Джозеф О'Коннор

Коучинг мозга: как мы можем использовать знания о мозге, чтобы помочь себе развиваться

Joseph O’Connor and Andrea Dages

Coaching The Brain: Practical Applications of Neuroscience to Coaching

© Кротова Е., перевод на русский язык, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Посвящается нашей дочери Аманде

Сокращения

Предисловие

Верьте в коучинг[1], верьте в себя.

Наука, прекрасная наука, открыла нам, что Вселенная расширяется. А раз она расширяется, то в прошлом галактики были ближе друг к другу. И чем дальше в прошлое, тем ближе. Когда-то вся Вселенная представляла собой лишь точку, невероятно сжатую и раскаленную. Пятнадцать миллиардов лет назад Большой взрыв положил начало той Вселенной, которую мы знаем. После этого температура, изначально составлявшая более триллиона градусов по Цельсию, начала снижаться и из мельчайших частиц появилось то, что мы называем атомами материи.

Сначала во Вселенной существовали лишь газы – пара стаканов водорода и гелия. Затем стали появляться более сложные элементы. Так возникли звезды и галактики, среди которых было и наше Солнце. Спустя четыре миллиарда лет образовалась Земля, на которой зародилась жизнь; появились мы, ее самое молодое создание – homo sapiens. А потом случился еще один Большой взрыв – взрыв мозга, стремительный рост творческой мысли, наградивший человеческих существ безграничным потенциалом и поразительным разумом, способным управлять телом. Мозг отвечает за сердцебиение и циркуляцию воздуха в легких, руководит нашим пищеварением и умелыми руками с отстоящими большими пальцами. Он контролирует наш сон и наши мысли, наши вкусы, прикосновения, слух, зрение и даже оргазмы.

Теперь наука движется к признанию существования сознания – по сути своей, неорганической, нематериальной сверхструктуры мозга, неразрывно с ним связанной. Сознание – штука многообразная. Настолько, что оно способно дать человеку все, чего он хочет, к чему стремится с детства. Настолько, что оно способно воплотить любые мечты.

Есть еще одна часть сознания, о которой мы не подозреваем, – подсознание. Если вы заглянете внутрь себя и откроете сокровищницу, скрытую в нем, то получите доступ к невероятным богатствам. У вас внутри – настоящая золотая жила, которая может стать источником всего необходимого для процветания и жизни, наполненной радостью и благополучием. Многие люди погружены в глубокий сон, потому что не знают об этой неиссякаемой жиле интеллекта и безграничных талантов, скрытой в каждом из нас.

Мы живем в век самопознания. Мы знаем, что наше тело и разум уникальны и ценны. С помощью науки и образования мы создали невероятно сложный и богатый мир. Жизнь никогда еще не была так всеобъемлюще хороша – несмотря на то, что количество психических заболеваний, таких как тревожность, депрессия и суицид, неуклонно растет. Как же объяснить такой парадокс? Именно это и делают Джозеф О’Коннор и Андреа Дейджес в своей книге. И делают это понятно, привнося в коучинг лучшее из теоретической и прикладной нейронауки для более гармоничной и здоровой жизни.

Наполненная страстью и знаниями, объединяющая философию и нейронауку, эта книга – своего рода путеводитель для улучшения психического здоровья и благополучия. Она позволяет взглянуть на здоровье совершенно иначе: не с точки зрения болезней, а с позиции человеческих возможностей.

Книга охватывает основные темы современной нейронауки: восприятие, память, принятие решений, социальный и эмоциональный интеллект. Это уникальное, полное восторженных впечатлений путешествие по органу, который формирует нашу реальность, – по мозгу и сознанию. Это важная книга на животрепещущую тему: как обрести баланс между внешним, материальным благополучием и внутренней, сбалансированной и счастливой жизнью.

Английские слова «коучинг» (couching) и «коуч» (couch) происходят от названия венгерского городка Коч, где была изобретена четырехколесная повозка. В XVIII веке университетские светила Англии приезжали на уроки в своих повозках, управляемых кучерами[2]. К 1830 году «коучами» в Оксфорде стали называть «частных репетиторов», то есть тех, кто «доставляет», «везет» студентов к их экзаменам. Сегодня коуч – это учитель, указывающий путь к знаниям, следопыт и даже больше.

Эта книга – своего рода инвестиции в жизнь, как в личную, так и в профессиональную. С точки зрения эмоционального интеллекта именно то, что предлагает эта книга, и позволяет всем нам оставаться людьми: гармония между внутренними и внешними навыками. Человек – единственное существо, способное благодаря своему интеллекту созерцать Вселенную и с вниманием относиться к другим формам жизни.

Самое важное для нас – верить в себя. Без этой уверенности в своих ресурсах, своем интеллекте и силах нам никогда не одержать желаемых побед. Как сказала бразильская писательница Кларисе Лиспектор: «Изучайте себя; только так вы поймете, что себя нужно ценить». Или, как говорил Будда: «Мы – то, о чем думаем. Все, что есть в нас, рождается в наших мыслях. Именно из мыслей мы строим свой мир». И наконец, вспомните слова индийского философа Свами Вивекананды: «Выберите идею и сделайте ее своей жизнью. Думайте о ней, мечтайте о ней, живите с ней. И пусть эта идея наполнит ваш разум, ваши мышцы, ваши нервы и все части тела. Это и есть путь к успеху».

В минуты сомнений в собственных талантах давайте не забывать, что все началось с одной-единственной точки, что мы все состоим из одних и тех же первобытных элементов и что все разнообразие Вселенной возникло из простейшей материи.

Добро пожаловать в XXI век коучинга!

Акари Соуза Буль Оливейра, профессор неврологии Государственного университета Сан-Паулу, Бразилия

Фабиано Моулин де Морэс, доцент неврологии в Государственном университете Сан-Паулу

Вступление

В 1918 году великий американский психолог Уильям Джеймс писал: «Природа по старой памяти создала человека из глины и пламени, из мозга и сознания так, что два элемента неразрывно связаны между собой и определяют существование друг друга; но как и почему это происходит, смертным понять не суждено». В этой фразе заключены основные цели и трудности нейронауки. Мы словно пламя – яркое, мерцающее, искрящееся и постоянно меняющееся. Именно так мы себя ощущаем – как сознательное «я», и готовы защищать это. В помощь нам дана материальная сторона, глина, – непривлекательная, но такая необходимая. Пламя всецело зависит от глины, и потому в нашей природе два этих элемента сплетаются воедино. Эта книга – об их взаимодействии. Мы станем ярчайшей вспышкой, как только осознаем свои материальные корни – биологию разума. Цель этой книги – подробно объяснить, как мозг создает переживания, и открыть новые способы наполнить свою и чужую реальность смыслом.

В этой книге мы рассматриваем коучинг с точки зрения когнитивной нейронауки. Она изучает биологическую основу сознания, структуру и работу нервной системы и мозга, а также их роль в формировании поведения и обучении. Коучинг – всем известный действенный способ помочь вырасти и преуспеть, особенно в том, что касается бизнеса. Мы поговорим об открытиях, исследованиях и взглядах, распространенных в когнитивной нейронауке, и вы узнаете, как с их помощью можно улучшить жизнь, раскрыть потенциал и стать счастливее. Это наша работа как коучей; и поскольку книга по большей части посвящена коучингу сознания, все мысли и идеи могут применяться к любому роду деятельности, направленному на помощь людям в обретении лучшего, – будь то тренинги, терапия или руководство. Эта книга для вас, если вы хотите глубже понять процесс мышления, разобраться в чувствах, механизмах принятия решений и принципах благополучия.

Мы начали заниматься коучингом более двадцати лет назад. Психология – наука о пламени – уже тогда была на высоком уровне. А вот когнитивная нейронаука, изучающая то, как глина создает это пламя сознания, была развита куда меньше. Сейчас нейронаука набирает популярность и стремительно развивается, наполняя смыслом все, чего касается. Исследования позволяют подкрепить статьи по психологии изображениями мозга, что делает информацию еще более убедительной для читателя.

Мы сосредоточимся на мозге как на самой большой, сложной и наиболее конкретной части нашей нервной системы. По мере того как нейронаука разгадывает новые загадки мозга, этот орган оказывается все более удивительным – мы даже не можем себе представить насколько.

Сконцентрировавшись на мозге, мы больше узнаем о своих мыслях, эмоциях и поведении, а также о том, как все они формируются, развиваются и меняются. Однако не стоит забывать и о теле. Мозгу оно необходимо, оно часть нас. Все способности нашего мозга выражаются через тело. Кроме того, мозг не существует сам по себе. С самого рождения на него влияет окружение: родители, воспитатели, общество и культура.

Мозг принимает участие во всем, что бы мы ни делали. И поэтому каждый, чья работа связана с помощью людям и обучением, должен знать, как функционирует мозг. Коучи имеют дело с субъективным восприятием своих клиентов. Они задают вопросы, изучают их опыт и стремятся понять переживания, чтобы помочь им осознать собственные цели и ценности и начать жить полной жизнью. Нет, мы не пытаемся свести весь человеческий опыт к функциям мозга. Мы изучаем мозг, чтобы разобраться, как этот опыт создается, а затем на основе полученных результатов исследуем и его. Только тогда мы можем более полно понять свои субъективные переживания и получить практическое представление о том, как управлять своей жизнью.

Мы говорим с клиентами и слушаем их ответы. С точки зрения нейробиологии мы взаимодействуем с очень маленькой частичкой человека – с той, которая обладает сознанием и имеет доступ к части мозга, отвечающей за языковые навыки. Есть множество областей, которые лишены голоса, но которые тоже необходимо услышать. А многие составляющие нашего мышления и механизмов принятия решений и вовсе бессознательны. Проще говоря, мы не знаем, чего еще не знаем. Нам важно найти подход к клиенту в целом, чтобы проследить все тонкости мыслей и эмоций. Видя, насколько плотно все переплетено в человеческом мозге, мы можем глубже взглянуть на проблему. Так мы будем наиболее эффективны как специалисты, а коучинг – наиболее успешен. Чтобы понять самих себя, нужно взглянуть на переживания под другим углом, с другой точки зрения.

Коучинг все еще во многом строится на реальных историях успеха. Необходимо перевести его в более научную плоскость, ведь именно нейробиологические исследования могут укрепить позиции коучинга. Чтобы направить опыт своих клиентов в нужное русло, коучам необходимо знать психологию и нейробиологию (пусть и не во всех анатомических подробностях). Нейронаука дает развернутое руководство к действию. Мы убеждены, что в скором времени, через несколько лет, коучи, не владеющие основами нейронауки, останутся не у дел.

Структура книги

Нам хотелось сделать книгу максимально полезной, поэтому ее основу составляют практические знания и опыт, а не анализ областей мозга и их функций. Каждая глава содержит реальные советы для коучинга. В сносках и примечаниях вы найдете интересные дополнения к тексту. Обращайтесь к ним по мере чтения, не оставляйте на потом.

В первой главе мы знакомимся с нашим нейробиологическим клиентом – мозгом. Сложные термины и латинские названия запоминать не обязательно. Для понимания этой главы, как и всех остальных, степень по анатомии не требуется. Здесь вы получите общее представление о том, из чего состоит мозг и как он работает.

Во второй главе поговорим о нейропластичности, то есть о том, как мозг меняется с полученным опытом. Он подстраивается под новые идеи и обстоятельства. Он отражает перемены, происходящие в вашем обучении, интересах и поступках, усиливая одни связи и ослабляя другие, позволяя им угасать или исчезать полностью.

Третья глава посвящена целям, планированию, мыслительным процессам и «холодному» познанию. Она раскрывает нейробиологию целей от планов до действий.

В четвертой главе речь пойдет о двух системах, направляющих работу мозга: одна вполне самодостаточна, а вторая строится на влиянии окружающего мира. Это удивительный рассказ о том, как просто ввести нас в заблуждение.

В пятой главе мы будем иметь дело с эмоциями и так называемым горячим познанием – эмоциональным мышлением. Мы поговорим о счастье, эмоциональных типах, о так называемом захвате миндалины (немедленная реакция на угрозы или внезапные события), а также о том, как контролировать эмоции. Эмоции «заливают» наш мыслительный процесс подобно капле чернил, растворяющейся в чистой воде, и влияют на каждое наше действие.

В шестой главе поговорим о механизмах принятия решений и о том, как сделать выбор более эффективным. Вся наша жизнь – это череда решений. Мы выбираем тот или иной путь, и пути назад уже нет. Наш мозг выстраивает возможное будущее, сравнивает варианты, интегрирует информацию и эмоции и делает выбор, который, в свою очередь, заставляет меняться наш мозг.

Седьмая глава – о памяти. Точнее, о том, как мы постоянно балансируем между тем, что знаем, и тем, что помним. Память – это не запись случившегося; это реконструкция, создаваемая мозгом каждый раз, когда мы вспоминаем что-то. Клиенты рассказывают свои истории, основываясь на воспоминаниях, – но насколько они реальны?

В восьмой главе обсудим обучение, вознаграждение и формирование привычек. Как мы учимся? Наш мозг делает прогнозы, строит ожидания, и все это постоянно обновляется. Тут мы поговорим о механизмах вознаграждения, дофамине, зависимостях и гедонизме.

Девятая глава посвящена ментальным моделям: образу мыслей и психоритмам, отточенным постоянным использованием. Изношенные нейронные связи ведут к такому же изношенному мышлению и поведению. Ограничение ментальных моделей – самая большая проблема на пути к достижению целей и счастью. Посмотрим, как выбить клиента из колеи закостенелого образа мыслей (и поможем настроиться на новый ритм).

В десятой главе обсудим наш социальный мозг: отношения и эмпатию, доверие и честность.

Одиннадцатая глава посвящена личности. Кто вы? Как ваш мозг создает ощущение себя и целостность восприятия? Ваш мозг скорее манипулятор, чем объективный свидетель.

В последней главе все ниточки сплетутся воедино, чтобы помочь вам увидеть настоящего себя. Надеемся, к концу книги вы будете более информированы и успешны, чем в самом ее начале.

Рассказывая о своих клиентах или других коучах, мы постараемся избегать гендерного разделения.

Мы пишем о том, что нам самим кажется увлекательным. С момента выхода нашей последней книги прошло больше пяти лет, и с тех пор эта сфера значительно эволюционировала. Теперь мы рады поделиться с вами новыми знаниями. Надеемся, вам понравится и вы сможете использовать их с пользой.

Благодарности

Многие внесли свой вклад в создание этой книги. Мы хотим поблагодарить Дэвида Иглмена – нейробиолога, вдохновившего нас. Он настоящий пример безупречного автора, понятно пишущего на эту тему.

Также спасибо редактору из издательского дома «Раутледж» Сюзанне Фрирсон – за то, что верила в нашу идею. Спасибо Анне Лейджес, нарисовавшей бÓльшую часть диаграмм, иллюстрирующих текст этой книги. Наши клиенты заставили нас о многом задуматься, и некоторые их истории мы расскажем в этой книге. Особая благодарность доктору Акари Соуза Буль Оливейре и доктору Фабиано Моулину де Морэсу за написание предисловия. Спасибо Уоррену Зивону, Iron & Wine и Иоганну-Себастьяну Баху за прекрасную музыку, которая помогала нам думать и писать. Нам кажется, они могли бы весьма успешно сыграть вместе.

Наконец, спасибо нашей дочери Аманде, которая всегда задает самые меткие вопросы.

Джозеф О’Коннор и Андреа Дейджес Июнь 2018

Глава 1. Глина и пламя

«Мозг – это хрупкое пристанище души».

Уильям Шекспир

Пролог

В декабре 2016 года во время отпуска в Нью-Йорке мы оба прошли однофотонную эмиссионную компьютерную томографию (ОЭКТ). Нет, мы не были больны – просто хотели внимательнее изучить работу человеческого мозга и решили начать с наиболее доступных экземпляров – наших собственных. Процедура ОЭКТ – опыт довольно необычный. Ты лежишь, стараясь почти не двигаться, примерно полчаса, в то время как три постоянно меняющие свое положение камеры высокого разрешения кружат вокруг твоей головы. Затем эти снимки соединяются, чтобы получился один трехмерный цветной скан. На снимках ОЭКТ не просто отображается структура мозга; они демонстрируют его работу: какие участки функционируют хорошо, какие работают весьма усердно (возможно, даже чересчур), а какие явно не напрягаются.

Как это получается? Чем больше приток крови, тем большее число гамма-лучей улавливается камерой. Области с наибольшей циркуляцией крови отображаются ярче остальных, а те, в которых ток крови снижен, излучают минимум лучей и на снимке выглядят темнее. Мы сделали по два снимка каждый. Один – в спокойном состоянии, а второй – на следующий день во время работы над компьютерным тестом, требующим концентрации и сосредоточенности. Последние снимки выглядели впечатляюще. Они были похожи на фотографии Земли из космоса, с ярко освещенными городами, выделяющимися на фоне обширных темных территорий. На снимках прослеживался определенный паттерн: чем светлее участки, тем более они активны; чем темнее, тем более пассивны. Разница между двумя снимками (в спокойном состоянии и в сконцентрированном) позволяет определить, какие области работают наиболее интенсивно.

Зачем нам все это понадобилось? Затем же, зачем люди проходят личностные тесты, IQ-тесты или определяют свой тип эннеаграммы,[3] – хотят лучше понять себя. Я (Джозеф) с восторгом потом разглядывал свои снимки. Такого я раньше никогда не видел, никогда не смотрел на себя с такого ракурса. Это было словно новое окно в мой мир: я видел, как мозг питает мои мысли, настроения, чувства, мечты и кошмары. Еще сканирование показало, что мой мозг более активен в состоянии покоя, чем по ходу решения задач. (Это не так плохо, как кажется, ведь мозг никогда не отдыхает; в нем всегда что-то происходит.)

Однако эти снимки – лишь часть истории. Мы также отвечали на опросники и анкеты о стиле жизни, целях, здоровье, интересах, режиме сна, социальном положении и питании. Во всем этом мозг принимает непосредственное участие, и все это влияет на его работу. Наконец врач помог нам расшифровать результаты, разложил все по полочкам и дал свои рекомендации. О многом из того, что узнали, мы расскажем далее. У нас была масса вопросов: ведь если коучинг меняет людей, получается, он меняет и мозг. Но каким образом?

Так мы ступили на удивительную тропу, которая привела нас (среди всего прочего) к написанию этой книги.

Наш мозг

В этой книге мы ставим два основных вопроса:

• Как наш мозг формирует мир, который мы познаем опытным путем?

• Как мы можем использовать эти знания, чтобы помочь себе и своим клиентам учиться, меняться и быть счастливыми?

Говорят, если бы наш мозг был настолько прост, чтобы мы могли его понять, то мы были бы слишком глупы, чтобы это сделать. Действительно, как полтора килограмма розовато-серой материи, имеющей консистенцию мягкого масла, могли создать Девятую симфонию Бетховена, Тадж-Махал, интернет, сверхзвуковые самолеты, технологию редактирования генома CRISPR-Cas, игру Pokémon Go или спрей-краску для волос?

У нас нет ответа, но в этой книге мы заглянем чуть глубже в эти светящиеся коридоры нашего мозга, чтобы разобраться, как он создает желания, потребности, привычки, убеждения, радости и страхи.

Мы попробуем разобраться в следующих вопросах:

• Как мы злимся на себя, спорим с собой и обманываем себя? (И вообще, кто кого обманывает?)

• Как мы приобретаем и меняем свои привычки?

• Имея бесконечные возможности, как мы решаем, что именно делать?

• Что значит доверять кому-то?

• Как наш мозг связывает воедино все разрозненные кусочки, чтобы создать такое цельное ощущение мира?

Ответы – в тех самых мерцающих коридорах.

В этой книге нейронаука поможет нам понять наши стремления, ценности и убеждения. И тогда, лучше поняв себя и окружающих, мы сможем жить более полной, насыщенной жизнью.

Наш мозг устроен невероятно сложно. Он состоит из ста миллиардов нейронов или нервных клеток (плюс-минус парочка). У каждого нейрона имеется от тысячи до десяти тысяч синапсов – связей с другими клетками. Количество таких связей больше, чем количество элементарных частиц в известной нам Вселенной[4] (примерно десять и еще семьдесят девять нулей). В мозге содержится более ста пятидесяти километров кровеносных сосудов. И еще этот орган не чувствует боли или удовольствия, хотя отвечает за их возникновение в теле. Все просто: нет мозга – нет боли. Все, что мы знаем о мире, мы знаем именно благодаря мозгу. Он контролирует наше сердцебиение, дыхание, сон, пробуждение, сексуальную энергию и аппетит. Он направляет и определяет наши мысли, настроения, воспоминания, решения и действия. Мир образов, звуков, прикосновений, вкусов и запахов соединяется им воедино – и все ради нас. Но работа, проделанная за кулисами этого светозвукового шоу, от нас скрыта. Какой бы ни была реальность на самом деле, наше восприятие мира формируется исключительно в мозге с помощью миллиардов нервных клеток, сплетающих триллионы электрических и химических импульсов, чтобы спроектировать «действительность» во всем ее буйстве. Мир такой, какой он есть, потому что мы те, кто мы есть. Мы воспринимаем лишь то, что наш мозг позволяет нам воспринимать.

Мы живем в иллюзии того, что способны контролировать свои решения, что являемся хозяевами своей судьбы. Однако большинство наших мыслей, чувств, решений и поступков лежат вне зоны сознательного контроля. Наш мозг, словно волшебник, постоянно что-то прячет от нас, а что-то, наоборот, выводит на первый план. Он мастер иллюзий, отвлекающий наше внимание, чтобы создать реальность, в которой (как нам кажется) мы живем{1}. По ходу книги мы на практике разберем, что это значит.

Не нужно забывать и о том, что мозг существует в теле, но не управляет им, словно марионеткой. Он – часть этого тела{2}. Нет у мозга монополии и на нервные ткани. В сердце, например, более сорока тысяч нейронов. В кишечнике – сто миллионов плюс десятки нейротрансмиттеров[5], из-за чего его еще называют вторым мозгом{3}. И между этими двумя всегда идет дружеское противостояние.

Метафоры мозга

И по сей день существует множество мифов о мозге, с которыми давно пора покончить. Наиболее распространенный касается того, что мозг – это своего рода мощный компьютер{4}. Если бы мозг был компьютером, он всегда бы работал одинаково, не завися от погоды, эмоционального состояния, окружения и того, кто его включает. Он бы идеально все запоминал. (И выходил бы из строя, пытаясь совершить два действия одновременно, – тогда человека приходилось бы перезагружать.) Но это не так. На самом деле мозг подвержен влиянию эмоций, поступков и нашего окружения. Да что там – у него даже случаются выходные. У мозга нет процессора – он функционирует скорее как набор отдельных приложений, установленных на одну платформу. Иногда они работают слаженно, иногда конфликтуют, а частенько даже мешают друг другу.

Другое распространенное заблуждение заключается в том, что мы якобы используем лишь малую часть своего мозга. На самом деле почти всегда мы используем весь наш мозг – и всегда используем почти весь. Мозг не спит, когда спим мы; честно говоря, зачастую он куда более активен во время сна, чем во время бодрствования. Миф о 10 % лишь напоминает о том, что в нас куда больше потенциала, чем мы привыкли думать, и что мы можем справляться с разного рода задачами намного лучше. Но это уже область мотивационной психологии, а не нейробиологии.

Наконец, существует прочно укрепившийся миф о том, что левое полушарие мозга отвечает за рациональное мышление, логику и порядок и представляет собой нечто напоминающее университетскую библиотеку. Правая же сторона сумасбродна и артистична – это факультетская вечеринка, где громко играет музыка и все веселятся. В этом есть толика правды, и об этом мы поговорим чуть позже. Каждое полушарие в чем-то хорошо, а в чем-то не очень, но они неразрывно связаны. Например, области, отвечающие за языковые навыки, расположены преимущественно в левом полушарии. Что ж, даже в библиотеке есть место празднику – и на вечеринке может пригодиться логика.

Коучинг и нейронаука

Нейронаука изучает структуру и работу нервной системы и мозга, а также их связь с поведением и обучением. Когнитивная нейронаука – это биология сознания, связь между нашей нервной системой, мышлением и поведением. Мозг – главная часть нервной системы, и мы поговорим о том, как он работает и как это может быть полезно для коучинга.

Нейронаука позволяет нам взглянуть на коучинг по-новому. Она не объясняет поведение напрямую, но помогает понять, как и на чем строится субъективная реальность. Опыт каждого человека обрабатывается мозгом. Наш мир, такой богатый, яркий, музыкальный и разнообразный, создается в полной темноте на непонятном языке электрохимических сигналов, где-то в клетках мозга. Ассоциации и смыслы, которые мы извлекаем из своего опыта, существуют параллельно с нервными связями в нашем мозге. Но это нисколько не умаляет широту нашего восприятия, наоборот, позволяет заглянуть «под капот» и увидеть, как все это происходит. А зная это, мы сами можем создавать лучшую реальность.

Коучинг помогает людям меняться. Но что это значит на практике? Перемены – это движение от настоящего к желаемому. На своих тренингах мы сводим понимание понятия «коучинг» к трем простым вопросам.

Во-первых, где вы находитесь сейчас?

Чтобы двигаться вперед, нужно это понять, особенно данный вопрос касается ограничений и привычек, которые удерживают вас. Нужно сфокусироваться. Нейронаука может многое рассказать о внимании и о том, как его использовать. Пытались ли вы когда-нибудь концентрироваться на чем-либо? Быстрый эксперимент (попробуйте прямо сейчас) покажет, насколько изменчиво и рассеянно наше внимание на самом деле. Сядьте в кресло, облокотитесь на спинку и сделайте десять глубоких вдохов, считая их.

• Давайте! Вы почувствуете себя лучше, даже если это ничего не доказывает.

• Затем повторите это трижды.

• Сконцентрируйтесь на дыхании.

• Как долго вы продержитесь, прежде чем мысли снова разбегутся?

• Первая десятка вдохов дается легко.

• Концентрация и внимание – крайне востребованные качества.

• Так как же фокусировать внимание и не отвлекаться?

Во-вторых, где вы хотите оказаться?

Чего вы хотите достичь? Как вы хотите изменить свою жизнь? Нейронаука помогает понять, как мы формулируем цели, как с помощью эмоций решаем, что делать, и каким образом кратковременная память подкрепляет весь процесс.

В-третьих, что вам мешает?

Если бы меняться было так просто, кому бы был нужен коучинг! Конечно, могут быть и внешние препятствия, но в большинстве случаев нас останавливают сформированные шаблоны мышления, которых оказывается недостаточно для решения проблем. Подобный шаблон или привычка – это некое действие или образ мыслей, который когда-то был эффективен, но перестал быть таковым. Он подпитывается внешними раздражителями, а нейронные цепочки при этом запускаются сами по себе. Постоянное использование помогает привычкам проявляться стремительно и неосознанно – именно так, через повторения легкая паутинка превращается в железную цепь. Привычки – наши союзники, когда мы планируем сохранять все как есть, но как только дело касается перемен, они превращаются во врагов. Отсутствие необходимости думать делает привычку труднопреодолимой. А привычки в образе мыслей ведут к привычкам в действиях. Устоявшийся образ мыслей – это дорога, по которой мы идем, ни о чем не задумываясь. Поэтому понимание принципов работы мозга помогает нам в двух направлениях. Во-первых, мы осознаем, что наши мысли очень просто формируются под давлением окружения и других людей – гораздо проще, чем может показаться. Понимание того, как именно это происходит, дает шанс сопротивляться. Во-вторых, знание того, как мозг формирует привычки, позволяет наиболее эффективно избавляться от них и приобретать новые.

Зачем меняться прямо сейчас? Есть ли вообще подходящее время для перемен? Иногда внезапное потрясение резко открывает глаза на проблему; или какой-то вопрос так долго «горит», что вы начинаете чувствовать запах дыма. Мы меняемся, когда это важно для нас, поэтому тут задействованы наши ценности. В то время как цели и планы могут формироваться рассудком, ценности всегда подогреты эмоциями, и именно ценности подталкивают нас к действиям. Нейронаука подробно объясняет нам, как эмоциональные центры мозга («горячее» познание) действуют в тандеме с более логичными областями («холодным» познанием), чтобы строить планы, расставлять приоритеты и действовать с опорой на них.

В основе перемен лежит обучение. Как же мы учимся? На своем опыте. На нем же основываются наши действия и мысли. Мы меняемся, потому что нечто новое кажется нам более ценным и привлекательным. Но как соотносятся ценности и привлекательность с опытом? Вот тут нейронаука может многое нам рассказать. В мозге есть система вознаграждения, приводимая в действие нейротрансмиттером дофамином. Стоило бы понимать, как все устроено, если мы хотим разобраться в своих ценностях, выгоде и желаниях. Ведь желать вовсе не значит любить. Вы можете хотеть чего-то, от чего не получаете никакого удовольствия. Дополнительный кусок чизкейка, например, на вкус становится как картон после первого же укуса – из-за чувства вины. Желание и пристрастие управляются разными системами в мозге, и они не всегда действуют сообща.

Наконец, завершается коучинг действием – стратегией, которая и позволяет нам прийти от существующего к желаемому. Но действия должны быть выстроенными и согласованными. Что-то нужно прекратить; к чему-то, наоборот, придется себя подтолкнуть. Нужно думать как о быстрых результатах, так и о долгосрочных, приводить в соответствие воспоминания и оставаться сосредоточенным. Добро пожаловать в мир префронтальной коры (ПФК). Расположенная в лобной части, она выполняет функции исполнительного директора нашего мозга. Однако исполнительный директор контролирует далеко не все. Страх может перехватить управление. Например, мы готовим отличную презентацию, но так сильно переживаем, что в ответственный момент можем все испортить. ПФК говорит нам взять себя в руки, но иногда она бессильна против миндалевидного тела – крошечной зоны в глубине мозга, отвечающей за страх. Именно оно играет главную роль в эмоциональном цикле. Когда эмоции вторгаются в обдуманные действия, мы действительно ощущаем, что являемся не одним цельным человеком, а скорее сумбурным сборищем самых разных частиц, у каждой из которых свои интересы. Понимание принципов работы мозга на практике поможет усмирить эту неуправляемую команду и действовать более согласованно и эффективно.

Мы живем в социуме. Да, коучинг-сессия обычно проводится один на один, но каждый клиент привносит в сеанс что-то от своей семьи, близких людей, культуры и общества. Мозг изучают как изолированный орган, но все мы живем в социальном мире. Общество существовало до нашего рождения и будет существовать после нашей смерти. Мы живем в изменчивой среде языков и культур. Мы взрослеем как личности, забывая о том, что многим обязаны окружающим. Наш мозг физически никак не связан с мозгом любого другого человека, но связи все же формируются – через общение и культуру, к которой мы принадлежим. Социальная когнитивная нейронаука (СКН){5}, изучающая влияние, которое оказывают на наш мозг окружающие, как раз активно развивается в данный момент. Ни один мозг не существует в изоляции. Окружающие нас люди постоянно стимулируют и меняют наши мысли, эмоции и решения. И эти самые «окружающие» – величайшая загадка. Издавна известно, что они такие же, как мы, но все же другие. Мы не можем точно угадать, о чем они думают, и в то же время каждый день проявляем чудеса чтения мыслей, угадывая, что сделает тот или иной человек. Как нам удается устанавливать такую связь и чувствовать эмоции других, если мозг совершенно обособленно существует исключительно в своей собственной черепной коробке? Это еще один вопрос, на который может дать ответ нейронаука, а коучи способны превратить эти ответы в практические знания.

Рис. 1.1. Команда в закрытой комнате

Изучение мозга помогает нам понять и сознание – непосредственное поле деятельности коучей.

Не нужно детально знать анатомию и разбираться в терминологии – для эффективного коучинга достаточно общего представления о том, как работает эта невероятно сложная система (рис. 1.1).

Коучинг мозга

Давайте проведем один мысленный эксперимент. Представьте, что вас пригласили в интернациональную компанию для проведения коучинг-сессии для топ-менеджеров. Руководитель отдела кадров был весьма немногословен, рассказывая о команде и ваших задачах, но платят они хорошо. Компания считается одной из самых процветающих, крупных и непубличных в мире. Руководители высшего звена – вообще загадка. Никому не известно, кто на самом деле всем управляет. И вот вы сидите в приемной, а команда – в соседнем кабинете за закрытой дверью. Перед тем как вы приступите, вам также сообщают, что в договоре есть кое-какие нестандартные условия.

Во-первых, вы не сможете встретиться ни с кем лицом к лицу. Во-вторых, напрямую с вами будет общаться только исполнительный директор Питер Бах. Он-то и будет говорить за остальных. Все обсуждения команда будет проводить совместно, но вы не будете слышать их разговор – вам сообщат только об окончательных решениях. Вам все это кажется странным, но вы соглашаетесь и начинаете расспрашивать об остальных членах команды, так как не сможете ни увидеть, ни услышать их.

– Так, – начинает руководитель отдела кадров, – бóльшая часть руководящего состава не говорит на вашем языке, так что помогать будут два переводчика, Вера Скор и Джон Брокер. Вера будет переводить ваши слова, а Джон – речь исполнительного директора, пересказывающего вам идеи всей команды.

– Как они справляются с работой? – спрашиваете вы.

– Всякое бывает, – отвечает эйчар. – Обычно все нормально, но каждый периодически встает не с той ноги. И должна предупредить, – продолжает она, – топ-менеджеры очень любят приукрасить факты, чтобы выставить себя в выгодном свете. Помните об этом, когда будете слушать Джона. Он не то чтобы врет, просто экономит на правде.

Пока вы перевариваете сказанное, девушка добавляет:

– А вот для финансового директора Виктора Стрикленда очень важно, чтобы ваши советы приносили результаты. И еще кое-что о нем: он должен видеть прямую выгоду от этой встречи. Ему не нравятся долгосрочные перспективы. Он также любит все новое. Если он уже слышал о чем-то раньше, его не впечатлить, как бы хороша ни была идея.

Вы хмурите брови и глубже зарываетесь в кресло, уставившись на закрытую дверь кабинета.

– Кто еще там? – спрашиваете чуть позже.

– Делла, специалист по оценке рисков. Лучше не оказываться с ней по разные стороны баррикад: она моментально прервет встречу, если почувствует угрозу. Она работает бок о бок с начальником службы безопасности Эндрю Соло.

Вы начинаете переживать, правильно ли поступили, согласившись на эту работу. Специалист из отдела кадров замолкает на секунду и смотрит вдаль.

– Мэри Айленд тоже важный член команды, – продолжает ваша собеседница. – Она помогает всем взбодриться и сфокусироваться на задаче. Без нее они бы не были так организованны. Есть еще Ян Санктум, наш непревзойденный координатор. Он в курсе всего происходящего и знает, кто с чем лучше справится. Не забывайте и о руководителе международного отдела кадров, Ричарде Бордере. Он отлично ладит с людьми. Непременно найдите к нему подход. Есть также начальник отдела обработки информации – Мэри Стид, она ведет протоколы всех встреч. Если кто-то в чем-то запутался, он всегда обращается к ее записям.

Девушка наклоняется ближе к вам.

– Вам стоит знать о ней одну вещь: она все время что-то редактирует. Берет какую-то папку и обязательно меняет что-то в тексте, прежде чем вернуть на место. Так что лучше ведите собственные записи.

– Это все, кто собрался там? – уточняете вы.

– Все, о ком мне известно, – говорит эйчар. – Но, может быть, есть еще кто-то.

Добро пожаловать на коучинг мозга. Давайте разберемся, как сделать тренинг эффективным для всей команды, засевшей в голове{6}.

Физический мозг

Для начала давайте быстренько разберемся в строении мозга, чтобы понимать, о чем вообще речь. В конце книги есть глоссарий для удобства. Итак, мозг – это невероятно сложная система, и мы постараемся описать ее как можно проще, но не проще, чем нужно. Нейронаука пока не может в полной мере объяснить, как работает мозг (возможно, никогда и не сможет). Конечно, хочется разложить по полочкам все происходящие в мозге процессы, но это невозможно. Некоторые области выполняют вполне конкретные задачи, но им необходима поддержка других участков для полноценной работы. Какая-то зона обязательно задействуется для тех или иных функций, но ее одной не всегда бывает достаточно. Например, гиппокамп отвечает за память. Удалите части гиппокампа – и получите глубокую амнезию. Но нарушения памяти могут вызвать и повреждения других частей мозга, а следы долгосрочных воспоминаний хранятся в лобной доле. Так что когда мы говорим, что «эта часть мозга отвечает за то и за это», мы в действительности имеем в виду, что эта зона играет основную роль в процессе и без нее ничего не выйдет, но для полноценной работы важны и другие участки. Многие области мозга выполняют несколько функций и входят в состав различных систем. (Например, тот же гиппокамп участвует в планировании, обучении и адекватном выражении эмоций.) Дополнительных функций очень много.

С этим разобрались, теперь посмотрим на расположение{7}. Итак, мозг занимает верхнюю часть нашего черепа и разделен на две части (или два полушария), которые представляют собой зеркальное отражение друг друга. Они соединены между собой большим пучком нервных волокон, известным как мозолистое тело. Бóльшую часть (80 % от всей массы мозга) составляет так называемый большой мозг, или кора больших полушарий{8}. Она занимает переднюю верхнюю часть черепа, словно пена в велосипедном шлеме, и разделена на четыре части. Первая – лобная доля (расположена за лбом и глазами). Она отвечает за планирование, исполнение решений и рациональное мышление. Она же контролирует наши спонтанные реакции, чтобы они не перерастали в реальные действия. И как вы можете догадаться, лобная доля тесно связана с другими отделами мозга (рис. 1.2).

Рис. 1.2. Кора больших полушарий головного мозга

Рис. 1.3. Мозжечок

Теменная доля (расположенная прямо за лобной) отвечает за ощущения. Именно в этой части коры обозначены области, обрабатывающие восприятие как внешнего мира, так и собственного тела. Височная доля (под теменной и лобной) отвечает в основном за слух и память, а затылочная (расположенная сзади) – за зрение.

Представьте свой мозг в виде сжатого кулака, направленного костяшками вперед. Если смотреть сверху, то костяшки как раз и будут символизировать лобную долю, по краям – височные доли, тыльная сторона рядом с костяшками будет теменной долей, а тыльная сторона у запястья – затылочной{9}.

Структуры, расположенные под корой, называются подкорковыми и отвечают за основные жизненно важные процессы, а также за эмоции, боль и удовольствие. Таламус – маленький, но очень важный отдел. Поделенный на два полушария, он действует как ретранслятор, координируя сигналы и распределяя их по структурам мозга. Участок, выступающий из нижней задней части мозговой коры, называется мозжечок («маленький мозг»). У мозжечка также два полушария; он координирует движения, положение тела и равновесие. Ниже мозжечка находятся части, связывающие мозг с позвоночником. Они отвечают за основные жизненные функции, такие как дыхание, терморегуляция и циркуляция крови (рис. 1.3).

Другие важные области также располагаются под корой, но остаются невидимыми. Гиппокамп (по одному в каждом полушарии) – место формирования воспоминаний. Миндалевидное тело (опять же, по одному в каждом полушарии) – ключевой игрок в процессе обработки эмоций и эмоциональных воспоминаний, особенно связанных со страхом. Базальные ядра – структуры в нижней части мозга, задействованные в формировании жажды удовольствий и вознаграждения, а также контролирующие движения (рис. 1.4).

Наконец, есть две области, благодаря которым у нас есть возможность понимать язык и говорить. Они довольно малы для столь важной задачи. Зона Брока обычно располагается в левом полушарии лобной доли и отвечает за языковые навыки. Повреждение этой области приводит к потере способности говорить внятными предложениями. В левой части височной доли расположена зона Вернике. Ее повреждения лишают человека возможности понимать письменную и устную речь.

Рис. 1.4. Подкорковые структуры

Как происходит сообщение в мозге

Так как же работает мозг и как координируются различные его области? Мозг состоит из нервных клеток (нейронов), которые переносят информацию, закодированную в электрохимических сигналах{10}. Они передают информацию друг другу (или тормозят эту передачу). Тело клетки нейрона имеет множество отростков, похожих на волоски, которые по мере отдаления от центра становятся более тонкими и хрупкими. Они называются дендриты и отвечают за получение информации.

У нейронов также есть длинные волокна, аксоны, передающие информацию следующему нейрону на скорости до трехсот двадцати километров в час. Между аксоном одной клетки и дендритом другой существуют небольшие промежутки – синапсы. Чтобы пройти дальше, сигнал должен перепрыгнуть через этот синапс. Сам процесс напоминает использование телефона. Сигнал (голос вашего друга) попадает в трубку и преодолевает некое расстояние, попадая прямиком в ваше ухо. В нервных клетках сигналы передаются через синапсы, в основном с помощью химических веществ (нейротрансмиттеров). Именно нейротрансмиттеры позволяют сигналу идти дальше, к следующему нейрону. Без них это было бы невозможно. Всего существует более ста нейротрансмиттеров. Дофамин, серотонин и гамма-аминомасляная кислота (ГАМК) – наиболее важные из всех с точки зрения процессов, которые мы рассматриваем в этой книге. С ними и эффектом, который они производят, мы познакомимся чуть позже.

Что ж, мы чуть ближе познакомились с командой, закрывшейся в соседнем кабинете. Теперь давайте посмотрим, как меняются ее участники.

Библиография

Claxton, G. (2015). Intelligence in the flesh. New Have, CT: Yale University Press.

Gershon, M. (1999). The second brain. New York: Harper Collins.

Lieberman, M. D. (2007). Social cognitive neuroscience: a review of core processes. Annual Review of Psychology, 58, 259–289.

Глава 2. Нейропластичность: мысли о переменах

Нейропластичность

Коучинг меняет людей. А изменения в поведении и мышлении должны менять и мозг тоже. Когда вы устраиваетесь на новую работу, все ваши повседневные рутины меняются. Когда вы учите новый язык или переезжаете в другую страну, вы начинаете думать иначе. Все это вызывает изменения в мозге: новые нейронные цепочки появляются, как новые дороги к новым городам и деревням. Старые шоссе забываются, некогда густонаселенные области пустеют.

Нейропластичность – это процесс, благодаря которому мозг меняется под влиянием новых мыслей, переживаний и действий. Мозг – это не коллекция безмолвных статуй, а скорее шумная толпа, толкающаяся и гудящая, в которой постоянно происходят новые знакомства и ссоры. Кто-то приходит, кто-то уходит. Нейропластичность – основа обучения и способности меняться, поэтому о ней мы поговорим прежде всего.

Нейропластичность проявляется в трех формах: образование новых нейронов, образование новых синапсов и укрепление существующих синапсов. У новорожденного младенца нейронов в мозге почти столько же, сколько у взрослого человека[6]. К двум годам его мозг составляет уже 80 % от размера мозга взрослого. По мере роста детский мозг формирует по миллиону синапсов в секунду – это просто невероятно! Мир для ребенка нов, дети учатся на всем без исключения, потому что еще не знают, что полезно и практично. Так что на всякий случай запоминают все.

Со временем становится понятнее, чему стоит учиться и что имеет значение (маме не нравится, когда я кричу, это нужно запомнить). Что-то теряет свою важность (иногда люди носят синие шляпы – и зачем мне эта информация?). Многие нейронные связи утрачиваются, а оставшиеся укрепляются. Чем чаще мы задействуем какие-то из них, тем крепче они становятся. А те, которые не используются, постепенно исчезают. К юности мы теряем миллиарды синапсов; оставшиеся крепко связываются между собой. Мозг взрослого человека формируется на протяжении подросткового возраста, и ранее предполагалось, что на этом история заканчивается{11}. Затем, в середине 1990-х, работа Элизабет Гоулд и Фернандо Ноттебома{12} перевернула общепринятые представления. Гоулд доказала, что у животных новые клетки мозга появляются на протяжении всей жизни. Ноттебом в своем исследовании выяснил, что птицам новые клетки необходимы для пения. (Любопытно, что у птиц формирование новых клеток происходит только в естественной среде и прекращается в неволе.) Но это все были эксперименты на животных. Затем, в 1998 году, Петер Эрикссон в своей работе заявил, что новые нейроны образуются и в гиппокампе мозга взрослого человека{13}. Так, постепенно представление о мозге менялось, и теперь он воспринимается не как статический жесткий диск, а как самообновляющийся организм.

Создание связей – синаптическая пластичность

Изменения в синапсах называются синаптической пластичностью. Именно она определяет то, как мы формируем привычки и осваиваем новые навыки, будь то игра в теннис, печать вслепую или курение. Синапс укрепляется, когда нейроны по обоим его концам активируются в одно и то же время, что позволяет сигналу передаваться более успешно. Если эффект улучшения проведения сигнала сохраняется значительное время после стимуляции, это называют долговременной потенциацией. Принцип установления связи между нейронами на основе синхронной активации лаконично описан в законе Хебба: «Клетки, которые активируются вместе, связываются между собой». Дональд Хебб был канадским психологом, который одним из первых начал изучать нейронные сети в середине ХХ века{14}. Другими словами, можно заключить, что «нейроны, активирующиеся в разное время, не связываются»[7].

Конкурентная нейропластичность

Не только синапсы могут создаваться, разрушаться, укрепляться и ослабевать – сами нейроны тоже задействованы. Это не узкие специалисты, а наоборот, работники широкого профиля, способные менять сферу деятельности в зависимости от ситуации. Наш мозг адаптируется гораздо легче, чем мы думаем. Это, в некоторой степени, оппортунистская система, и если какие-то нервные клетки не используются по назначению, то их можно «переобучить» и применить для других целей. Как если бы лишнюю спальню, которой вы не пользовались, кто-то вдруг переоборудовал в кухню, пока вас не было дома. Этот процесс известен как конкурентная нейропластичность, и он подтвержден множественными примерами.

Известно, что слепота компенсируется обострением других чувств, таких как осязание и слух. Это и есть результат конкурентной нейропластичности: слух и осязание используются чаще, вследствие чего нейронные связи, обеспечивающие данные функции, укрепляются и разрастаются. Но конкурентная нейропластичность способна на большее. Неиспользуемые нейроны направляются на другие цели. У слепого человека область мозга, отвечающая за зрительное восприятие (по большей части это затылочная доля), не получает информацию, но при этом не бездействует. Она начинает обрабатывать другие чувства – осязание и слух, например{15}.

Мы думаем, что воспринимаем внешний мир и ощущаем собственное тело, но на самом деле все происходит только в голове. Мозг – это бесконечная череда темных коридоров, полных электрических и химических сигналов. Любая входящая информация, будь то образы, звуки, прикосновения или вкусовые ощущения, обязательно конвертируется в непонятный нам универсальный язык мозга и только потом трансформируется во все, что мы чувствуем. Эрик Вайхенмайер ослеп в тринадцать лет. В 2001 году он стал первым слепым человеком, покорившим Эверест. Он совершает восхождения с множеством крохотных электродов, подключенных к его языку (потому что язык называют еще «порталом для мозга»). Эти электроды преобразуют видеосигнал в электрические импульсы, которые язык трансформирует в визуальные паттерны дистанции, формы и размера. Получается, информация не обязательно должна исходить от глаз, потому что видим мы не глазами. Мы видим мозгом. Он принимает сигналы от глаз и создает из них то, что мы называем зрением. Мозг может совершенно самостоятельно создавать картинки в затылочной доле, даже не имея никаких данных извне, и проецировать их как галлюцинации. То же происходит и со слухом: мозг создает то, что мы воспринимаем как звуки, декодируя информацию, поступающую через уши. Слуховые галлюцинации рождаются в височной доле. Мы чувствуем мозгом: он трансформирует сигналы от прикосновений к коже. И осязательные галлюцинации бывают – когда человек чувствует то, чего нет. Стимуляция клеток моторной коры головного мозга заставляет человека испытывать определенные ощущения в соответствующих частях тела{16}.

Мысли и нейропластичность

Мозг меняется в ответ на наши поступки в современном динамичном мире. К этому ведут постоянно повторяющиеся действия. Например, игра на гитаре увеличит и укрепит области первичной моторной коры, контролирующей пальцы. Другие области, включая мозолистое тело, при этом тоже увеличатся и будут более активны{17}.

Но могут ли мысли изменить наш мозг? Ведь мозг – это физическая, осязаемая часть тела весом около килограмма. А мысли – нечто неуловимое, не имеющее веса. Будь то идеи нобелевского лауреата или размышления о завтраке – все одинаково иллюзорно. И все же мысли способны изменить наш мозг, перестроить нейроны и синапсы. Язык мозга – это электрохимические послания, передающиеся через аксоны и активирующие нейроны. Эти послания – результат как физических действий, так и мыслительных процессов. И то, и другое мозг кодирует одинаково.

Этому есть множество доказательств. В одном эксперименте (Паскуаль-Леоне, 1995){18} людей, никогда раньше не игравших на пианино, разделили на две группы. Участники первой в течение пяти дней мысленно проигрывали музыкальный отрывок по два часа ежедневно. Вторая группа практиковалась на реальном инструменте на протяжении того же количества времени. У всех участников исследования отслеживали мозговую активность. К концу эксперимента обе группы могли сыграть это произведение, и у всех участников были похожие показатели. К третьему дню и те и другие играли довольно хорошо. Мысленные упражнения вызывали такую же активность в моторной коре мозга, что и физические.

Мысли меняют мозг, а затем измененный мозг определяет наши будущие мысли. Если мы думаем о чем-то постоянно, постепенно нам станет проще думать об этом. Так и создаются мысленные привычки, которые воодушевляют или ограничивают нас, и они сродни привычкам физическим. Мысли, присутствующие в нашей голове постоянно, из гостей сначала превращаются в квартирантов, а потом и вовсе становятся полноправными хозяевами.

Притча о двух волках объясняет это более поэтично. Один старик рассказывал своему внуку о битве, бушующей в каждом из нас.

– Эта война, – говорил он, – идет между двумя волками, которые живут в каждом. Один из них злой, жадный, высокомерный, переполненный жалостью к себе и неприязнью. Второй – добрый, милый, любящий и спокойный.

Старик замолчал. Мальчик подумал и спросил:

– И какой же из волков победит?

– Тот, которого ты кормишь.

Практическое применение

Все исследования в области нейробиологии свидетельствуют о том, что мозг – это динамичная и чувствительная система, реагирующая на все, что мы видим, слышим, ощущаем и делаем. Привычки прокладывают в мозге определенные карты, так что каждый раз, когда вы повторяете какое-то действие, эти карты становятся более детальными и проработанными, а нейронные связи укрепляются и формируются быстрее (Мерцених и Дженкинс, 1993){19}. Привычки появляются и исчезают, навыки приобретаются и забываются. То, что мы делаем снова и снова, закрепляется; то, что отвергаем, ослабевает.

Как гласит китайская пословица, вначале привычка – это легкая паутинка, а в конце – тяжелая цепь.

Коучинг помогает людям осваивать новые навыки и заменять ограничивающие ментальные модели на более продуктивные. Очень полезно знать, как все это работает в мозге. Многие клиенты буквально чувствуют себя в западне из-за своих привычек и даже бывают убеждены в том, что их нельзя изменить. Другими словами, нельзя научить старую собаку новым трюкам. Коучу порой бывает непросто пробиться через такую убежденность. Сегодня есть исследования, убеждающие нас в том, что мозг – это не инертное неизменное скопление клеток, а самообновляющаяся система. И это понимание сулит освобождение. Это значит, что перемены не просто возможны, они неизбежны. Каждый день мы понемногу меняемся благодаря нашим поступкам и мыслям. Коуч способен стать тем самым человеком, который поможет развить нейропластичность. Клиент определяет, что он хочет изменить, добивается желаемого и поддерживает результат, перестраивая свой мозг с помощью коуча.

Обратная сторона нейропластичности

Попадание в рабство к своим привычкам, совершение одних и тех же действий, непроизвольные ежедневные мысли об одном и том же – вот обратная сторона нейропластичности. Наш мозг развивает то, что мы делаем по привычке: большой палец у любителя строчить сообщения, пальцы у скрипача, вкусовые рецепторы у сомелье. Нейронные связи привычных мыслей сильны, что делает их доступными и быстрыми. Мысли могут быть здоровыми и полезными или разрушительными и пагубными – процесс остается неизменным. Мозг не разбирается, какая привычка хорошая, а какая плохая. Если вы их уже приобрели, изменить и те и другие непросто. Они формируются незаметно. «От еще одного раза хуже не будет» – очень опасная мантра. Цепи привычек порой слишком легки, чтобы их можно было почувствовать, а затем в какой-то момент они уже так тяжелы, что и не разорвешь. Так что первое правило коучей – относиться к привычкам со всей серьезностью и уважением. Мы ведь хотим, чтобы нейропластичность работала на нас, а не против нас.

Именно по этому принципу работают современные веб-технологии и социальные сети. Поисковые сервисы анализируют ваши запросы и выдают результаты, основываясь на том, что вам нравилось раньше. Этот алгоритм строится на утверждении, что с прошлого раза вы совершенно не изменились. В некоторых случаях контент может определяться тем, что мы уже видели, но не тем, что хотели бы увидеть. Эти логические цепочки и электронные тропы усиливаются и предлагаются вам снова и снова. В результате вы оказываетесь в своеобразном пузыре цифрового фильтра, которого не замечаете, потому что не видите его снаружи. Нам хочется верить, что поисковые сервисы выдадут нам то, что мы хотим; но они показывают лишь то, чего, по их мнению, мы хотим, основываясь на том, что мы уже искали раньше. Так же и мозг создает собственные информационные пузыри, если мы не присматриваем за ним, всегда поступая и думая привычным способом.

Мы советуем не зацикливаться и просим управленцев каждые три месяца изучать некую неизвестную сферу интересов. Это может быть радиоастрономия, румынская национальная музыка или история нью-йоркской подземки – не важно. Главное – вырваться из своего пузыря. Наши клиенты потом всегда рассказывают, что теперь они по-новому смотрят на какие-то вещи или им начинают приходить в голову совершенно неожиданные идеи. В свете новых интересов все видится иначе, что позволяет взглянуть на старые задачи под другим углом. Не имеет значения, как долго продлится эта заинтересованность, важно прокладывать новые маршруты в своем мозге.

Вот еще кое-что об обратной стороне нейропластичности: мозг всегда идет по пути наименьшего сопротивления. Сигналы проходят по каналам, которыми мы чаще всего пользуемся. Это ограничивает творчество. Отложите книгу на пару минут и подумайте о морском побережье…

О чем вы подумали в первую очередь?

• Яркое солнце, отражающееся бликами в воде?

• Мягкий белый песок, щекочущий пальцы ног?

• Неспешные волны?

• Возможно, пальма, гамак, пиво со льдом?

• А может, вы живете в городе у моря? В Рио-де-Жанейро, например, и вспоминаете о любимом пляже…

Клише! Все это уже знакомые образы.

В них нет ничего плохого. Мы лишь хотим подчеркнуть, что первые ваши мысли наверняка будут шаблонными. Чтобы творчески подойти к вопросу, вы должны намеренно сойти с проторенной дорожки. Должны перестать довольствоваться простыми ответами. Первое, что говорит клиент, – это, как правило, следствие привычной для него точки зрения на тот или иной вопрос. Пробирайтесь ко второму, третьему ответу. Леонардо да Винчи не доверял первому решению, пришедшему в голову, даже если оно выглядело многообещающе, и всегда копал глубже. Коучам нужно учить своих клиентов быть как Леонардо. Не застопоривайтесь на первых попавшихся ответах, заставляйте клиентов думать и размышлять.

Привычки

Коучинг почти всегда подразумевает изменение привычек. Клиент хочет стать внимательным слушателем? Тогда ему нужно избавиться от имеющихся шаблонов слушания и обзавестись новыми. Клиент хочет регулярно ходить в спортзал? Возможно, у него есть какая-то другая привычка (отдыхать перед телевизором, например) и он хочет измениться. Все дело в том, что, чтобы изменить привычку думать определенным образом, нужно начать действовать по-другому, а чтобы изменить привычку действовать, нужно начать по-другому думать.

Вот как это работает.

Первый шаг – признание. Все коварство привычек заключается в том, что мы их не осознаем. Часто клиенту нужны какие-то напоминания или подсказки, которые помогут «проснуться». Для каждого человека это что-то свое: новое фото на столе, новая заставка на экране или ручка другого цвета – любая вещь, которая идет вразрез с обычной обстановкой. Начните с малого. Если хотите писать, составляйте хотя бы одно предложение в день. Если хотите привести себя в форму – выполняйте несколько отжиманий у стены. Если хотите стать внимательным слушателем, по десять секунд слушайте окружающие звуки, где бы вы ни находились. Обычно клиенты делают даже больше, чем от них требуют, что гораздо лучше, чем попытаться сразу броситься с места в карьер и потерпеть неудачу. Постепенно ваши действия станут качественнее и длительнее, и в итоге новая нейронная цепочка займет свое место. Одна из главных причин, почему людям не дается развитие новых привычек, заключается в том, что они хотят всего и сразу. Но мозг так не работает, он меняется шаг за шагом. Перемены же всегда даются проще, если совершаются в корреляции с мозгом, а не идут вразрез с ним.

Мы рекомендуем своим клиентам также провести «инвентаризацию» своих привычек в той сфере, с которой мы работаем. Некоторые из них нужно будет изменить, а некоторые могут оказаться весьма кстати.

• Что они делают по привычке?

• О чем думают на автомате?

• Какими словами и выражениями они обычно описывают проблемы?

• Если смотреть с точки зрения нейронауки, каковы их привычные нейронные связи?

• Когда клиент осознает свои привычки, он сможет ответить на следующий вопрос:

Какие из них стоит оставить, а какие изменить?

Это очень серьезный вопрос. Обязательно найдутся привычки, стоящие на пути к изменениям. Но будут и те, что помогут. Сама идея перемен кажется такой воодушевляющей и желанной, что мы порой забываем о стабильной базе, с которой можно будет начать. Привычки – источник этой стабильности, и они не всегда наши враги. Успех перемен заключается в том, чтобы знать, от каких привычек избавляться, а какие не трогать.

Внимание

Что еще может сделать нейронаучно подкованный коуч, чтобы помочь своим клиентам измениться? (Простите за неловкую формулировку, мы имели в виду «коучей, знающих, как работает мозг, и готовых действовать с помощью методов, доказанных наукой».) Так вот – они могут помочь своим клиентам быть внимательными!

«Будь внимательнее!» – любимая фраза родителей и учителей, призванная вырвать нас из мира грез. Мы знаем, что быть внимательным значит быть сконцентрированным на чем-то. Учителя хотели привлечь наше внимание к внешнему, а не к внутреннему (то есть не к нашим собственным мыслям и ощущениям). Когда мы сосредоточены на внутреннем, скорее всего, у нас задействованы пассивные сети мозга, части, наиболее активные во время «ничегонеделанья», не связанные с какими-либо действиями, ведущими к достижению целей.

Есть два способа направить внимание в нужное русло. Первый – произвольный, или нисходящий, идущий от префронтальной коры (ПФК); он подкрепляется поставленными целями. Например, сейчас, читая эту книгу, вы произвольно концентрируете внимание. Второй – восходящий, или рефлексивный (непроизвольный), – подкрепляется импульсами, которых вы не можете избежать. Например, вы отвлечетесь от чтения книги, если почувствуете запах дыма или внезапную боль.

Произвольное внимание целиком находится под вашим контролем. Это качество внимания и стимулирует нейропластичные изменения. Основные области, задействованные в формировании произвольного внимания, – это части лобной доли, островковая доля, теменные доли и таламус. Когда мы обращаем на что-то внимание, выделяется в том числе нейротрансмиттер дофамин, который отвечает за концентрацию и положительное отношение. Он также помогает быстрее закреплять воспоминания{20}. Исследования неустанно подтверждают, что самые эффективные перемены происходят тогда, когда мы подключаем произвольное внимание{21}.

Этот вывод вполне логичен. Джозеф играл на гитаре много лет, и для него – как и для его учеников – было очевидно, что тридцать минут осмысленных занятий в день более эффективны, чем долгие часы механического повторения. Произвольное внимание особенно важно, когда мы хотим обрести новую привычку: оно помогает нам не спотыкаться о старое. Часто мы мотивируем клиентов подключать произвольное внимание, спрашивая, какими качествами им бы хотелось обладать в сложных ситуациях. Мы заставляем их выступать в разных обстоятельствах: с заметками и без них, с завязанными глазами, в наушниках, где играет любимая (или нелюбимая) музыка. Иногда мы перебиваем и задаем вопросы. Как-то мы попросили тренера, который хотел улучшить свои навыки публичных выступлений, обратиться к волнам с вершины утеса (на безопасном расстоянии, разумеется). Мы делаем это не потому, что такие садисты, а для того, чтобы привлечь внимание человека к тому, чем он занят. Когда тому тренеру действительно придется выступать с речью, ему будет гораздо проще. Осознанность и медитативные практики также помогают укрепить внимание; у них много и других плюсов – с точки зрения нейронауки. Мы еще не раз будем возвращаться к медитации в нашем разговоре о мозге.

Однако быть внимательным порой непросто. Атмосфера на рабочем месте, кажется, создана для развития синдрома дефицита внимания. Нам всегда приходится перескакивать с одного на другое, стремясь к многозадачности: уделять внимание коллегам, незаметно проверяя оповещения смартфона, и одновременно мысленно сверяться с календарем, чтобы равномерно распределить все встречи. Но мозг не многозадачен. Да, он быстро переключается с одной задачи на другую{22}, создавая иллюзию того, что выполняет несколько дел одновременно. Можно добиться еще более стремительного переключения, но это куда менее эффективно и более сложно, чем научиться концентрироваться на одной задаче. Многозадачность дает худший результат, чем направление внимания на одно конкретное дело. Наконец, многозадачность никак не способствует созданию нейропластичных нейронных связей, потому что не строится на обдуманном, постоянном внимании.

Это подразумевает два варианта действий для коуча.

Для начала объясните клиенту суть многозадачности и убедите в пользе концентрации на одном деле за раз, пусть даже ненадолго. Во-вторых, заставьте его пересмотреть и изменить обстановку на рабочем месте. Чем меньше конкурентной борьбы и одновременных запросов, тем лучше станет обстановка. Можно снизить количество задач, требующих внимания. Изменить атмосферу на работе часто бывает намного проще и эффективнее, чем меняться самому. Коучинг направлен на поиск решений в самом человеке; клиенты хотят развить новые личностные качества и видят трудности иначе. В этом нет ничего плохого, но так можно упустить драгоценные возможности. Как только клиент обретает контроль над окружением и рабочей обстановкой, у него может пропасть необходимость так много работать. Иногда проще найти талантливого человека для выполнения определенной работы, чем тщательно обдумывать, как ее облегчить. Чем больше человек контролирует обстановку на рабочем месте, тем лучше справляется. Поэтому вместо развития нереальных уровней стрессоустойчивости начните с изменения рабочей среды (хотя бы с мелочей). Это не жульничество. Некоторые уверены, что «должны» противостоять преградам, так как относятся к рабочей атмосфере как к чему-то, что не поддается изменениям. Их мозг не знает ничего, кроме этого «должен», и работает с тем, что имеет. Как мы убедимся в следующих главах, окружение оказывает на мозг гораздо большее влияние, чем мы думаем. У нас были клиенты, которые закрывались в кабинетах, все там переделывали, вешали таблички «Не беспокоить», чтобы не отвлекаться и серьезно поговорить с коллегами. И результаты были невероятны. Иногда, если удается изменить окружающую обстановку, отпадает необходимость меняться самому.

Практика

Повторение укрепляет нейронные связи и память, поэтому для того, чтобы добиться нейропластических изменений, мы должны повторять (внимательно и осознанно). Не существует универсального правила по поводу того, сколько раз нужно повторить что-либо и сколько времени на это потребуется. Все зависит от того, чего вы хотите достичь, насколько это трудно и в какой мере в процесс вовлечены физические действия и память. Также важно, к какому уровню мастерства вы стремитесь. Даже кратковременная концентрация, безусловно, укрепляет нейронные связи. Так информация быстрее усваивается, но и скорее забывается. Все это перекликается с психологическими исследованиями, подтверждающими данные «кривой забывания», если мы не упражняемся в усвоении информации. Устойчивые перемены требуют больших временны́х затрат.

Как насчет мысленной проработки? Это эффективно (так как в процессе активируются те же моторные связи, что и во время реальных действий), но ее недостаточно. И причина этого довольно любопытна. Мы учимся на результатах только в том случае, когда не можем их заранее предугадать. Если вы знаете, что случится, мозг ничему не научится. При мысленных повторениях от внешнего мира не поступает никакой обратной связи, все происходит только у вас в голове, поэтому польза от них весьма ограниченна. Это хорошо для закрепления спортивных навыков, так как подобная методика позволяет довести основные движения до автоматизма (вроде удара слева в теннисе, например). Но даже в таком случае без фидбека можно не попасть по мячу, летящему на вас в реальной игре. Поэтому не полагайтесь так уж сильно на мысленные проработки.

Чтобы прокачать какой-то навык до высшего уровня, требуется много времени. Область нейронауки, изучающая профессионализм, только зарождается{23}. На сегодняшний день самым эффективным считается «правило десяти тысяч часов». Изначально его предложил Андерс Эрикссон{24}, а широкое распространение оно получило благодаря книге Малкольма Гладуэлла «Гении и аутсайдеры»{25}. Чтобы преуспеть в любом сложном деле, будь то игра на пианино, преподавательская деятельность, видеоигры, писательство или управление компанией, нужно посвятить этому десять тысяч часов. Это в среднем двадцать часов в неделю на протяжении десяти лет. И это должны быть не просто ленивые занятия: правило подразумевает дисциплину, внимание и обратную связь (вот тут-то коучинг будет как никогда кстати). Вам должно быть интересно. Монотонность – враг внимания, а значит, и нейропластичности. Талант – это не определение мастерства, это лишь ярлык, который мы вешаем на тех, кто очень хорош в чем-то. Даже такие гении, как Моцарт, Тайгер Вудс или «Битлз», ставшие всемирно известными в раннем возрасте, посвятили занятиям полагающееся количество часов. В этом можно убедиться, если внимательно изучить их биографии{26}.

Физические упражнения

Предполагается, что весь коучинг применяется для области выше шеи. Однако мозг неразрывно связан со всем телом, так что физическая активность тоже важна. Все исследования отмечают, что для плодотворной работы мозга необходимы какие-то упражнения. Речь вовсе не о тяжелой атлетике уровня Олимпиады. Ходьба, бег, езда на велосипеде и любые другие кардиотренировки стимулируют выработку белка BDNF – нейротрофического фактора мозга, чье название уже указывает на его функции. BDNF образуется в мозге и способствует формированию новых нейронов. Он вырабатывается, когда нейроны взаимодействуют между собой, и укрепляет связи, чтобы это взаимодействие сохранялось в будущем{27}. Он также участвует в выработке миелина – толстой изолирующей оболочки вокруг нейронов, которая усиливает сигналы.

Сон

Последняя и, возможно, неожиданная составляющая нейропластичности – это сон. Сон невероятно важен для мозга. Вместе с осознанностью и физическими упражнениями они составляют трио, от которого нам никуда не деться в коучинге, построенном на работе мозга. Сон признается крайне важным фактором для обучения, памяти, творчества и здоровья{28}. Нам известно, что сон способствует сохранению воспоминаний, – об этом мы более подробно поговорим чуть позже. Недостаток сна снижает уровень BDNF{29}, однако пока неизвестно точно, только ли во сне дело или также виноват стресс, который приводит к проблемам со сном. Как бы то ни было, стресс и недосып затрудняют выработку BDNF и негативно сказываются на нейропластичности. От этого страдает наша память и обучаемость.

Итак, для успешных занятий необходимы внимание и сон. Сканирование мозга людей, обучающихся игре на пианино, показало, что после сна движения становятся более «автоматическими» и утром играть гораздо проще. За это отвечает вторая фаза сна, которая приходится на последние два из восьми[8] традиционных часов{30}. В 2015 году Олимпийский комитет опубликовал заявление об исключительной важности сна для тренировок спортсменов. Для творческого мышления, публичных выступлений и любой деятельности, требующей хорошей памяти и работы мозга, также необходим здоровый сон. Забавно, что в своем стремлении делать как можно больше и быстрее мы часто пренебрегаем сном, хотя именно он необходим для эффективной работы.

Таблица 2.1. Нейропластичность: главное

Нейропластичность связывает неосязаемый мир мыслей с материальным миром нервных клеток. Каким-то образом глина и пламя смешиваются и дополняют друг друга. Нейропластичность делает многие вещи проще и доступнее, будь то игра на гитаре, публичное выступление, медитация, ковыряние в носу или ссора с детьми. Поняв, как она работает, мы сможем изучать и контролировать свои привычки. А коуч просто открывает человеку путь к нейропластичности (таблица 2.1).

Библиография

Antal, A., Terney, D., Poreisz, C., & Paulus, W. (2007). Towards unravelling task-related modulations of neuroplastic changes induced in the human motor cortex. European Journal of Neuroscience, 26(9), 2687–2691.

Bilalić, M. (2017). The neuroscience of expertise. Cambridge: Cambridge University Press.

Chan, B. L., Witt, R., Charrow, A. P., Magee, A., Howard, R., Pasquina, P. F., … Tsao, J. W. (2007). Mirror therapy for phantom limb pain. New England Journal of Medicine, 357(21), 2206–2207.

Colvin, G. (2008). Talent is overrated. New York: Penguin Books.

Dux, P. E., Tombu, M. N., Harrison, S., Rogers, B. P., Tong, F., & Marois, R. (2009). Training improves multitasking performance by increasing the speed of information processing in human prefrontal cortex. Neuron, 63(1), 127–138.

Ericsson, K. A. (2006). The influence of experience and deliberate practice on the development of superior expert performance. The Cambridge Handbook of Expertise and Expert Performance, 38, 685–705.

Eriksson, P. S., Perfilieva, E., Björk-Eriksson, T., Alborn, A. M., Nordborg, C., Peterson, D. A., & Gage, F. H. (1998). Neurogenesis in the adult human hippocampus. Nature Medicine, 4(11), 1313–1317.

Gladwell, M. (2008). Outliers: the story of success. New York: Hachette.

Hebb, D. (1949). The organisation of behaviour, New York: John Wiley.

Heyman, E., Gamelin, F. X., Goekint, M., Piscitelli, F., Roelands, B., Leclair, E., … Meeusen, R. (2012). Intense exercise increases circulating endocannabinoid and BDNF levels in humans – possible implications for reward and depression. Psychoneuroendocrinology, 37(6), 844–851.

Lucassen, P. J., Meerlo, P., Naylor, A. S., Van Dam, A. M., Dayer, A. G., Fuchs, E….. Czeh, B. (2010). Regulation of adult neurogenesis by stress, sleep disruption, exercise and inflammation: Implications for depression and antidepressant action. European Neuropsychopharmacology, 20(1), 1–17.

Merabet, L. B., Hamilton, R., Schlaug, G., Swisher, J. D., Kiriakopoulos, E. T., Pitskel, N. B., … Pascual-Leone, A. (2008). Rapid and reversible recruitment of early visual cortex for touch. PLoS One, 3(8), e3046.

Merzenich, M. M., & Jenkins, W. M. (1993). Reorganization of cortical representations of the hand following alterations of skin inputs induced by nerve injury, skin island transfers, and experience. Journal of Hand Therapy, 6(2), 89–104.

Münte, T. F., Altenmüller, E., & Jäncke, L. (2002). The musician’s brain as a model of neuroplasticity. Nature Reviews Neuroscience, 3(6), 473–478.

Nottebohm, F., Tegner, M. S., & Christiana, M. L. (1976). Central control of song in the canary, v Serinus Canarius. Journal of Comparative Neurology, 165(4), 457–486.

Pascual-Leone, A., Nguyet, D., Cohen, L. G., Brasil-Neto, J. P., Cammarota, A., & Hallett, M. (1995). Modulation of muscle responses evoked by transcranial magnetic stimulation during the acquisition of new fine motor skills. Journal of Neurophysiology, 74(3), 1037–1045.

Ramachandran, V., & Blakeslee, S. (1998). Phantoms in the brain. New York: William Morrow.

Ramachandran, V. S., Rogers-Ramachandran, D., & Cobb, S. (1995). Touching the phantom limb. Nature, 377(6549), 489.

Sawaguchi, T., & Goldman-Rakic, P. S. (1991). D1 dopamine receptors in prefrontal cortex: Involvement in working memory. Science, 251(4996), 947–951.

Walker, M. (2017). Why we sleep. London: Allen Lane.

Глава 3. Мысли и чувства: нейробиология целей

Платон сравнивал человеческий разум с повозкой, запряженной двумя лошадьми – интеллектом и эмоциями. (Интеллект он представлял как белую лошадь, а эмоции – как черную. Ничего не изменилось: эмоции по сей день воспринимаются как недобрый спутник.) Возница – наше сознание – вечно мучился, пытаясь заставить их скакать в ногу. С тех самых пор этот конфликт не дает нам покоя. Эмоции словно нарушают ход мыслей и искажают суждение. Но, может быть, обе лошади нужны повозке, чтобы двигаться вперед.

Мышление (когнитивный процесс) определяется как знание, размышление и суждение. Оно имеет дело с фактами, информацией и дедукцией и часто основывается на языковых навыках. Это тихое, спокойное озеро мыслей. Эмоции – это чувства по поводу мыслей и переживаний. Они оказывают влияние на наше тело и управляют нами. Это горячие ключи, бурлящие в озере. В итоге река мыслей получается по большей части теплой, с изредка пробивающимися ключами и стандартно спокойным течением. Какой бы ни была температура, мы погружены в мышление с головой. С точки зрения мозга это просто активность в разных областях. Что-то мы испытываем как эмоции, что-то – как мысли.

Мысли и чувства – понятия абсолютно разные, но наш опыт состоит из смеси тех и других. Без мыслей нет чувств, а без чувств нет мыслей. Несколько недель назад мы планировали переехать в новый дом: звонили в компании, организующие перевозку вещей, писали агентам, подсчитывали финансовые расходы. Цели и планы были ясны, но присутствовало и множество чувств: радость при мысли о жизни в новом доме, раздражение от медлительности агентов, тревога за счета, неуверенность в выборе компании-перевозчика. А еще были воспоминания о хороших и трудных временах, пережитых в нашем доме. Но все это было подчинено одной цели – переезду в другой город.

Мышление – это сложный процесс, в котором задействованы многие области мозга. Префронтальная кора (ПФК) непосредственно вовлечена в когнитивный контроль, планирование и исполнительные функции. Она активно участвует в постановке целей, принятии решений и планировании. Это такой самоназначенный исполнительный директор – и как хороший директор, она руководит при помощи остальных членов команды. ПФК генерирует мысли и препятствует проникновению отвлекающих факторов: у нее черный пояс по подавлению незначимых импульсов, раздражителей и ненужных мыслей, что невероятно важно для концентрации внимания. Когда ПФК не справляется со своей работой, у человека развивается синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ)[9]. Есть много степеней и типов СДВГ, но все они сопровождаются склонностью к рассеянности и трудностями концентрации. Основным лечением при острой форме СДВГ являются стимуляторы, что кажется нелогичным, ведь, казалось бы, стимуляцию в этом случае надо бы ограничить, а не усилить. Стимуляторы «встряхивают» ПФК, заставляя выполнять свои функции по стабилизации внимания и недопущению суматохи в других отделах мозга.

Дорсальная (верхняя) часть ПФК (дПФК) отвечает за «холодное» познание – планирование и управляемые действия. Она также следит за тем, чтобы действия человека были уместными. Человек с развитыми функциями дПФК будет идеальным специалистом по планированию и исполнительным работником, в меньшей степени склонным к эмоциональным всплескам. Вентральная (или нижняя) часть ПФК состоит из орбитофронтальной коры (ОФК) и вентромедиальной префронтальной коры (вмПФК) и отвечает за «горячее» восприятие – эмоциональную память и социально приемлемое поведение. Эта часть активна, когда мы включаем эмоции при взаимодействии с окружающими. Также она используется при моральной или этической оценке ситуации. Человек с развитой вмПФК будет отлично контролировать свое поведение и эмоциональные импульсы. ОФК (дотроньтесь пальцем до переносицы, между глазами – вот прямо там она и расположена) играет исключительно важную роль в интеграции эмоций в процесс принятия решений и объединении «холодного» и «горячего» типов познания, что помогает рационально применять моральные нормы и вести себя соответственно. В идеале дорсальная и вентральная системы должны работать сообща. В планирование и логику вмешиваются эмоции, что делает человека и не слишком скованным правилами, но и не слишком эмоционально неустойчивым. Тут две лошади скачут в ногу.

ОФК также крайне важна для так называемого «обратного обучения» (reversal learning) – процесса, изменяющего наши привычки, когда что-то, что раньше поощрялось, становится нейтральным или неэффективным. Помнится, один наш клиент очень любил поболтать с коллегой-управленцем, пока тот вдруг не стал саркастичным и придирчивым. Тогда то, что раньше доставляло удовольствие, стало неприятным. Наш клиент силился понять, почему это произошло, ему быстро пришлось подстроиться под новые условия, и именно для этого нужна ОФК. Она помогает изменить вектор и не стегать почем зря дохлую кобылу. Без обратного обучения люди продолжали бы делать то, что причиняет им боль, даже осознавая это (рис. 3.1).

Рис. 3.1. «Горячее» и «холодное» познание

Сев за написание этой книги, мы столкнулись с дилеммой: о чем рассказать в первую очередь, об эмоциях или о познании? Или написать большую главу, охватывающую обе темы? Мы решили сначала обратиться к познанию и надеемся, что когда оба явления станут понятны, весь пазл сложится в полноценную картину.

Итак, наша первая остановка – познание и постановка целей.

Нейробиология целей

Чего вы хотите? Этот простой вопрос побуждает нас к действиям; он же является фундаментальным в коучинге. То, что начинается как мысль, в итоге становится действием. Мозг использует один и тот же нейротрансмиттер дофамин и для формирования желаний (через систему вознаграждений и ПФК), и для возможности действовать (через базальные ядра – набор структур, находящихся глубоко в мозге и контролирующих наши движения). Целенаправленные действия настолько характерны для человека, что сложно даже представить, какой была бы жизнь без них{31}.

Как мы решаем, что делать? Мы выбираем то, что кажется лучшим и наиболее выгодным. Мы хотим чего-то и стремимся к этому. Иногда награда заманчива и привлекательна (секс с желаемым партнером, шоколадный торт или новенький гаджет), и тогда мы испытываем по-настоящему сильное желание. Иногда на кону стоит что-то более абстрактное (самооценка, свобода или репутация), и тогда к желанию примешивается рассудок. Как бы то ни было, мы строим планы в надежде получить то, чего хотим. Мы визуализируем возможное будущее, стараемся предугадать трудности и постоянно корректируем свои действия на пути к достижению цели. Но путь к успеху может лежать через усилия, боль и жертвы, так что в итоге нам может даже не понравиться то, чего мы добились. Желания и симпатии управляются разными областями мозга. Порой нам кажется, что мы хотим чего-то, когда на самом деле нам нужно лишь само чувство, которое, кажется, мы испытаем, достигнув цели.

Мы должны оставаться сконцентрированными на своей цели перед лицом неудач. Вне зависимости от того, достигнем мы желаемого или нет, сам процесс требует от нас нестандартного мышления, планирования и визуализации. Оставаться сконцентрированным и избегать отвлекающих факторов просто необходимо, точно так же как избавляться от старых привычек и приобретать новые. Мы оглядываемся на прошлое и смотрим в будущее, чтобы разглядеть препятствия, источники силы и составить план действий. Здесь требуется слаженная работа многих областей мозга. Но как все это функционирует на практике? Целенаправленное поведение составляют три основных процесса: создание, поддержание и завершение[10].

Создание

Главная функция мозга – просчитывать будущее. Мозг – это не пассивный комок тканей, реагирующий на происходящее «где-то там». Он непрерывно придает смысл переживаниям, будит воспоминания и предсказывает будущее. А лучший способ предсказать будущее – это создать его.

Мозг генерирует ожидания на основе опыта, а затем с помощью входящей информации изменяет их. Мы не видим, что происходит «там». Мы имеем то, что оказывается «здесь», созданное на основе того, что мы ощущали «там» (в любом случае мы воспринимаем крайне малую часть внешнего мира, многое теряется в процессе обработки). Если сомневаетесь, посмотрите на YouTube видео, где человек в костюме гориллы ходит туда-сюда, а люди даже не замечают его (так работает избирательное внимание){32}. Или то видео, где люди меняют внешность, а окружающие не замечают этого (неспособность видеть изменения){33}. Подобные штуки работают, потому что мозг прежде всего моделирует то, что ожидает увидеть, и далеко не всегда уделяет внимание тому, что происходит на самом деле. Он постоянно что-то создает – так что все мы своего рода творцы.

Однако мы вовсе не ощущаем себя таковыми, как раз наоборот. Мы чувствуем себя скорее марионетками, отданными на милость других людей и событий. Но процесс создания – это состояние мозга и его отношение к миру. По этому вопросу можно занять одну из двух позиций. Первая – роль творца, обеспечивающего возможности и ощущающего свою силу. Вторая – роль жертвы, реагирующей на события и чувствующей собственную беспомощность. Нам кажется, что для коучей это основное разделение и цель любого тренинга – помочь человеку стать в большей мере творцом собственной жизни, а также не упускать из виду фидбек, поступающий из внешнего мира.

Творцы чувствуют, что способны измениться сами и изменить мир. Жертвы убеждены, что у них нет выбора и они полностью находятся во власти внешних обстоятельств. Творцы получают отклики от внешнего мира; жертвы видят в них лишь ограничения. Творцы знают, что не могут контролировать события, но могут контролировать свою реакцию на них, поэтому события перестают делиться на однозначно плохие и хорошие. Потому что действительно важно лишь то, как они относятся к происходящему и как используют его. Творцы берут на себя ответственность. Жертвы обвиняют других.

В предыдущей главе мы говорили о нисходящих и восходящих процессах. Нисходящие подчиняются нашим целям и планам, позволяют почувствовать себя творцами. Восходящие идут снизу, в результате чего наше внимание попадает во власть импульсов. Восходящие процессы крайне важны, ведь нам нужно обращать внимание на боль, опасность, голод или жажду, например. Это помогает нам выживать. Когда на кону стоит жизнь, мозг не склонен к компромиссам и на первый план выходят именно восходящие процессы. Однако если наше внимание постоянно сосредоточено на событиях, не угрожающих нашей жизни, мы начинаем плясать уже под другую дудку. Укоренившиеся восходящие процессы, обрабатывающие будничные события, превращают нас в жертву.

Постоянные реакции на внешние события вызывают стресс. При угрозе в действие приводится гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось (ГГНО){34}. Надпочечники начинают вырабатывать гормон стресса кортизол. Стрессовые реакции полезны, так как они дают нам энергию. Репутация кортизола неоправданна, он вовсе не вреден – наоборот, он стимулирует нас и готовит к предстоящим трудностям. Нам нужен кортизол, однако слишком большое его количество, выделяемое на протяжении слишком длительного периода времени, вредно для здоровья и вызывает симптомы стресса: повышенное кровяное давление, перепады настроения и нарушения сна.

Каждый день мы сами выбираем, стать нам жертвой, реагирующей на происходящее, или принять точку зрения творца. Вот пример из жизни одного клиента, который хотел наладить отношения с супругой. Как-то он рассказал, что утром жена сорвалась на него по совершенно незначительному поводу. Непроизвольное внимание незамедлительно отреагировало бы на колкие замечания, что привело бы к беспокойству или даже раздражению и гневу из-за несправедливости сказанного. Подобное поведение вызвало бы ответную реакцию и вскоре привело бы к полноценной ссоре. Но наш клиент решил задействовать нисходящие потоки. Он отметил свою реакцию, принял ее, но не дал ей хода. Он ведь хотел наладить отношения, и это была отличная возможность прояснить, что же беспокоит жену. Он повернул разговор в другое русло. Как только он принял ситуацию, то смог посмотреть на нее бесстрастно. У него был выбор, был шанс стать творцом. А автоматические реакции никогда не бывают созидательными.

Творческое мышление подразумевает нахождение в моменте, внимание к происходящему здесь и сейчас, а не следование за привычками прошлого. Привычка, сформировавшись, уже не требует вашего внимания – она действует сама по себе и больше никак не связана с вознаграждением. Она вырабатывается на автомате и движется по пути, сформированному нейропластичностью. Действия, направленные на достижение целей, и действия, совершаемые по привычке, соперничают в нашем мозге, и только ОФК решает, по какому пути пойти и что выбрать: творчество или простое реагирование. Орбитофронтальная кора отвечает за то, действуем ли мы по привычке или задумываемся, чего, собственно, хотим от происходящего{35}.

Чтобы остановить привычные действия, ПФК должна затормозить первую автоматическую реакцию. Тогда открывается путь к творчеству. Творчество – это поле для деятельности, но первый шаг – это всегда остановка. Остановка привычного хода мыслей или реакций. Именно это нужно, чтобы освободить пространство для новых идей{36}. Пациенты с повреждениями ПФК реагируют на окружающий мир заранее запрограммированным образом, не учитывая контекст происходящего. Такое поведение называется «утилизационным», основанным исключительно на реакциях. Действия в таком случае часто бывают странными. Например, один пациент в больнице Парижа, как только ему на глаза попадался молоток, гвозди и картина в кабинете врача, сразу, без всяких на то причин, принимался вешать картину на стену{37}. Пациенты с повреждениями ПФК часто полностью зависят от внешних раздражителей, и даже тогда их реакции не всегда уместны.

Другое будущее

Прежде всего, ОФК решает, следовать привычке (то есть сформировать ситуацию на основе прошлого опыта) или смоделировать иной вариант развития событий. Новый вариант подразумевает постановку целей. В таком случае ПФК блокирует привычки и отвлекающие факторы. Так начинается процесс создания.

Первый из необходимых для этого навыков – абстрактное мышление. Наше мышление развивается с возрастом: от конкретного и операционального в детстве к более гибкому и дифференцированному в юности и зрелом возрасте. Дети имеют дело с определенными объектами: стулья, молоко, печенье, плюшевые мишки, велосипеды. Затем они учатся объединять предметы в абстрактные категории: мебель, еда, игрушки, транспорт. Как только мы овладеваем этим навыком обобщения, наше мышление начинает совмещать и перестраивать мысли таким способом, который невозможен при конкретном. Абстрактные понятия рождаются в префронтальной коре, а сама способность их создавать оттачивается по мере развития мозга{38}. Когда мы мыслим абстрактными категориями, то можем и ставить цели (наладить отношения, улучшить лидерские качества и т. д.) и планы на «бытие» – стать лучше, например.

Второй необходимый навык – умение путешествовать во времени. Это позволяет нам не застревать в одной точке в настоящем, а расширять горизонты восприятия до будущего и прошлого. Чтобы ставить цели, нужно уметь оглядываться назад, учиться на опыте и отыскивать там источники сил, а также строить проекции будущего, действуя в настоящем.

Известно, что супрахиазматическое ядро в гипоталамусе – это своего рода «миротворец» мозга. Оно контролирует биологические ритмы сна, температуру тела, память и выполнение задач. Когда ваш режим не совпадает со временем страны, в которой вы находитесь, вы испытываете синдром смены часового пояса – так называемый «джетлаг». Нам еще не очень много известно о том, как мы измеряем длительные временны́е промежутки. ПФК, базальные ядра и гиппокамп, возможно, участвуют в этом процессе{39}, но как на самом деле все это функционирует, до сих пор загадка.

Подумайте о чем-нибудь, что вы делали в прошлом году… и в позапрошлом.

Откуда вы знаете, что одно воспоминание произошло до другого?

Мозг должен как-то увязывать воспоминания с временны́ми промежутками – хотя чем дальше в прошлое, тем меньше мы уверены в последовательности, тем больше года растворяются друг в друге.

Вот несколько полезных вопросов, которые помогают нашим клиентам на стадии постановки целей:

• Что вы хотите создать?

• Каких изменений вы хотите?

• Когда желаемое произойдет, как изменится ваша жизнь?

• Опишите свою новую жизнь…

• Что будет важно для вас, когда вы достигнете цели?

• На какие вопросы поможет дать ответ достижение этой цели?

Поддержание

Когда мы писали эту книгу, мы как раз собирались переезжать в новый дом за пределами Лондона. Наша дочь переходила в другую школу, и мы хотели перебраться к ней поближе. Мы вообразили дом, в котором хотели бы жить, район и саму новую жизнь. Все это было довольно абстрактно, оптимистично и основывалось отчасти на приятных воспоминаниях из прошлого. Нам нужно было узнать больше о местности, и мы провели много времени, изучая все нюансы и пытаясь прочувствовать атмосферу округи. Затем мы перешли к составлению плана действий. Было непросто нарисовать в голове новую картинку – хотелось, чтобы все было как раньше, просто на новом месте. Это так называемая ловушка экспата. Так, англичане, живущие за границей, по-прежнему едят английскую еду, говорят по-английски с местными, перезваниваются с такими же друзьями-экспатами и ведут образ жизни, максимально приближенный к тому, что был у них в Англии (разве что с более приятной погодой).

За творческим процессом обязательно должно следовать планирование, а затем действия. Все это нужно поддерживать на протяжении длительного периода времени. Чтобы двигаться к цели, необходимо отмечать прогресс и работать над каждым следующим шагом. Для этого нам и необходима кратковременная память. Именно там складируется и обрабатывается информация, хранящаяся недолго (не более нескольких минут). Это своего рода «меловая доска сознания». Сюда мы вытаскиваем долгосрочные воспоминания, двигаем их с места на место, соединяем с настоящим и проецируем в будущее. Кратковременная память очень важна для планирования и поддержания концентрации при достижении целей. Дорсолатеральная префронтальная кора (дПФК) – то самое место, где накопленные знания (изначально хранящиеся в гиппокампе и ПФК) интегрируются с ощущениями настоящего. Эта область также не позволяет раздражителям (таким, как аромат кофе или манящий сигнал оповещения со смартфона) мешать работе кратковременной памяти. Умение удерживать какие-либо мысли и поддерживать их на протяжении времени, не перепрыгивая сразу к решению, – признак подвижного интеллекта и развитого абстрактного мышления, а также творческого начала, способности распознавать паттерны и решать проблемы. Передняя поясная кора (ППК) отслеживает весь процесс. Ее работа – находить ошибки и передавать их в ПФК. Она активизируется, когда мы замечаем неточности или несовпадения{40}.

Однако формулирование и удержание целей – процесс не только когнитивный. Эмоции постоянно окрашивают наши мысли и могут вмешиваться в него. Работа ПФК прерывается сигналами миндалевидного тела, если мы тревожимся или боимся чего-то. Не стоит забывать также о ценностях и эмоциональных воспоминаниях. ОФК соединяет «холодное» и «горячее» познание, оценивая таким образом эмоциональную окраску мыслей. Именно эмоции и ценности определяют наши решения на пути к цели. Ценности – это то, что важно для нас в данной ситуации, и они тесно связаны с эмоциями в лимбической системе. Именно они отображают то, от чего мы получим удовлетворение.

Завершение

Цели похожи на матрешки: одна прячется внутри другой, третья скрывает четвертую. Поэтому долгосрочные цели всегда разбиваются на более мелкие. Планирование – процесс цикличный, и мы применяем один и тот же подход ко всем промежуточным целям, держа в голове главную.

В нашем случае среди промежуточных целей было: найти агента, разобраться с финансами, найти риелтора, найти подходящий дом, найти покупателей для нашего дома, совершить сделку и, наконец, переехать из старого жилья в новое.

Мы не можем контролировать происходящее, и каждый шаг на пути – это сочетание ваших решений, влияния окружающих и случайных событий. Иногда все идет в соответствии с задумкой, иногда нет. Когда план рушится, передняя поясная кора берется за дело и планирование начинается снова.

Пункт назначения и дорога к нему

Цели должны вознаграждаться – иначе зачем вообще напрягаться? Один из результатов – сам факт прибытия в конечный пункт; другой – дорога к нему. Например, мы получили огромное удовлетворение, закончив эту книгу и предоставив читателям шанс с ней ознакомиться, но и возможность учиться, работая над ней, тоже дорогого стоит. Когда мы думаем о целях, кажется, что их достижение и есть награда, но это иллюзия. Наш мозг эволюционировал на протяжении десятков тысяч лет, и все это время награды и ценности были крайне простыми: еда, убежище, секс – все потому, что сама жизнь была коротка и нестабильна. Теперь наши цели стали более абстрактными и долгосрочными: овладение какими-либо конкретными навыками, саморазвитие, лидерские качества или хорошие отношения. Они могут искажаться, меняться и трансформироваться со временем. И успех тут зависит не только от вас, но и от множества других людей. Даже когда вы получаете то, к чему стремились, результат может оказаться вовсе не таким, какого вы ожидали, и вы не почувствуете того, на что рассчитывали.

У нас было несколько клиентов, которые активно продвигались по карьерной лестнице, триумфально делали шаг на самую вершину и, оглядываясь, в смятении замечали, что вид сверху оказывался совершенно не таким, каким они его себе представляли. Так что сам путь тоже должен быть наградой, иначе достижение цели может превратиться в величайшее разочарование.

Вот отличный пример. Предположим, вы хотите взобраться на Эверест. Вы будете наверху (если восхождение удастся) в лучшем случае минут тридцать. Эти полчаса будут чудесными, но потом вам придется приступить к спуску, а на это могут уйти недели. Подготовка тоже занимает месяцы. Восхождение на Эверест – это удивительное приключение, и оно должно быть значимым и продуктивным целиком, со всех ракурсов. Вид сверху – лишь вишенка на торте. Какой бы ни была цель, мы всегда тратим куда больше времени на ее достижение, чем на конечный результат. Впечатления, которые ждут нас в конце, не длятся долго – и вот нам уже нужно искать новую вершину, которую можно покорить. Сам путь должен быть наградой, и тогда, даже не достигнув конечного пункта, вы все равно будете чувствовать, что все было не зря.

Для путешествия нужны долгосрочные перспективы и длительная концентрация. Все это связано с нейротрансмиттером дофамином – с ним мы познакомимся поближе в восьмой главе. Достаточно сказать, что дофамин доминирует в мозговой системе вознаграждения, заставляя нас хотеть и искать того, что кажется привлекательным. Дофамин действует на ПФК, заряжая нас энергией, желанием и мотивацией. Чтобы сохранять мотивацию, необходимо ставить цели, которые принесут удовлетворение (то есть имеющие для нас ценность). Однако ценность должен представлять не только конечный результат, но и сам путь. Нет ценности – нет дофамина. Нет дофамина – нет мотивации. Нет мотивации – нет действий. (Дофамин также является основным нейротрансмиттером, активирующим базальные ядра.) Когда клиенты жалуются на отсутствие «мотивации», на языке нейротрансмиттеров это значит следующее: «Цель не кажется мне достаточно привлекательной и стóящей, чтобы задействовать мезолимбический дофаминовый путь. Поэтому у меня нет сил и желания что-либо предпринимать для ее достижения». Выход заключается в том, чтобы связать цель с ценностями, а следовательно и с дофамином. С повышением уровня дофамина в ПФК растет и уровень мотивации{41}.

Гибкость – качество так же необходимое, как концентрация и упорство. Обстоятельства меняются, вместе с ними приходится пересматривать и планы. ОФК отвечает за обратное обучение – процесс, когда некогда приносящие удовлетворение вещи перестают быть таковыми. Передняя поясная кора тоже вступает в игру. Во-первых, она активируется, когда речь идет о долгосрочной перспективе. Повреждения ППК ограничивают горизонт событий до самого ближайшего будущего. Во-вторых, она активируется еще больше контролируемыми действиями. Если клиент не верит, что все в его руках, ППК может не включиться в работу в нужной степени и ограничить временны́е рамки. Задача коуча: помочь клиенту оставаться в зоне своего влияния – там, где он может непосредственно контролировать происходящее.

Практическое применение

Теперь давайте объединим все, что мы узнали, на примере нашей истории с продажей и покупкой дома.

Использование накопленных знаний (дПФК и гиппокамп)

Опыт покупки дома у нас уже был, но раньше нам не приходилось покупать и продавать одновременно. Мы уже как-то искали средства на покупку, и это пошло на пользу. Однако бóльшая часть знаний на основе того, через что мы проходили ранее, не очень-то подошла, ведь условия рынка изменились.

Когда нам не хватало ни опыта, ни знаний по какому-то вопросу, мы связывались с экспертами, агентами по недвижимости и юристами.

Вот два важных урока, которые мы извлекли.

• Следовать проверенному, знакомому пути, конечно, очень заманчиво.

Но очень часто свежий взгляд на ситуацию оправдывал себя.

• Мы «разгрузили» нашу ПФК, поручив профессионалам все, что было возможно.

Хотелось контролировать весь процесс от и до, но это бесполезное желание. Мы отвечали за то, в чем разбирались, и платили специалистам за решение дел, с которыми не справлялись сами.

Вот несколько полезных вопросов:

• Что мне уже известно об этом вопросе?

• Какая часть из этого пригодится сейчас?

• Насколько отличаются обстоятельства в данный момент?

• Кто и что может мне помочь и как все это найти?

Мотивация и вознаграждение (дофамин, ПФК и лимбическая система)

• Мы сформулировали четкие ценности, которые и определяли условия переезда.

• Мы хотели переехать за город, потому что нам нравился такой стиль жизни.

• Мы хотели жить ближе к школе нашей дочери.

Главными приоритетами были пространство, покой и красивые виды.

• Там, где мы жили, тоже было много хорошего, и мы понимали, что придется с чем-то расстаться. На переезд у нас ушло в общей сложности десять месяцев. Много раз мы чувствовали дискомфорт, переживали и спорили, но каждый раз старались не забывать, для чего мы все это делаем.

Вот несколько полезных вопросов:

• Что здесь важнее всего?

• Что я чувствую?

• Совпадает ли намеченное мною действие с приоритетами?

• Я все еще хочу этого?

• Какое мини-вознаграждение я могу придумать для себя, если справлюсь?

Обнаружение ошибок (ППК)

Много раз нам казалось, что все уже устаканилось, но было трудно сохранять спокойствие. Один случай стал настоящей проверкой на прочность. Сделка с одним покупателем сорвалась, и на очереди на просмотр дома было еще трое. И вот, в четыре утра в понедельник Джозефа разбудил звук текущей воды. Испуганный, он вскочил и побежал в ванную, расположенную прямо над кухней. Оказывается, трубу прорвало. Пол был весь залит водой. Джозеф перекрыл воду и спустился на кухню, готовясь к худшему, – и его опасения полностью оправдались. Кухня выглядела так, будто там взорвалась бомба с водой. Осыпавшаяся с потолка штукатурка валялась по всем поверхностям мокрыми ошметками. Тонны строительного мусора, оставшегося за потолочным покрытием, вылезли наружу. Это была настоящая катастрофа. Казалось, потолок уничтожил все наши мечты. Ничего не оставалось, кроме как навести порядок, отменить визиты потенциальных покупателей и начать звонить электрикам, сантехникам и декораторам, чтобы привести кухню в прежнее состояние. На ремонт ушло больше двух недель. В итоге все сложилось как нельзя лучше: сияя белизной и совершенно преобразившись, кухня стала выглядеть еще привлекательнее, чем раньше.

Вот несколько полезных вопросов на данном этапе:

• Каковы риски?

• Что может пойти не так?

• Что я могу сделать, чтобы минимизировать угрозы?

• В какой степени я могу повлиять на ситуацию?

• Как снова прийти в себя?

Обратное обучение и гибкость (ОФК)

Здесь можно привести массу примеров. Бывали моменты, когда нам приходилось давить на риелторов и покупателей. Иногда нам хотелось это сделать, но мы сдерживались, потому что это бы вряд ли помогло. Чаще всего мы предоставляли все агентам, но порой приходилось вмешиваться и брать ответственность на себя. Инцидент с кухней затормозил процесс, и вместо того, чтобы искать покупателей, нам пришлось отложить все ознакомительные визиты на пару недель.

Вот что стоит спросить у себя на данном этапе:

• Какие действия стоит продолжать?

• Какие действия стоит пересмотреть, поскольку в данный момент они не несут пользы?

• От каких действий следует отказаться в свете изменившихся обстоятельств?

Действия (базальные ядра)

Если все хорошо спланировано, все идет как по маслу. Можно выстроить пошаговый план, но имейте в виду, что реальность куда более сложна и вам неизбежно придется что-то менять и подстраиваться под обстоятельства. Есть такая военная поговорка: «Стратегия работает до первого контакта с врагом». Или, как бы сказали мы: «План действий работает до первого обрушения кухонного потолка». Но всегда есть запасной план.

Вопрос лишь один:

• Что делать дальше?

Существует множество целей, для которых нужны конкретные действия, но существуют и так называемые общие цели (саморазвитие, например). Они более личные, но мозг работает с ними по тем же принципам. Создание, поддержание и завершение – комплексный процесс, в котором одновременно задействовано очень много систем, и наш мозг прекрасно справляется с этим. А вот со сбором и анализом информации дела обстоят не так замечательно. Об этом мы и поговорим в следующей главе.

Таблица 3.1. Нейробиология целей: главное

Библиография

Abraham, A., Pieritz, K., Thybusch, K., Rutter, B., Kröger, S., Schweckendiek, J., … Hermann, C. (2012). Creativity and the brain: Uncovering the neural signature of conceptual expansion. Neuropsychologia, 50(8), 1906–1917.

Amabile, T. M., Conti, R., Coon, H., Lazenby, J., & Herron, M. (1996). Assessing the work environment for creativity. Academy of Management Journal, 39(5), 1154–1184.

Carter, C. S., Braver, T. S., Barch, D. M., Botvinick, M. M., Noll, D., & Cohen, J. D. (1998). Anterior cingulate cortex, error detection, and the online monitoring of performance. Science, 280(5364), 747–749.

Dumontheil, I. (2014). Development of abstract thinking during childhood and adolescence: The role of rostrolateral prefrontal cortex. Developmental Cognitive Neuroscience, 10, 57–76.

Gremel, C. M., Chancey, J. H., Atwood, B. K., Luo, G., Neve, R., Ramakrishnan, C., … Costa, R. M. (2016). Endocannabinoid modulation of orbitostriatal circuits gates habit formation. Neuron, 90(6), 1312–1324.

Grondin, S. (2010). Timing and time perception: A review of recent behavioural and neuroscience findings and theoretical directions. Attention, Perception, Psychophysics, 72(3), 561–582.

Knight, R. T., Grabowecky, M. F., & Scabini, D. (1995). Role of human prefrontal cortex in attention control. Advances in Neurology, 66, 21–36.

Lhermitte, F. (1983). ‘Utilization behaviour’ and its relation to lesions of the frontal lobes. Brain, 106(2), 237–255.

Sawyer, K. (2011). The cognitive neuroscience of creativity: A critical review. Creativity Research Journal, 23(2), 137–154.

https://www.youtube.com/watch?v=vJG698U2Mvo

https://www.youtube.com/watch?v=VkrrVozZR2c

Глава 4. Мышление: хитрости и ловушки

Коучи задают своим клиентам вопросы, заставляющие думать, а из полученных ответов выводят новые вопросы. Все это помогает раскрыть проблему и заставляет клиентов взглянуть на нее под другим углом. Коучинг – это по большей части когнитивный процесс, и все мы гордимся своими умственными способностями. Но есть и плохие новости: мыслительные функции мозга довольно ненадежны. Этот механизм далек от объективности и логики. Наше повседневное мышление искажает, упрощает и выворачивает наизнанку поступающую к нам информацию. Хорошие новости заключаются в том, что если мы поймем, как все это работает, то сможем думать лучше. В этой главе мы поговорим о ловушках, в которые может попасть мышление без нашего ведома.

Два вида мышления

Мы владеем двумя системами мышления. Первая – быстрая, автоматическая и по большей части бессознательная. Она стремительно делает выводы, основываясь на «правилах большого пальца»[11], многие из которых обусловлены эволюцией. Они позволяют найти быстрые, простые ответы, подходящие для обычных ситуаций. Мы пользуемся этой системой, принимая ежедневные рутинные решения, но она ненадежна, полностью подчиняется обстоятельствам и зависит от того, где и с кем мы находимся. В сложных ситуациях мы полагаемся на нее на свой страх и риск. Это своего рода «мышление без мышления», без паузы на раздумья. Данная система широко известна как «быстрое мышление», или (что довольно прозаично) Система 1 – так ее назвал Даниэль Канеман в своей работе по поведенческой экономике{42}. Мы склонны оправдывать свои быстрые ответы, потому что у нас практически (или совсем) отсутствует рефлективный доступ к мышлению{43}. Мы не очень-то сильны в «размышлениях о мышлении». Система 1 активирует островковую долю головного мозга, переднюю поясную кору и части лимбической системы.

Система 2 – медленная, сознательная и рефлективная. Она гораздо более надежна, но… требует усилий и подавления быстрых, очевидных (хоть и часто неверных) ответов Системы 1. Система 2 использует абстрактное, внеконтекстное мышление и нужна нам для принятия важных решений. Она получает информацию, аккуратно анализирует ее, находит, чего не хватает, не отвлекаясь на происходящее здесь и сейчас. Система 2 использует неокортекс, особенно префронтальную и теменную кору.

А как же интуиция? Это точно не про Систему 1. Потому что под интуицией в данном случае понимается Система 2 – не такая поверхностная и имеющая большой запас опыта. Некоторые люди способны делать правильные выводы, имея крайне мало информации (так называемые тонкие срезы){44}. Они часто называют это интуицией, однако, это скорее быстрая оценка, основанная на обширных знаниях[12] (рис. 4.1 и 4.2).

Наше мышление представляет собой смесь этих двух систем. Однако, чтобы обойти Систему 1 и использовать Систему 2, нужно приложить усилия. Система 1 вытекает из понятия «когнитивного скряги»{45}. Нам хочется тратить на суждения как можно меньше усилий; мы все в некотором роде скупцы, накапливающие ресурсы и моментально использующие Систему 1. Но не спешим никого осуждать: это стандартный процесс работы мозга.

Рис. 4.1. Принятие решений: Системы 1 и 2 в действии

Первый ответ клиента на заданный вопрос обычно продиктован Системой 1. Поэтому мы, как правило, не принимаем его, особенно если он звучит моментально. Это просто первое, что приходит в голову.

Вслед за быстрым ответом мы задаем вот какие вопросы:

• Это ваша первая мысль. А какая вторая?

• Скажите что-то менее очевидное. (Для этого нужно уже хорошо сойтись с клиентом, но фраза очень эффективная.)

• Это ваше лучшее предположение?

• Поразмышляйте еще немного, а потом скажите, что думаете.

Тот же подход мы используем к тем клиентам, у которых будто бы есть быстрые ответы на все вопросы. Такие люди производят впечатление всезнаек, и это ловушка Системы 1.

Система 1 в действии

Система 1 ненадежна по трем причинам.

Первая. Она использует проторенные легкие пути (эвристику), причем повсеместно и без разбора. Например, мы склонны думать, что высокие симпатичные люди лучше справляются с разными задачами, и больше им доверяем{46}. Мы делаем такой вывод менее чем за десятую долю секунды, основываясь всего лишь на внешности{47}. Это может привести к серьезным ошибкам{48}.

Вторая. Система 1 строится на вере, а не на анализе и размышлениях.

Третья и самая важная. Система 1 находится под влиянием обстоятельств и дает ответы, основанные на сиюминутном контексте, а не на общих принципах. Другими словами, она крайне зависима от того, что происходит в данный конкретный момент. Система 2 принимает во внимание прошлое, настоящее и будущее, а уже потом обращается к текущему моменту.

Вот главные недостатки Системы 1.

Нежелание признавать поражение

Мы ненавидим проигрывать куда больше, чем любим выигрывать. Гарантированная прибыль (пусть и маленькая) всегда более привлекательна, чем риск потери. При неудачах (таких, как, скажем, инвестиции в акции, падающие в цене) мы с большей вероятностью пойдем на риск еще больших потерь, если есть шанс вернуть средства (пан или пропал){49}. Проигрыш не обязательно должен быть материальным; это может быть что угодно, что представляет для нас ценность: уважение, любовь, благополучие или свобода. Со всем этим люди действуют по принципу «все или ничего».

«Статус-кво» – это тоже разновидность отказа признавать поражение. Система 1 стремится сохранить статус-кво, потому что перемены рассматриваются ею как потери. И не важно, сколько хорошего принесут с собой эти изменения; чувства утраты чего-то вполне достаточно для того, чтобы склонить чашу весов к тому, чтобы оставить все как есть. Это объясняет, почему многие клиенты, заявляющие, что хотят перемен, на самом деле не меняются. Все приходят к коучингу с желанием изменить что-то, но никто не думает о том, от чего придется отказаться в процессе. Поэтому люди могут сопротивляться переменам, даже если цена не столь высока.

Когда несколько лет назад Джозеф размышлял над переездом из Лондона в Бразилию, он сомневался и постоянно думал о том, что теряет. Андреа попросту переформулировала установку, предложив ему думать о том, что он оставляет{50}. Второе можно контролировать; потеря же – это нечто, что просто случается и над чем у вас нет власти. Когда вы «оставляете» что-то, подразумевается, что оно никуда не исчезает и вы всегда можете вернуться и вновь обрести это. А когда теряете, вещь исчезает навсегда. Эта формулировка тогда очень помогла Джозефу, а также многим клиентам.

Еще одна разновидность этой особенности – ловушка «невозвратных затрат». Случалось ли вам когда-нибудь с нетерпением ждать определенного фильма, концерта или спектакля? Вы предвкушаете отличный вечер. Свет гаснет, представление начинается, но пять минут спустя вы понимаете, что это просто катастрофа. Перед вами встает выбор: встать и уйти или же продолжать сидеть в надежде, что к концу все станет получше. Если остаетесь, вы попадаете в ловушку невозвратных затрат. Вы уже потеряли время и деньги (что не радует), но не хотите этого признавать. Но это бессмысленно! Зачем тратить еще больше времени? Того, что упущено, уже не вернуть. Тот же принцип заставляет наших клиентов поддерживать малоприятные отношения или провалившиеся инвестиции. Некоторые из них в поте лица работали над проектами, которые были обречены на провал, но нежелание признать это не позволяло им поставить точку.

И чем же тут поможет коучинг?

Во-первых, знания – это сила. Расскажите клиенту о Системе 1 и неприятии потерь. Во-вторых, изучите положение клиента в настоящий момент времени: оно может быть не таким радужным, как кажется. В-третьих, обратите внимание на манеру клиента говорить о решениях с точки зрения приобретений и убытков.

Наконец, будьте внимательны с формулировками. Убедитесь в том, что клиент совершенно точно понимает, какие выгоды и неудачи ждут его в каждом конкретном случае.

Если существует вероятность потерять что-то, постарайтесь убедить клиента посмотреть на ситуацию объективно. Есть вещи, которые просто необходимо отпустить, чтобы обрести нечто лучшее. Можете использовать уловку с заменой слова «потерять» на «оставить».

Выборочное внимание

Система 1 направляет наше внимание. Мы ищем что-то знакомое, особенно в неизвестном, новом. То, что знакомо, цепляет взгляд. Забавно, что нам даже не обязательно это осознавать. Вы, скорее всего, сочтете человека более привлекательным, если раньше уже видели его фотографию, даже если не помните этого{51}. Исследования также доказывают, что люди с большей вероятностью принимают утверждения на веру, если слышали их ранее (даже если клянутся, что понятия о них не имели){52}.

Мы также ждем того, чего ожидаем. Ожидания – это наши попытки предсказывать будущее, и мы изо всех сил стараемся быть хорошими прорицателями. Мы ищем свидетельства, даже самые безосновательные, которые доказывают нашу правоту. Мы ждем, что люди будут вести себя определенным образом, и часто даже не замечаем, что они действуют иначе. Это называется «слепота невнимания» (attentional blindness): мы не видим того, чего не ожидаем увидеть, особенно если нам сказали смотреть на что-то другое. Знаменитый пример – эксперимент с «гориллой в комнате». На видео студенты в белых и черных футболках передают друг другу баскетбольный мяч. Ваша задача – сосчитать количество передач. В середине записи выбегает некто в костюме гориллы, останавливается в центре, бьет себя в грудь и убегает. Большой процент людей при первом просмотре не видит гориллу – несмотря на то что приборы, отслеживающие движения глаз, показывают, что человек смотрел прямо на нее{53}. При повторном просмотре участники эксперимента удивляются, как могли не заметить такое.

Еще забавнее этот эксперимент прошел в Университете Западного Вашингтона. Клоун с красным носом в яркой фиолетово-желтой одежде проехал по студенческому городку на одноколесном велосипеде. Проведенный после этого опрос ста пятидесяти студентов показал, что лишь 50 % гулявших в тот момент в одиночестве видели клоуна. (Еще меньше заметивших было среди тех, кто общался в компании, и только 25 % студентов, использовавших мобильный телефон, видели клоуна. Современные технологии усиливают слепоту невнимания.)

Предвзятость подтверждения

Предвзятость подтверждения – это разновидность слепоты невнимания.

Мы замечаем и помним лишь те детали, которые соответствуют нашим мыслям.

Часто мы видим лишь то, что хотим увидеть. Это подтверждается многочисленными исследованиями, проводившимися с 1998 года{54}. Мы замечаем факты, подкрепляющие то, что мы уже знаем, и игнорируем или пропускаем мимо ушей то, что нашему знанию противоречит. Фактически мы бываем слишком самонадеянны и с радостью продолжаем верить в свои идеи, закрывая глаза на очевидное. У нас был клиент, собравший целую папку доказательств некомпетентности своего непосредственного начальника. Он был полностью убежден, что этот человек бесполезен на работе, и каждый день приносил новые подтверждения. Как-то он заявил, что готов оставить свою убежденность и на неделю стать совершенно беспристрастным. Мы посоветовали ему провести эту неделю за сбором доказательств того, что его руководитель хорошо выполняет свои обязанности. В результате собранные улики были так же убедительны, как и предыдущие, что немало удивило клиента. Его начальник, оказывается, тоже был человеком, у которого случались хорошие и плохие дни. Необъективное восприятие заставляет людей трактовать происходящее на основе имеющихся готовых мыслей и установок.

А теперь загадка.

• Посмотрите на четыре карты ниже. У каждой из них на одной стороне нарисованы птица или тигр, а на другой – гнездо или роза (рис. 4.3).

• Дано следующее утверждение: у всех карт с птицей на обратной стороне изображено гнездо.

• Какие две карты нужно перевернуть, чтобы доказать истинность этой гипотезы?

Рис. 4.2. Необъективное восприятие

Подумайте, прежде чем читать дальше.

Большинство скажет, что перевернуть нужно карту A с птицей. Это верно. Если на обратной стороне не гнездо, условие не соблюдается.

Второй распространенный ответ – перевернуть карту C с гнездом (на другой стороне которой должна быть птица). Но… это ответ Системы 1. Если на обратной стороне окажется птица, это будет соответствовать гипотезе, но не подтвердит ее (потому что ничто не мешает карте с тигром тоже иметь гнездо на обратной стороне). Нужно перевернуть карту D с розой, потому что если там изображена птица, то это опровергнет утверждение.

Эта простая игра на самом деле куда глубже. Даже когда на кону ничего не стоит, мы стремимся найти доказательства, подтверждающие идеи, а не опровергающие их{55}. Неудивительно, что предвзятость восприятия так сильна. Система 1 распознает утверждения, стараясь сделать их правдивыми (подтвердить). Система 2, наоборот, старается представить их ложными (проверить)[13]. «Исключение подтверждает правило» – наиглупейшая поговорка из когда-либо придуманных. Исключение всегда опровергает правило и означает, что есть еще более конкретное правило.

Клиенты должны знать о предвзятости подтверждения. Это не какая-то глупость, а обычный принцип работы мозга. И коучи правильно делают, когда предлагают найти доказательства, опровергающие наблюдения или мысли клиентов. Всегда просите привести противоречащие примеры, задавайте вопросы, идущие вразрез с утверждениями человека. Если он прав, поиск примеров, не соответствующих его заявлению, тоже не повредит.

Эффект доступности

Мы обращаем внимание на то, что доступно. Нас подхватывает вихрем собственного опыта и тем, что нам известно, даже если это нерепрезентативная информация. Планируете полететь на самолете? Сознание тут же вспоминает две авиакатастрофы, случившиеся за последние месяцы, и заставляет нас задуматься над тем, чтобы поехать на поезде. Авиакатастрофы всегда имеют большой резонанс: они активно освещаются, и мы их запоминаем (в новости попадает много негатива, что еще больше определяет наше мышление). Мы забываем про тысячи безопасных перелетов, совершенных за то же самое время, ведь они не попали в новости. Получается, опять же, что мы не знаем, чего не знаем, и часто даже не пытаемся это исправить.

Мы замечаем случайности и придаем им куда большее значение, чем стоило бы, потому что они доступны. Мозг распознает паттерны и всегда ищет связи и ассоциации, чтобы наполнить смыслом окружающий мир, даже если никакого смысла в происходящем нет{56}. Мозг ненавидит случайности, ему всегда нужно, чтобы все имело какое-то значение. Клиент звонит, стоит о нем вспомнить. Совпадение? Безусловно. Мы помним такие моменты, потому что они необычны, забывая о том, что тысячи раз думали о клиентах, которые после этого не звонили. Мир полон таких совпадений, которые Система 1 выстраивает в паттерны. «Беда не приходит одна» – эта народная мудрость будет истиной… пока вы ждете, что вот-вот случится еще что-то плохое.

В качестве разновидности эффекта доступности выделяют так называемую «ошибку выжившего». Мы переоцениваем шансы на успех, потому что победители часто появляются в заголовках новостей и мы запоминаем их. Историю пишут победители; о проигравших мы и не слышим. Мы знаем о крупных компаниях, которые начинали очень скромно, и думаем, что у нас получится так же. Может, и получится, но не стоит забывать о сотнях тех, кто пытался воплотить те же идеи и прогорел. Изучайте и неудачные попытки, чтобы понять, что люди сделали неправильно. Учитесь не только на примерах с пьедесталов – заглядывайте и на кладбища.

Помните об «ошибке выжившего», когда работаете с клиентом, который занят важным проектом. Здорово, если он уверен в себе и вдохновлен историями успеха, но все же следует быть внимательнее к своим стратегиям и не повторять путь слепо лишь потому, что он сработал для кого-то другого. Нас всегда настораживает, когда клиент говорит что-то вроде: «Я знаю, что это сработает, потому что мой приятель Джон уже провернул подобное». Хорошо, но сколько еще людей пытались и у них ничего не вышло? Какие исключительные обстоятельства помогли Джону преуспеть в том, что не получилось у многих других?

Ловушка результативности

Система 1 оценивает решения по их конечному результату, а не по процессу, к нему ведущему. Взгляните на следующие предложения:

Всему живому нужна вода.

Деревьям нужна вода.

Значит, деревья живые.

Выглядит вполне верно, правда? Идеальная логика.

А теперь взгляните на это:

Всем цветам нужен кислород.

Слонам нужен кислород.

Значит, слоны – это цветы.

Серьезно? Очевидно, что это неверно, но заметьте: логика та же, что в первом варианте.

Потому что сама логика неверна. Первую последовательность следует выстроить вот как:

Всему живому нужна вода.

Деревья живые.

Значит, деревьям нужна вода.

Вы не замечаете ложного аргумента в первом случае, потому что согласны с ответом. Мы склонны сразу делать выводы, с которыми согласны (Система 1), вместо того, чтобы проверять логику, которая к ним привела (Система 2).

Правильный выбор вытекает из корректного процесса принятия решений. Даже подбрасывание монетки даст верный ответ в половине случаев. Результаты зависят от множества факторов, большинство из которых не поддаются контролю.

Как в примере со слоном, успех может быть результатом процесса совершенно ошибочного. Например, некий коуч заявляет, что владеет абсолютно проверенным и доказанным методом привлечения клиентов. Предположим, он набирает восемьдесят других коучей, чтобы те проверили его стратегию. На самом деле метод не так уж хорош и работает лишь в одном случае из четырех. Получается, что шестьдесят человек останутся ни с чем, но двадцать преуспеют. Затем тот же коуч предлагает этим двадцати вложиться в его идею. По теории вероятности десять (50 %) согласятся. Итак, он берет этих десятерых в качестве примера. Каждый раз он рассказывает только их истории успеха. После нескольких таких сессий подобных историй у него будет более чем достаточно. И именно этих людей он будет указывать в качестве тех, кто мог бы рекомендовать его метод. Их называют «успешными обезьянками»{57}. Они будут нахваливать методику, рассказывая всем, как она хороша. (Но это не так. На самом деле им просто повезло.)

Фундаментальная ошибка атрибуции

Эта ловушка порождает множество проблем. В ее основе лежит то, что мы приписываем результат заслугам людей, забывая об обстоятельствах. Мы постоянно недооцениваем влияние окружения на поведение и поступки человека. И это неудивительно. Мы хорошо знаем свои собственные намерения и когда оцениваем других, то полагаем, что все происходит точно так же и людьми движут исключительно намерения. Мы не берем в расчет саму ситуацию (но в то же время легко объясняем собственные провалы давлением обстоятельств). На практике это значит, что мы делаем очень поспешные выводы о людях, предполагая, что они действуют одинаково в любом случае. Надежность и возможности в большей степени определяются обстоятельствами, но мы склонны приписывать эти качества людям, не принимая во внимание их поведение в конкретной ситуации. Мы навешиваем ярлыки вроде «надежный» или «недостойный доверия», когда на самом деле все не так однозначно. Большинство людей вполне надежны при одних обстоятельствах и совершенно ненадежны в других. Это значит, что мы можем довериться человеку в ситуации, когда ему не стоит доверять, и взять на работу кого-то, кто окажется совершенно некомпетентным.

Мы чрезмерно переоцениваем собственный опыт, влияние и знания. Это иногда называют «эффектом озера Вобегон» (термин, придуманный профессором Дэвидом Майерсом в отношении выдуманного городка, где «все женщины сильны, все мужчины красивы, а все дети развиты выше среднего»). Опросы показывают, что большинство людей считают себя как раз «выше среднего»{58}, о чем бы их ни спрашивали. (Действительно, кто признается, что его интеллект ниже среднего уровня развития?) Помните об этом, когда спрашиваете клиентов о том, в какой степени они владеют теми или иными навыками.

Чем больше мы изучаем нейронауку, тем больше осознаем, насколько важен контекст. Исследования лидерства – отличный пример. Библиотеки полны книг о качествах, необходимых лидерам, и о том, что, овладев этими качествами, вы тоже станете отличным лидером. Системе 1 нравится, когда истории простые и личные, но она постоянно забывает о том, что успех складывается из личных достижений и обстоятельств. Вы должны оказаться в нужном месте в нужное время. Постоянное непоколебимое упорство – одно из самых недооцененных качеств, необходимых для успеха. Появляется все больше исследований о ситуационном лидерстве, говорящих о том, что лидеру вовсе не обязательно быть харизматичным и вдохновляющим – достаточно просто представлять своих последователей перед оппозицией{59}.

Если клиент знает об этой особенности Системы 1, он будет более реалистично оценивать свои навыки и способности окружающих. Результаты станут восприниматься как совокупность личных достижений человека и сложившихся обстоятельств. Он будет стараться создать благоприятную атмосферу для других, думать о подходящем месте и времени для своих действий, и, избавившись от частых заблуждений, станет более эффективным в своем деле.

Причина или следствие?

Система 1 скора на выводы, особенно в том, что касается причин и их следствий. Мозг всегда ищет шаблоны, а причинно-следственные паттерны очень важны. Они позволяют предсказать результат, если вам известна причина. Ведь результат всегда следует за причиной… но это вовсе не значит, что произошедшее после чего-то произошло вследствие этого. Люди моют руки перед едой, но мытье рук не заставит никого есть. Если две вещи происходят последовательно, это вовсе не означает, что одна вытекает из другой. Как правило, есть еще третья – вот она-то и является причиной. Пляжи, где продается больше всего мороженого, также занимают первые строчки по количеству солнечных ожогов. Мороженое и солнечные ожоги между собой никак не связаны, но зато связаны с большим количеством отдыхающих. Связь не означает причину. Другими словами, если два события происходят вместе, это не означает, что одно стало причиной другого. Между ними вообще может не быть никакой связи.

Например, существует очень тесная корреляция между потреблением сыра и смертью в результате запутывания в собственной пижаме. Чем больше сыра вы едите, тем выше шансы умереть таким образом{60}. Взаимозависимость составляет почти 95 %, что является весьма внушительным результатом с точки зрения статистики.

Чем же объясняется столь неожиданная опасность потребления сыра в постели?

Если съесть слишком много сыра, можно действительно умереть во сне. (Пожалуй, если будете сильно дрожать от таких сырных кошмаров, и правда запутаетесь в собственной пижаме.) Еще одно столь же нелепое объяснение заключается в том, что опасная пижама усиливает желание есть сыр. Но, возможно, разгадка кроется в чем-то еще. (В лишнем бокале вина, например?) Скорее всего, это абсолютное совпадение и пример того, что, внимательно отбирая информацию, можно найти причину практически для всего{61}. Политикам на заметку.

Логическое мышление

Мы действительно можем мыслить логически, но это требует усилий. Логика – это лишенный чувств набор правил, а мозг к такому не очень-то приспособлен. Логика не зависит от контекста. Ниже представлен тест на проверку когнитивных способностей, изобретенный Шейном Фредериком{62}. Перед вами три простых вопроса, которые могут даже быть вам знакомы. Однако многие люди отвечают неверно, так как, не задумываясь, руководствуются выводами Системы 1.

1. Бита и мяч вместе стоят 1 доллар 10 центов. Бита стоит на 1 доллар больше мяча. Сколько стоит мяч?

2. Если пять станков вытачивают пять деталей за пять минут, как долго сто станков будут вытачивать сто таких деталей?

3. В озере образовалось скопление кувшинок. Каждый день оно увеличивается вдвое. Если за сорок шесть дней кувшинки заполнят половину озера, за сколько дней они заполнят озеро целиком?

Ответы – в примечаниях к главе{63}.

Еще одна широко известная загадка – парадокс Монти Холла.

• Представьте, что вы на телешоу и перед вами три закрытые двери.

• Вам говорят, что за одной из них – ценный приз (10 000 долларов), а за другими двумя ничего нет. Вы выбираете дверь. Назовем ее Дверь A.

• Ведущий открывает одну из двух оставшихся дверей (Дверь B) – за ней пусто.

• Перед вами теперь две закрытые двери: та, которую выбрали вы (Дверь A), и оставшаяся неизвестная (Дверь C).

• И снова ведущий просит вас сделать выбор. Как вы поступите, чтобы увеличить свои шансы на выигрыш: останетесь при своем выборе (Дверь A) или измените решение (Дверь C)?

Подумайте немного.

Система 1 быстро заявляет, что у вас один шанс из трех получить приз. Так что не имеет значения, измените вы решение или нет. Поэтому многие остаются при своем изначальном выборе. (Здесь также имеет место ловушка статус-кво и невозвратных затрат. Предположим, вы выберете другую дверь, а потом выяснится, что приз был за той, которую вы назвали первой. Это будет невыносимо.)

Затем Системе 1 приходит другая мысль. Вы ведь сейчас выбираете из двух дверей: за одной ничего нет, а за другой – приз. Ваши шансы – пятьдесят на пятьдесят, так что не особенно важно, какую дверь открыть – вполне можно остаться при своем и остановиться на Двери A. (Статус-кво и невозвратные затраты все еще работают.)

На самом деле, как ни удивительно, если вы измените решение и выберете Дверь C, ваши шансы выиграть будут два к трем. Не будем углубляться в статистику, но, если не верите, поиграйте в подобную игру и убедитесь сами{64}.

Урок, который можно извлечь из парадокса Монти Холла, состоит в том, что чем больше у вас информации, тем более правильное решение вы в итоге примете. Новая информация все меняет. Сначала вы не знаете вообще ничего, так что ваши шансы – один из трех. Потом у вас появляется больше информации (один неудачный вариант отсеялся), так что вы находитесь в более выгодном положении.

Практическое применение

Знание принципов работы Системы 1 делает коучинг проще и эффективнее. Во-первых, воспринимайте изначальный ответ клиента как материал для работы, а не как окончательный результат. Это с большой вероятностью лишь верхушка айсберга. Всегда задавайте дополнительные вопросы, углубляйтесь в суть, размышляйте.

Во-вторых, подвергайте сомнениям каждое утверждение клиента, начинающееся словами «Очевидно…» или «Совершенно ясно…». Что-то может быть очевидно или ясно только для Системы 1. И в-третьих, с большим подозрением относитесь к примерам, которые приводит клиент, если они вытекают из его взгляда на ситуацию. Тут может объявиться необъективное восприятие. Просите привести другие, противоречащие сделанному заявлению примеры. Если человеку ничего не приходит на ум, попросите придумать что-то к следующей встрече.

Система 1: главное

Еще одна полезная штука – выстраивание плана действий в обратном порядке, от цели к настоящему моменту. Настоящее полно предубеждений и заблуждений, которые могут помешать реализации хорошего плана. Будущее – это чистый лист. Так поместите цель в будущее и двигайтесь в обратном направлении. Это позволит минимизировать ловушки. Не спрашивайте клиента, с чего он начнет. Попросите его представить, что цель уже достигнута, и спросите, что он делал прямо перед тем, как прийти к этому. Потом спросите, что предшествовало этому действию и продвигайтесь к моменту в настоящем. Так планирование будет эффективнее, чем при движении размышлений от настоящего к будущему.

Сила контекста и прайминг

Фиксирование установок (или прайминг) – это все то, что в данный момент оказывает влияние на наше мышление. Наши мысли «фиксируются» контекстом и определяются текущей ситуацией куда больше, чем мы можем себе представить. Вот несколько примеров, которые, возможно, вас удивят.

Первый пример – эксперимент, получивший название «Флоридский эффект». Организаторы разделили студентов колледжа на две группы, и каждая прошла тест на ассоциации. Контрольная группа получила тест со случайными словами. Участники второй тоже думали, что в их тестах слова выбраны случайно, но нет: у них многие слова ассоциировались со старением и различными болезнями. (Флорида фигурировала в тесте как излюбленное место американских пенсионеров. Среди слов попадались «забывчивый», «лысый», «седой».) Студентов снимали на видео, когда они шли по коридору после теста. Те, чьи тесты были связаны со старением, двигались заметно медленнее, чем контрольная группа. Никто из них не верил, что слова как-то влияли на их поведение. В другом похожем эксперименте одной группе дали тест со словами, ассоциирующимися с грубостью, а второй – с вежливостью. После прохождения теста со всеми участниками провели интервью. Участники первой группы перебивали интервьюера значительно чаще, чем члены второй. Прайминг не изменил их отношения к человеку, задававшему вопросы (они не считали, что он вел себя грубо). Изменилось их собственное поведение{65}.

Очень полезно держать в голове тот факт, что нечто столь незначительное может менять наше поведение, а мы об этом и понятия не имеем. В еще одном эксперименте{66} участники лучше играли в «Тривиал Персьют»[14] после прохождения теста, слова в котором ассоциировались с интеллектом, и хуже, если слова имели отношение к глупости. Кажется, чем больше люди находятся под влиянием фиксированных установок, тем сильнее их эффект.

Наш мозг довольно бесхитростно воспринимает окружающий мир и буквально понимает метафоры. На этом и строится прайминг. Мы называем людей «холодными» или говорим, что они «тепло» относятся к окружающим, имея в виду их дружелюбность или отстраненность. Префронтальная кора (ПФК) воспринимает это как метафоры, но другие части мозга, у которых есть доступ к языковым навыкам, интерпретируют фразы дословно. В одном эксперименте{67} участники, которым дали на пару секунд подержать чашку горячего кофе (а другой группе, наоборот, холодного), назвали интервьюера человеком, «тепло» относящимся к людям, внимательным, щедрым – в отличие от тех, у кого был контакт с холодным напитком. Но как физические ощущения теплоты могут активировать мысли о характере? Части мозга общаются между собой с помощью электрических сигналов, а не конкретных понятий, а все ощущения, как физические, так и психологические, проходят через островковую долю. Эта зона активна, когда мы чувствуем изменения температуры и когда нас кто-то касается. Она же активируется, когда мы испытываем доверие, эмпатию, смущение или стыд.

Что насчет эмоционального определения расстояний? Мы говорим о «близких» друзьях и «дальних» родственниках. Здесь дистанция – лишь метафора для обозначения отношений. Но что, если и сюда закрался прайминг?

Да, именно так. В 2008 году{68} был проведен эксперимент касательно мыслей о близости и дистанцированности. Участники, которым внушалась идея отдаленности, менее эмоционально реагировали на сцены насилия и заявляли, что больше (чем другая группа) наслаждались сценами, вызывающими смущение. Мысли о дистанции также снижали эмоциональную привязанность к семьям и домашней атмосфере. Нам не удалось найти исследования участков мозга, которые активизируются во время восприятия расстояний и близости чувств, но прайминг подразумевает, что связь между ними существует.

Прайминг играет очень важную роль. Даже в коучинге имеет значение, что мы читаем, с кем общаемся, что делаем перед ключевыми встречами, беседами или презентациями. Также крайне важно, чем клиент занимался непосредственно перед тем, как прийти на занятие с коучем. В повседневной жизни этот эффект может быть незаметным, но на важные решения и встречи он порой влияет существенно.

Постановка якоря

Наши действия определяются информацией. Доступная информация влияет на наше поведение, даже если не связана с проблемой напрямую. Мозг все равно пытается ее использовать.

Скажем, как вы думаете: пирамида Хеопса в Гизе выше или ниже ста метров?

• Обдумайте свое самое близкое к правде предположение.

• Запишите свой ответ.

• А теперь сформулируем вопрос иначе: как думаете, пирамида Хеопса выше или ниже пятидесяти футов (то есть пятнадцати метров)?

• Какая, думаете, у нее высота?

• Ваш ответ будет другим?

Велики шансы, что вы напишете меньшую высоту, чем в первый раз, потому что на вас оказывает влияние новая информация из второго вопроса. Этот эффект называется постановкой якоря, или якорением[15], он является разновидностью эффекта доступности. Мозг использует все доступные данные. Помните, Система 1 воспринимает утверждения, пытаясь доказать их истинность. Якорение встречается повсеместно, и это настоящая головная боль для тех, кто пытается делать опросы независимого общественного мнения, но в то же время – один из мощнейших инструментов в маркетинге и продажах. Ведь каждая предложенная цена – сама по себе якорь. Поэтому для коучей очень важно правильно формулировать вопросы.

Якорями могут стать случайные слова и цифры, даже если вы знаете, что они выбраны случайно. В рамках исследования опытных судей попросили вынести приговор женщине, обвиняемой в магазинной краже{69}. По условиям эксперимента они должны были также бросить кости, но участники не знали, что кубики запрограммированы специальным образом на три или девять. Затем судей спросили, будет ли их приговор (по количеству месяцев) приблизительно больше или меньше выпавшей на кубиках суммы. В итоге средний срок, назначенный судьями, у которых выпало девять, составил восемь месяцев, а у тех, чьи кости показали три, – пять. Какое отношение число, выпавшее на кубиках, вообще имеет к вынесенным приговорам? Никакого. Но в то же время в реальности очень даже влияет на них.

Прежде чем заявлять, что вас-то якорение никак не касается, вспомните про эффект озера Вобегон.

Формулировки и вопросы

Прайминг широко применяется в коучинге. Особенно при формулировании вопросов. Клиенты воспринимают вопросы по-разному и отвечают по-разному – в зависимости от того, как вопрос задан.

• Акцент сделан на успехе или на неудаче?

• На обстоятельствах или на личных качествах?

• Причинах или следствиях?

• Процессе или результате?

Это куда изощреннее, чем просто стараться избегать наводящих вопросов. Наводящие вопросы очевидны («Насколько безнадежна ситуация?» или «Чего еще она вам не сказала?»), они стремятся заложить какую-то идею вам в голову. Прайминг делает это без особых усилий.

Вопросы, начинающиеся со слов «почему» или «зачем», крайне привлекательны для Системы 1. «Почему вы так поступили?» – спрашиваем мы, чтобы получить объяснения, и тут же попадаем в ловушку необъективного восприятия. Мозг получает разрешение выворачивать историю так, чтобы придать ей смысл. Вопросы, начинающиеся со слова «почему», также отсылают к прошлому. («Я поступил так из-за определенных событий, произошедших ранее…») В итоге клиент может выстроить целую цепочку событий, которая приведет к конкретному объяснению поступка. А это уже нарушение причинно-следственных связей.

Цель вопросов, начинающихся с «почему», обычно заключается в том, чтобы выяснить, что было важно в той или иной ситуации. Так почему бы так и не спросить: «Что наиболее важно для вас в этом случае?»

Закрытые вопросы всегда подразумевают какой-то заранее спрогнозированный ответ. Они как бы говорят: «На этот вопрос есть только два ответа – да или нет, и вам просто нужно выбрать один из них». Это подсознательно заставляет клиента задуматься о направлении мыслей коуча, ведь он ограничил возможные варианты. Редко закрытые вопросы вызывают трудности, ведь они не позволяют задуматься о формулировках. Мы просим своих клиентов отмечать и говорить нам, когда мы задаем закрытые вопросы, вместо того чтобы отвечать на них. Мы хотим, чтобы они задумывались над вопросами, а не действовали автоматически. Чем больше ограничений для ответа, тем больше вероятность, что ответ будет продиктован Системой 1.

Так называемая система формулировок TED – отличный способ сделать вопросы открытыми и избежать ловушек. TED расшифровывается как «говори, приводи примеры, описывай»[16].

Звучат подобные вопросы примерно так:

• «Расскажите мне подробнее…»

• «Приведите пример…»

• «Опишите ситуацию…»

Система 2

Как мы «перенастраиваем» клиентов на использование Системы 2?

Во-первых, объясняем принцип действия обеих систем. Нейронаука[17] освобождает клиентов от ограничений. Они лучше узнают свой мозг, его хитрости и все прочее. В Системе 1 нет ничего плохого, не стоит обвинять ее. Иногда она работает отлично, и мы все ей пользуемся. Как только клиент понимает это, он начинает следить за ее работой. Часть ПФК теперь настороже, так что мышление этого человека уже не будет прежним. Во-вторых, мы подвергаем сомнению все поверхностные ответы и заставляем клиентов думать и размышлять глубже.

В-третьих, используем Систему 2 во время занятий. Расскажите о ней, а также о том, что коучинг – это просто рай для Системы 2. Покажите, как работает Система 2, насколько она сильна, насколько рефлексивна и независима от контекста.

В-четвертых, расспросите клиента о деталях какого-нибудь важного решения или разговора.

• Где человек находился?

• Кто еще там был?

• Что было сказано?

• Что произошло перед этим?

Контекст имеет значение. Прайминг так силен, потому что мы не замечаем его.

В-пятых, вдохновите клиентов на полезный прайминг, особенно перед важными встречами или в условиях сложного выбора.

• В какой компании они находятся?

• Можно ли избежать встреч с людьми, ослабляющими их?

• Куда они ходят и что делают перед тем, как принять важное решение?

В-шестых, очень важно просить привести примеры обратного.

• Система 1 полагается на веру.

• Система 2 основана на сомнениях и проверках.

• Система 1 изначально принимает информацию как истину.

• Система 2 изначально воспринимает информацию как тестовую площадку, с которой можно начать.

• Системе 2 нужно время. А времени в наше время вечно не хватает, особенно в бизнесе. Руководители гордятся тем, что могут одновременно говорить по телефону, раздавать задания подчиненным и подписывать бумаги свободной рукой.

Мозг не многозадачен. Он способен выполнять по одному делу за раз. К тому же многозадачность утомляет, повышает когнитивную нагрузку, а это затрудняет использование Системы 2{70}.

Наконец, не принимайте решения, когда вы устали или напряжены: это тоже ослабляет Систему 2. Уже упомянутые руководители гордятся своим умением решать все вопросы быстро, и иногда это действительно необходимо. Однако быстрые решения крайне подвержены влиянию Системы 1. Так что старайтесь отделить важные и сложные задачи и предоставить их Системе 2. Занятия с коучем – это бесценное время, когда можно глубоко поразмыслить и призадуматься.

Библиография

Ariely, D. (2016). A field guide to lies and statistics. Viking.

Bargh, J. A., Chen, M., & Burrows, L. (1996). Automaticity of social behavior: Direct effects of trait construct and stereotype activation on action. Journal of Personality and Social Psychology, 71(2), 230.

Cheng, P. W., & Holyoak, K. J. (1985). Pragmatic reasoning schemas. Cognitive Psychology, 17(4), 391–416.

Dijksterhuis, A., & Van Knippenberg, A. (1998). The relation between perception and behavior, or how to win a game of trivial pursuit. Journal of Personality and Social Psychology, 74(4), 865.

Dion, K. K. (1986). Stereotyping based on physical attractiveness: Issues and conceptual perspectives. In C. P. Herman, M. P. Zanna, & E. T. Higgins (Eds.), Physical appearance, stigma and social behavior: The Ontario Symposium Vol. 3, (pp. 7–21). Hillsdale, NJ: Erlbaum.

Также: Feingold, A. (1992). Good-looking people are not what we think. Psychological Bulletin, 111(2), 304.

Englich, B., Mussweiler, T., & Strack, F. (2006). “Playing dice with criminal sentences: The influence of irrelevant anchors on experts’ judicial decision making.” Personality and Social Psychology Bulletin, 32(2), 188–200.

Fiske, S. T., & Taylor, S. E. (2013). Social cognition: From brains to culture. Sage.

Frederick, S. (2005). Cognitive reflection and decision making. The Journal of Economic Perspectives, 19(4), 25–42.

Gilbert, D. T., Krull, D. S., & Malone, P. S. (1990). Unbelieving the unbelievable: Some problems in the rejection of false information. Journal of Personality and Social Psychology, 59(4), 601.

Gladwell, M. (2005). Blink. Penguin Books.

Hasher, L., Goldstein, D., & Toppino, T. (1977). Frequency and the conference of referential validity. Journal of Verbal Learning and Verbal Behaviour, 16(1), 107–112.

Haslam, S. A., Reicher, S. D., & Platow, M. J. (2010). The new psychology of leadership: Identity, influence and power. Psychology Press.

Kahneman, D. (2011). Thinking, fast and slow. Macmillan.

Nickerson, R. S. (1998). Confirmation bias: A ubiquitous phenomenon in many guises. Review of General Psychology, 2(2), 175.

Nisbett, R. E., & Wilson, T. D. (1977). Telling more than we can know: Verbal reports on mental processes. Psychological Review, 84(3), 231.

O’Connor, J., & Lages, A. (2002). Coaching with NLP. London, England: HarperCollins.

Tom, G., Nelson, C., Srzentic, T., & King, R. (2007). Mere exposure and the endowment effect on consumer decision making. The Journal of Psychology, 141(2), 117–125.

Williams, L. E., & Bargh, J. A. (2008a). Experiencing physical warmth promotes interpersonal warmth. Science, 322(5901), 606–607.

Williams, L. E., & Bargh, J. A. (2008b). Keeping one’s distance: The influence of spatial distance cues on affect and evaluation. Psychological Science, 19(3), 302–308.

Willis, J., & Todorov, A. (2006). First impressions: Making up your mind after a 100-ms exposure to a face. Psychological Science, 17(7), 592–598.

https://www.youtube.com/watch?v=vJG698U2Mvo

https://www.youtube.com/watch?v=UtKt8YF7dgQ

https://www.youtube.com/watch?v=FWSxSQsspiQ

www.tylervigen.com

https://betterexplained.com/articles/understanding-the-monty-hall-problem/

Глава 5. Чувства и эмоции

Может, познание и эмоции не одно и то же, но для нас они нераздельны. Слова делят реальность на аккуратные отрезки, но мозг не так изящен: это беспорядочная, сложно переплетенная система. Поэтому наши ощущения представляют собой запутанное сочетание восприятия, мотивации и желания, и каждый элемент влияет на остальные. Как писал философ Фридрих Ницше: «Нужно слушать свое сердце, ведь если оно замолчит, то и голова выйдет из-под контроля».

Что такое эмоции? Чувства и реакция на события или же наша интерпретация случившегося{71}. Само слово «эмоция» предполагает некое движение{72},[21]. Мы реагируем на что-то, что нам небезразлично, поэтому эмоции – это что-то очень личное. Они учащают сердцебиение, повышают кровяное давление, меняют цвет кожи и сбивают дыхание. Они заставляют нас действовать: кричать, бежать, плакать, драться. Они возникают быстро, и мы не можем их контролировать (но все же можем решить, как с ними поступить).

Представьте, что кто-то касается вас. Сенсорные рецепторы кожи передают сигнал в мозг. Затем моторная кора определяет, в каком месте произошел физический контакт, и у вас появляется соответствующее ощущение. Но у него пока нет эмоциональной составляющей. Тогда подключается мозг, ему непременно нужно наполнить это ощущение смыслом. Тут-то и возникают эмоции.

Что это было за прикосновение?

• Насекомое? Фу! Отвращение. Стряхни скорее.

• Незнакомец? Удивление. Почему он вообще меня трогает? Это вышло случайно? Или он пытается привлечь мое внимание?

• Что за незнакомец? Он опасен? Страх.

• Это бесит, я тут пытаюсь читать. Гнев.

• Или это любимый человек протянул руку и нежно коснулся, пытаясь привлечь внимание? Счастье.

И мозг переходит к действиям. От чувств – к их распознаванию, от распознавания – к оценке и эмоциям.

Нейробиология эмоций

В образовании эмоций участвуют многие области мозга. Эмоциональные центры – структуры подкорковые, то есть расположенные под корой головного мозга. Эта система включает в себя миндалевидное тело, гипоталамус, таламус, поясную извилину, гиппокамп и часто именуется лимбической. Области орбитофронтальной коры (ОФК) также важны для интеграции эмоциональных переживаний. Система эмоций развивалась еще до префронтальной коры (ПФК) в мире, где не было электричества, законов, денег и мобильных телефонов. Она отвечает за основные жизненно важные функции, питание и репродукцию – то есть потребности, без удовлетворения которых человек просто не дожил бы до момента развития исполнительного мышления и изобретения того самого электричества, денег или мобильных телефонов.

Полного научного согласия по поводу общего количества эмоций нет{73}, но большинство психологов сходятся в определении основных: гнев, печаль, счастье, отвращение и страх. Эмоции – это мощные сигналы, от которых никуда не деться, а некоторые (например, страх) указывают на угрозу нашему здоровью или благополучию. Эмоции (а также сопровождающие их физиологические изменения) происходят очень быстро (за одну пятую секунды) и не поддаются сознательному контролю.

Рис. 5.1. Эмоциональная система мозга

С точки зрения мозга не существует «положительных» или «отрицательных» эмоций – только сигналы и реакции на различные события. Положительные и отрицательные – это наша градация чувств. Все эмоции необходимы, ведь все они помогают нам жить (рис. 5.1).

Миндалевидное тело

Миндалевидное тело – самая важная структура эмоциональной системы. Фактически их два (но для их обозначения никогда не используется ужасная форма множественного числа[22]), по одному в каждом полушарии; они скрыты глубоко в медиальных височных долях. Это одна из самых тесно связанных со всеми другими частями область мозга. Миндалевидное тело участвует в интерпретации событий и принятии решений касательно того, как поступить в той или иной ситуации. Оно ставит своим приоритетом выживание и всегда остается начеку. Отсюда следует, что по большей части оно реагирует на пугающие переживания: от угрозы жизни до ситуаций, представляющих опасность нашим ценностям, репутации, благополучию и самооценке. Люди с повреждениями миндалевидного тела не могут распознать страх. У них не получается определить его по выражению лица, хотя все остальные эмоции они прекрасно распознают. У них также отсутствует опыт страха: они понимают его суть, просто не ощущают. Звучит, конечно, замечательно, но на самом деле это очень опасно, ведь в таком случае человек не сможет заметить, а значит, и справиться с опасными ситуациями{74}.

Задача миндалевидного тела – отслеживать угрозы. Когда оно подает предупредительный сигнал, ПФК оценивает, насколько велика опасность. Что, если, например, кто-то попытается схватить вас ночью? Вы ощутите прилив страха, контролируемый миндалевидным телом («и совершенно оправданный», – согласится ПФК). Хотя в некоторых случаях причины могут быть и не такими вескими. Например, турбулентность во время полета. Многие люди боятся тряски на высоте десять тысяч километров. ПФК бормочет, пытаясь успокоить: «Не о чем беспокоиться, ты в полной безопасности. Посмотри, стюардессы не волнуются. Самолеты специально сконструированы, чтобы выдерживать турбулентность. Поэтому и не падают. Расслабься». Но миндалевидное тело не обращает на это внимания, и мы продолжаем судорожно сжимать подлокотники кресла.

К миндалевидному телу ведут два разных пути. Первый – прямой (и самый быстрый) – лежит через таламус. Его также называют «коротким». Таламус одновременно передает информацию для анализа сенсорной коре и другим областям мозга, включая ПФК, а затем обработанные результаты поступают в миндалевидное тело. Это называют «длинной дорогой». «Короткий путь» в двадцать раз короче «длинного». Если вы ночью идете в одиночестве и замечаете неожиданное движение в темноте, вами моментально овладевает тревога (короткий путь), но спустя мгновение вы видите, что это всего лишь тень луны на дереве (длинный путь). Беспокойство отпускает, но не исчезает совсем, пока не нормализуются соответствующие физиологические показатели (уровень адреналина, сердцебиение, дыхание, которые готовили вас к реакции «бей или беги»).

Чтобы понять, насколько серьезна угроза, нужно ее оценить. Это задача медиальной ПФК. Чем более она активна, тем меньше реагирует миндалевидное тело. Практики осознанности (о которых мы поговорим позже) укрепляют эту цепочку. Коучинг тоже помогает задействовать медиальную ПФК клиента в объективной оценке угроз, что помогает более эффективно с ними справляться.

На миндалевидное тело также оказывают влияние наши цели и мотивация. Например, если вашу бизнес-идею отвергли, а вам отчаянно нужны деньги, миндалевидное тело будет более активным. Если деньги в данный момент не столь важны, активность будет куда ниже. Миндалевидное тело реагирует и на риск: чем более рискованное решение вы принимаете, тем активнее эта часть мозга. Возможно, это происходит из-за большего ожидания потерь. У тех, кто принимает рискованные решения, миндалевидное тело, как правило, увеличено, а его связи с ПФК слабее{75}. Не исключено, что это происходит из-за того, что ПФК не так хорошо справляется с оценкой рисков.

Миндалевидное тело реагирует на выражения лица, отражающие счастье, гнев и печаль, но больше всего – на страх. Если кто-то рядом выглядит испуганным, значит, тут опасно, и миндалевидное тело отзовется на сигнал. Интересно, что реагирует оно даже тогда, когда мы не осознаем, что видим испуганное лицо. Исследования показывают, что миндалевидное тело активизируется даже в тех случаях, когда страх не отражается на лице прямо – когда он скрыт за маской нейтрального выражения{76}.

Возможно, существуют какие-то определенные импульсы, вызывающие в миндалевидном теле реакцию. Приближающаяся смерть, боль и паралич – хорошие претенденты. Мы боимся всего, что может убить, ранить или парализовать нас (змеи, например, отвечают всем трем критериям и, возможно, поэтому вызывают такой страх). Определенные вещи пугают нас (Джозеф боится высоты, а Андреа – нет; зато она ненавидит пауков, а Джозеф не понимает, с чего бы), иногда – из-за негативного опыта в прошлом. Миндалевидное тело может приобретать страхи. Например, если ссоре родителей обычно предшествует молчание, вас может тревожить, когда они замолкают, даже если ничто не предвещает ссору. Когда одно событие ассоциируется с другим, это называется условным рефлексом. И такой рефлекторный страх может проявляться, даже если вы не помните, что могло стать его причиной. Классический пример – пациентка с синдромом Корсакова (у нее отсутствовала кратковременная память), лечившаяся у швейцарского психолога Эдуарда Клапареда. Изо дня в день она не узнавала ни врача, ни медицинский персонал. Однажды Клапаред зажал между пальцами булавку и, в очередной раз представившись, пожал женщине руку. Она буквально подскочила от боли, но из-за своего состояния на следующий день забыла о произошедшем. Но когда Клапаред снова протянул руку для приветствия, пациентка отказалась пожать ее. Когда ее спросили, почему, она ответила, что «у каждого есть право не пожимать руки». У нее была повреждена система памяти височной доли, поэтому она не помнила боли или угрозы{77}. В то же время миндалевидное тело знало, что существует опасность (болезненный укол булавкой), и сделало так, чтобы к нему прислушались. Женщине нужно было найти оправдание своему нежеланию протягивать руку, и ПФК выдала причину от лица миндалевидного тела.

Захват миндалевидного тела

У миндалевидного тела есть и другие задачи. Оно усиливает память, ведь эмоциональный опыт мы помним более отчетливо. Оно также принимает участие в отслеживании социальных связей: размер миндалевидного тела соотносится с объемом и разветвленностью общественных контактов человека{78}.

Миндалевидное тело оценивает, можно ли доверять человеку, дружелюбен ли он{79}. Мы определяем настрой собеседника и его надежность по глазам. Миндалевидное тело – часть системы, автоматически направляющей наше внимание на глаза, когда необходимо определить намерения другого человека.

Активное миндалевидное тело обращает наше внимание и на самооборону. При возникновении угрозы оно заблокирует ПФК и любую возможность открытого, творческого мышления. Этот эффект известен как «захват миндалевидного тела». Угрозы могут быть реальными и ощутимыми: агрессивные животные, враги, опасные ситуации. Систему может также привести в действие неуважительное обращение, угроза в голосе, переутомление, перспектива потери работы или недостаточное количество лайков у поста в Facebook. Все это действительно представляет угрозу для нашего благополучия и самооценки, но не для жизни и здоровья. Реакция «бей – беги – замри», действенная при реальной опасности, совершенно бесполезна в социальной сфере, когда угроза не является физической, но миндалевидное тело все равно посылает сигнал, и в игру вступает симпатическая нервная система, распространяющая по телу адреналин и кортизол.

Некоторые люди более стрессоустойчивы и быстрее восстанавливаются после тяжелых переживаний. Похоже, что чем лучше связь между миндалевидным телом и ПФК, тем скорее человек возвращается в норму{80}. ПФК снижает активность миндалевидного тела, обдумывая ситуацию, перефразируя и планируя. Но у высокой стрессоустойчивости есть и оборотная сторона: люди, которые быстро приходят в норму после невзгод, могут казаться окружающим менее чувствительными. Порой они выглядят равнодушными и неспособными на эмоции.

Коучи помогают клиентам распознать захват миндалевидного тела и причины, которые его вызывают. Они учат избегать триггеров, будь то новости в социальных сетях или негативно настроенные люди. Когда мы встревожены или напуганы, то явно не примем верных решений, но даже незначительный захват убивает всю ясность мышления. Никому не следует принимать важных решений, не владея в полной мере своим миндалевидным телом. С другой стороны, коучи балансируют на грани фола между вызовом и угрозой. Ведь коуч должен бросить вызов клиенту, вывести его из зоны комфорта, но при этом не зайти слишком далеко и не превратить все это в захват.

Хорошие и плохие эмоции

Эмоции не делятся на хорошие и плохие. Страх, например, может казаться «плохим». Он неприятен и ассоциируется с чем-то негативным, но у него есть свои задачи. Он готовит нас к встрече с опасностями; он привлекает наше внимание к угрозам, которые требуют незамедлительных действий. Реакция «бей – беги – замри» обусловлена эволюцией и может проявляться в самых разных формах. Клиент, чувствующий угрозу, может спорить с вами (реакция «бей»), прервать сеанс или сопротивляться разговорам («беги»), может замкнуться в себе и совершенно отключиться («замри»). Если что-то из этого случилось, возможно, произошел захват миндалевидного тела.

Гнев дает нам силы, подталкивает к желаемому и заставляет преодолевать препятствия. Отвращение предупреждает о неприятном. Оно в основном активируется плохой едой, ведь, употребив в пищу блюдо, которое плохо пахнет, можно заболеть. Верхняя губа поднимается при выражении отвращения, чтобы блокировать ноздри и не дать проникнуть неприятному запаху. Мы можем испытывать отвращение в том числе и к действиям людей, к политическим позициям или вкусу в одежде. Печаль – это реакция на потерю. Она помогает получить помощь от окружающих, ведь попытки успокоить – естественная реакция на печаль другого человека.

Удивление – промежуточная эмоция. Оно длится не больше секунды. Остерегайтесь тех, кто выглядит удивленным дольше этого времени: они притворяются. Счастье во всей своей красе – роскошь с эмоциональной точки зрения. Для выживания оно вовсе не обязательно. Оно могло развиться как способ выразить удовольствие и найти подход к людям.

Эмоции бывают двух типов: одни располагают нас к чему-то, другие заставляют отстраниться. С точки зрения биологии наиболее важный выбор как раз и состоит в том, чтобы двигаться в сторону чего-то (потому что это может принести пользу) или отступить (потому что это может причинить вред). Сближение и отстранение – основные человеческие реакции, и именно эмоции позволяют нам выбрать одно из этих действий. Печаль, отвращение и страх – эмоции отторжения, они помогают нам избежать того, что их вызывает. Счастье и (как бы странно это ни звучало) злость – эмоции, приближающие нас к тому, что их провоцирует. Мы можем принять это (счастье) или постараться преодолеть (злость). Префронтальная кора устроена таким образом, что левая ее часть отвечает преимущественно за эмоции располагающие, а правая – за те, что заставляют отстраняться. В первых работах на эту тему заявлялось, что левая часть регулирует счастье, а правая – печаль{81}, но дальнейшие эксперименты выявили, что левая часть отвечает и за гнев тоже. Такое разделение присуще всем, даже новорожденным. Когда ребенок пробует что-то горькое, у него в большей степени активируется правая часть ПФК, а когда сладкое – левая{82}. У расстроенных детей наблюдается большая активность правой стороны ПФК. При депрессии у взрослых левая часть менее активна{83}.

Серотонин

Серотонин – один из самых важных нейротрансмиттеров в нашем мозге, регулирующий настроение и эмоциональные состояния. Как он это делает, до конца непонятно. Что мы знаем наверняка, так это то, что лекарства, повышающие уровень серотонина в мозге, очень эффективны в борьбе с депрессией{84}. Серотонин действует по всему мозгу и, по всей видимости, повышает эмоциональную устойчивость, делая людей менее чувствительными к отказам. Он также задействован в механизме смягчения боли. Но серотонин может не только приглушать боль, повышение эмоционального фона ему тоже под силу – многие наркотики имеют мишенью серотониновые рецепторы. Серотонин также определяет наши суточные биоритмы и часы отдыха. Он перерабатывается в мелатонин, который напрямую влияет на цикл сна.

В мозге серотонин производят всего сто тысяч нейронов, и все они в основном расположены в маленькой области среднего мозга под названием «ядра шва». Эта зона передает импульсы в самые разные участки мозга. 90 % серотонина вообще вырабатывается в кишечнике. Плохое питание – злейший враг серотонина. Его еще называют «гормон счастья», хотя это не совсем гормон. И несмотря на то, что серотонин влияет на наше настроение, высокий уровень серотонина вовсе не означает счастье.

Счастье

Каждый, кто обращается к коучам, хочет быть счастливым. Коучи, как правило, спрашивают, что бы сделало клиента счастливым, но нам редко удается узнать его определение счастья. Казалось бы, все очевидно: веселье через край, вечеринки и внезапные проявления радости. Разве не так? Да, счастье может проявляться и таким образом – а может и многими другими. Под ним можно понимать что угодно: от мимолетной довольной улыбки до глубокого всеохватного чувства удовлетворенности собой и собственной жизнью. Его сложно измерить, разве что по собственным ощущениям. Нет такого прибора, который можно было бы подключить к голове и определить уровень счастья человека.

Поэтому и вопрос «Ты счастлив?» не так уж и прост. Счастье может заключать в себе два совершенно противоположных чувства. Есть счастье сиюминутное, испытываемое прямо сейчас. В таком случае вопрос звучит как «Счастлив ли ты в данный момент?». А есть счастье, построенное на воспоминаниях, отражающее наше состояние на протяжении какого-то периода времени. Его мы ощущаем, оглядываясь назад. Здесь уместен вопрос «Счастлив ли ты в целом?». Эти два состояния могут сильно отличаться друг от друга. В настоящий момент вы можете чувствовать себя прекрасно, но вообще жизнь может казаться вам не такой уж и благостной.

Есть одна притча, авторство которой приписывают японскому философу Дайсэцу Судзуки. Она как раз раскрывает эти два состояния.

Как-то мужчина гулял в джунглях и потревожил свирепого тигра. Он бросился наутек от хищника и оказался на краю обрыва. В отчаянии он стал спускаться по вьющимся корням деревьев и повис над пропастью. Пока он так болтался, из норки выбежали две мышки и стали грызть ветку… Вдруг мужчина заметил, что на этой ветке растет дикая клубника. Он сорвал ее и кинул в рот. Было очень вкусно!

В ту конкретную секунду он был счастлив, но в целом – напуган до смерти.

Большинство критериев счастья направлены на определения его общего уровня. Если ваши отношения с человеком закончились на плохой ноте, вы с большей долей вероятности будете убеждены, что в них вообще не было ничего хорошего. Судебные дела о разводах переполнены показаниями о том, насколько ужасной была вся семейная жизнь. У времени свой способ рассказывать истории. Мы можем почувствовать себя счастливыми в конкретный момент, погрузившись в воспоминания и воскресив в памяти приятные моменты.

Во время коучинг-сессии мы всегда четко разделяем понятия сиюминутного счастья и общего довольства жизнью. Мы определяем счастье именно как удовлетворенность собой и жизнью, а также возможность наслаждаться всеми ее благами.

То, насколько счастливыми мы себя ощущаем в целом, во многом определяется генетически{85}. Некоторые люди от природы счастливее. Также счастье зависит от удачи, которую мы не в силах контролировать. Выигрыш в лотерею, например, повысит уровень счастья на какое-то время, но затем все опять вернется к прежним показателям{86}. Неудачи, болезни, бедность и неблагоприятные обстоятельства расстраивают, но, что примечательно, все довольно быстро возвращается на круги своя. Клиенты часто полагают, что достижение целей сделает их счастливыми. В целом это так, но… Это чувство не будет продолжительным (по причинам, которые мы рассмотрим далее). Просто потом все возвращается на начальную отметку, и нужно искать что-то новое, чтобы стать снова счастливее. «В погоне за счастьем» – фраза довольно странная, обозначающая, что вы чего-то пытаетесь добиться, но никак не получается. Сама мысль об этом способна сделать нас несчастными. Мы потрясающе приспосабливаемся к меняющимся обстоятельствам, хотя, как правило, не очень-то представляем, что сделает нас счастливыми на долгое время.

Кому-то удается растянуть приятные ощущения на весь день, а для кого-то они быстро меркнут. Способность сохранять позитивный настрой – это тоже составляющая счастья, и зависит она от активности системы вознаграждения (прилежащего ядра и вентрального стриатума). Чем активнее эта область, тем позитивнее настрой. Для поддержания положительных эмоций левая часть ПФК должна иметь крепкие связи с этими участками. Укрепить их помогает долгосрочное планирование и визуализация будущих вознаграждений. Еще один способ (хотя он и может показаться нелогичным) – отказ от удовлетворения сиюминутных желаний. Многие связи ПФК и центров удовольствий запрещающие. Поэтому отказ от сиюминутного удовольствия при полной возможности его получить и укрепляет связи. Это отлично работает с тем, что касается здоровья (отказ от всех этих вкусных, но вредных перекусов, например). Третий способ – концентрация на положительных сторонах в себе и в окружающих. Мы часто просим клиентов записать свои сильные стороны или комплименты другим людям (приемлемые, конечно). Удивительно, как легко мы принимаем окружающих за данность и как быстро находим виноватых или неправых. Благодарность и признательность делают обе стороны более счастливыми.

Счастье (как часто возникающее чувство благополучия и удовлетворенности) ассоциируется с хорошим здоровьем. В одном эксперименте{87} участникам дали трудное задание и измеряли при этом уровень кортизола (гормона стресса) и фибриногена (воспалительных маркеров крови). Высокий уровень этих веществ связан с сердечно-сосудистыми заболеваниями и диабетом. Те, кто оценивал себя как менее счастливых, имели повышенный уровень и кортизола и фибриногена – не только во время эксперимента, но и три года спустя.

Коучинг рассматривает счастье как постоянный уровень благополучия, а не эмоциональный подъем в данный момент времени. Это помогает не только концентрироваться на своем состоянии здесь и сейчас, но и собирать счастливые воспоминания, чтобы почувствовать удовлетворение жизнью. Все это – результат понимания и умения справляться с эмоциями, как своими, так и окружающих.

Выражение эмоций

Эмоции возникают стремительно, и мы не в силах контролировать их. Чувства вспыхивают менее чем за одну пятую долю секунды. Сознание подключается чуть позже, но к тому моменту лицо уже выдает нас, потому что за мимику отвечают эмоциональные цепочки в мозге. Все, что вы можете сделать в такой ситуации, – это постараться выглядеть социально приемлемо. Эмоции, отражающиеся на лице слишком быстро, чтобы сознание могло их засечь, называются микровыражениями. Они-то и отражают наши истинные чувства.

Даже если вы знаете, что переживает человек, далеко не всегда вам известно, что вызвало у него эти чувства. Представьте, что рассказываете приятелю печальную историю и вдруг замечаете мимолетную улыбку у него на лице. Это вовсе не значит, что ваша история кажется ему забавной. Она просто могла напомнить ему о каком-то смежном, но совершенно не связанном случае. С эмоциями соврать не так просто, как со словами, но они не заменят их. Они не указывают на то, что вы на самом деле думаете, а лишь отражают еще какие-то мысли. Мозг – это система, состоящая из автономных частей: вспомните команду, запертую в кабинете. Вы можете услышать два разных, но одинаково правдивых заявления одновременно от двух разных ее членов.

Эмоции возникают мгновенно, но могут и задержаться – как гости, все еще слоняющиеся по дому, когда вам уже хочется прибраться и лечь спать. Появившийся настрой не меняется какое-то время – не слишком долго, но достаточно, чтобы внести иную окраску в ваш взгляд на мир. Это называется «рефракторный период», он является одной из форм эмоционального прайминга. В это время мы все видим будто через эмоционально затонированное стекло. Представьте, что вас вывел из себя телефонный разговор со техподдержкой вашего провайдера. Они говорили с вами раздражающе и не слишком доброжелательно. Вы выскакиваете из комнаты и замечаете ужасную дыру на ковре. Смотрите за окно – идет дождь. Ох! Вам нужно еще кое-куда съездить, и вы наверняка застрянете в пробках… Тут же вспоминаете, что нужно починить машину, но в другом автосервисе. В прошлый раз все прошло отвратительно. Ваши мысли какое-то время будут во власти гнева. А теперь представьте, что звонок прошел удачно. Вы бы не обратили внимания на ковер, и в дожде не было бы ничего страшного. Мозг просто выискивает воспоминания, соответствующие вашему настроению в рефракторный период. Не принимайте важных решений, когда испытываете страх, отвращение или гнев.

Проблема вагонетки

В своем выборе мы порой мечемся между головой и сердцем – «холодным» и «горячим» познанием. Вот один эксперимент, иллюстрирующий это. Изначально это была юридическая задача, сформулированная философом Филиппой Фут в 1967 году{88}.

Представьте, что стоите рядом с железнодорожными путями. Вдруг к вам начинает приближаться вагонетка. Позади вас на рельсах стоят пятеро рабочих, не замечающих опасности. Вагонетка движется слишком быстро, чтобы затормозить вовремя, а люди слишком далеко, чтобы услышать ваш крик. Вы никак не можете предупредить их. К счастью, вы замечаете рычаг стрелочного перевода, который направит вагонетку по другому пути, чтобы та не сбила рабочих. Но там тоже работает человек – и если вы переведете стрелки, то вагонетка задавит его.

Как вы поступите?

И почему именно так?

(Тут нет никакого подвоха, никакой скрытой информации).

Подумайте немного, прежде чем продолжить (рис. 5.2).

Вариантов действий всего два. Интересны причины, по которым люди выбирают тот или иной. Большинство предпочитает перевести стрелки, хотя причины у каждого свои. Кто-то поступает так из практических соображений: одна смерть лучше, чем пять. Другие выбирают этот вариант, спасая жизни и надеясь, что бог (или случай) как-то позаботится о последствиях. Функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ) людей, решающих эту задачу, обычно показывает активность в передней поясной коре, теменных долях и дорсолатеральных частях ПФК. Это «холодное» восприятие. Мозг рассматривает эту отвлеченную моральную дилемму как математическую задачу. Нам это известно, потому что когнитивная нагрузка (предложение еще одного задания в то же время) мешает принятию решения и увеличивает время выполнения{89}.

Рис. 5.2. Проблема вагонетки

А теперь представьте, что стоите на мосту над железнодорожными путями и видите приближающуюся вагонетку. Те же пятеро рабочих стоят на том же месте, и они погибнут, если вы не вмешаетесь. Вы не успеете вовремя добежать до рычага. Однако рядом с вами на мосту очень тучный человек с набитым рюкзаком перегнулся через парапет, чтобы что-то рассмотреть. Вы понимаете, что если вовремя его толкнуть, то он упадет прямо на рельсы, и его веса вместе с рюкзаком будет достаточно, чтобы остановить трамвай, прежде чем он достигнет рабочих. Еще раз: вы можете спасти пятерых, но человек с рюкзаком умрет.

• Вы столкнете его или нет?

(Снова никакого подвоха. С этим человеком вы незнакомы.)

Кажется, такая же история: один погибает, спасая жизни пятерым. Но действительно ли все равноценно? В первом случае ваши действия обезличены: вы просто переводите рычаг в иное положение. Во втором вы должны собственноручно столкнуть человека. Большинство отвечают, что с точки зрения морали недопустимо толкать человека на рельсы. Те, кто соглашался перевести стрелки, отказываются толкать незнакомца. Многие также говорят, что и не толкать его неправильно. Когда сталкиваются моральные принципы, выбор уже становится личным, этическим.

Этот эксперимент поднимает множество вопросов.

• А если бы на путях были дети?

• А если бы там были ваши друзья или близкие?

• Имеет ли значение, кто этот человек с рюкзаком?

а) Друг?

б) Член семьи?

в) Лауреат Нобелевской премии?

Снимки фМРТ участников эксперимента, столкнувшихся со вторым сценарием задачи, показывают активность в моторной области мозга (которая помогает вообразить толчок) и усиление активности в частях, отвечающих за эмоции, особенно в задней поясной извилине{90}. Когнитивная нагрузка не увеличивает время реакции при такой моральной дилемме, что говорит о том, что задача перестает быть просто логической.

Влияет ли настроение на ваши решения? В первом случае хорошее настроение не отразилось ни на количестве времени, ни на решении. Однажды для поднятия настроения участникам эксперимента (одной группе) перед тем, как они сделают выбор, даже показали отрывок из американского юмористического телешоу «Субботним вечером в прямом эфире»{91}. На рациональные суждения настроение не влияет. А вот во втором сценарии позитивный настрой увеличивал шансы на то, что человек столкнет тучного мужчину с моста. Ученые предположили, что хорошее настроение смягчает чувства, вызываемые этой перспективой, позволяя легче принять «холодное» решение. Возможно (хотя данный эксперимент это не рассматривал), если бы участники посмотрели какое-то видео, вызывающее отвращение, эффект был бы противоположным. Это исследование показывает, насколько тесная связь существует между эмоциями и восприятием, а также то, насколько прайминг может предопределить наши решения.

Эмоциональная система мозга тесно связана с личным контактом и прямыми действиями. Наша дорсолатеральная префронтальная кора (дПФК) может утверждать, что задача осталась прежней, но это не так. Когда мы физически взаимодействуем с людьми, особенно знакомыми, эмоции сильно влияют на наши решения{92}.

Это особенно актуально для клиентов, которые ведут семейный бизнес. Например, когда муж с женой или брат с сестрой управляют компанией. Другие родственники в таком случае могут отвечать за производство и продажи. Что будет, если кто-то совершит серьезную ошибку? Холодный расчет велит избавиться от такого сотрудника и нанять нового, который будет лучше справляться с поставленными задачами. Именно так все и происходит в компаниях, где сотрудников не связывают личные отношения. В семейном бизнесе все иначе: эмоциональные связи препятствуют логичному решению уволить человека. Это может завести в тупик. Оставшись на работе, некомпетентный родственник может создать еще больший хаос. Работая с клиентами, которые сталкиваются с подобного рода решениями, мы объясняем, что эмоции и логика посылают разные сигналы, и в таком случае нужно глубже изучать свои ценности. Что важнее всего в данной ситуации? Мы разбираем последствия увольнения или сохранения родственника. Разбираем, что может произойти, если человек останется на должности или покинет ее. Мы также помогаем клиентам взглянуть на происходящее глазами других членов семьи, имеющих к ней отношение. И потом, что бы ни решил клиент, он делает выбор, рассмотрев все с разных углов; он знает, что справится с этим эмоционально и рационально.

Ценности

Эмоции подпитывают наши ценности – то, что мы считаем важным. Ценности же, в свою очередь, направляют эмоции и побуждают к действиям. Ценности – это проявление эмоциональных цепочек в поступках и словах. Целей может быть сколько угодно – всегда можно сделать жизнь лучше. Из всего разнообразия мы выбираем те, согласно которым живем.

Но как?

Мы чувствуем, что именно они важны для нас.

Ценности всегда ощутимы. Мы чувствуем их, они заставляют нас действовать. Когда мы просим клиентов рассказать, почему та или иная цель важна для них, то ожидаем услышать в ответе воодушевление, ажиотаж, ждем, что кожа заиграет румянцем, дыхание участится, изменятся интонации. Все это отражает активность симпатической нервной системы. Без всего этого слова не имеют смысла. Однако ценности бывают противоречивы и порой обозначаются самыми абстрактными понятиями: любовь, свобода, счастье, уважение. Но и они овладевают нашими мыслями. Мы изо всех сил стараемся жить в соответствии с ними, а некоторые даже готовы отдать за них жизнь.

Ценности, как и эмоции, их сопровождающие, – не обязанности. Кроме, разве что, моральных или юридических вопросов. Если клиент упоминает «обязательства», значит, он не хочет делать этого. Из чего следует, что существуют некие особые ценности, установленные другими, которые человек не вполне принимает. В таком случае он ощущает давление. Он может действовать, но, как правило, без особого энтузиазма и в состоянии вечной внутренней борьбы. Клиенту необходимо разобраться, чего он сам хочет, что чувствует, какие испытывает эмоции. И только тогда он уйдет с пониманием того, что собирается делать, уверенный в этом.

Эмоциональный интеллект

Раньше слово «интеллект» относилось исключительно к когнитивным навыкам (IQ-тесты, не подразумевающие никаких эмоций). Теперь эмоциональный интеллект – это норма. Под ним подразумевается способность распознавать свои эмоции и чувства окружающих и использовать эти знания для помощи себе и другим на пути к счастливой, плодотворной жизни. Это значит соблюдать баланс между ПФК и эмоциональными центрами, смешивать холодные и горячие потоки дПФК и вПФК в нужных пропорциях, интегрируя их в ОФК.

• Чтобы управлять своими эмоциями, нужно сначала изучить их.

• Чтобы управлять эмоциями других людей, нужно иметь о них представление.

Из этого и складывается модель эмоционального интеллекта (рис. 5.3).

Рис. 5.3. Модель эмоционального интеллекта

Самосознание

Насколько мы осознаем собственные эмоции? Островковая доля в мозге, расположенная между лобной и височными долями, по всей видимости, играет в этом процессе ключевую роль. Она связывает миндалевидное тело, переднюю поясную кору и корковые области в лобной, височной и теменной долях, отвечающие за внимание и память. Она определяет эмоциональные стимулы и преобразует все физические ощущения в чувства{93}. Островковая доля также активна, когда мы рискуем, – возможно, из-за ее связи с миндалевидным телом. Чем более рискованное решение мы принимаем, тем активнее островковая доля{94}.

Самосознание у всех развито по-разному, и это может быть следствием индивидуального развития островковой доли. С одной стороны, есть ипохондрики, гиперчувствительные к любой проходящей боли. С другой – некоторые постоянно находятся под воздействием сильнейшего стресса и не замечают посылаемых телом сигналов, пока окончательно не подорвут здоровье.

Самосознание страдает, если сигналы тела так или иначе блокируются. Ботокс, например, разглаживает морщины, парализуя лицевые мышцы, и они не двигаются, когда вы испытываете эмоции. «Гусиные лапки» не появляются от счастливой улыбки, глаза не сужаются от гнева, а внутренняя часть брови не поднимается от грусти. Эта связь работает и в обратном направлении: эмоции отражаются на лице, а мозг воспринимает эту физиологическую реакцию как информацию. Нет движения мышц – нет реакции. В островковую долю не поступают сигналы, и человек, получивший инъекцию ботокса, в меньшей степени сознает свои эмоции. Если морщинки собеседника разглажены, вы не поймете, зол он, грустит или удивляется. Но он и сам не поймет.

Как можно помочь клиентам глубже познать себя? Самый лучший способ – осознанная медитация. Постоянная практика безоценочной осознанности ведет к более глубокому пониманию телесных ощущений. Коуч может составить напоминания для клиента: это может быть картинка, подсказка на телефоне – все что угодно, способное заставить сделать паузу, глубоко вдохнуть и обратить внимание на собственные чувства.

Встречается и повышенное самосознание – состояние, когда клиент чрезмерно чувствителен к прикосновениям и эмоциям, когда телесные ощущения привлекают к себе слишком много внимания. Тут тоже поможет осознанная медитация. Она успокаивает миндалевидное тело и снижает чрезмерную зацикленность на себе{95}. Осознанная медитация вообще является одной из самых полезных практик для коуча и клиента. О ее многочисленных плюсах мы поговорим в последней главе.

Управление своими эмоциями

Многие клиенты испытывают трудности с самоконтролем. Кто-то беспокоится без веских причин. Кто-то слишком импульсивен или легко раздражается из-за мелочей. Мы работали со многими руководителями, уставшими от того, что их плохое настроение или вспышки гнева отталкивают людей. И мы расскажем вам про три действенных шага, помогающих преодолеть это.

Во-первых, разберите вместе с клиентом, что происходит, когда у него случается эмоциональный срыв (приступ гнева, например). Всегда есть какой-то триггер. Это могут быть действия сотрудника, плохие новости или чьи-то слова. С этого момента миндалевидное тело вместе с эмоциональной системой начинают действовать. Менее чем за полсекунды мозг выдает все известные ему признаки гнева: губы плотно сжимаются, глаза сужаются, кровь подступает к рукам и ногам, подбородок выдвигается вперед, кулаки сжимаются. Остановить это нельзя, но сразу после открывается маленькое окно выбора. Именно тогда ПФК может решить, дать волю этой эмоции или обрубить ее. Клиент знает, что чувств не избежать, но у него всегда есть выбор: идти у них на поводу или нет. Глубокий вдох дает время подумать. При регулярной практике это может войти в привычку – спасибо нейропластичности.

Затем клиенту пора изучить свои эмоциональные особенности. Каждый мозг уникален. Некоторые люди похожи на тропический шторм: быстро взрываются, но и успокаиваются быстро. Другие закипают постепенно, но сорвавшись, будут приходить в себя часами (рис. 5.4).

Большинство, конечно, находится где-то посередине. Мы просим клиентов нарисовать график злости и показать его партнеру по бизнесу или близкому другу, чтобы те оценили. Неудивительно, что партнеры часто вносят свои коррективы, приближая графики к реальности.

Рис. 5.4. График гнева

И наконец, третий, финальный шаг – управление эмоциями. Тут есть множество стратегий. Одна из них – избегать ситуаций, в которых это может понадобиться. Некоторые клиенты считают это жульничеством, но это и правда лучший способ из всех возможных. Если избежать все же не получится, поможет внутреннее проговаривание. Нужно визуализировать ситуацию заранее и увидеть себя спокойного. Тогда все разрешится само собой. Как известно, польза подобных репетиций весьма ограниченна, но это лучше, чем ничего. Также хороши практики осознанности непосредственно перед важными встречами. Исследования показывают, что те, кто занимается чем-то подобным, испытывают меньше негативных эмоций и снижают активность миндалевидного тела, одновременно повышая активность зон ПФК, отвечающих за внимание{96}.

Отвлекаясь, можно оторваться от раздражающего события. Порассматривайте обои или помечтайте, хотя это далеко не всегда возможно во время деловой встречи.

Один из самых действенных способов – переоценка или переформулирование. Взгляните на ситуацию под другим углом. Это вызовет эмоции, которые помогут справиться с негативом. Так, коллега, действующий на нервы, может из постоянного раздражителя превратиться в тест на стрессоустойчивость или испытание для ваших лидерских качеств. Переоценка активирует вентромедиальную и латеральную ПФК, а также ослабляет работу миндалевидного тела{97}. Все современные исследования говорят о том, что миндалевидное тело и другие подкорковые отделы мозга могут зависеть от ПФК. Активность миндалевидного тела бывает специфична и определяется целями человека в конкретный момент времени. Если вы расслаблены, оно будет работать слабее. Переоценка происходящего снижает влияние любых раздражителей.

Подавление эмоций не работает. При этом включаются примитивные механизмы работы мозга. Эксперименты показывают, что подавление лишь усиливает активность миндалевидного тела, из-за чего люди остаются раздраженными еще долго после неприятного для них события{98}. Подавление также ведет к тому, что ситуация не полностью откладывается в памяти.

Распознавание эмоций окружающих

Как узнать, что чувствуют другие люди? Почти все взрослые способны понимать настроение окружающих. У детей «теория разума» развивается к семи годам. В этом возрасте ребенок осознает, что окружающие тоже чувствуют – так же, как и он сам, – но немного иначе. Получается, если мы расстроимся, можно предположить, что и окружающие нас люди тоже загрустят по тому же поводу. Это называется когнитивной эмпатией.

Эмоциональная эмпатия – следующий шаг. Тут мы частично чувствуем эмоции другого человека. Это происходит из-за зеркальных нейронов: они включаются не только тогда, когда вы сами что-то делаете, но и когда видите, как другой человек совершает то же действие. Мы разберем зеркальные нейроны подробно чуть позже, когда будем говорить о нашем социальном мозге. Случается, что мы повторяем едва заметные изменения мимики, которые видим на лице собеседника, и мозг воспринимает это как сигнал, что мы сами испытываем те же эмоции.

То же относится и к наблюдению за окружающими. У Джозефа однажды был клиент, директор компании в Колумбии. Как-то он рассказывал про вечеринку-барбекю с коллегами. Все указывало на то, что мероприятие прошло отлично, но Джозеф заметил промелькнувшую на лице печаль (внутренние уголки глаз мужчины были подняты), а потом и голос стал тише. Клиент грустил. Джозеф сказал что-то вроде: «Похоже, вы здорово провели тогда время, но… Но мне кажется, что-то огорчает вас… Я прав?» Это было открытое приглашение поговорить о чувствах более глубоко, но только если человек сам того захочет. Клиент задумался на несколько секунд, а потом рассказал о разговоре с одним из коллег, случившемся как раз на барбекю: положение дел в компании и то, что он был не в силах ни на что повлиять, огорчало его. Мы разобрали это во время сеанса и пришли к множеству выводов, которые никогда бы не раскрылись без обращения напрямую к внутренним чувствам. Эмоции отражаются у клиента на лице, но мы не знаем, чем они вызваны. И поэтому, если у вас есть сомнения, всегда задавайте вопросы.

Управление эмоциями окружающих

Коучам не всегда приходится иметь дело с сильными эмоциями: в каких-то культурах это принято, в каких-то не очень. Чтобы научиться управлять эмоциями окружающих, нужно сначала разобраться со своими собственными. Сохраняйте спокойствие и не позволяйте втягивать себя в «концерты». Эмоции подпитывают друг друга, и ситуация может быстро накалиться, если вы станете отвечать в той же манере. (Если эмоция положительная, то все в порядке.) Если речь идет о печали или гневе, клиента нужно сдерживать, пока чувства не вышли из-под контроля. Лучше всего в таком случае прервать сеанс, сделать перерыв, а затем предложить бесстрастно посмотреть на произошедшее. Если клиентом прямо в разгар сессии овладела грусть, проявите участие, сострадание и протяните бумажную салфетку. Когда он снова будет готов говорить, вы выслушаете.

Хочется верить, что клиент не будет злиться на своего коуча; если такое произошло, значит, коуч что-то сделал не так. Прервите сеанс, продолжите в следующий раз и тогда уже первым делом выясните, почему собеседник вышел из себя. Между тем – займитесь самоанализом и постарайтесь выяснить, в чем дело.

Эмоции затрагивают все грани нашей жизни. Это звонкие, теплые источники нашего внутреннего мира, наполняющие смыслом и глубиной наши мысли и переживания. Счастье, благополучие, доверие – все строится на эмоциях. Они определяют наши решения, и именно об этом мы поговорим в следующей главе.

Библиография

Adolphs, R., Tranel, D., & Denburg, N. (2000). Impaired emotional declarative memory following unilateral amygdala damage. Learning & Memory, 7(3), 180–186.

Bickart, K. C., Wright, C. I., Dautoff, R. J., Dickerson, B. C., & Barrett, L. F. (2011). Amygdala volume and social network size in humans. Nature Neuroscience, 14(2), 163–164.

Craig, A. D., & Craig, A. D. (2009). How do you feel now? The anterior insula and human awareness. Nature Reviews Neuroscience, 10(1), 59–70.

Davidson, R., & Sharon B. (2012). The emotional life of your brain. Hodder and Stoughton.

Easterlin, R. A. (1995). Will raising the incomes of all increase the happiness of all? Journal of Economic Behaviour & Organization, 27(1), 35–47.

Ekman, P. (2007). Emotions revealed. Henry Holt & Co.

Feinstein, J. S., Adolphs, R., Damasio, A., & Tranel, D. (2011). The human amygdala and the induction and experience of fear. Current Biology, 21(1), 34–38.

Foot, P. (1967). The Problem of abortion and the doctrine of double effect. Oxford Review, 5(5), 15.

Fox, N. A., & Davidson, R. J. (1986). Taste-elicited changes in facial signs of emotion and the asymmetry of brain electrical activity in human new-borns. Neuropsychologia, 24(3), 417–422.

Gardner, J., & Oswald, A. J. (2007). Money and mental wellbeing: A longitudinal study of medium-sized lottery wins. Journal of Health Economics, 26(1), 49–60.

Goldin, P., & Gross, J., (2010). Effects of mindfulness-based stress reduction (MBSR) on emotion regulation in social anxiety disorder. Emotion, 10(1), 83.

Goldin, P. R., McRae, K., Ramel, W., & Gross, J. J. (2008). The neural bases of emotion regulation: reappraisal and suppression of negative emotion. Biological Psychiatry, 63(6), 577–586.

Greene, J. D., Morelli, S. A., Lowenberg, K., Nystrom, L. E., & Cohen, J. D. (2008). Cognitive load selectively interferes with utilitarian moral judgment. Cognition, 107(3), 1144–1154.

Greene, J. D., Nystrom, L. E., Engell, A. D., Darley, J. M., & Cohen, J. D. (2004). The neural bases of cognitive conflict and control in moral judgment. Neuron, 44(2), 389–400.

Greene, J. D., Sommerville, R. B., Nystrom, L. E., Darley, J. M., & Cohen, J. D. (2001). An fMRI investigation of emotional engagement in moral judgment. Science, 293(5537), 2105–2108.

Gross, J. J. (1998). Antecedent-and response-focused emotion regulation: Divergent consequences for experience, expression, and physiology. Journal of Personality and Social Psychology, 74(1), 224.

Henriques, J. B., & Davidson, R. J. (1991). Left frontal hypoactivation in depression. Journal of abnormal Psychology, 100(4), 535.

Kim, M. J., & Whalen, P. J. (2009). The structural integrity of an amygdala-prefrontal pathway predicts trait anxiety. Journal of Neuroscience, 29(37), 11614–11618.

Jung, W. H., Lee, S., Lerman, C., & Kable, J. W. (2018). Amygdala functional and structural connectivity predicts individual risk tolerance. Neuron, doi:10.1016/j.neuron.2018.03.019

Le Doux, J. (1998). The emotional brain. Phoenix Books.

Steptoe, A., Wardle, J., & Marmot, M. (2005). Positive affect and health-related neuroendocrine, cardiovascular, and inflammatory processes. Proceedings of the National academy of Sciences of the United States of America, 102(18), 6508–6512.

Valdesolo, P., & DeSteno, D. (2006). Manipulations of emotional context shape moral judgment. Psychological Science, 17(6), 476–477.

Whalen, P. J., Rauch, S. L., Etcoff, N. L., McInerney, S. C., Lee, M. B., & Jenike, M. A. (1998). Masked presentations of emotional facial expressions modulate amygdala activity without explicit knowledge. Journal of Neuroscience, 18(1), 411–418.

Xue, G., Lu, Z., Levin, I. P., & Bechara, A. (2010). The impact of prior risk experiences on subsequent risky decision-making: The role of the insula. Neuroimage, 50(2), 709–716.

Глава 6. Решения, решения

Как только мы просыпаемся и открываем глаза, наш мозг начинает принимать решения.

• Я выключил будильник?

• Что сегодня надеть?

• Что приготовить на завтрак?

• Я готов к встрече?

Мы выбираем одну дорогу или другую – в зависимости от возможностей, которые видим.

• Некоторые решения простые. (Завтракать мне сегодня или нет?)

• Другие сложнее, оба ответа имеют свои преимущества. (Идти ли сегодня в спортзал?)

• Какие-то решения могут серьезно повлиять на ваше будущее. (Соглашаться на новую работу или остаться на прежней?)

• Бывают и совсем тривиальные. (Надеть сегодня красные или синие носки?)

Решения могут приниматься по привычке или существовать как независимый выбор. Привычные решения продиктованы контекстом. Нейронная цепочка в мозге приводится в движение, и действие совершается без раздумий. Префронтальная кора (ПФК) в таких решениях не участвует. Когда-то давно подобный выбор ассоциировался с вознаграждением, но теперь уже нет. Повторение привело к созданию нейропластических изменений, которые делают выбор автоматическим.

Некоторые такие решения, принимаемые на автомате, полезны, ведь мы не хотим каждый раз обдумывать их. Останавливаться на красный сигнал светофора или нет?

Но не все привычные решения хороши. Выкурить ли еще сигаретку? Это неверный выбор, если вообще выбор.

Решение, принимаемое на основе взвешенных аргументов, строится на обдуманности. Вы решаете, исходя из оценки будущего вознаграждения. Тут уже включается ПФК.

Нейробиология выбора

Мы принимаем решения и делаем выбор, основываясь на возможном вознаграждении. Есть первичные вознаграждения, такие как еда, крыша над головой, секс. Есть вторичные: деньги, положение в обществе, власть, репутация. И все это ценности. Действуя в соответствии с ними, мы всегда получаем удовлетворение. Но есть вопросы, на которые необходимо ответить перед тем, как принять решение:

• Вероятность. Насколько велики шансы получить вознаграждение?

• Отдача. Насколько оно значимо?

• Усилия. Что придется сделать и какой ценой?

• Время. Сколько понадобится времени?

Есть исследования, проведенные с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) с измерением уровня кислорода в крови, которые позволяют увидеть, какие участки мозга задействованы при принятии решений и оценке вознаграждений{99}. Позитивные ценности связаны с вентромедиальной префронтальной корой (вмПФК) и некоторыми отделами полосатого тела. Работа полосатого тела также зависит от количества приложенных усилий. Обе области активны при достижении цели. Также в процессе принятия решений принимают участие островковая доля, дорсомедиальная префронтальная кора (дмПФК) и таламус. Орбитофронтальная кора (ОФК) наиболее активна, если ожидается большая отдача или вознаграждение. Вентролатеральная префронтальная кора (влПФК) активируется сиюминутными ценностями (вроде еще одного калорийного кусочек пирога), а вот дорсальная ПФК, наоборот, тормозящая: она отвечает за контроль и сдерживание импульсивности{100}. Помните, что влПФК отвечает за «горячее» познание, а дорсальная ПФК – за «холодный» расчет. Самоконтроль, вероятно, определяется степенью влияния дорсальной ПФК на сигналы о сиюминутных ценностях, поступающих из влПФК.

Уйти или остаться? Исследовать или использовать?

Самые трудные решения обычно связаны с ситуациями, когда предстоит выбор между старым и новым. Например, остаться на работе или бросить все и найти что-то получше? Продолжать поддерживать неудовлетворительные отношения или разорвать их и начать строить новые? И в том, и в другом случае вам предлагается отказаться от того, что у вас есть, ради сомнительного результата. Все может стать лучше, а может и хуже. Мы знаем настоящее, но не будущее. Порой настоящее бывает трудным, и вы не знаете, как долго еще продержитесь. Тут нужно уметь жонглировать разными решениями. Подумайте об этом так: стоит ли оставить все как есть (использовать) или двигаться дальше к чему-то новому (исследовать)?

Человеческий мозг тысячелетиями принимал подобные решения в попытках найти еду или воду. Остаться в этой местности и использовать то, что есть тут, или двигаться дальше в надежде отыскать более плодородные земли? Добывающие себе пропитание животные и люди следовали основному принципу, известному как «теорема предельной стоимости» (marginal value theorem){101}. Она предполагает, что животное использует имеющиеся ресурсы окружающей среды, пока их количество не падает до показателей ниже среднего на всей территории. Как только это происходит, животное покидает место, чтобы исследовать другое. Применительно к работе и отношениям это значит, что мы оцениваем отдачу от них и нашу удовлетворенность. Конечно, все это сложно и очень индивидуально. Огромное влияние тут будет оказывать окружение, так что нет никаких универсальных стандартов. Как только уровень удовлетворенности падает ниже определенной планки, пора искать что-то новое. Это решения не из легких – у всех разный порог терпения. В таком случае имеющиеся в данный момент ценности противопоставляются тому, что вы можете получить, а также затраченным на это усилиям и времени. Здесь важно все: и желание рисковать, и жажда новизны, и чувство безопасности, и ваши личностные особенности. На снимках фМРТ видно, что в случае принятия решения, ведущего к переменам, активируются определенные клетки в передней поясной коре (ППК){102}. Мы также знаем, что ППК принимает участие в оценке рисков.

В таком случае наиболее важными будут следующие факторы:

• Насколько благоприятно складывается ситуация в текущий момент (существующее вознаграждение).

• Возможная цена перемен (время, усилия, деньги, репутация, эмоции).

• Ожидаемое вознаграждение в будущем (и насколько оно реально).

Таблица ниже подведет итог сказанному.

Пункт 1 и 4 обозначают сложные варианты (таблица 6.1).

В этих случаях во время сеанса коучинга необходимо разобраться со следующими вопросами:

• Насколько вы цените существующее положение вещей?

• Приносит ли вам радость настоящее?

• Насколько вы удовлетворены сложившейся ситуацией?

• Каковы преимущества вашего положения сейчас?

• Каковы недостатки?

• Какова цена перемен (усилия, деньги, дискомфорт, репутация и прочее)?

• Какова вероятность, что вам станет лучше, если вы решитесь на изменения?

• Что должно произойти в текущей ситуации, чтобы повысить ее ценность и вашу удовлетворенность?

• Что можно улучшить в будущем?

• Можно ли сохранить плюсы, имеющиеся сейчас, и одновременно решиться на перемены?

Таблица 6.1. Вознаграждение в настоящем против цены перемен

Соматические маркеры

Задача «холодного» восприятия – предложить нам наилучшие варианты из имеющихся. Хотелось бы верить, что мы принимаем решения логически, основываясь на анализе, но мозг так не работает. Мы все решаем эмоционально. На протяжении всей нашей жизни эмоции неразрывно связаны со знаниями и опытом. За каждым воспоминанием стоят какие-то эмоции; даже за фактами стоят эмоции, определяемые тем, когда мы узнали эту информацию, от кого и при каких обстоятельствах. Во время принятия решений мозг изучает факты и опыт вместе с сопровождающими их эмоциями. Он взвешивает все, сравнивает и в итоге склоняется к наиболее позитивному (или наименее негативному) варианту. Этот называется гипотезой соматических маркеров. Ее выдвинул нейроученый и писатель Антонио Дамасио{103} из Университета Айовы.

Дамасио лечил пациента, известного под именем Эллиот, после операции на мозге по удалению опухоли. Операция прошла успешно; у пациента была удалена часть вентромедиальной префронтальной коры (вмПФК){104}. Она является частью ОФК, связывающей эмоциональные структуры мозга (главным образом – миндалевидное тело, островковую долю и поясную кору) с ПФК. После операции Эллиот размышлял и решал задачи, как прежде. Чего он не мог делать теперь, так это выбирать из имеющихся вариантов и расставлять приоритеты. Он, как и другие пациенты с повреждениями ОФК, утратил возможность делать выводы, основанные на ценностях, и стал принимать неверные решения. Тогда это казалось удивительным, ведь ОФК имеет дело с эмоциями, которые, как предполагалось, должны подрывать логику и здравомыслие в процессе принятия решений. Но заметьте, что интеллектуальное мышление проходит медленно и по большей части строится на лингвистике. А ежедневные решения нужно принимать быстро; более того, нам необходимо получать от них удовлетворение. Аргументированные дебаты на тему того, что подать к ужину, будут совершенно нелогичными. Чувства вспыхивают мгновенно и несут в себе много информации, а наше тело предоставляет нам эмоциональный отчет о ситуации. Мы чувствуем информацию даже в сложных ситуациях.

Азартные игры с эмоциями

Дамасио проверил свою гипотезу в ходе забавного эксперимента, получившего название «Айовский игровой тест»{105}. Его участники в компьютерной программе вытаскивали карты из четырех разных колод. Их целью было выиграть как можно больше денег. Игра была построена таким образом, что две колоды были выигрышными (забирая карты из них, в перспективе игрок выигрывал), а две проигрышными (постоянно выбирая эти карты, игрок в итоге терял деньги), но участники эксперимента не знали заранее, с какими колодами имели дело. Проигрышные колоды поначалу казались привлекательнее, потому что поначалу сулили большой выигрыш; проигрывал человек только в том случае, если постоянно тянул карты только из них. Во время эксперимента у участников измеряли кожно-гальваническую реакцию (КГР), позволяющую определить уровень стресса.

И что же произошло? Обычные участники эксперимента начали выказывать признаки стресса (по показаниям КГР) после того, как доставали всего десять карт из «плохой» колоды. Они не знали, что колода была проигрышной, но определенные участки мозга отмечали это, а эмоциональная реакция отражалась на КГР. Для осознанного понимания и последующего исключения колоды нужно было вытянуть из нее в среднем двадцать пять карт. Эмоции возникали задолго до осознания. Участники с повреждениями ОФК продолжали брать карты из проигрышной колоды. Более того, они делали это даже после того, как понимали, что теряют деньги. В другом эксперименте{106}, где закономерность была озвучена с самого начала, люди с повреждениями ОФК показали такие же результаты, как и здоровые участники. Получается, что ОФК чувствительна к изменениям паттернов вознаграждения и наказания. Это и называется «обратное обучение». Проще говоря, когда мир перестает поощрять тебя за что-то, прекращай это делать.

В ходе ранее проведенных исследований{107} выяснилось, что ОФК разделена на конкретные участки. Наказание активирует латеральную ОФК, вознаграждение – медиальную. Интенсивность работы этих частей зависит от того, насколько велико вознаграждение или сурово наказание. Таким образом, повреждения ОФК лишают человека способности находить баланс между вознаграждением и наказанием и, как следствие, принимать разумные решения.

Люди с повреждением ОФК не способны раскаиваться или сожалеть. Сожаление возникает, когда мы сравниваем то, что сделали, с другим вариантом, который был бы более успешен. Это чувство заставляет людей избегать рисков (что отражается в работе мозга как повышенная активность ОФК). Повреждения ОФК делают сожаление невозможным: человек не может сравнить свои действия с лучшим вариантом развития событий. ОФК получает сигналы в различной форме: прикосновения, вкус, запах, микровыражения лица. Она также связана с миндалевидным телом (предчувствие наказания вызывает страх) и со многими другими областями мозга. ОФК играет ключевую роль в процессе принятия решений, потому что сравнивает эмоции и оценивает возможные вознаграждения и наказания.

Практическое применение

Когда клиент находится в тупике и не может принять решение, значит, он запутался в эмоциях, которые возникают на стыке ценностей. Например, один наш клиент подумывал уйти с работы после пяти лет на одном месте. В компании отреагировали на это: его повысили и пообещали поднять зарплату. Однако спустя два года зарплата оставалась прежней. Клиент чувствовал себя преданным, был зол и разочарован. Он хотел высказать все, что думает. Ему казалось, что из-за предпенсионного возраста компания не ценит его. С другой стороны, уйти на пенсию он хотел финансово обеспеченным. Уволившись, он потерял бы имеющуюся зарплату и с трудом нашел бы другую хорошо оплачиваемую работу. Тогда пенсия не была бы столь беззаботной и обеспеченной. Его дети учились в колледже за границей, и он хотел иметь возможность регулярно навещать их. Он чувствовал себя загнанным в угол. С одной стороны – честность и честь. С другой – финансовая стабильность и семья. Обе чаши весов были равны, у обоих вариантов были свои плюсы и минусы. Коучинг помогает прояснить такие ситуации и посмотреть на вещи с разных ракурсов. Что бы ни случилось, не спешите переходить к действиям.

Гипотеза соматического маркера для принятия решений

Вот как мы разрешаем ценностные вопросы – применяем «гипотезу соматического маркера».

1. Прайминг

Подумайте обо всем, что может оказывать влияние на ваши мысли.

Где вы находитесь?

С кем вы говорили?

Что повлияло на вас за последний час?

2. Эмоциональное состояние

Определите свое эмоциональное состояние. (Замечаете рефракторный период? Или захват миндалевидного тела?)

Ваши мысли текут спокойно и размерено?

3. Цели

Максимально проясните текущую ситуацию. Определите все возможные цели и выделите главную. В процессе вы выясните все, что необходимо для ее достижения: сколько времени понадобится, как она сочетается с интересами окружающих, насколько позитивна и в ваших ли интересах ее достичь. В вышеприведенном примере целью было «уйти на пенсию при самых благоприятных условиях для семьи, эмоционального состояния и финансового положения». Она разбивается на подцели, и ценности (эмоции, финансы, семья) противоречат друг другу.

4. Ценности

Выявите все соответствующие цели ценности. В нашем примере это честность, честь, финансовое благополучие и семья.

5. Трудности

Изучите теоретические препятствия. Какие сложности таит в себе ситуация?

Чем осложняется достижение цели?

В нашем случае это нежелание руководства компании открыто обсудить вопрос заработной платы и отсутствие общего понимания будущего.

6. Источники и ресурсы

Подумайте о ресурсах: кто и как может помочь вам? В нашем примере в этой роли выступил личный финансовый консультант клиента, его друзья и родственники, а также непосредственный руководитель.

Сколько потребуется времени, сил и денег на эти ресурсы?

7. Варианты

Обдумайте все возможные варианты.

В нашем примере их несколько:

• поднять вопрос по поводу повышения зарплаты или нет;

• остаться в компании, если они откажут;

• уйти из компании, если они откажут.

Угрожать увольнением нельзя голословно. Человек должен быть готов к действиям. Здесь время возможного увольнения растянулось на два года, ведь клиент в любом случае планировал оставить работу.

8. Последствия

Обдумайте последствия своего выбора.

Каков самый худший исход каждого из вариантов?

Насколько вероятны такие результаты?

Каков лучший исход каждого из вариантов?

Насколько он вероятен?

Можно изобразить это схематично (таблица 6.2).

Таблица 6.2. Последствия решений

9. Соматические маркеры

Представьте, что вы выбрали вариант A и все сложилось удачно.

Как вы себя чувствуете?

Обычно мы судим о решении задним числом. Если все вышло хорошо, решение было правильным (ловушка результативности), а если плохо, то неверным. Но прямо сейчас, в момент выбора, мы не знаем, как все сложится. Все, что нам нужно сейчас, – это эмоциональное равновесие для каждого возможного варианта.

10. Проверьте другие возможные варианты по принципу девятого пункта.

11. На этом этапе вы уже будете иметь широкое представление о ситуации и понимать свои чувства относительно каждого из вариантов. Вы уже будете склоняться к какому-то одному.

Затем нужно задать себе следующий вопрос:

Если вы примете это решение (скажем, вариант A), как все должно сложиться, чтобы достичь наилучшего результата?

В пункте 8 вы уже изучили возможные последствия.

Этот вопрос подводит вас к тому, что должно произойти для этого.

Затем можно приступать к созданию плана действий, который подводил бы к желаемым результатам.

12. К концу процесса клиент будет иметь четкое представление о:

• цели;

• ценностях;

• вариантах;

• последствиях каждого из вариантов;

• наиболее предпочтительных вариантах;

• том, что должно произойти, чтобы вариант сработал наилучшим образом;

• том, какие действия нужно предпринять, чтобы подготовить почву для лучшего исхода.

Мета-ценности

Мета-ценностями называются те из них, которые должны, по мнению клиента, присутствовать в жизни всегда, вне зависимости от решений и последствий. Ранее наш клиент говорил о честности, чести и покое. Пусть мы не всегда получаем то, что хотим, но по крайней мере можем быть верны своим ценностям и не вешать нос, что бы ни случилось, в полной уверенности, что сделали все от нас зависящее и не предали себя. Это важно, ведь радоваться, если решение привело к отличному результату, легко. Но нужно идти дальше и находить покой в любых обстоятельствах. Что бы ни случилось, мы знаем, что сделали все возможное. Нет никаких гарантий, что все будет хорошо. И даже если все обернулось иначе, нет никаких гарантий, что другой выбор не привел бы к последствиям еще более печальным. Мы все живем в иллюзии контроля, думаем, что держим руку на пульсе, но это не так. Именно это заблуждение порождает обвинения и чувство вины. Ведь если все под контролем и что-то идет не так, то кто-то должен нести за это ответственность, кто-то должен быть виноват. Это могут быть окружающие (тогда мы обвиняем их) или мы сами (тогда мы сами чувствуем вину). Но как только мы понимаем, что ничего не контролируем, мы просто делаем все от нас зависящее – и обвинения испаряются вместе с чувством вины.

Давление общественности

Мы знаем, как простые правила и когнитивные ловушки Системы 1 могут деформировать наши решения. Но есть еще давление общественности, которому тоже весьма трудно противостоять. Наш мозг, может, и принадлежит всецело нам, но его работа определяется общественными отношениями и культурой. Неудивительно, что он подвержен давлению со стороны. Этот механизм отлично описан психологом Робертом Чалдини{108}. Психология убеждений широко используется в продажах, переговорах и публичных выступлениях: в лучшем случае – для оказания влияния, в худшем – для манипулирования людьми.

Авторитетность

Общество велит нам уважать авторитет, и первые в этом списке – родители. Общество держится на авторитетах. Идея иерархии – когда одни люди имеют право диктовать другим, что делать, – глубоко прошита в нашем сознании. Компании строятся по этому принципу, даже если утверждается обратное: генеральному директору придется держать ответ перед акционерами. В конечном итоге авторитет строится на доверии. Мы доверяем своим родителям присматривать за нами, пока не подрастем. Мы доверяем учителям, их знаниям и навыкам. Политический авторитет несет в себе утверждение, что человека знают по его делам. Поэтому когда кто-то становится авторитетным и получает власть, мы предполагаем, что он обладает необходимыми навыками, и чаще всего доверяем ему. Мы, как правило, сначала верим, а потом уже думаем. К сожалению, авторитет и компетентность не всегда идут рука об руку.

Не стоит забывать, что – за редким исключением – авторитет всегда зависит от контекста. Он действует в рамках одной ситуации и может быть совершенно бесполезен в другой. Можно хорошо выполнять поручения руководителя на работе, но совершенно не обязательно придерживаться его убеждений в вопросах моды и стиля. Мы слушаем рекомендации экипажа самолета: в воздушном пространстве они явные авторитеты. Но за пределами аэропорта слушаться их или верить тому, что они говорят, нет никаких причин. В других вопросах они могут ошибаться, как и любой из нас. Однако мы склонны подчиняться людям, имеющим авторитет, независимо от контекста и ситуации. Униформа любого вида очень убедительна.

Мы научены уважать авторитетность и часто забываем про контекст. Уверенность, форма, научные степени и звания (настоящие или предполагаемые) делают человека более надежным в любой ситуации (фундаментальная ошибка атрибуции). Когда решения клиента строятся на исследованиях, авторитетных мнениях и рекомендациях, всегда старайтесь разобраться, а соответствует ли заявленный авторитет предмету разговора. К авторитету, не соответствующему контексту, нужно обращаться в последнюю очередь, а можно и вообще игнорировать.

Симпатия

Мы подвержены влиянию тех, кто нам нравится, и в этом нет ничего удивительного. Но должны ли мы слушать людей только потому, что они нам нравятся? Ведь при этом мы сами можем не нравиться им. Наши предпочтения также определяются подсознательными установками. Например, знакомство с человеком на мероприятии, на котором вы хорошо провели время, ведет к тому, что и сам человек будет казаться приятнее. Мы склонны испытывать симпатию к людям, похожим на нас самих. Общие ценности и интересы связывают нас, и мы с большей вероятностью прислушаемся к тому, что говорят нам эти люди. Но то, что они нам нравятся, еще не значит, что они непременно правы.

Симпатия таит в себе еще одну ловушку: кто-то может понравиться только потому, что напоминает нам другого человека. Если этот «другой» был нам хорошим другом, то приятельские отношения будут ретранслироваться на нового знакомого, окрашивая его похожими эмоциями из воспоминаний. Нам также (естественно) нравятся те, кто хвалит нас. Но люди могут делать комплименты, совершенно не заботясь о наших интересах.

Нас также привлекают физически красивые люди. Что ж, такова жизнь. Привлекательные люди считаются более компетентными и внушающими доверие во многих сферах{109}. Логически внешняя привлекательность никак не связана с надежностью, но если вы знаете, как мозг с легкостью обходит всякую логику, паря на крыльях эмоций, это не кажется удивительным. Красивые люди представляют собой лучший «образ», и поэтому другие хотят быть к ним причастны. (Привлекательные люди более удачливы в судебных делах: их реже признают виновными, а если приговаривают к заключению, то срок, как правило, меньше, чем у не столь симпатичных подсудимых.){110}

Выходит, принимая решения, мы с большей вероятностью поддадимся влиянию тех, кто нам нравится, кто (по нашему мнению) похож на нас, кто привлекательнее внешне – вне зависимости от их знаний.

Постоянство

Наш мозг любит предсказуемость и изо всех сил старается придать окружающему миру постоянство, используя необъективное восприятие. Мы и сами хотим казаться постоянными. Это делает нас надежными, а людям это нравится. Мы стремимся, чтобы наши действия в настоящем соответствовали тому, что мы делали в прошлом. Намного проще оставаться в том же положении, следовать тем же критериям и принимать одни и те же решения – то есть придерживаться статус-кво. У нас есть некий образ самих себя, выстроенный ПФК, и он сильно влияет на то, что мы делаем. Поэтому когда мы стоим перед выбором, то в первую очередь ищем прецеденты в прошлом, вспоминаем, как поступали раньше. Окружающие тоже ожидают от нас постоянства, создавая давление, подталкивая нас принимать те же решения. Ведь иначе это будет равносильно признанию того, что в прошлом ты был не прав.

Коуч может подчеркнуть, что постоянство – вовсе не то же самое, что надежность. Надежность строится на возможности применять ценности и принципы в различных ситуациях и, исходя из этого, сохранять постоянство. Постоянство же само по себе весьма слабо мотивирует. Оно прячется в привычках, которые скрываются за бездумными действиями. Каждое решение уникально, и постоянство – не то, чем нужно руководствоваться, делая выбор.

Взаимообмен

Когда кто-то помогает нам (даже если его об этом не просили), мы чувствуем себя обязанными. Как будто теперь мы что-то должны этому человеку. Взаимность в принципе положительное качество; без нее не было бы никакой общественной жизни, ведь то, что мы делаем или дарим другим людям, и создает объединяющие нас социальные связи. У нас крайне обострено чувство справедливости и честности. Такое ощущение, что какая-то часть нашего мозга постоянно ведет учет того, что мы получили от других и что отдали сами{111}. На этом строится закон и мораль. Светлая сторона взаимности отражает наше врожденное чувство справедливости. Совместное существование – это баланс между тем, что отдаешь, и тем, что получаешь. Те, кто берет, но не отдает ничего взамен, вскоре становятся непопулярными (как приятель в баре, который никогда ни за кого не платит, когда приходит его очередь, но зато всегда готов угоститься). Большинство людей чувствуют себя некомфортно, когда только получают (кроме того приятеля из бара). Отдать что-то в ответ кажется нам естественным поступком. Также мы испытываем дискомфорт, когда постоянно отдаем и ничего не получаем взамен, даже если настаиваем, что нам ничего не нужно. Мы все равно ожидаем, что нам хотя бы что-то предложат. Сотрудничество прошито глубоко в наших генах и мозге.

Исследования показывают, что дешевый спонтанный подарок обычно мотивирует людей купить в ответ что-то более дорогое{112}. (Так что дешевые ручки и кружки, вручаемые потенциальным инвесторам, – не такая уж безделица.) Но опять же, важно не забывать о контексте. Если кто-то оказывает вам услугу (особенно когда вы об этом не просили), это вовсе не значит, что вы автоматически должны ответить взаимностью. И конечно, ваш ответ не должен непременно быть более значимым. Не позволяйте чьей-то щедрости влиять на ваши решения. Судите каждое действие исключительно по его собственным плюсам и минусам. Это хорошее правило, которое помогает многим людям в повседневной жизни не принимать подарки.

Дефицит

Приходилось ли вам видеть рекламу распродажи, в которой говорилось нечто вроде «Последний день» или «Осталось всего несколько экземпляров»? Не подогревало ли это в какой-то мере ваш интерес? Маркетологи знают, что редкость добавляет продукту ценности. Во-первых, это говорит о том, что многие уже приобрели его (принцип социального доказательства – об этом далее). Во-вторых, это порождает иррациональный страх пропустить что-то важное. В современном мире этот синдром упущенной выгоды обозначают акронимом FOMO – Fear of Missing Out{113}.

Все это вполне обоснованно. В нашем эволюционном прошлом важные ресурсы были в дефиците, за них в прямом смысле приходилось сражаться. Основными были еда, питье и крыша над головой. Люди не могли просто забежать в супермаркет и купить добавки, если что-то закончится. Так что в том, чтобы хватать все доступное, есть своя логика. Зачем ждать? Через минуту этого уже может не быть.

А теперь перемотаем на несколько тысяч лет вперед. Те же ресурсы совершенно не дефицитны. Все необходимое доступно большинству людей. Но наш мозг, сформировавшийся в иные времена, все еще тревожится. Поэтому малейший намек на дефицит пробуждает в нас интерес и даже заглушает голос разума, который кричит, что вещь нам не нужна. (Вы когда-нибудь покупали что-то на распродаже только из-за большой скидки? Или потому что это была ограниченная серия? Купили бы вы ту же вещь при обычных обстоятельствах?) Дефицит весьма опосредованно связан с ценностями. Система 2 знает, что вы бы не приобрели этот предмет, будь он в избытке. Так зачем покупать, если то же самое вдруг оказалось в дефиците?

Знание этого принципа очень помогает в принятии решений. Не позволяйте мозгу давить на вас и заставлять делать что-то только из-за дефицита. То же касается и предложений, ограниченных по времени. Здесь включается редкость иного плана – намек на то, что скоро продукт пропадет. Принимайте во внимание дефицит, если никак не можете принять решение. В таком случае самый безопасный выбор – купить данный предмет, если предложение действительно выгодное и редкое{114}.

Социальное доказательство

Социальное доказательство – это коллективная ответственность. Логика проста: если много людей думают определенным образом, значит, это должно быть правильно. Более того, вы можете действовать антисоциально, целенаправленно поступая противоположным образом. В конце концов, даже если вы не правы, то будете в хорошей компании большинства. Никто ни в чем вас не обвинит, потому что все поступили точно так же. Это значительно снижает риски.

Социальное доказательство играет важную роль в принятии решений: мы подвержены влиянию общественного мнения. Мы читаем отзывы, комментарии и делаем выбор на основе мнения окружающих. Это очень ярко проявляется в социальных сетях: если что-то набирает много лайков, трудно не присоединиться к толпе, даже если вам на самом деле это не нравится. Рекомендации стоят своих денег.

Социальное доказательство очень полезно – не стоит пренебрегать мнением других людей. Однако не забывайте о принципе качественной обратной связи. Качество ничуть не менее важно, чем количество. Мнение одного человека, которому вы полностью доверяете, более весомо, чем сотни других от людей, мало разбирающихся в вопросе. Обзоры экспертов ценятся куда выше, чем среднестатистических граждан. Лучше купить акции, которые покупает один из самых богатых людей в мире Уоррен Баффет, чем те, что раскупают тысячи средних инвесторов.

Одобрение и надежные рекомендации очень важны для составления плана действий, но есть и другие факторы. Соломон Аш в 1951 году провел ряд исследований[25] социального доказательства{115}. В одном эксперименте группе студентов из восьми человек показали лист бумаги с нарисованной на нем прямой линией. Затем им показали еще три линии разной длины и попросили определить, какая из них была ближе всего к первой. Ответ всегда был очевиден. Но, как и во многих психологических экспериментах, все было не так просто, как казалось на первый взгляд. Все, кроме одного участника, были подсадными. Лишь один студент думал, что действительно участвовал в эксперименте по визуальному восприятию. Все видели ответы друг друга, и в большинстве случаев семь подсадных участников давали правильные ответы, но время от времени выбирали неверный. А теперь представьте себя на месте того самого реального участника. Остальные, подозревать которых в чем-либо у вас нет никаких причин, выступают против вас и единогласно голосуют за ответ, с которым вы абсолютно не согласны. Что вы будете делать?

Результаты оказались весьма любопытными. В среднем треть всех участников соглашались с неправильным ответом. Этот эксперимент на протяжении десятков лет вызывал споры и обсуждения, которые не стихают и по сей день. Давление социального доказательства, кажется, действительно имеет вес, как и общее согласие. Человек стремится соответствовать группе, частью которой себя ощущает. Также верно, что важные факторы не оказывают влияния на подобные решения, ведь этические законы запрещают проведение экспериментов, где на кону стоит что-то действительно значимое. Но все же давление общественного мнения заставляет задуматься.

Сегодня с развитием соцсетей социальное доказательство сводится к лайкам и онлайн-рекомендациям. Однако всем известно, что и то и другое с легкостью можно купить или подделать. Социальное доказательство в интернете куда менее надежно, чем в реальной жизни.

Не принимайте решения в пользу чего-то только потому, что многие другие выбрали это. Если, конечно, это не люди, которых вы знаете лично, которым доверяете и которые владеют тем же объемом информации, что и вы.

Усталость от принятия решений

Если нам приходится принимать множество решений, их качество со временем падает. Это один из примеров «истощения эго», с которым мы все сталкивались: от постоянной умственной работы в итоге устаешь. Для отдыха нашему мозгу необходим хороший сон. Точно неизвестно, что именно приводит к подобному состоянию, но предположительно это сродни физическим нагрузкам. Мозг также устает, но – в отличие от тела – не чувствует усталости. И в этом кроется опасность. Качество наших решений ухудшается, а мы даже не замечаем этого.

Классическое исследование усталости от принятия решений было проведено в 2011 году с комиссией по условно-досрочному освобождению в израильской тюрьме{116}. Заключенные подают прошения на досрочное освобождение, и в идеале комиссия объективно принимает решение на основе конкретных обстоятельств в каждом конкретном случае. Собственно, в этом и заключается их работа. Они заслушивали дела целыми днями. Каждый день был разделен на три этапа с перерывами. В начале каждого периода 65 % заключенных получали положительный ответ – досрочное освобождение. По мере того как сессия подходила к концу, количество освобожденных досрочно снижалось почти до нуля, но вновь взлетало до 65 % после перерыва. Таким образом, самым значимым фактором, влиявшим на решения по УДО, было время рассмотрения дела, а не его материалы.

Это удивительно, но вполне объяснимо. Мыслительный процесс и выбор требуют усилий, и если вы устали, то Система 1 берет все под свой контроль. Построенная на соблюдении статус-кво и избегании рисков, Система 1 склоняется к самому безопасному решению – отказать в досрочном освобождении. (Существует также вариант отложить слушание, и тогда заключенный может быть освобожден в результате повторного рассмотрения дела, но принятое решение в дальнейшем трудно оспорить.)

Какие же решения выматывают нас больше всего?

Важные, с наибольшей эмоциональной вовлеченностью. Они, по всей видимости, вынуждают эмоциональные центры в нашем мозге (вроде ОФК, отвечающей за баланс ценностей) действовать друг против друга. Чем больше риск, тем более изматывающим будет решение. Недостаток времени усиливает стресс и усталость. Чем больше факторов необходимо учитывать, тем более трудным и утомительным будет процесс выбора. Это настоящее испытание для кратковременной памяти. Выбор – это здорово, но когда выбора слишком много, он превращается в стресс. Предпочесть одно из двух потенциальных предложений работы, все тщательно взвесив и проанализировав, вполне реально. Если же у вас десяток предложений, тут потребуется куда больше работы и окончательное решение будет не таким твердым. В этом и состоит парадокс выбора{117}.

Слишком большое количество вариантов может ввести в ступор и вызвать страх упустить что-то важное (FOMO). Барри Шварц в своей книге «Парадокс выбора»[26] пишет о «максимизаторах» и «умеренных». Изначально термины были предложены в 1950-х психологом Гербертом Саймоном{118}. Эти не самые изящные слова передают важную мысль. «Максимизаторы» всегда пытаются принять самые лучшие решения, что подразумевает рассмотрение всех возможных вариантов. Как правило, из-за этого они подвержены невероятной усталости. «Умеренные» люди тоже придерживаются своих ценностей, но не испытывают необходимости каждый раз принимать наилучшее решение. С точки зрения работы мозга вторая стратегия более эффективна.

Практическая польза знаний об усталости от принятия решений очевидна. Расскажите клиентам о том, что этот феномен хорошо изучен. Некоторые из них, особенно топ-менеджеры, принимают решения целыми днями и гордятся этим. Не стоит ставить под сомнение их профессионализм – просто проведите параллель с физической усталостью. Помогите клиентам подружиться со своим мозгом, осознать его слабые и сильные стороны. Расскажите о том, что принимать важные решения лучше в первой половине дня, а для обновления нейротрансмиттерам нужны частые перерывы.

Эти же советы коучи могут использовать и сами. Будьте внимательнее по отношению к своим клиентам перед обедом, когда первая половина дня позади. А еще лучше – не назначайте слишком много встреч на один день. Вы не сможете провести их одинаково качественно. Планируйте сеансы со значительными перерывами.

Каждому приходится делать выбор в течение дня, и все наши решения накладываются друг на друга. Есть много способов упростить себе жизнь, чтобы не слишком важный выбор не ложился грузом на плечи. Экс-президент Соединенных Штатов Барак Обама, на протяжении восьми лет занимавший одну из самых ответственных должностей в мире, не понаслышке знает, что такое усталость от принятия решений. Он довел повседневный выбор до автоматизма. Например, держал в шкафу ограниченное количество костюмов, чтобы не мучиться вопросом, что надеть. Он не тратил никаких усилий на то, чтобы решить, в чем сегодня пойти на работу, заранее ограничив варианты. А его отличный подход к коммуникационным вопросам мы часто рекомендуем своим клиентам. Служебные записки, которые приносили ему в кабинет, содержали три фразы с квадратом для пометки: «Да», «Нет» и «Нужно обсудить».

Отложенная оценка: хочу все прямо сейчас!

Что еще затрудняет выбор? Время. Ожидание результата. Мы хотим всего и сразу. В каждом из нас есть что-то от ребенка, для которого один час – это невероятно долгий срок. Дети, как правило, воспринимают время двумя способами: сейчас и не-сейчас. В том, что касается выбора, «сейчас» всегда звучит более привлекательно. Именно этим пользуются банки, выпускающие кредитные карты. Они продают вам возможность купить что-то немедленно, но под очень высокие проценты.

Желание, чтобы все происходило быстро, вполне естественно. Бери сейчас, иначе это может пропасть, – принцип, с которым мы уже сталкивались, когда говорили о дефиците. Будущее неопределенно и неясно. Эволюция играет на стороне настоящего. Система вознаграждения в нашем мозге (вентральная область покрышки [ВОП] и прилежащее ядро [ПЯ]) реагирует на мгновенную отдачу. Сильнее всего нами движут четыре желания: чувствовать, драться, есть и заниматься сексом. Первые два помогают сохранить жизнь, а вторые два наполняют ее смыслом. Эта четверка не терпит задержек. С точки зрения нейробиологии, эти потребности наиболее ценны для мозга; другими словами, их сложнее всего отложить.

Откладывание оценки, нежелание ждать давит на нас в принятии решений, склоняя к тем, которые дадут мгновенный результат. Более того, наказания и нежелательные последствия не принимаются во внимание, если будущее неясно. Цена, которую нам, возможно, придется заплатить позже, никак не соотносится с наградой, которую мы получаем прямо сейчас.

Отказ от сиюминутного вознаграждения (второго кусочка чизкейка) ради пользы в будущем (ощущения себя более здоровым) требует усилий. Тут ПФК должна убедить вас, что в будущем ждет награда либо более привлекательная (одобрение партнера), либо более ценная (большой кусок чизкейка на выходных), либо в том, что это вообще плохая идея, ведущая к печальным последствиям (неприятное чувство переедания и обвинение себя в обжорстве). Еще один чизкейк прямо сейчас – не всегда плохо, но еще один чизкейк каждый раз – определенно не очень хорошо.

• Не учитывая морально-этические дилеммы, как можно помочь клиентам адекватно относиться к настоящему?

• Согласиться на быстрое повышение сейчас или подождать более серьезного предложения?

• Отправиться в шикарный отпуск или выгодно вложить деньги?

• Съесть сейчас шоколадный торт или воздержаться ради здорового будущего?

Физические упражнения – еще один отличный пример. Тренировки требуют времени и сил прямо сейчас, а наказание за малоподвижный образ жизни мелькает где-то там, в далеком будущем.

Для начала объясните клиенту, что проблема тут не в силе воли или лени. Эти категории в данном контексте бесполезны, они ровным счетом ничего не значат. Мы имеем дело с конфликтом между двумя участками мозга. С одной стороны – система «горячего» эмоционального восприятия, основанная на работе миндалевидного тела и базальных ядер, она связана с системой вознаграждения в вентральной области покрышки (ВОП) и прилежащем ядре (ПЯ). С другой – «холодное восприятие», работа которого строится на длПФК, оценивающей последствия и другие возможные варианты{119}.

Также нужно помочь клиенту перевести будущее в категорию настоящего. Если проблема в чизкейке, ПЯ и ВОП могут перевесить длПФК. Но у длПФК есть кое-что в запасе – время. Она может сказать: «Ладно, тебе будет вкусно прямо сейчас, но прежде, чем съешь, подумай, как будешь чувствовать себя через полчаса?» Такой вопрос позволяет в настоящем почувствовать неприятные последствия будущего. Если вы ощущаете себя толстой и виноватой, то чаша весов может склониться в сторону решения ПФК. Мы постоянно используем этот метод с клиентами в том, что касается принятия решений. Просим представить, как они будут чувствовать себя через день, месяц, год, если примут то решение, к которому склоняются. Это своего рода «временной коллапс», при котором чувства, которые вы будете испытывать при возможных последствиях, возникают в настоящем и уравновешивают аргументы. Это очень помогает тем, кому часто хочется быстро принять кажущееся выгодным, но не самое мудрое решение.

Вот пример из жизни. У Джозефа была клиентка, менеджер, подумывавшая о том, чтобы сменить работу. На тот момент она получала высокую зарплату на ответственной должности, проблема заключалась в предстоящих шести месяцах. Ее только что назначили руководителем проекта, который она ненавидела. Ей казалось, что она не лучший кандидат на это место, но все же она думала, что справится. По ее словам, ей предстояло полгода ада. Был вариант уволиться и открыть свою фирму, чего клиентка всегда хотела, однако такое решение несло в себе определенные риски и было куда менее выгодно с точки зрения финансов и стабильности.

У таких решений, как правило, нет единственно правильного ответа. Тут нужно изучить все досконально. Одним из ключевых критериев была шестимесячная задержка. Это много или мало? Смотря с чем сравнивать{120}. Как полгода сопоставимы со всей остальной карьерой? Возраст был еще одним важным фактором. Решение пятидесятилетнего человека будет отличаться от решения двадцатилетнего. Также нужно учитывать еще массу нюансов: семья, друзья, коллеги. Посмотрев на ситуацию вне временных рамок, клиентка смогла яснее оценить перспективы. Джозеф спросил, как она будет чувствовать себя через шесть месяцев, если сейчас покинет компанию. Ее орбитальная ПФК свела воедино все факторы и вывела решение, вызвавшее улыбку на лице.

Пакт Одиссея

Еще один способ помочь клиентам справиться с давлением настоящего отсылает нас к древнегреческой мифологии. Три тысячи лет назад, во времена Троянских войн Одиссей был царем греческой Итаки. Если верить Гомеру, после победы над троянцами (с помощью всем известного коня) Одиссей со своими людьми отправился в долгое и опасное путешествие домой. Их путь лежал через маленький остров сирен. Легенды гласили, что на нем жили сирены – женщины невероятной красоты. Своим великолепным пением они приманивали моряков к острову, где корабли разбивались о скалы, а сами одурманенные мореплаватели погибали.

Одиссею хотелось увидеть и услышать сирен, а потом вернуться домой невредимым, и он разработал план. Он знал, что будет сам не свой из-за чар, поэтому приказал команде привязать себя к мачте и не отпускать, что бы он ни говорил, что бы ни делал, пока они не минуют остров. Его товарищи заткнули уши пчелиным воском, чтобы не слышать песен сирен. Так Одиссей увидел и услышал то, о чем не мог рассказать ни один человек. Отсюда и пошло выражение «пакт Одиссея» – некое соглашение между настоящим и будущим собой. Одиссей в настоящем знал, что в будущем не сможет сопротивляться пению сирен. Он понимал, что в будущем может принять безумное решение, которое обречет на гибель корабль и всю команду. И будучи в здравом уме, он решил позаботиться о себе в будущем – о том моменте, когда не сможет противостоять соблазну. Да, вы можете контролировать себя в настоящем до определенной степени, но вы в будущем – это совершенно другой человек{121}.

Коучи используют эту идею по-разному. Во-первых, они являются своего рода надежными партнерами для своих клиентов. Задача коуча – прийти к соглашению с собеседником, вдохновить его на действия и убедить придерживаться сформулированного плана. Коуч встает на сторону всего лучшего, что есть в клиенте в настоящем, и поддерживает эти качества для будущих действий и шагов. Коуч в этом случае – команда Одиссея. Клиент перекладывает ответственность на коуча, зная, что сам в будущем не справится. Конечно, мы все хотим верить, что перед лицом соблазна будем думать и действовать так же, как в настоящем, но на это нельзя рассчитывать. Каждый из нас в будущем – совершенно независимый человек, и наши подсказки могут не сработать, потому что все, о чем они нам напоминают, будет уже в прошлом. Клиенты в некотором роде заимствуют дПФК коуча, осознавая, что их собственная может быть не такой крепкой после сеанса. Зов сирен исходит от внешних соблазнов, а также от привычного мышления.

Мы прибегаем к этому принципу, чтобы помочь клиентам избежать сложных ситуаций. Например, человек очень хочет помогать окружающим. Он практически всегда соглашается на любую дополнительную работу, которую предлагают ему коллеги. Он искренне счастлив помочь другим, но им просто пользуются, и он понимает, что с этим нужно покончить. Однако его привычка соглашаться и давление окружающих затрудняют задачу. Андреа заключает с ним договор: теперь каждый раз, когда кто-то попросит его о помощи, он должен отвечать: «Я подумаю». После этого у него появится время все взвесить и дать ответ позже. Это позволяет разделить хорошие и плохие предложения и оценить каждую просьбу, рассмотрев все ее плюсы и минусы. На следующих встречах клиент должен рассказать о каждой просьбе и своих действиях.

Зачем клиентам вообще соглашение с коучем? Зачем им нужна сторонняя ответственность? Почему бы не действовать по привычке? Почему бы не отложить этот сложный телефонный разговор (всего лишь разочек…)? Потому что заключенное соглашение для них важно. Потому что доверие и уважение между клиентом и коучем очень важно. Коуч никогда не станет надежным партнером, если клиенту все равно.

Правильные решения

Это настоящее чудо, что мы вообще способны принимать правильные решения, учитывая, какое количество препятствий оказывается у нас на пути.

Во-первых, на нас влияют эмоции, которые мы испытываем в данный момент. Гнев, страх, печаль могут исказить наш выбор с самого начала. Сильные эмоции блокируют некоторые участки ПФК, необходимые для объективного взгляда на ситуацию. Захват миндалевидного тела – это крайний случай. Даже когда основные эмоции уходят в прошлое, наши мысли определяются рефракторным периодом. Чтобы успокоиться, нужно время, и пока оно не пройдет, вы будете воспринимать все события через призму этих эмоций.

Затем подключается Система 1 со своими упрощениями, легкими путями и уловками.

Также на нас влияет то, как сформулировано решение относительно возможных потерь.

Есть еще внешняя среда: прайминг и якорение.

Социальные факторы: авторитеты, предпочтения, дефицит, постоянство, взаимность и социальные доказательства.

Есть новости и похуже. Наша память не так надежна, как мы думаем, а ведь на нее при принятии решений мы полагаемся очень часто. Воспоминания также определяются праймингом и формулировками; они извлекаются из архивов не в первозданном, нетронутом виде. Мозг меняет их каждый раз, когда мы к ним обращаемся, да и сам процесс извлечения воспоминаний изменчив. Иногда мы придумываем воспоминания, чтобы заполнить пробелы и создать последовательную историю, а потом думаем, что именно так все и было на самом деле.

Наконец, усталость от принятия решений может подорвать наши намерения, а отложенная оценка все поет песнь сирен, склоняя нас к настоящему (рис. 6.1).

Но все же будем оптимистами. Врагов нужно знать в лицо. Если вы знаете, где расположены ловушки, то сможете их избежать. Все, о чем мы говорим, может (или будет) влиять на некоторые ваши решения, но для большинства ситуаций не будет иметь значения. Такова жизнь. Просто помните: когда перед вами встает сложный выбор, нужно быть начеку.

Сталкиваясь с важными решениями, используйте модель соматических маркеров. Пусть это будет вашим первым шагом.

Поймите, на какой стадии вы находитесь и что думаете относительно своего решения.

Будьте осторожны с праймингом. Обращайте внимание на то, как сформулированы варианты.

Наши решения меняют нас самих и окружающую действительность. Хочется верить, что меняют к лучшему. Мы хотим, чтобы наше будущее было лучше, чем прошлое, но наша величайшая сила – как и величайшая слабость – в том, что мы редко бываем удовлетворены. Настоящее – это фундамент для лучшего будущего. Другими словами, мы всегда хотим, чтобы будущее было светлее, чем настоящее.

Рис. 6.1. Факторы, влияющие на принятие решений

Библиография

Asch, S. E., & Guetzkow, H. (1951). Effects of group pressure upon the modification and distortion of judgments. Groups, Leadership, and Men, 222–236.

Bartra, O., McGuire, J. T., & Kable, J. W. (2013). The valuation system: A coordinate based meta-analysis of BOLD fMRI experiments examining neural correlates of subjective value. Neuroimage, 76, 412–427.

Bechara, A., & Damasio, A. R. (2005). The somatic marker hypothesis: A neural theory of economic decision. Games and Economic Behavior, 52(2), 336–372.

Charnov, E. L. (1976). Optimal foraging, the marginal value theorem. Theoretical Population Biology, 9(2), 129–136.

Cialdini, R. B., & Cialdini, R. B. (2007). Influence: The psychology of persuasion (pp. 173–174). New York, NY: Collins.

Cosmides, L., & Tooby, J. (2000). The cognitive neuroscience of social reasoning. New York, NY: Vintage Books.

Danziger, S., Levav, J., & Avnaim-Pesso, L. (2011). Extraneous factors in judicial decisions. Proceedings of the National Academy of Sciences, 108(17), 6889–6892.

Damasio, A. The Feeling of What Happens (2000) NY: Vintage Books.

Fellows, L. K., & Farah, M. J. (2005). Dissociable elements of human foresight: A role for the ventromedial frontal lobes in framing the future, but not in discounting future rewards. Neuropsychologia, 43(8), 1214–1221.

Hare, T. A., Camerer, C. F., & Rangel, A. (2009). Self-control in decision-making involves modulation of the VmPFC valuation system. Science, 324(5927), 646–648.

Hosoda, M., Stone-Romero, E. F., & Coats, G. (2003). The effects of physical attractiveness on job-related outcomes: A meta-analysis of experimental studies. Personnel Psychology, 56(2), 431–462.

Kahneman, D. (2011). Thinking, fast and slow. Macmillan.

Mazzella, R., & Feingold, A. (1994). The effects of physical attractiveness, race, socioeconomic status, and gender of defendants and victims on judgments of mock jurors: A meta-analysis. Journal of Applied Social Psychology, 24(15), 1315–1338.

McClure, S. M., Laibson, D. I., Loewenstein, G., & Cohen, J. D. (2004). Separate neural systems value immediate and delayed monetary rewards. Science, 306(5695), 503–507.

Rolls, E. T., Everitt, B. J., & Roberts, A. (1996). The orbitofrontal cortex. Philosophical Transactions of the Royal Society of London B: Biological Sciences, 351(1346), 1433–1444.

Rushworth, M. F., Kolling, N., Sallet, J., & Mars, R. B. (2012). Valuation and decision-making in frontal cortex: One or many serial or parallel systems? Current Opinion in Neurobiology, 22(6), 946–955.

Saver, J. L., & Damasio, A. R. (1991). Preserved access and processing of social knowledge in a patient with acquired sociopathy due to ventromedial frontal damage. Neuropsychologia, 29(12), 1241–1249.

Schwartz, B. (2003). The paradox of choice. HarperCollins.

https://en.wikipedia.org/wiki/Herbert_A._Simon

www.sticKK.com

Глава 7. Память: все в сад

Две стороны

Что бы вы предпочли: невероятный отпуск, в котором вы сможете делать что захотите и с кем захотите, причем совершенно бесплатно, или стандартное путешествие, которое вы спланировали ранее?

Конечно, первый вариант! Но есть одно условие: из первого отпуска вы не запомните ничего. Как только он закончится, ваши воспоминания о нем будут стерты – словно ничего и не было. А теперь вы что предпочтете?

Эта задача подчеркивает разницу между двумя сторонами нашей личности: «испытывающий Я» и «помнящий Я». «Испытывающий Я» знает только настоящее, он живет здесь и сейчас; другой знает все, что было в прошлом, и планирует будущее. «Помнящий Я» – отличный сказочник, сплетающий события вашей жизни в цельную историю. Рассуждая о счастье, мы часто путаем эти две стороны. Я-испытывающий может быть вполне счастлив в данный момент, а Я-помнящий может быть счастлив в целом, независимо от ощущений в данный момент времени. Когда мы говорим с клиентами о счастье, то объясняем эту разницу.

Один наш клиент собирался уйти с работы и рассказал нам о трех годах, проведенных в компании. Он очень быстро пробежался по основным событиям, уточнив, что бóльшую часть времени все шло хорошо и он был счастлив. А потом стал описывать последние три месяца, когда новый начальник превратил его жизнь в сущий ад. Все закончилось серьезным конфликтом с руководителем и его командой, после чего клиент уволился. Он сказал: «Моя работа там была просто кошмаром, эти три месяца все разрушили». Логически это не имеет никакого смысла: счастливое время остается счастливым, прошлого не изменить – в отличие от воспоминаний о нем. Но трудные времена бросили тень на все три года.

Мы часто путаем опыт и воспоминания о нем. Такое часто случается в бракоразводных процессах: партнеры описывают время, проведенное вместе, сквозь горечь чувств, испытываемых друг к другу в текущий момент времени. Память не так проста. Мы не записываем все происходящее и не складируем в файлах, к которым можем обратиться когда-нибудь потом. Мы вылавливаем те или иные переживания из потока в настоящем. Просто опускаем руку в воду и бросаем пойманное в ящик памяти, чтобы сложить из этого историю – наш характер, наши предпочтения, наше ощущение счастья.

Та часть нас, что обитает в воспоминаниях, руководствуется тремя законами.

Первый: продолжительность не имеет значения. Не важно, сколько времени на все ушло, воспоминания формируются едиными блоками. Первая и последняя части венчают сюжет и выходят на первый план. Второй: только наиболее напряженные моменты важны. Наш мозг не запоминает среднего; наиболее впечатляющее переживание, хорошее или плохое, определяет всю ситуацию. И третий закон: окончание истории затмевает ее саму. Если все заканчивается плохо, опыт определяется как отрицательный. Если в итоге все хорошо – как положительный. В эксперименте{122} Даниэля Канемана людей попросили опустить руку в емкость с ледяной водой, что было весьма неприятно. В одном случае испытуемые держали так руку на протяжении шестидесяти секунд, в другом – еще тридцать секунд в воде, которая была теплее на один градус. Подавляющее большинство участников потом заявили, что предпочли бы повторить второй эксперимент, а не первый – потому что второй завершился лучше. Логически это лишено смысла: зачем обрекать себя на дополнительные полминуты дискомфорта? Но «помнящий Я» не отличается логикой.

Эта сторона личности может попытаться даже контролировать будущее, ведь мы строим планы, основываясь на ожидаемых мыслях, а не на опыте в настоящем. Мы совершаем действия, думая о том, как будем чувствовать себя в итоге, а не в процессе. Так что «помнящий Я» жертвует настоящим во имя будущего, а «испытывающий Я» откажется от будущего ради настоящего. Наша задача – сохранять равновесие.

Клиент – это «помнящий Я»; именно эта сторона личности принимает решения. Делая выбор, мы оглядываемся на прошлый опыт, на взлеты и падения, а затем действуем, основываясь на том, что помним, а не на том, что произошло на самом деле. Двухнедельный отпуск, во время которого ничего выдающегося не произошло, в перспективе кажется лучше, чем прекрасные каникулы, два последних дня которых были омрачены ужасной погодой и плохим обслуживанием. Мы выбираем не между конкретными переживаниями, а между воспоминаниями о них. Каждый миг ценен, потому что только в это время мы можем быть счастливы. Почти все остальное забывается, смешивается, консервируется и подается нам потом под разными соусами тем самым «помнящим Я».

Память

Память – это не просто хранилище прошлого, это один из наших самых невероятных талантов. Мнемозина, богиня памяти в римской[27] мифологии, символизировала также время. Она изобрела язык и считалась матерью муз – покровительниц поэзии, театра, пения и танцев. Впечатляющие должностные обязанности.

Кто вы такой? Вы определяете себя посредством памяти. Вы просыпаетесь утром, и все ваши самоощущения складываются воедино за пару секунд. Вы знаете, кто вы, знаете, что было вчера, позавчера и за любое количество дней до этого. Вы ощущаете неразрывность бытия. Вам никогда не придет в голову сомневаться, правда ли сегодня вы тот же человек, который вчера вечером лег в кровать.

Вспомните все те приятные ощущения, что вы испытывали в прошлом… Откуда вам знать, что они были приятны? Для этого их нужно сравнить с другими, не такими сладостными. Поступаете ли вы в соответствии со своими ценностями? Чтобы понять это, нужно помнить, каковы, собственно, ваши ценности и что вы вообще делаете. Как понять, можно ли доверять человеку, если не помнишь прошлых встреч с ним? Без памяти мир был бы непредсказуем и весьма сомнителен, как в детстве. Всем нам нужно получать опыт, запоминать его и учиться на нем, чтобы понимать, как устроен окружающий мир. Память – это записанные знания, упорядоченные и доступные. Ведь чтобы построить будущее, необходимо прошлое.

Нейробиология памяти

Как происходит процесс запоминания? Как наш мозг создает и хранит воспоминания? Нейробиологи многое узнали по этому вопросу благодаря человеку по имени Генри Молисон{123}. Когда ему было девять, мальчик попал под колеса велосипедиста и ударился головой. После этого у него начались эпилептические припадки, которые со временем стали невыносимы: вплоть до двадцати семи лет Генри мог терять сознание по десять раз в неделю. Эпилепсия, как предполагалось, была локализована в медиальной височной доле, и видный нейрохирург Уильям Сковилл решил, что единственный выход – удалить внутреннюю часть этой доли по обе стороны мозга. Это подразумевало и удаление гиппокампа – хрупкой структуры, скрытой глубоко в височной доле. Операция прошла успешно, приступы прекратились. Вмешательство никак не повлияло на характер Генри, он остался прежним: сообразительным, общительным парнем. Тем не менее он забыл все, что происходило с ним в течение двух лет до операции, хотя все, что случилось до этого, помнил. Самым страшным было то, что после операции память Генри получила лимит в пару минут: он не мог конвертировать кратковременные воспоминания в долгосрочные. С ним можно было отлично поболтать, но через час он уже не помнил ни собеседника, ни самого факта разговора. Он помнил себя таким, каким был до операции – тридцатилетним мужчиной. Каждый день он смотрел на себя в зеркало, ожидая увидеть там именно тридцатилетнего себя, и каждый день отражение повергало его в шок. Прежняя жизнь Молисона оборвалась с проведением операции. После нее он переживал лишь один день, и каждый последующий был никак не связан с предыдущим{124}.

Случай Генри Молисона позволил пролить свет на некоторые загадки памяти. Это совершенно конкретный процесс, протекающий в мозге, никак не связанный напрямую с другими навыками. Мозг хранит и обрабатывает пережитый опыт разными способами, в результате чего появляются разные виды памяти.

Первый – сенсорный регистр. Это след чего-то только что случившегося, похожий на отзвук эха или проблеск изображения. Такие воспоминания хранятся на протяжении очень короткого промежутка времени. Сенсорный регистр позволяет повторить сказанное кем-то, если мы отвлеклись (очень нужный навык во время скучных совещаний). Сенсорные воспоминания хранятся в виде нейронных следов в сенсорной области (затылочная доля для визуальной информации и височная – для акустического восприятия).

Далее идет кратковременная память. Она длится несколько минут. Мы обращаем на что-то внимание, и мозг делает заметку. Кратковременная память – процесс сложный, в него вовлечены различные участки мозга, включая ПФК. Информация, откладывающаяся в кратковременной памяти, быстро забывается, а поступающие данные легко вытесняют уже имеющиеся, особенно если новая информация важна.

Один из видов кратковременной памяти – рабочая память. В ней хранится информация, необходимая нам прямо сейчас. Составляя эту главу, например, мы держали в голове различные понятия, ассоциации и истории, и все они хранились именно в рабочей памяти, чтобы мы могли их изложить в книге. Рабочая память позволяет помнить, что сказал клиент, пока вы формулируете очередной вопрос. Она длится секунд двадцать, и если не обновлять информацию, то исчезает. Количество модулей тут ограничено знаменитым правилом{125} «семь плюс-минус два»[28], но в то же время объем каждого модуля и принцип организации информации в нем могут быть совершенно разными. Рабочая память Генри Молисона как раз не пострадала во время операции.

И наконец, долговременная память. Здесь и хранятся все наши «воспоминания». Она может перенести нас на дни, месяцы или годы назад. Гиппокамп конвертирует кратковременные воспоминания в долгосрочные. Он расположен глубоко в медиальной височной доле и тесно связан как с подкорковыми структурами, так и с префронтальной корой. Мозг не хранит воспоминания в гиппокампе, а как бы постепенно перемещает их в ПФК. Не существует никакого «долгосрочного хранилища памяти». Визуальные воспоминания складируются в затылочной доле (зрительная кора), а слуховые – в височной. Получается, что вспоминать какое-то событие – все равно что переживать его снова, потому что в процессе задействованы те же самые нейронные связи. Визуальные и слуховые воспоминания активируют соответствующие области мозга.

Одним из первых участков, на примере которого ученые смогли наблюдать нейропластичность мозга взрослого человека, был гиппокамп. У водителей лондонского такси наблюдалось увеличение объема гиппокампа в процессе запоминания лабиринтоподобных улиц города{126}. Этот же участок мозга отвечает за пространственную информацию, его нейроны шифруют расположение предметов, так же как события или факты. В доисторический период место, где произошло событие, было не менее важно, чем само событие, поэтому не исключено, что гиппокамп развился в качестве навигационной системы мозга, а все остальные функции памяти – полезные побочные продукты. Представляя себе, что информация хранится в воображаемых отсеках в голове, вы можете улучшить свою память{127}.

Стадии памяти

Мы воспринимаем «воспоминания» как нечто реальное, но на самом деле память – это процесс. Он представляет собой изменение связей между нейронами или интенсивности работы синапсов. В каком-то смысле никаких «воспоминаний» нет – мы просто вспоминаем и заново собираем информацию, каждый раз искажая ее.

Все, что попадает в долгосрочную память, проходит три важных этапа. Стоит пропустить один – и никаких воспоминаний не будет.

Первая стадия – кодирование. Информация, попадающая в мозг из сенсорных рецепторов, оставляет следы. Исследования, проведенные с помощью фМРТ, показывают активность гиппокампа и фронтальной коры в ходе получения информации. Кодирование изменяет связи в синапсах этих отделов мозга, образуя новые синапсы посредством нейропластичности. Следы воспоминаний хранятся в мозге как измененные синаптические связи. Алкоголь может нарушать процесс кодирования – поэтому, проснувшись утром, люди, злоупотребляющие им, порой не помнят, что произошло накануне.

Неожиданные и удивительные события, как правило, кодируются лучше. Удивление как эмоция фокусирует наше внимание и отмечает событие как значимое. Само по себе удивление не несет ни позитивной, ни негативной окраски, оно всегда трансформируется в другие эмоции – как правило, в счастье, страх или гнев.

Есть еще один, совершенно независимый процесс кодирования воспоминаний с помощью миндалевидного тела – мы говорили о нем в главе, посвященной эмоциям. Если произошло какое-то эмоциональное событие (вы ввязались в драку, попали в аварию и т. д.), воспоминания будут размещаться не только в гиппокампе, но и в миндалевидном теле. В таком случае у вас будет два вида воспоминаний одного и того же события: нормальное и эмоционально окрашенное. Именно поэтому во время насыщенных, пугающих событий нам порой кажется, будто время тянется медленно. Это не мозг замедляется, просто формируемые воспоминания богаче и насыщеннее, поэтому на их обработку требует больше времени{128}.

Воспоминания миндалевидного тела более яркие и выразительные (их часто называют «вспышками памяти»), но при этом довольно неточные. Это было выявлено во время любопытного исследования о трагедии в башнях-близнецах 11 сентября{129}. Большинство людей помнили, где они были и что делали в этот переломный момент в истории. Исследователи опросили несколько сотен человек через неделю после атаки. Год спустя они задали им тот же вопрос: «Что вы тогда делали?» Первый ответ, конечно, был самым точным, а вот сказанное годом позже лишь на 60 % совпало с ранее указанной информацией. Еще один опрос, проведенный через два года, дал такие же результаты. Воспоминания о фактах сохранились лучше всего (90 % остались прежними спустя год и 80 % – через два года). Личные же воспоминания, связанные с тем, где находились люди и что они делали, были более размыты. Еще хуже дело обстояло с воспоминаниями об эмоциях. Последующие ответы по поводу эмоциональных переживаний лишь на 40 % совпали с первоначальными. Однако именно в них люди были уверены больше всего – четыре из пяти по шкале точности. Уверенность в воспоминаниях еще не гарантирует их точность.

Следующая стадия памяти – консолидация и хранение. Это своего рода стабилизация. Консолидация также делится на два этапа. Перед медленным закреплением воспоминаний в постоянном месте хранения есть еще быстрый процесс, инициируемый медиальной височной долей и особенно гиппокампом. Как происходит медленная консолидация – непонятно; известно только, что важную роль в этом играет сон. Гиппокамп перемещает информацию, прочно закрепляя ее в неокортексе. Оказавшись в долгосрочной памяти, данные становятся доступными в любое время, и мы можем обращаться к ним, используя соответствующие напоминания.

Проблемы со сном и хронический стресс нарушают консолидацию памяти. Физическое и психологическое напряжение провоцирует выброс кортизола через гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось (ГГНО). Кортизол проникает в некоторые отделы гиппокампа и мешает консолидации. В ходе исследований у людей, страдающих хроническим стрессом, было выявлено сокращение объема гиппокампа на 14 % по сравнению с остальными{130}. Депрессия также, по всей видимости, сказывается на памяти, потому что тоже уменьшает объемы гиппокампа{131}.

Травмы или повреждения головы могут блокировать процесс консолидации. Например, когда Джозефу было двенадцать, его сбила машина. Он помнит, как вышел на дорогу, а потом сразу оказался в больнице. Сама авария стерлась. При этом он не терял сознание. Авария была сильным впечатлением (во всех смыслах), прочно закодировалась, но не прошла консолидацию.

Сон

В первой главе мы говорили о том, насколько важен сон для консолидации мышечной памяти и развития нейропластичности. Конечно, ни для кого не станет сюрпризом тот факт, что не менее важную роль сон играет в консолидации всех видов памяти. Эта идея не нова. Римский ритор Квинтилиан писал две тысячи лет назад: «Любопытно… как одна-единственная ночь способна укрепить память… и вот то, что ты не мог вспомнить вечером, с легкостью всплывает в воспоминаниях на следующий день…»

Научно связь между сном и процессом консолидации памяти была доказана в 1924 году{132}, и с тех пор результаты исследования цитируются постоянно. Эксперименты доказывают, что после сна память улучшается на 40 %[29]. Во время фазы сна с небыстрым движением глаз (NREM-фазы, или спокойного сна) кратковременные воспоминания располагаются внутри и вокруг гиппокампа, переходят в разряд долгосрочных и перемещаются в более безопасные отделы коры головного мозга. Это процесс избирательный. Каким-то образом мозг помечает то, чему мы учимся в течение дня, как нечто важное, словно наклеивая бирки. Далее во время NREM-фазы мозг отбирает помеченную информацию, перемещает и закрепляет ее{133}. Без глубокого сна воспоминания не трансформируются в долгосрочные, оставаясь хрупкими, и легко разрушаются. Фаза быстрого сна (REM-фаза, характеризующаяся быстрыми движениями глаз), по всей видимости, консолидирует и интегрирует воспоминания, жонглируя ими и превращая в сны[30]. Отсюда кажется странным, что многие люди не ложатся спать всю ночь, пытаясь подготовиться к экзаменам или выступлению, делая прямо противоположное тому, что следовало бы.

Воспроизведение

Воспроизведение – это третий аспект воспоминаний. Только благодаря ему мы понимаем, что помним что-то, каким-то образом вновь активируя нейронные цепочки и заставляя прошлое всплывать в сознании{134}. Мы воспринимаем этот процесс как нечто само собой разумеющееся, когда на самом деле это нечто совершенно удивительное. Мы словно получаем доступ к пережитому опыту и воскрешаем его в мыслях. Мы можем визуализировать его, описать и даже ощутить те же эмоции. Исследования снимков фМРТ говорят о том, что во время подобного воспроизведения активируется гиппокамп и некоторые участки поясной коры. Но гиппокамп, видимо, активируется только при обращении к эпизодической памяти – нашему личному опыту. Другие участки височной доли включаются при мыслях о знакомых происшествиях или объектах. Это позволяет предположить, что для разных событий используются разные формы памяти.

Мы все еще не знаем наверняка, как работает процесс воспроизведения. Согласно одной из теорий, разные объекты кодируются в отдельные нейроны. Эти так называемые бабушкины нейроны несут в себе по одному воспоминанию. Одна клетка помнит бабушку по материнской линии, а другая – по отцовской, отсюда и название. Но это далеко не вся история, ведь в таком случае, если «клетка одной из бабушек» умрет, вы не сможете вспомнить ее. К тому же как узнавать бабушку в другой одежде или в другом возрасте[31]? Как бы то ни было, некоторые исследования подтверждают, что при определенных обстоятельствах одна клетка действительно может нести в себе лишь одно воспоминание. В ходе одного эксперимента людям с вживленными в мозг электродами показывали фотографии знаменитостей, известных зданий и знакомых животных{135}. В результате было обнаружено, что одна клетка реагировала на фотографию Билла Клинтона, другая – на The Beatles, третья – на фото Дженнифер Энистон. «Нейрон Дженнифер Энистон» вообще прославился и стал центром всеобщего внимания. Он реагировала на изображение актрисы, но (что странно) не на совместное фото с Брэдом Питтом. Однако клетка активировалась при взгляде на снимок Дженнифер Энистон и Лизы Кудроу, так что, вероятно, она была частью цепочки, отвечающей за сериал «Друзья», или же отображала целое понятие, а не определенного человека.

«Нейрон Дженнифер Энистон» играет ключевую роль в метафорическом определении долговременной памяти как жесткого диска и хранилища информации, которую в любой момент можно извлечь и воспроизвести в неизменном виде. Только дело в том, что наш мозг – не компьютер, а память – вовсе не жесткий диск. Воспоминания о личном опыте и переживаниях – творческий процесс, во время которого память каждый раз выглядит по-разному. То, что вы возвращаете в хранилище, всегда несколько отличается от того, что вы оттуда извлекли. Это прекрасно продемонстрировал в своих экспериментах Джозеф Леду и его коллеги{136}. Они научили крыс соотносить громкий звук со слабыми электрическими разрядами. Когда крысам ввели препарат, блокирующий выработку белка в мозге (белок необходим памяти для создания новых связей), крысы перестали ассоциировать эти два события друг с другом. У них не формировались воспоминания о страхе, и удар током всегда был для них неожиданностью. Исследователи пошли дальше. Их заинтересовало, что произойдет, если сделать инъекцию в момент создания воспоминаний об ударе током. Они взяли крыс, которые пугались звука, и ввели им препарат точно в тот момент, когда они запоминали, что он значит (последующий электрический разряд). Результаты были удивительными: при блокировании процесса запоминания память о событии стиралась полностью. Крысы больше не проводили параллели между двумя событиями. Хотя эксперимент и проводился на крысах, механизмы памяти у людей примерно такие же. Другое исследование показало, что при активации пугающих воспоминаний для их повторной консолидации необходима выработка белка в миндалевидном теле. Да, память – процесс творческий, значит, повторно консолидированное воспоминание отличается от изначального следа. Мозг, который вспоминает, – не тот же мозг, который кодирует информацию, так что воспоминания необходимо постоянно обновлять{137}. Получается, что память – это процесс, а не место, а точность воспоминаний связана с последним разом, когда вы к ним обращались.

Коучи могут менять воспоминания. Клиенты вспоминают людей, ситуации, мысли и чувства, а затем рассказывают о них коучу. Истории состоят из множества воспоминаний. Коуч, в свою очередь, берет имеющуюся историю, задает вопросы, формулирует ее иначе, дает новые определения и в итоге предлагает совершенно иной взгляд. История меняется, а вместе с ней клиент получает иные воспоминания, которые слегка (а иногда и весьма значительно) отличаются от тех, с которыми он пришел. Например, клиент жалуется, что босс кричит на него. У него имеются на этот счет четкие воспоминания, из которых вытекает, что начальник – козел. Затем он обсуждает с коучем, как его руководитель обычно разговаривает, что именно происходит в эти моменты, как он себя чувствует. Бывает, что на работе случается аврал, руководитель расстроен, повышает голос, а потом снова возвращается к нормальному тону. Все это в таком случае звучит уже именно как «аврал на работе», а не «мой начальник – козел».

Семантическая память

Мы запоминаем совершенно разную информацию. Например, Джозеф помнит факты и может легко сказать, какая мысль была высказана в той или иной книге или беседе. Иногда может даже описать страницу, на которой впервые прочел об этом. При этом он совершенно не помнит, где и когда читал эту книгу. У Джозефа хорошо развита так называемая семантическая память – хранилище общей информации, которую мы получаем в процессе обучения или с жизненным опытом. Столица Бразилии, количество нейронов в мозге, история возникновения коучинга и т. д… Семантическая память не учитывает контекст – только факты. Где и когда вы их узнали, не важно. Семантические воспоминания могут быть неверны, ведь нам иногда лгут. Мы также порой неправильно что-то понимаем или в памяти происходят сбои. Однако семантические воспоминания стабильны. Париж является столицей Франции – это неизменно; а вот то, чем вы занимались в Париже, каждый раз будет немного меняться.

Семантические знания по большей части опираются на лингвистику и хранятся в виде слов. Некоторые понятия абстрактны: образование, уважение, счастье, общение, спор, презентация. Такие слова обозначают ценности и важные понятия, и у каждого из нас свои семантические воспоминания на этот счет. Однако чем абстрактнее слово, тем больший оно будет иметь вес, тем ярче будет его эмоциональная окраска, тем теснее оно будет связано с личным опытом эпизодической памяти. Все потому, что смысл этим словам придает именно наш собственный опыт. Вы и ваши клиенты будете вкладывать в них разные значения, учитывая культурную принадлежность, воспитание и личный опыт. В таких случаях одной семантической памяти недостаточно. Чтобы прояснить смысл сказанного, мы должны задавать вопросы. У клиента и коуча как бы разные словари, с помощью которых можно заниматься дешифровкой слов.

Наши знания растут в геометрической прогрессии. Каждую секунду в интернете появляются гигабайты данных. Бóльшая часть научных знаний появилась лишь в последние пару сотен лет, и нам не нужно больше хранить все это у себя в голове{138}. Не нужно даже пытаться запомнить все. Нашим бездонным хранилищем семантической памяти стал интернет и поисковые сервисы{139}. Во многом мы просто отдали свою семантическую память на аутсорсинг в Google.

Эпизодическая память

Эпизодическая (или нарративная) память отвечает за личный опыт и переживания. Она всегда связана с контекстом – где, когда и с кем. У Андреа хорошая эпизодическая память, она всегда отлично помнит, где и когда происходили события. Эпизодическая память зависит от гиппокампа и других структур в медиальной височной доле. Они окончательно формируются только к восемнадцати годам – именно поэтому мы не помним свои младенческие переживания. Важные события откладываются в семантической и эпизодической памяти. Например, мы знаем об обрушении башен-близнецов 11 сентября (семантическая память), а также можем сказать, где были и что делали, когда узнали о трагедии (эпизодическая).

Именно эпизодическая память наиболее подвержена искажению и забыванию. Цифровые камеры, YouTube и Instagram помогают заполнить пробелы, но такие воспоминания часто заточены под то, чтобы произвести впечатление{140}.

Сценарная память[32]

Эпизодическую память часто путают со сценарной. Хотя само понятие script memory не является памятью: оно объединяет множество разных, но схожих между собой эпизодических воспоминаний в единую концепцию «происходящего». У таких сценариев нет контекста. Если вам придется описать, как вы позавтракали двадцать лет назад, вы, вероятно, обратитесь к мыслям о своем обычном завтраке. Если вы помните его, он может совпадать со сценарием или отличаться от него. Для создания сценариев необходимо уметь создавать эпизодические воспоминания и объединять схожие понятия в одно. Данный вид памяти развивается примерно к четырем годам.

Сценарная память позволяет обобщать и подкреплять мысли. Оценки, суждения и жалобы чаще всего являются именно ее продуктом.

Однако коучи работают с эпизодическими воспоминаниями реальных событий, а не сценариев. Остерегайтесь их. Вопросы вроде «Приведите пример…» и «Расскажите более подробно…» помогают пробудить эпизодические воспоминания и вспомнить, что действительно было, а не могло произойти. Еще один способ подобраться к эпизодическим воспоминаниям – спросить, какие эмоции клиент испытывал в тот самый момент. Можно поинтересоваться, чем какой-то конкретный случай отличался от обычного течения событий. Это также позволяет разделить прописанный сценарий и реальные события.

Отличить сценарную помять от эпизодической можно и по языку. Сценарий всегда развивается в настоящем времени («Я делаю…»), даже если события происходили в прошлом. Также в сценариях часто присутствует сослагательное наклонение («Я бы сделал…»). Эпизодическая память, как правило, описывает все в прошедшем времени («Я сделал…») и использует множество деталей, подчеркивающих контекст.

Имплицитная память

Имплицитная память отвечает за привычные действия. Такие воспоминания трудно описать словами (попробуйте, например, объяснить, как ездить на велосипеде). Имплицитная память касается моторных навыков[33], таких как ходьба (которой все мы учимся, набивая шишки), игра в теннис, вождение автомобиля, игра на гитаре и т. д.{141}. В совершении моторных действий участвуют различные системы мозга: базальные ядра, например, контролируют движения преимущественно с помощью нейротрансмиттера дофамина. Условные рефлексы – еще один вид имплицитной памяти, так как они представляют собой неприобретенные привычки. Они проявляются – по большей части – бессознательно, и нам сложно объяснить почему. Даже для того, чтобы просто взять чашку чая (что мы постоянно делаем, пока пишем эту книгу), требуется невероятно скоординированная работа руки, глаз и чувства баланса.

Напоминания и подсказки

Запоминание строится не только на точности кодирования или объеме консолидации. Требуются еще и подсказки. Когда кто-то говорит, что у него плохая память, иногда это значит, что у человека просто не настроена система напоминаний, которая помогала бы извлекать нужную информацию.

Напоминания бывают двух видов: случайные и запланированные. Случайные напоминания всплывают постоянно. Мы входим в ресторан, и аромат навевает мысли о каком-то другом месте, в котором мы были, возможно, много лет назад. Мы читаем что-то в одной книге и вспоминаем о чем-то, описанном в другой. Мы оказываемся в здании, и воспоминания о том, что случилось здесь когда-то, буквально захлестывают нас. Мы не контролируем случайные напоминания; они появляются, когда что-то в настоящем сталкивается с разветвленной системой хранящихся в ПФК воспоминаний, которые пробуждают другие. Как нити паутины, тянущиеся от центра к уголкам.

Запланированные подсказки необходимо настроить, и сделать это можно разными способами. Некоторые весьма очевидны: например, можно попросить кого-то напомнить нам. (Только не вините людей, если они забудут сделать это!) Заметки и картинки тоже работают. Контекстная память в качестве напоминаний часто использует места (войдите в выглядящее знакомым здание и попадете в водоворот воспоминаний). Память складывается не из единственного события: в ней переплетается множество ассоциаций и подсказок, каждая из которых помогает восстанавливать события{142}. В качестве подсказок память также использует ваше психологическое состояние, так что если нужно вспомнить, что вы делали в том или ином настроении, попробуйте снова погрузиться в него.

Лучшие подсказки – это ассоциации, связанные с тем или иным событием. С их помощью можно связать новую информацию с тем, что вы уже знаете. На нейронном уровне воспоминания формируются посредством укрепления синапсов и создания связей между нейронами. Чем сильнее эти связи, тем четче воспоминания. Когда мы вспоминаем что-то, что уже знаем, активируются именно уже существующие связи. Когда добавляется новая информация, активность усиливается, связи укрепляются, усиливая существующие воспоминания и повышая шансы на успешное усвоение новой информации. Получается, что связи уже готовы для получения новых данных. Актеры используют этот метод для запоминания реплик: находят что-то, что связывает следующую строчку с предыдущей фразой.

Коучи пользуются подсказками, чтобы напоминать клиентам о дальнейших шагах. Структура – один из типов таких особых подсказок; она специально разработана, чтобы не дать клиенту забыть о запланированных действиях или новом образе мыслей. Она необходима для решения распространенной проблемы: когда человек хочет помнить о том, что ему нужно мыслить нестандартно, но в самый ответственный момент напрочь забывает об этом. Привычка берет верх, и он поступает как обычно – вместо того, чтобы сделать то, что действительно хочет. Коучи вместе с клиентами могут придумать напоминание, соответствующее той или иной ситуации, связанное с мыслями и интересами, чтобы оно идеально вписывалось в «горячую» цепочку. Например, у Джозефа была клиентка, которая хотела обрести баланс в жизни и сохранить его на долгие годы. Она чувствовала, что работа порой отнимает слишком много времени. Ей нравилось рисовать, так что в качестве напоминания она рисовала мандалы в форме креста и прикрепляла их на стену над столом. Ей хотелось объединить две противоположные стратегии, так что метафора креста подходила как нельзя лучше. Коуч никогда не должен брать на себя ответственность и напоминать о чем-то клиентам. Они должны сами брать дело в свои руки.

Прайминг и память

Ранее мы уже говорили о том, как работает прайминг. Наш мозг подвержен влиянию обстоятельств, хотя мы сами можем и не осознавать этого («Флоридский эффект»). То же можно сказать и о воспоминаниях. Мы запоминаем и забываем информацию неосознанно, и это порой ведет к странным последствиям.

Наша память программируется и во многом определяется недавно произошедшими событиями. С этим ничего не поделать, так уж устроен мозг – он словно насос, перекачивающий туда-сюда все, что нам известно{143}. Например, если мы попросим вас составить слово, дописав недостающие буквы в Г-П-О-АМ-, у вас, скорее всего, получится «гиппокамп», а не «гиппопотамы», несмотря на то, что количество букв не совпадает. Если бы эта книга была об африканском сафари, тогда вам на ум незамедлительно пришло бы слово «гиппопотамы». Пример, конечно, очень упрощенный, но тут важен сам принцип. Что вы читали перед важной встречей или серьезным разговором? На какой лад это вас настроило? Программируя себя на те или иные слова, вы будете быстрее узнавать и находить подобные им в речи. Пациенты, страдающие амнезией, которым показывали определенные слова перед сдачей теста, узнавали их и заполняли пробелы быстрее, даже не осознавая и не помня, что видели их раньше{144}. Прайминг говорит нам о том, что какая-то часть памяти функционирует совершенно самостоятельно и не зависит от сознательных сигналов. Прайминг – это своего рода подсказки, идущие в обход нашего осознанного восприятия.

Прайминг может быть полезным и помогать быстрее находить ответы, ведь вы уже знакомы с материалом. В таком случае он позволяет понять, что вам нужно в данный момент. Но порой он работает против нас. Вот пример. Оглянитесь вокруг и отметьте как можно больше предметов зеленого цвета. Давайте отведем на это секунд двадцать. А потом загляните в примечания – там для вас небольшой тест на память. Закончили? Смотрите{145}.

Прайминг заранее настраивает наш мозг на определенную волну, что может привести к ошибкам. Например, изучите этот список слов в течение, скажем, тридцати секунд (таблица 7.1).

Таблица 7.1. Прайминг памяти

А теперь загляните в примечания{146} – там для вас еще один короткий тест. Пройдите его, прежде чем читать дальше.

Большинство людей думают, что по меньшей мере два (а порой и четыре) слова, которых в списке на самом деле нет, присутствовали. Дело в том, что прайминг настраивает вас на нахождение определенных слов в одной категории. Например, изначально в списке присутствуют «лайм», «авокадо», «трава» и «изумруд». Все они зеленого цвета, и это настраивает вас на слово «зеленый», которого в таблице нет. (Непрямой прайминг относительного зеленого присутствовал также в прошлом тесте.) Если у вас не идеальная память, вы не запомните все двадцать четыре слова. Эта небольшая хитрость показывает, с какой легкостью память может подвести нас. Иногда нам кажется, что мы помним события и факты, но не потому, что они произошли на самом деле, а потому, что они соответствуют контексту и просто «должны» были случиться. Так что мы как бы перекраиваем воспоминания на основе прайминга.

Именно на прайминге строятся многие магические трюки и фокусы. Вот пример, который отлично подходит для компании двух или четырех человек.

Загадайте любое четное число от десяти до пятидесяти.

Загадали? Теперь посмотрите примечания{147}.

Прайминг с помощью вопросов

Серия классических экспериментов Элизабет Лофтус{148} показывает, как наша память программируется вопросами. В первом эксперименте группе студентов показали видео, на котором сталкиваются две машины. Затем их разделили на пять групп и попросили оценить примерную скорость движения автомобилей. Первой группе задали вопрос: «Насколько быстро двигались автомобили, перед тем как разбиться?»

• Вторую группу спросили: «Насколько быстро двигались автомобили, перед тем как врезаться друг в друга?»

• Для третьей группы вопрос звучал так: «Насколько быстро двигались автомобили, перед тем как столкнуться?»

• Четвертую группу спросили: «Насколько быстро двигались автомобили, перед тем как произошел удар?»

• И пятой группе задали вопрос: «Насколько быстро двигались автомобили, перед тем как между ними произошел контакт?»

Первая группа, запрограммированная словом «разбиться», оценила скорость в среднем в шестьдесят пять километров в час. Пятая, запрограммированная словом «контакт», назвала примерную скорость пятьдесят километров в час. Остальные дали ответы в этом диапазоне. Все видели одно и то же видео. Формулировка вопроса повлияла на ответ.

Лофтус и ее коллеги пошли дальше. Одной группе добровольцев показали видео аварии и попросили предположить, с какой скоростью автомобили двигались перед «ударом». Другую группу попросили определить скорость перед тем, как машины «разбились». Через неделю, не показывая запись повторно, участников обеих групп попросили вспомнить, видели ли они разбитое стекло на месте аварии. Среди тех, кого спрашивали о «разбитых» машинах, было в два раза больше людей, давших положительный ответ. Никакого стекла на самом деле не было. Вероятно, прайминг заставляет людей запомнить нечто, чего не было на самом деле{149}.

Эти исследования широко использовались для определения правдивости показаний в судах и нередко ставили под сомнение истинность слов свидетелей. На самом деле свидетели редко врут. Как правило, они искренне верят в то, что говорят, но по тому, как адвокаты формулируют вопросы, нетрудно заранее определить ответы.

Еще кое-что интересное вытекает из этих исследований{150}. Одну группу людей спросили, видели ли они «ту разбитую фару». Другим задали вопрос: «Была ли там разбитая фара?»[34] В первой группе было в два раза больше уверенных в том, что разбитая фара точно была. Первая формулировка закладывает определенные ожидания и предполагает, что фара и правда имелась, хотя это не так.

Посмотрите на следующие вопросы. Чувствуете разницу?

1. Вы уже провели собеседование с тем клиентом?

2. Вы уже провели собеседование с клиентом?

Первый вопрос предполагает, что есть какой-то конкретный клиент, и уточняет, было ли с ним уже собеседование. Он заставляет вас вспомнить определенного человека. Во втором вопросе ничего такого нет, никто не подразумевается. Такие отличия существуют во многих языках.

У нас пока нет ясного понимания механизма, с помощью которого мозг интегрирует и хранит языковые данные. В левом полушарии существует сильная связь между височными долями (отвечающими за слух) и лобными долями, в частности зоной Брока (отвечающей за смысл). Похоже, у нашего мозга есть свой собственный словарь – собрание слов, смыслов, значений и сочетаний, а также их написание и звучание. Разница между «тем клиентом» и просто «клиентом» может раскрыть принцип того, как мы вообще учим и запоминаем слова{151}. Это определенно полезно для коучей и для всех, кто ожидает получить на свои вопросы честные и точные ответы. Язык способен очень мощно направлять и программировать наше мышление. Представления коуча о клиенте или его проблеме могут просочиться в формулировки вопросов и запрограммировать того на определенные ответы.

Забывание

Забывание – абсолютно естественный процесс, который происходит, когда со временем воспоминания изнашиваются. Есть вещи, провоцирующие забывание. Например, если какое-то событие не закодировано должным образом (скажем, в процесс вмешался алкоголь), оно с меньшей вероятностью будет правильно консолидировано и сохранено.

Чем лучше консолидируются и хранятся воспоминания, тем выше вероятность, что вы их не забудете. Повторение способствует консолидации. Первые исследования забывания были проведены Германом Эббингаузом в 1885 году. Они показали, что люди забывают половину из того, что узнают, за два часа, и еще 80 % – через два дня{152}. В основе его эксперимента лежали трехбуквенные бессмысленные слоги, но принцип остается неизменным: чем больше времени проходит без повторения (следовательно, и без консолидации), тем больше вы забываете.

Мозг не предназначен для хранения всего подряд. Забывание не только нормально, но и полезно. Нисходящий контроль префронтальной коры формирует основные задачи и ценности, которые определяют, на что нам направить внимание и что помнить. Эмоционально значимые события откладываются в памяти, а повторение помогает их консолидации. Мы также находим связи между разными событиями или создаем их сами, чтобы лучше запомнить.

Долговременные воспоминания тоже со временем тускнеют. Даже если они хорошо закодированы и консолидированы, до них бывает непросто добраться без подсказок. Иногда мы, наоборот, хотим что-то забыть. Обычно такое происходит, если воспоминание несет неприятные эмоции. Но целенаправленное забывание – дело сложное. Вы мысленно возвращаетесь к этому воспоминанию (чтобы вообще понять, о чем нужно забыть), а каждое подобное напоминание укрепляет синапсы и – наоборот – предотвращает забывание. Синапсы не могут вернуться к своему начальному состоянию. Возможно, когда-нибудь изобретут лекарство, действующее на образование необходимого для памяти белка, при введении которого в нужный момент (как крысам Леду) мы будем забывать происходящее. Несомненно, фармацевтические фирмы уже работают над этим[35].

Практическое применение

Полезно знать, как работает память, как мы кодируем, консолидируем и храним воспоминания. Иногда клиенты хотят улучшить свою память. Это, как правило, бывает связано с какими-то конкретными задачами (им предстоит экзамен, совещание или письменный тест). Улучшить память? Что ж, звучит довольно просто, но запоминание включает множество факторов. Во-первых, кодирование. Следы памяти должны быть качественно закодированы гиппокампом и височной долей.

Организация материала, распределение его по секциям и выстраивание ассоциативного ряда способствует качественному кодированию. Чем больше порядка, тем лучше кодирование. А если информация хорошо закодирована, повышается вероятность того, что она будет так же хорошо консолидирована и сохранена. Один из способов разложить все по полочкам – представить себе дворец, в котором хранятся воспоминания. Еще можно найти что-то общее между тем, что вы хотите запомнить, и тем, что уже знаете. Объем кратковременной памяти составляет семь (плюс-минус два) «отсеков» информации, однако их объемы не ограничены[36].

Можно, например, использовать прайминг и читать о людях с хорошей памятью. Во время эксперимента, проведенного в 1998 году, с группой испытуемых говорили на тему интеллекта, а затем предложили им пройти тест на общие знания. Второй группе предложили почитать о футбольных фанатах, и ее участники справились с тем же тестом хуже{153}. (Да, у футбольных фанатов может быть прекрасная память, но известны они отнюдь не своими интеллектуальными способностями.)

Итак, подведем итоги. Вот основные правила хорошей памяти:

1. Никакого алкоголя

2. Внимательность

3. Хорошее настроение

4. Спокойное миндалевидное тело

5. Организованность информации

6. Правильный прайминг

Консолидация нужна для стабилизации памяти, а для этого, как мы знаем, необходим сон. Также хорошо помогают повторения. Эволюция научила нас, что повторяющиеся события важны и необходимы для выживания. Повторение создает паттерн – а мозг всегда ищет паттерны, которым можно следовать. Когда вы принимаете нисходящее решение и осознанно что-то повторяете, ваш мозг обращает на это внимание.

Но как часто и как долго нужно повторять? Это главный вопрос любого, кому предстоит экзамен. Есть много теорий, и все они сходятся в том, что интервалы между повторами должны постепенно увеличиваться, возможно, в два раза. Один повтор через час, второй – через два, третий – на следующий день, потом еще через день, потом – через два дня. Конкретные промежутки и методы зависят от запоминаемого материала, но все же пять повторений за короткое время и близко не стоят по эффективности с пятью повторениями, растянутыми на три дня. Подобное распределение также помогает сну совершить свое «волшебство».

Однако не все бывает одинаково легко запомнить. Трудные отрывки нужно повторять чаще. То, что вы постоянно забываете, требует от вас большего времени на консолидацию, то есть повторять все от начала до конца каждый раз неэффективно. Когда Джозеф только начинал играть на гитаре, он постоянно повторял отрывки с самого начала. Спустя неделю начало звучало прекрасно. Конец тоже был ничего, а вот в промежутке была куча ошибок. И тогда он изменил стратегию – стал посвящать больше половины времени трудным участкам. Так он запомнил отрывок намного лучше, и исполнение подтянулось.

Что помогает консолидировать и хранить информацию:

1. Сон

2. Повторение с возрастающими интервалами

3. Сон

4. Стратегическое повторение сложных участков

5. Сон

Коучи хотят, чтобы их клиенты лучше запоминали информацию, и для этого они могут просить подбирать ассоциации и какие-то детали, особенно в том, что касается контекста. Это позволяет обойти сценарное запоминание. Мало кто целенаправленно врет коучам, но память – штука тонкая, она может быть повреждена. Детали добавляются (выдумка) или упускаются (стирание). Память иногда ошибается, и уверенность в собственных воспоминаниях еще не гарантирует их точности (но чаще случается как раз наоборот). И конечно, клиенты представляют себя в лучшем свете, заставляя память играть себе на руку.

Когда человека отвлекают или перебивают, память может и подвести. Но коуч никогда целенаправленно не станет перебивать клиента и отвлекать его (надеемся). Однако это можно сделать ненамеренно. Многие клиенты воссоздают воспоминания визуально, поднимая глаза к потолку или глядя «в никуда». Когда такое происходит, коучу нужно сохранять спокойствие и не позволять своим движениям нарушать внутреннюю картинку, которую пытается выстроить клиент.

Мы знаем, что прайминг может обмануть память, так что коучам нужно быть осторожнее с вопросами. Вопросы, которые задает коуч, будут влиять на то, что именно вспомнит клиент, так что нужно тщательно подбирать слова.

Понимание того, как работает память, также поможет коучам в создании наилучших подсказок и напоминаний.

И наконец, помните о той части мозга, которая постоянно интерпретирует, пытаясь придать смысл всей входящей информации, ищет паттерны, связи и причины, стремясь привести в порядок весь хаотичный опыт. Если что-то не очень соответствует контексту, этот «интерпретатор» сгладит факты в нашу пользу и сделает нас героями собственной истории. Во всех воспоминаниях есть пробелы, и мозг заполнит их тем, что имеет смысл. Это нормально.

Мозг, взаимодействуя с памятью, действительно подрывает некоторые распространенные психологические модели. Наша память не так точна, щепетильна и надежна, как мы думаем. И если мы узнаем, как она устроена на самом деле, если осознаем силу прайминга и привлекательность сценариев, то сможем избежать ловушек и выйти победителями.

Запоминание – процесс творческий, и мы подходим к нему творчески, даже когда вспоминаем конкретные события. Мы способны менять воспоминания, придавать им иные значения. Без этого коучинг бы не работал. Коуч – это своего рода личный секретарь той части нас, которая живет воспоминаниями, преданно записывающий все, а затем использующий магию вопросов, чтобы воссоздавать воспоминания и, следовательно, нас самих.

Библиография

Averell, L., & Heathcote, A. (2011). The form of the forgetting curve and the fate of memories. Journal of Mathematical Psychology, 55(1), 25–35.

Bester, A. (1991). Tiger, Tiger. New York, NY: New American Library.

Bremner, J. D., Narayan, M., Anderson, E. R., Staib, L. H., Miller, H. L., & Charney, D. S. (2000). Hippocampal volume reduction in major depression. American Journal of Psychiatry, 157(1), 115–118.

Bremner, J. D., Randall, P., Vermetten, E., Staib, L., Bronen, R. A., Mazure, C., … Charney, D. S. (1997). Magnetic resonance imaging-based measurement of hippocampal volume in posttraumatic stress disorder related to childhood physical and sexual abuse – A preliminary report. Biological psychiatry, 41(1), 23–32.

Dijksterhuis, A., & Van Knippenberg, A. (1998). The relation between perception and behavior, or how to win a game of trivial pursuit. Journal of Personality and Social Psychology, 74(4), 865.

Foer, J. (2011). Moonwalking with Einstein. London, England: Penguin Books.

Graf, P., & Schacter, D. L. (1985). Implicit and explicit memory for new associations in normal and amnesic subjects. Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition, 11(3), 501.

Higbee, K. (2001). Your memory, how it works and how to improve it. New York, NY: Perseus Books.

Hirst, W., Phelps, E. A., Buckner, R. L., Budson, A. E., Cuc, A., Gabrieli, J. D., … Vaidya, C. J. (2009). Long-term memory for the terrorist attack of September 11: Flashbulb memories, event memories, and the factors that influence their retention. Journal of Experimental Psychology: General, 138(2), 161–176.

Jenkins, J. G., & Dallenbach, K. M. (1924). Obliviscence during sleep and waking. The American Journal of Psychology, 35(4), 605–612.

Kahneman, D., Fredrickson, B. L., Schreiber, C. A., & Redelmeier, D. A. (1993). When more pain is preferred to less: Adding a better end. Psychological science, 4(6), 401–405.

Kandel, E. (2006). In search of memory. New York, NY: W. Norton.

Loftus, E. F., & Palmer, J. C. (1996). Eyewitness testimony. Introducing Psychological Research. Macmillan Education UK, 305–309.

Loftus, E. F., & Zanni, G. (1975). Eyewitness testimony: The influence of the wording of a question. Bulletin of the Psychonomic Society, 5(1), 86–88.

Maguire, E. A., Gadian, D. G., Johnsrude, I. S., Good, C. D., Ashburner, J., Frackowiak, R. S., & Frith, C. D. (2000). Navigation-related structural change in the hippocampi of taxi drivers. Proceedings of the National Academy of Sciences, 97(8), 4398–4403.

Miller, G. A. (1956). The magical number seven, plus or minus two: Some limits on our capacity for processing information. Psychological Review, 63(2), 81.

Nader, K., Schafe, G. E., & LeDoux, J. E. (2000a). Fear memories require protein synthesis in the amygdala for reconsolidation after retrieval. Nature, 406(6797), 722.

Nader, K., Schafe, G. E., & LeDoux, J. E. (2000b). The labile nature of consolidation theory. Nature Reviews. Neuroscience, 1(3), 216.

Pennebaker, J. (2011). The secret life of pronouns. London, England: Bloomsbury Press.

Quiroga, R. Q., Reddy, L., Kreiman, G., Koch, C., & Fried, I. (2005). Invariant visual representation by single neurons in the human brain. Nature, 435(7045), 1102.

Simmons, D. (1989). Hyperion. New York, NY: Doubleday.

Stickgold, R., & Walker, M. P. (2013). Sleep-dependent memory triage: Evolving generalization through selective processing. Nature Neuroscience, 16(2), 139.

Tulving, E., & Schacter, D. L. (1990). Priming and human memory systems. Science, 247(4940), 301–306.

http://911memory.nyu.edu/

Глава 8. Обучение и вознаграждение: прошлое в будущем

Зачем вообще люди обращаются к коучам? Они хотят измениться; хотят построить другую, лучшую жизнь. Коучи помогают учиться на пережитом опыте, чтобы создавать иное будущее и продолжать расти. А в основе любых перемен и роста всегда лежит обучение.

Обучение

Обучение меняет наш образ мыслей и/или поведение с помощью последовательных действий. Если предыдущее действие было вознаграждено, мы продолжаем его выполнять и дальше. Если мы не получили желаемого, то пробуем что-то другое. Мозг создан для того, чтобы учиться. У него нет целей и ценностей – они есть только у вас. В распоряжении мозга – лишь нейроны и нейротрансмиттеры, и то, как он использует их для обучения, невероятно. Обучение для мозга – это создание новых нейронных связей и синапсов, которые ведут к более предпочтительным результатам. В процессе их укрепления появляются новые привычки, как в мышлении, так и в действиях. Чтобы понять, как создаются эти новые связи, давайте обратимся к Ивану Павлову и его знаменитым собакам.

Иван Павлов получил Нобелевскую премию в 1904 году за работу по обучению и классическим условным рефлексам. Он тогда изучал пищеварение, а открытия в области обучения были, так сказать, успешным побочным продуктом. Павлов изучал слюноотделение у собак при виде и запахе еды и заметил, что оно начинается уже на этапе звона колокольчика, сообщающего о приеме пищи. Слюноотделение происходило даже тогда, когда ученый не кормил собак после звукового сигнала. Животные запомнили, что звон колокольчика был предвестником того, что их вот-вот накормят{154}. Слюноотделение поддерживалось звуками. Колокольчик сам по себе не означал еду, но предупреждал о ее появлении{155}. Это называют классическим условным рефлексом – когда раздражитель ассоциируется с реакцией и воспринимается как хороший знак.

Классический условный рефлекс – простейший пример обучения. Собаки пытались предсказать будущее. Со временем они поняли, что звук колокольчика предвещает еду, и начинали пускать слюни. Обучение – это обновление ожиданий посредством опыта, позволяющее правильно реагировать и делать более точные прогнозы. Каждую секунду наши действия строятся на ожиданиях того, что произойдет. Например, я пишу этот параграф, ожидая, что, когда нажму на клавишу, на экране появится буква. Я даже не проверяю написанное: зачем, если ты уверен в своих действиях? А затем я замечаю, что клавиши «и», «е» и «а» западают, тк что я пчтю кк-то тк, это рздржт. Пршло время учться.

Когда мы действуем, исходя из своих ожиданий, события могут развиваться в нескольких направлениях.

Во-первых, наши ожидания могут быть верны. В таком случае меняться нет никакой нужды и учиться нечему. Это тот случай, когда с клавишами все в порядке, как я и думала.

Второе. Все может пойти не так, как мы планировали. Это расстраивает. Такое развитие событий называют «отрицательной ошибкой прогнозирования» (negative prediction error), которая указывает на то, что ожидания нужно обновить. Именно так мы и учимся. В моем примере, обнаружив, что клавиши не работают, я попробовала нажимать их иначе. Я заметила, что если бить по ним слишком сильно, то толка не будет, а если зажимать мягко, на экране появляются буквы. Так что мои пальцы стали ласково касаться клавиш вместо того, чтобы давить на них.

Третье. Вознаграждение может случаться неожиданно. Бывает, что внезапно происходит что-то хорошее. Мы замечаем это, хотим повторения и учимся на сложившейся ситуации. Это называется «положительной ошибкой прогнозирования» (positive prediction error), потому что результат складывается в нашу пользу. В моем случае аккуратное нажатие на клавиши позволило печатать быстрее.

А вот профессиональный пример. Допустим, у вас новый клиент, и вы задаете ему серию последовательных вопросов. В результате у клиента появляется много мыслей и инсайтов. Вы на это не рассчитывали: обычно эти вопросы не ведут ни к каким конкретным результатам. Вы воодушевлены – позитивная ошибка прогнозирования. Вы анализируете вопросы и пробуете ту же тактику с другим клиентом. У него тоже возникает много мыслей. Вы понимаете, что ваши вопросы часто наводят клиентов на продуктивные идеи. Превосходно! Вы научились кое-чему. Спустя какое-то время вы уже ожидаете, что эти вопросы помогут клиентам – и именно так все и происходит. Вы постоянно используете эту тактику и видите результат. Но вот однажды к вам приходит клиент, который совершенно не реагирует на имеющийся набор вопросов. Это привлекает ваше внимание – отрицательная ошибка прогнозирования. Вы не получаете ожидаемого вознаграждения. Вам предстоит понять, как еще изменить вопросы. Для успешного обучения нужно отслеживать свои ожидания и обновлять их, когда они перестают работать. Мы учимся на своих положительных и отрицательных ошибках прогнозирования, и для этого мозгу нужен нейротрансмиттер дофамин.

Дофамин и обучение

Позвольте представить вам дофамин – один из главных нейротрансмиттеров нашего мозга. Все любят дофамин, ведь он связан с действиями, обучением, мотивацией, концентрацией и удовольствием. Это возбуждающий нейротрансмиттер, увеличивающий шансы на то, что сигнал перепрыгнет к следующему нейрону и активирует его. Почти весь дофамин производится в двух отделах мозга. Первый – черное вещество{156}, область базальных ядер, отвечающая за движение. Дофаминовые нейроны присутствуют так же в другой части базальных ядер – дорсальном полосатом теле{157}. Дофамин также производится маленьким участком среднего мозга, расположенным недалеко от базальных ядер, под названием «вентральная область покрышки» (ВОП).

Нейроны, производящие дофамин, составляют два направления, и оба очень важны. Первое – мезолимбический путь, или «путь вознаграждения»{158}. Дофамин вырабатывается, если мы получаем награду, например слушаем музыку, видим фотографию любимого человека, едим вкусную еду, занимаемся сексом или побеждаем в футбольном матче. Однако удовольствие, которое мы испытываем, по большей части обусловлено другими химическими веществами – опиоидами, вырабатываемыми мозгом в это время. «Путь вознаграждения» ведет к прилежащему ядру, которое является частью вентрального стриатума (или полосатого тела){159}, и далее к миндалевидному телу, гиппокампу и передней поясной коре (ППК).

Второй путь называется мезокортикальным; он ведет к лобной доле неокортекса, включая орбитофронтальную кору (ОФК). Чтобы составить план и получить желаемое, неокортекс должен знать, что вообще происходит.

Дофамин – это также основной нейротрансмиттер, используемый в базальных ядрах; это топливо, помогающее нам действовать и двигаться к достижению целей.

Вы устали, хотите выпить чашечку кофе, и базальные ядра подталкивают вас к кофемашине на кухне{160}. За мыслью следует действие, которое меняет окружающий мир и нас самих. Невролог и лауреат Нобелевской премии сэр Чарльз Шеррингтон писал: «Цель жизни заключается в том, чтобы действовать, а не думать».

Итак, дофамин участвует в большинстве наиболее важных процессов: он поступает в миндалевидное тело, обрабатывающее эмоции; в базальные ядра, отвечающие за движение; в ОФК, интегрирующую мышление и эмоции; в ППК, контролирующую импульсивное поведение и отслеживающую процесс принятия решений; наконец, в гиппокамп – основной компонент памяти. Дофаминовая система, таким образом, объединяет память, эмоции и выбор. Всплеск дофамина наполняет нас энергией и мотивацией. Пусть он не решает, что делать, но он управляет тем, насколько быстро все должно происходить. Он делает нас настойчивыми в трудных ситуациях. Недостаток дофамина может привести к упадку сил, похожему на умеренную депрессию. Переизбыток дофамина вызывает тревожность, а также связывается с шизофренией.

Именно дофамин стоит за желанием (в психологической литературе это называют «побуждающая значимость», или incentive salience). Это ярко показано на примере исследований мышей, которые жили с повышенным уровнем дофамина. Они проявляли признаки страстного желания, быстрее подбегали к пище, чем нормальные, но наслаждались едой ничуть не больше остальных (по крайней мере, такой вывод следовал из «микровыражений» их мимики){161}. То есть мотивация таких мышей была выше, хотя сила потребности и значимость вознаграждения не отличались.

Конечно, нельзя сводить поведение к одному только действию нейротрансмиттеров, но дофамин в значительной степени влияет на личность. Его уровень по большей части определяется генетически: у кого-то он выше, у кого-то ниже. Люди также по-разному используют дофамин. Существует по крайней мере четыре вида дофаминовых рецепторов, и некоторые люди рождаются с большим их количеством. Разнится и то, насколько эффективно дофамин расщепляется и перерабатывается{162}. Кому-то просто необходимы новые впечатления – такие люди вечно пребывают в поисках новых ощущений, занимаются экстремальным спортом. Возможно, все это из-за того, что они не столь продуктивно используют дофамин, поэтому и возникает желание повысить его уровень, щекоча себе нервы. Другие получают удовольствие от чтения книг на пляже и холодного пива. У таких людей, скорее всего, уровень дофамина от природы выше, либо же они очень эффективно используют его. Знать себя – это также знать и принимать особенности работы своей дофаминовой системы{163}.

Дофамин и ожидания

Недавние исследования показывают, что мозг использует дофамин, чтобы сообщать о своих ожиданиях. Дофамин вырабатывается, когда мы ждем чего-то, за чем последует вознаграждение. Это повышает внимание и концентрацию, словно говоря нам: «Будет здорово!» Если происходящее соответствует ожиданиям, уровень дофамина остается неизменным. Если происходящее превосходит ожидания, уровень повышается (положительная ошибка прогнозирования). В таком случае мы чувствуем себя прекрасно, система вознаграждений активна (особенно прилежащее ядро). Если же происходящее не соответствует ожиданиям, уровень дофамина падает, и это уже отрицательная ошибка прогнозирования. Мы разочарованы, даже если опыт в целом оказался приятным. Новые ощущения также повышают уровень дофамина, потому что все новое непредсказуемо – и это будоражит. Мозг не знает, на каком уровне удерживать дофамин. Проще говоря, дофамин подчеркивает разницу между тем, чего вы ожидали, и тем, что получили. Мозг учится, оценивая ошибки прогнозирования с помощью дофамина{164}.

Вот один пример из нашей вечно бьющей ключом жизни. Мы проводим тренинги и консультации в разных странах, так что уже привыкли к перелетам. Еще несколько лет назад мы летали эконом-классом. Не имея представления об удобствах бизнес-класса (кроме тех, что получили, мельком взглянув налево при входе в самолет), мы строили свои ожидания на прелестях экономического. Они не сильно отличаются у разных авиакомпаний, так что наш опыт был весьма стабильным. Летать в большинстве случаев было не слишком комфортно (особенно если перелеты были долгими). Уровень дофамина оставался неизменным.

Затем наши дела пошли в гору, и мы начали летать бизнес-классом. Больше комфорта, лучше питание, меньше стресса во время регистрации. Первый полет бизнес-классом спровоцировал сильнейший выброс дофамина (хотя мы тогда не рассматривали это событие с такой точки зрения). После пятого полета бизнес-класс перестал казаться чем-то особенным. Это стало нормой. Дофамин снова стабилизировался.

Но вот несколько лет назад нам предстоял длинный перелет, и мы вместо бизнес-класса решили взять первый. Никогда раньше нам не приходилось летать первым классом, и наши ожидания были высоки. Однако салон первого класса в том самолете нас разочаровал. Он не так уж отличался от бизнеса, к которому мы привыкли. Уровень дофамина упал, хотя полет был комфортным. С тех пор мы предпочитаем не летать этой авиакомпанией (что не особенно справедливо, конечно, но у дофамина нет логики).

Затем мы летали бизнес-классом одной азиатской авиакомпании (название которой озвучивать не будем, ведь нам не заплатили за рекламу). Это было в разы лучше, чем бизнес-класс любой другой авиакомпании, услугами которой мы пользовались раньше. Дофамин сначала подскочил, но после нескольких полетов закрепился на определенном уровне, став новой нормой. Потом Джозефу повезло лететь первым классом на аэробусе А380, и дофамин его поднялся до новых высот. Невероятно комфортно, просторно, прекрасная еда и обслуживание, можно даже душ принять на высоте 10 000 метров! Обычный бизнес-класс остался далеко позади. Так что каждый новый положительный опыт затмевает все прошлые впечатления. Опасность таится в том, что можно перестать ценить то, что имеешь, потому что полученное не соответствует ожиданиям или привычному положению вещей. Удовольствие от нового приятного опыта (дофаминового скачка) никогда не повторяется, даже если повторяются сами ощущения.

То, как дофамину удается поддерживать хрупкий баланс между ожиданиями и вознаграждением, было впервые открыто Вольфрамом Шульцем{165},{166}, ныне профессором нейробиологии в Кембриджском университете. В серии экспериментов он изучал, как дофаминовые нейроны обезьян реагируют на вознаграждение. Обезьянам демонстрировали вспышку света, после чего давали фруктовый сок. Обезьяны любят сок, поэтому в дофаминовых клетках ВОП возникала активность. Это была положительная ошибка прогнозирования – после неожиданной вспышки животные получали награду. После многочисленных повторений уровень дофамина при реакции на сок снизился. Шульц предположил, что обезьяны теперь ожидали получить сок после вспышки: исчезла позитивная ошибка прогнозирования, исчез и дофамин. Сок стал не более вкусным, чем обычно.

Самое любопытное в этом эксперименте то, что дофаминовые клетки активировались при вспышке света. Дофаминовая реакция, подкрепленная вознаграждением, проявлялась и на сигнал, сообщающий о вознаграждении, – как у собак Павлова, слюноотделение которых начиналось со звуком колокольчика. Если бы Павлов мог измерить уровень дофамина у собак, он наверняка бы обнаружил изменения во время звона. Дофаминовые рецепторы возбуждаются при постоянных сигналах. Примером из повседневной жизни может быть ситуация, когда вы возвращаетесь домой после работы и видите греющий душу свет в окне. Вы еще не дома, но это уверенный сигнал, что скоро вы окажетесь там, и от него вам становится хорошо.

Шульц провел еще один эксперимент. Обезьяны видели свет (условно говоря), но не получали сок. Когда они поняли, что происходит, уровень дофамина при световом сигнале снизился. Это отрицательная ошибка прогнозирования: ожидаемого вознаграждения не поступило, дофамин упал. По истечении некоторого времени уровень дофамина никак не менялся – все вернулось в норму: ни света, ни сока, ни дофамина. Уровень дофамина не зависит от объема вознаграждения, а только от того, насколько это вознаграждение соответствует ожиданиям. Активность клеток, производящих его, определяет ошибку прогнозирования – разницу между полученной и ожидаемой наградой.

Это объясняет, почему иногда вознаграждение не ценится. Представьте себе менеджера, получившего премию в конце года. Она для него ожидаема, он привык к ней и уверен, что заслуживает этого. В премии нет ничего особенного – никакого дополнительного дофамина. Но если вдруг он не получит ее, уровень дофамина упадет, а человек расстроится и останется разочарованным. Именно при низком дофамине и возникает неблагодарность. Когда вы ждете вознаграждения и уверены, что заслужили его, уровень дофамина не поднимется, если вы получите его, но упадет, если не получите. Потому что значение имеют только ожидания, а не сама награда{167}.

Ошибки прогнозирования объясняют, почему мы никогда не бываем удовлетворены. На пути к поставленной цели дофамин поддерживает в нас мотивацию и стремление. Но как только мы достигаем желаемого, уровень дофамина падает. Новая волнующая цель становится новой нормой, и мы ждем новых испытаний. Плюс в том, что мы учимся и продолжаем стремиться к лучшему. Минус – мы никогда не бываем удовлетворены, чего бы ни достигли.

Даже любимая еда при постоянном употреблении становится обычной или надоедает. Получив работу мечты, мы со временем начинаем воспринимать ее как должное, можем даже заскучать – и вот уже в голове вновь зреют мечты о повышении. Выигрыш в лотерею приносит людям счастье на короткое время, но через полгода все возвращается на прежний уровень{168}. Восторг от нового сексуального партнера не длится долго, ведь для продолжительных отношений нужен не только дофамин. Проще говоря, дофамин способствует гедонистической адаптации. Мы стремимся к желаемому, и это становится еще одним шагом на пути к нашей цели. Клиент может изо всех сил стремиться получить повышение, купить новый дом, завести отношения, овладеть навыками, а потом ощущает, что этого мало. Он может даже понимать, что должен быть благодарным за то, что имеет, но ни достижения, ни признательность не остановят его в стремлении к чему-то новому (рис. 8.1). Поэтому очень важно понимать, что идеальной работы, идеального партнера, идеального дома или идеальной жизни просто не существует вне вас самих. Вы не найдете этого во внешнем мире, потому что все это определяется только вашей внутренней страстью и увлеченностью.

Рис. 8.1. Счастье и гедонистическая адаптация

Клиенты приходят к коучам с целями, которые, как им кажется, сделают их счастливыми. Некоторые из них строятся по принципу «если бы…». «Если бы я… получил эту работу, сошелся с этим человеком, взял отпуск, научился что-то делать, купил дом/машину, тогда я был бы счастлив». Можно вставить в это предложение что угодно. Не поймите нас неправильно, мы не говорим, что все это плохо или бессмысленно. Просто все это не работает в долгосрочной перспективе. Такого рода цели ставят наше счастье в зависимость от того, что мы не в силах контролировать. Но вместо того, чтобы поставить под сомнение всю модель, клиенты чаще всего просто ставят между «если бы» и «то» новую цель – и начинают все снова.

Иногда встречается слегка измененная версия: «Если бы мой партнер/ребенок/начальник перестал… придираться/устраивать бардак/кричать на меня/совать всюду свой нос, тогда я был бы счастлив». Такие цели еще сложнее, ведь они всецело зависят от действий других людей.

Избежать гедонистической адаптации можно, наслаждаясь самой дорогой, а не пунктом назначения. Мы всегда в пути, и именно в этом можем обрести счастье. Успех – это лишь приятный бонус. Цель вполне конкретна. Вы можете ее достичь, а можете не достичь. Если потерпите неудачу, будете удручены; если преуспеете, будете счастливы какое-то время, а потом захотите большего. Вместо этого позвольте вашей цели указать вам направление и наслаждайтесь путешествием, ведь вы столько сделали, чтобы организовать его. Слишком многие клиенты чувствуют себя несчастными в погоне за своим счастьем (рис. 8.2).

В третьей главе мы говорили о человеке, покорившем Эверест. Люди на подготовку к такому восхождению тратят месяцы, затем недели проводят на горе, пробираясь к вершине. В итоге – лишь полчаса на пике, а затем долгий спуск. Помогайте своим клиентам ставить такие цели, которые указывают направление. Когда цель поставлена, можно готовиться к путешествию и наслаждаться самим подъемом.

В 2015 году Андреа прошла Северный путь Сантьяго в Испании. Она преодолела почти тысячу километров за пять недель и на два дня остановилась в Сантьяго-де-Компостела, прежде чем отправиться домой. Пункт назначения был лишь причиной отправиться в путешествие, но настоящим чудом был сам путь. Это невероятный опыт, стоящий всех затраченных усилий, и как же здорово было в конце этого пути увидеть шпили собора Святого Иакова. Но само путешествие многому научило Андреа.

Рисунок 8.2. Гедонистическая адаптация

Как писал Карлос Кастанеда: «Все пути одинаковы: они ведут в никуда… Есть ли у этого пути сердце? Если да, то это хороший путь; если нет, то от него никакого толку»{169}.

Мы всегда спрашиваем клиентов, которые приходят к нам, какие ценности стоят за их целями. Ведь каждая цель имеет ценность – что-то, что придает ей вес. Они не всегда очевидны, и чтобы прояснить их, порой нужно ответить на ряд вопросов. Как-то один клиент рассказал, что хотел бы продвинуться по карьерной лестнице и занять более высокую должность в компании. Мы прошлись по нескольким пунктам, задавая вопросы вроде «Почему это важно для вас?», «Зачем вам это нужно?» и «Когда вы добьетесь желаемого, что это вам даст?». Клиент говорил о деньгах, удовлетворении и стабильности. Но больше всего энтузиазма он проявлял, когда рассказывал о том, что хочет, чтобы родители гордились им, а дети были обеспечены – то есть о связи поколений, о чем никто из нас сначала и не подумал. Это ценность, которой он был готов посвятить каждый миг своей жизни, но для этого ему не нужно было повышение. Вот ключевой вопрос, который мы ему задали: «Вне зависимости от того, получите вы повышение или нет, как можно выстроить свою жизнь в соответствии с вашими ценностями на данный момент?» Этот вопрос вдохновил клиента, не приуменьшая значимость самой цели.

Практическое применение

Как можно применять все это на практике?

Во-первых, мозг любит все новое, оно всегда волнует и стимулирует. Это не гарантирует улучшений, но точно поднимает уровень дофамина, а вместе с ним – и мотивацию. Лучшая стратегия для коучинга здесь – изучать новые идеи и браться за новые задачи, а потом совмещать информацию. Хороший коучинг – это всегда баланс между бросанием вызова и поддержкой. Вызов приносит нечто новое, а поддержка помогает собрать все воедино и найти знаниям применение.

Берясь за что-то незнакомое, мы учимся быстрее, а затем, согласно закону убывающей отдачи, скорость снижается. Сперва мы более мотивированы, потому что положительная ошибка прогнозирования максимальна, а уровень дофамина высок. Дофаминовый сигнал снижается со временем – по мере того как мы привыкаем к ситуации. Было бы здорово, конечно, подольше сохранять исходные силы и мотивацию, но мозг так не работает. Сохранение мотивации на прежнем уровне в течение длительного периода времени не позволило бы нам узнавать новое, ведь нам бы и с прежними знаниями было интересно.

Коучи используют это, работая с клиентами над небольшими посильными задачами: каждый раз что-то новое, каждый раз – успех. Все эти задачи должны быть связаны с основной целью. Какой бы план действий мы ни помогали выстроить клиенту, нужно помнить о маленьких поощрениях. Удачный результат каждого маленького шага, за которым следует поощрение, ведет к всплеску опиоидов и ощущению успеха, а на это можно опираться в дальнейшем. Такие поощрения – сами по себе награда. Это может быть что угодно: поход в ресторан, прогулка в парке, вечеринка или перерыв на выходные. Некоторые клиенты используют это как повод сделать что-то для окружающих – порадовать детей или помочь коллеге по работе.

Справляться с ожиданиями намного проще, если вы знаете, как работает дофамин. Ожидания естественны; они нужны нам, чтобы определять ошибки прогнозирования и учиться на них. Однако часто мы бываем недовольны тем, что окружающий мир не соответствует нашим ожиданиям. Нам хочется, чтобы люди были такими, какими мы хотим их видеть, и мы очень расстраиваемся, когда этого не происходит. Но мы забываем, что ожидания – штука очень личная. Они формируются исключительно на основе нашего субъективного опыта, и никто знать о них ничего не знает. Окружающим ничего не известно о нашем уровне дофамина. Например, вы идете на концерт своего любимого комика. Вы настроились весело провести вечер. Вы слушаете и постепенно (как бы вам ни хотелось обратного) понимаете, что концерт не дотягивает до вашего уровня ожиданий. Вы расстроены. Уровень дофамина в мозге падает – отрицательная ошибка прогнозирования. Наступает разочарование. Можно списать все на артиста – мол, это его вина. Но артист не имеет ни малейшего представления о ваших ожиданиях и вашем уровне дофамина и не несет за них никакой ответственности. Он делает то, что делает, и выкладывается по полной. Конечно, есть масса ситуаций, когда мы можем (и должны) опираться на объективные стандарты, какие-то общепринятые нормы. Но уровень дофамина не чувствителен к объективным критериям. Он зависит только от ваших личных ожиданий, и поэтому разочарование всегда ощущается так остро.

Именно разочарование мы испытываем при отрицательной ошибке прогнозирования. Это неприятно. Низкий уровень дофамина не приносит радости, а разочарование – не что иное, как низкий уровень дофамина в мезолимбическом пути (системе вознаграждения). Но без разочарований мы бы не познали счастье и энергию, вспыхивающую в нас при положительной ошибке прогнозирования. Без разочарования мы не могли бы учиться.

Есть еще мезокортикальный путь, ведущий к префронтальной коре (ПФК). У него нет общепринятого названия, так что назовем его «системой перефразирования».

Эта система позволяет под другим углом взглянуть на ожидания и разочарование, придать этим понятиям ценность, уравновесить и установить для каждого временные рамки. ПФК дальновидна, она помогает осознать последствия, встраивая желания и разочарования в общую картину мира.

Ожидания и договоренности

К коучам часто обращаются люди, чье управление строится на ожиданиях. Этот стиль подразумевает, что все должны работать без конкретных установок и вводных данных. В таком случае на смену коммуникации и договоренностям приходят именно ожидания. Но так как стандарты расплывчаты, соответствовать им крайне сложно. В итоге руководители разочаровываются, а вся вина ложится на рядовых сотрудников. Такой стиль управления ведет к недовольству, обвинениям и взаимным упрекам. Когда задача не сформулирована четко, нельзя ждать ее адекватного выполнения. Именно поэтому отрицательные ошибки прогнозирования при таких раскладах – дело обычное. Когда сотрудник соответствует ожиданиям, положительной ошибки не происходит, дофамин не вырабатывается – стандартная ситуация в бизнесе. Никаких поощрений или похвалы, как бы хорошо ни была сделана работа. Управление на основе ожиданий – это управление без дофамина.

Управление на основе договоренностей – своего рода антидот, способный восполнить недостаток дофамина. В его основе лежат соглашения между сторонами и открытые ожидания. Так, сотрудник может выполнить свои обязательства по договору, но при этом не соответствовать ожиданиям. Нарушение соглашений подрывает доверие, которое и лежит в основе бизнеса. В экстренных ситуациях подчиненный и руководитель всегда могут пересмотреть пункты договора, но в таком случае ожидания распространяются на выполнение договоренностей, как и должно быть, а не на задачи.

Вот основные пункты успешного соглашения. Они применимы как к бизнесу, так и к личной жизни.

Каждое соглашение начинается с запроса – с того, что необходимо выполнить.

1) Для составления соглашения должны сложиться подходящие обстоятельства. Обе стороны должны быть к этому готовы. Например, руководитель просит ассистента заказать авиабилеты: поручение полностью оправдано, учитывая занимаемые должности.

2) Соглашение должно быть составлено как можно подробнее, в нем могут быть прописаны сроки и методы выполнения задач. Работа сама себя не сделает. Скажем, руководителю предстоит перелет в такой-то город, такого-то числа, бизнес-классом на аэробусе А380. Если какие-то условия не особенно важны (например, авиакомпания), их можно не уточнять.

3) Вторая сторона может принять соглашение, отвергнуть его или оспорить поставленную задачу. Если условия приняты, то соглашение заключено – обещание дано. Если одна из сторон не принимает условия, это повод для переговоров. Если дело касается работы, то они проходят в рабочее время, а в личной жизни не прекращаются никогда.

Заключить соглашение просто, если обе стороны заинтересованы в нем. Так обычно все и происходит. При заключении договора нет правых и виноватых, есть лишь гарантии того, что задача будет выполнена. Главный принцип тут – придерживаться обязательств. Нарушенное обещание вполне правомерно вызывает неприятные чувства и подрывает доверие. Существуют обоснованные ожидания, что договоренности должны соблюдаться, если не случилось чего-то из ряда вон выходящего.

Зависимость

Что, если дофамин у вас подскакивает в любой ситуации? Звучит здорово, но на самом деле это может быть опасно. В таком случае вы не учитесь на своем опыте, а просто хотите повторять одно и то же, потому что каждый раз одно и то же событие одинаково желаемо, что бы это ни было. Вы жаждете ощущений, потому что они всегда превосходят ожидания. Именно это и называют зависимостью, и это обратная сторона дофаминовой системы вознаграждения. Вещества и действия, вызывающие зависимость, вмешиваются в работу системы, провоцируют всплеск дофамина и его жажду.

Понимание механизмов зависимости способствует успеху в коучинге. Дофаминовая система универсальна. Привыкание может развиться к чему угодно, и это не обязательно наркотики. По факту – все что угодно, лишь бы вызывало повышение уровня дофамина. К коучам вряд ли обратится тот, кто страдает наркотической зависимостью (зато коучинг часто используется для «забытия» бывших партнеров). А вот поведенческие зависимости сейчас хорошо изучены и вполне могут составлять часть проблемы клиента.

Люди стремятся изменить свой мозг, преодолеть себя, познать новые грани своего разума. С наркотиками такое возможно. Второй по популярности товар в мире – кофе – тоже содержит вызывающее привыкание психоактивное вещество{170}. Речь о кофеине, который присутствует в кофе (а также в чае и некоторых энергетических напитках) и напрямую воздействует на мозг. Он помогает нам оставаться активными и борется с чувством усталости и сонливости; это вещество первой необходимости для большинства людей, когда нужно работать допоздна. Кофеин – главный враг нейротрансмиттера аденозина. Заменяя аденозин в синапсах, он блокирует его рецепторы. Аденозин производится в дневное время, и чем его больше, тем более сонным вы себя ощущаете. К вечеру накопившееся большое количество аденозина делает вас готовым ко сну. Кофеин блокирует рецепторы, и аденозин в них не поступает, поэтому вы и не чувствуете усталости. Но у всего (естественно) есть последствия. Аденозин все это время не перестает вырабатываться, и когда кофеин выводится из организма, на рецепторы обрушивается настоящее аденозиновое цунами. Вы становитесь невероятно сонным, не способным сконцентрироваться.

Еще одно психоактивное вещество, вызывающее зависимость, – алкоголь. Он сопровождает человечество уже примерно пять тысяч лет. Алкоголь сокращает количество энзимов, расщепляющих дофамин, что позволяет ему дольше оставаться в клетках. Алкоголь также ослабляет работу мозга, расслабляя и «успокаивая».

Никотин, содержащийся в сигаретах, также вызывает привыкание{171}. По грубым подсчетам, примерно одна треть взрослого населения планеты курит табачные изделия на постоянной основе. Но проблема не в самом никотине; опасность представляют ядовитые вещества и канцерогены, содержащиеся в сигаретах. Никотин – соперник ацетилхолина, нейротрансмиттера, отвечающего за активность и внимание. То есть никотин проникает в расположенные в синапсах рецепторы ацетилхолина и активирует их. Нейроны путают два вещества, и ваша настороженность повышается. Никотин вызывает сильную зависимость, потому что у нейронов в ВОП, производящих дофамин, также есть рецепторы ацетилхолина. Никотин проникает в них, и нейроны начинают вырабатывать дофамин в большом количестве. Отсюда и возникает пристрастие к табаку.

Удивительно, как глава, начавшаяся с обучения, привела нас к зависимостям, правда? В обоих этих процессах задействованы одни и те же механизмы. Обучение – не что иное, как желание строить более точные предсказания относительно будущего на основе имеющегося опыта. Этот механизм настолько прекрасен, что мы используем его для тренировок искусственного интеллекта. Обучение приносит удовольствие, когда дофамин активирует прилежащее ядро. Но есть и свои недостатки: разочарование, неудовлетворенность, зависимость.

Неудовлетворенность неизбежна, ведь мы постоянно стремимся к чему-то лучшему – всегда стараемся учиться. Мы движемся к новому, яркому, экстремальному, что приводит к гедонистической адаптации. Зависимость в этой гонке заставляет нас двигаться быстрее, убеждая, что происходящее сейчас – и есть самое лучшее и мы действительно идем к цели.

Обучение, удовольствие и ПФК

За обучение, как и за удовольствие, отвечают более «примитивные» участки мозга – базальные ядра и прилежащее ядро. Но «примитивные» в этом случае не значит «простые». В нашем контексте это «необходимые для жизни». Так что тут мы мало на что можем повлиять. Примитивные области мозга работают автономно. Система вознаграждения ограниченна и импульсивна. Для нее важен момент, она отвечает за отложенную оценку. Но у нас также есть префронтальная кора (ПФК), которая активируется через мезокортикальный путь. В ПФК за прямое обучение отвечают такие области, как дорсолатеральная префронтальная кора (длПФК), орбитофронтальная кора (ОФК) и передняя поясная кора (ППК). Важную роль в планировании, логике и самоконтроле играет длПФК, встраивающая обучение и вознаграждение в широкие временные рамки с учетом ценностей. Проще говоря, ПФК регулирует систему вознаграждений и ограничивает ее по мере необходимости.

Это очень важно для клиентов, так как помогает им понять принцип работы дофаминовой системы (лежащей вне осознанного контроля). Эти знания позволяют строить более адекватные ожидания, приходить к соглашениям, меньше расстраиваться и быть более гибкими, а также испытывать благодарность за прошлые удовольствия и лучше планировать будущие. Эти знания помогают избежать гедонистической адаптации. Когда мы принимаем во внимание подсказки нашей длПФК, нужные нейронные связи укрепляются, становятся более пластичными и чаще используются. Если же игнорировать сигналы длПФК, нейронные связи ослабляются, в них образуются дефекты. Чем меньше внимания вы обращаете на длПФК, тем слабее связи и тише голос разума. Исследования показывают, что зависимости и расстройства питания изначально знаменуются повышенной активностью в длПФК, которая усиленно посылает сигналы, не находящие отклика. Со временем активность постепенно снижается. У людей, страдающих от какой-либо зависимости, уменьшается количество серого вещества, связывающего систему вознаграждений и префронтальную кору; ухудшается память и механизмы принятия решений. Обучение и его обратная сторона (зависимость) объединены нейропластичностью. Это значит, что мозг меняется в ответ на наши постоянно повторяющиеся мысли и действия.

Поведенческие зависимости

Не только наркотики способны подстегнуть дофаминовую систему, но и поведение. В топ-8 зависимостей, согласно данным Google за 2016 год, входили наркотики, секс, порно, алкоголь, сахар, любовь, азартные игры и Facebook. Не совсем понятно, какое отношение ко всему этому имеет «любовь», но с остальными все ясно. Наркотики и алкоголь напрямую действуют на дофаминовую систему, другие представляют собой «суперсильные» возбудители, совершенно новые (в плане эволюции) для нашего мозга.

Для понимания определения «суперсильного» нужно перенестись в прошлое. Представьте, если бы у коучей была машина времени и они могли проводить тренинги сквозь века. Клиентом в доисторический период был бы кроманьонский вождь. Какие у него ценности? Возможно, бесконечные запасы соли, жира, алкоголя и сахара. Все это было в дефиците и потому ценилось. Вождь бы стремился к этому, накапливал и потреблял при любой возможности. Для кроманьонца это не считалось вредным. Сегодня все эти ресурсы не такая редкость: полки супермаркетов завалены сладостями и дешевой калорийной едой. Наша система вознаграждения переполнена эмоциями – как ребенок, сидящий на диете из каши и сухого хлеба, попавший в кафе-пекарню. Вредная еда подчинила себе систему вознаграждения, доставшуюся нам от кроманьонцев.

То же самое относится к порно. Секс – одно из величайших вознаграждений в жизни, но раньше картинки сексуального характера были редкостью. Теперь же бесконечное их множество доступно по одному клику мышки. Азартные игры тоже вызывают привыкание. Сама атмосфера, ставки, роскошное окружение – все работает на усиление раздражителя и провоцирует скачок в системе вознаграждения. Согласно исследованиям, те, кто постоянно играет в азартные игры, получают более слабые отклики от прилежащего ядра{172}. Любое стандартное удовольствие, получаемое от еды, секса, азартных игр или общения, в больших количествах может перевозбудить систему вознаграждения и повысить уровень дофамина. Это может привести к острому желанию, притуплению ощущений при получении удовольствия, а также к стремлению снова и снова испытывать те же чувства, чтобы поддерживать наслаждение на том же уровне. Все это – явные признаки зависимости.

Интернет во многом построен на модели зависимости. Многие социальные сети созданы, чтобы использовать своих клиентов, а не наоборот{173}. Пример этому – неожиданное неконтролируемое удовольствие, получаемое от сетевого общения{174}.

Большинство цифровых компаний используют так называемое А/В-тестирование{175}, если хотят выяснить, что лучше всего подходит для пользователей. Это касается шрифтов, цветовых схем, дизайна страниц, а также контента. Вот как это работает: компания создает два сайта, абсолютно одинаковых – за исключением одной детали, которую и хотят протестировать. Затем сравнивают количество кликов и время нахождения на странице. После этого более успешный сайт проходит следующее А/В-тестирование. Такие тесты просты, дешевы и незаметны для клиентов. Facebook раньше проводил более тысячи А/В-тестов в день. Это своего рода возможность «улучшить» сайт, чтобы для вашего прилежащего ядра он выглядел как можно более привлекательно. Сотни умнейших людей, занимающихся разработкой сайтов, бесконечно придумывают все новые способы подорвать ваш самоконтроль.

Быть зависимым – значит полагаться на что-то, нуждаться в чем-то для нормального самочувствия. Это порождает проблемы. Нам приходилось иметь дело с руководителями, которые были зависимы от повышения прибыли. Другие подсели на власть и унижение окружающих. Все может быть очень сложно, и первый шаг на пути к избавлению от зависимости – убедить человека признать проблему. Тут необходима прозорливость. Им нужно научиться обращать внимание на точку зрения других людей, предвидеть последствия своего поведения и осознавать их. В этом как раз помогает нейробиология. Таким руководителям порой нужна систематическая обратная связь об их поведении от коуча и других членов правления компании{176}.

Изучение обучения, дофамина и зависимостей привело нас к пониманию того, как мы предсказываем будущее и создаем ожидания. Наши ожидания – не что иное, как психологические особенности, убеждения или ментальные модели, о которых мы поговорим в следующей главе.

Библиография

Castaneda, C. (1968). The teachings of Don Juan, a Yaqui way of knowledge. Berkeley, CA: University of California Press 1968.

Cohn, A. (1999). Punished by rewards. Boston, MA: Houghton Mifflin. Easterlin, R. A. (1995). Will raising the incomes of all increase the happiness of all? Journal of Economic Behaviour & Organization, 27(1), 35–47.

Gardner, J., & Oswald, A. J. (2007). Money and mental wellbeing: A longitudinal study of medium-sized lottery wins. Journal of Health Economics, 26(1), 49–60.

Goldsmith, M. (2007). What got you here, won’t get you there. London, England: Hyperion.

Goudriaan, A. E., Oosterlaan, J., de Beurs, E., & Van den Brink, W. (2004). Pathological gambling: A comprehensive review of biobehavioral findings. Neuroscience & Biobehavioral Reviews, 28(2), 123–141.

Heath, R. G. (1963). Electrical self-stimulation of the brain in man. American Journal of Psychiatry, 120(6), 571–577.

Olds, J., & Milner, P. (1954). Positive reinforcement produced by electrical stimulation of septal area and other regions of rat brain. Journal of Comparative and Physiological Psychology, 47(6), 419.

Reuter, J., Raedler, T., Rose, M., Hand, I., Gläscher, J., & Büchel, C. (2005). Pathological gambling is linked to reduced activation of the mesolimbic reward system. Nature Neuroscience, 8(2), 147–148.

Schultz, W. (1998). Predictive reward signal of dopamine neurons. Journal of Neurophysiology, 80(1), 1–27. Retrieved from https://www.axios.com/sean-parkerunloads-on-facebook-god-only-knows-what-its-doing-to-our-childrens-brains-1513306792-f855e7b4-4e99-4d60-8d51-2775559c2671.html.

Schultz, W., Dayan, P., & Montague, P. R. (1997). A neural substrate of prediction and reward. Science, 275(5306), 1593–1599.

Глава 9. Ментальные модели

В начале книги мы задали вам три вопроса:

• Где вы находитесь сейчас?

• Где вы хотите оказаться?

• Что вам мешает?

Первые два связаны с вашими целями и ценностями. Дофамин, система вознаграждения, ожидания, эмоции и лимбическая система дали нам некоторые ответы.

Теперь пришло время ответить на третий вопрос. Что мешает вам достичь желаемого?

Главная трудность, как правило, кроется не в самой цели, а в том, как мы на нее смотрим.

А то, как мы смотрим на свои цели, определяется нашими ментальными моделями – идеями, формирующими наше представление о себе, о других и о мире.

Ментальная модель – это представление о том, как все устроено, на основе которого мы пытаемся предсказать будущее, строим ожидания по поводу ситуации, самих себя или окружающих. Мы действуем, исходя из наших ментальных моделей. Они могут строиться на собственном опыте или на мнении окружающих (особенно в молодости, когда представления о мире еще недостаточно глубоки).

Ментальные модели помогают нам реагировать на различные события. Это когнитивные формы того, чему мы учимся у дофаминовой системы. Предполагается, что они создаются и выстраиваются системой, в нейронауке называемой интерпретатором{177}. Более подробно мы поговорим о ней в следующих главах. Интерпретатором назвали систему, соединяющую разрозненные кусочки информации в последовательную историю. Она располагается в левом полушарии ПФК, собирает все поступающие данные и придает им смысл, связывая причины и следствия, а затем формируя ментальные модели. Мы ведем себя согласно этим моделям, освободившись от простых импульсов, то есть реакционного поведения.

Ментальные модели – это привычки мышления, выученные, повторяемые и используемые без размышлений. Иногда их называют верованиями, но у этого слова есть явный религиозный оттенок, поэтому в коучинге мы его не используем. Слово «верование» также подразумевает некий факт об окружающем мире, а не нашу идею о нем. Задача коучинга – не разобраться в том, истинны ли убеждения клиента, а понять, как они влияют на него. Мы также не имеем дела с ментальными моделями, касающимися законов физики (например, мы все «верим» в гравитацию, то есть ведем себя так, будто это истина{178}). Коучинг работает с ментальными моделями, определяющими уровень счастья и достижения клиента, а они недоказуемы и в полной мере не проверены.

Есть два типа ментальных моделей: одни придают нам сил, другие ограничивают нас.

Первые вдохновляют, открывают новые возможности и простор для мыслей. К ним относятся, например, установки вроде «Вселенная – славное место» или «Любая ситуация – шанс чему-то научиться». Ограничивающие модели препятствуют нашим достижениям, творчеству и счастью. К ним можно отнести установки типа «Без проигравших нет выигравших» или «Успех возможен только при больших усилиях». Предвзятость подтверждения делает все, чтобы сохранить существующие ментальные модели. Порой их сложно выделить, ведь, как правило, мы просто действуем, исходя из них. Мы решаемся противостоять ограничивающим моделям только тогда, когда признаем их и осознаем, что они мешают нам быть счастливыми или добиваться желаемого. Работа коуча в основном и заключается в том, чтобы помочь выявить эти модели и избавиться от ограничивающих.

Как появляются ментальные модели

Хотелось бы думать, что мы сами выбираем ментальные модели, но это не так – они сами появляются у нас в течение жизни. Ограничивающие модели возникают в основном на основе непонимания и неполного объема информации. Не иметь всей информации – все равно что пытаться понять правила игры в теннис, наблюдая лишь за одной стороной корта. Вы не видите всей ситуации, делаете неверные выводы, а потом думаете, что теннис – странная игра.

Одно из распространенных непониманий возникает, когда мы принимаем корреляцию неких предметов или событий за причинно-следственные отношения. Один наш клиент как-то рассказывал, что в детстве ему всегда казалось, что родители ругаются из-за него, но ссоры были связаны совершенно с другими вещами. Дети еще не знают всех тонкостей этого мира, поэтому легко делают неверные выводы. Забавно было, когда пятилетняя дочь нашей подруги спросила ее, почему все в детстве непременно ломают себе что-нибудь. На что ее мама ответила: «Вовсе нет!» – а потом спросила, с чего та это взяла. Оказалось, что все взрослые, с которыми была знакома девочка, в детстве сталкивались с переломами. Это могла быть рука, нога, запястье, палец на ноге или на руке, но это непременно случалось с каждым. Вот она и заключила, что на пути к взрослой жизни переломы – неизбежный шаг. Наша подруга быстро объяснила, как все обстоит на самом деле, иначе бы девочка непременно нашла способ что-нибудь себе сломать, чтобы повзрослеть. Конечно, сломанные кости в детстве – дело обычное, но вовсе не обязательное.

Другой способ обзавестись ментальными моделями – подражание. Дети перенимают психологические и физические привычки своих родителей и других взрослых. Так они учатся относиться к людям, врать и жить в обществе. Дети усваивают принципы, лежащие в основе поведения родителей, наблюдая за взрослыми, точно так же, как усваивают правила грамматики, слушая речь. Если наши действия можно было бы представить как язык, то наши убеждения как раз и были бы грамматикой – незримой структурой, определяющей, почему мы делаем то, что делаем. Дети с легкостью перенимают такие модели.

Третий способ – повторение. Один раз – это случайность, два – совпадение, а три – уже закономерность. И наш мозг постоянно находится в поиске таких закономерностей. Если дать в долг троим людям, которые не вернут деньги, вполне может сформироваться убеждение, что люди в принципе ненадежны. Вы можете начать думать, что совершенно не разбираетесь в окружающих. Но ни первый, ни второй вывод не будут правильными, потому что оба основаны на ничтожно малом количестве примеров. Здесь работает Система 1 и эффект доступности. Этот паттерн подкрепляется амнезией источника, то есть запоминанием самого факта, а не того, откуда он появился. Факты из всех источников сливаются воедино, даже если обстоятельства, их сопровождающие, были совершенно разными. Они становятся одним паттерном, который порой и является ограничивающей ментальной моделью.

Какое-то значимое событие также может стать причиной возникновения ментальной модели. Например, одалживание денег другу, который затем исчезает (доказывая тем самым, что и другом-то не был). И если вы доверяли этому человеку, событие будет иметь больший вес, чем некоторое количество подобных эпизодов с незнакомцами. Опять же, может сформироваться убеждение, что все люди ненадежны или что вы совершенно в них не разбираетесь. Но на основании одного случая нельзя делать такие выводы. Еще один пример – вложение денег в неудачный проект. Тут значимость зависит от объема инвестиций. При неблагоприятных обстоятельствах миндалевидное тело активируется и выстраивает ассоциации между страхом и вложением денег в будущем. Затем ПФК формирует это в ментальную модель, согласно которой люди в принципе воспринимаются как ненадежные.

Наконец, ваши убеждения могут вообще строиться не на опыте. Их можно «подцепить» под давлением сверстников – как жвачку, прилипающую к подошве обуви.

Выжидающий мозг: проверка на прочность

Мы не просто реагируем на окружающий мир, мы взаимодействуем с ним. Наши ментальные модели направляют внимание и определяют действия.

• Как мы понимаем мир?

• Откуда знаем, что делать?

• Все благодаря ментальным моделям.

Они генерируют ожидания.

Мозг преобразует ожидания с помощью информации, которую получает из окружающего мира от органов чувств.

И все это происходит совершенно не так, как мы думали. Мы-то наивно полагали, что получаем информацию и извлекаем из нее смысл, но нет. Мозг начинает с ожиданий, основанных на прошлом опыте, согласно которым интерпретирует входящую информацию и выдает нам результат. Мозг выполняет очень серьезную проверку и делает выводы о происходящем на основе контекста и информации, которой обладает. При грамотной проверке учитываются слова и выражения, которые вы используете, включая аббревиатуры{179}. Мозг учится на ваших поступках и прогнозирует, что произойдет в дальнейшем. Именно так все и работает. Без этого изначального прогноза все было бы гораздо медленнее. Мы уже наблюдали эту систему в действии, когда рассматривали дофаминовые ошибки прогнозирования. Да, мы начинаем с того, что уже знаем. Лучший способ научиться чему-то – скорректировать ожидания, используя информацию, но мозг ищет легкие пути. Поэтому чаще всего мало что меняется.

Предсказывай – потом меняй

Мозг действует по принципу «сначала предсказывай, потом меняй (если нужно)». Зрительная система – самый яркий пример. Когда мы смотрим на что-то, затылочная зона коры головного мозга посылает свои прогнозы в таламус. Таламус же – своего рода распределительная станция, отправляющая сигналы по назначению. Он сравнивает то, что видят глаза, с тем, что ожидает увидеть зрительная кора мозга, а различия направляет обратно в кору на обработку. Так мы получаем представления о мире – замечая разницу между тем, что ожидаем, и тем, что ощущаем на самом деле{180}. Иногда можно случайно уловить этот процесс. Например, Джозеф заходит в ванную и через долю секунды «видит» спящую на горе полотенец кошку. Это ее любимое место, а теперь полотенца слегка напоминают по форме кошачий силуэт. Он ожидал увидеть там кошку, но впечатление было тут же скорректировано информацией, поступившей от глаз: никакой кошки, только полотенца.

Оптические иллюзии – отличный пример того, как ожидания мозга сталкиваются с внешним миром. В результате мы видим то, чего ожидает мозг, а не то, что есть на самом деле (см. рис. 9.1).

Рисунок 9.1. Вы верите своим глазам?

• Какая клетка темнее, A или B?

• Очевидно, что клетка A темнее. Мы видим это и верим этому.

• Вот только это неверно. Обе клетки одного цвета (см. рис. справа).

Зрительная кора головного мозга интерпретирует свет, тень и направление по очень строгим правилам. Мы «видим» то, что они нам диктуют, а не то, что есть на самом деле. В этом случае мы не можем обойти укрепившиеся законы. Мы не видим, что квадраты одного цвета, даже когда знаем, что это так{181}.

Зрительная кора не только генерирует ожидания. Она изменяет восприятие таким образом, чтобы оно соответствовало ожиданиям. Бросив беглый взгляд на комнату, мы испытываем одно продолжительное движение: картинки не скачут и не разлетаются в разные стороны. Мы часто моргаем, но не чувствуем, что мир погружается во тьму несколько раз в минуту. У глаз есть слепая зона в самом центре – область, где зрительный нерв проходит сквозь сетчатку, но мы тем не менее не видим там «черной дыры». Чтение – это ровный поток наполненных смыслом слов, хотя ваши глаза в это время прыгают с одного на другое за короткие промежутки времени; эти быстрые движения известны как саккады. (Таким образом, мы читаем то, что ожидаем, поэтому вы, возможно, прочли последнее предложение как нечто логичное, хотя смысл в нем потерялся.)

Наши прогнозы на будущее влияют на все наши ощущения. Вы когда-нибудь задавались вопросом, как вам удается так легко и естественно двигать рукой, а когда кто-то другой пытается управлять вашими движениями, вы все ощущаете иначе? Все потому, что во втором случае мозг не может предсказать движения, вот они и кажутся странными. А задумывались ли вы, почему человек не может щекотать самого себя? Потому что наш мозг предугадывает, что мы почувствуем, ведь именно он посылает сигнал пальцам. Щекотка должна быть неожиданной, иначе не сработает. Когда вас кто-то щекочет, рецепторы кожи посылают сигналы в соматосенсорную кору, которая распознает прикосновения. Если вы щекочете себя сами, этот сигнал заглушается{182}. Интересно, относится ли то же самое к самостоятельному коучингу? Ведь когда вы пытаетесь быть сами себе коучем, вы заранее знаете, какой вопрос зададите, и они становятся уже не такими эффективными, как те, что задает коуч{183}. Наше воображение может быть невероятно изобретательным, но чтобы учиться, нам необходима реальность{184}. Нет обратной связи – нет обучения. Поэтому самостоятельный коучинг – не что иное, как мысленное повторение. Работать с коучем «со стороны» куда продуктивнее и веселее.

Полагаясь на один-единственный источник информации, легко ошибиться, поэтому наш мозг для выстраивания прогнозов использует все чувства. Он собирает больше информации, чем необходимо. Так, мы сами можем полагаться исключительно на зрительные образы, но мозг в это время учитывает и все остальные ощущения. Например, слушая кого-то, мы можем сосредоточиться на чтении по губам{185}, и когда услышанное перестает соответствовать тому, что мы видим, оно начинает звучать (или выглядеть) странно. Если движения рта певца не совпадают со словами, песня звучит плохо. Наш мозг совершает невероятную работу, извлекая информацию из всех органов чувств, сравнивая ее с имеющимися правилами и ожиданиями и придавая всему этому хаосу смысл. Он выполняет все это постоянно и совершенно естественно, делая мир ощутимым и предсказуемым. Создание такого мира – и есть главное чудо, совершаемое нашим мозгом.

Практическое применение

Мы далеко не объективные наблюдатели и воспринимаем все вокруг, исходя из собственных прогнозов и ожиданий, построенных на наших ментальных моделях. Известная поговорка как нельзя лучше объясняет это: «Проблемы возникают не из-за того, чего вы не знаете, а из-за того, в чем уверены, хотя на самом деле это не так».

Нашими ментальными моделями управляет левая префронтальная кора. Она собирает и интегрирует информацию из множества отделов мозга: эмоции из миндалевидного тела, воспоминания из гиппокампа и ценности из системы вознаграждения. Чтобы учиться, нужно обновлять ментальные модели с помощью обратной связи, поступающей от реального мира. Но очень часто этого не происходит. Да, отклик от физических ощущений игнорировать невозможно. Если вы решите не верить в то, что на вас действует гравитация, мгновенный отклик в буквальном смысле вернет вас на землю. Но ментальные модели могут быть различны, и есть множество способов игнорировать, искажать или перевирать поступающую из внешнего мира информацию.

Во-первых, мы очень привязаны к нашим ментальным моделям. От них никуда не деться. Они придают нам уверенности в этом запутанном мире, и мы держимся за них изо всех сил.

Во-вторых, мы необъективно воспринимаем информацию, тщательно выбираем доказательства и можем игнорировать то, что не соответствует нашим ментальным моделям.

В-третьих, ограничивающие ментальные модели ограничивают и наши действия, что соответственно ограничивает поступающую извне информацию. Ментальные модели становятся нашими самосбывающимися пророчествами, потому что мы предпочитаем не оказываться в ситуациях, где они могут быть поставлены под сомнение. Предположим, некий клиент уверен в непрофессионализме своей команды. Из этого вытекает (для него), что он никогда ничего не делегирует и не интересуется их идеями. Таким образом, он никогда не оказывается в ситуации, которая могла бы повлиять на его уверенность. Именно так ограничивающие ментальные модели поддерживают сами себя – урезая опыт, который мы позволяем себе получить. Вот идеальный пример. Как сделать так, чтобы слон не сбежал, используя лишь тонкую веревку? Еще в детстве слонят за ногу привязывают веревкой к столбу, вбитому в землю, так что они не могут далеко уйти. Слонята недостаточно сильны, чтобы вырвать этот столбик, а когда вырастают и становятся куда мощнее, просто не пытаются применить свою силу, потому что «знают», что не способны на это. Их ментальные модели диктуют им, что они могут, а чего не могут.

Лучший способ справиться с ограничивающими ментальными моделями – задействовать Систему 2, то есть продумать и согласовать такие действия, при которых клиент получит полезную обратную связь.

У Джозефа был клиент, менеджер, который жаловался на стресс и переработку. Было очевидно, что он делал больше, чем необходимо, и больше, чем его просили. Мы говорили с ним о многозадачности и эффективной работе, и он сказал нечто вроде: «Я мог бы, конечно, поручить часть работы своему ассистенту, но если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам». Вот она, ограничивающая ментальная модель! Клиент продолжил: «Я больше времени трачу на исправление чего-то, чем потратил бы на выполнение» (это справедливо только в тех случаях, когда верна ментальная модель). Мужчина знал, как делегировать полномочия, но никогда не делал этого. В прошлом у него было несколько некомпетентных ассистентов, что только укрепило его ментальную модель. И поскольку он не проверял ее в настоящем, то не имел и возможности выяснить, что этот ассистент и эта работа сейчас могут серьезно отличаться от того ассистента и той работы, что были раньше. Мы разъяснили это как возможность обучения. Клиенту предстояло выяснить, насколько хорош его теперешний ассистент. Он согласился поручить ему несколько небольших задач. Когда все прошло хорошо, он продвинулся чуть дальше, и уже через месяц работы у него поубавилось, он стал более счастливым и менее напряженным. Хотя все самое важное по-прежнему делает сам.

Ментальная модель «если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам» заключает в себе три наиболее важных качества, свойственных почти всем ограничивающим ментальным моделям.

Первое. Данная фраза подразумевает, что сказанное относится к окружающему миру, к людям и их возможностям. Хотя на самом деле все не так: сказанное относится исключительно к клиенту. Мысль всегда кому-то принадлежит. Чтобы быть максимально точным, фраза должна звучать так: «Я думаю, что если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам». Теперь у идеи есть хозяин. Клиент признал это с оговоркой, что утверждение верно на основе его предыдущего опыта. Пока сойдет.

Второе. Сказанное выглядит как общее правило без каких-либо временных ограничений. А вот как все обстоит на самом деле: «Раньше я делегировал обязанности определенным образом при определенных обстоятельствах, и результат всегда был неутешительным. Исходя из этого, я опасаюсь поручать кому-то что-то теперь, чтобы печальный опыт не повторился». Логически ничего плохого в этом не было, но тревожность нарастала. Джозеф заверил клиента, что не пытается убедить его делегировать дела, а лишь просит проверить, насколько верны его утверждения.

Третье. Ментальные модели эмоционально подкреплены двумя способами. Первый – опосредованный: в миндалевидном теле сохранились неприятные воспоминания о неудачном делегировании. Память соединяется с настоящим, и мысли о делегировании воскрешают эти воспоминания. Наш мозг отлично умеет выстраивать ассоциации. Согласно гипотезе о соматических маркерах Дамасио, мозг основывается на эмоциональных ощущениях прошлого, объединяет их с другими мыслями и информацией и посылает в орбитофронтальную кору (ОФК). В итоге принимается решение не рисковать (ловушка статус-кво). Вместо этого клиент решает больше и усерднее работать, чтобы все успеть. Однако такое решение недостаточно взвешенно. Задача коуча – разобраться с эмоциональной составляющей. Один из способов сделать это – заставить клиента увидеть, что будет, если он не изменится. Для этого можно спросить:

• Что будет, если вы не сделаете этого?

• Как долго вы сможете еще выносить сложившуюся ситуацию?

Это, конечно, не изменит ментальную модель, но хотя бы поставит под сомнение статус-кво.

Вторая эмоциональная связь – положительная и прямая. Хорошо сделанная работа очень важна, и результаты позволяли клиенту Джозефа гордиться собой. Для него делегирование было чем-то второсортным, а на первом месте стояло качество. Да, ментальные модели могут ограничивать, но за ними всегда стоят положительные ценности.

Чтобы измениться, клиент должен осознать, насколько его ограничивает та или иная ментальная модель, и захотеть получать обратную связь от внешнего мира. Для этого нужно выйти за рамки модели. Задача коуча – не опровергнуть ее. Суть в том, чтобы помочь клиенту сделать что-то, что позволит получить отклик на имеющуюся модель. При наличии хорошего, пошагового плана такой отклик будет получен, и клиент сам изменит свою модель. Новая будет по-прежнему соответствовать положительным ценностям (в нашем случае – отлично выполненной работе).

Нейробиология обязательств

Ментальные модели часто выражаются словами «должен» или «не должен». В языке много подобных слов: обязан/не обязан, следует/не следует. Все они подразумевают некое правило. Хорошо, если правила у вас моральные или этические. Однако обычно «должен» относится к личным ограничениям. Например, клиент может говорить: «Я должен найти баланс между работой и личной жизнью и возвращаться домой раньше». Это не то же самое, что «Я хочу возвращаться домой раньше». Желание всегда подстегивается дофамином, это естественное чувство. А вот многочисленные «должен» не имеют с дофамином ничего общего. Это воображаемые идеи, в которых мы себя убедили. «Я должен», как правило, является сокращенной версией от «я чувствую, что мне нужно сделать это, но не делаю».

Как коучи, мы часто встречаемся с подобным паттерном. Руководители думают, что должны больше времени уделять занятиям спортом, лучше относиться к своим сотрудникам и балансировать между работой и личной жизнью. Пока они мыслят категориями «долженства», они, как правило, ничего не делают. Это внутренний конфликт. Человек вроде как хочет чего-то, но в то же время будто бы и нет. Проще говоря, ПФК (и, в частности, дорсальная ее часть, отвечающая за правила) передает мысль дальше, но система вознаграждения в расчет не берется. То есть базальные ядра в процессе не участвуют.

Цели, начинающиеся с «должен», в корне неверны. При таком раскладе эмоции и ценности недостаточно сильны, и поэтому система вознаграждения не работает. Ничего не выйдет, если не переформулировать цель в желание. Только тогда подключится система вознаграждения и начнет побуждать вас к действиям. До этого момента все очень плохо: клиент понимает, что должен что-то сделать, не делает этого и в результате чувствует себя отвратительно. Если он говорит, что «должен» обрести баланс между работой и личной жизнью, это не цель. Ничего не происходит – это всего лишь слабая надежда. Коучам никогда не стоит полагаться на то, что начинается со слова «должен».

Вместо этого задавайте больше вопросов.

• Почему для вас это важно?

(Произошло что-то, что заставило клиента заняться этой проблемой? Если нет, то и причин меняться нет.)

• Вы действительно хотите этого?

(ПФК скажет «да», но другие участки мозга пошлют свои собственные невербальные сигналы и они могут быть совершенно другими.)

• Что останавливает вас? Только честно.

(Это позволяет другим частям мозга получить контроль над зонами Вернике и Брока и выразить себя вербально.)

• Что может заставить вас действительно захотеть этого?

Вот тут-то начинается серьезный разговор. У обеих сторон есть свои эмоции, ценности и вознаграждения, и только обсудив их, клиент сможет во всем разобраться.

Бывает, что клиент соглашается на что-то несерьезное, чтобы проверить, как все обернется. Без особого рвения. С работой и личной жизнью всегда так.

Но согласиться с той или иной целью можно только тогда, когда все основные участки мозга «в деле». В противном случае лучше пока об этом забыть.

Сомнения и уверенность

Ментальные модели невозможно подтвердить или опровергнуть.

Насколько клиент может быть уверен в своих мыслях?

Мы обычно рассматриваем ментальные модели линейно: верны или ошибочны, да или нет. В результате такого отношения мы не думаем о проверке или боимся проверки (захват миндалевидного тела). Хороший коуч способен развеять убеждения клиента, но даже в таком случае ключевые идеи (те, на которые опирается человек) требуют подтверждения или опровержения от внешнего мира.

Постарайтесь понять, насколько по шкале от одного до десяти клиент уверен в своих убеждениях (где десять значит абсолютную уверенность, стопроцентную веру в собственную правоту). Большинство ментальных моделей набирают от восьми до шести{186}. Чем сильнее уверенность в модели, тем больше нужно обратной связи от внешнего мира, чтобы ее изменить. Когда мы работаем с ограничивающими ментальными моделями, то при каждой встрече задаем клиентам вопросы и фиксируем, как снижается их уверенность.

Вот пример процесса проверки ограничивающих ментальных моделей, показывающих, что нечто существует в голове человека, а не на самом деле. (Но для начала убедитесь, что у клиента действительно присутствуют эти ментальные модели.)

• Достоверность

Расспросите о событиях, которые заставили клиента поверить тому или иному утверждению. Если таковые имеются, то идея логична и подкреплена опытом. Если нет, спросите, что заставило поверить в истинность утверждения. Насколько клиент доверяет источнику информации? Может, имеет место амнезия источника?

• Влияющие факторы

Какие факторы привели к подобному опыту?

Какие факторы повлияли на результат?

Какие из этих факторов изменились или могут быть изменены для достижения лучшего результата?

• Положительная сторона

Есть ли плюсы у данного убеждения?

Они всегда есть (по крайней мере, убеждение может вселять чувство безопасности).

Клиент должен об этом знать.

• Ценности

Почему это важно?

Какие ценности в себе несет?

Почему клиент принял эту идею, а не просто пропустил, не заостряя на ней внимание?

• Предпочтения

Какая ментальная модель была бы предпочтительнее?

(Она не может быть полной противоположностью существующей.)

Она должна быть сформулирована от первого лица, содержать местоимение «я» и соответствовать ценностям клиента.

Например, если ограничивающая модель звучит как «Я не могу быть уверен, что другие выполнят работу хорошо, если я им поручу», то предпочтительная модель может звучать так: «Я хотел бы делегировать обязанности, чтобы узнать, насколько могу доверять другим и насколько хорошо они способны выполнять работу, чтобы быть уверенным, что могу контролировать ситуацию».

• Действия

Какие маленькие шаги вы можете предпринять, чтобы проверить этот фактор и получить обратную связь?

Эти вопросы помогут клиенту перейти к действиям. В том, что касается делегирования полномочий, можно, например, пересмотреть сам процесс. Скажем, поручить незначительную часть работы двум разным людям и оставить время на исправления, если таковые понадобятся. Если это не сработает, попробуйте что-то еще. Придерживайтесь цели, помните о своих ценностях и оставайтесь гибкими в том, что касается средств их достижения.

Вы – не ваши ментальные модели. Предприниматель Марк Андриссен отлично сказал: «Пусть ваши убеждения будут крепкими, но гибкими». Другими словами, следуйте за своими идеями, боритесь за них, но не забывайте проверять их на прочность, чтобы всегда иметь только лучшее. Стремитесь к лучшему и будьте готовы оставить его, если на горизонте замаячит что-то еще более выгодное.

Библиография

Blakemore, S. J., Wolpert, D. M., & Frith, C. D. (1998). Central cancellation of self-produced tickle sensation. Nature Neuroscience, 1(7), 635–640.

Gazzaniga, M. (2012). Who’s in charge? Free will and the science of the brain. Hachette UK.

www.michaelbach.de/ot/index.html

https://www.youtube.com/watch?v=jtsfidRq2tw

Глава 10. Наш социальный мозг

Нет человека, который был бы как остров,

Сам по себе.

Каждый человек есть часть материка,

Часть суши.

И если волной снесет в море береговой утес,

Меньше станет Европа.

И так же, если смоет край мыса

Или разрушит замок твой

Или друга твоего.

Смерть каждого человека умаляет и меня,

Ибо я един со всем человечеством,

А потому не спрашивай никогда,

По ком звонит колокол:

Он звонит по тебе.

Джон Донн, 1624

Наш социальный мозг

До сих пор мы писали про мозг как про остров, существующий сам по себе, но реальность куда ближе к поэтическим строчкам Джона Донна. Да, мозг каждого из нас неповторим, однако таким уникальным его делают именно окружающие. Мы существа социальные, не способные полноценно жить без общества, и наш мозг отражает это. Чтобы развиваться, ему необходимы забота, любовь и внимание других людей. Это основные его потребности. Наш мозг формируется через взаимодействия с окружающими, объединяет нас. В данной главе мы поговорим о том, как это происходит.

Мозг больше похож на реку. Ее можно изучать как совокупность различных систем, но чем больше узнаешь ее, тем яснее понимаешь, что в этом потоке воды сливается множество других, постоянно меняющихся. Без воды река замирает и высыхает, а множеством потоков мы ее представляем только из-за собственного ограниченного восприятия.

Социальные связи распространяются на многие стороны бизнеса. Лидерские качества, например, изучаются уже много лет; они включают в себя и ряд личных: харизму, проницательность, навыки общения. Но лидерство – явление еще и социальное, ведь лидеры не могут существовать без последователей. Они должны отлично находить общий язык с людьми. Помимо всего прочего, лидер – это еще и член некой группы, представляющий ее интересы перед другими. Таким образом, получается, что лидерство – феномен нейробиологический, психологический, культурный и социальный. И именно социальная сторона – одна из важнейших. Врачи, наставники, тренеры и коучи должны понимать, как мы связаны друг с другом.

Давайте начнем со счастья. Наше счастье зависит от окружающих. Мы получаем удовольствие от общения с друзьями, а именно с помощью удовольствия эволюция сообщает нам, что мы движемся в правильном направлении. Так что крепкие социальные связи повышают уровень счастья. Одиночество делает нас несчастными. Однако между «уединением» и «одиночеством» большая разница. Уединение не несет в себе никакого негатива, это лишь значит, что в данный момент рядом с вами никого нет. Многим нравится бывать наедине с собой, когда это происходит на основе их личного выбора и у них также существует широкий круг знакомых, к которым можно обратиться. А вот «быть одиноким» значит оставаться одному слишком часто и без особого желания; не чувствовать, что рядом есть люди, на поддержку которых можно рассчитывать. Вот это неприятно. Более того, одиноким можно быть даже в толпе. Одиночество, по всей видимости, делает нас наиболее восприимчивыми к угрозам, активирует миндалевидное тело и повышает уровень гормонов стресса{187}. Недавние исследования{188} показывают, что изоляция ведет к сокращению продолжительности жизни и повышению риска развития сердечно-сосудистых заболеваний. Одинокие люди также более предрасположены к когнитивным отклонениям. Масштабные исследования, проведенные в 1979 году, выявили, что люди, редко общающиеся с другими, в два-три раза чаще умирают по самым разным причинам, чем те, кто ведет нормальную социальную жизнь.

Социальная изоляция очень болезненна. В ходе одного хитрого эксперимента добровольцам предложили принять участие в исследованиях, а потом стали игнорировать их (это, собственно, и было частью эксперимента, о чем люди, разумеется, не знали). По итогу люди заявили о высоких уровнях гнева и печали{189}. Что неудивительно, ведь на протяжении долгих лет эволюции человечества изгнание из группы означало верную смерть.

Дружба невероятно важна. Мы хотим дружить, стремимся к этому и для привлечения друзей непременно демонстрируем свою открытость. В этом нам помогает привлекательная внешность, хорошее здоровье, сила духа и отзывчивость. У нас все хорошо, и мы хотим, чтобы другие видели это; мы хотим найти свое место в обществе (помните про социальное давление Чалдини?). Мы часто сравниваем себя с другими, определяя свою репутацию и социальный статус. Мы хотим, чтобы нас ценили и уважали внутри группы. И как бы мы ни убеждали своих клиентов сравнивать себя-нынешнего с собой же в прошлом, они все равно отождествляют себя с окружающими. Это естественно. Это база, на которой строятся современные соцмедиа.

Уровень нейротрансмиттера серотонина связан с социальным статусом. Высокий уровень соответствует высокой самооценке и социальному положению, что, возможно, отчасти объясняет, как серотонин влияет на наше настроение. Точно неизвестно, поможет ли высокий уровень серотонина взобраться по социальной лестнице и повысится ли его уровень, когда вы окажетесь наверху, однако это яркий пример того, как социальные факторы влияют на нейрохимические процессы. Мы знаем, что уровень серотонина связан с укреплением уверенности в себе и здоровьем. Низкий уровень ведет к снижению уверенности, большей подверженности стрессам, депрессии и рискам для здоровья.

Так как же мы связаны с окружающими?

Мозг выработал очень толковую систему.

Зеркальные нейроны

Зеркальные нейроны – одно из важнейших недавних открытий в нейробиологии. Они активируются, когда мы что-то делаем и когда видим, как другие делают то же самое. Они словно «отражают» действия. (Хотя их и назвали «зеркальными», отдельные нейроны не определяют действия – они лишь часть цепочки.)

С помощью зеркальных нейронов наш мозг соединяется с окружающими, имитируя их действия. С самого рождения мы учимся у людей вокруг и зависим от них. Учимся мы именно благодаря имитации. Не зная чего-то, мы копируем действия того, кто, как нам кажется, знает. Новорожденные могут «отзеркаливать» мимику уже через несколько минут после появления на свет, хотя в целом тело они еще не контролируют.

Возможно, зеркальные нейроны были открыты случайно. В конце 1990-х группа ученых под руководством Джакомо Риццолатти из Университета Пармы в Италии изучала нейронные цепочки в премоторной коре обезьян – той части мозга, которая отвечает за планирование и выполнение действий. Согласно официальной версии, один ученый потянулся за чем-то в лаборатории, и его движение вызвало мгновенный всплеск электрической активности мозга обезьян, которые до этого сидели спокойно (им в голову были имплантированы электроды). Это показалось странным, ведь сами обезьяны не двигались. Ученые отследили это явление и открыли зеркальные нейтроны – именно тогда их работу впервые пронаблюдали{190}. Нейроны в моторной коре обезьян, отвечающие за движение, активировались в ответ на действия ученого.

После этого зеркальными нейронами сильно заинтересовались: особенно интересно было обнаружить их у человека. Дальнейшие исследования Лучано Фадиги с использованием транскраниальной магнитной стимуляции (ТМС) выявили, что зеркальные нейроны присутствуют и в человеческом мозге{191}. Проведенные после эксперименты позволили отследить их активность у людей{192}. С тех пор зеркальные нейроны активно изучаются – благодаря им мы смогли разгадать множество нейробиологических загадок. Некоторые зеркальные нейроны, например, активируются при определенных действиях, вне зависимости от того, совершаете вы их или просто наблюдаете. Другие начинают работать, когда кто-то достигает той же цели, что и вы. Удивительно, что клетки мозга, по всей видимости, способны реагировать не только на действия, но и на намерения. Так, они активируются, когда кто-то тянется за чашкой кофе, но остаются в покое, когда такое же движение совершается без всякой цели. Получается, что зеркальные нейроны видят такую же важность в цели, что и в действии, а для нас первостепеннее цель. У любого движения может быть множество самых разных намерений, и именно они важны. Что это, приветствие? Угроза? Может, просто случайный взмах руки? Пока неизвестно, как именно зеркальные нейроны различают намерения, но они частично объясняют способность людей угадывать мысли друг друга. Мы видим действия, но цели и намерения остаются скрытыми. На практике же система зеркальных нейронов позволяет нам принимать точку зрения других. Это такой нейробиологический способ «побывать в чужой шкуре».

В чужой шкуре

Как это вообще возможно, говоря образно? Это вопрос эмпатии – навыка, который мы принимаем как должное. Долгое время считалось, что это состояние, при котором мы наблюдаем за поведением окружающих и размышляем над тем, что могло его вызвать, – словно ученые, пытающиеся истолковать законы природы гипотезами. Это все многословно, сложно и слишком заумно. К тому же это возлагает слишком большие надежды на ПФК, превращая и мозг в маленького ученого, в то время как он, скорее, творческий оппортунист.

По всей видимости, мы просто автоматически симулируем поступки и намерения других людей посредством наших зеркальных нейронов, пытаясь таким образом понять чувства и мысли окружающих. Зеркальные нейроны создают нечто вроде виртуальной реальности, связывая нас с действиями других людей, позволяя «читать мысли». Они обеспечивают своеобразную физическую симуляцию.

Как же мозг узнает, кто именно двигается – вы или другой человек? Ответ, похоже, лежит в области теменной покрышки в правом полушарии. Именно эта зона отвечает за телесные ощущения, причем настолько, что ее повреждение может привести к пугающим заблуждениям по поводу собственного тела, его местонахождения и движений{193}. Этот отдел не является частью сети зеркальных нейронов и активируется тогда, когда мы сами совершаем действие, а не когда наблюдаем за другими. Активность этой части мозга всегда говорит о том, что двигаемся именно мы, а не кто-то посторонний. Более того, зеркальные нейроны «разряжаются» куда сильнее от самостоятельных действий, чем от действий окружающих. Так что даже при симуляции чужой активности наш мозг продолжает отслеживать, кто на самом деле двигается.

Еще один важный отдел – правая надкраевая извилина, которая отвечает за восприятие человеком себя как чего-то отличного от других{194}. Она расположена в соматосенсорной коре и является частью системы зеркальных нейронов. Сбои в работе этого участка приводят к затруднениям в отделении собственных суждений от утверждений окружающих. Когда эта область функционирует не очень хорошо, человек переносит свои идеи на других.

Скорее всего, у нас есть еще «суперзеркальные нейроны», которые регулируют работу зеркальных, иначе мы были бы слишком зависимы от действий окружающих{195}. Некоторые зеркальные нейроны (в орбитофронтальной и передней поясной коре{196}) активируются, когда человек совершает действие, но полностью отключаются, когда мы только наблюдаем за чьими-то действиями. Такое впечатление, что эти клетки тормозят другие, сообщая моторным нейронам, что не стоит подражать увиденному.

Зеркальные нейроны также реагируют на язык, помогая нам понимать его, мысленно симулируя процесс чтения. Мы употребляем множество образных выражений, связанных с физическими действиями: «ухватить суть», «протянуть руку», «пинок под зад», «дыхание смерти», «растягивать удовольствие» и так далее. Возможно, зеркальные нейроны активируются, имитируя эти действия, чтобы мы лучше понимали сказанное{197}. Если так, то коучам стоит использовать подобные выражения и метафоры, ведь они воспринимаются лучше, чем абстрактные слова. Зеркальные нейроны не реагируют на абстрактные понятия.

Эмпатия

Эмпатия – это наша эмоциональная связь с другими людьми. Это не что-то категоричное: не то чтобы у кого-то она была развита сильнее, а кто-то был ее напрочь лишен. Просто некоторые люди более эмпатичны от природы, а некоторые менее. Без сомнений, генетика тут играет свою роль. Эмпатия подразумевает совместную работу разных участков мозга, и у всех ее уровень разный{198}.

Эмпатия представляет собой совокупность следующих навыков:

• умение понимать чувства других;

• умение разделять чувства других;

• умение адекватно – эмоционально и физически – реагировать на чувства других.

Однако эти составляющие (понимание, разделение и реакция) не всегда существуют вместе.

Понимание чувств окружающих – это когнитивная эмпатия. У большинства людей она присутствует, ведь они способны додумать, что чувствуют другие. Когнитивная эмпатия – это способность читать чужие мысли. Мы преуспели в этом ровно в той степени, в какой это необходимо – как раз настолько, чтобы не ставить интересы других выше своих собственных. Уильям Икес в своем исследовании{199} пришел к выводу, что мы способны угадывать мысли незнакомцев с точностью до 20 %, близких друзей – до 30 %, а супругов – до 35 %. Цифры не слишком впечатляют, но сам факт уже невероятен, ведь у нас нет прямого доступа к чужому разуму.

Понять, что думает другой человек, можно только в том случае, если принять, что он обладает таким же разумом, что и мы сами. Затем достаточно приписать ему желания, цели, мысли и спрогнозировать действия. Это называется «теория разума», она развивается у детей в возрасте от трех до пяти лет. Ключевую роль в нашей способности понимать окружающих, по всей видимости, играет правый височно-теменной узел (ПВТУ){200}. Это как-то связано с умением поставить себя на место другого человека{201}, так как ПВТУ отвечает за «внетелесные» ощущения. Задняя верхняя височная борозда (ЗВВБ){202} также задействована в теории разума человека. Она активируется, когда вы следуете за чьим-то взглядом{203}. Мы восприимчивы к тому, куда смотрят люди, а не только к тому, куда они указывают. Мы смотрим человеку в глаза, если хотим узнать, что его интересует или что он чувствует. Нам необходим зрительный контакт, и мы ожидаем его получить. Разобраться в намерениях и внутреннем состоянии окружающих помогает планирование, поэтому неудивительно, что в процессе также задействована ПФК – в частности, дорсально-медиальная ее часть{204}. Она же активируется, когда мы думаем о собственных действиях, что не лишено смысла, если придерживаться теории зеркальных нейронов. Другими словами, мы понимаем окружающих, мысленно подражая их действиям, как если бы они были нами (рис. 10.1).

Рис. 10.1. Теория разума: височно-теменной узел

Когнитивная эмпатия – это первый шаг. Вы понимаете, что чувствуют другие, но сами не чувствуете того же, потому что у вас нет никакой эмоциональной связи. У психопатов, например, развита только когнитивная эмпатия. А вот чтобы выстроить связи с людьми, чтобы «почувствовать» их, необходимо разделять их эмоции.

Второй вид эмпатии – эмоциональная. Она подразумевает умение чувствовать вместе с другим человеком, а не просто понимать его. Эмоциональная эмпатия объединяет работу гораздо большего количества участков мозга, чем когнитивная{205}. Тут уже задействовано миндалевидное тело – как ключевой игрок эмоциональной системы. Повреждения миндалевидного тела затрудняют зрительный контакт, а следовательно – и распознавание эмоций окружающих.

Нижняя лобная извилина (складка в нижней части ПФК) также вовлечена в работу эмоциональной эмпатии. Она активируется, когда мы видим изображения основных эмоций, и, возможно, необходима для их распознавания{206}. ППК активна, когда вы испытываете боль или видите, что другие страдают от боли{207}; таким образом эта область тоже становится частью эмоциональной системы. Активность ППК повышается, когда мы вспоминаем эмоциональные переживания или смотрим кино, вызывающее яркие эмоции. Это происходит, потому что вы представляете себя на месте какого-то человека, и зеркальные нейроны воспроизводят в вашем мозге его чувства. Если у вас на глазах кто-либо прищемлял себе пальцы дверью, а вы при этом морщились, в этот момент как раз работали ваши зеркальные нейроны. (Потому что даже если вы просто представите это, не поморщиться трудно.)

На уровень эмоциональной эмпатии влияют и наши цели. В одном эксперименте{208} ученые отслеживали мозговую активность специалиста по иглоукалыванию. Людям этой профессии необходимо уметь отстраняться от мыслей о боли, чтобы сосредоточиться на аспектах здоровья. В ходе исследования было обнаружено, что участки, реагирующие на боль (островковая доля и ППК), не были в полной мере активны во время проведения процедур, а вот отделы, отвечающие за планирование, наоборот, работали в полном объеме (длПФК). Когда непрофессионалы занимались акупунктурой, во время проведения процедур области боли как раз активировались (вероятно, то же происходило с аналогичными участками мозга их пациентов). Похожие механизмы должны работать у врачей, хотя никаких исследований в этом направлении не проводилось. Врачи должны полностью контролировать эмоциональную эмпатию и активность системы зеркальных нейронов; в противном случае их работа будет просто невыносима. Если все это правда, то получается, что и развить эмоциональную эмпатию возможно.

Зеркальные нейроны помогают нам понимать эмоции окружающих через внутреннее подражание{209}. Но, чтобы все работало, система должна взаимодействовать с участками мозга, отвечающими за эмоции (лимбической системой). Именно так мы сможем почувствовать другого человека. Связующим звеном здесь, по всей видимости, выступает островковая доля. Несмотря на название, на остров эта часть похожа меньше всего: она тесно связана с другими участками мозга, непосредственно участвует в нашем осознании себя (в том числе телесном) и соединяет систему зеркальных нейронов с лимбической системой. Исследования проводились с участием добровольцев, которым показывали лица, выражающие некоторые основные эмоции: отвращение, страх, печаль, гнев и счастье. Одной группе дали задание подражать увиденному, а другой – просто наблюдать. Функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ) выявила активность в сети зеркальных нейронов, передней островковой доле и лимбической системе у обеих групп. Дальнейшие исследования показали, что когда человек видит, как кто-то прищемил руку дверью, то у него активируется ППК и островковая доля{210}. Повреждения ППК и островковой доли соответственно снижают способность распознавать эмоции окружающих. Наконец, ОФК – область, отвечающая за интеграцию эмоций и восприятие при принятии решений (теория соматических маркеров), – тоже играет свою роль. Повреждение ОФК всегда приводит к пониженной социальной чувствительности – то есть неумению ориентироваться в социальных нормах.

Последняя стадия – сострадательная эмпатия.

На этом уровне вы не просто понимаете боль других людей когнитивно и эмоционально, но и хотите прекратить их. Сострадательная эмпатия связывает мысли и чувства с желанием помочь и представляет собой некий баланс между когнитивной и эмоциональной. Благодаря ей возникает желание помогать, но помощь должна быть уместной и приниматься тем, для кого предназначена.

Препятствия для развития эмпатии

Что же мешает развитию эмпатии?

Угроза. Она «захватывает» миндалевидное тело и блокирует соответствующие участки мозга. Угроза власти, авторитету, ценностям, самоощущениям может стать для эмпатии преградой. Мы не способны сопереживать кому-то, кто угрожает нам[45]. Также эмпатию затрудняют другие сильные эмоции, особенно гнев, отвращение и презрение. Ну и трудно быть эмпатичным, когда вы устали, голодны или пьяны.

Культурные особенности также могут стать преградой, ведь они порой поддерживают несправедливое отношение к определенным группам. Люди в таком случае могут воспринимать часть окружающих как «иных», даже опасных. Принадлежность к одной группе в таком случае прекращает проявление эмпатии к членам другой. Такой группой может быть семья, дальние родственники, рабочий коллектив, отрасль, промышленный сектор, футбольная команда, раса или религия. А так как люди часто причисляют себя к разным группам, пересечения могут породить большую путаницу. Это обратная сторона социальных связей – объединение с одними людьми ценой отталкивания других.

Практическое применение

Коучи должны непременно следить за ходом мыслей своих клиентов и устанавливать эмоциональные связи, а также находить баланс между когнитивной и эмоциональной эмпатией. Слишком резкий уклон в когнитивную – и вы покажетесь чересчур отстраненным. Слишком сильно завернете в эмоциональную – и задохнетесь. Когнитивная эмпатия приближает нас к мыслительному процессу клиента, но при этом коуч не должен делать поспешных выводов. Да, можно иметь довольно четкое представление о том, что думает человек, но к чему эти попытки читать мысли, если вы можете просто спросить напрямую?

Коучи способны довольно остро чувствовать эмоции своего клиента, ведь они внимательно наблюдают за ним, особенно за выражением лица. Согласно теории зеркальных нейронов, те же эмоции будут отражаться на лице коуча едва уловимыми движениями мускулов. Лицо и лимбическая система тесно связаны: эмоции провоцируют движения лицевых мышц, а те, в свою очередь, вызывают эмоции. Именно поэтому коуч может чувствовать эмоции своего клиента. В то же время он должен четко различать собственные чувства, иначе недолго и запутаться. Например, клиент рассказывает о своем начальнике, и вдруг коуч чувствует ничем не подкрепленный гнев. Возможно, клиент злится на своего руководителя, а коуч просто перенимает эти эмоции. В такой ситуации можно задать интуитивный вопрос, спросить что-то вроде: «Я думаю, вы злитесь на своего руководителя… Что думаете на этот счет?» Это подтолкнет клиента обсудить свой гнев, если он захочет.

Наконец, этический момент. Перед коучем часто стоит моральная дилемма, когда клиент испытывает те эмоции, которые сам коуч старается подавить. Ему будет куда сложнее оставаться безучастным, ведь мысли и эмоции клиента провоцируют чувства и сомнения, которые есть и у коуча. В таком случае мудрым решением будет отказаться от работы с этим человеком.

Больше всего эмпатии способствует личный контакт. Это настоящая связь. Зеркальные нейроны работают даже тогда, когда вы смотрите видео, хоть и не так сильно. Мы физические существа, и, несмотря на подъем виртуальной реальности, у нас за плечами миллионы лет практики и адаптации к реальности материальной. Именно в ней мы живем. Исследования подтверждают это. Добровольцы, играющие в компьютерные игры лицом к лицу, взаимодействуют намного плотнее, чем при игре по сети{211}. Все ученые сходятся в том, что коучинг с глазу на глаз наиболее эффективен для развития сотрудничества, доверия и участия. Есть практические трудности, но они стоят того, чтобы их преодолеть. Мы всегда настаиваем на энном количестве личных встреч, а большая часть сессий проводятся по видеосвязи.

Все коучи, конечно, сопереживают своим клиентам, и поэтому им необходимо поддерживать эмоциональный баланс. Чрезмерное сочувствие может полностью отдать коуча на милость эмоций клиента. Слишком сильная эмоциональная эмпатия грозит выгоранием. Всем коучам необходимы свои особые ритуалы после встреч, чтобы очистить и освободить зеркальные нейроны, а также сбросить остаточные чувства. Никому не хочется, чтобы отголоски эмоций одного клиента переносились на следующего. Быстрая релаксация, медитация или практики осознанности после каждой сессии помогут «обнулить» систему зеркальных нейронов. Сострадательная эмпатия – лучший способ избежать опасности погружения в чужие эмоции, к чему может привести эмпатия эмоциональная.

Духовные традиции, особенно буддизм{212}, – лучший источник понимания сострадательной эмпатии. В сети есть отличные материалы на эту тему{213}. Сострадательной эмпатией можно овладеть через осознанную медитацию: такие практики перестраивают нейронные сети за счет нейропластичности.

Если у вас развита эмпатия, вы ощущаете близость с другими людьми, словно идете рядом, не обгоняя и не отставая от них. Вы понимаете, что их чувства не беспочвенны, и искренне сочувствуете. Эмпатия, безусловно, укрепляет присутствие. О присутствии написано множество книг и статей, а нейробиологическую его природу нам еще только предстоит открыть. Нелегко определить, как оценивают его окружающие нас люди, чувствуют ли они, что вы находитесь «в моменте». Для коуча присутствовать здесь и сейчас необходимо: он внимателен, он полностью в настоящем, он не отвлекается на внутреннюю стрекотню мыслей. Коучи часто возвращаются назад и уточняют что-то, чтобы убедиться, правильно ли все поняли. Они редко перебивают и не делают поспешных выводов. Коуч говорит менее двадцати процентов от времени сеанса, остальные восемьдесят всецело отданы клиенту. Это связано с некоторыми нейробиологическими маркерами. Скорее всего, в это время активируются отделы мозга, отвечающие за эмпатию и фокусное внимание, и ослабляется активность сети пассивного режима работы мозга.

Общение коуча основывается на принятии реальности клиента, его обстоятельств, эмоций и мыслей. Однако это не значит, что все отлично и ничего не нужно менять. Часто бывает, что сам клиент не принимает своего текущего состояния, так что обязательно, чтобы это сделал коуч. Понимание рождается только из принятия. Ни коуч, ни клиент не смогут понять происходящее, если не примут его. Без понимания они не смогут ничего изменить. Исключите слово «должен» из своей речи – оно указывает на неприятие нынешнего состояния.

Со стороны коуч и клиент кажутся тесно связанными. Они словно танцоры – не повторяющие, а отражающие движения друг друга. Это происходит совершенно естественно. И дело тут не в совпадении движений или тембра голоса. (Попытки копировать интонации или движения выглядят неискренне, как несовпадение движений губ и произносимых слов.) Просто позвольте своим зеркальным нейронам действовать естественно – и они выполнят всю работу за вас. Именно из эмпатии рождается связь, а связь ведет к доверию.

Доверие

Доверие – одна из сильнейших социальных связей. Само слово происходит от корня «вер», верить. Обопритесь о стену; если верите, что стена крепка, навалитесь на нее всем весом – и она не подведет, выдержит вас. На тюлевую занавеску вы ведь опираться не станете – в нее вы не верите и непременно упадете. Она ненадежна. Но с людьми не все так категорично. Кирпичная стена или тюлевая занавеска – в отношении человека это фундаментальная ошибка атрибуции. Надежность людей зависит от обстоятельств. Человек может быть надежным в одной ситуации и совершенно ненадежным в другой. Доверяй, но проверяй – отличное правило, особенно в бизнесе.

Для доверия необходимо «холодное» восприятие, за которое отвечает дорсолатеральная префронтальная кора (длПФК). Необходимо изучить как человека, так и обстоятельства. Что вам известно о человеке? В чем состоит проблема? Деньги, сделки, любовь – вещи совершенно разные, и быть надежным в одной области не значит заслужить доверие в другой. К тому же доверие – вопрос еще и эмоциональный. Множество исследований, посвященных окситоцину, который назвали «гормоном доверия», говорит о том, что высокий его уровень делает людей более великодушными и готовыми даже одалживать деньги незнакомцам{214}. Окситоцин – гормон, вырабатываемый гипоталамусом и выбрасываемый в мозг через гипофиз. Он вырабатывается во время секса и кормления грудью и играет важную роль в установлении связей между матерью и младенцем. Он также может действовать как нейротрансмиттер.

Предполагают, что окситоцин успокаивающе действует на гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось (ГГНО), отвечающую за выработку гормона стресса кортизола. ГГНО включается сразу, как только мы чувствуем опасность, будь то физическая угроза, приближающийся дедлайн на работе или низкий рейтинг в социальных сетях. Окситоцин снижает уровень кортизола и нормализует кровяное давление. Он может способствовать укреплению доверия, уменьшать тревожность и страх, взаимодействуя с миндалевидным телом, у которого есть окситоциновые рецепторы.

Обратная сторона группового взаимодействия кроется в исключении людей, находящихся за пределами указанной группы. Исследования позволяют предположить, что окситоцин способствует укреплению доверия и сотрудничества лишь внутри отдельно взятой группы. (Например, окситоцин повышает вероятность того, что человек соврет в интересах общества, частью которого он является.) Не исключено, что окситоцин способствует закреплению идей расового превосходства и фаворитизма, что, несомненно, сужает возможности сотрудничества. Человек развивается постепенно, и отождествление себя с той или иной группой – это первая стадия развития. Поэтому неудивительно, что окситоцин всячески укрепляет подобное поведение, пусть даже за счет других групп{215}.

Окситоцин вносит свой вклад в эмпатию. Он может служить сигналом для поиска общественной поддержки. У детей, воспитанных равнодушными родителями, обнаруживался повышенный уровень окситоцина, который приходил в норму, как только они получали необходимую поддержку{216}. Окситоцин также снижает привыкание к опиоидам, так называемым «веществам радости» в нашем мозге, что позволяет дольше наслаждаться приятными чувствами.

Сила слова «мы»

Местоимение «мы» символизирует сильную связь. Это короткое слово таит в себе огромную силу. Без него вы одиноки; без него не будет никакого лидерства, ведь лидерам нужны последователи. Большинство лидеров недооценивают слово «мы», полагая, что все крутится только вокруг них самих. Зато они часто используют местоимение первого лица «я» и второго «ты». Но «я» и «ты» существуют по отдельности, а «мы» – вместе. По тому, как руководитель говорит о своей команде, можно многое понять. (А коучу это способно раскрыть все карты и показать, что скрыто в данный момент.) «Мы» имеет силу, только если употребляется в значении «вы и я вместе». Однако есть еще по крайней мере три способа использовать местоимение «мы», никак не связанных с сотрудничеством{217}.

Местоимения первого лица – самые часто употребляемые слова в английском языке{218}.

Есть мнение, что женщины употребляют множественное число («мы», «нас», «наш») чаще, чем мужчины, однако исследования говорят о том, что никакого гендерного различия не прослеживается. (При этом женщины употребляют больше социально окрашенных слов, таких как «они», «друг», «родитель»).

Лидеры, говорящие о сотрудничестве и совместном творчестве и – что еще важнее – подтверждающие свои слова поступками, будут более успешны и убедительны, чем те, кто пытается выиграть за счет голой харизмы и думает только о привлечении последователей. Образ индивидуалистического харизматичного вождя давно канул в Лету. Теперь лидерство – это не дело одного человека. Это касается целой группы, один из членов которой представляет ее интересы и создает что-то ради общего блага.

Может ли коуч в беседе с клиентом использовать местоимение «мы» вместо «вы и я»?

Существует масса аргументов за и против такого подхода. Один из доводов в пользу использования «вы и я» строится на том, что местоимение «мы» выглядит для клиента как некий симбиоз, а не надежное партнерство. С другой стороны, вы хотите достичь взаимопонимания, хотите быть вместе с клиентом и укреплять эту связь, так что в «мы» есть определенный смысл.

И то, и другое верно. Разделяйте «вы» и «я», когда хотите подчеркнуть ответственность клиента и его будущие действия. Его цели, ценности и ментальные модели принадлежат только ему, тут все должно быть предельно ясно. Когда говорите о содержании встречи, тоже используйте «я» и «вы». А вот когда речь идет о процессе, употребляйте «мы». Ведь на сеансе вы работаете совместно – с той лишь разницей, что клиент в конце получает результат.

Справедливость

Справедливость заложена в нас от природы. Многие отвергнут нечестное предложение, даже если при этом что-то потеряют. Исследования этого качества проводились на основе игры со зловещим названием «Ультиматум»{219}. По условиям игроку предлагается разделить некую сумму (скажем, сто фунтов) с партнером. Делить можно как угодно, но если второй игрок отвергает предложение, то оба теряют деньги. С чисто логической точки зрения второй игрок должен принять любую сумму (ведь это халява!). Но происходит все иначе. Второй игрок часто выступает против нечестных сделок (например, предложения в десять или двадцать фунтов). Это происходит при активации длПФК и островковой доли. Дорсолатеральная префронтальная кора обычно отвечает за рациональный расчет. Островковая доля – за эмоции, такие как гнев и отвращение. Чем активнее островковая доля, тем выше вероятность, что второй игрок откажется. Несогласие с нечестным предложением может быть связано с гневом, вызванным тем, что человеком хотят воспользоваться (что снижает социальный статус), а также служить наказанием первому игроку за желание обмануть.

Другой эксперимент развил эту идею{220}. В нем на кон поставлено десять долларов. Игрок мог выбрать из двух вариантов: по пять долларов себе и партнеру или шесть долларов себе и один – другому игроку. В этом случае примерно две трети участников выбрали честный первый вариант. Следующий раунд был хитрее: первому игроку также предлагалось оставить себе пять или шесть долларов, но при этом он не знал, сколько получит второй. Второй же игрок получал либо пять, либо один доллар, и это никак не зависело от первого. А подвох вот в чем: при желании первый игрок мог узнать, сколько получит второй, перед тем, как сделать выбор. Около половины участников предпочли не знать, что получил второй игрок, и большинство из них оставили себе шесть долларов. В таком случае люди могли совершенно честно заявить, что они не знали о последствиях для второго игрока и их совесть осталась чиста. Оказывается, чистая совесть важнее честности. Некоторые из нас на самом деле хотят поступать честно, другим нужно большее вознаграждение. Решают же все, как правило, внешние обстоятельства. Вы оставляете себе лишний доллар, потому что не знали наверняка, что это было нечестно: вам ведь не сказали, сколько получит другой игрок. «Там, где в незнанье благодать, нелепо здраво рассуждать»[46]. И исследования подтверждают это: люди в большинстве своем не станут обманывать или поступать нечестно, если все открыто. Если же можно что-то скрыть (другие не узнают, что вы сделали), вероятность обмана значительно возрастает.

Еще одно исследование сотрудничества, основанное на так называемой «дилемме заключенного»{221}, позволяет предположить, что общественные поступки, направленные на помощь другим людям, по природе своей несут вознаграждение, активируя прилежащее ядро и ОФК. Эти же области мозга активируются, когда мы получаем вполне материальную награду – еду, например. Мы чувствуем себя хорошо, когда видим, как другие тоже что-то получают{222}.

Наш мозг – часть большой сети, и поэтому внешние связи необходимы нам для здоровья и выживания. Социальная нейронаука только зарождается, и нас, несомненно, ждет еще много удивительных открытий.

Библиография

Aziz-Zadeh, L., Wilson, S. M., Rizzolatti, G., & Iacoboni, M. (2006). Congruent embodied representations for visually presented actions and linguistic phrases describing actions. Current Biology, 16(18), 1818–1823.

Baron-Cohen, S. (2011). The science of evil. New York, NY: Basic Books.

Bhatti, A. B., & ul Haq, A. (2017). The pathophysiology of perceived social isolation: Effects on health and mortality. Cureus, 9(1), e994. doi:10.7759/cureus.994

Buckholtz, J. W., Treadway, M. T., Cowan, R. L., Woodward, N. D., Benning, S. D., Li, R., … Smith, C. E. (2010). Mesolimbic dopamine reward system hypersensitivity in individuals with psychopathic traits. Nature Neuroscience, 13(4), 419.

Campbell, R., Heywood, C. A., Cowey, A., Regard, M., & Landis, T. (1990). Sensitivity to eye gaze in prosopagnosic patients and monkeys with superior temporal sulcus ablation. Neuropsychologia, 28(11), 1123–1142.

Carr, L., Iacoboni, M., Dubeau, M. C., Mazziotta, J. C., & Lenzi, G. L. (2003). Neural mechanisms of empathy in humans: A relay from neural systems for imitation to limbic areas. Proceedings of the National Academy of Sciences, 100(9), 5497–5502.

Cheng, Y., Lin, C. P., Liu, H. L., Hsu, Y. Y., Lim, K. E., Hung, D., & Decety, J. (2007). Expertise modulates the perception of pain in others. Current Biology, 17(19), 1708–1713.

Dana, J., Weber, R. A., & Kuang, J. X. (2007). Exploiting moral wiggle room: Experiments demonstrating an illusory preference for fairness. Economic Theory, 33(1), 67–80.

De Dreu, C. K., Greer, L. L., Handgraaf, M. J., Shalvi, S., Van Kleef, G. A., Baas, M., … Feith, S. W. (2010). The neuropeptide oxytocin regulates parochial altruism in intergroup conflict among humans. Science, 328(5984), 1408–1411.

Fadiga, L., Fogassi, L., Pavesi, G., & Rizzolatti, G. (1995). Motor facilitation during action observation: A magnetic stimulation study. Journal of Neurophysiology, 73(6), 2608–2611.

Gallese, V., & Lakoff, G. (2005). The brain’s concepts: The role of the sensory-motor system in conceptual knowledge. Cognitive Neuropsychology, 22(3–4), 455–479.

Hutchison, W. D., Davis, K. D., Lozano, A. M., Tasker, R. R., & Dostrovsky, J. O. (1999). Pain-related neurons in the human cingulate cortex. Nature Neuroscience, 2(5), 403.

Iacoboni, M., & Dapretto, M. (2006). The mirror neuron system and the consequences of its dysfunction. Nature Reviews Neuroscience, 7(12), 942.

Ickes, W. (1993). Empathic accuracy. Journal of Personality, 61(4), 587–610.

Jackson, P. L., Meltzoff, A. N., & Decety, J. (2005). How do we perceive the pain of others? A window into the neural processes involved in empathy. Neuroimage, 24(3), 771–779.

Kohler, E., Keysers, C., Umilta, M. A., Fogassi, L., Gallese, V., & Rizzolatti, G. (2002). Hearing sounds, understanding actions: Action representation in mirror neurons. Science, 297(5582), 846–848.

Mitchell, J. P., Macrae, C. N., & Banaji, M. R. (2004). Encoding-specific effects of social cognition on the neural correlates of subsequent memory. Journal of Neuroscience, 24(21), 4912–4917.

Mukamel, R., Ekstrom, A. D., Kaplan, J., Iacoboni, M., & Fried, I. (2010). Single-neuron responses in humans during execution and observation of actions. Current Biology, 20(8), 750–756.

Padoa-Schioppa, C., & Assad, J. A. (2006). Neurons in the orbitofrontal cortex encode economic value. Nature, 441(7090), 223.

Paik, H., & Comstock, G. (1994). The effects of television violence on antisocial behavior: A meta-analysis1. Communication Research, 21(4), 516–546.

Paulhus, D. L., & Williams, K. M. (2002). The dark triad of personality: Narcissism, Machiavellianism, and psychopathy. Journal of Research in Personality, 36(6), 556–563.

Sally, D. (1995). Conversation and cooperation in social dilemmas: A meta-analysis of experiments from 1958 to 1992. Rationality and Society, 7(1), 58–92.

Sanfey, A. G., Rilling, J. K., Aronson, J. A., Nystrom, L. E., & Cohen, J. D. (2003). The neural basis of economic decision-making in the ultimatum game. Science, 300(5626), 1755–1758.

Saxe, R., & Kanwisher, N. (2003). People thinking about thinking people: The role of the temporo-parietal junction in ‘theory of mind’. Neuroimage, 19(4), 1835–1842.

Shamay-Tsoory, S. G., Aharon-Peretz, J., & Perry, D. (2009). Two systems for empathy: A double dissociation between emotional and cognitive empathy in inferior frontal gyrus versus ventromedial prefrontal lesions. Brain, 132(3), 617–627.

Taylor, S. E., Gonzaga, G. C., Klein, L. C., Hu, P., Greendale, G. A., & Seeman, T. E. (2006). Relation of oxytocin to psychological stress responses and hypothalamic-pituitary-adrenocortical axis activity in older women. Psychosomatic Medicine, 68(2), 238–245.

Williams, K. D. (2007). Ostracism. Annual Review of Psychology, 58.

Zak, P. J., Stanton, A. A., & Ahmadi, S. (2007). Oxytocin increases generosity in humans. PLos One, 2(11), e1128.

https://www.dalailama.com/messages/compassion-and-human-values/compassion

https://www.psychologytoday.com/intl/blog/irrelationship/201408/new-understanding-compassionate-empathy

Глава 11. Идентичность: кто мы?

Мозг-волшебник

Итак, финальное чудо. Таинственным образом из мозга возникает и сознание, и личность, и наше самоощущение. Если мозг поврежден, то и личность, и ощущения меняются. Любопытный пример – «синдром гурмана»: повреждение определенных частей правой лобной доли вызывает непреодолимую тягу к изысканной еде. Один швейцарский политический журналист, перенесший инсульт, в результате которого был поврежден мозг, стал позднее ресторанным критиком{223}.

Получается, что нет никакого «призрака в машине», сознание не восседает само по себе на вершине системы. Такому главе непременно понадобился бы кто-то внутри механизма, чтобы управлять им{224}. Мы уже говорили о нисходящих и восходящих процессах, но этот пример сильно упрощен. Не существует абсолютно нисходящего процесса, потому что не существует такого участка мозга, который бы не получал обратной связи от других областей. Ни одна зона мозга не управляет другими и не работает полностью автономно. Все процессы переплетены: от восходящих (реакция на боль) до нисходящих (комфортный отдых и обдумывание планов на день).

Наш мозг творит настоящие чудеса, создавая невероятные шоу, а затем устраняясь, направив все наше внимание на действо. Это удивительное развлечение, в котором участвуют все области. Шоу рождается из взаимодействия, но изначально нет ни сценария, ни режиссера. Сам мозг – это и актеры, и режиссер, и сценарист, и зритель одновременно. Каст и постановщики работают над созданием целой пьесы, но у каждого есть и свои собственные задачи. Они спорят по поводу сюжета прямо на сцене, и их спор гармонично вплетается в спектакль.

Нет, мы не утверждаем, что сознание – это лишь материал, не проявляющийся в иных измерениях. Ничто в этой книге не противоречит духовному началу бытия, лежащему в основе всего сущего. Это нечто настолько близкое и личное, что кажется недосягаемым. Что мы точно знаем, так это то, что физический мозг необходим для явления миру сознания.

Вот еще одна метафора: мозг похож на планшет с кучей работающих приложений, отдельных специальных программ. Конечно, планшет подчиняется вам, пользователю, который решает, что запустить, однако некоторые приложения могут работать автономно. Когда вы потерялись, то открываете карту, но внезапно может включиться YouTube и показать вам видео о навыках выживания. Давайте более подробно поговорим о том, как же работают все эти приложения, как они помогают и мешают друг другу.

Команда в закрытой комнате, часть 2

Помните, в первой главе вас попросили организовать коучинг-сессию для таинственной команды руководителей. Питер, Мэри, Ян и другие олицетворяли процессы, происходящие в мозге.

• Что же происходит за закрытой дверью?

• Насколько сплоченная эта команда?

• Как во всяком коллективе, у них не всегда есть возможность переговорить друг с другом с глазу на глаз.

Самый очевидный пример – это разделение на два полушария. Современная наука левое окрестило интеллектуалом, а правое – эксцентричным художником. На самом деле оба полушария могут выполнять все функции, просто каждое специализируется на определенных областях. Левое полушарие выискивает паттерны, причины и следствия. Правое больше конкретизирует и видит всю картину целиком. Но возникает и дублирующаяся информация{225}. Два полушария соединены между собой плотной прослойкой волокон белого вещества – это мозолистое тело. Благодаря ему каждое полушарие имеет доступ к информации другого. Если перерезать его, каждая половина мозга будет изолирована и не сможет делиться знаниями с другой. Эмоциональные состояния передаются на подкорке, поэтому повреждение мозолистого тела никак не повлияет на передачу эмоций между полушариями. (Однако ощущения, вызывающие их, будут изолированы.) Операции по разделению половин мозга (повреждающие мозолистое тело) проводятся с 1940-х годов, обычно при лечении сильной эпилепсии, и после них пациенты чувствуют себя как прежде. Обследования людей с разделенными полушариями говорят о том, что у каждого из них есть так называемое собственное сознание. Левое может говорить{226}, правое – нет, но оно использует левую руку, чтобы показать или обозначить, чего хочет. Пациенты с разделенными полушариями не могут назвать или описать что-то без участия левого полушария, но это не значит, что они не имеют представления о предметах и явлениях{227}.

Джозеф Леду и Майкл Газзанига в 1978 году провели один из самых знаменитых экспериментов с участием пациента с разделенными полушариями{228}. Они поместили изображение куриной лапки в поле зрения левого полушария и зимний пейзаж – в поле зрения правого, а затем спросили пациента, что он только что видел. Он (его левое полушарие) ответило: «Курицу». Затем ему снова показали две карточки: на одной была изображена курица, а на другой – лопата для уборки снега. Его попросили указать на ту, которую он видел раньше. Левая рука (управляемая правым полушарием) показала на лопату, а правая (управляемая левым полушарием) – на курицу. Но как такое возможно? Когда пациента спросили, почему он указал на лопату, он ответил, что та нужна для очистки курятника. Левое полушарие придумало целую историю, чтобы придать смысл противоречию. Получается, что разные части мозга осознают разные вещи, но не у всех есть доступ к языку. Преимущество, безусловно, на стороне тех, которые могут говорить – они способны выдумать любую историю.

Интерпретатор

Газзанига назвал ту часть мозга, что придумывает истории, придающие смысл происходящему, интерпретатором. Эта область сглаживает возникающие конфликты и представляет нашему и всеобщему вниманию вполне логичные истории. Интерпретатор с помощью полученной информации создает некий нарратив, который оставляет реальность цельной. Этакий пресс-секретарь, подгоняющий все данные так, чтобы они выглядели наилучшим образом. Интерпретатор, по всей видимости, очень важен для нашего эго – той части, что хочет представать в лучшем свете, стремится произвести впечатление и всегда оставаться правой (а если и ошибается, то обязательно придумывает оправдание).

У интерпретатора нет какого-то конкретного места расположения в мозге, но, скорее всего, это функция левого полушария, так как оно отвечает за причинно-следственные связи и распознавание паттернов{229}. Паттерны несут в себе информацию, говорят нам, что все происходит не случайно. Интерпретатор – главное действующее лицо в придании нашему опыту смысла. Он найдет логику во всем. («Я отличный лидер. Люди не идут за мной лишь потому, что сбиты с толку и одурачены сообщениями от моего конкурента».)

Зачастую мы переоцениваем свои мысли, превращая их в причины. Мы оправдываем конфликты и придаем большое значение праймингу. Это было отлично продемонстрировано в эксперименте Нисбетта и Уилсона{230}. Людям показали четыре одинаковые пижамы, выложенные слева направо, и спросили их, какую бы они выбрали. Всего в эксперименте участвовали 378 покупателей, и по большей части они останавливались на той, что лежала справа. Люди объясняли свой выбор по-разному (например, говорили, что им понравился цвет или текстура ткани). Сам факт расположения в качестве причины не называл никто, ведь в этом нет никакого смысла. Но, возможно, участники были предрасположены к вещи, лежавшей с краю. Может быть, они рассматривали пижамы слева направо, надеясь отыскать лучшую, а не найдя, брали последнюю увиденную. Точно не известно. Что мы знаем наверняка, так это то, что не можем в полной мере понять причины, по которым делаем что-то, но при этом отлично умеем придумывать весьма логичные объяснения этим причинам.

Осмысление конфликта

Существует множество удивительных примеров того, как разные части мозга работают совершенно разрозненно, но интерпретатор всегда готов все объяснить. В прошлой главе мы упомянули анозогнозию – состояние, когда пациент отрицает свою физическую ограниченность, в то время как для всех остальных она очевидна. Из-за инсульта мозг повреждается, что может вызвать паралич половины тела. Довольно большое количество людей в такой ситуации отрицают, что парализованы, утверждая, что могут вполне нормально двигаться. Не совсем понятно, почему это происходит; возможно, из-за повреждения участков правого полушария. Оно в основном имеет дело с более общими паттернами и цельной картиной мира. Возможно, есть определенные участки, которые держат под контролем интерпретатора левого полушария. Без контроля он был бы напыщенным тираном, выдумывающим невероятные истории, объясняющие любые трудности. Так что если эта часть, держащая его в узде, повреждена, то интерпретатор левого полушария волен сочинять любые байки, какими бы несуразными они ни казались. И хотя все мы любим смягчать реальность, анозогнозия – это чистой воды крайность. Интерпретатору нужно как-то объяснить паралич, и поэтому человек отрицает его («Я не парализован»), оправдывает («Я просто слишком устал, чтобы пошевелить ногой») или просто избегает («Пошевелю потом, когда буду в настроении»). И ведь не врет при этом – просто выдает часть опыта за полную картину.

Отрицание – еще один пример. Оно возникает, когда в одном из полушарий повреждается область, ответственная за способность обращать внимание на какую-то сторону тела. Например, пациент с повреждением правого полушария может полностью игнорировать левую часть своего тела и не видеть ничего, что предстает в ее поле зрения. Такие люди, бывает, моют только правую половину лица и только правую руку. Они могут есть только то, что лежит справа на тарелке и воспринимать только правую сторону циферблата часов. Они не оспаривают и не отрицают существования второй части – просто не видят ее.

Существует еще такое явление, как «слепозрение». Человек может не видеть объект, но точно указывать его расположение и часто даже отслеживать движение. Это происходит, потому что визуальная информация проходит по двум каналам. Одна часть мозга знает, где находится объект и может указать на него, но человек не видит его, потому что информация из другого участка заблокирована. Другими словами, мы не знаем, чего еще не знаем, даже если какая-то часть нашего мозга осведомлена об этом.

И наконец, «синдром чужой руки», получивший широкую известность после фильма Стэнли Кубрика «Доктор Стрейнджлав»{231}. Синдром заключается в том, что пациенту кажется, будто его рука живет своей собственной жизнью. Она хватает предметы, людей и еду, в то время как сам пациент заверяет, что не хотел этого. Другая рука хватает «непослушную», пытаясь обуздать ее. Человек не контролирует свою руку и не несет ответственность за то, что она делает. Этот синдром возникает при повреждении передней поясной коры.

Конечно, это крайнее проявление, явно выраженный внутренний конфликт, который время от времени испытывает каждый, когда одна часть тянет нас в одну сторону, а другая требует противоположного. В итоге мы выбираем что-то одно или находим компромисс. В нашем мозге есть автономные области и структуры, которые мы не в состоянии контролировать, но они остаются в тени, и, как правило, в целом все работает отлично. Вся по-настоящему тяжелая работа скрыта от нас. Наше сознание, наше осмысленное «я», пребывает в сладком неведении, ничего не подозревая об этой ни на секунду не прекращающейся активности.

Бессознательные искажения

В нашем мозге существует множество автономных отделов, каждый из которых выполняет определенные функции, и конечный результат иногда обескураживает. Есть такая штука под названием «имплицитный ассоциативный тест»{232}. Он был разработан в 1995 году для оценки отношения человека к множеству спорных вопросов, например расе или гендеру. В обычном варианте теста участники видят группу людей (например, адвокатов), в то же время маркируя появляющиеся слова как положительные или отрицательные (прекрасно, ужасно, превосходно). Когда принадлежность к группе вклинивается в суждения, на реакцию обычно нужно больше времени, и она указывает на определенные «скрытые ассоциации» между ними. В теории так можно определить имплицитное отношение человека к чему угодно, и результаты порой расходятся с тем, что человек говорит. Вы можете упорно доказывать, что глубоко уважаете адвокатов, а тест покажет, что у вас эти люди ассоциируются с негативными словами. Большинство людей демонстрируют те или иные предубеждения во время прохождения теста, но это вовсе не значит, что все они ограничены предрассудками и всегда судят предвзято. Ответы теста не указывают на поведение; к тому же количество баллов может отличаться при повторном прохождении теста. На самом деле определенные области вашего мозга замечают паттерны и впитывают информацию, пока вы выполняете тест. Это-то и влияет на вашу реакцию. Тест был разработан как обнажающий предрассудки, но это не совсем корректно. На время реакции влияют и внимание, и эмоции, и ассоциации, так что один или несколько участков мозга могут составить свое «особое мнение» по вопросу. Неудивительно, что вы говорите одно, а потом на основе времени реакции поступают иные выводы. Тест не определяет, что вы «на самом деле» думаете, и уж точно не говорит, как вы поступите. Он просто обнажает ваши внутренние конфликты, ведь в нашем мозге происходит гораздо больше, чем мы осознаем.

Практическое применение

Коуч помогает клиенту обогатить историю, привнести в нее новые мысли, идеи, перспективы и определения. Это как выучить более подходящий язык для создания хорошего рассказа. Новая история не станет точнее предыдущей; она просто будет звучать лучше, в ней появится стройный сюжет. Она будет более свободной и счастливой и позволит относиться к жизни осознанно. А когда есть счастливая история, ей хочется следовать.

Интерпретатор клиента выставляет клиента в наилучшем свете. Но это вовсе не значит, что человек врет – просто каждый повествует выборочно. Интерпретатор выдает все лучшее и самое непогрешимое о человеке, и коучу приходится работать с этой информацией. В этом нет ничего плохого, за этим не стоит никакой «скрытой истины».

Любая история зависит также и от окружения человека. Представьте себе клиента, у которого есть верный друг. Они знакомы с самого детства, и человек полностью доверяет ему. А теперь представьте, что этот друг предал его. Ситуация развивается по нескольким направлениям. Во-первых, друг переходит из категории знакомых в категорию совершенно чужих людей. Это плохо, но что еще хуже – клиент начинает сомневаться в себе. Его история о самом себе расклеивается. Действительно ли он вообще знал этого человека? Неужели он полный идиот? Сомнения нагнетаются. Как же получилось, что он настолько ошибался? И вот клиент уже сам для себя становится чужаком. Именно поэтому предательство так разрушительно: после него нужно переписывать всю историю целиком.

Интерпретатор не выносит двусмысленности и множественных точек зрения. Есть невероятный соблазн сразу наделать выводов, покончить с неопределенностью и объяснить все, как делают детективы в последней сцене загадочной истории убийства. Тут коуч должен быть осторожным. Чаще всего нужно немного подождать, проверить все, расспросить о деталях. Именно поэтому вопросы, начинающиеся со слова «почему», не очень действенны в коучинге. Они подразумевают объяснение, и интерпретатор сразу же выдает правдоподобный ответ.

Интерпретатор мыслит линейно. Он соотносит значимые результаты со значимыми целями, путает причины и следствия и не может связывать события, разделенные большим промежутком времени. Он также склонен объяснять все в контексте внутреннего мира человека (фундаментальная ошибка атрибуции). Так, срыв на коллегу по работе будет объясняться стрессом, поджимающими сроками или нерасторопностью самого собеседника. Мы всегда ищем достойные оправдания своим поступкам, часто не замечая происходящего вокруг и эффектов прайминга. Может быть, вы сорвались, потому что не выспались или выпили слишком много кофе. Мы редко уделяем внимание тому, почему поступаем определенным образом, но всегда отлично находим объяснения постфактум.

Понимание принципов работы мозга позволяет нам иначе взглянуть и на интуицию. Ее определяют по-разному. Она может быть областью мозга, получающей информацию, но не имеющей доступа к языковым центрам и потому выражающей свое «особое мнение» в качестве чувства. Не подкрепленная языком или логикой, интуиция все же может обладать неким знанием. Но это не значит, что всегда нужно следовать любому ее сигналу. Относитесь к ней, как к кому-то, не входящему в команду и смотрящему на все со стороны. То же касается и интуиции ваших клиентов. Она может быть странной или бесполезной, но иногда и весьма ценной.

Понимание работы мозга помогает коучам избежать таких глупых вопросов, как «Что вы на самом деле думаете?» или «Каков правильный ответ?». Любая мысль, любая точка зрения имеют право на существование. Они могут отличаться, и задача клиента и коуча – вместе создать историю, в той или иной мере учитывающую их все.

Любой результат, положительный или отрицательный, – это совокупность удачи, усилий и влияния окружающих. Однако все мы склонны переоценивать свои способности, даже если улики не в нашу пользу{233}. Когда все получается, мы отмечаем свои усилия, а когда что-то идет не так – списываем все на случайность или вмешательство посторонних. Об этом никогда не стоит забывать, выслушивая рассказы клиентов.

На эту тему существует множество исследований. В одном эксперименте участников попросили пройти мнимый тест на интеллект. У вас могут возникнуть вопросы касательно такой формулировки, и не зря. Баллы начислялись случайным образом, и в конце участников попросили объяснить, почему, как им кажется, они получили именно такой результат. Те, у кого баллы были высокими, ссылались, конечно, на собственные способности и усилия. Если же результаты были неудовлетворительными, люди находили множество самых разных объяснений{234}. Причем даже когда участников эксперимента якобы проверили на детекторе лжи (на самом деле нет), они все равно объясняли высокий балл своим интеллектом, а низкий – невезением или другими факторами{235}. Из-за определенных кросс-культурных особенностей{236} некоторые сознательно выбирают другую точку зрения (хорошие результаты списываются на удачу, а плохие – на собственные способности). Есть веские доказательства того, что оптимистичный взгляд намного полезнее для здоровья, чем пессимистичный{237}.

Теперь вас не должно удивлять, что клиенты высказывают порой совершенно противоположные мнения. Такое несоответствие – явление нормальное. Коуч выслушивает все точки зрения и помогает клиенту вплести все их в лучший вариант истории.

Самоконтроль

И вот мы подошли к философскому вопросу, который все это время таился в обсуждении. Если мы сами себе хозяева, тогда какая часть нас что контролирует? Очень уж часто мы спорим сами с собой, когда один член команды хочет одного, а другой – совершенно иного. Система вознаграждения тянет нас в одну сторону, а ПФК – в противоположную.

Конечно, есть много чего, что нам хотелось бы сделать, но мы знаем, что пожалеем об этом утром (еда, секс, алкоголь, шопинг и вечеринки – постоянные составляющие). А есть вещи, которые нам нужно делать, но которые нам совершенно не нравятся и мы постоянно их откладываем (налоговая отчетность, домашнее задание, визиты к родственникам супруга – первое, что приходит на ум).

На практике самоконтроль – это поиск лучшего решения в ходе спора нашей «мозговой команды». Как правило, это быстрое вознаграждение для долгосрочной выгоды. Когда есть два (и более) выхода, вероятно, придется выбирать тот, который выглядит не так привлекательно прямо сейчас, но сулит хорошие перспективы в будущем. ПФК всегда отстаивает долгосрочный эффект (что абсолютно верно), но далеко не всегда получает желаемое.

Как заметил Аврелий Августин 1600 лет назад: «Боже, дай мне целомудрие и воздержание, только не сейчас». Гомер Симпсон, потягивая коктейль из водки и майонеза, выразился более наглядно: «Это проблема Гомера из будущего. Ох и не завидую я этому парню»{238}.

Истощение эго

Такая борьба с самоконтролем выливается в то, что называют «истощением эго». Сила воли похожа на мышцу: чем больше вы ею пользуетесь, тем больше она изнашивается, тем чаще вам требуются передышки. Истощение эго – то же самое, что усталость от принятия решений. Что в этот момент происходит в мозге, неизвестно{239}. Некоторые ученые утверждают, что противостоять соблазнам так трудно, потому что мозг потребляет в это время больше глюкозы. Но подобное заявление бессмысленно: на работу мозга тратится менее половины одной калории в минуту, и упражнения не подрывают самоконтроль, а как раз наоборот. Да и плитка шоколада не превратит вас в гуру самоконтроля, так что дело тут не в глюкозе.

Различные участки мозга, возможно, спорят между собой, решая, как поступить, взвешивают все затраты и прибыли. Контекст, конечно, имеет значение. Сложно отказаться от напитка в компании хороших друзей в отличном баре. Куда проще это сделать, когда вы в одиночестве. Время суток, эмоциональное состояние, окружающие вас люди – все имеет значение при выборе. Не обходится и без прайминга: в здравом споре контекст – всегда решающий аргумент. (Не ходите в магазин за продуктами, когда голодны.)

Психолог Рой Баумайстер провел несколько классических экспериментов по изучению самоконтроля и истощению эго{240}. Участников одного эксперимента посадили за стол, заваленный только что приготовленным шоколадным печеньем, и попросили их съесть… редьку. Другой группе повезло больше – им разрешили полакомиться печеньем. Затем наблюдатель покинул комнату, оставив участников одних, взяв с них «честное слово», что они будут есть то, что их попросили. Естественно, был еще один наблюдатель, который внимательно фиксировал, кто что ел. После этого всем участникам предложили решить пару задач. Никто из них не знал, что они были нерешаемыми.

Те, кто «упражнялся в самоконтроле» (и ел редьку), сдались раньше и были больше утомлены после эксперимента. Никто из них не сжульничал и не съел ни одного печенья{241}.

В другом эксперименте Баумайстер попросил студентов подготовить выступление в поддержку повышения платы за обучение. Контрольная группа готовилась опротестовать его. После этого всем предложили решить нерешаемую задачу. Те, кто готовился защищать повышение оплаты, сдались раньше. Понимая, что студенты в принципе не поддерживают более дорогое образование, можно сделать вывод, что публичные выступления, идущие вразрез с личными ценностями и убеждениями человека, способствуют истощению эго.

В ходе третьего эксперимента студентам предложили посмотреть печальный фильм. Некоторых попросили реагировать как обычно, а других – сдерживать эмоции. В итоге те, кто сдерживал эмоции, решили меньше задач. Получается, подавление эмоций также способствует истощению эго, а переосмысление – нет.

Эти эксперименты интересны тем, что участники должны были следовать инструкциям. А какими были бы результаты, если бы «самоконтроль» был свободным выбором каждого?

Практическое применение

Все сталкиваются со сложностями, когда дело касается самоконтроля и внутренних конфликтов. У клиентов бывают проблемы со здоровьем, с диетами, с физическими упражнениями. Они выходят из себя, плохо обращаются с коллегами и завидуют.

Усердная работа над собой не особенно помогает, потому что и та, и другая сторона – это вы. Вы боретесь с самим собой, и победит в итоге кто-то один. Коуч в таком случае может переформулировать проблему. Вместо того чтобы видеть в себе две противоборствующие стороны, воспринимайте себя как целую команду, где каждый должен быть услышан. Тогда ваши действия будут вытекать из дискуссии.

Коуч также может подсказать клиенту, как изменить обстоятельства в свою пользу. Для нас важна комфортная обстановка в офисе, мебель, освещение, отопление и много чего еще, потому что мы знаем, что все это влияет на наше самочувствие. Можно посоветовать клиенту избегать обстоятельств, ситуаций и людей, связанных с проблемой. Можно заключить своего рода пакт Одиссея и избежать трудностей. Со всем можно справиться, перенаправив свое внимание.

Истощение эго сродни усталости от принятия решений. Не позволяйте клиенту решать слишком много вопросов одновременно. Остановитесь на одном за раз. Наконец, помогите ему переформулировать трудности: суть может быть не в том, чтобы противостоять соблазну, а в том, чтобы бросить себе вызов или попробовать что-то новое. Помните, что небольшие вознаграждения помогают снизить истощение, а добрые слова и поздравления вполне можно рассматривать как вознаграждение.

Зефирный эксперимент

Нельзя, говоря о самоконтроле, не вспомнить про «маршмеллоу-тест». Он был проведен в 1960-х Уолтером Мишелом, а впоследствии о нем было написано множество статей{242} и книг{243}. Уолтер Мишел изучал поведение четырехлетних детей в детском саду при Стэнфордском университете. Каждого ребенка сажали за стол в комнате и ставили перед ним зефирку. Затем детям говорили, что Мишел выйдет из комнаты минут на пятнадцать; в это время они могут съесть зефир, если захотят, но если они все-таки дождутся возвращения психолога, получат еще одну порцию.

Примерно треть всех детей тут же съедали зефир. Еще треть пыталась ждать, но все равно они съедали угощение до возвращения доктора. Остальные дожидались Мишела и получали заслуженную награду в виде дополнительной порции, как и было обещано. У самого Мишела две дочери ходили в этот сад, и, наблюдая за развитием детей, он заметил некоторые закономерности. Говорит ли то, сколько ребенок ждал, прежде чем съесть лакомство, что-то о его будущем?

Да, говорит. Спустя годы «зефирный эксперимент» оказался весьма точным способом определить, насколько сегодняшние дети будут успешны в будущем. Чем дольше ждал ребенок, тем выше были его результаты по стандартизированным тестам (SAT), сдаваемым при поступлении в вузы, и тем ниже в будущем был индекс массы его тела. Дальнейшие исследования на основе «маршмеллоу-теста» показали, что те, кто дождался возвращения наблюдателя, с большей вероятностью добивались успеха в жизни (успех в этом случае определялся состоянием здоровья, благополучием и счастьем)[48].

Мишел сделал из своего эксперимента следующий вывод: «Те дети, которые в возрасте четырех-пяти лет могли долго ждать, выросли в подростков, чьи родители отмечали их высокую успеваемость в школе и хорошие социальные, языковые и логические навыки. Также они были внимательны, собранны и лучше справлялись со стрессом»{244}. Мишел назвал эту способность «саморегуляцией». Тест показал потрясающие результаты, имеющие долгосрочный эффект. Это, возможно, куда более важное психологическое открытие, чем многие из тех, что широко известны{245}. Оно также значимо в исследованиях командной работы, лидерства, а также в коучинге.

Дети заставляли себя ждать уже в таком юном возрасте. При отложенном удовольствии более всего активируется левая часть ПФК{246}. Перед ней стоят две важные задачи: затормозить действие и помочь человеку увидеть себя в будущем, а потом снова в настоящем. Известно, что мозг формируется в течение многих лет, и ПФК – одна из наиболее поздно созревающих областей. Это, кстати, объясняет легендарную импульсивность подростков. Поэтому неудивительно, что большинство четырехлеток съели зефир. Удивительно то, что многие смогли удержаться.

Дети живут сейчас. Завтра для них – недосягаемая даль. Пятнадцатиминутное ожидание может показаться вечностью. Чтобы выдержать, дети прибегали к различным стратегиям. Кто-то прикрывал глаза, чтобы не видеть манящее лакомство. Кто-то прятал сам зефир. Кто-то старался думать о его форме, а не о вкусе, и так отвлекался. Мы-то знаем, что переформулирование и взгляд под другим углом помогают справиться с эмоциями, но в четыре года ребенок еще не способен на подобное. Пол тоже был важным фактором: девочки в среднем ждали дольше, чем мальчики, – открытие, которое будет сопровождать их на протяжении всех лет обучения.

Некоторые факторы в эксперименте принимались как данность. Во-первых, предполагалось, что дети в принципе ждут награды. Один зефир – хорошо, но два – еще лучше. Дополнительное вознаграждение за желание – звучит отлично. Оно может быть чем-то более-менее аналогичным (например, скопить денег на отличную вечеринку чуть позже или опустошить кредитку сейчас) или совсем другим, но также имеющим ценность (отложить денег сейчас, чтобы позже уехать в отпуск).

Во-вторых, дети доверяли руководителю эксперимента: они знали, что точно получат второй зефир, если подождут, и это важно. Во время исследований, проводимых в 2012 году, эксперимент был слегка изменен. Перед началом руководитель дал обещание двум группам участников. С одной группой он нарушил обещание, а с другой сдержал слово. В итоге вторая группа ждала в четыре раза дольше, чем первая. Дети оценивали, насколько велика вероятность, что руководитель эксперимента сказал правду и они получат второй зефир. Видите, даже в возрасте четырех лет доверие имеет значение! Какой смысл отказывать себе в чем-то сейчас, если потом можешь вообще ничего не получить? Возможно, дети, воспитывавшиеся в доверительной среде, где обещания всегда выполняются, лучше справлялись с отложенным удовольствием. Тогда выходит, что в вопросе саморегуляции доверие может играть ключевую роль{247}. А доверительная атмосфера в детстве также может влиять и на здоровье, и на благополучие, и на счастье в дальнейшей жизни.

Свобода воли или неволи?

• Насколько мы свободны в своих действиях?

• Получает ли преимущество тот, кто громче всех кричит у нас в голове?

• Кто вообще принимает решения?

В 1980-х Бенджамин Либет, пытаясь ответить на эти вопросы, провел серию экспериментов. В одном из них{248} участников подключили к аппарату электроэнцефалограммы (ЭЭГ) и попросили шевелить пальцем, когда им вздумается. Ученые отмечали точное время, когда испытуемые осознавали свое решение подвигать пальцем, а аппарат записывал, что происходило у них в мозге. Результаты были вполне очевидны, но в то же время противоречивы. Сигнал, обозначающий готовность совершить действие, возникал в мозге примерно за двести миллисекунд до того, как появлялось осознанное желание, и через полсекунды после этого. В результате последовательность получилась такой: мозговая активность – через одну пятую секунды возникало осознанное желание – через три пятых секунды совершалось само действие. Получается, все происходит не так, как мы думали: сначала решение, потом активность мозга, потом движение. С помощью более продвинутого оборудования (фМРТ) другие исследователи смогли предугадать, правой или левой рукой испытуемый нажмет на сигнальную кнопку, за десять секунд до того, как человек сообщал им о своем решении. Похоже, что наше сознание не очень-то представляет себе, что мы собираемся делать, пока мозг не примет решение и не позволит нам. Этот вопрос до сих пор широко обсуждается нейробиологами, философами и юристами (с точки зрения преступных намерений и ответственности).

Что это все может означать? В общем-то, неудивительно, учитывая блочную природу мозга со всеми его отделами. Мозг и так многое от нас скрывает в своих темных комнатах – так почему бы не спрятать еще и это? Ничего страшного, что наше сознание узнает о действиях последним – не может же все происходить одновременно. Когда сознание узнает о том, что мы собираемся совершить, у него есть совсем немного времени, чтобы повлиять на намерения. Абсолютная его власть состоит в том, что разум может остановить действие: у него есть право вето. Получается, что сила нашего сознания – в определении, чего не делать. Команда мозга вносит предложение, которое может оказаться выигрышным; ПФК может наложить вето, но не запретить команде обсуждать, как именно они хотят все провернуть. Ведь отказаться от чего-то столь же важно, как и совершить. Выходит, что нашу свободную волю правильнее было бы назвать «неволей». Мы способны сделать осознанный выбор: позволить действию совершиться или остановить процесс, пусть даже подготовка остается для разума совершенно непостижимой. Отсюда вполне логично вытекает, что большинство из десяти заповедей христианства начинаются с «не». Пять основных моральных принципов буддизма тоже запрещающие, а не побуждающие к действиям; основное и древнейшее правило врачей – «Не навреди».

Библиография

Baumeister, R. F., Bratslavsky, E., Muraven, M., & Tice, D. M. (1998). Ego depletion: Is the active self a limited resource? Journal of Personality and Social Psychology, 74(5), 1252.

Blaine, B., & Crocker, J. (1993). Self-esteem and self-serving biases in reactions to positive and negative events: An integrative review. In R. F. Baumeister (Ed.), Self-esteem (pp. 55–85). New York: Plenum Press.

Figner, B., Knoch, D., Johnson, E. J., Krosch, A. R., Lisanby, S. H., Fehr, E., & Weber, E. U. (2010). Lateral prefrontal cortex and self-control in intertemporal choice. Nature Neuroscience, 13(5), 538–539.

Gazzaniga, M. S. (2005). Forty-five years of split-brain research and still going strong. Nature Reviews Neuroscience, 6(8), 653.

Gibson, E. L. (2007). Carbohydrates and mental function: Feeding or impeding the brain? Nutrition Bulletin, 32(s1), 71–83.

Greenwald, A. G., & Banaji, M. R. (1995). Implicit social cognition: Attitudes, self-esteem, and stereotypes. Psychological Review, 102(1), 4. Retrieved from https://implicit.harvard.edu/implicit/.

Kidd, C., Palmeri, H., & Aslin, R. N. (2013). Rational snacking: Young children’s decision-making on the marshmallow task is moderated by beliefs about environmental reliability. Cognition, 126(1), 109–114.

Libet, B., Gleason, C. A., Wright, E. W., & Pearl, D. K. (1983). Time of conscious intention to act in relation to onset of cerebral activity (readiness-potential) the unconscious initiation of a freely voluntary act. Brain, 106(3), 623–642.

Mezulis, A. H., Abramson, L. Y., Hyde, J. S., & Hankin, B. L. (2004). Is there a universal positivity bias in attributions? A meta-analytic review of individual, developmental, and cultural differences in the self-serving attributional bias. Psychological Bulletin, 130(5), 711.

Mischel, W. (2014). The marshmallow test: Understanding self-control and how to master it. New York, NY: Random House.

Mischel, W., Shoda, Y., & Rodriguez, M. L. (1989). Delay of gratification in children. Science, 244(4907), 933–938.

Nisbett, R. E., & Wilson, T. D. (1977). Telling more than we can know: Verbal reports on mental processes. Psychological Review, 84(3), 231.

Preston, C. E., & Harris, S. (1965). Psychology of drivers in traffic accidents. Journal of Applied Psychology, 49(4), 284.

Regard, M., & Landis, T. (1997). ‘Gourmand syndrome’ Eating passion associated with right anterior lesions. Neurology, 48(5), 1185–1190.

Riess, M., Rosenfeld, P., Melburg, V., & Tedeschi, J. T. (1981). Self-serving attributions: Biased private perceptions and distorted public descriptions. Journal of Personality and Social Psychology, 41(2), 224.

Risse, G. L., LeDoux, J., Springer, S. P., Wilson, D. H., & Gazzaniga, M. S. (1978). The anterior commissure in man: Functional variation in a multisensory system. Neuropsychologia, 16(1), 23–31.

Seligman, M. E. (2004). Authentic happiness: Using the new positive psychology to realize your potential for lasting fulfillment. New York: Simon and Schuster.

Shoda, Y., Mischel, W., & Peake, P. K. (1990). Predicting adolescent cognitive and self-regulatory competencies from preschool delay of gratification: Identifying diagnostic conditions. Developmental Psychology, 26(6), 978.

Глава 12. И что теперь?

Написание этой книги было для нас увлекательным занятием, и надеемся, ее чтение стало для вас не менее захватывающим. Теперь осталось только обозначить наиболее важные шаги, вытекающие из всего сказанного, чтобы помочь вам развить нейропластичность своего клиента.

Вот темы, которые мы бы хотели выделить.

Тело и мозг

Мозг – неотъемлемая часть нашего тела, без него он не может существовать. (По крайней мере, не в 2018-м.) Коучи уделяют внимание сознанию и строят общение с клиентами на их ответах. Зная о мозге столько всего, нам необходимо расширить поле зрения и взяться за коучинг всего человека, а не только той его части, что расположена выше шеи и имеет доступ к зоне Брока. Некоторым членам «мозговой команды» недоступны языковые навыки, но они все равно обладают влиянием.

Сон

Для результативности сон просто необходим. Мы прочли множество книг об эффективности, но ни в одной, кажется, не было ни слова про сон. Многие руководители полагают, что могут достичь невероятных высот, пренебрегая основными потребностями мозга. В этой книге мы несколько раз говорили о сне, и это, без сомнений, то единственное и наиболее действенное, что вы можете предпринять для ежедневного обновления своего мозга и тела. Известно, что постоянное недосыпание (сон менее шести часов в сутки) отрицательно сказывается на иммунной системе, а также увеличивает риск многих болезней в будущем.

Во время сна происходит консолидация мышечной памяти и становится возможной нейропластичность. Сон помогает обработать воспоминания завершившегося дня, а также улучшает показатели памяти до 40 %. Во время глубокого сна кратковременные воспоминания извлекаются из гиппокампа и перемещаются на хранение в кору головного мозга. В фазе быстрого сна воспоминания консолидируются и интегрируются в вашем уникальном, волшебном театре сновидений. Из всего этого в мозге возникает цепочка ассоциаций, которая крайне важна не только для памяти, но и для творчества. Самое главное – потом вы уже ничего не сможете нагнать. Если воспоминания не консолидировались той же ночью, они ослабевают и уже не станут четче, даже если следующей ночью вы выспитесь как следует{249}.

Исследования, проводимые на взрослых, выявили, что у людей, в течение десяти дней спящих менее шести часов, показатели в решении когнитивных задач ухудшаются так же, как у тех, кто провел без сна сутки. (Всем нам приходилось испытывать подобное на себе, и это не приносит радости.)

Каждый по собственному опыту знает, что из-за недостатка сна может слишком бурно реагировать. Сканирование мозга людей, которым показывали эмоционально насыщенные изображения, выявило усиление сигналов миндалевидного тела на 60 % при недостатке сна, что, естественно, не может не отражаться на эмоциональной регуляции{250}. Сон очень важен для мозга, и было бы здорово, если бы коучи учитывали это. Мы всегда говорим клиентам, как важно уделять внимание сну, особенно если ваша работа требует высокой результативности, проявления лидерских качеств и творческого подхода.

Физические упражнения

Физические упражнения – еще одна важная составляющая эффективности, лежащая на поверхности. Люди часто не находят времени для занятий спортом, потому что слишком озабочены достижением успеха. Но телу, как и мозгу, упражнения идут только на пользу. Тело – верный друг мозга: чем оно здоровее, тем лучше помогает ему{251}. Поэтому рекомендуем руководителям сделать физические упражнения неотъемлемой частью любого рабочего процесса.

Осознанность

Осознанность замыкает тройку лидеров, помогающих поддерживать гармонию между мозгом и телом.

Об осознанности и медитативных практиках мы не раз говорили на страницах этой книги. Польза таких упражнений прекрасно изучена и доказана. Осознанность укрепляет внимание, а мы каждую секунду встаем перед выбором, на что его направить. От этого зависит и обучение, и эмоциональное состояние, и результаты, которых мы достигаем.

Есть два вида внимания. Первое – непроизвольное. Это открытое внимание, когда вы готовы ко всему, осознаете происходящее и принимаете окружающий мир. Вы живете в моменте, не впадаете в оценочные суждения и замечаете все происходящее вокруг, не растворяясь ни в чем. Можете попробовать прямо сейчас. Просто устройтесь поудобнее и отмечайте все, что придет вам в голову. Наблюдайте и принимайте все в равной степени. Не делите все на хорошее или плохое, не погружайтесь ни во что. Это и есть осознанность – наблюдение за собственными ощущениями. С ней вы станете спокойнее, объективнее, будете менее подвержены стрессу, что бы ни случилось. Представьте, что поезд мыслей и эмоций проносится мимо, но вы не запрыгиваете в него по привычке. Практики осознанности развивают непроизвольное внимание, укрепляя связь между ПФК и миндалевидным телом. С ними мы не так бурно реагируем на эмоциональные события и меньше расстраиваемся из-за неурядиц{252}. Они помогают лучше понимать себя, усиливая сигналы, которые посылает нам наше тело. Вместе с тем, как ни парадоксально это звучит, упражнения на осознанность снижают дискомфортное чувство неловкости.

Случаются так называемые провалы внимания. Подобное происходит, когда мы ожидаем чего-то, но ситуация стремительно меняется (ответ на важный вопрос, жесты, выражения лица), и тогда мы можем упустить что-то, если оно возникает параллельно с другим важным обрывком. Когда мы воспринимаем информацию, всегда есть короткий период времени (провал), во время которого следующий кусок выпадает (он длится от двух пятых до половины секунды). Медитация сокращает этот провал примерно втрое. Таким образом, осознанность помогает нам быть более наблюдательными коучами.

Второй тип внимания – произвольное, или сфокусированное. Тут вы уже выбираете, на чем сконцентрироваться. Мы называем его «нисходящим» вниманием, потому что оно подчиняется нашим целям и ценностям. Сфокусированное внимание постоянно скачет с одного на другое, и его не так просто удержать. Однако концентрация необходима для обучения, запоминания и понимания. Например, многомиллиардная фармацевтическая отрасль крайне сосредоточена на том, чтобы помочь людям лучше сосредоточиваться. Практики осознанности помогают нам концентрироваться и повышают фазовую синхронизацию{253} – степень, до которой волны, посылаемые мозгом, соответствуют внешним импульсам, что и является показателем концентрации. Чем более рассеяно наше внимание, тем ниже синхронизация. Чем выше синхронизация, тем больше возможностей для выборочного внимания, следовательно, лучше концентрация.

Практики осознанности также помогают расслабиться и «перезагрузиться» перед новым клиентом. Они – тот самый перерыв, необходимый для успокоения зеркальных нейронов, чтобы вы не переносили эмоции и проблемы одного клиента на следующего.

Практики осознанности влияют и на сеть пассивного режима работы мозга{254}. В эту сеть входят участки, которые проявляют активность, когда мы «бездельничаем», отдыхаем или предаемся мечтам. В такие моменты фокусное внимание отключается. Сеть пассивного режима включает в себя медиальную префронтальную кору, участки теменной коры и кору задней части поясной извилины. Она также связана и с памятью (гиппокампом). В работе этой сети не задействованы моторные отделы, так что никаких действий не совершается. Когда мы думаем «ни о чем», на самом деле мы думаем о себе. Прошлые победы и поражения, планы на будущее, реальные и надуманные обиды, мечты и кошмары – все крутится вокруг нас. В этот момент мы – настоящие герои. Целенаправленные действия, как и размышления об окружающих, выдергивают нас из этой сети. По логике, должна быть связь между сетью пассивного режима и интерпретатором, но ее сложно отследить, ведь функции обоих сильно рассеяны по всему мозгу.

С помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ){255} ученые выяснили, что у экспертов по медитации сеть пассивного режима куда менее активна. Если эмпатия помогает нам сблизиться с другими людьми, то пассивный режим направлен исключительно на нас самих. Судя по данным исследований, скорее всего, осознанная медитация помогает развить сострадательную эмпатию, заглушая работу сети.

Другие исследования говорят о том, что у людей, серьезно занимающихся медитацией, активность сети пассивного режима более синхронизирована с системой внимания и исполнительными функциями ПФК. Похоже, что эти люди способны лучше удерживать на чем-то внимание и меньше времени проводят в пустых раздумьях.

Наконец, мы знаем, что осознанная медитация помогает наладить эмоциональную саморегуляцию, укрепляет обмен информацией между ПФК и миндалевидным телом, что ведет к более быстрому восстановлению после стрессов.

Итак, здоровый сон, регулярные физические упражнения и практики осознанности – лучший способ привести в порядок себя и свой мозг. Мы убеждены, что коучам нужно уделять больше внимания этим факторам, вне зависимости от того, какие конкретные цели ставит перед собой клиент.

Ограничения

В команде мозга много игроков, но нет капитана. Другими словами, никто никому не подчиняется. Тут всегда разгораются споры, а у каждого (будь то миндалевидное тело, сеть пассивного режима или система вознаграждения) свои обязанности и планы. Все участвуют в обсуждении, а ответ приходится держать вам. ПФК по функционалу ближе всех к руководителю, потому что у нее есть право вето. Да, за него порой приходится побороться, но «свобода неволи» крайне важна. ПФК бывает пьяной, утомленной происходящим, сонной или может вообще заниматься другими делами и не воспользоваться правом вето. О чем вы потом можете пожалеть.

ПФК – мастер ограничений. Без нее система вознаграждения давно бы подняла бунт, миндалевидное тело было бы вечно захвачено, а интерпретатор без остановки накручивал бы все более фантастические истории себе в угоду. Многие связи между ПФК и системой вознаграждения именно запрещающие. Концентрация не возникает сама собой. Чтобы сконцентрироваться, нужно избавиться от раздражителей, внешних импульсов и ненужных мыслей. Именно умение вовремя все это ограничить лежит в основе сфокусированного мышления.

ПФК также тормозит привычные реакции, открывает дорогу творчеству и новым мыслям. ПФК нужна нам, чтобы предотвращать очевидные, но неверные ответы, моментально приходящие на ум из Системы 1. Она расчищает путь для более обдуманных, актуальных суждений Системы 2. У людей с повреждениями ПФК остаются только реакции на происходящее, но при этом нет ни целей, ни творческих порывов. ПФК также препятствует рассеиванию рабочей памяти, чтобы вы могли продолжать выполнять задачи. Мозг – это игровая площадка с неограниченными возможностями, и она погрузилась бы в хаос, если бы ПФК не установила правила и не определила, что важно, на что стоит обратить внимание, а на чем нужно сконцентрироваться, не отвлекаясь.

Именно ПФК решает, будете ли вы двигаться дальше и действовать. Она – повелитель «свободной неволи». Если ПФК работает без сбоев, ее голос слышен чуть громче всех остальных. Но есть еще кое-что, что может ПФК и на что не способен ни один другой член команды – это способность оглядываться в прошлое и смотреть в будущее, то есть выстраивать разные временные рамки.

Путешествия во времени

У большинства членов команды мозга временные рамки очень узкие – сиюминутные риски, угрозы, вознаграждения. ПФК смотрит на вещи шире, и чем старше мы становимся, тем более расширяются перспективы. Вы не сможете успокоить голодного младенца, сказав ему, что чуть позже он получит двойную порцию молока. Мы взрослеем, вместе с нами развивается наша ПФК, и со временем мы учимся откладывать удовольствие, усмиряя остальную команду. Точно не известно, когда именно полностью формируется ПФК. Ученые предполагают, что это происходит в возрасте двадцати пяти лет у мужчин и на пару лет раньше у женщин, но отдельные нейронные цепочки могут оставаться незрелыми гораздо дольше. Помните, мудрость – это путешествие, а не пункт назначения.

ПФК может придумывать разные варианты будущего. Благодаря ей мы проигрываем в голове и проверяем возможные сценарии. Кажется, такая способность досталась только человеку. Нам не обязательно что-то предпринимать, чтобы понять, как все обернется. На основе прошлого и настоящего ПФК выстраивает возможное будущее, и это наделяет нас невероятной властью над собственными жизнями. Это, возможно, одна из уникальных характеристик человеческого мозга. Работая над этой книгой, мы включили в свою практику коучинга несколько новых вопросов, которые задаем, когда клиент думает, как ему поступить.

Например, он собирается отклонить предложение о работе.

Мы спрашиваем: «Представьте, что прошла неделя, вы отказались от предложенной работы. Как вы себя чувствуете?»

Второй вопрос: «Представьте, что прошла неделя, вы отказались от предложенной работы. Как вы оцениваете свое решение? К чему оно привело?»

Только удостоверьтесь, что клиент действительно думает о будущем. Он должен представить себя там, а затем отвечать в настоящем времени: «Мне кажется… Думаю…» Временные рамки можно регулировать в зависимости от решений или действий. Для чего-то нужен всего день, для чего-то – неделя, а то и месяц или даже год.

Если клиент не рад или у него появляются опасения относительно предполагаемого будущего, мы задаем еще один вопрос:

«Какое утверждение должно быть верным для вас (в этом будущем), чтобы вы были довольны своим выбором?»

Этот вопрос возвращает клиента к тому, что ему необходимо сделать сейчас, чтобы чувствовать себя хорошо потом.

Чтобы планировать что-то во времени, нужно иметь стабильное представление о себе. Вчера и сегодня мы ощущаем себя примерно одинаково, и завтра не многое изменится. Но что значит это «стабильное представление»? Это значит принимать себя-прошлого и иметь сочувствие к себе. Сострадательная эмпатия относится не только к окружающим. Оглядываясь на прошлое, мы видим действия, которые в настоящем кажутся ошибками, но ведь тогда мы делали все исключительно из благих побуждений. Все всегда поступают так, как считают правильным, даже мы в прошлом. Мы непостоянны, как монолит. Мы все время меняемся и ощущаем себя как личность, как неповторимое целое, но не четко очерченное, а будто имеющее расплывчатые контуры. Мы меняемся, но все же по-прежнему узнаем себя в зеркале. Примите себя-прошлого, чтобы в будущем принять себя-настоящего.

Нейропластичность

Мы начали книгу с разговора о нейропластичности, потому что именно она лежит в основе всего. Без нее мы не смогли бы учиться, адаптироваться и взрослеть. Именно она формирует новые мысли и привычки, расправляясь со старыми, то есть создает определенный стиль мышления и действий, чтобы мы не обдумывали одно и то же каждый раз. Мы способны изменить свой мозг. Мы строим его на основе наших мыслей и поступков, открывая новые горизонты. Но… как и любой великий дар, нейропластичность не лишена недостатков. То, что мы повторяем, закрепляется. Для мозга нет ничего хорошего или плохого. Ограничивающие ментальные модели формируются так же легко, как и воодушевляющие. Новые связи в мозге создаются повторением и вниманием. Повторение само по себе тоже формирует связи, просто без внимания это происходит значительно медленнее. Изменить сложившуюся привычку куда труднее, чем создать новую. Однако к привычкам нужно относиться с большим уважением, ведь они – наши верные союзники, если мы счастливы, и наши злейшие враги, если мы хотим измениться.

Контекст

Много раз, читая эту книгу, вы могли убедиться в силе обстоятельств: очень важно, где вы находитесь, когда, с кем и что еще происходит. ПФК позволяет нам погрузиться в контекст и скорректировать действия в соответствии с ним. Бывает, что вы не хотите учитывать обстоятельства. Вы не хотите, чтобы вас на что-то настраивали, избегаете якорения и стремитесь сохранять осознанность. Система 1 не очень дружит с контекстом. Она либо принимает его слишком серьезно (как при прайминге), либо игнорирует вовсе (как при фундаментальной ошибке атрибуции). Система 2 уделяет обстоятельствам должное внимание: она мыслит абстрактно, вне контекста. Это отражается на мыслях и отдельных действиях. Чем больше внимания мы уделяем контексту, тем эффективнее наша помощь себе и клиентам.

Обстоятельства могут играть нам на руку, если мы используем силу своего окружения. Вот я сижу за своим столом у себя в офисе и пишу эту главу. Полуденное солнце заглядывает в окно, поют птицы. Вокруг тишина и спокойствие. Кошка спит прямо на столе и, возможно, привлечет мое внимание через минутку, лениво пройдясь по бумагам, а затем усядется прямо на клавиатуру, напоминая, что тут главная она, а не моя писанина. Но это в будущем. Сейчас все клавиши работают хорошо, и мне пишется легко. Если бы у меня был неудобный стул, маленький стол и постоянно ломающийся компьютер, будь я хоть величайшим писателем на планете, сконцентрироваться на работе было бы невероятно сложно. А при благоприятных обстоятельствах мне и не нужно быть величайшим писателем. И все же мы очень часто хотим, чтобы люди приспосабливались к ситуации, вместо того чтобы попробовать приспособить ситуацию под людей. Клиент может думать, что его окружение не изменить, а потому измениться должен он сам. Помогите ему сделать этот процесс как можно легче. Это, в том числе, подразумевает постоянное общение с людьми, которые готовы поддержать и проявить доброту.

Нас окружает множество крючков и триггеров: звонок мобильника, аромат кофе, обстановка в офисе. И все они тянут одеяло на себя, стремясь заполучить ваше внимание. Им трудно противостоять. Поэтому старайтесь контролировать окружение – и вам будет проще контролировать свое внимание. Пакт Одиссея – это радикальный метод; следуя ему, вы пытаетесь обрести контроль над будущим, зная обо всех опасностях, которые оно в себе таит. Помогите себе будущему, подружитесь с собой в будущем. Не будьте как Гомер Симпсон, перекладывающий ответственность за весь хаос на себя «потом». Ведь будущий вы – все тот же вы.

Сила ожиданий

В основе обучения лежит способность предсказывать будущее, действовать на основе этих прогнозов, а затем адаптировать свои ментальные модели согласно полученной обратной связи. Без ожиданий мы не сможем действовать, но мы должны понимать, что ожидания принадлежат только нам и мы не вправе требовать от всего мира соответствовать им. Если ожидания не оправдались, это отличный повод научиться чему-то. Однако многие люди воспринимают это как повод для расстройств. Когда ожидания не оправдываются, мы разочаровываемся, а разочарование – не что иное, как смесь печали и гнева.

Так что же можно противопоставить разочарованию?

Благодарность.

Когда вы благодарны, вы цените и радуетесь тому, что имеете в данный момент. И вам этого достаточно. Благодарность наполняет все происходящее смыслом. Это не значит, что все идеально и лучше быть не может. Это не значит, что вам не нужно стремиться к большему. Потому что благодарность – это не эмоция, сродни счастью или печали, это скорее волевой акт. В результате проведенных исследований выяснилось, что благодарность неразрывно связана с благополучием{256} и благоприятными социальными отношениями{257}, а также со способностью справляться с нетерпением и отложенным удовольствием в том, что касается денег{258}.

Благодарность активирует многие участки мозга, включая систему вознаграждения, ППК и некоторые области ПФК и ОФК, связанные с этическими нормами и восприятием себя (вентромедиальная ПФК и островковая доля){259}. Похоже, благодарность – одно из самых главных нравственных чувств. Она, как и счастье, полезна для здоровья и способствует достижению благополучия. Мы советуем всем своим клиентам вести дневник благодарностей. Это очень эффективно, особенно для людей, требующих многого от себя и окружающих, потому что их ожидания, как правило, всегда завышены, что часто влечет за собой разочарование.

Будущее

Что нейробиология привнесет в теорию и практику коучинга? Предсказать сложно, ведь в коучинге нет единой модели. Коучинг бывает разный, но главные принципы и стратегии все же схожи{260}.

Нам кажется, что нейробиология будет и дальше расширять наши представления о коучинге. То, о чем мы говорили в этой книге, прочно закрепится за несколько следующих лет. Мышление, память, эмоции, обучение – все это основные понятия коучинга.

Есть предположение, что немногое изменится. Нейробиология будет лишь подкреплять существующие практики. Это, возможно, ждет нас в ближайшем будущем; в том, что касается долгосрочных перспектив, у нас есть несколько предположений.

Во-первых, больше внимания будет уделяться телу. Какова бы ни была цель: здоровье, счастье, крепкие отношения, лидерские качества, – все зависит как от мозга, так и от тела. Мы еще больше узнаем о том, как из процессов, происходящих в мозге, рождается сознание и как мозг связан с телом. Забота о теле выйдет на первый план. Нелепо ведь ожидать от лидера успехов, если он не высыпается, не занимается спортом, никогда не расслабляется, живет в плохих условиях и не имеет представления о том, как устроен его мозг.

Уже сегодня международные компании оборудуют в офисах спортзалы, проводят занятия по практикам осознанности, уделяют внимание здоровому питанию. Все это способствует развитию мышления через тело и мозг. Возможно, следующим пунктом, на котором сосредоточится бизнес, будет сон. Мы можем взлетать к звездам, как в прямом, так и в переносном смысле, но для этого нам нужны наши тела.

Сон, физические упражнения и осознанность – все это помогает сохранить концентрацию и мотивацию. Какие еще возможности нам открыты? Когнитивные стимуляторы, или ноотропные средства[49], как правильнее было бы их называть, – новый развивающийся тренд. В статье{261}, вышедшей в июне 2018 года, сообщается, что каждый двенадцатый взрослый подтверждает, что употребляет «умные таблетки»{262}. Реальные цифры, скорее всего, выше. Согласно опросам, многие принимают их на работе, чтобы справиться с нагрузкой и давлением. По всей видимости, большое количество людей не уделяют должного внимания здоровому сну, физическим упражнениям и расслабляющим практикам, вместо этого обращаясь к ноотропным средствам. А это уже вопрос не только моральный и этический, но и юридический. Тут все куда сложнее, чем с применением допинга в спорте, и в следующие пять лет этому стоит уделить серьезное внимание.

В каком-то смысле мы все сидим на наркотиках. Дофамин, серотонин, окситоцин и ацетилхолин – все это химические вещества, которые можно получать тем или иным способом. Они нужны нам, чтобы жить. Эти натуральные химические вещества не вызывают привыкания и не опасны для здоровья по своей природе. Они необходимы для управления физическими процессами в нашем мозге, которые поддерживают концентрацию, определенное настроение или память. Да, начало у всех разное. Для мотивации, например, необходим дофамин (а также многое другое). А чтобы получить достаточное количество дофамина, нужно сначала достать вещества, ему предшествующие, так как дофамин не проходит гематоэнцефалитический барьер (между кровью и тканью мозга). Фенилаланин входит в состав многих продуктов питания: яиц, мяса, молока (и диетических газированных напитков). Попадая в мозг, он преобразуется в аминокислоту тирозин, а затем, пройдя еще несколько стадий, – в дофамин. Сам же дофамин участвует в образовании норадреналина и адреналина, двух не менее значимых нейротрансмиттеров. Из-за необходимых для образования дофамина элементов его уровень во многом зависит от питания. Но и генетика играет не последнюю роль в эффективности его выработки и переработки.

Ноотропные средства – это некие добавки, способные подстегнуть выработку естественных нейротрансмиттеров и улучшить работу мозга. В результате их применения улучшается память, концентрация и внимание. Это такие когнитивные аналоги витаминов и минеральных веществ. Многие сейчас принимают их. Какие-то образуются естественным способом (как альфа-глицерилфосфорилхолин, гинкго билоба, омега-3 и омега-6). Свидетельства воздействия на мозг когнитивных стимуляторов еще не изучены, но многие отмечают повышение концентрации и улучшение памяти. Коучи помогают вполне успешным людям стать еще успешнее; ноотропные вещества делают то же самое на физическом уровне. Действительно ли они работают, и если да, то стоит ли их принимать? Что ж, коучам будущего придется вступить в этот спор{263}.

Мы не думаем, что снимки мозга будут использоваться в коучинге в обозримом будущем. Из них можно узнать не так много полезного о том, что касается именно коучинга; они отображают лишь, какие области работают, а какие нет.

В самом начале книги мы рассказали, что сделали снимки мозга в Нью-Йорке.

И что из этого?

Они помогли нам лучше понять самих себя, открыли двери для новых ощущений, прекрасных и полезных. Снимки также углубили и расширили наш подход к коучингу, направили на путь, который помог нам как в личном, так и в профессиональном плане. Коучинг, основанный на работе мозга, не ставит целью опровергнуть имеющиеся знания. Все в этой книге направлено на то, чтобы укрепить, подтвердить и расширить то, что коучам уже известно. Когда что-то подтверждает эффективность существующих практик, это прибавляет коучам уверенности. Когда указывает в другом направлении – открывает возможности для обучения, переоценки и перемен.

Клиенты слабо представляют себе, как работает мозг, а знания дают нам силу. Чем лучше мы узнаем самих себя, тем дальше продвинемся. Зная, как невероятно и загадочно устроен наш мозг, чувствуешь себя ничтожно маленьким. В каждом из нас скрыта глубина, которую пока не удалось измерить и, возможно, никогда не удастся. У нас появляются вопросы о себе, на которые мы не можем ответить. Оказывается, разум – это не место, а процесс, поддерживаемый нейронами и нейротрансмиттерами. Мозг работает на белке и глюкозе, но и опыт тоже необходим. Именно он – истинное топливо. Мозг превращает опыт в процесс обучения, из которого получает еще больше опыта. Мозг создает то, что мы называем реальностью, – финальный черновик, собранный из всей поступающей информации. Невероятным образом наше сознание парит над всей этой сумасшедшей командой и передает их мысли так точно, как только может, используя внимание и действия. Мы сами выбираем, на что обращать внимание и как действовать, а результат меняет не только нас, но и весь мир.

Мы начали книгу с цитаты американского психолога Уильяма Джеймса и закончим тоже его высказыванием, как нельзя более подходящим. В 1890 году он писал:

«Обучение невероятно тем, что помогает превратить нашу нервную систему из врага в союзника. Для этого нужно как можно раньше сделать его своей привычкой, довести до автоматизма. Нужно совершать множество полезных поступков и держаться подальше от всего, что может быть губительно для нас, бежать от такого, как от чумы».

Когда коуч помогает клиенту разобраться с его внутренней командой, принять прошлое и с воодушевлением посмотреть в будущее, он выполняет свои обязательства.

Эта книга уже изменила вас, потому что вы наверняка кое-что запомнили. Ваш мозг уже не тот, что был прежде, в самом начале. Надеемся, вашей команде тоже понравилось и все ее члены станут применять полученные знания для достижения счастья и обучения.

Библиография

Algoe, S. B., Haidt, J., & Gable, S. L. (2008). Beyond reciprocity: Gratitude and relationships in everyday life. Emotion, 8(3), 425.

Brewer, J. A., Worhunsky, P. D., Gray, J. R., Tang, Y. Y., Weber, J., & Kober, H. (2011). Meditation experience is associated with differences in default mode network activity and connectivity. Proceedings of the National Academy of Sciences, 108(50), 20254–20259.

Desbordes, G., Negi, L. T., Pace, T. W. W., Wallace, B. A., Raison, C. L., & Schwartz, E. L. (2012). Effects of mindful-attention and compassion meditation training on amygdala response to emotional stimuli in an ordinary, non-meditative state. Frontiers in Human Neuroscience, 6, 292. doi:10.3389/fnhum.2012.00292.

DeSteno, D., Li, Y., Dickens, L., & Lerner, J. S. (2014). Gratitude: A tool for reducing economic impatience. Psychological Science, 25(6), 1262–1267.

Fox, G. R., Jonas, K., Hanna, D., & Antonio, D. (2015). Neural correlates of gratitude. Frontiers in Psychology, 6, 1491.

Froh, J. J., Sefick, W. J., & Emmons, R. A. (2008). Counting blessings in early adolescents: An experimental study of gratitude and subjective well-being. Journal of School Psychology, 46(2), 213–233.

O’Connor, J., & Lages, A. (2007). How coaching works. London, England: AC Black.

Paulson, S., Davidson, R., Jha, A., & Kabat-Zinn, J. (2013). Becoming conscious: The science of mindfulness. Annals of the New York Academy of Sciences, 1303(1), 87–104.

Sahakian, B., & Labuzetta, J. (2013). Bad Moves. Oxford, England: Oxford University Press.

Stickgold, R. (2005). Sleep-dependent memory consolidation. Nature, 437(7063), 1272.

Yoo, S. S., Gujar, N., Hu, P., Jolesz, F. A., & Walker, M. P. (2007). The human emotional brain without sleep – A prefrontal amygdala disconnect. Current Biology, 17(20), R877–R878.

https://www.psychologytoday.com/intl/blog/the-athletes-way/201404/physical-activity-improves-cognitive-function

https://www.frontiersin.org/article/10.3389/fpsyg.2015.01491

https://www.telegraph.co.uk/news/2018/06/15/smart-drug-epidemic-one-12-adults-admit-taking-trying-work/

Приложение 1. Библиография

Рекомендуемая литература

Здесь вы найдете перечень книг, которые кажутся нам полезными и интересными.

Конечно, что-то мы наверняка упустили – нейробиология развивается стремительно. Мы делимся с вами самыми новыми работами и уверены, что их будет еще много.

По нейробиологии

Austin J. H. (1998). Zen and the brain: Toward an understanding of meditation and consciousness. MIT Press.

Baron-Cohen, S. (2011). The science of evil. Basic Books.

Damasio, Antonio, (2000). The feeling of what happens. Vintage Books.

Davidson, R. J., & Begley, S. (2012). The emotional life of your brain: How its unique patterns affect the way you think, feel, and live – and how you can change them. Penguin.

Doidge, N. (2007). The brain that changes itself: Stories of personal triumph from the frontiers of brain science. Penguin.

Eagleman, D. (2011). Incognito: The secret lives of the brain. New York: Pantheon.

Eagleman, D. (2015). The brain: The story of you. Vintage.

Fallon, J. (2013). The psychopath inside: A neuroscientist’s personal journey into the dark side of the brain. Penguin.

Frith, C. (2013). Making up the mind: How the brain creates our mental world. John Wiley & Sons.

Gazzaniga, M. S. (Ed.). (2014). Handbook of cognitive neuroscience. Springer.

Iacoboni, M., (2008). Mirroring people. Farrar, Straus & Giroux.

Johnson, S. (2004). Mind wide open: Your brain and the neuroscience of everyday life. Simon and Schuster.

Kurzban, R. (2012). Why everyone (else) is a hypocrite: Evolution and the modular mind. Princeton University Press.

LeDoux, J. (1998). The emotional brain: The mysterious underpinnings of emotional life. Simon and Schuster.

Levitin, D. J. (2006). This is your brain on music: The science of a human obsession. Penguin.

Lewis, M. (2015). The biology of desire: Why addiction is not a disease. Hachette UK.

Macknik, S., Martinez-Conde, S., & Blakeslee, S. (2010). Sleights of mind: What the neuroscience of magic reveals about our everyday deceptions. Henry Holt and Company.

Mischel, W. (2014). The Marshmallow test: Understanding self-control and how to master it. Random House.

Quartz, S. R., & Sejnowski, T. J. (2003). Liars, lovers, and heroes: What the new brain science reveals about how we become who we are. Harper Collins.

Ramachandran, V. S., Blakeslee, S., & Shah, N. (1998). Phantoms in the brain: Probing the mysteries of the human mind (pp. 224–225). New York: William Morrow.

Sahakian, B., & LaBuzetta, J. N. (2013). Bad Moves: How decision making goes wrong, and the ethics of smart drugs. OUP Oxford.

Schwartz, J. M., & Begley, S. (2009). The mind and the brain. Springer Science & Business Media.

Walker, M. (2017). Why we sleep. Allen Lane.

По коучингу

O’Connor, J., & Lages, A. (2009). How coaching works: The essential guide to the history and practice of effective coaching. A&C Black.

Stober, D. R., & Grant, A. M. (Eds.). (2010). Evidence based coaching handbook: Putting best practices to work for your clients. John Wiley & Sons.

Еще кое-что по нейробиологии и коучингу

Azmatullah, S. (2013). The coach’s mind manual: Enhancing coaching practice with neuroscience, psychology and mindfulness. Routledge.

Bossons, P., Riddell, P., & Sartain, D. (2015). The neuroscience of leadership coaching: Why the tools and techniques of Leadership Coaching Work. Bloomsbury Publishing.

Brann, A. (2017). Neuroscience for coaches: How to use the latest insights for the benefit of your clients. Kogan Page PublishersDehaene, S. (2014).

Consciousness and the brain: Deciphering how the brain codes our thoughts. Penguin.

Damasio, A. R. (2000). The feeling of what happens: Body and emotion in the making of consciousness. Vintage Books.

Glaser, J., (2014). Conversational Intelligence. Bibliomotion.

Greenfield, S. (2017). A day in the life of the brain. Penguin.

Higbee, K. L. (2001). Your memory: How it works and how to improve it. Da Capo Press.

Kandel, E. R. (2007). In search of memory: The emergence of a new science of mind. WW Norton & Company.

Lehrer, J. (2008). Proust was a neuroscientist. Houghton Mifflin Harcourt.

Pillay, S. S. (2011). Your brain and business. Pearson Education India.

Rock, D., & Page, L. J. (2009). Coaching with the brain in mind: Foundations for practice. John Wiley & Sons.

Sacks, O. (2009). The man who mistook his wife for a hat. Picador.

Swart, T., Chisholm, K., & Brown, P. (2015). Neuroscience for leadership: Harnessing the brain gain advantage. Springer.

Сайты

В сети существует множество сайтов, посвященных вопросам нейронауки. Вот этот нам показался особенно полезным: www.neuroscientificallychallenged.com

Расшифровка ролей команды за закрытой дверью

Исполнительный директор:

Питер Бах – префронтальная кора

Переводчики:

Вера Скор – зона Вернике

Джон Брокер – зона Брока

Финансовый директор:

Виктор Стрикленд – вентральная область покрышки

Оценка рисков:

Делла – миндалевидное тело

Глава службы безопасности:

Эндрю Соло – передняя поясная кора

Координаторы:

Ян Санктум – таламус

Мэри Айленд – островковая доля

Международный отдел кадров:

Ричард Бордер – надкраевая извилина

Отдел обработки информации:

Мэри Стид – гиппокамп

Приложение 2. Глоссарий

Автономная (вегетативная) нервная система Часть периферической нервной системы, отвечающая за многие процессы, в том числе переваривание пищи, регулирование температуры тела и сердечных ритмов. В ее состав входит симпатическая и парасимпатическая системы.

Агонист Вещество, попадающее в нейронные рецепторы и активирующее их путем замещения обычных нейротрансмиттеров.

Аксон Отросток клетки нейрона, посылающий информацию посредством воздействия на другие клетки.

Амнезия Потеря или ухудшение памяти, как правило, возникающее вследствие повреждения мозга.

Антероградная амнезия – неспособность формировать новые воспоминания.

Ретроградная амнезия – потеря памяти о прошлых событиях.

Антагонист Вещество, попадающее в нейронные рецепторы и блокирующие их так, что обычные нейротрансмиттеры не могут попасть в него.

Афазия Расстройство речи, вызванное повреждением мозга.

Ацетилхолин Нейротрансмиттер, необходимый для движения; также важен для внимания и памяти.

Базальные ядра Группа структур глубоко в мозге, в состав которых входит хвостатое тело (ядро), путамен, бледный шар и черное вещество. Базальные ядра играют решающую роль в координации движений.

Бороздка Впадина в изгибе коры головного мозга.

Вентральная область покрышки (ВОП) Подкорковая область с множеством дофаминовых нейронов. Является частью мезолимбического дофаминового пути и системы вознаграждения.

Височная доля Одна из четырех долей каждого полушария, отвечает за слух, языковые навыки, память и эмоции.

Внимание Процесс, во время которого мы осознаем стимулы. Существует множество типов внимания, за которые отвечает множество участков мозга. Основные виды: распределенное и избирательное. Наше внимание бывает произвольным (ориентированным на цель) или непроизвольным (реагирующим на импульсы, например на боль).

Восходящие процессы Процессы, возникающие в ответ на импульсы, принудительно привлекающие наше внимание (например, боль).

Вызванный потенциал Своеобразная электрическая реакция мозга на сенсорные, когнитивные или моторные импульсы, которую можно отследить и измерить с помощью ЭЭГ.

Гамма-аминомасляная кислота (ГАМК) Важный тормозной нейротрансмиттер.

Ганглий Группа нейронов (нервный узел).

ГГНО Взаимные действия гиппокампа, гипофиза и надпочечников, формирующие стрессовые реакции.

Гипоталамус Структура мозга, часто включаемая в состав лимбической системы, контролирующая гипофиз и через него регулирующая некоторые участки автономной нервной системы.

Гипотеза соматических маркеров Теория, предложенная Антонио Дамасио, утверждающая, что мы принимаем решения на основе баланса эмоций и чувств, вызванных идеями, и собственным опытом, хранящимся в нашем теле.

Гипофиз Эндокринная железа в нижней части гипоталамуса, выделяющая множество гормонов.

Гиппокамп Маленькая структура мозга, расположенная в каждой лобной доле, отвечающая за кодирование и консолидацию воспоминаний.

Глиальные клетки Опорные клетки мозга. Все клетки, не являющиеся нейронами. Существует множество видов и функций глиальных клеток. Их количество сравнимо с количеством нейронов в мозге (около девяноста миллиардов).

Глубокая стимуляция мозга Стимуляция напрямую через вживленные электроды.

Дендриты Отростки нейронов, получающие информацию от других нейронов.

Долговременная потенциация Усиление синапсов посредством повторения. Лежит в основе закона Хебба, нейропластичности и формирования привычек.

Долговременная память Воспоминания, хранящиеся и распределяемые по многим частям мозга, которые можно восстановить при подаче соответствующих стимулов.

Дофамин Важный нейротрансмиттер, влияющий на движение, мотивацию, внимание и желания.

Закон Хебба «Клетки, которые активируются вместе, связываются между собой».

Затылочная доля Одна из четырех долей каждого полушария, отвечающая за зрение, расположенная в задней части мозга.

Извилина Изгиб в коре головного мозга.

Импульс Нечто, что мы ощущаем и что вызывает у нас ответную реакцию.

Когнитивная нейробиология Биология сознания, объясняющая восприятие и мышление.

Компьютерная томография Сканирование мозга для получения трехмерного изображения.

Консолидация Процесс перехода воспоминаний из кратковременной в долговременную память.

Кора головного мозга Внешний слой полушарий мозга, отвечающий за абстрактное мышление и планирование.

Кортизол Гормон стресса, вырабатываемый надпочечниками через ГГНО.

Кратковременная память Воспоминания о событиях до процесса консолидации и перехода в долговременную память. Срок жизни таких воспоминаний составляет от нескольких секунд до нескольких часов. Кратковременная память также включает в себя сенсорную и рабочую.

Латеральная затылочно-височная извилина Изгиб в височной доле, отвечающий за распознавание лиц.

Лимбическая система Название структур, формирующих эмоциональную сеть в мозге, основной частью которых является миндалевидное тело.

Лобная доля Передний участок полушарий мозга, в состав которого входит первичная двигательная кора. Играет центральную роль в оперативном планировании, обучении и восприятии.

Магнитно-резонансная томография (МРТ) Способ получения снимков мозга высокого разрешения.

Мезокортикальный путь Один из путей передачи дофамина в мозге: от вентральной области покрышки (ВОП) к коре головного мозга.

Мезолимбический путь Путь передачи дофамина от ВОП к прилежащему ядру и миндалевидному телу. Влияет на восприятие удовольствия и вознаграждений.

Ментальные модели Убеждения, предположения или ожидания относительно окружающего мира, которые мы воспринимаем как истину.

Миелин Плотная оболочка аксона из жироподобного вещества, изолирующая его и способствующая более быстрой передаче сигнала.

Миндалевидное тело Участок мозга в медиальной височной зоне, отвечающий за обработку эмоций и памяти, особенно страха.

Теория разума Теория, утверждающая, что мы способны представить себе мысли и намерения других людей как отдельные от наших собственных.

Мозговой ствол Базовая часть мозга, посылающая и получающая информацию от спинного мозга и отвечающая за многие базовые функции, такие как дыхание и сердцебиение.

Мозжечок Большой участок мозга, отвечающий за движения, координацию и равновесие, а также играющий роль в процессах памяти и сознания.

Мозолистое тело Структура, соединяющая правое и левое полушария и позволяющая сигналам проходить из одного в другое.

Мост Участок в основании мозга, рядом со спинным, отвечающий за дыхание и сердечные ритмы.

Моторная кора Область коры, отвечающая за движения.

Моторные нейроны Нейроны, передающие информацию от мозга мышцам.

Надкраевая извилина Изгиб в теменной доле, отвечающий за восприятие себя и эмпатию.

Нейрон Нервная клетка, состоящая из ядра, аксона и дендритов. Мозг состоит примерно из девяноста миллиардов нейронов.

Нейропластичность Способность мозга меняться.

Нейротрансмиттер Химическое вещество в синапсах, позволяющее сигналу передаваться от нейрона к нейрону.

Неокортекс Наружный, самый молодой слой коры головного мозга, отвечающий за высокоинтеллектуальные функции.

Нисходящие процессы Активные процессы, поддерживаемые целями и ценностями.

Область (зона) Брока Участок, обычно расположенный в левой лобной доле, отвечающий за речь.

Область (зона) Вернике Участок мозга, как правило, расположенный в левой височной доле, отвечающий за понимание языка и осмысленное говорение.

Обратное обучение Способность подавлять ранее выученные действия, когда они не приносят ожидаемого вознаграждения.

Обусловливание Механизм обучения, при котором импульс соответствует реакции.

Обучение Овладение новыми знаниями и навыками с помощью обновлений ожиданий и представлений путем получения обратной связи из внешнего мира.

Окситоцин Гормон (и нейротрансмиттер), вырабатываемый гипоталамусом. Участвует в формировании материнской привязанности и доверия.

Опиоиды Химические вещества, вырабатываемые в мозге, вызывающие чувство удовольствия. Они связаны с дофамином и системой вознаграждения.

Орбитофронтальная кора (ОФК) Часть ПФК, расположенная прямо над орбитами глаз, отвечает за принятие решений, обработку эмоций и обучение.

Островковая доля Важная область в глубине мозга, отвечающая за осознанность. Она тесно связана с другими участками мозга, включая миндалевидное тело и переднюю поясную кору.

Ошибка прогнозирования Разница между ожидаемым и произошедшим на самом деле. Очень важна для обучения, отражается в изменении уровня дофамина.

Память Способность кодировать, консолидировать и воспроизводить информацию, полученную в прошлом. Зависит от работы гиппокампа и участков, прилегающих к височной доле.

Передняя поясная кора (ППК) Фронтальная часть поясной коры, расположенная под лобными долями. Отвечает за распознавание ошибок, внимание и восприятие боли.

Периферическая нервная система Часть нервной системы, расположенная за границами мозга и спинного мозга.

Подкорковый Расположенный под корой головного мозга.

Позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ) Введение радиоактивных частиц и измерение с их помощью активности мозга в реальном времени путем отслеживания их положения в потоке крови.

Полосатое тело (стриатум) Структура мозга, включающая в себя хвост, прилежащее ядро и скорлупу. Входит в состав базальных ядер и системы вознаграждения.

Полушария мозга Две половины мозга, идентичные, но отличающиеся определенными функциями. Левое полушарие отвечает за речь и говорение, правое – за пространственное ориентирование и музыкальные способности.

Поясная кора Внутренняя часть коры головного мозга, окружающая мозолистое тело.

Прайминг Влияние происходящего (контекста) на мышление. Предметы и понятия окружающего мира влияют на наши представления о несвязанных между собой объектах, в то время как мы сами не осознаем этого.

Премоторная кора Участок мозга, отвечающий за добровольные движения, расположенный в задней части лобной доли.

Префронтальная кора (ПФК) Передняя область лобных долей, отвечающая за оперативное планирование.

Привычка Автоматическое действие или мысль, не поддающаяся сознательному контролю. Привычки представляют собой систему нейронов, плотно связанных между собой из-за постоянного повторения действия или мысли. Привычки возникают благодаря нейропластичности. Она же позволяет поддерживать их или менять.

Прилежащее ядро Участок базальных ядер, отвечающий за ожидание желания, получение вознаграждения и последующее удовольствие.

Продолговатый мозг Участок, где спинной мозг соединяется со стволовым отделом головного мозга.

Процедурная (имплицитная) память Память, связанная с навыками.

Рабочая память Часть кратковременной памяти, где хранится информация, с которой мы работаем в данный момент и которая должна быть доступна.

Рефракторный период Время после того, как человек испытал какую-либо эмоцию, когда события интерпретируются в свете этой самой эмоции.

Семантическая память Воспоминания о значении событий или понятий. Словарь общих знаний мозга.

Серотонин Нейротрансмиттер, связанный с регулированием настроения, социальным поведением, сном и сексуальным желанием.

Сеть зеркальных нейронов Нейроны, возбуждающиеся не только, когда человек что-то делает сам, но и когда наблюдает за действиями других со стороны. Зеркальные нейроны лежат в основе эмпатии и способности понимать намерения окружающих, симулируя их действия.

Сеть пассивного режима Группа структур, в состав которой входит медиальная префронтальная кора, поясная кора и некоторые области теменной доли, которая включается и развивается, когда человек бодрствует, но его внимание ни на что не направлено. Особенно активная, когда мы предаемся мечтам.

Сильвиева борозда (латеральная борозда головного мозга) Большое углубление, разделяющее височную, лобную и теменную доли.

Симпатическая нервная система Часть периферической нервной системы, связанная с раздражением.

Синапс Промежуток между нейронами, преодолеть который сигналу помогают нейротрансмиттеры.

Система вознаграждения Несколько структур мозга, в том числе прилежащее ядро и вентральная область покрышки, способствующие процессу обучения. Система вознаграждения отвечает за восприятие желаний и удовольствие от достижения целей.

Скорлупа (путамен) Участок полосатого тела, формирующий базальные ядра.

Слепозрение Состояние, при котором человек способен указывать на предметы, хотя и не осознает, что видит их. Это происходит, потому что визуальная информация поступает в мозг по двум каналам. Таким образом, даже фактически не видя объект, человек может знать его местоположение.

Сознание Процесс, посредством которого мы осознаем происходящие события и мысли, а также используем накопленные знания для решения задач.

Соматосенсорная кора Область мозга, обрабатывающая ощущения от прикосновений и расположенная в теменной доле.

Средний мозг Верхняя часть стволового отдела мозга.

Структура В коучинге – напоминания для клиента держаться выбранного курса или нового взгляда.

Таламус Маленькая структура в центральной части мозга, выполняющая функции ретранслятора и посылающая информацию в разные части мозга.

Теменная доля Одна из четырех основных частей каждого полушария, расположенная за лобной долей. Обладает первичной соматосенсорной корой, участвует в направлении внимания и ориентации в пространстве.

Функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ) Способ отслеживания активности разных участков мозга и изменений мозгового кровообращения во время решения каких-либо задач.

Хвостовой отросток Часть базальных ядер, формирующая полосатое тело.

Цели Все, чего у нас нет, но к чему мы стремимся.

Ценности Понятия, эмоционально важные для нас и определяющие наши действия.

Центральная нервная система (ЦНС) Мозг и спинной мозг.

Черное вещество (субстанция) Область мозга, вырабатывающая дофамин и доставляющая его в базальные ядра. Также входит в систему вознаграждения.

Чувство Физическое осознание ощущений.

Электроэнцефалограмма (ЭЭГ) Измерение электрической активности мозга путем прикрепления электродов к коже головы.

Эмоция Чувство или реакция на события или наше восприятие событий. Это важная с эволюционной точки зрения реакция, меняющая нашу психологию и обращающая наше внимание на значимые события. Основные эмоции: счастье, гнев, печаль, страх, отвращение.

Эмпатия Способность распознавать мысли и чувства окружающих и соответственно на них реагировать.

Когнитивная эмпатия – способность распознавать мысли других людей.

Эмоциональная эмпатия – способность распознавать чувства других людей.

Сострадательная эмпатия – способность адекватно реагировать на чувства и мысли других людей.

Эпизодическая память Воспоминания о реальных личных переживаниях, имевших место в прошлом.

Эпинефрин Гормон и нейротрансмиттер, отвечающий за реакции типа «бей – беги – замри». Он повышает сердечный ритм и количество глюкозы в крови. Также его называют ацетилхолин[51].

Приложение 3. Другие источники

Надеемся, вам понравилась книга.

Хочется верить, что в будущем нейробиология глубже проникнет в коучинг.

Мы проводим множество тренингов по всему миру. Они посвящены развитию лидерских качеств, а также связи нейронауки и коучинга. Мы также проводим дистанционное обучение.

Наш дистанционный курс «Коучинг мозга» использует все те методы, о которых мы говорили в этой книге. Его можно пройти как индивидуально, так и группой.

Подробнее об этом и других наших курсах читайте на сайте:

www.neurosciencecoaching.net.

Информация по коучингу и тренингам по развитию лидерских качеств:

www.lambent.com и www.internationalcoachingcommunity.com.

С нами можно связаться напрямую через любой из этих сайтов.

Сноски

Примечания

1

Коучинг (англ. coaching) – метод, сочетающий в себе консалтинг и тренинговые методики. Коучинг сфокусирован на достижении четко определенных краткосрочных целей, а не на общем развитии. (Прим. науч. ред.)

2

В английском языке слова «коуч» (тренер) и «повозка» звучат и пишутся одинаково – coach. Слово «кучер» (coucher) имеет тот же корень. (Прим. перев.)

3

Эннеаграмма – описательная теоретическая психологическая модель, выделяющая девять глубинных мотивов, движущих нами на подсознательном уровне. В отличие от двух других упомянутых тестов не имеет научной доказательной базы. (Прим. науч. ред.)

4

Данное утверждение, конечно, глубоко ошибочно. Сто миллиардов нейронов в мозге – это 10^11. Даже если у каждого из них десять тысяч синапсов (10^4), то количество синапсов в мозге будет равно 10^15. Это значительно меньше, чем названная авторами цифра (10^80), которая к тому же является неточной – по последней оценке, число элементарных частиц во вселенной равно 3,28 × 10^80. (Прим. науч. ред.)

5

Химические вещества, посредством которых передается информация от одного нейрона к другому или к клеткам исполнительных органов. (Прим. ред.)

6

Фактическая ошибка. Нейронов (нервных клеток) в мозге здорового новорожденного значительно больше, чем в мозге взрослого человека. За счет этой избыточности становится возможным сверхбыстрое обучение младенцев. После рождения у людей могут образовываться новые нейроны, но в очень небольших количествах. Как правило, мы теряем по несколько сотен нейронов в день. А рост мозга младенца происходит за счет укрупнения самих нейронов, разрастания синапсов и увеличения количества и размера глиальных клеток. (Прим. науч. ред.)

7

На самом деле нельзя. Закон Хебба не единственный, по которому происходит связывание нейронов. Нейроны, активирующиеся в разное время, могут быть не связаны непосредственно друг с другом, но входить в состав одной функциональной сети и влиять друг на друга опосредованно. Так же не связанные напрямую нейроны могут активироваться одновременно, будучи частями одной сети. (Прим. науч. ред.)

8

Фаз сна не две, а четыре. Очевидно, авторы делят сон на медленный (три первые фазы) и быстрый (четвертая фаза, также известная под названием «фаза быстрых движений глаз», или БДГ). Однако медленный и быстрый сон идут друг за другом циклами, длительность цикла составляет полтора-два часа, за ночь проходит четыре полных цикла. В норме ни одна фаза не может длиться два часа непрерывно. Соответственно быструю фазу, отвечающую, по мнению авторов, за консолидацию памяти, человек проходит за ночь четыре раза (ну или три, если вы спите недостаточно). (Прим. науч. ред.)

9

Дисфункция ПФК – не единственный фактор появления СДВГ. Происхождение этого синдрома чаще связывают с пренатальными и генетическими причинами, по отношению к которым нарушения работы лобной коры являются вторичными. (Прим. науч. ред.)

10

Приведенная классификация не является общепринятой или научно обоснованной. Она отражает только частное мнение авторов. (Прим. науч. ред.)

11

В русском языке «правило большого пальца» чаще называется «эмпирической закономерностью» – это некий метод или зависимость, согласно которым можно сделать вывод/получить приблизительный результат, аналогичный воспроизведенному в реальной ситуации. Наиболее популярная теория происхождения такого на первый взгляд не коррелирующего с содержанием названия связана с британской городской легендой: в XVIII веке якобы существовал закон, по которому муж имел право бить жену только в том случае, если используемая им палка была не толще его большого пальца. (Прим. ред.)

12

На самом деле у Д. Канемана интуиция основана как раз на Системе 1, занимающейся быстрым поверхностным анализом информации. Подробнее см. в книге «Думай медленно, решай быстро». (Прим. науч. ред.)

13

Система 2 не делает этого автоматически, как в случае с поиском подтверждений Системой 1. Однако может выполнять эту функцию. (Прим. науч. ред.)

14

Популярная игра-викторина, содержащая вопросы из разных сфер жизни и наук. (Прим. ред.)

15

Более научное название – эффект привязки. (Прим. науч. ред.)

16

В английском языке – «tell, example, describe». (Прим. перев.)

17

Система 1 и Система 2 (об этом пишет Канеман, создавший эти понятия) не имеют отношения к нейробиологии или хотя бы фиксированного мозгового субстрата. Отдельные анатомические образования могут быть больше или меньше вовлечены в процессы той или иной системы, однако чаще участвуют в обеих. Системы 1 и 2 были введены как теоретические конструкты для удобства описания психических процессов с точки зрения когнитивной психологии. Подробнее: Д. Канеман, «Думай медленно, решай быстро». (Прим. науч. ред.)

18

На русском языке книга выходила в издательстве АСТ в 2014 году под названием «Думай медленно… решай быстро». (Прим. перев.)

19

На русском языке книга выходила в издательстве «Альпина Паблишер» в 2010 году под названием «Озарение: сила мгновенных решений». (Прим. перев.)

20

Книга выходила в издательстве «Гранд-Фаир» в 2008 году. (Прим. перев.)

21

Слово «эмоция» произошло от латинского emoveo – «потрясаю», «волную». На английском emotion этимологически связано со словом motion, что означает «движение». (Прим. перев.)

22

Из-за латинского происхождения термина традиционная форма множественного числа звучит как amygdalae. (Прим. ред.)

24

«Прозак» – торговое название флуоксетина. Антидепрессант из группы СИОЗС. Широко используется во всем мире, в том числе в России. Рецептурный препарат, должен применяться строго по назначению врача. (Прим. науч. ред.)

25

Термин «социальное доказательство» (ориг. social proof) не является широко употребляемым. Упомянутый эксперимент, а также другие эксперименты этой серии проще найти по термину «конформность», означающему склонность человека менять мнение и поведение в соответствии с позицией большинства. (Прим. науч. ред.)

26

На русском языке книга выходила в издательстве «Добрая книга» в 2005 году. (Прим. перев.)

27

Фактическая ошибка. Мнемозина относится к древнегреческому пантеону. (Прим. науч. ред.)

28

Эта закономерность иногда еще называется «законом Миллера» – по имени автора теории, ученого-психолога Джорджа Миллера. Согласно его выводам, человек не может запомнить и повторить более 7±2 элементов. Чем выше сложность одного элемента, тем короче будет их ряд, отложившийся в кратковременной памяти. (Прим. ред.)

29

Как пишут сами авторы, память – сочетание разных процессов, поэтому непонятно, что именно улучшается на 40 %. Однако сон однозначно влияет на память положительно. (Прим. науч. ред.)

30

Данная гипотеза происхождения сновидений не является доказанной или общепринятой. Кроме того, сновидения бывают и вне фазы быстрого сна. (Прим. науч. ред.)

31

«Нейрон моей бабушки» – устойчивое выражение для обозначения феномена наличия в мозге нейронов, активирующихся при виде конкретного человека или его изображения. Активация нейрона привязана к узнаванию и не зависит от одежды, прически или возраста. (Прим. науч. ред.)

32

Термин script memory не является широкоупотребимым и не входит в общепринятую классификацию типов памяти. Вероятно, термин позаимствован из какой-то авторской концепции, еще не прошедшей валидацию и не получившей широкого признания. (Прим. науч. ред.)

33

Память на моторные навыки выделяется в отдельную категорию и называется процедурной памятью. (Прим. науч. ред.)

34

Эксперимент построен на использовании неопределенного артикля a(an) и определенного the в английском языке. На русском их влияние на смысл фразы (a broken headlight / the broken headlight) можно примерно передать словами «любая фара» и «конкретная фара». (Прим. ред.)

35

Разумеется, о разработке такого лекарства сегодня и речи не идет. Даже для лечения посттравматического стрессового расстройства используются в основном препараты, направленные на регуляцию эмоциональной сферы. (Прим. науч. ред.)

36

Объем отсека кратковременной памяти ограничен одним элементом, независимо от его размера. То есть не важно, запоминаете ли вы семь пословиц или семь двузначных чисел, но запомнить семь пар двузначных чисел или семь случайных предложений не получится. (Прим. науч. ред.)

37

На русском языке книга выходила в 2013 году в издательстве «Альпина Паблишер». (Прим. перев.)

38

На русском языке книга выходила в 2017 году в издательстве «Corpus». (Прим. перев.)

39

На самом деле нагрузка на семантическую память в наше время не снижается. Но ведущую роль в семантической памяти теперь выполняет не память на факты, а память на источник. То есть мы перестали заучивать конкретную информацию, кроме самой необходимой, и начали использовать свою память в качестве каталога ссылок. В современном мире эта стратегия более эффективна. (Прим. науч. ред.)

40

Путамен, или скорлупа, – базальное дофаминэргическое ядро, принимает активное участие в регуляции движений и обучении. (Прим. науч. ред.)

41

Леводопа, или L-дофа, – синтетический левовращающий изомер диоксифенилаланина, предшественника дофамина. Применяется для терапии болезни Паркинсона, в том числе в России. Рецептурный препарат, должен применяться строго по назначению врача. (Прим. науч. ред.)

42

Буквально – «поедатели лотоса»; в переносном значении так называют людей, ищущих забвения. (Прим. перев.)

43

На русском языке книга выходила в 2017 году в издательстве «Манн, Иванов и Фербер». (Прим. перев.)

44

На русском языке книга выходила в 2018 году в издательстве «Олимп-бизнес». (Прим. перев.)

45

На самом деле способны. Примером может служить знаменитый «стокгольмский синдром» – феномен активного проявления симпатии и сострадания к захватчикам со стороны заложников. (Прим. науч. ред.)

46

Строчка из стихотворения Томаса Грея «Ода Итонской школе»: «Where ignorance is bliss, ‘tis folly to be wise». (Прим. перев.)

47

Стандартный тест для выявления психопатии. Разработан Р. Хаэром в 1991 г. (Прим. науч. ред.)

48

Результаты этого теста были опровергнуты в 2018 году исследовательской группой Тайлера Уоттса. Они повторили эксперимент на более чем 900 участников и выяснили, что к двадцати годам корреляция между результатами маршмеллоу-теста и успешностью в жизни не превышала статистической погрешности. А фактором, наиболее тесно связанным с успешным прохождением теста, оказался уровень материального благополучия семьи ребенка. То есть детям из бедных семей, реже получавшим сладости, было труднее удержаться от соблазна. Так же разница в успеваемости в подростковом возрасте, видимо, была обусловлена социально-средовыми факторами. Показателем силы воли данный тест не является. (Прим. науч. ред.)

49

Ноотропы – группа препаратов, стимулирующих метаболизм и энергетические процессы в мозге. Считается, что ноотропы могут стимулировать когнитивные функции и увеличивать устойчивость мозга к вредным воздействиям и нагрузкам. Однако слепые плацебо-контролируемые исследования показывают наличие значимого эффекта ноотропов только в случае наличия выраженных нарушений работы мозга. Умственные способности здорового человека ноотропы увеличивают на уровне плацебо. Часть ноотропных препаратов – рецептурные, другие продаются без рецепта, в любом случае перед приемом необходима консультация врача. (Прим. науч. ред.)

50

«Аддерол» и «Модафинил» – запрещенные в России препараты. Оба препарата являются психостимуляторами, хотя и обладают ноотропными свойствами. Сильнодействующие препараты, вызывающие привыкание, должны применяться строго по назначению врача. (Прим. науч. ред.)

51

Фактическая ошибка. Эпинефрин – второе название адреналина. Эпинефрин и ацетилхолин абсолютно разные вещества. (Прим. науч. ред.)

Комментарии

1

Мы понимаем, что это звучит нелогично. Как может мозг создавать иллюзию нашего «я», а затем начинать эпистемологическую игру в прятки? Трудно выразить это словами. Никому еще не удалось разобраться, как мозг заставляет нас вполне осознанно считать себя «вольными птицами». В этой книге мы узнаем, как функционирует мозг, но то, как ему удается влиться в наше субъективное восприятие, пока неизвестно. Возможно, мы так никогда и не узнаем, кто заказывает музыку.

2

О том, как мозг существует в теле, очень хорошо написал Гай Клэкстон в своей книге «Интеллект во плоти» (Intelligence in the Flesh, Yale University Press, 2015).

3

На эту тему есть удивительное исследование одного из ведущих специалистов в данной области – книга Майкла Гершона «Второй мозг» (The Second Brain, Harper Collins, 1999).

4

Когда в 1940-х годах появились первые компьютеры, их называли «электронным мозгом» вовсе не потому, что они работали, как мозг. Просто люди предполагали, что в будущем компьютеры смогут повторять то, на что способен мозг. Становясь быстрее, компьютеры научились выполнять некоторые задачи даже лучше (например, играть в шахматы или в го). Однако они все еще безнадежно отстают от человеческого мозга в способности распознавать лица, улавливать нотки сарказма в речи и контролировать быстрые, мягкие и грациозные движения – во всем том, что мы делаем каждый день без особых усилий. Даже в шахматах и го компьютеры выигрывают лишь потому, что перебирают множество возможных вариантов и комбинаций и выбирают лучшие, а человек действует не так. Нейрокомпьютеры, смоделированные по аналогии с нервными клетками, тоже не очень успешны. На их развитие требуется много времени, а для выполнения простейших задач, на которые способен даже ребенок, им нужно огромное количество данных (например, на распознавание мимики).

5

Lieberman, M. D. (2007). Social cognitive neuroscience: a review of core processes. Annual Review Psychology, 58, 259–289.

6

Если захотите узнать, какую область мозга символизирует каждый из членов команды, загляните в конец Приложения 1.

7

Есть несколько приложений, в которых можно найти приличное 3D-изображение мозга и его описание. 3D brain от Центра изучения ДНК в лаборатории «Колд Спринг Харбор» дает особенно точное представление.

8

Большинство частей мозга имеют латинские названия. Их давали анатомы много веков назад в соответствии с установленными в те времена правилами. Поэтому и звучат они так таинственно и загадочно, поэтому их так трудно запомнить.

9

Передняя поясная кора (представленная внутренней стороной пальцев, если снова сжать кулак) тянется вдоль коры головного мозга и отвечает за обнаружение ошибок (невероятно важная функция), болевые ощущения и концентрацию внимания.

10

В мозге также присутствуют глиальные клетки, которые, по всей видимости, обеспечивают нейронам необходимую поддержку.

11

Делать больше, чем требуется, а затем отсекать лишние знания с учетом того, что вам нужно, – отличный способ учиться в любой области. Этот метод мы использовали при написании данной книги; не уверены даже, что это примечание переживет очередное «отсечение».

12

Nottebohm, F., Stokes, T. M., & Leonard, C. M. (1976). Central control of song in the canary, v Serinus Canarius. Journal of Comparative Neurology, 165 (4), 457–486.

13

Eriksson, P. S., Perfilieva, E., Björk-Eriksson, T., Alborn, A. M., Nordborg, C., Peterson, D. A., & Gage, F. H. (1998). Neurogenesis in the adult human hippocampus. Nature Medicine, 4 (11), 1313–1317.

14

Donald, H. (1949). The organisation of behaviour. John Wiley. Если быть точным, то закон Хебба – это перефразированная цитата профессора отделения системной нейробиологии Геттингенского университета Зигрид Левель: «Нейроны связываются между собой, если активируются в одно и то же время». Однако закон Хебба больше прижился – и при необходимости воздает должное.

15

Паскуаль-Леоне и его коллеги из Гарвардской медицинской школы провели эксперимент, чтобы изучить это. Волонтерам завязали глаза и стали обучать их шрифту Брайля. Спустя пять дней они понимали его лучше, чем контрольная группа, изучавшая шрифт Брайля без повязок. Функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ) показала, что у людей с завязанными глазами зрительная зона коры головного мозга была активна. То есть нейроны, отвечающие за визуальное восприятие, использовались для осязания. Через пять дней мозг уже смог перестроиться. К сожалению, этот эффект так же легко исчезает: спустя всего двадцать часов без повязок мозг вернулся к своему стандартному состоянию.

См.: Merabet, L. B., Hamilton, R., Schlaug, G., Swisher, J. D., Kiriakopoulos, E. T., Pitskel, N. B., … Pascual-Leone, A. (2008). Rapid and reversible recruitment of early visual cortex for touch. PLoS One, 3 (8), e3046.

16

Нейробиолог Вилейанур Рамачандран одним из первых исследовал людей, потерявших конечности в результате операции или несчастного случая. В ходе исследования он обнаружил, что люди, которым недавно ампутировали предплечье, «чувствовали» прикосновение к своей руке, когда кто-то касался их щеки. Это возможно, потому что в сенсорной зоне коры головного мозга область, отвечающая за ощущения лица, расположена рядом с областью, отвечающей за ощущения рук. Нервные клетки, отзывающиеся на касание лица, соединились с областью, ранее контролировавшей руку, потому что она бездействовала за неимением входящей информации.

Такая реорганизация нейронов объясняет и так называемые «фантомные боли». Некоторые пациенты ощущают боль в ампутированных конечностях. Такое происходит, потому что нервные клетки в мозге, ранее получавшие сигналы от конечности, «застревают» на сигналах, посылаемых в то время, когда рука или нога были повреждены. Соответственно близлежащие области не могут ей помочь, заняв ее, ведь она все еще активна. Рамачандран придумал гениальный способ обмануть мозг, заставив его думать, что он получает новые сигналы, в надежде на то, что нервные клетки будут реагировать и новые ощущения вытеснят боль. Он создал специальный зеркальный ящик. Пациент помещает здоровую конечность в этот ящик – так, чтобы на месте ампутированной видеть отражение здоровой. И когда двигается здоровая рука, в отражении кажется, что и ампутированная тоже двигается. Это позволяет обмануть мозг. Метод оказался невероятно действенным в облегчении фантомных болей. (Эту идею использовали сценаристы эпизода «Тиран» в шестом сезоне сериала «Доктор Хаус».)

См.: Ramachandran, V. S., Rogers-Ramachandran, D., & Cobb, S. (1995). Touching the phantom limb. Nature, 377 (6549), 489.

Chan, B. L., Witt, R., Charrow, A. P., Magee, A., Howard, R., Pasquina, P. F., … Tsao, J. W. (2007). Mirror therapy for phantom limb pain. New England Journal of Medicine, 357 (21), 2206–2207.

Ramachandran, V., & Blakeslee, S. (1998). Phantoms in the brain. William Morrow.

17

Münte, T. F., Altenmüller, E., & Jäncke, L. (2002). The musician’s brain as a model of neuroplasticity. Nature Reviews Neuroscience, 3 (6), 473–478.

18

Pascual-Leone, A., Nguyet, D., Cohen, L. G., Brasil-Neto, J. P., Cammarota, A., & Hallett, M. (1995). Modulation of muscle responses evoked by transcranial magnetic stimulation during the acquisition of new fine motor skills. Journal of Neurophysiology, 74 (3), 1037–1045

19

Merzenich, M. M., & Jenkins, W. M. (1993). Reorganization of cortical representations of the hand following alterations of skin inputs induced by nerve injury, skin island transfers, and experience. Journal of Hand Therapy, 6 (2), 89–104.

20

Sawaguchi, T., & Goldman-Rakic, P. S. (1991). D1 dopamine receptors in prefrontal cortex: Involvement in working memory. Science, 251 (4996), 947–951.

21

Antal, A., Terney, D., Poreisz, C., & Paulus, W. (2007). Towards unravelling task-related modulations of neuroplastic changes induced in the human motor cortex. European Journal of Neuroscience, 26 (9), 2687–2691.

22

Dux, P. E., Tombu, M. N., Harrison, S., Rogers, B. P., Tong, F., & Marois, R. (2009). Training improves multitasking performance by increasing the speed of information processing in human prefrontal cortex. Neuron, 63 (1), 127–138.

23

Bilalić, M. (2017). The neuroscience of expertise. Cambridge: Cambridge University Press.

24

Ericsson, K. A. (2006). The influence of experience and deliberate practice on the development of superior expert performance. The Cambridge Handbook of Expertise and Expert Performance, 38, 685–705.

25

Gladwell, M. (2008). Outliers: The story of success. UK: Hachette.

26

Colvin, G. (2008). Talent is overrated. Penguin Books.

27

Heyman, E., Gamelin, F. X., Goekint, M., Piscitelli, F., Roelands, B., Leclair, E., … Meeusen, R. (2012). Intense exercise increases circulating endocannabinoid and BDNF levels in humans – possible implications for reward and depression. Psychoneuroendocrinology, 37 (6), 844–851.

28

См.: «Why we sleep» by Matthew Walker (Allen Lane 2017) – она идеально суммирует существующие исследования.

29

Lucassen, P. J., Meerlo, P., Naylor, A. S., Van Dam, A. M., Dayer, A. G., Fuchs, E., … Czeh, B. (2010). Regulation of adult neurogenesis by stress, sleep disruption, exercise and inflammation: implications for depression and antidepressant action. European Neuropsychopharmacology, 20 (1), 1–17.

30

Walker, M. (2017). Why we sleep. Allen Lane.

31

Мы можем представить, какой будет жизнь, лишенная целей, на примере ситуаций, в которых области мозга, отвечающие за целеполагание, по какой-то причине перестают функционировать. Такое случается крайне редко. В научной литературе есть описание пациента, направленного в неврологическую клинику по причине того, что он одинаково равнодушно относился ко всему. Он начинал дела, но никогда не доводил их до конца (например, играл в теннис, но моментально переставал следить за счетом). Он не мог финансово позаботиться о себе и постоянно занимал деньги. Он был умен и понимал, что что-то не так, но совершенно не беспокоился о себе, своем будущем и своем счастье. Последовательное планирование ему не давалось. Анализы и тесты выявили большую опухоль, затрагивающую левую часть ПФК и другие области лобной доли. Прогнозы были крайне неутешительные, но пациент решительно ничего не хотел делать. Он утратил способность направлять жизнь в желаемое русло.

См.: Knight, R. T., Grabowecky, M. F., & Scabini, D. (1995). Role of human prefrontal cortex in attention control. Advances in Neurology, 66, 21–36.

32

https://www.youtube.com/watch?v=vJG698U2Mvo

33

https://www.youtube.com/watch?v=VkrrVozZR2c

34

В гипоталамусе происходит выброс гормона кортиколиберина, что стимулирует гипофиз к выработке адренокортикотропного гормона (АКТГ). Это, в свою очередь, влечет за собой выделение кортизола из коры надпочечников в течение нескольких часов.

35

Gremel, C. M., Chancey, J. H., Atwood, B. K., Luo, G., Neve, R., Ramakrishnan, C….. Costa, R. M. (2016). Endocannabinoid modulation of orbitostriatal circuits gates habit formation. Neuron, 90 (6), 1312–1324.

36

Нейронаука и творчество – тема удивительная, но мы не можем раскрыть ее здесь целиком, со всеми подробностями. Существует множество исследований, которые с помощью нейровизуализации объясняют принципы работы мозга в ходе решения человеком множества разных задач. Чем сложнее задача, тем больше систем мозга участвуют в ее решении, а результаты порой бывает трудно интерпретировать. Простые задания дают более простые результаты, но ведь творчество – это нечто большее, чем умение решать задачи.

Если вас интересует эта тема, обратите внимание на следующие источники:

Abraham, A., Pieritz, K., Thybusch, K., Rutter, B., Kröger, S., Schweckendiek, J., … Hermann, C. (2012). Creativity and the brain: Uncovering the neural signature of conceptual expansion. Neuropsychologia, 50 (8), 1906–1917

Amabile, T. M., Conti, R., Coon, H., Lazenby, J., & Herron M. (1996). Assessing the work environment for creativity. Academy of Management Journal, 39 (5), 1154–1184.

Sawyer, K. (2011). The cognitive neuroscience of creativity: A critical review. Creativity Research Journal, 23 (2), 137–154.

37

Lhermitte, F. (1983). ‘Utilization behaviour’ and its relation to lesions of the frontal lobes. Brain, 106 (2), 237–255.

38

Латеральная часть ПФК считается важной составляющей для абстрактного мышления. Она развивается в юности.

См.: Dumontheil, I. (2014). Development of abstract thinking during childhood and adolescence: the role of rostrolateral prefrontal cortex. Developmental Cognitive Neuroscience, 10, 57–76.

39

Grondin, S. (2010). Timing and time perception: a review of recent behavioural and neuroscience findings and theoretical directions. Attention, Perception, & Psychophysics, 72 (3), 561–582.

40

Carter, C. S., Braver, T. S., Barch, D. M., Botvinick, M. M., Noll, D., & Cohen, J. D. (1998). Anterior cingulate cortex, error detection, and the online monitoring of performance. Science, 280 (5364), 747–749.

41

Но лишь до определенной степени. Переизбыток дофамина снижает показатели, особенно в задачах, для которых требуется гибкость. Слишком высокий уровень дофамина приводит к упрямой зацикленности на своем мнении и отсутствию какой-либо уступчивости.

42

Лауреат Нобелевской премии по экономике Даниэль Канеман со своим коллегой Амосом Тверски, в сущности, изобрел поведенческую экономику. Долгие годы в экономике доминировало мнение о том, что поведение человека в экономическом плане было исключительно рациональным. Взаимоотношения между этими совершенно рациональными людьми порождали невероятный хаос в макроэкономике. Экономическая теория была нормативна и определяла то, как люди должны принимать решения. Канеман предложил описательную теорию принятия решений, объясняющую, как на самом деле люди делают выбор. Он в деталях показал, насколько нерационально наше экономическое поведение, насколько люди плохо справляются с прогнозированием вероятностей, оценкой рисков и принятием верных экономических решений. Мы используем для этого ограниченную информацию и быстрый (и к тому же неверный) ход мыслей. Довольно опасно полагать, что люди всегда мыслят рационально.

См.: Kahneman, D. (2011). Thinking, fast and slow. Macmillan[18].

43

Nisbett, R. E., & Wilson, T. D. (1977). Telling more than we can know: Verbal reports on mental processes. Psychological Review, 84 (3), 231.

44

Гладуэлл использовал выражение «тонкие срезы» для обозначения способности делать правильные выводы на основе ограниченного количества данных. Однако его примеры – это выводы экспертов, обладающих огромным опытом в той или иной области и развитой интуицией.

См.: Gladwell, M. (2005). Blink. The power of thinking without thinking. Penguin Books[19].

45

Fiske, S. T., & Taylor, S. E. (2013). Social cognition: From brains to culture. Отличная книга, в которой психология и нейронаука переплетены.

46

Dion, K. K. (1986). Stereotyping based on physical attractiveness: Issues and conceptual perspectives. In C. P. Herman, M. P. Zanna, & E. T. Higgins (Eds.), Physical appearance, stigma and social behavior: The Ontario Symposium (Vol. 3, pp. 7–21). Hillsdale, NJ: Erlbaum.

Feingold, A. (1992). Good-looking people are not what we think. Psychological Bulletin, 111 (2), 304.

47

Willis, J., & Todorov, A. (2006). First impressions: Making up your mind after a 100-ms exposure to a face. Psychological Science, 17 (7), 592–598.

48

Гладуэлл в своей книге «Озарение» называет это «ошибкой с Уорреном Гардингом» в честь очень привлекательного человека, выбранного в 1921 году президентом Соединенных Штатов, но ставшего одним из худших лидеров страны из-за своей недальновидности.

49

В ходе одного эксперимента участникам выдали по пятьдесят долларов, а затем предложили выбрать: оставить себе тридцать или поставить все на монетку. Если бы выпала решка, они бы сохранили все деньги, а если бы орел – потеряли полсотни. В этой ситуации большинство отказалось рисковать, но 43 % решили поставить на монетку. Затем участников попросили выбрать между следующими вариантами: лишиться двадцати долларов или поставить на кон все пятьдесят. Здесь около 60 % согласились на риск, несмотря на то что оба сценария были идентичными. Слово «лишиться» тут очень важно.

50

Полностью историю можно прочитать в нашей книге «Коучинг с помощью НЛП: Практическое руководство по достижению поставленных целей»[20].

51

Tom, G., Nelson, C., Srzentic, T., & King, R. (2007). Mere exposure and the endowment effect on consumer decision making. The Journal of Psychology, 141 (2), 117–125.

52

Hasher, L., Goldstein, D., & Toppino, T. (1977). Frequency and the conference of referential validity. Journal of Verbal Learning and Verbal Behaviour, 16 (1), 107–112.

53

https://www.youtube.com/watch?v=vJG698U2Mvo – классический тест.

https://www.youtube.com/watch?v=UtKt8YF7dgQ – забавная интерпретация классического теста.

https://www.youtube.com/watch?v=FWSxSQsspiQ – еще один интересный пример того, как мы порой бываем невнимательны и продолжаем видеть лишь то, что ожидаем, вместо того, что есть на самом деле.

54

Nickerson, R. S. (1998). Confirmation bias: A ubiquitous phenomenon in many guises. Review of General Psychology, 2 (2), 175.

55

Это всего лишь обычная игра, но исследования подтверждают, что наш мозг склонен принимать лишь те доказательства, которые соответствуют нашей точке зрения. Есть случаи, когда мы справляемся лучше, например, когда речь идет о тесте на получение паспорта.

См.: Cheng, P. W., & Holyoak, K. J. (1985). Pragmatic reasoning schemas. Cognitive Psychology, 17 (4), 391–416.

56

Состояние, известное как апофения – склонность видеть паттерн или взаимосвязь там, где их нет.

57

Из часто цитируемого предположения о том, что если миллионы мартышек будут хаотично печатать что-то на клавиатуре, то одна из них напишет текст «Гамлета».

58

Например, когда людей спрашивают о том, как они водят машину, многие отвечают, что их навыки вождения выше среднего, хотя и признают, что окружающие могут не согласиться с этим.

59

Haslam, S. A., Reicher, S. D., & Platow, M. J. (2010). The new psychology of leadership: Identity, influence and power. Psychology Press.

60

Об этих и других не менее странных совпадениях читайте на сайте: www.tylervigen.com.

61

Объяснения того, как мы обманываем себя с помощью статистики, вы найдете в книге Дэна Ариэли «Справочник по лжи и статистике».

62

Frederick, S. (2005). Cognitive reflection and decision making. The Journal of Economic Perspectives, 19 (4), 25–42.

63

1. Пять центов. 2. Пять минут. 3. Сорок семь дней.

64

Очень хорошее объяснение приводится на сайте:

https://betterexplained.com/articles/understanding-the-monty-hall-problem/

Также там есть симулятор игры, позволяющий посмотреть, как работают разные стратегии.

65

Bargh, J. A., Chen, M., & Burrows, L. (1996). Automaticity of social behavior: Direct effects of trait construct and stereotype activation on action. Journal of Personality and Social Psychology, 71 (2), 230.

66

Dijksterhuis, A., & Van Knippenberg, A. (1998). The relation between perception and behavior, or how to win a game of trivial pursuit. Journal of Personality and Social Psychology, 74 (4), 865.

67

Williams, L. E., & Bargh, J. A. (2008a). Experiencing physical warmth promotes interpersonal warmth. Science, 322 (5901), 606–607.

68

Williams, L. E., & Bargh, J. A. (2008b). Keeping one’s distance: The influence of spatial distance cues on affect and evaluation. Psychological Science, 19 (3), 302–308.

69

Englich, Birte, Thomas Mussweiler, and Fritz Strack. “Playing dice with criminal sentences: The influence of irrelevant anchors on experts’ judicial decision making.” Personality and Social Psychology Bulletin 32.2 (2006): 188-200.

70

Gilbert, D. T., Krull, D. S., & Malone, P. S. (1990). Unbelieving the unbelievable: Some problems in the rejection of false information. Journal of Personality and Social Psychology, 59 (4), 601.

71

Это не то же самое, что ощущения, то есть физические чувства (которые могут быть приятными, болезненными или нейтральными).

72

Существует огромное количество нейронаучной, психологической и другой литературы о случаях разнонаправленности эмоций. Также существует множество теорий на этот счет. Согласно гипотезе Джеймса – Ланге, эмоции являются интерпретацией физических реакций (мне жарко, глаза блестят, кулаки сжимаются – следовательно, я злюсь). В таком случае получается, что вы не можете испытывать эмоции без физической реакции. Оценочные теории строятся на том, что эмоции – это реакции на нашу оценку событий на разном уровне. На самом деле истина заключается в совокупности обоих взглядов. Что бы ни говорили ученые, мы все испытываем эмоции и все распознаем их (хоть иногда и с опозданием) в других.

73

Споры о том, существуют ли некие универсальные эмоции, которые испытывают представители всех культур и народов, не утихают до сих пор. Похоже, что они действительно есть, но, скорее всего, связаны с механизмами выживания. Например, страх, гнев или отвращение. Ключевая работа Пола Экмана посвящена распознаванию выражений лица, отражающих эмоции, вне зависимости от культурной принадлежности человека. Похоже, что у людей во всем мире есть единые выражения для семи эмоций: страха, гнева, печали, отвращения, удивления, счастья и презрения. Другие эмоции (такие, как радость и стыд) тоже пытаются отвоевать себе место в этом списке.

Споры о том, существуют ли некие универсальные эмоции, которые испытывают представители всех культур и народов, не утихают до сих пор. Похоже, что они действительно есть, но, скорее всего, связаны с механизмами выживания. Например, страх, гнев или отвращение. Ключевая работа Пола Экмана посвящена распознаванию выражений лица, отражающих эмоции, вне зависимости от культурной принадлежности человека. Похоже, что у людей во всем мире есть единые выражения для семи эмоций: страха, гнева, печали, отвращения, удивления, счастья и презрения. Другие эмоции (такие, как радость и стыд) тоже пытаются отвоевать себе место в этом списке. Споры о том, существуют ли некие универсальные эмоции, которые испытывают представители всех культур и народов, не утихают до сих пор. Похоже, что они действительно есть, но, скорее всего, связаны с механизмами выживания. Например, страх, гнев или отвращение. Ключевая работа Пола Экмана посвящена распознаванию выражений лица, отражающих эмоции, вне зависимости от культурной принадлежности человека. Похоже, что у людей во всем мире есть единые выражения для семи эмоций: страха, гнева, печали, отвращения, удивления, счастья и презрения. Другие эмоции (такие, как радость и стыд) тоже пытаются отвоевать себе место в этом списке.

74

Реальные исследования вы найдете в книге: Feinstein, J. S., Adolphs, R., Damasio, A., & Tranel, D. (2011). The human amygdala and the induction and experience of fear. Current Biology, 21 (1), 34–38.

75

Jung, W. H., Lee, S., Lerman, C., & Kable, J. W. (2018). Amygdala functional and structural connectivity predicts individual risk tolerance. Neuron. doi:10.1016/j.neuron.2018.03.019.

76

Whalen, P. J., Rauch, S. L., Etcoff, N. L., McInerney, S. C., Lee, M. B., & Jenike, M. A. (1998). Masked presentations of emotional facial expressions modulate amygdala activity without explicit knowledge. Journal of Neuroscience, 18 (1), 411–418.

77

Полная история в книге: ‘The Emotional Brain’ by Joseph Le Doux, Phoenix Books, 1998.

78

Bickart, K. C., Wright, C. I., Dautoff, R. J., Dickerson, B. C., & Barrett, L. F. (2011). Amygdala volume and social network size in humans. Nature Neuroscience, 14 (2), 163–164.

79

Adolphs, R., Tranel, D., & Denburg, N. (2000). Impaired emotional declarative memory following unilateral amygdala damage. Learning & Memory, 7 (3), 180–186.

80

Kim, M. J., & Whalen, P. J. (2009). The structural integrity of an amygdala-prefrontal pathway predicts trait anxiety. Journal of Neuroscience, 29 (37), 11614–11618.

81

Это было открыто с помощью теста WADA, когда во время подготовки к операции нейрохирурги вводят анестетик в сонную артерию на шее. Вследствие этого парализуется половина мозга, что позволяет понять, с какой стороны расположены участки, отвечающие за языковые навыки. Выяснилось, что пациенты, у которых парализовано правое полушарие (и функционировало только левое), становились неудержимо счастливыми и смеялись без причин. А те, у кого было парализовано левое полушарие, погружались в печаль и депрессию – опять же, без всяких на то причин.

82

Fox, N. A., & Davidson, R. J. (1986). Taste-elicited changes in facial signs of emotion and the asymmetry of brain electrical activity in human new-borns. Neuropsychologia, 24 (3), 417–422.

83

Henriques, J. B., & Davidson, R. J. (1991). Left frontal hypoactivation in depression. Journal of Abnormal Psychology, 100 (4), 535.

84

Эти лекарства называются селективными ингибиторами обратного захвата серотонина (СИОЗС), и «Прозак»[24] самый известный из них. Они блокируют реаптейк серотонина, застрявшего в синапсах, таким образом повышая его уровень в мозге. Тем не менее точно неизвестно, как именно это помогает при депрессии.

85

Мартин Селигман, нейробиолог и отец позитивной психологии, придумал формулу для измерения уровня счастья: H = S + С + V. Н здесь обозначает ваш уровень счастья в любой конкретный момент. S – это исходный диапазон: у кого-то он шире, у кого-то у´же. Он определяется генетически. C – это внешние обстоятельства, на которые вы не можете повлиять. V означает действия, которые вы способны совершить добровольно и которые полностью контролируете. Согласно этой формуле, благоприятные обстоятельства (C) могут сделать нас счастливыми, но только с учетом того, что мы сами для этого сделаем (V).

86

Множество исследований, участниками которых были победители лотерей, доказывают это. В качестве примера вот одно: Gardner, J., & Oswald, A. J. (2007). Money and mental wellbeing: A longitudinal study of medium-sized lottery wins. Journal of Health Economics, 26 (1), 49–60. Также есть литература на тему того, как доход влияет на уровень счастья. Как вы можете догадаться, повышение дохода делает человека более счастливым на короткое время, но не долговременно. Да и вообще, связь между высоким доходом и высоким уровнем счастья очень условна.

См.: Easterlin, R. A. (1995). Will raising the incomes of all increase the happiness of all? Journal of Economic Behaviour & Organization, 27 (1), 35–47.

87

Steptoe, A., Wardle, J., & Marmot, M. (2005). Positive affect and health-related neuroendocrine, cardiovascular, and inflammatory processes. Proceedings of the National academy of Sciences of the United States of America, 102 (18), 6508–6512. Cited in Davidson, Richard, (2012) with Sharon Begley, The emotional life of your brain. Hodder and Stoughton.

88

Foot, P., (1967). The Problem of abortion and the doctrine of double effect. Oxford Review, 5 (5), 15.

89

Greene, J. D., Morelli, S. A., Lowenberg, K., Nystrom, L. E., & Cohen, J. D. (2008). Cognitive load selectively interferes with utilitarian moral judgment. Cognition, 107 (3), 1144–1154.

90

Greene, J. D., Sommerville, R. B., Nystrom, L. E., Darley, J. M., & Cohen, J. D. (2001). An fMRI investigation of emotional engagement in moral judgment. Science, 293 (5537), 2105–2108.

91

Valdesolo, P., & DeSteno, D. (2006). Manipulations of emotional context shape moral judgment. Psychological Science, 17 (6), 476–477.

92

Greene, J. D., Nystrom, L. E., Engell, A. D., Darley, J. M., & Cohen, J. D. (2004). The neural bases of cognitive conflict and control in moral judgment. Neuron, 44 (2), 389–400.

93

Craig, A. D., & Craig, A. D. (2009). How do you feel now? The anterior insula and human awareness. Nature Reviews Neuroscience, 10 (1), 59–70.

94

Xue, G., Lu, Z., Levin, I. P., & Bechara, A. (2010). The impact of prior risk experiences on subsequent risky decision-making: The role of the insula. Neuroimage, 50 (2), 709–716.

95

Davidson, Richard, (2012) with Sharon Begley, The emotional life of your brain. Hodder and Stoughton.

96

Goldin, P., & Gross, J. (2010). Effects of mindfulness-based stress reduction (MBSR) on emotion regulation in social anxiety disorder. Emotion, 10 (1), 83.

97

Goldin, P. R., McRae, K., Ramel, W., & Gross, J. J. (2008). The neural bases of emotion regulation: Reappraisal and suppression of negative emotion. Biological Psychiatry, 63 (6), 577–586.

98

Gross, J. J. (1998). Antecedent-and response-focused emotion regulation: divergent consequences for experience, expression, and physiology. Journal of Personality and Social Psychology, 74 (1), 224.

99

Bartra, O., McGuire, J. T., & Kable, J. W. (2013). The valuation system: A coordinate-based meta-analysis of BOLD fMRI experiments examining neural correlates of subjective value. Neuroimage, 76, 412–427.

100

Hare, T. A., Camerer, C. F., & Rangel, A. (2009). Self-control in decision-making involves modulation of the VmPFC valuation system. Science, 324 (5927), 646–648.

101

Charnov, E. L. (1976). Optimal foraging, the marginal value theorem. Theoretical Population Biology, 9 (2), 129–136.

102

Rushworth, M. F., Kolling, N., Sallet, J., & Mars, R. B. (2012). Valuation and decision-making in frontal cortex: One or many serial or parallel systems? Current Opinion in Neurobiology, 22 (6), 946–955.

103

Антонио Дамасио написал множество книг о нейробиологии эмоций и сознания.

См.: The Feeling of What Happens (2000) NY: Vintage Books.

104

Saver, J. L., & Damasio, A. R. (1991). Preserved access and processing of social knowledge in a patient with acquired sociopathy due to ventromedial frontal damage. Neuropsychologia, 29 (12), 1241–1249.

105

Bechara, A., & Damasio, A. R. (2005). The somatic marker hypothesis: A neural theory of economic decision. Games and Economic Behavior, 52 (2), 336–372.

106

Fellows, L. K., & Farah, M. J. (2005). Dissociable elements of human foresight: A role for the ventromedial frontal lobes in framing the future, but not in discounting future rewards. Neuropsychologia, 43 (8), 1214–1221.

107

Rolls, E. T., Everitt, B. J., & Roberts, A. (1996). The orbitofrontal cortex. Philosophical Transactions of the Royal Society of London B: Biological Sciences, 351 (1346), 1433–1444.

108

Cialdini, R. B., & Cialdini, R. B. (2007). Influence: The psychology of persuasion (pp. 173–174). New York, NY: Collins.

109

Hosoda, M., Stone‐Romero, E. F., & Coats, G. (2003). The effects of physical attractiveness on job-related outcomes: A meta-analysis of experimental studies. Personnel Psychology, 56 (2), 431–462.

110

Mazzella, R., & Feingold, A. (1994). The effects of physical attractiveness, race, socioeconomic status, and gender of defendants and victims on judgments of mock jurors: A meta‐analysis. Journal of Applied Social Psychology, 24 (15), 1315–1338.

111

Cosmides, L., & Tooby, J. (2000). Тhe cognitive neuroscience of social reasoning. New York, NY: Vintage Books.

112

Cialdini, R. B., & Cialdini, R. B. (2007). Influence: The psychology of persuasion (pp. 173–174). New York, NY: Collins.

113

Сейчас продают даже футболки с этим акронимом и книги, объясняющие его суть. Приобретите, пока они не закончились.

114

Маркетологи активно используют этот прием. «Прощальные туры» рок-групп случаются каждый год, а многие презентации специально проводятся в маленьких аудиториях, чтобы билеты быстро продавались и к следующему выступлению создавалось впечатление большого ажиотажа.

115

Asch, S. E., & Guetzkow, H. (1951). Effects of group pressure upon the modification and distortion of judgments. Groups, Leadership, and Men, 222–236.

116

Danziger, S., Levav, J., & Avnaim-Pesso, L. (2011). Extraneous factors in judicial decisions. Proceedings of the National Academy of Sciences, 108 (17), 6889–6892.

117

Шварц утверждает, что хотя сам по себе выбор – вещь хорошая, его переизбыток может ввести в ступор и привести к ненужным разочарованиям и тревогам по поводу того варианта, который вы не выбрали.

118

О Герберте Саймоне: https://en.wikipedia.org/wiki/Herbert_A._Simon.

119

McClure, S. M., Laibson, D. I., Loewenstein, G., & Cohen, J. D. (2004). Separate neural systems value immediate and delayed monetary rewards. Science, 306 (5695), 503–507.

120

В книге «Думай медленно… решай быстро» Канеман и Тверски предлагают такой эксперимент: получить сто долларов прямо сейчас или сто десять долларов через неделю. Что вы выберете? Большинство берут деньги сразу: зачем ждать неделю ради лишних десяти баксов? Но что, если вам предложат сто долларов через год или сто десять через пятьдесят три недели? Тут большинство не возражает подождать лишнюю недельку, несмотря на то, что прибыль будет той же, что и в первом случае. Неизвестно, при каком количестве недель выбор меняется, но подозреваем, что при сравнительно небольшом – возможно, две-три. А сколько вы готовы ждать ради лишних десяти долларов?

121

На сайте www.sticKK.com вы ставите себе цель (например, сбросить вес в спортзале или написать книгу) и соглашаетесь, что если не справитесь, то перечислите определенную сумму в любую организацию на ваш выбор. В качестве дополнительной мотивации можете выбрать организацию, которую ненавидите. Это своего рода обратный пакт Одиссея, когда вы-настоящий, зная слабые места себя-будущего, назначаете себе же наказание в случае неисполнения договора.

122

Kahneman, D., Fredrickson, B. L., Schreiber, C. A., & Redelmeier, D. A. (1993). When more pain is preferred to less: Adding a better end. Psychological science, 4(6), 401–405.

123

Генри Молисон (или Эйч-Эм, как к нему обращались при жизни) стал одним из самых знаменитых пациентов в истории нейронауки. Это еще один печальный пример того, как реальный человек помог нам лучше понять мозг ценой невероятной травмы. Он родился в 1926 и умер в 2008 году.

124

О полной ретроградной амнезии, которой страдал Генри Молисон, снято несколько фильмов. В «Загадочной истории Бенджамина Баттона» и «Помни», пожалуй, получилось наиболее ярко передать ее особенности. В романе Дэна Симонса «Гиперион» некоторые герои страдают «болезнью Мерлина»: время для них идет вспять, и каждое утро они просыпаются на день моложе, не помня событий прошлых суток.

125

Впервые выдвинутая Миллером в 1956 году, эта модель до сих пор существует. Однако объемы модулей памяти не ограничены.

126

Maguire, E. A., Gadian, D. G., Johnsrude, I. S., Good, C. D., Ashburner, J., Frackowiak, R. S., & Frith, C. D. (2000). Navigation-related structural change in the hippocampi of taxi drivers. Proceedings of the National Academy of Sciences, 97(8), 4398–4403.

127

Метод так называемого «дворца памяти» был известен грекам и римлянам с VIII века до н. э. Он строится на том, что вы воображаете себе дом, а затем помещаете внутрь все, что хотите запомнить, для каждой детали определив свое место. Вспомнить о чем-то намного легче, когда представляешь, что идешь по этому дому, воображая все, что тебя окружает, и даже как будто слыша звуки. Вот несколько полезных книг по методам запоминания:

Your memory, how it works and how to improve it. Kenneth Higbee, Perseus Books, 2001.

Также рекомендуем «Эйнштейн гуляет по Луне: Наука и искусство запоминания» Джошуа Фоера[37]. Это журналист, заинтересовавшийся развитием памяти. После года тренировок он дошел до финала чемпионата памяти США и соревновался в таких категориях заданий, как запоминание последовательности карт в двух колодах за пять минут. Он интересно пишет о странном мире, где люди запоминают длинные последовательности случайных чисел. При чтении его книги мне вспомнилось меткое выражение Оскара Уайльда (кажется, это был он) о слоне, который ездил на велосипеде: «Единственное, что может быть удивительнее и невероятнее слона, разъезжающего на велосипеде, это тот факт, что кому-то пришло в голову научить его этому».

128

Нейробиолог Дэвид Иглмен исследовал феномен «искривления времени» в серии экспериментов, в которых добровольцев (разумеется) сбрасывали с высоты сорока пяти метров на страховочную сетку, и они пролетали три секунды с максимальной скоростью 110 километров в час. Люди были склонны оценивать свое собственное падение как более долгое. Позволив им следить за специальным хронометром, Иглмен показал, что так только кажется, а время замедляется лишь у них в голове. Реальное замедление времени – это уже область научной фантастики: от романа Альфреда Бестера «Тигр! Тигр!» до трилогии «Матрица» (1999–2003).

129

Hirst, W., Phelps, E. A., Buckner, R. L., Budson, A. E., Cuc, A., Gabrieli, J. D., … Vaidya, C. J. (2009). Long-term memory for the terrorist attack of September 11: Flashbulb memories, event memories, and the factors that influence their retention. Journal of Experimental Psychology: General, 138(2), 161.

См. также: http://911memory.nyu.edu/ (Accessed 24th April 2018).

130

Bremner, J. D., Randall, P., Vermetten, E., Staib, L., Bronen, R. A., Mazure, C., … Charney, D. S. (1997). Magnetic resonance imaging-based measurement of hippocampal volume in posttraumatic stress disorder related to childhood physical and sexual abuse – A preliminary report. Biological Psychiatry, 41(1), 23–32.

131

Bremner, J. D., Narayan, M., Anderson, E. R., Staib, L. H., Miller, H. L., & Charney, D. S. (2000). Hippocampal volume reduction in major depression. American Journal of Psychiatry, 157(1), 115–118.

132

Jenkins, J. G., & Dallenbach, K. M. (1924). Obliviscence during sleep and waking. The American Journal of Psychology, 35(4), 605–612.

133

Stickgold, R., & Walker, M. P. (2013). Sleep-dependent memory triage: Evolving generalization through selective processing. Nature Neuroscience, 16(2), 139.

134

Нейробиологи пока не понимают, каким образом осуществляется хранение воспоминаний и такой быстрый доступ к ним. Порой мы помним какое-то событие, случившееся много лет назад, в мельчайших деталях, вплоть до чувств и эмоций, которые тогда испытывали. Одна любопытная теория предполагает, что хранение воспоминаний связано с белком CPEB (protein cytoplasmic polyadenylation element binding, если вам вдруг интересно), который меняет структуру при контакте с нейротрансмиттерами серотонином и дофамином. Активируясь, он помечает дендриты и синапсы как определенные воспоминания, которые можно реактивировать с помощью нейротрансмиттеров.

См.: «В поисках памяти», Эрик Кандель[38].

135

Quiroga, R. Q., Reddy, L., Kreiman, G., Koch, C., & Fried, I. (2005). Invariant visual representation by single neurons in the human brain. Nature, 435(7045), 1102.

136

Nader, K., Schafe, G. E., & LeDoux, J. E. (2000). The labile nature of consolidation theory. Nature Reviews. Neuroscience, 1(3), 216.

137

Nader, K., Schafe, G. E., & Le Doux, J. E. (2000). Fear memories require protein synthesis in the amygdala for reconsolidation after retrieval. Nature, 406(6797), 722.

138

Как сказал Шон Коннери, исполняющий роль профессора Джонса в фильме «Индиана Джонс и Последний крестовый поход»: «Я все записал, чтобы не пришлось это запоминать».

139

Мы постоянно изобретаем все более и более совершенные системы запоминания. Письменность появилась около 7000 до н. э., вероятно, как способ вести учет событиям, не полагаясь на человеческую память. Постепенно, с развитием письменности и языков, стало возможным записывать историю и передавать знания из поколения в поколение без участия непосредственного рассказчика. До появления печати письмо было медленным и очень трудоемким процессом, так что записывались только самые важные события. С изобретением печатного станка получить доступ к информации за пределами собственной головы вдруг стало невероятно просто. Теперь при наличии облачных сервисов, Google и миллионов сайтов нам вообще не нужно запоминать информацию. Google заменил нам семантическую память. Возможно, это в итоге приведет к снижению навыков запоминания, потому что они нам больше не нужны в таком объеме[39].

140

Мы можем возложить функции эпизодической памяти на Instagram, YouTube и цифровую фотографию.

141

Процедурная память Генри Молисона не пострадала во время операции. Он мог осваивать новые навыки и развивать их, хотя и не запоминал сам процесс обучения. Это довольно любопытное ощущение – когда совершенствуешь что-то без практики.

142

Контекстная память часто работает против нас. Новые идеи, обсуждаемые во время сеансов коучинга, порой бывает трудно применять на практике. Новые навыки, выученные на тренингах, быстро забываются в реальной, привычной рабочей обстановке. Навыки и информация усваиваются в определенном контексте, поэтому применять их легче всего в том же самом контексте. Ныряльщики, например, осваивают технику безопасности под водой, а не на земле – там же, где она им и понадобится.

143

Общее представление можно получить в этой статье: Tulving, E., & Schacter, D. L. (1990). Priming and human memory systems. Science, 247(4940), 301–306.

144

Graf, P., & Schacter, D. L. (1985). Implicit and explicit memory for new associations in normal and amnesic subjects. Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition, 11(3), 501.

145

А теперь составьте список всего синего, что вы видели.

Непростая задача, ведь вас просили отмечать исключительно зеленые предметы. Чтобы вспомнить синее, вам придется перелопатить свою память, не обращая внимания на то, что вы отмечали ранее. Это также многое говорит нам о силе внимания. Когда мы концентрируемся на чем-то одном, другое словно становится невидимым. Оглянитесь еще раз и посмотрите, как много всего синего.

146

Сколько из перечисленных ниже слов было в таблице, которую вы только что изучили?

Запишите те, которые запомнили, а затем вернитесь к оригиналу.

Сердцевина

Ананас

Виноград

Малина

Пирог

Коктейль

Апельсин

Колокольчики

Кабачок

Зеленый

Яблоко

Извозчик

Меню

Смородина

Отвертка

Помидор

Груша

Пять

147

Ваше число – двадцать четыре (или, возможно, сорок два), если прайминг сработал («от двух до четырех человек», «двадцать четыре слова» и «два слова в списке»). Может быть, вы обратили на это внимание. В следующий раз, когда встретитесь с подобным «фокусником», отслеживайте прайминг. Каждое слово, каждый жест имеют значение.

148

Loftus, E. F., & Palmer, J. C. (1996). Eyewitness testimony. Introducing Psychological Research. Macmillan Education UK, 305–309.

149

Во-первых, результаты эксперимента пытались оспорить, так как в нем участвовали студенты университета, а не обычные люди. Во-вторых, они смотрели видео без особых эмоций. Если бы они были более вовлеченными зрителями или стали бы свидетелями происшествия, эмоциональная реакция могла бы повлиять на память и результаты были бы другими. Из того, что нам известно, можно сделать вывод, что сильные эмоции, возможно, еще больше исказили бы воспоминания.

150

Loftus, E. F., & Zanni, G. (1975). Eyewitness testimony: The influence of the wording of a question. Bulletin of the Psychonomic Society, 5(1), 86–88.

151

Короткие слова вроде «он», «она», «тот», «этот», «из», «в» и так далее – своего рода социальная вода, в которой плавают существительные и глаголы. Чтобы понять, насколько они важны и как их воспринимает мозг, рекомендуем прочесть книгу The Secret Life of Pronouns, James Pennebaker, Bloomsbury Press, 2011.

152

Averell, L., & Heathcote, A. (2011). The form of the forgetting curve and the fate of memories. Journal of Mathematical Psychology, 55(1), 25–35.

153

Dijksterhuis, A., & Van Knippenberg, A. (1998). The relation between perception and behavior, or how to win a game of trivial pursuit. Journal of Personality and Social Psychology, 74(4), 865.

154

У английского комика Эдди Иззарда есть выступление, в котором он фантазирует на тему того, что бы произошло, если бы Павлов для своих экспериментов использовал не собак, а кошек. И хотя кошки, безусловно, куда менее предсказуемы, чем собаки, эксперимент бы все равно удался (но, возможно, не настолько). Однако кошкам пришлось ждать до 1935 года, когда Шредингер вывел их на авансцену науки (не в лучшем виде, конечно).

155

Неизвестно, думали ли собаки, что звук колокольчика вызывал появление еды. Если так, то это уже можно назвать собачьим предрассудком. Предрассудок – это уверенность в том, что некое событие неизбежно влечет за собой другое, а не является случайностью. И это еще один способ пытаться контролировать окружающий мир и делать прогнозы. Бихевиорист Беррес Фредерик Скиннер проводил эксперименты, в результате которых внушал предрассудки голубям, кормя их с определенными интервалами. У голубей появился странный ритуал: они вздрагивали, чтобы еда появилась, потому что когда-то именно после такого движения им давали корм. В неконтролируемой среде они пытались обрести контроль единственным известным им способом – повторяя то, что делали раньше и что раньше срабатывало. Мы умнее голубей и знаем, что если находим нового клиента в день, когда надеваем новую рубашку, то само по себе ношение той же рубашки ничего не гарантирует.

156

Дофамин придает этой субстанции черный цвет благодаря пигменту нейромеланину. Дофамин создается в конкретной зоне черного вещества, называемой также pars compacta (компактная часть).

157

Это дорсальная, или передняя часть полосатого тела, состоящая из двух участков: хвостатого ядра и путамена[40]. Дофамин играет важную роль в работе базальных ядер, отвечающих за движения.

158

Вентральный стриатум и дофаминовый мезолимбический путь изначально получили название «центра удовольствий» мозга. Так назвали их в 1950-х Олдс и Милнер. Они имплантировали электроды в мозг крысам, что позволило стимулировать мозг нажатием рычага. Некоторые крысы нажимали рычаг несколько раз, а затем переставали. Другие делали это постоянно, пока не падали в изнеможении. При этом их не интересовали ни еда, ни сон, ни секс. У этих крыс электроды были имплантированы в участок мозга, который известен нам сейчас как дофаминовый мезолимбический путь от ВОП.

См.: Olds, J., & Milner, P. (1954). Positive reinforcement produced by electrical stimulation of septal area and other regions of rat brain. Journal of Comparative and Physiological Psychology, 47 (6), 419.

Можно было бы списать все на эксцентричность крыс, но во время своих исследований в 1950-х психиатр Роберт Хит имплантировал электроды в септальную область мозга своих пациентов и получил похожие результаты. При каждой возможности они стимулировали себя, жертвуя сном и сексом.

См.: Heath, R. G. (1963). Electrical self-stimulation of the brain in man. American Journal of Psychiatry, 120 (6), 571–577.

Эти исследования разожгли интерес к дофамину на долгие годы.

Однако позже выяснилось, что дофамин является частью желания удовольствия, а не самого удовольствия. Когда дофамин заменили химическим веществом, которое замещает его в клетке и блокирует, люди все равно испытывали удовольствие, просто не испытывали желания сделать то, что его доставляет, снова.

159

Задняя часть полосатого тела.

160

При отмирании клеток, производящих дофамин в черном веществе, возникает тремор и двигательные затруднения, так как дофамин отвечает за произвольные движения. Это не что иное, как болезнь Паркинсона, в качестве лекарства от которой используют препарат «Леводопа»[41] (L-Dopa), трансформирующийся в мозге в дофамин. Дофамин не принимают в чистом виде, потому что он не проходит защитные барьеры в мозге и крови.

161

Микровыражения мимики мышей – не слишком убедительное научное обоснование. Куда более веские доказательства были приведены в другом эксперименте. Мыши, у которых генетически не вырабатывался дофамин, не проявляли никакого желания что-либо делать и умирали с голоду, даже не пытаясь добраться до кормушки. Мыши без дофамина – типичные лотофаги[42].

162

Энзим катехол-O-метилтрансфераза (COMT) расщепляет дофамин в лобной доле. У некоторых людей присутствует ген, снижающий активность COMT, что позволяет дофамину дольше задерживаться в синапсах.

163

Сейчас, благодаря успехам в генетике и международному исследовательскому проекту «Геном человека», можно меньше чем за двести долларов узнать свой генетический дофаминовый профиль.

164

Гипотеза ошибок прогнозирования была впервые предложена в 1972 году Робертом Рескорлой и Аланом Вагнером. Неудивительно, что она известна как «гипотеза Рескорлы – Вагнера». До сих пор идут споры о том, в полной ли мере эта теория объясняет влияние дофамина на процесс обучения. В том, что касается обучения искусственного интеллекта, ошибки прогнозирования невероятно эффективны.

Искусственный интеллект рассматривает множество вероятностей (например, ходов в шахматной партии) и укрепляет те связи, которые ведут к выигрышной комбинации (такое своеобразное вознаграждение для программы). Со временем наиболее сильными становятся наиболее успешные связи. Лучшие ходы (те, которые ведут к успешному результату) выводятся исключительно прагматично, методом проб и ошибок. Люди учатся быстрее, но машины охватывают больший объем знаний. Пока компьютеры опережают нас в таких играх, как шахматы и го.

165

Schultz, W., Dayan, P., & Montague, P. R. (1997). A neural substrate of prediction and reward. Science, 275 (5306), 1593–1599.

166

Schultz, W. (1998). Predictive reward signal of dopamine neurons. Journal of Neurophysiology, 80 (1), 1–27.

167

О том, как часто в бизнесе вознаграждение понимают неправильно, читайте в книге «Наказание наградой»[43] Альфи Кона. Тогда дофамин еще не был так глубоко исследован, но связи очевидны.

168

Проводилось множество исследований, в которых участвовали люди, выигравшие в лотерею. Одно из них: Gardner, J., & Oswald, A. J. (2007). Money and mental wellbeing: A longitudinal study of medium-sized lottery wins. Journal of Health Economics, 26 (1), 49–60.

Также много написано о том, как доход влияет на уровень счастья. Можно предположить, что повышение постоянного дохода сделает вас счастливее на короткое время, но не на длительный срок, да и вообще – между материальным доходом и уровнем счастья связь весьма посредственная. Уровень счастья у людей, чей годовой доход превышает $60 000, примерно одинаков. Да, счастья не купить за деньги, но недостаток денег способен повергнуть в печаль.

См.: Easterlin, R. A. (1995). Will raising the incomes of all increase the happiness of all? Journal of Economic Behaviour & Organization, 27 (1), 35–47.

169

«Учение дона Хуана: Путь знания индейцев яки», Карлос Кастанеда.

170

Кофе занимает второе место в мире по продажам – после нефти. У него интересная история. Когда кофе был впервые привезен в Англию в 1500-х годах, он стал особенно популярен среди мужчин. Настолько, что в 1674-м группа женщин выпустили петицию «Женщины против кофе». В ней утверждалось, что «кофе склоняет мужчин к праздной жизни, прожиганию времени и денег, которые они тратят на маленькие порции этой черной, густой, отвратительной, горькой, вонючей, раздражающей грязной воды». Какой же долгий путь проделал напиток с тех пор, чтобы попасть в «Старбакс».

171

Успешно бросают курить лишь примерно 10 % людей. Такой же показатель и у героинозависимых. Из этого можно сделать вывод, что никотин вызывает такую же зависимость, что и героин.

172

См.: Goudriaan, A. E., Oosterlaan, J., de Beurs, E., & Van den Brink, W. (2004). Pathological gambling: A comprehensive review of biobehavioral findings. Neuroscience & Biobehavioral Reviews, 28 (2), 123–141.

А также: Reuter, J., Raedler, T., Rose, M., Hand, I., Gläscher, J., & Büchel, C. (2005). Pathological gambling is linked to reduced activation of the mesolimbic reward system. Nature Neuroscience, 8 (2), 147–148.

173

Шон Паркер, бывший исполнительный директор и акционер Facebook, сказал, что Facebook эксплуатирует человеческую психологию, потому что социальные сети как платформа специально созданы, чтобы вызывать зависимость. Он как раз имел в виду, что сайт должен чуть повышать ваш уровень дофамина, чтобы поддерживать интерес.

Полностью статью можно прочитать по ссылке: https://www.axios.com/sean-parker-unloads-on-facebook-god-only-knows-what-its-doing-to-our-childrens-brains-1513306792-f855e7b4-4e99-4d60-8d51-2775559c2671.html.

174

Основано на психологической модели «неравномерного распределения наград» (variable reward schedule), впервые описанной Б.Ф. Скиннером в 1950-х. Он доказал, что мыши чаще реагировали на случайные вознаграждения. Они нажимали рычаг и иногда после этого получали лакомство. А иногда не получали ничего. Эти мыши нажимали рычаг постоянно, а мыши, получавшие награду каждый раз, нет. Повторение – один из способов контролировать неконтролируемую среду. Неожиданная награда повышала уровень дофамина, но так как никакой системы не было, мыши ничему не учились. Они не могли составить план и поэтому просто нажимали на рычаг постоянно. Каждое нажатие могло дать им лакомство (а могло и не дать). То же самое с азартными играми: каждая следующая игра может принести большой выигрыш (а может и не принести). Вероятность получения дофамина побеждает длПФК.

175

Считается, что впервые было использовано Google в 2000 году.

176

Для этого существует много тренингов и коучинг-моделей. Для начала отлично подойдет книга Маршалла Голдсмита «Прыгни выше головы! 20 привычек, от которых нужно отказаться, чтобы покорить вершину успеха»[44], в которой описаны некоторые типы поведения и методы избавления от них, но без нейронаучных объяснений.

177

Gazzaniga, M. (2012). Who’s in charge? Free will and the science of the brain. Hachette, UK.

178

Пример с гравитацией – это крайность, конечно. В гравитацию верят практически все, это научно доказанный факт. Все имеющиеся на сегодня знания заставляют нас предсказывать тот факт, что если мы упадем со стула без постороннего вмешательства, то окажемся на полу, а не подлетим к потолку.

179

Даже самые грамотные люди иногда делают невероятные ошибки, и примеры нам всем хорошо известны. Из любимых: как-то один наш знакомый отправил своей жене сообщение, что «читает ее курсивом». (Он, конечно, сказал, что имел в виду, что считает ее красивой, но кто знает…)

180

Работа нашего мозга строится на определении различий. Нормальный человек, помещенный в камеру сенсорной депривации, свет и звуки полностью отсутствуют, а температура неизменна, через пятнадцать минут начинает испытывать галлюцинации. А галлюцинации – верный признак того, что мозг теряет терпение: если вокруг ничего не меняется, он начинает все менять сам.

181

Есть множество невероятных оптических иллюзий и загадок. Например, на следующем сайте: www.michaelbach.de/ot/index.html.

182

Blakemore, S. J., Wolpert, D. M., & Frith, C. D. (1998). Central cancellation of self-produced tickle sensation. Nature Neuroscience, 1 (7), 635–640.

183

Вопросы должны быть грамотными. Самостоятельный коучинг все же лучше неумелых вопросов.

184

Мы можем поверить во что-то, а затем проверить, верно ли это, действуя в соответствии с этим убеждением и получая отклик. Но на самой идее ничему не научишься.

185

Это объясняется так называемым эффектом МакГурка. Звук, который мы слышим, зависит от того, как двигаются губы собеседника. Например, «ах», будет звучать для нас как «ба», если мы будем видеть, как губы складываются в звук Б, и как «фа», если губы будут складываться для произнесения звука Ф. Это слуховая иллюзия, с ней ничего не поделать. (Разве что закрыть глаза.)

См.: https://www.youtube.com/watch?v=jtsfidRq2tw.

186

Нам никогда не попадались клиенты, оценивающие что-либо на десятку. А если бы попались, мы попросили бы их оценить по этой шкале веру в гравитацию и сказать, настолько ли сильно они уверены в своей идее.

187

В целом – для интроверта взаимодействие с окружающими будет, конечно, стрессом.

188

Bhatti, A. B., & ul Haq, A. (2017). The pathophysiology of perceived social isolation: Effects on health and mortality. Cureus, 9 (1), e994. Retrieved from http://doi.org/10.7759/cureus.994.

189

Williams, K. D. (2007). Ostracism. Annual Review of Psychology, 58.

190

Kohler, E., Keysers, C., Umilta, M. A., Fogassi, L., Gallese, V., & Rizzolatti, G. (2002). Hearing sounds, understanding actions: Action representation in mirror neurons. Science, 297 (5582), 846–848.

191

Fadiga, L., Fogassi, L., Pavesi, G., & Rizzolatti, G. (1995). Motor facilitation during action observation: A magnetic stimulation study. Journal of Neurophysiology, 73 (6), 2608–2611.

192

Iacoboni, M., & Dapretto, M. (2006). The mirror neuron system and the consequences of its dysfunction. Nature Reviews Neuroscience, 7 (12), 942.

193

Например, анозогнозия. Это необычный синдром, при котором пациент отрицает факт паралича части тела (вызванного инсультом, например). Самым знаменитым пациентом, страдавшим этим синдромом, был Вудро Вильсон, президент Соединенных Штатов с 1913 по 1921 год. У него случился инсульт, вследствие чего левую часть тела парализовало, однако Вильсон настаивал, что с ним все в порядке. Многие пациенты с анозогнозией также склонны отрицать наличие паралича у других больных. Причиной этому могут быть поврежденные зеркальные нейроны, из-за чего невозможно точно оценить и интерпретировать движения других людей.

194

Эта часть мозга наиболее активна, когда мы представляем себе ожидаемые действия. При ее повреждении развивается апраксия – неспособность контролировать направленные движения. Людям, страдающим апраксией, трудно переводить мысли в действия.

195

Мы подвержены влиянию того, что говорят и делают окружающие, и далеко не всегда это идет на пользу. Исследования эффекта, производимого сообщениями о насилии в СМИ, утверждают, что такие новости провоцируют желание подражать.

Смотри Paik, H., & Comstock, G. (1994). The effects of television violence on antisocial behavior: A meta-analysis1. Communication Research, 21 (4), 516–546.

196

Mukamel, R., Ekstrom, A. D., Kaplan, J., Iacoboni, M., & Fried, I. (2010). Single-neuron responses in humans during execution and observation of actions. Current Biology, 20 (8), 750–756.

197

На эту тему существует множество работ. Это удивительный пример того, как мы воспринимаем метафоры. Это также может служит объяснением прайминга: наш мозг запускает симуляцию происходящего в окружающем мире, о которой мы не подозреваем, но которая влияет на наши мысли, а следовательно, и действия.

См.: Gallese, V., & Lakoff, G. (2005). The brain’s concepts: The role of the sensory-motor system in conceptual knowledge. Cognitive Neuropsychology, 22 (3–4), 455–479.

Aziz-Zadeh, L., Wilson, S. M., Rizzolatti, G., & Iacoboni, M. (2006). Congruent embodied representations for visually presented actions and linguistic phrases describing actions. Current Biology, 16 (18), 1818–1823.

198

Одна из лучших и интереснейших книг об эмпатии для коучей – «Наука зла» Саймона Барона-Коэна, передового исследователя этого феномена в нейробиологии. В книге приводится множество примеров, а также объясняется, как может меняться эмпатия. Также вы найдете в ней советы, как измерить и понять собственный уровень эмпатии.

199

Ickes, W. (1993). Empathic accuracy. Journal of Personality, 61 (4), 587–610.

200

Область справа, где височная доля соединяется с теменной.

201

Saxe, R., & Kanwisher, N. (2003). People thinking about thinking people: The role of the temporo-parietal junction in ‘theory of mind’. Neuroimage, 19 (4), 1835–1842.

202

Бороздка – полое углубление на поверхности мозга. Таким образом, ЗВВБ – это углубление, расположенное сзади над височной долей.

203

Campbell, R., Heywood, C. A., Cowey, A., Regard, M., & Landis, T. (1990). Sensitivity to eye gaze in prosopagnosic patients and monkeys with superior temporal sulcus ablation. Neuropsychologia, 28 (11), 1123–1142.

204

Mitchell, J. P., Macrae, C. N., & Banaji, M. R. (2004). Encoding-specific effects of social cognition on the neural correlates of subsequent memory. Journal of Neuroscience, 24 (21), 4912–4917.

205

Изучение людей с психопатическими наклонностями также пролило свет на эмоциональную эмпатию. Психопаты, как правило, обладают идеальной когнитивной эмпатией, но совершенно лишены эмоциональной. Если они видят человека, которому больно, это на них никак не действует. Психопатия – тема сложная, но исследования показывают, что у людей, набравших высокий балл в тесте Хаэра[47], менее активна вентромедиальная ПФК (путь «горячего» восприятия) и ОФК. У них также наблюдается повышенная активность в миндалевидном теле и системе вознаграждения при виде страданий других людей. То есть они получают удовольствие от страданий окружающих, что прямо противоположно сострадательной эмпатии. Эмпатия не соотносится напрямую ни с одним участком мозга; ученые предполагают, что ее недостаток ведет к тому, что человек становится более чувствительным к боли, которую испытывает сам, но при этом он не способен поставить себя на место другого человека, влезть в чужую шкуру.

См.: Buckholtz, J. W., Treadway, M. T., Cowan, R. L., Woodward, N. D., Benning, S. D., Li, R., … Smith, C. E. (2010). Mesolimbic dopamine reward system hypersensitivity in individuals with psychopathic traits. Nature Neuroscience, 13 (4), 419.

Paulhus, D. L., & Williams, K. M. (2002). The dark triad of personality: Narcissism, Machiavellianism, and psychopathy. Journal of Research in Personality, 36 (6), 556–563.

206

Shamay-Tsoory, S. G., Aharon-Peretz, J., & Perry, D. (2009). Two systems for empathy: A double dissociation between emotional and cognitive empathy in inferior frontal gyrus versus ventromedial prefrontal lesions. Brain, 132 (3), 617–627.

207

Hutchison, W. D., Davis, K. D., Lozano, A. M., Tasker, R. R., & Dostrovsky, J. O. (1999). Pain-related neurons in the human cingulate cortex. Nature Neuroscience, 2 (5), 403.

208

Cheng, Y., Lin, C. P., Liu, H. L., Hsu, Y. Y., Lim, K. E., Hung, D., & Decety, J. (2007). Expertise modulates the perception of pain in others. Current Biology, 17 (19), 1708–1713.

209

Carr, L., Iacoboni, M., Dubeau, M. C., Mazziotta, J. C., & Lenzi, G. L. (2003). Neural mechanisms of empathy in humans: a relay from neural systems for imitation to limbic areas. Proceedings of the National Academy of Sciences, 100 (9), 5497–5502.

210

Jackson, P. L., Meltzoff, A. N., & Decety, J. (2005). How do we perceive the pain of others? A window into the neural processes involved in empathy. Neuroimage, 24 (3), 771–779.

211

Sally, D. (1995). Conversation and cooperation in social dilemmas: A meta-analysis of experiments from 1958 to 1992. Rationality and Society, 7 (1), 58–92.

212

Для начала посмотрите здесь: https://www.dalailama.com/messages/compassion-andhuman-values/compassion

213

https://www.psychologytoday.com/intl/blog/irrelationship/201408/new-understanding-compassionate-empathy

214

Zak, P. J., Stanton, A. A., & Ahmadi, S. (2007). Oxytocin increases generosity in humans. PLos One, 2 (11), e1128. Одалживать деньги незнакомцам, потому что вас на это программируют определенные вещества… ну не знаю. Надеемся, что за ходом эксперимента тщательно следили.

215

De Dreu, C. K., Greer, L. L., Handgraaf, M. J., Shalvi, S., Van Kleef, G. A., Baas, M., … Feith, S. W. (2010). The neuropeptide oxytocin regulates parochial altruism in intergroup conflict among humans. Science, 328 (5984), 1408–1411.

216

Taylor, S. E., Gonzaga, G. C., Klein, L. C., Hu, P., Greendale, G. A., & Seeman, T. E. (2006). Relation of oxytocin to psychological stress responses and hypothalamic-pituitary-adrenocortical axis activity in older women. Psychosomatic Medicine, 68 (2), 238–245.

217

Одно означает «ты» и «я» как члены одной группы. В другом случае «мы» употребляется в значении «ты». Например, «Мы не очень-то справляемся, да?» В политическом смысле «мы» обозначает людей в целом (согласных с говорящим), как во фразе: «Нам нужно другое правительство». Существует еще и королевское «мы» (по крайней мере, в королевской семье Великобритании).

218

Оно занимает долю в примерно 3,6 % от всех слов. Следующие три: the and и to. На их долю приходится 3,48 %, 2,92 % и 2,91 % соответственно.

219

Sanfey, A. G., Rilling, J. K., Aronson, J. A., Nystrom, L. E., & Cohen, J. D. (2003). The neural basis of economic decision-making in the ultimatum game. Science, 300 (5626), 1755–1758.

220

Dana, J., Weber, R. A., & Kuang, J. X. (2007). Exploiting moral wiggle room: Experiments demonstrating an illusory preference for fairness. Economic Theory, 33 (1), 67–80.

221

Padoa-Schioppa, C., & Assad, J. A. (2006). Neurons in the orbitofrontal cortex encode economic value. Nature, 441 (7090), 223.

222

Это также объясняет (возможно) популярность игровых телешоу.

223

Regard, M., & Landis, T. (1997). ‘Gourmand syndrome’ Eating passion associated with right anterior lesions. Neurology, 48 (5), 1185–1190.

224

В мультфильме 2015 года «Головоломка» прекрасно показаны персонажи-эмоции, живущие в голове одиннадцатилетней девочки. Они управляют ее мозгом и ее действиями. Мультфильм отличный, но когда персонифицированные эмоции так же эмоционально на что-то реагируют, значит ли это, что у них в голове тоже живут эмоции?

225

Есть редкие, но задокументированные случаи рождения младенцев с одним полушарием. Несмотря на это, они растут, развиваются и проживают вполне нормальную жизнь. Развитая нейропластичность позволяет частям мозга заменять друг друга и выполнять дополнительные функции.

226

У 96 % людей (как правшей, так и левшей) языковые центры расположены в левом полушарии.

227

Разные части мозга взаимодействуют между собой по-разному. Например, кожно-гальваническая реакция (КГР) измеряет электрическую сопротивляемость вашей кожи. Когда вы видите что-то возбуждающее, фотографию крайне привлекательного человека или отвратительную рану (ведь возбуждать может как приятное, так и неприятное), то слегка потеете, и аппарат КГР способен это зафиксировать. Помните эксперимент с картами, проводимый в Айове? Его участники не осознавали, что есть проигрышные колоды, но аппарат КГР отмечал стрессовую реакцию. Это один из способов коммуникации невербальных областей мозга. По тому же принципу работает полиграф (широко известный как «детектор лжи»). Он на самом деле не распознает ложь, а отмечает стресс, который может быть вызван враньем.

228

Risse, G. L., LeDoux, J., Springer, S. P., Wilson, D. H., & Gazzaniga, M. S. (1978). The anterior commissure in man: Functional variation in a multisensory system. Neuropsychologia, 16 (1), 23–31.

Обзор исследования и практическая ценность:

Gazzaniga, M. S. (2005). Forty-five years of split-brain research and still going strong. Nature Reviews Neuroscience, 6 (8), 653.

229

Nisbett, R. E., & Wilson, T. D. (1977). Telling more than we can know: Verbal reports on mental processes. Psychological Review, 84 (3), 231.

230

Подобный сюжет был во второй части «Зловещих мертвецов», где правая рука главного героя пыталась убить его.

231

Greenwald, A. G., & Banaji, M. R. (1995). Implicit social cognition: Attitudes, self-esteem, and stereotypes. Psychological Review, 102 (1), 4.

Этот тест широко используется для самых разных целей. Пройти его можно по ссылке:

https://implicit.harvard.edu/implicit/.

232

Известный как «эффект озера Вобегон». В одном исследовании двум группам из пятидесяти водителей дали задание оценить свои навыки. Обе группы поставили себе очень высокие оценки, как можно было догадаться, и средний балл в обеих группах был примерно одинаков. Удивительно то, что одна группа полностью состояла из водителей, попадавших в аварии с последующей госпитализацией, и большинство из них были признаны виновными в ДТП.

См.: Preston, C. E., & Harris, S. (1965). Psychology of drivers in traffic accidents. Journal of Applied Psychology, 49 (4), 284.

233

Blaine, B., & Crocker, J. (1993). Self-esteem and self-serving biases in reactions to positive and negative events: An integrative review. Self-esteem (pp. 55–85). Boston, MA: Springer.

234

Riess, M., Rosenfeld, P., Melburg, V., & Tedeschi, J. T. (1981). Self-serving attributions: Biased private perceptions and distorted public descriptions. Journal of Personality and Social Psychology, 41 (2), 224.

235

Mezulis, A. H., Abramson, L. Y., Hyde, J. S., & Hankin, B. L. (2004). Is there a universal positivity bias in attributions? A meta-analytic review of individual, developmental, and cultural differences in the self-serving attributional bias. Psychological Bulletin, 130 (5), 711.

236

Seligman, M. E. (2004). Authentic happiness: Using the new positive psychology to realize your potential for lasting fulfillment. New York: Simon and Schuster.

237

«Симпсоны» (сезон 22, эпизод 3).

238

Подробнее с темой можно ознакомиться здесь: Gibson, E. L. (2007). Carbohydrates and mental function: Feeding or impeding the brain? Nutrition Bulletin, 32 (s1), 71–83.

239

Baumeister, R. F., Bratslavsky, E., Muraven, M., & Tice, D. M. (1998). Ego depletion: Is the active self a limited resource? Journal of Personality and Social Psychology, 74 (5), 1252.

240

Люди были утомлены и несчастны, хотели есть; их поместили в комнату, где пахло шоколадом, а велели есть редьку, после чего еще и дали решить нерешаемую задачу. И все это время их вводили в заблуждение насчет истинной цели эксперимента.

241

Mischel, W., Shoda, Y., & Rodriguez, M. L. (1989). Delay of gratification in children. Science, 244 (4907), 933–938.

242

Mischel, W. (2014). The marshmallow test: Understanding self-control and how to master it. New York: Random House.

243

Shoda, Y., Mischel, W., & Peake, P. K. (1990). Predicting adolescent cognitive and self-regulatory competencies from preschool delay of gratification: Identifying diagnostic conditions. Developmental Psychology, 26 (6), 978.

244

В «Большую пятерку» основных черт личности входят: экстраверсия (уровень открытости), доброжелательность (уровень дружелюбия), добросовестность (уровень профессиональной мотивации), эмоциональная стабильность (уровень спокойствия) и интеллект (уровень любопытства). Все вместе это формирует тип личности. Возможно, стоит добавить еще одно качество: зефирность.

245

Figner, B., Knoch, D., Johnson, E. J., Krosch, A. R., Lisanby, S. H., Fehr, E., & Weber, E. U. (2010). Lateral prefrontal cortex and self-control in intertemporal choice. Nature Neuroscience, 13 (5), 538–539.

246

Kidd, C., Palmeri, H., & Aslin, R. N. (2013). Rational snacking: Young children’s decision-making on the marshmallow task is moderated by beliefs about environmental reliability. Cognition, 126 (1), 109–114.

247

Мишел действительно установил доверительные отношения со всеми детьми в эксперименте. Но в последующих аналогичных исследованиях такое случалось не всегда.

248

Libet, B., Gleason, C. A., Wright, E. W., & Pearl, D. K. (1983). Time of conscious intention to act in relation to onset of cerebral activity (readiness-potential) the unconscious initiation of a freely voluntary act. Brain, 106 (3), 623–642.

249

Stickgold, R. (2005). Sleep-dependent memory consolidation. Nature, 437 (7063), 1272.

250

Yoo, S. S., Gujar, N., Hu, P., Jolesz, F. A., & Walker, M. P. (2007). The human emotional brain without sleep – A prefrontal amygdala disconnect. Current Biology, 17 (20), R877–R878.

251

То, что физические упражнения полезны для здоровья, – фраза избитая, однако, как и большинство избитых фраз, она чаще произносится, чем перерастает в действия. Отличное подтверждение пользы физических упражнений для когнитивной деятельности вы найдете по ссылке: https://www.psychologytoday.com/intl/blog/the-athletes-way/201404/physical-activity-improves-cognitive-function/.

Существует много заявлений и о пользе чисто когнитивных упражнений. Сегодня есть множество приложений, сайтов и планов подобных тренировок. Пока неясно, действительно ли они приносят существенную пользу и насколько она ощутима, если да. А вот польза для мозга от физических упражнений давно установлена и доказана.

252

Desbordes, G., Negi, L. T., Pace, T. W. W., Wallace, B. A., Raison, C. L., Schwartz, E. L. (2012). Effects of mindful-attention and compassion meditation training on amygdala response to emotional stimuli in an ordinary, non-meditative state. Frontiers in Human Neuroscience, 6, 292. doi:10.3389/fnhum.2012.00292.

253

Paulson, S., Davidson, R., Jha, A., & Kabat‐Zinn, J. (2013). Becoming conscious: The science of mindfulness. Annals of the New York Academy of Sciences, 1303 (1), 87–104.

254

Brewer, J. A., Worhunsky, P. D., Gray, J. R., Tang, Y. Y., Weber, J., & Kober, H. (2011). Meditation experience is associated with differences in default mode network activity and connectivity. Proceedings of the National Academy of Sciences, 108 (50), 20254–20259.

255

Brewer, J. A., Worhunsky, P. D., Gray, J. R., Tang, Y. Y., Weber, J., & Kober, H. (2011). Meditation experience is associated with differences in default mode network activity and connectivity. Proceedings of the National Academy of Sciences, 108 (50), 20254–20259.

256

Froh, J. J., Sefick, W. J., & Emmons, R. A. (2008). Counting blessings in early adolescents: An experimental study of gratitude and subjective well-being. Journal of School Psychology, 46 (2), 213–233.

257

Algoe, S. B., Haidt, J., & Gable, S. L. (2008). Beyond reciprocity: Gratitude and relationships in everyday life. Emotion, 8 (3), 425.

258

DeSteno, D., Li, Y., Dickens, L., & Lerner, J. S. (2014). Gratitude: A tool for reducing economic impatience. Psychological Science, 25 (6), 1262–1267.

259

Fox, G. R., Jonas, K., Hanna, D., & Antonio, D. (2015). Neural correlates of gratitude. Frontiers in Psychology, 6, 1491.

https://www.frontiersin.org/article/10.3389/fpsyg.2015.01491

260

O’Connor, J., & Lages, A., (2007). How coaching works. London, England: AC Black.

261

https://www.telegraph.co.uk/news/2018/06/15/smart-drug-epidemic-one-12-adults-admit-taking-trying-work/

262

Самые популярные средства, повышающие когнитивную активность, «Аддерол» и «Модафинил»[50], усиливают концентрацию. Однако «Аддерол» проникает в дофаминовую систему и может вызывать привыкание.

263

Этические вопросы будущего когнитивных стимуляторов рассматриваются в книге Bad Moves, Barbara Sahakian and Jamie Labuzetta (Oxford University Press 2013).

Content

Джозеф О'Коннор
Коучинг мозга: как мы можем использовать знания о мозге, чтобы помочь себе развиваться

Сокращения

Предисловие

Вступление

Структура книги

Благодарности

Глава 1. Глина и пламя

Пролог

Наш мозг

Метафоры мозга

Коучинг и нейронаука

Коучинг мозга

Физический мозг

Как происходит сообщение в мозге

Библиография

Глава 2. Нейропластичность: мысли о переменах

Нейропластичность

Создание связей – синаптическая пластичность

Конкурентная нейропластичность

Мысли и нейропластичность

Практическое применение

Обратная сторона нейропластичности

Привычки

Внимание

Практика

Физические упражнения

Сон

Библиография

Глава 3. Мысли и чувства: нейробиология целей

Нейробиология целей

Создание

Другое будущее

Поддержание

Завершение

Пункт назначения и дорога к нему

Практическое применение

Использование накопленных знаний (дПФК и гиппокамп)

Мотивация и вознаграждение (дофамин, ПФК и лимбическая система)

Обнаружение ошибок (ППК)

Обратное обучение и гибкость (ОФК)

Действия (базальные ядра)

Библиография

Глава 4. Мышление: хитрости и ловушки

Два вида мышления

Система 1 в действии

Нежелание признавать поражение

Выборочное внимание

Предвзятость подтверждения

Эффект доступности

Ловушка результативности

Фундаментальная ошибка атрибуции

Причина или следствие?

Логическое мышление

Практическое применение

Система 1: главное

Сила контекста и прайминг

Постановка якоря

Формулировки и вопросы

Система 2

Библиография

Глава 5. Чувства и эмоции

Нейробиология эмоций

Миндалевидное тело

Захват миндалевидного тела

Хорошие и плохие эмоции

Серотонин

Счастье

Выражение эмоций

Проблема вагонетки

Ценности

Эмоциональный интеллект

Самосознание

Управление своими эмоциями

Распознавание эмоций окружающих

Управление эмоциями окружающих

Библиография

Глава 6. Решения, решения

Нейробиология выбора

Уйти или остаться? Исследовать или использовать?

Соматические маркеры

Азартные игры с эмоциями

Практическое применение

Гипотеза соматического маркера для принятия решений

Мета-ценности

Давление общественности

Авторитетность

Симпатия

Постоянство

Взаимообмен

Дефицит

Социальное доказательство

Усталость от принятия решений

Отложенная оценка: хочу все прямо сейчас!

Пакт Одиссея

Правильные решения

Библиография

Глава 7. Память: все в сад

Две стороны

Память

Нейробиология памяти

Стадии памяти

Сон

Воспроизведение

Семантическая память

Эпизодическая память

Сценарная память

Имплицитная память

Напоминания и подсказки

Прайминг и память

Прайминг с помощью вопросов

Забывание

Практическое применение

Библиография

Глава 8. Обучение и вознаграждение: прошлое в будущем

Обучение

Дофамин и обучение

Дофамин и ожидания

Практическое применение

Ожидания и договоренности

Зависимость

Обучение, удовольствие и ПФК

Поведенческие зависимости

Библиография

Глава 9. Ментальные модели

Как появляются ментальные модели

Выжидающий мозг: проверка на прочность

Предсказывай – потом меняй

Практическое применение

Нейробиология обязательств

Сомнения и уверенность

Библиография

Глава 10. Наш социальный мозг

Наш социальный мозг

Зеркальные нейроны

В чужой шкуре

Эмпатия

Препятствия для развития эмпатии

Практическое применение

Доверие

Сила слова «мы»

Справедливость

Библиография

Глава 11. Идентичность: кто мы?

Мозг-волшебник

Команда в закрытой комнате, часть 2

Интерпретатор

Осмысление конфликта

Бессознательные искажения

Практическое применение

Самоконтроль

Истощение эго

Практическое применение

Зефирный эксперимент

Свобода воли или неволи?

Библиография

Глава 12. И что теперь?

Тело и мозг

Сон

Физические упражнения

Осознанность

Ограничения

Путешествия во времени

Нейропластичность

Контекст

Сила ожиданий

Будущее

Библиография

Приложение 1. Библиография

Рекомендуемая литература

По нейробиологии

По коучингу

Еще кое-что по нейробиологии и коучингу

Сайты

Расшифровка ролей команды за закрытой дверью

Приложение 2. Глоссарий

Приложение 3. Другие источники

Сноски