского и шведского послов выехал в Данциг (Гданьск), где намеревался дожидаться французской силовой поддержки. Расположенный у побережья, Данциг был лучшей крепостью Польши и одной из лучших крепостей Европы, а близость к морю позволяла получать помощь от Франции и Швеции.

А 5 октября 1733 года в Кракове при помощи русских штыков был коронован Август ІІІ.

В ходе войны за Польское наследство, русская армия выдвинулась на Данциг и в феврале 1734 года взяла город в осаду. Когда в Париже узнали, что Станислав Лещинский блокирован в Данциге, была собрана вторая эскадра. В этот раз в Данциг посылались сухопутные войска.

Суда для перевозки войск предполагалось фрахтовать или реквизировать именем короля. Сосредоточение флота происходило в порту Кале. Первыми на суда начали погрузку солдаты Перигорского пехотного полка, украсившие свои шляпы лентами цветов французского и польского королей. Но при отправке полка выяснилось, что в полку не хватает пуль для ружей, а обмундирование совершенно изношено. Пули доставили в последнюю минуту, но не в необходимом количестве. Мундиры заказали в Кале и планировали доставить уже в Данциг. Французский посол в Польше маркиз де Монти, находившийся в Данциге, постоянно жаловался на негодность артиллеристов, и французы включили в отряд 15 лучших артиллеристов из гарнизона Кале.

В ночь со 2 на 3 апреля 1734 года три судна с солдатами Перигорского полка вышли в море. Суда ушли, не дождавшись подхода линейных кораблей «L’Achille» и «La Gloire», которые были назначены в охранение. Эти линейные корабли оказались банально не готовы к плаванию, их пришлось конопатить, а на «La Gloire» – менять поврежденную грот-мачту. В конечном итоге, потеряв много времени, эти линейные корабли погрузили на борт солдат полка Блезуа и 11 апреля вышли к Данцигу. 27 апреля линейный корабль «Le Fleuron» и фрегаты «Le Brillant» и «L’Astrée» приняли на борт солдат третьего полка – Ла Марш.

Эти три полка насчитывали 2400 человек и находились под командованием генерала Лямотта де Лапейруза. Надо сказать, что французское правительство планировало отправить в Данциг еще два полка, для которых начали нанимать корабли и готовить запасы, но отправка этих полков так и не состоялась.

В результате, плохо подготовленные французы потерпели поражение, и 26 июня (7 июля) 1734 года была подписана безоговорочная капитуляция Данцига. Через два дня гарнизон открыл крепостные ворота.

Гибель графа де Плело при осаде Данцига

Иного трудно было ожидать. Дело в том, что польский гарнизон с учетом ополчения и шведских волонтеров насчитывал примерно 40 000 человек, но реально боеспособных солдат было всего около 15 000. Граф П. П. Ласси начал осаду города в феврале 1734 года с 12000 человек, но уже в марте его сменил на посту командующего русско-саксонскими силами фельдмаршал Буркхарт Христофор фон Миних. Он сам утверждал, что под Данцигом у него было 20 000 человек, но вот британская печать сообщала, что город был окружен почти 100 000 опытных солдат и офицеров.

На капитулировавший город была наложена контрибуция в два миллиона талеров. Победителям достались один французский фрегат, две плавучие батареи с 52 пушками, 114 крепостных орудий, 7269 ядер, 1303 картечных заряда и 1130 пудов пороха. В плен сдались французский посол в Польше маркиз де Монти, 1197 наемников, 2147 французских солдат и офицеров и пять польских полков – драгунский Станислава, пехотные Старой Гвардии, Принца, Флиманла и Гвардии Прима-совой (отметим, что уже в декабре 1734 года все французы были отпущены на родину). Посол в Дании граф Луи де Плело, вставший во главе одного из французских отрядов, был убит (на его теле потом насчитали около двадцати пулевых и штыковых ран).

Осада и покорение одной из лучших крепостей Европы стоили русским войскам 800 человек убитыми, плюс было 1753 раненых и 12 пропавших без вести.

При этом Станислав Лещинский бежал в Пруссию в одежде простолюдина. Таким образом, главную задачу Польского похода выполнили – Лещинский был изгнан из Речи Посполитой.

Истинный философ не должен ни слишком возвышать, ни слишком унижать в своем мнении какое-либо звание. Он должен наслаждаться удовольствиями жизни, не будучи их рабом: богатством, не прилепляясь к оному, почестями без гордости и хвастовства. Он должен претерпевать несчастия без боязни и без надменности; почитать ненужным все то, чего он не имеет, и достаточным все, что имеет.

СТАНИСЛАВ ЛЕЩИНСКИЙ

Королева Франции Мария Лещинская

Дочь Станислава Лещинского и Екатерины Опалинской, Мария Лещинская, родилась 23 июня 1703 года в Тшебницае (Нижнесилезское воеводство).

С 1719 года она жила вместе с отцом в изгнании в Висамбуре, где вела однообразную и набожную жизнь. Среди претендентов на ее руку называют князя Шварценберга и маркиза де Куртанво, но в обоих случаях ее отец был против.

В 1720 году он начал вести переговоры с Жанной Бертло де Пленёф, более известной как маркиза де При о браке дочери с герцогом Луи-Анри де Бурбоном. Будучи фавориткой герцога, маркиза де При подыскивала ему такую жену, на которую могла бы влиять. Ее выбор пал на Марию Лещинскую, скромную, мягкую по характеру и бедную.

Во время переговоров внезапно скончался регент при малолетнем короле Людовике XV Филипп Орлеанский, и его место первого министра занял герцог Луи-Анри де Бурбон, но это не изменило планов маркизы. Она послала своего живописца в Висамбур для написания портрета с Марии Лещинской. Этот портрет так понравился маркизе и герцогу, что они решили женить короля Людовика XV на этой девушке.

При французском дворе мало кто был доволен выбором невесты короля, начались интриги. Говорили, что она страдает падучей болезнью, что у нее на руке была рана, и что она питала еретические религиозные идеи. В Висамбур был послан доктор для освидетельствования невесты, а у ее духовника были наведены справки насчет ее набожности. Получив самые удовлетворительные ответы, герцог начал приготовления к свадьбе.

Отметим, что 12-летний Людовик был коронован в Реймсском соборе 22 октября 1722 года, а 1 октября 1723 года он был объявлен совершеннолетним, но власть продолжала оставаться в руках Филиппа Орлеанского, а по смерти последнего перешла к герцогу Луи-Анри де Бурбону.

Брак по доверенности состоялся 15 августа 1725 года, а официальная церемония состоялась 4 сентября 1725 года в Королевской часовне Версальского дворца. Жениху на тот момент было 15 лет, а невесте – 22. Кандидатура невесты, дочери уже не царствовавшего монарха, была выбрана специально, чтобы не вмешивать Францию посредством брака в какую-либо политическую коалицию.

Мария Лещинская. Худ. Алесис-Симон Белль

Поначалу брак был счастливым, но примерно с 1730-х годов королева была оттеснена на второй план, а ключевую роль при дворе (и в политике) стали играть сменявшие друг друга молодые фаворитки Людовика XV.

Главная проблема заключалась в том, что Мария Лещинская была намного старше Людовика XV. Плюс она была чрезвычайно набожна, скучна и не особенно привлекательна. Зато она обладала мягким характером, была несварлива и тихое женское семейное счастье ценила превыше всего на свете.

По отзывам современников, король в то время представлялся многим самым красивым юношей во Франции. Все восхищались его благородными манерами и приятной наружностью. Но уже тогда он начал тяготиться своими королевскими обязанностями и всячески старался «переложить» их на своих министров. Делать это он мог с чистой совестью, ибо с 1726 года обязанности первого министра королевства исполнял его детский наставник аббат де Флёри, ставший к тому времени кардиналом.

В двадцать лет Людовик XV был чист и непорочен сердцем, а его двор, как это ни покажется потом удивительным, представлял собой средоточие самых невинных и простодушных нравов. Король страстно увлекался охотой, любил игру, вкусную еду и тулузские вина. А еще он любил работать руками и не чурался даже самой черновой работы: с удовольствием выращивал лук, вышивал по нанесенному на ткань рисунку и вытачивал весьма красивые деревянные табакерки. В своей частной жизни он был скромен, добр и со всеми любезен. Робкий при большом стечении людей, он однако становился очень остроумен в частной беседе. Эти утонченные словесные «пикировки» он обожал не меньше охоты и почти всегда выходил в них победителем.

Несмотря на большое количество окружавших его красивых и соблазнительных женщин, король долгое время хранил верность своей законной супруге. Первые годы их брака были безоблачными, почти образцовыми, и у них за менее чем десять лет родилось десять детей.

Перечислим детей Людовика XV. Сначала в 1727 году родились сестры-близнецы Элизабет, ставшая инфантой, и Генриетта. Королю было тогда всего семнадцать лет, и он с гордостью говорил:

– Ну и где все те, кто говорил, что я неспособен сделать ребенка!

В 1728 году родилась дочь Луиза-Мария, но она, к несчастью, умерла, не дожив и до пятилетнего возраста.

Первый сын, Луи де Бурбон, родился в 1729 году и стал наследником престола, именуемым дофином. Воспитывали дофина по довольно странной методике: даже наказания ему назначались таким образом, чтобы усилить его гордый характер. Казалось бы, этикет должен был утомлять этого царственного отрока, но наказывали его за малейшие проступки как раз отменой этого самого этикета. То его в наказание посылали к обедне всего с одним пешим слугой, а если проступок вдруг оказывался более серьезным, стражникам запрещалось отдавать ему военную честь при его приближении.

Методика эта, однако, дала результат: к двенадцати годам дофин был самым наипротивнейшим существом, какое только можно было найти на свете.

Следующий ребенок Людовика XV – герцог Анжуйский – родился в 1730 году, но, как и его сестра Луиза-Мария, умер тремя годами позже.

Как-то королева назвала дофина Луи злым ребенком, на что тот с ехидной усмешкой ответил:

– Согласитесь, однако же, что вам было бы очень досадно не иметь меня вашим сыном, особенно со времени смерти герцога Анжуйского.

Как видим, ответ этот не свидетельствовал ни о хорошем уме дофина, ни о его доброте, ни о снисходительности.

Далее пошли одни девочки: Аделаида, Виктория, София, Мария-Терезия и Луиза.

Принцессы, за исключением Элизабет, вышедшей замуж, жили под опекой своей матери. Характеры этих принцесс были весьма различны, некоторые были очень даже странны. Старшая из них, Генриетта, была добра, рассудительна и умна, но очень робка. Принцесса Аделаида, напротив, была весьма решительна. Она отличалась наклонностями молодого мужчины: хорошо ездила верхом и любила охоту. Наибольшим ее желанием было сделаться мужчиной и отправиться на войну. Что касается принцессы Виктории, которая имела наклонности если не менее страстные, то, по крайней мере, более миролюбивые, то это была очень красивая особа со смуглым лицом и большими выразительными глазами, очень похожая на короля. Кстати сказать, король любил ее больше других дочерей. Принцесса София, напротив, была белолицей, но тоже очень походила на отца. Самая младшая – принцесса Луиза – была очень маленького роста, но характером обладала таким веселым, что никак нельзя было предположить, что она сделается монахиней.

Мария Лещинская и дофин Луи. Худ. Алесис-Симон Белль

Родив десять детей, Мария Лещинская – женщина и без того от природы не особенно темпераментная – стала обнаруживать по отношению к королю усталость и холодность.

– Только спать с ним, беременеть и рожать… Как же это скучно! – призналась она как-то одной из своих придворных дам.

Призналась… и повела себя, как самая обыкновенная женщина, смертельно уставшая от выполнения «супружеского долга»: стала увиливать от этого под всевозможными предлогами. А что же король? Король был мужчиной. Подобная сексуальная голодовка ему быстро надоела, и он постепенно начал отдаляться от жены. Пишут, что однажды, обиженный упорным нежеланием королевы принять его у себя вечером, он поклялся никогда больше не требовать от нее плотской любви. С тех пор их совместная жизнь стала ограничиваться только официальными церемониями, а место Марии Лещинской в сердце чувственного короля заняли другие женщины, более изящные, более раскованные и податливые.

И тут следует сказать, что система воспитания, принятая в свое время для Людовика, сводилась к тому, что король должен был твердо знать свои права, но почти ничего – о своих обязанностях. Аббат де Флёри старался все представить ему в розовом свете и этим убил в нем волю…

Но природа не замедлила взять свое, и молодой король подчинился ее влиянию. Брак с Марией Лещинской не переродил его вялую эгоистическую натуру. Теперь он пребывал в поиске развлечений, но даже в удовольствиях требовал толчка, желал, чтобы другие изобретали и готовили все, а чтобы ему оставалось лишь пользоваться подготовленным. В этом смысле, он представлял собой драгоценную находку для придворных – оставалось только решить вопрос, кто будет управлять им.

По сути, именно так началась эпоха фавориток Людовика «Горячо Любимого», как прозвали короля в народе. Кстати, существует версия, что это прозвище он получил вовсе не за склонность к женскому полу и его ответное отношение к нему. Однажды, отправившись на войну, он тяжело заболел. Парижан уже начали готовить к очередным королевским похоронам. Но тут стали приезжать гонцы с известиями, что король поправился, и подданные от радости и в порыве искренних чувств – это факт исторический! – целовали морды лошадей тех гонцов, что привезли добрые новости. Оттуда якобы и пошло прозвище «Горячо Любимый», но все же красота короля и его отношения с женщинами видятся нам более веской причиной для такой его характеристики.

Король Людовик XV. Худ. Луи-Мишель Ван Лоо

Первой фавориткой Людовика XV стала графиня де Майи, дочь фрейлины королевы маркизы де Нель (de Nesle). Затем последовали ее сестры графиня де Вентимиль и герцогиня де Лораге, затем – их сестра герцогиня де Шатору. Затем наступило время Жанны-Антуанетты Пуассон, более известной как маркиза де Помпадур.

Поначалу Мария Лещинская наивно полагала, что ее супруг остепенится и вернется к ней, но ей пришлось быстро спуститься с небес на землю. После окончания владычества сестер де Нель, король, вроде бы, вновь обратился к своей жене, но Мария Лещинская не захотела воспользоваться этим и оттолкнула мужа навсегда.

Это-то, собственно, и стало тем, что будущая маркиза де Помпадур восприняла как сигнал к действию.

На самом деле, после смерти в 1744 году герцогини де Шатору Людовик XV несколько растерялся. Разумеется, никто не сомневался в том, что рано или поздно он обзаведется новой пассией. Назывались и имена возможных кандидаток на эту роль. Их было немало, и начали даже составляться целые группы в поддержку той или иной герцогини, маркизы или графини. Но время шло, а король, казалось, свято хранил память о своей Марии-Анне. Так продолжалось несколько месяцев.

Не помогали ни охоты, ни государственные дела. Тоска… Король никого не желал видеть и все чаще стал запираться в своем великолепном замке Трианон, где предавался глубокой скорби и печали. Людовик XV определенно не знал, где искать новую любовницу, достойную предыдущей.

Придворные дамы, почувствовав это, перешли в решительное наступление. «Ах, ах! Король скучает, какое несчастье, на него больно смотреть…» Коридоры Версальского дворца как по мановению волшебной палочки наполнились разного рода красотками, любыми способами пытавшимися привлечь внимание тоскующего короля. Кто-то делал вид, что «случайно» разорвалось декольте, кто-то «будто по неосторожности» вздергивал юбки, чтобы продемонстрировать свои соблазнительные ножки, кто-то банально распространял лестные слухи о своем темпераменте и любовном опыте.

Королева Мария Лещинская, несмотря на то, что у нее были все основания относиться к новой фаворитке мужа с предубеждением, приняла Жанну-Антуанетту исключительно любезно.

Будущая маркиза де Помпадур так дрожала от страха, что даже уронила на пол свой жемчужный браслет. Все думали, что женщины обменяются лишь двумя-тремя дежурными фразами, но их беседа против правил затянулась. Они обсудили туалет Жанны-Антуанетты, вспомнили, есть ли у них общие знакомые. Таковой оказалась мадам де Сессак.

– Передавайте мне новости о ней, мы несколько раз виделись в Париже.

Королева говорила очень тихим голосом, а Жанна-Антуанетта несколько раз повторила одну и ту же фразу, которую хорошо слышал герцог де Ришельё, запечатлевший ее в своих «Мемуарах»:

– О, мадам, мне так хочется понравиться вам…

Видимо, эту фразу она заготовила заранее, а сейчас от сильного волнения не могла придумать ничего другого.

Герцогиня де Люинь находилась тогда подле королевы, и ее супруг оставил нам следующий рассказ об этой аудиенции:

«На представление королеве собралось много народу, и весь Париж занимало то, что скажет королева мадам де Помпадур. Пришли к заключению, что она сможет говорить только о ее туалете – обычном предмете разговора для дам, когда им нечего сказать друг другу. Королева, знавшая о том, что Париж уже продумал ее беседу, по этой самой причине сочла нужным говорить о чем-нибудь другом. Она знала, что маркиза виделась в Париже с мадам де Сессак, и была весьма рада с ней познакомиться. Не знаю, услыхала ли мадам де Помпадур то, что ей говорили, ибо королева говорит довольно тихо, однако она воспользовалась моментом, чтобы заверить королеву в своем уважении и желании ей понравиться. Королева выглядела вполне довольной речами мадам де Помпадур, а присутствующие, не пропускавшие ни единой мелочи из этого разговора, утверждали, что он был довольно долгим и состоял из двенадцати фраз».

После аудиенции королева объявила:

– Раз уж королю непременно нужна любовница, пусть это лучше будет она, чем кто-нибудь другой.

Это выглядит странно, но «Гризетку»[5] чуть ли не лучше всех приняла именно законная супруга короля. Возможно, королева, настрадавшаяся в свое время от нахально-бесцеремонных сестер де Нель, была рада, что новая фаворитка ее супруга оказалась, по крайней мере, почтительной. А возможно, набожная и совершенно охладевшая к сексуальным утехам королева почувствовала в Жанне-Антуанетте родственную душу. И она не ошибалась – интимная сторона отношений с королем и его новой фаворитке давалась не без труда. По всей видимости, именно эта проблема впоследствии в определенной степени сблизила обеих женщин. Во всяком случае, доподлинно известно, что королева относилась к маркизе де Помпадур гораздо лучше, чем ко всем остальным бывшим и будущим фавориткам своего супруга.

Это помогло Жанне-Антуанетте еще прочнее утвердиться при дворе. Однако по прошествии нескольких недель между королевой и фавориткой произошла достаточно неприятная история, чуть было не испортившая все.

Дело было так. Однажды Жанна-Антуанетта пришла к королеве с огромным букетом цветов в руках. Королева тотчас же, принялась вслух расхваливать цвет ее лица, глаза и прекрасные руки. Она нашла ее необыкновенно изящной и закончила тем, что попросила спеть для нее.

У Жанны-Антуанетты были заняты руки, а букет был очень тяжелым, поэтому она сразу поняла, что хорошо спеть не получится. Она попыталась отговориться, но королева настаивала на своем, и отказаться было совершенно невозможно. Тогда Жанна-Антуанетта, посчитав, что все это делается специально, запела арию Армиды. Начала она с того места, где коварная обольстительница держит Рено в своих золотых оковах. Главными в этом отрывке были слова: «Наконец-то он во власти моей!»

Маркиза де Помпадур. Худ. Франсуа Буше

Заметив, как исказилось лицо Ее Величества при этих словах, все присутствующие дамы тоже состроили недовольные мины, выражавшие готовность при наличии соответствующего распоряжения немедленно растерзать нахалку.

К счастью для фаворитки, королева просто не способна была ни на кого таить злобу. На следующий день она забыла о нанесенном оскорблении, и обе женщины зажили с тех пор в относительном согласии. Точнее было бы назвать их отношения мирным сосуществованием. Обе женщины четко осознавали свое место подле короля и не лезли на чужую «территорию», поэтому и соперничества, то есть боязни предпочтения, между ними не было. Все это очень устраивало Людовика XV. Ведь он так не любил все эти осложнения…

Сделавшись маркизой, в 1746 году Жанна-Антуанетта поставила себе цель быть еще и фрейлиной королевы, то есть получить при дворе официальный и очень престижный пост.

Удивительно, но Мария Лещинская воспринимала подобное положение вещей с истинно христианским смирением. Известен, например, такой анекдот[6]. Однажды вечером маркиза де Помпадур играла с ней в брелан, стараясь собрать серию из трех одинаковых карт. Когда часы пробили десять вечера, несколько смущенная фаворитка попросила разрешения прервать игру.

– Конечно, дорогая, идите, – добродушно ответила королева. – Ведь у вас же дела…

И маркиза де Помпадур, присев в глубоком реверансе, поспешила к королю.

Мария Лещинская умерла 24 июня 1768 года в Версале.

Отметим, что единственный выживший ее сын и сын короля, дофин Людовик Фердинанд, умер в 1765 году – еще при жизни родителей. А вот среди его детей (внуков Марии Лещинской) значатся Людовик XVI, Людовик XVIII и Карл X. Все трое – короли Франции.

Междуцарствие. Спор о престоле между Станиславом Лещинским и Августом Саксонцем

Как уже говорилось выше, Станислав Лещинский, после бегства с польского престола в 1709 году, жил как частное лицо. Жил до того самого момента, когда его дочь Мария вышла замуж за французского короля Людовика XV.

После смерти Фридриха Августа Сильного Станислав Лещинский опять объявил свои права на польский престол – как уже некогда избранный и коронованный король Польши.

Однако в Польше уже вошло в обычай искать опору у иностранных государств. Вот и теперь тут же образовались две партии: одна, с примасом-архиепископом Теодором Потоцким, желала возвести на польский престол Станислава Лещинского, другая, под начальством литовского канцлера Михаила Вишневецкого, хотела избрать королем Августа, родившегося в 1696 году сына Фридриха Августа Сильного.

Станислав Лещинский <…> после смерти благодетеля своего и друга Карла XII, оставленный всем светом и лишенный всего наследственного достояния, жил в большом недостатке, как частный человек, в Страсбурге, но через возведение дочери своей на престол французский сделался опять известным в Европе. Тогда вспомнили о великих его достоинствах; Людовик же XV и любимец его кардинал Флёри употребляли все усилия к тому, чтобы улучшить состояние короля Станислава I, который тогда жил уже в замке Шамбор. Зависть соседственных держав против Августа II, которого опасались по великим его предприятиям и врожденным способностям, склоняла большую часть европейских государей в пользу Станислава Лещинского.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

Для подкрепления своей партии, Вишневецкий попросил российскую императрицу Анну Иоанновну (дочь царя Ивана V, брата и соправителя Петра Великого) прислать в Польшу русское войско. И это было сделано. В день, назначенный для избирательного сейма, 25 августа 1733 года, «ограниченный контингент» (18 полков пехоты и 10 полков кавалерии) под командованием губернатора Лифляндии Петра Петровича Ласси вступил в Литву.

Некоторые историки считают, что императрица Анна Иоанновна «склонена была к поддержанию Августа III обещанием Курляндии для графа Бирона» – для Эрнста Иоганна Бирона, фаворита Анны Иоанновны. Безусловно, России было выгодно иметь во главе Курляндии человека, который бы от нее зависел (к этому стремился еще Петр Великий). Но в данном случае, все решали соображения иного уровня: Бирон был человеком хитрым, он был умелым обольстителем, и он так ловко очаровал Анну Иоанновну, что та совсем потеряла голову и полностью покорилась своему возлюбленному.

Король Август III Саксонец. Худ. Луи де Сильвестр

Когда королем польским объявили Станислава Лещинского, канцлер Вишневецкий со своими многочисленными единомышленниками перешел на правую сторону Вислы и, разрушив мост, укрепился в Праге, варшавском предместье. При этом он объявил врагами отечества всех тех, кто думал не так, как он, а король Франции, со своей стороны, дал знать, что всякие действия против свободного избрания в Польше он будет считать враждебными, и что Испания и Сардиния готовы соединить свои силы с французскими.

Станислав Лещинский, приехав в Варшаву, пригласил к себе князя Вишневецкого, но тот отказался от встречи под предлогом нездоровья.

Фрагмент статуи Станислава Лещинского в Нанси (Франция)

Вскоре дело дошло до кровопролития. Мазовецкий воевода Станислав Понятовский починил мост, по которому Вишневецкий и его единомышленники перешли за Вислу. Затем Вишневецкий, отступив к Венгрову, соединился с русским войском. Затем граф Ласси явился с армией на берег Вислы и осадил Варшаву, а Станислав Лещинский, надеясь на помощь Франции, бежал в Данциг (Гданьск), жители которого грудью стояли за него.

Через четыре дня после его бегства королем польским провозгласили саксонского курфюрста Августа III. Затем Август со своей женой Марией приехал из Саксонии в Краков и там короновался. Произошло это, как уже говорилось, 5 октября 1733 года. При этом официально он был признан королем лишь на варшавском сейме 1736 года, уже после окончания войны за Польское наследство.

Когда Данциг капитулировал, Август III приехал туда и принял от жителей присягу на верноподданство.

Людовик XV, в отмщение за своего тестя, объявил войну австрийскому императору Карлу VI, и австрийские войска стали везде терпеть поражения от французов – на Рейне, в Неаполе, на Сицилии… Карл VI уже начал опасаться за Вену и попросил помощи у российской императрицы. Но прежде, нежели русское войско успело прийти к австрийцам на помощь, уже Людовик XV изъявил желание помириться с австрийским императором и признал Августа III королем польским, а Станиславу Лещинскому была отдана в пожизненное владение Лотарингия.

После этого Лещинский, в очередной раз подчинившись судьбе, 27 января 1736 года подписал свое отречение от польской короны – с предоставлением себе права пользоваться на всю оставшуюся жизнь титулом короля. При этом он стал герцогом Лотарингским, а его супруга Екатерина – герцогиней.

«Я король поляков, я потерял мое королевство два раза, но Провидение предоставило мне другое королевство, в котором я сделаю много хорошего…», – с таким настроением въезжал новый герцог в свою резиденцию, которую он разместил в Люневилле, в 25 км на юго-восток от столицы Лотарингии Нанси. В средствах он не нуждался, получая каждый год по два миллиона ливров.

Король Август III Саксонец

Август III Саксонец был воспитан своей матерью в духе протестантизма. Он обратился в католицизм в 1717 году, и считается, что он сделал это под влиянием видов на польскую корону, а также брака с австрийской принцессой.

Не имея никаких занятий в Польше, он большую часть своего царствования жил в Дрездене, а в Польшу приезжал только на сеймы, которые, впрочем, никогда не удавались и не оканчивались благополучно.

Когда же король Фридрих II Великий в 1755 году занял Саксонию, Август III вынужден был выехать оттуда в Польшу, где и жил с 1756 по 1763 гг.

Не обладая политическими способностями своего отца, он, однако, унаследовал от него его страсть к роскоши и искусству, по его примеру содержал блестящий двор и тратил громадные суммы на приобретение картин, а также на содержание придворной капеллы.

Возвратившись в 1763 году в Саксонию, он через несколько месяцев (5 октября) умер в Дрездене.

Август III скончался на 67 году от рождения. Он был государь добрый, благочестивый, милостивый и щедрый; наружность имел весьма приятную, осанку важную. Охота была любимым его занятием. Искусившись во всех военных науках, он очень любил их, и наследовав от родителя своего вкус к изящному, охотно покровительствовал и поощрял всех художников. Доказательством сему служат известная Дрезденская картинная галерея и учрежденная им школа живописи. Любимцами Августа III были со-воспитанник его граф Сулковский, который купил имения короля Станислава I и сделался родоначальником князей Сулковских, и граф Генрих де Брюль.

ГЕОРГ САМУИЛ БАНДТКЕ

польский историк

При жизни Августа III государством фактически управлял тщеславный и жадный граф Генрих фон Брюль, его первый министр, и Польша в это время стала «почти мертвой», и лишь временами она «содрогалась от последних остатков жизненного духа».

Сеймы не могли оказать благотворного влияния на развитие страны, и вся проблема заключалась в том, что не было сильной исполнительной власти, которая бы могла реализовать решения сеймов. Плюс принцип единогласия при принятии решений (Liberum veto – Свободное вето) приводил к блокированию большинства предложений и парализовывал всё (подсчитано, что в 1652–1764 гг. из 55 сеймов было сорвано 48). А о плачевном состоянии финансов Речи Посполитой говорит тот факт, что в 1688 году чеканку монет вообще прекратили.

Король Август III Саксонец. Худ. Луи де Сильвестр

Что же касается Станислава Лещинского, то он после смерти Августа ІІІ предложил французскому правительству вновь поддержать его в качестве претендента на корону. Однако его кандидатуру отказались даже рассматривать.

После смерти престарелого Лещинского в результате несчастного случая его зять Людовик XV аннексировал Лотарингию.

А смерть Лещинского была поистине ужасной. Дело было в ночь на 23 февраля 1766 года. Станислав, как обычно, отослал камердинера из своих покоев, устроившись с книгой. Было зябко, и когда он помешал угли в камине, по комнате распространилось приятное тепло. Король задремал и не почувствовал, как от случайной искры загорелось его платье. Уже полностью объятый пламенем, он нашел в себе силы позвонить слугам, но те оказались довольно далеко и прибежали на помощь тогда, когда во дворце стал явственно чувствоваться запах дыма. Доктора оказались бессильны. Еще несколько часов Станислав терпел ужасные муки, находя в себе силы общаться с окружавшими его людьми…

В Польше образ Станислава Лешинского выглядит довольно размытым. В ряду польских королей он занимает одно из последних мест, и он явно не принадлежит к пантеону национальных героев. Но при этом ярлык несчастного короля в Польше и изгнанника за границей заслонил его лучшие стороны: в польской историографии его признавали добродетельным и правдивым, но слабым для той ноши, что он взвалил на себя.

Впрочем, Станислав Лешинский прекрасно понимал, какая ноша ему досталась. Про современную ему Польшу он говорил так: «Мы похожи на тех, кто живут в старых домах, не заботясь об их восстановлении, предпочитая думать о своих личных интересах и говорить: как мой отец или дед жил, так и я хочу жить».

Речь Посполитая наша – это старый дом, разъедаемый молью. Если он будет стоять без обороны и реформ, соседи захватят наши земли или поделят между собой.

СТАНИСЛАВ ЛЕЩИНСКИЙ

Подведем итоги. Мечтателем Станислав Лещинский не был никогда: человек действия, он хотел возвратиться на польский трон несколько раз, хотел осчастливить мир вечным покоем и окончил жизнь как активный добродетельный философ и просвещенный правитель. В истории Лотарингии дважды король Польши стал одним из самых известных героев и был прозван Станиславом Благодетелем. Он являлся одним из первых польских просветителей, а его общественная деятельность способствовала распространению во Франции польской проблематики. Однако для роли короля на родине он оказался прискорбным образом негоден, и в значительной степени благодаря игре «дворов и альянсов» на европейской арене эпохи Просвещения.

Одним из первых среди политиков Европы Станислав I распознал будущую роль России в судьбе Польши и международных делах. Однако примкнув в силу своих политических представлений и по воле, как он считал, судьбы, к противникам России, он, на редкость удачливый человек в жизни, обрек себя на неудачу в стремлении управлять страной, в которой появился на свет.

ЛЮДМИЛА ИВОНИНА

российский историк

Разложение польской государственности

Когда в конце 1750-х годов король Август III Саксонец стал часто болеть, поляки задумались о его преемнике. Сам король хотел передать трон своему старшему сыну Фридриху Кристиану, родившемуся в 1722 году. Саксонскую партию возглавили первый министр граф Генрих фон Брюль, великий маршал граф Мнишек, гетман Браницкий и могущественный род магнатов Потоцких.

Против них выступил клан Чарторыйских (Чарторыжских). Они вели происхождение от сына великого князя литовского Ольгерда и получили такую фамилию от названия родового владения Чарторийск над рекой Стырью на Волыни. Чарторыйские предлагали провести ряд реформ в Польше. Главной из них была передача трона династии Пястов, первой польской княжеской и королевской семье, которая правила в Кракове до 1370 года, когда скончался король Казимир III. Законных потомков этой династии не было, и Чарторыйские к ней отношения не имели, но в Санкт-Петербурге закрыли на этого глаза и поддержали идею. В России были готовы поддержать любого лояльного магната. Политическая группировка Чарторыйских получила название «Фамилия», и она в 1754 году перешла в оппозицию ко двору Августа III Саксонца.

Чарторыйских поддержал и Станислав Понятовский, воевода Мазовецкий и каштелян Краковский. Станислав Понятовский на протяжении своей карьеры служил в различных войсках, в основном в шведских и польско-литовских, пребывал на разных государственных должностях и, как и подавляющее большинство польских магнатов, не имел моральных принципов, действуя исключительно из соображений собственной выгоды.

В молодости он примкнул к королю Станиславу Лещинскому и в Полтавском сражении воевал на стороне шведов. Затем Понятовский вместе со шведским королем бежал в Османскую империю, где они оба подстрекали султана начать войну с Россией. Увидев, что карта Лещинского бита, Понятовский уехал к королю Фридриху Августу Сильному. Его карьерному росту способствовала женитьба на Констанции, дочери Казимира Чарторыйского. После смерти Фридриха Августа Сильного Понятовский даже пытался пролезть в короли. Поняв, что королем ему не быть, он снова поставил на Лешинского и оказался с ним в осажденном Данциге. Но снова проиграл. После утверждения королем Августа III он примкнул к «Фамилии» Чарторыйских, став одним из главных советников нового короля.

Головокружительную карьеру сделал четвертый сын Станислава Понятовского – Станислав Август Понятовский, родившийся в 1732 году. Он много путешествовал по Западной Европе, долгое время провел в Англии и стал протеже английского посла при саксонском дворе Чарльза Хэнбери Вильямса. В 1755 году Вильямс был назначен послом в Санкт-Петербург и взял с собой и молодого Понятовского. После бесплодных попыток найти подходы к императрице Елизавете Петровне (младшей дочери Петра I) и будущему императору, британец обратил внимание на Екатерину (урожденную Софию Августу Фредерику Ангальт-Цербстскую). Понятовский стал фаворитом великой княгини, а когда Вильямс покинул Санкт-Петербург, Понятовский остался. Причем его связь с великой княгиней не была тайной даже для ее мужа Петра (урожденного Карла Петера Ульриха Шлезвиг-Гольштейн-Готторпского, внука Петра I и внучатого племянника шведского короля Карла XII). Екатерина была несчастлива в браке, о чем знали и при русском дворе, и при дворах европейских монархов. Да и будущий Петр III не испытывал к жене никаких чувств, и они даже вчетвером (с любовницей Петра) кутили: Петр и Понятовский в этот период были приятелями.

Станислав Август Понятовский был статным красавцем, и он сразил будущую императрицу наповал.

Один поляк – сердцеед; два поляка – грызня; три поляка – а! Это уже польский вопрос!

ВОЛЬТЕР

Впрочем, покорен был и сам Понятовский. О своей первой встрече с Екатериной он позднее писал: «Ей было двадцать пять лет. Оправляясь от первых родов, она расцвела так, как об этом только может мечтать женщина, наделенная от природы красотой. Черные волосы, восхитительная белизна кожи, большие синие глаза навыкате, многое говорившие, очень длинные черные ресницы, острый носик, рот, зовущий к поцелую, руки и плечи совершенной формы, средний рост – скорее высокий, чем низкий – походка на редкость легкая…».

Их бурный роман продлился три года. Понятовский со временем сменил статус: он сам стал посланником при русском дворе. Это затрудняло его отношения с Екатериной, но Станислав Август, потерявший голову от любви, не обращал внимания на трудности. Он проникал в покои великой княгини даже тогда, когда она сама того не ожидала…

Станислав Август Понятовский <…> Кто он? Был секретарем английского посла Вильямса, был польским послом и агентом прусского короля при царском дворе, стал очередным любовником Екатерины, и она же, не щадя русского золота, посадила своего мимолетного любовника на трон польских королей.

ЛЕОН ОСТРОВЕ

советский писатель

Только когда по столице пошли слухи, и французский посол стал отрыто потешаться над сложившейся ситуацией, императрица Елизавета Петровна выслала Понятовского из России. После его отъезда Екатерина страшно тосковала и продолжала с ним переписываться.

После государственного переворота 28 июня 1762 года, когда Петра III свергли, и трон заняла Екатерина, Понятовский захотел вернуться, но его остановила императрица. Она сообщила, что приезжать в Россию опасно, Понятовского могли просто убить. Место рядом с Екатериной заняли братья Григорий и Алексей Орловы. Могла возникнуть и негативная реакция дворянства – поляк у трона русской императрицы мог стать слишком сильным раздражителем.

В это время в Польше усилилось противостояние «Фамилии» и придворной партии. Чарторыйские обвиняли в злоупотреблениях «саксонских» министров и чиновников. Придворная партия пригрозила магнатам арестом. В ответ Екатерина пообещала Варшаве «населить Сибирь» врагами России и «спустить запорожских казаков», которые хотят отомстить за оскорбления, понесенные от польского короля. Одновременно русская императрица попросила русского посла сдержать рьяность Чарторыйских. Просто армия не была готова к войне, финансы были в расстройстве.

Здоровье короля Августа III Саксонца продолжало ухудшаться.

И на самом деле не одну Варшаву волновал вопрос: кому быть королем после его смерти? Канцлер граф А. П. Бестужев-Рюмин настаивал на том, что лучше всего возвести на престол сына Августа III, но иначе определил специальный совет, созванный императрицей: он решил, что при будущих выборах надо действовать в пользу «природного поляка» Понятовского. А для обеспечения этого было решено сосредоточить 30-тысячную армию на границе с Речью Посполитой и держать наготове еще 50 000 солдат.

5 октября 1763 года Август III Саксонец скончался.

«Не смейтесь мне, что я со стула вскочила, как получила известие о смерти короля польского; король прусский из-за стола вскочил, как услышал», – написала тогда Екатерина главе русской внешней политики графу Н. И. Панину. А далее последовало такое высочайшее мнение: «граф Понятовский для России и ее интересов гораздо надежнейшим и полезнейшим был бы».

Фридрих II Великий написал Екатерине: «Если Ваше Императорское Величество подкрепите теперь свою партию в Польше, то никакое государство не будет иметь права этим оскорбиться». А если что-то пойдет не так, это даст России предлог отправить войско в Польшу. «Мне кажется, – писал Фридрих, – что если вы объявите саксонскому двору, что не можете согласиться на избрание курфюрста в короли польские, то Саксония не двинется и не запутает дела».

В ответ на это из Санкт-Петербурга в Берлин пришло письмо следующего содержания:

Получивши известие о смерти короля польского, мне было естественно обратиться к Вашему Величеству. Так как мы согласны насчет избрания Пяста [то есть поляка – Авт.], то следует нам теперь объясниться, и без дальнейших околичностей я предлагаю Вашему Величеству между Пястами такого, который более других будет обязан Вашему Величеству и мне за то, что мы для него сделаем. Если Ваше Величество согласны, то это стольник литовский, граф Станислав Понятовской <…> Ваше Величество не удивляйтесь движениям войск на моих границах: они в связи с моими государственными правилами. Всякая смута мне противна, и я пламенно желаю, чтобы великое дело совершилось спокойно.

На это Фридрих II Великий ответил, что согласен, и что немедленно прикажет своему послу в Варшаве действовать в пользу Понятовского.

А тем временем гетман Ян Клеменс Браницкий поднял коронное войско, которое поддержали саксонские отряды. В ответ члены «Фамилии» попросили императрицу Екатерину прислать в Польшу русское войско «для подкрепления их намерения».

Сначала к резиденции гетмана в Белостоке решили направить небольшой отряд, который уже находился в Речи Посполитой (около 1500–2000 солдат охраняли там склады, оставшиеся после Семилетней войны). Но уже в начале апреля 1763 года в Речь Посполитую ввели дополнительные силы. Первая колонна под командованием князя М. Н. Волконского шла через Минск, вторая под началом князя М. И. Дашкова – через Гродно.

По сути, получилось так, что русская императрица подкрепила притязания своего бывшего любовника силой оружия и деньгами. А 31 марта (11 апреля) 1764 года в Санкт-Петербурге был подписан русско-прусский оборонительный договор. Пруссия обязывалась выплачивать России ежегодные субсидии (400 000 рублей в год) в случае ее войны с Крымским ханством или Турцией. Королем в Польше договорились избрать Понятовского. Пруссия и Россия договорились соблюдать действующий порядок и законы в Польше.

В конце апреля в Варшаву на избирательный сейм стали съезжаться сенаторы, депутаты и паны. Задачей этого сейма было поддержание порядка до избрания нового короля.

Многие прибывали со своими частными отрядами. Так, воевода виленский князь Карл Радзивилл привел 3-тысячный отряд. Поблизости расположились и русские войска. 26 апреля (7 мая) 1764 года сейм открылся. Варшава в это время была разделена на две враждебные партии, готовые к бою. Саксонская партия подала протест в связи нахождением русских войск. Хотели сорвать начало сейма, но не вышло.

Успеху России, Пруссии и «Фамилии» способствовала и смерть преемника Августа III Саксонца – Фридриха Христиана. Фридрих Кристиан стал саксонским курфюрстом в октябре 1763 года, но уже после всего двух месяцев правления скончался от оспы. Главным противником Понятовского теперь мог стать только гетман Браницкий.

В июне 1764 года завершился избирательный сейм, и он постановил не допускать иностранных кандидатов, то есть выбирать только из польских шляхтичей. К тому же сейм, в благодарность за поддержку Санкт-Петербурга, признал за Екатериной императорский титул.

Отряды Радзивилла и Браницкого потерпели поражение от русских войск. Оба магната бежали за пределы Польши. Под давлением русского и прусского послов первым кандидатом на престол стал Понятовский.

В августе 1764 года спокойно прошел еще один сейм, и Понятовского единогласно избрали королем под именем Станислав II Август. Таким образом, Речь Посполитая оказалась под контролем России и Пруссии.

Король Станислав Август Понятовский.

Худ. Марчелло Бачиарелли

Все были довольны, кроме гетмана Браницкого, который сам хотел играть первую роль в стране. Не преуспевши в этом, он хотел взбунтовать литовское княжество, но когда и это не получилось, заперся в своем замке в Белостоке.

Что же получил Станислав Август вместе с польской короной?

Историк Адам Тадеуш Станислав Нарушевич, автор «Истории польского народа», считал, что он вместе с короной принял «слабость Польши, нищету казны, бесправье в мелком войске, опустелые замки, обнищавшие города <…> бестолковые сеймы и, при этих явлениях, предшествующих страшному падению государства, грозное вокруг соседство».

Король Станислав ii Август Понятовский

Полный титул Понятовского звучал так: «Божьей милостью и волей народа король польский, великий князь литовский, русский, прусский, мазовецкий, жемайтский, киевский, волынский, подольский, подляшский, инфлянтский, смоленский, северский, черниговский и прочее, и прочее».

Этот человек получил хорошее образование вместе со своими кузенами Чарторыйскими. Официально в браке он никогда не состоял, хотя строил планы о своей женитьбе – сначала на представительнице рода Потоцких или Радзивиллов, а став королем – на французской принцессе или австрийской эрцгерцогине. Екатерина II, не заинтересованная в стабильности польского престола, препятствовала этим планам.

Станислав был на три года младше Екатерины.

Есть даже такая версия, что великая княжна Анна Петровна, появившаяся на свет 9 декабря 1757 года, возможно, была дочерью Понятовского.

В 1757 году Екатерина родила дочь Анну. Девочку официально признал Пётр Фёдорович, однако и он сам, и придворные сомневались в отцовстве. Скорее всего, отцом Анны был Понятовский. Великая княжна Анна Петровна умерла в марте 1759 года, не дожив до полутора лет.

Став королем Польши, Станислав Август завел множество любовниц. Одна из них, Эльжбета Грабовская (Шидловская), предположительно, стала позже его тайной морганатической супругой. Их отношения длились около двадцати лет. Ее дети, рожденные в законном браке с генерал-лейтенантом Яном-Ежи Грабовским, считаются внебрачными детьми короля. От княгини Магдалены Агнешки Любомирской у короля был внебрачный сын Михал Цихоцкий и дочь Констанция Званова.

А еще за любовь короля с Магдаленой Агнешкой Любомирской в 1760–1770 гг. соперничала Эльжбета Браницкая (Сапега), считающаяся одной из первых его любовниц. Среди дам, с которыми у Станислава Августа были романы, также называют Изабеллу Чарторыйскую и Александру Любомирскую.

Король Станислав II Август Понятовский.

Худ. Элизабет Виже-Лебрён

Как видим, король был неразборчив в связях, и известны его отношения с представительницами низших слоев. Например, в молодости, во время пребывания в Париже, он познакомился с француженкой, предсказательницей Генриеттой Люлье, которая будто бы предрекла ему великую судьбу. Позже ее муж оказался на польской службе у короля Августа III Саксонца, а Генриетта стала любовницей Станислава Августа и одновременно его брата Казимира, который купил ей особняк в Кракове, ставший своего рода роскошным домом свиданий, в котором частенько бывал и король.

Также фавориткой короля была итальянская танцовщица Чечилия Катерина Филипацци Гаттаи Томатис, муж которой Карло Александр Томатис, первый антрепренер королевского театра в Варшаве, выполнял роль сутенера для короля, и его вилла в Круликарне «было нечто немного большее, чем первоклассный бордель».

Несмотря на столь развеселую жизнь, корона для Станислава Августа счастливым жребием не оказалась. С чьей помощью он взошел на престол, поляки прекрасно знали. По сути, король оказался полностью зависим от мнения русского посла. Да и сами поляки именовали своего монарха «соломенным королем».

В отсутствии дядей король был храбр и самостоятелен, но только кто-нибудь из стариков являлся, король не имел духа в чем-либо попротиворечить, в чем-либо отказать ему. Умные старики, разумеется, сейчас же поняли, что эта уступчивость невольная, что тут нет искренности, что они своими личными достоинствами и своим значением в стране делают только насилие королю. Понятно, что вследствие этого возникла холодность между дядьми и племянником, а это затруднило положение Репнина.

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

русский историк

Удивительное зрелище представляла в то время Польша. По определению историка С. М. Соловьева, «фанатизм только гальванизировал мертвое тело, но к жизни его не возбуждал».

Князь Н. В. Репнин, в 1764 году ставший полномочным послом в этой стране, в изумлении писал: «Что это такое? Нашим требованиям уступить не хотят, но на что же они надеются? Своих сил нет, иностранцы не помогут».

Положение Николая Васильевича в Варшаве было незавидное. Он был направлен в Польшу, чтобы поддерживать там прорусскую партию, но с восшествием на престол Понятовского функции посла затруднились. Королю хотелось освободиться из-под опеки и действовать самостоятельно, но, как человек слабохарактерный, он не мог этого сделать решительно.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Отец Станислава Августа, Станислав Понятовский, был женат на княжне Констанции Чарторыйской, представительнице рода Чарторыйских, а те были полны амбиций и очень скоро заметили, что русский посол Н. В. Репнин хочет иметь дело с одним королем. И они отплатили Репнину холодностью, что вредило важным делам. Репнин стал жаловаться на князей Чарторыйских в Санкт-Петербург, и это еще больше накалило и без того непростую обстановку.

В феврале 1765 года глава русской внешней политики граф Н. И. Панин писал Н. В. Репнину:

Мы не можем и не хотим поставлять польские дела совсем оконченными, пока не сделано будет справедливое поправление состоянию тамошних диссидентов, хотя бы то и самой вооруженной негоциации требовало.

Под диссидентами тут подразумевались представители христианского неримско-католического населения Речи Посполитой, подвергавшиеся серьезной дискриминации. Граф Н. И. Панин был озабочен тем, что «новый государь больше горячо, нежели прозорливо, за свои дела принимается», и что в Польше все примеривается «ко внутреннему польскому аршину». Волновало его и то, что в Польше «умы всех депутатов так настроены, что нечего ожидать согласия на начатие переговоров с Репниным относительно диссидентского дела и гарантии».

Конечно, Станислав Август Понятовский пытался проводить реформы, но одни наталкивались на сопротивление местной аристократии, другие останавливались недовольными окриками из Санкт-Петербурга. В 1768 году в Польше вспыхнула кровопролитная гражданская война, в которой противники Понятовского и России обратились за помощью к Турции и Франции.

В результате, Россия стала брать верх, что не понравилось Пруссии и Австрии. Стремясь остановить усиление России, прусский король Фридрих II Великий предложил разделить часть территории Речи Посполитой между тремя государствами. Императрица Екатерина, поколебавшись, согласилась.

О каком-то суверенитете Польши говорить теперь не приходилось: он стал формальностью, равно как и королевский статус Понятовского. Подобное положение угнетало Станислава Августа, и он пытался вынудить Екатерину пересмотреть свои взгляды. Он писал ей в Санкт-Петербург:

Но ведь не для того же, чтобы меня ненавидели, пожелали вы сделать меня королем? Не для того же, чтобы Польша была расчленена при моем правлении, угодно было вам, чтобы я носил корону?

Король Станислав Август Понятовский не продавал Польши. Он лишь не противился ни Австрии, ни Пруссии, когда они посягали на польскую землю. О России и говорить нечего – не мог же он, посаженный на престол Екатериной, отказать своей бывшей любовнице в каких-то клочках польской земли. Понятовский, правда, протестовал против раздела, но свои протесты согласовывал с русским посланником.

ЛЕОН ОСТРОВЕР

советский писатель

Да, польский король мечтал о личной встрече с Екатериной, надеясь, что старые чувства проснутся и помогут ему изменить ее отношение к нему и к Польше. Об этом свидетельствуют его воспоминания: «В 1763–1764 годах я дважды писал императрице: не делайте меня королем, лучше верните меня к себе. Эти слова мне подсказали следующие две причины. Во-первых, чувство, которое я еще хранил в своем сердце. Во-вторых – мое убеждение, что я смогу больше сделать для пользы моей родины как частное лицо при ней, чем как король здесь».

Но встреча состоялась лишь в 1787 году во время путешествия Екатерины в Крым. Ничего из того, на что надеялся Станислав Август, не случилось. Чувств к нему у Екатерины не осталось, и она явно тяготилась его присутствием. Политика России по отношению к Речи Посполитой не изменилась.

Это удивительно, но Екатерина и в самом деле не понимала, что его не устраивает: он стал королем, и его трон охраняет вся мощь русской армии… При этом гордый Понятовский хотел реальной независимости.

Мауриций Бенёвский – властелин Мадагаскара

Отвлечемся ненадолго от так называемой «большой политики» и расскажем историю одного потрясающего поляка. Речь идет об авантюристе и путешественнике Мауриции (Морице) Бенёвском, закончившем свою богатую приключениями жизнь верховным правителем… Мадагаскара.

Этот человек родился в 1746 году в городке Врбове. Его отец был полковником австрийской службы венгерского происхождения, а мать – дочерью епископа.

У него дома говорили на венгерском, а в разных документах его записывали то как венгра, то как словака, а сам он впоследствии чаще всего называл себе поляком. Например, в дневниках он именовал себя «магнатом королевств венгерского и польского», а также писал: «По рождению я венгр, но по происхождению поляк».

В общем, Мауриция Бенёвского можно смело назвать одним из первых европейских космополитов. А в 16 лет он тоже поступил на австрийскую военную службу и принимал участие в Семилетней войне, которую окончил в чине гусарского капитана.

После войны Мауриций безуспешно пытался вступить в права наследства, так как отец перед смертью завещал родовое поместье вместо него мужьям своих дочерей. Строптивый сын не смирился с такой последней волей отца и с помощью верных слуг выгнал сестер с их мужьями вон. В ответ родственники добились заступничества императрицы Марии-Терезии. В результате, обвиненный не только в «самоуправстве», но и в «ереси», Мауриций Бенёвский был лишен наследства и вынужден был скрываться в Польше, где в 1768 году примкнул к повстанцам, поднявшим восстание против короля Станислава Августа Понятовского, ставленника Российской империи.

Мауриций Бенёвский

Во время боевых действий Мауриций Бенёвский проявил себя с самой лучшей стороны и завязал знакомство с генералом Казимиром Пулавским и другими деятелями польского движения против фактического российского господства.

При подавлении восстания русскими войсками Бенёвский, дослужившийся до полковника, попал в плен, но был выпущен «под честное слово». Однако он предпочел вернуться в ряды конфедератов, повторно попал в плен и уже без всяких снисхождений был этапирован – сначала в Киев, затем в Казань.

В ночь с 6-го на 7-е ноября 1769 года Бенёвский и его близкий приятель, швед Адольф Винблан, бежали из Казани. Выкрав документы, они беспрепятственно добрались до Санкт-Петербурга. Там Бенёвский попытался договориться с капитаном голландского корабля, выдав себя за британского матроса. Но деньги у беглецов уже закончились, а осторожный голландец, выслушав обещания расплатиться в первом же заграничном порту, предпочел выдать самозванцев местным властям.

Оказавшись в Петропавловской крепости, Мауриций Бенёвский предстал перед следственной комиссией, и с него взяли подписку «никогда не поднимать оружие против России», а однажды выехав, больше не возвращаться. Однако, вместо освобождения, 4 декабря 1769 года Бенёвского и Винблана посадили в сани и под конвоем повезли в ссылку на Камчатку – «чтобы снискивали там пропитание трудом своим».

Путешествие через всю Россию длилось около восьми месяцев. Во Владимире к ним присоединили гвардии поручика Василия Панова, отставного ротмистра Ипполита Степанова и драгунского подпоручика Иосифа Батурина. Первый из них был «из очень хорошей фамилии, с большими талантами и особенной пылкостью ума, но увлеченный порывами необузданных страстей». Из-за этих-то «необузданных страстей» и «загремел» он на Камчатку – уж очень раздражала его императрица-немка вкупе со своими бесконечно меняющимися фаворитами. Ипполит Степанов был помещиком Верейского уезда Московской губернии, и он вступил в конфликт со всесильным фаворитом императрицы Екатерины II графом Григорием Орловым. Ну, а Иосиф Батурин должен был в 1749 году подавить бунт рабочих на фабрике Болотникова, а вместо этого решил с помощью солдат и мастеровых заточить императрицу Елизавету Петровну и возвести на престол Петра Федоровича (будущего императора Петра III), и за это он на много-много лет угодил в Шлиссельбургскую крепость, но не образумился, в 1768 году написал дерзкое письмо Екатерине II, за что и отправился в кандалах на Камчатку.

В Охотске ссыльных посадили на корабль «Святой Петр», груженый товарами для Камчатки. Еще в порту у Бенёвского возник замысел захватить судно и повернуть к берегам Японии. В заговор удалось вовлечь трех матросов Алексея Андреянова, Степана Львова и Василия Ляпина, а также штурмана Максима Чурина. Но по пути корабль попал в сильный шторм. Потеряв грот-мачту, 12 сентября 1770 года «Святой Петр» прибыл в Большерецк. Там, помимо коменданта капитана Нилова, гарнизона в 70 человек и местных жителей, находилось несколько десятков ссыльных разных чинов и званий: от придворных и гвардейских офицеров до мастеровых и крестьян, живших в условиях относительной свободы – на съемных квартирах.

Мауриций Бенёвский быстро сделался «своим человеком» в обществе ссыльных-старожилов. Особенно близко он сошелся с поручиком Лейб-гвардии Измайловского полка Петром Хрущовым, человеком «отличного ума и с большими познаниями», оказавшимся на Камчатке за «оскорбление Ее Величества» и «старание других привлечь к возмущению». Кстати, именно Хрущов давно разработал план побега с Камчатки на захваченном корабле. Однако захватить корабль и незаметно выйти на нем в море было невозможно.

Бенёвский внес в план Хрущова радикальные изменения: поднять восстание, арестовать коменданта, нейтрализовать гарнизон, а уже потом подготовить корабль к плаванию и выйти в море. Заговорщики неутомимо искали единомышленников среди ссыльных и местных жителей-камчадалов, но вели себя крайне осторожно. Приятели поддерживали хорошие отношения с комендантом Ниловым – заходили в гости и давали уроки его сыну. Капитан Нилов был неплохим человеком, но «пил горькую» и к служебным обязанностям относился «зело нерадиво», и он не придавал значения слухам о готовившемся побеге. Постепенно Бенёвскому удалось вовлечь в заговор значительную часть активного населения Большерецка (около 50 человек), а также зверобоев купца Холодилова. К заговорщикам примкнули и некоторые местные жители: священник Устюжанинов с сыном Иваном, шельмованный казак Рюмин с женой, секретарь местной канцелярии Спиридон Судейкин и другие.

Весной 1771 года восстание было подготовлено. А накануне Нилову донесли о готовящихся «беспорядках», и он послал команду солдат, чтобы арестовать Бенёвского, но на этом успокоился и вновь напился. Однако ссыльные сами схватили и разоружили солдат. А в три часа ночи c 26-го на 27-е апреля 1771 года повстанцы ворвались в дом Нилова. Тот схватил Бенёвского за шейный платок и чуть было не придушил. Но на помощь Бенёвскому поспешил Василий Панов и выстрелом из пистолета убил Нилова. В ту же ночь были захвачены канцелярия и склады, а Мауриций Бенёвский провозглашен «командиром Камчатки».

Большерецк был взят без боя, и ни один человек, кроме Нилова, не пострадал.

29 апреля 1771 года на реке Большой построили одиннадцать больших паромов, погрузили на них пушки, оружие, боеприпасы и все, что можно было найти полезного. В тот же день паромы отвалили от берега и пошли вниз по течению в Чекавинскую гавань. Там беглецы к 7 мая подготовили к плаванию корабль «Святой Петр». Но после этого они еще четыре дня не трогались в путь – Ипполит Степанов и Мауриций Бенёвский от имени всех заговорщиков писали «Объявление в Сенат», в котором говорилось о беззакониях, которые чинили в России императрица Екатерина II, ее двор и фавориты.

Утром 12 мая «Святой Петр» вышел в море и взял курс на Курильские острова. На его борту было ровно 70 человек. Отметим, что «побег Бенёвского» стал первым и единственным массовым побегом ссыльных из удаленных мест заключения за всю историю царской каторги.

Через пять дней плавания «Святой Петр» сделал остановку у необитаемого острова из Курильской гряды. На нем беглецы запаслись пресной водой, напекли хлеба и сшили английские и голландские флаги.

Потом, прежив шторм, корабль в начале июля достиг берегов Японии. Японцы отбуксировали его в удобную бухту, привезли воды и риса, но людей на берег не пустили. Зато беглецов очень хорошо приняли на острове Танао-Сима архипелага Рюкю. Там простояли почти месяц, отдыхая от тяжелого пути.

16 августа 1771 года «Святой Петр» встал на якорь у острова Формозы (ныне это Тайвань). На следующий день часть экипажа, не ожидая неприятностей, отправилась на берег за водой. Но на берегу на русских напали. Были убиты Василий Панов и еще два человека. Мауриций Бенёвский был вне себя от гнева. Он собрал всех, кто способен держать оружие, высадился на берег и дал бой «коварным дикарям». Затем, похоронив погибших на тайваньском берегу, беглецы отправились дальше.

Вскоре вновь попали в шторм, десять дней корабль носило по морю, и никто уже не знал, где они находятся. Потом шторм утих, но берегов все еще не было видно. Но тут увидели лодку. В ней находился китаец, который указал путь, и 23 сентября 1771 года «Святой Петр» бросил якорь в португальской колонии Макао.

По всем правилам, корабль там должны были арестовать – ведь он был захвачен бунтовщиками. Следовательно, являлся пиратским кораблем. Но Мауриций Бенёвский нашел выход. Нарядившись в форму убитого капитана Нилова, он нанес визит португальскому губернатору в качестве официального посла Российской империи. Связь тогда была плохая, и губернатор не мог проверить слова Бенёвского.

А потом Бенёвский продал потрепанный и непригодный к океанскому плаванию корабль со всем грузом и имуществом. Узнав об этом, остальные беглецы возмутились. Противоречия, которые накопились за месяцы плавания, вышли наружу, и тогда Бенёвский прибег к помощи губернатора. В результате, все недовольных рассадили по тюрьмам – «покуда не одумаются».

В конечном итоге, горячие речи Бенёвского оказали свое действие, и команда согласилась и далее считать его капитаном. И Бенёвский поспешил отплыть из Макао. Для этого сели на китайские джонки и добрались до Кантона, а там уже ждали зафрахтованные французские корабли «Дофин» и «Ляверди».

16 марта 1772 года корабли пришли на Иль-де-Франс (так тогда назывался остров Маврикий – французская колония в Индийском океане). Во французских владениях Бенёвский чувствовал себя в безопасности (Франция в те годы была в плохих отношениях с Россией). Он встретился с французским губернатором, и тот рассказал ему о Мадагаскаре. И, скорее всего, именно эти беседы определили всю дальнейшую судьбу неугомонного искателя приключений.

7 июля 1772 года бывшие камчатские острожники благополучно добрались до Франции и сошли на берег. Из 70 человек, отплывших с Камчатки, во Францию прибыли 37 мужчин и 3 женщины.

Что же касается Мауриция Бенёвского, то он оставил своих спутников, а сам поехал в Париж. Там он стал популярной фигурой в аристократических салонах – героем и «славным путешественником», вырвавшимся из «страшной Сибири». И ему последовало предложение поступить на французскую службу, а потом – возглавить экспедицию на Мадагаскар. И, кстати, с ним туда отправилось несколько русских людей (12 человек). А также французское правительство, разумеется, предоставило Бенёвскому внушительную команду матросов и морских офицеров.

И вот, в феврале 1774 года, отряд Бенёвского в составе 21 офицера и 237 матросов высадился на мадагаскарском побережье. Там вскоре был построен небольшой форт. И кончилось все это для Бенёвского тем, что в 1776 году старейшины местных племен избрали его верховным правителем Мадагаскара. Там этот ловкий, энергичный и отважный человек, один из тех талантливых искателей приключений, каких немало повидала Европа XVIII столетия, и погиб 23 марта 1786 года. Погиб от французской пули, и все потому, что Мауриций Бенёвский, по мнению французов, «был полон опасных замыслов». И, по сути, они были правы – «по рождению венгр, но по происхождению поляк» мечтал создать на Мадагаскаре государство свободных людей.

Речь Посполитая и ее падение

Как уже говорилось, Речь Посполитая – это федерация Королевства Польского и Великого княжества Литовского. Это государственное образование появилось в результате Люблинской унии в 1569 году, а ликвидировано оно было в 1795 году путем раздела между Россией, Пруссией и Австрией.

Произошло это следующим образом.

Это государство располагалось на территориях нынешних Польши, Украины, Литвы и Белоруссии, а также частично на территории современных России, Латвии и Молдавии.

При наличии единого государственного устройства Королевство Польское и Великое княжество Литовское имели каждое свой собственный административный аппарат, казну, войско и законы. Главой государства был пожизненно избираемый Сеймом (парламентом) монарх, носивший титул Короля Польского и Великого князя Литовского.

Середина XVII века оказалась для Речи Посполитой крайне сложной, однако король Ян II Казимир сумел удержать страну от распада. Потом участие в Северной войне на стороне России привело к превращению территории Речи Посполитой в арену ожесточенных боевых действий, что также вызвало разорение населения и экономическое ослабление страны.

В 1768 году, по итогам так называемого «Репнинского Сейма», на котором русский посол князь Н. В. Репнин под угрозой русских войск в Варшаве навязал Сейму невыгодные для страны законы, Речь Посполитая фактически превратилась в протекторат Российской империи.

В 1772 году произошел первый раздел Польши тремя соседними с ней государствами – Прусским королевством, Австрийской и Российской империями.

Стоит напомнить, что в то время Россия вела войну с Турцией.

Россия вела турецкие дела довольно успешно, и создавалось положение, в котором в сфере русского влияния оказывались Молдавия и Валахия. Не желая подобного исхода, король Фридрих II Великий предложил России отказаться от Молдавии и Валахии, а в качестве компенсации России за военные расходы он предложил раздел Польши между Пруссией и Россией.

Императрица Екатерина II вначале сопротивлялась плану раздела. Во-первых, ей и так фактически принадлежала практически вся Речь Посполитая. Во-вторых, как писал русский историк С. М. Соловьев, редкий государь вообще восходил «на престол с такими миролюбивыми намерениями, с какими взошла на русский престол Екатерина II. Это миролюбие проистекало из убеждения в необходимости, прежде всего, заняться внутренними делами, поправить расстроенные финансы, а для этого нужно было, по расчету императрицы, по крайней мере, пять лет мира».

Турецкая война отвлекала русские силы и силы лучшие. Это печальное обстоятельство должно было отражаться и на русской дипломатии в Варшаве.

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

русский историк

Императрица Екатерина с беспокойством смотрела на Польшу, в которой происходили сильные волнения различных партий, грозившие к тому же еще более усилиться. Она должна была поддерживать свою партию и оказывать покровительство русскому православному населению, жаловавшемуся ей на притеснения со стороны католиков. И плюс она очень хотела сделать все это мирным путем. Задача и без того нелегкая, но при этом ей еще нужно было не показать слабости и неспособности к решительным действиям.

А тем временем Фридрих перетянул на свою сторону Австрию (также боявшуюся усиления России), перед которой он раскрыл перспективы территориальных приобретений в Польше вместо утраченной Силезии.

Главным зачинщиком разделов Польши была Пруссия, ее охотно поддерживала Австрия. Обе державы опасались, что Россия, реализуя свою политику, прочно втянет всю Речь Посполитую в орбиту своего неограниченного влияния.

ЕЖИ СКОВРОНЕК

польский историк

В случае отказа, прусский и австрийский монархи угрожали объединиться и объявить Екатерине II войну. А Россия, изнуренная войной с Турцией, воевать против всех одновременно не могла. В результате, 19 февраля 1772 года в Вене была подписана конвенция о разделе с условием, чтобы приобретаемые тремя державами части были примерно равны.

Перед этим, 6 (17) февраля 1772 года, в Санкт-Петербурге было заключено соглашение между Пруссией и Россией. Поскольку соглашения были секретными, поляки, не зная о них, не смогли объединиться и принять блокирующие меры.

Король Станислав Август Понятовский <…> хотел быть для Польши тем же, чем его знаменитые соседи Екатерина, Фридрих, Иосиф были для своих государств. Но что бывает спасительно для крепких организмов, то губит слабые, и попытка преобразования только ускорила падение Польши. Станислав Понятовский взял на себя задачу, которая пришлась не по силам его, как короля, и не по силам его, как человека.

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

русский историк

Конвенция о разделе была ратифицирована 22 сентября 1772 года. В соответствии с этим документом, Россия завладела польской частью Ливонии (Инфлянтское воеводство) и частью Белоруссии – до Двины, Друти и Днепра, включая районы Витебска, Полоцка и Мстиславля. Под власть российской короны перешли территории площадью 92 000 км² с населением 1,3 млн. человек.

Пруссия получила Эрмланд (Вармию) и Королевскую Пруссию (позже ставшую новой провинцией под названием Западная Пруссия), территории герцогства Померания без города Данциг (Гданьск), округа и воеводства Поморское, Мальборское (Мариенбург) и Хелминское (Кульм) без города Торн (Торунь), а также некоторые районы в Великой Польше. Прусские приобретения составили 36000 км² и 0,6 млн. жителей.

К Австрии отошли Затор и Освенцим, часть Малой Польши, включающая южную часть Краковского и Сандомирского воеводств, а также части Бельского воеводства и вся Галиция (без города Кракова). В общей сложности австрийские приобретения составили 83000 км² и 2,6 млн. человек. Столицей новой австрийской провинции был назначен город Львов.

Войска трех государств оккупировали «свои» территории, и было потребовано, чтобы король и Сейм ратифицировали эти действия.

Король Станислав II Август Понятовский обратился за помощью к западноевропейским государствам, но никакой помощи не последовало.

Объединенные силы трех государств заняли Варшаву, чтобы силой оружия заставить созвать заседание Сейма. Люди, выступавшие против этого, были арестованы.

С большими сложностями удалось собрать меньше половины регулярного состава Сейма. Эти парламентарии избрали «Комитет тридцати», чтобы рассмотреть представленные вопросы. И 18 сентября 1773 года Комитет официально утвердил раздел, подписав соглашение о передаче земель и отказавшись от всех притязаний Речи Посполитой на оккупированные территории.

Эта картина изображает события апреля 1773 года, когда Тадеуш Рейтан пытался сорвать Сейм и не допустить раздела Речи Посполитой. Чтобы не выпустить депутатов из зала заседаний, Рейтан лег перед выходом со словами: «Убейте меня, не убивайте Отчизну!»

Рейтан. Упадок Польши. Худ. Ян Матейко (1866)

Станиславу II Августу Понятовскому оставалось только смириться.

Но надо отдать королю Станиславу Августу должное, в его правление все же были проведены масштабные реформы, кардинально изменившие государственный строй Речи Посполитой и увенчавшиеся принятием Конституции 3 мая 1791 года.

Катастрофа, уничтожившая Польшу, была тем более трагична, что все три участника дележа в свое время поочередно состояли в вассальных отношениях к Польше либо потому, что были ей обязаны, либо потому, что испытали на себе силу ее победоносного оружия. Польша некогда держала в вассальной зависимости Пруссию, спасала от турецкого султана Австрию, и знамена ее развевались на стенах Москвы.

ЭРНЕСТ ЛАВИСС, АЛЬФРЕД РАМБО

французские историки

В 1791 году Речь Посполитая поменяла строй на конституционную монархию. Вслед за этим должны были последовать меры, которые превратили бы Польшу в сильное и независимое государство.

Естественно, Екатерина Великая была в ярости от такого «самоуправства», но силы России, как уже говорилось, были отвлечены на войну с Турцией. Поэтому российским эмиссарам было предписано формировать конфедерации из оппозиционеров, недовольных Конституцией. В нужный час они должны были обратиться за помощью к России.

Если в двух словах, то в стране действовала «патриотическая» партия, желавшая разрыва с Россией, а ей противостояли «королевская» и «гетманская» партии, настроенные на союз с Россией. «Патриотическая» партия возобладала, а Россия в это время вступила в очередную войну с турками, и Пруссия спровоцировала Сейм на разрыв с Россией. Плюс Речь Посполитая зачем-то заключила союз с Пруссией, своим врагом.

Русский дипломат Я. И. Булгаков, назначенный посланником в Варшаву, сообщил в Санкт-Петербург о плане графа Потоцкого соединить Польшу с Пруссией «под одним королем». Екатерина II на это ответила так:

Когда за несколько лет у некоторых поляков приходила мысль о соединении России с Польшей, тогда от нас сей план оставлен был в молчании, понеже [так как – Авт.] мы взирали на Польшу, яко на державу посереди четырех сильнейших, находящуюся и служащую преградой от многих соседственных раздоров. Сию преграду сохранить елико возможно долее мы пеклись доныне и пещись будем; дондеже [покуда – Авт.] злостные затеи врагов наших и самой Польши нас не принудят переменить наше об ней благое расположение, и всякий благомыслящий поляк в нас найдет следовательно во всякое время защиту свою и отечества его. Таковые и тому подобные рассуждения дозволяем вам употребить и внушать друзьям нашим.

План Потоцкого не нашел поддержки. Но, с другой стороны, конституция 3 мая 1791 года упразднила основные положения «Конституции Репнина», и Речь Посполитая вновь получила право проводить внутренние реформы без российской санкции. Было объявлено, что армия будет увеличена до 100000 человек, и взрыв рукоплесканий стал ответом на это предложение. Все ликовали так, будто бы 100-тысячная армия уже маневрирует под стенами Варшавы, и Европа с уважением смотрит на Польшу. При этом никто не подумал о сущей безделице – как содержать такое огромное войско…

Военное управление перешло к независимой Военной Комиссии, а Сейм был объявлен бессрочным, чтобы иметь время привести в исполнение все намеченные реформы.

На Россию стали смотреть, по меткому определению историка С. М. Соловьева, как на нечто обременительное: поляки «видели Россию в затруднительном положении и хотели воспользоваться этим», но у них никак не получалось «вдохнуть новые силы в разбитое параличом государственное тело», зато они «вполне насладились удовольствием лягнуть льва, не разобравши, что лев не только не был при смерти, но даже не был болен».

И России пришлось вмешаться, так как ее руководство опасалось восстановления Речи Посполитой в границах 1772 года. Пророссийская «гетманская» партия заручилась поддержкой Австрии и выступила против польской «патриотической» партии, поддерживавшей Конституцию. В военных действиях против «патриотической» партии, контролировавшей Сейм, участвовала и 64-тысячная русская армия под командованием графа М. В. Каховского.

То есть, по сути, в мае 1792 года началась русско-польская война, в которой Станислав II Август Понятовский де-факто противостоял своей бывшей возлюбленной. К концу июля все было кончено.

Литовская армия (15000 человек) была быстро разгромлена, а польская, под командованием Юзефа Понятовского (племянника короля), Костюшко и Зайончека, потерпев поражения под Полоном, Зеленцами и Дубенкой, отступила к Бугу. Будучи преданы своими прусскими союзниками, сторонники Конституции покинули страну, а 23 января 1793 года Пруссия и Россия подписали конвенцию о втором разделе Речи Посполитой.

Самая существенная причина разделения Польши заключалась в несчастном образе ее правления, не допускавшем никакого благоустройства, в фанатизме ее духовенства, желавшего истребить с лица земли греко-восточную христианскую веру, и в самоуправстве ее магнатов и шляхты, не уважавших короля и прав других сословий. Впрочем, при разделении Польши, Россия взяла от нее не польские провинции, заселенные польским народом, но свои древние области, с русским народом, с русским языком и русской верой. Русский народ этих провинций радовался, избавившись гонения от поляков за свою веру и возвратившись в общее отечество, единоверную себе Россию.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Согласно этому соглашению, Россия получила литовские земли до линии Динабург-Пинск-Збруч, восточную часть Полесья, области Подолье и Волынь, а всего около 250000 км² территории и до 4,0 млн. жителей.

Под власть Пруссии перешли территории, населенные этническими поляками: Данциг (Гданьск), Торн, Великая Польша, Куявия и Мазовия (за исключением Мазовецкого воеводства).

27 марта (7 апреля) 1793 года Екатерина II издала манифест «О присоединении Польских областей к России».

Объявление генералом М. Н. Кречетниковым манифеста императрицы Екатерины II о присоединении Волыни и Подолии к России

Разделы и падение Польши явились трагическим опровержением одного из «гениальных» принципов внешней политики шляхетской Речи Посполитой. Он гласил, что именно бессилие государства – основа и условие неограниченной демократии и свободы каждого его гражданина, одновременно служащее гарантией его существования <…> На деле вышло наоборот: именно бессилие польского государства подтолкнуло ее соседей к ликвидации Польши.

ЕЖИ СКОВРОНЕК

польский историк

После раздела за Польшей осталось всего 254000 км^2, а ее армия была уменьшена до 15000 человек.

Станислав II Август Понятовский смирился, а «великодушная» Екатерина сохранила корону на его голове. Формально сохранила, конечно же.

И что оставалось делать такому королю?

Он находил утешение в украшении своей столицы, создании музеев и дворцов, тратя на это практически все средства казны. Понятовский мечтал превзойти коллекцию картин Екатерины, хранившуюся в Эрмитаже, и скупал шедевры везде, где мог до них дотянуться.

Моя мать [Констанция Понятовская] была племянницей нашего последнего короля – Станислава Августа Понятовского. Благородная фигура этого монарха, величие его манер, ласковый и меланхоличный взгляд, серебристые волосы и красивые, слегка надушенные руки – все это до сих пор живо в моей памяти <…> При других обстоятельствах Понятовский с достоинством занимал бы престол. Его царствование составило эпоху в научных летописях. Он воскресил в Польше вкус к искусствам и литературе, задавленный владычеством саксонских курфюрстов, грубость которых породила во всей стране губительную реакцию и оскорбительную поговорку: «Когда Август пьет, Польша пьянеет!»

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

Однако в 1794 году в Польше вспыхнуло антироссийское восстание, которое возглавил Тадеуш Костюшко.

Восстание под руководством Тадеуша Костюшко

Это была последняя попытка спасти Речь Посполитую. Но восстание Тадеуша Костюшко было, в конечном итоге, подавлено русскими и прусскими войсками, и в результате третьего раздела в 1795 году польско-литовское государство вообще прекратило свое существование.

По сути, третий раздел стал результатом поражение восстания Костюшко, как раз направленного против разделов страны.

Тадеуш Костюшко родился в 1746 году в семье небогатого шляхтича. Он учился в варшавской кадетской школе (лучшем учебном заведении тогдашней Польши) и выделялся среди учеников способностями и необычайным трудолюбием. В 1768 году его отец, жестокий помещик, был убит своими крестьянами. Это заставило Тадеуша глубже вдуматься в условия жизни польского крестьянства, на которые его современники-шляхтичи обращали крайне мало внимания.

В 1769 году Костюшко отправился на казенный счет за границу и до 1774 года пробыл в Германии, Италии и Франции, обучаясь инженерному искусству. В эту пору окончательно сложилось его миросозерцание на почве искреннего и глубокого увлечения идеями французской просветительной философии. Свобода совести, равноправность сословий, демократическое устройство государства – таковы были идеалы, которые юный Костюшко принес с собой на родину. Вскоре ему на собственном опыте пришлось убедиться в несовместимости этих идеалов со строем, господствовавшим у него на родине.

Вернувшись в Польшу, он, подчиняясь старым обычаям, позволявшим незнатным людям выдвигаться вперед только при протекции какого-нибудь вельможи, поселился у давнего покровителя его семьи, богатого пана Сосновского. Обучая его дочерей, Тадеуш увлекся одной из них, Людвикой, и она отвечала ему взаимностью. Но пан Сосновский не желал и слышать о браке дочери с бедным и незнатным шляхтичем. Не удался и план Костюшко похитить любимую девушку, и вскоре та вышла замуж за князя Любомирского.

Не видя на родине приложения своим способностям, лишившись надежды на личное счастье, Костюшко решился вновь покинуть Польшу и отправился сначала во Францию, а затем, в 1778 году, в Америку, для участия в борьбе американских колоний Англии с их метрополией. Принятый в американское войско, он вскоре был замечен Джорджем Вашингтоном и сделался его адъютантом. Когда окончилась война, Костюшко получил орден, права американского гражданства и чин бригадного генерала.

В это время в Польше уже разгорелось недовольство первым разделом страны, и стало шириться патриотическое движение. И Костюшко, рассчитывая участвовать в возрождении отечества, вернулся на родину, где примкнул к партии либеральных патриотов.

Тадеуш Костюшко. Худ. Карл Готлиб Швайкарт (1802)

Принятый в польское войско с чином генерала, он в 1792 году участвовал в защите Конституции против России, находясь в армии князя Иосифа Понятовского. И хотя его корпус был разбит превосходящими силами русских под Дубенкой (18 июля 1792 года), общий голос признал в Костюшко единственного талантливого полководца среди тогдашних польских военачальников.

Когда Станислав II Август Понятовский смирился с происходящим, Костюшко вышел в отставку и отправился в Саксонию, куда съехались в то время авторы и наиболее ревностные сторонники конституции 3 мая, эмигрировавшие из Польши, чтобы избежать мести победителей.

Костюшко поехал во Францию, безуспешно пытаясь добиться от нее деятельной помощи полякам. Но восстание вспыхнуло раньше, чем предполагали его главные вдохновители, когда бригадир Антоний Мадалинский отказался распустить, по требованию русского главнокомандующего в Польше графа О. А. Игельстрома, свою бригаду и направился через присоединенные к Пруссии польские земли к Кракову.

Антоний Мадалинский

Антоний Мадалинский со своей бригадой пошел вдоль прусской границы, захватывая, где это было возможно, городские и общественные кассы. Его войска постепенно усиливались. По пути бригада Мадалинского выдержала два небольших сражения с прусскими войсками. А 1 апреля 1794 года он вступил в Краков. Восстание охватило весь север Польши.

Услышав об этом, Костюшко рассердился на Мадалинского за эту поспешность, но делать было нечего, и он поспешно отправился в Краков. Волнение, поднявшееся там при вести о его предстоящем приезде, побудило русский отряд отступить. В результате, Костюшко был провозглашен в Кракове начальником вооруженных сил восстания: ему же вверялось полномочие составить для временного управления страной высший народный совет, а также право суда и казни преступников.

По сути, жители Кракова провозгласили Тадеуша Костюшко диктатором, а Польшу – республикой.

Тадеуш Костюшко в битве при Рацлавицах.

Худ. Юлиуш Коссак

4 апреля 1794 года Антоний Мадалинский, произведенный в генерал-майоры, помог Костюшко одержать победу в битве при Рацлавицах над русским отрядом под командованием генерал-майора А. П. Тормасова. В этом сражении Мадалинский командовал кавалерией на левом фланге. После этой победы Мадалинский получил чин генерал-лейтенанта.

Весть о победе под Рацлавицами возбудила в Варшаве мятеж, во время которого часть российского гарнизона была самым жестоким образом истреблена (при этом генерал Игельстром успел пробраться в Лович).

Польша, к сожалению, не угадала, кто был и что было причиной ее разделения; равно не угадала и тех спасительных средств, какими, после двух разделов, она могла бы еще сохранить свою самобытность: она ухватилась за совершенно противоположные средства. О ее несчастном состоянии ближе всего напоминал ей отряд русского войска, квартировавший в Варшаве и в окрестностях ее, для водворения спокойствия: поляки решились вырезать этот отряд, и временем для этого убийства избрали страстную и светлую седмицу (в марте месяце 1794 года). Напали на русских солдат врасплох на их квартирах и вырезали их более двух тысяч человек: отчаянная, бесполезная и варварская резня! Истребивши две тысячи русских, поляки через это не истребили всю русскую армию, а только сами на себя накликали справедливое мщение России.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Вслед за этим взбунтовалась и Вильна, откуда тоже успела спастись только часть российского гарнизона, захваченного врасплох.

Когда русских в Варшаве не стало, было решено учредить революционное правительство. Еще в первый день восстания толпы народа ворвались во дворец, схватили там Станислава Мокрановского и Игнация Закржевского, потащили их в ратушу и там провозгласили – Закржевского президентом городского совета Варшавы, а Мокрановского военным комендантом города.

После этого восстание распространилось по всей территории Речи Посполитой. Популярность Костюшко возросла до громадных размеров, и революционеры признали его своим верховным правителем.

Со своей стороны, Тадеуш Костюшко, ставший генералиссимусом, одобрил все, сделанное в Варшаве, и приказал Мокрановскому «озаботиться насчет короля». Это означало, что Станислав Август Понятовский не должен был уехать из Варшавы, что он не должен ни с кем переписываться, и что все особы, близкие к королю, должны быть арестованы. В ответ на это король «решился завести сношения с генералиссимусом» и объявил ему, что «тесно соединил свое дело с народным и не сделает ни одного отдельного шага для собственного спасения».

Народ тем временем волновался и требовал казни лиц, известных своей приверженностью к России. И 9 мая 1794 года были повешены гетман Ожаровский, гетман Забелло и еще несколько человек. Но народ требовал новых жертв, и тогда Игнаций Закржевский вышел к нему и сказал: «Поставьте виселицу перед моим домом и повесьте меня первого». Эти слова произвели действие: толпа стихла.

28 мая, по распоряжению Костюшко, образовался верховный правительственный совет.

Однако надежды Костюшко на восстание всего народа, подкрепленные Рацлавицкой битвой, скоро начали рассеиваться. Собравшиеся в войско крестьяне, прослышав о притеснениях их семей помещиками, стали бежать домой. Масса крестьянства, угнетенная крепостным правом, угрюмо и недоверчиво смотрела на восстание, между тем как большинство шляхты и в этот критический момент не решалось поступиться своими помещичьими выгодами и правами.

Увлекаемый патриотизмом, Костюшко решился переступить пределы тех прав, которые предоставлял ему акт восстания, и привлечь народную массу к делу восстановления Польши. Уже изданный 2 мая в Винярах указ требовал облегчения барщины для крестьянских семей, члены которых вступили в войско, а 7 мая Костюшко издал свой знаменитый поланецкий указ, которым объявлял всех крестьян Речи Посполитой лично свободными людьми, находящимися под покровительством закона, устанавливал суд для решения дел между ними и помещиками, обеспечивал им владение землей и, на время восстания, уменьшал их повинности в пользу помещика, предоставляя окончательное решение этого вопроса будущему правительству.

Однако шляхта плохо исполняла предписания указа. На самом деле, крестьяне не получили обещанных им льгот и, с восторженным уважением относясь к самому Костюшко, не поддержали дела восстания в той мере, какой он этого ожидал.

Дела восстания принимали все более неблагоприятный оборот. В начале июля русские и прусские войска направились к Варшаве. Костюшко объявил всеобщую мобилизацию, и его армия возросла до 70000 человек. С частью этой армии он поспешил к Варшаве и успел занять город раньше союзников. Предпринятый затем штурм Варшавы пруссаками велся нерешительно и вскоре был заменен осадой. Атака русских, под предводительством графа И. Е. Ферзена тоже была неудачна.

Король Пруссии Фридрих II Великий написал тогда Екатерине:

С горестью узнал я о Варшавских убийствах, и, преисполненный таким же негодованием, какое было возбуждено и в Вашем Величестве, я с редкой энергией занялся средствами наказать их виновников. Я собрал наспех все войска, какие только были поблизости, и разбил, вместе с генералом Денисовым, постоянно возраставшую армию так называемаго генералиссимуса, которого повстанцы себе назначили. Не обращая внимания на тысячу военных потребностей, которым я не имел времени удовлетворить, я ускорял поход наших победоносных войск; я заставлял неприятеля покидать одну позицию за другой и заставил, наконец, броситься в линии Варшавы. Но если наши храбрые войска умели побеждать в открытом поле, то существуют препятствия, которых одно мужество преодолеть не в состоянии. Я нашел перед столицей, где я надеялся уничтожить гнездо мятежа, страшные укрепления, многочисленную артиллерию, а у меня именно недоставало артиллерии. В то время как я распоряжался, чтобы осадные орудия были взяты из Прусских крепостей и доставлены под Варшаву с большими издержками, мятежники успели усовершенствовать свои укрепления и, что всего хуже, возбудить мятеж в провинциях, недавно мною приобретенных, и характер этого мятежа становился день ото дня опаснее. Я долго льстил себя надеждой, что, взявши Варшаву, я предупрежду взрыв <…> Я не терял мужества, несмотря на умножавшиеся препятствия. Я приказал сделать все распоряжения к последней атаке, но накануне получаю печальное известие, что суда мои с транспортом взяты или потоплены инсургентами. Со всех сторон меня извещают, что мятеж в Южной Пруссии приобретает день ото дня более силы. Наши сообщения прерваны, получение запасов ненадежно, равно как и спокойствие моих провинций. В этом положении, при потере надежды, что или корпус войска Вашего Величества или императорский могут на правом берегу Вислы помочь усилиям, которые я посвящал взятию Варшавы <…> мне не оставалось другого выбора, как отступить с моими войсками.

То есть в сентябре пруссаки отступили, а затем отошли от Варшавы и русские. Но повстанцы торжествовали недолго. В это время с юга к Варшаве уже шел непобедимый А. В. Суворов, и генерал Ферзен, перейдя Вислу, двинулся на соединение с ним.

Судьба Польши решилась русским оружием: для этого императрица отправила Суворова, хотя звание главнокомандующего носил граф Румянцев-Задунайский.

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

русский историк

Костюшко решился предупредить это соединение и, тайно выехав из Варшавы в корпус Кароля Юзефа Сераковского, преградил Ферзену дорогу у Мацеёвиц. 29 сентября (10 октября) 1794 года там произошла битва, в которой польское войско было наголову разбито. Поляков едва спаслось 500 человек. На месте было убито 5000 человек, и еще 1500 человек были взяты в плен, в том числе генералы Каминский, Сераковский, Княжевич и др. Попал в плен и генералиссимус Костюшко.

Дело было так. Польская кавалерия начала отступать, Костюшко поскакал вслед за ними, чтобы остановить и направить в контрнаступление, однако столкнулся с окружавшими его отрядами донских казаков из корпуса генерала Ф. П. Денисова и был тяжело ранен двумя ударами пикой и палашом. В итоге он попал в плен к казакам, которые на носилках из боевых пик и казачьих плащей доставили его в штаб Денисова.

Пленный Костюшко был отправлен в Санкт-Петербург, где он пробыл в заточении до восшествия на престол Павла Петровича.

Павел I посещает Тадеуша Костюшко (иллюстрация 1801 года)

Режим его содержания не был строг: он имел возможность получать газеты и книги, генерал-прокурор интересовался состоянием его здоровья, докладывая подробности лично императрице.

Вскоре после смерти Екатерины Великой, 26 ноября 1796 года, Костюшко посетил Павел I, пообещавший освободить его. Через два дня последовало предложение о поступлении на российскую военную службу, однако Костюшко отказался. А 30 ноября он был вынужден подписать «Присягу на верность» с обязательством защищать интересы императора и его наследника Александра Павловича. После принесения присяги участники восстания получили свободу.

Император Павел хотел освободить пленных поляков без всяких оговорок, движимый лишь желанием исправить «политическую и человеческую» ошибку своей матери. Двойственность – в хорошем или дурном – была чужда характеру Павла. Но поляки Ильинский и Вьельгорский, делающие карьеру при русском дворе <…> убеждали Костюшко, что освобождение 12 тысяч пленных зависит от согласия Костюшко принести царю верноподданническую присягу.

Костюшко не знал, что уже в прошлом году был произведен третий раздел Польши, что Россия, Австрия и Пруссия уже поделили между собой последние польские земли, что Польша как самостоятельное государство перестало существовать. Костюшко не знал, что по трактату третьего раздела полякам предоставлен свободный выбор подданства, так что нужды в «верноподданной присяге» не было.

Костюшко мучился: как это он, вождь восстания, откажется от Польши, от своего прошлого, от всего того, чем жил? Но, думал он, имеет ли он моральное право жертвовать благополучием и жизнью 12 тысяч поляков только для того, чтобы сохранить свою честь незапятнанной? Свою личную честь! Не перетянет ли на весах истории реальная ценность 12 тысяч человеческих жизней само понятие «честь»? Костюшко вспомнил: а ведь и от верноподданнической присяги можно освободиться, когда эта присяга становится обременительной для чести! Именно так он, Костюшко, поступил, когда честь не позволила ему служить своему королю.

И Костюшко, не зная подлой игры вокруг его имени, согласился принести верноподданную присягу…

ЛЕОН ОСТРОВЕР

советский писатель

Забегая вперед, отметим, что освобожденный Костюшко в 1796 году уехал в Америку, откуда через два года явился во Францию, по призыву составлявшего там польские легионы Домбровского. Костюшко, однако, быстро понял, что французское правительство вовсе не имеет серьезного намерения восстановить Польшу, как надеялись его соотечественники, и уклонился от участия в легионах.

Тадеуш Костюшко последние годы жизни провел в Швейцарии, где и умер 15 октября 1817 года, незадолго до смерти освободив принадлежавших ему в Польше крестьян.

Памятник Тадеушу Костюшко в Варшаве

А что же восстание?

Несмотря на панику в Варшаве, произведенную известием о Мацеёвицкой битве и пленении Костюшко, население требовало продолжения войны. Вновь избранный главнокомандующий генерал Томаш Вавжецкий послал всем польским отрядам приказание спешить для обороны столицы, что те и успели исполнить. Между тем А. В. Суворов, присоединив к себе войска генерала Ферзена, 23 октября расположился под Прагой (предместье Варшавы), а 24-го взял ее штурмом после кровопролитной битвы, продолжавшейся четыре часа.

После этого стало очевидным, что дальнейшая борьба для поляков невозможна, и жители Варшавы сами попросили повстанцев капитулировать. 25 октября 1794 года была подписана капитуляция, 26-го А. В. Суворов победоносно вступил в город.

Революционное правительство было тут же уничтожено. Король на время вступил опять во все свои права и написал императрице Екатерине следующее письмо:

Судьба Польши в Ваших руках, Ваше могущество и мудрость решат ее; какова бы ни была судьба, которую Вы назначаете мне лично, я не могу забыть своего долга к моему народу, умоляя за него великодушие Вашего Императорского Величества. Польское войско уничтожено, но народ существует; но и народ скоро станет погибать, если Ваши распоряжения и Ваше великодушие не поспешат к нему на помощь. Война прекратила земледельческие работы, скот взят, крестьяне, у которых житницы пусты, избы сожжены, тысячами убежали за границу; многие землевладельцы сделали то же по тем же причинам. Польша уже начинает походить на пустыню, голод неизбежен на будущий год, особенно если другие соседи будут продолжать уводить наших жителей, наш скот и занимать наши земли. Кажется, право поставить границы другим и воспользоваться победой принадлежит той, которой оружие все себе подчинило.

На это Екатерина ответила так:

Судьба Польши, которой картину Вы мне начертали, есть следствие начал разрушительных для всякого порядка и общества, почерпнутых в примере народа, который сделался добычей всех возможных крайностей и заблуждений. Не в моих силах было предупредить гибельные последствия и засыпать под ногами польского народа бездну, выкопанную его развратителями, и в которую он, наконец, увлечен. Все мои заботы в этом отношении были заплачены неблагодарностью, ненавистью и вероломством. Конечно, надобно ждать теперь ужаснейшего из бедствий, голода; я дам приказания на этот счет сколько возможно: это обстоятельство вместе с известиями об опасностях, которым Ваше Величество подвергались среди разнузданного народа Варшавского, заставляет меня желать, чтобы Ваше Величество как можно скорее переехали из этого виновного города в Гродно. Ваше Величество должны знать мой характер: я не могу употребить во зло моих успехов, дарованных мне благостью Провидения и правдой моего дела. Следовательно, Вы можете покойно ожидать, что государственные интересы и общий интерес спокойствия решат насчет дальнейшей участи Польши.

Генерал Вавжецкий был доставлен к А. В. Суворову и согласился принести верноподданническую присягу российскому императору Павлу I. За это он был освобожден. И только единицам, клявшимся прежде погибнуть с оружием в руках, удалось бежать за границу, но и эти «счастливчики» были там пленены.

События в Варшаве вызвали беспокойство польской шляхты. Некоторые ее представители пошли на соглашение с пруссаками и русскими. Так, например, брат польского короля, примас Михал Ежи Понятовский обратился к пруссакам с просьбой ускорить штурм Варшавы и указал наиболее уязвимые места в обороне города. Письмо это было перехвачено. В результате жители Варшавы вышли на улицы и потребовали казнить предателя. Однако тот покончил жизнь самоубийством.

Сам Станислав II Август Понятовский, оставшийся в Варшаве и верный своему долгу, потом вспоминал о довольно напряженных отношениях с Костюшко, а также о постоянных угрозах, исходивших от варшавских мещан и повстанцев.

Это и в самом деле удивительно, но в ходе восстания Тадеуш Костюшко умудрился фактически взять короля в заложники. Публично это было мотивировано заботой о монархе и попыткой его защитить. Но сам Понятовский в своих «Мемуарах» потом описывал эти события несколько иначе: «Он не выпускал меня из дворца, прикрывая это радением за мою безопасность. На самом же деле, я сидел взаперти, как заложник; со мной никто не считался, Костюшко манипулировал мною».

После подавления восстания Станислав II Август Понятовский под охраной 120 драгун отправился в Гродно, где 25 ноября сложил с себя королевские полномочия.

Станислав Август не возвратился в Варшаву; Польша исчезла с карты Европы.

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

русский историк

Последние годы жизни Станислав Август Понятовский провел в Санкт-Петербурге. Он внезапно скончался в своей резиденции в Мраморном дворце 12 февраля 1798 года.

Смерть Станислава Августа Понятовского.

Худ. Марчелло Бачиарелли

КСТАТИ

Злоключения Станислава Августа Понятовского продолжились и после смерти. В 1938 году И. В. Сталин разрешил удовлетворить просьбу польского правительства и передать останки короля польской стороне. 30 июля 1938 года прах короля был вывезен в Польшу. Останки хранились в Троицком костеле в поселке Волчин на реке Пулве в 35 км от Бреста, где ранее находилось родовое поместье Понятовского. После начала Второй мировой войны Волчин попал в число территорий, присоединенных к Белорусской ССР. В середине 1950-х годов костел исключили из государственного реестра историко-архитектурных памятников и стали использовать как склад колхоза имени Жданова. Захоронение Станислава Августа Понятовского было разграблено (в нем было немало ценных вещей, так что ворам было, чем поживиться). А в октябре 1988 года польское правительство обратилось к М. С. Горбачеву с просьбой дать возможность перезахоронить прах Станислава Августа в Варшаве. Археологическая экспедиция на месте захоронения обнаружила лишь фрагменты одежды и обуви короля, а также части коронационного плаща. О том, что стало с забальзамированным телом, бронзовой короной с позолотой и орденами, известно лишь по слухам. Все немногое, что сохранилось, было возвращено польской стороне в декабре 1988 года. Прах короля был помещен в храм Святого Иоанна в Варшаве.

Третий раздел Речи Посполитой

24 октября 1795 года государства, участвовавшие в разделе, определили свои новые границы. В результате третьего раздела Россия получила литовские и польские земли к востоку от Буга и линии Немиров-Гродно, общей площадью 120 000 км² и населением в 1,2 млн. человек. Пруссия приобрела территории, населенные этническими поляками, к западу от рек Пилицы, Вислы, Буга и Немана вместе с Варшавой (получившие название Южной Пруссии), а также земли в Западной Литве (Малая Литва) – общая площадь 55 000 км² и население в 1,0 млн. человек. Под власть Австрии перешли Краков и часть Малой Польши между Пилицей, Вислой и Бугом, часть Подляшья и Мазовии – общая площадь 47000 км² и население в 1,2 млн. человек.

Польша дожила до физической невозможности продолжать свое существование и должна была умереть политической смертью, подобно дряхлым старикам, умирающим от того, что не могут уже дышать.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Вывезенный, как уже говорилось, в Гродно король Станислав II Август Понятовский сложил свои полномочия 25 ноября 1795 года. Со своей стороны, государства, участвовавшие в разделах Речи Посполитой, заключили «Петербургскую конвенцию» 1797 года, которая включала постановления по вопросам польских долгов и польского короля, а также обязательство, что монархи договаривающихся сторон никогда не будут использовать в своих титулах название «Королевство Польское».

Наша революция следовала вскорости за французской, но Польша, с трех сторон окруженная могущественными врагами, не вынесла тяжести постигших ее несчастий и, несмотря на отчаяннейшие усилия и поразительнейшие примеры самоотвержения, подверглась полному раздроблению.

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

Территория, перешедшая под власть Российской империи, была разделена на губернии (Курляндскую, Виленскую и Гродненскую). И что характерно, жители всех присоединенных к России территорий были совершенно уравнены в правах с прочими подданными российской империи, и полная свобода вероисповедания была предоставлена всем.

В Пруссии из бывших польских земель были созданы три провинции: Западная Пруссия, Южная Пруссия и Новая Восточная Пруссия. Официальным языком там стал немецкий.

Земли, перешедшие под власть австрийской короны, получили название Галиция и Лодомерия, и они были разделены на 12 округов. Там было введено австрийское право.

Раздел «польского пирога». Аллегория на разделы Польши.

Рисунок 1774 года

В Берлине были в восторге от согласия России на раздел Польши, но чем веселее были в Берлине, тем печальнее были в Вене <…> Венский двор прямо признавался, что не смеет явно действовать против Пруссии, имея нужду в союзе ее против Франции, но тайно позволял себе действовать и против Пруссии и против России, мешая им в Польше.

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

русский историк

А во Франции тем временем произошла Великая французская революция, а потом к власти в стране путем государственного переворота пришел Наполеон Бонапарт. И начался период наполеоновских войн, в которых мечтавшие о независимости поляки встали на сторону Наполеона.

Последний в 1804 году провозгласил себя императором, разбил Пруссию и Австрию, нанес серьезное поражений русским под Аустерлицем и в 1807 году заключил с российским императором Александром I Тильзитский мир. Одним из последствий этого мира стало создание Великого Герцогства Варшавского, находившегося под верховной властью Наполеона I.

Великое герцогство Варшавское

Великое Герцогство Варшавское (Księstwo Warszawskie) – это было государство, образованное из польских территорий, отошедших во время второго и третьего разделов Речи Посполитой к Пруссии и Австрии. По сути же, это был протекторат наполеоновской Франции, и де-факто Великое Герцогство просуществовало до 1813 года, то есть до завоевания его войсками Шестой антинаполеоновской коалиции.

Об этом мы подробно расскажем ниже, но поляки и в самом деле с благоговением и надеждой смотрели на Наполеона и были готовы пролить за него остатки своей крови, лишь бы он восстановил их поруганное отечество.

После окончательного раздела Польши, имя ее с 1796 по 1807 год было исключено из географии. Вся Европа наполнена была польскими эмигрантами, которые были похожи на овец, не имеющих пастыря. Наконец, эмигранты начали строиться в легионы и примкнули к французской революции, которая на своих волнах выносила простых солдат на степень маршалов и герцогов, а одного артиллерийского поручика вознесла сперва на высокое место первого консула Французской республики, а потом и на императорский трон. Это было необыкновенное время, допущенное Богом для наказания и вразумления людей.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Когда Наполеон, будучи еще консулом, послал в Санто-Доминго военную экспедицию под начальством своего зятя генерала Леклерка, в этот отряд поступило очень много поляков, из которых немногим посчастливилось возвратиться в Европу. Позже поляки гибли в Испании, сражаясь в рядах наполеоновской армии за честолюбивую мысль Бонапарта посадить на престол в Мадриде своего старшего брата Жозефа. Но главное поприще для военных подвигов поляков открылось во время войны Наполеона с Пруссией в 1806–1807 гг. После победы при Йене Наполеон, завоевавший почти всю Пруссию, взволновал Польшу, желая вооружить ее против России, выступившей на защиту Пруссии. Ян Генрик Домбровский и Юзеф Выбицкий (автор слов национального гимна Польши), в угоду Наполеону, выступили с воззванием к польскому народу, приглашая его к поголовному вооружению, чтобы, под знаменами Тадеуша Костюшко, восстановить свое отечество.

Хотя Костюшко, по слабости здоровья, отказался принять начальство над войсками, поляки все же сформировали четыре полка в Познани и примкнули к французской армии. Под Пултуском и Голымином поляки сражались против русских, но после этих сражений, не удовлетворивших амбициозного Наполеона, он вынужден был отвести свои войска на зимние квартиры и сам, с досадой, возвратился в Варшаву. Сражение при Прейсиш-Эйлау в феврале 1807 года также не принесло большой пользы Наполеону. Хоть он после этого и одержал над русскими победу под Фридландом, но эта победа дорого ему стоила, и он решил на какое-то время примириться с российским императором Александром I в Тильзите.

Со своей стороны, Александр, вооружившись для спасения Пруссии, успел отстоять самобытность этого королевства, которое Наполеон хотел вообще исключить из числа европейских держав. Но при этом император французов отделил от Пруссии те области, которые она с 1772 года присоединила к себе от бывшего Польского королевства.

Во главе образованного таким образом Великого Герцогства Варшавского Наполеон поставил саксонского короля, своего верного союзника. Поляки восхищались, получив нечто, похожее на самобытное государство, но очень скоро им пришлось примириться с тем, что Наполеон не пошел дальше и дал в Тильзите слово императору Александру не расширять герцогство и не содействовать восстановлению польского королевства.

Безусловно, поляки ждали от него совсем другого…

Польская «супруга» Наполеона

Историки будут потом совершенно справедливо отмечать, что эта женщина станет для Наполеона не случайной любовницей. Она будет занимать в его жизни совершенно особое место, она будет посланницей своего народа при императоре, его польской супругой. Она войдет в историю как «единственная женщина, которую по-настоящему полюбил Наполеон», или как «единственная женщина, которая действительно полюбила Наполеона». Помимо Жозефины, конечно. Но Жозефина, к великому для себя сожалению, так и не родила Наполеону наследника…

Ее звали Мария Валевская. Она была урожденной графиней Лончиньской, и родилась она 7 декабря 1789 года (в некоторых источниках – 1786 года) в Кернози – полудеревне, полугородке неподалеку от Ловича. Она происходила из очень знатного, но обедневшего дворянского рода. Ее отец рано умер, а Мария была четвертым ребенком в многодетной семье: старше ее были братья Бенедикт-Юзеф, Иероним и Теодор, младше – сестры Гонората, Антонина и Уршуля-Тереза.

Как уже говорилось выше, в ту пору Польша уже много лет как прекратила свое существование. На карте Европы не было такой страны, а то, что раньше ей являлось, теперь поделили между собой Австрия, Пруссия и Россия. В результате, многие польские патриоты предпочли эмиграцию и, как старший брат Марии, предложили свои услуги французской революции. Оставшиеся же вынуждены были подчиниться воле победителей.

Что же касается Марии, то привлекательная внешность довольно рано обеспечила ей восторженных поклонников. И она стала женой графа Анастаза Валевского – богатейшего помещика и владельца большого замка в Валевицах, что близ Варшавы. И все бы хорошо, но при этом граф Валевский был угрюмым 68-летним стариком, уже успевшим два раза овдоветь. Марии он годился в дедушки. Во всяком случае, старший из его внуков был на девять лет старше Марии!

Графиней Валевской Мария стала в 1805 году, то есть в шестнадцать лет, и именно под этой фамилией ей суждено будет войти в историю.

Так называемый «медовый месяц» Мария провела с графом Валевским в Италии. А потом, вопреки тому, что можно было бы подумать, она подарила супругу болезненного мальчика – сына Антония.

Героическое и необыкновенное вошло в жизнь Марии Валевской в образе императора Наполеона, с которым она познакомилась в первый день только что наступившего 1807 года.

В ту пору наполеоновские армии уже два года сокрушали европейские коалиции, состоявшие из стран, разделивших Польшу, поэтому прибытие Наполеона на свою территорию польские патриоты встретили с необычайным энтузиазмом. Для них он был если не богом, то полубогом.

Он один казался им избранником Провидения, способным восстановить в прежней славе и могуществе древнее польское государство. Его маршалы и генералы в глазах поляков были величайшими воинами всех времен и народов. С их помощью император французов мог освободить поляков от тягчайшего рабства.

ГЕРТРУДА КИРХЕЙЗЕН немецкий историк

Действительно, после блестящих побед при Аустерлице (против русских и австрийцев), при Йене и Ауэрштадте (против пруссаков) Наполеон стал властелином Европы. В конце 1806 года боевые действия были перенесены на территорию Польши, и Мария Валевская, решив непременно увидеть будущего освободителя своей страны, тайно приехала на утопающую в снегу почтовую станцию в маленьком городке Блонь, где на пути из Пултуска в Варшаву должен был непременно остановиться Наполеон, чтобы поменять лошадей.

Признаем, что для девушки-дворянки начала XIX века это был поступок экстраординарный. Оставить дом, переодеться в простое платье, уехать одной, без сопровождения мужа – для этого должны были быть очень веские основания. И они были. Приезд Наполеона буквально свел всех с ума – о каких приличиях тут можно было думать…

Итак, все началось 1 января 1807 года. Император действительно остановился в Блони буквально на несколько минут, но целая толпа поляков, несмотря на мороз, уже ждала его там. Шумная, охваченная энтузиазмом она бросилась навстречу его карете, как только она показалась из-за поворота.

Многочисленные биографы Наполеона описывают первую встречу императора и Марии Валевской следующим образом. Карета остановилась; обергофмаршал Мишель Дюрок выскочил из нее и стал прокладывать себе путь к зданию почты, чтобы поторопить смотрителя со сменой лошадей. В тот момент он вдруг услышал отчаянные крики и увидел умоляюще протянутые к нему руки. Это были две просто, но достаточно элегантно одетые молодые дамы, с трудом пробивавшиеся сквозь толпу простолюдинов, приветствовавших кортеж императора.

Более красивая из двоих – блондинка с голубыми глазами, излучающими простодушие и нежность, – обратилась к Дюроку по-французски:

– Ах, месье, умоляю вас, помогите! Дайте мне хоть одним глазком увидеть императора! Обещаю отнять у вас не более минуты…

У девушки был такой певучий голосок, такой очаровательный акцент, такая тонкая, прямо-таки хрупкая фигурка, такие ясные и такие жалостливые глаза, что любимый адъютант Наполеона не устоял.

Он посмотрел на красавицу-польку. Уж он-то знал толк в женщинах! С первого взгляда он подметил, что лицо ее, почти детское, очень наивное и кроткое, горит огнем святого восторга. Доли минуты Дюроку было достаточно, чтобы сделать вывод – она понравится императору.

– Следуйте за мной, – сказал он с улыбкой.

Взяв молодую женщину под руку, он подвел ее к окну императорской кареты и осторожно постучал.

– Простите, сир, что осмеливаюсь беспокоить вас, но я хотел бы представить вам одну отчаянную девчонку. Вы только посмотрите на нее, она не побоялась пробиться сквозь огромную толпу, и все ради того, чтобы увидеть вас.

Наполеон взглянул на красавицу, и она ему понравилась (в этом смысле верный Дюрок никогда не ошибался). Впрочем, понравилась – это не то слово, он был так очарован ей, что снял треуголку и, выглянув в окно, сказал ей несколько любезных слов. Молодая полька, зарумянившись, взволнованно схватила руку императора и поцеловала ее.

– Мы счастливы, тысячу раз счастливы видеть вас на нашей земле! – воскликнула она. – Как бы мы все тут ни старались, ничто не сможет выразить с достаточной силой наше восхищение вами и ту радость, которую мы испытываем, видя вас здесь. Наша родина ждала вас, чтобы воспрянуть!

Тронутый подобными словами император решил, что такой случай нельзя упускать, и протянул незнакомке букет, составленный из цветов, которыми уже была завалена почти вся его карета (по мере приближения к Варшаве их становилось все больше и больше).

– Сохраните эти цветы как залог моих добрых намерений, – сказал он прекрасной незнакомке. – Мы увидимся, я надеюсь, в Варшаве…

Тем временем, Дюрок снова занял свое место около императора, и карета, запряженная новыми лошадьми, тронулась. Толпа провожала ее восторженными криками. Император, откинув шторку окна, помахал треуголкой так взволновавшей его молодой женщине. Это была Мария Валевская, но Наполеон тогда не знал имени той, кому еще предстоит сыграть в его жизни такую значительную и такую неожиданную роль.

Императорская карета давным-давно исчезла из вида, а Мария все стояла на дороге взволнованная, восхищенная, зачарованная…

В Варшаве, расположившись в приготовленном для него дворце, Наполеон приказал приготовить себе ванну, очень горячую, как он любил, и погрузившись в воду, отдался мечтам о прелестной блондинке.

– Найдите мне эту молодую женщину, – приказал он обергофмаршалу Дюроку. – Любыми средствами. Я хочу ее видеть!

Для Мишеля Дюрока невыполнимых задач не существовало. Собственно, за это его и ценили. Рассуждал он так: девушка говорила по-французски, то есть явно была не простой крестьянкой. Если так, то справки о ней следует наводить в высших кругах варшавского общества…

В тот же вечер Наполеону было доложено, что Мария вот уже три года находится замужем за графом Валевским. Он ровно вчетверо старше Марии, и у нее есть от него сын. Наполеона эта информация вполне устроила. Он с довольным видом потер руки и отправил Дюрока к военному министру временного польского правительства князю Юзефу Понятовскому.

– Скажите ему, – приказал он Дюроку, – что я заинтересовался этой дамой и желаю с ней встретиться. И, конечно же, как можно скорее.

Обергофмаршал передал это распоряжение князю, в голове которого мгновенно выстроился план, как можно использовать эту зарождающуюся благосклонность Наполеона в политических целях.

– Передайте Его Величеству, – сказал он, – что если он изволит разрешить мне устроить бал завтра вечером, он непременно увидит там эту молодую женщину.

Дюрок отправился с этим приятным сообщением к своему императору, а князь Понятовский собрал членов правительства и информировал их о своем плане. Замысел Понятовского был встречен с восторгом и быстро оброс всевозможными деталями и уточнениями.

Всем показалось весьма перспективной идея о том, что уважение Наполеона к их патриотизму и энтузиазму дополняется его чувствительностью к редкостной красоте полек. Родившийся план руководителей польского сопротивления был весьма оригинален: положить в постель Наполеона польку, которая совершит «патриотический адюльтер».

СЕРГЕЙ НЕЧАЕВ

российский писатель

После этого Юзеф Понятовский лично встретился с Марией Валевской. Он пришел к ней и, желая показать, что ему все известно, много смеялся, а потом пригласил ее на бал. Она покраснела и смущенно ответила ему, что не понимает, в чем дело. И тогда князь Понятовский сказал:

– Я знаю, что это именно вы встретили императора в Блони. Сейчас этот всемогущий повелитель желает увидеть вас снова. Интерес, который он проявил к вам, предоставляет нашей стране неожиданный шанс. Мы даем бал в честь императора, и вы должны на него непременно приехать.

Князь смотрел на Марию с победоносной улыбкой, но молодая женщина была в замешательстве. Ей показалось, что своим поступком в Блони она вызвала всеобщее осуждение. Слезы выступили на ее глазах.

– Я не поеду! – сказала она решительно.

Юзеф Понятовский принял строгий вид.

– Я повторяю, мадам, само Провидение определило, что вы можете послужить восстановлению целостности и независимости нашей страны.

Мария не соглашалась, и князь удалился. Но вслед за ним явилась целая делегация знатных польских вельмож, и эти люди, воодушевленные горячей любовью к родине, принялись убедительно настаивать, чтобы Мария, подчиняясь желанию императора Наполеона, явилась на бал. При этом каждый из них рассыпался в комплиментах и тонких намеках.

В то время как растерянная Мария сопротивлялась им из последних сил, вошел ее муж, не подозревавший о том, что произошло в Блони. Узнав, что его жена из ложной гордости или скромности отказывается ехать на бал, где будут присутствовать все «сливки общества», он тоже принялся уговаривать Марию. Вельможи в этой забавной ситуации едва сдерживали свои улыбки.

– Император будет восхищен, увидев столь прелестную польку!

Тем временем, граф Валевский заявил, что робость его молодой жены смешна и происходит просто от непривычки к высшему обществу. Он уже не просил, он приказывал. И тогда Марии пришлось уступить. Да, она согласилась поехать на бал, но при этом она поставила одно условие: так как все дамы уже представлены, то пусть ее не представляют персонально, ибо это смутит ее еще больше и не позволит выглядеть, как подобает.

На балу Мария Валевская очень волновалась. Увидев ее, Наполеон остановился и сказал князю Понятовскому, с недавних пор ставшему наполеоновским генералом, чтобы тот подозвал ее. Приказ был тут же выполнен, и Мария открытым текстом заявила ему, что она лично и все ее соотечественники стремятся к восстановлению Польши в прежних границах и уверены, что, сокрушив своих врагов, именно Наполеон наденет польскую корону.

– Легко сказать, – ответил император, – но если вы будете вести себя, как подобает, я подумаю над этим проектом всерьез.

На другой день Наполеон сразу же после завтрака поручил Дюроку отправить кого-либо из поляков с визитом к мадам Валевской, чтобы выразить ей свое почтение, передать его пожелание видеть ее у себя, а также записку. В ней Наполеон писал:

Я никого не видел, кроме вас, любовался лишь вами и никого не хочу, кроме вас. Поскорее дайте мне ответ, способный утолить сжигающую меня страсть.

Мария не привыкла к подобного рода любовным откровениям и почувствовала себя оскорбленной. Она никак не могла понять, почему этот человек, совершенно для нее чужой, прислал ей подобного рода записку, а потому решила, что он, возможно, упиваясь своим величием, просто потерял голову. Ведь слава – это всепожирающий огонь, она может сделать человека капризным и уверенным во вседозволенности…

Вскоре от Наполеона пришло новое послание:

Неужели я имел несчастье не понравиться вам, мадам? У меня были, между тем, основания надеяться на обратное. Но, может быть, я был не прав? Мое влечение к вам разгорается с каждым часом, ваше же ко мне – гаснет. Вы разрушили мой покой! Прошу вас, подарите же несколько мгновений радости и счастья бедному сердцу, готовому боготворить вас! Неужели же так трудно дать ответ? За вами их уже целых два.

Сентиментальность не была типична для Наполеона. И слова о влечении, которое разгорается с каждым часом, а также о разрушенном покое и бедном сердце, готовом кого-то боготворить, – это были слова явно не из его повседневного лексикона.

По свидетельству камердинера Констана, то, что молодая графиня не ответила Наполеону, «еще больше распалило его любовь, так как он не привык к подобному».

Он, который никогда с тех пор, как стал императором, не писал женщинам сентиментальных писем, пишет теперь графине Валевской слова, которые если и не содержат в себе выражений безграничной нежности, как в любовных письмах Жозефине, то, во всяком случае, делают честь Наполеону, всесильному императору.

ГЕРТРУДА КИРХЕЙЗЕН

немецкий историк

И тогда император пошел на хитрость и нанес удар по самому уязвимому месту. Он пообещал нечто большее, чем любовь. Он намекнул, что ответ Марии может повлиять на его заинтересованность в освобождении Польши…

И кончилось все это свиданием, на котором Наполеон заявил:

– В жизни бывают такие моменты, когда чрезмерная власть тяготит, когда высокое положение мешает быть счастливым, и это я испытываю теперь. Как удовлетворить порывы сердца, которое хотело бы вырваться из груди и кинуться к вашим ногам, но которое удерживает тяжесть высших соображений, парализующая самые горячие желания? О, если бы вы захотели!.. Малейшее желание ваше будет исполнено. Судьба вашего отечества будет мне дороже, если вы сжалитесь над моим бедным сердцем.

Эти слова потрясли Марию, и она почувствовала, что у нее уже нет больше сил сопротивляться…

Поведи себя Наполеон как освободитель Польши, и народ был бы с ним. Прекрасная графиня Мария Валевская принесла себя в жертву (без особого отвращения) и отдалась ему из патриотизма, чтобы он освободил Польшу.

АНДРЕ МОРУА

французский писатель

Отметим, что «капитуляция» графини Валевской нисколько не шокировала польское общество. Напротив, едва польские патриоты узнали, что Мария уступила натиску Наполеона, их захлестнула еще большая волна энтузиазма. Для них это согласие, безусловно, означало, что Мария сделала первый шаг к освобождению их родины. Все без исключения считали, что наступил великий момент в истории Польши.

Безусловно, Мария Валевская уступила Наполеону не по любви, а потому, что согласилась с железной логикой политиков и патриотов. Можно сказать, что ее совратила дипломатия.

Любовь пришла позднее…

Мария Валевская

А пока же Мария расположилась в императорском дворце как официальная любовница. Их с Наполеоном свидания становились все более долгими и бурными. Они уже не пытались обманывать себя относительно истинной природы владевшего ими чувства и не страшились самых пламенных порывов.

Чем все это кончилось – хорошо известно. 31 января 1807 года Наполеон присоединился к своей армии, а графиня Валевская отправилась в Вену (так решил сам император), где французский посол принял ее на свое попечение.

Вскоре она получила от Наполеона письмо:

Мой нежный друг, мое сердце – с тобой. Если бы это зависело только от него, ты уже была бы гражданкой свободной страны. Страдаешь ли ты от разлуки, как страдаю я? Я имею право верить в это. Я хочу, чтобы ты вернулась в Варшаву или в свой замок; ты слишком далеко от меня. Люби меня, моя нежная…

А потом, уже после битвы при Прейсиш-Эйлау, были три недели счастья в замке Финкенштейн, что в Западной Пруссии.

Совместное пребывание в Финкенштейне придало новый тон отношениям Валевской с императором. Это уже не были тайные, торопливые свидания в королевском замке в Варшаве, прерываемые бурными взрывами Наполеона и орошаемые слезами Марии. В мазурской штаб-квартире, в тиши двух смежных комнат, в отдалении от остального мира, бурный варшавский роман приобретает черты супружеской респектабельности.

МАРИАН БРАНДЫС

польский писатель

Почти все биографы Наполеона подчеркивают, что роман с Марией Валевской в его жизни стал совершенно исключительным явлением. Польская фаворитка очаровала его и привязала к себе не только внешностью, но и – может быть, даже более того – своими внутренними качествами. И в финкенштейнском уединении, за трехнедельное пребывание один на один император мог лишь еще лучше оценить эти ее достоинства.

А потом Мария Валевская родила Наполеону, уже успевшему развестись со своей супругой Жозефиной и жениться на австриячке Марии-Луизе, сына Александра. Впрочем, это уже совсем другая история, и она будет рассказана ниже.

Люди часто становятся заложниками собственных представлений о том, что правильно, а что неправильно. А представления эти сплошь и рядом транслируются от собственной семьи, окружения, то же, на чем вырос, по большей части, воспринимается как само собой разумеющееся и единственно возможное. Естественно, семейные настроения не могли не оказать влияния на формирование юной Марии Валевской.

Ее сердце знало лишь две страсти: религию и родину. Любовь, которую питала она к Богу, уступала по силе лишь любви к отчизне. Это были единственные побудительные начала в ее жизни.

ФРЕДЕРИК МАССОН

французский историк

Одним из преподавателей Марии Валевской был господин Николя Шопен, будущий отец великого Фредерика Шопена. Так вот он даже записал как-то в дневнике: «Откуда этот неумеренный энтузиазм? К чему проливать слезы над участью Польши, изучая Пунические войны?»

В ту пору, как мы уже неоднократно говорили, Польша давно прекратила свое существование. В результате, многие польские патриоты предпочли эмиграцию, а остальные смирились. Но наступил 1807 год, и ситуация в расчлененной на три части стране коренным образом изменилась.

Царившее среди поляков безумие великолепно описал поэт Адам Мицкевич:

Идет сраженье… Где? – не знают.

«Где ж битва?» – молодежь кричит

И брать оружие спешит.

А группы женщин простирают

В молитвах руки к небесам,

В надеждах, волю дав слезам;

«За нас, – все хором восклицают, —

Сам бог: с Наполеоном – он,

А с нами – сам Наполеон!»[7]

Сама Мария, рассказывая о дне, круто изменившем всю ее жизнь, употребит потом слова «лихорадка нетерпения».

По сути, Мария Валевская совершила выдающийся поступок во имя любимой Польши. А потом она увлеклась. И Наполеон тоже увлекся.

Что же касается Юзефа Понятовского, то поначалу Наполеон испытывал к нему недоверие. Первой ролью, в которой Понятовский послужил Наполеону, была не вполне благовидная роль сводника (надо же называть вещи своими именами). Но при этом он был еще и одним из руководителей польского освободительного движения, и в увлечении Наполеона он увидел исключительный шанс для своей родины. И его «лояльность», в конце концов, произвела благоприятное впечатление на императора.

Едва до польских патриотов дошло, что графиня Валевская все же уступила натиску Наполеона, их, как уже говорилось, захлестнула еще большая волна энтузиазма. Одна лишь злоязычная Анна Потоцкая придерживалась иного мнения.

Мы были все очень огорчены, что женщина нашего общества проявила столько легкомыслия и защищалась так же слабо, как крепость Ульм[8].

АННА ПОТОЦКАЯ польская графиня, автор мемуаров

Читая подобные «откровения», невольно соглашаешься с Жаном-Батистом Массильоном, говорившим, что «язык завистника пачкает все, до чего бы он ни прикасался».

А тем временем наступил «апогей любовной идиллии»: Мария забеременела и призналась Наполеону, что скоро станет матерью. Матерью его ребенка!

По желанию императора, это было официально подтверждено первым императорским медиком Жаном-Николя Корвисаром. По словам Мариана Брандыса, «это самое что ни есть женское достижение Марии станет одновременно ее первым политическим свершением, которое повлечет за собой ощутимые последствия общеевропейского значения. Но они не принесут проку ни самой Марии, ни ее родине».

Дело в том, что Наполеон, не имея долгое время своих детей, не мог успокоить себя иллюзией бессмертия через потомство, теперь же его счастью не было границ. Теперь он окружил Марию еще большими заботами и попечениями, всеми, какие только может изобрести истинная любовь. Теперь он любил ее еще больше, еще горячее, чем прежде.

Беременность Валевской стала для Наполеона, независимо от сентиментальных соображений, событием государственного значения. Впервые он почувствовал полную уверенность, что может стать основателем династии, вопреки утверждениям императрицы Жозефины, которая возлагала на него вину за ее бездетность.

МАРИАН БРАНДЫС

польский писатель

Для Наполеона эта новость, действительно, стала поистине революционным событием. Значит, он все-таки может дать жизнь другому человеку! Выходит, его неспособность к деторождению, как он искренне полагал, не является платой за его гениальность. Дорогая Мария, его «польская супруга», это ему доказала. Прочь все сомнения!

– Всю свою жизнь, – повторял император, – я приносил в жертву своей судьбе свое спокойствие, свои интересы, свое счастье! Теперь с этим покончено!

Некоторые историки потом напишут, что император после развода «чуть было не предложил Марии Валевской корону».

В данном случае отнюдь не исключено, что Мария действительно могла считаться с такой возможностью. Тем более что для этого существовали некоторые реальные предпосылки, поскольку Наполеон сразу же после возвращения из Австрии решил окончательно разойтись с императрицей Жозефиной и предпринял официальные шаги для расторжения брака. Но новый брак императора зависел не от чувств, а от политически-династических соображений. И если у Марии действительно были какие-то иллюзии на этот счет, то они вскоре развеялись.

МАРИАН БРАНДЫС

польский писатель

Когда жалуются на жизнь, это почти всегда означает, что от нее требовали чего-то невозможного. Брак Марии Валевской с Наполеоном был невозможен, и теперь эта иллюзия окончательно рухнула. Политические интересы потребовали, чтобы Наполеон, дав отставку Жозефине, 2 апреля 1810 года женился на Марии-Луизе – высокой и дородной дочери австрийского императора Франца I.

Не успел Наполеон вступить во второй брак, как до него дошла весть о том, что 4 мая 1810 года Мария Валевская, вернувшаяся в Польшу, родила ему сына Александра.

Рождению моему сопутствовали громы и молнии, что было сочтено предсказанием, что жизнь моя будет бурной и необычной. При крещении меня держали, по старому семейному поверью, двое нищих, чтобы я был счастлив в жизни.

АЛЕКСАНДР ВАЛЕВСКИЙ

К сожалению, роман Марии Валевской и Наполеона закончился столь же стремительно, как и начался. Император теперь был увлечен молодой австрийской женой и с нетерпением ожидал появления законного наследника. Конечно, он был очень благодарен Марии за то, что она не пыталась предъявлять каких-либо претензий и не диктовала никаких условий. Наполеон прекрасно обустроил ее в отличном особняке, платил вполне приличный ежемесячный пансион и регулярно интересовался ее пожеланиями. Верный Дюрок лично следил, чтобы Мария ни в чем не нуждалась. А своему сыну от нее он даровал титул графа империи и майорат в Неаполитанском королевстве.

Парижский высший свет принял польскую «супругу» Наполеона с должным почтением. И даже ехидная Анна Потоцкая вынуждена была признать, что «постоянство и бескорыстие поставили пани Валевскую в ряд интереснейших лиц эпохи». Но на самом деле, несмотря на великолепные материальные условия и всевозможные привилегии, жизнь Валевской в Париже не была ни особенно разнообразной, ни веселой. Встречалась она практически с одними поляками.

В это время она имела большой вес, могла бы в гордыне своей вознестись над сородичами или с помощью интриг играть определенную политическую роль, но подобное стремление не было согласно ни с ее скромностью, ни с добротой ее сердца. Она делала добро, кому только могла, никому не чиня зла, посему и была повсюду почитаема и любима.

ФРЕДЕРИК ФЛОРИАН СКАРБЕК

польский граф и писатель

Удивительно, но графиня Валевская вела себя совсем не так, как прочие женщины, которых одаривал своей благосклонностью император.

Но время блестящих побед Наполеона прошло. Забегая вперед, скажем, что в 1812 году он потерпел крах в России, и там он бросил на произвол судьбы свою беспорядочно отступающую армию. С этим рухнули и надежды поляков, активно поддерживавших Наполеон в «русском походе».

Некоторые историки утверждают, что Мария оставалась в Валевицах до самого трагического окончания похода Великой армии в Россию. Существует даже легенда, будто побежденный император французов при отступлении сделал крюк, чтобы специально остановиться в Валевицах, и якобы он провел ночь со своей возлюбленной. На самом деле, такого не было.

Во время бегства из России Наполеон вспомнил о своей возлюбленной, которая жила в своем поместье воспоминаниями о счастливых днях любви к императору. Когда он проезжал через деревню Лович, в воеводстве Рава, он хотел даже сделать крюк, чтобы навестить Марию. И понадобилось все красноречие главного шталмейстера Коленкура для того, чтобы отговорить императора от рискованного плана, который мог вовлечь его в большую опасность, так как казаки разъезжали по всей стране.

ГЕРТРУДА КИРХЕЙЗЕН

немецкий историк

В 1813 году Мария Валевская поспешила вслед за разгромленным императором в Париж, и там она даже не обратила внимания на робкие ухаживания блистательного офицера-кавалериста из старинного корсиканского рода – Филиппа-Антуана д’Орнано, героя испанской и русской кампаний. При этом, надо сказать, что Мария пленила графа еще в разгар ее романа с Наполеоном в Варшаве, и любовь эта с годами только усилилась.

Мария виделась со своим «невенчанным мужем» всего два раза. В частности, она единственная решилась тайно посетить изгнанника на острове Эльба (это невероятно, но жители острова тогда подумали, что это была Мария-Луиза с сыном, однако та уже давно находилась у себя в Вене и думать забыла о Наполеоне, став любовницей генерала Адама фон Нейпперга). А последняя их встреча состоялась 28 июня 1815 года в Мальмезоне, после неудачной попытки Наполеона вернуть себе корону и поражения при Ватерлоо. Она была готова разделить горькую участь любимого в изгнании, но Наполеон не принял от нее этой жертвы.

Способность ожить – это великая женская способность. Без нее те обиды, удары и потери, которыми полна жизнь любой женщины, были бы неисцелимы. И Мария Валевская явно обладала этой способностью, так как она не стала, как говорят психологи, «застревать» в своей обиде на Наполеона, не стала хранить в душе осколок их рухнувших отношений. После второй Реставрации и ссылки Наполеона она, как отмечает Рональд Делдерфилд, сохранила достоинство, «не кинулась к своему бювару и не начала строчить мемуары», однако сочла себя вполне свободной от обязательств по отношению к бывшему императору. А 7 сентября 1816 года в Брюсселе она вышла замуж за бывшего генерала наполеоновской гвардии, а ныне эмигранта Филиппа-Антуана д’Орнано.

СЕРГЕЙ НЕЧАЕВ

российский писатель

Генерал был ранен на дуэли, и Мария приехала поддержать его. Он оказался хорошим человеком, и у нее появилось чувство к нему. Ответное чувство… К несчастью, ее третья беременность закончилась для нее осложнениями, и, родив сына Рудольфа, она умерла 11 декабря 1817 года.

Весь дом погрузился в страшное отчаяние, страдания генерала д’Орнано я не могу описать. Воистину, моя мать была одной из лучших женщин, какие вообще были на свете. Я могу заявить это без всякой предвзятости.

АЛЕКСАНДР ВАЛЕВСКИЙ

Польский сын Наполеона Александр Валевский

Чтобы закончить историю Марии Валевской, забегая вперед, расскажем историю ее сына, рожденного от Наполеона. Александр вырос самолюбивым человеком в самом лучшем понимании этого слова. Обладая наполеоновскими генами, он всегда и во всем стремился быть самым лучшим. Такого рода настрой позволил ему прожить жизнь успешно и достойно.

После смерти матери он был привезен дядей Теодором Лончиньским в Кернозю. Потом он учился в Варшаве, но там за ним после того, как Александр отклонил предложение Великого князя Константина стать его личным адъютантом, плотно наблюдала русская полиция, и в 1827 году ему пришлось нелегально перебраться во Францию и получить французское подданство.

Семнадцатилетний польский аристократ, красивый, умный и наделенный необычайным обаянием, в короткое время стал интереснейшей фигурой самых изысканных салонов столицы. И тут сопутствовала ему молва о знатном происхождении, что подтверждало и поразительное сходство с императором, миф которого вновь возрождался во Франции. Но Александр не привязывал себя к своему великому отцу и никому не позволял обсуждать истинность своей официальной метрики. Одной почтенной даме, которая осмелилась встретить его словами: «Ах, как вы похожи на своего отца!», он холодно ответил: «Я не знал, что граф Валевский имел честь быть с вами знакомым».

МАРИАН БРАНДЫС

польский писатель

В декабре 1830 года министр иностранных дел Франции граф Орас де Себастьяни поручил Александру секретную миссию в Польше, и сын Наполеона оказался в рядах своих соотечественников во время Польского восстания 1830–1831 гг. В частности, 13 февраля 1831 года он в чине капитана и качестве адъютанта командующего принял участие в знаменитом сражении при Грохове (под Варшавой), в котором противостояли русская армия под командованием генерал-фельдмаршала И. И. Дибича и польское войско под командованием князя Михала Гедеона Радзивилла. За это сражение Александр Валевский получил военный крест, а затем был послан польским правительством для переговоров в Лондон. После разгрома Польского восстания он вновь вернулся в Париж, где, благодаря господствовавшему тогда культу Наполеона, встретил весьма милостивый прием.

Следует отметить, что в завещании, составленном на острове Святой Елены, Наполеон написал: «Желаю, чтобы Александр Валевский служил Франции в рядах армии». И Александр выполнил эту волю отца. Во Франции он был зачислен в армию в чине капитана.

После прохождения службы в Алжире, в 1841 году Александр вышел в отставку, обратившись к политической и писательской деятельности. В эту эпоху своей жизни он написал ряд брошюр («Слово по Алжирскому вопросу», «Английский альянс» и другие), а также одну пятиактную комедию. Одновременно с этим он начал выполнять различные дипломатические поручения влиятельных членов правительства Гизо и Тьера. Став другом Тьера, он был назначен послом Франции во Флоренции.

Февральская революция 1848 года застала Александра Валевского в Буэнос-Айресе, откуда он немедленно поспешил в Париж, и после 10 декабря примкнул к Луи-Наполеону, будущему императору Наполеону III. Тот назначил его посланником республики сначала в Копенгагене, затем снова во Флоренции, потом в Неаполе и, наконец, в Лондоне.

Приехав в июне 1851 года в Лондон, Александр повел дела настолько гибко, что способствовал сближению двух непримиримых стран-соперниц. Именно он организовал визит Наполеона III в Англию и королевы Виктории во Францию.

Граф Александр Валевский

Граф не был богат. Но если он и был авантюристом, то на удивление совестливым. Он несколько раз подавал прошение об отставке, когда не одобрял политику императора <…> но Наполеон III каждый раз отказывался ее принять.

ДЭВИД СТЭКТОН

американский историк

В мае 1855 года Александр заменил Эдуарда Друин де Люйса в управлении министерством иностранных дел, и вследствие этого на его долю выпала роль председателя на Парижском конгрессе 1856 года, где был положен конец Крымской войне. За эту свою деятельность он получил высшую награду Франции – орден Почетного Легиона.

Сделавшись в 1855 году сенатором, Александр Валевский через десять лет отказался от сенаторства и был выбран в Законодательный корпус, президентом коего он стал в 1866 году. Будучи государственным министром, ответственным за культуру, в 1868 году он был избран в Академию изящных искусств.

Согласимся, что это была великолепная карьера, заслуживающая всяческого уважения! К сожалению, здоровье стало все чаще подводить графа Валевского.

СЕРГЕЙ НЕЧАЕВ

российский писатель

В середине 1868 года граф Валевский отправился на лечение в Германию. На обратном пути его сразил сердечный приступ, и он скончался в Страсбурской гостинице.

Умер Александр Валевский 27 сентября 1868 года, но до этого успел дважды жениться.

В декабре 1831 года он женился на 23-летней англичанке Кэтрин-Кэролайн Монтэгю, дочери лорда Сэндвича. От этого брака у них родилась дочь, которую назвали Луизой-Марией, но она долго не прожила. Через полтора года на свет появился сын Жорж-Эдуард-Огюст, но, к несчастью, и он умер через год после этого. Также при последних родах в 1834 году умерла и его мать.

Через двенадцать лет, в июне 1846 года, Александр Валевский вновь вступил в брак: на этот раз также с 23-лет-ней Марией-Анной ди Риччи, дочерью графа Занобио ди Риччи и родственницей по материнской линии рода Понятовских[9]. Она была на тринадцать лет моложе его.

Графиня ди Риччи была женщиной очень красивой и не менее скандальной. Известно, например, что она некоторое время была фавориткой Наполеона III, родственника Александра Валевского. Весь двор знал об этой связи императора, императрица была в курсе малейших деталей этого романа, а граф Валевский на все дальновидно закрывал глаза.

Мария-Анна ди Риччи-Валевская умерла в ноябре 1912 года. От брака с Александром Валевским у них родились шесть детей, из которых трое умерли в младенчестве.

А еще Александр Валевский имел внебрачного сына Александра-Антуана Валевского, родившегося 3 ноября 1844 года от великолепной актрисы Рашель Феликс, которую современники называли «самой изумительной особой, какую можно было увидеть на сценических подмостках». Этот внук Марии Валевской и Наполеона умер в Турине 20 августа 1898 года.

КСТАТИ

Родство Александра Валевского с Бонапартами было подтверждено ДНК-тестом, проведенным во Франции в сентябре 2013 года.

Адам Чарторыйский и Юзеф Понятовский: две разные Польши

Три раздела Речи Посполитой (1772, 1793, 1795) между Россией, Пруссией и Австрией привели к тому, что польское государство более 120 лет отсутствовало на политической карте Европы. Весь XIX век польские политики и историки спорили о том, кто больше виноват в утрате независимости, и большинство считало решающим внешний фактор. А среди держав, уничтоживших Польшу, роль главного организатора отводилась Российской империи и Екатерине II. Эта версия популярна и по сей день, и она наслаивается на события в истории Польши XX века. В результате, просто не мог не сформироваться устойчивый стереотип: Россия на протяжении длительного времени была главным врагом Польши и поляков.

Но, понятное дело, – не всей Польши и не всех поляков. Три раздела Речи Посполитой разделили не только Польшу, они разделили и поляков. И чтобы наглядно показать это, достаточно познакомиться с судьбами двух людей, по праву являющихся олицетворением Польши, историческими фигурами, имена которых известны в Польше каждому школьнику.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Понятовские и Чарторыйские находились в родственных связях. В частности, Станислав Понятовский (1676–1762), отец последнего польско-литовского монарха Станислава II Августа, был женат на княжне Констанции Чарторыйской (1695–1759). И знаменитая мемуаристка графиня Анна Потоцкая (кстати, дочь Констанции Понятовской, сестры Станислава Понятовского) описывала своего родственника-короля так: «Станислав Понятовский находил удовольствие в занятиях благородных и полезных, проводя почти все свое свободное время в кругу ученых и художников. Обширное и разностороннее образование соединялось в нем с утонченным вкусом и умом, полным очарования <…> Он имел сердце благородное и возвышенное, великодушно прощал своих врагов, часто не зная границ своим благодеяниям. Но природа, столь щедро одарившая его как человека частного, отказала ему как государю в том, без чего нельзя царствовать: в силе характера и твердой воле».

Адам Казимир Чарторыйский, родившийся в 1734 году в Данциге. Он играл важную роль в политической жизни Речи Посполитой и даже был кандидатом на польский королевский престол, от которого отказался в пользу своего двоюродного брата Станислава II Августа Понятовского.

Потом он ездил в Дрезден с поручением предложить польскую корону курфюрсту Фридриху-Августу, стал главой антикоролевской оппозиции, перешел на австрийскую службу, где дослужился до фельдмаршала.

Во время войны Наполеона с Австрией в 1809 году Адам Казимир Чарторыйский был взят в плен князем Юзефом Понятовским, после чего переменил австрийское подданство на подданство Великого Герцогства Варшавского.

Фамилия Юзефа Понятовского уже встречалась на страницах этой книги. Он родился в 1763 году в Вене и был племянником последнего короля Станислава II Августа Понятовского. При этом отец его, князь Анджей Понятовский, тоже был австрийским фельдмаршалом.

А у князя Адама Казимира Чарторыйского был сын – Адам Ежи Чарторыйский, родившийся в 1770 году в Варшаве (за два года до первого раздела Польши).

Его матерью была Изабелла Флеминг, но при этом ходили слухи, что Адам Ежи родился от связи Изабеллы с князем Н. В. Репниным, послом Екатерины II в Речи Посполитой.

Исступленным патриотизмом его мать заслужила от поляков название матки отчизны; в объятиях этой матки, польской Юдифи, русский Олоферн наш, князь Николай Васильевич Репнин, не потерял, однако же, головы, и отчизну ее, когда был послом в Варшаве, заставлял трепетать перед собою. Князь Адам был плодом всем известного сего чудовищного союза. С малолетства напитанный чувствами жесточайшей ненависти к истинному своему отечеству, он посвящен был его же служению.

ФИЛИПП ВИГЕЛЬ

русский мемуарист

Отец и мать постарались дать Адаму Ежи Чарторыйскому блестящее образование, для чего приглашали к нему лучших педагогов, а потом отправили его в путешествие по Европе. Для довершения своего образования Адам (младший) посетил в 1791 году Англию, где особенно внимательно изучал конституцию этой страны.

Участие в военных действиях 1792 года против русских заставило Адама Чарторыйского эмигрировать: он снова отправился в Англию. Узнав о восстании Тадеуша Костюшко, он хотел возвратиться на родину, но в Брюсселе, по распоряжению австрийских властей, был арестован и таким образом лишен возможности принять участие в борьбе. Однако восстание повлекло за собою конфискацию имений Чарторыйских. Императрица Екатерина II обещала возвратить их, если Адам и его брат Константин-Адам будут присланы к ее двору и поступят на русскую службу.

В мае 1795 года оба брата отправились в Санкт-Петербург, и там Адам Чарторыйский сблизился с великим князем Александром Павловичем (либеральным на тот момент внуком царицы Екатерины). Между ними завязалась тесная дружба, возбудившая подозрения императора Павла I (сына Екатерины). В итоге Адам Чарторыйский был удален из Санкт-Петербурга: его назначили послом в Сардинском королевстве.

В 1801 году Адам Чарторыйский возвратился в Санкт-Петербург по вызову своего царственного друга, теперь ставшего императором и желавшего пользоваться его советами.

Так Адам Чарторыйский стал членом так называемого «Негласного комитета», с которым император Александр I совещался по поводу задуманных им преобразований.

То есть Судьба сложилась таким образом, что Адам Чарторыйский с 1801 года стал играть крайне важную роль в управлении Российским государством.

Это может показаться удивительным, но Адам Чарторыйский быстро стал поверенным душевных тайн Александра Павловича. Между ними установились настоящие дружеские отношения, в которых Александр всегда высказывался откровенно, и это вызвало в поляке сочувствие и ответную преданность, которая представляется нам вполне искренней.

Рассказ Чарторыйского о тех временах удивительно любопытен. В частности, он потом писал об Александре так: «Он признавался мне, что ненавидит деспотизм, везде и каким бы образом он ни совершался; что он любит свободу, и что она должна равно принадлежать всем людям; что он принимал живейший интерес во французской революции; что, хотя он и осуждал ея страшные заблуждения, но желал успехов республике и радовался им. Он с почтением говорил мне о своем наставнике, господине Лагарпе, как о человеке высокой добродетели, с истинной мудростью, строгими принципами и энергическим характером. Ему он обязан всем, что в нем есть хорошего, всем, что он знает; в особенности он обязан ему теми правилами добродетели и справедливости, носить которые в сердце он считает своим счастьем».

О жене Александра Павловича (Елизавете Алексеевне, урожденной Луизе Марии Августе Баденской) Адам Чарторыйский отзывался следующим образом: «Великий князь сказал мне, что его жена посвящена в его мысли, что она знает и разделяет его чувства, но что кроме нее я был первый и единственный человек, с которым он решился говорить со времени отъезда его воспитателя; что он не может доверить своих мыслей никому, без исключения, потому что в России еще никто не способен разделить или даже понять их».

Я был тогда молод, исполнен экзальтированными идеями и чувствами; вещи необыкновенные не удивляли меня, я охотно верил в то, что казалось мне великим и добродетельным. Я был охвачен очарованием, которое легко себе вообразить; в словах и манерах этого молодого принца было столько чистосердечия, невинности, решимости, по-видимому, непоколебимой, столько забвения самого себя и возвышенности души, что он показался мне привилегированным существом, которое послано на землю Провидением для счастья человечества и моей родины; я почувствовал к нему безграничную привязанность, и чувство, которое он внушил мне в первую минуту, сохранилось даже тогда, когда одна за другой исчезли иллюзии, его породившие; оно устояло впоследствии против всех толчков, кои нанес ему сам Александр, и не угасало никогда, несмотря на столько причин и печальных разочарований, которые могли бы его разрушить.

АДАМ ЧАРТОРЫЙСКИЙ

Позднее много разговоров стало ходить о том, что польский князь был очарован женой своего августейшего друга. Да, они виделись практически ежедневно, и скоро общественное мнение прочно связало их имена. Но, как говорится, общественное мнение – это мнение тех, чьего мнения обычно не спрашивают, и переубеждать кого-либо из придворных ни Елизавета Алексеевна, ни Адам Чарторыйский не сочли нужным. Да и сам Александр не уделял никакого внимания досужим разговорам, наслаждаясь обществом своего польского друга и испытывая к нему искреннюю симпатию.

Адам Чарторыйский тогда писал: «Признаюсь, я уходил от него вне себя, глубоко тронутый, не зная, был ли это сон или действительность».

Удивительное признание. Но еще удивительнее то, что исходит оно от человека, считавшегося едва ли ни ближайшим другом молодого Александра Павловича. И какое-то время близость Чарторыйского с Александром все более и более возрастала.

«Эти отношения, – рассказывает князь, – не могли не внушать живейшего интереса; это был род франк-масонства, которого не была чужда и великая княгиня; интимность, образовавшаяся в таких условиях, порождала разговоры, которые оканчивались только с сожалением, и которые мы всегда обещали возобновить. То, что в политических мнениях показалось бы теперь избитым и полным общими местами, в то время было животрепещущей новостью; и тайна, которую надо было хранить, мысль, что это происходило на глазах двора, застарелого в предубеждениях абсолютизма <…> прибавляли еще интереса и завлекательности этим отношениям, которые становились все более частыми и интимными».

Надо сказать, что обстоятельства поначалу чрезвычайно благоприятствовали Адаму Чарторыйскому: сам он, будучи человеком пылким, что скрывалось под внешней оболочкой холодности и равнодушия, имел дело с Александром – человеком скрытным, но жаждавшим дружбы и думавшим найти в князе ту искреннюю преданность, которая составляла мечту всей его жизни и которая так редко встречается в действительности. Под влиянием такого душевного настроения Александр вверял своему польскому другу все свои помыслы. Его пленяли бывшие тогда в моде идеи братства и благополучия народов под сенью вечного мира. Он осуждал «преступления бабушки Катарины по отношению к Польше» и клялся сделать целью своей жизни восстановление исторической справедливости. А Чарторыйский в ответ доверился Александру и планировал через него осуществить свои мечты, связанные с его родной Польшей.

Говорили, что император под влиянием своего друга, не знавшего другой страсти, кроме любви к родине, проникся решением восстановить независимость Польши.

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

Как уже говорилось, четверо «молодых друзей» Александра (Адам Чарторыйский, П. А. Строганов, В. П. Кочубей и Н. Н. Новосильцев) составляли так называемый «Негласный комитет».

Главной задачей этого Комитета была помощь молодому императору, как метко выразился историк В. О. Ключевский, «в систематической работе над реформой бесформенного здания управления империей». Для этого надо было изучить настоящее положение империи, потом преобразовать отдельные составные части ее администрации, а потом завершить все «уложением, установленным на основании истинного народного духа».

Конечно, теперь известно, что очень скоро у императора и его советников наступило разочарование, но вначале Александр и молодые члены Комитета принялись за дело «перестройки» царства со свойственным новичкам пылом. На первом же заседании было положено до составления планов государственной перестройки «начертать картину современного положения империи, или, говоря другими словами, прежде, нежели приступить к преобразованиям, ознакомиться с самим делом».

Проще говоря, сначала хотели заняться статистикой и административной частью империи. Но, когда приступили к обсуждению проблем, предположенная первоначально система была отложена в сторону, и члены Комитета начали обсуждать предметы, требовавшие неотлагательного реформирования.

Совещания, большей частью, происходили в следующем порядке: один из членов Комитета по назначению самого императора делал доклад о деле, подлежавшем рассмотрению, а затем оно совместно обсуждалось и решалось.

Адам Ежи Чарторыйский. Худ. С. С. Щукин

Казалось бы, ну что можно решить в стране, в которой уже много веков ничего, по сути, не менялось? Оказывается, можно. «Негласный комитет» работал до ноября 1803 года, и за два с половиной года он успел рассмотреть вопросы проведения сенатской и министерской реформы, крестьянский вопрос, а также ряд внешнеполитических шагов (Чарторыйский при этом предложил ввести министерства по образцу польской конституции 1791 года, и Александр даже подписал соответствующий декрет).

Но потом наступило разочарование, ибо одно дело – «рассмотреть вопросы», и совсем другое – что-то действительно изменить.

После этого Н. Н. Новосильцев, один из ближайших сподвижников Александра в первые годы его правления, стал президентом Академии наук и попечителем Петербургского учебного округа.

После разочарования Александра в «Негласном комитете» и его фактического роспуска он в 1806 году был направлен послом к Наполеону, но не успел доехать до Парижа, как была объявлена война. А потом он несколько лет жил в Вене, выполнял различные дипломатические поручения. Николай Николаевич тяжело переживал удаление от двора, начал злоупотреблять крепкими напитками и умер в апреле 1838 года. О той роли, которую он сыграл в истории Польши, мы поговорим ниже.

Граф П. А. Строганов стал сначала сенатором и товарищем (заместителем) министра внутренних дел, но потом ушел в действующую армию. Став генералом, он участвовал во многих сражениях. Гибель единственного сына в сражении при Краоне в 1814 году совершенно сломила его и через три года (в июне 1817 года) он умер.

В. П. Кочубей умер в июне 1834 года, но при Николае I он успел стать председателем Госсовета и Комитета министров, а также был возведен в княжеское достоинство.

Дольше всех, до июля 1861 года, прожил Адам Чарторыйский. В 1803 году он стал попечителем Виленского учебного округа и помощником государственного канцлера А. Р. Воронцова. Когда последний заболел и удалился в деревню, Чарторыйский вступил в управление министерством иностранных дел. Заключение Россией союза с Австрией и Англией и объявление войны Наполеону было делом Чарторыйского, составившего смелый план переустройства Европы. Согласно этому плану, восстанавливалось польско-литовское государство, но в самой тесной политической унии с Россией. Чарторыйский критиковал те силы, которые расчленили его страну. Он говорил, что Российская империя огромна, и ей следует, в первую очередь, осваивать и культивировать свою собственную территорию. Он был уверен, что Россия, в связи «со своей позицией и силой, должна проводить великодушную политику», должна быть упорядочивающей силой, и что ее целью должно быть не только собственное расширение, но и европейский мирный порядок.

Поражение при Аустерлице в 1805 году охладило императора к Чарторыйскому, все еще верившему в идеализм и либеральные взгляды царя. В начале 1807 года Чарторыйский покинул пост министра иностранных дел, но остался в Санкт-Петербурге и продолжал оказывать некоторое влияние на императора, охотно с ним беседовавшего и выслушивавшего его советы.

В 1810 году Чарторыйский навсегда уехал из Санкт-Петербурга и стал заниматься делами просвещения в учебном округе, которым он управлял. Контакты между друзьями молодости и после того, однако, не прекратились. В своих письмах к Чарторыйскому Александр I выражал свое расположение к нему и к его семье.

В 1810 году император Александр поручил Чарторыйскому указать способы, которыми можно было бы отвлечь поляков от той восторженной преданности, которую они чувствовали к Наполеону. Весной 1811 года Александр написал Чарторыйскому, что он намеревается вторгнуться в наполеоновское Варшавское герцогство и выступить против Пруссии, если польская армия окажет ему поддержку. Чарторыйский на это ответил, что все отобранные области должны быть снова воссоединены, что польская конституция 1791 года должна вновь вступить в силу. Александр в ответ заявил: «До тех пор, пока я не смогу гарантированно рассчитывать на лояльность Польши, я не могу начать войну против Франции». А Чарторыйский, после бесед с князем Юзефом Понятовским, имевшим огромный авторитет в Великом Герцогстве Варшавском, сообщил царю о том, что благодарность Наполеону, с одной стороны, и страх перед Россией, с другой стороны, делают поворот мнений невозможным.

В июне 1812 года Чарторыйский написал Александру о том, что, по его мнению, Польша последует за тем из императоров, кто сдержит свои обещания. И тут же попросил о формальном освобождении его ото всех государственных постов.

Когда чаша весов в войне с Наполеоном стала склоняться в сторону России, Чарторыйский попытался склонить Юзефа Понятовского к договору с Александром, убеждая его, что тут нет никакого предательства. Однако Понятовский, возглавлявший польский корпус в составе Великой Армии, предпочел остаться на стороне Наполеона и несколько месяцев спустя погиб в сражении под Лейпцигом.

Победа России в войне с Наполеоном дала Чарторыйскому возможность снова приблизиться к своему венценосному другу и оказывать на него влияние. В частности, на Венском конгрессе он энергично помогал российскому императору преодолевать препятствия, с которыми встречался проект образования Царства Польского, и был одним из деятелей, способствовавших организации края.

Князь Адам Ежи Чарторыйский

Он [Чарторыйский – Авт.] высокомерен, скрытен и порядочно противен. Я сомневаюсь, чтобы поляк, претендовавший на корону, мог быть хорошим русским…

ЖОЗЕФ ДЕ МЕСТР

посол Сардинии в России

Польское общественное мнение прочило Чарторыйского на пост наместника Царства, однако он получил только звание сенатора-воеводы и члена административного совета. В делах страны Чарторыйский непосредственного участия не принимал, но не переставал интересоваться ими и делать по различным вопросам свои представления. Император, однако, уже не оказывал ему прежнего расположения.

В результате, в 1823 году Чарторыйский вынужден был сложить с себя звание попечителя Виленского учебного округа. После этого он занимался наукой и литературой, однако восстание 1830 года (император Александр I умер в 1825 году, и после этого Чарторыйский дистанцировался от русско-польской личной унии, которую он сам когда-то предложил) вызвало его снова на политическое поприще: он занял пост президента Сената и главы мятежного национального правительства. Усмирение восстания заставило Чарторыйского эмигрировать во Францию. Там он возглавил консервативное крыло польской эмиграции, проводя антироссийскую политику в качестве некоронованного короля своей уничтоженной страны. Там он и умер 15 июля 1861 года.

Многократно упомянутый выше Юзеф Понятовский родился в Вене в 1763 году.

Его отец – Анджей Понятовский – сделал блестящую карьеру в австрийской армии, а женитьба на графине Марии Кински фон Вхинитц ввела его в круг высшей аристократии Священной Римской империи. Он был личным другом императора Иосифа II и по-немецки говорил лучше, чем по-польски. Таким образом, родившемуся Юзефу уже при рождении самой Судьбой было отмерено все, что нужно для счастья: знатное происхождение, красота, ум, богатство.

Король Станислав II Август Понятовский был родным братом князя Анджея, а братья монарха и их потомство по закону получали титулы князей королевской крови. Так в годовалом возрасте Юзеф Понятовский стал польским князем.

Карьера Юзефа Понятовского в австрийской армии развивалась стремительно: 1777 год – лейтенант, в 21 год – майор, затем флигель-адъютанта Иосифа II.

В 1788 году он был тяжело ранен при штурме Шабаца, и со своей первой войны князь Понятовский вернулся уже в звании полковника.

Как знать, возможно, наполеоновские войны прославили бы имя австрийского полковника Юзефа Понятовского, но в 1789 году сейм Речи Посполитой призвал всех соотечественников, служивших в иностранных армиях, вернуться в Войско Польское. И тут оказывается, что светский жуир и «гражданин мира» преданно любит свою Отчизну. Нисколько не раздумывая, князь Юзеф уходит в отставку с австрийской службы и в октябре того же года становится польским генерал-майором.

ВЛАДИМИР ШИКАНОВ

российский историк

Во время войны против России, в 1792 году, Понятовский командовал одной из армий. После поражения и капитуляции польского правительства он покинул Польшу и возвратился в Австрию. Однако на следующий год он вновь устремился на родину, чтобы принять участие в восстании Тадеуша Костюшко.

КСТАТИ

Польский орден «Virtuti militari» (Военной доблести), вручаемый за выдающиеся боевые заслуги, был учрежден королем Станиславом II Августом Понятовским 22 июня 1792 года в честь победы над русскими войсками в битве под Зеленцами. Это было первое победоносное сражение польской армии со времен Яна Собеского, и первыми награжденными этим орденом были Юзеф Понятовский и Тадеуш Костюшко.

После подавления восстания Понятовский отправился в Вену, где, живя в уединении, отказался от предложений Екатерины II и Павла I перейти на русскую службу с чином генерал-лейтенанта.

Мы радовались невероятным успехам Бонапарта; в них мы видели зарождение надежды на восстановление Польши <…> Каждая победа, одержанная над французами, казалась нам ударом кинжала по нашему отечеству.

АДАМ ЧАРТОРЫЙСКИЙ

События 1806 года вновь вызвали Понятовского на военное поприще. Ставший императором французов Наполеон пообещал восстановить польское королевство, и его успехи возродили в поляках новые надежды на восстановление независимости своей страны.

И учрежденное в Варшаве временное правительство назначило Понятовского военным министром и главнокомандующим польской армией.

Князь Юзеф Понятовский.

Худ. Иосиф Мария (Джузеппе) Грасси

После этого Понятовский много сделал для реорганизации польской армии, и в войну Наполеона с Австрией в 1809 году он успешно действовал с нею против австрийцев. После окончания войны он довел вооруженные силы своей страны до 100 000 человек, из них был составлен 5-й (польский) корпус, вошедший в состав 600-тысячной Великой Армии Наполеона. Во главе этого корпуса Понятовский принял участие во всех крупных сражениях кампании 1812 года. И Варшава блистательно отмечала победы Наполеона, как будто свои собственные, но это торжество продолжалось не долго…

После разгрома Наполеона он вернулся в Варшаву и всю свою энергию направил на организацию новой армии.

В это время император Александр сделал князю предложение покинуть Наполеона, пообещав взамен немалые выгоды для Польши.

Понятовский заявил, что, желая быть достойным уважения, оказанного ему монархом, считает своим долгом дать откровенный ответ. Он категорически отказывается от предложений, которые, говоря правду, его больше удивили, чем польстили ему.

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

Чтобы было понятно, Понятовский ответил Александру так:

– Я не приму никаких предложений, как бы они ни были соблазнительны, если их надо купить ценой бесчестия.

И он вновь примкнул к французской армии.

А тем временем, как писала в своих «Мемуарах» графиня Анна Потоцкая, «лето 1813 года было свидетелем последних чудес гения Наполеона. Солнце Аустерлица еще освещало битвы при Лютцене и Бауцене, но поражение при Лейпциге уже подало сигнал к падению колосса».

В катастрофическом сражении под Лейпцигом Понятовский мужественно прикрывал правый фланг Наполеона и за это был пожалован маршальским жезлом (он, кстати, стал единственный из иностранцев на службе императора, получившим звание маршала Франции).

Но Юзефу Понятовскому не суждено было долго ходить маршалом.

17 октября 1813 года новоиспеченный маршал направил следующий рапорт Наполеону: «Неприятель не продвинулся ни на шаг. Войска проявили отвагу и выдержку, достойные удивления, но мы потеряли не менее одной трети людей и совсем не имеем боеприпасов».

Однако, несмотря на это, 18 октября польские войска сражались с невероятным упорством и доблестью.

Последняя атака Понятовского при Лейпциге. Худ. Ричард Кейтон Вудвиль (1912)

19 октября, видя невозможность дальнейшего удерживания своих позиций, Наполеон начал отвод своей армии от Лейпцига. Честь прикрывать отступление досталась двум маршалам: Макдональду и Понятовскому.

В образовавшейся толчее сам Наполеон лишь с огромным трудом смог выбраться из города. Но значительной части его армии повезло гораздо меньше. Дело в том, что по ошибке раньше времени был взорван каменный мост через Эльстер, и внутри города осталось около 30000 французов, в том числе маршалы Макдональд и Понятовский, а также генералы Ренье и Лористон.

Что это было? Предательство? Вовсе нет… Как отмечает историк Анри Лашук, «просто один капрал инженерных войск потерял голову». Впрочем, только ли он виноват, или его для Истории сделали крайним?

Дело в том, что под мост в Лейпциге была подведена лодка с тремя бочонками пороха для взрыва. Но, позаботившись об уничтожении единственного моста, французы не подумали об устройстве нескольких дополнительных переправ, что, конечно, ускорило бы переход через Эльстер огромной армии Наполеона. Однако заблаговременное устройство таких переправ могло обнаружить план отступления, а Наполеон предпочитал тщательно скрывать это до последней минуты. Император французов возложил ответственность за подготовку моста к уничтожению на генерала Дюлолуа. Тот, в свою очередь, перепоручил эту задачу некоему полковнику Монфору, а тот покинул свой пост, оставив какого-то капрала в одиночестве со всеми подрывными зарядами. На вопрос капрала, когда следует зажечь заряд, ему ответили: «При первом появлении противника». Когда несколько русских стрелков заняли ближние дома, и оттуда посыпались пули, капрал запаниковал и взорвал мост, несмотря на то, что он был запружен французскими войсками.

Катастрофа была полной и ужасной! После взрыва моста многие французы, отрезанные от пути к отступлению, бросились в Эльстер, чтобы его переплыть. Кому-то это удалось. Среди них был и маршал Макдональд. Но огромное количество наших солдат и офицеров, в том числе и князь Понятовский, погибли, потому что, переплыв через реку, они не смогли взобраться на крутой берег реки, к тому же с противоположного берега в них стреляли вражеские пехотинцы.

МАРСЕЛЕН МАРБО

французский генерал

Это случилось в час дня. «Вдруг осветилось небо необыкновенным светом, поднялось дымное облако, раздался громовой удар. “Мост взорван!” – передалось из ряда в ряд, и французы, лишившиеся последней надежды к спасению, обратились в бегство. Неприятельские войска, обозы и офицерские экипажи, находившиеся в городе и не имевшие выхода, перемешались на улицах и сделали их непроходимыми…» – вспоминал этот ужас И. Ф. Ортенберг, участвовавший в сражении и дослужившийся потом до чина генерал-лейтенанта.

Маршалу Макдональду действительно повезло: он пришпорил свою лошадь, и та счастливо переплыла через Эльстер. Понятовскому не повезло.

Поляки проявили чудеса храбрости. Одна группа солдат, отступая, погибла от взрыва Лейпцигского моста. Их герой-начальник с раненой рукой на перевязи, не желая попасть в плен, бросился в Эльстер и, не умея плавать, исчез в волнах этой маленькой речки, сильно вздувшейся от осенних дождей.

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

Фортуна безжалостна: Юзеф Понятовский получил маршальский жезл за два дня до этого рокового события. Маршала искали, но лишь через неделю рыбак нашел его тело.

Останки князя были забальзамированы и отправлены в Варшаву, где ему устроили торжественные похороны. С разрешения императора Александра, почитавшего в Понятовском героя, ему были возданы воинские почести, соответствовавшие его высокому положению.

Настоящим королем Польши был Понятовский. Он обладал для этого всеми качествами <…> Это был благородный и храбрый человек, человек чести. Если бы мне удалась русская кампания, я сделал бы его королем поляков.

НАПОЛЕОН

Юзеф Понятовский, по справедливости стяжавший почетное прозвище «Польский Баярд», не был женат, и в его лице угас доблестный род, насчитывавший в своем прошлом целое поколение героев.

Создание Царства Польского

После неимоверных усилий союзные государи во главе с Александром I вынудили Наполеона в 1814 году отречься от французского престола и потом занялись благоустройством Европы, в которой к тому времени все было не на своем месте, как будто после пролетевшего безжалостного урагана.

Государи, как дети, впервые вырвавшиеся из-под надзора наставников, наслаждались, чувствуя себя, наконец, хозяевами в доме. Великан, так долго тревоживший их, больше не существовал, и их некому было теперь сдерживать.

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

Польское войско, сражавшееся на стороне Наполеона, осталось без предводителя, без отечества и без всякой цели. Император Александр сжалился над этими «рыцарями печального образа», принял это войско под свое покровительство и подчинил начальству своего брата великого князя Константина.

Великое Герцогство Варшавское не знало, что с ним будет.

Страна находилась во власти неприятеля, армия была уничтожена, все средства исчерпаны. Скромное герцогство Варшавское, которое когда-то казалось нам не соответствующим нашим чаяниям и усилиям, стало теперь предметом вечных сожалений.

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

Исходя из естественных следствий войны, поляки ожидали, что от них потребуют немалой контрибуции, что начнутся суды и военные расправы, которые закончится казнями или, по крайней мере, ссылками. Ожидалось также, что союзные государи-победители разделят герцогство между собой на три части. И депутаты от всех воеводств герцогства, в главе которых стоял все еще ослепленный своими иллюзиями князь Адам Чарторыйский, явились к императору Александру с мольбой – не отдавать их немцам и включить Польшу в состав Российской империи.

Опыт и несчастье сделали поляков умнее: наконец они поняли, что для славянского отечества их нет другого спасения и другой жизни, как в тесном соединении с единоплеменною им Россией.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

На Венский конгресс, начавшийся в конце 1814 года, съехались многие европейские государи и уполномоченные министры от всех почти европейских держав. Надо было переделывать на новый лад карту Европы, и Великое Герцогство Варшавское породило там распри, чуть не обернувшиеся новой войной.

Однако в свое время, преследуя отступавшие войска Наполеона, русская армия заняла почти все герцогство, и теперь император Александр велел объявить конгрессу, что его участники могут, как им угодно, делить Польшу, только при этом не следует забывать, что наперед надобно выгнать оттуда русские войска.

В итоге, в ходе Венского конгресса было достигнуто следующее соглашение по Польше. Она осталась разделенной. За Пруссией «закрепили» несколько урезанную западную часть Польши, Австрия сохранила Галицию, а Россия добавила к своим польским землям созданное Наполеоном герцогство Варшавское. На бумаге Польша выглядела как независимое королевство со столицей в Варшаве, а фактически она была отдана на откуп России. Император Александр стал еще и польским королем. Конечно, он не добился всего, чего хотел, но получил достаточно, чтобы удовлетворить и свои аппетиты, и не раздражать своих «союзников», опасавшихся, что он станет хозяином всей центральной Европы.

Итак, большая часть бывшего герцогства Варшавского была присоединена «на вечные времена» к Российской империи под названием Царство Польское – за исключением Познанской области, отошедшей к Пруссии, и Кракова, ставшего вольным городом.

25 мая 1815 года император Александр I обнародовал Манифест, обращенный к полякам. В нем объявлялось о создании Царства Польского и наделении его конституцией. В этот же день Александр I подписал «Основы конституции для Царства Польского», первая статья которых объявляла: «Польские провинции <…> присоединены к России под отдельным наименованием Королевства Польского[10], будут всегда находиться под скипетром этой державы и будут иметь собственную национальную конституцию, основанную на принципах порядка, законности и свободы».

Согласно Конституции Царства Польского законодательная власть принадлежала Сейму, состоявшему из царя и двух палат – сенаторской и посольской. Однако законодательная инициатива принадлежала только царю, а депутаты Сейма могли лишь представлять через Государственный Совет монарху различные пожелания и изменения, которые касались внутренних польских дел. Сенаторы назначались царем пожизненно из числа членов императорского дома, епископов, воевод и каштелянов, – общим числом не более 64 человек. Сенат выносил решения о передаче суду сенаторов и государственных чиновников, составлял списки избирателей на сеймики и гминные собрания, утверждал решения местных органов власти.

ЕВГЕНИЙ ЛУФЕРЧИК

белорусский историк

20 июня 1815 года представители польских властей были приглашены в варшавский Королевский замок и в Собор Святого Яна. Там были зачитаны «Основы конституции», а затем состоялась присяга польскому царю и конституции, окончательный текст которой к тому времени еще не был составлен. Полномочия по подготовке Конституции Царства Польского Александр I возложил на созданный еще в 1814 году Гражданский комитет, который возглавил граф Томаш Адам Островский.

Портрет императора Александра I в мундире генерала Королевства Польского. Музей Войска Польского, Варшава

Свою роль (прямую или косвенную) в подготовке проекта Конституции сыграли поляки Адам Чарторыйский, Томаш Адам Островский, Станислав Потоцкий, Александр Линовский, Станислав Замойский, Тадеуш Матушевич и др.

Также в принятии окончательной редакции Конституции важную роль сыграл император Александр I и Н. Н. Новосильцев.

После завершения работы над текстом проекта, Александр I 27 ноября 1815 года подписал «Конституционную хартию». При этом историк Шимон Аскенази утверждает, что Конституция была подписана «задним числом» только 1 декабря 1815 года.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Каштелян (Kasztelan) – так в Польше называлась должность, появившаяся в XIII веке. Первоначально это был управляющий замком. В 1506 году были образованы новые воеводства, где также была введена должность каштеляна. Функции каштеляна не были четко обозначены, но с точки зрения служебной иерархии он занимал второе место в воеводстве после самого воеводы. После образования Речи Посполитой в 1569 году каштеляны вошли в состав Сената. Самый старший среди каштелянов был каштелян Краковский (он был выше всех воевод). За ним следовали каштеляны Виленский и Трокский, равные воеводам.

Жителей Царства Польского привели к присяге на подданство русскому государю, а 12 декабря 1815 года император Александр был назван «Воскресителем Польши». Поляки, казалось, сами не верили своему счастью…

Наместником император назначил генерала Зайончека, весьма услужливого к великому князю Константину Павловичу (брату императора Александра, который, оставаясь генерал-инспектором кавалерии, принял на себя главное начальство над польским войском).

Константин с подозрением относился к тем, кто своей знатностью был обязан исключительно времени. Он никогда не мог скрыть своей неприязни к знатным польским фамилиям, внушив императору, что на пост наместника необходимо выбрать преданного России скромного военного, который беспрекословно будет исполнять все приказания.

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

Князь Юзеф Зайончек

Юзеф Зайончек, родился в 1752 году, и был он «польским якобинцем», участником восстания под руководством Тадеуша Костюшко. С 1807 по 1812 гг. Зайончек находился при французских войсках в Италии. Во время войны 1812 года при Березине он потерял ногу и 10 декабря был взят в плен. Император Александр I произвел его в генералы от инфантерии, и благодарный Зайончек начал вести пророссийскую политику, став доверенным лицом великого князя Константина Павловича.

В 1818 году Зайончек был возведен в княжеское достоинство Царства Польского. Из-за деятельности в интересах России среди радикально настроенных поляков он имел репутацию изменника.

Императорским комиссаром в Польше стал граф Н. Н. Новосильцев, уже известный нам бывший член «Негласного комитета».

О какой «позорной роли» Н. Н. Новосильцева говорит графиня Потоцкая?

Этот человек в 1813–1815 гг. был вице-президентом Временного совета, управлявшего Варшавским герцогством (впоследствии Царством Польским), а позднее – представителем императора Александра I при совете, управлявшем Царством Польским. С 1821 года он был советником наместника Царства Польского и доверенным лицом великого князя Константина Павловича. Так или иначе, деятельность Новосильцева в Польше продолжалась до 1831 года. И обнаруженная им там строгость и даже жестокость, особенно по отношению к молодежи, вызвала ожесточение поляков и, по мнению ряда историков, именно она способствовала ускорению восстания 1830 года.

Обманутый в своих несбыточных надеждах, близкий друг и доверенное лицо Александра князь Адам Чарторыйский не сомневался, что государь носит в себе великодушное намерение вернуть Польше ее первоначальную независимость, и считал своим долгом служить царю, но он не предвидел, что старая русская партия воздвигнет непреодолимые преграды всем попыткам к возрождению Польши. Вот тогда и выступил на сцену Новосильцев, сыгравший позорную роль в истории нашей несчастной страны.

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

А что же Константин Павлович?

Он стал главнокомандующим польской армии, точнее, всеми армиями и корпусами, размещенными на территории Польши. Уже 12 апреля 1814 года брат императора Александра представил польские войска на смотр государю в Сен-Дени, a 17 сентября торжественно ввел в Варшаву корпус польских войск.

В течение 1814 года со всех концов Европы и России начали стекаться в Польшу бывшие солдаты, и к 1 ноября 1814 года в рядах новой армии числилось уже 30000 человек, а к 1815 году Константин довел численность армии до 35000 человек. Армия эта, образованная исключительно из польских уроженцев, содержалась на средства Царства Польского и могла быть употреблена для защиты своей родины только в пределах Польши. Главным помощником и руководителем работ по возрождению Польской армии являлся заслуженный польский генерал Ян Генрик Домбровский, получивший от императора Александра чин генерала от кавалерии и назначенный польским сенатором.

В марте 1818 года император открыл Сейм Царства Польского знаменательной речью: «Прежняя организация страны позволила мне ввести ту, которую я вам пожаловал, приводя в действие либеральные учреждения. Эти последние всегда были предметом моих забот, и я надеюсь распространить, при Божьей помощи, благотворное влияние их на все страны, которые промыслом даны мне в управление».

И надо отдать должное Александру: он отменил средневековые повинности, а вместе с ними крепостное право на территории Царства Польского.

В своей заключительной речи, возбуждая в поляках надежды на осуществление их патриотических мечтаний, Александр заявил: «Поляки, я остаюсь при прежних своих намерениях; они вам хорошо знакомы».

К сожалению, мнительный Александр никогда ничего не доводил до конца, и, по сути, его наместником в Царстве Польском стал великий князь Константин Павлович, а тому заботиться о вверенной территории и польском народе не хотелось. Он преимущественно жил в Бельведерском дворце в Варшаве и совершенно не оправдал польских надежд. Напротив, непредсказуемый «правитель» унижал страну везде и всюду. И наследником российского престола он быть тоже не хотел. У него, как он считал, были дела поважней…

В 1819 году император Александр посетил Варшаву, чтобы лично убедиться в незыблемости намерения Константина отказаться от престола. И тогда великий князь открыл ему свое желание расторгнуть брак со своей супругой, великой княгиней Анной Федоровной (урожденной принцессой Юлианной-Генриеттой-Ульрикой Саксен-Кобург-Заальфельд), чтобы вступить в новый брак с графиней Жанеттой Грудзинской.

Вот так поворот…

Хорошо сложенная, хотя и небольшого роста, с белокурыми кудрями, с бледно-голубыми глазами, обрамленными более светлыми, чем волосы, ресницами, своим кротким личиком она напоминала портрет, сделанный пастелью. Она была необычайно грациозна, особенно в танцах, напоминая нимфу, которая «скользила по земле, не касаясь ее». Остряки говорили, что, танцуя гавот, она проскользнула в сердце великого князя.

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

Графиня Жанетта Грудзинская родилась в 1795 году в Познани, и была она старшей из трех дочерей польского графа Антона Грудна-Грудзинского и Марианны Дорповской, известной в свое время красавицы. Семейная жизнь Грудзинских не была счастливой и закончилась разводом. До двадцати лет Жанетта жила с матерью в Париже. В 1815 году они вернулись в Варшаву, где на балу у князя Зайончека ее впервые увидел великий князь Константин Павлович.

24 мая 1820 года, без всякой торжественности, Жанетта вышла замуж за наследника российского престола Константина Павловича, который за месяц до этого развелся со своей первой женой. Отметим, что именно этот морганатический брак и отречение от престола впоследствии привели к внутриполитическому кризису в России и к восстанию декабристов.

После свадьбы Александр I предоставил Жанетте Грудзинской во владение княжество Лович.

Этот брак, ради которого Константин пожертвовал правом на престол и который вызвал столько пререканий, ничего, кроме горя, не принес супругам.

АННА ПОТОЦКАЯ

польская графиня, автор мемуаров

С одной стороны, Константина можно понять. Он заявил своему старшему брату-императору, что охотно обменяет право на российскую корону на простое семейное счастье. Как говорится, имел полное право. С другой стороны, им была проявлена исключительная безответственность. Хотя, может быть, это и хорошо, что Константин Павлович устранился от обязанностей следующего по старшинству брата императора, ведь в той же Польше он продемонстрировал полную неспособность к государственному управлению.

28 июля 1826 года в возрасте 73 лет скончался наместник Царства Польского генерал Юзеф Зайончек. После этого Константин Павлович, сохранив пост главнокомандующего польской армией, стал наместником Царства Польского. Это назначение встревожило поляков, опасавшихся ужесточения режима.

И было, чего опасаться. Цесаревич (так с 1797 года назывался титул престолонаследника Российской империи) сначала довольно милостивый к полякам, очень скоро дал полную волю своему дикому необузданному нраву. Посещая полки во время учений, он нередко в припадках бешеного гнева, врезался в ряды войск и осыпал всех вокруг бранными словами. Например, он мог сказать начальникам при подчиненных:

– Вы – отъявленные свиньи и негодяи. Командовать вами – истинное несчастье.

Вообще, хотя в эпоху правления Польшею цесаревича заботливостью нашего правительства благосостояние этой страны было увеличено, но это было вполне тяжкое для поляков время. Никакие заслуги, никакие добродетели не спасли тех, кои имели несчастие заслужить неблаговоление цесаревича, действовавшего лишь по своему капризному произволу. Хотя он долгое время видел лишь зрелище любви и подобострастия к себе в поляках, но сердца их не могли быть преисполнены большою к нему нежностью. Отсутствие личного права, несправедливые действия цесаревича и безумное злоупотребление силы не могли не возбудить всеобщего негодования. К довершению всего он, в припадках ярости, часто лично наказывал тех, кои возбуждали его подозрение. Этот порядок вещей не мог долго продолжаться…

ДЕНИС ДАВЫДОВ

русский генерал, мемуарист и поэт

Историк И. Г. Кулжинский в своей «Истории Польши» утверждает, что «законы, дарованные Александром Благословенным и тщательно исполняемые поставленными от него властями, водворили в Польше правосудие, тишину и всеобщую безопасность». Более того, по его мнению, царствование Александра I «составляет эпоху счастья и благоденствия Польши, каким она не наслаждалась при лучших королях своих».

С одной стороны, столь высокая оценка деятельности императора Александра имеет под собой основания: он действительно хотел ввести в Царстве Польском конституцию, и это было важным шагом в «замышленном им преобразовании империи». А Н. Н. Новосильцевым даже был подготовлен законопроект, регламентирующий превращение Царства Польского в одно из наместничеств будущей конституционной России. Однако после 1820 года реакционная политика в Царстве Польском значительно усилилась. И тот же Новосильцев развил бурную деятельность, направленную против либеральных идей и конституции. Нападал Новосильцев и на Адама Чарторыйского, упрекая его в том, что «он слишком поляк». Последний пробовал бороться, но в 1823 году подал в отставку, оставив все занимаемые им должности.

В 1825 году император Александр I умер, и его место на престоле занял его младший брат Николай Павлович. А в 1829 году Николай I торжественно короновался в Варшаве и скрепил присягой свое обязательство исполнять польскую конституцию.

Четвертый Сейм был открыт речью Николая I, в которой он убеждал Сейм принять все предложенные ему законопроекты, оправдывая поздний созыв Сейма внутренними и внешними сложностями. Он рассказал об очередной русско-турецкой войне, превозносил заслуги польской армии. При этом он даже не упомянул о прежних обещаниях расширить территорию Царства Польского. Царю был представлен список из 60 депутатов, которым следовало пожаловать пенсии, знаки отличия и другие «царские милости». Но Николай отверг этот список. Отвергнуты были и попытки изменить некоторые статьи Гражданского кодекса.

Оппозиция подала правительству ряд петиций <…> Эти действия «сильно разгневали государя». В своей речи при закрытии Сейма (28 июня 1830 года), он даже не обратился к Посольской избе [так называлась нижняя палата Сейма – Авт.]. Николай I был обижен враждебным отношением к нему Сейма и населения, был не доволен подчеркиванием польских цветов в дамских нарядах и отсутствием слишком многих приглашенных на баллу, данном в честь царя Польского.

ЕВГЕНИЙ ЛУФЕРЧИК

белорусский историк

После Сейма 1830 года в польском обществе усилились радикальные настроения. И кончилось все это тем, что 29 ноября 1830 года, на волне европейских революционных событий, вспыхнуло восстание 1830–1831 гг., охватившее Царство Польское, а частично еще и Литву, Беларусь и Украину.

Польское восстание 1830–1831 годов

Проблема заключалась в том, что польские патриоты мечтали о восстановлении Речи Посполитой в ее прежних пределах – «от моря до моря». Иначе говоря, они желали присоединить к своему Царству литовские и русские области, принадлежавшие Польше до раздела 1773 года. С другой стороны, они были недовольны российской властью, в частности, цесаревичем Константином Павловичем, который, живя в Варшаве, сильно влиял на ход управления вообще. Пределы своей конституционной свободы поляки справедливо считали слишком узкими. Одни из них желали установления республики (демократическая партия с историком Иоахимом Лелевелем во главе); другие же стояли за реформу конституции и расширение прав нации (аристократическая партия, в которой виднейшее место принадлежало Адаму Чарторыйскому).

Плюс, конечно же, в польском движении отразилось влияние подобных же движений, происходивших тогда на западе Европы.

Патриоты, недовольные постановлениями Венского конгресса, начали борьбу за национальное объединение и свободу, и происходило это во многих странах, разделенных и управлявшихся в реакционном духе. Возглавляли эти движения тайные общества, существовали они и в польских войсках, а также среди молодежи.

Французская и Бельгийская революции 1830 года своими успехами дали толчок польскому движению, и в конце 1830 года в Варшаве началось открытое восстание.

Цесаревич Константин Павлович едва избежал смерти от рук заговорщиков и ушел из Варшавы с теми русскими войсками, которые при нем состояли. Отступление слабого русского отряда сначала из столицы Польши, а затем и из Царства Польского в русские области подняло боевой дух восставших и позволило им организовать на своей территории свой порядок. В Варшаве было создано временное правительство с диктатором во главе. Им стал генерал Гжегош Юзеф Хлопицкий.

Генерал придерживался умеренных политических взглядов и, не веря в возможность военной победы восставших при столкновении с русскими войсками, пытался разрешить всё дипломатическим путем. Он направил для переговоров с Николем I князя Франциска-Ксаверия Друцкого-Любецкого. После того как тот вернулся с известием, что Николай не собирается выполнять требования поляков, генерал Хлопицкий потерял популярность и 18 декабря сложил с себя диктаторские полномочия.

При этом Сейм решился убрать династию Романовых с польского престола и таким образом сделал войну неизбежной.

И война началась, и в ней прославила себя Эмилия Плятер, прозванная «Польской Жанной д’Арк».

Эта отважная женщина родилась в 1806 году в Вильно (ныне Вильнюс) и принадлежала к старинному графскому роду, земельные владения которого находились преимущественно в тогдашних Витебской и Виленской губерниях. Отца ее звали Францишек Ксаверий Плятер, а мать – Анной.

Современник Эмилии этнограф Максимилиан Марис в своих воспоминаниях отмечал «таинственную глубокую связь, существовавшую между юной аристократкой и простым народом». Графиня собирала и пела народные песни, щедро платила за их записи, исполняла народные танцы. С юных лет она сама писала стихи. Воспитывали ее в духе патриотизма. Она даже отказалась выйти замуж за одного русского генерала.

Когда Польша восстала против российского господства, Эмилия Плятер оставила всё – богатый уютный дом, балы, свои научные и литературные занятия. Взяв в руки оружие, она присоединилась к восставшим. Вот тут-то ей и пригодились ее детские увлечения верховой ездой, охотой и стрельбой. Хорошее знание жизни народа, дружеские отношения с крестьянами и, конечно, деньги, которых она никогда не жалела, позволили Эмилии сформировать отряд из четырех сотен прекрасно вооруженных повстанцев. Подрезав свои длинные красивые волосы, переодевшись в подготовленный ранее мундир, графиня возглавила его.

Собирая людей в отряд, она объездила своих ближайших родственников и знакомых, встречалась с кузенами Люцианом и Фердинандом, их товарищем Александром Рыпинским, курсантами школы подхорунжих из Динабургской крепости. Вместе они обсуждали план захвата этой крепости. Гарнизон крепости был небольшим, а укрепления – слабыми, так что заговорщики надеялись на успех. Но их планы не сбылись, так как школу закрыли, подхорунжих выслали во внутренние губернии, а крепость усилили дополнительными частями.

Эмилия все же предприняла попытку захватить Динабург (Даугавпилс), но, несмотря на удачный бой, имевший место 2 апреля 1831 года, ей все же пришлось отказаться от своих планов, так как противник явно превосходил ее отряд по численности.

Отряд Эмили Плятер насчитывал 280 стрелков, 60 кавалеристов и несколько сотен косиньеров (крестьян, вооруженных косами). Среди повстанцев было немало девушек. Во время боя Эмилия своим личным примером вдохновляла товарищей на мужество. 4 апреля отряд взял городок местечко Езеросы. Но потом казаки выбили отряд оттуда и практически разбили его, а Эмилия и ее адъютантка Мария Прушинская с группой оставшихся партизан добрались до отряда Кароля Залусского, стоявшего около города Поневежа. Появление девушек в отряде подняло боевой дух повстанцев, которые посчитали за честь служить вместе с Эмилией.

Приближение сильных русских войск вынудило Залусского отходить на соединение с другой большей группой партизан. Марш был очень тяжелым, проходил днем и ночью, через болота, по колено в грязи. Они дошли до Шадова, где остановились на отдых. Однако противник не дал отдохнуть и 4 мая начал окружение отряда. Чтобы помешать этому, в атаку пошли стрелки и виленские студенты. Эмилия отличилась в этой битве, отряд вырвался, но был вынужден снова отходить при постоянном контакте с решительным противником.

Шли на Байсогалу, по Ковенскому тракту. Заболевшая Эмилия, будучи в полубессознательном состоянии, едва не попала в руки русских. Ее оставили в крестъянской хате, но как только ее состояние здоровья немного улучшилось, девушка отправилась искать повстанцев.

Сначала она шла одна, затем к ней стали присоединяться отдельные партизаны и небольшие группы. Так во главе их дошла она до Залусского, лагерь которого размещался теперь возле Росиен. Вилькомирские стрелки встретили Эмилию овацией. После военного совета, на котором было решено разделиться на небольшие отряды и каждому из них вести борьбу в своих поветах, Эмилия возглавила вилькомирцев.

17 мая 1831 года она захватила город Вилькомир и была с восторгом встречена его жителями.

В июне ее отряд влился в состав регулярной польской армии генерала Дезидерия Хлаповского. Многим тогда необычайная девушка-повстанец врезалась в память. Вот одно из описаний:

Партизанский отряд Эмилии Плятер.

Худ. Ян Богумил Розен

«Присоединился к нам довольно большой, хорошо одетый конный отряд повстанцев во главе с Платер. Ей можно было дать не больше 24 лет. Небольшая ростом, бледная, не красавица, но с округлым, приятным, симпатичным лицом, голубыми глазами, стройного, хоть и не сильного сложения. Была серьезная, скорей суровая, чем простая в обхождении, малоразговорчивая и видом будто требовала к себе надлежащего отношения и приличия. Да никто в лагере не позволил в ее присутствии бросить лишнее слово, шутку или согрешить в вежливом обхождении. На ней был сюртук с красным воротом, а возле шеи кружевной воротничок, что очень ей шло. Небольшой мужской кивер на голове, волосы подрезаны, широкие до земли шаровары, на поясе кинжал и небольшая сабля, серебряные шпоры на сапожках. Скромная, без всякой неестественной претензии, стройно держалась на коне…»

Генерал Хлаповский принял Эмилию очень хорошо и зачислил ее в свой штаб. Неслыханная вещь – молодая женщина была официально поставлена над бывалыми солдатами, среди которых находились воевавшие еще под знаменами Тадеуша Костюшко. Она была назначена почетным командиром роты, ей был присвоен чин капитана.

С этой военной частью Эмилия и ее соратницы пришли в Ковно, занятое польской армией. А 27 июня состоялась битва, во время которой девушка снова чуть не попала в плен. Избежать его удалось лишь благодаря самоотверженности майора Кекерницкого, который отдал ей своего коня, а сам попал к русским. Вдогонку бросились казаки, конь Эмилии не смог перепрыгнуть через ограду, и она упала. Мария Романович начала стрелять из карабина, на помощь подоспел майор Мацевич – и Эмилия спаслась, хоть и была тяжело ранена.

Преследуемая казаками, она кое-как добралась до Пруссии. А там – новая беда: графиню свалила тяжелая болезнь. Обессиленная в боях и походах, нелегких и для закаленных мужчин, она угасала прямо на глазах. 23 декабря 1831 года ее сердце остановилась. Отважной воительнице было всего 25 лет.

Памятник Эмилии Плятер в Капчаместисе

Потом ее останки были доставлены на кладбище города Коптёво (современный Капчаместис). Ее могила находится на местном кладбище и по сей день: это темно-серый гранитный обелиск, увенчанный крестом, который был восстановлен в 2004 году. В центре города установлен памятник героине.

Имя Эмили Платер вошло в легенды, по свежим следам она была воспета в стихотворении Адама Мицкевича «Смерть полковника», о ней написано несколько книг, в ее честь названа одна из центральных улиц Варшавы. Поляки, белорусы и литовцы относят ее к числу своих национальных героинь.

Против таких, как Эмилия Плятер, действовала регулярная русская армия, которую император Николай I отправил в пределы Польши, поставив ее под начальство графа И. И. Дибича. И Дибич, имея к тому же и численное превосходство, нанес польским войскам и польскому ополчению поражение под Варшавой (у села Грохова).

Битва при Грохове. Худ. Войцех Коссак (1931)

Это было очень упорное и кровопролитное сражение между русской армией (72 000 человек) под командованием фельдмаршала Дибича и польскими войсками (56 000 человек) под начальством князя Михала Радзивилла, выбранного командующим после отставки генерала Хлопицкого. Поляки потеряли в этом сражении около 12 000 человек, а русские – примерно 9500–10 000 человек.

При этом русские не имели для штурма Варшавы необходимых резервов и осадной артиллерии, и в этой ситуации И. И. Дибич не рискнул штурмовать польскую столицу и отступил к своим базам снабжения.

Тем самым войну не удалось окончить одним ударом.

29 мая 1831 года И. И. Дибич умер от холеры, а новый главнокомандующий граф И. Ф. Паскевич повел дело гораздо более энергично и быстро. Он подошел к Варшаве и взял ее штурмом, после чего загнал в Пруссию и Австрию остатки польских войск и таким образом овладел Царством Польским.

КСТАТИ

Умер от холеры и цесаревич Константин Павлович. 3 (15) июня 1831 года он прибыл в Витебск, где поселился во дворце губернатора. Через полторы недели великий князь заразился и, промучившись пятнадцать часов, умер 15 (27) июня 1831 года.

После того, как Польша была завоевана силой русского оружия, Сейм был уничтожен, уничтожено самостоятельное польское войско, закрыты высшие учебные заведения (в том числе Варшавский университет). Царство Польское было разделено на губернии и включено в состав Российской империи.

Во главе Царства был поставлен наместник И. Ф. Паскевич, получивший титул «князя Варшавского». Он управлял с помощью временного правительства, состоявшего из четырех департаментов: юстиции, финансов, внутренних дел и полиции, просвещения и вероисповеданий. Но важнейшие дела и законодательные вопросы рассматривались исключительно «по назначению» Николая I. С течением времени русский элемент в крае усиливался все более и более: русские люди назначались на высшие государственные должности, русским раздавались конфискованные имения польской шляхты. В делопроизводство был введен русский язык (с разрешением пользоваться французским для тех, кто не владеет русским). Польская валюта злотый была заменена российским рублем, на смену метрической ввели русскую систему мер. В 1833 году было создано Варшавское православное епископство, позднее преобразованное в архиепископство. Католическое духовенство было поставлено под строгий надзор: ему было запрещено собирать поместные синоды и устраивать юбилейные празднества.

По сути, Польша потеряла все остатки своей «политической особенности» и превратилась в русскую провинцию.

Николай I посетил Варшаву только в 1835 году, но при этом депутации от обывателей он не разрешил выразить верноподданнические чувства, заявив следующее:

– Мне нужны деяния, а не слова. Если вы будете упорствовать в своих мечтаниях о национальной обособленности, о независимости Польши и тому подобных фантазиях, вы навлечете на себя величайшее несчастье. Я устроил здесь цитадель. Говорю вам, что при малейшем волнении я прикажу стрелять в город, обращу Варшаву в развалины и, конечно, не отстрою ее.

Польша во второй половине XIX века

После подавления восстания 1830–1831 гг. в Польше наступил почти 30-летний период относительно спокойного развития. Конечно, в 1830-1840-х гг. существовали конспиративные организации, в том числе такие крупные, как «Содружество польского народа», действовавшее в основном в Варшаве, или «Организация 1848 года», которая охватывала значительную территорию Царства Польского. Самой крупной организацией в эмиграции было «Польское демократическое общество», насчитывавшее свыше 4000 членов.

При этом в соседней Пруссии участники восстания 1831–1832 гг. были отданы под суд с конфискацией имений. А в Кракове в 1833 году была принята новая конституция, по которой внутренняя жизнь города была поставлена под полный контроль резидентов трех иностранных государств.

В 1846 году в Кракове началось восстание, которое стало одним из элементов общего польского восстания против Австро-Венгрии, Пруссии и Российской империи.

Агитацией крестьян в Кракове занялась небольшая группа польской интеллигенции во главе с литературным критиком и философом Эдвардом Дембовским. А общее польское восстание планировало поднять эмигрантское «Польское демократическое общество». Однако уже в январе 1846 года прусские власти арестовали несколько десятков человек, поэтому реально восстание ограничилось только территорией вольного города Кракова. Там был организован повстанческий комитет, состоявший из польской шляхты и интеллигенции.

18 февраля 1846 года в Краков вошел небольшой австрийский отряд. А в ночь с 21 на 22 февраля 1846 года началось восстание. В Кракове вспыхнули бои, после чего австрийские войска отошли от города.

В Кракове был сформирован «Национальный совет Польской Республики», который выпустил «Манифест Национального правительства», призывавший польское крестьянство к восстанию, обещая ликвидировать сословия и дать землю крестьянам. Председателем Национального правительства стал Ян Тыссовский.

К краковским повстанцам присоединилось около 2000 человек, а 26 февраля 1846 года состоялся единственный бой краковских повстанцев и австрийских войск под управлением полковника Людвига фон Бенедека.

После поражения краковского повстанческого подполья, Эдвард Дембовский 27 февраля отправился с крестным ходом под хоругвями к крестьянам, которые выступили на стороне австрийских войск. Дорогу процессии преградили австрийские солдаты, и раздались выстрелы, после чего Дембовский был убит.

Эдвард Дембовский во время крестного хода 27 февраля 1846 года

Гибель Эдварда Дембовского и стала окончанием восстания в Кракове. А 3 марта группа Яна Тыссовского покинула Краков и отошла в сторону Пруссии.

И тут надо сказать, что до Краковского восстания австрийские власти спровоцировали галицийских крестьян на выступление против польских землевладельцев. 19 февраля состоялась так называемая «Галицийская резня», во время которой крестьяне убили около 3000 человек. После этого польские повстанцы перестали надеяться на крестьянское участие в национально-освободительной борьбе.

Ян Тыссовский вместе с 1500 повстанцами был захвачен в плен, после чего пруссаками было осуждено 254 человек, из которых восемь были приговорены к смертной казни.

3 марта в Краков вошли русские войска, а 7 марта – австрийские. И было арестовано еще около 1200 горожан, подозревавшихся в участии в восстании. Около ста человек были осуждены на пожизненное заключение. А 16 ноября 1846 года Краков утратил свой статус вольного города и был включен в состав Австрийской империи под названием Великое княжество Краковское.

Получилось так, что интеллигенция Царства Польского в значительной степени была настроена оппозиционно к российским властям. Высшие слои католического духовенства поддерживали шляхту, однако большинство ксёндзов не были настроены революционно. Но 8 апреля 1861 года, когда власти решили принять строгие меры, чтобы покончить с дворянской оппозицией и с революционным движением, в Варшаве состоялась манифестация, по которой был открыт огонь, в результате чего несколько сотен человек были убиты и покалечены.

Ранней весной 1861 года массовое крестьянское движение охватило больше тысячи деревень. Крестьяне отказывались выходить на барщину, требовали ее безвозмездной отмены и признания за собой права собственности на обрабатываемые ими участки.

14 октября в Царстве Польском было введено военное положение.

К концу 1861 года в обществе возникло две основных партии: «белые», выступавшие за автономию Царства Польского и присоединение к нему белорусских, украинских и литовских земель, но занявшие позицию пассивной оппозиции, и радикальные «красные», выступавшие за восстановление независимости путем вооруженного восстания.

В 1862 году царь пошел на уступки, после чего Царство Польское фактически получило достаточно широкую автономию. Но польскому гражданскому управлению во главе с Александром Велёпольским пришлось несладко. Дело в том, что должность наместника в то время была поручена императором Александром II его августейшему брату, великому князю Константину Николаевичу, а при нем Велёпольский был назначен вице-председателем Государственного совета, замещающим наместника в случае его отсутствия. При этом для партии «красных» важно было не допустить осуществления реформ. С этою целью был совершен ряд покушений на бывшего наместником до приезда великого князя генерала А. Н. Лидерса (15 июня 1862 года), на самого великого князя в день его приезда (20 июня), на Велёпольского (26 июля и 3 августа). Эти покушения обнаруживали только близость бездны, в которую увлекали польское общество радикально настроенные революционеры.

Александр Велёпольский

В октябре 1862 года, по почину партии «белых», в Варшаву съехались помещики-землевладельцы Царства Польского – под предлогом ответа великому князю на его прокламацию к полякам, изданную по поводу совершенных покушений. Они решились выразить свое отношение в виде коллективного послания к человеку, который служил знаменем этой партии, а именно к графу Анждею Замойскому, и в этом послании они планировали показать свою неудовлетворенность пожалованными реформами и выразить просьбу о присоединении к Царству Польскому западной окраины Российской империи (до Двины и Днепра). Согласившийся принять это послание граф Замойский был выслан по воле Александра II за границу. И это, кстати, спасло его. Позднее, 19 сентября 1863 года, из окон дома, принадлежавшего Замойскому, была забросана бомбами и обстреляна коляска, в которой ехал наместник Царства Польского граф Ф. Ф. Берг с адъютантом Виктором фон Валем. Серьезно никто не пострадал: были контужены фон Валь и несколько казаков конвоя, а сам граф отделался простреленным воротником шинели. Дворец Замойского был конфискован, а сам он легко доказал свою непричастность, так как дом сдавался, а самого его не было в Польше.

Граф Анждей Замойский

После послания к Замойскому политическая роль Велёпольского была, по сути, окончена. Роковая развязка в виде открытого мятежа становилась неминуемой. По своему обыкновению действовать открыто и наступательно, Велёпольский ускорил эту развязку тем, что, на его взгляд, должно было послужить «разрезом нарыва». Решено было произвести внезапно, 3 января 1863 года, усиленный рекрутский набор, которому бы подверглась значительная часть участвовавшей в революционном движении молодежи. Последствием этой меры стало то, что во многих местах Царства Польского в ночь с 10 на 11 января 1863 года вспыхнул мятеж.

Для Александра Велёпольского все это кончилось тем, что он, получив отпуск, навсегда уехал за границу. Последние годы жизни он провел в Дрездене, в самом мрачном расположении духа и почти в затворничестве. Разбитый параличом, он скончался 18 декабря 1877 года.

10 (22) января 1863 года Центральный национальный комитет объявил России войну. Кроме Царства Польского восстание, в котором приняло участие свыше 200 000 человек, охватило также Литву и католические районы Белоруссии. Началось восстание, которое при содействии Пруссии было практически подавлено к июню 1864 года. Сотни повстанцев были казнены, тысячи – сосланы во внутренние губернии, в Сибирь или отправлены на каторгу в Забайкалье. Кстати, последний полевой командир повстанцев генерал Станислав Бжуска был арестован лишь в апреле 1865 года, а последний действующий повстанец-одиночка Василий Конопацкий был обнаружен регулярными войсками и пленен лишь в октябре 1866 года.

Если символом восстания 1830–1831 гг. была Эмилия Плятер, то символом восстания 1863–1864 гг. стала Генрика Пустовойтовна, она же Анна Теофиловна Пустовойтова, дочь русского генерала Трофима (Теофила) Павловича Пустовойтова и польской дворянки Марианны Коссаковской.

Это удивительно, но власти польских женщин всегда боялись. Например, император Николай I сразу после восстания так и писал наместнику Царства Польского И. Ф. Паскевичу: «Я боюсь женщин! Этот адский народ всегда ими действовал…»

Эта женщина родилась 26 июля 1838 года в Верховишках, что близ Люблина, и в польских источниках она фигурирует как Анна-Генрика Пустовойтовна или просто как Генрика Пустовойтовна (Henryka Pustowójtówna).

Вначале она училась в соседнем Люблине, затем – в женской школе в Варшаве, после вместе с сестрой окончила Пулавский институт благородных девиц. После окончания школы она жила в Люблине, активно участвуя в проводившихся там религиозных и патриотических мероприятиях. В 1861 году за участие в одной из демонстраций Генрика была приговорена к тюремному заключению. Точнее, она была сначала выслана в Житомир под надзор полиции, и с нее была взята подписка о дальнейшем неучастии в «беспорядках».

Однако девушка продолжила активную деятельность – на этот раз уже в Житомире. В частности, она приняла участие в «крестовом походе черных женщин» в ночь с 20 на 21 сентября, организованном в память замученных польских патриотов. Тогда в дело вмешались солдаты батальона внутренней стражи, и они разогнали «амазонский митинг». Город был объявлен на военном положении, многие демонстранты были арестованы, а Генрику подвергли очередной высылке и заточению в одном из московских монастырей.

Как она вырвалась оттуда и оказалась в польском повстанческом отряде – это так и остается невыясненным. По одной из версий, она с помощью польских друзей бежала в Румынию. По другой версии, она притворилась больной чахоткой, и ее снова перевели в Житомир под надзор полиции, а она скрылась в неизвестном направлении.

Когда же началось польское восстание 1863–1864 гг., Генрика, переодевшись мужчиной и взяв себе имя Ми-хал Смок, начала сражаться под началом генерала Мариана Лангевича.

А происходило все так. Император Александр II в годовщину восшествия на престол и в день своего рождения объявил широкую амнистию всем ссыльным и эмигрантам 1831 года, а наместником Царства Польского назначил князя М. Д. Горчакова. Должности губернаторов были замещены людьми мягкими, порой весьма либеральным. Поляки, как водится, эту снисходительность русских властей приписали слабости России. И Александр Велёпольский, о котором рассказывалось выше, начал вырывать у пожилого князя Горчакова уступку за уступкой. Дальше – больше: вернувшиеся на родину революционеры вновь принялись за дело, формируя отряды повстанцев и создавая всеобщую уверенность в том, что восстание будет обязательно поддержано вооруженным вмешательством Франции, Англии и Австрии.

Начался террор. Повсеместно стали убивать русских солдат и чиновников. Всего за 1859–1863 гг. было совершено более 5000 таких убийств. Назначенный после смерти М. Д. Горчакова наместником в Варшаву великий князь Константин Николаевич не был сторонником крутых мер, и положение русских там с каждым месяцем становилось все более тяжелым…

В декабре 1862 года в Варшаве собрался съезд польских революционеров, на котором было решено перейти к решительным действиям. Назначенный на январь 1863 года рекрутский набор должен был послужить сигналом к восстанию. На левом берегу Вислы восстанием должен был руководить Мариан Лангевич, на правом – Иосиф Левандовский и Мариан Чапский, в Литве – Зыгмунт Сераковский, в Юго-Западном крае – Ксаверий Ружицкий. А главное руководство принял на себя на правах диктатора генерал Людовик Мерославский, направлявший действия из Парижа.

Восстание вспыхнуло повсеместно 10 (22) января 1863 года. Великий князь Константин Николаевич, имевший в Варшавском округе до 90 000 штыков, не сумел распорядиться войсками и приказал очистить целый ряд важных населенных пунктов. Но при этом он собрал все свои силы в несколько больших отрядов.

Диктатор Людовик Мерославский, прибыв в конце января 1863 года из Парижа, был через несколько дней разбит русскими у деревни Троячек и бежал обратно за границу. После этого восстание возглавил генерал Лангевич, собравший под Сандомиром отряд в 4000 человек.

Генерал этот сначала служил в прусской армии, участвовал в экспедиции Джузеппе Гарибальди против Неаполя, был преподавателем военного училища в Италии. Во время польского восстания 1863 года он, собрав сильный отряд, принял общее начальство над повстанцами и провозгласил себя диктатором. Однако 12 (24) февраля 1863 года он был разгромлен под Малгощей: 300 человек было убито, 800 ранено и около 1500 разбежались (русские потеряли в этой схватке лишь шесть человек ранеными). Остатки отряда были ликвидированы в конце февраля, и сам Лангевич бежал в Австрию, где его схватили и заточили в крепость Иозефштадт. В 1865 году его выпустили на свободу, и он перебрался в Турцию, где служил в турецкой армии под именем Ланги-бей. Он пытался организовать при турецкой армии польский легион, но у него ничего не вышло, и он умер в нищете и безвестности в Стамбуле в 1887 году.

Мариан Лангевич

В польских событиях активное участие принимала и Генрика Пустовойтовна, которая была адъютантом полковника Дионизия Чаховского, командира одного из повстанческих отрядов, находившихся под общим командованием генерала Лангевича. После разгрома, во второй половине марта 1863 года, неугомонная Генрика в числе других повстанцев была интернирована австрийскими властями. Что же касается Чаховского, то он держался еще три месяца, и остатки его разбитого отряда перешли в Австрию лишь в конце мая.

Генрика Пустовойтовна

Генрика Пустовойтовна (по-русски – Пустовойтова) закончила свою жизнь в эмиграции, но до этого она была сослана в Вологодскую губернию, а в 1867 году ее амнистировали.

После освобождения она эмигрировала сначала в Прагу, затем в Швейцарию, а в 1870 году переехала в Париж, где принимала активное участие в Парижской Коммуне (она была медсестрой и сражалась на баррикадах).

Она была одним из организаторов медицинского обеспечения восставших, привлекала к работе в госпиталях парижанок. А в мае 1871 года она лично оказывала медицинскую помощь сражавшимся коммунарам на Вандомской площади.

В числе организаторов летучих госпиталей Парижской Коммуны, выезжавших в районы баррикадных боев, был польский врач-революционер Станислав Левенгард. Он-то и стал мужем Генрики Пустовойтовны.

В конечном итоге, она была схвачена версальцами, и ее освободили лишь благодаря вмешательству Красного Креста. Эта международная организация наградила отважную революционерку почетным дипломом и бронзовым крестом.

После этого Генрика жила в Париже и умерла 2 мая 1881 года во сне. Умерла она от сердечного приступа, и было ей всего 42 года.

Девочка росла под влиянием матери. Мать на первых порах постаралась внушить ей все польское и католическое: девочка говорила по-польски и ходила только в костел. После домашнего воспитания Анну Пустовойтову отдали в Александрийский институт (в Пулавы, Люблинской губернии). Тут девочка еще больше ополячилась и окатоличилась, так как в институте все было устроено на польский лад; предметы читались на польском языке. По окончании института Анна Пустовойтова возвратилась к родителям, которые, желая доставить ей удовольствия светской жизни, свезли ее в Житомир и поместили у бабушки (по матери), женщины, отличавшейся ненавистью ко всему русскому и православному. В доме бабушки [Бригиты Коссаковской – Авт.] воспитание Анны Пустовойтовой в духе польско-католическом было довершено: Анна Пустовойтова сделалась отчаянной польской патриоткой и, подобно бабушке, ненавистницей всего русского и православного.

ИВАН КУЛЖИНСКИЙ

российский писатель и историк

Русский публицист, фельетонист, литературный и театральный критик А. В. Амфитеатров писал: «Было много участниц повстанья не только мыслью и словом, но и делом. Знаменитая Анна Пустовойтова тут не пример, потому что она была полька по матери, получила польское воспитание, жила и вращалась исключительно в польском обществе, так что русского в ней – только фамилия».

Вообще в русских источниках XIX века поступками Генрики Пустовойтовны в основном возмущались, а восставших, понятное дело, именовали исключительно бандитами. Зато в наше время ее имя стало все чаще появляться в совершенно ином контексте: «знаменитая Пустовойтова», «известная амазонка Пустовойтова», «активная участница патриотических манифестаций», «самая замечательная между инсургентами» и т. д. А потом дошли и до «отважной русской революционерки Пустовойтовой, геройски погибшей на баррикаде».

Даже так… Все-таки правильно говорят, что история – это вымысел, с которым на данный момент все согласны. Поэтому, наверное, и хорошо, что человеческая память коротка, а посему каждое последующее поколение изучает историю по-новому…

После подавления этого восстания в Польше были ликвидированы государственный и административный советы, должность наместника, а само Царство Польское было переименовано в Привислинский край. Развернулась политика русификации в области образования. Униаты (греко-католики) насильственно обращались в православие.

С другой стороны, в марте 1864 года вышел царский указ о полном наделении крестьян землей. И в течение сорока лет после проведения аграрной реформы 1864 года общая площадь фольварков (помещичьих хозяйств) на польских землях в России сократилась на 14 %. При этом помещики оставались собственниками пастбищ и лесов, которыми крестьяне пользовались на основании сервитута, то есть права ограниченного пользования чужим земельным участком, зданием, сооружением и другим недвижимым имуществом.

Средоточием польской политической эмиграции в первой половине XIX века была Франция. В 1860-1870-е гг. одни эмигранты вернулись в Галицию, другие переехали в Швейцарию или за океан. Во второй половине XIX века широкий размах получила трудовая эмиграция из всех частей польских земель, особенно из бедной галицийской деревни, в США и Бразилию.

В 1882 году Людвиком Варынским была основана первая социалистическая партия «Пролетариат», участники которой вскоре были арестованы. Сам Варынский был арестован и в 1885 году приговорен к 16 годам каторжных работ. Умер он в феврале 1889 года в тюремной камере в Шлиссельбурге.

В 1893 году на конспиративном съезде была создана Польская социалистическая партия, основным пунктом программы которой было создание независимой польской республики.

Таким образом, восстание 1863–1864 годов стало важным рубежом в развитии польского народа. Перспектива возрождения государственности утратила для поляков всех трех частей разделенной страны реальные очертания и в лучшем случае стала представляться делом неопределенного будущего. Культ жертвенности ради этой прекрасной мечты у большинства мыслящих национальными категориями поляков уступил место теории малых дел. В их сознании наметился сдвиг с трудно предсказуемыми в тот момент последствиями. Ясно было одно: путь отчаянных и бесплодных национальных восстаний ведет в тупик, лишает польский народ его лучших сынов и дочерей и подрывает материальные основы его существования. Но на вопрос о том, по какой дороге следует идти дальше, единого ответа у польской элиты не было. Ситуацию осложняло и то, что именно в это время на польской политической сцене появилась новая сила – социалистическое движение, делавшее упор на классовые противоречия.

ГЕННАДИЙ МАТВЕЕВ

российский историк

Польша в начале XX века. Первая мировая война

В январе 1905 года в Царстве Польском проходила всеобщая забастовка. Рабочие Лодзи подняли вооруженное восстание, которое закончилось гибелью примерно 150–200 человек. После объявления манифеста 17 октября 1905 года в Варшаве, Люблине и Лодзи прошли демонстрации.

10 ноября в Царстве Польском было введено военное положение, но революционная активность сохранялась до конца 1905 года.

В 1905–1906 гг. в Царстве Польском было убито 790 представителей власти (военных, жандармов, полицейских, начальников тюрем и т. п.), ранено было более 860 человек. При этом нападали на самый широкий круг лиц: на фабрикантов, штрейкбрехеров и всех, кого считали предателями. А к штрейкбрехерам, например, причисляли даже владельцев магазинов и кафе, не прекращавших работу, извозчиков и даже крестьян, привозивших в город продукты.

Когда началась Первая мировая война, в воюющие армии с польских земель было мобилизовано до двух миллионов человек. Наиболее активная фаза боев на польских землях пришлась на август-ноябрь 1914 года.

В августе 1914 года русский главнокомандующий великий князь Николай Николаевич выступил с обращением к полякам, в котором утверждалось, что польские земли нуждаются в объединении под властью царя, и что им предоставляется самоуправление.

В 1914 году русская армия заняла Галицию, а в 1915 году отступила к востоку на линию Луцк-Дубно-Каменец-Подольский-Черновцы. После поражения северного крыла русской армии к осени 1915 года все Царство Польское было оккупировано войсками Германии.

После знаменитого Брусиловского прорыва и наступления в 1916 году к югу от Луцка русские заняли Галич, Делятин и Станиславов.

За время войны в польских землях было разрушено около 18 % строений, 63 % железнодорожных вокзалов, 41 % мостов длиной более двадцати метров. При этом около двух миллионов человек, а также скот, предприятия, архивы, культурные ценности, были эвакуированы с территории Царства Польского во внутренние области России.

На оккупированных немцами территориях был установлен режим военной диктатуры. Польских рабочих насильственно отправляли в Германию.

А 5 ноября 1916 года власти Германии и Австро-Венгрии провозгласили образование монархического государства «из оторванных от русского господства польских областей». Это государство получило название Королевство Польское или неофициально – Регентское королевство Польша (Regencyjne Królestwo Polskie). По сути это было марионеточное государство без определенных границ, ставшее сателлитом Германии.

Был создан Совет Регентства (Rada Regencyjna), которому позволили избрать монарха. Отметим, что лицом, имевшим наибольшую возможность стать польским королем, был австриец Карл Стефан (эрцгерцог Австрийский), чьи две дочери, Мехтильда и Рената, были замужем за польскими аристократами: соответственно за князем Ольгердом Чарторыйским и Иеронимом Радзивиллом.

Банкнота в десять польских марок 1917 года

Королевство имело свою собственную валюту (польскую марку) и Конституцию, принятую 12 сентября 1917 года. Но формально, до избрания монарха, королевством правил Регентский совет, состоявший из трех человек: Александра Каковского (Варшавского архиепископа), Здзислава Любомирского (мэра Варшавы) и Юзефа Островского (бывшего члена Государственного Совета Российской империи от Царства Польского). Почему формально? Да потому что этот совет ничем не управлял, а вся власть реально принадлежала германскому генерал-губернатору Гансу Гартвигу фон Безелеру.

России в это время было не до Польши. Там произошла революция, и 29 марта 1917 года российское Временное правительство выступило с обращением «Народу польскому», в котором признало право поляков на независимость при условии проведения восточной границы по этнографическому принципу и заключения с Россией «свободного военного союза».

Для подготовки почвы по созданию независимой Польши в августе 1917 года в Лозанне был создан Польский национальный комитет, штаб-квартира которого вскоре переехала в Париж. Возглавил этот комитет Роман Станислав Дмовский – политический противник Юзефа Пилсудского, последовательно выступавший за создание польского национального государства.

6 октября 1918 года Регентский совет Польши провозгласил независимое польское государство.

Согласно мирным переговорам в Брест-Литовске, советское руководство обязалось аннулировать все соглашения конца XVIII века о разделах Речи Посполитой. 13 ноября 1918 года советская власть денонсировала Брестский договор.

В ноябре 1918 года в Германии произошла революция, Вильгельм II был свергнут, Первая мировая война закончилась, и власть в Польше перешла к Юзефу Пилсудскому.

В это переломное для польской нации время и появился на свет человек, с именем которого спустя десятилетия его сторонники будут связывать (и продолжают это делать сейчас) воскрешение Польши из политического небытия. Имя этого человека – Юзеф Пилсудский.

ГЕННАДИЙ МАТВЕЕВ

российский историк

Юзеф Пилсудский

Этот человек родился в 1867 году в богатой шляхетской семье, в родовом имении Зулов, что под Вильной. Мать Юзефа, Мария Биллевич, приходилась кузиной (двоюродной сестрой) своему мужу, деятелю Польского восстания 1863 года Юзефу Винценту Петру Пилсудскому, и родила двенадцать детей. Юзеф был четвертым ребенком в семье. Двое детей умерли рано. Старший брат Бронислав вместе с Александром Ульяновым участвовал в подготовке убийства царя. За это он был осужден на смертную казнь, но при утверждении приговора император лично заменил для него смертную казнь пятнадцатью годами каторжных работ на Сахалине. Через Японию и США он вернулся в Польшу в 1905 году, а после начала Первой мировой войны выехал в Швейцарию. Затем, в конце 1917 года, он переехал в Париж, где в мае следующего года утонул в Сене (современники считали, что он покончил с собой).

Богатый отец Юзефа Пилсудского со временем утратил все свое состояние и имения, и оставшиеся в живых дети вынуждены были кормиться своим трудом.

Свою политическую карьеру Юзеф Пилсудский начал как социалист и стал одним из лидеров Польской социалистической партии. Он был несколько раз арестован, сидел в Петропавловской крепости, был отправлен в ссылку в Сибирь – в город Киренск, что в тысяче километров к северу от Иркутска.

После пяти лет каторги он решил стать профессиональным революционером. Но в феврале 1900 года его вновь арестовали и отправили в знаменитое 10-е отделение Варшавской тюрьмы. Находясь там, он сумел удачно симулировать душевную болезнь, и его перевели в петербургскую лечебницу для душевнобольных. В мае 1901 года Пилсудский совершил оттуда побег, и после этого он возвратился (хотя и на нелегальном положении) в партию.

Понятно, что в начале XX века Польша не была цельным государством. Ее различные части входили в состав трех империй. Польское дворянство и интеллигенция металась между разными политическими идеями: национализма, социализма, анархизма… Споры кипели в разных кружках, затем кружки объединялись в партии, чтобы потом вновь разделится на течения и кружки. Пилсудский после 1902 года был всецело предан социалистической идее и готов был выполнять любые задания партии.

Чтобы достичь желаемого ореола борца с царизмом, ему необходимы были «особые дела». И Пилсудский организовал особую «боевую» организацию, независимую от центрального руководства, своего рода партию в партии, по примеру боевой организации эсеров. Здесь он брал пример с уроженца Гродненской губернии Евно Азефа, руководившего боевым крылом эсеров.

С 1905 года Пилсудский лично проводил «эксы», то есть ограбления банков для пополнения партийной кассы. В конце 1906 года, минуя руководство своей партии, он обратился к полковнику Францу Канику, начальнику штаба 10-го австрийского корпуса в Перемышле, с предложением сотрудничества против России. Как говорится, враг моего врага – мой друг. В процессе переговоров у Пилсудского родилась идея формирования на территории Австрии (в Галиции) военных отрядов, сначала тайных, а с 1910 года уже легальных объединений польских «стрелков» в рамках добровольческих стрелковых союзов по допризывной подготовке молодежи.

По сути, это была ставка на создание вооруженной силы, террор и «политику свершившихся фактов». И Пилсудский, став основателем Польских легионов, к началу Первой мировой войны «подмял» под себя все военные и полувоенные польские организации.

К началу 1914 года Пилсудский уже ставил своей целью не реализацию социалистических идей, а создание Польского государства. При этом он надеялся не на международное социалистическое движение, не на масонство, не на какие-то зарубежные силы, а исключительно на польское «панство».

С началом войны, в августе 1914 года, части Пилсудского двинулись из польских территорий Австрии на Варшаву, которая тогда входила в состав Российской империи. Отряды без опознавательных знаков какой-либо из сторон конфликта надеялись на патриотический подъем местного польского крестьянства и дворянства, однако Пилсудский жестоко ошибся – его отряды были уничтожены.

В итоге Пилсудскому пришлось приносить присягу на верность Австро-Венгерской короне. Слепо верившие ему соратники посчитали, что так нужно для дела, и последовали за своим вождем.

Юзеф Пилсудский в 1914 году

После захвата Царства Польского в 1915 году Австро-Венгрия «разрешила» провозгласить в Варшаве независимость, но это была далеко не та Речь Посполитая, о которой мечтал Пилсудский.

В 1916 году Пилсудский вышел в отставку в чине офицера австрийской армии. Это вызвало у «пилсудчиков» (сторонников Пилсудского – это название появилось в польской публицистике в 1915 году) волну уходов из армии и даже самоубийств. Сам же Пилсудский начал налаживать отношения с Антантой, однако его арестовали как предателя и переправили в Германию под арест.

В 1918 году началось заседание Версальской мирной конференции. Она вынудила Германию выпустить на свободу «почетного пленника» Пилсудского. Почему почетного? Да потому что, начиная с середины Первой мировой войны, Пилсудский приобрел большое влияние в польской политике и стал одной из важнейших фигур на европейской политической арене.

Следует отметить, что Пилсудский был автором политического проекта, известного как «прометеизм», целью которого было ослабление и расчленение Российской империи (а потом и Советского Союза) путем поддержки националистических движений. По его замыслу, целью проекта было создание конфедерации «Междуморье» (Międzymorze), которая должна была простираться от Черного до Балтийского моря. Пилсудский мечтал о Второй Речи Посполитой, и он говорил, что Польша, как самое большое и сильное из новых государств, «могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор».

А еще он утверждал, что Россия, отрезанная от Черного и Балтийского морей, легко может стать «второсортной державой, неспособной серьезно угрожать новообретенной независимости Польши».

Благодаря Пилсудскому, девизом польской внешней политики стало: «Речь Посполитая в границах 1772 года» – то есть с Литвой, Белоруссией и Правобережной Украиной. Однако многие в Польше шли еще дальше: государство не просто «od brzega do brzega», то есть от берега Балтийского моря до берега Черного моря, но и с Одессой и Киевом.

10 ноября 1918 года на Варшавском вокзале остановился пассажирский поезд, прибывший из Германии. Он привез единственного пассажира – Пилсудского.

После триумфального возвращения Пилсудского в Варшаву Регентский совет назначил его временным «начальником государства». Спустя день после возвращения в Варшаву Пилсудский встретился со своими соратниками по подполью, которые по привычке использовали обращение «товарищ» в социалистическом стиле и попросили поддержки, однако новоявленный диктатор отказался, заявив им:

– Товарищи, я ехал красным трамваем социализма до остановки «Независимость», но на ней я сошел. Вы же можете ехать до конечной остановки, если вам это удастся, но теперь давайте перейдем на «вы».

Может показаться, что, наконец, Юзеф Пилсудский достиг желаемого – он диктатор Польши. Российская империя распалась, на ее просторах кипит гражданская война. Удобный случай для мести. Пилсудский обратился к Антанте с просьбой направить в Польшу войска «для защиты страны от большевизма». И он при поддержке англичан и французов создал большую польскую армию, а США и Англия поставили оружие, которое они обещали белогвардейской Добровольческой армии А. И. Деникина, но так и не дали. Пилсудскому предложили объединиться с Деникиным, но этому помешала позиция Антона Ивановича насчет «единой и неделимой России». Было ясно, что создать «Междуморье» он не позволит.

Юзеф Пилсудский

13 ноября 1918 года была провозглашена Западно-Украинская народная республика, против которой Польша тут же начала войну, закончившуюся в июле 1919 года оккупацией польской армией Западной Украины.

15 декабря 1918 года Польша разорвала дипломатические отношения с Германией.

27 декабря 1918 года в германской провинции Позен (польское название – Великая Польша) вспыхнуло восстание, направленное против немецкой власти. В результате выборов в Сейм в январе 1919 года относительное большинство мест досталось Народно-национальному союзу.

Воссоздание польского государства было оформлено Парижской мирной конференцией 1919 года. На ней было принято решение об образовании вольного города Данцига. Согласно Версальскому договору 1919 года, Польша получила Познань, ряд районов Померании и Пруссии (эти территории образовали так называемый «польский коридор»).

По отношению к Советской России Польша заняла откровенно враждебную позицию. Среди прочих западных государств, агрессивной политике Польши содействовала и Германия.

В марте 1919 года польские войска заняли Слоним, Пинск, Лиду и Вильнюс.

22 апреля Пилсудский призвал народы, жившие на территории бывшего Великого княжества Литовского, объединиться с Польшей.

Успехи кружили голову. После этого Пилсудский год ждал, пока «красные» разобьют «белых». Слабая в то время Советская власть мирилась с потерей Прибалтики и части белорусских земель. Но Пилсудский в 1920 году пошел до конца и двинул свою армию на едва появившуюся на свет Советскую Украину.

24 апреля 1920 года он подписал договор с украинской Директорией под руководством Симона Петлюры, которая соглашалась на присоединение к Польше части Полесья, западной части Волыни и Восточной Галиции. Позднее Польша заключила договор с белорусской Наивысшей радой, согласно которому Белоруссия должна была войти в состав Польши в границах 1772 года.

Советско-польская война

Многие историки считают официальной датой начала войны 5 марта 1920 года, когда польская армия провела наступательную операцию в направлении Мозыря и Речицы.

6 марта польские войска захватили Мозырь и Калинковичи и вскоре продвинулись до Гомеля и Березины. После этого на фронт прибыл один из самых способных советских военачальников М. Н. Тухачевский, участник Первой мировой войны, который в 1935 году получит звание маршала Советского Союза, а в 1937 году будет арестован и расстрелян.

С прибытием Тухачевского, войну удалось перевести в позиционную стадию. Но 25 апреля Пилсудский, имея троекратное численное преимущество, при поддержке частей Симона Петлюры, перешел в наступление по всему фронту.

Наступление развивалось стремительно: 26 апреля польские и петлюровские части взяли Коростень и Житомир, 27 апреля – Казатин, а 7 мая 1920 года – Киев.

Польские войска вступают в Киев. Крещатик (1920)

18 мая Пилсудский вернулся в Варшаву.

Надо сказать, что польские войска тогда были отлично вооружены и снабжены, хорошо обучены и подготовлены. А польское командование было убеждено, что Красная Армия ослаблена бесконечными боями на бесчисленных фронтах и не сможет оказать им сопротивления.

На оккупированной территории польская армия с особой жестокостью относилась к военнопленным и местным жителям. Население не поддержало Петлюру, а «панование» поляков еще больше ожесточило украинцев и белорусов.

Польская армия насчитывала около 200 тысяч человек и была хорошо вооружена странами Запада. В частности, Франция предоставила Польше 1494 орудия, 350 самолетов, 2800 пулеметов, 327 тысяч винтовок. Вся Красная Армия к этому времени насчитывала 500 тысяч человек, но ей приходилось защищать фронты и границы от Амура до Финского залива. Против 65 тысяч хорошо вооруженных и экипированных наступавших польских и петлюровских войск на Украине сражались лишь 20 тысяч бойцов 12-й и 14-й советских армий. Одновременно 79-тысячная польская армия начала наступление в Белоруссии.

ЮРИЙ ЕМЕЛЬЯНОВ

российский историк

Юзеф Бек, министр иностранных дел Польши в 1932–1939 гг., участвовавший в тех событиях потом вспоминал: «В деревнях мы убивали всех поголовно и все сжигали при малейшем подозрении в неискренности. Я собственноручно работал прикладом».

А тем временем, «красные» отступили вглубь территории, избегая генеральных сражений. При этом их кавалерия, найдя бреши в расположениях поляков, начала рейды по тылам противника, вызвав паническое бегство некоторых частей.

А потом началось контрнаступление Красной Армии. Точнее – 14 мая началось наступление войск Западного фронта. М. Н. Тухачевский имел 152000 бойцов против 75300 солдат армии генерала Юзефа Халлера, 722 орудия против 464. Плюс у Тухачевского имелись танки, которых у поляков не было.

11 июля был освобожден Минск, 19 июля – Гродно, 20 июля – Вильно, 1 августа – Брест. За считанные дни Западный фронт продвинулся вперед более чем на 600 км.

Советское контрнаступление осуществлялось двумя фронтами: Юго-Западный под командованием А. И. Егорова двигался на Львов, Западный под командованием М. Н. Тухачевского продвигался по Белоруссии и Литве. Однако главной целью наступления войск Тухачевского была Варшава.

Получается, что решающая роль отводилась Западному фронту под командованием М. Н. Тухачевского. Тот стремился сосредоточить в своих руках максимальные силы для гарантированного овладения Варшавой. А, может быть, он просто не хотел делиться с другими лаврами победы. Как бы то ни было, ему удалось убедить Главкома С. С. Каменева передать Западному фронту из состава Юго-Западного фронта Первую конную и 12-ю армию. Но эти армии уже втянулись в бои за Львов, поэтому их передача в управление Западного фронта затянулась.

Впоследствии это было выдвинуто Тухачевским и покровительствовавшим ему Троцким в качестве главной причины неудачи под Варшавой. В качестве виновного назывался член Реввоенсовета Юго-Западного фронта И. В. Сталин, якобы умышленно затянувший передачу этих армий. Кстати, а не это ли положило начало конфликту, который столь трагически закончится для Тухачевского 17 лет спустя?

И. В. Сталин всегда был прагматиком, и он еще в мае 1920 года выступил в газете «Правда» со статьей, где утверждал следующее: «Тыл польских войск значительно отличается от тыла Колчака и Деникина с большой выгодой для Польши. В отличие от тыла Колчака и Деникина, тыл польских войск является однородным и национально спаянным. Отсюда его единство и стойкость. Его преобладающее настроение – “чувство отчизны” – передается по многочисленным нитям польскому фронту, создавая в частях национальную спайку и твердость. Отсюда стойкость польских войск. Конечно, тыл Польши неоднороден (и не может быть однородным) в классовом отношении, но классовые конфликты еще не достигли такой силы, чтобы прорвать чувство национального единства и заразить противоречиями разнородный в классовом отношении фронт. Если бы польские войска действовали в районе собственно Польши, с ними без сомнения трудно было бы бороться».

Но Сталина не послушали, и 2 августа 1920 года Политбюро ЦК РКП(б) дало указание объединить почти все войска, действующие против Польши, в одном Западном фронте, нацелив его на Варшаву. В отправленной тут же телеграмме Сталину В. И. Ленин посоветовал ему «исключительно заниматься Врангелем».

И Западный фронт молодого и амбициозного Тухачевского двинулся на Варшаву, а Юго-Западный, возглавляемый Егоровым и Сталиным, – на Львов.

Уязвленный Сталин был крайне разочарован такими стратегическими приоритетами: «его» фронт явно оказался в тени. Сталину не нравилась идея «марша на Варшаву», он называл ее бахвальством и постоянно давал понять Ленину, что двигаться надо было бы в сторону Львова (и Крыма), где мудрое руководство Юго-Западного фронта обязательно завершит военные действия решительной победой.

Но со Львовом возникла заминка, и в Крыму Врангель развернул наступление, и товарищ Сталин тут же во всем обвинил председателя Реввоенсовета Троцкого и Главкома С. С. Каменева: мол это они всё злостно саботируют, не дают резервов. И вообще – заботятся о Тухачевском в десять раз больше…

Как бы то ни было, 7 июня Первая конная взяла Житомир, а 12 июня от поляков был освобожден Киев, и И. В. Сталин с гордостью рапортовал товарищу Ленину об этой победе.

А тем временем Красная Армия вошла на территорию, населенную главным образом поляками, и прогнозы Сталина начали сбываться.

Юзеф Пилсудский не смирился и стал собирать войска. Была объявлена мобилизация мужчин всех возрастов и начался набор в армию добровольцев (в течение июля в польскую армию пришли 573000 мобилизованных и 160000 добровольцев). В Варшаве было создано правительство национальной обороны, в костелах читали проповеди во имя отражения «безбожных москалей». Короче говоря, поляки приготовились драться насмерть.

Но всё это было проигнорировано в Москве, и Главком С. С. Каменев отдал приказ овладеть Варшавой, сосредоточив все силы на решении этой задачи «хотя бы ценой временных неудач в других районах борьбы».

Поражение – это когда ты с ним смирился. А если не смирился – то это временная неудача.

ЮЗЕФ ПИЛСУДСКИЙ

2 июля 1920 года, еще в Смоленске, М. Н. Тухачевский выпустил полный эмоций приказ № 1423 войскам Западного фронта, в котором говорилось:

Красные солдаты! Пробил час расплаты. Наши войска по всему фронту переходят в наступление. Сотни тысяч бойцов изготовились к страшному для врагов удару. Великий поединок решит судьбу войны русского народа с польскими насильниками. Войска Красного знамени и войска хищного белого орла стоят перед смертельной схваткой.

Прежде чем броситься на врагов, проникнитесь смелостью и решительностью. Только наполнив грудь отвагой, можно победить. Да не будет в нашей среде трусов и шкурников. В бою побеждает только храбрый.

Перед наступлением наполните сердце свое гневом и беспощадностью. Мстите за сожженный Борисов, поруганный Киев, разгромленный Полоцк. Мстите за все издевательства польской шляхты над революционным русским народом и нашей страной. В крови разгромленной польской армии утопите преступное правительство Пилсудского <…>

Красная армия да покроет себя новой неувядаемой славой. Взгляды всей России обращены на Западный фронт <…>

Бойцы рабочей революции. Устремите свои взоры на запад. На западе решаются судьбы мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На Запад! К решительным битвам, к громозвучным победам!

Стройтесь в боевые колонны! Пробил час наступления. На Вильну, Минск, Варшаву – марш!

Однако сформированная Пилсудским ударная группировка в 120 000 штыков 13–25 августа 1920 года в битве за Варшаву внезапным ударом прорвала фронт и зашла в тылы армии Тухачевского.

При этом 13 августа в телеграмме Главкому С. С. Каменеву товарищ Сталин прямо заявил об отказе подчиниться его директиве о переброске войск под Варшаву. Он так и написал: «Директиву эту следовало бы дать либо три дня назад, когда Конармия стояла в резерве, либо позднее, по взятии Конармией района Львов, в настоящее время она только запутывает дело и неизбежно вызывает ненужную вредную заминку в делах в интересах новой перегруппировки. Ввиду этого я отказываюсь подписать соответствующее распоряжение Югозапа в развитие Вашей директивы».

Понятно, что И. В. Сталин злился и под разными предлогами тянул, а теперь и прямо отказался выполнять приказ военного руководства. И это изрядно помогло Пилсудскому, который, убедившись, что Львов «красным» не по зубам, снял оттуда значительную часть своих войск и лично повел их на ослабленный левый фланг и в тыл Тухачевскому. Получается, что польское командование сумело сделать именно то, что у советского не получилось: быстро перебросить силы с юга и развернуть их на наиважнейшем направлении.

Приказ М. Н. Тухачевского № 1847 от 20 августа 1920 года был очень эмоциональным:

Солдаты Красной Армии! Прикрываясь лживым стремлением к миру, польские белогвардейцы готовили нам удар на линии реки Вислы. Изнуренные героическим маршем от Полоцка до Варшавы части Красной армии отходят под давлением превосходных сил врага. Белогвардейцы всего мира ликуют по случаю нашей временной неудачи.

Польское правительство, недавно так усиленно просившее о мире, теперь резко изменило политику. Польская мирная делегация в Минске самым подлым образом срывает мир. Сплошь состоящая из шпионов и контрразведчиков польская делегация пытается использовать свое положение для целей разведки.

Герои Киева, Вильны, Минска, Брест-Литовска и Полоцка. Очевидно, что только на развалинах белой Польши может быть заключен мир. Только окончательно разгромив дело бандитов, мы обеспечим России спокойный труд. Победоносно начатое наступление должно быть победоносно закончено. Позор тому, кто думает о мире до Варшавы.

Несокрушимой стеной встает на защиту Советской власти трудовой народ России, Украины и Белоруссии. Сотни тысяч новых бойцов пополнят поредевшие ряды славных полков. Не видать победы панам. Стальной кулак Красной армии разобьет голову польской белогвардейщине. Бойцы Красной армии, помните, что Западный фронт есть фронт мировой революции. На этом фронте мы должны победить.

Красноармейцы, коммунисты, командиры и комиссары! Советская Россия требует от нас величайшего напряжения сил для достижения победы. Ни шагу назад! Победа или смерть!

Поражение Западного фронта было тяжелейшим. Точные потери до сих пор неизвестны, но даже по самым заниженным оценкам в ходе Варшавского сражения погибли 25 000 красноармейцев, 60 000 попали в польский плен и 45000 бежавших в Восточную Пруссию были интернированы (принудительно задержаны) немцами. Несколько тысяч человек пропали без вести. Помимо людей, фронт потерял 231 орудие, 1023 пулемета, несколько тысяч лошадей, 10 000 подвод с амуницией, 200 полевых кухонь и огромное количество автомобилей (включая бронемашины).

Польские потери тоже были весьма ощутимы – 4500 убитых, 22 000 раненых и 10 000 пропавших без вести.

По данным историка Б. В. Соколова, общие «польские потери в боях против советских войск в 1920 году можно оценить в 196,1 тыс. человек, включая 33,3 тыс. пленных, 26,4 тыс. убитых и 22,7 тыс. умерших». По его расчетам, соотношение убитых и умерших от ран между советскими и польскими войсками в 1920 году составляет 3,5: 1.

Варшавское сражение, названное «Чудом над Вислой», было включено британскими исследователями в список 18 наиболее выдающихся переломных битв в мировой истории.

Красная Армия, потерпев поражение, которое В. И. Ленин назвал «громадным поражением», вынуждена была начать отступление.

Польские солдаты в окопах (август 1920 года)

В результате, в плену осталось, по разным оценкам, от 60000 до 120000 красноармейцев. Это было самое болезненное поражение Красной Армии на фронтах Гражданской войны. Дело будущего маршала Тухачевского под руководством тогдашнего министра обороны Троцкого было проиграно. При этом и «военно-стратегический гений» товарища Сталина как-то сник, и партия «переключила» его на теорию и практику межнациональных отношений.

Прощальный взгляд на итоги польской кампании и на свою роль в ней Сталин изложил в заявлении в президиум IX партийной конференции от 23 сентября 1920 года. Там он напомнил: «Я был, кажется, единственный член ЦК, который высмеивал ходячий лозунг о “марше на Варшаву” и открыто в печати предостерегал товарищей от увлечения успехами, от недооценки польских сил…»

Сталин был взбешен. И очень скоро он лишний раз подтвердит тот факт, что злопамятные люди редко болеют склерозом.

Польские солдаты с советскими знаменами, захваченными во время битвы под Варшавой

Что же произошло под Варшавой? В чем причина столь жестокого поражения Красной Армии?

Прежде всего, стоит отметить, что надежды большевиков на восстание польского пролетариата не оправдались. Комдив Витовт Путна, литовец по национальности, тогда признал, что в оценке внутренней готовности Польши к революции был допущен «политический просчет». Большевики, по словам Путны, «несколько недооценили степень национального шовинизма, захватившего широкие слои городского и деревенского населения Польши после возрождения ее в самостоятельное государство». И в самом деле, поляки сплотились под патриотическими лозунгами перед лицом внешней угрозы, и за короткий срок Пилсудскому удалось поставить под ружье огромное количество людей.

Господин Тухачевский ошибся, когда полагал, что найдет для себя в Польше во время войны продуктивную помощь. А так как эта иллюзия, несомненно, влияла на его способ командования и явилась специальным доводом и мотивом, которым он руководствовался, когда принял решение идти «за Вислу», то на основе беспристрастного анализа нужно признать, что в расчетах и калькуляциях сил своего государства и государства противной стороны он ошибался; ошибка же эта наказала и его и руководимые им войска.

ЮЗЕФ ПИЛСУДСКИЙ

Во-вторых, просто блестящую работу провели польские шифровальщики во главе с Яном Ковалевским, которые еще в 1919 году взломали шифры Красной Армии. В результате, все штабные директивы «красных» оказывались в руках у поляков еще до того, как поступали своему непосредственному адресату.

В-третьих, когда началось наступление Западного фронта на Варшаву, командиры Красной Армии были настолько опьянены успехами, что не могли объективно оценить соперника. А поляки, в свою очередь, прекрасно понимали, что если бы Польша тогда не выиграла сражение и войну, то о независимости государства не стоило бы и мечтать – страну ожидали бы страшные репрессии.

Что же касается Пилсудского, то, с одной стороны, он выступил создателем нового польского государства, стал национальным героем. За победу под Варшавой ему торжественно вручили маршальский жезл. С другой стороны, его национальная политика вызвала неприязнь между польским народом и соседями. Она потом еще обернется массовой гибелью поляков, вызовет не менее жестокую «ответку» бандеровцев на Волыни в начале 1940-х. Наконец, созданная Пилсудским Вторая Речь Посполитая не смогла противостоять агрессии фашистской Германии и оказалась преданной западными союзниками (Великобританией и Францией), на поддержку которых делали ставку в Варшаве.

Но это всё было потом, а пока, 18 марта 1921 года, в Риге был подписан мирный договор, который и лег в основу официальных польско-советских отношений до начала Второй мировой войны. Согласно этому договору, Западная Белоруссия и Западная Украина остались в составе Польши. А Вильно (после 1939 года – Вильнюс) было присоединено к Польше. То есть итогом наступательной польской кампании 1920 года стали существенные территориальные потери Советской России.

Моя мечта – дойти до Москвы и на кремлевской стене написать: «Говорить по-русски запрещено!»

ЮЗЕФ ПИЛСУДСКИЙ

Тяжелейшим последствием поражения под Варшавой было и то, что в плен к полякам попали десятки тысяч красных солдат и офицеров – элита Красной Армии, ее самые боеспособные части.

Пленных было очень много, и многих из них поляки обрекли на мученическую смерь в концлагерях.

Сколько же их было, расстрелянных и замученных поляками советских пленных? Естественно, цифры из польских и российских источников сильно отличаются друг от друга.

Например, российский историк Б. В. Соколов считает, что только умерло в польских лагерях около 16 000–18 000 советских пленных. При этом, по его данным, в ходе Киевской операции в апреле-мае 1920 года в плен попало 30000 человек, в ходе контрнаступления под Варшавой в августе-сентябре 1920 года – 41 161 человек, во время заключительных боев в период с 11 сентября по 18 октября 1920 года – 40 000 человек. Не менее 7000 пленных были отбиты Красной Армией, то есть в 1920 году в плен попало около 104000 человек.

По данным польского историка Збигнева Карпуса, в середине октября 1920 года в Польше находилось около 110000 советских пленных, из них умерло 16 000-18 000 человек, до 25000 человек вступило в союзные Польше русские и украинские отряды, а около 67000 человек было интернировано.

В любом случае, имело место целенаправленное уничтожение советских пленных. И то, что это была государственная политика польских властей, признавал даже личный секретарь Пилсудского Казимеж Свитальский, который 22 июня 1920 года написал: «Препятствием к деморализации большевистской армии посредством дезертирства на нашу сторону является затруднительное положение в результате ожесточенного и беспощадного уничтожения нашими солдатами пленных».

Архивы сохранили страшные свидетельства об условиях содержания пленных красноармейцев. Их разместили в целой сети концлагерей в Белостоке, Тухоле, Лукове, Стршалково, Вадовице и Бресте. Пленных практически не кормили, лишь иногда давали немного хлеба и кипятка, не оказывали медицинской помощи.

Люди умирали от голода, брюшного тифа и обморожений. Трупы зарывали в ямах. Генерал Зджислав Хордыньский-Юхнович (он возглавлял санитарный департамент военного министерства), посетивший Белосток, писал в своем отчете: «Бараки переполнены, среди здоровых полно больных. По-моему, на 1400 заключенных здоровых нет вообще. Они покрыты лохмотьями и от холода прижимаются друг к другу, пытаясь согреться. В воздухе смрад от больных дизентерией и гангреной, развивающейся в опухших от голода ногах. Это ужасающая картина».

Юзеф Пилсудский (2)

А 17 марта 1921 года была принята Конституция Польской Республики, которая устанавливала двухпалатный парламент (Национальное собрание) в составе Сейма и Сената, избиравшихся сроком на 5 лет всеобщим, равным и тайным пропорциональным голосованием. Согласно статье 39, исполнительную власть в стране осуществлял президент, избиравшийся Сеймом и Сенатом на 7 лет. Он выдвигал кандидатуры премьера и министров, представлял государство на международной арене.

На пост президента польской республики 9 декабря 1922 был избран Габриэль Нарутович, получивший 289 из 555 (52 %) голосов депутатов и сенаторов Национального собрания. В последнем туре выборов Нарутович получил 56 % голосов, в то время как граф Маврикий Замойский, располагавший только голосами правых, – меньше 44 % голосов.

Габриэль Нарутович

14 декабря 1922 года состоялась передача власти избранному первому президенту Польши Гарбиэлю Нарутовичу. Однако ему не суждено было пробыть на своем посту положенные семь лет – уже через два дня он погиб от рук террориста. Можно сказать, что Пилсудскому тогда повезло: поначалу покушение планировалось против него.

Кстати, незадолго до этого, 25 сентября 1921 года, на Юзефа Пилсудского было совершено еще одно покушение, при котором террорист Степан Федак планировал ликвидировать не только Пилсудского, но и главу Львовского воеводства Казимежа Грабовского. Однако это покушение провалилось: воевода был ранен в плечо и в руку, а Пилсудский и вовсе не пострадал, поскольку успел сесть в машину еще до первых выстрелов.

В это же время происходили национально-освободительные восстания в Силезии.

20 марта 1921 года в Верхней Силезии был проведен плебисцит, на котором большинство голосовавших высказались за сохранение области в составе Германии (707 605 человек высказалось за Германию, 479 359 голосов досталось Польше, и таким образом немцы получили перевес в 228 246 голосов).

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

Верхняя Силезия – это исторический и географический регион на юго-востоке Силезии. Начиная с IX века территория Верхней Силезии поочередно входила в состав Великой Моравии, герцогства Богемия, Польши, снова в состав земель богемской короны и Священной Римской империи, а с 1526 года – в состав Габсбургской монархии. В 1742 году бо́льшая часть Верхней Силезии была аннексирована Пруссией, а в 1871 году в рамках провинции Силезия она вошла в состав Германской империи.

Не сумев примириться с этим, поляки взялись за оружие, и началось Силезское восстание. Для предотвращения дальнейшего кровопролития в Лигу Наций был направлен запрос об урегулировании сложившейся ситуации. В результате, по решению Совета Лиги Наций, 12 октября 1921 года часть Верхней Силезии была передана Польше. В образованном Силезском воеводстве было учреждено самоуправление. Но из-за претензий Польши на всю Силезию ее отношения с Чехословакией стали очень напряженными.

Летом 1923 года Пилсудский ушел со всех постов, что позволило ему свободно и резко критиковать правительство, не забывая при этом подчеркивать свое умение и заслуги. Поселившись в своем имении, он в течение трех лет усердно создавал миф о самом себе.

Тем временем в стране нарастала политическая нестабильность, и тогда Пилсудский пошел на государственный переворот. 12 мая 1926 года верные маршалу воинские части двинулись на Варшаву, и после боев в городе власть перешла в его руки. Началась эпоха диктатуры Юзефа Пилсудского, а тот, в свою очередь, назвал свой режим «санацией», то есть оздоровлением.

Естественно, в демократическую конституцию 1921 года были внесены поправки, а в 1935 году она была заменена более реакционной по содержанию конституцией, которую некоторые историки называют «фашистской по духу».

Новая конституция предусматривала гораздо более широкие полномочия для президента. Деятельность коммунистической партии была запрещена, в 1934 году даже был создан концентрационный лагерь в городе Берёза-Картузская, куда во внесудебном порядке помещали врагов режима (лагерь этот просуществовал вплоть до осени 1939 года).

А еще в 1932 году Польша заключила с СССР договор о ненападении, позднее продленный до 1945 года. Плюс 26 января 1934 года Польша и Германия подписали пакт о ненападении сроком на десять лет.

По сути, Пилсудский контролировал всю власть в Польше до самой своей смерти. При этом последние дни жизни он провел в инвалидной коляске. Он скончался от рака желудка и печени 12 мая 1935 года, и в связи с этим был объявлен национальный траур продолжительностью в несколько дней. Проститься с маршалом приехали делегации из Великобритании, Франции, Италии, Германии и других стран. Германскую делегацию возглавлял Герман Геринг.

Конечно, жизненный путь Пилсудского никак нельзя назвать типичным для его земляков: ведь далеко не каждому поляку выпали на роду сибирская ссылка, руководство террористической организацией, роль первого главы, а позже и диктатора независимой Польши. И это еще далеко не все значимые моменты его богатейшей политической биографии. Пилсудский в полной мере познал привязанность и ненависть сограждан, радость военных побед и горечь поражений. Он никогда не останавливался перед трудными, непопулярными, а порой и морально сомнительными решениями, если считал, что они служат главной цели его жизни – возрождению независимой Польши и созданию прочных основ ее развития.

ГЕННАДИЙ МАТВЕЕВ

российский историк

Памятник Юзефу Пилсудскому в Варшаве

Похороны превратились в манифестацию национального единства. Тысячи людей прощались с человеком, ставшим для многих легендой.

Это удивительно, но имя Юзефа Пилсудского много лет окружалось молчанием как в СССР, так и на его родине, в Польше. Этому есть объяснение. Дело в том, что Пилсудский, боровшийся за независимость своей страны, был непримиримым врагом как царской, так и Советской России. Понятно, что в СССР в отношении него широко употреблялись такие выражения, как «реакционер», «клика Пилсудского», «фашист» и т. д. А в самой Польше он установил жесткую диктатуру, подавлял оппозицию, поощрял развитие культа своей личности. Когда он находился у власти, Польша была втянута в шесть военных конфликтов. Но, несмотря на это, Пилсудский остается крупнейшим польским политиком первой половины XX века, восстановителем польского государства, ярким и неординарным человеком, личность которого наложила отпечаток на все последующее развитие страны.

Феликс Дзержинский: параллельная биография

Юзеф Пилсудский, которого в Польше справедливо считают одним из основателей современного Польского государства, в свое время учился в Первой виленской гимназии. В той же гимназии, но чуть позднее учился и заклятый враг Пилсудского – основатель ВЧК Феликс Дзержинский.

Феликс Дзержинский – гимназист

Дзержинский был на десять лет моложе Пилсудского. Он родился в 1877 году в родовом имении Дзержиново Ошмянского повета Виленской губернии. Был он сыном мелкопоместного польского дворянина-шляхтича преподавателя гимназии Эдмунда Руфина Дзержинского и Хелены Дзержинской, дочери профессора Игнатия Янушевского.

Дзержинский получил при крещении два имени – Феликс и Шченсны (Szczęsny). Оба имени означают «счастливый» – в честь благополучного рождения (его мать накануне родов провалилась в открытый люк погреба, но ей повезло не разбиться и родить вполне здорового ребенка).

Первое упоминание рода Дзержинских связано с 1632 годом, когда в польских и литовских землях провозгласили нового короля Владислава IV. Задокументированным основателем рода считается поляк Станислав Дзержинский. А его сыном был Николай Дзержинский, который умер в 1703 году, был ротмистром кавалерии и приобрел в 1866 году «по купчей» имение Спице с десятью крестьянскими дворами.

Его сын Якуб Дзержинский удачно женился на дворянке Тересе Сыртовт, что укрепило материальное положение семьи. Его наследником стал Антоний Дзержинский, хорунжий в польском войске. Он и его братья уже были внесены в дворянскую родословную книгу Минской губернии.

Более бедные и менее родовитые, по сравнению с другими шляхетскими родами, дворяне Дзержинские в XVIII–XIX вв. работали экономами в более богатых и знатных польско-литовских дворянских домах Ванковичей, Оскерков и др.

Хорунжий Антоний, женатый на Констанции Адамович (представительнице известного польского рода Лелива), был прадедом Феликса Дзержинского. У него была два сына – Юзеф-Ян и Игнаций.

Юзеф-Ян Дзержинский был дедом Феликса, и у него в браке с Антониной Озембловской родился отец Феликса Дзержинского. Именно с этим браком, скорее всего, и следует связывать приобретение имения, позднее известного как Дзержиново, а ранее значившееся как Оземблово.

В браке Юзефа-Яна Дзержинского и Антонины Озембловской было 11 детей, и которых Эдмунд Руфин, родившийся в 1838 году, был самым младшим. Он поступил в Санкт-Петербургский университет на физико-математический факультет и получил высшее образование. Однако устроиться работать по специальности было крайне сложно: польское восстание 1863–1864 гг. практически делало это невозможным. Все лица польской национальности находились под подозрением, в том числе и Дзержинский. В результате, он переехал в Вильно и там устроился домашним учителем к дочери известного профессора Петербургского железнодорожного института Игнатия Янушевского. Тот был женат на Казимире Забельской из еще более древнего и знаменитого польского дворянского рода Забелло.

Янушевские и Забельские также числились среди участников недавнего восстания. Поэтому семья Янушевских, проживавшая в Вильно, сочувственно отнеслась к молодому выпускнику университета Дзержинскому. А тот вскоре женился на их дочери Хелене, родившейся в 1849 году.

В 1864 году, решением Министерства просвещения, программа естественных наук была расширена, и в гимназиях стали проходили математику, физику, химию, зоологию и географию. Впоследствии в курс обучения ввели даже философию. В результате, в гимназиях, особенно провинциальных, возник дефицит преподавателей, и в этих условиях Эдмунд Руфин Дзержинский получил возможность занять вакансию преподавателя естественных наук в Херсоне. Потом он перевелся в Таганрог, где начал работать учителем физики и математики в местной Мариинской женской гимназии. Других вариантов у Дзержинского не было. И это был вынужденный перевод с понижением в зарплате.

На второй год преподавания в гимназии Дзержинский получил звание надворного советника (гражданский чин VII класса, соответствовавший чину подполковника в армии), а в последний год работы был награжден орденом Святой Анны 3-й степени, что, помимо всего прочего, дало ему 100 рублей ежегодной пенсии.

Интересно отметить такой факт: в Таганроге Дзержинский начал преподавать в Александровской мужской гимназии, и среди его учеников там находился будущий великий русский писатель Антон Чехов.

30 августа (11 сентября) 1877 года у Дзержинских родился шестой ребенок. Это и был тот самый Феликс Дзержинский. В ноябре того же года он был крещен по католическому обряду.

В 1882 году умер от туберкулеза легких Эдмунд Руфин Дзержинский, и на руках у его 32-летней вдовы осталось восемь детей: старшей дочери было 12 лет, Феликсу – 5 лет, а младшему из детей – 1 год и 3 месяца.

Феликсу Дзержинскому посвящено много всевозможной литературы, и понятно, что львиная доля ее создана в советские времена. На заимствованных из этих произведений героических сюжетах сложилась и немалая фильмотека, где Дзержинский предстает благородным «рыцарем революции».

Совершенно противоположную окраску имеют произведения обвинителей «красного террора», который воплощал в жизнь лично «Железный Феликс».

Объективный портрет Феликса Дзержинского требует напряженного осмысления, поскольку его жизнь от рождения до октября 1917 года по всем признакам противоречит его деятельности на посту председателя ВЧК с декабря 1917 до смерти в июле 1926 года.

И надо признать, что Дзержинскому повезло: проживи он еще десять лет, и он вполне мог бы попасть на скамью подсудимых рядом с тем же Н. И. Бухариным и получить высшую меру наказания как какой-нибудь «польский шпион».

Жестокость Дзержинского к «врагам революции» и бандитам имела серьезные личные причины: власти Николая II одиннадцать лет продержали его в ссылках, тюрьмах и на каторге – причем только за веру в идеалы социальной справедливости. Он не был боевиком, не проводил «реквизиции», как Пилсудский. Его жену Софью тоже держали в тюрьме и ссылке, его сына Яна, когда ему был год и восемь месяцев, отняли у матери. Его родного брата Станислава в 1917 году убили в родной усадьбе Дзержиново бандиты.

Одиннадцать лет в тюрьмах и лагерях! Практически четверть жизни! Но тогда это являлось непременным условием для всех тех, кто боролся за победу революции, а Дзержинского недаром называли «верным рыцарем революции» – во имя нее он готов был на все.

Но для настоящего революционера оставаться надолго в ссылке или в тюрьме в те тревожные годы было непростительно, и единственным способом вновь оказаться в центре революционных событий был побег. Соответственно, практически каждое заключение и ссылка Дзержинского сопровождались побегом, причем все побеги удавались ему, что еще раз подчеркивает исключительность натуры этого человека.

С 1887 по 1895 гг. он учился в гимназии, там же осенью 1895 года вступил в литовскую социал-демократическую организацию (подпольная кличка у него там была «Астроном»). Позже он записал в своем дневнике: «Я вместе с кучкой моих ровесников дал клятву бороться со злом до последнего дыхания». И потом ни тюрьмы, ни ссылки, ни каторга, ни череда отчаянных побегов не смогли изменить его идеалов.

Уже в восемнадцать лет Дзержинский стал профессиональным революционером. Выступая в качестве агитатора, он печатал и распространял листовки, принимал непосредственное участие в организации забастовок. Вскоре последовал и первый арест: 17 июля 1897 года Дзержинского арестовали за революционную пропаганду и заключили под стражу в Ковенскую тюрьму. А в 1898 году его выслали на три года в город Нолинск, расположенный в Вятской губернии. И всего через год Дзержинский совершил свой первый побег. Особых усилий не потребовалось – ссыльный жил совершенно свободно. Он просто взял запас продуктов, сел в лодку и уплыл по течению реки Кама. Это случилось 28 августа 1899 года.

Это удивительно, но розыск «опасного преступника» был объявлен с очень большим опозданием, так как полиция долгое время пыталась отыскать беглеца по ложному следу. Дзержинский же на лодке добрался по верховьям быстрой Камы до железнодорожной станции Кулиги, затем пересел на поезд и прибыл в Вильно, а через месяц он уже был в Варшаве.

Оказавшись в Варшаве, Дзержинский организовал Марксистскую партию польского пролетариата, а затем Социал-демократическую партию Королевства Польского и Литвы. В 1900 году его ждал новый арест, а в 1902 году – ссылка в далекую Сибирь сроком на 5 лет. Но вначале было заключение в Александровскую центральную пересыльную тюрьму под Иркутском, где «рыцарь революции» организовал и возглавил восстание, пытаясь таким способом добиться улучшения содержания заключенных.

На память об этих событиях в полицейском деле Дзержинского осталась запись: «Принимал участие в демонстрации в Александровской пересыльной тюрьме в мае 1902 года».

Потом, следуя по этапу к месту ссылки, Дзержинский совершил свой второй удачный побег и благополучно вернулся в Варшаву.

План побега из ссылки созрел у Дзержинского в пути. Он поведал о своем намерении бежать Генрику Валецкому – ссыльному, с которым он недавно познакомился. Но сначала он начал расспрашивать его об условиях жизни в верхоленской ссылке. Особенно же его интересовало все, что касалось Вилюйска и предстоящего пути к этому городу. Валецкий охотно отвечал на вопросы Дзержинского и заявил, что из Вилюйска побег почти невозможен – хотя бы из-за его отдаленности.

– Значит, отсюда! – воскликнул Дзержинский.

– Да, отсюда. Но не сейчас. Надо «на законном основании» отстать от этапа, сказаться больным. Вас оставят в Верхоленске до следующей партии, а вы не будете ее дожидаться: отдохнете, наберетесь сил, и… счастливого вам пути!

Также было решено, что Дзержинскому для побега нужно найти напарника – река широкая и бурная, одному не справиться.

В качестве напарника Дзержинский нашел эсера-террориста Михаила Сладкопевцева. Он был человеком решительным, энергичным и сложения крепкого. И заговорщикам все удалось сделать по намеченному плану: через десять дней после отправки из Александровского, уже находясь в Верхоленске, они обратились к местному фельдшеру. Тот их осмотрел и выдал справку следующего содержания:

«Страдающие туберкулезом легких (Дзержинский и Сладкопевцев) ввиду сильного упадка сил и общего состояния здоровья в настоящее время, при холодной и сырой погоде, не могут следовать далее, так как положение их очень серьезно, почему полагал бы необходимым отправить в Верхоленский приемный покой до следования 2-й арестантской партии при более теплой погоде».

Данная справка затем была предоставлена начальнику конвоя, который согласился оставить ссыльных временно в Верхоленске. Последние же, добившись желаемого, начали готовиться к побегу: купили лодку и 12 июня 1902 года ночью спустились на ней по реке до деревни Жигалово. Но до этого с ними произошло то, чего они совсем не ожидали. Лодка вслепую неслась по течению, и вдруг последовал страшный удар, и Дзержинский, не успев даже сообразить, что произошло, оказался в воде. Его пальто набухло и гирей потянуло вниз, связывало движения рук и ног. На берег его вытащил Сладкопевцев. Последнему повезло. Когда лодка со всего разгона налетела на полузатопленное дерево и торчавший под водой сук пробил обшивку, он успел прыгнуть на какой-то пень, а с него на сушу.

На берегу беглецы разожгли костер (это просто счастье, что у Сладкопевцева оказались спички). Дзержинский выжимал и сушил одежду, бегал, чтобы согреться. А когда туман рассеялся, они увидели, что находятся на маленьком островке посреди Лены. Вокруг простирались пустынные берега. Было холодно, и есть было нечего – их скудные их запасы вместе с лодкой поглотила река.

На счастье, мимо проплывала лодка, крестьяне, сидевшие в ней, заметили костер и людей на острове и направились к ним. И лишь потом «потерпевших кораблекрушение» отвезли в ближайшую деревню. При этом Дзержинский выдавал себя за купца, направлявшегося в Якутию за мамонтовой костью, а Сладкопевцев играл роль его приказчика. Дзержинский, поняв, что кое-кто из спасителей довольно скептически относится к их рассказу, распорядился выдать спасителям пять рублей за труды.

Сладкопевцев неодобрительно покосился на Дзержинского – у них на двоих было всего-то 60 рублей. Мужики заметили его колебания и обозлились:

– Давай пятерку, раз его степенство господин купец такое одолжение обществу делают. Нечего зажиливать!

Тут же послали за водкой, и все проблемы быстро оказались сняты. Более того, крестьяне снарядили подводу, и беглецы, очень довольные собой, отправились дальше. Так они благополучно добрались до Сибирской железной дороги.

Там Дзержинский и Сладкопевцев сердечно распрощались – дальше ехать вместе было неразумно. И уже через 17 дней будущий «Железный Феликс» снова был в Варшаве, а оттуда вскоре переправился в столицу Германии.

Во время революционных событий 1905 года Дзержинский возглавил первомайскую демонстрацию, действовал в военно-революционной организации. В июле 1905 года он был арестован в Варшаве, в октябре – освобожден по амнистии.

С июля по сентябрь 1906 года он находился в Петербурге, затем снова в Варшаве, где в декабре его опять арестовали. В июне 1907 года он был освобожден под залог. На 5-м съезде РСДРП в 1907 году Дзержинского заочно избрали членом ЦК РСДРП. В апреле 1908 года в Варшаве он вновь был арестован. В 1909 году его приговорили к лишению всех прав состояния и пожизненному поселению в Сибири (село Бельское, затем Сухово и Тасеево, Канского уезда Енисейской губернии), откуда бежал в ноябре 1909 года на остров Капри к Максиму Горькому.

После нелегального возвращения в январе 1912 года в Варшаву он был в сентябре снова арестован и в апреле 1914 года приговорен к трем годам каторжных работ. Дополнительно он был приговорен в 1916 году еще к шести годам заключения, которое он отбывал в Бутырской тюрьме в Москве, откуда был освобожден 1 марта 1917 года после Февральской революции.

В том же 1917 году Дзержинский был избран в ЦК РСДРП(б) и Секретариат ЦК. Он вел активную подготовку Октябрьской революции, организовывал отряды Красной Гвардии в Москве. Непосредственно во время переворота он был введен в состав Военно-революционного центра, руководил захватом Главного почтамта и телеграфа.

Феликс Дзержинский (Краков, 1912 год)

В декабре 1917 года, когда была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем, Дзержинский был назначен ее председателем и оставался им до ее преобразования в ГПУ в феврале 1922 года. Дзержинский участвовал в разработке и реализации карательных мер Советского государства по политическим мотивам, что включало в себя массовые расстрелы и содержание сети концентрационных лагерей.

Нам не нужна сейчас справедливость, идет война лицом к лицу, война до конца, жизнь или смерть. Я предлагаю, я требую органа для революционного сведения счетов с контрреволюцией.

ФЕЛИКС ДЗЕРЖИНСКИЙ

Сам Дзержинский не пытал, но прекрасно знал о таких «увлечениях» своих соратников и не запрещал их. Он был неординарной личностью, и за ним известны довольно странные по тем временам поступки. Среди них наиболее впечатляет его решение ехать за границу искать свою семью, которая жила там в эмиграции. И это было в 1918 году, когда висела на волоске судьба «молодой Советской России». И тогда два месяца в стране не было председателя ВЧК. Кто кого в то время сажал и казнил – Дзержинский не ведал. Он с документами на имя Феликса Доманского находился в Берне и Лугано со своей женой Софьей, которая до замужества носила фамилию Мушкат (Muszkat), и сыном Яном, родившимся в 1911 году в Варшаве.

Софья Дзержинская родилась в богатой польско-еврейской семье и тоже была революционеркой-подпольщицей. Когда в 1918 году их с сыном навестил Дзержинский, приехавший в Швейцарию нелегально, сын не узнал отца и долго от него отстранялся.

КСТАТИ

Ян Феликсович Дзержинский появился на свет в Варшаве, в стенах женской тюрьмы. После побега матери из ссылки по поддельным документам он с 1912 по 1919 гг. жил в Швейцарии. 1 февраля 1919 года вместе с матерью он прибыл в Советскую Россию в опломбированном вагоне. Поселился с родителями в Москве. В 1936 году он окончил Военно-инженерную академию, работал инженером-конструктором, потом – в исполкоме Коминтерна, а с 1943 года – в аппарате ЦК ВКП(б). 2 октября 1960 года он скоропостижно скончался от сердечного приступа. Его мать умерла в 1968 году, а его сын, Феликс Янович Дзержинский, стал известным зоологом, доктором биологических наук.

Когда завершилась гражданская война, Дзержинский, будучи народным комиссаром, отвечающим за пути сообщения, стал заниматься возрождением железнодорожного и водного транспорта, ликвидацией транспортной разрухи. В феврале 1924 года он занял ответственный пост председателя ВСНХ СССР, где он трудился до конца своей жизни. Он непосредственно занимался вопросами восстановления и развития тяжелой индустрии.

20 июля 1926 года на пленуме ЦК, посвященном состоянию экономики СССР, Дзержинский произнес двухчасовой доклад, во время которого выглядел больным. В нем он подверг резкой критике Г. Л. Пятакова, которого он назвал «самым крупным дезорганизатором промышленности», и Л. Б. Каменева, которого обвинил в том, что тот не работает, а занимается политиканством. Из-за нервного срыва ему стало плохо. В тот же день он скончался от сердечного приступа.

Ф. Э. Дзержинский в 1923 году

Отсутствие у вас судимости – это не ваша заслуга, а наша недоработка.

ФЕЛИКС ДЗЕРЖИНСКИЙ

Его исторический антипод Юзеф Пилсудский, учившийся с ним в одной гимназии, тоже увлекавшийся идеями Карла Маркса и занимавшийся подпольной работой в Вильно и Варшаве, к тому времени только что совершил государственный переворот. Дзержинский, прекрасно говоривший по-польски, ненавидел Пилсудского и мечтал, что сам его расстреляет в случае победы мировой революции… Но тот пережил Дзержинского почти на девять лет.

Как уже говорилось, Феликс Дзержинский родился в имении Дзержиново, примерно в 50 км к западу от Минска. Тогда это была окраина польских земель. Дзержинские испокон веков считали себя поляками. Местные жители исторически относили себя кто к полякам, кто к белорусам, кто к литовцам. Как говорится, по собственному выбору.

Никто не мог упрекнуть Железного Феликса в использовании власти для личного обогащения или извлечения каких-либо выгод <…> Он нетерпимо относился к коррупционерам, взяточникам, нарушителям законов, осуждал пьянство и разврат, считал, что такие явления надо «выжигать каленым железом».

АЛЕКСАНДР ПЛЕХАНОВ

российский историк

Казалось бы, сама Судьба вела Дзержинского прямой дорогой в лагерь польских националистов, боровшихся за создание единой, независимой Польши, в соратники к Пилсудскому, его земляку. Однако он избрал другой путь.

Без сомнения, на посту председателя ВЧК он совершал «злодеяния», и надо объяснить, чем он руководствовался. Поляку по рождению естественно было бы приписать русофобию. И, вроде бы, в этом смысле он сам дал «компромат» на самого себя. В 1922 году Дзержинский якобы сказал, что еще мальчиком «мечтал о шапке-невидимке и уничтожении всех москалей».

Русский «белый» писатель Р. Б. Гуль, умерший в Нью-Йорке в 1986 году, в книге о Дзержинском, изданной в 1935 году в Париже, пишет: «Шапка-невидимка надевалась Дзержинским, вероятно, тогда, когда он, например, 25 сентября 1919 года, “бледный как полотно”, с трясущимися руками и прерывающимся голосом приехал на автомобиле в тюрьму Московской чеки и отдал приказ по всем тюрьмам и местам заключения Москвы расстреливать людей “прямо по спискам”. В один этот день на немедленную смерть в одной только Москве он послал многие сотни людей. Помимо всех своих “вин”, расстрелянные были ведь и москалями, попавшими в руки не только к неистовому коммунисту, но, может быть, и к надевшему “шапку-невидимку” нежному мальчику Феликсу».

Да, Дзержинский был сторонником «упрощенного правосудия» в условиях военного времени. Но вот откуда взялись эти слова о «шапке-невидимке»? Якобы они взяты из воспоминаний самого Дзержинского, но приводятся они без всяких ссылок на первоисточник. Но были ли эти слова действительно произнесены? Или тут имела место такая «логика»: Дзержинский рассказывал, что в молодости был романтиком и максималистом, до шестнадцати лет он истово верил в католического бога и собирался стать священником, притеснения поляков в Российской империи имели место и многими переживались достаточно остро…

В любом случае, одного источника явно маловато для утверждения, что Дзержинского процитировали точно.

Или вот еще одно утверждение. Якобы в 1921 году, во время подписания перемирия после завершения польско-советской войны, Дзержинский встретился в Риге с первым министром иностранных дел независимой Польши Леоном Василевским, с которым он был знаком с давних времен. Дзержинский его спросил:

– Леон, что обо мне говорят в Варшаве?

На это Василевский ответил:

– Ну как что? Что ты кровавый палач…

А на это Дзержинский якобы возразил:

– Как это так? Я ведь истребляю русских!

Но это – скорее исторический анекдот, а не достоверный факт.

И, конечно же, на основании подобных «фактов» нельзя делать вывод о том, что Дзержинский во имя национальной мести решил истребить высший класс российского общества. Впрочем, результаты его «упрощенного правосудия» выглядят именно так.

По оценкам одних историков, по приговорам революционных трибуналов и внесудебных заседаний ВЧК в 1917–1922 гг. было расстреляно 140000 человек. Другие уверяют, что «со всеми оговорками и натяжками число жертв органов ВЧК можно оценивать в цифру никак не более 50 тысяч человек». А вот в конце 1919 года специальная комиссия, созданная генералом А. И. Деникиным, определила количество погибших от проводимого Советской властью террора только в период 1918–1919 гг. в 1,77 млн. человек.

Оценки его личности и деятельности, как правило, диаметрально противоположны: от «рыцаря революции» и «борца за народное дело» до «верховного жреца террора», «апостола террора», «палача и душителя свободы», «кровожадного льва революции».

АЛЕКСАНДР ПЛЕХАНОВ

российский историк

Конечно, «красный террор» в целом – это не только расстрелы органами ВЧК, но и вся репрессивная политика большевиков за годы Гражданской войны, а это период с 1917 по 1922 гг., так что число жертв «красного террора» может дойти и до 2 млн. человек (некоторые оценки доходят до 8 млн. человек). На самом деле, число жертв непосредственно ВЧК точно подсчитать невозможно, но вполне достаточно назвать такую цифру: при первом переименовании эта организация насчитывала 280000 сотрудников. Ну и, конечно же, первый председатель ВЧК, бывший энергичным исполнителем воли сначала Ленина, а затем Сталина, стоит в одном ряду с главными палачами мировой истории.

Польша, Вторая мировая война и ее последствия

Но вернемся к Польше, которая в 1932 году заключила с СССР договор о ненападении, позднее продленный до 1945 года. Плюс, как уже говорилось, 26 января 1934 года Польша и Германия подписали пакт о ненападении сроком на десять лет.

После заявления Германией претензий на отдельные территории Чехословакии Польша отказала в возможности переброски войск и авиации СССР через ее пространство для оказания помощи Чехословакии. Более того, после Мюнхенского соглашения 30 сентября 1938 года о передаче Судетской области (в значительной степени населенной немцами) Германии, правительство Польши под угрозой применения военной силы поставило перед Чехословакией ультиматум с требованием передать ей Тешинскую Силезию, расположенную в междуречье Вислы и Одры.

И в сентябре 1938 года был произведен захват (аннексия) у Чехословакии Тешинской Силезии, которую тогда населяло 227 400 человек.

Польская армия производит захват Тешинской Силезии (1938)

А до этого, во время неофициальных переговоров посла Польши в Германии Юзефа Липского и Германа Геринга, последний дал разрешение на этот захват.

11 августа 1938 года посол Польши в Германии Юзеф Липский доносил министру иностранных дел Польши Юзефу Беку:

На вчерашнем приеме у итальянского посла в честь маршала Бальбо я имел возможность обменяться мнениями с генерал-фельдмаршалом Герингом. Геринг сказал, что он хотел бы в самое ближайшее время обстоятельно поговорить со мной и обсудить при этом – конечно, как обычно, в конфиденциальном и неофициальном порядке, возможности дальнейшего польско-германского сближения в некоторых вопросах <…>

Я подчеркнул, что уже во время Парижской конференции чехи в своей политике стремились к получению общей границы с Советами, непомерно растягивая свою территорию вдоль нашей южной границы. Это лишило нас непосредственной границы с Венгрией, что противоречит польско-венгерским интересам, опирающимся на вековые традиции обоих государств. Геринг ответил, что он понимает необходимость общей польско-венгерской границы.

23 сентября 1938 года Советский Союз направил Польше ноту, что в случае ее вторжения в Чехословакию он разорвет пакт о ненападении с Польшей. Этот документ министр иностранных дел Юзеф Бек назвал пропагандистским и предложил не придавать ему большого значения.

Поскольку правительство Польши не было приглашено на Мюнхенскую конференцию по Чехословакии 30 сентября, его интересы фактически представлял Адольф Гитлер. И Юзеф Бек потом выразил Гитлеру сердечную благодарность «за лояльную трактовку польских интересов».

Затем, в ходе срочно организованной консультации, Франция и Великобритания оказали давление на министра иностранных дел Чехословакии Камиля Крофту, принудив его согласиться на поставленные условия. И 1 октября чехословацкие войска начали отводиться от границы. При этом, в процессе передачи территорий, происходили стычки между местными органами правопорядка и регулярными частями польской армии, в результате которых погибли от 70 до 100 человек.

Польша была авангардом антибольшевизма. Левой рукой она поддерживала антисоветские Прибалтийские государства. Однако правой рукой она помогла ограбить Чехословакию в Мюнхене.

УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ

К концу 1938 года Мюнхенское соглашение значительно усилило Германию, и в этих условиях немецкое руководство поставило перед собой новую внешнеполитическую цель – достичь гегемонии в Европе, закрепив за собой роль великой мировой державы. Дело шло к прямой военной конфронтации, и при этом Великобритания и Франция постоянно демонстрировали соглашательство. В марте 1938 года немцами был осуществлен аншлюс Австрии, а потом Германия запросила у Польши согласие на присоединение к Германии вольного города Данцига. В мае 1939 года Польша заручилась поддержкой Франции и Великобритании на случай нападения на нее Германии.

Отношение правящих кругов Польши к Советскому Союзу оставалось враждебным. При этом 23 августа 1939 года между СССР и Германией был подписан договор о ненападении, в секретном приложении к которому стороны приняли решение о разделе территории Польши. И в ночь на 31 августа 1939 года Германия предъявила ультиматум, потребовав от поляков передать Данциг (Гданьск) и согласиться на строительство немецкой автомобильной и железной дороги через Польшу.

1 сентября 1939 года войска Германии напали на Польшу. В 4 часа 45 минут немецкий корабль «Шлезвиг-Гольштейн» в Данцигской бухте открыл огонь по польским позициям. Одновременно с этим немецкая армия начала наступление на Польшу вдоль всей границы от Балтики до Карпат. Этим, по сути, была начата Вторая мировая война.

Поляки, надо отдать им должное, отказались от капитуляции. Уже 1 сентября 1939 года президент опубликовал обращение к польскому народу с призывом сражаться. 3 сентября Великобритания и Франция объявили Германии войну. 4 сентября был подписан франко-польский договор о взаимопомощи, но он фактически так и не получил никакого развития. Британцы же, по признанию Уинстона Черчилля, «ограничивались тем, что разбрасывали листовки, взывающие к нравственности немцев». Неоднократные просьбы поляков о реальной военной помощи так и остались без ответа.

1 сентября 1939 года. Немцы уничтожают польскую границу в районе Сопота

На вооружении брошенных на Польшу германских войск численностью 1,8 млн. человек находилось 2500 танков и 2000 самолетов. Польские войска численностью 1 млн. человек имели 700 танков и 400 самолетов.

Уже 1 сентября 1939 года президент страны Игнаций Мосцицкий покинул Варшаву. 4 сентября началась эвакуация правительственных учреждений. 5 сентября из Варшавы выехало правительство, а в ночь на 7 сентября – верховный главнокомандующий маршал Эдвард Рыдз-Смиглы.

Соответственно, уже к 5 сентября германские войска прорвали польский фронт, что при отсутствии подготовленных резервов обрекало польскую армию на поражение. А 6 сентября 17-й армейский корпус занял оставленный поляками Краков.

Первая немецкая часть достигла Варшавы 8 сентября, а к 15 сентября немцы вышли к Бресту и Львову.

При этом 23 августа 1939 года главы ведомств по иностранным делам Германии и СССР подписали договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, более известный как пакт Молотова – Риббентропа. Соответственно, 8 сентября Иоахим фон Риббентроп через своего посла передал В. М. Молотову, что разгром польской армии займет у Германии несколько недель, и в результате будут оккупированы области, входящие в сферу германских интересов, и что следовало бы сокрушить те воинские соединения, которые уйдут на территорию, составляющую сферу интересов СССР. На это советский нарком ответил: «Мы согласны с вами, что в подходящее время нам будет совершенно необходимо начать конкретные действия».

Наступление немецких войск на Варшаву (сентябрь 1939 года)

17 сентября президент Игнаций Мосцицкий пересек границу с Румынией. Там он был интернирован и 25 сентября передал свою должность генералу Болеславу Веняве-Длугошевскому. Однако с этим не согласились французы и британцы, потребовав передачи поста президента Владиславу Рачкевичу. Мосцицкий выполнил это требование, а в декабре 1939 года он вместе с семьей обосновался в Швейцарии, где благополучно провел все годы Второй мировой войны.

Генерал Венява-Длугошовский эмигрировал во Францию, затем он перебрался в Лиссабон, а потом – в Нью-Йорк. В результате, Владислав Рачкевич, бывший министр внутренних дел при четырех правительствах, пробыл президентом Польши до 1947 года.

Владислав Рачкевич

А 6 сентября 1939 года в Москве было принято решение о подготовке военной операции против Польши – об осуществлении «освободительного похода».

Со своей стороны, И. В. Сталин 7 сентября на встрече с главой Коминтерна Георгием Димитровым высказал следующую оценку происходившего в мире: «Война идет между двумя группами капиталистических стран за передел мира, за господство над миром! Но мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга <…> Коммунисты капиталистических стран должны выступать решительно против своих правительств, против войны <…> Уничтожение этого государства [Польши – Авт.] в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше! Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население».

Сказано – сделано. Ночью 17 сентября вызванный в советский Наркомат иностранных дел польский посол в Москве Вацлав Гржибовский получил ноту, в которой было сказано:

Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договоры, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам, а также к беззащитному положению украинского и белорусского населения. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Белоруссии, Западной Украины.

Гржибовский отказался принять эту ноту и покинул Советский Союз. После этого советские войска вступили на территорию Польши.

После этого маршал Эдвард Рыдз-Смиглы отдал приказ следующего содержания: «С Советами в бои не вступать, оказывать сопротивление только в случае попыток с их стороны разоружения наших частей <…> С немцами продолжать борьбу. Окруженные города должны сражаться. В случае, если подойдут советские войска, вести с ними переговоры с целью добиться вывода наших гарнизонов в Румынию и Венгрию».

Похоже, у польского военного руководства еще имелись иллюзии в отношении намерений СССР.

После этого приказа большое число польских солдат и летчиков бежали в Южную Европу, оттуда переправились во Францию, а после капитуляции последней – в Великобританию.

18 сентября 1939 года маршал Рыдз-Смиглы был интернирован румынскими властями. Да, переход польского правительства на румынскую территорию позволил избежать официальной капитуляции Польши, но бегство самого верховного главнокомандующего произвело гнетущее впечатление на военных. Более того, поступок маршала стал потрясением для всего польского общества. Сам же Эдвард Рыдз-Смиглы наивно верил, что Румыния пропустит его во Францию, где он снова встанет во главе польской армии. Но 27 октября, когда стало очевидно, что польский фронт окончательно рухнул, маршал сложил с себя полномочия главнокомандующего, и эти функции перешли к генералу Владиславу Сикорскому, который вскоре стал премьер-министром польского эмиграционного правительства (и оставался им до гибели в 1943 году).

Владислав Сикорский

А тем временем, 29 сентября капитулировала Варшава, подвергшаяся бомбардировкам авиации и обстрелам артиллерии. 5 октября под Коцком немцы подавили последний очаг польского сопротивления. В результате боевых действий с немецкими войсками с 1 сентября по 5 октября 1939 года поляки потеряли убитыми и пропавшими без вести около 70000 человек, а у немцев было примерно 16000 погибших. Плюс около 250000 поляков попало в плен.

28 сентября в Бресте прошел совместный парад немецких и советский войск. В тот же день был подписан советско-германский договор «О дружбе и границе».

Что же касается генерала Сикорского, то он находился в оппозиции к Пилсудскому и Рыдз-Смиглы еще со времен переворота 1926 года и с 1928 года жил во Франции.

Маршал Рыдз-Смиглы

Эдвард Рыдз-Смиглы умер при странных обстоятельствах. Во всяком случае, официально о его смерти от инфаркта было объявлено в начале декабря 1941 года, но на самом деле он жил еще почти год и умер в сентябре 1942 года. Приказ о его разжаловании в капралы подписал генерал Сикорский. Якобы маршалу предлагался компромисс: покончить жизнь самоубийством или уехать из Польши, куда он перебрался, надеясь организовать и возглавить подпольную боевую организацию. Но Эдвард Рыдз-Смиглы отказался. По одной из версий, его содержали на тайной квартире «в нечеловеческих условиях, в результате у него возник туберкулез легких». Многие историки считают, что официальная дата его смерти (2 декабря 1941 года) – обычная мистификация. Кстати, жена маршала, у которой находились его дневники и другие бумаги, была зверски убита летом 1951 года на Лазурном берегу Франции (весь архив, естественно, пропал).

Стрелковые части Красной Армии в Польше (1939)

В военной операции СССР на территории Польши принимали участие соединения Киевского и Белорусского военных округов, усиленные частями Калининского и Московского военных округов.

Несмотря на то что СССР не объявлял войны Польше, он ее вел в тесном взаимодействии с Германией. При этом нападение и военные действия были тщательно спланированы, подготовлены и осуществлены с использованием большого количества войск и боевой техники обеих стран. Огромная военная мощь РККА обрушилась на почти безоружных людей, на части, потрепанные в боях с немцами и к тому же по приказу своего главнокомандующего не оказывавшие сопротивления. По всем критериям статьи 6 Устава Международного военного трибунала эти действия квалифицируются как преступление против мира.

НАТАЛЬЯ ЛЕБЕДЕВА

российский историк

Боевые потери Красной Армии, по официальным данным, составили 737 убитых и 1862 раненых. В некоторых источниках указывается общее число погибших 1475 человек и раненых 3858 человек.

По данным военного историка Г. Ф. Кривошеева, боевые потери Красной Армии во время польской кампании 1939 года составили 1173 человека убитыми, 2002 ранеными и 302 пропавшими без вести.

Польские потери точно неизвестны. Российский историк М. И. Мельтюхов называет цифры в 3500 убитых, 20000 раненых и 454 700 пленных. Историк Б. В. Соколов оценивает потери Польши в боях с советскими войсками 17–30 сентября 1939 года в 6000–7000 погибших и пропавших без вести, а также 250 000 пленных. Историк Н. С. Лебедева пишет об этом так: «Во время польской кампании погибли с польской стороны 3500 военных и гражданских лиц, около 20 000 были ранены или пропали без вести. Советская сторона официально объявила о 737 убитых и 1862 раненых, однако, по некоторым данным, эти цифры занижены».

Часть польских офицеров, попавших в плен, была впоследствии расстреляна НКВД.

Вопрос о военнопленных рассматривался на специальной комиссии Политбюро ЦК ВКП(б), и она одобрила проект постановления, в основу которого были положены предложения Л. П. Берии и Л. З. Мехлиса. В нем предлагалось распустить солдат – уроженцев Западной Украины и Западной Белоруссии по домам, задержав 25000 из них для строительства дороги Новоград-Волынский – Львов. Уроженцы же «немецкой части Польши» должны были, вопреки международному праву, быть переданы из-под опеки армии органам НКВД до окончания переговоров с Германией об их отправке на родину. Офицеров, полицейских, судейско-прокурорских и тюремных работников, а также служащих других силовых структур предписывалось разместить в специальных лагерях.

В конце концов, Политбюро решило расстрелять этих пленных и тайно захоронить. Одно из таких массовых захоронений было потом (в 1943 году) обнаружено немецким оккупационным корпусом близ деревни Катынь, давшей название трагедии в целом.

То есть имело место то, что потом стали называть Катынским расстрелом или Катынским преступлением. Весной 1940 года офицеры польской армии, попавшие в плен, были расстреляны в Катынском лесу в Смоленской области. Но после обнаружения других массовых захоронений польских граждан термины «Катынский расстрел» и «Катынское преступление» стали употреблять также по отношению ко всем проведенным в апреле-мае 1940 года расстрелам поляков, содержавшихся в разных лагерях НКВД, а также в тюрьмах в западных областях Украины и Белоруссии.

В наряды на передачу людей УНКВД были включены 97 % всех офицеров, полицейских и других военнопленных, содержавшихся в трех спецлагерях. Среди них были кадровые военные, резервисты, престарелые отставники; члены политических партий и абсолютно аполитичные люди; поляки, евреи, белорусы и украинцы. Врачей, исполнявших в армии свой гуманитарный долг, обрекали на расстрел наравне с жандармами, контрразведчиками и тюремными работниками.

НАТАЛЬЯ ЛЕБЕДЕВА

российский историк

Л. П. Берия в 1940 году заявил: «Все они являются заклятыми врагами советской власти, преисполненными ненависти к советскому строю». Якобы они даже в лагерях «пытаются продолжать контрреволюционную работу, ведут антисоветскую агитацию», якобы каждый из них «только и ждет освобождения, чтобы иметь возможность активно включиться в борьбу против Советской власти».

Это ужасно, но те поляки, кого отправляли в лагеря НКВД, даже не подозревали о том, что их ждет.

Итак, 97 % польских пленных офицеров и полицейских были уничтожены. Мотивы, по которым 3 % узников была сохранена жизнь, поистине загадочны: этого не могли понять ни историки, ни чудом оставшиеся в живых. И все же смерти избежали почти четыре сотни пленных.

Среди них наверняка оказались те, кто сломался и пошел на сотрудничество, или те, кто охотно рассказывал о царящих в лагере настроениях. Или люди, обладающие какими-то редкими знаниями и умениями, которых сочли полезными, а также те, кого отозвали по дипломатическим каналам <…> В списке уцелевших оказались также 54 человека, которые владели необычными языками – турецким, фарси или, как Зыгмунт Берлинг, венгерским. Он выучил его благодаря своей второй жене, венгерке.

ВОЙЧЕХ МАТЕРСКИЙ

польский историк

По оценкам, на расстрел было отправлено около 14600 военнопленных из трех спецлагерей, по справкам 1941–1943 гг. – 15131 человек. Председатель же КГБ А. Н. Шелепин 3 марта 1959 года сообщил Н. С. Хрущеву о 21857 расстрелянных военнопленных и узников тюрем, из которых 7305 были заключенными.

Катынь – небольшая деревня в 15 км от Смоленска – стала символом преступления сталинского режима не только против 21 тыс. военнопленных – офицеров и полицейских, узников тюрем, но и всего польского народа.

НАТАЛЬЯ ЛЕБЕДЕВА

российский историк

КСТАТИ

После освобождения Смоленска к месту захоронения была направлена группа чекистов, чтобы сфальсифицировать улики: необходимо было доказать, что расстрел произошел не в 1940 году, а в 1941 году, когда территория уже была захвачена немцами. Для этого сотрудники НКВД «обрабатывали» местных жителей, указывая им, что говорить при дальнейших расспросах. Плюс они подкладывали в карманы убитых письма, написанные уже после расстрела: родственники не знали о судьбе узников и продолжали им писать. Более того, власти СССР привлекли к фальсификации знаменитостей. Например, в 1944 году, после завершения работы чекистов в окрестностях Каты-ни, была организована Комиссия во главе с Н. Н. Бурденко, известным на весь мир академиком и хирургом. Туда также вошли люди, вызывавшие доверие общества: например, писатель А. Н. Толстой и председатель Советского Красного Креста С. А. Колесников. Эти люди должны были обвинить в Катынском расстреле Третий Рейх.

На официальном уровне советское руководство признало вину СССР в этом преступлении лишь в 1990 году.

А в 2010 году Госдума РФ приняла заявление «О Катынской трагедии и ее жертвах», которое признало массовый расстрел польских граждан в Катыни преступлением сталинского режима.

ЗАЯВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ

О КАТЫНСКОЙ ТРАГЕДИИ И ЕЕ ЖЕРТВАХ

Семьдесят лет назад были расстреляны тысячи польских граждан, содержавшихся в лагерях для военнопленных НКВД СССР и тюрьмах западных областей Украинской ССР и Белорусской ССР.

В официальной советской пропаганде ответственность за это злодеяние, получившее собирательное название Катынской трагедии, приписывалась нацистским преступникам. Эта версия долгие годы оставалась предметом подспудных, но от этого не менее ожесточенных дискуссий в советском обществе и неизменно порождала гнев, обиду и недоверие польского народа.

В начале 1990-х годов наша страна совершила важные шаги на пути к установлению истины в Катынской трагедии. Было признано, что массовое уничтожение польских граждан на территории СССР во время Второй мировой войны стало актом произвола тоталитарного государства, подвергшего репрессиям также сотни тысяч советских людей за политические и религиозные убеждения, по социальным и иным признакам.

Опубликованные материалы, многие годы хранившиеся в секретных архивах, не только раскрывают масштабы этой страшной трагедии, но и свидетельствуют, что Катынское преступление было совершено по прямому указанию Сталина и других советских руководителей.

Осуждая террор и массовые преследования граждан своей страны и иностранных граждан как несовместимые с идеей верховенства закона и справедливости, Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации выражает глубокое сочувствие всем жертвам необоснованных репрессий, их родным и близким.

Копии многих документов, хранившихся в закрытом архиве Политбюро ЦК КПСС, уже переданы польской стороне. Депутаты Государственной Думы уверены, что эта работа должна быть продолжена. Необходимо и дальше изучать архивы, выверять списки погибших, восстанавливать честные имена тех, кто погиб в Катыни и других местах, выяснять все обстоятельства трагедии.

Разделяя скорбь с польским народом, депутаты Государственной Думы помнят, что Катынь является трагическим местом и для нашей страны. В Катынских рвах покоятся тысячи советских граждан, уничтоженных сталинским режимом в 1936–1938 годах. Именно на них отрабатывалась технология массовых убийств, которая затем в том же месте была применена в отношении польских военнослужащих. Рядом находятся и могилы советских военнопленных, расстрелянных гитлеровскими палачами в годы Великой Отечественной войны.

Наши народы заплатили огромную цену за преступления тоталитаризма. Решительно осуждая режим, пренебрегавший правами и жизнью людей, депутаты Государственной Думы от имени российского народа протягивают руку дружбы польскому народу и выражают надежду на начало нового этапа в отношениях между нашими странами, которые будут развиваться на основе демократических ценностей.

Достижение такого результата будет лучшим памятником жертвам Катынской трагедии, которых с исчерпывающей очевидностью уже реабилитировала сама история, воинам-красноармейцам, погибшим в Польше, советским солдатам, отдавшим свои жизни за ее освобождение от гитлеровского нацизма.

Многие историки считают, что самое вероятное объяснение звучит так: потому что Сталин так вел дела. Он был жестоким беспощадным диктатором, который руководствовался только эффективностью. Как обезвредить людей, представляющих потенциальную опасность? Эффективнее всего – убить их. Если он был уверен, что результатом войны, которую он развязал вместе с Гитлером, станет уничтожение польского государства, зачем ему была нужна в СССР польская элита? Лучше всего было ее уничтожить. Не совсем понятно только то, почему не при помощи работы, которая давала какой-то экономический эффект, а при помощи расстрела.

ВОЙЧЕХ МАТЕРСКИЙ

польский историк

Так что же это все-таки было? Мнений тут столько же, сколько и людей их высказывающих. Одни историки утверждают, что это «вождь всех народов» до такой степени питал ненависть к польскому офицерству. Якобы это было местью Сталина за проигранную войну с Польшей в 1920 году, за пролитую поляками кровь красноармейцев. Другие уверены, что это было желание «заверить Берлин, что СССР не держит камня за пазухой, пестуя польское офицерство». Кто-то считает, что это было стремление избавиться от «пятой колонны» на случай, если разразится война с Францией и Англией из-за Финляндии или Прибалтики. А кто-то усматривает причину уничтожения польских офицеров и полицейских в стремлении «разрушить фундамент, на котором могла впоследствии возродиться польская государственность».

Мемориальный комплекс «Катынь» под Смоленском. Скульптурная композиция «Расстрел» на главной круглой площади мемориального комплекса

Как бы то ни было, уже в 1939 году был фактически осуществлен иногда называемый «четвертым» раздел Польши – на этот раз между Германией и СССР.

В результате операции под контроль СССР перешла территория площадью 196 000 км² (50,4 % территории Польши) с населением около 13 млн. человек.

Антипольский пропагандистский плакат: советский солдат убивает Белого орла, на переднем плане – освобожденные украинец и белорус

Территория Виленского края вместе с Вильно была передана Литве. Территории, относимые СССР к Западной Украине и Западной Белоруссии, в результате организованного при участии советской стороны народного волеизъявления, были присоединены к УССР и БССР.

По завершении «освободительного похода», 1 октября 1939 года, Политбюро ЦК ВКП(б) приняло развернутое постановление о советизации захваченных территорий.

НАТАЛЬЯ ЛЕБЕДЕВА

российский историк

С другой стороны, согласно декретам Адольфа Гитлера, Западное Поморье, часть Верхней Силезии, Великая Польша и Сувалкское воеводство (общей площадью 91 774 км²) были присоединены к Германии, а остальные земли вошли в «Генерал-губернаторство для оккупированных польских провинций» (площадью 94000 км²).

«Генеральный план Ост» (Generalplan Ost), инициатором которого выступил Гиммлер, предполагал полную германизацию поляков, а также принудительное выселение с территории Польши и оккупированных областей СССР до 75–85 % населения и размещение его в Западной Сибири, на Северном Кавказе и в Южной Америке.

Занимавшиеся планированием населения чины и медики видели особенно в Польше подходящее экспериментальное поле для проведения в больших масштабах стерилизации, принудительных абортов, а также других «политико-демографических» мероприятий, не считаясь с элементарными нормами здравоохранения.

ДИТРИХ АЙXXОЛЬЦ

немецкий историк

До конца 1944 года в немецкую армию было призвано около 450000 граждан довоенной Польши, причем ситуации, когда кто-то избегал мобилизации, случались крайне редко. В общем можно считать, через немецкую армию во время войны прошло около полумиллиона поляков из Верхней Силезии и Поморья.

Имущество поляков и, прежде всего, евреев подлежало конфискации. Люди с присоединенных земель выселялись в Генерал-губернаторство или отправлялись на принудительные работы в Германию.

Варшаву, согласно плану архитектора Франца Паб-ста, предполагалось уничтожить. Точнее – перестроить с сокращением польского населения до 500000 человек, чем немцы, собственно, и занимались до 1944 года.

Для уничтожения поляков были открыты концлагеря. Также с 1939 года в Генерал-губернаторстве началось создание специальных еврейских гетто, крупнейшие из которых были образованы в Варшаве, Кракове, Лодзи, Белостоке. Миллионы евреев были уничтожены в концлагерях Освенцима, Треблинки, Собибура и др.

Польское правительство, находившееся в эмиграции, еще в 1939 году получило официальное признание со стороны Франции, Великобритании и США. Развернувшееся в польских землях движение Сопротивления действовало методами саботажа, диверсий и умышленного замедления темпов работы.

Считается, что в период с 1940 по 1941 гг. из западных областей Украины, Белоруссии и других районов СССР было депортировано в глубинные районы СССР от 309 до 321 тысяч польских граждан. Польский историк Анджей Пачковский оценивает число поляков, погибших в результате советских репрессий, в 120 000-130 000 человек, полагая, что из 1 млн. депортированных поляков погибло 90-100 тысяч человек, а еще примерно 30 тысяч было расстреляно. Но, по мнению российского историка Б. В. Соколова, «число депортированных здесь завышено почти втрое, и далеко не все их них являлись этническими поляками».

Советские войска занимают город Львов, до 1939 года являвшийся частью Польши

30 июля 1941 года польское эмигрантское правительство заключило с СССР соглашение, по которому стороны должны были оказывать друг другу помощь и поддержку в войне против Германии.

Главной военной организацией сопротивления был подпольный Союз вооруженной борьбы (Związek Walki Zbrojnej). Он 14 февраля 1942 года приказом верховного главнокомандующего генерала Сикорского сменил название на «Армия Крайова» (Armia Krajowa, буквально – «Отечественная армия»). Кроме этого, действовали различные военные организации и крестьянские батальоны, а также сформированная коммунистами в 1942 году Гвардия Людова, которая с 1 января 1944 года стала называться «Армия Людова» (Armia Ludowa – «Народная армия»).

В различных гетто возникло еврейское движение Сопротивления, которое было связано с польскими военными организациями. 19 апреля 1943 года началось восстание в Варшавском гетто, длившееся несколько недель.

25 апреля 1943 года СССР прервал отношения с польским эмигрантским правительством, а 20 июля 1944 года советская армия вступила в пределы Польши.

Капитуляция повстанцев в Варшаве

24 июля 1944 года Польское правительство в изгнании направило Великобритании протест против нарушения польского суверенитета «под советской оккупацией». В августе 1944 года Армия Крайова, руководимая лондонским правительством Польши в изгнании, до прибытия наступающих частей Красной Армии организовала Варшавское восстание с целью освободить Польшу собственными силами. Это восстание длилось 63 дня и закончилось поражением повстанцев.

Точное количество жертв Варшавского восстания до сих пор остается неизвестным. Считается, что около 17000 участников польского сопротивления погибло и около 6000 было тяжело ранено. По некоторым оценкам, в карательных операциях было убито примерно 150 000 человек мирного населения.

Вызывает сомнения официальная цифра в 150 тыс. мирных варшавян, погибших во время Варшавского восстания. Она базируется на утверждении германского наместника в Польше Ганса Франка, который в донесении о подавлении Варшавского восстания утверждал, что убито 200 тыс. повстанцев. Позднее <…> появились гораздо более реалистические цифры потерь повстанцев. Что же касается потерь мирного населения в 150 тыс. человек, то она представляется абсолютно фантастической.

БОРИС СОКОЛОВ

российский историк

После разгрома восстания министр внутренних дел Третьего Рейха Гиммлер приказал снести в Варшаве все здания, которые нельзя было приспособить к обороне. Масштабное разрушение домов, в том числе и исторических, сопровождалось строительством бункеров и долговременных огневых точек. Кроме того, Варшава была густо заминирована немецкими саперами.

Историки до сих пор спорят о том, что произошло в 1944 году в Варшаве. В частности, есть такое мнение, что восстание «аковцев» (от АК – Армия Крайова), преследовавшее политическую цель (взять контроль над важнейшими объектами польской столицы до прихода туда советских войск) не могло понравиться товарищу Сталину. И якобы он специально остановил наступление, чтобы дать немцам возможность разгромить плохое подготовленное выступление антикоммунистически настроенных повстанцев. Но, утверждая это, обычно забывают о том, что советские войска, пройдя за полтора месяца с ожесточенными боями около 500 км, при выходе к Висле выдохлись, их ряды сильно поредели, а тылы безнадежно отстали. Плюс забывается, что советское командование не было своевременно проинформировано о целях и сроках восстания, а потому просто реально не смогло поддержать повстанцев (кроме артиллерийского огня и отдельных авиационных ударов).

И, между прочим, американские и британские союзники также не смогли оказать восставшим существенную помощь, как в силу удаленности от театра военных действий, так и по причине несогласованности общих планов.

2 октября 1944 года восстание было подавлено, и на этом участке советско-германского фронта до начала 1945 года наступила пауза. Стороны готовились к решающему сражению. И оно началось, а 17 января 1945 года Варшава была освобождена. Затем, к весне, были освобождены польские земли до Одры и Нысы-Лужицкой на западе. В ожесточенных сражениях Красная Армия во время освобождения Польши потеряла свыше 2 млн. человек.

Жители Познани с радостью встречают советские войска

Осмотрев взятую Варшаву, Военный совет 1-го Белорусского фронта доложил верховному главнокомандующему, что город уничтожен: «Крупнейшие промышленные предприятия стерты с лица земли. Жилые дома взорваны или сожжены. Городское хозяйство разрушено. Десятки тысяч жителей уничтожены, остальные были изгнаны. Город мертв».

А уже к концу января советские войска вышли на дальние подступы к Берлину. Третьему Рейху оставалось существовать считанные месяцы.

Надо отдать должное Польше: всего в регулярных воинских соединениях и в партизанских отрядах сражалось около 2 млн. поляков. В частности, польские солдаты и офицеры находились в составе 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов. Плюс польские войска общей численностью примерно в 200 000 человек участвовали в сражениях с немцами и итальянцами в Африке и Западной Европе.

В целом же можно сказать, что по численности войск антифашистской коалиции поляки уступали только СССР, США и Великобритании.

Потери польских вооруженных сил, по польским официальным данным, составили:

• около 70000 убитых и пропавших без вести + 250 000 пленных в ходе боев с немецкими войсками с 1 сентября по 5 октября 1939 года;

• 6000–7000 погибших и пропавших без вести + 250 000 пленных в боях с советскими войсками 17–30 сентября 1939 года;

• 34 000 бойцов Армии Крайовой, погибших до начала Варшавского восстания.

• до 6000 погибших – потери партизан коммунистической Армии Людовой и других групп, не связанных непосредственно с Армией Крайовой;

• 10 000 бойцов армии Крайовой и присоединившихся к ним повстанцев из Армии Людовой и других отрядов погибшими, 7000 пропавшими без вести в ходе Варшавского восстания 1944 года. 17 000 повстанцев попали в плен. Погибли 150 000 мирных жителей Варшавы, а 520 000 жителей были депортированы из города;

• 20 000-30 000 бойцов Армии Крайовой, интернированных советскими войсками и сосланных в Сибирь;

• 2100 солдат и офицеров польской армии погибли в боях во Франции в мае-июне 1940 года и в Норвегии в апреле-июне 1940 года;

• 600 польских солдат и офицеров погибли в боях в Северной Африке в 1942–1943 гг. и в Италии в 1943–1945 гг.;

• 5300 польских солдат и офицеров погибли в боях на Западном фронте после высадки в Нормандии в июне 1944 – мае 1945 гг.;

• 17 500 польских солдат и офицеров погибли + 10 000 пропали без вести в составе двух армий Войска Польского на советско-германском фронте в 1943–1945 гг.

Кроме того, около 12 000 поляков умерли в немецких лагерях для военнопленных.

Мы оцениваем потери Польши в 4,5 млн. человек, из которых на долю погибших военнослужащих приходится не менее 550 тыс. человек.

БОРИС СОКОЛОВ

российский историк

По некоторым данным, за годы оккупации было уничтожено около 6 млн. польских граждан. Утверждается, что это и есть цифра потерь Польши во Второй мировой войне (Польши в границах на 1 сентября 1939 года).

Польский историк Францишек Прох оценивает потери Польши в 6,09 млн. человек, из которых на жертвы в результате действий Германии приходится 5,04 млн. человек, а на жертвы, понесенные в результате действий СССР – 1,05 млн. человек. На военные потери в войне против Германии, по оценке Францишека Проха, приходится 295 000 погибших, включая 32 000 евреев.

По мнению историка Б. В. Соколова, эта оценка «кажется существенно завышенной».

Другой польский историк Тадеуш Пиотровский оценивает потери Польши в 5,6 млн. человек. Он оценивает число жертв германской оккупации в 5,15 млн. человек, число жертв советской оккупации 1939–1941 гг. – в 350 000 человек, а число жертв среди польского населения в ходе украинско-польской войны на Волыни и в Галиции в 1943–1944 гг. – в 100 человек.

В любом случае, это страшные потери для страны, население которой в 1938 году составляло 34,8 млн. человек. По некоторым оценкам, Польша потеряла 45 % своих врачей, 57 % юристов, 40 % профессорско-преподавательского состава вузов, 30 % инженеров, 18 % священников… Около 1,7 млн. польских евреев погибли в гетто, «трудовых» и концентрационных лагерях.

Воины Советской Армии и Войска Польского перед водружением государственного флага Польши над освобожденной Варшавой.

17 января 1945 года

На Потсдамской конференции лидеров «большой тройки» (трех крупнейших держав антигитлеровской коалиции), проходившей с 17 июля по 2 августа 1945 года, как и ранее в Ялте, вновь встал вопрос о будущем Польши. И. В. Сталин настоял на том, чтобы в Потсдам прибыли польские представители во главе с Болеславом Берутом (он в 1947–1952 гг. будет президентом и председателем Государственного совета Польской Народной республики). Соответственно, поляки подтвердили свою позицию относительно западных границ государства и пообещали провести в стране демократические выборы. Американская делегация поддержала советские предложения о новой западной границе Польши, которой было решено передать восточно-германские земли[11]. С другой стороны, американская и британская делегации подтвердили свое согласие на передачу СССР города Кенигсберга (с 1946 года он стал называться Калининградом) с прилегающими к нему территориями.

Итак, под управление Польши были переданы территории Германии к востоку от рек Одер и Нейсе, а также южной части Восточной Пруссии. После окончания войны из Польши в Германию было депортировано 3,5 млн. немцев. Соглашение, подписанное между СССР и Польшей 16 августа 1945 года, окончательно установило советско-польскую границу по «линии Керзона» с отступлением от нее в пользу Польши на 17–30 км.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

«Линия Керзона» (Curzon Line) – это демаркационная линия между Польшей и РСФСР, предложенная министром иностранных дел Великобритании лордом Джорджем Натаниэлом Керзоном в 1920 году. Она была рекомендована Верховным советом Антанты в качестве восточной границы Польши. Линия эта в основном соответствовала этнографическому принципу: к западу от нее находились земли с преобладанием польского населения, а к востоку – территории с преобладанием украинского, белорусского и литовского населения.

В результате, площадь Польши уменьшилась по сравнению с довоенными границами на 77 200 км². Поляки и евреи, имевшие польское гражданство до 1939 года, были репатриированы из СССР. Соответственно, украинцы, белорусы и литовцы переселялись из восточных районов Польши в СССР.

Всего, по состоянию на 31 октября 1946 года, из Польши в СССР переселилось около 518000 человек, а из СССР в Польшу – около 1,09 млн. человек (по другим данным, 1,53 млн. человек). В итоге, Польша превратилась практически в моноэтническое государство.

На самом деле, это удивительно, но сейчас в Польше широко распространено мнение, что 17 января 1945 года и 9 мая 1945 года – это не повод для празднования. Якобы, с одной стороны, да, это было освобождение Варшавы и победа над Гитлером, но, с другой стороны, это еще и «подчинение Польши влиянию Кремля».

С одной точки зрения, это было освобождение, но с другой точки зрения, люди были уверены, что грядет новая оккупация.

ПАВЕЛ СПИВАК

польский историк

Более того, многие в Польше сейчас уверены, что СССР (и Россия) несет равную с гитлеровской Германией ответственность за начало Второй мировой войны, что страны Восточной Европы Советский Союз не освобождал, а оккупировал, и что сейчас нужно избавляться от «ложного чувства благодарности» Красной Армии, снося памятники советским воинам-освободителям.

Что касается Польши, то там подобное отношение сейчас цветет, как говорится, «пышным цветом». За прошедшие годы там было ликвидировано свыше 420 советских памятников «вне мест захоронений». Если в 1997 году на территории страны их было 561, то в 2018 году – только 134, и процесс этот продолжается. Более того, создается впечатление, что какой-то диалог с Варшавой по этому вопросу вообще невозможен. Памятники воинам-освободителям называют «пропагандирующими коммунизм», и при этом очевидная ущербность подобных исторических и моральных обоснований вообще никого не волнует. И уж тем более никого не волнует очевидность того, что памятники (а памятник – это по определению сооружение, поддерживающее память о ком-либо или о чем-либо) должны стоять там, где происходили события и совершались подвиги героями, в честь которых эти памятники когда-то были установлены.

К сожалению, русские в польской истории и культуре – это вечные враги Польши. Допустим. Но почему тогда такими же врагами не считают немцев и австрийцев? Ведь Речь Посполитая в свое время была разделена на три части… Почему все негативные чувства «патриотически» настроенных поляков направлены только против России? Неужели, только потому, что немецкий сапог для поляков всегда был милее российского…

Позиция Польши была такова: «С немцами мы рискуем потерять свободу, а с русскими – нашу душу».

УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ

У польской неприязни к России есть две причины. Первая – это события истории, все те поражения, которые наносила нам много веков Россия. То, что мы были под ее владычеством и много лет боролись с экономическим отставанием. Поляки это прекрасно помнят, и убежденность в вине россиян с течением времени лишь укрепляется. Кроме того поляки продолжают считать, что наш сосед находится на другом, более низком культурном уровне.

ХЕНРИК ДОМАНЬСКИЙ

польский социолог

В 2015 американская компания «Pew Research Center» опубликовала результаты своих исследований, в которых она изучала отношение к России в разных странах. В опросах участвовали 45 000 человек из 40 государств, в том числе Польши. Так вот – о своем негативном отношении к России заявили 80 % поляков, и лишь 15 % продолжают относиться к своему восточному соседу с симпатией.

Давайте откровенно говорить, есть группы поляков, которые плохо относятся к России, есть много поляков, которые относятся очень хорошо к России, есть большинство, которое нейтральное и не имеет ни горячего, ни холодного отношения к России.

ТОМАШ АМБРОЗЯК

польский историк

На самом деле, число русофобов среди поляков возрастает по мере того, как все более напряженной становится геополитическая обстановка. По данным варшавского Центра исследований общественного мнения (CBOS), в 1993 году русофобов было 56 %, а сейчас их стало значительно больше. Почему? Да потому, что до 1956 года советское присутствие в Польше и не скрывалось. Режим был полностью зависимым от СССР, что угнетало не только простой народ, но даже и польских коммунистов, которым хотелось быть более самостоятельными. Однако события 1956 года в Венгрии и 1968 года в Чехословакии всем показали границы дозволенного. А еще поляков раздражало, что многие страницы истории польско-советских и польско-российских отношений подпадали под официальное табу, а это только цементировало общее состояние неприязни, усугубляя ощущение бессилия.

И так продолжалось до Польской антикоммунистической революции 1989 года.

Если разные люди, плюрализм мнений, плюрализм прессы. В любом случае, часть политических и интеллектуальных элит терпят русофобию. Что такое русофобия? Это не только нелюбовь к России – это страх.

ЛУКАШ АДАМСКИЙ

польский историк и журналист

А дальше польско-российские отношения становились все хуже и хуже. В октябре 1991 года начался вывод Северной группы советских войск с территории Польши, завершившийся к сентябрю 1993 года.

После 1991 года политика Польши была направлена на скорейшее вступление в евроатлантические структуры и тесные отношения с США. В отношении России, со стороны Польши всячески фокусировалось и фокусируется внимание на «тяжелом историческом наследии». В 1999 году Польша вступила в НАТО.

Между обоими государствами в 2000-х гг. возник целый ряд торговых споров, а также конфликтных ситуаций, связанных с планами Польши предоставить США право на размещение на ее территории объектов ПРО, что Россия не без оснований сочла угрозой своей безопасности.

В августе 2008 году президент Польши Лех Качиньский во время вооруженного конфликта между Россией и Грузией прилетел в Тбилиси и поддержал президента Грузии Михаила Саакашвили.

Авиакатастрофа под Смоленском, произошедшая 10 апреля 2010 года, в которой погиб польский президент Лех Качиньский и целый ряд первых лиц польского государства, летевших на мероприятия, посвященные 70-летию Катынского расстрела, породила в консервативных кругах Польши конспиративные антироссийские теории.

В ноябре 2013 года участниками ежегодного националистического шествия «Марш независимости» в Варшаве было совершено нападение на российское посольство. Правительству Польши пришлось принести официальные извинения.

Ну а после 2014 года отношения между Польшей и Россией, которые до того были все-таки более или менее приличными (стороны, по крайней мере, старались искать компромиссы и в принципиальных вопросах «не бить горшки»), резко испортились.

В 2015 году власти Польши не пригласили президента России на юбилей освобождения Освенцима, а президент Бронислав Коморовский отказался от поездки в Москву на торжества по случаю 70-летия победы в Великой Отечественной войне.

В 2017 году в Польше вступил в силу закон о декоммунизации, и Польша стала лидером по сносу советских памятников. Это не могло не вызвать негативную реакцию России.

В 2019 году Польша не пригласила президента России на празднование 80-й годовщины начала Второй мировой войны, объяснив это тем, что позиция Москвы не соответствует «исторической правде».

В 2020 году Москва не направила приглашение властям Польши на юбилейные торжества в честь 75-летия Победы: этот вопрос даже «не вставал на повестку дня».

У нас великая история народа-победителя, и нам совершенно незачем ее с кем-то согласовывать <…> Так сложилось, что все обсуждение исторических вопросов между нами и раньше сводилось к постоянным, настойчивым, повторяющимся попыткам польской стороны побудить нас к тому, чтобы мы признали ее правоту и свои всевозможные прегрешения перед Польшей. Нам это ни к чему. А в нынешней ситуации – после массового сноса в Польше памятников советским воинам-освободителям, когда отрицается сам факт освобождения Польши Красной Армией, – у нас просто нет никакой общей платформы для обсуждения исторической тематики в рамках политического диалога.

СЕРГЕЙ АНДРЕЕВ

посол России в Польше

Маршал Польши Константин Рокоссовский

Несмотря на холодные отношения польского и советского государств, в рядах большевиков состояло немало видных деятелей польского шляхетского происхождения: основатель ВЧК Феликс Дзержинский, о котором говорилось выше, его преемник Вячеслав (Вацлав) Менжинский и другие.

Одним из крупнейших полководцев Второй мировой войны, без всякого сомнения, был К. К. Рокоссовский. Не даром же маршал А. М. Василевский называл его «общим любимцем Красной Армии» и признавал, что был «счастлив, что имел возможность на протяжении Великой Отечественной войны быть свидетелем полководческого таланта Константина Константиновича, его завидного во всех случаях спокойствия, умения найти мудрое решение самого сложного вопроса». И маршал Г. К. Жуков, у которого с Рокоссовским сложились весьма непростые отношения, признавал, что тот «блестяще знал военное дело, четко ставил задачи, умно и тактично проверял исполнение своих приказов», что тот, «как никто другой, умел оценить и развить инициативу подчиненных ему командиров».

Константин Рокоссовский родился в 1896 году в Варшаве, и по национальности он был поляком. Точнее, его звали Константы Рокосовский (Konstanty Rokosowski), а Константином Рокоссовским он стал позднее.

Вряд ли можно назвать другого полководца, который бы так успешно действовал как в оборонительных, так и наступательных операциях прошедшей войны. Благодаря своей широкой военной образованности, огромной личной культуре, умелому общению со своими подчинёнными, к которым он всегда относился с уважением, никогда не подчеркивая своего служебного положения, волевым качествам и выдающимся организаторским способностям он снискал себе непререкаемый авторитет, уважение и любовь всех тех, с кем ему довелось воевать. Обладая даром предвидения, он почти всегда безошибочно разгадывал намерения противника, упреждал их и, как правило, выходил победителем. Сейчас еще не изучены и не подняты все материалы по Великой Отечественной войне, но можно сказать с уверенностью, что когда это произойдет, К. К. Рокоссовский, бесспорно, будет во главе наших советских полководцев.

АЛЕКСАНДР ГОЛОВАНОВ

главный маршал авиации

Отец его, Ксаверий Рокосовский, был рабочим-машинистом, происходившим из шляхетского рода Рокосовских. Этот род, в свою очередь, происходил из старинного силезского рода баронов Глаубич (Glaubicz). Плюс предки Рокосовского принадлежали к шляхетскому роду Познанского воеводства Чаша (Czasza), исчезнувшему в XV веке, и один из них удостоился монаршей милости, получив во владение поместье Рокосово (Rokosowo – сейчас большая деревня в гмине Понец). Собственно, от названия деревни и произошла фамилия рода. Рокосовские утратили шляхетство после Польского восстания 1863 года.

Кстати, вторая буква «с» к фамилии Рокосовский была добавлена уже тогда, когда будущий маршал обосновался в Советской России. Просто полковой писарь переиначил ее на русский лад.

Родоначальниками Рокосовских считаются Миколай Котерба из Рокосова, умерший в 1412 году, и его сыновья Томислав и Дзерслав.

КСТАТИ

Прадед К. К. Рокоссовского, Юзеф Рокосовский, был подпоручиком 2-го уланского полка Великого Герцогства Варшавского, и он принимал участие в Русской кампании 1812 года на стороне Наполеона. Его прабабушка, Хелена Холевицкая, была прима-балериной Варшавской оперы. А деда К. К. Рокоссовского звали Винцентием Рокосовским: он был лесничим и имел девять детей.

Наиболее известными представителями рода Рокосовских были Лукаш Рокосовский, сын Дзерслава Рокосовского, участвовавший в Чешском походе 1471 года и в войне с тевтонскими рыцарями в 1478–1479 гг., а также Якуб Рокосовский, родившийся в 1524 году. Этот последний в 1559–1569 гг. был подсудком (помощником судьи) Познанским, каштеляном Сьремским и великим подскарбием (казначеем) – сначала надворным, а потом и коронным. Якуб Рокосовский состоял в родстве с влиятельнейшими магнатско-шляхетскими родами: Остророгами, Фирлеями, Опалинскими, Лещинскими и др.

Ксаверий Рокосовский был третьим сыном барона Винцентия Рокосовского. Следовательно, ни он, ни его дети не имели права на баронскую усадьбу и владения, а сохранили за собой лишь родовой герб – щит с изображением рыбы на синем фоне, увенчанный пятью страусовыми перьями и короной.

С самого раннего детства меня увлекали книги о войне, военных походах, битвах, смелых кавалерийских атаках <…> Моей мечтой было испытать все, о чем говорилось в книгах, самому.

КОНСТАНТИН РОКОССОВСКИЙ

Отец послал своего сына Константина учиться в платное техническое училище, но в октябре 1902 года он умер, и Константин стал работать помощником кондитера, потом – зубного врача, а в 1909–1914 гг. он был каменотесом в мастерской Стефана Высоцкого, мужа его тети Софьи.

Во время Первой мировой войны Константин Рокоссовский поступил добровольцем в 5-й драгунский Каргопольский полк 5-й кавалерийской дивизии 12-й армии. Он отличился при проведении конной разведки у селения Ястржем, за что был награжден Георгиевским крестом 4-й степени и произведен в ефрейторы. Он участвовал в боях под Варшавой, научился мастерски обращаться с шашкой и пикой.

Младший унтер-офицер Константин Рокоссовский (1917)

В начале апреля 1915 года его дивизия была переброшена в Литву. В бою под городом Поневежем Рокоссовский атаковал немецкую артиллерийскую батарею, за что был представлен к Георгиевскому кресту 3-й степени, однако награду не получил. В бою за железнодорожную станцию Трошкуны, вместе с несколькими драгунами, он скрытно захватил окоп немецкого полевого караула, и 20 июля был награжден Георгиевской медалью 4-й степени.

Каргопольский полк вел боевые действия на берегу Западной Двины. Зимой-весной 1916 года в составе партизанского отряда, сформированного из драгун, Рокоссовский многократно пересекал реку с целью ведения разведки. 6 мая за атаку немецкой заставы он получил Георгиевскую медаль 3-й степени.

В феврале 1917 года Каргопольский полк переформировали, и Рокоссовский оказался в 4-м эскадроне, и он вместе с другими бойцами по льду переходил Двину и атаковал немецкие караулы.

11 марта полк присягнул Временному правительству, а Рокоссовский был произведен в младшие унтер-офицеры. В ходе боев в районе Риги он получил Георгиевскую медаль 2-й степени, и его выбрали в эскадронный, а затем в полковой комитет, решавший вопросы жизни полка.

В декабре 1917 года Константин Рокоссовский, оказавшийся единственным среди своих родственников, кто не эмигрировал из России, вступил в Красную гвардию, а в апреле следующего года 5-й Каргопольский драгунский полк был расформирован.

Далее Рокоссовский принимал участие в Гражданской войне. В августе 1918 года он был назначен командиром эскадрона, в марте 1919 года вступил в РКП(б), потом стал командиром отдельного кавалерийского полка, был ранен в плечо. И летом 1921 года он был тяжело ранен в бою против кавалерии барона фон Унгерна.

В том же 1921 году Рокоссовский, который из-за постоянного искажения своего отчества (отчество Ксаверьевич звучало для русского уха непривычно, что порождало постоянную путаницу) стал именоваться Константином Константиновичем, был награжден орденом Красного Знамени и повышен до командира 3-й бригады 5-й Кубанской кавалерийской дивизии.

С июля 1926 по июль 1928 гг. Рокоссовский служил в Монголии – инструктором отдельной Монгольской кавалерийской дивизии.

В 1929 году он командовал 5-й отдельной Кубанской кавалерийской бригадой, а в ноябре того же года участвовал в Маньчжуро-Чжалайнорской (Маньчжуро-Джалайнорской) наступательной операции РККА.

С января 1930 года Рокоссовский командовал 7-й Самарской кавалерийской дивизией, где, кстати, командиром одной из бригад был будущий маршал Г. К. Жуков.

С введением в 1935 году персональных званий в РККА Рокоссовскому было присвоено звание комдива.

В 1936 году он командовал 5-м кавалерийским корпусом в Пскове.

Казалось бы, все шло просто прекрасно, но 27 июня 1937 года Рокоссовский был исключен из ВКП(б) «за потерю классовой бдительности». Потом его обвинили в том, что он в 1932 году встречался с начальником японской военной миссии в Харбине Мититаро Комацубара. В результате, он был арестован якобы за связи с польской и японской разведками. Потом два с половиной года он провел под следствием. Его жестоко пытали: ему выбили несколько передних зубов, сломали три ребра, били молотком по пальцам ног, выводили во двор тюрьмы на расстрел и производили холостой выстрел. Однако Рокоссовский не дал ложных показаний ни на себя, ни на других.

Только 22 марта 1940 года Рокоссовский был освобожден – в связи с прекращением дела, при ходатайстве маршала С. К. Тимошенко лично к товарищу Сталину. Дело в том, что только что назначенный Народным комиссаром обороны СССР Тимошенко начал разыскивать в местах заключения талантливых военачальников, и Рокоссовского реабилитировали, полностью восстановив в правах. В том же году, с введением генеральских званий в РККА, ему было присвоено звание генерал-майора.

В ноябре 1940 года Рокоссовский получил назначение на должность командира 9-го механизированного корпуса, который ему предстояло сформировать.

В ходе Великой Отечественной войны К. К. Рокоссовский командовал корпусом, потом – армией. 11 сентября 1941 года он был произведен в генерал-лейтенанты. Авторитет талантливого полководца он приобрел в боях под Москвой. А потом был Сталинград, где Рокоссовский уже был командующим войсками Донского фронта.

28 апреля 1943 года Рокоссовский был произведен в генералы армии.

А потом была знаменитая операция «Багратион», и 29 июня 1944 года Рокоссовскому была вручена бриллиантовая звезда маршала Советского Союза, а 30 июля – первая Звезда Героя Советского Союза.

Как видим, Великая Отечественная война стала звездным часом молодого полководца: за четыре года он прошел все ступени – от генерал-майора до маршала Советского Союза, от командира корпуса до командующего фронтом.

1 июня 1945 года за умелое руководство войсками фронта в Восточно-Прусской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях маршал Рокоссовский был удостоен второй Звезды Героя Советского Союза.

Совершенно естественно, что Рокоссовский мечтал освободить свой родной город – Варшаву. Но в конце октября 1944 года ему позвонил товарищ Сталин и сообщил, что он назначен командующим 2-го Белорусского фронта, а во главе 1-го Белорусского встанет маршал Жуков. «За что такая немилость, что меня с главного направления переводят на второстепенный участок?» – спросил Рокоссовский. На это товарищ Сталин ответил, что все три фронта (1-й Белорусский, 2-й Белорусский и 1-й Украинский) являются главными, и успех предстоящей операции будет зависеть от их тесного взаимодействия. «Если не продвинетесь вы и Конев, то никуда не продвинется и Жуков», – закончил разговор Сталин.

Но, несмотря на явное ухудшение отношений, именно Г. К. Жуков приложил усилия для воссоединения Рокоссовского с сестрой Хеленой, всю жизнь прожившей в Варшаве. О брате она ничего не слышала с 1918 года, а во время Варшавского восстания в 1944 году ее сильно контузило.

Мне кажется, что после этого разговора между Константином Константиновичем и мною не стало тех теплых товарищеских отношений, которые были между нами долгие годы. Видимо, он считал, что я в какой-то степени сам напросился встать во главе войск 1-го Белорусского фронта. Если так, то это его глубокое заблуждение.

ГЕОРГИЙ ЖУКОВ

маршал

24 июня 1945 года по решению И. В. Сталина Рокоссовский командовал Парадом Победы в Москве (принимал парад Г. К. Жуков).

А потом он был главнокомандующим Северной группы войск на территории Польши. Будучи поляком по национальности, он налаживал связь с правительством, военными округами Войска Польского, общественными организациями, оказывал помощь в восстановлении народного хозяйства страны.

Я много раз думал, почему все, кто так или иначе знал Рокоссовского, относились к нему с безграничным уважением. И ответ напрашивался только один: оставаясь требовательным, Константин Константинович уважал людей независимо от их звания и положения. И это главное, что привлекало в нем.

МИХАИЛ КАТУКОВ

маршал бронетанковых войск

В 1949 году президент Польши Болеслав Берут никак не мог определиться с кандидатурой своего военного министра, и он обратился к И. В. Сталину с просьбой направить в Польшу для прохождения службы на посту министра национальной обороны поляка Рокоссовского. «Есть у нас храбрые военные, – сетовал он, – но нет полководцев. Отдайте нам Рокоссовского, Иосиф Виссарионович, все-таки он поляк по отцу, хоть и белорус по матери». И Сталин отдал Рокоссовского президенту Беруту.

Несмотря на длительное проживание в России, Рокоссовский по-польски говорил бегло и по манерам остался поляком, что обеспечило ему благосклонность большей части населения Польши. При этом, по воспоминаниям дочери Ариадны, Рокоссовский «знал, что в Польше его совсем не ждут, поэтому он не хотел быть министром». И не хотел надолго оседать в Польше. Но пришлось.

Так маршал Советского Союза Рокоссовский стал первым министром обороны Польской Народной Республики.

Невероятно! Гражданин СССР на посту военного министра другой страны! И получилось так, что вместе с кителем и погонами советского образца Рокоссовскому пришлось сменить и гражданство. В Кремле по этому случаю даже шутили: «Сталин подарил Рокоссовского Польше на годовщину Великой Октябрьской революции» (назначение состоялось 6 ноября 1949 года).

И, конечно же, некоторые польские газеты и западная пропаганда стали усиленно создавать Рокоссовскому репутацию «московита» и «наместника Сталина». В 1950 году на него дважды было совершено покушение польскими националистами, в том числе из кадров польской армии, состоявших ранее в Армии Крайовой.

К. К. Рокоссовский со всеми наградами в форме маршала Польши

В 1949–1956 гг. К. К. Рокоссовский проделал огромную работу по перевооружению и структурной реорганизации польской армии, по подъему обороноспособности Польши. Он также работал заместителем председателя Совета Министров Польши, был членом Политбюро ЦК Польской объединенной рабочей партии (ПОРП).

После смерти президента Болеслава Берута первым секретарем ПОРП был избран Владислав Гомулка, ненавидевший Сталина. И конфликт между поддерживавшими Рокоссовского «сталинистами» и «антисталинистами» в ПОРП привел к выживанию Рокоссовского из Политбюро ЦК ПОРП и Министерства национальной обороны как «символа сталинизма». И Константин Константинович уехал в СССР и больше в Польшу не возвращался, раздав все свое имущество обслуживавшим его людям, а с собой взяв лишь пару чемоданов с книгами и военными кителями.

Говорят, его просили остаться в Польше. Но Рокоссовский смертельно обиделся: «Ноги моей больше не будет в этой неблагодарной стране!»

В СССР К. К. Рокоссовский с ноября 1956 по июнь 1957 гг. был заместителем Министра обороны. Потом он был командующим войсками Закавказского военного округа. Считается, что подобное понижение было связано с тем, что Рокоссовский на состоявшемся в 1957 году Пленуме ЦК КПСС сказал в своем выступлении, что многие из находящихся на руководящих постах должны чувствовать вину за «неправильную линию» Г. К. Жукова на посту министра обороны.

КСТАТИ

К. К. Рокоссовский всегда говорил, что он поляк. И хотя всю свою взрослую жизнь он провел в России, до конца жизни он говорил по-русски с сильным польским акцентом. Генерал Войцех Ярузельский рассказывал, что однажды он приехал в Кремль на празднование очередной годовщины Победы над фашизмом и встретил там Рокоссовского. Поздоровался с ним по-русски. И Рокоссовского это возмутило: «Говори со мной по-польски, я такой же поляк, как и ты».

К сожалению, между двумя талантливыми полководцами словно кошка пробежала. В своих воспоминаниях Рокоссовский написал о Жукове так: «Вспоминаю один момент, когда после разговора по ВЧ с Жуковым я вынужден был ему заявить, что если он не изменит тона, то я прерву разговор с ним. Допускаемая им в тот день грубость переходила всякие границы».

Но это замечание Рокоссовского цензура вырезала из его мемуаров.

Понятно, что в военное время от высшего руководства армии требовалась суровость. Это диктовалось сложнейшей обстановкой на фронтах. Но Рокоссовский, в отличие от многих военачальников той эпохи, подобного не терпел – это был не его стиль.

В результате, отношения между двумя полководцами оставались натянутыми на протяжении всей войны, хотя судьба сводила их вместе почти на всех ключевых сражениях Великой Отечественной от Сталинградской битвы до освобождения родной для Рокоссовского Польши.

Маршал Рокоссовский (в центре) в польской военной форме. Справа – маршал Г. К. Жуков

Достоинством военного руководителя в любой обстановке являются его выдержка, спокойствие и уважение к своим подчиненным.

КОНСТАНТИН РОКОССОВСКИЙ

В 1957 году Г. К. Жуков был снял с поста министра Обороны СССР – за нарушение ленинских принципов руководства вооруженными силами, за свертывание работы партийных организаций… Будто бы он не оправдал доверия партии… Короче, как тогда говорили, за «бонапартизм».

А в 1962 году Н. С. Хрущев попросил маршала Рокоссовского написать статью о Сталине в духе решений XX съезда КПСС о «культе личности». Но тот решительно отказался выполнять этот политический заказ и заявил: «Никита Сергеевич, товарищ Сталин для меня святой!»

В результате, Рокоссовского окончательно сняли со всех серьезных должностей, а 3 августа 1968 года он скончался от рака предстательной железы.

Использованная литература

АЙXXОЛЬТЦ Дитрих. Генеральный план Ост: к вопросу о порабощении восточноевропейских народов // Скепсис. Май – сентябрь 2004 (https://scepsis.net/library/id_2108.html)

АСКЕНАЗИ Шимон. Царство Польское: 1815–1830 гг. (перевод с польского). Москва, 1915.

БАНДТКЕ Георг Самуил. История государства Польского в 2-х томах (перевод с польского). Санкт-Петербург, 1830.

БЕРГ Н. В. Записки о польских заговорах и восстаниях. Москва, 1873.

БОБРЖИНСКИЙ Михаил. Очерк истории Польши в 2-х томах (перевод с польского). Санкт-Петербург, 1888–1891.

БРАНДЫС Мариан. Мария Валевская // Исторические повести (перевод с польского). Москва, 1975. С. 339–541.

БУСЛАЕВ Ф. И. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. Том 1. Санкт-Петербург, 1861.

БУШКОВ А. А. Россия, которой не было. Москва, 2011.

ВАСИЛЕВСКИЙ, Леон. Современная Польша и ее политическое стремление (перевод с польского). Санкт-Петербург, 1906.

ВИГЕЛЬ Ф. Ф. Записки. В 2-х томах. Москва, 1928.

ГЕРЬЕ В. B. Борьба за польский престол в 1733 году. Москва, 1862.

ГОЛДЕНКОВ М. А. Сражения, которых не было. Минск, 2013.

ГОЛОВАНОВ А. Е. Дальняя бомбардировочная… Москва, 2004.

ГУЛЬ Р. Б. Дзержинский (Начало террора). Нью-Йорк, 1974.

ДАВЫДОВ Д. В. Стихотворения. Военные записки. Москва, 1999.

ДЛУГОШ Ян. Грюнвальдская битва (перевод с латинского). Москва, 1962.

ДМИТРИЕВ Ю. Д. Первый чекист. Дзержинский. Эпизоды героической жизни. Москва, 1968.

ДЫБКОВСКАЯ Алиция и др. История Польши с древнейших времен до наших дней (перевод с польского). Варшава, 1995.

ЕМЕЛЬЯНОВ Ю. В. Сталин. Путь к власти. Москва, 2002.

ЗУБОВ Н.И. Ф. Э. Дзержинский. Биография. Москва, 1963.

ИВОНИНА Л. И. Станислав Лещинский // Вопросы истории. 2016. № 2. С. 17–44.

ИЛОВАЙСКИЙ Д. И. Иван Грозный и Стефан Баторий в борьбе за Ливонию // Исторический вестник. 1889. Т.35. № 2. С. 334–347.

История Польши в 3-х томах (под ред. В. Д. Королюка и др.). Москва, 1954.

КАРНОВИЧ Е. П. Костюшко // Очерки и рассказы из старинного быта Польши. Санкт-Петербург, 1873.

КАРПУС Збигнев. Русские и украинские военнопленные и интернированные в Польше в 1918–1924 годах (перевод с польского). Торунь, 2002.

КИРХЕЙЗЕН Гертруда. Женщины вокруг Наполеона (перевод с немецкого). Москва, 1997.

Конституционная хартия Царства Польского 1815 года // Конституционная хартия 1815 года и некоторые другие акты бывшего Царства Польского (1814–1881). Санкт-Петербург, 1907. С. 41–63.

КОРОЛЮК В. Д. Древнепольское государство. Москва, 1957.

КОСТОМАРОВ Н. И. Иван Сусанин. Историческое исследование // Собрание сочинений Н. И. Костомарова в 8 книгах. Книга 1. Санкт-Петербург, 1903. С. 265–280.

КОЯЛОВИЧ М. О. Люблинская уния, или Последнее соединение Литовского княжества с Польским королевством на Люблинском сейме в 1569 году. Санкт-Петербург, 1863.

Краткая история Польши. С древнейших времен до наших дней (отв. ред. В. А. Дьяков). Москва, 1993.

КУЛЖИНСКИЙ И. Г. История Польши. Очерк. Киев, 1864.

ЛЕБЕДЕВА Н.С., ПЕТРОСОВА Н.А. и др. Пленники необъявленной войны. Документы и материалы. Москва, 1999.

ЛЕБЕДЕВА Н. С. Катынь: преступление против человечества. Москва, 1994.

ЛУФЕРЧИК Е. Г. Царство Польское в 1815–1830 гг.: политическое развитие в контексте конституционного парламентаризма // Социально-политические, исторические и философские аспекты научного знания. Выпуск 5. Барнаул, 2011. С. 31–36.

ЛЮБАВСКИЙ М. К. История западных славян: прибалтийских, чехов и поляков. Москва, 1917.

МАКСИМОВИЧ М. А. Статьи, относящиеся к истории Литовской Руси // Собрание сочинений. Том 1. Киев, 1876.

МАССОН Фредерик. Наполеон и женщины (перевод с французского). Киев, 1990.

МАТВЕЕВ Г. Ф. Пилсудский. Москва, 2008.

МЕЛЬТЮХОВ М. И. Советско-польские войны. Москва, 2004.

МИХЕЕНКОВ С. Е. Рокоссовский. Клинок и жезл. Москва, 2017. НАЛЕНЧ Дарья и НАЛЕНЧ Томаш. Юзеф Пилсудский. Легенды и факты (перевод с польского). Москва, 1990.

НЕЛИПОВИЧ С. Г. Союз двуглавых орлов. Русско-австрийский военный альянс второй четверти XVIII века. Москва, 2010.

НЕЧАЕВ С. Ю. Наполеон и его женщины. Москва, 2010.

НЕЧАЕВ С. Ю. Сыновья Наполеона // Вокруг Света. № 3 (2834). 2010.

НЕЧАЕВ С. Ю. Антинаполеон. Москва, 2010.

НОСОВ Б. В. Государственный строй и политическое устройство Королевства Польского // Польша и Россия в первой трети XIX века. Из истории автономного Королевства Польского. 1815–1830 (отв. ред. С. М. Фалькович). Москва, 2010.

ОСТРОВЕР Л. И. Тадеуш Костюшко. Москва, 1961.

ПИКУЛЬ В. С. Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры. Москва, 2005.

ПЛЕХАНОВ А. М. Дзержинский. Первый чекист России. Москва, 2007.

ПОГОДИН М. П. Польский вопрос. Собрание рассуждений, записок и замечаний. Москва, 1868.

Польша в XX веке. Очерки политической истории (отв. ред. А. Ф. Носкова). Москва, 2012.

ПОНЯТОВСКИЙ Станислав Август. Воспоминания князя Станислава Понятовского (1776–1809) // Русская старина. 1898. Т.95. № 9. С. 565–592.

ПОНЯТОВСКИЙ Станислав Август. Из записок короля Станислава Августа Понятовского // Русская старина. 1915. Т.164. № 12. С. 364–378.

ПОТОЦКАЯ Анна. Мемуары. 1794–1820 (перевод с французского). Москва, 2005.

Почему Сталин приказал их убить. Интервью с историком и политологом Войчехом Матерским. 15.09.2015 // Иносми. ру (https://inosmi.ru/russia/20150915/230277797.html)

ПУЗЫРЕВСКИЙ А. К. Польско-русская война 1831 года. В 2-х томах. Санкт-Петербург, 1890.

Речь, произнесенная государем императором Александром I при открытии сейма Царства Польского 12 марта 1818 года // Русская старина. 1873. Т.7. № 5. С. 612–615.

РОКОССОВСКАЯ А.К. 8 малоизвестных фактов о Константине Рокоссовском // Российская газета. 20.12.2013. № 6264.

СИДОРОВ А. А. Польское восстание 1863 года. Санкт-Петербург, 1903.

СМИТТ, Фридрих фон. Ключ к разрешению польского вопроса, или почему Польша не могла и не может существовать, как самостоятельное государство. Санкт-Петербург, 1866.

СОКОЛОВ Б. В. Рокоссовский. Москва, 2010.

СОКОЛОВ Б. В. Цена войны. Москва, 2017.

СОЛОВЬЕВ С. М. История падения Польши. Москва, 1863.

СТЭКТОН Дэвид. Бонапарты. От императора до наших дней (перевод с английского). Москва, 2012.

ТЫМОВСКИЙ Михал и др. История Польши (перевод с польского). Москва, 2004.

ШИКАНОВ В. Н. Созвездие Наполеона: маршалы Первой империи. Москва, 1999.

BIAŁKOWSKI Wiesław. Rokossowski – na ile Polak? Warszawa, 1994. BOHUN Tomasz. Moskwa, 1612. Warszawa, 2005.

BRZEZINSKI Richard. Polish Armies: 1569–1696 (1). Men-At-Arms Series. № 184. Osprey Publishing, 1987.

BRZEZINSKI Richard. Polish Armies: 1569–1696 (2). Men-At-Arms Series. № 188. Osprey Publishing, 1988.

BUHLER Pierre. Histoire de la Pologne communiste: autopsie d’une imposture. Paris, 1997.

D’ORNANO Antoine-Philippe-Rodolphe. Marie Walewska, l’épouse polonaise de Napoléon. Paris, 1947.

D’ORNANO Antoine-Philippe-Rodolphe. La vie passionnante du comte Walewski, fils de Napoléon. Paris, 1953.

DU HAMEL DE BREUIL Jean. Sobieski et sa politique de 1674 à 1683. Paris, 1894.

DUPONT Philippe. Mémoires pour servir à l’histoire de la vie et des actions de Jean Sobieski III du nom roi de Pologne. Varsovie, 1885.

ECKERT Marian. Historia polityczna Polski lat 1918–1939. Warszawa, 1989.

FAUVEL Jean-Jacques. Pologne. Paris, 1967.

FROŁOW Sylwia. Dzierżyński. Miłość i rewolucja. Kraków, 2014.

GARLICKI Andrzej. Jozef Pilsudski, 1867–1935. Warszawa, 1990.

GRAPPIN Henri. Histoire de la Pologne des origines à 1922. Paris-Vienne, 1922.

HALECKI Oscar. Histoire de Pologne. New York et Montréal, 1945. HANDELSMAN Marceli. Konstytucje polskie, 1791–1921. Warszawa, 1922.

JASIŃSKI Kazimierz. Rodowód pierwszych Piastów. Warszawa, 1992.

JAXA-RONIKIER Bogdan. Dzierżyński. Warszawa, 1933.

JUREK Tomasz. Piastowie // Słownik dynastii Europy. Poznań, 1999. KOCHANSKI Halik. The Eagle Unbowed: Poland and the Poles in the Second World War. Harvard University Press, 2012.

KONECKI Tadeusz. Konstanty Rokossowski. Warszawa, 1976.

KUKIEL Marian. Maciejowice. Kraków, 1929.

ŁĄTKA Jerzy. Krwawy apostoł. Feliks Dzierżyński. Kraków, 1998.

LESZCZYŃSKI Stanisław. Głos wolny wolność ubezpieczający. Kraków, 1858.

LEVRON Jacques. Marie Leszczynska, «Madame Louis XV». Paris, 2006.

MICHELET Jules. Pologne et Russie. Légende de Kosciusko. Paris, 1852.

MIKUŁA Wojciech. Maciejowice 1794. Warszawa, 1991.

MIROWICZ Ryszard. Edward Rydz-Śmigły: działalność wojskowa i polityczna. Warszawa, 1988. Aventurier,

MURATORI-PHILIP Anne. Stanislas Leszczynski. philosophe et mécène des Lumières. Paris, 2005.

NADOLSKI Andrzej. Grunwald, 1410. Warszawa, 2009.

NOUGARET Pierre Jean Baptiste. Beautés de l’histoire de Pologne. Paris, 1814.

OCHMAŃSKI Jerzy. Feliks Dzierżyński. Wrocław, 1987.

ODZIEMKOWSKI Janusz. Leksikon wojny Polsko-Rossyjskiej, 1919–1920. Warszawa, 2005.

PIOTROWSKI Tadeusz. Poland World War II Casualties // Proje ct InPosterum (http://projectinposterum.org/docs/poland_ WWII_casualties.htm)

PROCH Franciszek. Poland’s Way of the Cross, 1939–1945. New York, 1987.

ROSSINOT André. Stanislas: le roi philosophe. Paris, 1999.

ROSTWOROWSKI Emanuel. O polską koronę. Polityka Francji w latach 1725–1733. Wrocław, 1958.

RUDZKI Edward. Polskie królowe. Żony Piastów i Jagiellonów. Warszawa, 1990.

SALVANDY Narcisse-Achille. Histoire de Pologne avant et sous le roi Jean Sobieski. Paris, 1855. – 2 vol.

SEIDNER Stanley. Marshal Edward Śmigły-Rydz and the Defense of Poland. New York, 1978.

STONE Daniel. The Polish-Lithuanian State: 1386–1795. Seattle, 2001.

STOROZYNSKI Alex. The Peasant Prince: Thaddeus Kosciuszko and the Age of Revolution. New York, 2009.

SULEJA Włodzimierz. Jozef Pilsudski. Wroclaw-Warszawa-Krakow, 2004.

SUTHERLAND Christine. Marie Walewska: le grand amour de Napoléon. Paris, 1981.

TATHAM John. Sobieski. Oxford, 1881.

WASILEWSKI Leon. Jozef Pilsudski jakim go znatem. Warszawa, 1935.

ZDRADA Jerzy. Historia Polski, 1795–1914. Warszawa, 2007.

Примечания

1

Название «сарматы» или «савроматы» происходит от греческих слов «саврос» (ящерица) и «омма» (око), и оно может был переведено как «ящероглазые» или как «жестокий народ с глазами ящерицы». Но как сармапы называли сами себя – неизвестно.

2

Их не надо путать с вандалами, то есть с одним из восточногерманских племен. О Висле – Вандале писалось в «Великопольской хронике», составленной на латыни в XIV веке, и там употреблен и термин «вандалиты». С другой стороны, до великого переселения народов вандалы селились на территории современной Польши. И созвучие имени «вандалы» с немецким названием соседних славян (wenden) часто давало средневековым авторам повод для перенесения названия «вандалы» или чего-то ему подобного на славян.

3

В 1308–1466 гг. и в 1793–1945 гг. этот город носил название Данциг.

4

Мария Луиза Гонзага де Невер (1611–1667) – королева Польши (под именем Марии Людовики), супруга последних королей династии Ваза – Владислава IV и Яна II Казимира. Дочь французского герцога Шарля де Невера из дома Гонзага и Екатерины де Майенн (племянницы знаменитого герцога де Гиза).

5

Прозвище «Гризетка» Жанне-Антуанетте дали с явным намеком на то, что в глазах придворных она мало чем отличалась от особ, добывающих себе пропитание пошивом дешевой одежды и прогулками по вечерним парижским улицам («grisette» по-французски – сорт легкой дешевой ткани).

6

Анекдотами в старину назывались занимательные истории, как правило, об известных людях, часто без какого-либо комического эффекта.

7

Перевод В. Г. Бенедиктова.

8

Ульм – город на реке Дунай, примерно в 140 километрах к северо-западу от Мюнхена. В кампании 1805 года Наполеону удалось заманить сюда австрийскую армию генерала Макка и принудить его сдаться.

9

Мария-Анна ди Риччи была внучатой племянницей последнего короля Польши. Ее дедушкой был Станислав Понятовский, племянник короля.

10

Официальным названием государства было Королевство Польское (Królestwo Polskie). В России его называли Царство Польское. В западной историографии Царство Польское еще именуют Конгрессовой Польшей, по причине его образования решением Венского конгресса. Поляки также называли Царство «Конгресовкой» (Kongresówka – от Królestwo Kongresowe).

11

В связи со вступлением советских войск на польскую территорию, советское правительство объявило о независимости Польши и заключило соглашение с Польским Комитетом Национального Освобождения (ПКНО), провозгласившим программу строительства народно-демократической Польши. ПКНО принял активное участие в пополнении 1-й польской армии, находившейся в оперативном подчинении 1-го Белорусского фронта под командованием К. К. Рокоссовского. 21 июля 1944 года она была объединена с партизанами Армии Людовой в Войско Польское.

Content

Евсей Гречена
Польша. Полная история

Ключевые даты истории Польши

ТОП-25 Самые знаменитые персонажи в истории Польши

Польша племенная и языческая

Легенда о Лехе и Краке

Польская «амазонка» Ванда

Польша под властью попелидов

Польша под управлением государей из династии Пястов

Династия Ягеллонов на польском троне

Король Сигизмунд II Август – последний из Ягеллонов

Речь Посполитая

Король Генрих III Валуа

Король Стефан Баторий

Король Сигизмунд III Ваза

Король Владислав IV Ваза

Король Ян II Казимир ВАза

Король Михаил Корибут Вишневецкий

Король Ян III Собеский

Фридрих Август Сильный и Станислав Лещинский

Король Станислав I Лещинский

Королева Франции Мария Лещинская

Междуцарствие. Спор о престоле между Станиславом Лещинским и Августом Саксонцем

Король Август III Саксонец

Разложение польской государственности

Король Станислав ii Август Понятовский

Мауриций Бенёвский – властелин Мадагаскара

Речь Посполитая и ее падение

Восстание под руководством Тадеуша Костюшко

Третий раздел Речи Посполитой

Великое герцогство Варшавское

Польская «супруга» Наполеона

Польский сын Наполеона Александр Валевский

Адам Чарторыйский и Юзеф Понятовский: две разные Польши

Создание Царства Польского

Польское восстание 1830–1831 годов

Польша во второй половине XIX века

Польша в начале XX века. Первая мировая война

Юзеф Пилсудский

Советско-польская война

Юзеф Пилсудский (2)

Феликс Дзержинский: параллельная биография

Польша, Вторая мировая война и ее последствия

Маршал Польши Константин Рокоссовский

Использованная литература

Примечания