Ирина Тигиева

(Не) читайте, это — для ёжиков!

Глава 1

"Взгляд повелителя драконов медленно скользил по моему лицу и остановился на губах. От этого взгляда и от вида его мускулистого тела меня тут же бросило в жар. На пальцах обнимавшего меня мужчины выросли когти, костяшки покрылись чешуйками. Мужчина наклонился к моему ушку, обдавая горячим дыханием мою шею. От его близости меня охватила дрожь, никак не могла справиться со своим пошатнувшимся самообладанием. Он, могучий повелитель, опасный хищник, властный самец, хочет меня до дрожи…"

Ну что за бред! Шумно выдохнув, я подняла глаза от экрана андроида, возвращаясь из несуразного мира драконов и фей в полупустой автобус, следовавший в направлении "Essen-Bredeney". "Невероятно чувственный и захватывающий" роман под дурацким названием "Убить/влюбить дракона" посоветовала мне Ольга — подруга, с которой я познакомилась месяца три назад, когда приехала учиться в Германию, город Эссен. Вообще-то Ольга романтике особо не подвержена и когда, захлёбываясь от восторга, начала расхваливать чтиво, я, что называется, "повелась": уж если даже её прошибло, мне точно скрасит тоскливую езду в автобусе от универа до студенческого общежития. Но я ошиблась. Вот уже три дня нещадно мучила себя этой "чувственно-романтической" историей и — никаких эмоций, кроме недоумения.

— Nächste Halt: Essen Kray Süd[1],- объявил монотонный женский голос.

Воткнув наушники, я выбрала весёленькую песенку из саундтрека "Ходячих мертвецов" и нажала кнопку "остановка по требованию". А вот и она — эта самая остановка. Пустынная, диковатая… Хотя Германия — довольно безопасная страна. В этом я убеждала себя всякий раз, когда была вынуждена возвращаться, как сейчас — незадолго до полуночи. До общежития идти минут пятнадцать. Сначала мимо трёхэтажных частных домов победнее, потом через мост, потом через миленький квартальчик домов побогаче. Иногда тут попадаются запоздавшие собачники, прогуливающие своих питомцев. А потом тёмная, неосвещённая аллейка, поворот и — voilà — мрачноватое здание с бодро поблёскивающими огоньками окон никогда не спящих студентов! На самом деле не страшно. Я и не боялась, пока недели две назад у одной из девчонок не отобрали сумку в этой самой аллейке. Виновного не нашли, но весть об инциденте разошлась по общаге, как огонь по сухой траве. А ещё ходили слухи о "Подглядывающем" — жути, окутывавшей наш новый дом дымкой страха и таинственности вот уже в течение месяца. Вообще, общага была неплохой: у каждого студента своя запирающаяся комната с мебелью и умывальником. Но вроде бы какой-то тип, кто говорил — старик, кто — мужчина средних лет, взял привычку бродить ночью по общежитским коридорам в поисках незапертых дверей и, обнаружив таковую, непеременно забирался внутрь. Причём, выбирал комнаты, в которых жили девушки. Войдя, стоял и смотрел, как ничего не подозревающая девица спит. А, если та просыпалась… поворачивался и уходил, бесшумно ступая босыми ногами… Шум в кустах, слышный даже сквозь музыку, заставил вздрогнуть. Я остановилась, вынула из ушей наушники, присмотрелась. Темень хоть глаз коли — уже вошла в аллейку. Ближайшие кусты задёргались, точно что-то продиралось сквозь них, и мне послышалось тихое шипение. Змея?! Только змей здесь не хватало! Утихнув на секунду, возня в кустах возобновилась, и на дороге в нескольких шагах от меня действительно мелькнуло что-то похожее на змею. Я охнула, попятилась, хотела завизжать, но передумала. Подумаешь — пресмыкающееся! Главное, не головорез, охотящийся за моей сумкой, и не психопат, готовый наведаться в мою комнату, когда засну. Сделав глубокий вдох, собралась с силами, двинулась было дальше, но кусты зашевелились вновь и на дорогу выползло… нечто.

— Это уже не смешно! — вполголоса возмутилась я.

Вспомнив про функцию освещения на андроиде, поводила пальцем по экрану и невольно прищурилась, когда на дорогу вырвался луч света. Выползшее нечто тоже было не в восторге. Оно закопошилось, и до меня донеслось недовольное ворчание. Может, заблудившийся котёнок? Я направила на копошащееся существо свет и, тут же присев на корточки, умилилась:

— Да это же ёжик! Какой хорошенький!

Ёжик, довольно крупный и действительно очень хорошенький, злобно фыркал и морщился от света но, как ни странно, не пытался убежать.

— Как ты здесь оказался, малыш? — ласково поинтересовалась я.

— Какой я тебе "малыш"! — вдруг рявкнул ёжик низким голосом. — И убери наконец эту дрянь! За каким жуком светишь мне в глаза?

Я остолбенела. Потом всё-таки завизжала, попыталась подняться на ноги, но не удержалась, упала, обо что-то ударилась… и провалилась в темноту…

* * *

— Так и знал, от этого племени — одни неприятности! И дёрнуло же их собирать претенденток отовсюду… Тех, что уже нашёл, вполне бы хватило! Эй, поднимайся! Сколько можно прикидываться дохлым дождевым червем!

Я напряглась, выжидая. Неужели обращаются ко мне? И кто обращается? Голос вроде незнаком…

— Не делай вид, будто не слышишь! Прекрасно вижу — уже очнулась, — что-то ткнулось мне в бок.

Я поморщилась, приоткрыла глаза и, завизжав, вскочила на ноги. Прямо передо мной возвышался ЁЖ… величиной с тягловую лошадь.

— Чего орёшь? — возмутился он. — Хочешь всех фей перебудить?

— Как-ких фей?.. — выдавила я.

— Древесных, каких ещё! — ёж задрал острую морду вверх.

Я проследила за его взглядом и захотела снова грохнуться в обморок. Хотя почему "снова"? Конечно, я в обмороке сейчас, и всё это мне мерещится. За спиной покрытого колючками монстра — огромная ива с похожим на вход дуплом. Из дупла струится голубоватый свет, а в ветвях копошатся какие-то существа… Феи?!.. Надо мной — звёздное небо, вокруг — лес. Совсем не похоже на аллейку перед общагой, где мне повстречался миленький ёжик. Хотя на самом деле всё просто. Неделя выдалась нелёгкой — я подрабатывала в ресторане и постоянно подхватывала поздние смены, спала по три-четыре часа в сутки. От переутомления показалось, что ёжик со мной говорит. Я испугалась, неловко упала, ударилась головой, лежу на дорожке аллейки и, наверное, вижу этот морок. Бояться нечего — нужно лишь прийти в себя… как-нибудь.

— Долго будешь таращиться на небо? — грубоватый голос ежа-монстра вывел из ступора, я перевела на него взгляд.

— Ты вообще… что?

— В смысле "что"? — не понял он.

— Ты ведь — ёжик, которого я видела на дороге?

— Ёжик! Не вздумай назвать так кого-нибудь, особенно нашего принцепса. Название моего народа — эринацеус.

— Эрина… что? Какого ещё принцепса? И почему ты вдруг стал таким огромным?

Ёж закатил глаза и раздражённо дёрнул мокрым носом.

— Забыл, что общаюсь с представительницей самой отсталой группы разумных существ… Я не стал огромным. В нашем мире всё иначе, чем в вашем. Сейчас мы в Запределье, пройдём через этот портал — окажемся в наших землях…

— В землях ёжиков? — не выдержала я.

Он сверкнул глазами.

— Не называй нас "ёжиками"! Ведь только что объяснил! Мы — эринацеусы, потомки Великого Эринация.

— Ёжики с манией величия, — пробормотала я вполголоса, но мой собеседник это услышал. Поднявшись на задние лапы и став выше меня раза в полтора, прогремел:

— Ещё раз произнесёшь это слово, и я за себя не ручаюсь! Отправишься на отбор покалеченной!

Мне стало смешно, но весёлость испарилась, едва до меня дошёл смысл последней фразы.

— Ты сказал "отбор"? Какой отбор? — и, не веря в собственное предположение, выдохнула:

— Не невест же?

— А кого ещё? Горничных? — фыркнул он, снова опускаясь на четыре лапы. — Как раз собирался объяснить. Тебя избрали в претендентки…

— Отбор невест? — перебила я. — К принцу ёж… эринацеев? Ты издеваешься?

— О боги Изумрудной Бездны! — ёж покрутил головой, и колючки его зашуршали. — Уже чувствую, как с меня снимают кожу… И всё из-за этого убогого существа!

— Ну, с меня хватит! — разозлилась я. — Мало того, что моё бессознательное тело валяется на дорожке перед общежитием и, очевидно, никто его до сих пор не нашёл. Так ещё в моём же бреду меня называет убогой какой-то ёж!

Наверное, он собирался меня стукнуть — уже занёс лапу. Но я, проскользнув под ней, с силой шлёпнула ладонью по колючкам. Если это — сон, воображаемая боль точно вернёт к действительности! Боль получилась не воображаемой, а очень даже реальной. Я, не сдержавшись, завопила, и мой вопль подхватили множество тоненьких голосов. Видимо, всё-таки разбудила "фей". Но сейчас было не до этого. Из глаз брызнули слёзы, а из проколов на коже — кровь.

— Ты спятила?.. — ёж смотрел на меня округлившимися глазёнками, забыв опустить лапу. — Не собирался я тебя калечить, просто пугал — обычно этого достаточно.

— Почему я всё ещё здесь? Почему не просыпаюсь? — взвыла я.

— Как ты можешь проснуться, если не спишь?

— Мне это мерещится! — всхлипывала я. — Читала книгу про отбор невест для повелителя драконов, ударилась головой, вот и привиделось!.. Но почему не смогла проснуться, поранившись во сне? В "Кошмаре на улице Вязов" это срабатывало! Может… а вдруг я умерла?!

Казалось, ёж растерялся окончательно, даже слегка попятился. Потом потоптался на месте, крутанулся вокруг своей оси, что-то бормоча про недостаток времени и собственную раннюю кончину по моей вине, потом решительно повернулся ко мне.

— Как твоё имя, человеческое созданье?

— Что?.. — я вытерла глаза.

— Тебя ведь как-то зовут?

— Дейнерис Таргариен! — огрызнулась я.

— Ужасное имя, придётся выбрать другое, — фыркнул он. — Моё имя — Ээрикки. Я советник нашего правителя Кьеля. Его единственный сын, принцепс Гилберт, достиг совершеннолетия, и ему нужна невеста. По традиции её выбирают из представительниц всех миров, в том числе и мира людей. Но человеческие девушки всегда отсеиваются в самом начале — очень уж бестолковая раса. Поэтому всё, что от тебя требуется, пойти со мной и сделать вид, что борешься за сердце принцeпса.

— А потом? — вырвалось у меня.

— Верну тебя на ту самую аллею.

— Вернёшь и всё? А как же… я что, не должна победить?

Из-под иголок раздалось хрюканье — мой новый знакомый смеялся.

— Победить? Ты?! Хотелось бы мне на это посмотреть!

— Странно, в царстве драконов победа всегда — обязательное условие возвращения домой, — вспомнила я наполовину прочитанную книгу.

— В каком ещё царстве драконов? — удивился Ээрикки. — Имеешь в виду ящериц? Не бывает у них отборов… Они откладывают яйца, какие тут невесты?

— Драконов, а не ящериц! — раздражённо поправила я.

— И в чём разница?

— Ну… — я замялась. Действительно — в чём?

— У драконов — крылья, они летают, плюются огнём… или льдом… В смысле, повелевают стихиями огня или льда. Но могут превращаться в людей и… им нужны девственницы… в качестве будущих жён… — я сконфуженно замолчала, понимая, какой несу бред. Летающие, плюющиеся стихиями ящерицы, которые женятся на девственницах… Ээрикки сокрушённо вздохнул.

— Окажешь мне услугу? Когда тебя представят принцу, не говори ничего. Может, тогда они не поймут, что ты — полоумная, и мне всё же удастся сохранить иголки. А теперь идём, и так задержались!

Глава 2

Развернувшись, он потрусил к светящемуся дуплу ивы, но, обнаружив, что я за ним не последовала, снова вздохнул.

— Что за напасть… Прошлые из их мира были вздорными, глупыми, истеричными, апатичными, наглыми, но эта… — он обречённо повернулся от дупла. — Ведь пообещал вернуть тебя обратно, как только отсеют на отборе. Так чего ещё ты ждёшь, Дейнерис Таргариен?

Я прыснула со смеху, услышав произнесённое ежом имя грозной Матери Драконов из "Игры Престолов". Надо было всё же представиться другим именем.

— Точно полоумная, — покачал головой Ээрикки. — Но, надеюсь, поймёшь. Сейчас ты — в Запределье. Выбраться отсюда без моей помощи не сможешь. Не последуешь за мной — вообще не вернёшься на свою "дорожку перед общежитием". Последуешь — будешь дома через… какое-то время. Выбор за тобой!

Как если бы он был! Но я попыталась прояснить ситуацию.

— "Через какое-то время"? Какое?

— Откуда я знаю? Отборы всегда проводят по-разному.

— Так сколько их вообще было?

— Тебе какая разница! Идёшь в конце концов или нет?

Сузив глаза, я бочком подошла к нему ближе.

— Я не девственница.

Ээрикки заявление явно удивило.

— А мне-то что за дело?

— Мне почти двадцать.

— Я что, спрашивал?

— Многие говорят, я — слишком худая.

— Никто не собирается тебя есть!

— Считаешь меня красивой?

— Вот ещё! — фыркнул он, всё больше недоумевая.

— Тогда почему я?

Ээрикки устало опустился на задние лапки и вздохнул так тяжко, будто на его колючки взвалили все яблоки мира.

— Если скажу, пойдёшь со мной в Эринастаний?

— Ваша столица?

Он кивнул.

— Допустим, пойду.

— Как я уже говорил, в отборе участвуют все расы — такова традиция. Девушек отбирают самым тщательным образом. Они должны быть умны, образованы, красивы… критериев много. Это и понятно — победительница становится спутницей наследника престола, а впослeдствии — правительницей наших земель. Но человеческая раса — самая… неблагополучная. Претенденток из вашего мира призывают только из уважения к традиции, внимания им уделяется очень мало и… в общем, организацией отборов всегда занимался мой отец. Обязанность эта почётная, передающаяся по наследству. После кончины отца она перешла ко мне. Это мой первый отбор и я… забыл выбрать претендентку из вашей расы. Поэтому пришлось караулить в первом попавшемся месте первую встречную…

— Не продолжай!

Думала, хуже быть не может, но ошиблась. Мало того, что торчу невесть где в компании говорящего ежа, так ещё и попала сюда просто потому что оказалась "первой встречной"!

— Ну вот, рассказал! — Ээрикки бодро подскочил. — Теперь идём! Ещё нужно привести тебя в порядок, а времени нет совсем!

— И что будет, если ты не представишь претендентку из "самой неблагополучной расы"? — я сложила на груди руки.

— Меня накажут, мой род будет опозорен, а ты останешься здесь до конца своих дней. Идём! — и, уже не оглядываясь, шагнул в голубоватый свет дупла.

Поколебавшись, я двинулась за ним. В душе ещё теплились остатки надежды, что это — всё-таки морок, и яркий свет окажет действие, которое я ожидала от боли — поможет очнуться. Но надежда снова не оправдалась. Шагнув вслед за Ээрикки, я будто погрузилась в светящийся фосфорическим светом кисель. Хотела завопить от возмущения — колючий грубиян мог бы и предупредить, но "кисель" сомкнулся над головой, и я будто подавилась вакуумом — не могла ни дышать, ни кричать. Меня охватил страх удушья, я беспорядочно задёргала руками и ногами, и моё тело будто подхватил вихрь, крутанул раз, другой, третий… Я барахталась, как личинка в гнилом плоде, пока что-то не обхватило поперёк туловища и не поволокло… куда-то, а потом брякнуло обо что-то твёрдое. Отдалённый шум, тоненький визг, чей-то голос… Вроде бы повторяют одну и ту же фразу:

— Дай мне лис… Дай мне лис… Дай мне лис…

Я попыталась вздохнуть — успешно. Пошевелила рукой — вроде не сломана. Открыла глаза… Надо мной — ярко-зелёная листва высоченных деревьев, а в ушах — настойчивое требование:

— Дай мне лис!

— Каких ещё лис… — пробормотала я.

— Ты спятила окончательно?

Я растерянно поморгала, приподнялась на локтях. Кости действительно целы, я валяюсь на траве посреди какой-то поляны, а рядом, недовольно дёргая носом, стоит Ээрикки.

— Я сказал: Дейнерис. При чём тут лисы?

— А визжал кто? Феи?

— Лисы, — хмыкнул он.

— В смысле…

— В смысле ты! Хорошо, что не родился хемиечинусом[2], иначе бы оглох!

— Не родился кем?.. — не поняла я.

— Низшим. Они рождаются с атавистическим отклонением в виде больших ушей.

— Ушастые ежи? Какое же это отклонение? Это просто… — но закончить фразу не успела.

Ээрикки с удивительной ловкостью подцепил лапой валявшийся рядом жёлудь и запустил им в меня. Я настолько не ожидала нападения, что даже не подумала увернуться, и жёлудь больно стукнул по лбу.

— Спятил?! — взвизгнув, я схватилась за ушибленное место. — Теперь будет синяк!

Ээрикки чуть не ткнулся носом мне в лицо.

— Сколько раз повторять? Мы — не ежи! Мы…

— …эринацеи, уже поняла.

— Эринацеусы, — Ээрикки даже топнул лапкой.

— Как скажешь, — поднявшись на ноги, я раздражённо смахнула грязь с джинсов. — Что не так с ёжиками? По-моему, название милое.

— Милое! — с издёвкой фыркнул Ээрикки. — Мы — воины. Нашла милашек!

— Воины? Вы?

Забыв про ноющий лоб, расхохоталась… и едва увернулась от нового жёлудя, запущенного рассвирепевшим Ээрикки.

— Клянусь личинками, нужно было позволить Бездне тебя поглотить! — возмутился он.

— А она что, пыталась?

— Кто?

— Бездна.

Ээрикки посмотрел на меня, как на умалишённую и пояснил:

— Бездна — обитель наших врагов, а не живое существо.

— У вас есть враги? — удивилась я. — И кто? Белочки?

И снова Ээрикки устремил на меня взгляд отчаявшегося психиатра при виде безнадёжного пациента.

— Випераберусы[3].

— Ну и название… И что это?

Ээрикки закатил глаза.

— Серпентусы[4].

Я развела руками.

— Змеи! — раздражённо отрезал он. — Ну и бестолковая! Идём!

И, развернувшись, затопал вглубь чащи. Я заторопилась следом.

— Вы с ними воюете?

— Да.

— С помощью магии?

— Кроме всего прочего.

— И у них есть магия?

— Конечно.

— Магия Бездны?

— Откуда ты знаешь?

— В каждом волшебном мире есть своя Бездна и своя Maгия Бездны, — пожала я плечами. — А где мои пончики?

— Какие пончики? — Ээрикки подозрительно покосился на меня из-под колючек.

— Ну, чтобы и у меня появились магические способности. Обычно "попавшему" в чужой мир дают съесть что-то вроде пирожков — это помогает приобщиться к местной ауре. Иногда пирожки разного цвета и нужно выбрать один. Вообще-то, это идея из "Матрицы", только там были таблетки…

— Что ты несёшь? — ёж даже остановился. — Какие пирожки, какие пончики, какие таблетки?..

— Но заговорам-то каким-нибудь обучите?

— Тебя что, учиться сюда позвали? — фыркнул он.

— Спасибо, что хотя бы не в телешоу участвовать! — съязвила я.

— Каком ещё телешоу?

— По отбору невест, каком ещё?

Рот Ээрикки приоткрылся, он явно собирался что-то сказать. Но тут же передумал, тяжко вздохнул и затопал дальше, что-то бормоча про обречённость человечества как вида и о намерении просить "сьяра" в будущем отказаться от претенденток из этой безнадёжной расы. Через какое-то время он, правда, затих, но тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра и его сопением, действовала мне на нервы. А, когда нервничаю, я склонна к многоречивости, поэтому очень скоро подала голос снова.

— Ты сказал, меня едва не поглотила Бездна?

— Да, потому что ты начала дёргаться, как одержимая. Вела бы себя спокойнее, ничего бы не произошло.

— Надо было предупредить, — хмыкнула я. — А как ты меня удержал? Мне померещилось, будто меня держали руками, но это ведь…

— Какие руки! Зубами! — отрезал Ээрикки и потрусил к ближайшим кустам. — Пришли!

Несколько яростных взмахов носом — и кусты, оказавшиеся простой кучей веток, разлетелись по сторонам, "обнажив" широченный пень с выжженными на нём закорючками.

— Это — вход в вашу столицу? — не поверила я.

— Во дворец, — буркнул ёж. — Не хватало ещё водить тебя по городу!

Ловко вскочив на запылённую поверхность, он дёрнул носом.

— Становись. Не двигайся. И лучше закрой глаза. Когда скажу — откроешь.

Заинтригованная, я шагнула на пень.

— Это как телепортация через туалет в "Гарри Поттере"? Интересно!

Ээрикки обречённо опустил голову.

— Прости, отец. Позор нашего рода неотвратим, и навлёк его я, связавшись с этой вырождающейся расой…

— Мы не вырожд… — возмутилась было я, но закорючки на поверхности пня вдруг вспыхнули ярко-зелёным светом, и меня рвануло вниз.

* * *

В этот раз я вела себя спокойно и ни разу не дёрнулась — может, потому что не успела. Падение было мгновенным, и вот я уже лежу, распластавшись, на… ковре. А рядом — сильно недовольный Ээрикки.

— Что? — я потёрла локоть — ушибла его, несмотря на мягкость ковра. — Ведь не дёргалась…

— Нашла чем гордиться! Сказал: не открывай глаза, пока не разрешу. А ты…

— А я их вообще не закрывала, — я поднялась на ноги, осматриваясь. — Да и зачем было?

— Проверить, способна ли ты проявить послушание!

— Сказал бы, я бы подчинилась. Так значит это — ваш замок?

— Дворец, — буркнул Ээрикки. — Его подвал. Идём!

Как ни странно, было относительно светло, несмотря на отсутствие окон. Я рассмотрела светящиеся шарики, кое-де вделанные в стены.

— Это что, электрические лампочки? Не думала, что у вас…

— Это плесень, — отрезал Ээрикки. — Помолчи хотя бы сейчас, мне нужно сосредоточиться.

— Для чего?

— Чтобы придумать, как объяснить твою ущербность! Ответственность за вменяемость претенденток лежит на мне. А тому, что я "выбрал" тебя, оправдания нет.

— Почему же нет? Покайся, что забыл про нашу расу и выбрал первую встречную, — съехидничала я.

— И это должно мне помочь? — Ээрикки раздражённо тряхнул колючками. — Не забывай, обещание вернуть тебя обратно дал я. Нет меня — нет обещания! — и яростно потрусил к гигантской растрескавшейсе коряге, торчавшей из пола до самого потолка.

— А что обычно происходит с отсеянными претендентками?

— Лучшие становятся жёнами приближённых нашего правителя. Те, что похуже — наложницами простых воинов или работают на кухне.

— И домой не возвращается никто?!

— Тш-ш, не вопи! — остановившись перед корягой, ёж поднялся на задние лапки. — Иногда возвращаются, если им совсем не находят применения. Но это происходит не сразу — никому нет дела до отсеянного товара.

О таком повороте я не подумала. Ещё не хватало стать наложницей какого-нибудь ушастого ежа или ещё "лучше" вкалывать на кухне — варить жуков и личинок! Ээрикки навалился на корягу, и она со скрипом подалась, открыв проход.

— А если я постараюсь вести себя разумно?

Ёж смерил меня уничижительным взглядом и вдруг захрюкал, подрагивая колючками.

— Ты что, смеёшься?! — возмутилась я.

— Чтобы не заплакать! — он оборвал хрюканье и строго воззрился на меня. — Сделаем так: ты говоришь только фразы вроде "да, нет, спасибо и очень любезно" — позже дам точный список. Ведёшь себя тихо, с другими претендентками не ссоришься. Просто ждёшь, пока тебя отсеют — это произойдёт быстро, тогда я тихонько проведу тебя к порталу, и ты вернёшься домой.

— Идёт! — я протянула ему руку.

Ээрикки подозрительно покосился на неё, понюхал и лизнул, но тут же скривился. А я вздрогнув от неожиданности, брезгливо вытерла ладонь о джинсы.

— Ты что?..

— А зачем ты сунула её мне под нос? Брр, ну и вкус!

— Я не предлагала её есть! Нужно было подать мне лапу. Это вроде соглашения — так делают в моём мире.

— Соглашение! — Ээрикки крутанул головой и сплюнул. — Теперь этот вкус будет преследовать меня вечно. Ну как объяснить, почему я выбрал это безумное существо?

И, продолжая бормотать, проскользнул в проход. Я поспешила следом, и друг за другом мы вырвались в арочный коридор, так же освещённый плесенью, как и подвал. Стены — из камня, но будто перевитые корнями.

— Мы так глубоко под землёй?

Ээрикки чуть замедлил шаг и недоумевающе покосился на меня.

— Стены пробили корни деревьев, значит это не на поверхности, — пояснила я свою мысль. — Интересно, все претендентки вошли во дворец с "чёрного входа"?

— Некоторых доставили связанными с кляпом во рту, — огрызнулся Ээрикки.

— Пообщавшись с тобой, в это не трудно поверить, — парировала я. — Уже придумал, как оправдать моё участие в отборе?

Ёж только угрюмо засопел.

— По каким критериям отбираются конкурсантки?

— Претендентки, — буркнул он. — Говорил же, критериев много.

— Ну основные-то есть? Что там, ум, красота, грация…

— Воспитание, хорошие манеры, — с издёвкой добавил он.

— Отсутствие родинок?

И снова взгляд, будто мой собеседник удивляется, как у меня хватает ума дышать.

— В Древнем Китае для императора отбирали девушек, у которых совсем нет родинок, потому что считалось…

— Мне нет дела ни до вашего императора, ни до его девушек! — взорвался Ээрикки. — И критерии отбора ничем не помогут, потому что ты не соответствуешь ни одному!

— Незачем так злиться. Тебе не говорили, ты плюёшься, когда кричишь, — я демонстративно вытерла щёку.

А Ээрикки, жалобно пискнув, потрусил по казавшемуся бесконечным коридору дальше. Я попыталась вспомнить, чем "взяла" оказавшаяся на моём месте девица в романе про драконов. Вела она себя, как базарная торговка, хотя по сюжету, видимо, должна была искриться остроумием. Ума, судя по репликам, которыми она обменивалась с властным героем-драконом, в её роду не было вообще ни у кого. Красотой вроде тоже не блистала, хотя периодически пялилась в зеркало, чтобы лишний раз умилиться, как это она такая невзрачная привлекла внимание такого шикарного самца и половины его двора — синдром Беллы из "Сумерек". Я не считала себя невзрачной. Так может…

— Послушай, Ээрикки, — впервые обратилась к нему по имени, и ёж настороженно повернул ко мне острую морду. — Думаю, единственный способ оправдать моё присутствие — убедить начальство, что ты посчитал меня красивой.

Ёж поперхнулся слюной и споткнулся всеми четырьмя лапками одновременно. Не знаю, как удержался от падения, но заговорил не сразу, издавая странные похожие на кашель звуки.

— Извини, — я обежала вокруг него, пытаясь найти голову. — Хлопнула бы по спине, но боюсь уколоться. А с чего, собственно, такая реакция? Вкусы у всех разные, я же не заставляю тебя на мне жениться!

Ежа сотряс новый приступ кашля.

— Этого… ещё не… хватало! — прохрипел он, силясь отдышаться.

— Между прочим, по законам жанра, ты должен в меня влюбиться, — ехидно добавила я.

Ээрикки посмотрел на меня почти с ужасом.

— Что?..

— Это называется "от ненависти до любви" — всегда так происходит…

— Где? — оборвал он. — В царстве ящериц?

— Драконов. Ну так что?

— О милосердные предки… — тихо запричитал Ээрикки и, обогнув меня, понёсся по коридору.

Никогда бы не подумала, что ёжик может развить такую скорость — я за ним едва поспевала, тем более, что коридор шёл вверх. Но вскоре плесень на стенах заменили факелы. Корней, теснящих каменную кладку, стало меньше, коридор — шире, и идти было легче — пол выровнялся. А в воздухе появились мерцающие зеленоватые огоньки.

— Это же… светлячки? — я перевела дух — от бега сбивалось дыхание. — Или феи?

— Комары, — буркнул Ээрикки.

— Просто спросила, — обиженно дёрнула я плечами. — Вы ведь их едите? А здесь, наверное, держите, чтобы они оставались свежими? Потом ловите — и в суп.

Ээрикки остановился так резко, что едва на него не налетела.

— Мы не едим светлячков. Они здесь — для освещения, а не для супа. А сейчас, пожалуйста, не говори ничего. Мы приблизились к месту, где тебя могут услышать, — и двинулся вперёд.

Не потрусил, как прежде, а зашагал, величаво перебирая лапками. И очень скоро я поняла причину. Коридор сделал резкий поворот, и перед нами выросла высоченная окованная железом дверь… перед которой резались в карты два ушастых ежа. Оба были так увлечены игрой, что не сразу заметили нас. А, заметив, тут же испуганно подскочили и, встав на задние лапы, хором отчеканили:

— Сарторий Ээрикки!

Я смотрела на них, приоткрыв рот. На ушастиках были широкие золочённые пояса, браслеты и сапожки из змеиной кожи. Ээрикки смерил их высокомерным взглядом и что-то повелительно заговорил на непонятном, но знакомом языке. Они, в свою очередь вежливо отвечали, и я, узнав язык, с трудом сдержала возглас удивления. Беседа Ээрикки со стражниками закончилась быстро, они услужливо распахнули дверь, мы вошли в просторный зал, и дверь за нами захлопнулась. Я повернулась к Ээрикки.

— Латынь?! Вы говорите на языке римлян?..

В книжице про драконов стараниями автора все, включая прекрасную деву, аристократию драконовского двора и самого чешуйчатого венценосца, изъяснялись на уровне торговцев на рынке. А тут — латынь!

— Мы говорим на всех человеческих языках, — снисходительно пояснил он. — Но этот — официальный, на нём изъясняются аристократы.

— Ёжики, говорящие на латыни… — ошеломлённо пробормотала я и тут же, поймав взгляд Ээрикки извинилась:

— Прости — эринацеи… усы, я помню!

Он обречённо вздохнул и покачал головой.

— Сейчас сюда придут, чтобы подготовить тебя к завтрашнему показу. Это — самая официальная часть отбора, когда всех претенденток представляют правящей семье. К счастью, личное знакомство не предусмотрено, поэтому всё, что от тебя требуется — следовать указаниям устроителей показа и молчать. Пожалуйста, ради собственного и моего блага, не открывай рот. Не говори ни про какие пончики, фей или суп из них — ничего! А я постараюсь пробраться к тебе после…

— Постараешься? — всполошилась я. — Ты что, оставляешь меня на произвол судьбы?

— Не буду же я постоянно находиться возле тебя! Это может быть неверно истолковано.

— Тем лучше! Тогда меня быстрее отсеют, ведь так?

— Нет, не так, — Ээрикки подозрительно прищурился. — Ты о чём сейчас подумала?

— Ну, — я развела руками. — Если всё время крутишься возле одной из претенденток, значит, к ней не равнодушен. Её заподозрят в неверности потенциальному жениху и…

— С ума сошла? — Ээрикки тряхнул всеми своими оключками одновременно. — Я совсем не это имел в виду! Могут предположить, я содействую твоей победе в отборе для каких-то своих целей! А ты… надо же додуматься!

И, возмущённо засопев, потопал к двери, ведущей, по всей видимости, вглубь дворца.

— Не появишься завтра, всем расскажу, что попала сюда случайно! — крикнула я ему вслед.

Ээрикки полуобернулся от двери.

— Появлюсь! Но, если узнаю, что болтаешь лишнее, скормлю випераберусам! — и толкнув носом дверь, скользнул за порог.

Глава 3

Удаляющийся топот, скрип двери где-то в отдалении. И что теперь? В драконском романе будущую избранницу правителя не оставляли в одиночестве. Дракон буквально не давал ей прохода, а она делала вид, что её это сильно раздражает. Я представила похожую ситуацию в отношении себя и принца ёжиков и расхохоталась. Может, Ээрикки прав, и я действительно сумасшедшая? Стою посреди зала во дворце говорящих на латыни ёжиков, жду пока меня представят местной королевской семье и — хохочу во всё горло!

— Домина[5],- робкий голосок, раздавшийся из-за спины, заставил подскочить.

В нескольких шагах от меня стояло… существо. Оно было худеньким, одетым, как Тауриэль из "Хоббита", с длинными золотистыми волосами и… гусиными лапками вместо ног.

— Я — Туэ, — представилось оно. — Отведу тебя в твои покои.

— У меня будут свои покои? — справившись со столбняком, пробормотала я.

— Конечно. Следуй за мной.

Я почти не обращала внимания на обстановку, словно под гипнозом наблюдая, как Туэ перебирает перепончатыми лапками — шлёп-шлёп, шлёп-шлёп… и наконец не выдержала.

— Они — настоящие?

Существо обернулось.

— Волосы?

— Лапки… то есть… ноги… — я кашлянула, понимая, что, вероятно, перехожу границы вежливости.

Существо опустило глаза и покраснело.

— А… да, настоящие. Чаще меня спрашивают про волосы, поэтому… — и зашлёпало дальше.

Подошло к какой-то неказистой на вид двери и распахнуло её передо мной.

— Вот и твои покои, домина.

Я зашла внутрь и обомлела. "Покои" были просторными, с высокими окнами, сейчас задвинутыми ставнями, пушистыми коврами зелёного цвета, мебелью, будто из антикварного магазина, и… гигантским постером Робби Уильямса, таращившегося на меня со стены.

— Это… что? — выдавила я.

По лицу Туэ мелькнуло недоумение.

— Известный гистрион[6] вашего мира.

— Кто?..

— Любимец всех. Тот, кто развлекает. Чтобы ты чувствовала себя в нашем мире как дома.

— С этим на моей стене?

Существо вздохнуло.

— По словам Тайта, тебе должно понравится. Такое украшает стены во многих человеческих жилищах. Правда, в некоторых было другое лицо — со странными глазами и светом, исходящим от кожи…

— Эдвард из "Сумерек"?.. — не поверила я.

— Не знаю. Но у него были непричёсанные волосы, и Тайту не понравилось. А ещё был…

— Ладно, неважно, — махнула я рукой. — Спасибо на том, что не повесили ко мне Арнольда Шварценеггера или ещё какое-нибудь ископаемое. Очень хочу есть и в душ!

Существо просияло улыбкой, кивнуло и, сунув два пальца в рот, свистнуло так, что у меня заложило уши. И, словно по волшебству, рядом с ним возникло другое такое же существо, правда, с короткими волосами, отливавшими рыжиной.

— Salve[7], братишка! — приветствовало оно Туэ и вежливо улыбнулось мне. — Я — Тайт, домина.

— "Братишка"? — опешила я. — Ты — мальчик?..

— Не знаю, — глаза Туэ стыдливо опустились. — Мы ещё не разобрались.

— В смысле… как?

— Я хочу, чтобы мы были братьями, — пояснил Тайт. — Но Туэ умудрился отрастить волосы, которыми все восхищаются, и уже не уверен, кем хочет стать.

— То есть как это "хочет"? А… кто вы сейчас?..

"Братья" переглянулись. По их личикам мелькнуло снисхождение, смешанное с жалостью.

— Мы — ово, и не имеем пола, пока не достигнем половозрелости, — заявил более бойкий Тайт. — Кем стать, решаем сами.

— Вы что, родом из Швеции? — пробормотала я.

Как-то подруга, живущая в Стокгольме, рассказывала о законе, обсуждаемом шведским правительством: не "подчёркивать" пол детей, одевать их нейтрально, пока они не станут взрослыми и сами решат, кем хотят быть.

— Что такое Швеция? — робко спросил Туэ.

Тайт закатил глаза.

— Он редко отсюда выбирается и очень невежествен. Прости его. Швеция — страна в человеческом мире, глупыш! Нет, мы родом не оттуда. Я распоряжусь насчёт трапезы. Что ты хочешь? Гамбургер? Пиццу? Можем сделать спагетти, гуляш или суши.

Я оторопело приоткрыла рот.

— Вот это выбор… Ты действительно часто бываешь в нашем мире. А салат можно? Гуляш тоже сойдёт.

— Конечно. Только вот напитки… — он замялся. — Мы не можем пить столько алкоголя, сколько потребляет ваша раса. Поэтому на выбор только эль или вода.

— Не вся наша раса потребляет много алкоголя! — возмутилась я.

Мало того, что многие немцы считали, будто у меня по венам струится водка, так ещё и это бесполое гуселапое существо делает недвусмысленные намёки! Но существо как будто испугалось и впервые с начала разговора опустило глаза:

— Прости, я ничего не имел в виду. Еду сейчас принесут, а сильфиды позаботятся о купании.

— Сильфиды?..

— Они отвечают за купальни во дворце. Хочешь, Туэ пока останется и развлечёт тебя? Он неплохо поёт, когда не фальшивит! — и, тоненько хихикнув, существо растворилось в воздухе.

— Я не люблю петь, — тихо проговорил Туэ. — Брат всегда надо мной подшучивает.

— Все братья так поступают, — улыбнулась я. — Но почему мне прислуживаете вы, а не ёж… эринацеусы?

На лице Туэ отразился такой ужас, что я испугалась, он грохнется в обморок.

— Доминусы[8]? — прошептал он. — Это — высшая раса. Раса воинов, они никому не прислуживают.

— Высшая раса? — я чуть не рассмеялась. — Кто же тогда низшая?

— Все остальные. Разве сарторий Ээрикки не рассказал тебе о наших порядках?

"Сарторий Ээрикки был слишком занят причитаниями о моей бестолковости", — подумала я, а вслух сказала:

— У него не было времени ввести меня в курс дела.

Туэ понимающе кивнул, запрыгнул на ближайшее кресло и, свесив с него лапки, голосом барда начал:

* * *

— Давным-давно Древние Боги создали наши миры и все расы в них. У каждой расы были своя сфера обитания и свой уклад. Большинство рас были довольны положением и мирно сосуществовали с соседями. Но некоторые посчитали, что достойны большего и начали забирать себе то, что принадлежало другим…

— Говоришь об американцах? — пошутила я, забираясь на соседнее кресло.

Туэ недоумевающе покосился на меня.

— Прости, — извинилась я. — Рассказывай дальше.

— Те, кого они притесняли, пытались обороняться, но это не помогало. Миры сотрясали войны, и Боги, опасаясь, что их творения истребят друг друга, вмешались и велели каждой расе выбрать одного — Избранного, самого достойного. Когда Избранных определили, они предстали на Суд Богов…

— Первый в мире "отбор невест", — съехидничала я, но, поймав взгляд Туэ, махнула рукой, чтобы он продолжал.

— Боги дали Избранным несколько заданий — чтобы испытать их силу, ловкость, ум, решимость и способность сострадать. А, когда задания были выполнены, каждый мир получил свою правящую расу. В мире рептилий это — випераберусы, в мире авесов[9] — люсцинии[10], в мире писцес[11]…

— Всё, что ты сейчас говоришь, для меня — набор звуков, — прервала его я. — Каким миром правят эринацеусы?

— Избранный из их числа — Эринаций оказался самым достойным из всех, поэтому эринацеусов поставили выше остальных рас и миров, кроме мира хомосов — вашего. Но с вашей расой что-то пошло не так с самого начала, от неё отказались даже Боги, поэтому…

— А почему эринацеусы воюют со змеями? — снова перебила я увлекшегося Туэ.

— Випераберусы завистливы и сами хотели владычествовать над всеми. Они начали затевать распри, пытаясь доказать, что они — сильнейшие…

— Точно американцы!

— …и потерпели поражение. Сейчас затаились, но все знают: это — ненадолго.

— Невесело, — подвела я итог. — А что с невестами? Сколько их всего?

— О! — Туэ слегка зарделся. — Всего избранниц — двенадцать. Мне ещё не приходилось видеть столько красавиц сразу!

— Всё же ты — мальчик, — хихикнула я. — А как будет проходить церемония?

Но, прежде чем Туэ успел ответить, в дверь постучали, а потом она распахнулась, пропустив в мои "покои" целый зверинец. Чувствуя себя Белоснежкой из диснеевского мультика, я растерянно смотрела на кроликов, белочек, жучков… в тщетной попытке обнаружить хотя бы одно прямоходящее существо. И наконец дождалась. На прошествовавшей ко мне даме, перед которой расступилась вся суетившаяся вокруг живность, были роскошный наряд из бархата — в драконском романе бархат тоже был излюбленной тканью, головной убор из перьев и маска с правильными чертами, какие бывают только на масках. Приблизительно моего роста, она держалась так, будто была головы на три выше.

— Я — домина Чидике. А ты?

Снисхождение и презрение в её голосе меня задели. Поднявшись с кресла, я приосанилась и гордо отчеканила:

— Дейнерис Таргариен, Бурерожденная, из дома Андалов, Ройнаров и Первых Людей.

Кажется, дама стала ещё выше ростом, а её голос — ещё презрительнее.

— Имя слишком длинно. Рис будет вполне достаточно.

— Тогда уж Тарг, — хмыкнула я.

— Почему?

— Мне больше нравится.

Не сразу обратила внимание, что суматоха вокруг утихла. Зверушки уселись на задние лапки, насекомые как будто повисли в воздухе.

— Тарг — неблагозвучно, — снисходительно произнесла она. — Рис — единственное, что можно…

— Ты — любовница принца?

Фауна вокруг оживилась, Туэ в ужасе зажал ручонками рот, а дама от возмущения начала заикаться:

— Да как… как ты…

— Или его отца, — продолжала я, чувствуя себя Патриком Джейном из "Менталиста". — Заявилась сюда в бархате, ведёшь себя, как злая мачеха из "Белоснежки", на лице — маска… чтобы скрыть морщины? И тебя все боятся. Значит, несмотря на склочный характер, ты — у руля. А со склочным характером к рулю можно попасть только через постель — кроватус или как это у вас называется…

Свист рассекаемого воздуха — едва успела увернуться от её ладони, явно вознамерившейся оставить метку на моей щеке.

— Ты что, ополоумела?! — выпалила я.

Но дама уже застыла, словно изваяние, блеснула глазами из-под маски и процедила:

— Я отказываюсь общаться с этим несносным существом. Пусть ею занимается кто хочет! — и, развернувшись, выплыла из комнаты.

А следом "потекли" все зайчики, белочки и жучки. Остался только Туэ.

— Кажется, она разозлилась, — констатировала я, возвращаясь в кресло.

Туэ дёрнул лапками, поправил золотистые локоны и загадочно покосился на меня.

— Откуда ты узнала?

— Что?

— Что она — наложница нашего правителя?

— Серьёзно? — вырвалось у меня. — То есть… это же очевидно.

На самом деле в романе, уже ставшим для меня чем-то вроде справочника, будущую избранницу дракона постоянно донимала любовница… только я уже не помнила, самого дракона или его отца.

— Как теперь быть? — протянул Туэ. — Домина Чидике занимается всеми претендентками. Но она отказалась от тебя, это очень плохо.

Я вздохнула, представив ярость Ээрикки. Но ошиблась… Обозначение его состояния, как "ярость", было грандиозным преуменьшением…

Глава 4

Казалось, вечер не закончится никогда… Мне принесли ужин. Но, не успела я наброситься на дымящийся гуляш, как Тайт, видимо, желая ещё больше раздразнить мой аппетит, сообщил, что блюдо — из мяса откормленного специальными кореньями крота. Я поперхнулась от неожиданности, и долго не могла откашляться, а потом так и не смогла заставить себя доесть "кушанье". Салат выглядел безобидно — по-крайней мере, в нём ничего не шевелилось. Тайт явно собирался и здесь "расхвалить" ингредиенты, но, опасаясь, что так и останусь голодной, я поспешно зажала руками уши и начала напевать мелодию из "Игры престолов". Опешивший в первый момент Тайт рассмеялся, заявил, что пою я ещё хуже, чем его брат, и больше не стал распространяться о составляющих салата. На десерт подали скользкую гадость, украшенную красненькими цветочками. Борясь с подступившей тошнотой, я поковыряла её деревянной ложкой — все приборы были из дерева.

— Это что, плесень с сахаром?

— Да, — просиял Тайт. — Очень питательно! Называется "Botrytis cinerea" — "Благородная гниль". Туэ её обожает!

Я с трудом подавила порыв расстаться со всем уже съеденным.

— Тогда с удовольствием поделюсь… точнее, отдам совсем…

— Правда? Спасибо! — до того притихший Туэ даже подпрыгнул от радости, его светлые глазёнки заблестели.

Тайт, вероятно, хотел возразить, но "братишка" уже вцепился в тарелку и начал с такой скоростью орудовать ложкой, что вмешательство стало бессмысленным.

Потом пришла очередь купания под надзором сильфид — духов воздуха, как назвал их Тайт, похожих на разноцветных толстеньких пчёлок с личиками херувимов. Почему духи воздуха вдруг оказались ответственными за купальни, оставалось для меня загадкой, пока Тайт не объяснил:

— Вообще-то, ундины заботятся о купальнях и воде, саламандры — о светильниках и огне на кухне, геномусы[12] — о королевских садах и огородах, а сильфиды — о чистоте и благоухании воздуха.[13] Но время от времени они меняются обязанностями.

— Зачем?..

— Так велят Мудрые.

— Ваш Парламент? По-моему, это глупость.

— Мудрые не подвластны глупости, — назидательно проговорил Тайт. — Раз они говорят, что это — полезно, значит, так и есть.

Я невольно подумала о мысленно затасканной драконовской книжице. Ведь кто-то очень "мудрый" опубликовал это! Так почему бы местным мудрецам и не задействовать духов воздуха в качестве спасателей Малибу? Мои опасения подтвердились, когда я вошла в отливавший зеленью "бассейн". Поскользнувшись невесть на чём — как оказалось, на щупальце осьминожка, в обязанности которого входило играть с "посетителями" — я стукнулась головой о бортик и, что называется "поплыла", как дохлая рыбёшка. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не осьминожек. Как выяснилось, братья ово, несмотря на гусиные лапки, плавать не умели. А сильфиды — надежда утопающих — могли лишь виться над водой, как мухи над болотом, боясь подлететь ближе, чем на на три метра, и — вопить. Но осьминожек оказался на высоте! Обвив щупальцем лодыжку, он поднял меня над бассейном головой вниз и тряс до тех пор, пока я не уподобилась Харибде, "извергнув" из себя всю проглоченную воду. В довершение всех бед, от тряски у меня пошла носом кровь. Несколько капель попали в воду, вызвав дикий ажиотаж. Из воды валом повалили крабики и рыбки, похожие на Немо — ловко орудуя плавничками, как лапками, они даже обгоняли крабов. Подумать только, что скрывалось в мутно-зелёной глубине бассейна! А в воду с визгом школьников на выпускной вечеринке посыпались сущности, очень смахивавшие на летучих мышей. Но рассмотреть их не удалось. Осьминожек уже брякнул меня на пол возле бассейна, а сильфиды, продолжая вопить, подхватили под руки и потащили обратно в мои "покои".

Мокрая, трясущаяся от холода, с кровоточащим носом, я поняла, где нахожусь, только когда меня, точно мешок с тряпьём, "уронили" на кровать. И тут же по подбородок закуталась в покрывало, раз или два промокнув им кровь. Сильфиды наконец перестали верещать и, окружив кровать со всех сторон, начали вполголоса решать, на кого свалить вину за приключившийся со мной инцидент. Перебрали всех, включая и вконец растерявшихся ово, беспомощно таращивших глазёнки. Но, когда дошли до спасшего меня осьминожка, дверь распахнулась. На пороге стоял Ээрикки. Таким я ёжика ещё не видела…

Во-первых, на лапках его были широкие, усыпанные драгоценными камнями браслеты. Во-вторых, на шее блестело массивное золотое украшение, наподобие кельтского торка. А в-третьих… он был в бешенстве. Сильфиды жалобно запричитали и ни с того ни с сего превратились в девчушек, похожих на фею-коротышку из "Питера Пэна". Братья-ово вовсе лишились дара речи — и не напрасно. Зарычав совсем не по-ежиному, Ээрикки подлетел к кровати, разметал сильфид, как струйку дыма, чуть не цапнул Туэ — Тайт буквально выдернул плечо брата из оскаленной пасти беснующегося ёжика. А, когда вся моя "свита", вопя на разные голоса, унеслась из комнаты, "сарторий" остановился напротив меня.

— Ты… болен бешенством? — клацнув зубами, поинтересовалась я. — Надеюсь, оно не передаётся со слюной? Помнишь, ты лизнул мне ладонь…

Ээрикки поднялся на задние лапки и бухнулся передними о кровать с такой силой, что со спинки посыпались палочники[14] — а я-то думала, она из дерева! Не удержалась от брезгливого возгласа, когда один упал мне на колени и, что-то недовольно буркнув, уполз под матрац. Но Ээрикки на палочников даже не глянул.

— Ты поняла хотя бы слово из того, о чём я просил?! — рявкнул он. — Ты — просто эпидемия! Стихийное бедствие! Какие чёрные духи послали тебя на треклятую дорожку именно в эту ночь?!

— Наверное, те же, что затуманили тебе память! Иначе не забыл бы выбрать "достойную" претендентку из нашей расы! — от злости и обиды я даже перестала дрожать.

— Речь сейчас не о том! Ты умудрилась настроить против себя домину Чидике!

— Не моя вина, что она стесняется своего положения!

— Какого положения? — насторожился Ээрикки.

— "Гейши" вашего монарха, какого ещё?

— Ты… О, милосердные боги!.. — маленькие — признак аристократичности — уши Ээрикки жалобно опустились, а сам он как-то поник. — Не говори, что произнесла это вслух… при всех…

* * *

— Ну… не при всех, — резкая перемена от бешенства к подавленности слегка меня ошарашила. — Там и были-то только парочка кроликов и несколько грызунов… Насекомых вообще не считаю!

Возмущённое шипенье — и из-под матраца высунулась голова палочника.

— Ты больше похож на веточку, чем на насекомое, так что не принимай на свой счёт, — утешила его я.

Палочник дёрнул усиками, издал звук, похожий на скрип, и снова нырнул под матрац.

— Не надейся, что останешься там на ночь! — на всякий случай предупредила я и тоненько взвизгнула, когда уже ободрившийся Ээриики куснул меня за лодыжку. Через ткань покрывала укус был едва ощутим, но от неожиданности я сильно дёрнула ногой, заехав эринацеусу прямо в нос. "Сарторий" взвыл так, что палочник выпал из-под матраца и, прихрамывая, уполз куда-то в сторону шкафа. А сам сарторий опрокинулся навзничь и, дёрнув в воздухе унизанными браслетами лапками, замер в позе дохлого жука.

— Ээрикки! — всполошившись, я соскочила на пол. — Извини, не хотела! Ты слышишь? Ээрикки!

В голове тут же развернулся целый сценарий. Что, если я нечаянно прикончила высокопоставленного ёжика? Скрыть факт преступления не удастся — тело слишком большое, его никуда не спрячешь. Я предстану перед туземным судом. В отношении наказания за ёжикоубийство не стоит питать никаких иллюзий. Очень похоже, что проявлять милосердие здесь не привыкли, то есть мне наверняка суждено стать местным Уильямом Уоллесом. Только вот я точно не смогу держаться с таким же достоинством, как герой "Храброго сердца"! Представив, как поднимаюсь на эшафот, где меня ждёт мрачный ёж в колпаке палача и с орудиями пыток на расстоянии вытянутой лапы, мне стало совсем нехорошо.

— Ээрикки! — собиралась его пнуть, но во время вспомнила, что уколюсь, и просто обежала вокруг неподвижного тела

Откуда-то из средоточия иголок и шёрстки раздался слабый вздох. Ёжик был не только жив, но и в полном сознании: глаза открыты, из ноздри сочится кровь — совсем, как у меня!

— И кто сейчас прикидывается дохлым дождевым червем? Поднимайся! Не так уж и сильно я тебя приложила.

— Я заслужил гораздо худшего за то, что связался с тобой….- голосом мученика заявил Ээрикки. — Теперь я покалечен, род мой будет опозорен, и мне в самом скором времени придётся умереть, так и не размножившись…

— По-моему, ты слишком драматизируешь, — присев рядом с ним на ковёр, я скрестила по-турецки ноги. — Если твой род на тебе прекратится, с какой стати переживать из-за его позора?

Ээрикки только застонал и беспомощно дёрнул лапками.

— Больно? — сочувственно вздохнула я.

Хотела промокнуть ему кровь покрывалом. Но, не успела протянуть руку, как Ээрикки крутанулся юлой, ловко приземлился на лапки и фыркнул с таким возмущением, что я мгновенно отдёрнула руку.

— Собиралась ко мне притронуться? — во внезапно окрепшем голосе послышались грозные нотки.

— Очень мне это надо! Просто хотела вытереть кровь. Выглядишь сейчас, как Тайлер Дёрден из "Бойцовского клуба".

— Не твоё дело! — огрызнулся он. — Это наименьшая из всех доставленных тобою неприятностей. Начинаю по-настоящему бояться выпускать тебя к остальным претенденткам!

— Если они такие же стервы, как эта твоя домина Чудике…

— Чидике!

— … то сразу могу сказать — опасения не напрасны, — проигнорировала я его поправку. — Мало того, что меня постоянно муштрует… эринацеус, но всему же есть предел!

— О, боги! — снова простонал Ээрикки. — Против этого существа даже вы бессильны…

— Хороши боги! — хмыкнула я.

Ээрикки явно собирался меня осадить, даже вздёрнул мордочку, но вдруг замер, прислушиваясь. Что его насторожило, я поняла секундами позже — шаги в коридоре. Кто-то средне-тяжёлый прошёл мимо двери.

— И что?.. — поднявшись на ноги, я недоумённо развела руками

— Тш-ш, — тут же прошипел он. — Говорил же, мне нельзя здесь находиться!

— И вспомнил это только теперь? После того, как едва не загрыз ово и сильфид, находившихся в этой самой комнате?

— Они ничего не скажут, — дёрнул лапкой Ээрикки. — Сильфиды слишком глупы, ово — робки. Но остальные…

Он снова прислушался, потом повернулся ко мне и доверительно наклонил голову.

— Сделаем так. Может, и лучше, что домина Чидике от тебя отказалась — она бы с тобой всё равно не совладала. А у меня теперь есть все основания перепоручить тебя тому, кому я доверяю. Он немного не в себе, как и ты — с ним вы точно поладите. Зовут его Конан, пришлю его завтра — он поможет подготовиться к показу. Иногда первые претендентки отсеиваются сразу после демонстрации. Будем надеяться, это произойдёт с тобой.

— А уж я как надеюсь! Между прочим, послезавтра у меня важная лекция — нам скажут, какие темы будут…

— Интересно, когда я успел упомянуть, что хочу это знать? — с издёвкой перебил Ээрикки. — До того, как ты едва не вбила мне в голову мой собственный нос, или после?

— До чего же ты склочный! — я плотнее закуталась в покрывало. — И злопамятный! Мне, между прочим, досталось не меньше — я вообще чуть не утонула!

— Виновные будут наказаны, хотя, уверен, виновата ты. Но претенденток наказывать нельзя — что бы они ни выкинули, поэтому… О боги! Зачем я это сказал?

— И что? — не поняла я. — Думаешь, теперь разнесу весь ваш дворец?

— Этого я опасаюсь постоянно, — вздохнул он и, приосанившись, официальным тоном заявил:

— На этом я тебя оставлю. Доброй ночи, Дейнерис Таргариен. Удачи на завтрашнем показе! — и затопал к двери.

— Думала, ты надеешься, что меня отсеют как можно быстрее! — хмыкнула я ему в спину.

— Именно это я и имел в виду под "удачей"! — буркнул Ээрикки и исчез за дверью.

А я повалилась на кровать. Ну и денёк! И угораздило же меня возвращаться в общагу именно в тот момент, когда на дорожке поджидало… такое! Может, Ээрики прав — не иначе как злые духи расстарались! Кстати о духах… в комнате как будто стало темнее — словно кто-то притушил факелы. Но темнота — не абсолютная. Вероятно, из-за светящихся медуз, плавно парящих в воздухе. Ещё успела удивиться, что медузам делать в воздухе, а потом меня сморил сон…

Глава 5

— А ну-ка убирайтесь! Кыш! — тоненький голосок прорвался словно сквозь туман.

Неужели Юлька вернулась из Праги? Из всех моих подруг только ей под силу набрать такие децибелы.

— Юль… — пробормотала я, приоткрывая глаза, и резко села на кровати, проснувшись окончательно,

Вокруг, словно почётный караул — парящие в воздухе медузы, которых я видела перед тем, как отключилась накануне. Только теперь они не светились — просто таращились на меня белёсыми неморгающими глазками. А рядом — раздражённый Тайт и робко улыбающийся Туэ.

— Что за бестолковые создания! Чего вы здесь толпитесь? Пошли вон!

Тайт яростно замахал на них ручонками, и медузы нехотя попыли к выходу. Туэ побежал распахнуть перед ними дверь.

— Что делают эти создания… в воздухе? — спросила я хриплым со сна голосом.

— Как — что? Они там живут. Это же — аурелиа аурита, их используют в качестве сонного зелья. Когда достигают половозрелости, они выпускают в воздух особые вещества, которые на большинство теплокровных действуют усыпляюще.

— И при этом светятся?

— Конечно, — подтвердил Тайт тоном, будто я только что усомнилась, что лёд — холодный. — Вообще, им давно пора убраться — ты не должна была столько спать, но… — он состроил мученическое личико. — Поодиночке ауриты ещё что-то соображают, а когда их набирается больше двух, они бестолково толкутся в одном месте, пока их не прогонишь. Только посмотри на них!

Подобравшиеся к двери, ауриты устроили настоящую потасовку, попытавшись выплыть в коридор одновременно. Одна или две, не удержавшись, шлёпнулись на пол — Туэ едва успел увернуться — а потом, жалобно причитая, удалились. Туэ уже закрыл дверь и вернулся к нам, а удаляющиеся горестные стенания всё ещё доносились из коридора.

— И кто же пригнал сюда целый табун этих тварей? — я спустила ноги с кровати и тут же испуганно дёрнула их обратно, услышав тоненький визг — чуть не наступила на устроившегося на ночь палочника.

— Извини, малыш, — теперь уже осторожно спустила ноги на ковеёр.

— Прислал их сарторий Ээрикки. Вообще разведение аурит обходится недёшево и позволить их себе могут немногие, но для тебя он распорядился отобрать самых половозрелых. Сказал, тебе очень нужен отдых, и будет лучше, если ты заснёшь поскорее.

— Какая забота! — хмыкнула я.

Наверняка ёжик, опасаясь, что, прежде чем отойти ко сну, я всё же попытаюсь сровнять дворец с землёй, решил себя обезопасить и "обезвредил" меня с помощью этих воздухоплавающих.

— Сарторий действительно переживает за твоё благополучие, — подал голос до того молчавший Туэ. — То, что случилось вчера, очень его расстроило. Сильфиды наказаны…

— И поделом! Маленькие надоедливые…

Так и не придумала, какое обидное прозвище дать едва не угробившим меня сильфидам — дверь легко отворилась, пропустив в мои "покои" совершенно невероятное существо. Оно было худым, одетым в длинные одежды со свисающими рукавами, из которых выглядывали сморщенные ладошки, больше похожие на птичьи лапки. А лицо! Вместо носа — обтянутый кожей клюв, вокруг глаз — меленькие пёстрые пёрышки, как у воробья, а сами глаза — круглые, золотистые, как у орла.

— Вижу, домина уже пробудилась, — мягко произнёс он, моргнув по-птичьи. — Я — Конан. Сарторий просил меня присмотреть за тобой. Ты ведь ещё не завтракала? Тогда нужно торопиться. У нас не так много времени, чтобы подготовиться к показу.

Я смотрела на него, приоткрыв рот. По манере речи — аристократ. По одежде — Варис из "Игры престолов". По имени — варвар из серии фильмов, прославивших Шварценеггера. А всё вместе — мой новый дрессировщик?..

— Прошу вас, малютки, — не дождавшись реакции от меня, новоявленный Шварценнегер обратился к братьям-ово. — Распорядись, чтобы завтрак поскорее принесли.

Ово недовольно переглянулись, Тайт с издёвкой фыркнул "Малютки!", но оба резво развернулись и заторопились прочь.

— Ну, вот мы и одни, — повернулся ко мне птицеклювый. — Рад знакомству.

— Ты… потомок Гора? — не придумав ничего лучшего выдала я.

— Кого?

— Египетское божество… чего-то там.

Он улыбнулся, на кожистом лице проступили морщины.

— Я — потомок других божеств, но сейчас речь не обо мне. Сарторий убеждён, тебя отсеют сразу после показа. Я здесь — чтобы убедить его в обратном.

— Это ещё зачем? Я не хочу побеждать в отборе!

— О победе никто и не говорит. Хотя я бы на тебя поставил, девушка-хомос.

— Поклонник "Голодных игр"? — проворчала я.

Похожими словами напутствовали Китнисс Эвердин, отправляя её на смертоубийственную арену.

— Это — забава в твоём мире? — мягко поинтересовался Конан.

Но я только махнула рукой. Торопливый топот возвестил о приближении завтрака или хотя бы вестей о нём. Братья-ово ворвались в "покои", будто за ними гнались адские гусеницы.

— Всех претенденток собирают до показа! — выпалил Тайт.

— Завтрак будет общим! — вторил ему Туэ.

— Так распорядился принцепс Гилберт!

— Он тоже будет на завтраке!

— Хочет увидеть претенденток до кого, как их облачат в праздничные одежды!

— Иными словами, ненакрашенными, — прервала я их речитатив. — Что ж, в осторожности ему не откажешь.

— Нужно отправляться немедленно! — пискнул Тайт. — Нельзя явиться в Зал Живота позже всех!

— Зал Живота?.. — хихикнула я.

— Мы успеем, — улыбнулся Конан. — А если и появимся позже всех — тем лучше. Распорядитесь принести сюда воду и полотенца, — и неторопливо выплыл из комнаты.

* * *

— Не люблю его! — фыркнул Тайт, едва за прицеклювым закрылась дверь.

— У него некрасивые волосы, — тихо добавил Туэ, поправляя свои локоны.

На самом деле волос у нового знакомого не было вообще — только мягкие на вид пёрышки на затылке.

— По-моему, он гораздо лучше этой стервы в бархате, — пожала я плечами.

Туэ непонимающе воззрился на меня.

— Она имеет в виду домину Чидике, — шёпотом пояснил брату Тайт. — "Стерва" — ругательство их мира. Что-то вроде нашего "гамадриад".

Я чуть не расхохоталась.

— Не знаю, что значит это слово, но вряд ли то, что имела в виду я.

Братья в унисон хлопнули глазёнками. На языке Тайта явно вертелся вопрос, но в распахнувшуюся дверь ворвалась целая орда каких-то летучих существ. Их было так много и они передвигались с такой скоростью, я не успевала их рассмотреть. При этом существа непрерывно переговаривались между собой, договаривая фразы и даже слова друг за друга.

— Волосы сли…

— …шком короткие…

— Щё…

-..ки под…

— …красить…

— Фигу…

— …рка сой…

— …дёт, пла…

— …тье подчерк…

— …нёт талию…

Создаваемый ими гул мгновенно распространился по комнате, и я не выдержала. Зажала уши руками и, что было сил, взвизгнула:

— Замолчите все!!

Гул смолк, существа растерянно повисли в воздухе, с удивлением глядя на меня крошечными глазками. Величиной — немногим больше воробья. Все — с льняными локонами разной длины. В коричневых кафтанчиках и платьицах — значит, мальчики и девочки. За спиной — прозрачные крылышки, как у стрекоз.

— Кто вы такие? Эльфы или… корнуэльские пикси?

Убрала ладони от ушей и тотчас об этом пожалела… Существа заверещали с удвоенной энергией, видимо, накопленной за секунды молчания.

— Пик…

— …си, какая…

— наглость! Пу…

-..тать нас с…

— …этим отребь…

— …ем! Неслы…

— …ханно!

— Стоп! Тишина! — снова повысила я голос. — Кто у вас главный?

Существа энергично зажестикулировали, а к моему носу вылетел тощенький мальчуган, чуть длиннее остальных.

— Salve, domina, — он поклонился — настолько вежливо, что это граничило с издёвкой. — Я — Баако. Ты хотела говорить со мной?

— Да, и, если можно, только с тобой. Вы — эльфы?

— Мы препочитаем "ши", но в твоём мире нас чаще всего называют эльфами…

— НЕ пикси! — пискнул паренёк, висевший возле моего уха.

Баако тут же на него шикнул и, чуть приосанившись, продолжил:

— Мы не обижаемся. Хомосы — умственно ограниченная раса, и не в состоянии делать различий между уроженцами других миров.

— Вижу, "хомосы" у вас совсем не в чести, — вздохнула я. — Но, так и быть, прошу прощения за "пикси".

Со всех сторон послышался удовлетворённый ропот.

— Вы здесь, чтобы сделать меня красивой? — повторила я реплику Китнисс Эвердин из "Голодных игр".

— Они здесь, чтобы сделать тебя незабываемой, — донёсся из-за спины тихий голос.

Я обернулась — за гомоном ши даже не услышала, как в комнату вернулся Конан. Он улыбнулся.

— Принцепс будет очарован и поймёт, почему выбор сартория пал на тебя.

— А! Теперь понимаю, зачем нужно делать меня незабываемой, — облегчённо выдохнула я. — Уже испугалась, в самом деле собираешься "слепить" из меня Первую леди.

— Будущую правительницу? — мягко уточнил Конан. — Почему бы и нет.

— С ума сошёл? В этом зоопарке?

Ши возмущённо загудели, я махнула рукой:

— Ничего личного!

— Достойна ли ты стать правительницей, решать не тебе и не мне, а принцепсу, — ласково возразил Конан и кивнул ши. — Приступайте!

Те с готовностью завертелись вокруг.

— А где Тайт и Туэ? — я попыталась выглянуть из образованного ими вихря.

— Отправились за водой и полотенцами, — качнул длинным рукавом Конан.

Братья-ово вернулись быстро. Туэ волок целый ворох полотенец, за ним ковылял маленький приземистый крепыш с косматыми волосами и длинными, как у орка, зубами. Он тащил объёмистый железный чан. За коротышкой двигалось ещё одно существо, выглядевшее, как плод любви слона и рыбы молота. А заключал процессию Тайт, в руках — маленький горшочек, из которого торчал цветущий кактус. Не успела я удивиться, как чан бухнули у моих ног, отпрыск слона и рыбы напряг хобот и выпустил в него целую волну воды, а Конан, снова оказавшийся за спиной, легко толкнул меня вперёд. Не удержавшись, я плюхнулась в чан, завопив от отвращения. Но, против ожиданий, вода оказалась чистой. И тёплой! — видимо согрелась в хоботе "принесшего" её существа.

Вода… — отфыркиваясь, я вытерла лицо. — Он что, выплюнул её…

Но договорить мне не дали. Ши, возбуждённо щебеча, закружились вокруг — даже не поняла, в какой момент лишилась одежды. А потом стало и вовсе не до выяснений, откуда вода — когда десятки маленьких ручек начали драить мне кожу. Хохоча, извиваясь от щекотки и пытаясь сбить маленьких бесенят, я не заметила, как оказалась вне чана — замотанной в одно из полотенец, которые приволок Туэ. Другое обернулось вокруг волос, потом слетело на пол, а мои волосы словно попали в миксер. Попыталась тряхнуть головой, но кто-то сильно ущипнул за ухо, и тоненький голосок, по-моему, главаря, приказал:

— Не шевелись, иначе выдернем все!

И я, испугавшись, замерла на месте — вдруг исполнят угрозу быстрее, чем успею этому помешать! Минута, две, три — вокруг меня обвивается нечто очень мягкое и щекочущее, на плечи сыплется что-то лёгкое и с приятным запахом, волосы как будто заплетены в сотню косичек… И вот передо мной распахивается дверь и меня "увлекают" по коридору неизвестно куда. Поворот, ещё поворот — писк ши, тихое бормотание братьев-ово за спиной и приближающийся гул голосов.

— Мы подходим к Залу Живота? — догадалась я.

— Совершенно верно, — рядом тенью возник Конан.

Как ему удаётся так телепортироваться?

— Опаздываем?

— К счастью, да.

— К счастью?..

— Так тебя лучше заметят.

— Но не с лучшей стороны!

— Главное заметят, — улыбнулся он.

Наконец ши отлетели от меня и закружились в воздухе под потолком. Впереди — высокая двойная дверь из зеркальных пластин, очень похожая на дверцы платяного шкафа. Хотела спросить: "Это и есть вход?", но так и не издала ни звука, увидев… девушку, с недоумением таращившуюся на меня из зеркала. Она в самом деле обращала на себя внимание.

* * *

Тёмные волосы сплетены в замысловатую причёску, украшенную ярко-красными цветами кактуса. Обнажённые плечи усыпаны белыми лепестками ещё каких-то цветов, а тело окутано облаком очень мягкой мерцающей ткани, непрозрачной, но невероятно тонкой, колышущейся при малейшем движении.

— Нравится? — улыбающийся Конан выглянул из-за плеча.

— В принципе… да, — выдавила я. — Выгляжу… своеобразно. Что это за ткань?

Он улыбнулся шире.

— Паутина. Особая, способная люминесцировать.

У отражения в зеркале смешно округлились глаза и приоткрылся рот — неужели я сейчас так глупо выгляжу? Но не успела принять умный вид — зеркальные двери распахнулись, и из них вылетел Ээрикки. По два золотых браслета на каждой лапке, цепь с громадным алым камнем на груди, в глазах — безумие.

— Вы опоздали! — выпалил он, не глянув на меня. — Ты придумал, как её назвать, Конан? Каждую претендентку объявляют по имени, а её настоящее просто ужасно!

— Доброе утро, сарторий Ээрикки. Надеюсь, ты хорошо спал. Для меня ночь тоже прошла спокойно — благодаря медузам, которые вырубили меня чуть не до полудня, — мило улыбаясь, прощебетала я.

Ээрикки посмотрел на меня взглядом, каким смотрят на что-то вызывающее сильнейшее отторжение, и даже слегка сморщился.

— Сожалею, сарторий, — Конан слегка наклонил голову.

— Тогда нужно сделать это сейчас! — Ээрикки нервно оглянулся на дверь. — Пока её не вызвали!

— Хмм, — не-потомок Гора наморщил лоб. — Нужно что-то звучное, запоминающееся…

— Как насчёт Арьи Старк? — предложила я.

— Нет, не то, — качнул головой Конан.

— Маргери Тирелл, — продолжила я. — Цирцея, Мирселла, Лианна…

Но он только качал головой, и я с "Игры престолов" перешла на "Хоббита" и иже с ним:

— Галадриэль, Арвен, Тауриэль… Леголас…

— О! — вскинул клюв Конан. — Да!

— Леголас?! Я пошутила! Оно — даже не женское!

Ээрикки, до того водивший мордочкой от меня к Конану, нетерпеливо топнул лапкой.

— Остановимся на нём! Точно лучше, чем Дейнерис.

— Оно мужское! — снова попыталась возразить я, но зеркальные двери распахнулись вновь, открыв белёсого ушастого ёжика в подобии зелёного жилетика на брюшке.

— Сарторий Ээрикки, — он почтительно склонил голову. — Ликтор Конан. Хвала богам, отсутствующая претендентка — в вашем досточтимом обществе! Принцепс начал проявлять нетерпение и беспокойство, что несчастье приключилось с участницей, о которой он столь наслышан!

Я только хлопнула ресницами, а Ээрикки яростно шикнул:

— Довольно болтовни! Объяви её немедленно!

— Разумеется, уважаемый сарторий! — перепугался ёжик. — Только сообщи её имя…

— Леголас, — рявкнул Ээрикки.

— Дейнерис, — задумчиво проговорил Конан. — Прости, сарторий, пожалуй, оно кажется мне всё же более подходящим…

Ээрикки гневно топнул и ощетинился, а вконец перепуганный ушастик торопливо повернулся в зал и протяжно, словно говорил в рупор, провозгласил:

— Избранница из расы хомосов: Леголас Дейнерис…

И я, хихикая, словно меня снова щекотали ши, потянулась к его уху и добавила:

— Эвердин.

— Леголас Дейнерис Эвердин! — зычно объявил он. — Добро пожаловать!

Я шагнула вперёд. Огромный зал, наподобие Большого зала Хогвартса: длинные деревянные столы и лавки, у стены напротив входа, на возвышении — ещё один стол, с сидениями под балдахинами. Только вот за столами сидят вовсе не ученики и учителя Школы Чародейства и Волшебства. Присутствующие здесь — вообще не люди…

— Чего застыла, как изваяние? Ходить разучилась? — послышалось за спиной ворчание Ээрикки. — Двигайся вперёд, поприветствуй принцепса и его семью, и садись за тот стол!

— Какой стол? — не поняла я, оглядываясь.

— Не оборачивайся! — тут же шикнул Ээрикки. — Стол претенденток — единственный круглый во всём зале! Ты на него сейчас смотришь!

Каким образом, оставаясь за моей спиной, он мог видеть, куда я смотрю, осталось для меня загадкой. Впрочем, не меньше удивляло, как в самом деле умудрилась не заметить внушительное "колесо" посреди зала, названное Ээрикки столом. А оно стоило внимания! Хотя бы ради тех, кто за ним сидел…

— Перестань таращиться на невест! Поклонись принцепсу! — простонал за спиной Ээрикки.

— Да как ты вообще видишь, куда я таращусь? — не выдержала я. — Неужели паутина на мне настолько прозрачна!

И чуть не бегом ринулась вперёд, оставив "советчика" позади. Ёжиков на возвышении было явно больше, чем учителей Хогвартса. Все восседали на стульях, больше смахивавших на маленькие троны. Над каждым — балдахин пурпурного цвета, но над тремя посередине балдахины были золотыми. Не успела рассмотреть ежей под ними. Словно шипение рассерженной кобры, до слуха донеслось настойчивое: "Поклонииисссь!", и я поспешно присела в реверансе.

— Salve! — повторила уже не раз слышанное приветствие и на всякий случай вежливо добавила:

— У вас чудесный замок!

— О боги!.. — едва различимое причитание Ээрикки было настолько жалобным, что почти захотелось его утешить.

Но за спиной, как всегда бесшумно, возник Конан.

— С Августами нельзя заговаривать первой. Займи место рядом с асраи, — и, предупреждая возможный вопрос "Что ещё за асраи?", пояснил. — Её волосы украшены ракушками, ошибиться не сможешь.

Мгновенно забыв про царственных ёжиков, я повернулась к "столу невест". Пытаясь побороть нервное хихиканье от внешнего вида "соперниц", приветливо махнула им рукой:

— Salve, девчонки! Ну и кто из вас "король Артур"?

И, про себя забаляясь замешательством отразившемся на покрытых шёрсткой, пёрышками и чешуйками физиономиях, плюхнулась на единственное свободное место — рядом с "асраи".

Глава 6

— Принцепс Гилберт приветствует невест от лица всей августейшей семьи, — провозгласил ёжик в зелёном жилетике. — И благодарит за то, что они проделали столь долгий путь сюда, в Эринастаний!

"Невесты" тихо зашелестели, видимо, выражая ответную благодарность за приглашение. Я всё пыталась рассмотреть принцепса, но место оказалось неудачным — я сидела к "августейшему" возвышению спиной. Интересно, а как он собирается рассмотреть всех претенденток за этим столом?

— Adventum tuum gratulor![15]- зычно добавил ушастик.

И, словно по сигналу, в зал потекли существа, очень смахивавшие на лягушат. В белых передничках, с красными ленточками на шейках, они несли перед собой подносы, уставленные золочёнными тарелками с какой-то гадостью. Когда одна такая тарелка оказалась передо мной, я осторожно ткнула содержимое изящной деревянной ложечкой — приборы лежали на столах. "Гадость" напоминала желе яркого лимонного цвета.

— Случайно не знаешь, что это? — обратилась я к сидевшей рядом асраи.

Дева снисходительно воззрилась на меня голубыми глазами, прозрачными, словно талая вода, и что-то недовольно булькнула. Именно булькнула, потому что вокруг нижней части её головы, точно лёгкая вуаль, парил водяной пузырь. Кстати, пузырём дело не ограничивалось. Вместо ушей у "невесты" торчали отливающие синевой рыбьи плавники, ладони с перепонками между пальцев больше смахивали на ласты. Я невольно покосилась на её ноги, ожидая увидеть рыбий хвост, но всё, что было ниже талии окутывала… юбка, если можно так назвать изделие, сплетённое из водорослей и нитей крупного жемчуга.

— Ты действительно не можешь дышать воздухом? — несмотря на явную неприязнь ласторукой, я не сдержала любопытства.

— Конечно, может. Но кто обратит на неё внимание, если пол-лица не будет скрыто этим жидким туманом? — чуть писклявый жеманный голосок принадлежал невысокой светловолосой девчушке с округлыми формами и личиком ехидного херувимчика.

Ласторукая девица презрительно качнула пузырём и отвернулась.

— Можно подумать, ты не пытаешься привлечь внимание к себе, выставляя напоказ свои копыта! — голос низковатый и чуть с хрипотцой.

А его обладательница… В жизни не видела более странного существа! Кожа, волосы и длинное струящееся одеяние — абсолютно белые. Единственные цветные пятна — ярко-красные глаза и алые рубины, щедро украшавшие уши, шею и руки. Когда на камни падал свет, они переливались, и девица казалась забрызганной кровью.

— Придержи язык, Субира! — "херувимчик" обиженно надула губки, тряхнула золотистыми кудрями и, как бы невзначай, поддёрнула подол. — Не моя вина, что твои ноги уступают в стройности моим!

— Куда мне! — насмешливо хмыкнула белёсая девица.

А я во все глаза смотрела на кокетливо выставленные из-под подола… копытца. Покрытые светлой шёрсткой "стройные" ножки "херувимчика" как будто принадлежали оленёнку Бэмби! Я-то думала дева-альбинос зло пошутила, назвав её ноги "копытами"!

— Не знаю, как принцепс, а хомос от твоих ног точно в восторге, Луайне! — альбинос ехидно захихикала, обнажив заострённые зубы.

— Ты что, — вампир?! — выпалила я.

Тихое бормотание невест, не участвовавших в перепалке между "Бэмби" и альбиносом, смолкло. Все личики повернулись ко мне.

— Кажется, она только что назвала тебя низшей формой жизни, Субира, — раздался томный голос откуда-то сбоку. — В их мире так именуют паразитов.

Говорившая могла запросто оказаться с планеты Пандора из фильма "Аватар". Гибкое тело, правда, покрытое не синей кожей, а короткой коричневой шёрсткой, открытое платье из золотых пластин, длинные тёмные волосы, собранные в хвост, и в довершение образа — мохнатые ушки, зелёные глаза и кошачья мордочка. Всё больше забавляясь внешним видом претенденток, я весело махнула рукой.

— Ничего подобного! Сразу видно, что ты не смотрела ни "Интервью с вампиром", ни "Сумерки"!

— Я бы и не обиделась, — названная Субирой снова обнажила резцы в улыбке. — Скорее тебе следует извиниться за гибель придворных из моей свиты.

— Каких ещё… придворных? — опешила я.

И когда успела стать виной чьей-то гибели? Хотя, может, раздавила парочку муравьев или какой-нибудь другой живности, пока носилась по коридорам в компании ши? И альбиносу тут же донесли…

— Придворные! — дева-кошка грациозно махнула покрытой шёрсткой рукой. — Подумаешь, несколько десмодов[16] утонули в бассейне! Никто не заставлял их изображать из себя рыб!

— "Подумаешь"? "Несколько десмодов"? Да как ты смеешь, плотоядная! — дрожащий от негодования голосок принадлежал девушке с длинными качающимися над головой усиками и крыльями бабочки. — Считаешь себя высшей формой жизни?

— Разумеется, насекомое, — хмыкнула та. — Пищевую цепочку в природе возглавляют хищники. Пора бы тебе стряхнуть с усиков пыльцу и принять это, как данность.

— Твоя заносчивость отвратительна, Векеса, — проронила другая претендентка в чёрном наряде с жёлтыми пятнами. — Даже самый свирепый хищник бежит от огня!

За исключением странного лоснящегося костюма, облегавшего её тело, словно вторая кожа, она казалась вполне нормальной на вид. Векеса заливисто рассмеялась, обнажив кошачьи зубки.

— Любое создание бежит от огня, если только в его венах течёт кровь, а не слизь, как у тебя, рептилия.

Девица в костюме сузила глаза, в которых внезапно прорезался вертикальный зрачок. Украшения из крупных драгоценных камней на её лбу и руках вспыхнули пламенем, а изо рта вырвался раздвоённый язык. Я разочарованно вздохнула — ещё одна "химера". Хотя пора бы уже смириться, что я здесь — единственное человеческое существо, и не искать во всей этой живности антропоморфные черты.

* * *

— А ты с чего вздыхаешь, homo sapiens?

Я подняла глаза на существо, сидевшее напротив меня. Тяжёлый парчовый плащ, четырёхпалые руки с длинными когтями, на голове — массивное сооруженние, наподобие убора из павлиньих перьев, скрывающее верхнюю часть лица.

— Ты это мне? — вежливо уточнила я.

— Видишь поблизости ещё одного хомоса?

— К сожалению, нет, — снова вздохнула я. — Будто попала в зоопарк.

Что тут началось! Узоры в виде глаз на перьях головного убора девицы… ожили и заморгали. Оказалось это — глаза, не меньше дюжины! Когти царапнули столешницу.

— Как ты смеешь, ничтожное насекомое! — выпалила она.

— Как ты смеешь называть хомоса насекомым, злобный земляной червь! — возмущённо пискнула девушка с крыльями бабочки.

Можно подумать, "капустница" за меня заступается — если бы не презрение исказившее её личико, когда она произносила слово "хомос".

— Кого ты называешь земляным червем, личинка!

— Перестаньте оскорблять друг друга, — невинно вставила я. — Личинка и червь должны быть лучшими друзьями!

Сквозь гвалт возмущения обрушившийся со всех сторон — хомосов тут явно недолюбливают — до меня донёсся томный голос девушки-кошки:

— "Личинка и червь", — она хихикнула. — Пожалуй, ты мне нравишься, хомос.

— Недаром твои родичи служат утехой таким, как она, в их мире! — хмыкнула девица с глазами рептилии.

Кошка зашипела и замахнулась на неё, та пыхнула огнём из камней… Дева, сидевшая между ними, попыталась послужить миротворцем, но обожгла одну из зелёных веточек, кустившихся вокруг её плеч, о камень на плече девы-рептилии. За обожжённую вступилась другая девица, покрытая перьями — хлестнула рептилевидную по лицу. Та не стала терпеть такого произвола и попросту набросилась на деву-птицу… И в мгновение ока из разряженных манерных девиц, ловко орудующих деревянными ложечками, "невесты" превратились в озверевшую толпу дикарей. И тут будто кто-то запустил спрятанную под полом карусельку — наши сидения крутанулись вокруг стола на сто восемьдесят градусов. Теперь я оказалась сидящей лицом к королевской семье, подняла глаза на возвышение…

Странным образом, первым, кого увидела, был нe принцепс, нe сам "август", а Ээрикки. Он сидел через одно место от крайнего с золотым балдахином. Унизанные браслетами лапки напряжённо упёрты в стол. Мордочка повёрнута в сторону стола невест, а очень далёкий от одобрения взгляд устремлён на меня. Как будто в потасовке виновата я, и в том, что так случится, он ничуть не сомневался с самого начала. Увернувшись от чьего-то хвоста — метили не в меня, а в крылатое чудо с ногами гиппогрифа — я всё же скользнула взглядом по сидящим под золотыми балдахинами. Один — крупный мрачного вида ёж, наверное, правитель. Рядом — ёжик помельче со светлыми, почти белыми колючками. Неужели ежиха, да ещё и блондинка? Третьим сидел… принцепс. Со светлыми колючками и светлой шёрсткой — видимо, в мать, кругленький, пухленький, со вздёрнутым розовым носом и розовыми ушками… Я даже растерялась — неужели за его сердце и унизанную драгоценностями лапку мы здесь боремся?.. А где же брутальный самец, как в драконовской книжице, при виде которого у героини "поджимались пальцы на ногах" — мысленно хихикнула, вспомнив это идиотское выражение. Принцепс, не считая того, что был ёжиком, на самца, да ещё и брутального совсем не тянул. Но, самое обескураживающее — его розовая мордочка была повёрнута именно ко мне. Может, потому что я была единственной, кто не катался по полу, пытаясь выдернуть клок шерсти или перьев из загривка соперницы? А, может, тоже не сомневался, что во всём виновата я… Тем временем несколько ушастых ёжиков разняли передравшихся невест, ёжик в зелёном жилетике попросил прощения неизвестно у кого и объявил, что завтрак продолжается. Невесты, слегка помятые, обменивались взглядами, каким бы позавидовал любой маньяк, а некоторые очень недобро косились на меня — особенно когтистая дева в многоглазой маске. Поймав мой взгляд, она очертила остриём когтя окружность на столе и вонзила в неё коготь по самое основание. Я не привыкла игнорировать оскорбления. Приложив ко рту кулак, шумно "выдула" из пятерни средний палец. А потом, чтобы у заносчивой мерзавки не осталось никаких сомнений в серьёзности моего оскорбления, ещё и "выкрутила" его из пятерни на левой руке, поворачивая правой ручку воображаемой шарманки. Откуда-то сбоку донеслось сдержанное хихиканье девы-кошки. Зато глаза оскорблённого мною "земляного червя" закачались на "перьях", как трава в поле. Зашипев, девица раскрошила когтями край стола и едва не полоснула по мордочке подскочившего к ней ушастика, видимо, намеревавшегося просить её удержаться от порчи казёного имущества. Ёжик явно растерялся, когда когтистая лапа "красотки" метнулась к нему и, описав кривую дугу, резко опустилась, но тут же снова принял невозмутимый вид.

— Прошу прощения, домина. Испытание силы и ловкости назначено не на сегодня и будет проходить не за завтраком. Сегодня вы — гостьи за столом нашего досточтимого принцепса.

При упоминании принцепса глаза девицы прикрылись. Отвернувшись от ушастика, она накрыла искрошенный край парчой и попыталась соскрести со дна тарелки остатки лимонной гадости. Кстати, я к своей так и не притронулась — чья-то дружественная рука опрокинула содержимое моей тарелки на пол.

— Вторую смену блюд сейчас принесут, — добавил ушастик и затопал прочь.

Вторая, третья, четвёртая… Всего блюда сменились пять раз. За столом невест царила гробовая тишина, "красавицы" даже избегали друг на друга смотреть. Но я разглядывала их — украдкой, чтобы ненароком не вызвать новую бурю. Русалка с водяным пузырём вокруг лица, когтистый василиск с дюжиной глаз, дева-кошка, дева-птица, дева-"капустница", крылатая дева с ногами гиппогрифа, вампир, чьих придворных я якобы утопила, дева в черно-жёлтом наряде, выпускающая огонь из камней, дева с телом будто покрытым корой дерева — она обожглась об огненный камень соседки по столу, "херумвичик" с копытцами Бэмби, дева с гривой изумрудных волос с вплетёнными в них цветами и листьями по всему телу — кажется, она вела себя спокойнее остальных, и… я. А на возвышении — семейство царственных ёжиков и "Цербер" в лице Ээрикки. Только представить, что придётся от него выслушать! И я не ошиблась…

Глава 7

Как только ушастик в зелёном жилетике объявил об окончании трапезы, невесты, словно по команде, поднялись из-за стола и дружно поклонились. Я запоздало последовала их примеру, чувствуя себя Д'Артаньяном, не принятым в мушкетёры. Причина вышколенности невест стала ясна минутой позже, когда в зал вплыла "надсмотрщица" — домина Чидике. Ей девы поклонились ещё ниже. Я осталась стоять с гордо поднятой головой и приветливо махнула рукой, увидев шёлковые одежды Конана, маячившие за тяжёлым бархатом Чидике — мой "надсмотрщик" вошёл в зал следом. Чидике величаво прошествовала к возвышению, присела в реверансе с видом, будто делает августейшим особам огромное одолжение, и повернулась к притихшим невестам. Тогда девушки, слаженно, будто репетировали это сотню раз, одна за другой двинулись к выходу. Причём, каждая останавливалась напротив возвышения с балдахинами, приседала в глубоком реверансе и, насколько могла тоненько, пищала:

— Ave, augusti! Gratias ago, princeps meo![17]

После чего разворачивалась и семенила к двери. Я растерянно глянула на Конана, но он только чуть заметно кивнул и улыбнулся. Невесты породолжали своё паломничество к возвышению: третья, четвёртая, пятая… И я занервничала. Нужно сделать, как они? Тоже выйти, поклониться… Шестая, седьмая, восьмая… Хотя бы запомнить, что они говорят… А, может, просто выйти молча? Я ведь — хомос, какой с меня спрос? Девятая, десятая, одиннадцатая… Моя очередь! Вдруг вспомнилось недавнее "выступление" перед переполненной студентами аудиторией — я защищала реферат. Всегда ненавидела публичные "обращения", а тут ещё обращаться пришлось на немецком — языке, которым владела далеко не в совершенстве. В общем, голос, когда произносила тему реферата, дрожал, как заячий хвост, а колени подгибались так, что в самый раз было пуститься в присядку… И зачем только я вспомнила это сейчас?! Вот и возвышение — сама не заметила, как к нему подошла, мордочки августейших ёжиков и почти панический взгляд Ээрикки… и во мне шевельнулась злость. Этот увешанный драгоценностями кактус будто не сомневается в моём провале, хотя речь идёт о простом реверансе и благодарности за еду. А ведь я даже учила латынь… когда-то. И уж точно смогу произнести что-нибудь подходящее случаю! Краем глаза видела, как Конан снова ободряюще кивнул и легко взмахнул рукавами. И тогда я лучезарно улыбнулась, присела в реверансе и на одном дыхании выдала:

— Ave Caesar, morituri te salutant![18]

В то же мгновение лепестки, прикрывавшие мои плечи, "вспорхнули", словно бабочки, и закружились вокруг. Я вдруг осознала, что изрекла, кажется, покраснела, развернулась и ходко направилась к двери. Лепестки шлейфом устремились за мной — часть их так и осталась в "Зале Живота", когда дверь за мной захлопнулась. Выражаясь языком моего любимого профессора, "Вот это faux pas[19]!". Хотя… пожалуй, теперь меня отсеют точно.

— Домина, домина! — послышались тоненькие голоса со всех сторон.

Охнув от неожиданности, я вдохнула несколько кружившихся вокруг лица лепестков, закашлялась, раздражённо выплюнула лепестки и попала слюной на край одежды материализовавшегося рядом Конана… В первый момент он явно опешил, а я, залившись краской, сдавленно пробормотала:

— Извини… лепестки попали в рот…

Он прощающе улыбнулся, махнул рукавом, и ши, словно ждали команды, набросились на меня и поволокли куда-то по коридорам.

— Что за… — начала я. — Могла бы идти сама! Куда вы меня тащите?

— Показ…

— …уже скоро, нужно…

— …подготовиться, а времени…

— …совсем мало…

— О Боже, ещё и этот показ! — простонала я. — Совсем о нём забыла… А как меня готовить? Ведь уже одета!

Невесть откуда возникшая на пути дверь распахнулась за мгновение до столкновения с моим носом, и вот я — в просторной комнате, не моей. Вокруг — множество зеркал, с потолка свисают отрезы ткани разной длины, совсем как в лавке тканей на восточном базаре — не то, чтобы я когда-нибудь в такой была. И отовсюду слышиться шум — будто треск множества швейный машинок. Но всё это перекрыл звенящий яростью вопль Ээрикки:

— Ты в самом деле вздумала меня погубить?!

Ши, испуганно запищав, разлетелись в разные стороны, а я даже подскочила.

— Ты… откуда здесь взялся?..

— Не твоё дело! "Приветствую тебя, идя на смерть"?! После того, как перессорила всех претенденток и довела их до драки!

— Никого я ни до чего не доводила, — перевела дух и обиженно нахмурилась. — И сказала: "Идущие на смерть тебя приветствуют", сразу видно, в латыни ты не силён.

— Боги, дайте мне сил не придушить её на месте! — взвизгнул Ээрикки.

— Ещё и верещишь, как девчонка…

Видимо, не найдя нужных слов, Ээрикки встал на задние лапки, замахнулся передней, но, в последний момент передумав, снова опустился на все четыре и жалобно заскулил — совсем по-человечески:

— За что боги так меня наказывают! Принцепс уже спрашивал о тебе, и я… я… был вынужден сказать, что… что…

— …избрал девушку-хомоса, пленившись её красотой, — из-за свисавших с потолка "балдахинов" как всегда бесшумно выступил Конан.

* * *

— Правда? — не поверила я и расхохоталась. — Всё-таки последовал совету!

— До сих пор не могу себе этого простить! — Ээрикки злобно сплюнул на пол. — Всё из-за того, что ты устроила во время купания! Как можно пораниться в воде?! Да ещё и когда поблизости находятся десмоды! Из-за тебя их утонуло не меньше десятка! Принцепс пожелал узнать, кто виноват, я запаниковал и…

— Десмоды? — переспросила я, начиная что-то понимать. — Твари, бросившиеся в воду, когда осьминожек меня вытащил? Так причём здесь я?

— Как причём? Они питаются кровью! И тут невесть сколько выплёскивается в бассейн!

— Не невесть сколько, а несколько капель, — желчно уточнила я. — И, если они так реагируют на кровь, нечего держать их поблизости от живых существ.

— Так же рассудил и принцепс, — улыбнулся Конан.

— А он разумнее, чем кажется, — восхитилась я.

— И точно разумнее сартория, который сводит к кротам все мои усилия и дарования девушки, которую сам же доверил моим заботам, — мягко добавил мой "попечитель".

— Свожу к кротам? Я? Она благодарила Августа за то, что он посылает её на смерть! — пискнул Ээрикки — видимо, от волнения голос начал срываться.

— И обратила на себя внимание его сына.

— Из-за неё передрались претендентки в присутствии августейшей семьи! Такого ещё не было… ни разу — на моей памяти!

— И произошло это на завтраке, организованном тоже впервые за историю существования отбора невест — благодаря желанию принцепса поскорее увидеть заинтересовавшую его претендентку. Всё идёт великолепно, сарторий. Яд, щедро расточаемый доминой Чидике, произвёл обратное действие. Твои опасения, что избранница из мира хомосов недостойна, напрасны. Наоборот, впервые за всё время представительница этой расы — в числе фавориток. И это — ещё до официального начала отбора. Можешь успокоиться и наслаждаться показом. А я позабочусь о том, чтобы Леголас Дейнерис Эвердин осталась в памяти присутствующих надолго.

Ээрикки явно собирался возразить, уже вскинул мордочку, но вдруг топнул лапкой, исподлобья посмотрел на меня, на Конана, развернулся и унёсся из комнаты. А на меня тотчас налетели ши…

— Спасибо, что заступился, — я дунула на эльфика, слишком близко подобравшегося к моему носу, и тот завертелся в воздухе, возмущённо вереща.

— Сарторий ещё молод. А ответственность, которая легла на его плечи после гибели отца, очень велика.

— Он погиб? Как?

— Випераберусы, — Конан вздохнул. — Они — извечная угроза нашему миру.

— В нашем мире тоже есть такие, — я скривилась, когда один из ши слишком сильно дёрнул за прядь волос.

— И как вы с ними боретесь?

— Атомными боеголовками. У кого их больше — тот и сильнее.

— Атомными… — Конан задумался. — Я слышал об оружии, способном разрушить ваш мир. Ты говоришь о нём? Разве это разумно?

Я фыркнула. Ещё не хватало слушать поучения о том, что разумно, от разодетого в шелка марабу!

— В нашем мире хомосов считают опасными — прежде всего для самих себя. А себе вредят лишь… — он запнулся.

— Идиоты? — подсказала я. — Может быть, но я уж точно не собираюсь обсуждать политику моей расы с местной живностью! Кстати, мать принцепса ведь — эринацеус? Так почему для сына устраивают отбор из претенденток всех племён?

— Августа не была рождена эринацеусом, — Конан поправил пропущенную ши прядь моей причёски. — Она из той же расы, что и Луайне — ты познакомилась с ней на завтраке.

— Девчушка с копытцами оленёнка? — вспомнила я. — И таких, как она — целая раса?

— Причём, довольно могущественная и включающая в себя множество народов. Народ Луайне именуют дини-ши.

— "Дини-ШИ"? Ваша родственница? — подмигнула я носящимся вокруг существам.

Те пронзительно запищали и возбуждённо зажестикулировали.

— Родство действительно есть, но отдалённое, — пояснил Конан. — Дини-ши — аристократы своей расы. И, как все аристократы, они заносчивы. Эта черта мешает им снискать любовь остальных.

— Ещё бы! Но всё же, как дини-ши могла стать эринацеусом?

Конан улыбнулся, но вместо слов с его губ сорвался звук, похожий на треск — тот самый, что я слышала, когда только вошла в комнату, и который потом незаметно смолк. Окружавший нас воздух ответил тем же стрёкотом. Ши разлетелись, я недоумённо огляделась — ничего кроме моего отражения во множестве зеркал. Но вот свисавшие с потолка лоскуты закачались, и по ним, точно воздушный десант, спустились…

— Пауки?! — не сразу осознала, что нечеловеческий визг всё же принадлежал человеку — мне.

Величине и мохнатости тварей могла бы позавидовать и Шелоб из "Властелина колец". Их было больше, чем потомков Арагога в "Гарри Поттере". И они окружили меня и Конана, сохранявшего абсолютное спокойствие.

— Что… — пискнула я и прочистила горло, — они будут делать?..

— Одевать тебя для показа, конечно, — Конан махнул рукой ближайшему к нему монстру. — Не сочти за труд, Латрелль.

— Оно ведь… не будет ко мне прикасаться? — писклявым голоском уточнила я и снова откашлялась.

— Ты не в моём вкусе, — голос чудовища был низким, но вне всякого сомнения женским. — Хомосы… Каждый раз одно и то же!

Я нервно сглотнула.

— Большинство хомосов вас боится, но я — нет. По крайней мере, не боялась… до сих пор.

— Повернись, тощее существо, — пробубнила паучиха. — Раз за разом они выглядят всё более жалко!

— Стройность у нас ценится! — от возмущения у меня даже прорезался голос.

— Что ещё ждать от хомосов… — недовольно ворча, членистоногое обошло вокруг меня, пощёлкало челюстями, издавая тот самый стрёкот, и разочарованно отползло в сторону. Судя по всему, оно бы не стало меня есть, даже если бы ему разрешили.

— Что думаешь, Латрелль? — обратился к паучихе Конан. — Она действительно очень хрупкая, наряд не должен быть объёмным. Но если взять тот особый состав…

— Для хомоса? — Латрелль качнула мохнатым брюшком. — На неё и мох тратить жалко. А мой особый состав…

— Что ещё за состав? — забеспокоилась я.

Конан отчески улыбнулся.

— Доверься мне, Леголас Дейнерис Эвердин. Я сказал, что сделаю тебя незабываемой, но с этим ты бы справляешься и без моей помощи. Что ж, осталось лишь сделать тебя неотразимой, а это я умею гораздо лучше Чидике. Приступайте!

* * *

Кутерьма вокруг меня возобновилась — уже в который раз. Только теперь рядом суетились не малютки-ши и не ово, а гигантские арахниды. Поначалу я с опаской косилась на них и очень старалась избегать прикосновений мохнатых лапок. Но меня поворачивали и подталкивали, совершенно не церемонясь, и я подчинилась неизбежному. Надо сказать, паучки знали своё дело — видимо, уже приодели не одну претендентку. Слои клейковатой тотчас сохнущей субстанции окутывали меня слой за слоем. Ненужное тотчас убиралось, оставленному придавали нужную форму и спрыскивали какой-то жидкостью. Правда, один раз мне случайно замотали лицо. Наблюдавшие за процедурой ши, видя, как пытаюсь вырваться из плена паутины, закувыркались в воздухе, визжа от восторга. Разозлившись, я запустила в них мешочком, который вырвала из лапок ближайшего ко мне арахнида и тут же получила от него тычок в затылок. Ссориться с пауком величиной с крупную лошадь не хотелось, и я только обиженно засопела.

— Они очень торопятся, — вмешался Конан, как бы извиняя паучье рукоприкладство. — На показ невесты должны явиться во всём блеске своей красоты и величия своей расы.

— Хомосов здесь за людей не считают, — я красноречиво покосилась на паука, как ни в чём не бывало обкручивавшего слабо мерцающей нитью мой почти готовый рукав. — Какое уж тут величие?

— Это — действительно препятствие, — согласился мой "стилист". — Но препятствие одолимое. Обычно представительницы расы хомосов тихо появлялись и незаметно исчезали — в услужение тех, кто желал их приобрести…

— Для того, кто "пожелает приобрести" меня, готовьте саркофаг, причём сразу, — предупредила я.

— …но с тобой всё иначе.

— Кто бы сомневался! — вспомнила, как героиня драконовской книжицы "строила" всё драконье королевство вместе с венценосцем. — По законам жанра, вам как раз и не хватает взбалмошного хомоса, который перевернёт всё ваше королевство вверх дном.

— Эринателус — не королевство, а империя, — мягко поправил меня Конан. — Ты — не взбалмошная, а, скажем… своеобразная. И тому, что интерес принцепса к тебе так велик, есть несколько причин. Прежде всего, от тебя отказалась домина Чидике — тогда о тебе заговорили впервые. И, поскольку эту даму здесь не любят, а ты её прилюдно унизила… в общем, понятно, на чьей стороне оказались симпатии. Потом тот инцидент с десмодами — о тебе заговорили снова. Ну и наконец сарторий действительно очень умело расхвалил твою красоту.

— Ээрикки? — удивилась я. — Вот пиарщик! На самом-то деле он и смотреть на меня без фырканья не может!

— Не знаю, что ты имеешь в виду под словом "пиарщик", — снова улыбнулся Конан. — Но сарторий проводит с тобой непозволительно много времени. Это не могло остаться незамеченным и не подтвердить его собственные слова, что он пленён твоей красотой.

Я шутливо приосанилась и захихикала. И снова получила тычок — на этот раз в спину. За тычком последовал стрёкот:

— Не шевелись, пока не повернут!

— Неужели нельзя понежнее? — насупилась я. — Между прочим, в нашем мире никогда не убивала вам подобных…

Раздавшийся со всех сторон звук, похожий на шелест смятого пакета, заставил замолчать. Не сразу поняла, что чудовищные существа… смеются!

— Перед тобой — аранеи, очень древняя и очень уважаемая раса, — от Конана, очевидно, не укрылось моё недоумение, и он решил всё разъяснить. — Арахниды твоего мира служат им пищей. Сравнивая их, ты оскорбляешь аранеев. Но они не держат на тебя зла…

— …потому что я — хомос, и обижаться на меня — всё равно что сетовать на плохую погоду? — закатив глаза подхватила я. — Странно, что эта ваша Чудике так завелась. Могла бы тоже списать всё на мою "национальность".

— Домина Чидике — другое дело. Она слишком тщеславна и не умеет прощать.

— А я-то подумала стыдится связи с августейшим прелюбодеем, — хмыкнула я.

— Не стыдится. Это — почётное положение…

— В самом деле? И какое именно? — прыснула я. — Лёжа на спине или стоя на четвереньках?

Мой юмор оценили только ши, захихикав с таким видом, будто "тренировали" упомянутые мною "положения" ежедневно. Арахниды вообще никак не отреагировали — видимо, у них положения другие. А птицеподобное лицо Конана вдруг приняло отчуждённое выражение.

— Не считаю необходимым обсуждать это с одной из избранниц сына моего повелителя. Шлейф должен быть длиннее, Латрелль.

Впервые с начала нашего знакомства в его голосе звучала такая холодность и я испугалась, что настроила против себя единственное относительно вменяемое существо из моего окружения. Скосив глаза на струящийся тканевой "хвост" платья — и как, интересно, буду с этим передвигаться? — очень естественно восхитилась:

— А ты неплохо разбираешься в моде и стиле, — не знаешь, как склонить на свою сторону — прибегни к лести. — Лепестки, вспорхнувшие с моих плеч — просто чудо!

— Те самые, что ты выплюнула ему на накидку? — тоненько захихикал один из ши. — Пятно до сих пор видно!

Собираясь запустить в дерзкого эльфёныша чем-нибудь тяжёлым, я было дёрнулась к мотку мерцающей нити в лапке колдовавшего над моей юбкой арахнида. Но тот ловко перекинул его на другую лапку, и я сжала пальцами воздух, чем вызвала у ши новый взрыв ехидного смеха.

— Чем больше обращаешь на них внимание, тем больше они будут докучать, — чуть оттаявшим голосом проговорил Конан.

— Да как не обращать на них внимания! — возмутилась я. — Они — как мухи в дождливый день!

К моей досаде, сравнение привело ши в восторг. Хихикая и пытаясь воспроизвести жужжание мух, они закружились вокруг, пока один из арахнидов не накинул на них тонкую паучью сеть, "прилепив" взвывших от возмущения эльфов куда-то к потолку.

— Спасибо, Лерато, — поблагодарил его Конан. — Сегодня они уж слишком расшалились.

— Кем они тебе приходятся? — кивнула я в направлении потолка. — Что-то вроде подмастерий?

— Что-то вроде.

— Вообще, странно, что не ты занимаешься претендентками, а эта ведьма, — я послушно повернулась в направлении, куда меня тянул "Лерато".

— Я занимался претендентками раньше, — меланхолично улыбнулся Конан. — Но ничто не остаётся неизменным.

— А почему изменилось это? — допытывалась я. — Ты подходишь на роль стилиста и менеджера гораздо лучше, чем эта змея в маске!

— Спасибо, ты ко мне добра, — Конан слегка наклонил голову. — В твоём лице мне довелось работать с довольно своенравным, но всё же многообещающим материалом. Думаю, вместе мы сотворим из него шедевр.

Латрелль, будто ждавшая, пока "патрон" произнесёт это слово, дёрнула гиганстким брюшком и провозгласила:

— Она готова, ликтор.

Конан осмотрел меня со всех сторон и, удовлетворённо кивнув, протянул руку.

— Самое время поразить воображение собравшихся.

— Чем именно? — не поняла я.

В зеркалах отражались лишь моё взволнованное лицо, подобранные волосы и белое платье с непомерно длинным шлейфом. Конан загадочно улыбнулся.

— Увидишь. И запомни: что бы ни случилось, всё идёт, как дóлжно, поэтому сохраняй спокойствие и невозмутимость. Лерато, позаботься о ши, они сейчас понадобятся, — и, подхватив меня под локоть, поплыл из комнаты.

— Не нравится мне это "что бы ни случилось", — я нервно оглянулась на освобождённых ши, тотчас подхвативших мой шлейф. — Что, собственно, должно случиться?

Конан качнул пёрышками на затылке и загадочно повторил:

— Увидишь.

Глава 8

Просторное помещение без окон — не то подвал замка, не то конюшня. Вдоль стен — небольшие группки разообразной живности. Каждая группка вращается вокруг чего-то в центре неё, как спутник вокруг планеты. И, присмотревшись, я поняла: в роли "планет" выступают невесты.

— Последние приготовления блистательных "избранниц"? — подмигнула я Конану, всё ещё поддерживавшему меня за локоть.

— И наставления, — улыбнулся он.

— Мне ты никаких не дал!

— Тебе они и не нужны. Ты — один из тех экземпляров, которым импровизация удаётся лучше, чем следование предписаниям.

— Твои намёки нравятся мне всё меньше, — нахмурилась я. — Это ведь — просто показ? Так зачем нужна импровизация?

Конан загадочно повёл птичьими глазками и выпустил мой локоть возле совершенно нелепого сооружения — что-то среднее между Железным Троном из "Игры престолов" и салазками.

— Это… что? — выдавила я.

— Твоя колесница.

— Моя… — не закончив фразу, я осмотрелась внимательней.

Возле каждой группки стоял свой "Железный Трон". Разные по форме и материалу, они служили одной цели…

— Каждая из нас должна выехать на подобной штуковине?

За всю жизнь единственный раз ездила верхом на верблюде, и то неудачно. Вроде бы невозутимый горбун с ресницами, которым бы позавидовала любая модель, на самом деле оказался слабонервным. Испугавшись непонятно чего, так резко шарахнулся в сторону, что я выскользнула из седла прямо ему под ноги — благо "инструктор" вовремя подхватил.

— Избранницы принцепса не могут идти пешком, — качнул головой Конан. — Это противоречит всем правилам.

— Я могла бы "подъехать" на ши — до сих пор ведь они "перемещали" меня по коридорам!

Кружившиеся вокруг эльфики возмущённо зафыркали, а ко мне подскочил прямоходящий… енотик величиной с рослого подростка и, окинув скептическим взглядом, обратился к Конану:

— Всё готово, ликтор!

— Это же… — от восторга у меня перехватило дыхание. — Ты выглядишь точно, как Ракета из марвеловских "Стражей галактики"! Мой любимый персонаж! Можно тебя погладить? А называть "Ракета" можно? Или как тебя зовут? Ещё бы оружие в лапки, и — вылитый он!

Енот смотрел на меня с таким недоумением, будто я внезапно покрылась рыбьей чешуёй, и даже не увернулся, когда погладила его по шёрстке за ушком.

— Не стоит этого делать, домина, — Конан осторожно отстранил мою руку.

— Почему? — забеспокоилась я. — У него бешенство?

— У кого бешенство? — енот вышел из ступора и оскалился. — У меня? Скорее у неё бешенство — никто со здоровым рассудком не будет нести подобную…

— Ни у кого нет бешенства, — прервал тираду Конан. — Рангвальд, это — Леголас Дейнерис Эвердин, одна из избранниц принцепса, прояви уважение…

— Рангвальд? — скривилась я. — Нет, это имя ему совсем не подходит. Ракета — гораздо лучше!

Енот умоляюще покосился на Конана, будто просил его заставить меня замолчать. Но тот сделал строгое лицо, и "Рангвальд", покорно опустив уши, протянул мне лапку.

— Позволь помочь тебе подняться на колесницу, домина.

— Спасибо, — просияла я.

— Сейчас приведу упряжных, — процедил енот и удалился, а я повернулась к Конану.

— Телега не такая уж и громоздкая. По крайней мере, лучше вон той ступы! — кивнула на ближайшую к нам "колесницу", кажется, девы-птицы — толком не могла рассмотреть за сновавшими вокруг неё "стилистами". К "ступе" как раз подтащили целую стаю белых, как снег, лебедей.

— Неужели умудрятся впрячь всех? — не поверила я.

— С лёгкостью, — Конан поправил мой струившийся с колесницы шлейф. — Лебеди специально обучены, можно сказать, выращены для упряжки.

Я рассмотрела ещё одну колесницу, похожую на саркофаг Тутанхамона. Не удивилась бы, принадлежи она моей недоброжелательнице с дюжиной глаз. В "саркофаг" впрягали жутких тварей, похожих на гигантских пантер. Там, где у нормальных животных растёт хвост, у этих, шипя, извивались змеи. Ещё дальше вокруг лёгкого, словно карточный домик, сооружения вилось множество разноцветных бабочек.

— А кто поведёт мою колесницу? — любопытство так и распирало.

Но мой "менеджер" только скосил глаза куда-то в сторону, и, проследив за его взглядом, я оторопело выдохнула:

— Вот… эти?..

Следом за енотом, переваливаясь на коротеньких лапках, к нам изо всех сил спешили существа, которые запросто могли оказаться рангвальдовскими несовершеннолетними отпрысками. Величиной со взрослую курицу, с большими ушами, пушистыми полосатыми хвостиками и задумчивыми голубыми глазами, их было не меньше полусотни. Тоненько попискивая, они окружили колесницу, всем своим видом демонстрируя рвение и преданность делу — доставить меня пред августейшие очи.

— Они меня повезут? — не желая мириться с очевидным, уточнила я.

— Это — лоторы, очень смышлёные, — Конан проигнорировал моё разочарование. — Доверься мне, они гораздо лучше лебедей и бабочек.

— Потому что их больше? — я растерянно смотрела, как Рангвальд проворно накидывает на пушистиков крошечные поводья. — Неужели не нашлось ничего другого? Например… лошадей? Или хотя бы пони…

— Пони — священные животные! — Конан строго поднял вверх указательный коготь. — Лошадей здесь никто не держит. Но, может, домина Уна одолжит морского конька. Один из её упряжки околел, и теперь их нечётное количество.

— Уна — та, что носит водяной пузырь вокруг лица? — я пропустила шпильку мимо ушей. — Ну и намучилась она на завтраке!

И захихикала, вспомнив, как "ундина" пыталась протолкнуть мгновенно намокавшее и распадавшееся печенье в рот.

— Кстати, она действительно может дышать воздухом — под конец всё же сдвинула пузырь, чтобы не мешал есть.

— Лоторы запряжены, ликтор, — бросив на меня неодобрительный взгляд, Рангвальд сунул мне в руки клубок поводий и учтиво поклонился Конану. — Позволишь уйти?

— То есть как "уйти"? — всполошилась я. — А кто будет управлять этими Пикачу?

— Кем? — не понял енот.

— Ты сама, — жестом руки Конан отпустил енота восвояси. — Я ведь упомянул, они — очень смышлёные.

Словно в подтверждние его слов, пушистики обернулись и дружно запищали.

— Сейчас невест будут объявлять по очереди, и одна за другой они будут выезжать на арену…

— Арену? Мы что, на "Голодных играх", и в конце должен остаться только один?

Царившая вокруг суматоха и пищащие в унисон "Пикачу", которыми мне предстояло "управлять", начали сказываться на моих нервах. Но Конан был — сама невозмутимость.

— Конечно, в конце останется только одна — избранница принцепса, наша будущая правительница. Не забывай, что я тебе сказал. Когда окажешься на арене, сохраняй спокойствие и достоинство. Это — моё единственное наставление.

— Досточтимые нупты! — донёсся из конца помещения знакомый "рупорный" голос ушастого ёжика, объявлявшего невест на завтраке.

— Кто? — вполголоса фыркнула я.

— Невесты, — шёпотом пояснил Конан.

— Прошу приблизиться к выходу! — продолжал вещать ушастик. — Принцепс ждёт встречи с каждой из вас!

"Нупты" потянулись к обозначенному выходу, как стадо зомби из "Ходячих мертвецов", и я тихо охнула при виде нарядов… И как только всё это держалось на их телах, не распадаясь? Заиграла музыка — пронзительная, и, по всей видимости, торжественная. Высоченные двери "входа" распахнулись, и я зажмурилась от яркого солнечного света.

— Ты идёшь последней. Да помогут тебе боги Изумрудной бездны, Леголас Дейнерис! — донёсся до меня голос Конана.

И я, морщась от света, путаясь в поводьях, бросила:

— К чёрту!

— Adventum tuum gratulor! [20]- произнёс кто-то, ещё более громкоголосый, чем ушастик с завтрака. — Мы начинаем!

* * *

Музыка играла всё громче, запряжённые в мою "колесницу" пушистики возбуждённо повизгивали, то и дело дёргая поводья.

— Не могли бы вести себя спокойнее? — вежливо попросила я и тут же вздохнула:

— Разговариваю с покемонами!

Впрочем, в поднявшейся суматохе могла бы встать на голову — и этого бы никто не заметил. Снующие во всех направлениях "стилисты" и "косметологи", колесницы, запряжённые самыми невообразимыми тварями, невесты, кутающиеся в свои одеяния… Вот вампирша в струящемся кроваво-красном наряде на обитой бархатом "повозке". В упряжке — летучие существа, похожие на зубастых скатов с крыльями бабочек. Чуть поодаль — дева будто покрытая корой дерева, обжегшася огнём из камня девы в черно-жёлтом костюме во время завтрака. Её колесница напоминает корягу, упряжные похожи на Грутов-переростков — ещё одна встреча со "Стражами галактики". Дева-бабочка пытается расшевелить своих упряжных — плоских зелёных существ, похожих на листья гигантских кувшинок. Но те только лениво парят в воздухе, моргая глазками на тоненьких зелёных усиках. За ней — дева с зелёными волосами и кожей, украшенная цветами, точно клумба, и облачённая в алый шёлк, как и Субира…

— Их можно перепутать, если б не разный цвет кожи и волос, правда? — послышался рядом томный голосок девы-кошки.

Я обернулась и слабо икнула. "Саркофаг", запряжённый змеехвостыми пантерами, принадлежал вовсе не злобному "василиску", а ей.

— Имеешь в виду Субиру и… не знаю её имени?

— Фолами — из расы флосов. Чидике настолько бестолкова! Позволить одеть их так похоже! Я немного завидую тебе, хомос. Твой распорядитель явно знает толк в красоте.

— Конан? Да, он…

— Избранница из расы авесов: домина Ифэ! — зычный голос невидимого "ведущего" на мгновение перекрыл висевший в помещении гвалт.

— Начинается! Начинается! — дева-Бэмби, стоявшая рядом — в колеснице, запряженной оленями, под рогами которых можно было бы укрыться от дождя, нетерпеливо забила копытцами. Ифэ оказалась дева-птица — не успела её толком рассмотреть: лебеди взмыли вверх и вынесли её к зашумевшей публике.

— Мы ведь ничего не должны там делать? — я кивнула в направлении, откуда раздался шум.

— Покорить принцепса, — пожала плечиками кошка. — Расскажи о нём.

— О принцепсе? — удивилась я.

— Избранница из расы дриадалисов: домина Каиса! — снова "вмешался" ведущий.

Мимо в направлении "выхода" проскрипела колесница, запряжённая " Грутами".

— Нет, о ликторе. Я слышала, он холост. Но с такой внешностью, как у него, дамы наверняка устилают собой пол везде, где он появляется!

Я закашлялась, поперхнувшись воздухом.

— Избранница из расы наясов: домина Уна!

— Уна? У неё ведь сдох конёк? — я поспешила сменить тему — ещё не хватало обсуждать физические "достоинства" моего похожего на печального грифа "стилиста".

— Одна из тварей, булькающих перед её колесницей? Не знаю, и мне нет до этого дела, — отмахнулась кошка.

— Избранница из расы сидов: домина Луайне!

"Бэмби" довольно пискнула, тряхнула поводьями, поддала копытцем под зад замешкавшемуся оленю и, приняв невозмутимый вид, понеслась к просвету, куда исчезли уже четыре "домины" до неё.

— Вижу, нашла себе подругу, Векеса? — из-за спины кошки выплыла пятнистая дева с огненными каменьями — на колеснице, запряжённой белыми ящерами с огненно-рыжей шерстью на спине. — Попроси её почесать тебе за ушком, как делают в её мире тебе подобным!

Зашипев, кошка дёрнула поводья и "хвосты" её пантер взвились и раскрыли капюшоны.

— Избранница из расы игнисов: домина Дакари!

Пятнистая дева отвесила насмешливый поклон и, с издёвкой мяукнув, тряхнула поводьями.

— Вот стервус! — хмыкнула я.

Но названная Векесой только по-кошачьи прищурилась и что-то прошипела на непонятном языке. Один из змей-хвостов метнулся за удаляющейся колесницей и как будто плюнул ей вслед.

— Это что, какое-то проклятие? — поинтерсовалась я.

Не то, чтобы в такое верила, но в этом сумасшедшем мире, кто знает? Векеса захихикала.

— Проклятье? Думала, хомосы всё же достаточно развиты, чтобы не верить в подобную чушь! Нет, это — всего лишь яд…

— Яд? Ты её прикончила?

Мне тут же показалось, публика, к который только что выплыла пятнистая дева, завопила громче, чем когда к ним выходили другие.

— Если бы! — вздохнула Векеса. — Но яд Нуру только усыпляет.

— Избранница из расы флосов: домина Фолами!

— Очевидно, на неё не подействовало, всё продолжается, как ни в чём не бывало, — я кивнула на устремившуюся к "выходу" зеленовласую деву.

— Яд действует не сразу, — хитро улыбнулась Векеса. — Главное, чтобы Нуру попал ей на кожу, но в этом я почти уверена.

— На кожу? Она вся обтянута этой пятнистой…

— Это и есть её кожа. Дакари — из рода саламандр, они все так выглядят.

— Избранница из расы фелисов: домина Векеса!

— Прости, мне пора, — дева-кошка прищурила один глаз. — Вернёмся к разговору во время бала.

— Какого ещё… — начала я, но она уже унеслась.

— Не знаешь о бале, хомос? — ко мне подкатила повозка Субиры.

Я настороженно покосилась на паривших перед ней "скатов".

— Не бойся, их накормили до отвала, и при виде крови они могут начать икать, — обнажила клыки Субира. — Бал устраивают этой ночью. Если будешь принимать ванну, осмотрись, нет ли поблизости моих подданных. Первых я тебе простила, но за следующих потребую плату.

— Избранница из расы носфератусов: домина Субира!

Вампирша плотоядно улыбнулась и, подмигнув мне, двинулась к "свету" в конце зала. Ещё три и потом — я.

— Избранница из расы аэросов: домина Грезэ!

На призыв отозвалась крылатая дева с ногами гиппогрифа.

— Избранница из расы лепидотерусов: домина Эбеле!

"Выход" девы-бабочки. Интересно, сколько тренировался этот "ведущий", чтобы без запинки произносить названия, способные составить конкуренцию именам шумерских царей?

— Похоже, остались только мы вдвоём, хомос.

Рядом возвышалась многоглазая дева в неизменной маске и бархате. Её колесницу, больше похожую на обломок винтовой лестницы, тянули шестилапые подобия крокодилов, настолько омерзительные, что я поморщилась. Даже мои "покемоны", до сих пор ведущие себя совершенно мирно, при виде них вздыбили шёрстку.

— Собралась покорить сердце принцепса, управляя этими полосатыми крысами? — усмехнулась она, сверля меня всеми своими глазами. — А что если десяток-другой станет пищей моим гавиалам?

Рассмеявшись, я нарочито поводила взглядом от одного её глаза к другому и театрально приложила тыльную сторону ладони ко лбу.

— Голова закружилась, пока пыталась сосчитать твои глаза! Их хотя бы чётное количество?

"Василиск" зашипела, но тут раздалось неумолимое:

— Избранница из расы террестрисов: домина Тофа!

— Спеши "покорить принцепса", — насмешливо хмыкнула я. — Хотя это скорее удастся твоим крокодилам, чем…

Договорить я не успела. Уже двинувшаяся к распахнутым воротам дева, резко повернулась, дёрнула поводьями и одна из омерзительных тварей взгрызлась в гущу моих пушистиков. Я завопила от ужаса, не помня себя соскочила со своей колесницы и одним прыжком оказалась на её. Многоглазка этого явно не ожидала и даже не успела защититься, когда, визжа от ярости, я вцепилась ей в волосы и выросты, на которых качались глаза. Она взвыла от боли, и, словно вторя её воплю, послышался вой тварей, продолжавших тащить колесницу. Напрасно я так переживала из-за покемонов. Пушистики оказались вёрткими — от зубов крокодила не пострадал ни один, и… способными к трансформации. На моих глазах, миленькие "Пикачу" превратились в озверевших кроликов с острыми, как бритва, зубами, которые, рыча, накидывались на скулящих от боли крокодилов. Зрелище было настолько жутким, что я даже перестала терзать волосы "василиска" и попыталась унять разбушевавшихся покемонов:

— Фу! Сидеть! Смирно! Место! Прекратите!..

Но пушистики, словно собаки, почуявшие кровь дичи, продолжали грызть несчастных рептилий. "Домина Тофа" между тем справилась со столбняком и, хрипя от ярости, попыталась нанизать меня на свои когти. Я увернулась в последний момент — благодаря одному из пушистиков, пронёсшемуся мимо её лица, и когти, вместо меня, вонзились в дерево колесницы. Причём так глубоко, что дева не смогла их вытащить… Так мы и выкатились на "арену": покемоны, с урчанием добивавшие крокодилов, дёргающийся "василиск", пытающийся освободить из дерева когти, и я, подобравшаяся к самому краю чужой колесницы в намерении перепрыгнуть на свою. Публика, зашедшаяся было приветственными криками, замолчала. Краем глаза я наконец увидела "ведущего" — крупного ушастого ежа в жилетике, расшитом золотом. На мгновение он даже поднялся на задние лапки, но потом дворцовая выучка, видимо, взяла верх. Плюхнувшись обратно, он приосанился и как ни в чём не бывало объявил:

— Избранница из расы террестрисов: домина Тофа и избранница из расы хомосов: домина Леголас Дейнерис Эвердин!

* * *

Раздались редкие возгласы — очевидно, публика пребывала в глубоком шоке. Арена представляла собой гигантский сильно вытянутый эллипс. По обеим сторонам — трибуны, заполненные зрителями. Основание эллипса — то самое помещение, откуда выкатывались невесты, в противоположном конце на возвышении под аркой — видимо, "ложа" принцепса и иже с ним. Сейчас все невесты стояли в ряд слева от "выхода". Видимо, сделав круг почёта, возвращались сюда и ждали, пока выйдут остальные.

Почти доеденные крокодилы между тем остановились, и я смогла перебраться на свою колесницу без риска свернуть себе шею. Пленённая Тофа взвыла от бессильной ярости. Зато покемоны, довольно попискивая и облизываясь, один за другим принимали прежнее обличье очаровашек.

— Вы что, с ума посходили? — попыталась я их пристыдить. — Разве так можно? Пусть они напали первые. Ну и освежевали бы одного-двух — но зачем всю упряжку? Да ещё и прилюдно!

При слове "прилюдно" пушистики насторожились и завертели мордочками. Неужели действительно всё понимают? Тут же, словно очнувшись, выстроились полукругом перед моей колесницей и слаженно, будто всю жизнь только этим и занимались, понесли её вперёд.

— Серьёзно? — опешила я. — Теперь вспомнили о показе? А ну-ка остановитесь!

Но ни один покемон даже не обернулся, и колесница неслась всё дальше от невест и воющего "земляного червя" к арке. Впомнив о поводьях, которые выронила, когда бросилась на Тофу, я поспешно наклонилась, чтобы их поднять, и вдруг почувствовала, что колесница будто поднимается вверх… Лихорадочный взгляд вниз — арена действительно быстро удалялась, или, скорее, я удалялась от неё. Покемоны снова трансформировались, превратившись в пушистых гриффончиков с лебедиными крыльями.

— Оп-пустите… м-меня на… з-землю… П-пожалуйста… — проблеяла я.

Никакой реакции. Ежи бы побрали этого Конана! Мог хотя бы спросить, есть ли у меня аллергии и фобии, потому что… они есть! Всегда до жути боялась высоты!

— Ну что за поза, просто недоразумение! — пропищал кто-то над ухом.

Я подняла глаза на вившегося надо мной главного ши.

— Ш-шаб-бако? — жалобно пискнула я.

— Баако! — отрезал он. — Немедленно встань на ноги, выпрямись, поприветствуй принцепса — сейчас к нему подлетим!

Я растерянно поморгала — и когда только успела сползти на колени, так что над колесницей возвышалась только макушка?

— Вот курица! — раздражённо пискнул эльфик. — Похоже, без помощи не обойтись.

И пронзительно свистнул. А уже в следующее мгновение сила в виде дюжины ши рывком поставила меня на ноги, и я остолбенела от ужаса. На полном ходу колесница неслась на арку, оказавшуюся гораздо массивнее, чем представлялось издалека. Один из ши что-то пискнул — и длинный шлейф моего платья, вившийся за колесницей, слетел с моего тела вместе с верхним покровом одежды.

— Р-решили меня раз-здеть, к-крылатые ур… — клацая зубами начала я.

Но что-то, похожее на капли дождя, попало в рот, и я закашлялась, поперхнувшись. "Капли дождя" распыляли ши. Для какой цели поняла мгновением позже, когда мой наряд из белого стал небесно-голубым. Зрители отреагировали на это дружным восхищённым вздохом. Действительно неплохая задумка — если бы всё проводилось на земле!

— Перестань дрожать! Стук твоих зубов слышен по всей округе, — процедил мне в ухо Баако.

— Мне нехорошо… — жалобно промямлила я.

Эльфик ахнул, закрутился, как волчок, и истерично заверещал:

— Хомоса сейчас стошнит! Всем подготовиться! Тревога! Тревога! Кто управляет лоторами? Вверх! Вверх! Вверх!

— Не-е-ет, куда-а-а-а… — мой отчаянный вопль шлейфом понёсся следом, когда колесница резко взмыла в небо. Кажется, где-то внизу мелькнули задранные мордочки принцепса и Ээрикки… И я обезумела — забилась на дно колесницы, сжавшись в комок. Но вдруг обнаружила в ладони клубок поводьев. Может, всё же смогу посадить этот летающий гроб? Лихорадочно начала дёргать один поводок за другим, но сделала только хуже. Колесница перестала подниматься, но начала беспорядочно метаться из одной стороны в другую, как если бы запряжён в неё был нетрезвый орёл с подбитым крылом.

— Что ты творишь? Прекрати! — Баако попытался отнять у меня поводья. — Лучше облегчи желудок, чтобы можно было вернуться!

— Не собираюсь я его облегчать! Меня не тошнит! — взвизгнула я.

— Но ты сказала…

— Что мне нехорошо! Потому что… — набрала в лёгкие побольше воздуха и выкрикнула так, что зазвенело в ушах:

— Я БОЮСЬ ВЫСОТЫ!

У эльфика слетела шапочка, он с тоской посмотрел ей вслед и, повернувшись ко мне, нахмурился.

— Теперь довольна? Между прочим, её подарила мне Титилайо! Отдай поводья! — он снова попытался их у меня отобрать.

Разозлившись, я клацнула на него зубами, будто собиралась перекусить крылатое тельце пополам. Эльфик испуганно запищал, повалился на дно колесницы, но тут же, словно увидев что-то за моей спиной, округлил глазёнки и выпалил:

— Смотри — белочка!

И я, конечно, обернулась, попавшись на этот древнейший трюк, а маленький негодяй тотчас вырвал поводья из моих пальцев. От злости я на мгновение забыла о страхе, рванулась за ши, но промахнулась, перекинулась через край колесницы и, кувыркаясь, полетела вниз.

— Тревога! Тревога! Хомос сейчас разобьётся! — донёсся откуда-то сверху испуганный визг.

— Вот это зрелище! Летим смотреть!

— Спятил?! А ну за ней!

Я была не в состоянии даже закричать… Арена приближалась неумолимо. Я торопливо закрыла глаза… Но за мгновение до ожидаемого столкновения с землёй, на которую так хотела вернуться, что-то перевернуло меня в воздухе головой вверх, и я легко приземлилась на ноги. Не веря в реальность происходящего распахнула глаза. Зрители безмолвствовали, прямо передо мной возвышалась арка… И, видимо, в качестве последнего аккорда, сверху посыпалась сверкающая пыльца — точь-в-точь, как в "Питере Пэне". Я громко чихнула и поспешно присела в реверансе, мельком отметив, что моё платье из небесно-голубого стало серебристым — как если бы меня окутал свет звёзд. До сих пор безмолвствовавшие зрители зашлись восторженными воплями.

— Всё, распрямляйся! — послышалось над ухом знакомое ворчание.

— Если выберусь с этой арены живой — придушу! — пообещала я.

— За то, что спас тебе жизнь? Ха!

Словно по волшебству, передо мной опустилась моя колесница. Я забралась в неё, слегка путая ногами, и под вопли толпы пушистики, принявшие свой прежний облик, повлекли колесницу к месту сбора невест. Ши будто ветром сдуло. А я, приблизившись к невестам, ещё успела заметить улыбку на кошачьем личике Векесы, лютую ненависть во всех глазах Тофы, копытце Луайне, кокетливо выставленное из разреза длинной юбки — будто копировала позу Анджелины Джоли на одной из церемоний вручения Оскара… Но тут раздался голос ёжика в расшитом золотом жилетике:

- Áвгусты и принцепс благодарят досточтимых невест! Это было… незабываемое зрелище.

Невесты присели в реверансе. Снова заиграла музыка, на нас посыпались разноцветные лепестки, зрители неистовствовали — кажется, даже поднялись с мест. Колесницы неспешно двинулись обратно, как вдруг та, которой управляла Дакари, остановилась. Мгновение — и пятнистая дева совсем неэлегантно рухнула с колесницы прямо на своих ящериц, покалечив одну и придавив другую. Поднялась невообразимая суматоха, крики, ропот невест, сквозь который я отчётливо расслышала храп Дакари и довольное хихиканье Векесы…

Глава 9

Какая тишина… не считая шума в ушах — будто до меня всё ещё доносится рокот голосов зрителей. Или это — свист ветра, который слышала, когда, уподобившись Икару, летела из колесницы к земле? Но я хотя бы одна — наконец-то! В ванне из гигантской кокосовой скорлупы — неужели и в этом мире есть радиация, способствующая появлению таких чудовищных орехов? Вода приятно тёплая и пахнет жасмином — братья-ово щедро засыпали лепестками и водную поверхность, и меня. Как бы хотелось закрыть глаза и…

— Получай!

Что-то холодное и вязкое шлёпнулось на грудь. Я дико завизжала, чуть не захлебнувшись и сильно расплескав воду. Сквозь собственный надсадный кашель и шум льющейся на пол воды расслышала истеричный хохот ши. А из "ванны" на меня грустно взирала небольшая медуза — соскользнув с груди, она теперь парила среди лепестков.

— Ну подождите, маленькие паразиты!

Вне себя я вылетела из воды, бешено махнула рукой и, сама того не ожидая, поймала Баако. Видимо, атака застала его врасплох — он не успел увернуться, но, оказавшись в моей ладони, испуганно запищал. Остальные ши закружились над моей головой, жалобно причитая. Я расхохоталась злодейским хохотом.

— Поздно бояться, сорванец! Сейчас узнаешь, как дразнить хомоса!

Видимо, "сорванец" перепугался по-настоящему. Я ещё даже не решила, какому "страшному" наказанию его подвергну, как вдруг он заверещал, будто с него снимают кожу, и впился крошечными зубками в мой палец. От неожиданности я дёрнула рукой и выронила эльфика прямо в "ванну". Плескавшаяся в ней медузка, обрадовавшись компании, подплыла ближе. Но ши забарахтался, хрипя и задыхаясь, а его крылатые сородичи подняли невообразимый визг.

— Он не умеет плавать утонет не умеет плавать утонет не умеет плавать… — словно заведённые, верещали они.

— Хорошо, хорошо, спасу его! — попыталась их перекричать, но — бесполезно.

Я наклонилась над "ванной" — в надежде, что вытащу возлюбленного вождя ши до того, как лопнут барабанные перепонки. Но совершенно обезумевший "вождь" выскальзывал из рук, словно искупался в оливковом масле, а не в воде. В конце концов мне всё же удалось его изловить, и в тот самый момент дверь в мои "покои" распахнулась. На пороге стояли Конан и Ээрикки. Увидев меня, оба так и застыли на месте, будто разом забыли зачем пришли. И, надо сказать, сцена им открылась та ещё! Визжащие ши, расплёсканная всюду вода, и я, нагишом наклонившаяся над "ванной" и сжимающая в ладони исступлённо кашляющего, промокшего Баако. Ээрикки пришёл в себя первым — издал сиплый звук и поспешно прочистил горло.

— Хочешь его утопить? — вежливо осведомился тоже очнувшийся от ступора Конан.

— Что за глупость! — возмутилась я, но глянула на медузу, нежившуюся в приготовленной для меня воде, и добавила:

— Хотя…

— Отпусти его немедленно! — обрёл дар речи Ээрикки.

Я разжала ладонь, но эльфик, перепугавшись, что снова шлёпнется в воду, намертво вцепился в мой большой палец.

— Видишь — он не хочет, — пожала я плечами.

— Тебе следует одеться, домина Дейнерис, — с непривычной расторопностью Конан проскользнул вглубь комнаты и, вернувшись, накинул мне на плечи покрывало.

— Леголас Дейнерис, — поправила его я. — Спасибо.

Закутавшись в ткань, завернула в неё и клацающего зубами Баако. Ээрикки бочком подобрался ближе, не сводя с меня опасливого взгляда.

— Что? — раздражённо бросила я. — Не собиралась я его топить! Хотя стоило бы. И незачем так на меня смотреть! Что ты вообще здесь делаешь?

Ши, замолчавшие, как только их "вождь" перестал плеваться водой, расселись по спинкам и ручкам кресел, всем своим видом демонстрируя крайнее изнурение. Но, услышав мои слова, оживились и заохали, явно осуждая тон, каким я посмела говорить с высокопоставленным эринацеусом.

— Сарторий здесь, чтобы убедиться в твоём добром здравии, — вмешался Конан. — От себя прошу прощения, что…

— Убедиться в моём здравии? Он? — я кивнула на Ээрикки. — Скорее ваш принцепс сделает меня канцлером Германии, чем сартория обеспокоит моё самочувствие!

— Ты несправедлива, домина… — начал Конан, но Ээрикки его перебил:

— Кто говорит о беспокойстве?! Ты едва не превратила официальный показ избранниц принцепса в Хэллоуиний!

— Хэллоуиний? — удивилась я. — У вас тоже празднуют День Всех Святых?

— Хэллоуиний — кровавый праздник, — вмешался Конан. — В давние времена его отмечали тем, что приносили в жертву…

— …хомосов! — ехидно пискнул из складок покрывала уже явно пришедший в себя Баако. Его "подданные" услужливо захихикали.

— Хочешь обратно в воду? — я попыталась ущипнуть за крошечное ушко, но эльфик только фыркнул и зарылся в складки глубже.

— …живых существ, — закончил фразу Конан. — Они сражались на этой самой арене для развлечения…

— Совсем, как ты сейчас! — яростно вставил Ээрикки. — Разве только — никто не просил тебя меряться силой с представительницей расы террестрисов, известных своей обидчивостью! Тем более, что она — одна из фавориток!

— Многоглазый земляной червь — фаворитка? — не поверила я. — Бедный принцепс!

— Была одной из фавориток, — проронил Конан.

— До того, как лишилась пальцев! — продолжал возмущаться Ээрикки.

— Когтей, — снова поправил ликтор.

— Ей обрубили когти? — прыснула я.

— Не оставлять же её пленницей собственной колесницы.

— Поделом! Её крокодилы едва не покалечили моих покемонов. Правда, потом покемоны сожрали всю упряжку, как пачку чипсов…

— Я виноват, домина, — Конан покаянно склонил грифообразную голову. — В голодном состоянии лоторы вели бы себя спокойнее. Я не предусмотрел, что они могут найти еду… подобным образом, и раскачают колесницу настолько, что ты…

— Ты виноват не больше, чем она! — прервал покаяние ликтора Ээрикки.

— От хомоса одни неприятности! — снова пискнул Баако.

— Вот змеёныш! — я попыталась выудить ши из складок, но он только хихикал, ловко уворачиваясь.

— Оставь его в покое! — Ээрикки нетерпеливо топнул лапкой. — Можешь в конце концов сосредоточиться?

— На твоём нытье? Пожалуйста! — я выпрямилась с оскорблённым видом и демонстративно уставилась на него.

— К счастью для тебя, принцепс отказался принимать чью-либо сторону в твоём столкновении с доминой Тофой, списав всё на обычное недоразумение между соперницами.

— Он нравится мне всё больше — мудр как царь Соломон! Не мешало бы и тебе поучиться у него объективности, сарторий.

— Объективности? — Ээриики захлебнулся от возмущения. — Объективности?..

— Справедливости, беспристрастности, — пояснила я.

— Знаю, что это значит! Но как, интересно, могу быть "объективным и беспристрастным", если каждое твоё действие — угроза моему существованию?!

— Это ведь не так, сарторий, — мягко возразил Конан. — Показ прошёл очень успешно — все только и говорят о "незабываемом представлении" хомоса…

— Если б грохнулась оземь, было бы веселее! — хихикнул один из ши.

Из складок послышалось ответное хихиканье Баако.

— Вам обоим повезло: все подумали, будто падение было запланировано, — процедил Ээрикки. — Хотя зрелище было пугающим…

— Ты испугался за меня? — умилилась я.

— Испугался за хомоса! — словно ехидное эхо, отозвался Баако.

— Я? За тебя? С какой стати? Да как такое вообще…

— Значит, действительно пришёл убедиться, что со мной всё в порядке, — елейно добавила я. — Как мило…

Видимо, не найдя нужных слов, Ээрикки вздыбил колючки, зафыркал, но тут же взял себя в лапы. Выпрямился и подчёркнуто официально обратился к Конану:

— Подготовь её для бала, ликтор. Я поговорю с тобой после.

— А со мной? — капризно протянула я.

Но Ээрикки уже развернулся и понёсся прочь из комнаты. Я театрально вздохнула.

— Не печалься, домина, — тонко улыбнулся Конан. — Думаю, сарторий придёт "убедиться, что с тобой всё в порядке" ещё не раз.

— В смысле?.. — не поняла я.

— Влюбился в хомоса! — хихикнул из складок Баако.

— Всё, ты мне надоел! — я попыталась вытряхнуть поднявшего писк эльфика, но он вцепился в ткань, точно клещ.

— Не сердись на него, — Конан легко коснулся моего плеча. — Тем более, что пора облачится в другой наряд — для бала.

— К паукам больше не пойду!

— И не нужно. Одеяние уже здесь.

Конан махнул рукавом на ширму в дальнем конце, на которую я до сих пор не обращала внимания, и кивнул тотчас поднявшимся в воздух ши. Те сдвинули створки, и я обомлела.

— Вот… это?.. Нет, не надену… Даже не проси!

Конан только отечески улыбнулся.

* * *

Каменные стены, поворот, каменные стены, поворот… Как же надоело передвигаться по этому замку, похожему на мышеловку! Да ещё и в таком… платье! Поистине ликтор превзошёл себя! Куда до него Цинне из "Голодных игр"! Тот всего лишь "вделал" в платье Китнис огонь… Мой стилист создал наряд из живых светлячков! Тонкое "нижнее" одеяние телесного цвета окутывало фигуру и доходило до пола. А сверху на него спускалась тончайшая сеть из сплетённых вместе светлячков, мерцавших всеми оттенками зелёного. Ово взмокли, пока с помощью ши "облачали" меня в этот кошмар.

— Как я, по-твоему, буду в этом сидеть? И двинуться лишний раз боюсь! — попыталась я урезонить Конана.

Но он отмёл мои возражения неизменной улыбкой.

— Это — бал, на балах обычно не сидят. Что до лишних движений… В твоём случае, это к лучшему. Ещё одну ссору между избранницами сарторию, пожалуй, не пережить.

— Как будто все потасовки — моя вина! — я топнула ногой, и светлячки легко заколыхались вокруг моего тела. — Почему никто не замечает стычек между Дакари и Векесой? Между прочим, к тому, что жаропрочная ящерица в самый ответственный момент показа ударилась в сон, приложила лапку Векеса.

— Правда? — улыбка стилиста стала шире. — Вероятно, использовала яд Нуру? Как отважно и забавно!

— "Отважно и забавно"? — я заглянула в птичье лицо, по которому тенью мелькнуло мечтательное выражение. — Ты тоже к ней неравнодушен?

— Тоже? — его кожа чуть заметно потемнела.

— Да, она спрашивала о тебе. Сказала, дамы вытирают собой пол, когда тебя видят.

— Вытирают… пол? Зачем?

— Или что-то в этом роде. Так, может, вас познакомить?

Конан неловко кашлянул.

— Нам пора, домина.

И я поплелась за ним по бесконечным переходам, периодически отмахиваясь от ши, пытавшихся "пощекотать" паривших вокруг меня светлячков…

Вот и дверь. Перед ней — разодетые ушастые ёжики. Конан выступил вперёд, видимо, собираясь меня представить, как вдруг ушастики поклонились и хором выпалили:

— Домина Леголас Дейнерис Эвердин! Добро пожаловать! — и поспешно распахнули дверь.

— Оказывается, я здесь популярна! Несмотря на старания Ээрикки развить у меня комплекс неполноценности, — захихикала я. — Спасибо, парни!

"Парни" приосанились и довольно переглянулись. Конан вполголоса велел ши остаться, и те взвыли от негодования. А я шагнула в бальный зал. Он был больше, чем Зал Живота и — переполнен. Но, странно, я не увидела ни одного ежа.

— Мы опять опоздали? — полуобернулась к следовавшему за мной Конану.

— Нет, áвгусты ещё не появились. Не волнуйся.

— Я и не волнуюсь, просто… Где все эринацеусы? Придут с ними?

Ликтор тихо рассмеялся, а я так и подпрыгнула от грубоватого голоса Ээрикки:

— Неужели вовремя? Думал, явитесь, как обычно, к концу!

Я обернулась, ожидая увидеть сартория, но… его не было.

— Мне уже мерещится? — покосилась на Конана, пытавшегося обуздать весёлость. — Или ты тоже его слышал?

— Ты ослепла? — голос определённо принадлежал Ээрикки.

Снова огляделась, чувствуя себя участницей дурацкого теле-шоу вроде "Подставы" Эштона Кутчера.

— Хватит вертеть головой! Я — перед тобой, бестолковая!

И я тихо ахнула, увидев "источник" голоса… Настроившись увидеть увешанного драгоценностями ежа, не обратила внимания на стоявшего рядом… парня немногим старше меня. Смоляные волосы, чёрные, как уголь глаза, широкие плечи. Одет в чёрное, на груди — знакомая золотая цепь с алым камнем… Пальцы у меня на ногах не поджались, но рот приоткрылся больше, чем позволяли приличия.

— Ээ… рик… ки?..

Он закатил глаза и тут же отдёрнул руку, когда, не помня себя от изумления, я попыталась его пощупать.

— С ума сошла?

— Кажется… да.

— Наконец-то признала!

— Это твой истинный облик? — я безуспешно силилась моргнуть. — И всё это время ты бегал на четвереньках, хотя мог выглядеть… вот так?!

— Никакой он не истинный! Ходить на двух лапах!

— Тогда почему?..

— Как иначе я смогу танцевать?

— Т-танцевать? Т-ты?.. — от непроходящего ошеломления начала заикаться.

Парень — всё ещё не могла назвать его Ээрикки даже мысленно — насупился.

— А что? Не прошу ведь тебя быть моей парой!

— Почему нет? — невзначай вставил наблюдавший за всем Конан.

— Хорошо! — прищурилась я. — Не привыкший ходить "на двух лапах" сарторий наверняка танцует, как медведь. Но, так и быть, потерплю его косолапость, если пообещаешь пригласить на танец Векесу!

Сарторий лишился дара речи — "захлопал" ртом как рыба. Конан расплылся в улыбке.

— Договорились, Леголас Дейнерис Эвердин. Но тебе действительно придётся представить нас друг другу.

— С удовольствием! Только бы найти Векесу…

— Она — там.

Проследив за загоревшимся взглядом ликтора, я увидела деву-кошку в окружении нескольких личностей мужского пола. Гибкое тело прикрыто тонкой золотой сетью с вкраплениями изумрудов. Когда на них падал свет, казалось, блеск отражается в её глазах. Конан тихо вздохнул, когда красотка повернулась в нашу сторону.

— Идём, — я легко потянула его за рукав.

— Куда собрались? — прошипела человеческая ипостась Ээрикки. — Всякие связи с нуптами до завершения отбора запрещены!

— Связи! — отмахнулась я. — Просто потанцуют и всё. Ты же собираешься танцевать со мной.

— С чего ты взяла?

— Пообещала Конану, ты ведь слышал.

— Но я никому ничего не обещал!

— Сделка есть сделка, — вздохнула я. — Честь не позволяет мне отказаться от данного слова. Ты ведь не хочешь меня обесчестить?

— Я не… что? — опешил Ээрикки.

— Идёшь с нами или подождёшь здесь?

Но, прежде чем сарторий успел ответить, Конан деликатно кашлянул.

— Да, ты прав, — согласилась я. — Будет лучше, если подождёт здесь. Мы сейчас!

И, подмигнув окончательно растерявшемуся ежу в человеческом обличье, поспешила к Векесе.

* * *

— Ты неверно истолковала мой намёк, — шепнул мне Конан. — Не стоит позволять себе вольности в общении с сарторием, когда вы не наедине. Его слишком смущает твоё присутствие, но, если будешь вести себя более сдержанно, ему хотя бы удастся скрыть это перед посторонними.

— И как тебе удалось определить, что он смущён? — я недоумевающе покосилась на ликтора. — Лично для меня это аболютно незаметно. Salve, Векеса!

Дева-кошка просияла приветливой улыбкой. Заблестевшие глаза, почти не задержавшись на мне, скользнули к моему сопровождающему.

— Познакомься с моим стилистом и ликтором этого королевства…

— Империи, — подсказал Конан.

— …этой империи, — поправилась я, — Конаном. Конан, а это — Векеса, одна из наиболее адекватных конкурсанток…

— …претенденток, — снова поправил Конан.

— … претенденток, — закатила я глаза, — среди невест принсепса.

Ликтор вежливо склонил голову, пёрышки на его затылке затрепетали.

— Для меня это честь, домина.

— Векеса, — кокетливо отозвалась та.

— Домина Векеса.

— Просто Векеса.

Кожа Конана приняла бордовый оттенок.

— Сад в это время суток великолепен, — он галантно подставил Векесе локоть.

Дева-кошка грациозно обвила его рукой.

— Здесь есть выход в сад?

— Нет, но можно полюбоваться на него с балюстрады.

Векеса кивнула и, проходя мимо меня, благодарно шепнула:

— Не забуду этого, хомос!

Улыбаясь, я проводила взглядом удаляющихся "голубков".

— Сводничество, — раздался за спиной насмешливый голос. — Что ещё ожидать от хомоса!

— Уже выспалась? — не оборачиваясь, парировала я, узнав голос Дакари. — Послушайся совета — никогда не засыпай в присутствии посторонних. От твоего храпа можно оглохнуть!

На мгновение моё "живое" одеяние всколыхнулось, как если бы светлячки разом попытались унестись прочь. Я ощутила жар, будто за спиной вспыхнул костёр, и обернулась. Каменья, теперь щедро украшавшие не только голову, но и тело девы-саламандры, начали тлеть — вот-вот из них вырвется пламя…

— Домина Дакари, домина Леголас, — рядом со мной тенью возник Ээрикки. — Сейчас появится принцепс. Вам следует подготовиться.

Тлеющие каменья Дакари потускнели, она поспешно склонила голову.

— Сарторий!

Он небрежно кивнул ей и шикнул мне:

— Следуй за мной!

— Ссору начала она, я лишь защищалась! — поспешила прояснить ситуацию, как только дева-рептилия осталась позади. — Если опять спустишь всех собак на меня, честное слово, я…

— Не спущу, я всё видел, — оборвал меня Ээрикки.

— Правда? — я даже остановилась.

— Но произошедшее всё равно говорит не в твою пользу! Пусть ссору начала она, но ты с готовностью в неё ввязалась!

— Она назвала меня сводницей! И чуть не сожгла моих светлячков!

— Так же, как террестрис едва не покалечила твоих лоторов? У тебя всегда найдётся оправдание!

— Не нужно мне оправдание! При вашем дворе царит расовая дискриминация, и каждый второй норовит устроить геноцид против хомосов!

— Так пожалуйся принцепсу, может, он поймёт хотя бы слово из того, что ты сейчас сказала!

Громкие звуки флейт прекратили нашу перепалку.

— Это принцепс и августы, — Ээрикки наклонился к моему уху и настойчиво зашептал:

— Прошу, хотя бы постарайся вести себя благообразно! Приглашу тебя на танец, на два, на три — сколько пожелаешь, только не нарушай покоя этого вечера…

— "Благообразно"! — передразнила я. — И откуда берёшь такие слова?

В книжице про драконов даже венценосец, правивший магической империей, изъяснялся, будто закончил три класса церковно-приходской школы. Меня в буквальном смысле коробило от каждой его реплики. А тут такие выражения из уст принявшего человеческий облик ежа!

— Обещаешь? — Ээрикки наклонился ко мне ещё ближе, и светлячки занервничали — мой наряд пошёл волнами.

— Хорошо, обещаю. Но если отдавишь мне ноги во время первого танца, ни второго, ни третьего не последует — так и знай.

— Невосполнимая потеря! — огрызнулся Ээрикки.

На шпильку ответить не успела — дверь в зал распахнулась, и я вытянула шею, пытаясь рассмотреть возникшую на пороге августейшую семью. Поначалу обзор заслоняли рога и головные уборы гостей, но вот царственное семейство двинулось через зал к неизменному возвышению на противоположной стороне. В какой-то момент все трое поравнялись с Ээрикки и мной… и я снова почувствовала, как приоткрывается рот — во второй и, вероятно, не в последний раз за этот вечер. Не-ежиное обличье венценосцев было… непривычным. Август — огромный и чем-то напоминающий Мауи из "Моаны". Августа — почти копия Луайне, только гораздо стройнее. А принцепс… Круглолицый, розовощёкий, с золотистыми кудряшками и далеко не спортивным телосложением, был прямой противоположностью описанному в драконовском романе средоточию всех дамских слабостей. На мгновение его круглые голубые глаза встретились с моими, я автоматически улыбнулась и успела заметить краску залившую округлые щёки до того, как он отвернулся.

* * *

— Перестань так глазеть, — тут же донеслось до меня ворчание Ээрикки. — Неужели в вашем мире не существует вообще никаких приличий?

— Приличия есть. Нет эринацеусов, принимающих человечекое обличье.

— Человеческое! Какое самомнение! Мы можем принять любой облик. Этот лишь напоминает хомосов, но мы всё равно остаёмся собой!

Он протянул мне руку, и я невольно вздрогнула, увидев на тонких пальцах острые тёмные коготки. Они принадлежали скорее животному, чем человеку. Присмотрелась к его лицу… На ушах, почти скрытых волосами, — едва заметная шёрстка, глаза — не человеческой формы и без зрачка…

— Как странно… — пробормотала я. — И ты не можешь выглядеть совсем как человек?

— Зачем мне это?

— Август, августа и принцепс приветствуют собравшихся! — раздался знакомый рупорный голос.- Gaudeamus igitur![21]

— Juvenes dum sumus, — неосознанно закончила я фразу из студенческой песни, которую когда-то учила на латыни.

— Тебе известны слова нашего гимна? — ещё ни разу не слышала в голосе Ээрикки такого удивления.

— Гаудеамус?! — моё удивление было не меньшим. — Ваш гимн — застольная студенческая песня?

— Откуда нам знать, что с нашим гимном делают в вашем мире? — фыркнул он.

Между тем в толпе присутствующих возникло волнение. Все задвигались, освобождая место посередине зала.

— Что происходит? — я расставила локти, стараясь оградить разволновавшихся светлячков от столкновения с телами гостей.

— Бал официально открыт. Принцепс подарит танец каждой из претенденток… Я не смогу танцевать с тобой прежде него.

— Как удачно всё для тебя складывается, не так ли? — поддела его я. — Очерёдность та же, что и на показе? То есть мне он "подарит танец" последней — ближе к утру?

— Откуда я знаю? — буркнул Ээрикки. — Никакой очерёдности нет. Домина Чидике пыталась настоять, но принцепс…

Внезапно он смолк и поспешно поклонился кому-то за моей спиной. Все вокруг притихли — в наступившей тишине был слышен только шелест крылышек моих светлячков. Я обернулась, уже догадываясь, кого увижу. Розовощёкий голубоглазый принцепс протягивал мне лапку — такую же когтистую, как у Ээрикки.

— Домина Леголас Дейнерис Эвердин, — голос мальчишеский, будто его обладателю лет пятнадцать. — Надеюсь, окажешь мне честь?

— Ваше В-высочество, — не придумав ничего лучше брякнула я, неловко присела в реверансе и вложила ладонь в протянутую лапку.

Тут же грянула музыка — наверное, такая играла на балах Короля-Солнце, и у меня мелькнула запоздалая мысль: "Я же умею танцевать только бурлеск!"…

Принцепс вывел меня на середину освобождённого присутствующими пространства, и трубноголосый "ведущий" торжественно объявил:

— Первый танец, открывающий бал — с избранницей из расы хомосов, доминой Леголас Дейнерис Эвердин!

— Наверное, это большая честь? — нервно хихикнула я, когда принцепс остановился напротив, явно ожидая от меня каких-то действий. — Но… я не знакома с вашими танцами.

И подсмотреть не у кого… Ни один из присутствующих даже не шелохнулся, все глаза устремлены на принцепса и меня. Уникальная возможность опозориться на виду у всей империи…

— Это совсем не сложно, я поведу, — великодушно предложил принцепс. — Или можешь танцевать, как умеешь, а я постараюсь следовать.

Танцевать, как умею? Представить, что принцепс — стул и тереться об него всеми частями тела?..

— Лучше уж я последую за тобой!

Принцепс кивнул, с готовностью подхватил меня под локти и на удивление легко заскользил вдоль рядов зрителей. Я вцепилась в его руки, путая ногами и едва попадая в такт.

— У тебя хорошо получается, — похвалил он.

— Поистине королевская любезность!

— Нет, правда. Судя по всему, моё приглашение застало тебя врасплох, ты говорила с сарторием. Мне жаль, что я прервал вашу беседу.

— Ничего, — качнула я головой.

— Рад, что вы достигли взаимопонимания. Сарторий и я выросли вместе. Он всегда был немного… грубоватым.

— Это точно!

Круглое личико принцепса посуровело.

— То есть, он груб и с тобой? Это непозволительно!

— Нет, этого я не сказала! — ещё не хватало навлечь на голову несчастного сартория наказание, которого он так страшится.

— Значит, любезен?

— Скорее любезен, чем груб. Расскажи лучше о себе.

Принцепс растерянно моргнул голубыми глазёнками.

— Обо мне?

— О твоих увлечениях, любимой еде… Кем ты видишь себя через пять лет.

Пухлое личико зарделось.

— Через пять лет я вижу себя правителем этой империи. А рядом вижу мою избранницу и хотя бы одного наследника.

— Превосходный план! — восхитилась я. — Не знаю, как с империей, но с избранницей всё решится скоро.

— Да. Сразу после испытаний для невест.

— Испытаний? — от неожиданности я оступилась, и принцепс протащил меня несколько шагов, прежде, чем я снова обрела под ногами опору.

— Не беспокойся, — утешающе произнёс он. — В этот раз испытания — лишь формальность. Выбор уже сделан.

— В самом деле? — заподозрив неладное, я опасливо воззрилась на него.

Но тут музыка смолкла, мой партнёр замедлил шаг, выпустил мои локти и, развернувшись, милостиво кивнул радостно зашумевшим гостям.

— Приличия требуют, чтобы я уделил внимание и остальным претенденткам, — доверительно шепнул он мне. — Но прибереги для меня ещё один танец, Леголас Дейнерис Эвердин.

Чувствуя, что опять лишилась способности моргать, я присела в реверансе.

Глава 10

Следующей партнёршей принцепса стала Луайне — даже сквозь музыку был слышен цокот её копытец, старательно отбивающих такт. Но, оказалось, только первый танец принцепса — со мной, был таким официальным. Сейчас и другие парочки одна за другой выходили на отведённое для танцев пространство и самозабвенно кружились под музыку. Неужели это было своего рода заявление кругломордика, что именно я должна стать избранницей, которую он "видит" рядом с собой?.. Не хочу оставаться здесь, сидеть на троне рядом с пухленьким принцепсом и производить на свет его "наследников"!

— Ты времени даром не теряешь, хомос, — донёсся до меня ехидный голос Дакари. — Неужели следующей правительницей этих несчастных земель станет представительница вашей жалкой расы?

Я чуть не подпрыгнула от пришедшей мысли. Официально ведь ещё ничего не объявлено! А если удастся покалечить претендентку-другую, общественность наверняка взбунтуется против решения принцепса возвести меня на престол. Начать можно как раз с этой стервы Дакари — сбить с неё спесь и несколько огненных камней! Довольно ухмыльнувшись, я резко рванулась к ней, не обращая внимания за затрепетавших светлячков, но, словно из воздуха, передо мной возник Ээрикки. Моя занесённая для удара рука буквально "погрузилась" в его ладонь… а в следующую секунду мы уже кружились на "танцполе" вместе с остальными…

— Что ты собиралась делать?

— Залепить ей, разве непонятно!

— С ума сошла?

— Не собираюсь здесь оставаться! Ты обещал, что меня отсеют, и я вернусь домой!

— Тш-ш, — Ээрикки крепче стиснул мои локти и так близко придвинулся, что наши тела почти соприкоснулись.

— Что ты творишь! — тут же отшатнулась я. — Подавишь светлячков!

— Побрали бы их духи тьмы, — пробормотал Ээрикки. — Принцепс тебе что-то сказал?

— Да! Сказал, что испытания — почему, кстати, узнаю о них от него, а не от тебя? — всего лишь формальность. Он свой выбор уже сделал. Но не может же он выбрать меня? Я ведь — хомос!

Лицо Ээрикки помрачнело, глаза с меня переместились на вившихся за моей спиной светлячков.

— Что-нибудь посоветуешь? — с надеждой спросила я.

Танец закончился. Ээрикки выпустил меня из полуобъятий, молча развернулся и двинулся прочь. Я догнала его уже у стены — перед выходом к балюстраде, о которой Конан говорил Векесе.

— Просто разворачиваешься и уходишь?!

— Мне нечего сказать.

— То есть как, нечего? Верни меня обратно! Иначе, клянусь, разнесу всю вашу империю к хоббитам! И начну с тебя!

Он устало прислонился к стене.

— Я не могу оставаться с тобой наедине. Тем более теперь. Вернись к гостям.

— Хорошо, — пожала я плечами. — Продолжу то, чему ты помешал!

Яростно отвернулась, но Ээрикки вдруг удержал меня за руку и осторожно притянул к себе.

— Подожди… пожалуйста, не делай ничего… в твоём духе, ладно? Принцепс не имеет права официально назвать избранницу прежде, чем пройдут испытания — время пока есть. Дай мне немного подумать и найти решение.

— Что за испытания? — уже спокойнее спросила я.

— Они помогают выявить наличие у невест определённых качеств: силы, выносливости, сообразительности, смелости и милосердия.

— И… как?

— Всегда по-разному, не в этом суть. Просто пока веди себя, как обычно… То есть, не как обычно, а…

— Благообразно? — подсказала я.

Ээрикки улыбнулся, обнажив идеально белые, но не очень ровные зубы. И я невольно хихикнула — улыбающийся ёжик…

— Что? — смутился он.

Я только отмахнулась. Он вздохнул.

— Думаю, всё это — моя вина.

— Серьёзно? Признаёшь это только сейчас?

— Не имел в виду твоё пребывание в нашем мире. Я… слишком расхвалил тебя перед принцепсом. Понял, что перестарался, когда он тотчас захотел тебя увидеть — прямо среди ночи, его едва отговорили. А потом подоспел Конан со своими талантами Maître de plaisir. Про твои выходки вообще вспоминать не хочется! Раз за разом привлекала к себе всё больше внимания…

— Значит, поэтому ты так злился? И дело вовсе не в том, что я — "угроза твоему существованию"?

— О, ты — угроза так или иначе! — осадил меня Ээрики. — Не останови я тебя, сейчас бы каталась по полу, сцепившись с избранницей из расы игнисов!

— Ничего подобного, — оскорбилась я. — Уже бы давно её нокаутировала!

Ээрикки удивлённо моргнул, потом издал звук, похожий на кряканье, кашлянул и снова уставился на меня.

— Всё время задаю себе вопрос: в вашем мире много таких, как ты? Или мне просто "повезло" встретить в ту ночь именно тебя?

— Не знаю, — дёрнула я плечами. — Знаю только, что мне в ту ночь точно не повезло.

Губы Ээрикки дрогнули, будто он снова собирался улыбнуться, но передумал.

— Пообещаешь держаться от неё подальше и больше не ввязываться в ссоры?

— Не буду же я бегать от какой-то ящерицы!

— Никто не заставляет тебя бегать. Ваша раса ведь считает себя разумной? Вот и прояви благоразумие.

Я шумно выдохнула и закатила глаза.

— Ну? Обещаешь?

Я кивнула. Сарторию ведь не обязательно знать, что в нашем мире "Обещаю!" давно стало простым оборотом речи, не несущим особой смысловой нагрузки!

— Тогда идём, пора вернуться, — Ээрикки отлепился от стены. — Не нужно, чтобы заметили, как долго мы говорили наедине.

— Порядки у вас средневековые. Во-первых, разговор не "наедине", а в переполненном зале. И во-вторых — как будто он что-то значит!

— Тебе не понять, — буркнул Ээрикки и, не оборачиваясь, исчез в толпе.

— Влюбился в хомоса! — прозвенел над ухом знакомый писклявый голосок.

Я едва увернулась от крылышек Баако, попытавшегося приземлиться мне на плечо.

* * *

— Ты что здесь делаешь, обезьяна крылатая? Конан велел вам ждать за пределами зала!

— Велел, велел! — раздражённно пропищал эльфик. — Он сейчас занят!

— И что с того? Возвращайся обратно! Только тебя здесь не хватало!

Ши завис в воздухе — прямо перед моим носом и скорчил рожу.

— Ну подожди!

Когда пробиралась к Векесе, видела возле одной из стен небольшие фонтаны — к ним и направилась. Может, вид воды немного охладит пыл ши находиться поблизости. Эльфик, конечно, увязался следом.

— Можешь пристать к кому-нибудь другому? — проворчала я.

— Забавляться с хомосом — безопасно! — пропищал маленький наглец.

— Думаешь, не смогу выдернуть твои крылышки и засунуть их тебе…

— Сначала поймай!

Довольно хохоча, эльфик закружился вокруг — фонтаны его нисколько не смутили. Зато слегка озадачили меня. Выглядели они, как чаши, но из одной струилась явно не вода. Тёмная с оттенком меди жидкость сильно пенилась, и от неё исходил аромат, как от…

— Пиво? — вполголоса пробормотала я. — Это… пиво?

— Эль, — послышался рядом незнакомый голос.

Роскошное одеяние из перьев, густые тёмно-русые волосы чуть не до пола, пронзительные жёлтые глаза с птичьим зрачком.

— Уфа? — попыталась я вспомнить имя девы-птицы.

— Ифэ.

— Прости…

— Извинение принято. Твоё имя тоже бы не запомнила, не повторяйся оно так часто.

— Часто? — не поняла я. — Его объявляли наравне с остальными.

— Официально — да. Но между показами и приёмами только и слышишь "домина Леголас Дейнерис Эвердин… домина Леголас Дейнерис Эвердин!". Это нравится не всем.

— "Не всем", — усмехнулась я. — Меня удивляет, что это вообще кому-то нравится.

— Многие относятся к твоей славе безразлично. Но некоторые… На твоём месте, я бы не спускала глаз с Тофы и Дакари. И с Фолами, в случае чего.

— Даже не помню, кто такая Фолами.

— Из расы флосов, они всегда поддерживали тесные отношения с существами земли. Как и саламандры.

— А ты? Зачем мне всё это говоришь?

Ифэ проследила взглядом за Баако, пытавшимся пощупать брюшко одного из светлячков.

— Скажем, я не исключаю возможности, что ты — будущая августа, и не вижу вреда в том, чтобы заручиться твоим расположением. А кроме того, мы — существа воздуха и всегда недолюбливали как террестрисов, так и саламадр.

— Кажется, ты даже влепила пощёчину Дакари, заступаясь за… не помню её имени.

— Каису, дочь правителя дриалисов, — подсказала Ифэ. — Наши расы — не разлей вода.

— Кстати о воде. А на чьей стороне русалка?

— Кто знает? Уна — молчалива, как её подданные. И так же недалёка, как они. Я сообщила, что хотела сказать. Vale, избранница из расы хомосов, — и, учтиво склонив голову, удалилась.

— Хватит, отвяжись! — махнула я рукой на продолжавшего виться надо мной ши. — Мало того, что половина невест строит против меня козни, так ещё и ты доводишь! Хочешь эля?

Эльфик так и замер в воздухе, глазёнки его заблестели.

— Предлагаю сделку: даю тебе целую чашу, а ты оставляешь меня в покое.

Баако захихикал, всем своим видом выражая восторг. Позолоченные чаши, собранные в аккуратные пирамидки, стояли тут же на мраморных столиках. Подхватив одну, я зачерпнула жикость из "тёмного" фонтана и протянула её ши.

— Надеюсь, тебе уже есть восемнадцать?

— Что такое "восемнадцать"? — пискнул эльфик и проворно окунул мордочку в напиток.

Я и глазом не успела моргнуть, как чаша опустела, а раскрасневшийся Баако довольно икнул и потребовал:

— Ещё!

— Ты что, спятил? Тебе и этого много!

— Ещё! — нахмурился ши и дёрнул в воздухе ножкой, будто топая.

— Ладно, давай следующую пополам? — я снова наклонилась к фонтану, но Баако вдруг взвизгнул и завертелся вокруг моей головы.

— Берегись, берегись, берегись!

Я резко выпрямилась — как раз вовремя, чтобы встретить стоявшую в шаге от меня Тофу лицом к лицу.

— Подкрадывалась ко мне, землеройка? Собиралась толкнуть в фонтан?

— Для чего? — ухмыльнулась она. — Он недостаточно глубокий. Когда придёт время, с удовольствием толкну тебя туда, откуда так просто не выбраться.

Смерив её насмешливым взглядом, я задержалась на правой руке — когти на ней были спилены до самого основания.

— Когда придёт время… и отрастут новые когти? Пожалуйста! В следующий раз с удовольствием вырву их с корнем!

Тофа зашипела, как потухающий костёр, яростно замахнулась "здоровой" рукой, но, видимо, решив, что вокруг слишком много свидетелей, тут же её опустила.

— Радуйся безнаказанности, пока можешь, хомос.

Вероятно, на этом конфликт бы себя исчерпал — если бы не подвыпивший Баако… Выхватив наполненную элем чашу у меня из рук — и откуда в этом тельце столько силёнок? — он описал круг над уже отвернувшейся Тофой и с воплем "Нападай!" вылил всё содержимое ей на голову. От яростного воя Тофы мои светлячки чуть не порвали сдерживавшую их сеть, а Баако, пьяно хихикая, плюхнулся мне на плечо.

— Что ты натворил… — начала я и замолчала на полуслове.

Вид подмокшей Тофы, моргающей всеми глазами, в которые попал эль, был ужасен.

— Ты… — прохрипела она.

— Не я, правда, он просто пошутил, — попыталась я её успокоить.

Вокруг нас уже собиралась толпа. Баако, истерично хохоча, чуть не падал с моего плеча.

— Поверь, я здесь ни при чём. Ши очень игривы…

Озверевшая Тофа ничего не слышала. Взвыв, как раненая медведица, бросилась на меня. Я увернулась, она попыталась ухватиться за край моего "живого" одеяния, но вконец обезумевшие светлячки всё-таки разорвали сеть и, словно искры фейерверка, разлетелись по залу. Тофа дёрнулась было за мной, поскользнулась на собственном одеянии и рухнула в фонтан. Ши завизжал от восторга и закружился над барахтающимся в эле "земляным червем", а я, борясь с желанием забраться под один из столиков, начала отступать к другому фонтану — если проскользнуть между ним и стеной, можно беспрепятственно покинуть место действия. План не удался — из-за того же Баако. Тофе уже помогли выбраться из фонтана. Эль стекал с неё струями, образуя лужицы на полу, и, судя по размашистым движениям, внутрь "многоглазки" успело "затечь" не меньше. Ши продолжал кружиться над ней, хохоча и строя рожи. Тогда-то я и увидела Дакари. Поймав мой взгляд, дева-саламандра ухмыльнулась и приподняла руку с разгорающимся камнем, целясь в веселящегося ши. Все были заняты Тофой, никто не видел, что собирается сделать её "приятельница"… А потом всё произошло очень быстро. Язык огня и я "вырвались" почти одновременно, но я настигла Дакари раньше, чем огонь — ши, и сшибла саламандру с ног. Огонь, "выстрелив" куда-то вбок, поджёг наряд домины Чидике, спешившей к месту разборки. Дама оказалась нервной и, завизжав, беспорядочно забегала по залу, отчего загорелось ещё несколько нарядов и портьера. Среди гостей началась паника. Я испугалась, что так и не успею подняться и меня затопчут, но чья-то дружественная рука подхватила под локоть и дёрнула вверх.

— Тебя нужно заточить в башню и заложить камнями все входы и окна! — послышался над ухом грубоватый шёпот, и я облегчённо выдохнула:

— Ээрикки…

— Для тебя — сарторий! — отрезал он.

Так и не ощутила под ногами опоры — мой спаситель похватил меня на руки и поспешил куда-то сквозь обезумевшую толпу.

— Сарторий и хомос! Вот это парочка! — откуда ни возьмись мне на грудь приземлился Баако.

— А с тобой ещё разберусь, змеёныш! — пригрозила я.

Но "змеёныш" только икнул, пьяно рассмеялся и рухнул вниз — я едва успела его подхватить…

Глава 11

Когда, выбравшись из толпы, сарторий, не замедляя шага, понёсся дальше по извилистым переходам, я заподозрила неладное.

— Ты действительно собираешься запереть меня в башне?..

— Можешь помолчать? — вздохнул он. — Дай мне сосредоточиться.

— Можешь остановиться? — передразнила я. — Баако сейчас стошнит!

Но Ээрикки не сбавил скорости и только раздражённо фыркнул. На самом деле убаюканный покачиванием эльфик сладко спал, свернувшись клубочком у меня на руках, и я ему позавидовала. Судя по сжатым челюстям сартория для меня перед отходом ко сну планировалась грандиозная взбучка.

— Остановись в конце концов! — я попыталась вывернуться из его рук. — Или, клянусь, стошнит меня!

— Хочешь, чтобы бросил тебя прямо здесь? — стиснув крепче, Ээрикки хорошенько меня встряхнул, Баако что-то сонно забормотал. — Уже почти на месте!

Переход действительно закончился, на пути возникла дверь, которую сарторий распахнул плечом. Не успела толком осмотреться — он уже подлетел к кровати и небрежно сбросил меня на неё.

— Спятил? — тут же подскочила я. — А если бы раздавила Баако?!

Эльфик недовольно пискнул от толчка. Перевернувшись, попытался подсунуть себе под голову мой большой палец, но когда это не удалось, вытянулся на моей ладони и тоненько захрапел. Осторожно переложив его на подушку, я огляделась и удивлённо выдохнула:

— Это — моя комната?

— А ты ожидала, отнесу тебя в мою?

— А что, была такая мысль?

— Чтобы разгромила и её? Ведь просил тебя! Какое оправдание на этот раз? Она пыталась покалечить ши?

— Откуда ты знаешь? Всё видел? — оживилась я.

Ээрикки тихо застонал и едва не промахнулся, падая в кресло.

— Ты сведёшь меня с ума!

— С этим ты и сам неплохо справляешься. А рептилия действительно пыталась не просто покалечить, я поджарить Баако живьём! Бедный малыш…

— Бедный? Не этого ли "малыша" ты пыталась утопить совсем недавно?

Я задохнулась от возмущения, но не успела возмутиться вслух — дверь отворилась, и в комнату вплыл Конан.

— Ликтор тоже нашёл сюда дорогу! — ядовито приветствовал его Ээрикки. — Неужели вспомнил о единственной подопечной!

— Прости, сарторий, я… задержался, — Конан смущённо потупился. — Больше не повторится.

— Векеса не пострадала? — заговорнически подмигнула ему я.

Ликтор смутился ещё больше, кожа приняла бордовый оттенок, уже не раз появлявшийся у него за этот вечер.

— Нет, домина. Она — в безопасности в своей комнате.

— Ты был в её комнате? — ужаснулся Ээрикки.

— А что в этом такого? — хмыкнула я. — Ты же находишься сейчас в моей!

— Это другое!

— Потому что ты — сарторий, а он — ликтор?

— Именно!

— О равенстве у вас тоже ничего не слышали, — презрительно дёрнула я плечом. — А ещё называете хомосов неблагополучными!

— Причём здесь равенство? — Ээрикки в отчаяниии всплеснул руками. — Проведение отбора — моя обязанность, поэтому я…

— …имеешь доступ ко всем претенденткам в любое время суток? И такой "властный самец", что не можешь уступить ликтору одну единственную?

Шутка показалась мне удачной — именно так, тая от умиления, героиня называла повелителя драконов. И всякий раз, когда об этом читала, у меня "поджимались пальцы на ногах" от такой нелепицы. Но Ээрикки даже не улыбнулся — в отличие от Конана, которого явно забавляла наша перепалка.

— Ты точно доведёшь меня до помешательства…

— Ты несправедлив, сарторий, — острожно вмешался ликтор. — Векеса… то есть, домина Векеса упомянула о кознях против домины Дейнерис со стороны избранниц из рас игнисов и террестрисов.

— Прибавь туда же Фолами, — вставила я.

— Флосы всегда поддерживали террестрисов, — кивнул Конан. — Но меня удивляет, что тебе обо всём известно, домина.

— О чём известно? — нахмурился Ээрикки.

— Мне кажется, или он в самом деле беспокоится о моей безопасности? — съязвила я.

Ээрикки только отмахнулся, не сводя с Конана напряжённого взгляда.

— Всё очевидно, сарторий. Принцепс проявлял интерес к избраннице из расы хомосов с самого начала. Не все претендентки готовы это принять. Женщины в брачный период могут быть крайне жестоки…

— "В брачный период"? — прыснула я. — Ну и выражение!

— Не знаю, что именно они замышляют, но домине Леголас Дейнерис Эвердин грозит опасность, — закончил Конан.

Человеческое лицо эринацеуса помрачнело.

— Опасность! — буркнул он. — Нужно было придерживаться элементарных правил поведения, а не сходиться в драке с каждой второй претенденткой!

— Для тебя всегда и во всём виновата я! — возмущённо соскочила с кровати. — Между прочим, сейчас драку начал Баако!

— Наверное, слишком долго общался с тобой! — Ээрикки тоже поднялся с кресла.

— Судя по запаху и тому, как он храпит, ши просто пьян, — резонно вставил Конан.

— А кто его напоил? — не унимался Ээрикки.

— Откуда мне знать, что он плохо переносит алкоголь?

— Ши вобще не переносят алкоголь!

— Точно! — я хлопнула себя по лбу. — Об этом же было написано в памятке!

— В какой памятке? — растерялся Ээрикки.

— О характерном поведении ши в естественной среде обитания, которую ты не выдал мне, когда приволок в ваш мир!

Ээрикки насупился. Хотел что-то сказать, но передумал и, резко развернувшись, выскочил из комнаты.

— Бедный сарторий, — покачал головой Конан.

— С чего его жалеть!

— Неужели не понимаешь? — на лице ликтора обозначилась улыбка.

— Не понимаю что? Что ваш "сарторий" предубеждён и постоянно срывает на мне плохое настроение, которым его щедро наградила природа?

— Скорее пристрастен, чем предубеждён, — мягко возразил Конан. — И плохого настроения я у него не замечал… до недавнего времени.

— Пока не появилась я, ты хочешь сказать?

Конан снова улыбнулся, ещё загадочнее.

— Сарторий не желает тебе зла, домина, совсем наоборот. Он — советник августа, и его место — рядом с августом, особенно если происходит нечто чрезвычайное. И всё же, когда начался пожар, он, не раздумывая, оставил свой пост, чтобы найти тебя. Надеюсь, ты его хотя бы поблагодарила?

— Забыла… — досадливо пробормотала я.

Не подоспей Ээрикки вовремя, меня действительно могли затоптать. Но под градом посыпавшихся упрёков мне было не до благодарности.

— Тогда сделай это завтра.

— Думаешь, он появится?

— Не сомневайся. Кроме того, произошедшее на балу не останется без последствий. В этот раз угрозе подверглась августейшая семья.

— Будут искать виновных? Согласна, чтобы меня, в качестве наказания, с позором отпустили обратно в мой мир. Особенно, если прежде увижу, как Тофе спиливают оставшиеяся когти, а с тела Дакари сколупывают огненные камни!

— Вряд ли до этого дойдёт, — прервал мои мечтания Конан. — И опасаться тебе следует вовсе не наказания, которого принцепс не допустит.

— Ты о происках земляного червя и рептилии? — презрительно фыркнула я.

— Не относись к этому легкомысленно. Игнисы и террестрисы — очень могущественные расы, а их представители не отличаются щепетильностью в выборе средств, чтобы устранить того, кого они посчитали врагом. Когда Векеса рассказала, что обе мечтают тебя погубить…

— "Векеса рассказала", — прищурилась я. — Не пытайся убедить меня, что вы говорили только обо мне и моих врагах!

Конан смущённо кашлянул, я захихикала.

— Рада за вас, правда. Вы очень друг другу подходите.

— Благодарю тебя, Леголас Дейнерис Эвердин, — улыбнулся Конан. — И хочу, чтобы ты знала: я не считаю хомосов неблагополучными… Точнее, познакомившись с тобой, признаю, что ошибался насчёт вашей расы.

— Спасибо… наверное, — хмыкнула я.

Конан качнул пёрышками на затылке.

— Сейчас я оставлю тебя, домина, но не в одиночестве. Не думаю, что твои недобожелательницы начнут действовать этой ночью, но меры предосторожности всё же не помешают. До рассвета компанию тебе составят Туэ, Тайт и несколько ши…

— Только не это! — взмолилась я. — Ничего не имею против присутствия ово, но эти маленькие крылатые…

— Ты достигла с ши большего взаимопонимания, чем думаешь, — мягко оборвал мою тираду Конан. — Ты им нравишься и, в случае опасности, они не дадут тебя в обиду. Увидимся за завтраком, — и выплыл из комнаты, так же бесшумно, как и вплыл…

* * *

Я обречённо поплелась к кровати. Баако развалился на подушке в позе морской звезды и издавал звуки, похожие на жужжание раздражённого шмеля.

— Не желаешь подвинуться?

Попыталась переместить храпящего ши на край подушки, но он недовольно заворчал и махнул ручонкой. В тот самый момент дверь распахнулась, чуть не слетев с петель, и в комнату ворвался целый рой ши. Закружившись над спящим вождём, они подняли невообразимый визг. Я едва не оглохла, и, что было сил, выкрикнула:

— Тишина!!

Ши сбавили тон на несколько децибел, но совсем не замолчали. А один, самый бойкий, выпалил:

— Что ты с ним сделала, хомос?

Я попыталась его отогнать, но эльфик, конечно, увернулся, а остальные принялись кружиться вокруг меня, корча рожи.

— На ши нельзя обращать внимания, домина, — донёсся до меня тоненький голосок. — Иначе они не отстанут.

Возле кровати стояли братья-ово.

— Туэ! Тайт! — обрадовалась я и повернулась к беснующимся ши.

— Хотите доконать вашего патрона?

Те так и зависли в воздухе, мгновенно замолчав.

— Ему нужен покой, а вы вопите, как на ярмарке!

— Он не просыпается! — опять пискнул бойкий эльфик. — Ты его отравила!

Его приятели и приятельницы осуждающе зароптали. Несколько крылатых сорванцов, приземлившись на подушку, где храпел Баако, попытались его расшевелить.

— Зачем мне его травить? Он просто перебрал эля.

— Эль! Эль! — понеслось со всех сторон, крылышки ши возбуждённо затрепетали. — О, эль!

— Вы что, так его любите?

— Ши обожают эль, — подтвердил Тайт. — Но, когда напиваются, становятся неуправляемыми. Поэтому им никто никогда его не даёт.

— И я совершила подобную глупость первый и последний раз в жизни… Есть во что переодеться? Пижама, ночная рубашка…

Ово с готовностью закивали. Приготовленное для меня "облачение" наверняка вышло из лапок Латрелль — тонкая, как паутина, сорочка, сквозь которую провечивало всё, включая пупок.

— Очень красиво, домина, — застенчиво произнёс Туэ.

Тайт одобрительно кивнул.

— Не будь вы бесполыми, вогнали бы в краску, — отмахнулась я.

Когда вернулась к кровати, меня ожидал сюрприз — ши, расположившиеся на подушке и под одеялом.

— Вы что здесь забыли? А ну-ка вон!

Но эльфики только тоненько зевали, никак не реагируя на приглашение убраться.

— Ты позволила спать на кровати их вожаку, а ши всегда следуют за ним, — пояснил Тайт.

Бороться с наглостью эльфов было последним, чего мне хотелось в тот момент, поэтому я просто согнала их на одну половину кровати, а сама забралась на другую.

— Всем спокойной ночи… Кто-нибудь потушит факелы?

Ши сонно забормотали, а ово переглянулись.

— Что-то не так? — обеспокоилась я.

— А где будем спать мы? — с лёгкой претензией поинтересовался Тайт.

— В смысле где? Не знаю… На кресле?

Братья снова переглянулись.

— Тоже хотите на кровать? — опешила я. — Она, конечно, широкая, но…

— Спасибо, домина, ты очень добра! — защебетал Туэ.

Оттолкнувшись гусиными лапками от пола, он в мгновение ока забрался под одеяло. Тайт быстро затушил факелы и запрыгнул вслед за ним. Ши заворчали, а я, справившись со столбняком, закрыла распахнувшийся рот. Кровать действительно широкая — на ней вполне можно разместиться без того, чтобы ово задевали меня своими лапками, но… я делила постель с полсотней эльфов и парочкой бесполых существ! Заснять бы это на камеру… И хорошо, что этого не видит Ээрикки — его бы точно хватил удар! Я натянула на голову одеяло и устало закрыла глаза. Только сейчас поняла, насколько на самом деле измотана…

Возглас и звон чего-то разбившегося грубо вырвал из блаженной тишины небытия. Сонно морщась, я приоткрыла глаза… Первое, что увидела — похожее на греческую театральную маску лицо Ээрикки, застывшего у изножия кровати. Рядом с похожим выражением на птичьем лице стоял Конан — это он уронил что-то с подноса. Я попыталась подняться и услышала недовольное ворчание Баако, уютно устроившегося на моей груди. Ово, обнявшись, посапывали рядом, но, видимо, почувствовав чужеродное присутствие, зашевелились. Ши тоже начали копошиться, сонно бормоча.

— Что здесь… — тонковатым голосом начал Ээрикки и откашлялся. — Что здесь происходит?..

— Это нужно спросить у вас, — подхватив ворчащего эльфика, я переложила его на подушку и легонько тронула за плечо Тайта. — Врываетесь подобным образом… Хотя бы постучали!

Проснувшиеся ово секунды три с ужасом взирали на "гостей", потом поспешно соскочили с кровати, перебудив ши, и, так ни слова и не произнеся, унеслись прочь.

— Хороши "защитники", — хмыкнула я. — Для чего, говоришь, ты оставил здесь всю эту свиту, Конан?

Тот растерянно опустил поднос. А я, откинув одеяло, поднялась с кровати.

— Спятила? — вспыхнув до корней волос, Ээрикки рывком отвернулся. — Или в вашем мире принято показываться в таком виде перед мужчинами?

"Мужчинами! Имеешь в виду ёжика и марабу?" — мысленно передразнила я, а вслух сказала:

— Можно подумать, ты не видел меня вообще без одежды! Или тот раз не считается, потому что ты был в своём истинном обличье и не мог покраснеть?

— Я не покраснел! — отрывисто бросил Ээрикки. — И, вообще это… стыд за тебя!

Конан, уже успевший "сплавать" вглубь комнаты, вернулся с широким халатом, который накинул мне на плечи.

— Можешь поворачиваться, скромник! — я запахнула халат.

Ээрикки, ещё пунцовый, перевёл дух.

— Так и не объяснила, что всё это делало в твоей постели. Подобное… противоречит всем правилам и здравому смыслу!

— Думаешь, я их приглашала? Просила ведь не пускать ко мне этих летающих клопов!

— Твой завтрак, домина! — в комнату вошли ово и, не поднимая глаз, поставили на столик какие-то горшочки и тарелочки.

— Домина будет завтракать с принцепсом, — отрезал Ээрикки.

— Что? Почему? — оторопела я.

— Как и предполагалось, произошедшее на балу не может быть оставлено без внимания, — вмешался Конан. — Принцепс желает услышать, что произошло, из первых уст.

— То есть, Тофа и Дакари тоже будут на завтраке?

— Нет. Принцепс побеседует со всеми по отдельности.

— Вероятно, за обедом и ужином, — хмыкнула я. — Бедняга!

— Можешь сосредоточиться? — шикнул на меня Ээрикки. — Всё это серьёзно! И моли своих богов, чтобы Мудрые посчитали состояние здоровья домины Чидике неудовлетворительным для выполнения возложенных на неё обязанностей!

— Её увольняют? — оживилась я.

— Скорее найдут замену — на время, — проговорил Конан. — Она пострадала во время пожара.

— Так и надо! — послышался ехидный писк.

Бодрый, словно весенний ветер, Баако как ни в чём не бывало приземлился на моё плечо. Я хотела его согнать, но Конан легко махнул рукавом.

— Оставь, так он выражает свою симпатию.

Я закатила глаза, а Ээрикки нетерпеливо топнул.

— Пора привести её в порядок, об остальном поговорим в процессе!

Глава 12

После прошлой ночи бальный зал стал непригодным для обитания. Несколько гостей попали в местный "лазарет" с ожогами. Среди обожжённых оказалась и домина Чидике, которая пострадала бы гораздо серьёзнее не рядись она в километры бархата, защитившие её тело от огня. И всё же ходил упорный слух, что её отстранят — не столько из-за ожогов, сколько из-за неспособности обуздать претенденток, сходившихся в рукопашной при каждом удобном случае. Всё это поведал Конан, пока ши и ово "приводили меня в порядок" для предстоящей встречи с принцепсом.

— Идут на всё, чтобы выгородить тебя! — вмешался Ээрикки. — Если бы не благоволение принцепса, тебя бы давно отсеяли…

И вдруг резко замолчал, задумавшись.

— А кого прочат в её преемники? — поинтересовалась я.

Губы Конана расплылись в улыбке.

— Серьёзно? — обрадовалась я.

— Тоже считаю это удачным поворотом событий, — согласился ликтор. — Если решение утвердят, у меня будет больше возможностей оградить тебя.

— Спасибо… — просияла я.

Ээрикки раздражённо фыркнул, но тут дверь в мои покои отворилась, пропустив внутрь ушастого ёжика в бордовом жилетике.

— Salvete, высокочтимый сарторий, почтеннейший ликтор, несравненная домина Леголас Дейенерис Эвердин! — вежливо произнёс он. — Мне велено проводить лучезарную домину к принцепсу.

Я поднялась с кресла и, направляясь вслед за ёжиком, подмигнула Ээрикки:

— Слышал? Я — лучезарная! Будешь грубить — лишу тебя своих лучей!

Он только закатил глаза.

Комната, в которую меня привели, оказалась небольшой. На полу — пёстрый ковёр, на стенах — гобелены, посередине — низкий столик на изогнутых ножках и две большие круглые подушки. Романтический пикник на двоих да и только! Ушастик учтиво поклонился и откланялся, а я, сделав круг по комнате, уже собралась приземлиться на одну из подушек, как вдруг где-то рядом за стеной послышался топот. Потом — звук открываемой двери — и вот ко мне, улыбаясь, выступает принцепс. Я мгновенно выпрямила согнутые колени, но, спохватившись, снова присела в реверансе.

— Ваше Высочество.

Он улыбнулся, круглая мордочка порозовела.

— Salve, Леголас Дейенерис Эвердин! А что такое "ваше высочество"? Так в вашем мире обращаются к членам правящей династии?

— Вроде того, — кивнула я.

— Не люблю формальности. Для тебя я — Гилберт. А ты… согласна, если буду обращаться к тебе Леголас?

— Лучше Дейенерис, — поспешно уточнила я.

— Тебе не нравится имя Леголас? А, понимаю — его тебе дали родители.

— Вовсе нет! Но Дейенерис всё же лучше. Или Дейни, — и сама чуть не рассмеялась, насколько нелепо это прозвучало.

Но принцепс приосанился и вежливо склонил голову.

— Тогда окажи честь разделить со мной трапезу, милая Дейни.

Едва сдерживая смех, я опустилась на подушку. Принцепс занял место напротив. Тотчас, словно по команде, в комнату вошла целая процессия лягушат с красными ленточками на шейках — такие же прислуживали за общим завтраком. Уставив столик бокальчиками, чашечками, мисочками и тарелочками с содержимым всех цветов радуги, они удалились, и принцепс милостиво улыбнулся.

— Ты ведь голодна? Прошу!

Я заметалась глазами по столику. Большинство "закусок" подозрительно смахивали на любимое лакомство Туэ.

— Позволь порекомендовать тебе моё любимое кушанье, — принцепс подвинул мисочку с безобидным на вид содержимым.

— И что это? — настороженно поинтересовалась я.

— Доверься мне, милая Дейни. Ваша раса употребляет в пищу другие продукты. Поэтому название тебе ничего не скажет.

— Хорошо, — неуверенно улыбнулась я.

"Любимое кушанье" принцепса по вкусу походило на шотландский хаггис, который я однажды пробовала, и в общем мне понравилось. Из чего оно, знать на самом деле не хотелось.

— А теперь попробуй это, — принцепс с готовностью подсунул мне следующую чашечку, а потом ещё одну и ещё.

Причём цвет каждого последующего блюда был диковеннее предыдущего, а от быстро меняющихся вкусов — с солёного на острый и с мятного на сладкий, язык постепенно утрачивал чувствительность.

— Мне сказали, о чём ты хотел говорить, — поспешила напомнить я, когда передо мной возникло блюдо, сильно напоминавшее растревоженный муравейник.

— Об инциденте на балу? — принцепс махнул пухлой лапкой. — Мне известно, как всё произошло. Ты поступила достойно. Но я был вынужден как-то отреагировать и пообещал, что выслушаю все стороны. На самом деле беседы наедине — лишь повод провести время с тобой.

Потянувшись за водой, я промахнулась мимо бокальчика.

— Ты кажешься удивлённой, — заметил мою растерянность принцепс. — Но разве я недостаточно прозрачно дал понять, что хочу назвать моей примой доминой тебя?

"Попав" наконец в бокальчик, я едва его не выронила. Но принцепс ловко подхватил его и, всунув в мою ладонь, легко сжал её в свей.

— Я… ведь… хомос, — пробормотала я. — Как наши расы вообще совместимы? Имею в виду… наследников…

Личико царственного ёжика зарделось, на мгновение он смущённо потупился, но тут же снова поднял на меня глаза.

— Дейни, на отборе не могут присутствовать представительницы рас, не совместимых с нашей. Моя мать ведь тоже не была рождена эринацеусом.

— Но… как такое вообще возможно?

— Избранница эринацеуса, не важно принцепса или простого преторианца, проходит обряд инициации. После этого она может, как и мы, принимать любой облик. Но и мы, и наши избранницы, меняясь, всё равно сохраняем черты расы, в которой были рождены. Кроме детёнышей от таких союзов. Они — эринацеусы по крови, но, принимая облик представителей материнской расы, неотличимы от её чистокровных представителей.

Я растерянно заморгала, давая понять, что запуталась окончательно. Принцепс рассмеялся и наконец выпустил мою руку.

— Вижу, ты очень неопытна в вопросах размножения.

Уже успев отхлебнуть из бокальчика, я закашлялась, поперхнувшись. Принцепс торопливо подскочил, готовый оказать первую помощь, но я помахала рукой.

— Прости… попало не в то… горло…

— У хомосов их несколько? — искренне удивился он и тут же неловко кашлянул. — Прости за этот вопрос. Я обязательно узнаю больше о вашей расе прежде, чем нас свяжут незыблемые узы.

— Какие узы? — жалобно переспросила я.

Но тут в дверь осторожно постучали. На пороге возникло существо, которое могло оказаться женским аналогом кентервильского привидения.

— Почему ты беспокоишь меня, Делу? — строго обратился к ней принцепс.

— Прошу прощения, — потупилась она. — Время беседы с доминой из расы игнисов…

— Ах, да, совсем забыл, — сожалеюще вздохнул он. — Вынужден оставить тебя, милая Дейни. Но обещаю обязательно найти способ встретиться с тобой вновь.

Я подскочила с подушки вслед за ним, присела в реверансе.

— Благодарю Ваше В… то есть…

— Гилберт, — подсказал он.

— Гилберт, — послушно повторила я.

Поймав мою руку, принцепс поднёс её к губам — я только хлопнула глазами.

— Что-то не так? — тут же обеспокоился он.

— Нет, просто… это так по-человечески.

— Я начал собирать информацию о привычках представителей твоей расы, — самодовольно заявил он. — Конечно, многое надеюсь узнать от тебя. Но и со своей стороны постараюсь подготовиться, насколько возможно. Vale[22], милая Дейни. И, хотя от этого уже ничего не зависит, желаю победы на испытаниях!

— И пусть удача всегда будет с вами… — пробормотала я реплику из "Голодных игр", когда дверь за принцепсом закрылась.

* * *

Рухнув обратно на подушку, ещё какое-то время посидела, собираясь с мыслями. Это ж надо было так вляпаться! Представить только я — невеста принца ёжиков! Если заменить ёжика на дракона, получится не меньший бред, но мадам в книжице была совсем не против "грозившего" ей титула. В отличие от меня…

Поднявшись с подушки, я направилась к двери. В комнату так никто и не наведался, а мне уже порядком надоело ждать, пока за мной придут. Распахнула дверь и остолбенела… У порога лежал ёжик в бордовом жилетике, который привёл меня сюда. Охнув, наклонилась проверить, жив ли он ещё, но из полутьмы коридора раздался дикий вопль Ээрикки:

— Назааад!

Я отскочила, как ужаленная. И очень вовремя: из колючек ушастика выглянуло какое-то существо, ещё секунда — и оно бы меня действительно ужалило. Ээрикки уже был рядом, не слишком деликатно оттолкнул меня от тела ёжика — я врезалась в косяк, и ловко выцепил из колючек притаившуюся в них тварь.

— О Боже… — простонала я.

Тварь оказалась омерзительной сороконожкой.

— Мириопода, — с отвращением процедил Ээрикки и, шарахнув жуткое существо об пол, с силой наступил на неё.

Я поморщилась, услышав хруст, и покосилась на неподвижное тело ёжика.

— Он… мёртв?

— Нет, просто обездвижен — на время. Мы не так подвержены действию яда, как представители других рас. Для тебя укус этой твари означал бы смерть.

— Для меня? Хочешь сказать…

— …что целью была ты, именно так. Они всё же начали действовать! Побрали бы их духи тьмы!

— Дакари и Тофа? — ужаснулась я и содрогнулась от пронзительного свиста, сорвавшегося с губ Ээрикки. — Ты что?..

— Должен же позвать на помощь! Потом отведу тебя обратно в твои покои.

— Не хочу я в мои покои! Хочу обратно в мой мир! Когда тащил меня сюда, речи о наследниках принцепса и о ядовитых сороконожках, подосланных, чтобы меня сожрать, не было! Немедленно верни…

Ээрикки вдруг обхватил меня за плечи и, не успела я опомниться, мягко прижал к груди.

— Тш-ш… пожалуйста, не вопи. Я не могу вернуть тебя сейчас…

— А когда? После того, как от моего тела отгрызут кусок-другой?

Его руки стиснули меня крепче.

— Я и представить не мог, что всё так обернётся… Дейнерис. Если уйдёшь сейчас, тебя всё равно вернут обратно. Но, кажется, я придумал способ, как этого избежать…

Вдруг резко меня оттолкнув, он склонился на телом ушастика. А несколькими секундами позже я расслышала приближающийся топот. Очевидно, Ээрикки услышал его раньше меня и принял соответствующие меры — вряд ли быть "застуканным" с претенденткой в объятиях, сыграло бы в его пользу. Топот издавали ушастики в металлических нагрудниках. Увидев неподвижного "собрата" они резко остановились. Ээрикки дал им несколько указаний на латыни и повелительно кивнул мне:

— Идём!

Я послушно засеменила следом. До самой двери моей комнаты никто из нас не произнёс ни слова. А в комнате ожидал целый зоопарк, состоявший из ши — Баако тотчас бросился мне навстречу и повис на волосах, ово, Конана и… Векесы.

— Что вы тут… то есть… Salve! Векеса?.. Ты здесь каким ветром? — путанно приветствовала их я и попыталась вытряхнуть из волос Баако.

— Они всегда здесь, — Конан махнул рукавом на ово и ши, — меня позвал сарторий…

— …а я решила составить ликтору компанию и поздороваться с тобой, хомос, — промурлыкала Векеса.

— Вы оба выглядите, будто сразились с десятком випераберусов, — нахмурился Конан.

— Всего-то с сороконожкой… — пробормотала я.

— Вы все, — Ээрикки обвёл когтистой лапкой ово и ши. — Вон!

Ово недовольно переглянулись и зашлёпали к двери. Даже ши не посмели ослушаться — все, кроме Баако, продолжавшего цепляться за мои волосы. Но Ээрикки рявкнул на него, клацнув зубами в сантиметре от моей щеки, и перепуганный эльфик, вереща, унёсся прочь.

— Предупреди в следующий раз, — я вытерла лицо. — Во-первых, заплевал, а во-вторых, перепугал насмерть не только Баако, но и меня.

Векеса рассмеялась, Конан отвернулся, скрывая улыбку, Ээриики раздражённо выдохнул и повернулся к ликтору.

— Это всё же началось — раньше, чем мы ожидали. Ей нужна охрана — я поговорю с принцепсом.

— Так что произошло? — вмешалась Векеса.

Ээрикки с сомнением покосился на неё. Конан, заметив его взгляд, кашлянул.

— Домина Векеса на нашей стороне и пользуется моим безграничным доверием…

— Только доверием? — хихикнула я.

— …поэтому можешь говорить при ней, сарторий!

— Ладно, — согласился Ээрикки. — И, так и быть, закрою глаза на недопустимость вашего… общения до завершения отбора. В конце концов, принцепс тоже не придерживается установленных правил…

— Каких правил? — хмыкнула я. — Никто не убедит меня, что в отборе побеждает не та претендентка, которую принцепс выбирает для себя с самого начала. Скорее, концепция ваших отборов — полный нонсенс!

— Ты ничего в этом не смыслишь! — вскинулся Ээрикки. — Отборы помогают заручиться поддержкой других рас посредством брачных союзов! Не говоря уже о притоке свежей крови, необходимой для биологического процветания любой расы! Правда, ещё никто на моей памяти не скрещивался с хомосом…

— И лично я менять это не намерена!

Нашу перепалку прервало тоненькое хихиканье Векесы.

— Ты прав, amatus meus[23]! — томно обратилась она к Конану. — Наблюдать за этими двумя — сущее удовольствие!

— Что? — яростно рявкнул Ээрикки, но Конан снова выступил в роли миротворца.

— Ты хотел рассказать об опасности, грозившей домине Леголас…

— Зовите и вы меня Дейни, — махнула я рукой. — Надоело это бесконечно длинное "наименование".

— И вы? — не поняла Векеса.

— Так теперь зовёт меня Гилберт.

— Гилберт?! — выпалил Ээрикки.

— Принцепс, — закатила я глаза.

— Ты обращаешься к нему просто "Гилберт"?! — Ээрикки прикрыл лицо когтистой лапкой. — О боги!..

— На меня напала сороконожка, — начала я, не дождавшись, пока он перейдёт к рассказу о происшествии. — Ужалила моего провожатого и ужалила бы меня, если бы не сарторий… Кстати, как ты там оказался?

— Хочешь сказать: "Почему меня там не было с самого начала?", — буркнул он. — Собирался всё время держаться поблизости, но меня задержали — теперь понимаю, это тоже была уловка. Едва не опоздал…

— Очень благородно с твоей стороны, сарторий, — Конан красноречиво покосился на меня. — Уверен, домина… Дейни тебе благодарна.

— Так бы и расцеловала! — усмехнулась я.

— Не стоит! Как бы Гилберт не почувствовал себя обойдённым, — ехидно отозвался Ээрикки.

— Могу прежде спросить у него разрешения!

— Вы оба безнадёжны… — сокрушённо вздохнул Конан.

— А я считаю, они — просто прелесть! — умилилась Векеса. — Не будь Дейни избранницей принцепса, ты мог бы потребовать её для себя, не так ли, сарторий?

— Нет! — вспыхнул Ээрикки. — То есть… мог бы, но…

— Этого ещё не хватало! — вторила ему я. — Мы бы придушили друг друга в первую брачную ночь!

Эта мысль показалась настолько забавной, что я покатилась со смеху. Но меня почему-то никто не поддержал, и, кашлянув, я деловито поинтересовалась:

— Так что там с твоим планом, сарторий?

* * *

Ээрикки взъерошил волосы.

— Не уверен, что он сработает теперь, когда ты достигла такого взаимопонимания с Гилбертом и перешла с ним на столь доверительный тон.

Я раздражённо выдохнула, и он продолжил уже серьёзнее:

— Но попытаться всё же стоит. Я говорю об испытаниях…

— Тех самых, от которых, по словам Гилберта, в этот раз ничего не зависит?

— Гилберт говорит так, не ожидая, что ты провалишь все! — отрезал Ээрикки. — Испытания выявляют в претендентках определённые качества. Ещё ни одной не удалось выйти абсолютной победительницей, но не было и такой, которая бы не справилась ни с одним из заданий. До тебя. Ты должна будешь показать себя с худшей стороны — уверен, это не составит тебе труда — и настроить против себя всех, включая его. Но, даже если принцепс будет по-прежнему благоволить к тебе, ни августы, ни Мудрые, ни подданные не позволят ему назвать избранницей претендентку, лишённую всех ценимых нами качеств.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Нарушила её Векеса:

— Ты — опасное создание, сарторий! Или же мысль, что Дейни станет избранницей другого тебе действительно невыносима.

— Она не хочет становиться ничьей избранницей, — зло проговорил Ээрикки. — А я обещал вернуть её домой!

— Обожаю, когда меня обожают, и ненавижу, когда ненавидят, — подала я голос. — Но, похоже, другого выбора нет… Что нужно делать?

— Испытания начнутся через неделю…

— Неделю?! А как же лекция, о которой я говорила!

— Уж извини, — развёл лапками Ээрикки. — В это время за избранницами будут наблюдать и оценивать их поведение в разных ситуациях: как они говорят с плебсом, решают государственные вопросы, насколько физически развиты…

— Последняя информация — точно для брачной ночи, — вставила я.

Векеса прыснула, а Ээрикки посмотрел на меня с такой обречённостью, точно его в самом деле принуждали провести эту самую ночь со мной.

— Что потребуется от нас, сарторий? — спросил молчавший до того Конан.

— Любая поддержка, какую вы сможете оказать. Прежде всего — защита. Избранницы из рас игнисов и террестрисов будут использовать малейшую возможность, чтобы избавиться от "лучезарной домины". А кроме того — сами испытания. Они не повторяются — Мудрые измышляют новые всякий раз. Но, изучив предыдущие, можно выявить закономерность и подготовиться насколько возможно.

— Подготовиться, чтобы их провалить? — уточнила я. — По-моему, проще ничего быть не может! Вот если бы победить…

— Испытания устроены так, что избранницы действуют по наитию. Даже если испытание не пройдено, оно служит своей цели и выявляет, насколько претендентка вынослива, умна или добра. Но ты должна позволить выявить в себе минимум этих качеств. Не просто не пройти испытания, а показать себя недостойной.

— Кажется, уровень моей самооценки уже начал снижаться, — вздохнула я. — На что только не пойдёшь ради свободы, которой тебя лишили по причине "забывчивости"!

— Обязательно повторять это всякий раз? — вспылил Ээрикки. — Если ещё не заметила, я пытаюсь всё исправить!

— Если это сработает, я тебя прощаю! Ну а если нет?

— Сработает это или нет, зависит целиком и полностью от тебя!

— Как удачно ты переместил ответственность на чужие плечи!

— Потому что не могу участвовать в этих испытаниях вместо тебя! — всё больше раздражался Ээрикки.

Что-то показалось мне странным и, только оглядевшись, я поняла что — Конан и Векеса тихонько выскользнули из комнаты.

— Даже им надоело слушать твоё нытьё, — кивнула я на закрывающуюся дверь.

— Моё нытьё? Я пытаюсь тебе помочь, а ты… доводишь меня до безумия!

Чуть заметный румянец на щеках — после разговоров о брачной ночи Ээрикки так и не удалось вернуть себе нормальный цвет, торчащие, покрытые шёрсткой ушки, возмущённо сверкающие глаза… Я хихикнула, не удержавшись.

— Когда выходишь из себя, наблюдать за тобой действительно забавно.

Ээрикки чуть не захлебнулся воздухом, возмущённо дёрнул лапкой, но вдруг кашлянул и… улыбнулся.

— Так ты это нарочно?

— Не всегда, — соврала я.

Он вздохнул и неожиданно серьёзно проговорил:

— Мне правда жаль, что я привёл тебя в наш мир. И обещаю сделать всё, чтобы ты вернулась в свой.

— Хорошо… извинение принято, — я постаралась скрыть изумление, вызванное его необычным тоном. — А я, со своей стороны, обещаю больше об этом не вспоминать.

— Очень меня обяжешь.

Повисла пауза. Ээрикки неловко переступил с ноги на ногу, будто хотел уйти, но не знал, как мне об этом сказать.

— Может, выпьем… чего-нибудь? — предложила я. — Что у вас пьют, кроме воды и эля? Чай, кофе…

Ээрикки засмеялся, как будто смущённо.

— Я бы принял приглашение — с бóльшим удовольствием, чем мне позволено… но, пока ты — избранница принцепса, другой мужчина не должен находиться здесь, с тобой наедине. Vale, Дейни. Я дам знать о наших следующих действиях через Конана.

— А сам больше не появишься?

— Появлюсь, — неуверенно улыбнулся он и, ни слова не добавив, скрылся за дверью.

Глава 13

Ээрики действительно появился — на следующий же день с целой сводкой новостей. Конана утвердили в некогда утраченной им должности имиджмейкера, а, кроме того, дали карт-бланш действовать по своему усмотрению — лишь бы открытые столкновения между избранницами прекратились. Принцепса очень обеспокоило недавнее покушение на "милую Дейни", и он поручил префекту претория заботу о моей безопасности. Уловив в моём взгляде недоумение, Ээрикки пояснил, что преторий — это личная охрана августов, а их префект[24] — и вовсе легенда, "сделавшая" себе имя в битвах с випераберусами. Преторианцы будут охранять вход в мои покои днём и ночью. Иными словами, честь мне оказана великая.

— Только вот… — он замялся. — Теперь я не смогу навещать тебя, как прежде.

— Имеешь в виду "наедине"? — съехидничала я.

— Это — не совсем наедине, — он кивнул на ово, занятых поеданием "благородной плесени", оставшейся с завтрака, и на Баако, хищно кружившего над нашими головами — эльфик безуспешно пытался приземлиться на моё плечо.

— Я имел в виду так часто, — Ээрикки подавил вздох. — Но сегодня буду сопровождать тебя во время прогулки…

— Покинем этот склеп? — оживилась я.

— Все избранницы должна познакомиться с Эринастанием, ведь для многих из них он станет новым домом… — Ээрикки запнулся. — Конечно, не для тебя. Но отказаться ты не можешь.

— У меня и в мыслях не было! Очень интересно посмотреть на вашу столицу.

Ээрикки вздохнул, уже не таясь.

— В пределах этой комнаты защитить тебя легче. Правда, Конан придумал, как отразить опасность и вне её стен… — в его глазах вдруг мелькнул лукавый огонёк. — Клянусь, многое бы отдал за то, чтобы увидеть твоё лицо, когда ликтор представит новый наряд!

— Что за наряд? — тут же обеспокоилась я.

Но Ээрикки только улыбнулся с заговорщическим видом.

— Мне пора, и так задержался.

— Не уходи от ответа! — я подскочила с кресла вслед за ним. — Из чего он?

— Не хочу портить тебе удовольствие ожидания, — продолжая улыбаться, Ээрикки направился к двери.

— Светящаяся паутина была, светлячки были… только не говори крапива или… живые осы?!

— Победы в испытании на сообразительность можешь не опасаться, — довольно ухмыльнулся Ээрикки и закрыл за собой дверь.

Мои догадки действительно оказались далеки от истины. Платье из шёлка цвета варёной сгущёнки было верхом обыденности. Массивные золотые украшения — отличительный знак, полагавшийся каждой невесте, покидавшей пределы замка — давили тяжестью, но смотрелись неплохо. А вот накидка… Эта часть моего гардероба была сплетена из стеблей плотоядного растения, наподобие Венериной мухоловки. "Наподобие", потому что у этого монстра края листьев-ловушек были утыканы не чувствительными волосками, а самыми настоящими зубками — мелкими, острыми и, по словам Конана, ядовитыми. Кроме того, жуткие растения могли вращать зубастыми "головками" и даже вытягивать их в поисках потенциальной еды, что делало приближение ко мне любого вида живности, вроде сороконожки, невозможным. Ово и ши использовали длинные прутья, чтобы накинуть смертоносный "плащ" мне на плечи. Я при этом боялась лишний раз вздохнуть.

— Не волнуйся, домина, — заметив мои мучения, Конан отечески улыбнулся. — Сегодня в твою воду для купания была добавлена особая жидкость. Благодаря ей, дионаея[25] тебя не тронет, но к тебе никого не подпустит.

— Даже докучливого клопа с крыльями? — я с довольным видом покосилась на Баако.

Тот только ехидно захихикал, крутанулся вокруг меня так, что воздух завибрировал от захлопывающихся зелёных "пастей", и приземлился мне на причёску.

— Этого ещё не хватало!

Я замотала головой, пытаясь его стряхнуть, но одна из увесистых золотых серёжек больно стукнула по скуле. Это так развеселило ши, что, захохотав, он свалился с моей головы… и едва успел увернуться от хищного "рта" дионаеи.

— Вы когда-нибудь наиграетесь? — послышалось из-за спины ворчание Ээрикки.

Занятая "противоборством" с эльфиком, даже не заметила, как он вошёл.

— Неудивительно, что ши постоянно к тебе липнет. Очевидно, видит перед собой существо своего уровня.

— Не завидуй, сарторий, — медово прощебетала я. — Настанет день — кто-нибудь полюбит и тебя!

Ээрикки вспыхнул и поспешно повернулся к Конану.

— Всё готово? Тогда идём! — и направился к двери.

Я засеменила следом, боясь лишний раз колыхнуть живым одеянием, а за мной потянулась вся "свита": Конан, ово и ши.

Когда, миновав несколько коридоров, мы выбрались наружу, я едва сдержала радостный крик. Небо! Солнце! Свежий ветерок! И не подозревала, что настолько истосковалась по всему этому за дни, безвылазно проведённые во дворце. Кстати, дворец сильно смахивал на баварский Нойшванштайн[26]. Во дворе к моей свите добавились около дюжины прямоходящих ушастых ёжиков в медных нагрудниках и с копьями в лапках. В таком виде наша процессия двинулась по дороге в город. Дорога — не поверила глазам — была вымощена жёлтым кирпичом! По обеим её сторонам зеленели поля, а вдалеке возвышались… нет, не башни Изумрудного Города — строения из белого камня.

— Это и есть Эринастаний? — спросила я трусившего рядом Ээрикки.

— Что ещё? — хмыкнул он.

— А белый камень?

— Мрамор.

Невероятно, но издалека столица ежиного народа чем-то напоминала Античный Рим, каким его изображают на реконструкциях. И, когда мы вошли в город, это ощущение только усилилось. Колоннады, прямоугольне строения, фонтаны, улицы, выложенные мраморными плитами и… статуи. Только изображали они не Цезаря и Калигулу, а царственных эринацеусов во всём их великолепии. Я остановилась возле одного, пытаясь прочитать латинскую надпись.

— Нуалу, один из потомков Великого Эринация, — послышался рядом голос Ээрикки.

— Как вы их различаете? — я покосилась на соседнюю статую, ничем, кроме позы, не отличавшуюся от изваяния " Нуалу".

— По росту и длине колючек, — ехидно отозвался Ээрикки.

— Не стоит задерживаться здесь, домина, — вмешался Конан. — Форум и храм Великого Эринация — гораздо более впечатляющие места, чем эта скромная аллея.

— Форум? — растерянно переспросила я. — Как… римский? Может, у вас и Колизей свой имеется?

— Не думаю, что ей стоит там появляться, — проигнорировал моё удивление Ээрикки.

— Потому что зелёные троглодиты уже наглотались насекомых, пока мы сюда шли, — я кивнула на своё одеяние, — и теперь от них никакой защиты?

"Мухоловки" действительно успели "перекусить" парой-тройкой слишком близко подлетевших ко мне бабочек.

— Нет, не поэтому. Сомневаюсь, что тебя стоит показывать плебсу.

— Боишься, расположу их в свою пользу, и они не захотят меня отпускать? — усмехнулась я и, качнув задремавшими зелёными "зубастиками", двинулась вперёд.

* * *

Чем дальше мы шли, тем больше настречу попадалось "плебса" — ёжиков всех сортов и мастей, а так же собратьев Грута, покрытых перьями соотечественников Ифэ, передвигающихся на задних лапах грызунов, карликов, похожих на лепреконов… А я-то думала, в столице ёжиков живут только ёжики! Увидев нашу процессию, все тотчас расступались и почтительно склоняли головы. Чувствуя себя наследной принцессой, я любезно улыбалась. Даже собралась помахать ручкой, но так и замерла, услышав шипение Ээрикки:

— Что ты делаеш-ш-шь! Опусти её немедленно!

— Почему? — не поняла я.

— Сарторий объяснил, как должно себя вести, чтобы добиться нужной цели, — Конан красноречиво покосился на сопровождавших нас ушастиков. — Излишняя любезность может навредить.

Поняв, что он имеет в виду, я тотчас опустила руку. Показать себя с худшей стороны — то есть вышагивать, как Снежная Королева, не замечая такой мелочи, как снующий вокруг "народец". Стараясь неукоснительно следовать этой роли, я поплыла дальше, высокомерно вскинув подбородок и изо всех сил борясь с желанием вертеть головой по сторонам. Конечно, ни к чему хорошему это не привело. На "форуме", где шла бойкая торговля "товарами", большинство которых внушали скорее опасение, чем желание их приобрести, я споткнулась и во всем блеске собственного величия грохнулась на мраморные плиты "тротуара". Ээрикки, о чём-то тихо переговаривавшийся с Конаном, не успел меня подхватить. Кружившиеся над головой ши, по своему обыкновению, забились в конвульсиях от хохота. Братья ово тихо охнули хором. А сопровождавшие меня ушастики попросту замерли на месте — сцена падения блистательной "принцессы" явно застала их врасплох.

Ээрикки пришёл в себя первым. Тихо прошипел ругательство и дёрнулся помочь мне подняться, но зубастики тотчас зашевелили головками, и он отдёрнул руку.

— Может, в следующий раз стоит выбрать менее смертоносное одеяние? — презрительно хмыкнув, я встала самостоятельно.

— Может, в следующий раз стоит смотреть под ноги? — процедил Ээрикки. — Объяснил ведь, как нужно себя вести! А ты, будто нарочно, делаешь всё наоборот! Опять собрала толпу!

Вокруг действительно собирались прохожие и забывшие о своих товарах торговцы. Некоторые с сочувственным видом качали головами, другие с любопытством вытягивали шеи. Судя по всему, зрелищами жители Эринастанния избалованы не были, если такая малость, как падение избранницы на плиты форума, могла вызвать подобный ажиотаж. Я опустила глаза на свой слегка покалеченный наряд. Большинство зубастиков не пострадали — только некоторые выглядели так, будто им выбили нижние челюсти.

— Следуй дальше, — прошипел Ээрикки.

— Надеюсь, домина не ушиблась? — вежливо осведомился Конан.

— Спасибо за заботу, ликтор, — мило улыбнулась я. — Но не стоит об этом говорить, иначе сарторий сойдёт с ума от беспокойства!

— Диоанея смягчила падение, беспокоиться нужно скорее о ней, — не поддался на провокацию Ээрикки. — Следуй дальше!

Вскинув подбородок — на этот раз раздражённо, я двинулась вперёд. Но вдруг из кольца зевак вынырнула любопытная мордочка, а затем и тельце маленького ушастого ёжика величиной с пятилетнего ребёнка.

— Посмотри, Иво, это же домина Леголас Дейнерис Эвердин! — пискнул он кому-то затерявшемуся в толпе. — Так близко!

Я не успела и охнуть, как ушастик, сверкая глазёнками, подскочил ко мне… и оказался в "зоне поражения". Зубастые головки диоанеи вскинулись, точно кобры. Тоненький писк — и ёжик упал на мраморные плиты к моим ногам. Я дико взвизгнула, в бешенстве сорвала с себя жуткий плащ и склонилась над несчастным малышом. Он был жив и жалобно попискивал, прижимая к брюшку окровавленную лапку.

— Прости, прости… — запричитала я, рухнув рядом с ним на колени. — Ээрикки, Конан… что теперь? Он умрёт?..

По выражению лиц обоих поняла: что-то не так, перевела отчаянный взгляд на ёжика… Он силился подняться, я протянула руку ему помочь и услышала яростный шёпот Ээрикки:

— Оставь его, это просто царапина. Яд не причнит ему вреда!

Но я даже не повернулась и решительно подхватила ушатика под лапку. Он, казалось, онемел, не сводя с меня удивлённых влажных глазёнок.

— Очень больно? — участливо спросила я.

Из толпы вдруг вырвался ещё один ушастик, чуть старше раненого. Бросился было к нему, но остановился, с ужасом забегал глазами с Ээрикки на Конана, с Конана на меня и повалился ниц.

— Прости его, домина! Он ещё очень мал…

— Отпусти его наконец! — простонал Ээрикки.

— Нам действительно пора, — вторил ему Конан.

Я только отмахнулась и ласково обратилась к старшему ёжику.

— Как тебя зовут?

— Иво. А это — Снорри, мой младший брат. Он очень хотел увидеть тебя ближе, поэтому… Я не уследил и виноват не меньше, чем он!

Снорри жалобно всхлипнул.

— Ему нужна помощь, — забеспокоилась я.

Мордочка Иво удивлённо дёрнулась.

— Спасибо, домина… но наш дом здесь неподалёку.

— Он поправится, поднимись с колен! — снова послышалось шипение Ээрикки.

Неуверенно покосилась на Конана, тот кивнул, и я осторожно передала лапку, за которую поддерживала Снорри, в заботливые лапки Иво. Братья одновременно выдохнули "спасибо" и попятились обратно к толпе. Запылённые мордочки, никаких украшений или хотя бы поясков, которые я видела на эринацеусах при дворе.

— Подождите!

Сняв массивный золотой браслет, я протянула его Иво.

— Что ты делаешь? — ужаснулся Ээрикки. — Это…

— Прости, что из-за меня ты пострадал, малыш, — тихо обратилась я к Снорри. — Надеюсь, скоро поправишься.

Оба ушастика смотрели так, будто я только что вышла из спустившегося с неба звездолёта. Иво растерянно стиснул в лапках браслет. А я, чувствуя на себе буравящий взгляд Ээрикки, поднялась и, не оборачиваясь, заторопилась прочь. Толпа расступалась передо мной, словно волны перед утёсом, я ускорила шаг. Ээрикки догнал меня у самого края форума и, бегло оглядевшись, нет ли кого поблизости, вцепился в мой локоть.

* * *

— Остановись, наконец!

— Хочу вернуться во дворец!

— Он в другой стороне.

Я выдернула локоть из его ладони, но остановилась.

— Впредь сама буду выбирать себе наряды! Подобную гадость больше не надену!

— "Подобная гадость" необходима для твоей защиты. Хемиечинус пострадал из-за собственного любопытства.

— Он — ещё ребёнок… детёныш или как вы их здесь называете!

— Юный возраст — не оправдание для несоблюдения закона. Представители плебейского сословия не смеют приближаться к высокорожденным и их избранницам, тем более так фамильярно! Отпустить его, не наказывая — уже милость…

— Милость? — перебила я. — С каждым твоим словом мне всё меньше хочется оставаться в вашем ужасном королевстве!

— А ведёшь себя, будто не хочешь его покидать!

Я так и замерла с приоткрытым ртом. Ээрикки чуть наклонился ко мне и понизил голос:

— Тебе следовало просто пройти мимо. Если бы поручила заботу о детёныше одному из преторианцев или ово, уже бы поступила, как милосердная праматерь Эринация. Но нет, ты начала рвать не себе одежду, упала перед ним на колени, причитая, будто нанятая плакальщица! А то, что отдала браслет — один из отличительных знаков избранницы принцепса, вообще не имеет оправдания! Они даже не смогут его продать!

Безжалостные слова Ээрикки превратили мой благородный жест и искреннюю тревогу о бедном раненом ёжике в невероятную глупость. Я чувствовала себя истеричной дурочкой — крайне неприятное ощущение. Единственное утешение — весть о происшествии наверняка дойдёт до принцепса и августов, и подобное поведение окажется несомненным минусом в их глазах. Но Ээрикки разрушил и это чаяние:

— Самое неприятное во всём этом — плебс, обожающий подобные зрелища. В их глазах ты стала воплощением сострадания. Будь это испытанием, ты бы прошла его с блеском! И сомневаюсь, что результаты настоящего испытания на милосердие будут иметь значение теперь, — он поднял глаза на кого-то за моей спиной. — Ликтор, мы возвращаемся во дворец!

Но я уже передумала возвращаться. В конце концов, во дворце меня ждут только до смерти надоевшая комната, ово и ши. А здесь хотя бы какое-то разнообразие…

— Нет, продолжим прогулку. Только без жуткого плаща!

— Домина… — неуверенно начал ликтор.

— Зубастое безобразие больше не надену! — отрезала я. — Где храм этого вашего великого предка?

Конан с сомнением покосился на Ээрикки, но тот только устало вздохнул и махнул рукой.

Храм Эринация действительно производил впечатление. Величественное строение вроде храма Зевса Олимпиского в Афинах. Только вместо статуи верховного греческого божества здесь возвышалась не менее внушительная статуя грозного прародителя эринацеусов. Вдоль стен тянулись треножники, в которых мерцал зелёный огонь. В похожем на чашу светильнике у подножия статуи огонь был малиновым.

— Интересная задумка, — я кивнула на треножники и чашу. — Разноцветное пламя.

— Цвета символизируют кровь и лес, — пояснил Ээрикки.

Конан вместе с ово и ши остались за пределами храма. В святилище меня сопровождали только ушастики и Ээрикки. Всё время по дороге к храму сарторий не отставал от меня ни на шаг, вскидываясь всякий раз, стоило чьей-нибудь тени мелькнуть поблизости. В храме было довольно пустынно, но он всё равно держался рядом — полуоборачиваясь, чувствовала на щеке его дыхание.

— Кровь понимаю, но причём тут лес?

— Наша цивилизация зародилась в лесу. Места, где растут деревья, для нас священны.

Я подошла к самому подножию статуи. По обеим её сторонам стояли курильни высотой в два человеческих роста, и от них исходил запах, который я уловила, едва переступила порог храма. У входа он был едва ощутим, но сейчас сомнений не осталось.

— Марихуана? — недоверчиво повернулась к Ээрикки.

В его глазах мелькнуло непонимание.

— Что это?

— Наркотик. Нелегальный в большинстве стран моего мира.

— Какой наркотик? Это — каннабис. Дым от него помогает приблизиться к богам.

— И не только к ним! — хихикнула я и тут же зажала себе рот.

Один раз в жизни курила сигарету с этой дурью, и после меня, хохочущую до истерики, снимали с трёхметровой чугунной решётки-ограждения. Я пыталась забраться на неё, чтобы изобразить выученный накануне бурлескный танец…

— Ты что? — насторожился Ээрикки.

— А как это помогает приблизиться к богам? — хихикать хотелось всё сильнее, я едва сдерживалась.

— Мысли освобождаются от тревог, в сознании царит покой… Да что с тобой?

— Ничего, — сдерживаясь из последних сил, хрюкнула я. — Продолжай!

— Тебя забавляет то, что я говорю? — нахмурился он, и я не выдержала.

Схватилась за живот и захохотала. Ээрикки тут же вцепился в моё плечо.

— С ума сошла? Это — священное место!

— Священное! Какой умник додумался зажечь в нём два гигантских косяка?

— Какие косяки? О чём ты говоришь?..

Растерянность сартория вызвала у меня новый приступ смеха. На нас уже начинали глазеть.

— Кажется, опять выставляю себя буйнопомешанной! — захлопала я в ладоши. — То, что нужно! Видел бы меня Гилберт!

Ээрикки нервно глянул на сопровождавших нас ушастиков, что-то коротко бросил им на латыни и, подхватив меня в охапку, куда-то поволок.

— Отослал охрану! Решил со мной уединиться? — хихикала я. — А что скажет Гилберт?

— Прошу тебя, замолчи!

Наверное, марихуана была рассчитана на невосприимчивых к ядам ёжиков, а меня заставила слететь с катушек. Когда Ээрикки опустил меня на мраморную скамеечку в тёмной каморке за статуей Эринация, я хихикала, будто меня щекотали.

— Дейенерис… Дейни, — с испугом всматриваясь в моё лицо, он легко встряхнул меня за плечи. — Что с тобой?

— К-каннаб-бис… — заикаясь, выдавила я. — Д-для н-нас это… н-наркотик!

И, увидев, как вытянулось его лицо, снова зашлась в хохоте.

— Ты и правда за меня волнуешься? Это так мило!..

— Каннабис… дым, — пробормотал Эйрикки. — Тебе нужно на воздух!

Попытался меня поднять, но я, содрогаясь от хохота, повисла на его шее.

— Так зачем мы здесь? Хотел побыть "наедине"?

— Ты не в себе!

— И что? Признайся, я тебе нравлюсь!

— Вздор!

— Я никому не скажу, обещаю! Даже Г-гилберту!

От смеха уже сводило живот и затруднялось дыхание. Почти не понимала, что говорю, но видела — каждая реплика приводит Ээрикки во всё большее замешательство, и не могла остановиться.

— Ты мне тоже нравишься — в человеческом обличье… Такой миленький! Особенно ушки… — попыталась дотянуться до покрытых шёрсткой ушей, но пальцы странно вязли в воздухе.

Ушки, а вместе с ними и лицо Ээрикки вдруг начали отдаляться. Я вцепилась в его плечи, но он продолжал ускользать. А по стенам замелькали тени, очень похожие на змеиные, и мне стало страшно.

— Ээрикки… Не уходи…

Странный повторяющийся звук, доносящийся будто издалека… Светлое пятно в обступившей меня темноте… Я напряжённо всматривалась в него, пока оно не стало увеличиваться в размерах, стремительно приближаясь. Растерянно заморгала и вдруг поняла: светлое пятно — это лицо Ээрикки. А повторяющийся звук — его голос, зовуший меня по имени… Я отчаянно прижимаюсь к его груди, его руки намертво обвивают моё тело… а лицо продолжает приближаться. Уже совсем близко, настолько, что я чувствую его дыхание на моих губах.

— Ээ… рик… ки… — собственный голос донёсся до меня словно со стороны.

Лицо Ээрикки вдруг размножилось… и его поглотила тьма…

Глава 14

Что-то копошилось в моих волосах. Дёрнула головой, но шевеление не прекратилось — послышался возмущённый писк. Я открыла глаза. На подушке топталось не меньше десятка ши. Старательно сопя, они заплетали мои волосы в косички…

— Что вы творите… — хрипло начала я и зашлась в кашле.

— Хомос очнулась! — мне на грудь прыгнул Баако.

Подбоченившись, присмотрелся и фыркнул:

— Выглядишь ужасно!

— На себя бы посмотрел после попойки, — я приняла сидячее положение, и ши, запищав, взвились в воздух.

Баако тут же занял своё излюбленное место на моём плече — у меня даже не было сил его согнать. Голова кружилась, а в рот будто напихали войлока.

— Кто-нибудь может принести воды?

Воду принесли ово. Они же приготовили ванну. От еды я отказалась, но воды выпила столько, что начала икать. Храмовая марихуана оказалась действительно сильной. После "косяка" моего мира я пришла в себя довольно быстро. Но сейчас… В голове плавал туман, цепь событий прерывалась на моменте, когда Ээрикки куда-то меня тащил… Я надеялась, что сарторий вкоре появится и расскажет, что произошло. Но появился Конан — я только устроилась возле окна с кувшинчиком воды на коленях. А за ним — Векеса. Мурлыкнула мне приветствие и присела на подлокотник кресла, в котором расположился ликтор.

— Вижу, ваше взаимопонимание крепнет день ото дня, — хрипловато хихикнула я и поморщилась.

Вспомнила, как хохотала в храме. Наверняка, весть об этом дошла до принцепса, и это сыграет в пользу моей отставки, но всё же… Такое поведение в священном для кого-то месте…

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Конан.

— Как с перепоя… И мне не по себе, что вела себя неподобающим образом в вашем святилище. Мне жаль.

— Так что с тобой было? — подала голос Векеса. — Я тоже посещала храм, но ничего особенного не почувствовала.

— Растение, которое сжигают в курильницах, действует на людей, как эль на ши, — я вздохнула. — А где Ээрикки?

— Он… занят. Но просил передать тебе пожелания скорейшего выздоровления.

— Просил передать? А лично озвучить их не собирается?

Ликтор и Векеса переглянулись.

— Что? — не поняла я.

— Поведение сартория показалось мне странным, — проговорил Конан. — Вы поссорились?

— Когда? — удивилась я и осеклась. — То есть… не думаю. Если честно… мало что помню.

Снова этот многозначительный взгляд.

— Может, и мне скажете? — разозлилась я. — Если как-то его оскорбила, готова извиниться. Я не понимала, что делаю и что говорю!

— Вероятно, он навестит тебя позже, — успокаивающе произнёс Конан. — А теперь нужно подготовиться…

— Куда?.. — простонала я.

— На встречу с Мудрыми.

— О Господи! Только этих мне не хватает…

— Отказаться ты не можешь.

— Кто бы сомневался… — охая и вздыхая, я поднялась со своего "насеста". — Кстати, как меня вернули сюда?

— В лектике. Сарторий вынес тебя из храма, сказал, тебе стало плохо. Весь остаток дня и ночь ты была в беспамятстве. Принцепс, услышав о том, что произошло, поспешил сюда и даже велел позвать своего личного лекаря. Только когда тот уверил, что утром ты придёшь в себя, принцепс согласился покинуть твою комнату.

— Боже мой… — я схватилась за лоб. — И всё из-за дурацкой травки!

— Слух о том, что атмосфера храма подействовала на тебя… особенным образом, разошёлся по городу, — продолжал Конан. — Как и слух об инциденте с молодыми хемиечинусами.

— И что? — настороженно спросила я, видя, что он замялся.

— В городе многие считают, на тебя снизошла милость богов, и ты избрана ими. Поэтому ты отмечена великим милосердием, а пребывание в храме оказало на тебя такое действие. Почувствовав прикосновение богов, ты повела себя… как повела.

Я уронила кувшинчик, остатки воды выплеснулись на ковёр.

— Дейни, — поднявшись с подлокотника, Векеса скользнула ко мне. — Ещё ничего не потеряно. Сейчас избранницы отправятся к Мудрым, а после заката мы соберёмся здесь и решим, как действовать дальше.

— Перед дверью будет стоять караул, — жалобно пискнула я.

Векеса покосилась на Конана и довольно улыбнулась.

— О преторианцах позабочусь я.

Как только дева-кошка удалилась, Конан поднялся с кресла и подал знак ши. Те с готовностью закружились вокруг меня, ехидно переговариваясь, какое платье выбрать, чтобы подходило к цвету моего лица: серое, бледно-голубое, цвета болотной травы…

— Не замолчите — больше не пущу на кровать! — шикнула на них я, и эльфики притихли.

— В этот раз наряд не так важен, как поведение, — нравоучительно произнёс Конан. — Мудрые не различают цветов, но чтят учтивость.

— Значит, нужно им нагрубить? Запросто!

— Нет, не грубить, — мягко поправил меня Конан. — Проявить неуважение можно и иным способом.

— К примеру… не поклониться?

— К примеру, — кивнул он. — Будь высокомерно-вежливой. Эта роль удаётся тебе не слишком хорошо, но всё же постарайся. Никаких реверансов — небрежного кивка вполне достаточно. Спокойное, властное слегка презрительное поведение — и, когда придёт время, Мудрые воспротивятся выбору принцепса.

— Спокойное, властное, презрительное, — повторила я. — Справлюсь!

— Но не перестарайся, это важно. Вызвать неудовольствие Мудрых — одно. Оскорбить их — совсем другое.

— Это уж как пойдёт, — подмигнула ему я.

Конан только покачал головой. В конечном итоге меня облачили в длинную тунику цвета мака, по ехидному замечанию Баако — чтобы подчеркнуть цвет лица, и увешали драгоценностями, как рождественскую ёлку. Я не обращала внимания на эти манипуляции, но когда ши поднесли на тонких прутиках накидку, насторожилась. Светло-коричневая, с тёмными пятнышками и белыми точечками. На вид — из тонкой кожи.

— Это что?

— Накидка, — улыбнулся Конан.

— Из чего?

— Из кожи торпедиинформес[27]. Обработанная особым способом, она поразит разрядом любого, кто к тебе…

— Разрядом? — не поверила я. — Кожа электрического ската? Ты что, издеваешься? Сказала ведь, больше не…

— Ты идёшь на встречу с Мудрыми, — неожиданно строго проговорил Конан. — Охрана сможет сопровождать тебя только до порога их владений. Потом единственной твоей защитой будет это облачение. Продолжайте!

Ши накинули "облачение" мне на плечи, и я раздражённо закатила глаза.

— Когда уже наконец пройдут эти испытания…

— Не скоро, — напутствовал меня Конан. — Удачи!

Вооружённые копьями ушастые ёжики, ожидавшие у порога, переходы и лестницы, ведущие в подвал, где сильно пахло плесенью, широкий пень с выжженными на нём закорючками — через такой же я попала во дворец эринацеусов из Запределья…

— Прошу, домина, — поклонившись, один из ушастиков указал на пень.

Я послушно на него встала… и меня рвануло вниз.

* * *

Как ни странно, удержалась на ногах — только немножко покачалась, восстанавливая равновесие. Огляделась и растерянно замерла. Вроде бы находилась под землёй, но потолка или свода не видно. Зато сверху светящимися гроздьями свешивалось…. нечто похожее на тонкие корни. Стены заплетены той же светящейся субстанцией, а вокруг парят мерцающие серебристым светом пушинки, похожие на семена одуванчика.

— Это что… Ейва, как в "Аватаре"? — пробормотала я.

Никто не ответил, и, немного потоптавшись на месте, я побрела вперёд — по единственной имеющейся тропинке. Пушинки продолжали виться вокруг. Сначала подумала, они указывают путь, но, если бы последовала за ними, врезалась бы в заросшую плесенью стену. Тропинка привела в некое подобие пещеры с такой же светящейся порослью на стенах. Вокруг по-прежнему ни души. Я прошлась по периметру и, заприметив узкий проход, собралась в него свернуть, но сверху послышался дребезжащий голос:

— Туда тебе точно не нужно.

— Кто это сказал? — я огляделась.

— Неважно, — отозвались тем же голосом. — Мы на тебя посмотрели, можешь возвращаться.

— Мы? То есть… Мудрые? — я продолжала оглядываться, пока не заметила небольшие белёсые выросты, похожие на шляпки грибов, то там, то здесь торчащие из сводов пещеры. Один вроде бы шевельнулся.

— Совершенно верно, Леголас Дейенерис Эвердин, — теперь шевельнулся другой "вырост", хотя голос оставался прежним. — Мы наслышаны о тебе. Ты способна принести здоровое потомство — это всё, что мы хотели знать. Возвращайся!

— Потомство и… всё? — опешила я. — Почему вы уверены, что оно окажется здоровым? Может, у меня в роду были эпилептики или… патологические неудачники!

— А они были? — в голосе — лёгкое любопытство.

— Откуда я знаю?

— Мы этого не видим, — голос снова стал отчуждённым. — А если не видим, значит, этого нет.

— Удобная позиция, — буркнула я.

— Возвращайся к принцепсу, Избранная. Он уже ждёт.

— В смысле, ждёт? Испытания ведь ещё не прошли. А, пока не прошли, никакая я не Избранная!

Ответа не последовало.

— Разве вас не интересует, что я — не девственница?

Молчание.

— Тело, считай, осквернено! — на всякий случай уточнила я и прислушалась.

В тишине раздался тихий звук, будто пересыпали мелкие камешки. Грибоподобные существа… храпели.

— Хороши мудрецы… — пробормотала я.

Хотела ещё напомнить, что я — хомос, а, значит, по местным меркам, существо второго сорта, но пушинки вдруг начали вести себя агрессивно. Кружились вокруг, махали нитевидными отростками, и я сдалась:

— Ладно, ладно, возвращаюсь. Спасибо за внимание! — и потрусила по тропинке обратно к пню.

Возвращение заняло несколько минут. И вот я снова посреди подвала, куда меня проводили ушастики. Сами они, присев тут же возле пня, "резались" в кости, но, увидев меня, поспешно подскочили и только что не отдали честь.

— Домина!

— Не ожидали, что так быстро освобожусь? — улыбнулась я. — Я тоже!

Но неожиданности на этом не закончились. Распахнув дверь в мою комнату и сбросив с плеч "наэлектризованный" плащ, я так и ахнула, когда навстречу выступил принцепс.

— Ваше Вел… то есть… Гилберт…

— Милая Дейни, — просиял он и, легко сжав мою руку, поднёс её к губам. — Не удивляйся моему визиту. Я должен был убедиться, что ты полностью оправилась после посещения храма.

— Да, полностью… Сп-пасибо.

— Как прошла встреча с Мудрыми? — поинтересовался он.

— Кратко. И, по-моему, я их усыпила.

Принцепс хихикнул.

— Это ничего. Следующие избранницы их наверняка разбудят.

— Я посетила мудрецов первой? — не смогла скрыть удивления.

— Да. Ведь в случае с тобой это — лишь формальность.

— Как и испытания?

Принцепс кивнул.

— Хотя одно ты, можно сказать, прошла.

— Милосердие… — пробормотала я, вспомнив укушенного диоанеей ёжика.

— Конечно, будет и официальное, но оно уже не имеет значения.

Точно, как предвидел Ээрикки…

— Хочу кое-что тебе вернуть, — загадочно улыбнулся Гилберт, и в его ладони тускло сверкнул золотой браслет. — Он принадлежит тебе.

Я взяла браслет, растерянно повертела его в пальцах.

— Это был мой подарок… компенсация… несчастным малышам.

— Не беспокойся о них, им щедро заплатили. Хотя младший не хотел расставаться с украшением, напоминающим о тебе, — круглое личико принцепса вдруг стало серьёзным. — Мой народ полюбит тебя, Дейни. Как люблю я.

Я выронила браслет. Гилберт поспешно наклонился за ним.

— Прости, я смутил тебя. Просто не считаю, что притворство уместно.

Ошарашенная, я не сопротивлялась, когда, мягко обхватив моё запястье, он надел на него браслет. На самом деле принцепс прав: притворство неуместно и с моей стороны. Я уже вздохнула, собираясь признаться, насколько не хочу становиться "примой доминой", как вдруг в дверь постучали, и она отворилась. На пороге возникло однажды виденное мною существо, похожее на привидение, и принцепс слегка поник.

— Мне пора, милая Дейни. Постараюсь устроить, чтобы в следующий раз мы могли побеседовать дольше.

Когда дверь за ним закрылась, я разочарованно вздохнула и упала на кровать. Досадно, что нашу беседу прервали именно сейчас! Для чего на самом деле этот хитроумный план провалить испытания и все эти интриги? Гилберт кажется вполне адекватным и наверняка сможет понять, что хомос эринацеусу — не товарищ и уж точно не избранница. Объясню, что эйфория в храме была вызвана вовсе не "божественным прикосновением", а действием наркотика. Помочь бедному раненому малышу — это естественный порыв, а не какое-то дарованное богами милосердие. И, самое главное, я ещё и не думаю о замужестве — тем более с представителем магической расы, какое бы высокое положение он ни занимал в своём мире. Гилберт, конечно, всё поймёт и не станет ни на чём настаивать. Успокоенная, я укуталась в покрывало и, пользуясь редкой минутой спокойствия, закрыла глаза…

Глава 15

Как обычно, меня разбудили ши во главе с Баако. Нахальный эльфик подобрался к самому уху и пронзительно пискнул:

— Подъём!

Я с воплем подскочила, а ши, по своему обыкновению, завизжали от восторга.

— Всё, на ночёвку в моей кровати можете не рассчитывать! — яростно пригрозила я.

Но эльфики только закружились вокруг, хихикая и передразнивая меня на разные голоса.

— Как вы мне надоели…

Уже смеркалось — удивительно, что ши оставили меня в покое так надолго. Я только успела подняться с кровати, когда в комнату прошлёпали ово, принесшие ужин. Пока я расправлялась с едой, периодически отгоняя ши, развлекавшихся выхватыванием кусочков из моей ложки, стемнело совсем, и я приуныла. Спать не хотелось, и — ни телевизора, ни ноутбука, ни хотя бы романа о драконах…

— Чем бы заняться теперь?

Ово оживились.

— Можем погасить факелы и рассказывать интересные истории! — предложил Тайт.

Туэ радостно заблестел глазёнками и захлопал в ладоши. Эльфики, растащившие половину моего ужина, не проявили к идее никакого интереса и, поглаживая животики, полетели на кровать. Я махнула рукой, решив, что исполню угрозу и отлучу их от постели в другой раз. Остался только Баако, уже сросшийся с моим плечом. Дёрнул ножками и требовательно пискнул:

— Хомос начинает!

— Да, да! — закивали ово. — Расскажи историю из твоего мира!

— Ну что ж… — я расположилась в кресле удобнее.

Наверное, стоило выбрать историю попроще, чем "Игра престолов". Или хотя бы покороче, потому что довольно скоро мне надоел мой бесконечный монолог, а я не дошла и до середины первого сезона. Зато мои слушатели ловили каждое слово с замиранием сердца. Даже Баако, поначалу ёрзавший на моём плече, напряжённо замер и, лишь когда накал страстей достигал апогея, дёргал меня за волосы. Правда, при упоминании Дейенерис Таргариен, Бурерожденной, моя аудитория слегка заволновалась.

— Дейенерис? — Тайт с Туэ переглянулись. — Она — твой предок?

— Не совсем, — поморщилась я.

— Но её зовут так же, как тебя!

— Тёзка, — пожала я плечами.

Кажется, моё объяснение их неудовлетворило, и я пожалела, что поленилась придумать персонажу Дж. Р. Р. Мартина другое имя. Но вот повествование дошло до казни Неда Старка. Тайт и Туэ в волнении стиснули ручонки друг друга, Баако вцепился в моё ухо, безжалостный палач уже занёс меч над склонённой головой лорда Винтерфела… и тут дверь в комнату приоткрылась, пропустив внутрь Конана, Векесу и Ээрикки… Напряжённая тишина буквально взорвалась возмущёнными воплями моих слушателей. Ошарашенные гости замерли на пороге.

— Что… здесь происходит? — выдавил Ээрикки.

— Благородного Неда Старка сейчас казнят! — выпалил Тайт.

— Вы помешали, вы помешали, вы помешали! — Баако сорвался с моего плеча и нервно закружился над головой.

— Кого казнят? — не поняла Векеса.

— Я надеялся, ты ещё не легла, но… — ликтор покосился на ово и ши, — не думал застать бодрствующими всех…

— Рассказывай дальше! — Баако вернулся на моё плечо.

— Не ожидала, что вы появитесь, но располагайтесь… — растерянно обратилась я к вновь пришедшим.

— Как не ожидала? — Векеса тенью скользнула к креслу. — Я ведь тебя предупредила.

— Не думала, что так поздно…

— Рассказывай дальше! — снова потребовал Баако и даже топнул ножкой.

— Не возражаете, если закончу? — я покосилась на свободные кресла. — Осталось совсем немного…

— А что ты рассказываешь? — заинтересовался Ээрикки.

— Историю её народа! — выпалил Тайт. — И о своих предках! Одну тоже зовут Дейенерис! Очень интересно!

— Это не совсем… история моего народа, — кашлянула я. — Скорее, легенда. Но очень популярная среди хомосов.

— Ещё бы! — выдохнул Туэ. — Пожалуйста, продолжай…

Я закончила описание казни лорда Старка, рассказала, как Арье удалось покинуть Королевскую Гавань, и развела руками.

— На сегодня всё.

Среди моих слушателей снова поднялся переполох. Но Ээрикки тоном, не терпящим возражений приказал всем убраться, и никто, включая Баако, не посмел ослушаться.

— До конца истории далеко, хватит ещё минимум на неделю, — попыталась я их утешить.

Векеса ласково потрепала по плечикам братьев и легко тронула за ножку зазевавшегося Баако, тот возмущённо фыркнул. Ээрикки округлившимися глазами проследил, как ово, прошлёпав к кровати, без церемоний забрались под одеяло, как Баако шлёпнулся на подушку, и повернулся ко мне.

— Они продолжают спать с тобой?!

— А где ещё им спать? Не скрючившись же на креслах!

— Они могут вытянуться на них в полный рост!

— Распоряжусь, чтобы в покои домины принесли ещё одну кровать, — поспешно вмешался Конан.

— Главное, что сейчас будут спать крепко, — мурлыкнула Векеса, довольно покосившись на свою ладонь и, отвечая на мой непонимающий взгляд, пояснила:

— Яд Нуру. Прикоснувшись, я нанесла его им на кожу. Твоя свита проспит до утра, как и охрана за дверью. Впрочем, эринацеусы сильнее, поэтому…

— Думала, они вообще не восприимчивы к ядам.

— К этому восприимчивы, — самодовольно заявила Векеса. — Иначе о нашем плане пришлось бы забыть.

Конан с нежностью погладил её по руке.

— Перейдём к делу, — нетерпеливо проговорил Ээрикки. — И так потеряли время!

— Впереди вся ночь, сарторий, — беспечно отозвалась Векеса. — Или не можешь дождаться, пока останешься с Дейни наедине?

— Для чего? — буркнул он.

Векеса расплылась в улыбке.

— Тебе виднее.

— Кстати о наедине, — неуверенно начала я. — То, что произошло в храме…

— Не будем об этом! — отрезал Ээрикки. — Мы здесь — обсудить дальнейшие действия и подготовиться к испытаниям. Первым обычно устраивают испытание на сообразительность. Потом — сила, выносливость, смелость и милосердие. Хотя последнее уже не имеет значения — в городе только и разговоров о том, как невеста из расы хомосов подметала одеждами плиты форума, бросаясь на помощь раненому детёнышу. Его семейство уже совершило паломничество в храм — вознести богам мольбы, чтобы именно ты стала избранницей принцепса.

— О Боже… — простонала я. — Вся эта шумиха набирает обороты, как цунами…

— А чего ты ожидала? — хмыкнул Ээрикки. — Любые действия имеют последствия!..

Но вдруг неловко кашлянул и поспешно повернулся к Конану:

— О том, как проходят испытания ты осведомлён лучше меня.

— А что, если вообще оставить эту затею провалить испытания?

Три пары глаз — птичьи, кошачьи и ежиные — воззрились на меня с разным выражением: удивление, любопытство, напряжение.

— Ты… согласна стать избранницей принцепса? — голос Ээрикки едва заметно дрогнул.

— Нет, конечно!

Он тихо выдохнул.

— Но, может… следует ему об этом сказать? Он кажется способным понять…

— С ума сошла? И думать забудь! — к голосу Ээрикки вернулась твёрдость. — В жизни не слышал ничего нелепее!

— Почему?.. — удивилась я.

— Потому что он — единственный отпрыск правящей семьи, ни в чём не знающий отказа! Он избрал тебя, плебс возносит о тебе моления, а Мудрые не нашли ни одного изъяна, кроме худобы…

— Вот лицемеры, а мне и слова не сказали!

Векеса захихикала, Ээрикки устало вздохнул.

— Послушайся меня хотя бы раз. Не говори ему ничего.

— Я согласен с сарторием, — подал голос молчавший до того Конан. — Принцепс тобой очарован, и, пока у него нет веских причин отказываться от предмета своих желаний, он этого не сделает. Но, если сейчас откроешься ему, больше не сможешь вернуться к нашему плану и начать проваливать испытания — всё будет слишком очевидно.

— Ты тоже уверен, что он мне откажет? — севшим голосом уточнила я.

— Наверняка я этого не знаю. Но думаю, что своей откровенностью ты его только ранишь.

* * *

— Хорошо… — я вздохнула. — Что это будут за испытания, и как я должна их провалить?

— Какими именно они будут, предугадать трудно, можно только предполагать, — Конан пригладил пёрышки на затылке. — С испытанием на сообразительность всё довольно просто. Сколько помню, это качество всегда выявляли с помощью игры, требующей смекалки.

— Вроде шахмат?

— Эта игра мне не известна. Но, не исключаю, что некоторые из излюбленных эринацеусами забав существуют в твоём мире под другими названиями.

— Если и так, мне это не поможет. В детстве играла только в карты и шашки, но уже забыла, как это делается. А шахматы всегда оставались за пределами моего понимания.

— Разве незнание правил не означает провал испытания? — вмешалась Векеса.

— Нет, — возразил Ээрикки. — Правила объяснят, даже дадут возможность потренироваться.

— А если сделать вид, что ничего не понимаю? — воодушевилась я. — Чем не доказательство бестолковости?

— Ты уже начала практиковаться в её демонстрации или действительно не соображаешь? — хмыкнул Ээрикки. — Провалы не должны быть очевидными! Любой болван в состоянии освоить правила, и, если начнёшь "проваливаться" на этом этапе, заподозрят неладное.

— Как называется твоя позиция при августе? Советник? Наверное, занимающий этот пост должен обладать навыками общения? Так вот ты общаться совсем не умеешь! — оскорбилась я и демонстративно повернулась к Конану. — Что ты предлагаешь, ликтор?

Тот подавил улыбку.

— Подобных забав немало, какую выберут Мудрые — неизвестно. Но мы обучим тебя большинству и в каждой отработаем наиболее верный и нелепый способ проигрыша.

— Этот план мне нравится, — одобрила я. — Когда начнём?

— Как можно скорее. Испытание на сообразительность — лишь первое из пяти…

— Для неё — четырёх, — язвительно вставил Ээрикки. — Милосердие уже можно не считать.

— Как насчёт завтра? — проигнорировала я его реплику.

— В это же время? — Векеса довольно пошевелила пальчиками. — Позабочусь о том, чтобы преторианцев снова склонило в сон.

— А я постараюсь закончить пересказ второго сезона "Игры престолов" до вашего появления, — пообещала я.

— Та легенда, в которой говорится о твоих предках? — прищурилась Векеса. — Я бы тоже послушала.

— Пожалуйста, — дёрнула я плечами и ехидно обратилась к Ээрикки. — Может, присоединишься, сарторий? Или такое бестолковое времяпровождение не для тебя?

— Лучше пригласи Гилберта, — с издёвкой отозвался Ээрикки. — Он наверняка не откажется послушать о твоих предках, милая Дейни.

— Откуда ты знаешь, как он меня называет? — удивилась я.

— Спроси, кто об этом не знает.

— Нам пора, — явно желая прекратить перепалку, Конан поднялся с кресла. — Благодарим за гостеприимство, домина. Доброй ночи!

Ликтор и дева-кошка направились к двери. Ээрикки тоже поднялся с кресла, но вдруг остановился в нерешительности.

— Сколько ещё продлится действие яда, Векеса?

— До утра. Я собиралась капнуть на преторианцев этим, — в её пальцах сверкнул маленький пузырёк с голубоватой жидкостью. — Это разбудит их через какое-то время. Но, если желаешь остаться… — тонко улыбнувшись, она бросила пузырёк Ээрикки, тот ловко его подхватил.

— Одной капли достаточно. Доброй ночи, сарторий, Дейни.

И, продолжая улыбаться, скользнула за дверь вслед за Конаном.

— Больше не боишься оставаться со мной наедине? — выбравшись из кресла, я сложила на груди руки. — Что же произошло?

Против ожиданий, Ээрикки никак не отреагировал на язвительный тон, а лицо приняло непривычно смущённое выражение.

— Я… так и не спросил о твоём самочувствии… после посещения храма.

— О моём… — я тут же забыла о язвительности. — Всё-таки наговорила тебе невесть что! Прости…

— Наговорила? Нет, я лишь хотел… Не знаю, что на меня нашло… Точнее, знаю, но не должен был… — он вдруг запнулся, всматриваясь в моё лицо, будто заподозрил, что перед ним не я, а похожий на меня подменыш. — Что ты имеешь в виду?

— В смысле? — не поняла я.

— За что просишь прощения?

— За то, что тебя обидела.

Глаза Ээрикки сузились.

— Обидела? Чем?

— Чем обидела, за то и прошу! — осознав всё нелепость реплики, я рассмеялась, но, увидев выражение лица Ээрикки, оборвала смех.

— Ты… не помнишь? — тихо спросил он. — Совсем ничего?

Я встревожилась.

— А что я должна помнить? Мы поссорились? Подрались?..

— Нет, конечно, что за глупости, — лицо Ээрикки из напряжённого стало отчуждённым. — Ничего не случилось, ты просто упала в обморок. А сейчас отдохни. Доброй ночи!

И чуть не бегом ринулся к двери. Я очнулась от ступора, только когда она захлопнулась за ним. Что всё-таки произошло в храме? Вздыхая, побрела к кровати, смахнула со своей половины подушки недовольно заворчавших ши и забралась под одеяло. Что же я выкинула? Чем привела сартория в такое состояние? Ведь впервые за время нашего знакомства он заикался и путался в словах… Пытаясь восстановить цепь событий, даже не обратила внимания на перебравшегося ко мне на грудь Баако, пока эльфик, дёрнув во сне ножкой, не свернулся клубочком, будто от холода. Тогда я натянула одеяло до подбородка, проигнорировав сонное бормотание ово, тотчас потащивших одеяло на себя. Всё-таки хорошо, что им выделят отдельную кровать. Сколько можно делить постель со всей этой живностью?

Глава 16

Последовавшие за тем дни были один суматошнее другого. Ши выступали в роли будильника, а потом таскали еду из моих тарелок за завтраком, обедом и ужином. Поначалу я злилась, но довольно быстро смирилась и просто попросила увеличить порции — к искреннему восторгу ши. Баако поселился на моём плече и недовольно ворчал, когда был вынужден уступать насиженное место плащу из кожи ската. В него меня укутывали всякий раз, когда я покидала пределы комнаты. Делала я это регулярно, хотя и не надолго. По обычаю, невесты должны знакомиться с разными сторонами жизни при дворе: присутствовать при судебных разбирательствах, встречать иностранные делегации, беседовать с просителями. До сих пор подобное "ознакомление" носило лекционный характер: невест приглашали в зал, где преторы чинили суд от имени августа, или всем скопом вели на встречу с гостями из соседних "держав". Сейчас, стараниями Конана, досточтимых нупт больше не собирали в одном помещении, а разбивали на группки по две-три девы. У каждой группки был свой куратор и своя программа-минимум на день. Я, опять-таки с лёгкой руки Конана, попала в группу с Векесой и Субирой. А нашим куратором стал никто иной, как Рангвальд — местный аналог марвеловского Ракеты. Увидев его, я радостно замахала рукой.

— Salve, Ракета!

Енот вздрогнул, потом ощетинился и тихо застонал — видимо, Конан до последнего скрывал от подопечного, кого ему выпало курировать. Векеса по своему обыкновению захихикала, бескровное лицо Субиры выразило недоумение. Вообще, я сильно сомневалась, что поместить её в одну группу с Векесой и мной — хорошая идея. Но чутьё не подвело Конана и в этот раз. Субира быстро "вписалась" в наш круг и вскоре начала называть Рангвальда "Ракетой" вслед за мной и Векесой. Поначалу енот злился и пыхтел, но однажды, улучив момент, спросил, что, собственно, означает слово, которым мы его называем. Я постаралась объяснить, как могла, щедро рассыпая эпитеты, вроде "быстрый", "прогрессивный", "мощный", добавив, что так зовут одного умного симпатичного енота, очень популярного среди хомосов.

— Я — не енот! Мой народ — проционы[28]! — неприязненно оскалился куратор и, вскинув мордочку, удалился.

Но с того дня заметно смягчился и даже довольно спокойно отзывался на новое имя. Правда, до дружбы между нами было далеко, но я к этому и не стремилась — вполне хватало Баако, следовавшего за мною по пятам. Наверное, так и не узнаю, как эльфик пробрался в курию[29] — зал эринацейского "суда", куда в один из дней привели нашу группу. Курия была большой, почему-то затемнённой и сильно смахивала на партер театра. Для нас выделили отдельную ложу над партером — видимо, чтобы ничего не пропустили, несмотря на полумрак. В курии было душно, спала я в последние ночи мало — сразу после ужина наступало время сеанса "Игры престолов" для верной аудитории, в которую с недавнего времени входила и Субира. А потом чуть не до третьих петухов постигала азы "излюбленных эринацеусами" забав в компании Конана, Векесы и Ээрикки. Судебное разбирательство проходило на латыни — мне так и не удалось понять, кого и в чём обвиняют. Размеренное бормотание преторов[30] оказывало усыпляющее действие — я начала клевать носом. Члены моей группы были заняты происходящим на судебной "арене" и не обращали на меня никакого внимания. Мне даже начало что-то сниться, как вдруг какое-то существо пробежало по рёбрам и я, до одури боявшаяся щекотки, дёрнулась всем телом и завопила, будто с меня снимают скальп… В курии строжайше воспрещалось ношение оружия, головных уборов и плащей, поэтому моя накидка из кожи ската осталась за пределами судебного помещения. Вроде бы особая магия защищала это место, и находиться в нем без моей электрической защиты было безопасно, но спросонья показалось, по телу пробежала гигантская сороконожка. Гудение на латыни прекратилось, взгляды всех, включая обвинителя и обвиняемого, устремились на меня. Ракета что-то прошипел — наверняка ругательство, Векеса и Субира едва сдерживали улыбки, а я соображала, когда лучше придушить Баако, закрутившегося в складки моего одеяния и сотрясавшегося от беззвучного хохота — сейчас или позже, когда не будет свидетелей?

— Вердикт почти вынесен, досточтимая домина, — перешёл на понятный мне язык грузный эринацеус с проседью на мордочке, выполнявший роль судьи. — Но ты отмечена богами, мы готовы услышать твой голос, хотя и не обещаем, что последуем ему.

Желание придушить Баако стало неодолимым — какой голос, если я понятия не имею, о чём речь?! Векеса, знавшая о моём полном невежестве в латыни, наклонилась, собираясь ввести в курс дела, но судья строго объявил:

— Постороннее вмешательство недопустимо. Голос домины Леголас Дейенерис Эвердин должен принадлежать только ей.

Я напряжённо покосилась на двух эринацеусов, застывших перед трибуной судьи. Интересно, кто из них обвинитель, а кто обвиняемый? Хотя… ёжик меньшего роста, не сводящий с меня молящего взгляда, наверное, обвиняемый. А другой, упитанный и озирающий курию, будто все в ней его рабы — обвинитель. Толстяк увешан драгоценностями, на другом — только пояс и сапожки из змеиной кожи. Каким бы ни было обвинение, бóльшую симпатию вызывает ёжик в сапожках. Кроме того, может, если наговорю глупостей, заранее провалю испытание на сообразительность, как заранее прошла испытание на милосердие?

— Виновен или не виновен? — нетерпеливо прозвучал голос судьи.

Прочистив горло, я встала, Баако закопошился в складках юбки, закручиваясь глубже.

— Нев… — и запнулась.

А что, если обвиняемый — толстяк, а бедняга в сапожках пытается найти на него управу? Знать бы, кто из них кто, не признаваясь, что проспала половину судебного процесса…

— Обращаюсь к обвиняемому, — высокомерно заявила я.

Может, так получится его выявить? Особенно, если это — заносчивый толстун, вряд ли привыкший к подобному тону. Я не ошиблась. Расфранченный эринацеус гордо выпрямился и посмотрел на меня с таким уничижением, словно видел перед собой личинку. Мне было достаточно одного этого взгляда, чтобы, не вникая в подробности тяжбы, с лёгким сердцем провозгласить:

— Виновен! — и на всякий случай добавила:

— По всем статьям.

В зале поднялась настоящая буря, на глазах ёжика в сапожках заблестели слёзы.

— Хотя бы понимаешь, что сейчас натворила? — послышалось над ухом шипение Ракеты.

— Я пыталась тебя предупредить, — шепнула Векеса.

— Ты только что нажила себе очень нехорошего врага, — вздохнула Субира.

— Как будто враги бывают хорошими! — порывшись в складках одеяния, я выудила извивающегося Баако. — Скажите спасибо ему! Если б не этот змеёныш, спокойно спала бы до конца заседания!

Кстати, конец получился скомканным. Оставив попытки призвать присутствующих к порядку, судья просто распустил заседание, объявив, что дело будет передано пред светлые очи августа.

— Уходим! — скомандовал Ракета.

* * *

Из ложи вёл отдельный вход, чтобы посещавшие разбирательства нупты лишний раз не сталкивались с толпой. Ожидавшие ово тотчас набросили мне на плечи плащ, а Баако как ни в чём не бывало закружился над головой.

— Так что за враг, которого "только что нажила"? — обратилась я к Векесе и Субире.

Но ответил Ракета:

— Уоссва — один из высокорожденнных, его род обладает большой властью. Тоба — тоже благородного происхождения, поэтому дело разбиралось в курии, иначе бы до этого не дошло. Но выиграть процесс Тоба не мог, его род не обладает и половиной влияния семейства Уоссвы. Пока не вмешалась ты, "отмеченная богами". Теперь исход дела должен решить август.

— Вот что значит пиар… — пробормотала я.

— "Глас богов" и поддержка плебса с одной стороны — члены рода Уоссвы не пользуются любовью простолюдинов в отличие от Тобы. И неудовольствие одной из влиятельнейших семей эринацеусов с другой. Выбор будет нелёгким, а ты, ещё не став примой доминой, уже настроила против себя половину высокорожденных.

— Зато плебс за меня! — беспечно отозвалась я. — А в чём его, собственно, обвиняют?

Ракета посмотрел на меня с такой растерянностью, будто я вдруг заквакала по-лягушачьи.

— Ты выносила приговор, не имея ни малейшего понятия, в чём суть обвинения?

— Я даже не знала, кто обвиняемый — до последнего момента. Всё ведь было на латыни!

Векеса и Субира отвернулись в разные стороны, скрывая улыбки, а Ракета схватился за голову.

— Я всегда был верным слугой ликтора! За что он так меня наказывает?

— Не наказывает, а доверяет, — Векеса ласково провела пальцами по его ушку. — Иначе бы не поручил избранницу, которую очень ценит принцепс, тебе.

Енотик смущённо крякнул и дёрнул ушком. Видимо, чары красотки из расы фелисов действовали не только на ликтора, но и на его "верного слугу". Уже спокойно он рассказал, что Уоссва давно и безуспешно обхаживал младшую сестру Тобы, а когда понял, что свадьба ему не светит, пошёл на всё, чтобы отомстить за унижение и поруганную страсть. С его подачи родовая вилла семейства Тобы запылала, как факел, сестра была похищена, отец скончался от ожогов или расстройства — доподлинно неизвестно, а сам Тоба с матерью и остатками челяди нашёл пристанище на вилле одного из немногих друзей, не отвернувшихся от несчастного семейства. Произошло это несколько месяцев назад, и с тех пор последний мужской отпрыск древнего рода безуспешно пытается найти справедливость в затемнённом здании курии…

— Вот мерзавцы! — возмутилась я. — Хотя… всё, как в нашем мире. Жаль, что я не знала этого раньше, иначе бы потребовала высшей меры наказания!

— С него и так требуют немало, — вмешалась Субира. — Восстановить виллу Тобы, вернуть сестру, если она ещё жива, и заплатить колоссальный штраф. Ты действительно нажила себе врага, ещё одного — теперь уже из среды эринацеусов.

"Хорошо, что не собираюсь здесь задерживаться", — подумала я.

Ожидала, что вечером Ээрикки низвергнет на меня громы и молнии, даже заготовила несколько хлёстких ответов. Но… они не пригодились. После ужина я, как обычно, рассказала очередную часть "Игры престолов", после чего Векеса и Субира удалились — дева-кошка всегда уходила вместе с нашей новой подругой, а потом возвращалась с Конаном. Не знаю, когда и как она успевала "спрыснуть" ядом дежуривших за дверью преторианцев, но достигла в этом такого совершенства, что ушастики засыпали незадолго до появления ночных гостей, а просыпались сразу после их ухода.

Ово и ши отправились спать. Вторую кровать поставили в комнате несколько ночей назад, но "живность" оставила этот факт без внимания, предпочитая, как и прежде, спать в одной кровати со мной. Ээрикки, поначалу сходивший из-за этого с ума, махнул в конце концов рукой. Но вторую кровать всё же распорядился не убирать — на тот случай, если ово, ши или я одумаемся. Сейчас он заявился раньше ликтора и Векесы — в отличном расположении духа.

— Salve, Дейни! — просиял с порога.

— Что это с тобой? — удивилась я.

— Слышал, что произошло в курии! Ты… я восхищён! Так бы тебя и обнял!

— Не сдерживайся, — хмыкнула я, плюхнувшись в кресло. — Не ожидала такой реакции. Думала, обрушишь на мою голову всю силу праведного гнева.

— Не в этот раз, — улыбнулся он. — Семейство Уоссвы и их сторонники — в ярости за нанесённое им оскорбление. Тоба и его сторонники — в ярости, что к "гласу богов", говоривших твоими устами, не прислушались немедленно, а передали дело августу. Август — в ярости, потому что вынужден делать выбор между яростью собственных подданных и богов — такое выведет из себя кого хочешь. Принцепс — в ярости, потому что винят во всём тебя…

— А ты?

— А я счастлив, потому что ты как никогда близка к провалу!

— Может, именно сейчас стоит пустить слух, что "прикосновение" богов — не что иное, как действие наркотика?

— Нет, так далеко заходить не следует, — качнул головой Ээрикки и задумался. — Хотел спросить… как именно действует на хомосов каннабис? Кроме потери памяти…

— Потеря памяти бывает не у всех. Вообще, по-разному. Некоторые безудержно хохочут, другим мерещится всякая ерунда, и у них начинаются приступы страха. Некоторые становятся агрессивными, другие развязными. Делают то, что в нормальном состоянии не сделали бы…

— Почему бы не сделали?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Может… стесняются, считают это неуместным. А что?

— Просто интересно, — пытливое выражение на лице Ээрикки мгновенно сменилось равнодушием. — Принцепс читает про вашу расу всё подряд, потому что не может лишний раз увидеться с тобой и спросить. А я могу.

— С каких пор тебя стали интересовать хомосы? — подозрительно прищурилась я.

— С чего ты взяла, что они меня интересуют?

— С того, что задаёшь вопросы.

— Не стоит пренебрегать знаниями, кого бы они ни касались. Знай я о вашей расе больше, ни за что бы не забыл выбрать претендентку заранее!

— И лишился бы такого веселья! — подмигнула я.

Ээрикки вдруг засмеялся.

— И как только мой отец не сходил с ума от скуки! А тут только и жди, что ты выкинешь в следующий раз, и какие последствия это будет иметь для всех!

Его поведение приводило меня во всё большее замешательство. Я даже подалась вперёд, всматриваясь в его лицо.

— Ты сегодня странный. Как будто сам надышался каннабиса.

— На нас он не действует. Точнее, не так, как на тебя. Но я и близко не подходил к храму. Просто… если принцепсу придётся от тебя отказаться…

— …ты от меня наконец избавишься! — закончила я фразу.

Но Ээрикки смущённо замялся, неуверенно покосился на меня, потом в пол, потом снова на меня, словно хотел что-то сказать, но не знал как.

— Что? — встревожилась я. — Всё равно не смогу вернуться в мой мир?

— Нет, не в этом дело, — он вздохнул, будто собираясь с духом. — Я лишь…

Дверь бесшумно распахнулась, пропустив в комнату Векесу и Конана.

* * *

— О! Сарторий уже здесь! — Векеса загадочно сверкнула зелёными глазами.

Удивительно, как быстро Ээрикки принял невозмутимый вид — будто мы беседовали о погоде. Лишь едва заметный румянец выдавал происходившую в нём внутреннюю борьбу, признаки которой я только что видела. В продолжение всего вечера он был странно задумчив и почти не участвовал в разговоре, полностью переложив на Конана обязанности крупье в похожей на покер игре "Облупленный жёлудь". В меня наоборот, словно бес вселился — сыпала шутками и шпильками в адрес впавшего в меланхолию сартория, на которые он, против обыкновения, почти не отвечал. В какой-то момент я заметила облачко раздражения на личике Векесы, но остановиться уже не могла. Наконец, разъяснив правила и отработав варианты проигрыша, Конан поднялся с кресла.

— Завтра важный день, всем следует отдохнуть.

Важность дню придавала делегация послов от какой-то мне неизвестной расы. Раньше в войне эринацеусов с випераберусами они хранили нейтралитет, но вдруг решили примкнуть к эринацеусам. Для знакомства с делегатами нупт собирались выпускать к ним группками по очереди. На вечер был запланирован банкет, а через день начинались испытания.

— Послы — задача для августов и иже с ними, — я потянулась, расправляя занемевшее от долгого сидения тело. — Лично для меня важны дни испытаний.

— Ждать осталось недолго, — Ээрикки поднялся со своего места. — Доброй ночи!

И, не дожидаясь ответных пожеланий, унёсся прочь. Конан и Векеса посмотрели ему вслед.

— Он сегодня сам не свой, — пожала я плечами. — Сначала был в эйфории, потом эта подавленность… Отдохнёт и придёт в себя.

Конан кивнул. Лицо Векесы оставалось хмурым.

— Noctem vobis placidam precor![31] — гордо выдала я недавно выученную фразу.

— Et tibi[32],- улыбнулся Конан. — Bonam noctem.[33]

— Vale, — сухо произнесла Векеса, и оба направились к двери.

А я побрела к кровати. Наконец-то одна… День получился насыщенным — не подозревала, насколько устала. Натянула на себя ночную сорочку и тихо вскрикнула от неожиданности, увидев перед собой деву-кошку.

— Век-кеса… думала, ты ушла… Напугала…

— Я и ушла. Но вернулась. Хотела с тобой поговорить.

— Сейчас? — под конец вечера она вела себя странно, и вдруг этот срочный разговор среди ночи. — Я чем-то тебя обидела?

— Не меня.

— А кого? — насторожилась я. — Конана?..

Зелёные глаза испытующе сузились.

— Ты в самом деле ничего не замечаешь?

— Ты о чём?

— Сарторий!

— А… — я смущённо взъерошила волосы на затылке. — Думаешь, я перегнула палку? Ладно, завтра извинюсь…

— Для чего ему твои извинения? — усмехнулась Векеса. — Он сходит по тебе с ума, а ты даже не…

— Он что?..

Векеса замолчала, снова пробуравила меня взглядом и раздражённо тряхнула ушами.

— Невероятно, Конан оказался прав, а я — нет. Ты действительно слепа!

— Да с чего ты взяла, что он… — я дёрнула рукой, не найдя подходящих слов. — Может, я ему и нравлюсь, но не больше, чем диковинный зверёк из другого мира…

— Диковинный зверёк? — Векеса вдруг выпрямилась. — Так вот в чём дело.

— В чём?..

— Я слышала о хомосах. О вашей заносчивости, о вашем высокомерии и презрении к остальным формам жизни, которые вы считаете ниже себя! В этом ты остаёшься верной своей расе, даже оказавшись за пределами твоего мира. Мы для тебя — "диковинные зверьки". Поэтому ты не придерживаешься правил и не боишься последствий. Поэтому бросаешь вызов террестрисам и игнисам — могущественным расам, представителей которых уважают и боятся все, но не ты. И даже эринацеусы для тебя — низшие. Поэтому ты не в состоянии заметить то, что очевидно всякому с первого взгляда! Сарторий влюблён в тебя. Настолько, что раз за разом принимает непривычный для него облик — ведь как-то ты сказала, он нравится тебе больше его естественного. Использует любую возможность, чтобы тебя увидеть, и рискует добрым именем своего рода, если не самой жизнью, чтобы тебе помочь! Не задумывалась, что его ждёт, если всё это раскроется? Но какое тебе дело до терзаний низшего существа!

Под градом упрёков я растерялась окончательно и не сразу нашлась, что сказать. Яростно сверкнув глазами, Векеса уже повернулась спиной, когда ко мне вернулся дар речи:

— Ты не… ты не права!

Но она даже не обернулась и гордо выплыла из комнаты, а я беспомощно смотрела, как за ней закрывается дверь…

Едва забралась под одеяло, Баако тут же усторился на моей груди и спокойно засопел. Но ко мне сон не шёл. Слова Векесы смутили и… озадачили. Вспомнилась первая встреча с Ээрикки на тёмной аллейке перед общежитием, его грубость и колкости в адрес моей "неблагополучной" расы. А теперь он вдруг "сходит по мне с ума"? Влюблённый ёжик — такого ещё не было… Я тихо захихикала, вызвав недовольное бормотание Баако, но тут же оборвала смех. Неужели Векеса права? Ведь я действительно отношусь к местным, как к диковинной живности. Не исключено, что, будь Ээрикки обычным парнем, я бы смотрела на него по-другому. Но так ли уж он неравнодушен ко мне, как представляется Векесе? В последнее время сарторий вёл себя в самом деле странно. И этот инцидент в храме, о котором я ничего не помню… Ээрикки произошедшее явно лишает душевного равновесия — иначе бы его не интересовали особенности действия каннабиса на людей. А что если спросить его прямо и посмотреть на реакцию? Наверняка смогу понять, насколько верны "гипотезы" девы-кошки. Но об этом, следуя правилу Скарлетт О'Хара, я подумаю завтра.

Глава 17

— Экиды — очень воинственная раса, в этом они похожи на эринацеусов. Но там, где эринацеусы следуют разуму, экиды полагаются лишь на слепую силу. Когда-то они были могущественны и многочисленны. Вели войны с соседями и ввязывались в столкновения, их совершенно не касавшиеся, просто от скуки. Это привело к катастрофическому сокращению их числа и поставило расу на грань вымирания. Тогда в экидах всё же пробудился инстинкт самосохранения, они удалились от всех распрей в глубь диких лесов на западе. Но воинственный дух не может оставаться в покое надолго. Как только силы и численность экидов восстановились, они прервали добровольное затворничество, готовые вступить в очередную войну. И вот они здесь.

Всё это рассказал Конан, пока ово и ши одевали меня для предстоящего приёма.

— Экиды очень обидчивы, — добавил он. — Поэтому будь осторожна в общении с ними.

— Обидчивы? Так, может, стоит этим воспользоваться и доказать, что прима домина из меня — никудышняя?

— Нет, — строго возразил Конан. — Наши попытки вернуть тебя в твой мир ни в коем случае не должны вредить государству. А это случится неизбежно, если оскорбишь послов расы, способной помочь в войне с недругами.

— Хорошо, не буду никого оскорблять, — заверила я и замолчала, пристально всматриваясь в птичье лицо.

Интересно, Векеса обсуждала с ним то, что этой ночью высказала мне?

— Ты чем-то обеспокоена, домина?

— Продолжаешь называть меня так, — усмехнулась я.

— Я — противник излишней фамильярности.

— То есть, мне называть тебя "досточтимый ликтор"?

— Конечно, нет, — он поднялся с кресла. — Нам пора.

Я покосилась в зеркало. Несмотря на то, что "незабываемой" я уже стала, и необходимость "обращать на меня внимание" отпала, наряды продолжали поражать экстравагантностью. Сейчас на мне было настоящее произведение искусства, сплетённое из тончайшей ткани и распустившихся бутонов сиреневых роз. Я невольно улыбнулась.

— В моём мире известные дамы "вытирали бы собою пол" за честь назвать тебя своим стилистом.

Конан тоже улыбнулся и чуть склонил голову.

— Спасибо. Но я бы не оставил этот мир ни за какие блага. В нём есть то, что мне дороже всего.

— Векеса, — догадалась я.

По лицу ликтора промелькнуло выражение нежности, тотчас сменившееся грустью.

— Мне повезло, — тихо проговорил он. — После завершения отбора ничто не помешает просить чести назвать её моей.

— Повезло в отличие от… — я замолчала.

— Нам действительно нужно идти, домина, — ликтор направился к двери. — Поговорим после приёма.

— Ты тоже считаешь, что Ээрикки ко мне неравнодушен? — выпалила я ему в спину.

Конан обернулся.

— Он описал тебя принцепсу так, что тот увлёкся тобой ещё до того, как увидел. Я был при этом. Сарторий не просто неравнодушен к тебе. Он…

Осторожный стук прервал его на полуслове. В приоткрытую дверь просунулась мордочка одного из преторианцев.

— Лучезарная домина готова, досточтимый ликтор? — вежливо спросил ушастик. — Нам велено сопровождать её и тебя в Беседку Поющих Стрекоз.

— Какую беседку?.. — вполголоса пробормотала я.

— Стрекозы поют плохо! — воспользовавшись тем, что на мне ещё не было плаща, Баако плюхнулся на моё плечо. — Никто не поёт лучше ши!

Кружившиеся вокруг эльфики решили тотчас доказать правоту вожака и заголосили на разные голоса. Но Конан, строго нахмурившись, поднял ладонь и они замолчали.

— Научиться бы мне так управлять ими, — хмыкнула я.

Баако дёрнул меня за мочку уха и тоненько захихикал. Правда, был вынужден тут же покинуть "пост" — ово принесли плащ, но зато кружился над моей головой всю дорогу к беседке. Неподалёку от увитого ярко-красными цветами входа под кустом впечатляющей величины о чём-то беседовали Субира, Векеса и Ракета.

— Salvete! — приветствовала я их. — Уделишь мне минуту, Векеса?

Дева-кошка скосила глаза на Конана.

— Пока вас не объявили, время есть, — кивнул он.

Мы обошли куст, скрывшись от любопытных взглядов Субиры и енота.

— Вчера ты ушла слишком быстро, не дав мне возможности ответить, — без предисловий начала я. — Может, в твоих словах и есть доля истины, но ни об одной расе я не отозвалась так, как здесь отзываются о хомосах! И это при том, что мы понятия не имеем о вашем существовании, а, значит, не могли причинить вам вред!

— Вражда к хомосам уходит в далёкое прошлое, — холодно проговорила Векеса. — Вы — раса разрушителей. Так было всегда.

— У каждой расы свои недостатки. По крайней мере, ни один нормальный хомос не прошёл бы мимо раненого ребёнка, как, очевидно, принято поступать здесь! И вы ещё называете неблагополучными нас!

Глаза Векесы сверкнули, она гордо выпрямилась.

— Я никогда не говорила так о тебе! Наоборот, узнав тебя, была готова изменить мнение о вашей расе!

— Судить обо всей расе по одному представителю глупо, — усмехнулась я. — Лично мне нет дела до твоей. Какой бы она ни была, к тебе я относилась, как к подруге.

Повисла пауза. Дева-кошка смотрела на меня будто свысока, но в голосе не было прежнего холода, когда она тихо уточнила:

— Относилась?

— Твои упрёки несправедливы, — так же тихо отозвалась я. — Слова меня задели.

— Я этого не хотела. Просто не смогла промолчать.

— Сарторий привёл меня в этот мир, не оставив иного выбора, кроме как последовать за ним, — мой голос снизился до шёпота. — И я последовала при одном условии — он вернёт меня обратно.

Векеса опустила глаза.

— Уверена, он выполнит обещание. Даже если это разобьёт ему сердце.

— Пора! — из-за ветвей выглянул Ракета. — Вас готовы объявить.

— Сейчас! — поспешно кивнув, я протянула Векесе руку. — Забудем об этой ссоре?

Дева-кошка приопустила уши и, грустно улыбнувшись, сжала мою ладонь.

— Мне будет не хватать тебя, хомос.

— Мне то…

— Избранница из расы носфератусов — домина Субира! — раздался зычный голос объявляющего. — Избранница из расы фелисов…

— Торопитесь! — рядом с мордочкой Ракеты высунулась физиономия Конана. — Поговорите потом.

И мы с Векесой припустили ко входу в беседку.

* * *

Субира уже успела миновать украшенную цветами арку, Векеса тут же проскользнула вслед за ней, а я подождала, пока с меня снимут плащ — на приёме подобного уровня он был неуместен, и шагнула внутрь, когда в воздухе ещё звенело:

— …Дейенерис Эвердин!

Всё же хорошо, что придумала себе такое длинное имя — как раз для случаев, когда бежишь к месту сбора из-за куста-переростка. Но, оказавшись внутри, забыла и о кусте, и об имени… Поющих стрекоз в беседке не оказалось — лишь цветы по всему периметру, группка эринацеусов в естественном облике во главе с принцепсом и Ээрикки, похожие на гигантских бабочек существа с закусками на спинках — местный вариант flying buffet[34], и… сами "виновники" торжества. При виде них вежливая улыбка так и застыла на моих губах. А когда один шагнул вперёд, видимо, собираясь нас поприветствовать, я невольно чуть не попятилась. Это было подобие минотавра, передвигавшееся на покрытых чёрной шерстью ногах. "Подобие" потому что мускулистый торс, опоясанный чем-то вроде набедренной повязки из кожи, венчала не бычья, а лошадиная голова с короткой чёрной гривой. Мощные четырёхпалые руки охватывали широкие золотые браслеты, на копытах поблёскивали подковы из того же металла.

— Высокочтимые домины, — рядом мгновенно оказался объявивший нас ушастый ёжик. — Перед вами — теоры[35] Свободной Экклесии[36] экидов[37] и их отважный стратег Адонис.

Субира, Векеса и я одновременно присели в реверансе, будто это отрепетировали. Субира и Векеса — с изяществом, я — едва сдерживаясь от смеха. "Стратег Адонис" тряхнул гривой:

— Честь для меня!

Пока Векеса и Субира наперебой сыпали любезностями, я скосила глаза на остальных членов "делегации" — около десятка, разной масти, и все увешаны драгоценностями. Интересно, их имена — такие же "звучные", как у стратега? Аполлон, Актеон, Ясон?.. Подавив смешок, с гостей я перенесла внимание на хозяев. Ни августа, ни августы не было — видимо, забота о "делегатах" лежала полностью на плечах принцепса. Но розовая мордочка была повёрнута не к гостям, а ко мне… как и мордочка замершего рядом с ним Ээрикки. Улыбнувшись, я собиралась махнуть им рукой, но почувствовала лёгкий толчок локотка Векесы и растерянно подняла глаза на "посла".

— Твоя очередь приветствовать его, — шепнула Субира.

— Добро пожаловать в столицу… Адонис, — выдала я и всё-таки хрюкнула от смеха, не удержавшись.

Жеребец раздул ноздри, и, наверное, если б уже не стоял на задних ногах, сейчас бы взвился на дыбы.

— Что значит эта весёлость? — прогремел он.

Остальные послы возмущённо захрапели, и к нам тотчас заторопились эринацеусы во главе с принцепсом — улаживать готовый вспыхнуть конфликт.

— Извинись немедленно, — прошипела мне на ухо Векеса. — Они такого не терпят!

— Досточтимая домина не имела намерения… — начал разволновавшийся "объявитель", но я его прервала:

— Прости, если обидела. Действительно не имела намерения. Просто меня поразило твоё имя. В моём мире так называли древнее божество красоты…

— Божество красоты, — бархатисто протянула Субира. — Как это имя тебе подходит, стратег!

Жеребец снова зашевелил ноздрями, негромко всхрапнул и, уже не глядя на меня, обратился к Субире:

— Благодарю, дева. Твоя учтивость мне приятна.

Алые глаза избранницы из расы носфератусов заискрились, губы медленно раздвинулись, обнажив заострённые клыки.

— Прекрасные нупты будут рады приветствовать бесстрашного стратега и достославных теоров на балу этим вечером, — вставил "объявитель".

— Честь для нас! — отрывисто бросил стратег, не сводя с Субиры загоревшихся глаз.

— Пора уходить, — словно тень, за нашими спинами возник Ракета.

Мы снова присели в реверансе и заспешили к выходу. Перед тем, как покинуть беседку, я оглянулась. Эринацеусы беседовали с подобревшими экидами, бабочки-подносы приглашающе кружились вокруг гостей, а в мою сторону были по-прежнему повёрнуты две мордочки — принцепса и сартория. Я всё же махнула им рукой и, прежде чем Векеса выдернула меня из беседки, успела заметить острый взгляд, брошенный принцепсом на Ээрикки…

Конан, ши и ово уже ждали, последние тут же накинули мне на плечи плащ.

— По-моему, всё прошло не так уж плохо, — ободряюще произнесла я, заметив взгляд, которым обменялись Векеса и Конан.

— Благодари Субиру, — хмыкнула Векеса. — Не примени она чары обольщения, свойственные её расе, исход мог быть совсем иным!

— Чары обольщения? — повернулась я к белокурой деве. — Думала, ты с ним просто флиртуешь…

Субира лишь плотоядно улыбнулась.

— Но, если обладаешь подобными… способностями, — я покосилась в сторону беседки, — что мешает "применить" их на принцепсе?

Субира рассмеялась.

— Во-первых, это запрещено, хомос. А во-вторых, действует только на примитивные расы, которые больше следуют животным инстинктам, чем доводам разума.

— Объяснишь это стратегу на балу! Мне показалось, он будет искать с тобой встречи, — хихикнула я. — Бедный принцепс! Лишается своих невест ещё до начала отбора!

— Как если бы принцепса интересовали его невесты, кроме одной, — прищурила алый глаз Субира. — Что до стратега, мне он точно не пара.

— Вынуждена повторить слова Дейни, — улыбнулась Векеса. — Объяснишь ему это на балу.

Забавно, оказывается, сплетничать о противоположном поле — актуально, независимо от расы. И, пожалуй, в моём мире действительно будет не хватать "диковинных зверьков", окружающих меня здесь. Буду скучать даже по Баако…

Хотя насчёт последнего я передумала, едва вернулась в мою комнату. Ово только принесли обед, который в последнее время стал общим для всей нашей тёплой компании, как вдруг в воздухе раздался пронзительный писк, от которого заложило уши. На стол брякнулся Баако, которого я не видела с самого приёма. В ручонках он сжимал странное существо с длинным брюшком и полупрозрачными голубоватыми крылышками. У существа было личико сверчка из "Мулан", грустные глаза шрековского Кота в сапогах и широко открытый рот, из которого вырывался этот жуткий звук.

— Поющая стрекоза! — гордо объявил Баако.

— Заставь её замолчать! — я зажала ладонями уши.

Баако небрежно встряхнул "стрекозу", и писк прекратился.

— Ужас… — перевела я дух.

— Не умеют петь, я же говорил! — фыркнул Баако.

— Где ты её взял? — я посмотрела на существо, жалобно таращившее на меня глаза.

— Поймал, — дёрнул плечиками Баако и, опрокинув ножкой пустой стакан, засунул под него несчастную стрекозу.

— Что ты делаешь? — возмутилась я. — Разве так можно?

— Их выгнали из беседки, пока там проводят приём, — вмешался в разговор Тайт. — Сейчас ей деваться всё равно некуда. А петь они умеют — если погладить брюшко в правильном месте.

— В каком "правильном"? — захихикала я.

— Могу показать, — снисходительно предложил Тайт.

Расправившись с обедом, мы самозабвенно занялись "извлечением" звуков из стрекозы. За этим нас и застал Конан. Смерил удивлённым взглядом ово, ши, зависших над нашими головами, стрекозу, которой поглаживания по брюшку, кажется, начали нравится, и устало покачал головой.

— Её приволок Баако, — кивнула я на эльфика. — Бедняжке всё равно некуда лететь, пока беседка занята!

— Беседка уже освободилась, домина. Ей пора возвращаться, а тебе — самое время подготовиться для бала.

Глава 18

Зал, подпорченный во время прошлого мероприятия, уже восстановили. Но, во избежание новых "повреждений", "напитали" стены противопожарной магией. А нуптам строжайше запретили выяснять отношения во время праздника — ведь теперь свидетелями разборки оказались бы иностранные гости, а опозориться перед ними значило опорочить доброе имя эринацеусов на международном уровне.

— За избранницами будут следить и, при малейшем намёке на ссору, уводить из зала, — закончил "инструктаж" ликтор.

— Может, и правда обойдётся без драки. А то ведь и до жертв недалеко!

— Пожалуйста, держись подальше от послов, — настойчиво проговорил Конан. — Иначе жертв действительно не избежать.

— Клянусь! — дурачась, я подняла ладонь, как на американском суде, и с сожалением покосилась на ши, окруживших "поющую" стрекозу. С гораздо большим удовольствием продолжила бы поглаживать ей брюшко, чем тащиться на этот банкет… Баако наотрез отказался отпускать "пленницу". Пока ово возились с моим нарядом — ещё одним шедевром дизайнерского искусства с длинной струящейся юбкой из мерцающих ярко-голубым светом водорослей — эльфик сплёл из моего волоса подобие поводка и прикрепил конец к панцирю стрекозы. Я было возмутилась, но стрекоза, казалось, не имела ничего против. Её глазёнки уже не были испуганными, как вначале, и, выпущенная из-под стакана, она даже не пыталась улететь, спокойно разглядывая круживших над ней ши.

— Вижу, твоя свита пополняется день ото дня, — улыбнулся Конан.

— О нет, это — личная пленница Баако. Он страшно разозлился, когда я попыталась решить её судьбу без его участия.

Баако тут же повис перед моим лицом.

— Пока она поживёт здесь!

— Если сам будешь её кормить и выгуливать. И не вздумай тащить её на мою кровать!

— "Твою“ кровать, — передразнил эльфик.

Платье было наконец готово, и я, мерцая всеми оттенками синего, повернулась вокруг своей оси.

— Если не думать, из чего оно сделано, я бы сказала, ты превзошёл себя, ликтор!

Конан улыбнулся.

— Я бы превзошёл себя для твоего свадебного наряда. Это — лишь ещё одно платье.

— Может, оставишь мне свою визитку? — шутливо отозвалась я. — Когда-нибудь ведь выйду замуж, и тогда почла бы за честь!

Ничего не ответив, Конан поднялся с кресла и подал знак ово накинуть мне на плечи плащ.

Надо сказать, в этот раз себя превзошёл не только ликтор, но и устроители банкета. "Восстановленный" зал сверкал обновлённым мрамором, восхищал фонтанами с плавающими в них светящимися рыбками, гирляндами из свежих цветов и лепестками, плавно кружившимися в воздухе. Когда ликтор и я возникли на пороге, навстречу нам выплыла Векеса. В роскошном платье с пышной юбкой из алых лилий угадывалась рука Конана.

— Впечатляет, — одобрила я. — Выглядишь потрясающе!

— Ты тоже, хомос, — мурлыкнула она. — Осталось лишь надеяться, этот приём твоими стараниями не превратится в дотракийскую свадьбу!

Я рассмеялась намёку на пересказанную мной цитату из "Игры престолов": "Дотракийская свадьба без двух-трёх убийств считается унылой". Но пока ничто не предвещало беды. Мои недоброжелательницы держались на расстоянии и будто вообще меня не замечали. Так же, как и разодетый в парчу Ээрикки… На мгновение задержавшись на мне взглядом, он мимолётно улыбнулся и продолжил общение с похожим на высушенный гриб стариком и одним из послов, будто не прерывался. Зато принцепс поспешил ко мне, как только августейшая семья вошла в зал и были произнесены приветствия от их имени.

— Милая Дейни! — привычно пропел он, прижимаясь губами к моей руке. — Я ослеплён!

— Слишком много "блёсток"? — пошутила я. — Все претензии к моему стилисту!

— Нет, твоей красотой, — поспешно возразил он. — Наряд — превосходен, но он лишь подчёркивает то, что прекрасно и без него.

— Ещё немного — и я покраснею.

— С удовольствием бы на это посмотрел, — принцепс легко стиснул мою ладонь. — Не откажи мне в танце.

— Только если поведёшь. Я всё ещё не научилась танцевать, как принято здесь.

Гилберт довольно улыбнулся.

— Это легко исправить. Как только условности будут соблюдены и ты официально станешь моей избранницей, я смогу проводить с тобой больше времени. И тогда научу всему, чему пожелаешь!

— Прости за то, что устроила в курии, — поспешила я сменить тему.

Принцепс махнул пухлой ручкой и, подхватив меня под локти, повёл на середину зала — импровизированный "танцпол".

— Ты поступила, как тебе велели боги.

— Не совсем… На самом деле Тоба вызвал у меня симпатию, а Уоссва…

— Твоими устами говорили боги, — чуть наклонившись, Гилберт доверительно понизил голос. — Это — официальная версия и единственная, интересуюшая меня.

— И в чью пользу разрешится дело? Я слышала, твой отец в ярости…

— Слышала? — тут же напрягся он. — От кого?

Я мысленно обругала себя за болтливость. Стоило бы догадаться, что предоставленная Ээрикки информация — конфиденциальна!

— По-моему, это общеизвестный факт, — всё же попыталась выкрутиться, но принцепс только подозрительно прищурился.

— От Ээрикки?

— Нас что, не объявили? — вскинула я голову. — В прошлый раз каждый танец с тобой обьявлялся, а теперь…

— А теперь бал устроен в честь наших гостей, поэтому объявлять, с кем танцует принцепс — неуместно.

— Значит, в этот раз ты не обязан танцевать со всеми невестами?

— "Обязан" — не совсем верное слово. От меня ожидается, что не обойду вниманием ни одну. Но, если одной уделю его чуть больше, чем остальным… — он чарующе улыбнулся и как бы невзначай спросил:

— Ты часто видишься с сарторием?

— Каждый день, а то и чаще, — небрежно дёрнула я плечом.

Лицо принцепса помрачнело, и я расхохоталась.

— Я пошутила, неужели поверил? Как будто ему больше нечем заняться! Не помню, когда видела его в последний раз.

Гилберт заметно смутился, даже немного покраснел, и я, как можно беспечнее, поинтересовалась:

— А почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, он проявляет к тебе интерес… больший, чем к остальным избранницам.

— Ты тоже, — подмигнула я.

— Да, но это — моя привилегия, как принцепса. Значит, так и есть?

Казаться беспечной становилось всё труднее. Кто бы мог подумать, что пухленький принцепс окажется ревнивым?

— Лично я ничего не заметила. Да и какое это имеет значение?

Танец закончился, Гилберт замедлил шаг и снова поднёс мою руку к губам.

— Ты права, милая Дейни. Это не имеет значения. Я оставлю тебя ненадолго. Прибереги для меня танец — и не один.

* * *

Когда принцепс удалился, я облегчённо выдохнула. Поискала глазами Ээрикки — хотя сейчас, пожалуй, от него стоит держаться ещё дальше, чем от экидов. Субира беседовала с "бесстрашным стратегом", и во мне всколыхнулась злость. Почему её общение с воздыхателем ни у кого не вызывает нареканий? И тут же сама ответила на вопрос: "Потому что её воздыхатель не расписал избранницу из расы носфератусов так, что она заочно стала фавориткой отбора…" Мне вдруг невыносимо захотелось побыть одной — вдали от музыки, экидов и эринацеусов. Вспомнив о балюстраде, которой Конан "соблазнял" Векесу во время их первой встречи, я заторопилась к ней, стараясь держаться как можно ближе к стене. Моя юбка заструилась мерцающими волнами — удивительное зрелище. Интересно, можно будет взять этот наряд на память обо всём, когда вернусь домой? Ветерок приятно овеял лицо, разгорячённое от быстрой ходьбы. Я облокотилась о балюстраду, пытаясь рассмотреть сад внизу.

— Домина Леголас Дейенерис Эвердин? — произнесли за спиной неуверенным голосом.

Я обернулась. В нескольких шагах от меня стоял довольно хрупкий молодой человек. Светлые волосы, поразительно яркие голубые глаза, робкая улыбка.

— Ты не узнаёшь меня в этом облике, домина. Я — Тоба.

— О… — выдохнула я.- Salve! Рада знакомству.

— Для меня это — честь, — Тоба осторожно приблизился на пару шагов. — Я хотел выразить тебе мою признательность. Ты подарила надежду моему роду.

— Надежду, — криво усмехнулась я. — Дело ведь ещё не закрыто, и в чью пользу решит его август, неизвестно.

— Август не пойдёт против воли богов.

— Тогда благодарить нужно их, а не меня.

— Я уже вознёс благодарность богам — за то, что они послали нам тебя, — Тоба потупился. — Под их влиянием или нет, ни у кого бы не хватило смелости так открыто выступить против Уоссвы.

— Мне жаль, что твоя сестра оказалась в его власти.

Тоба вскинул на меня глаза, и в них заблестели слёзы.

— Её участь не изменить. Мне сообщили, август готов объявить о своём решении. Наше жилище будет восстановлено, состояние — возвращено, но Оити… останется с ним, как его официальная избранница.

— Бедняжка… — пробормотала я. — Быть женой такого упыря…

Тоба тихо вздохнул.

— Иногда я думаю, лучше ей не быть среди живых, чем с ним…

— А я думаю, лучше ей быть со мной, чем с таким братом! — раздался грубый голос.

На площадку перед балюстрадой выступила грузная фигура, и у меня мелькнула неприятная мысль, что приём в честь экидов всё-таки превратится в дотракийскую свадьбу…

На хрупкого Тобу стало страшно смотреть. Лицо потемнело, из глаз только что не вырывались молнии.

— Как ты смеешь говорить о моей несчастной сестре, которую сам же и обесчестил?! Ничтожный червь!

Вновь прибывший яростно фыркнул. На червя, а тем более ничтожного, он не походил совсем — скорее на жирную гусеницу. Кудрявые волосы, толстые губы, широкие брови — если бы не светлая кожа и приличное брюшко, был бы вылитый Отелло.

— Уоссва… — пробормотала я.

— Он самый, — грубо отозвался толстяк. — Тот, кого ты обрекла на позор!

— Не смей говорить так с Лучезарной Доминой! — зашёлся от возмущения Тоба.

Я хлопнула глазами — неужели прозвище уже стало официальным? Толстяк чванливо выпятил живот.

— Я говорю с кем и как пожелаю! Или ты будешь учить меня хорошим манерам, жалкое подобие эринацеуса?

Лицо Тобы посерело — не думала, что ёжики могут так бледнеть. А моя неприязнь к заносчивому пузану стала буквально зашкаливающей.

— Кто тебя вообще сюда звал? — враждебно обратилась я к нему. — Иди туда, откуда пришёл!

— Я не потерплю приказаний от какого-то хомо… — пощёчина Тобы не дала ему договорить.

Уоссва захлебнулся собственными словами и заревел, как раненый бык. Пощечина была скорее унизительной, чем болезненной — место удара даже не покраснело. Но ответная оплеуха Уоссвы сбила несчастного защитника моей чести с ног.

— Ты что, спятил? — выпалила я. — А ну убирайся, кабан!

Тот дёрнулся, будто хотел "уложить" рядом с Тобой и меня, но, видимо, вовремя одумался и, развернувшись, зашагал прочь. А я бросилась к Тобе. Из его носа текла кровь, в глазах застыло безумие.

— Кто же так раздаёт пощёчины? — я помогла ему подняться. — Нужно бить с размаху тыльной стороной правой руки, пальцы вместе. Вот так!

Я рассекла рукой воздух, в точности повторяя жест и "инструкцию" Арчи — бандита из "Рок-н-рольщика", славившегося своими пощёчинами на весь преступный мир Лондона. В светлых глазах Тобы мелькнуло осмысленное выражение. Он посмотрел на меня, на удаляющуюся спину врага, снова на меня и бросился за ним следом.

— Обернись, мерзавец!

Уоссва обернулся с поразительным проворством, но уклониться не успел. Звонкий шлепок, яростный вопль… Оплеухе рассвирепевшего Тобы позавидовал бы сам Арчи!

— Я не имела в виду сейчас! — запоздало пискнула я. — Прекратите! Это же официальный приём… Врежь ему в пах!..

Последнее относилось к Тобе, когда Уоссва вне себя от ярости схватил его за горло и начал душить. Тоба последовал совету незамедлительно, толстяк согнулся пополам, при этом ткнув головой в живот противника. Тоба, охнув, вцепился в его волосы, а я зачем-то бросилась к ним, хотя разнять всё равно бы не смогла. И так все мы, Тоба и Уоссва — клубком, я — за ними следом, вылетели в зал…

* * *

За нашим "выходом" последовала самая немая из всех немых сцена — даже музыка смолкла. Разномастные глаза гостей с недоумением взирали на яростно сцепившихся отпрысков двух высокопоставленных семей эринацеусов и "лучезарную" избранницу принцепса, растерянно замершую в нескольких шагах от них. Повисшую тишину нарушило громкое ржание одного из послов — сильно подозреваю, что "бесстрашного стратега", и я "отмерла".

— Это — не то, чем кажется, — неуверенно подала голос. — И… могу всё объяснить!

— Это — меньшее, что от тебя ожидается, — послышался над ухом шёпот Ээрикки. — Идём!

К Тобе и Уоссве уже устремился целый отряд ушастиков. Ээрикки что-то тихо сказал одному из них и кивнул мне. Я послушно засеменила следом. Сарторий привёл меня в небольшую комнатку, смерил неодобрительным взглядом и покачал головой.

— Клянусь Великим Эринацием! Я гадал, что ты выкинешь в этот раз, но теперь вижу, все догадки оказались тебя недостойны!

— Если это — комлимент, то не слишком убедительный, — нахмурилась я. — И ничего я не выкидывала! Тоба хотел меня поблагодарить, этот боров Уоссва заявился, хотя его не звали, оскорбил сначала Тобу, потом меня. А, когда Тоба попытался за меня заступиться, набросился на него с кулаками! Если кого-то и нужно наказать, то его!

Ээрики подозрительно прищурил глаза.

— Это — официальная версия. Её расскажешь августу и принцепсу. Что произошло на самом деле?

— Ты!.. — я задохнулась от возмущения. — Ты мне что, не веришь?..

— Как себе, — ехидно хмыкнул Ээрикки. — Но я хорошо знаю Тобу. О таких говорят: "плачет от жалости над каждой съеденной личинкой". Самое большее, на что он способен, — "благородная затрещина", лёгкий шлепок по лицу, выражающий презрение тому, кому его наносят…

— Так вот, что это было! — перебила я. — А я думала, у него просто не хватило сил стукнуть посильнее… — и сконфуженно замолчала, поймав взгляд Ээрикки.

Подозрение в его глазах сменилось убеждённостью, что именно я была душой потасовки.

— Уоссва действительно оскорбил нас обоих. Тоба дал ему эту вашу "благородную затрещину", а тот врезал несчастному так, что у Тобы пошла носом кровь…

— А ты? — подсказал Ээрикки, едва я замолчала.

— Посоветовала ему, как нужно дать пощёчину… чтобы противник её почувствовал, — кашлянув, я начала рассматривать мраморный узор на полу.

— И? — продолжал настаивать Ээрикки.

— Тоба бросился на Уоссву. Но тот начал его душить, и я подсказала, куда нужно стукнуть, чтобы…

— И куда же?

— Вообще, существует несколько точек. Нос, кадык, подреберье… Но самая болезненная для особи мужского пола — пах…

Хохот Ээрикки заглушил мои слова, я удивлённо вскинула на него глаза.

— Ты не… Думала, ты злишься…

— Злиться? На тебя? — Ээрикки вытер набежавшую от смеха слезу. — Ты же не злишься на дождь за то, что он мокрый!

— Причём здесь дождь?

— Ты — воплощение хаоса. Когда Конан уверял, что всё тебе разъяснил и вечер пройдёт спокойно, мне хотелось рассмеяться. И я не ошибся! Тем или иным способом тебе всегда удаётся нарушить привычный распорядок.

— Хорош распорядок, если нарушить его так легко! — хмыкнула я и, не удержавшись, тоже прыснула от смеха. — Если я — хаос, ты — ходячая непредсказуемость. Только что у тебя было такое лицо, будто собирался меня укусить, и вдруг…

— О, я бы с удовольствием тебя укусил! Но не в этом обличье.

— Просто отговорка! — насмешливо отозвалась я.

— Бросаешь мне вызов?

Улыбающееся лицо Ээрикки склонилось к моему, но неожиданно его весёлость исчезла, взгляд стал пытливым. Я чувствовала, как улыбка сползает и с моих губ, слегка вздрогнула, когда пальцы с заострёнными коготками коснулись моей щеки…

— Дейни… — едва слышно прошептал Ээрикки. — Я… Что тебе нужно?

Последняя фраза, произнесённая резким тоном, прозвучала, как "благородная затрещина". Я отшатнулась, не сразу осознав, что относилась она не ко мне, а к ушастому ёжику, робко просунувшему рыльце в приоткрытую дверь.

— Прости, досточтимый сарторий! — повинился ушастик. — Ты велел сообщить, когда принцепс пожелает видеть Лучезарную Домину.

— Сейчас? — на мгновенно помрачневшем лице Ээрикки отразилось удивление. — Он бросает гостей, чтобы увидеть её?

— Принцепс пожелал немедленно выяснить, что произошло. Благородные Уоссва и Тоба тоже должны присутствовать. Принцепс ждёт в Комнате Трёх Потолков.

— Хорошо, — кивнул Ээрикки. — Распорядись привести их. Я буду сопровождать Лучезарную Домину.

Ушастик поклонился и исчез за дверью.

— Лучезарная Домина! — закатила я глаза. — Кто дал мне эту кличку?

— Уж точно не я! — Ээрикки направился к двери. — Идём! Не стоит заставлять принцепса ждать.

Я удержала его за локоть.

— Может, тебе не стоит "сопровождать" меня?

— Почему?

— Гилберт… спрашивал, как часто мы видимся.

— И что ты сказала?

— Обратила всё в шутку. Но он уверен, что ты… — я замялась.

— Что?

— Проявляешь ко мне излишний интерес.

— Вот так новость! — хмыкнул Ээрикки. — Это было очевидно с самого начала. Ты показала себя своевольной, доставляющей множество неприятностей претенденткой, за которой нужен постоянный присмотр.

— Я имела в виду другое…

— Знаю, что ты имела в виду, — Ээрикки снова двинулся к двери и, не оборачиваясь, шагнул за порог.

— Поторопись! — донёсся его голос уже из коридора, и я, совершенно сбитая с толку, бросилась следом…

Глава 19

Пока шли к Комнате Трёх Потолков, я тщетно пыталась поддержать разговор с впавшим в молчаливость сарторием. Спрашивала, откуда у комнаты такое название, и может ли недавняя драка помочь мне вылететь с отбора. Но Ээрикки отделывался односложными ответами, а, когда я заявила, что после "слушанья" у принцеса нам обязательно нужно поговорить, перебил меня на полуслове:

— Мы на месте. Придерживайся версии, которую рассказала мне вначале, — и распахнул дверь — даже не заметила, как мы перед ней оказались…

Так и не поняла, что дало название комнате. Может, потолочные изображения трёх парящих на облачках эринацеусов с завязанными глазами, весами в одной лапке и мечом в другой? Я чуть не рассмеялась этой аллегории правосудия, но забыла о весёлости, едва встретилась глазами с принцепсом, застывшим посреди комнаты. За ним — с полдюжины сморщенных, похожих на засушенные опята, существ.

— Дейни, сарторий, — кивнул он нам.

Ээрикки поклонился, я присела в реверансе, чувствуя себя всё более неуютно. Нарочитая торжественность действовала на нервы. Вопрос будут ли нас пытать, чтобы узнать правду, уже вертелся на языке, когда в комнату в сопровождении нескольких ушастиков вошли Тоба и Уоссва. Отталкивающая физиономия Уоссвы выражала привычное пренебрежение, но лицо Тобы преобразилось с нашей последней встречи. Теперь на нём не было и тени неуверенности или робости — только ледяная решимость.

— Salvete! — приветствовал всех принцепс. — Вы, конечно, знаете, зачем я велел собрать вас здесь. Надеюсь услышать правду, не прибегая к крайним мерам.

— Крайним мерам? — прошептала я. — Нас действительно будут пытать?..

— Увидишь, — шепнул в ответ Ээрикки.

Мне очень захотелось отвесить ему "благородную затрещину" за подобные "шутки".

— Дейни, — обратился ко мне принцепс. — Пожалуйста, расскажи, как всё было.

Начиная ощущать себя на сцене любительского театра, я выступила вперёд, кашлянула, прочищая горло, и начала:

— Мне захотелось подышать воздухом, и я вышла на балюстраду. Тоба составил мне компанию. А потом невесть откуда там появился этот грубиян, — я кивнула на Уоссву. — Оскорбительно отозвался о сестре Тобы, о самом Тобе, а когда я попыталась его образумить, и обо мне. Тоба вступился за меня, грубиян разбил ему нос и явно собирался приложить меня…

— Ложь! — заревел Уоссва. — Это порождение презренной расы лжёт!

— Замолчи! — приказал принцепс.

— Слышите? — вздохнула я. — На балюстраде он говорил вещи и похуже…

— Ложь! — снова выкрикнул Уоссва, но тут же замолчал под свирепым взглядом принцепса.

— Я не позволю, чтобы на домину Леголас Дейнерис Эвердин пала малейшая тень из-за произошедшего, — раздался спокойный голос Тобы. — Признаю, что вёл себя неподобающе, опустившись до драки с выскочкой из рода, прославившегося только богатством…

— Гнусный лжец! — снова выкрикнул Уоссва. — Ты же и начал эту драку!

— Это правда? — принцепс сурово воззрился на Тобу.

Тот вздохнул, явно собираясь признать вину, но я оказалась проворнее:

— Нет, неправда. Тоба не начинал драку. Её начал он, — небрежно махнула на захрипевшего от ярости Уоссву.

— Единства во мнениях нет, наше вмешательство необходимо, — продребезжал один из "опят" за спиной принцепса, и я с удивлением узнала голос, говоривший со мной в "пещере" Мудрых.

Принцепс впился буравяшим взглядом сначала в меня, потом в Уоссву, не обошёл вниманием и Тобу, снова вернулся ко мне и тихо проговорил:

— Я верю тебе, Дейни. Пусть в твой правоте убедятся и остальные. Начинайте!

— Что начинать? — растерялась я. — Пытки?..

Губы Ээрикки дрогнули, будто он силился сдержать улыбку. А принцепс смотрел на меня с таким изумлением, будто у меня внезапно выросли крылья.

— Дейни… Какие пытки?

— А что тогда? — я настороженно покосилась на зашевелившихся "опят", начавших выпускать светящиеся подобия антенн из грибоподобных голов.

— Мудрые определят, кто говорит правду, а кто лукавит. Вот и всё.

— Гора с плеч… — облегчённо выдохнула я. — Значит, вот как выглядят Мудрые!

В глазах Гилберта промелькнула горечь. Подойдя ближе, он чуть наклонился ко мне.

— Как ты могла так подумать? Я нисколько не сомневаюсь в твоей правоте, и только поэтому согласился позволить Мудрым к тебе прикоснуться…

— Они будут ко мне прикасаться? — я брезгливо поморщилась.

— Это не больно, — Гилберт погладил меня по щеке.

Краем глазом я видела, как Ээрикки отвернулся.

— Хорошо, я готова.

Принцепс ободряюще улыбнулся и кивнул. "Опята" окружили меня, шевеля светящимися "антеннами".

— Мы будем задавать вопросы, досточтимая домина. Отвечай на них только "да" или "нет".

— И по этим ответам вы поймёте, говорю ли я правду?

— У тех, кто говорит правду, и у тех, кто лжёт — ауры разного цвета. Прикоснувшись к твоему разуму, мы сможем отражать цвет твоих слов.

— Жуть какая… — поёжилась я. — И откуда вы знаете, что какого цвета?

— Увидим!

"Антенны" устремились ко мне со всех сторон. Я сжалась, ожидая неприятных ощущений от "прикосновения к моему разуму", но никаких ощущений не последовало. "Антенны" лишь сплелись вокруг меня неведомой геометрической фигурой — как если бы паучья сеть приняла форму купола — и замерцали белесоватым светом.

— Ты — из расы хомосов? — прозвучал вопрос.

— Да.

"Купол" вокруг меня засиял голубым.

— А теперь солги. Ты — особь мужского пола?

— Да.

Цвет "купола" изменился, став ядовито-зелёным.

— Цвета определены.

— Интересно, — пробормотала я. — Вам действительно не соврёшь…

Для меня это означало проблему. Конечно, потасовка произошла из-за Уоссвы, но драку он не начинал. Созданный Мудрыми "детектор лжи" наверняка уловит в моей "ауре" колебания и истолкует их, как ложь. Хотя… Мне вспомнился один фантастический рассказ, в котором землянин "облапошил" детектор лжи инопланетной очень развитой расы, мысленно делая поправки к своим правдивым, но не вполне верным ответам. Так почему бы и мне не прибегнуть к подобной уловке?

— Твоё имя — Леголас Дейенерис Эвердин?

Первый же вопрос способен выбить почву из-по ног… Но, с другой стороны, здесь меня под другим именем и не знают. В мире эринацеусов это — действительно моё имя.

— Да.

Сетка засветилась голубым, и я выдохнула. Этот "детектор" мне по зубам!

— Ты просила досточтимого Тобу составить тебе компанию?

— Нет.

— Ты была против его общества?

— Нет.

— Досточтимый Уоссва явился по твоему зову?

— Нет.

— Ты была против его общества?

— Да.

— Сказала ему об этом?

— Да.

— Он был зол?

— Да.

— Поэтому начал драку?

А вот и первый каверзный вопрос. Лучше обойти его, чем рисковать быть "пойманной" на лжи.

— Не знаю.

"Антенны" побелели, "опята" о чём-то зашептались, и один снова обратился ко мне:

— Мы зададим вопрос по-другому. Досточтимый Уоссва был первым, кто нанёс удар?

Настоящий удар, да. Лёгкий шлепок Тобы не в счёт.

— Да.

Голубой свет, яростный рёв Уоссвы и резкий оклик принцепса.

— То есть, драку начал он?

Конечно! Не появись "боров", никакой драки бы не было.

— Да.

— Это ложь! — выпалил вконец озверевший Уоссва. — И оскорбления, о которых говорило это исчадие, исходили не только от меня! Эти двое унизили меня не меньше!

— Храни молчание! — строго бросил Гилберт. — Ты подвергнешься проверке в свою очередь.

— Это правда, что ты унижала досточтимого Уоссву? — поспешил прояснить ситуацию Мудрый.

Я назвала Уоссву "кабан", но это ведь — правда. Он действительно похож на кабана.

— Нет.

Голубой свет.

— А он — тебя?

А он назвал меня "каким-то хомосом" — явное оскорбление! Я — человек, а не "какой-то хомос".

— Да.

— Произносил ли оскорбления досточтимый Тоба?

— Он был вынужден как-то реагировать на оскорбления в свой адрес.

— Только "да" или "нет".

Врать не имеет смысла…

— Да.

— Ты утверждаешь, он лишь отвечал на оскорбления?

Дерзкое появление "борова" было изначальным оскорблением для нас обоих, всё, что последовало потом, — лишь ответ на него.

— Да.

Голубой свет, "купол" вокруг меня распался.

* * *

— Мы услышали правду, — объявил допрашивавший меня "опёнок". — И, хотя ситуация для нас ясна, мы готовы подвергнуть проверке и досточтимого Уоссву, чьё мнение отлично от мнения Лучезарной Домины.

— Это существо… — прохрипел Уоссва. — Оно — не из нашего мира, и наверняка обладает неведомой нам магией! Как иначе она смогла провести Мудрых?!

— Провести нас? — в голосе "опёнка" проскользнули стальные нотки. — Ты смеешь сомневаться в нашей Мудрости?

— Нет! Но её колдовство затуманило вам разум…

— Выбирай слова, Уоссва, — холодно прервал его принцепс. — Если бы не уважение к твоему роду, того, что ты наговорил, уже достаточно, чтобы снять с тебя кожу. Но справедливость есть справедливость, я обещал, что и ты подвергнешься проверке. Продолжайте!

От меня "опята" и их "антенны" переместились к Уоссве. Я перевела дух, ободряюще улыбнулась Гилберту и Тобе. Улучив момент, когда принцепс отвернулся, подмигнула Ээрикки, не сводившему с меня немигающего взгляда. Между тем "купол" сомкнулся вокруг Уоссвы. Задав несколько вопросов, Мудрые выявили "его" цвета: оранжевый — правда и ядовито-жёлтый — ложь. Или Уоссва слишком волновался, или ярость затмевала ему разум настолько, что он не мог мыслить связно, но цвета его ответов были смазанными, не жёлтыми, но и не оранжевыми. В конце концов Мудрые отчаялись добиться от него вразумительности и присудили правоту Тобе и мне.

— Проверять досточтимого Тобу не имеет смысла, — добавили они. — На чьей стороне правда — очевидно.

— В таком случае, — объявил просветлевший лицом принцепс. — Я хочу, чтобы это дело завершилось сейчас. Уоссва должен принести извинения домине Леголас Дейенерис Эвердин и Тобе. А Лучезарная Домина определит для него наказание.

Раздавленный обвинением Уоссва только слабо захрипел, оплывшее лицо налилось кровью, став пурпурным. На несколько мгновений воцарилась тишина — было слышно только его свистящее дыхание.

— Досто… чтимая домина, — наконец выдавил он. — Много… уважаемый Тоба… приношу вам мои извинения.

Тоба вскинул голову, явно собираясь "поковыряться" в ране недруга, но я никогда не была за то, чтобы добивать уже упавших, и кивнула:

— Извинения приняты. Что до наказания, ты должен вернуть Тобе его сестру…

— НЕТ! — от дикого вопля Уоссвы задрожал воздух. — Я не могу её вернуть!

— Это — приказ Лучезарной Домины, — ледяным тоном заявил Тоба. — Ты обязан повиноваться.

— Нет… Я не могу, — впервые за всё время знакомства на неприглядном лице мелькнуло умоляющее выражение.

— Домина, — хрипло прошептал он. — Не отнимай её у меня… Она… носит моё потомство…

— Мерзавец! Негодяй! Вор чести!.. — если бы ушастики не удержали рассирепевшего Тобу, он бы наверняка бросился на обидчика с кулаками.

Но Уоссва на него даже не глянул. Глаза под тяжёлыми бровями умоляюще остановились на принцепсе, потом снова впились в меня.

— Не отнимай её у меня…

Я растерялась, не зная как поступить. Если Оити "носит потомство" Уоссвы, возможно, ей действительно нет смысла возвращаться к брату.

— Позволь ей остаться с ним, — словно прочитав мои мысли, шепнул Ээрикки. — Сейчас уже ничего не изменить.

— Хорошо, — тихо согласилась я. — Она остаётся с тобой… Но ты не должен ограничивать её свободу. Она может видеться с родными, когда пожелает. И родные могут навещать её на твоей вилле в любое время…

— Нет! — теперь вопль принадлежал Тобе.

— Обещаю, — покорно склонил голову Уоссва.

— На этом дело завершено, — провозгласил принцепс. — Больше я не хочу о нём слышать. Мой отец скоро объявит о своём решении, и теперь, когда оба семейства породнились, подобным инцидентам больше не должно быть места. Valebitis[38]! Все, кроме Лучезарной Домины.

"Гости" устремились к двери. Тоба, низко поклонившись. Ээрикки, надев маску невозмутимости. Уоссва, сопя, будто у него пробито лёгкое. Проходя мимо, он вскинул на меня горящие злобой глаза и едва слышно процедил:

— Этого унижения я тебе не забуду, Лучезарная Домина!

— Теперь и ты знаешь, каково это — не быть услышанным, хотя правда на твоей стороне, — так же тихо отозвалась я.

— Ведьма… — прохрипел он и, не оглядываясь, поковылял прочь.

— Дейни, — принцепс оказался рядом, едва за последним посетителем закрылась дверь. — Надеюсь, ты простишь меня за то, что подверг этой процедуре?

— Всё уже забыто, — улыбнулась я. — Но почему не устроили такую же в тяжбе между Тобой и Уоссвой?

По лицу Гилберта мелькнуло умильное выражение.

— Тебе предстоит многое узнать о наших порядках, милая Дейни. Только Мудрые могут определить ложь подобным образом, но в обычные тяжбы они не вмешиваются. К их помощи можно прибегнуть лишь в исключительных случаях.

— Твой отец действительно собирается решить дело в пользу Тобы? — спросила я и поспешно добавила:

— Слышала об этом от Тобы!

Принцепс рассмеялся.

— Да, собирается. И… прости за то, что во время танца смутил расспросами о сартории. Что бы он к тебе ни испытывал, это не имеет значения. Ты — моя избранница и будешь достойной правительницей этой империи. То, как ты сейчас разрешила конфликт, говорит о мудрости и благородстве. Я восхищён!

— Спасибо…

Может, всё-таки следует ему признаться? Первое испытание — послезавтра, и я готова его провалить, как и все последующие… Так какой смысл тянуть агонию, мучить и принцепса, и себя?

— Гилберт, я… сомневаюсь, что подхожу на роль правительницы. Не уверена, что справлюсь с испытаниями и… — замолчала, увидев его лицо.

Представить не могла, что пухленькая физиономия может так помрачнеть.

— Почему ты мне это говоришь, Дейни? Из-за сартория? Ты отвечаешь ему взаимностью?

— Что? — опешила я. — Конечно, нет! Как такое пришло тебе в голову?

Лицо Гилберта смягчилось, но голос оставался напряжённым:

— Тогда не сомневайся. Испытания ничего не значат. Они всегда были формальностью в большей или меньшей степени. А ты уже доказала, что достойна быть правительницей…

Он вдруг наклонился и, не успела я опомниться, мягко прижался губами к моим губам. Я остолбенела от неожиданности, по-моему, даже ахнула. Гилберт тут же отстранился и, улыбнувшись, погладил меня по щеке.

— Я всё время смущаю тебя своим поведением, прости… Просто рядом с тобой я сам не свой.

Я растерянно хлопала глазами, мучительно соображая, что на это ответить. Но принцепс вывел меня из затруднения:

— Пора вернуться к гостям, милая Дейни.

— Да, пожалуй… — выдавила я. — Но… после всех волнений… мне бы хотелось отдохнуть… Если ты не против, конечно.

Гилберт всепрощающе улыбнулся.

— Хорошо. Хотя мне будет тебя не хватать.

— Можешь навестить в любое время, — зачем-то брякнула я, и тут же поправилась:

— То есть… в любое дневное время.

— Это я понимаю. Пока нас не свяжут узы, — принцепс легко поцеловал меня в щёку. — Спокойной ночи, милая Дейни. Тебя проводят до двери твоих покоев.

"Население" моих "покоев" уже спало. Я сменила светящееся платье на ночную сорочку и скользнула под одеяло. С недавнего времени никто не покушался на мою половину кровати, но Баако всё равно чувствовал, когда я оказывалась рядом, и тотчас перебирался с подушки ко мне на грудь. Так было и в этот раз, только сейчас эльфик сжимал в ручонках посапывавшую "поющую" стрекозу. Я привычно натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Думать ни о чём не хотелось. Разве только о том, что завтра — последний день перед началом испытаний, которые, чего бы мне это ни стоило, я провалю с треском!

Глава 20

День тянулся мучительно медленно, несмотря на то, что коротать его помогали Векеса и Субира. Сразу после завтрака мы отправились гулять по дворцовому саду в сопровождении преторианцев. Девы, хихикая, рассказали, что потасовка на балу не произвела на послов ожидаемого негативного впечатления. По словам Субиры, всё же проведшей большую часть ночи в компании "бесстрашного стратега", вечеринки экидов в самом деле походили на дотракийские свадьбы, поэтому подобный "разгул" был скорее плюсом в их глазах. Я, уступив просьбам подруг, только начала рассказывать о произошедшем в Комнате Трёх Потолков, когда на дорожку перед нами скользнула фигура, в которой я со второго вгляда узнала Тобу. Субира и Векеса заметно оживились, Тоба слегка смутился, но преодолел робость и галантно поклонился:

— Salvete, досточтимые домины! Надеюсь, домина Леголас Дейенерис Эвердин не откажет в чести поговорить со мной наедине?

Преторианцы были явно против, но я, пообещав, что не буду отходить далеко, свернула с дорожки под сень какого-то дерева.

— Благодарю тебя, домина, — Тоба потупился. — Не только за то, что согласилась со мной говорить, но и за вчерашнее заступничество. Ты — добрый гений моей семьи. Моя мать призывает на тебя благословение богов.

— Не стоит, правда…

— Я видел Оити! Едва встало солнце, мы отправились к Уоссве, и он не посмел нарушить обещания!

— Как она? — тихо спросила я. — На самом деле… с потомством?

— Увы… — Тоба вздохнул. — Но не ожидал, что он… Судя по всему, он к ней действительно привязан. Оити уверила, он ни к чему её не принуждал. Конечно, он её похитил, но обращался с ней, как с госпожой дома, а не как с наложницей. И в конце концов она… дала согласие стать его избранницей. Их связывают официальные узы… я этого не знал…

— Может, теперь между вашими семействами и правда воцарится мир.

— Не знаю, — снова вздохнул Тоба. — Ради сестры я готов забыть о вражде, но простить… Это чувство незнакомо и Уоссве. Мне очень жаль, что, став на мою сторону, ты сделала его своим врагом. Он опасен. Правда, я уверен, принцепс сможет тебя защитить, а когда ты станешь примой доминой…

— До этого ещё нужно пройти испытания, — поспешно возразила я.

— У меня нет сомнений, что ты их пройдёшь, — голос Тобы снизился до шёпота. — если тебе удалось провести даже Мудрых… До сих пор не могу в это поверить. Ты действительно отмечена богами…

— Нет, только здравым смыслом, — улыбнулась я. — И "проводить" никого не пришлось. Уоссва спровоцировал драку своим присутствием и наглым поведением. Это — правда. Вот и всё.

— Да… пожалуй… — прошептал Тоба. — Не смею задерживать тебя дольше. Но надеюсь… ты окажешь честь моей семье быть первой гостьей в нашем заново отстроенном доме?

"Разве только мысленно", — подумала я.

— Конечно. Это будет честь для меня, Тоба.

Он поклонился, хотел сказать что-то ещё, но вдруг смутился и поспешно удалился.

— Ещё один претендент на твоё сердце?

Я так и подскочила — из-за ближайшего куста высунулось улыбающееся личико Векесы, а за ним — бледная физиономия Субиры.

— Вы что, подслушивали? Хотя бы предупредили…

— И так могла бы догадаться! — хихикнула дева-кошка. — Бедный сарторий! Ещё один соперник!

Я только закатила глаза. К слову об Ээрикки, он не появлялся весь день. К вечеру я была готова сойти с ума от скуки и, если бы не ово и ши, это бы, наверное, произошло. Но нас объединило общее дело. Ово помогли построить в моей комнате беговую площадку, ши наловили "особей" подходящего размера, и сразу после ужина мы целиком отдались новой страсти — первым в Эринастании тараканьим бегам. В качестве залога каждый "внёс" свои ценности: ши — шапочки, Тайт — облезшую дудочку, Туэ — прядь своих золотистых волос, Баако — поющую стрекозу, уже напрочь передумавшую возвращаться в беседку, а я — одно из золотых колец, отличительных "знаков" избранницы принцепса. Новая забава настолько всех увлекла, что об "Игре престолов" никто и не вспомнил. И это было кстати — Субира собиралась встретиться с "бесстрашным стратегом", очевидно всё же покорившем её сердце, и не могла присутствовать на "сеансе", а без неё рассказывать дальше не имело смысла. Местные тараканы оказались на редкость прыткими. Ставки выигрывались и проигрывались в течении минут. Моя свита вопила и визжала от восторга — даже не подозревала в них такого азарта. Бесшумно вошедших Конана и Векесу поначалу никто не заметил.

— Salve! — рассеянно махнула им я, когда ликтор, кашлянув, заявил о своём присутствии. — Присоединяйтесь! Ещё двух тараканов найдём!

— Тараканов?.. — недоумевающе начал Конан и вздрогнул, когда Баако пронзительно заверещал:

— Шевели копытами, развалина! Тупое животное, растряси зад!

— Понятия не имею, где он нахватался! — сокрушённо покачала я головой и, сбегав к горшку, в котором хранились отловленные тараканы, принесла двух.

— Векеса, твой — с жёлтой точечкой, — капнула на него красящим составом, который раздобыли ово. — Конан, а твой — с двумя зелёными. С одной зелёной — принадлежит Туэ, не перепутай! Какой залог вносите?

Конан был настолько ошеломлён, что, не сопротивляясь, отдал кольцо с огромным рубином, Векеса — одну из длинных изумрудных серёжек, и бега продолжились. Ликтор и дева-кошка на удивление быстро вошли во вкус и вскоре подгоняли своих тараканов с не меньшим азартом, чем Баако. И вот, когда тараканы зашли на последний забег, и страсти накалились до предела, в комнату ворвался Ээрикки. Смерил безумным взглядом визжащих ши, раскрасневшихся ово, улюлюкающих Конана и Векесу и… застыл на месте, будто забыл, зачем пришёл.

— Ты опоздал, — протянула я. — Уже последний забег, присоединяться нет смысла.

— Присоединяться к чему?..

— Тараканьи бега! Завтра после испытания можем устроить ещё одни, только нужно поймать свежих тараканов, этих почти загнали…

— Шевели задом!! — заверещал Баако.

— Дейни, — наклонишись, Ээрикки легко сжал моё плечо. — Нужно поговорить, это срочно…

— Победа!!! — завизжал Баако. — Моя развалина пришла первой!

Разочарованные вопли и стоны, тотчас перешедшие в перебранку из-за трофеев.

— С этим разберётесь завтра! — прикрикнула я.

Бледное лицо и лихорадочно горящие глаза Ээрикки меня встревожили.

— Векеса, можешь их "успокоить"?

Слегка встрёпанная дева-кошка кивнула. Через несколько минут измочаленные тараканы слабо копошились в горшке, моя свита сладко позёвывала на кровати, а я повернулась к Ээрикки.

* * *

— Что случилось?

— Мудрые полностью изменили условия, — глухо проговорил он. — Завтрашнее испытание отменено, как и все последующие. Вместо этого через неделю проведут одно, но в него войдут все пять…

— Как? В смысле… Через неделю?..

— Им нужно всё подготовить. Решение было принято сегодня — под давлением со стороны родичей Уоссвы и половины рас избранниц… У августа не было иного выбора, Мудрые подтвердили необходимость поступить именно так.

— Но… не понимаю… Чем это плохо? Кроме того, что мне торчать здесь на неделю дольше.

— Мне неизвестны детали, — голос Ээрикки становился всё тише. — Но, в этот раз испытания не будут условностью. Победительница станет избранницей принцепса, независимо от его предпочтений.

— И что? Всё равно не понимаю, почему эта новость привела тебя в такое состояние. Так ведь даже лучше?

— Чем лучше? — неожиданно рявкнул Ээрикки. — Неужели не понимаешь? Мы не сможем подготовиться, чтобы ты смогла их провалить! А без подготовки ты их пройдёшь, я уверен! Если обвела вокруг пальца даже Мудрых…

— Никого ни вокруг чего я не обводила!

— Всё дело в логическом мышлении, — подсказала Векеса.

Именно так я объяснила ей свою "победу" над "детектором лжи" Мудрых, когда рассказывала о произошедшем в Комнате Трёх Потолков. Ээрикки устало махнул рукой.

— Как бы то ни было. Точно ещё ничего не известно, только то, что, проходя испытания, избранниицы даже не будут знать, в чём именно их испытывают. Принцепс пришёл в ярость, когда об этом услышал. Но Мудрые уверили, если невеста из расы хомосов, которую он избрал для себя, действительно достойна и отмечена богами, она без труда справится с испытаниями. Тогда её право считаться избранной не посмеет оспорить никто. Уоссва и его сторонники поклялись склонить голову перед победительницей, кем бы она ни была. И в конце концов принцепс согласился, заявив, что нисколько не сомневается в победе Дейни. И, если честно, — Ээрикки устремил на меня взгляд, в котором странно смешались насмешка и боль, — в этом ничуть не сомневаюсь и я.

— Это — весьма неприятная ситуация, — подала голос Векеса. — Не только Дейни не хочет проходить испытания! Я и, уверена, Субира тоже… До сих пор Дейни действительно была впереди нас всех, но если сейчас она… Это изменение условий ужасно!

Она в отчаянии всплеснула руками. Конан, словно очнувшись от оцепенения, обнял её за плечи и привлёк к себе. Та только всхлипнула.

— Понимаю… — пробормотала я. — Пока что я остаюсь фавориткой отбора. Но, если сойду с дистанции, ею может стать любая из вас…

— Прости, Дейни… — снова всхлипнула Векеса. — То, что я сказала, было эгоистично…

— Мне нужно подумать… Хочу побыть одна.

Векеса вытерла слёзы и, отлепившись от Конана, обняла меня.

— Увидимся завтра, хомос, — и заторопилась к двери.

Так и не произнёсший ни слова ликтор, поклонился и заскользил вслед за ней. Ээрикки смерил меня страдальческим взглядом, прошептал "Прости" и устремился было за ними, но я его окликнула:

— Сарторий!

Он остановился. Я подождала, пока за Конаном и Векесой закроется дверь.

— Это правда? То, что говорит о тебе Векеса, в чём подозревает Гилберт…

— Откуда мне знать, о чём шепчутся за моей спиной? — яростно перебил он.

Я подошла ближе.

— Что произошло в храме?

Он отвёл глаза.

— Не хочешь говорить — не надо! — разозлилась я. — Надоели смены твоего настроения, непонятные намёки и обиды…

Ээрикки вдруг развернулся и в мгновение ока оказался возле меня. Так и не успела придумать, чем закончить фразу… Руки с острыми коготками обхватили моё лицо, а губы горячо прижались к моим. И я не отстранилась… Может, потому, что была слишком ошарашена. А, может, потому, что в глубине души ждала именно этого… Губы Ээрикки оторвались от моих, но лицо оставалось очень близко, пальцы легко поглаживали мою кожу.

— Вот что произошло в храме, Дейни. Твоё беспамятство чуть не свело меня с ума. Всё было так, словно… — он запнулся. — И вдруг ты ничего не помнишь! Совсем ничего…

— Каннабис… — пробормотала я. — Поэтому ты спрашивал, как он действует…

Ээрикки вымученно улыбнулся.

— Хотел узнать, была ли в твоём поцелуе хотя бы тень икренности… Но вопрос мучает меня до сих пор. Ответ на него я так и не нашёл…

Его взгляд стал пытливым, и я, не выдержав, опустила глаза.

— Не знаю, что тебе сказать…

Он тотчас убрал руки от моего лица и отстранился.

— Понимаю…

— Нет! — поспешно выпалила я. — Дело не в этом! Точнее… ещё совсем недавно я и не подозревала о существовании вашей расы. Даже не привыкла к тебе в обличье эринацеуса….

— Поэтому я всегда прихожу в этом облике, — прошептал Ээрикки.

— Да! Я знаю… Но всё это по-прежнему непривычно… — под горячим взглядом Ээрикки я смутилась окончательно.

Как объяснить ему, что мне просто нужно привыкнуть? Что Векеса права, и до недавнего времени я действительно видела в нём "диковинного зверька"? Но последние события, история с двумя враждующими семействами, скорбь Тобы, искренняя страсть Уоссвы, казалось бы не способного ни на какие благородные чувства, признания Гилберта и теперь поведение самого Ээрикки, показали, насколько эта "диковинная" раса похожа на мою…

— Я не имею права что-то от тебя требовать, — глухо проговорил Ээрикки. — И так переступил всё дозволенные границы. Ты — избранница моего доминуса, но… клянусь ядовитыми тварями Бездны! — лучше не видеть тебя совсем, чем его примой доминой!

— Поэтому ты готов на всё, чтобы я вернулась в мой мир?

— Да. Знаю, я обещал тебя вернуть. Но, не будь ты его избранницей, попросил бы остаться… со мной. На самом деле, какое значение имеет, испытываешь ли ты ко мне хотя бы тень того, что испытываю к тебе я? Может, считая, что ты ко мне равнодушна, будет легче смириться с твоим уходом из нашего мира…

— Значит, по-прежнему собираешься вернуть меня домой?

— А разве есть выбор? — усмехнулся Ээрикки. — И потом, вздумай я нарушить обещание, ты ведь мне не простишь…

Растерянная, я смотрела, как он направляется к двери. Лихорадочно пыталась придумать, что сказать, но мысли устроили в голове беспорядочные "тараканьи бега", и пока ни одна не пришла к финишу. Лишь когда сарторий коснулся ручки двери, все мысли куда-то унеслись, осталась единственная:

— Ээрикки! Ты ведь ещё придёшь?

Он обернулся, в глазах мелькнуло испытующее выражение, уже не раз появлявшееся у него в последнее время.

— Ты этого хочешь?

— Да.

По его губам скользнула улыбка.

— Спокойной ночи, Дейни, — и, распахнув дверь, шагнул за порог.

Глава 21

За остаток ночи я так и не сомкнула глаз, а день проходил, как во сне. Новость об отсрочке и изменениях в проведении испытаниий распространилась со скоростью эпидемии. Векеса, поддерживавшая отношения с Ифэ и Каисой, сообщила, что большинство избранниц изменение обрадовало — лучше одно испытание, состоящее из пяти частей, чем пять отдельных. Но дева-кошка была на грани отчаяния. И кажется, теперь переживала за всех, начиная с себя и заканчивая принцепсом. Какое-то время я терепеливо выслушивала, как она просчитывает возможные "сценарии" дальнейшего развития событий — если победит она, если примой доминой станет Тофа или Дакари, если я вернусь в мой мир, и если не вернусь… — но в конце концов не выдержала и сказала, что хочу побыть одна. Конечно, "одиночество" включало в себя ово и ши, с которыми мы изобрели новую забаву: "хор" поющих стрекоз. Ши поймали их не меньше двух десятков. Разбившись на группы, мы под началом Тайта и Туэ, показавших немалые дирижёрские способности, "извлекали" пение из стрекоз под аккомпанемент дудочки Тайта — Баако согласился вернуть её на время "репетиции". Любимица эльфика была избавлена от нелёгкой участи музыкального инструмента и расположилась в "зрительской ложе" — на столе, перед листиком с капелькой цветочного нектара. Поначалу "концерт" был устрашающим нагромождением звуков, способным "затмить" выступление любой бездарной звездульки, которыми так богата российская эстрада. Но потом я предложила сменить репертуар с местной мелодии, неузнаваемой в нашем исполнении, на "I'm feeling good"[39], под которую однажды танцевала бурлеск. Спела первый куплет несколько раз, и дело пошло чуть лучше.

Распевая и музицируя, не сразу призналась себе, что время от времени поглядываю на дверь, так и ожидая, что она откроется, и на пороге появится Ээрикки. Но сарторий не появлялся. Вместо него заявились Векеса и Субира, маявшиеся от неизвестности и скуки и решившие, что "подруга-хомос" их обязательно развлечёт.

— К теме о "диковинных зверьках", — буркнула я.

Разумеется, обе девы тотчас пожелали стать членами нашей импровизированной труппы, получили инструктаж и по одной поющей стрекозе в руки. Репетиция продолжалась ещё около часа. Недовольный "успехами" Тайт потребовал, чтобы я потихоньку напевала мелодию постоянно, отвесил подзатыльник Туэ, пропустившему вступление, и мы начали заново. На удивление стройно добрались до середины, когда дверь отворилась, впустив в комнату… Гилберта. Ещё ни разу не видела на круглом личике принцепса такой растерянности. Взгляд голубых глаз скользнул по обеим избранницам, поглаживавших брюшки поющих стрекоз, по смущённому Туэ, раздражённо нахмурившемуся Тайту, ши, сжимавших в ручонках свои живые "инструменты", и наконец остановился на мне.

— Дейни… кажется… я помешал… Хотя и не знаю, чему…

Рассмеявшись, я поднялась на ноги.

— Репетиции. Мы разучиваем мелодию "I'm feeling good", уже дошли до середины! Хочешь послушать?

— Наверное, — неуверенно улыбнулся он. — Хотя у меня не так много времени. Я хотел говорить с тобой. Но вижу, что момент неподходящий. Я пошлю за тобой чуть позже, и тогда мы поговорим. До встречи!

Погладив меня по щеке, он уже более осмысленным взглядом окинул моих гостей, извинился за "вторжение" и пообещал обязательно послушать наш "номер", когда он будет готов.

— По-моему, мы его напугали, — хихикнула я, возвращаясь на своё место.

— А по-моему, он просто не дождётся, когда наконец сможет испытать твою изобретательность на себе — и не только в дневное время суток, — бархатисто протянула Субира.

— Бедный принцепс! — вздохнула Векеса.

— Вот курицы! — прикрикнул на нас Баако. — Продолжаем!

— Как ты его выносишь? — Субира сверкнула глазами на эльфика. — Я бы уже давно скормила его моим десмодам!

— Поэтому я — с хомосом, а не с тобой! — скорчил рожицу Баако и снова пискнул:

— Продолжаем!

Мы "продолжали" ещё какое-то время, выводя мелодию всё точнее.

— Если так пойдёт дальше, пожалуй, под нашу музыку в самом деле можно будет танцевать! — восхитилась я.

— Танцевать? — не поверила Векеса. — Под это?

— Могу показать, — подмигнула я. — Как только все научатся попадать своими стрекозами в такт.

— Завтра! — с готовностью подхватил Баако и ехидно захихикал. — Танцующий хомос!

К хихиканью тотчас присоединились и остальные ши.

— Вас на это время выгоню, надоедливые блохи! — пригрозила я.

Конечно, "блохи" не испугались и начали меня передразнивать. Но когда я пригрозила отменить запланированные на вечер тараканьи бега, притихли. Необходимость готовиться к провалу испытаний отпала, и за развлечениями можно было проводить ночи напролёт. Этой ночью уже ставшая традицией "Игра престолов" была лишь "прелюдией" к основному веселью, полностью завладевшему умами моего окружения. Субира даже отказалась от встречи с воздыхателем, лишь бы познакомиться с этой новой забавой, о которой была немало наслышана от Векесы.

Компания разошлась незадолго до ужина. Ши отправились отлавливать тараканов, ово — заботиться о еде, а я не успела насладиться тишиной, как дверь отворилась в очередной раз. И снова на пороге стоял не Ээрикки…

— Гилберт… — удивилась я. — Думала, ты за мной пошлёшь…

— Я и собирался, — улыбаясь, он направился ко мне. — Но потом решил, для тебя безопаснее не покидать комнату лишний раз.

— Может, опасности больше нет? Теперь, когда у каждой претендентки появился шанс стать твоей избранницей…

— Об этом я и собирался говорить. Изменение условий — происки сторонников Уоссвы. Террестрисы, игнисы и флосы их поддержали, но я уверен, они договорились обо всём заранее.

— Они не хотят видеть меня своей правительницей, — пожала я плечами. — И их можно понять…

— Но этого хочу я, — Гилберт сжал мои ладони в своих, — и плебс, и многие аристократы. У тебя гораздо больше сторонников, чем недругов. А я — здесь, чтобы сказать: нисколько не сомневаюсь, победительницей испытаний станешь ты и никакая другая.

— Гилберт… — пробормотала я, не выдержав его взгляда.

Он мягко приподнял мою голову за подбородок, вынуждая поднять на него глаза.

— Я просто знаю это, Дейни.

Чуть зардевшееся лицо медленно склонилось к моему, в глазах мелькнуло вопрошающее выражение, будто он спрашивал позволения… и меня снова охватило желание признаться ему во всём. Но тут в коридоре послышались знакомые звуки: шлёп-шлёп, шлёп-шлёп, и принцепс с видимым разочарованием отстранился.

— Я велел преторианцам не впускать сюда никого, но… мне уже пора, — он подавил вздох. — Никогда не относился к отбору серьёзно. Никому не нужная традиция, пережиток. Правда, этот пережиток дал мне тебя. А теперь он же мешает назвать тебя моей… Но клянусь, я этого не допущу, — его пальцы ласково скользнули по моей щеке, пробежали по волосам. — Доброй ночи, Дейни.

Скрывая неловкость, я шутливо присела в реверансе.

— Bonam noctem, princeps meo[40].

Грустное личико Гилберта просветлело.

— Рад, что ты начала учить наш язык, милая Дейни, — и тихо добавил:

— Electa mea[41].

Закусив губу, я смотрела, как он направляется к двери. Ово только что не столкнулись с ним на пороге и, торопливо поставив на стол тарелки с ужином, подскочили ко мне.

* * *

— Он обещал, что добьётся отмены испытаний? — с надеждой спросил Тайт.

— В смысле — отмены? — не поняла я.

— Испытания — глупость, — робко вставил Туэ. — Принцепс тебя обожает, и, хотя ты не отвечаешь ему взаимностью…

— …всё равно должна стать нашей правительницей! — выпалил Тайт.

— Хотя стать избранницей сартория — тоже почётно, — задумчиво протянул Туэ. — Или благородного Тобы — он очень восторженно о тебе отзывается и наверняка не отказался бы назвать своей избранницей, если бы ты не прошла испытания…

— Только не Тоба, дуралей! — возразил Тайт. — Если станет его избранницей, ей придётся покинуть дворец августов, а, значит, и нас!

— Ты прав, брат, это не пришло мне в голову…

Я оторопело водила глазами от одного ово к другому.

— Похоже, о моём будущем можно не волноваться — вы уже всё распланировали.

Неприкрытое ехидство ничуть не смутило братьев.

— Мы хотим, чтобы ты осталась! — без обиняков заявил Тайт.

Туэ согласно кивнул.

— А с чего вы взяли, что я не останусь?

О намерении провалить испытания знали только Конан, Векеса и Ээрикки. Ово переглянулись и потупились.

— Что? — нахмурилась я.

— Не злись, домина. Мы… случайно услышали твои слова, — тихо признался Тайт. — Что из-за изменения условий тебе придётся остаться здесь на неделю дольше. Потом нас сморил сон… Ты ведь опасаешься, что не сможешь выйти победительницей и будешь вынуждена вернуться в свой мир? Поэтому мы и надеялись, принцепс добьётся отмены испытаний, и ты останешься…

Я мысленно выдохнула. В следующий раз наука: ждать, пока подействует яд Нуру, а не начинать крамольные беседы, когда любопытствующие уши ловят каждый звук! Правда, в ту ночь силу яда испытали на себе только дежурившие за дверью преторианцы — когда Векеса в сопровождении Субиры пришла "развлекаться до утра". Конан, не появлявшийся с прошлой ночи, просил передать, что очень занят, но обязательно заглянет ко мне на следующий день.

— А Ээрикки? — небрежно поинтересовалась я.

— Сартория я не видела, — тихо проговорила Векеса и, явно не желая задерживаться на этой теме, тряхнула ушами. — Так что ждало Арью в Браавосе? Она нашла Безликого Убийцу?

Мы уже перешли к пятому сезону. Интересно, успею рассказать все восемь до того, как Ээрикки вернёт меня домой? Кстати, в ту ночь он так и не появился. Не пришёл и на следующий день, большую часть которого мы провели за репетицией, добившись настолько впечатляющих результатов, что Баако тут же потребовал демонстрации обещанного танца.

— Хорошо, завтра, — заверила я. — Когда достигнем не просто успеха, а совершенства!

Конан заглянул под вечер, предупредил о прогулке в Эринастаний на следующий день — от избранниц ожидалось, что перед испытаниями они ещё разок покажутся плебсу, сообщил, что о сути испытаний до сих пор ничего не известно, и откланялся. Спрашивать его об Ээрикки я не стала из принципа. Затянувшееся молчание сартория начинало меня злить. Мог бы заскочить на минутку! Мелькнула было мысль, что он будет в числе сопровождающих во время прогулки в город. Но компанию мне составили Векеса, Субира, Ракета, Конан, ово, ши — в общем, все, кроме него. Прогулка оказалась спокойной — храм мы обошли десятой дорогой. Зато я настояла на том, чтобы навестить Снорри и Иво. Родственники маленьких ушастиков настолько растерялись, что пригласили нас в дом, хотя, как объяснил Конан, это было верхом фамильярности. Я, разумеется, согласилась, а ликтор устало махнул рукавом:

— Принцепс и плебс тебя обожают, а Уоссва и его сторонники ненавидят, что бы ты ни делала. Поэтому поступай, как считаешь нужным. Мы подождём здесь.

Снорри всё время крутился вокруг меня, блестя глазёнками. На вопрос, зажила ли лапка, продемонстрировал абсолютное выздоровление — поджав задние лапки, забегал на передних. Иво сообщил, что жизнь семейства намного улучшилась после того, как посланные принцепсом выкупили у них мой браслет.

— Слышала, Снорри не хотел с ним расставаться, — улыбнулась я и, сняв украшение, протянула его растерявшемуся ушастику.

— Мы не смеем, домина, — тут же вмешалась мать братьев.

Но Снорри уже вцепился лапками в браслет и, задыхаясь, выпалил:

— Спасибо, домина!

— В моём мире принято дарить подарки, когда приходишь в дом впервые, — улыбнулась я. — Не хочу нарушать эту традицию.

Как и в прошлый раз, я была увешана драгоценностями, словно майское дерево — лентами[42]. Может, отсутствие безделушки не бросится в глаза и удастся сохранить подарок в тайне? Но надежды не оправдались. Когда вышла из домика к ожидавшей меня "свите", зоркий взгляд Конана тут же задержался на моём запястье.

— Если принцепс узнает… — начал он.

— Откуда? — я невинно вскинула глаза.

Ликтор снова махнул рукавом — теперь уже с долей обречённости.

— Мы ежедневно возносим мольбы богам, чтобы ты стала нашей правительницей, — потупившись прошептал Иво.

— Да будут с тобой удача и их благословение! — добавила его мать.

"Только этого сейчас и не хватает,"- мысленно усмехнулась я. Знать бы, что делает Ээрикки… Как собирается вернуть меня домой? И тут же разозлилась на себя за то, что опять подумала о нём, и на него за то, что не появляется и держит меня в неведении…

Лучший способ не думать о вещах, думать о которых не хочешь — занятся чем-нибудь другим. И я занялась подготовкой к вечернему представлению — ведь обещала Баако и остальным показать, как можно танцевать под разученную нами мелодию. Но не обязательно же ограничиваться только бурлеском! В школьные годы я ходила в театральный кружок, и мы часто устраивали "шоу теней". На самом деле ничего особенного — просто "бесновались" за полупрозрачным экраном с включённым за нашими спинами прожектором, но зрители каждый раз были в восторге. Так почему бы не устроить подобное здесь?

Вернувшись во дворец, я принялась за дело. Послала ово к Латрелль — за "материалом" для экрана и "костюмом" для меня, задействовала ши в перепланировке комнаты, и вскоре импровизированная "сцена" была готова. Всё немного осложнялось тем, что зрители параллельно выполняли обязанности музыкантов, но в конце концов представление ведь было "домашним", поэтому отклонения от нормы допускались. Векеса и Субира заявились сразу после ужина.

— Прости, что это говорю, но, когда вернёшься в свой мир, этот много лишится, — шепнула мне Векеса.

— В оставшееся время постараюсь научить вас всему, что знаю сама, и вы продолжите моё дело, — шутливо отозвалась я.

— Научить! — фыркнула Векеса. — Чтобы подобному научиться, мало быть слегка помешанным хомосом. Нужно быть тобой!

— Не преувеличивай! Могу завтра же начать уроки бурлеска — если понравится то, что покажу сегодня.

Дева-кошка вздохнула.

— В какой-то мере жаль, что не хочешь становиться избранницей принцепса. Ты бы поставила эту империю с ног на голову!

Я только рассмеялась.

Глава 22

Мы подождали, пока стемнеет. "Экран" Латрелль был превосходен, как и мой "костюм" — коротенькое, облегающее, точно вторая кожа, платьице. Роль прожектора выполняли факелы. Зрители-музыканты расположились перед экраном, я — по другую его сторону, так, чтобы факелы светили в спину. Для "разогрева" аудитории показала несколько фигур животных. Если сильно наклониться вперёд задней частью к экрану и вытянуть вверх левую руку со сложенными в "клюв" пальцами, получится страус. Похоже изображается жираф, только вытягивать вверх нужно левую ногу — тогда кажется, что ступня — его морда. Изображая касатку, нужно встать на колени, изогнуться и отставить локоть, чтобы было похоже на плавник млекопитающего. И так далее. Ши визжали от восторга, сквозь их вопли пробивалось хихиканье обеих избранниц и одобрительные возгласы ово. Пожалуй, не грози мне титул примы домины в этом мире, могла бы запросто сделать себе карьеру прима-донны. Но вот подошло время танца. Ово, ши и обе девы "вооружились" стрекозами. Я замерла за экраном, ожидая вступления.

В отличие от "сценок" с изображением животных, танец сопровождался глубоким молчанием — не считая "пения" стрекоз. Подобного мои зрители ещё явно не видели, и это при том, что я выбирала наиболее безобидные в эротическом плане движения. Но, когда подтянула стул и продолжила изгибаться на нём, неожиданный грохот сотряс комнату. Ши ипуганно запищали, стрекозы сбились с такта, а я, свалившись со стула, робко выглянула из-за экрана. Первое, что увидела, когда глаза привыкли к полумраку — ошарашенное лицо Ээрикки. В тотчас поднявшемся шуме — возмущённых воплях ши и хохоте обеих избранниц, едва расслышала, как он сбивчиво пробормотал:

— Прошу… прощения… Дейни?..

Рядом с сарторием валялся опрокинутый столик, на который мы сложили всё, что попалось под руку, когда освобождали место для "сцены".

— Ээрикки… — просияла я, но, вспомнив, что злюсь на него, торопливо нахмурилась. — Чем обязаны?

— Хотел… поговорить с тобой… А что… это? — он растерянно развёл руками.

— Дейни показывает нам танец своего мира, — мурлыкнула Векеса. — Хочешь посмотреть?

— Судя по всему, он уже видел достаточно, — ухмыляясь, Субира кивнула на опрокинутый сарторием столик.

— Располагайся, — я махнула на свободное кресло.

Ээрикки рухнул в него, как если бы ноги готовы были подвести его в любой момент.

— Сначала! Начни сначала! — требовательно запищал Баако и яростно крутанулся над головой так ни разу и не моргнувшего сартория.

— Ладно, только не вопи, — успокоила я его и скрылась за экраном.

Про себя забавляясь шоком Ээрикки, в этот раз я отказалась от "цензуры", выгибаясь и извиваясь в лучших традиция бурлеска. А, когда, закончив танец, вышла к зрителям, одного взгляда на сартория хватило, чтобы понять — старания оказались не напрасны. Трудно сказать, какое выражение преобладало на его лице: смущение, восхищение или растерянность, но представление в любом случае произвело на него впечатление.

— Этому я хочу научиться однозначно! — подскочила ко мне Векеса и, наклонившись к уху, добавила:

— Сейчас усыплю твою свиту и уведу Субиру, но не думаю, что разговор с сарторием состоится. По-моему, он лишился дара речи, надеюсь — не насовсем.

"Усыпить свиту" оказалось непросто. Баако пищал, чтобы я ещё раз показала животных, ово хотели знать, успеет ли Джейме Ланнистер спасти Мирцеллу от грозящей ей опасности, а ши требовали тараканьи бега. Но под конец средство девы-кошки всё же "успокоило" всех. "Живность" попадала на кровать, Векеса и Субира, поблёскивая глазами, удалились, а я повернулась к Ээрикки.

— Так танцуют в твоём мире?.. — он дёрганно поднялся с кресла.

— Не понравилось? Ну что ж, танец для тебя и не предназначался. Не ожидала, что появишься.

— Я не… — начал Ээрикки, но вдруг замолчал и прищурился. — Ты злишься, что я не пришёл раньше?

— С чего бы мне злиться? — хмыкнула я.

— Скажи мне ты.

— Хочешь услышать что-то определённое?

— И так всё очевидно.

Теперь наступил мой черёд прищуриваться.

— Что именно?

— Ты ждала меня, — довольно ухмыльнулся Ээрикки. — А я не приходил.

— Хочешь сказать, делал это специально, чтобы я мучилась неизвестностью? — запальчиво спросила я.

Но Ээрикки не смутил мой тон, ухмылка стала ещё шире.

— Скорее, чтобы посмотреть на твою реакцию, когда появлюсь.

— Не боишься схлопотать "благородную затрещину"?

— Нет. Но опасаюсь удара по точке, болезненной для особи мужского пола.

Я зашлась от смеха, Ээрикки рассмеялся вслед за мной и уточнил:

— Значит, действительно ждала меня?

— Не то чтобы ждала, — повела я плечом. — Скорее удивлялась, что не появляешься. Придумал, как вернуть меня домой?

Лицо Ээрикки дёрнулось, будто я залепила ему пощёчину тыльной стороной правой руки.

— Думаю, да… Но не знаю, как это лучше сделать, — его голос стал глухим, как если бы сарторий говорил из бункера. — Может, оденешься?

— Что?.. — опешила я.

— Сейчас ты всё равно что голая, — буркнул Ээрикки. — Или не заметила?

Я скользнула в глубь комнаты, накинула на плечи халат и, вернувшись к сарторию, невинно улыбнулась:

— Так лучше?

— Нет, — усмехнулся он. — Просто меньше соблазна.

— Сделать что?

Дурачаясь, я подошла ближе, остановившись в каком-то шаге от него. Лицо Ээрикки напряглось.

— Ты испытываешь меня? Зачем?

В самом деле… зачем? Только эта мысль и успела пронестись в голове — уже в следующее мгновение руки Ээрикки обвились вокруг моего тела, и у меня мелькнуло смутное воспоминание. Кажется, нечто подобное происходило в храме, прежде чем каннабис одержал надо мной верх… Сарторий и я стояли вцепившись друг в друга — совсем как сейчас…

— Ты оказалась права, Дейни… — прошептал Ээрикки.

— Конечно, — поддакнула я. — А в чём?

Он улыбнулся и ласково погладил меня по шеке.

— Ты ведь предрекала мне путь от ненависти до любви. Хотя, — по его лицу мелькнуло лукавое выражение, — не так уж тебя и ненавидел.

— Но очень умело меня в этом убеждал, — в тон ему отозвалась я.

Ээрикки снова улыбнулся, мимолётно, словно мысли его были заняты совсем другим, и осторожно, будто опасался, что я его оттолкну, прильнул к моим губам. Может, оттолкнуть его действительно следовало — для чего растравлять то, чему не быть? Но в тот момент я не очень прислушивалась к голосу разума. Прижавшись к груди представителя "диковинной" расы, с жаром отозвалась на поцелуй, трогательно робкий и нетерпеливый одновременно. Ээрикки издал едва слышный стон, ладони лихорадочно обхватили моё лицо, скользнув по шее, стиснули плечи… Но вдруг тишину, нарушаемую только нашим прерывистым дыханием, прорезал громкий рокочущий звук. Подскочив от неожиданности, мы уставились друг на друга безумными глазами… Рокочущий звук повторился, мы оторопело оглянулись и… истерично расхохотались. Звук был храпом одного из ово, сильно подозреваю, Тайта.

— Раньше за ним такого не водилось… — охнула я. — Наверное, неудобно лёг…

— Недаром мне не нравилось, что они ночуют в твоей постели!

Ээрикки тоже перевёл дух и, вдруг посерьёзнев, впился в меня испытующим взглядом.

— Пытаешься прочитать мои мысли или хочешь, чтобы прочитала твои? — улыбнулась я.

— Первое — соблазнительно, второе — необязательно, — отозвался он. — Всё-таки хочу знать, попроси я тебя остаться, ты бы осталась?

Вопрос застал меня врасплох.

— Какая разница? Ведь сам говорил, что…

— Иного выбора нет, да, говорил, — нетерпеливо перебил Ээрикки. — Но если бы он был?

— Передумал меня возвращать? — напряглась я.

— А ты не передумала возвращаться?

Я высвободилась из его рук.

— Что-то произошло? Появился третий вариант, о котором я не знаю?

— Нет, — лицо Ээрикки вдруг приняло отчуждённое выражение. — И вижу, искать его не имеет смысла.

— Ээрикки… — растерянно протянула я.

— Единственный способ вернуть тебя в твой мир и оставить там — запечатать ведущий в него портал. Тогда тебя не смогут вернуть сюда. Это — очень сильная магия, почти необратимая. На то, чтобы открыть портал снова, уйдут годы. Принцепсу не позволят отвергнуть остальных невест ради призрака в мире хомосов, он будет вынужден назвать своей избранницей другую.

— Это так… жестоко… — пробормотала я.

— Тогда в чём дело? Останься, стань его примой доминой, — зло усмехнулся Ээрикки. — Испытания будут проходить в Лесу Грёз. Подробности мне неизвестны, но уверен, что смогу пробраться туда и провести тебя к порталу, пока остальные будут бороться за право стать избранницей принцепса. Знать об этом не должен никто, включая твоих подруг и Конана. Сюда мне лучше не приходить. Когда всё обдумаю, сообщу.

Не добавив ни слова, он развернулся и зашагал к двери, а я, растерявшись окончательно, бросилась следом.

— Ээрикки!

Он замедлил шаг.

— Я тебя обидела?

— Нет, — обернувшись, сарторий даже выдавил улыбку. — Ты не обидела меня, Дейни. Просто… всё это действительно жестоко. Доброй ночи!

— И тебе… — прошептала я.

Но слова повисли в пустоте — сарторий уже исчез за дверью…

* * *

Потянувшиеся за тем дни отличались только по порядковым номерам — я их считала: первый, второй, третий, четвёртый, пятый… Мой график был по-прежнему плотным: тараканьи бега, "рестлинг" рогатых жуков-геркулесов, уроки бурлеска для Векесы и Субиры, шоу теней, в которых теперь по очереди участвовали ово и ши… Всё это служило одной цели: отогнать подальше мысли о сартории и нашей последней встрече. Но они возвращались, стоило лишь немного потерять бдительность… Верный своему слову, Ээрикки не появился ни разу. А я мучительно боролась с простой истиной: мне его попросту не хватает…

— Домина.

Я подняла глаза от садовой дорожки, по которой бродила без особой цели, на вытянувшегося передо мной преторианца.

— Прости, что потревожил. Благородный Тоба просит разрешения говорить с тобой.

Благородный голубоглазик стоял чуть поодаль рядом с другим преторианцем и, поймав мой взгляд, вежливо поклонился.

— Спасибо, что уделила мне время, домина, — робко улыбнулся он, когда мы прошли вперёд, оставив моих "телохранителей" позади. — Я хотел пожелать тебе удачи в завтрашних испытаниях.

— Да, уже завтра… — вздохнула я.

— Ты волнуешься? — обеспокоился Тоба. — Не стоит. Мало кто сомневается, что именно ты выйдешь победительницей. А если, по какой-то причине, этого не произойдёт… — он замялся, слегка покраснел и едва слышно добавил:

— Уверен, при дворе для тебя всё равно найдётся достойная партия.

Я удивлённо вскинула на него глаза, но вспомнила рассуждения Туэ, перебиравшего возможных претендентов на мою руку, и улыбнулась:

— Спасибо, Тоба. Мне сразу стало легче.

Тот зарделся ещё сильнее, снова пожелал мне удачи и протянул длинную цепочку, продетую в три тонких золотых диска.

— Что это?

— Символ Фортуны — колесо, — пояснил он. — Одно — от моей матери, другое — от Оити, третье — от меня. Для моей семьи будет честью, если оденешь этот талисман на испытания.

Интересно, мне, как избраннице принцепса, прилично принимать подобные подарки?.. И спросить не у кого — впервые за последнюю неделю я бродила по саду, сопровождаемая только преторианцами… Тоба заметил моё томление, тут же низко поклонился и только что не опустился на одно колено.

— Прошу, не отказывай мне в этой чести! Ты спасла мою семью, помогла мне вновь обрести сестру… Я искренне желаю тебе победы!

— Спасибо… — пробормотала я, поспешно сжав цепочку в ладони. — Обязательно её надену. Для меня это… тоже честь.

Ещё немного — и научусь изъясняться так же высокопарно, как местная аристократия… Тоба просиял счастливой улыбкой, в очередной раз поклонился и удалился.

— Нам нужно возвращаться, домина, — вежливо проговорил один из подоспевших преторианцев. — Тебя желает видеть принцепс.

Я кивнула, с трудом подавив вздох. Наверняка августейший ёжик хочет пожелать мне удачи, не подозревая, что я с ним прощаюсь. Всё-таки его жаль. Не его ведь вина, что он родился принцепсом в империи, где отбирают невест таким замысловатым способом. Со мной он всегда был очень мил. А я с ним… неискренна.

Принцепс ждал в одной из дворцовых комнат.

— Прости, что прервал твою прогулку, милая Дейни, — он легко поцеловал меня в щёку. — Очень хотел увидеть тебя перед началом испытаний и пожелать удачи.

В его ладони сверкнул необычный перстень. Тёмный металл переходил в крупный голубоватый камень, внутри которого, точно насекомое в янтаре, застыл дворец августов, окружённый лесом. И лес, и дворец мерцали зеленоватым фосфорическим светом. От перстня было трудно отвести глаз.

— Какая красота… — прошептала я.

— Я велел изготовить его для тебя, — довольно улыбнулся Гилберт. — Собирался подарить в день, когда ты официально станешь моей избранницей. Но теперь хочу, чтобы кольцо было у тебя уже до начала испытаний, — и надел перстень мне на палец прежде, чем я успела возразить. — Ты — моя избранница.

Смешанное чувство вины и жалости всколыхнулось во мне с новой силой. Вымученно улыбнувшись, я ласково погладила по пухленькой зардевшейся щеке… и прильнула к его губам. Гилберт судорожно вздохнул, торопливо меня обнял, я прижалась к его груди, пробежала пальцами по кудрявым волосам и отстранилась.

— Спасибо, Гилберт. За всё…

— И тебе… Дейни… — сбивчиво пробормотал он.

В светлых глазах, будто подёрнувшихся лёгкой дымкой, мелькнула грусть.

— Мне жаль с тобой расставаться… Возвращайся поскорее.

— Хорошо… — с трудом выдавила я, поцеловала его в щёку и бросилась к двери.

Теперь осталось попрощаться только с Конаном, Векесой, ово и ши. Многих же я оставляю здесь… Их гораздо больше, чем тех, кто "остался" в Германии… Но, добравшись к себе, подумала: зачем этот трагизм? Мысленно говорить "прощай", глотая слёзы… Гораздо лучше — устроить вечеринку, какой ещё не видели мои покои!

Когда я ворвалась внутрь, ово возились с экраном, пытаясь растянуть его на всю комнату — идея пришла им во время последнего представления.

— Парни! — с порога выпалила я. — К вечеру нужно раздобыть побольше эля!

Пожалуй, подобной вечеринки не видели не только мои покои. Нахлебавшиеся эля ши — действительно сродни стихийному бедствию. И, надо сказать, Тайт и даже тихоня Туэ ушли от них недалеко — вид ово, танцующих бурлеск, не сотрётся из моей памяти ещё долго. Я закончила пересказ "Игры престолов" прошлым вечером, но Векеса и Субира всё же заглянули поздороваться — "совсем ненадолго". И, конечно, остались. Я почти ничего не пила — внутреннее напряжение сжимало, точно спазм, даже на еду не могла смотреть, но веселилась чуть не до истерики.

Наконец, избранницы принцепса, поддерживая друг друга, покинули мои покои, попав в дверной проём с третьего раза. Икающие эльфики попадали на кровать вперемешку с охрипшими стрекозами. Туда же я отнесла обоих ово, устроившихся было на полу под разорванным экраном… Моя комната выглядела как после побоища. В какой-то мере символично — конец "созданному" мной реквизиту. Если захотят продолжить традицию театра теней и тараканьих бегов, придётся создавать всё заново… Звук распахнувшейся двери, я поспешно обернулась и выдохнула:

— Ээрикки…

Замерший на пороге сарторий обвёл растерянным взглядом то, что осталось от моей комнаты.

— Мы устроили вечеринку… — виновато улыбнулась я. — Ши немного перебрали эля…

Но Ээрикки будто тотчас забыл о разгроме. Бросился ко мне, перескакивая через обломки мебели, и, прижав к груди, словно меня сию секунду могло утянуть в чёрную дыру, впился поцелуем в мои губы…

— Тоже скучала… — прошептала я, переводя дух.

— Правда? — улыбка оветила его лицо на доли секунды.

Но уже в следующую он снова приник к моим губам и лихорадочно зашептал сквозь поцелуи:

— Я ненадолго… Не хочу прощаться… ещё к этому не готов… Испытания продлятся два дня, тебя хватятся не сразу… Каждая избранница попадёт в отведённую ей часть леса через портал… Но в каждой части есть ручей… и мёртвое дерево… Иди вдоль ручья в направлении, откуда слышатся птичьи голоса… Я буду ждать у мёртвого ствола…

— Пойдём со мной… — вырвалось у меня.

Ээрикки, самозабвенно сжимавший меня в объятьях, даже оторвался от моих губ. В затуманенных глазах мелькнуло удивление.

— В твой мир? Ты… серьёзно?

— Да, — чуть дрогнувшим голосом подтвердила я. — Ты ведь говоришь на всех человеческих языках. Если уж я привыкла к этому миру, наверняка и ты сможешь привыкнуть к моему. А я тебе в этом помогу…

— Дейни… — растроганно прошептал он.

Губы снова прильнули к моим, с ещё большим исступлением. Но теперь в поцелуе отчётливо ощущалось отчаяние.

— Я не могу… Портал можно запечатать только в моём мире. В вашем магия бессильна…

— Но что с тобой будет, когда всё откроется?..

— Не знаю, — слабо улыбнулся он. — Да и какое это имеет значение? Я обещал тебя вернуть, ведь так?

— Да, но…

Губы Ээрикки не дали договорить. Он прижал меня к себе, будто хотел оставить на память отпечаток моего тела на своём, и вдруг отпустил.

— Увидимся завтра, Дейни, — и, не обрачиваясь, унёсся из комнаты.

А я осталась одна посреди обломков, в тишине, нарушаемой лишь храпом ово и ши…

Глава 23

Лес Грёз. Воздух, пахнущий травами, и изумрудный свет, пробивающийся сквозь густые кроны деревьев, окруживших небольшую круглую поляну. По периметру поляны — двенадцать пней. На них, словно изваяния, застыли невесты принцепса эринацеусов. Лица сосредоточены, глаза устремлены на существо в центре круга. Существо — забавная смесь дриады и термита, рассказывает о том, как будут проходить испытания. Каждая избранница должна добыть… что-то и доставить это… куда-то. Это — единственное, что задержалось в моём сознании. На пне справа — Векеса, пень слева заняла Субира. Мои подруги, с которыми я так и не попрощалась… Векеса, конечно, догадывается — слишком уж крепко обняла меня, прежде чем забралась на пень. Как и Конан, готовивший меня к этому последнему испытанию. Я опустила глаза на своё одеяние — непривычно простое, но повторяющее каждый изгиб тела, и белое, как свадебный наряд… Скромность платья с лихвой компенсируют отличительные знаки избранницы принцепса — широкие золотые браслеты, ожерелье и серьги. Где-то среди всего этого великолепия — и "колёса Фортуны", подаренные Тобой. А на пальце мерцает перстень Гилберта. Конан вздохнул, когда увидел кольцо.

— Это… на удачу, — пояснила я.

Ликтор только улыбнулся. За всё время, пока меня одевали, он не произнёс ни слова и лишь перед самым уходом проговорил:

— Я бы пожелал удачи в испытаниях, но знаю, тебе нужно совсем другое. Прощай, Леголас Дейенерис Эвердин. Для меня было честью находиться рядом с тобой всё это время.

Он было поклонился, но я, всхлипнув, бросилась ему на шею.

— Спасибо, Конан. Будь счастлив с Векесой.

Он смущённо кашлянул, кивнул и торопливо вышел из комнаты. Но я успела заметить слёзы, блеснувшие в птичьих глазах…

— Bonam fortunam![43]- пронзительный голос дриадоподобного существа вернул моё сознание в Лес Грёз.

В листве окружавших нас деревьев вспыхнули алые огоньки, поверхность пней замерцала золотистым светом. Я посмотрела на подмигнувшую мне Субиру, затем — на Векесу. Губы девы-кошки шевельнулись, и я разобрала "Прощай, хомос"… а потом поймала на себе взгляд Дакари, и по спине пробежал холодок. На лице девы-саламандры застыла злораднейшая из ухмылок. Я метнулась взглядом к "земляному червю" — то же выражение, словно обе стервы были зеркальным отражением друг друга. Неужели они узнали об Ээрикки и нашем плане?..

— Bene ambula[44]! — провозгласила "дриада".

Меня охватила паника. Кажется, или действительно сквозь исходящий от пня золотистый свет, пробивается что-то вроде чёрного дыма?..

— Векеса… — прошептала я и меня рвануло вниз…

Знакомое ощущение, будто попала в кисель, готовый меня задушить. Я истерично забарахталась, пытаясь кричать. Но вспомнила путешествие из Запределья в мир эринацеусов, ворчание Ээрикки, когда меня едва не "поглотила Бездна", потому что я "начала дёргаться, как одержимая"… Нужно срочно прекратить барахтаться! Но меня уже завертело, как пылинку, я всё-таки закричала, обо что-то ударилась и судорожно закашлялась, задыхаясь и отплёвываясь от… песка. Кое-как отдышавшись, подняла глаза и остолбенела. Над головой — пурпурное небо, вокруг — песчаные дюны, а впереди возвышается огромная высеченная из камня кобра…

— Что за… — начала я и, закашлявшись, выплюнула очередную порцию песка.

Куда меня занесло? Это точно — не Лес Грёз, где возле мёртвого дерева ждёт Ээрикки. А на мир людей диковинное место похоже ещё меньше. Но тогда… Я снова покосилась на кобру. Вдруг дюна в нескольких шагах от меня зашевелилась, я инстинктивно шарахнулась в сторону… и захотела проснуться. То, что вырвалось на поверхность, не могло реальностью… Подобие гигантского ленточного червя — плоское белёсое тело терялось в песке, а зубастая голова закачалась надо мной из стороны в сторону, точно маятник… Первой мыслью было — заорать, второй — бежать… с воплями. Но тело не слушалось. Чудовище тоже вело себя странно — немного пошипев, начало уходить обратно в песок. Но тут воздух прорезал тонкий свист, и что-то вонзилось в уродливую голову, раз, другой, третий… Червь заревел, как раненый як, а я наконец обрела способность двигаться и, увязая в песке, понеслась прочь, не сразу осознав, что улепётываю на четвереньках. И очень вовремя — зубастая голова рухнула на место, где я только что изображала из себя живой камень. Не отползи я, моя биография на том бы и закончилась. Правда, далеко отползти не удалось. От упавшего тела по песку пошли волны. Одна накрыла меня, а, когда я, откашливаясь, выбралась из образовавшейся вокруг меня дюны, надежда на то, что биография продолжится, стала очень призрачной. Рядом стояли нелепейшие существа. Их было три. Человеческие торсы, будто обтянутые змеиной кожей, переходили в хвосты, как у индийских нагов. В мускулистых четырёхпалых руках — длинные копья. И всё это венчали змеиные головы с капюшонами, как у кобр.

— О Господи… — простонала я, поняв, куда меня занесло. — Вы… випераберусы?..

Существа переглянулись, одно скользнуло ко мне ближе и выпустило раздвоённый язык. Я попыталась отползти, но оно ткнуло копьём в песок, припечатав край моего платья, и низким голосом спросило:

— Кто ты и откуда здесь, несуразное созданье?

Я оторопела, не зная, чему удивляться больше: тому, что прямоходящая кобра умеет говорить, или что существо назвало несуразной меня…

— Я… из мира хомосов… Попала сюда случайно… Можете отправить меня обратно?

— Куда? — удивилось существо.

— В мир хомосов.

Существа снова переглянулись и зашипели, перебивая друг друга — видимо, совещались. Я осторожно поднялась на ноги, оставив под копьём обрывок платья. Они тотчас повернулись, а тот, который назвал меня несуразной, заявил:

— На тебе украшения наших врагов и ты говоришь, как они. Тебя должен видеть наш повелитель.

— Ваш… Нет! Зачем?.. Я — не враг, я — хомос! А украшения… В моём мире делают такие же!..

Тирада не произвела на кобро-нагов никакого впечатления. Один отвернулся к останкам гигантского червя и будто тотчас забыл о моём присутствии. А двое других, двигаясь слаженно, точно акробаты, подхватили меня под локти, поднялись на хвостах и заскользили по направлению к каменной кобре.

* * *

Я попыталась было брыкаться, но тот, который продырявил мне платье — отличала его по более светлому окрасу — прошипел:

— Не перестанешь, ужалю! Яд не убьёт, но боль будет сильная.

— Спятил? — ужаснулась я. — Конечно, убьёт! Я — не эринацеус, яды на меня действуют!

Змей с сомнением покосился, потом прошипел что-то своему приятелю. Тот глянул, будто прикидывал, как меня легче транспортировать — живьём или в виде бездыханного тела, и пожал плечами.

— Что? — напряжённо поинтересовалась я. — Решаете сожрать меня или нет?

Мои "носильщики" вскинулись, как самые настоящие кобры.

— Не смей сравнивать нас с Презренными! — прошипел змей с более тёмным окрасом.

— С кем?..

— Парасхиты, — прошипел другой. — Они глотают всё, что движется и не движется, каста падальщиков! — и только что не сплюнул в песок.

Спросить, кто такие "парасхиты", я не решилась. Зачем лишний раз раздражать нервных ядовитых существ? Кобра оказалась ближе, чем я думала. "Светлый" змей дёрнул за какой-то рычаг, и в каменном боку открылась ниша, а за ней — узкий проход в недра земли. На всё это я смотрела с оцепенением обречённости. Впадать в панику вроде бы рано, но сделать это уже хотелось. Людей местные не едят — это хорошо. Волокут меня к своему правителю — плохо. Я покрыта, как рыба — чешуёй, украшениями, в которых кобры узнали руку своих врагов — очень плохо… Но самое ужасное — от моего мира я сейчас далеко, как никогда. Ээрикки поймёт — что-то пошло не так, когда не появлюсь возле мёртвого дерева. Но ведь даже не будет знать, где я. А если и узнает, здесь, в мире существ, убивших его отца, я для него так же недосягаема, как для меня — оставшийся в общаге ноутбук. Но всё же с паникой стоит повременить, пока не увижу змеиного "августа". Вдруг он окажется адекватным и поможет мне вернуться домой? Ведь враги моих друзей — необязательно мои враги.

На всякий случай я решила продемонстрировать дружелюбие. И начать с самого простого — лести.

— Вы быстро передвигаетесь, это впечатляет!

Существа одновременно повернули ко мне головы и выпустили раздвоённые языки, будто копируя движения друг друга.

— А как расправились с гигантским червем! — с воодушевлением продолжала я. — Кстати, ещё не поблагодарила, за то, что спасли мне жизнь. Спасибо.

Они снова "похлопали" языками, и "тёмный" буркнул:

— Мы тебя не спасали. Мясо апопа очень ценно.

Я так и замерла с открытым ртом.

— Вы едите… это?

— Конечно, нет! Лишь несу-бити смеет вкушать его!

— Несу… что?

— Наш повелитель.

Переход, между тем, закончился — перед стеной, переливавшейся, как жидкая ртуть.

— Это вход в подвал вашего дворца? — вежливо спросила я.

Ведь во дворец эринацеусов попала именно через подвал. Но существа только недоумённо покосились на меня в очередной раз и в один голос отчеканили:

— В Доме Радости нет подвалов!

И "ртуть" поглотила нас…

Я зажмурилась и задержала дыхание, ожидая, что снова попаду в удушающий "кисель". Но только лёгкое дуновение пронеслось по лицу, и вот я уже снова покачиваюсь в такт движениям несущих меня пресмыкающихся. Чуть приоткрыла глаза и тотчас удивлённо их распахнула. Мы двигались сквозь колоннаду ярко расписанных статуй устрашающих размеров. Потолка не видно. Ощущение, будто я — Джек, по бобовому стеблю пробравшийся в Страну Великанов. Но больше всего меня ошеломил вид стилизованных под колонны статуй. Сверху — точная копия египетских фараонов вплоть до головных уборов и скрещенных на груди рук. А внизу — змеиные хвосты…

— Это — ваш "дом радости"? — пробормотала я.

Пресмыкающиеся снисходительно посмотрели на меня, но ответить не успели. Из тени колонн бесшумно возник ещё один змеехвост. Он был полностью чёрным, за исключением широкой белой полосы, начинавшейся на груди и уходившей вниз. Видимо, он был выше рангом, потому что нёсшие меня тотчас остановились и почтительно поклонились. Змеехвост повелительно зашипел, мои "провожатые" что-то прошипели в ответ, и я не выдержала:

— Простите, что перебиваю, но, может, перейдёте на диалект, который понятен и мне?

Они замолчали и несколько секунд подозрительно разглядывали меня, то и дело выпуская языки.

— Как ты попала сюда? — произнёс наконец "начальник".

— Они приволокли, — кивнула я на "нагов".

— Как попала в наш мир? — уточнил он.

— Случайно.

— Это не ответ.

— Почему? Я действительно не планировала попадать к вам.

Несколько нервных "выборосов" языка — змей явно начал раздражаться.

— Хорошо. Из какого мира ты пришла?

— Из мира хомосов.

— Ты лжёшь, — холодно заявил он. — Представителей расы, о который ты говоришь, мы называем "се". Сами они именуют себя "люди". "Хомосами" их называют наши враги — панахази.

Змей развернулся, подал знак моим носильщикам, и те шустро заскользили вслед за ним. Скорость их передвижения действительно была впечатляющей. Колоннада, только что казавшаяся бесконечной, быстро осталась позади, и до меня донеслись звуки музыки и шум множества голосов.

— Что-то празднуете? — попыталась я поддержать разговор.

Ни одно пресмыкающееся даже не повернуло головы.

— Панахази, — снова заговорила я. — Так вы называете эринацеусов? Это что-то значит?

— Да, — рявкнул чёрно-белый. — Это значит "варвары"!

Шум голосов и музыка становились громче. Мы приблизились к арке, возле которой застыли два вооружённых до ядовитых зубов "стражника". При виде нас они даже не шелохнулись, только языки оставались подвижными — псст-псст, псст-псст. Наша "процессия" беспрепятственно миновала их, и я ахнула. Думала, приёмы в мире эринацеусов были роскошными, но то, что открылось взгляду, затмевало всё, виденное мною до сих пор. Огромный зал с золотыми стенами, фонтаны, пальмы, множество гостей… Интересно, среди них есть хотя бы один с ногами? В дальнем конце зала — ступенчатое возвышение. На небольшой площадке перед ним — десятка два одетых в белое существ, извивающихся как пламя свечи. Танцовщицы?.. К чёрно-белому предводителю тотчас подползло пресмыкающееся с похожим на ошейник украшением. О чём-то пошипев, оба коротко глянули на меня, после чего змей в ошейнике торопливо удалился.

— Сейчас нас объявят? — догадалась я.

Змеехвост неприязненно поморщился и отвернулся. Музыка внезапно смолкла, голоса гостей снизились до шёпота. Танцовщицы "очистили" площадку от своего присутствия, змей уверенно двинулся к возвышению, а мои носильщики чуть менее уверенно — за ним.

* * *

— Может, опустите меня на пол? — предложила я. — Не устали ещё?

Никакой реакции и я, вздохнув, перенесла внимание на возвышение. Там на золотом троне в позе скучающего удава расположилось очередное змееподобное существо. Впрочем, мысленно назвав его "очередным", я ошиблась. На местных, попадавшихся мне до сих пор, оно было похоже не больше, чем лебедь на страуса. При виде такого экземпляра у большинства особей женского пола пальцы на ногах поджались бы точно, а я только что не приоткрыла рот и толком не заметила, когда меня наконец поставили на ноги. Существо на троне оживилось и с не меньшим любопытством уставилось на меня. У него было удивительно красивое человеческое лицо с удлинёнными глазами фиалкового цвета, медная кожа и белые волосы с золотистым отливом. Он мог бы запросто оказаться Рейго — сыном Дейенерис и Кхала Дрого из "Игры престолов" — если бы не змеиный хвост, кольцами обвивший трон… Сопровождавшие меня пали ниц, и чёрно-белый, видя, что я не двинулась, яростно прошипел:

— Преклонись перед Великим!

— С какой стати? — удивилась я. — Он — ваш правитель, а не мой.

Шёпот гостей смолк, "правитель" заёрзал на троне и даже слегка подался вперёд. А один из замерших вокруг трона провозгласил:

— Вероятно, причина твоей неучтивости — невежество. Перед тобой — Великий Небоокий: Имхотеп…

… и мои нервы сдали. Болезненное расставание с Ээрикки, коварство огненной ящерицы и злобной многоглазки, отправивших меня в мир заклятых врагов эринацеусов, гигантский червь, едва меня не сожравший, путешествие в неизвестность сквозь разрисованные колоннады змеиного дворца — я выдержала всё. Но имя верховного злодея из "Мумии", произнесённое одной из разряженных прямоходящих кобр меня добило. Я истерично захохотала, согнувшись пополам. Объявитель неуверенно покосился на "Небоокого" и попытался призвать меня к порядку:

— Как ты смеешь!

— Изви… ни… — с трудом выговорила я. — Имхо… теп?.. Почему не… Амон… Ра…

— Амон-Ра — имя моего отца, — послышался вкрадчивый голос, тягучий, словно движения змеиного тела. — А как называть тебя, создание, пришедшее из другого мира?

Я попыталась обуздать веселость. Уже открыла рот, собираясь произнести имя, ставшее таким известным в мире эринацеусов. Но вдруг подумала, что здесь оно неуместно, и, хрюкнув от нового приступа смеха, выдала:

— Анксунамун!

В зале царила тишина. Конечно, никто из присутствующих не мог оценить шутки — вряд ли они смотрели "Мумию" и знали имя возлюбленной голливудского тёзки их "Небоокого". Но меня буквально распирало. Может, и здесь поблизости жгут каннабис?..

— Она утверждает, что принадлежит миру се, но это ложь! — подал голос чёрно-белый змей. — На ней украшения, какие делают панахази, и она говорит, как они…

— Ты глуп, Хоремхеб, — прервал его Небоокий. — Конечно, она — из мира се. А украшения — не просто, "какие делают панахази". Это — отличительный знак. Она — одна из невест их принца.

Моя весёлость мгновенно улетучилась. Чрезмерная догадливость царственного змея была совсем некстати. Вдруг, узнав, что я была фавориткой отбора, он меня попросту прикончит, чтобы досадить врагам?

— Только вот, — задумчиво продолжал венценосец. — Как попала сюда?

— По недоразумению, — быстро вставила я. — Там хомосов не любят, на меня даже покушались. А потом отсеяли, и я должна была вернуться домой, но почему-то попала сюда… Ты ведь сможешь отправить меня в мой мир?

— Зачем?

— В смысле… зачем? Там — мой дом.

— Но теперь ты здесь. В нашем царстве к "хомосам" относятся хорошо. Мы считаем, вы во многом похожи на нас, — и, вскинув голову, что-то зашипел, обращаясь к присутствующим.

Судя по реакции гостей, сообщение было неожиданным. Я растерянно оглядывалась — хвосты, чешуя, змеиная кожа, трепещущие языки… Ни одного существа, хотя бы отдалённо похожего на человека… Но тут заметила группку, стоявшую несколько особняком. Все — особи женского пола, разодетые и украшенные, будто на продажу. На меня они косились с явным неодобрением. Зато остальные… Читать по змеиным лицам было трудно, но когда шипение "повелителя" смолкло, собравшиеся смотрели на меня чуть ли не с пиететом, и у меня зародилось нехорошее предчувствие. А когда рядом возникло пресмыкающееся в ошейнике и, вежливо поклонившись, попросило следовать за ним, предчувствие переросло в уверенность — я попала из раскалённой сковороды в раскалившее её пламя. Отшатнувшись от змея в ошейнике, вскинула глаза на трон.

— Что ты им сказал?

— Избранная или нет, не смей говорить с Великим подобным тоном! — прошипел чёрно-белый змей.

— "Избранная"?! — с нотками истерики в голосе переспросила я. — Кем?..

— Богами и мной, — самодовольно отозвался "Великий". — Мы благоволим вашей расе и давно хотели породниться с ней. Мир се отличен от остальных. Он лишён магии и фактически считается независимым, хотя и принадлежит к территории влияния панахази. Мои предки пытались договориться, чтобы варвары уступили претенденток из вашей расы нам, но безуспешно — варвары слишком упрямы. Когда пришло время выбрать невест для меня, попытка проникнуть в мир се тоже потерпела неудачу. Посланный мной жестоко пострадал от когтей и клыков их посланца, пришедшего в ваш мир с той же целью. И вдруг Всемогущая Рененут посылает тебя сюда за день до завершения отбора и провозглашения одной из дев моей царицей!

Я затравленно оглянулась на "дев", снова подняла глаза на змеиное воплощение Рейго и неуверенно уточнила:

— Но ты ведь не собираешься делать царицей меня… только потому, что я — хом… се? Это несправедливо по отношению к другим претенденткам!

Красивое лицо Небоокого выразило удивление, которое тут же сменил смех, торопливо "подхваченный" подданными — один в один поведение Баако и его ватаги. Правда, весёлость венценосца длилась недолго. Резко посерьёзнев, он высокомерно заявил:

— Судьба моих невест — не твоя забота. Как и выбор моей царицы. А теперь отправляйся! Оденьте её, как подобает, и приведите в мои покои!

— Зачем? — пискнула я.

Но недавние носильщики уже подхватили под локти и, не церемонясь, поволокли к выходу. Я хотела было начать лягаться и устроить потасовку, но передумала. В мире эринацеусов несколько таких инцидентов сделали меня "незабываемой". Вдруг здесь драчливость ценится, а не считается распущенностью? Тогда подобное поведение воообще вознесёт меня на вершину. Лучше пока вести себя тихо — и я безвольно повисла в стиснувших меня руках.

Глава 24

В этот раз меня доставили в купальню. Я вспомнила своё водворение во дворце эринацеусов, сильфид, спасшего меня осьминожка и ярость Ээрикки из-за устроенного мною переполоха. Многое бы отдала за то, чтобы снова оказаться там… и увидеть Ээрикки…

— А это кто? — раздался рядом хрипловатый голос.

Я подняла глаза на возникшее перед нами существо. Оно было женского пола — с округлыми формами и широкими бёдрами, переходившими в змеиный хвост. Неизменный капюшон соединял голову с плечами. Наверняка местный эквивалент домины Чидике…

— Она из се. Повелитель желает её, — коротко доложил один из носильщиков.

Женщина-змея кивнула. Носильщики аккуратно поставили меня на пол, поклонились и зазмеились прочь. А местная Чидике подёргала языком, чуть прищурилась и поинтересовалась:

— Как твоё имя?

— Анксунамун. А твоё?

— Туйя.

— Ты — его любовница? — решила я прояснить ситуацию.

— Чья?

— Вашего Небоокого.

Она расхохоталась.

— Почему ты так решила?

— Просто предположение. И я совсем не против. У меня на него — никаких видов.

— Но, судя по всему, у него на тебя "виды".

— Разве тебя это не задевает? — сочувственно вздохнула я.

Если чешуйчатое чудо — любовница "повелителя", во мне она должна видеть соперницу. А если так, может, удастся убедить её избавиться от ненужной конкуренции простым и бескровным способом: провести меня к порталу, соединяющему наши миры? "Чудо" пристально рассматривало меня несколько мгновений, снова выпустило язык и заявило:

— Нет. Я счастлива. Наконец мой Солнцеликий получит теплокровную невесту, о которой давно грезит!

— Теплокровную… Твой… кто? — опешила я.

— Великий несу-бити мне как сын. Я — его кормилица.

— Кормилица?.. — ахнула я.

Улыбнувшись, она хлопнула в ладоши, и к нам сползлись около десятка змеедев. Причём, лица некоторых были почти человеческими, а руки — пятипалыми. Девы явно намеревались помочь мне раздеться, но я поспешно выскользнула из платья сама. За ним последовали и "отличительные знаки избранницы принцепса", сослужившие мне такую плохую службу. Осталось лишь кольцо Гилберта и цепочка, подаренная Тобой — расстаться с ними я отказалась наотрез. Но совсем избежать прикосновений змеедев всё же не удалось. Когда, ополоснувшись в бассейне, выбралась из воды, они вновь окружили меня, собираясь "одеть, как подобает", при этом с интересом разглядывая и перешёптываясь на своём языке.

— Дамы, — вздохнула я. — Догадываюсь, что говорите обо мне. Но, может, так, чтобы я понимала?

— Они восхищаются твоей кожей, — подала голос Туйя. — И стройностью.

— Такая тоненькая, — пропищала одна из дев. — Повелитель гораздо крупнее. Ему придётся быть осторожным, чтобы не повредить твоё тело, когда…

— Передумала! — выпалила я. — Лучше вас не понимать…

— Не бойся, — Туйя пригладила мне волосы. — Мой названный сын знает в этом толк и уж точно не повредит твоё тело. А ты перестань говорить глупости, Азенет!

Дева — одна из тех, чьи лица походили на человеческие, смущённо потупилась и покраснела.

— Почему девушки такие разные? — поспешила я сменить тему. — И ваш повелитель — если б не хвост, он бы выглядел почти, как человек.

— Всё дело в крови, которую несут в себе избранницы из других рас, — пояснила Туйя. — Выбор нашего повелителя не так велик, как выбор панахази, но дев для него отбирают самым тщательным образом — лучших из лучших.

— Но "теплокровных" среди нет? — уточнила я, вспомнив её недавнюю реплику о "грёзах" Небоокого.

Туйя покачала капюшоном.

— Хотя так было не всегда. В роду повелителя есть сиды[45]. А его пра-прабабка принадлежала к твоей расе.

— Человеческая девушка? — не поверила я. — Она была здесь царицей?

— Наложницей — нефрут. Из всех избранниц лишь одна — будущая царица. Остальные — нефрут.

— То есть… все остаются с ним? И никто не возвращается обратно к своей расе?..

— Конечно, нет. Девы избраны для повелителя, а значит, принадлежат ему.

Мне захотелось грохнуться в обморок и очнуться в постели рядом с посапывающими ово и ши. По сравнению с этим, даже мир эринацеусов казался теперь родным.

— Жаль, что ты появилась так поздно, — продолжала Туйя. — Царица почти избрана. Но, если сможешь увлечь повелителя…

— Зачем мне это? — огрызнулась я.

Женщина-змея пожала узкими плечами.

— Неджеммит[46] уже обрело над ним власть, и повелитель будет обладать твоим телом сколько пожелает. Можешь оставаться простой нефрут — для утех, а можешь склонить к себе его помыслы. Выбор за тобой.

— Неджеммит? — вопросительно буркнула я.

— Влечение, что подобно болезни, не дающее покоя, пока не найдёт выхода. Очевидно, тебе ещё не довелось его испытать.

И едва ли доведётся в ближайшее время… Интересно, откуда у змеиного монарха такой фетиш к "теплокровным"? Если даже посылал одного из "своих" на вражескую территорию за человеческой невестой… я вдруг мысленно осеклась. В сознании замелькали воспоминания: тёмная аллейка перед общежитием, шум в кустах и тень, похожая на змеиную, мелькнувшая прочь за минуту до того, как на дорожку выбрался Ээрикки… Получается, он покалечил и прогнал змея? Но почему эринацеус и випераберус выслеживали невест в одном и том же месте в одно и то же время? И что помешало Небоокому послать другого "ловца", после того, как первого постигла неудача?

— Ваш повелитель говорил о посланце в мир людей, — небрежно проговорила я. — Вроде бы он пострадал от когтей эринацеуса и не смог выполнить возложенную на него миссию. Но почему Небоокий не послал другого?

— Мало что в этом смыслю, — простодушно улыбнулась Туйя. — Доступ к порталам открыт только для несу-бити, великой царской супруги[47] и верховных жрецов. Ты готова, можешь на себя посмотреть.

Я скосила глаза на отполированный медный диск, поднесённый змеедевами, и усмехнулась. Ээрикки вспыхивал, как маков цвет, когда видел меня в полупрозрачной ночной сорочке. Посмотрел бы на моё "облачение" сейчас! В чём суть и смысл одежды местные явно понимают иначе, чем остальные расы. "Одежда", что была сейчас на мне, скорее подчёркивала, что одежды нет. Грудь слегка прикрывало массивное золотое ожерелье. Начинаясь гораздо ниже талии, до пола спускалась невесомая юбка. Поверх неё бёдра охватывал широкий позолоченный пояс. Остальное — только моя кожа и браслеты на руках и ногах.

— Вы ничего не забыли? — ехидно поинтересовалась я.

— Что ты имеешь в виду?

— Одежду!

Кормилица "солнцеликого" рассмеялась.

— Это — официальный наряд. Обычное облачение избранницы Небоокого — собственная кожа и украшения. Тебе точно не понадобится большего — особенно в первое время после церемонии.

— Какой церемонии? — насторожилась я.

— Той, что свяжет каждую избранницу с повелителем, — улыбнулась Туйя. — А теперь идём. Несу-бити скоро пожелает тебя видеть.

"Час от часу не легче!" — подумала я, но послушно последовала за змеедевами. Раза два наступила на хвост той, что змеилась впереди — случайно, потому что не смотрела, куда ступаю, лихорадочно соображая, как себя повести. "Доступ к порталам открыт только для несу-бити, великой царской супруги и верховных жрецов." Это меняет дело и моё отношение к лиловоглазому венценосцу. Если стану "великой царской супругой" — смогу пробраться к порталу и улизнуть из змеиного царства. Конечно, остаётся ещё "неджеммит" Небоокого — я поёжилась, представив извивающийся змеиный хвост… Тут наверняка придётся действовать по ситуации и целиком положиться на умение импровизировать. Только бы оно меня не подвело…

* * *

— Мы на месте, останешься здесь ждать повелителя, — Туйя указала на высокую дверь, перед которой замерли четырёхрукие змееподобные, и жестом подозвала одну из дев. — Джезерит побудет с тобой.

— Лучше Азерот[48],- я кивнула на деву, восхищавшуюся моей "тонкостью".

— Азенет? — уточнила Туйя.

— Да, она, — смутилась я. — Ещё не привыкла к вашим именам…

Кормилица была не против, и я в компании "Азерот" прошла в распахнувшуюся дверь. Мельком оглядела обстановку комнаты и вышла на балкон, откуда открывался вид на безбрежные пески пустыни, освещённые лиловой луной. Днём небо здесь тоже непривычного пурпурного цвета. Наверное, поэтому фиалкоглазого венценосца зовут Небооким…

— Расскажи мне о невестах, Азенет, — я вернулась к притихшей змеедеве.

— Всего их десять, — с готовностью начала она. — Одна из расы индиф, другая…

— Названия рас мне не нужны, — поморщилась я. — Имена тоже — всё равно не запомню. Они очень привязаны к повелителю?

— О да! — мечтательно вздохнула змеедева. — Ведь он — так красив!

— Особенно снизу, — буркнула я. — Кто фаворитка, уже известно?

— До сих пор ею была Кеби из расы гекконов. Теперь — Банафрит из расы…

— Неважно, — снова перебила я. — Повелитель говорил, отбор почти завершён?

— Да, осталось последнее испытание, но в чём его суть мне неизвестно.

Я сделала несколько нервных шагов по комнате, тихо позвякивая украшениями, и объявила:

— Думаю, нужно с ними познакомиться! Ещё не знаю, где меня разместит ваш Волоокий, но пошлю за тобой, как только узнаю.

— Ты делаешь меня шемсу — доверенной? — слегка зарделась Азенет и вдруг повалилась ниц.

Я напряжённо обернулась — в глубине комнаты стоял довольно ухмыляющийся Небоокий.

— Умеешь проходить сквозь стены? — усмехнулась я.

Он ухмыльнулся шире и что-то прошипел. Змеедева поспешно поднялась с пола и ещё поспешнее удалилась. Я сложила на груди руки, стараясь скрыть нервозность. Но царственный змей качнул головой и, в мгновение ока оказавшись рядом, мягко развёл их.

— Не прячься… Хочу на тебя посмотреть…

Лиловые глаза — только сейчас заметила в них вертикальный зрачок, неторопливо сканировали моё тело. А я, почти физически ощущая этот взгляд, таращилась на змеиного "Имхотепа". Высокие скулы, необычные глаза, сейчас будто подёрнувшиеся дымкой, очень светлые волосы, мерцающие в свете факелов, широченные плечи, мускулистые руки — Азенет права, повредить моё тело ему бы ничего не стоило… Но на этом, пожалуй, заканчивалось всё, от чего могли поджаться пальцы на ногах. При одном взгляде на свернувшиеся кольца змеиного хвоста хотелось спикировать в освещённый лиловой луной песок за балконом… Я чуть вздрогнула, когда прохладные ладони, легко скользнув по моим бёдрам, обхватили талию.

— Какая тёплая кожа… — едва слышно выдохнул он, а я сбивчиво выдала:

— Твой хвост! Фосфорсицирует… рисцирует… светится!

Он придвинулся ближе.

— Не догадываешься почему?

Ладони, тоже становившиеся тёплыми, продолжали жадно исследовать моё тело. Прошлись по спине, стиснули плечи, хвост цепко обвился вокруг ног — я с трудом подавила возглас отвращения… и, не успев моргнуть, оказалась прижатой к широкой груди. Но когда чуть приоткрывшиеся губы несу-бити устремились к моим, поняла, что ситуация катастрофически выходит из-под контроля. Думать было некогда, и я пронзительно выкрикнула первое, что пришло на ум:

— Что ты делаешь? Вы же откладываете яйца!

Губы Небоокого замерли в сантиметре от моих, в распахнувшихся глазах, постепенно возвращавших осмысленное выражение, мелькнула растерянность.

— Какие… яйца? — хрипло выговорил он.

— Ваши! — воспользовавшись его замешательством, я поспешно отстранилась. — Откладываете их в песок или в другое тёплое место.

— Зачем?..

— Для размножения.

— Для какого… Кто тебе это сказал?

— Общеизвестный факт, — пожала я плечами.

— И как это, по-твоему, происходит?..

— Откуда мне знать? Может, через поцелуй! А, поскольку я откладывать яйца не умею, личинка разовьётся внутри меня и, вырываясь из тела, взорвёт мне грудь!

"Чужого" ведь Волоокий не видел и откуда идея не поймёт. Но я перестаралась. Смотреть на Имхотепа стало забавно. В змеиных глазах застыло беспомощное выражение. Он было протянул ко мне руку, но тотчас её опустил.

— Ты… Перемещение в наш мир повредило твой разум?

— Не думаю… надеюсь, что нет, — возразила я.

Он подобрался чуть ближе — настороженно, будто опасался вызвать новый приступ.

— Мы не размножаемся… яйцами. Я бы показал, как происходит зачатие, но теперь опасаюсь к тебе притронуться… чтобы не навредить ещё больше…

Я едва сдержала смех. Но переигрывать — опасно. Я ведь хочу, чтобы он сделал меня царицей, а не держал в качестве полупомешанной нефрут для утех.

— Показал бы, как происходит? — я театрально схватилась за голову. — До официальной церемонии?

— Какое это имеет значение?

— Ты ведь собирался сделать меня своей царицей?

В глазах венценосца мелькнуло подозрение, он подполз ещё ближе.

— Ты ведь этого не хотела.

— А если бы я передумала?

Он сузил глаза.

— А если бы я не собирался?

— Тогда бы я продолжила считать, что вы размножаетесь, откладывая яйца в песок.

Заявление было опасным — я признавала, что разыграла его, помешав выходу упомянутого Туйей "неджеммита". Венценосец действительно приподнялся на хвосте, по смуглому лицу мелькнул узор змеиной кожи.

— То есть, всё это — игра? — в низком голосе прозвучали нотки сдерживаемого гнева.

Мои мысли лихорадочно заметались. Это — не Ээрикки, дразнить которого можно бесконечно и безнаказанно. Кстати, так я сартория и не дразнила, а он всё равно пытался меня укусить. А если укусит этот… Я чуть попятилась и уточнила:

— У тебя есть ядовитые зубы?

— Что?.. — вспыхнувший гнев Небоокого снова сменился растерянностью.

— Если ты меня укусишь, я умру?

Он остолбенел, недоумевающе моргнул раз, другой и вдруг расхохотался.

— Ты играешь со мной или твой разум действительно повреждён?

— Всё зависит от того, какое наказание последует в первом случае и как поступишь во втором.

— Неважно, — он наконец перенял мой шутливо-насмешливый тон. — И в том, и в другом поступлю одинаково, и — уже не опасаясь за твой рассудок.

"Неджеммит" снова разгоралось в лиловых глазах, и я поспешила сменить тактику.

— Хорошо, что всё выяснили. Теперь мне можно уйти.

— Куда?

— В мою комнату. У меня ведь должна быть своя комната?

— Для чего?

— Значит, у остальных невест их тоже нет?

— Какое тебе дело до остальных невест?

— Кажется, по сравнению с ними, ты ущемляешь мои права.

На губах Небоокого змеилась нервная улыбка. Хвост нетерпеливо дёргался и свивался кольцами.

— Их я не желаю, как желаю тебя… если уж сравниваешь себя с ними.

— То есть, им ещё не пришлось испытать на себе силу твоего "неджеммит"? Так и думала! С ними ты придерживаешься правил. А мою "исключительность" доказываешь не тем способом. И это неправильно — особенно в отношении меня, — понимала, что несу чепуху, но, глядя на подрагивания змеиного хвоста, была готова на что угодно, лишь помешать ему обвиться вокруг моего тела. — Я была с тобой не вполне откровенна. К вам действительно попала случайно, и, в принципе, не против такого поворота. Но с отбора эринацеусов меня не отсеивали. Наоборот, я была фавориткой.

— Знаю, — усмехнулся змей.

— Откуда?..

Он кивнул на мерцавшее на моём пальце кольцо.

— Это… просто подарок.

— С изображением дворца августов? Подобное никогда не бывает "просто подарком".

Он вдруг молнией метнулся ко мне. Хвост, которого так страшилась, всё же обвился вокруг моего тела, и я судорожно вздохнула, пытаясь подавить крик. Небоокий наклонился к моему лицу, легко скользнул языком по щеке.

— Хочешь сказать, я должен ждать, пока будут соблюдены все обряды, прежде чем ты придёшь на моё ложе?

И я сдавленно пискнула:

— Да.

* * *

Ухмыляясь, он молча разглядывал меня. Кольца хвоста продолжали сжиматься вокруг моих бёдер и талии… Всегда боялась змей. Отвращение к их извивающимся телам граничило с фобией. Вспомнила, когда училась в старшем классе, вызвалась на спор притронуться к питону. Ставкой были поход в кино и моя гордость. Но, оказавшись перед пресмыкающимся, готова была наплевать на то и на другое. "Владелец" питона сам прижал мою ладонь к коже питомца:

— Не бойся, девочка. Видишь, он не кусается!

Питон действительно не укусил, вообще не заметил моего прикосновения. И на ощупь был не таким уж и противным… Мысленно содрогнувшись, я осторожно опустила ладони на обвившееся вокруг меня тело царственного змея. Это прикосновение не осталось незамеченным, кольца чуть дрогнули и снова замерцали слабым радужным светом. Я провела одеревеневшими ладонями по мерцающему узору.

— Ты можешь принять человеческий облик?

— Зачем? — прищурился он.

— Просто интересно…

— Уже согласна не ждать, пока будут соблюдены обряды?

— Не надейся.

— Ты ведь понимаешь, что играешь со мной только, пока я это позволяю.

— Конечно, — лучисто улыбнулась я. — И, пока игра тебя увлекает, можно ничего не опасаться.

— Чего именно?

Я улыбнулась ещё лучистее.

— Принуждения.

Кто бы мог подумать, что один из хэштегов уже почти забытой драконовской книжицы всплывёт сейчас? Змей рассмеялся.

— Ты говоришь о принуждении? В то время как принуждаешь меня назвать тебя моей царицей — если я верно толкую твои действия и слова, которые более туманны и запутанны, чем предсказания жрецов. Но что, по-твоему, изменится, если ею станешь?

Я шутливо приосанилась.

— Мой статус.

Наверное, пока не вернусь в мой мир — если мне вообще суждено в него попасть, амплуа "диковинного зверька" будет преследовать меня всюду… Именно так смотрел на меня сейчас несу-бити. Его кожа продолжала мерцать, с губ не сходила улыбка, в глазах продолжало тлеть пресловутое "неджеммит". Но я видела, что он уже уступил. И, словно в подтверждение моих мыслей, кольца змеиного хвоста распались, а сам венценосец отстранился.

— Будь по-твоему, Анксунамун. Но нет смысла отводить тебе отдельную комнату. До проведения обрядов останешься в моих покоях.

Дурачаясь, я сложила ладони вместе и коснулась средними пальцами лба, как делают в Индии.

— Спасибо, Имхотеп.

— Несу-бити, — усмехнувшись, поправил он. — Пока ещё ты — не моя царица.

"И, надеюсь, стану ею ненадолго", — мысленно ухмыльнулась я. Окинув меня напоследок плотоядным взглядом, самодержец удалился. А я только подумала, что неплохо бы наконец перекусить — последний раз ела в мире эринацеусов, как вдруг рядом снова мелькнула чья-то тень. Ожидая, что это Азенет, я приветливо улыбнулась, но улыбка тут же сползла с губ. Передо мной стояла…

— Туйя? Ты здесь, чтобы…

— …выразить моё восхищение, — вкрадчиво проговорила она. — Подозревала в тебе нечто подобное, но ты оказалась ещё более ловкой.

Я настороженно смотрела, как она обползает вокруг меня.

— Не делай вид, будто не понимаешь. Легко провести опалённый страстью разум, но и для этого нужно умение. И ты им обладаешь в избытке. Из тебя получится достойная царица.

— Ты наблюдала за всем, что здесь происходило? А если бы… — я передёрнула плечами.

— …он позволил собственной страсти одержать верх над твоим разумом? Вероятно бы удалилась.

— Вероятно?! — с отвращением выпалила я.

Женщина-змея вроде бы удивилась.

— Из какого странного мира ты пришла? Думаешь, в момент, когда Великим овладевает неджеммит, он оглядывается, чтобы отослать из комнаты посторонних?

Воображение тут же услужливо нарисовало картинку: Великий и я за столом в компании пресмыкающихся гостей, вокруг снуют слуги. И тут змеем "овладевает неджеммит", он набрасывается на меня и на виду у всех начинает доказывать, что випераберусы размножаются иначе, чем откладыванием яиц в песок… Я тряхнула головой, отгоняя безумное наваждение.

— Вижу, мне ещё предстоит многое узнать о ваших обычаях…

— А я тебе в этом помогу. При одном условии: став царицей, ты не забудешь о той, кто помогла тебе принять верное решение.

— Не понимаю… — растерянно начала я.

— Ты хочешь уйти из нашего мира. Повелитель красив — я вижу, что происходит с девами, когда он оказывается поблизости. Тебя он держал в объятиях, и руки его трепетали от сдерживаемой страсти…

"И не только руки", — мысленно хмыкнула я.

— …и всё же ты осталась равнодушной. В твоих мыслях живёт другой — к нему ты стремишься вернуться. Поэтому пожелала стать царицей, когда услышала, что лишь Великой Супруге доступны порталы, ведущие в другие миры.

Мне очень захотелось отвесить ей пощёчину Арчи или хотя бы "благородную затрещину". Но Великий так и не признался, есть ли у ему подобных ядовитые зубы, а, не зная этого наверняка, переходить к рукоприкладству было опасно.

— Значит, ты специально расставила ловушку? Зачем?

— Чтобы помочь тебе, Анксунамун. Этот мир ты не покинешь, а в нём лучше быть царицей, чем простой нефрут. А несу-бити будет лучше с тобой, чем с любой из остальных избранниц. Ты не знаешь их, но, когда узнаешь, поймёшь почему.

— То есть это… забота о нём?

— Среди всего прочего, — тонко улыбнулась она. — А теперь тебя отведут в опочивальню. Завтра вечером — последнее испытание. Примешь в нём участие — чтобы не нарушать правила, о соблюдении которых так печёшься.

— Ещё бы не отказалась поесть! — выпалила я, когда она повернулась уходить.

— Желания будущей царицы для меня — закон, — полуобернувшись, она выпустила раздвоённый язык. — Пришлю к тебе Азенет.

Глава 25

Что-то скользнуло по лицу. Раз, другой, третий… Я поморщилась. Опять происки ши — однажды они, под предводительством Баако, засыпали мою подушку листьями крапивы. Снова что-то коснулось лица…

— Ну подожди, змеёныш… — я сонно приоткрыла глаза и тут же подскочила.

Вокруг ложа, на котором могли без помех разместиться не только ово и ши, но, пожалуй, и все избранницы принцепса, выстроились не меньше десятка одетых в белое дев. Выглядели они как гибрид паука и гадюки. Коричневая кожа, змеиные хвосты и по три пары тонких рук. В них они держали плетённые корзинки, из которых посыпали меня сиреневыми, похожими на колокольчики цветами.

— Восславим взошедшее солнце! — чуть потеснив дев, ко мне скользнула Азенет. — Как тебе спалось, небти[49]?

— В целом неплохо… пока меня не начали посыпать этим… — я подняла с покрывала цветок.

— Апериоум, — хихикнула Азенет. — Он означает страсть и помогает пробудить ответное желание в том, кто вдохнёт его аромат…

— Это же мандрагора! — я стряхнула цветок обратно на ложе. — Между прочим, она ядовита!

Растение забавно обыграли в "Гарри Поттере", и, заинтересовавшись его необычным видом, я прочла о нём несколько статей в интернете. Азенет заметно растерялась.

— Апериоум используют для усиления влечения и пробуждения страсти…[50]

— Если посыпáть этим невест изо дня в день, в конце концов они действительно распалятся… или заболеют, — хмыкнула я, поднимаясь с ложа.

— Не всех невест, — Азенет подала девам знак удалиться. — Великий несу-бити распорядился послать их только тебе. Для остальных это — лотосы.

— Что на завтрак? — поспешила я сменить тему. — И не говори, опять "приготовленное особым способом мясо апопа"… Ваш несу-бити как будто старается меня извести…

Когда прошлой ночью после всех волнений передо мной наконец появилась еда, от голода уже кружилась голова. Азенет, верная званию "шемсу", которое сама себе присвоила, прислуживала мне за ужином и, конечно, не смогла промолчать:

— Это кушанье послал тебе несу-бити — в знак своего особого расположения.

— Передай ему спасибо! — я подхватила золотую вилочку с двумя зубцами.

— Мясо солнечного апопа — пища царей, — с воодушевленнием продолжала змеедева. — То, что он велел приготовить его специально для тебя…

— Солнечный апоп? — я поперхнулась почти проглоченным куском, но он был уже ближе к желудку, чем к "поверхности" и ушёл "вниз". — Тварь, которая чуть меня не сожрала?..

Азенет не знала о подробностях моего появления в их мире и не стала делать вид, что меня поняла.

— Не всё его мясо съедобно, но охотники знают своё дело. А приготовленное особым способом, оно подобно пище богов!

— Может быть, но… я это есть не могу…

— Ты не смеешь отказаться! — ужаснулась змеедева. — Это же дар несу-бити! Знак, что он видит в тебе свою избранницу, равную ему!

— Может… — я подняла на неё жалобный взгляд, — это съешь ты, а мне принесёшь что-нибудь другое?..

По выражению лица прислужницы поняла, что произнесла нечто святотатственное, и вымученно улыбнулась:

— Ладно, шучу…

Несколько секунд буравила тарелку мученическим взглядом. Но ничего другого мне, очевидно, не светило, и чувствуя себя кхалисси, вынужденной съесть сырое конское сердце[51], я приступила к трапезе. К моему удивлению, на вкус апоп оказался действительно неплохим, но повторять подвиг без особой на то необходимости не хотелось.

К счастью, завтрак оказался безобидным — может, потому что я отказалась слушать, из чего были блюда. А после трапезы сразу отправила Азенет к остальным избранницам с предложением прогуляться по саду — по словам моей шемсу он был прекрасен — и познакомиться. Змеедева с готовностью взялась выполнять поручение, но прежде распорядилась насчёт моего наряда. Шестирукие девы тотчас окружили меня, и я невольно вспомнила Латрелль и пауков, наряжавших меня для показа. Забавно, теперь вспоминала об этом чуть ли не с теплотой… Но было и ещё кое-что, не дававшее мне покоя. Снова и снова на ум приходили слова Туйи о причине моего равнодушия к Небоокому. Конечно, женщина-змея не знает о моём изначальном отвращении к пресмыкающимся, но всё же… Неужели она права, и несомненная привлекательность их повелителя оставляет меня равнодушной не только из-за его змеиного хвоста?..

— День будет жарким, небти. Тебе понадобится защита от палящего солнца.

Я подняла глаза на одну из прислуживавших мне дев, державшую в руках подобие зонта, покосилась в зеркало-диск и вздохнула. В этот раз на мне было надето ещё меньше, чем в прошлый. Лиловоглазый повелитель, очевидно, решивший напоминать о себе чуть не каждую минуту, прислал подарок, переливавшийся теперь на моей груди. Широкое ожерелье из горного хрусталя, волшебно красивое, но практически ничего не прикрывающее. Юбку я вообще не считала — она была настолько тонкой, что даже не ощущалась на коже. Жаль, что Ээрикки меня не видит — посмотреть бы на его реакцию! И снова вздохнула. Пожалуй, Туйя всё-таки права…

* * *

Сад действительно производил впечатление. Огромный, с множеством пальм и ярких цветов, прудиками и тенистыми аллейками. В одной из таких я обнаружила небольшую группку дев. Расположившись на траве, они увлечённо играли в похожу на шашки игру. Присмотревшись, я узнала моих "соперниц" в борьбе за сердце фиалкоглазого венценосца. На такую удачу и не расчитывала: все невесты в одном месте, а я — без сопровождения Азенет, которой вовсе необязательно присутствовать при моём "обращении" к конкуренткам. Оставив сопровождавших меня шестируких прислужниц под ближайшим кустом, я направилась к невестам. Выглядели они необычно — даже для меня, "закалённой" внешним видом дев с отбора эринацеусов. Я обратила внимание на трёх. У двух из них были ноги! У одной — тело женщины, покрытое пятнистой кожей, и голова ящерицы. У другой — лицо Лорда Волан-де-Морта из "Гарри Поттера", капюшон, как у кобры, и, помимо ног, длинный извивающийся хвост. Ещё одна — точная копия Горгоны: со змеями, шевелящимися вокруг человеческого и даже довольно привлекательного лица. Остальные в большей или меньшей степени походили на нагов: человеческие лица и тела, переходившие в змеиные хвосты. У большинства смуглая кожа, у некоторых — змеиная… Заметив меня, избранницы забыли о своих шашках. Десять пар глаз уставились на меня со смешанным выражением враждебности и любопытства. Я приветливо махнула рукой.

— Salvete, дамы! Я — новенькая, Анксунамун. Из расы се. Будем знакомы?

Напряжённое молчание. Только змеи на голове "Горгоны" ответили на моё приветствие шипением.

— Понимаю, вы мне не рады. Так же чувствовала бы себя на вашем месте. Но у меня хорошая новость — я не собираюсь здесь задерживаться. И надеюсь, вы мне в этом поможете.

— Поможем в чём? — подало голос женское воплощение Волан-де-Морта.

— Убраться отсюда, конечно.

— И мы должны тебе в этом помочь? — теперь говорила одна из "нагини", дева с миловидным лицом, округлыми формами и густыми волосами, спускавшимися чуть не до земли.

— Как твоё имя?

— Банафрит.

— Фаворитка, — улыбнулась я. — Точнее, была ею до недавнего времени.

Лицо девы потемнело, в глазах прорезался змеиный зрачок — точь-в-точь, как у Дакари.

— Убирайся! — прошипела она.

— Не стоит так злиться, вовсе не хочу тебя задеть, — я присела рядом с ними на траву. — То, что сейчас скажу, должно остаться между нами. Если мои слова дойдут до несу-бити, я буду всё отрицать. И, скорее всего, у меня найдутся средства убедить его, что именно я говорю правду.

Я выжидающе замолчала. Девы обменялись только им понятными взглядами, и "Горгона" кивнула.

— Продолжай.

— Я попала сюда по пути в мой мир. Об этом мире знаю слишком мало, потому и нужна ваша помощь. От Туйи слышала, что доступ к порталам имеют только несу-бити, его царственная супруга и жрецы. Поэтому сделаю всё, чтобы стать царицей…

— Ты? — ехидно перебила меня дева с головой ящерицы. — Может, и сможешь увлечь повелителя на несколько ночей, но не более того!

— Ваш повелитель мечает о теплокровной избраннице, и одно это удержит его на моём ложе дольше, чем на несколько ночей. Не то, чтобы я к подобному стремилась, но если до того дойдёт, неважно стану я царицей или простой наложницей, вы будете видеть его лишь изредка — на общих приёмах.

— Ты смеешь угрожать нам, взывая о помощи? — процедила "Горгона".

— Я взвываю к вашему здравому смыслу, — огрызнулась я. — Сами видели его реакцию на моё появление, и это я ещё не старалась привлечь его внимание. Сейчас я предлагаю выход, удобный для всех. Помогая мне, вы поможете себе.

Но невесты были слишком раздражены — вероятно, сказывалась жара. Я будто говорила с Тофой или Дакари. Изо всех сил старалась вести себя дружелюбно, но упрямство пресмыкающихся избранниц действовало на нервы, и я не выдержала. Поднялась на ноги и смерила их взглядом сверху вниз.

— То есть, вы согласны видеть во мне великую царскую супругу и вашу повелительницу?

Девы на мгновение онемели, а потом зашипели, как змеиный выводок. В общем шипение сводилось к тому, что скорее в небе взойдут два солнца, чем Небоокий изберёт царицей меня.

— Что ж, — пожала я плечами. — Если словами вас не убедить, положитесь на собственные глаза и уши. Сегодня ведь последнее испытание? Кто, думаете, выйдет из него победительницей?

Утверждать подобное было чистейшим блефом — даже не знала, в чём заключается испытание. Но девы неожиданно напряглись и замолчали.

— Я лишь хочу вернуться к моей расе. Если всё же решите помочь, знаете где меня найти… ну, или выясните. Valebitis!

И, развернувшись, зашагала к кусту, где оставила свой "эскорт". И, надо сказать, вовремя — навстречу уже спешила Азенет.

— Ты нашла избранниц раньше меня, небти! — тотчас затараторила змеедева. — Прости мою нерасторопность!

— Всё хорошо, — улыбнулась я.

Наверняка "верная" шемсу завернула к Туйе, своей истинной хозяйке — сообщить последние новости.

— Но я узнала условие последнего испытания, — добавила она. — Времени подготовиться очень мало… Нужно начать немедленно!

Глава 26

Солнце, перед закатом поменявшее цвет на ярко-синий, уже почти скрылось за горизонтом. Голубоватый сумрак окутал дворцовые строения и сад, дюны бесконечной пустыни и тело гигантской высеченной из скалы кобры. Я смотрела на всё это с высоты балюстрады, где ожидала начала последнего испытания для участниц змеиного отбора. Интересно, нужный мне портал расположен в теле каменного пресмыкающегося? Или где-то во дворце?

— Всё готово, небти.

Я повернулась к Азенет, бесшумно возникшей за спиной, и, кивнув, последовала за ней. Не знаю, какими были предыдущие испытания, но это казалось простым и сложным одновременно. Всего-то организовать приём в честь великого гостя и повелителя — Имхотепа Небоокого. Каждой избраннице выделялась комната, которую она могла "декорировать" по своему усмотрению. Развлекательная программа тоже была целиком на её совести — этакое идеальное романтическое свидание в местной интерпретации. Вроде бы чего проще? Но тут шло неизбежное "но". Приём должен был сразить венценосца наповал, чтобы, выйдя от девы, он уже не мог думать ни о чём другом, кроме как поскорее сделать её своей царицей. Победившей объявлялась та избранница, в "домике" которой он задержится дольше всего.

Азенет рассказала, что невесты готовились к мероприятию вот уже несколько дней. За дорогие подарки выведывали у ближайшего окружения Небоокого о его тайных и явных пристрастиях, нанимали целые армии поваров, "дизайнеров", музыкантов и танцоров. У меня на подготовку было всего несколько часов. Если несу-бити не передумал назвать меня своей избранницей, он, вероятно, и так задержится в моём "шатре". Но важно укрепить его в этом решении.

— Испытание уже началось, Великий посетил двух избранниц, — сообщила мне Азенет.

— Не слишком он торопится? — поморщилась я. — Солнце только село.

— Ты не успеешь подготовиться? — тут же встревожилась змеедева.

— Раздеться, учитывая, что не одета? — я кивнула на свой невесомый наряд. — Для этого не нужно много времени. Но должна взойти луна, иначе эффект будет не тот.

Азенет посмотрела на небо, освещённое последними отблесками синего солнца.

— Ждать осталось недолго, небти. Должно быть, Великий сгорает от нетерпения увидеть тебя и потому стремится посетить остальных невест как можно быстрее. Но даже так, когда придёт к тебе, луна уже будет сиять на небосклоне!

Из достоверного источника в лице Азенет, оказавшейся на редкость пронырливой, я знала, ко мне венценосец пожалует ближе к концу, то есть о яствах для дорогого гостя можно не беспокоиться — он успеет их напробоваться на приёмах других избранниц. Значит, оставались лишь музыка, антураж и — бурлеск. Музыканты довольно быстро выучили мелодию "I'm feeling good", перещеголяв даже поющих стрекоз. С антуражем всё оказалось ещё проще. Никакой мебели, кроме кресла — для повелителя, стула и шеста — для меня. Стены, пол и потолок покрыл слой чёрной краски, музыкантов скрывал полог чёрной ткани, а подобия египетских зеркал должны были ловить лунные лучи и направлять их в комнату. Идею с зеркалами я позаимствовала из той же "Мумии" — местные знали этот трюк.

Я завернула в маленькую комнатку, смежную с "приёмной", где меня тотчас окружили шестирукие девы, готовые сотворить из моего тела объект шоу бизнеса. Когда они отступили, кожу сплошь покрывал тонкий слой светящегося состава. Кроме него, широкого золотого пояса, прикрывавшего бёдра, и браслетов на руках и ногах, на мне не было ничего. Я поёжилась, представив, какое впечатление мой внешний вид произведёт на самодержца… Но чего не сделаешь ради победы и приближения к цели!

— Небти! — в комнатку ворвалась Азенет, стоявшая "на страже" снаружи. — Несу-бити направляется к тебе!

Мысленно пожелав, чтобы несу-бити побрала армия Анубиса, я заторопилась к "сцене". Луна уже действительно взошла. Лиловый луч освещал пока пустующее кресло самодержца. Я замерла рядом с шестом в до поры скрывавшей меня темноте… Не сразу решилась пустить в ход этот вид танца — поначалу хотела ограничиться стулом. Но потом желание "перестраховаться" одержало верх. Если уж утверждаться в звании будущей змеиной царицы, то наверняка.

Венценосец появился минутами позже. Застыл на пороге, с недоумением вглядываясь в темноту.

— Добро пожаловать, повелитель! — приветливо прощебетала я из своего "укрытия". — Присядь!

Змей повиновался, не произнеся ни слова. Когда опустился в кресло, от растерянности не осталось и следа — на губах играла полная предвкушения ухмылка.

— Хочу развлечь тебя танцем моего мира, Небоокий! — и, не удержавшись от возможности поддразнить, добавила:

— Gaudeamus igitur!

Наверняка самодержец узнает строку из гимна врагов. Достигла ли стрела цели, не увидела — музыканты "ударили по струнам", луч света переместился на меня, и "шоу" началось. Заставив себя не думать о единственном зрителе, я постаралась отключиться от всего, кроме собственных движений и музыки. И вдруг представила — оттуда, из тьмы зала на меня смотрит не змей, одержимый "грёзами" о теплокровной избраннице, а Ээрикки… То, что сарторий видел сквозь полупрозрачный экран, действительно было лишь тенью по сравнению с настоящим танцем. И пусть показать ему настоящий я уже не смогу, но хотя бы представлю, что сейчас танцую для него… Увлекшись, я совершенно потеряла ощущение пространства и времени и очнулась только, когда смолкла музыка и луч переместился с меня на кресло самодержца. Но кресло оказалось пустым… Я оторопела. Неужели он уполз, пока я самозабвенно извивалась вокруг шеста и демонстрировала чудеса акробатики на стуле?.. Когда что-то материализовалось передо мной из темноты, я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно рванулась в сторону и, оступившись, едва не упала. Но меня тотчас подхватили руки и поддержали изгибы хвоста Небоокого, а уже в следующее мгновение его губы жадно впились в мои. Я истерично пыталась что-то придумать, как-то вырваться, но кольца мерцающего хвоста обвили тело чуть не до плеч, а потеплевшие губы не отрывались от моих ни на миг, вынуждая отзываться на поцелуй, всё более требовательный и безудержный… И снова я сделала первое, что пришло на ум — перестала дышать. Последствия наступили незамедлительно — объятия Небоокого и так почти вытеснили воздух из моих лёгких. Он заметил неладное, когда, чуть не теряя сознание, я судорожно дёрнулась в его руках, и тут же оторвался от моих губ. Хватая ртом воздух, я попыталась отстраниться, но несу-бити лихорадочно вцепился в мои плечи.

— Анк… су… возлюбленная… Это… сделал я?..

Восстановив дыхание, я слабо рассмеялась и бессильно уронила голову ему на грудь.

— Кажется, я передумала становиться твоей царицей… Первой брачной ночи мне не пережить…

Он меня обнял, осторожно, словно я была сделана из ещё не застывшего воска.

— Твоя близость сводит с ума, нафретири. Мне жаль, что я едва не… — он запнулся. — Но ты станешь моей царицей и разделишь со мной ложе. Хрупкость — черта твоей расы, я буду об этом помнить.

— Что значит "нафретири"? — робко спросила я.

Он легко провёл пальцем по моей щеке. Едва касаясь, обвёл контур губ и хрипловато выдохнул:

— Совершенство…

— Так меня ещё не называли, — снова рассмеялась я и, подчиняясь внезапной потребности вернуть комлимент, добавила:

— У тебя очень необычный цвет глаз. В моём мире таких не бывает…

— Цвет глаз? — растерялся он.

Я сделала вид, что не заметила разочарования, проскользнувшего в его голосе, и улыбнулась:

— Небоокий.

Он снова наклонился ко мне и, приникая к губам, прошептал:

— Хочу обладать тобой… Анксунамун…

— А как же остальные избранницы? — осторожно напомнила я.

— Кому принадлежит победа — очевидно… — на мгновение оторвавшись, он снова прильнул к моим губам. — Следовало прийти к тебе последней… Но нетерпение оказалось сильнее…

— Всё же не стоит заставлять их ждать… Тем более что я никуда не денусь…

Чуть помедлив, он наконец меня отпустил. В мерцании хвоста состав на моей коже переливался слабым золотистым светом. Но свечение было неравномерным — часть состава перешла на руки и тело Небоокого. Он с улыбкой посмотрел на свои светящиеся ладони.

— Я ускорю проведение церемонии. И, как только обряды будут соблюдены, ты снова станцуешь для меня свой танец.

— Знаю и другие, — улыбнулась я.

— Буду наслаждаться каждым, — губы царственного змея снова прильнули к моим, и мрак поглотил его. На входе слабо колыхнулась портьера, в просвете мелькнул всё ещё мерцающий змеиный хвост…

Я чувствовала себя измочаленной. Никак не отреагировала на блеск в глазах Азенет, просканировавшей довольным взглядом разводы, оставленные на моём теле прикосновениями Небоокого. Безропотно проглотила новую порцию "солнечного апопа", заботливо присланную венценосцем, и рухнула на ложе, поленившись сбросить с подушки пучок цветов мандрагоры. Привычно подтянула к подбородку покрывало и чуть не разревелась, вспомнив, что Баако на груди нет. И так, вздыхая и всхлипывая, забылась тяжёлым сном.

* * *

Всё же удивительно, какие чудеса творит ночной отдых. Когда утром на меня посыпались цветки мандрагоры, я подскочила с ложа довольно бодро. От ночной подавленности не осталось и следа. За завтраком мило поболтала с Азенет. Восхитилась новым подарком Небоокого — браслетами и массивным ожерельем из бирюзы, лунного камня и лазурита, оправленных в золото. Змеедева тотчас расписала достоинства камней и, поблёскивая глазами, объяснила их сакральное значение. Сводилось оно к тому же, для чего меня ежедневно посыпали мандрагорой — разжигание ответной страсти.

— Небоокий не боится переусердствовать? — не удержалась я. — Если всё это подействует, ему ещё придётся от меня отбиваться!

Азенет прыснула со смеху, но тут же вернула серьёзность, соответствующую торжественности момента — "возложению" сакрального украшения мне на грудь.

— Не думаю, что Великий может пресытиться твоими ласками. По крайней мере, не так скоро.

Закрепив ожерелье на моей шее, Азенет отправилась за последними новостями, а я, стараясь сохранить осанку и не согнуться под тяжестью подарка — на прогулку в компании шестируких дев. Обойдя вокруг фонтана, изображавшего Гора со змеиным телом, свернула в одну аллейку, потом в другую и замедлила шаг, когда из-за ствола раскидистой пальмы, ко мне скользнуло змееподобное существо с пёстрым хвостом. Существо было совсем небольшим, что-то вроде змеедевочки-подростка.

— Небти, — она почтительно склонилась чуть не до земли. — Моя повелительница хочет говорить с тобой!

Я последовала за девочкой, гадая, кто из невест — её повелительница. Скорее всего, бывшая фаворитка. А, может, "Горгона" — её змеи вели себя очень уж неспокойно во время нашего последнего разговора. Но я ошиблась, ожидая увидеть только хозяйку девчушки. В окружённой цветущими растениями аллейке вокруг аккуратного фонтанчика расположились все десять невест Небоокого.

— Дальше я сама, — повернулась к шестируким. — Подождите меня… там, — махнула рукой на скопление пальм неподалёку и направилась в фонтанчику.

— Salvete! И какая из вас хотела со мной говорить?

Девчушка-проводница замерла чуть поодаль — в компании ещё нескольких змеедевочек, видимо, служанок остальных невест. А мне навстречу поднялась змеедева с волосами до земли.

— Банафрит, — улыбнулась я. — Так и думала.

Развенчанная фаворитка сразу перешла к делу:

— Это правда — то, что ты говорила?

— Что именно? — прищурилась я.

— Ты хочешь уйти из нашего мира?

— Да.

— Присядь, — она кивнула на одну из разбросанных вокруг фонтана подушек. — Хочешь освежиться гранатовым щербетом?

Она подала знак пестрохвостой девчушке и та, подхватив поднос, уставленный золотыми сосудами, устремилась к нам.

— Нет, спасибо, — я присела на подушку.

— Если думаешь, это — яд…

— Не думаю.

— …то знай: мы не намерены причинять тебе вред. Не потому что этого не желаем. Но любое враждебное действие против тебя поставит под удар нас. Великий действительно готов назвать тебя своей царицей. А кара за цареубийство ужасна.

— Хорошо, что это выяснили, — поморщилась я. — Но щербета всё равно не хочу.

Усмехнувшись, Банафрит кивком отпустила девчушку и опустилась на подушку рядом со мной.

— Как мы можем помочь?

Беседа длилась около часа и, хотя говорила в основном Банафрит, выражение враждебности постепенно сходило и с лиц остальных невест. Я узнала, что випераберусы называют свою расу "джесертеп", и это же название используют остальные расы подвластные им и считающие эринацеусов "варварами" и врагами. Узнала, что во время церемонии каждая избранница получит "сакральный" браслет — символ своего статуса. Но только браслет царицы обладает властью "отворять запертые двери" и активировать порталы.

— Но попасть в свой мир отсюда ты не сможешь, — заявила Банафрит. — Порталы рас, которыми правит Великий, не соединены с миром се — ведь ваш мир находится на территории варваров.

Новость меня ошарашила.

— Как тогда посланец проник в мой мир, когда искал невесту для Небоокого?..

— Посредством очень сильной магии, какой владеют лишь жрецы, — пояснила змеедева. — Они соединяют портал джесертеп с порталом панахази, когда те путешествуют по мирам подвластных им рас. Перемещение возможно, лишь когда панахази задействуют свой портал.

Это объясняло, почему Ээрикки и змеиный посланец оказались на дорожке перед общежитием одновременно, и почему несу-бити не повторил попытки обзавестись теплокровной невестой, когда покалеченный сарторием "охотник" вернулся ни с чем. После того, как Ээрикки приволок меня во дворец августов, портал в мир людей больше не использовали.

— Ты сможешь отправиться в мир панахази, он связан с этим, а оттуда — к твоей расе, — добавила бывшая фаворитка.

Я вздохнула — неожиданные трудности. Но когда змеедева заговорила об обряде, соединяющем Великого с его царицей, поняла, что настоящие трудности ещё только предстоят.

— Три силы связывают царицу с повелителем: его кровь, его яд…

— Так и знала, что ядовитые зубы у него есть! — не выдержала я.

— …и его семя, — проигнорировала Банафрит мою реплику. — Во время Великой Церемонии ты соединишься с ним двумя силами из трёх. Но лишь взойдя на его ложе, сделаешь связь нерушимой.

Я поёжилась, представив, что могла "взойти на ложе" и тем самым заранее "укрепить" связь с повелителем уже как минимум дважды… Остальных избранниц с несу-бити связывали лишь словесная формула, символизм и — если деве удастся завлечь венценосца на своё ложе — царское семя.

— Значит, нерушимой считается только связь с царицей? — обеспокоилась я. — Насколько она нерушима?

— Мне неизвестно, — пожала плечами Банафрит. — Но связующая магия всегда сильна, поэтому ты должна исчезнуть прежде, чем повелитель овладеет твоим телом. Разумеется, — её взгляд стал пытливым, — если этого ещё не произошло.

— Со мной — нет, а с тобой? — огрызнулась я.

Дева сразу поникла.

— Редко кто удостаивается этой чести до церемонии.

— Исчезнуть сразу после церемонии, миновав ложе повелителя, будет непросто, — вздохнула я.

Банафрит таинственно улыбнулась.

— Главное — твоё желание его миновать. В остальном… недаром же ты обратилась за помощью к нам. До Церемонии — несколько дней, мы успеем подготовиться.

Тон фаворитки меня заинтриговал, но в конце аллейки замаячила Азенет, и я поспешно спросила:

— Может, научите игре, в которую играли прошлый раз? Как она называется?

— Сенет[52],- усмехнулась Шепсит — дева со змеями вместо волос, и, проследив за моим взглядом, вполголоса добавила:

— Ты права, что не доверяешь ей. И берегись Туйи! Она попытается сделать тебя своим орудием.

К моменту, когда моя шемсу, почтительно поклонившись, заняла место среди остальных прислужниц, "фишки" уже были расставлены на покрытой синей краской доске. Но игра оказалась скучной, и я предложила:

— Может, сыграем во что-нибудь более подвижное? Например… здесь же есть мячи?

Невесты воззрились на меня с недоумением, будто я предложила слепить снеговика.

— В такую жару? — протянула Тахира — дева с лицом Волан-де-Морта.

Я задумалась.

— А что, если сыграть в воде?

Идея импровизированного водного поло вдохновила не всех. Сразу на предложение испытать новую забаву откликнулась только половина невест. Среди них обе обладательницы ног, Шепсит, светловолосая Панья и ещё одна, кажется, Хепри — с окраской тигрового питона. На двух противоположных сторонах выбранного мною бассейна слуги соорудили подобия ворот и принесли несколько обтянутых кожей мячей. Девы сняли с себя груз украшений. Я отослала подаренное Небооким ожерелье в отведённые мне покои, объяснила правила игры, разбила дев на две команды, на всякий случай уточнила, не ядовиты ли змеи в "причёске" Шепсит, и мы начали. Затея оказалась небезопасной — отучить дев "лягаться" хвостами было непросто. Не знаю, сколько раз оказывалась под водой, сбитая с ног изгибом тела вошедшей в раж соперницы. Вскоре к нам всё-таки присоединились остальные во главе с Банафрит, и игра пошла азартнее и ещё жёстче: её "команда" против моей. Невесты визжали так, что закладывало уши, несколько раз сносили ворота и под конец привлекли внимание не только слуг, стражи и праздно шатавшихся поблизости царедворцев, но и самого венценосца. Окунувшись в воду в очередной раз, я подала мяч, увернулась от хвоста Паньи и, случайно подняв глаза, заметила застывшего на балюстраде Небоокого. Не знаю, сколько он наблюдал за игрой. Когда наши взгляды встретились, губы несу-бити раздвинулись в довольной улыбке. Но тут чей-то хвост снова сбил меня в воду, а, когда вынырнула, Великого уже не было. Игра продолжалась до вечера, моя команда победила с очень незначительным отрывом. Прощаясь, Банафрит улыбнулась мне:

— Доброй ночи, Анксунамун. Увидимся завтра. Моя Ати сообщит, где мы будем тебя ждать.

Потряхивая мокрыми волосами я вернулась к себе. Уже не морщась, поужинала неизменным "апопом". Почти не прислушиваясь к щебету Азенет, восхищавшейся прошедшей игрой, отправилась к ложу. Но тут змеедева, следовавшая за мной по пятам, ахнула:

— О, небти, я чуть не забыла тебе сообщить! Прости мою забывчивость! Великий распорядился провести Церемонию как можно скорее — она состоится через день. Доброй ночи! Пусть никогда не дремлющий Туту оберегает твой сон!

Онемев от неожиданности, я смотрела, как она тушит светильники и опускает за собой тонкий льняной полог. Через день… Небоокий говорил о намерении ускорить проведение церемонии, но тогда я не обратила на его слова особого вниманния. А теперь… успеют ли девы подготовить всё к моему побегу, как обещали?..

Глава 27

Гул множества голосов, приветственные возгласы, протяжные выкрики на незнакомом языке… Тело ноет от тяжести украшений, всё труднее сохранять осанку и попросту не рухнуть вниз под их гнётом. В глазах рябит от блеска драгоценностей гостей, которых больше, чем дюн в пустыне, окружающей дворец Небоокого. Сам венценосец величественно замер в шаге от меня. Смуглое лицо — неподвижно, глаза — ярче только что взошедшей луны… В этом странном мире ущербной луны не бывает. Полгода её не видно совсем, а потом лиловый диск появляется на небе каждую ночь, и все самые важные события свершаются именно с его восходом. Церемония соединения Великого Несу-бити и избранной им Великой Царской Супруги — одно из таких событий. Это — последний обряд перед тем, как, ненадолго задержавшись на пиру, молодожёны отправятся в опочивальню укреплять свою связь и делать её "нерушимой". А до того была поездка в местный храм на ритуальной колеснице, запряжённой похожими на драконов тварями. Процессия двигалась через весь город — чтобы дать возможность всем желающим полюбоваться на будущую царицу и остальных невест, получавших статус Великих Царских Наложниц. В храме, убранством похожем на Тайную Комнату — обиталище василиска в "Гарри Поттере", и освещённом, как подожжённый Дейенерис Таргариен храм дош кхалин, змеевидные жрецы долго шипели заклинания. Потом наступило время браслетов. Пока двигались к храму, я стояла рядом с Небооким на колеснице, рука об руку с ним вошла в храм. И, по знаку жреца, первая получила от него браслет. Затаив дыхание, смотрела, как золотая змея оживает в ладонях несу-бити, как, блестя рубиновыми глазами, обвивается вокруг моей левой руки от локтя до кисти, и чуть не вскрикнула, когда её крошечные зубки вонзились мне в вену. О том, что браслет окажется живым, меня не предупредили. Я ужасе дёрнулась, собираясь стряхнуть к ибисам жуткое украшение, но Небоокий мягко сжал мою ладонь.

— Не бойся, это — часть ритуала. Теперь браслет связан с тобой кровью, и никто, кроме тебя, не сможет обладать им.

Декоративное пресмыкающееся обернулось вокруг моего большого пальца и замерло. Улыбаясь, венценосец поднёс к губам раненное запястье и скользнул языком по коже в месте, где выступила кровь. Меня так и подмывало брякнуть что-то вроде "теперь мы с тобой одной крови", но атмосфера змеиного святилища была слишком торжественной для подобных глупостей. Браслеты наложниц были гораздо скромнее моего и не такие кровожадные. Девы подходили к Небоокому одна за другой, получали украшение и занимали место по левую руку от повелителя. Когда все невесты были "обраслечены", царский кортеж двинулся обратно во дворец, где должна была пройти вторая часть Марлезонского балета, то есть — Великая Церемония. От бесконечного "позирования" на колеснице я к моменту, когда наконец достигли места её проведения, уже не чувствовала ни спины, ни ног.

Огромный зал освещали лишь несколько факелов. В самой середине на свободном от гостей месте возвышалась статуя змеевидного существа, как будто присевшего на кольца хвоста. В руках существа — гигансткий золотой диск, чуть приподнятый над полом. В центре диска — высокая подставка в виде изогнутой змеи, вокруг которой замерли жрецы. Туйя описала, как будет проходить церемония, и я знала, что последует, когда Небоокий и я ступим на диск. И всё же, не удержавшись, вцепилась в его руку, когда сооружение дрогнуло и начало медленно подниматься — словно каменное изваяние расправляло кольца своего хвоста. Несу-бити легко поддержал меня и шепнул что-то ласковое, но слова прошли мимо сознания. Факелы погасли, тьма окутала огромный зал, наполненный благоговейным шипением гостей. Но тут зеркало у входа, невидимое до сих пор, поймало луч только что взошедшей луны, и зал осветился мягким сиреневым светом, отражённым от сотен кристаллов в стенах. Зрелище было завораживающее, у меня перехватило дыхание. Но один из жрецов уже поднял вверх четырёхпалые ладони и затянул очередной гимн — Церемония началась. Я подняла глаза на Небоокого. Красивое лицо торжественно, горящий взгляд устремлён на меня, золотые украшения в виде переплетающихся змей поблёскивают на смуглой коже… Внутренне сжавшись, я смотрела, как он подносит мою свободную от браслета руку к своим губам. Ласкающий поцелуй в запястье и резкая боль, когда зубы повелителя прокусили мне кожу… "Яд не причинит вреда, Великий впрыснет лишь ничтожное количество, необходимое для ритуала", — пронеслись в голове слова Туйи.

Теперь ещё соединение кровью… Знай я обо всех экзекуциях заранее, десять раз бы подумала, прежде чем "принуждать" Небоокого назвать меня царицей… На подставке — тонкий серповидный кинжал, им несу-бити надрежет ладонь себе, потом мне. Соединив ладони, мы смешаем кровь. Но Небоокий даже не глянул на кинжал. Его зубы скользнули по нижней губе, прокусив её до крови, и, догадавшись, что за этим последует, я невольно попятилась — но недалеко… Ладони царственного змея обхватили моё лицо, а губы жарко прильнули к моим. Я почти не почувствовала боли, когда, жалящим движением, он прокусил и мою губу, во рту появился привкус крови — моей или его… и ноги ни с того, ни с сего подкосились. Силясь избежать падения, я вцепилась в плечи венсеносца. Реакция Небоокого на это "проявление чувств" была стихийной. Мгновенно напрягшееся тело судорожно прижалось к моему, хвост намертво обвился вокруг талии, и я не на шутку испугалась, что соединение "третьей силой" произойдёт прямо здесь на золотом диске. Видимо, это опасение разделяли и жрецы, поспешно затянувшие песнопения на разные голоса. Какофония "отрезвила" повелителя — хватка змеиного хвоста ослабла. Оторвавшись от моих губ, Небоокий легко потёрся щекой о мою и горячо выдохнул мне в ухо:

— Хочу наконец соединиться с тобой, нафретири. Ожидание невыносимо… Отправимся на ложе сейчас!

Песнопения смолкли. Самодержец величественно вскинул царственное чело, гости разразились приветственными воплями. А я, новоявленная царица змеиной расы и Великая Царская Супруга стояла рядом с моим новоиспечённым повелителем и чувствовала, как меня захлёстывает паника…

* * *

После фразы, невзначай оброненной Азенет позапрошлой ночью, я не находила себе места. Утром послала одну из шестируких дев к Банафрит и едва дождалась появления змеедевы. Бывшая фаворитка тоже была взволнована, но вела себя сдержанно.

— Думаю, знаю, как помочь тебе миновать ложе повелителя!

Сразу после Церемонии новоиспечённая царская чета должна присутствовать на банкете, где им поднесут не одну чашу медового вина — выпить с гостями за счастливый союз и многочисленное потомство. И лишь после этого молодожёны уединятся в опочивальне — претворять пожелания в жизнь.

— В одном из кубков, — напутствовала меня Банафрит, — будет состав, который лишит Великого силы — на какое-то время. За это время ты проберёшься к порталам.

Порталы действительно находились во дворце. Змеедева описала, как их найти, как выбрать нужный и "активировать" его с помощью браслета.

— Справлюсь, — кивнула я и, помедлив, уточнила:

— Состав точно не причинит Небоокому вреда?

— Теперь тревожишься о его судьбе? — усмехнулась Банафрит.

— Я никогда и не желала ему дурного.

— Может, Великий всё же поторопился с проведением Церемонии? Ещё немного — и ты всё же пала бы жертвой его чар!

— Это вряд ли, — улыбнулась я. — Хотя к хвосту уже начала привыкать.

Я говорила правду. Прикосновения змеиного тела всё ещё вызывали содрогание, но при взгляде на кольца и изгибы я больше не испытывала былого омерзения. Кто знает, что было бы попади я сначала в этот мир? Не узнай я прежде Ээрикки…

— Состав — сильное сонное зелье, — вырвала меня из задумчивости Банафрит. — Я тоже не желаю повелителю зла, совсем наоборот. Когда уйдёшь, я наконец займу место, которое принадлежало мне, пока ты не появилась.

Расстались мы с ней почти дружески. Но, думаю, даже если бы "пала жертвой чар" Небоокого, с его гаремом отношения бы у меня точно не сложились. Как и с его кормилицей, скользнувшей в мою комнату накануне Церемонии и убеждавшей объединить силы для взаимовыгодного плетения интриг. От Шепсит я знала, с тем же предложением кормилица обращалась ко всем девам, но ото всех получила словесную "благородную затрещину". А, когда появилась я — неискушённая в местной политике невеста, способная увлечь повелителя теплокровностью, она увидела новый шанс сохранить влияние при дворе, которому неизбежно пришёл бы конец, окажись новая царица несговорчивой.

Новая царица… которую царственный супруг увлекает прочь от "банкетного" зала и чаши со снотворным в тишину опочивальни… Нужно что-то придумать, как-то убедить его принять участие в пире…

— Окажи мне милость, повелитель! — томный бархатистый голос принадлежал Банафрит.

Бывшая фаворитка неторопливо плыла к нам сквозь расступающуюся толпу гостей. В руках её мерцала золотая чаша с узором из драгоценных камней, и я чуть не рассмеялась от облегчения.

— Позволь поднести эту чашу тебе и твоей царице, Великий! — произнесла она. — Да благословит ваш союз щедрая Баст!

Небоокий кивнул. Приняв чашу из её рук, торопливо осушил не меньше половины содержимого и передал её мне. Банафрит бросила на меня острый взгляд и поклонилась. Лишь слегка намочив в вине губы, я вернула ей чашу и прошептала:

— Спасибо…

Вот и опочивальня… Руки и хвост Небоокого обвились вокруг меня, прежде чем слуги опустили за нами полог. Нетерпеливые поцелуи покрыли моё лицо и шею…

— Ты ведь хотел увидеть… мой танец… ещё раз… — сбивчиво пробормотала я.

— И лишиться рассудка, пока буду на тебя смотреть?.. Анксунамун… нафретири… возлюбленная…

Украшения, заменявшие мне одежду, сыпались на пол одно за другим. Ладони венценосца лихорадочно скользили по моей коже, будто пытались вобрать так ценимое змеем тепло. Он жадно припал к моим губам, кольца хвоста почти вдавили моё тело в его… Я ещё пыталась отстраниться, извиваясь в его объятиях, но это производило обратный эффект. Когда ладони беспорядочно скользили по мерцающим изгибам опутавшего меня хвоста, венценосец издавал тихие стоны… И тогда я поняла: это — конец. "Неджеммит" Небоокого достигло высшей точки, его утоление неотвратимо — мне всё же суждено соединиться с царственным супругом всеми тремя силами… Но вдруг хватка несу-бити ослабла. Губы по-прежнему не отрывались от моих, но жгучая ярость поцелуя ушла… Ещё несколько секунд — и кольца хвоста распались, а сам венценосец рухнул на ложе, увлекая меня за собой.

— Небоокий, — прошептала я, выбравшись из-под змеиного тела. — Ты… меня слышишь?

Он был в сознании, глубоко вздохнул и судорожно стиснул мои запястья.

— Что со мной происходит?..

— Наверное, вино… Ты ведь ничего не ел весь день. Неудивительно, что оно так подействовало…

Из его груди вырвался стон:

— Только не сейчас…

И у меня защемило сердце… Скорее бы его сморил сон… Видимо, доза снотворного была убойной, если свалила Небоокого так быстро. Но он всё же слишком силён, чтобы уже сдаться зелью окончательно. Борясь с непрошенным чувством вины, я осторожно положила голову венценосца себе на колени, ласково пригладила растрепавшиеся светлые волосы.

— Отдохни, повелитель. Я буду рядом… ждать твоего пробуждения.

— Моя возлюбленная… — прошептал он.

Смуглое лицо становилось всё спокойнее, лиловые глаза уже подёргивались дымкой сна… Но вдруг, словно отблеск потухающего огня, в них снова вспыхнула искра. Прохладная ладонь слабо сжала моё предплечье, и Небоокий потянул меня к себе, едва слышно выдохнув:

— Нафретири…

И я, повиновавшись зову, мягко прильнула к его губам…

Смутный шум за опущенным пологом не сразу привлёк моё внимание. Топот, приглушённые крики, звуки борьбы… и имя, произнесённое знакомым грубоватым голосом:

— Леголас Дейенерис Эвердин! Какая Анксунамун?

Так и не успела оторваться от губ царственного супруга, когда полог взвился вверх, и в опочивальню ворвался… Ээрикки, вооружённый коротким мечом… Тихо ахнув, я замерла, не веря глазам. Ээрикки тоже застыл на пороге, и я вспыхнула до корней волос. Открывшаяся картина действительно могла заставить остолбенеть впечатлительного сартория. Я, полуголая, склонилась над царственным змеем, голова которого заботливо покоится на моих коленях. И наверняка Ээрикки успел увидеть поцелуй… Небоокий зашевелился и даже поднялся с моих колен. От ярости, полыхавшей в его глазах, их цвет изменился с лилового на пурпурный.

— Как ты посмел ступить сюда, грязный варвар! — прошипел он.

Лицо Ээрикки исказилось. Судорожно стиснув меч, он бросился на врага. Но я его опередила. Слетев с кровати, заслонила собой Небоокого, силившегося подняться с ложа.

— Отойди! — процедил Ээрикки. — Он — враг!

— Твой враг, не мой, — резонно возразила я. — Как ты здесь оказался?

— Пришёл за тобой! Но, вижу, торопиться не стоило. Ты и здесь нашла кому затуманить разум!

— Вижу, ты действительно рад меня видеть! — хмыкнула я.

Из-за полога снова послышались топот, шипение, звон оружия и тихий оклик:

— Сарторий! Ты нашёл Лучезарную Домину?

— Тоба тоже здесь?..

— Анксунамун! — опираясь на ложе, Небоокий всё же приподнялся на хвосте. — Не приближайся к ним! Они опасны! Стража! Вернись ко мне… возлюбленная…

— Возлюбленная?! — пронзительно выкрикнул Ээрикки. — Ты — Анксунамун, их царица?!

— Да! — прохрипел Небоокий. — Она — моя! Нас связал священный обряд!

— На самом деле не совсем связал, — доверительно шепнула я Ээрикки. — Не до конца.

— Презренный червь! — будто выплюнул сарторий. — У самого ничтожного хемиечинуса нашей империи больше прав на неё, чем у тебя!

— Надеюсь, ты сам не понял то, что сейчас сказал, иначе… — нахмурилась я и охнула, когда сарторий подхватил меня на руки. Последним, что увидела, прежде чем меня "вынесли" из опочивальни — Небоокого, всё же рухнувшего без сознания на ложе…

— Думал, если найду тебя, не выпущу из объятий, — буркнул Ээрикки. — А теперь не знаю, как удержаться, чтобы не придушить! Тоба, плащ!

Голубоглазый эринацеус ждал за пологом.

— Тоба, рада тебя видеть! — мурлыкнула я.

— Лучезарная Домина! Какое облегчение найти тебя невредимой!

— Причём убедиться в невредимости можно сразу — от взгляда ничего не скрыто, — съехидничал Ээрикки и, вырвав из рук Тобы плащ, накинул его на меня.

Вокруг валялись бездыханные тела змеевидных стражников.

— Зачем вы их убили? — севшим голосом спросила я. — Можно же было просто…

— Они — наши враги! — перебил Ээрикки. — Так мы поступаем с ними, а они — с нами!

— Сейчас вы ворвались на их территорию.

— Чтобы вернуть то, что принадлежит нам! — отрезал Ээрикки.

Так и не выпустив из рук, он добежал до конца перехода, где ждал ещё один эринацеус.

— Всё спокойно, сарторий, — тихо сообщил он. — Они все не здесь.

— Празднуют свадьбу своего повелителя, — жёлчно процедил сарторий, не замедляя шага.

Ещё один переход, и ещё два эринацеуса.

— Куда мы направляемся? — поинтересовалась я.

— К порталу!

— Могу идти сама…

Ээрикки только хмыкнул и стиснул меня сильнее. Всё вокруг действительно будто вымерло. Не исключено, Банафрит тоже приложила к этому руку — чтобы я могла беспрепятственно выскользнуть из опочивальни, никем не замеченная. Но Ээрикки и небольшой пришедший с ним отряд — на выходе в сад к нам присоединились ещё трое — явно направлялись не к тем порталам, куда должна была пробраться я.

— Уверен, что идёшь в правильном направлении? — обеспокоилась я. — Вообще, порталы — во дворце.

— Порталы випераберусов — да. Наш портал — в пустыне, — шёпотом пояснил Ээрикки и осторожно опустил меня на землю. — А сейчас не говори ничего, нужно пройти незамеченными.

Словно тени, мы понеслись по саду. Всё дальше от дворца, всё меньше растительности… и наконец перед нами выросли каменные изваяния кобр, будто отмечающие границу царских владений. А за ними раскинулась пустыня. Я невольно замедлила шаг, завороженная открывшимся пейзажем. Бесконечная череда дюн, освещённых ярким светом лиловой луны…

— Это здесь! — Ээрикки дёрнул меня за одну из дюн, где ещё два эринацеуса нетерпеливо кружили вокруг выступающего из песка каменного диска.

— Сарторий! — облегчённо выдохнул один. — Лучезарная Домина! Благородный Тоба! Хвала богам!

— Сейчас не время, Лукреций! — оборвал его Ээрикки и толкнул меня на диск. — Нужно уходить!

Весь спасательный отряд торопливо забрался на каменную пластину, которая вдруг вспыхнула ярко-зелёным светом. Я подняла глаза к лиловой луне и тихо прошептала:

— Прощай, Небоокий…

А в следующее мгновение знакомая сила рванула вниз…

Глава 28

Я как будто переживала дежа-вю. Знакомое место, знакомое дерево со светящимся стволом, вокруг — лес… я лежу распластавшись на траве, а рядом, не сводя с меня напряжённого взгляда, замер Ээрикки.

— Salve… — просияла я, приподнимаясь. — Мы в Беспределье? А где остальные?

— Мы — в Запределье, остальные — в Эринастании.

— А ты?

— А я здесь, с тобой, — логично рассудил он. — Или не видишь?

Я приняла сидячее положение, плотнее закуталась в плащ, скрывавший остатки моего царского "наряда", и прищурила глаза.

— Ты зол на меня…

— Зол? — хмыкнул Ээрикки. — С какой стати мне на тебя злиться? Уж точно не из-за того, что, пока не находил себе места и чуть не сошёл с ума, предполагая худшее, ты очаровывала предводителя наших смертельных врагов и становилась его "возлюбленной", связанной с ним священным обря…

Бросившись сарторию на шею, я прильнула к его губам. Он слабо дёрнулся, тихо вздохнул… и судорожно прижал меня к груди. Ответный поцелуй был настолько яростным, что укушенная Небооким губа отозвалась глухой болью, и я отстранилась. Ээрикки обхватил ладонями моё лицо и, вглядываясь, будто последний раз видел меня лет двадцать назад, прошептал:

— Когда ты не появилась возле дерева, и я понял, с тобой что-то случилось, думал… я чуть не лишился рассудка, Дейни… Но что произошло в Бездне? Какой обряд связал тебя с повелителем випераберусов? Он ведь лгал, когда говорил, что…

— Брачный, — улыбнулась я, в душе забавляясь, как дёрнулось его лицо. — Можно сказать, ты похитил меня со свадебного ложа, помешав выполнить супружеский долг.

Краска сошла со щёк сартория, и я, не выдержав, расхохоталась. Растерянность Ээрикки мгновенно сменилась яростью.

— Ты меня ещё и дразнишь!

— Причём безнаказанно, — хихикнула я. — У тебя даже нет ядовитых зубов!

Лицо Ээрикки потемнело, и, снова рассмеявшись, я легко чмокнула его в губы.

— Не злись, я пошутила.

— То есть, брачный обряд тебя с ним не связывает, — чуть смягчившись, уточнил он.

— Связывает. Но с этим, наверное, уже ничего не поделаешь.

— Как?.. — опешил Ээрикки.

— Не думаю, что могу подать заявление на развод, — пояснила я. — Но союз не был закреплён, поэтому, наверное, не считается полноценным…

Ээрикки схватился за лоб, тяжко вздохнул и мученическим голосом попросил:

— Просто расскажи мне всё, хорошо?

— А Гилберт тебя не хватится? — обеспокоилась я. — Как, кстати, оказался во дворце Небоокого? И Тоба, и остальные?

— "Небоокого"! — зло фыркнул сарторий.

— Потому что у него глаза такого же цвета, как небо в их мире, — невинно пояснила я.

— О боги… — простонал Ээрикки. — Рассказывай! Пожалуйста… Потом расскажу, как там оказался…

Я кивнула и уселась поудобнее. За время моего рассказа, сарторий продемонстрировал все оттенки бледности от недавно выпавшего снега до листьев молодого латука, но не перебил ни разу. Под конец растерянно посмотрел на мой браслет Великой Царской Супруги. Украшение было удивительно подвижным, я его практически не чувствовала, но, когда попыталась снять, оно не поддалось.

— Позже попробую мылом и оливковым маслом, — махнула я рукой.

— Сомневаюсь, что это поможет, — мрачно проговорил Ээрикки. — Как ты додумалась стать его царицей для того, чтобы уйти из их мира? Соединись ты с ним всеми… силами, — он поморщился, — совсем бы не смогла покинуть их мир!

— Думаешь? — усомнилась я. — Почему?

— Понятие "нерушимая связь" требует для тебя особых пояснений? Мы закроем наш мир для их порталов, и, вероятно, они до тебя не доберутся, но, если это когда-нибудь произойдёт… Клянусь, из всех безумных идей, когда-либо посещавших твою голову, эта — самая бредовая!

— Откуда мне было знать? — огрызнулась я.

Сарторий смерил меня суровым взглядом и вздохнул.

— А как ты себя назвала… Анксунамун! Тоже надо было додуматься… Сразу, как пробрались во дворец, нам удалось захватить живым одного. Он постоянно повторял это имя, пока я требовал сказать, что произошло с девушкой-хомосом, попавшей в их мир…

— Випераберусы называют нас "се", — тоном всезнайки вставила я.

Ээрикки закатил глаза.

— Потом он указал нам, как пройти в ту комнату…

— Опочивальню, — снова подсказала я.

— …и серпентусы у входа в опочивальню, — ехидно передразнил Ээрикки, — тоже шипели про повелителя и царицу Анксунамун, с которой он уединился. Но мне и в голову не могло прийти, что это — ты!

— Зачем тогда ворвался?

— Хотел выбить из "повелителя" сведения о тебе, — потупился Ээрикки. — Теперь ведь даже знаю, куда нужно целиться…

Я захохотала. Сарторий, не мигая, смотрел на меня несколько секунд и вдруг улыбнулся.

— Не могу выразить, насколько рад, что ты невредима…

Качнувшись к нему, я снова собиралась прильнуть к его губам. Но Ээрикки меня удержал и острожно провёл большим пальцем по моей прокушенной губе.

— Почти не болит, — смутилась я и поспешно добавила:

— Твоя очередь! Расскажи, что случилось в Эринастании.

Теперь наступил мой черёд принимать оттенки снега и салата…

* * *

Когда я не появилась, Ээрикки, не помня себя от отчаяния, бросился к принцепсу. До конца испытания оставалось больше суток, за это время избранниц никто не пересчитывал. Понимая, что не сможет объяснить, откуда знает о моём исчезновении, не рассказав, что делал у мёртвого дерева, Ээрикки признался принцепсу во всём…

— С ума сошёл? — ужаснулась я.

— Да, — не задумываясь подтвердил сарторий. — Говорю же, был близок к помешательству от тревоги.

— А Гилберт?..

— Он поступил одновременно ожидаемо и неожиданно…

Пришёл в ожидаемую ярость, но неожиданно быстро остыл и отправился к своему отцу. Август наотрез отказался прерывать испытание, усомнившись, что я в нём действительно не участвую. Тогда принцепс, вспомнив о происках Уоссвы и иже с ним, приказал проверить "кабана" на "детекторе лжи". Результаты допроса ужаснули всех, включая августа. Уоссва сознался, что сговорился с избранницами из рас игнисов и террестрисов, и они устроили так, что вместо персональной части Леса Грёз, меня выбросило прямиком в Бездну. Ээрикки тотчас вызвался возглавить спасательную экспедицию, Гилберт его с жаром поддержал, но август осадил обоих. Что, если избранницы-хомоса уже нет в живых? Какой смысл рисковать лучшими воинами, чтобы просто в этом убедиться? Довод привёл принцепса в ярость, какой Ээрикки не видел у него ни разу за всё время своей службы. Август тоже вышел из привычной комы равнодушия и напомнил, кто среди эринацеусов главный. Гилберт не стерпел подобного тона. Августейшие ёжики выясняли отношения, пока Ээрикки, нарушивший в тот момент все мыслимые нормы этикета, не прервал перепалку, заявив, что всё равно отправиться в Бездну, и сам Великий Эринаций его не остановит. Но подобная экспедиция в одиночку вполне заслуженно приравнивалась к самоубийству. Это понимал и Ээрикки, и Гилберт, в конечном итоге заключивший с августом своего рода сделку. Ээрикки с группой добровольцев совершает вылазку на вражескую территорию, а прицепс, оставив грёзы о своей, вероятно, уже мёртвой избраннице, называет примой доминой деву, которая победит в испытании…

— И он на это пошёл? — удивилась я.

— А что ему оставалось? Если б не согласился, ты бы осталась в Бездне, то есть для него всё равно потерянной, а так…

— Что — так? — напряглась я.

— Он хотел увидеть тебя… если ты ещё жива. То, что сейчас ты — здесь и отсюда отправишься в свой мир, он не знает.

— А Тоба и…

— Они — мои доверенные и будут молчать.

— Но кого же Гилберт назвал примой доминой?

— Луайне.

— Соплеменницу его матери? Что ж… по крайней мере не одну из этих стерв!

— Имеешь в виду Тофу и Дакари? — усмехнулся Ээрикки. — В самом деле думаешь, их оставили в числе избранниц после того, что они сделали с тобой?

Оказалось, победительницей испытания стала Дакари, за ней — Луайне, за ней — Тофа. Но по возвращении из Леса Грёз заговорщиц ждал сюрприз. Рассвирепевший Гилберт приказал немедленно лишить обеих мерзавок почётного статуса невест принцепса и запереть их в какой-то халупе на окраине Леса Грёз — до решения их дальнейшей участи.

— И когда же она решится?

— Условия их содержания в Позорной Лачуге ужасны, — ухмыльнулся Ээрикки. — Принцепс не торопится.

Я довольно хихикнула.

— А что с Уоссвой?

— С ним чуть сложнее. Он повинился во всём, раскаялся, поклялся построить несколько школ для неимущего плебса… А ещё умолял позволить ему насладиться прелестями отцовства — Оити разрешилась двумя наследниками.

— Мои поздравления Оити, но Уоссва… — я поморщилась. — Не бывает бывших алкоголиков, бывших наркоманов и бывших мерзавцев.

— Передам твои слова принцепсу, — засмеялся Ээрикки и тут же оборвал смех, увидев моё лицо.

— Значит, всё-таки возвращаешься? — тихо спросила я.

Ээрикки опустил глаза.

— Дейни, я… дал слово. Принцепс позволил спасти тебя, но теперь я должен вернуться и понести наказание…

— Наказание? Какое? Они ведь… — голос сорвался, — не убьют тебя?..

— Думаю, нет, — ободряюще улыбнулся Ээрикки.

— "Думаю"? Теперь ты меня дразнишь?

Ээрикки вдруг рывком притянул меня к себе и горячо впился в мои губы, но тут же, вспомнив об укусе, отстранился.

— Дейни… прости, опять забыл…

— Это неправильно, — никак не отреагировала я на его извинения. — За что ты должен быть наказан? Уйти ведь хотела я! Сделаем так: я вернусь с тобой, объясню всё Гилберту…

— Я уже всё объяснил, Дейни. Лишь в одном не уверен, что не ошибся…

— В чём? — уточнила я, когда он запнулся.

— Принцепс… пожелал знать, отвечаешь ли ты мне взаимностью, — на щеках сартория проступил лёгкий румянец. — И я ответил утвердительно. Но на самом деле…

Он замолчал, устремив на меня испытующий взгляд.

— Опять пытаешься прочитать мои мысли? — вскинула я брови.

— Нет… Хочу это услышать.

Я ласково провела кончиками пальцев по его щеке, пригладила смоляные волосы и улыбнулась.

— Я отвечаю тебе взаимностью, сарторий. Поняла это благодаря кормилице моего супруга-випераберуса и окончательно уверилась, когда танцевала для него бурлеск.

— Обязательно было об этом напоминать! — тут же взорвался Ээрикки.

Но поцелуем я заставила его замолчать…

Не знаю, сколько ещё мы просидели на траве Запределья, разговаривая, поддразнивая друг друга и обмениваясь поцелуями. Но в Запределье время так же неумолимо, как и в мире людей, куда мне предстояло вернуться. Загадочно улыбаясь, Ээрикки протянул мне небольшой свёрток. В нём: одежда, которая была на мне, когда я попала в их мир, тонкое мерцающее платье, будто сотканное из воздуха — подарок Конана, пара рубиновых серёжек, похожих на капли крови — подарок Субиры, широкий золотой браслет с надписью "Эринастаний помнит"[53] — подарок Векесы, локон золотистых волос, перевязанных красивой лентой — подарок ово, и облезшая дудочка — подарок Баако…

— Они просили передать это на память, — пояснил Ээрикки, — если ты жива, и я тебя найду. Я тебя нашёл…

Растроганная до слёз, я натянула на себя джинсы и майку. Стряхнув последние украшения, оставшиеся на теле после ласк Небоокого, протянула их Ээрикки.

— Хочу, чтобы они были у тебя… Вернула бы и кольцо Гилберта, но оно осталось в змеином царстве вместе с талисманом Тобы…

А потом наступил момент, который оказался тяжелее, чем я думала: Ээрикки подвёл меня к светящемуся стволу ивы…

— Может, проводишь? — тихо предложила я.

Но сарторий только покачал головой.

— Значит, это "прощай"?..

Он улыбнулся и, приникая к моим губам, прошептал:

— Я всё ещё не готов попрощаться с тобой, Дейни…

И меня рвануло вниз… Снова ощущение, будто попала в кисель, я закрыла глаза. А когда их открыла, уже стояла на знакомой аллейке. Впервые "перескочив" из одного мира в другой, удержалась на ногах. В небе — тусклое немецкое солнце, за деревьями — унылые очертания общаги, в ветвях беззаботно чирикают птички… Всхлипнув и даже не пытаясь сдержать брызнувшие слёзы, я бегом понеслась по аллейке к общежитию…

Глава 29

— Может, всё-таки передумаешь? Едут буквально все: Женя, Аня, Вика, — уговаривала меня Юлька. — Это же — Париж, город влюблённых… и чего там ещё…

— Французов, — фыркнула я. — Нет, не хочу. Что я не видела в Париже? Да и вы что увидите за два дня?

— За два с половиной! Выезд в четверг вечером. В пятницу утром будем там. Обратно выезжаем в утро воскресенья… — она запнулась. — А, ну да, два…

Я рассмеялась. Мы возвращались из универа, и всю дорогу Юлька убеждала меня присоединиться к поездке на этих выходных, но я только качала головой. К Парижу интереса не было. Вообще, интереса не было ни к чему… Месяц прошёл с того дня, когда, захлёбываясь слезами, я ворвалась в общагу, налетев в фойе на одного из приятелей по этажу. Видимо, почувствовав себя рыцарем, спасающим девицу в беде, он взял на себя труд мне помочь. Позвонил управляющему общежитием, у которого, к счастью, оказалась моя сумка — кто-то нашёл её на аллейке и сдал управляющему, удержав "комиссионные" в виде имевшихся в кошельке наличных денег. Рассказал, как все переживали, когда я исчезла, и после таскался ко мне каждый день — "убедиться, что со мной всё в порядке". А однажды, заявившись под вечер, попытался меня поцеловать, и я залепила ему почти-пощёчину Арчи. Почти — потому что левой рукой, она оказалась ближе. К несчастью для парня, именно на ней был так и не снявшийся браслет моего змеиного супруга. И — клянусь — золотая змея ожила и зашипела, когда я шарахнула поклонника по щеке. Больше у себя его не видела, а, сталкиваясь на этаже, каждый раз забавлялась страхом, мелькавшим в его глазах при виде меня.

В остальном всё было так же, как и до той памятной ночи, когда представитель "диковинной" расы увлёк меня в свой мир. На аллейку я прогуливалась ежедневно — поначалу в уверенности, что Ээрикки появится — хотя бы сообщить, насколько суровым оказалось наказание. Потом уверенность перешла в категорию надежды, а потом ушла и она… Теперь всё представлялось таким нереальным: и отбор, и принцепс, и эльфы, и Церемония, "связавшая" меня с повелителем змей… Пожалуй, я бы уже разуверилась, что это действительно произошло — если бы не браслет и едва заметные отметины на запястье, оставленные ядовитыми зубами. Иногда мне и хотелось, чтобы всё оказалось сном. Тогда было бы легче не думать об Ээрикки…

— Слушай, а на следующих выходных что делаешь? — сменила тему Юлька. — Может, устроим гриль-вечеринку?

— Можно, — равнодушно согласилась я.

Миновав квартал богатых домов, мы вошли в аллейку.

— Тогда нужно заранее закупиться и распределить, кто какой салат делает, — продолжала подруга. — А ещё нужно…

Но я её уже не слушала. Прислонившись к стволу одного из деревьев, в небрежной позе замерла знакомая фигура. Широкие плечи, смоляные волосы… Я замедлила шаг. Фигура подняла голову и, просияв улыбкой, отлепилась от ствола.

— Ээ… рик… ки… — выдавила я. — Ээрикки!

И понеслась вперёд, оставив Юльку позади. Ээрикки раскинул руки, будто ожидал, что я брошусь ему на грудь, но я резко остановилась, насмешливо прищурив глаза.

— Salve, Дейни! — радостно выпалил он. — Делаешь вид, что не узнаёшь?

— Кто такая Дейни? — удивилась подоспевшая Юлька. — А он кто?

— Знакомый, поговорим позже, пока, — скороговоркой выдала я.

Подруга оказалась понятливой — хихикнула и засеменила по аллейке к общежитию. Ээрикки посмотрел ей вслед и, ехидно ухмыляясь, повернулся ко мне.

— Оказывается, в этом месте много хомосов женского пола! Пока ждал тебя, мимо прошли не меньше десяти потенциальных претенденток! Совсем не как в прошлый раз!

— Так хватай любую, — предложила я.

— Незачем. Принцепс уже обзавёлся примой доминой. Правда, она больше занята нарядами и пикниками, которые ей абсолютно не удаются. Поэтому большую часть времени он проводит в компании ликтора и его избранницы — с ними гораздо веселее. Они часто устраивают тараканьи бега, борьбу жуков-геркулесов, игру теней… Но и это уже начинает приедаться. Нужны новые забавы.

— Так вот ради чего ты здесь! А я уже было думала… — я театрально вздохнула. — Что ж… А как там мой царственный супруг? Не объявлялся?

Ээрикки рассмеялся, и, очевидно, устав от игры, нетерпеливо меня обнял.

— Я так скучал по тебе, Дейни… Кстати, здесь это — не твоё имя, верно? В каждом мире придумываешь новое?

Улыбаясь, я шутливо взъерошила его волосы, легко пробежала пальцами по покрытому шёрсткой ушку и призналась:

— Я тоже скучала по тебе, сарторий.

Он счастливо вздохнул, с нежностью скользнул губами по моим губам и… заговорил об Эринастании… Дакари и Тофу с позором вернули обратно к их расам, в наказание запретив претенденткам из этих рас участвовать в августейших отборах для следующих пяти поколений. Уоссва отправился с Оити и новорожденными отпрысками в какое-то отдалённое имение, но Оити скоро приедет в столицу навестить мать и брата. Баако до сих пор переживает из-за моего ухода. Считая, что во всём виновата Тофа, попытался во время публичной "отсылки" двух проштрафившихся избранниц выдернуть у неё один из наростов, на которых "крепятся" глаза, и его с трудом отогнали. Моё имя по-прежнему на слуху — и это ещё никто не знает, что я стала царицей випераберусов! Ээрикки предпочёл умолчать о подробностях моего пребывания в Бездне. Но порталы в мир змеевидных всё же запечатали, так что разоблачения можно пока не опасаться… Сарторий вдруг замолчал, будто собираясь с духом, и пытливо посмотрел мне в глаза.

— Ты так и не ответила на мой вопрос: осталась бы со мной, если б я попросил?

— В твоём мире? Теперь это не имеет значения. Ведь уже его оставила.

— Хорошо, спрошу по-другому, — он едва слышно выдохнул. — Пошла бы со мной, если б я попросил?

— А ты просишь?

Он кивнул и с нежностью погладил меня по щеке, пальцы чуть заметно дрожали.

— А Гилберт?.. — не могла не спросить я.

— Тосковал по тебе, злился на меня… Я не мог покинуть наш мир всё это время — если бы попытался, меня бы вернули, а портал запечатали. Это и было моё наказание — на первый взгляд, не такое уж и суровое, но на самом деле очень жестокое. Но принцепс не лишён благородства и в конце концов смягчился.

— Настолько, что готов мириться с моим пребыванием в вашем мире рядом с тобой? Ты собирался запечатать портал на веки вечные, лишь бы я не была с ним!

— Очевидно, его чувства отличны от моих, — улыбнулся Ээрикки. — Кроме того, он — прирождённый правитель и никогда не позволит себе посмотреть на мою избранницу так, как прежде смотрел на свою невесту. Не будь я в этом уверен, никогда бы не попросил тебя пойти со мной.

— В качестве "твоeй избранницы"? — шутливо переспросила я. — Обличье эринацеуса принимать не буду, и не надейся!

— Как скажешь, — Ээрикки наклонился к моему лицу. — Всё равно, если нас свяжут узы, никто не посмеет тебя отнять… даже твой "Небоокий"…

Я рассмеялась, в последний момент отдёрнувшись от поцелуя.

— Даже запомнил один из его титулов!

— В моём мире скорее найдём способ снять это с твоей руки, — не поддавшись на провокацию, Ээрикки скосил глаза на змеиный браслет.

— Необязательно, я к нему уже привыкла.

Но лицо Ээрикки оставалось серьёзным.

— Ты пойдёшь со мной, Дейни? — его голос чуть заметно дрогнул.

И я, отбросив уловки, ответила:

— Да.

Судорожно вздохнув, он прильнул к моим губам…

Эпилог

Нелегко собирать вещи, зная, что отправляешься в другой мир. И, хотя Ээрикки уверил, что смогу вернуться в любой момент — если вдруг что забуду, хотелось позаботиться обо всём. Конечно, это не удалось — времени было слишком мало. Сарторий согласился безропотно ждать три дня — потом грозился начать роптать, и я обещала, что буду готова в срок. Общежитие моему "избраннику" не понравилось, поэтому ждать меня он собрался на "нашей" аллейке — как только сядет солнце. А ещё мимоходом сообщил, что принцепс не прочь возвести меня в ранг советников — наравне с сарторием. Но сферой моей деятельности была бы "культурная" сторона жизни эринацеусов, включающая в себя организацию балов, приёмов для иностранных гостей, а также игры и развлечения для "своих". Чем не работа мечты? В результате, содержимое чемодана, который я переложила уже раз десять, наполовину состояло из настольных игр, паззлов и прочей "развлекательной" дребедени. Другую половину заняли подарки для моих "диковинных" друзей. Их подарки — платье Конана, серёжки Субиры и браслет Векесы — были сейчас на мне. Так я собиралась официально вернуться в мир, который недавно покинула втайне ото всех.

Солнце село. Я сделала глубокий вдох и, не оглядываясь, шагнула за порог. Фойе, входная дверь, аллейка… руки, обхватившие меня со спины, и горячий шёпот:

— Ещё немного — и отправился бы за тобой!

Я с улыбкой обернулась.

— Подготовилась? — Ээрикки скользнул дразнящим поцелуем по моим губам.

— А ты? — подмигнула я.

— К твоему приходу? Даже не пытался! Как можно подготовиться к стихийному бедствию?

— Сдаться на его милость.

Ээрикки рассмеялся, крепче прижал меня к груди… и нас рвануло вниз.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Конец

Примечания

1

Nächste Halt: Essen Kray Süd (немецк.) — следующая остановка: Эссен Край Зюд.

2

Хемиечинус — от лат. hemiechinus auritus, ушастый ёж.

3

Випераберус — от лат. vipera berus, гадюка обыкновенная.

4

Серпентус — от лат. Serpentes, змея.

5

Домина — от лат. domina, госпожа.

6

Гистрион — театральный актёр в Античном Риме.

7

Salve — лат. приветствие.

8

Доминус — от лат. dominus, господин.

9

Авесы — от лат. aves, птица.

10

Люсцинии — от лат. luscinia соловей.

11

Писцес — от лат. pisces рыба.

12

Геномусы — от лат. gēnomos, гномы.

13

Ундины, саламандры, геномы, сильфиды — духи стихий (воды, огня, земли и воздуха) в средневековой натурфилософии, оккультизме и алхимии.

14

Палочник — насекомое, способное маскироваться под веточку или сучок.

15

Adventum tuum gratulor (лат.) — добро пожаловать!

16

Десмод (лат. desmodus rotundus) — подсемейство летучих мышей, питающихся кровью.

17

Ave, augusti! Gratias ago, princeps meo! (лат.) — Да здравствуют Августы! Благодарю тебя, мой принц!

18

Ave Caesar, morituri te salutant (лат.) — Да здравствует Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!

19

Faux pas (франц.) — прокол, неверный шаг.

20

Adventum tuum gratulor! (лат.) — добро пожаловать!

21

Gaudeamus igitur (лат.) — "возвеселимся же". Часть первой строки студенческой песни "Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus" ("Возвеселимся же, пока мы молоды"). Песня возникла в XIII или XIV вв. и стала студенческим гимном.

22

Vale (лат.) — Будь здоров! Прощай!

23

Amatus meus (лат.) — мой возлюбленный.

24

Префект претория (лат. Praefectus praetorio) — начальник преторианцев.

25

Диоанея — лат. Dionaea muscipula, Венерина мухоловка.

26

Нойшванштайн — романтический замок баварского короля-мечтателя Людвига II на юге Германии.

27

Торпедиинформес (лат. Torpediniformes) — электрические скаты.

28

Енот — лат. "procyon" значит "пред-собака", "перед собакой".

29

Курия — здание для заседаний римского сената и других официальных собраний.

30

Претор выполнял в Античном Риме судебные и процессуальные действия, а в ряде случаев выступал в роли единственного судьи. Преторам принадлежало право толкования законов.

31

Noctem vobis placidam precor! (лат.) — спокойной ночи.

32

Et tibi (лат.) — и тебе.

33

Bonam noctem (лат.) — доброй ночи.

34

Flying buffet (англ.) — "летающий" буфет. Официанты разносят на подносах готовые блюда, и каждый гость берёт то, что ему по вкусу.

35

Теор — "наблюдатель", так в Древней Греции называли послов в иностранные державы.

36

Экклесия — Народное собрание в Древней Греции.

37

Экиды — от лат. equidae (семейство лошадиные).

38

Valebitis (лат.) — Прощайте!

39

I’m feeling good (англ.) — "Мне хорошо".

40

Bonam noctem, princeps meo (лат.) — Доброй ночи, мой принцепс!

41

Electa mea (лат.) — моя избранница.

42

Майское дерево — украшенное дерево или высокий столб, который по традиции устанавливается ежегодно к первому мая, на Троицу или Иванов день в европейских странах. Вокруг дерева обычно устраиваются хороводы и состязания.

43

Bonam fortunam (лат.) — Удачи!

44

Bene ambula (лат.) — Счастливого пути!

45

Сиды — одно из названий эльфов.

46

Мерут — любовь и неджеммит — влечение представлялись в Древнем Египте, как состояния, похожие на тяжкую болезнь.

47

Великая царица, Великая царская супруга или Главная жена царя — титул главной царицы в окружении фараона в Древнем Египте.

48

Азерот — название мира в котором происходила почти вся известная на данный момент история игры War of Warcraft.

49

Небти (nbty от слова nbt) — др. егип. "владычица, госпожа".

50

Египтяне называли мандрагору "апериоум". Считалось, что с помощью неё можно вызвать "любовную горячку" или приворожить человека. Это растение было также символом безответной страсти. На изображениях того времени мандрагора всегда имела эротическую подоплёку.

51

В фэнтезийном сериале "Игра престолов" Дейнерис приходится съесть сырое сердце лошади — тогда, по верованиям дотракийцев, у неё родится здоровый сильный мальчик.

52

Сенет — древнеегипетская настольная игра, возможно, старейшая известная игра с передвижением фишек на доске.

53

Изменённая фраза "Север помнит" из фэнтезийного сериала "Игра престолов".

Content

Ирина Тигиева
(Не) читайте, это — для ёжиков!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Примечания