Кровавый блюз

Витамина Мятная

Мужчина развалившись сидел в кресле, небрежно расставив ноги в стороны. Его ступни в дорогих кожаных ботинках уверенно попирали восточной ковер.

Комната терялась в полумраке. Единственным источником света был пылающий в камине огонь. Сверкающее в полутьме убранство комнаты говорило о роскоши и богатстве, перешедшем все возможные пределы.

Перед ним, подобно провинившейся рабыне, согнувшись стояла женщина. Можно было подумать, что тяжелый взгляд незнакомца пригибает ее плечи к земле.

Лицо мужчины пряталось в тени. Только прядь белых как снег волос виднелась в свете костра. В темноте горели два красных глаза. Признак высокородного вампира, питающегося настоящей кровью.

– На колени. – Такой жестокий, властный голос мог быть только у хозяина жизни, не знающего отказа, не ведающего поражения.

Обессиленная женщина пала ниц, придавленная гнетом власти и ореолом вседозволенности, витавшим вокруг вампира.

– П-пожалуйста, не надо… – попросила незнакомка.

Вампир резко нагнулся, отблески огня попали на хищный профиль. Резкие черты лица, прямой нос, широкие скулы, грубые, жесткие, непрощающие глаза, жаждущие обладать всем, на что упадет взгляд. Не знающий поражения грубый волевой подбородок. В выражении лица было что-то гадкое и одновременно сладострастное. На пухлых губах мужчины навечно застыла презрительная полуулыбка.

Вампир приблизился к женщине. Но голос был нежным, в контрасте с внешностью мужчины, подобно теням, отбрасываемым пламенем.

– У тебя нет выбора, не так ли? – словно тигр, мурлыкнул вампир. – Если обменяешься кровью с кем-то, значит, прикован навечно. Связь – это навсегда. Разорвать ее невозможно. Ты принадлежишь хозяину душой и телом. Сильный делает со слабым что хочет. Подчинись добровольно, не сопротивляйся. Сделай, что приказано, и освободишься.

Женщина молча в бессилии заплакала, признавая поражение и понимая: она в его власти, в когтях этого надменного хищника, который вытворяет то, что хочет. От высокородных нет защиты, нет спасения.

Вампир расслабленно откинулся на спинку кресла и дернул молнию на брюках.

– Ты сама знаешь, что делать.

Жертва, пересиливая себя, склонила голову, подчиняясь.

***

Ночью в реке нашли труп женщины.

***

Сент-Блад Сити.

Сталь и бетон плавятся в лучах заходящего солнца, но жизнь в центре города только начинает просыпаться.

Отблески заходящих лучей не так обжигают кожу, как полуденное солнце, и жители Сити вылезают на улицы из подземных уровней. На поверхности можно находиться и днем под прикрытием тонированных стекол, но солнце немилосердно обжигает кожу, а в этом месяце паек крови вновь урезали.

В закатных лучах сверкают никелем и хромом машины, шумя дизельным мотором, проносятся мимо, поднимая вокруг себя тучи отработанного дыма. По тротуарам гуляют толпы разряженных людей.

Я стояла на углу центральной улицы, рассматривая автомобили и провожая взглядом прохожих. Мое внимание часто обращалось в темный проулок между домами. Я рассматривала боковой выход из банка, небрежно прислонившись к столбу, стояла, позвякивая мелочью и ключами в кармане.

Дико хотелось есть. У меня уже не в первый раз закралось подозрение, что все торговцы с государственными патентами на продажу питания давно состоят в коллективном сговоре. Смешивают положенную по карточкам кровь с кровью других животных и даже не теплокровных, скорее ящериц или змей. А остальное и излишки подворовывают и толкают на черном рынке.

Меня передернуло от этой мысли. Если питаешься земноводными, тебе уже некуда падать ниже. Это прямой путь в деграданты.

Был и другой способ получить еду. В некоторых случаях вампиры могли питаться кровью друг друга. Только если у двух особей возникала эмоциональная связь. Например: вожделение, любовь, привязанность, дружба. К тому же вампир, чью кровь ты пьешь, должен быть почему-то противоположного пола. Женщины не могут пить кровь у женщин, а мужчины не могут питаться мужчинами. Кровь своего пола – это всегда стопроцентный яд и мучительная смерть.

Конечно, выгодно иметь покровителя, но это означало чужого человека рядом, с которым ты связана навечно. Жить с ним в одном доме, спать в одной постели и пить его кровь минимум два раза в день. А самое страшное – ощущать его эмоции и чувства как свои. Многие вампиры ради еды и защиты заводили подобные отношения. Мне такое не подходило.

Создать эмоциональную связь с другим вампиром означало попасть в зависимость. Стать чуть ли не рабыней, а мое положение и так было незавидно. Маленькая, несчастная воровка, без гроша в кармане, без прошлого и без будущего, но зато свободная, как сама жизнь, как ветер. Никому не подчиняющаяся, ни с кем не связанная, дикая и не прирученная. Такое состояние абсолютной свободы меня очень радовало, но заставляло влачить существование вечно голодной дворовой кошки.

Чтобы унять голод, я достала из кармана две гемоглобиновые подушечки и стала жевать. Это ненадолго притупит чувство пустоты в желудке, к тому же, как гласит реклама, мои клыки станут белее снега и крепче алмазов. Что за бред! И кто только придумывает эти слоганы?

Мимо пробежал, толкнув в бок, оборванец, маленький постреленок с одиноким торчащим клыком. Очаровательная лукавая мордаха голубоглазого ангелочка в тугих кудрях. Только грязная, и взгляд уже, увы, не детский, а настороженный, пуганный и травленный жизнью на улице и в подворотнях. Неправильной прикус – следствие недокорма и отсутствия магии.

Пацаненок залихватски свистнул, привлекая мое внимание, я лениво достала руку из кармана куртки и показала ему «гак». На среднем пальце кольцо, печатка со знаком банды, к которой я принадлежу.

Пострел подмигнул мне, признавая за свою, еще раз сигнально свистнул и, ввинтившись в толпу, пошел на дело.

Карманник. Малолетний щипач, чистит карманы богатеньких ротозеев на главной улице. Лишь бы не попался. Тогда его ждет развоплощение. Длительный голод, деградация, яркое полуденное солнце, мучительная смерть от ультрафиолета. В конце концов от него останется только пепел. Никого не интересует, что он ворует от безысходности и с голоду. Олдермены скажут, что он вполне мог бы быть усыновленным ребенком и связанным с каким-нибудь вампиром. Только это означает даже не рабство, а нечто похуже. Вечность с ненавистным мучителем. Покровитель, с кем несчастный будет скован неразрывными цепями, может сделать с ребенком нечто похуже, чем заморить голодом.

Все так же жуя жвачку, я подпирала фонарный столб. Резинка со вкусом крови – то, что надо, чтобы перебить аппетит. Поразительная гадость, но работает, изобретение магов-ученых. Внутри не кровяные тельца, а выжимка из трав, приправленная магией.

К зданию, на углу которого я торчала, плавно подъехало длинное сверкающее авто. Черное, глянцевое, похожее на большое хищное животное. Обтекаемые формы, тонированные стекла.

Ферури – шикарный автомобиль! Таких на весь город всего пара штук.

Дверь плавно откинулась вверх, из машины вышла женщина, повернулась, и мы столкнулись с ней нос к носу. Водитель подрулил слишком близко к тротуару, а мой любимый столб, с которым мы уже срослись, стоял на самом краю.

Вампирша, густо накрашенная, с подведенными глазами и намалеванными губами, уставилась на меня. Впрочем, косметика была дорогая, я оценила. Маленькая баночка помады с соком из лепестков кровавой розы, последняя новинка, стоила, как годовая зарплата наемного работника с нижнего уровня. Кто эта дамочка, которая может мазать на себя такую дороговизну, да еще так густо?

За спиной женщины еще кто-то вылезал из машины. Вампирша, разглядев меня, мою одежду, скривила губы, поджала их и, задрав нос к небу, шагнула в сторону стеклянных дверей.

Я не удержалась, с громким «тьфу» выплюнула ей под ноги жвачку. Крашеная пергидролью блондинка, взвизгнув, подпрыгнула, аки коза, и на высоких каблуках засеменила к входу, презрительно бормоча себе под нос про то, что на главные улицы пускают кого ни попадя, и их место на нижних уровнях.

«Правильно, со мной не стоит связываться, спуску не дам и нос откушу, если так высоко задирать будешь!»

Передо мной вырос мужчина, заслонив своими широкими плечами весь обзор, и посмотрел с укором прямо в глаза.

Набычившись, я засунула руки в карманы, поудобнее закопалась в ворот куртки. К вечеру становилось холодней, отсветы в стеклах небоскребов потемнели, из желто-алых перекрасились в фиолетовые, изо рта начали вырываться облачка пара.

«И не стыдно мне вовсе», – подумала про себя я под укоризненным взглядом мужчины и скосила глаза в проулок, куда мне и следовало смотреть. А не разевать рот на джентльменов в аристократическом белом шарфике на шее, в широких, подбитых ватой пиджаках от Арманьяски, с небрежно наброшенным на одно плечо пальто.

Никогда не понимала, зачем они вешают на себя эти тряпочки, толку в них ноль, не согреют. Впрочем, подобные типы никогда и не мерзнут, не приходится им шариться по узким сырым закоулкам, спускаться на нижние, менее благополучные подземные этажи. На самое дно и в прямом, и в переносном смысле. Там, на глубине, невозможно жить без порока. Ситуация обязывает и культивирует в людях самое отвратительное, что в них может быть: лживость, предательство, эгоизм в борьбе за существование и глоток крови. Показное благородство – прерогатива вот таких богатеньких типов. Так же как и покровительство.

Подобные высшие вампиры могут привязывать к себе сколько угодно доверчивых дурочек и бросать их, наигравшись и натешившись вволю. Разбивая им сердца, жестоко и смертельно разрывая с ними эмоциональную связь, опуская на дно жизни своим презрением, подвергая жалкому существованию и деградации.

Я застегнула на горле свою драную куртенку с вылезшим рыбьим мехом и подняла воротник повыше: становилось зябко. Осмелилась поднять взгляд. Мужчина стоял всего в метре от меня. Близко!

«Вообще не стыдно!» – еще раз подумала я, испытывая чувство неудобства, стыда, смешанного с беспокойством.

Наши глаза встретились. Вертикальный зрачок вампира терялся в черной, глубокой, как бездна, радужке. Того же цвета прямые сверкающие волосы и тонкая белая прядка седых волос. Красивый, хищный профиль. Орлиный нос с горбинкой, рассеченный поперек шрамом, узкие, плотно сжатые губы. Острый цепкий взгляд, как клыки, вонзающийся в тебя и заглядывающий в самую суть.

Темноволосый вампир, не найдя в моем лице ни грамма раскаяния, в наказание полностью повернулся ко мне лицом.

Меня передернуло. Шок! Вся противоположная сторона его щеки была испещрена ужасными шрамами, висок и глаз тоже, уголок искореженного рта презрительно смотрел вниз.

Меня передернуло, и еще раз, и еще, а потом и вовсе стало колотить мелкой дрожью.

Боевой маг! Воин-вампир. Не думала, что доведется хоть раз такого увидеть. Этот разбавленную ящерицами кровь лакать не станет, ему подавай чистую, не разбодяженную кровь человеческих девственниц. Если таковой напиток существует в природе.

Ну, по крайне мере, такие слухи ходили, ибо никто никогда не видел чистокровных людей и уж тем более девственниц, даже в горах их не наблюдалось. Много лет назад писали в газетах, что видели каких-то «диких» в заброшенных серебряных шахтах в северных хребтах. С тех пор люди стали чем-то вроде мифа.

Но я знала тайну – они есть, только прячутся где-то. Потому что я сама была наполовину человеком.

Мне оставалось завороженно смотреть на вампира-чародея, открыв рот, замерев в шоке. Такой раз шибанет чарами, и от тебя на стене мокрое место останется и разводы.

Вампир-воин каким-то резким, назидательным движением надел белую маску, закрывающую пол-лица, нагнулся, волосы скользнули, закрывая и так уже прикрытое уродство.

Я провожала застывшим взглядом его прямую спину, меня еще слегка пошатывало от магической силы, ореолом распространявшейся от типа. Руки дрожали, колени подгибались от бессилия. Я всегда была очень чувствительна даже к малейшим чарам. С детства могла почувствовать, есть ли во вскрываемом замке блокирующая сигнальная магия или нет. Что уж греха таить, вскрывала я их тоже лихо.

Из ферури вылезал еще один лощеный сноб, а за ним дамочка уже известной наружности. Клонируют, что ли, этих блондинок где-то? Все на одно лицо, одинаково одеты в шелка, похоже, по моде; накрашены и цвет волос у всех один: желтые, высоко взбитые, вытравленные перекисью кудри.

Я посмотрела на свой черный, как смоль, локон, провела пальцем по секущимся концам и отбросила за спину.

Второй гуляка небрежно поправил теплое пальто с меховым воротником, свисающее с плеча, и подал руку блондинке, вылезавшей из его авто.

Дамочка, наученная горьким опытом предыдущей особы, подобрала полы своей длинной шубы, как будто боясь испачкаться об меня, и зацокала каблуками в направлении стеклянных дверей.

Ишь ты, еще не зима, а уже меха нацепили.

Мужчина выпрямился, улыбнулся мне и подмигнул ярким голубым глазом с веселыми морщинками в уголке. Этот сноб был еще более пафосным и надменным, чем предыдущий: острый нос, кривые губы. Презрительная, навечно прилипшая улыбка на пухлых губах, белые как снег густые волосы. Широкие плечи, дорогой кипельно-белый костюм, кровавый галстук, пышно повязанный на шее, прижатый серебряной булавкой. У первого костюм был поскромнее, в черно-серебряных тонах.

Беловолосый одет, как франт, сразу видно: хозяин жизни, состоявшийся мужчина в летах и самом соку. Добившийся всего того, чего только можно достичь, и прожигающий остаток своей бережно поддерживаемой зрелости.

Двери закрылись за белым и черным вампирами.

Скорчив рожу, я показала им вслед язык.

Развлекаться пошли. Будут пить шампанское с кровью до полуночи, нюхать гемоглобиновый порошок и танцевать под громкую музыку. Топать своими ножищами так, что стекла и люстры будут трястись, пока не протопают себе дыры в подошвах лакированных туфлей. А после трех часов разбредутся по укромным местам, и эта дорого одетая, накрашенная блондиночка разрешит этому лощеному уроду укусить себя в шейку, и может, даже не один раз.

После шоферы подберут своих невменяемых гуляк, погрузят в дорогое авто и повезут отсыпаться в их сверкающие тонированным стеклом небоскребы. Чтобы к полдню господа проснулись с жестокой головной болью и похмельем, а к вечеру все начали по новой.

Стеклянные двери, выпустив на улицу хозяев жизни и ритмичные басы джаза, захлопнулись, отрезав тепло и веселье.

Я осталась стоять в холоде упавшей на город ночи, освещенная только светом рекламных огней и витрин дорогих магазинов.

Темнота, сырость, холод, пробирающий до костей. Я вздрогнула и поежилась. Осень, что тут скажешь. Скоро пойдет снег.

Денег нет и теплой одежды тоже. Надо раздобыть и то, и другое для всех членов банды.

Над головой защелкало, сработали чары, полыхнуло, мой фонарь загорелся мягким светом. Я провожала дорожку вспыхивающих огней, они, зажигаясь один за другим, бежали вниз по улице, уходили куда-то вдаль к побережью, к далекому морю.

Сразу стало ярко, празднично, но, увы, не тепло.

Ну, когда же? Сколько мне еще тут торчать? Проулок между банком и соседним небоскребом все так же был пуст и безжизнен. Я почесала замерзающую под тонкими черными джунсами ногу. Ляхи начинали неметь от сырости, синтетические джунсы, свистнутые в магазине в нижнем городе, почти не грели. Вскоре по коже стали бегать мерзлые мурашки, еще час, и я превращусь в эскимо на палочке.

К тротуару, посверкивая сигнальными огнями, подъехала полицейская машина, из нее с кряхтеньем вылез толстозадый коп. Улыбчивый весельчак с двумя подбородками и губой, испачканной чем-то белым.

Ну вот, проблемы. Небось, эти богачи нажаловались и вызвали. Для меня, воровки, попасть в полицейский участок – прямой билет на вылет из дела. Ни одна банда меня больше к себе не возьмет, так как, засветившись в полиции, будешь меченной.

– Эй! Дамочка, здесь нельзя стоять! – окликнул меня коп. – Это приличное место. Иди, иди отсюда, – замахал он на меня руками, как селянка, прогоняющая гуся.

«Добрый коп», – быстро определила я. Такие любят где-нибудь стоять с пончиком, дружески болтать, облизывая пальцы от сахарной пудры, и похлебывать кофе с двойной кровью. С такими можно договориться. Хорошие полицейские. Мы их не трогаем, и они нас, всем тяжело живется, а покрикивает он для порядка.

Из машины вылез еще один тип, тощий, крысомордый, с одним обломанным клыком. Старый вампир, весь в морщинах и трупных пятнах.

«А это злой коп», – сразу определила я. – «Надо сматываться».

– А чего я? Я ничего! – заныла я для проформы, стараясь придумать, как оттянуть время и подольше проторчать на углу, задание-то не выполнено.

– Идите, идите, девушка, – погнал меня второй, закуривая сигарету. – Не стойте здесь. Не положено. – Голос надтреснутый, дребезжащий, но вовсе не немощный, каким на вид выглядел старый полицейский. Я пригляделась. Опытная ищейка, опасная, таким лучше не попадаться: запомнят твое лицо и запах, и магический фон без всякого привода в полицию.

Крысомордый даже не смотрел на меня, его изрытое оспинами и морщинами лицо было обращено к большому пальцу руки, из которого детектив пытался добыть магический огонек для своей самокрутки.

«Еще и магией наделен! Смываться сию минуту!»

Отлепившись от столба, уходить я не спешила. Замешкалась, начала рыться в карманах, соря при этом на тротуар бумажками от жевательной резинки и прочим мелким мусором.

***

В теплом светлом зале, где пары дрыгали ногами под звуки задорной музыки, черноволосый сбросил пальто на руки швейцару и небрежно спросил у беловолосого:

– Ты видел молоденькую вампирку у входа?

– Дикарка, бродячая кошка, – отозвался светлый, небрежно кидая цилиндр и трость в руки подоспевшего портье. – Таких забавно подобрать и приручить, но они слишком прилипчивые, потом от них не отвертишься. Трудно сбыть с рук, будут цепляться до последнего, даже подарить никому нельзя. А что? – без интереса осведомился он у партнера. Его глаза с вертикальными зрачками уже высмотрели в глубине зала круглую попку своей спутницы, обтянутую шелком. Дамочки развлекались на танцполе без них.

– У нее зрачки круглые. – Заметил черноволосый.

Оба сели за подготовленный для них столик, официант шнырял вокруг, предлагая то одно, то другое. Светловолосый достал толстую сигару из листьев, пропитанных кровавым порошком, откусил кончик золотыми щипцами, закурил и выпустил к потолку облачко дыма.

– Она не человек, не обольщайся, – наблюдая за танцующими, бросил он. Людей больше не существует, все давно вымерли или переродились в вампиров.

– А дампиллы? – возразил более молодой черноволосый. Он нерешительно дотронулся до маски, но передумал снимать. Беловолосый поморщился.

– Конечно, они появляются, но рожают их обычные вампирши, просто гены так перемешиваются, что от человека в них больше. Округленные зрачки, короткие клыки, отсутствие когтей и крыльев. Вирус Смерти силен, вытравить его из крови невозможно. Это чума нового века, позволяющая нам жить вечно, не болеть и иметь силу десятерых, – самодовольно и хвастливо заметил говоривший.

– И делающая нашу жизнь несносной, – бросил вампир в маске.

– Это как сказать. – Светлый вампир поднял бокал с розовой жидкостью, отсалютовал своему другу и сделал глоток.

– А как же человеческая магия? – не унимался черноволосый.

– Дэрек! Невероятно, ты веришь в сказки! – рассмеялся беловолосый. – Ты такой романтик!

К столику подлетели веселящиеся спутницы и защебетали птичками:

– Мальчики, нам скучно, мы хотим танцевать!

– Все еще не натанцевались? – бросил светловолосый, намекая на то, что он видел, как одна слишком близко прижималась к другому. Он не потерпит конкурента.

– Но вы так долго пялились на эту нищенку у входа, которая просила милостыню, – заныла одна из блондинок, – нам стало скучно! – Она не собиралась признавать свою вину.

Надменная и уверенная в себе светская львица, умеющая правильно говорить, правильно поступать, вовремя, как флюгер, меняющая виды развлечений и свое мнение, лишь только одно или второе выходило из моды или, наоборот, признавалось правильным. Она умела и любила водить богатеньких мальчиков на поводке. Но эти ее новые знакомые, ставленники самого влиятельного кровососа города, не поддавались влиянию.

Это были «новые вампиры», деятельные и неугомонные. Они не были рождены в какой-нибудь древней и уважаемой семье, не владели заводами и верфями, не получали состояния в наследство. Это были нувориши, усыновленные мафиозными семействами вампиры, стремительно делающие громадные деньги на торговле кровью, гемоглобиновыми порошками и прочей ерундой.

Высшие вампиры, несмотря на свое богатство и спесь, были ей понятны. Этих она только собиралась раскусить и приручить.

Она выросла среди старых, богатых и влиятельных вампиров и сейчас жила, просаживая деньги своего отца, меняя кавалера за кавалером. Ее подруга была попроще, всего лишь красивая кукла-содержанка, на лице которой при словах беловолосого отразился испуг.

– Не верь в сказки, Дэрек, это просто глупо! Наше единственное спасение – это создание заменителя крови. Видят боги, ученые должны его найти со дня на день! Я вбухиваю в их исследования тонны денег! – сказал старший из двоих, беловолосый, потушил сигарету в пепельнице и повел свою капризную спутницу танцевать.

– Не забудь, у нас встреча через два часа на верхних этажах, – небрежно бросил он через плечо и затерялся в толпе танцующих.

Выждав время, Дэрек, оставив круглую сумму шуршащих купюр на дамскую комнату своей спутнице, встал и незаметно вышел из зала.

***

Голод скрутил внутренности с новой силой. Я подошла к полуночному ларьку, торговавшему ночными напитками, и отоварила последний талон.

Кровь добавляют в чай или кофе, чистой уже давно никто не видел. Ее могут себе позволить только такие богачи, как этот лощеный сноб из машины, да его дорогие куклы, не такие оборванки, как я. Конечно, для жизни и небольшого количества крови хватит, но магия в тебе будет угасать. Чары доступны только тем, кто ест и пьет вволю. Если есть сила, то и власть будет в твоих руках.

На планете практически не осталось чистокровных людей, все давно обратились в вампиров. Дети ночи заселили всю поверхность и теперь питаются кровью животных, но и ее не хватает. Потому что, мутируя, магический Вирус Смерти поражает не только людей, но и любых живых существ. Стада тщательно охраняются, но одичавшие перевоплощенные животные нападают на них, распространяя заражение, превращая пищу в себе подобных. Отбирая и у себя, и у нас.

Я отхлебнула кофе. Жидкий. Еле заметный солено-железный привкус.

В бумажном стаканчике от силы пять процентов крови, остальное вода. Тем не менее, от горячего питья стало теплее, руки сжимали стаканчик, впитывая жар обжигающего напитка. От очередного глотка сердце забилось быстрее, и я зашагала бодрее.

Первое мое задание выполнено. Потянув время сколько можно, я дождалась смены охраны. Рассмотрела подъехавшую машину с ночными сторожами, пересчитала охранников, зафиксировала время и ритуал смены магической печати на боковой двери банка. После, как ни в чем не бывало ушла.

Единственное, чего я боялась, – что меня запомнил полицейский. Не тот толстяк, который с фонариком не отыщет свою раскормленную задницу, а второй, маг-вампир. Если наша банда грабанет банк крови, старая ищейка может невзначай припомнить, что некоторое время назад около места преступления околачивалась не безызвестная барышня, и сможет найти меня по магической ауре. Как жаль, что я попадала в приют! Там для проформы сняли с меня и отпечатки пальцев, и слепок ауры. Так они поступали со всеми, попавшимися им в лапы детьми, сбежавшими и беспризорными. Особенно усердно фиксировали тех, кто наделен чарами, в ком не погас колдовской огонек.

Из приютов бежали почти все угодившие туда по какой-то причине дети, если могли и если еще не попали в зависимость от покровителя. Лучше бродяжничать, чем сидеть в застенке или быть усыновленным насильно. Это была моя уже вторая свобода, мне удалось убежать до того, как им удалось навязать мне связь с каким-нибудь покровителем. Первый раз я попала туда малышкой, но меня выкрал наш главарь.

Как он заметил, намекая на мои магические навыки, такая «отмычка» нужна ему самому. Потом я попалась на вскрытии сейфа. Это была моя вторая отсидка. Если не поберегусь, будет третья. И на этот раз они не упустят шанса сплавить меня какому-нибудь толстому богачу под предлогом заботы обо мне. Конечно же, за особо крупное пожертвование в фонд детского дома. Грязные, взятнические деньги, которые так и не дойдут до воспитанников, растворившись в небытии.

Другое сегодняшнее мое задание было намного сложнее. Встреча с осведомителем. Возможно, никто из банды, кроме меня, не мог его выполнить.

Требовалась осторожность. Было решено выбрать меня, хоть я и голодала, как все, у меня остались некоторые зачатки человеческой магии. В удачные дни я могла читать мысли. Смутно, нечетко слышать ментальные голоса других вампиров.

Швырнув пустой стаканчик через плечо, направила свои стопы в сторону доков. Час быстрой ходьбы, и я почти на месте.

В воздухе чувствовался привкус морской соли и водорослей. От темной воды веяло арктическим холодом. Я хлюпнула носом, окончательно промерзнув.

Тишина. Никого.

Вода с плеском билась в гранитные пакгаузы. Над моей головой высились, подпирая небеса, циклопические пирамиды ржавых корабельных контейнеров. Они давно пусты, основной продукт теперь кровь и все, что с ней связано. Склады опустели и обезлюдели, идеальное место для тайной встречи.

Я встала в тени зиккурата, воздвигнутого бывшим богам торговли, и закрыла глаза, мысленно прислушиваясь.

Незнакомец появился неожиданно, плавным незаметным глазу движением вылетел из-за угла и сбил меня с ног.

Повалил, а потом еще и прижал к мокрому песку, окончательно решив извалять в грязи.

– Нищенка! – послышалось презрительное около моего уха.

Я мешкала только секунду, мои пальцы нашли булыжник, осколок кирпича, валявшийся в песке. Решительный пинок ногой, и обидчик отлетел в сторону. Взмах руки. Но я промазала, камень просвистел мимо, обдав песочными брызгами лицо хама.

– Дикарка! – воскликнул незнакомец, утирая губы и сплевывая на землю песок. Все-таки я его задела, это немного радовало. – К тому же немытая! В банде Крысолова что, не моются?

Я потеряла дар речи, так меня еще никогда не оскорбляли. Одежда у меня не новая, но чистая и без дырок. Я совершенно не заслужила такого обращения! К тому же сам-то, сам! Он свое наглое рыло в зеркало видел? Вероятно, нет. Мне, впрочем, тоже лица не было видно.

Волосы у незнакомца на макушке собраны в бодро торчащий конский хвост. Кепи с козырьком надвинуто на самые глаза. Можно подумать, прическа мешает надеть головной убор правильно вместо того, чтобы смотреть на мир в узкую щель между шапкой и шарфом, закрывающим все лицо.

Да и сам кепарик непростой. В свете луны по краю козырька бежала сверкающая молния. Хищный и острый отсвет от вшитых между слоями ткани бритвенных лезвий. У меня похолодело в груди. С кем связался Крысолов?

Острый Козырек! Легендарная банда бладлеггиров! Только они носят такие головные уборы и вшивают в края лезвия, чтобы использовать в уличных драках как оружие.

Это отличительный признак самой наглой и многочисленной гангстерской банды в Блад-Сити. Они промышляют в дельте двух рек и служат самым крупным вампирским мафиози. Их сеть осведомителей тянется на многие мили вверх и вниз по течению двух рек.

Я осмотрела весь образ нахала: одежда у него не новее моей, такая же ношеная и уже не первый год, между прочим. Не с чего задирать нос к небу.

Незнакомец был настороже. По сжатому в кармане кулаку понятно: в руке он держит кастет. Весь собран, как терьер на охоте.

Черные глаза нагло сверкают из щели, видна только одна бровь иронично изогнутая и рассеченная шрамом. Наглые зенки шныряют по моей одежде, рассматривая, выискивая угрозу.

Я стояла перед ним безоружна. Мое тайное оружие – человеческая магия, но чужак об этом не знает.

– Пф-ф! – расслабился грубиян, не найдя во мне опасности. – Девчонку послали, грязнулю. Мелкие банды все сплошь состоят из сопливых детей!

Скрипнув зубами, я сосредоточилась на задании и на том, что должна была сделать.

– Это тебя послали гангстеры?

Вместо ответа я получила презрительное:

– Иметь дело с детьми, уличными оборванцами и попрошайками – не наш уровень. Даже связываться не хочется. – Незнакомец что-то прикидывал про себя.

Да что эти Острые Козырьки о себе воображают?! Наша банда небольшая, но мы провернули не одно крупное дельце!

Именно потому, что мы дети, нас редко подозревают в чем-то подобном. Да к тому же мы вовсе и не так молоды, как кажемся, а тяжелая жизнь на улице заставляет взрослеть очень быстро.

На самом деле вампиры стареют медленно, а живут бесконечно долго. Мои семнадцать лет тянутся уже не первый год. С того момента, как мой рост в очередной раз замедлился и залип на этом возрасте, я не взрослею, не меняюсь.

И ежу ясно, что я не произвела на посланца особого впечатления, но демонстрировать наличие магии не стоит. Потом хаму сюрприз будет.

– Так вам нужна помощь? Или нет. – Его наглость начинала бесить.

Подумав, незнакомец представился:

– Меня зовут Череп. Моя кликуха.

– Отмычка, – коротко представилась я. Это были не настоящие имена. Никто из членов банд не пользуется настоящими, скрывая и себя, и свое прошлое.

– Скорее, неумойка. Ну да ладно.

Я скрипнула зубами. Так и хотелось направить на него внутренний взгляд, да сжать посильнее, так, чтобы от боли он упал на одно колено, хватаясь за виски и вереща, как резаный. Невероятным усилием воли я сдержалась.

– Что передать Крысолову?

Нахал задумался, почесывая щеку под шарфом. Ему явно не хотелось общаться с бандой беспризорных детей, но, видно, не было выхода.

Я же вовсю напрягалась, стараясь просканировать этого гада. Ничего! Ни одной мысли или картинки. Такое ощущение, что он вовсе не думал, а в голове у него пустота. Что вполне может быть правдой. Интеллектом Череп не блистал.

В итоге он решился, достал из кармана клочок бумаги. Записка главарю нашей банды. Рука протянула мне белый квадратик. Я шагнула, пытаясь цапнуть его пальцами.

Ловушка захлопнулась.

Жесткие руки схватили меня за талию и сжали. Пальцы врезались в ребра. Я была стиснута в крепких объятиях. Мозг заметался в поисках выхода из ситуации, извечная проблема «бей или беги».

Вампир втянул носом воздух.

– От тебя попахивает дешевым кофе. – Он принюхался снова. – Мм-м, ментол, корица и… кровь.

Пальцы впились в тело сильнее, так, что я пискнула, и притянули меня к себе как добычу.

Его губы оказались на одном уровне с моими.

Мир ускользнул из-под ног, завертелся подобно карусели. Я ухватилась за то единственное, что оставалось на месте и не скакало в невообразимой чехарде размытых красок и образов. За руки, поддерживающие меня и мои подогнувшиеся колени.

В следующий раз я всплыла на поверхность тогда, когда осознала, что чьи-то жесткие губы впились в мой рот. Не встречая сопротивления, смяли поцелуем губы и терзают их, вызывая головокружение и сладкую болезненную слабость в ногах.

Нужно было оттолкнуть, ударить зарядом магии, но… но…

Это было так сладко, так феерично. Первый настоящий поцелуй. Все, что было до этого, вылетело из головы и затерялось в голубой дали крепко забытого прошлого.

Мир разделился на «до» и «после».

Потом я корила себя за глупость. Не будь я такой уставшей, голодной и рассеянной, не поступила бы столь опрометчиво. Надавала бы ему пинков сразу же, а не стояла, балдея и хлопая ушами, как слон.

Я открыла глаза и в полутьме увидела выхваченный светом луны, ухмыляющийся уголок надменных губ.

Сладкий сон рассыпался миллионом гаснущих осколков.

Я вырвалась, готовая уже нанести магический удар, но похабник повернулся спиной и собрался уходить. Он невозмутимо надевал на нос шарф, прикрывающий лицо. Как будто ничего не было! В темноте пакгаузов я так и не рассмотрела его наглой морды.

Мне ничего не оставалось, как только утереться рукавом куртки и возмущенно сплюнуть на землю.

Записка была в моих руках, но досталась слишком дорогой ценой.

«До чего же неприятный тип, надеюсь, с ним больше никогда не встречусь! – подумала я отплевываясь.

– Эй, бродяжка! – крикнул он, обернувшись. – Такой сладкий поцелуй заслуживает подарка! При следующей нашей встрече я подарю тебе кусок мыла! – и заржал, как козел.

Нет, козлы, конечно, не ржут, если не обращены в кровососов под действием Вируса Смерти, но этот радостно-презрительный хохот слишком похож на вышеописанные звуки. Череп просто заливался со смеху. Ну, хоть у кого-то настроение хорошее.

Его ржание еще долго раздавалось вдали, пока окончательно не было поглощено речным туманом.

Я так и осталась стоять, хватая ртом воздух, пытаясь хоть что-то придумать в ответ, столь же оскорбительное, но ничего не приходило в голову.

Настроение испортилось окончательно.

Что ж, задание выполнено, это все, что нужно. Лучше не связываться с подобными типами, чести у них ни на грош. Снюхаешься, найдут потом твой труп в реке, с перерезанным горлом и высосанный до суха, без капли крови в венах.

Я вяло отряхивалась от налипших мне на спину полусгнивших водорослей и песка. После падения действительно вся испачкалась.

На сегодня все, я свободна. Минута позора, и задание выполнено, можно возвращаться в логово банды с испоганенным настроением и уныло поджатым хвостом.

Где-то далеко на другом краю склада морских контейнеров послышался звук обвала. Наверно, не выдержал разъеденный ржавью нижний ярус.

– Чтобы тебе твою тупую черепушку пробило ящиком! – мысленно пожелала я новому знакомому.

***

Я сидел на самом верху пирамиды из контейнеров. Мне нужен был свежий воздух.

Ветер, как назло играл со мной злую шутку, дул с той стороны, куда она ушла. Дурманящий аромат дразнил ноздри.

Запах мяты и корицы кружил голову и одновременно бесил, злил, заставляя пальцы в гневе сжиматься в кулаки.

Тело горело и пылало, требовало действий.

Я вскочил, подлетел к первой попавшейся железной стене и врезал в нее кулаком со всей дури.

Синхронно хрустнуло. Боль в запястье отрезвила на минуту.

Послышался грохот лавины. Меня накрыло колпаком. Облегчение! Здесь не слышно запаха!

Потерев кулак, я растянулся на мокром песке, закинул ноющую руку на голову. Тело подергивалось от напряжения, мышцы расслаблялись.

На потолке сияли звезды. Дыры в прогнившем днище стального ящика и свет луны, сочившийся через рваные раны металла. Как и тонкие струйки запаха корицы. Я помотал головой, прогоняя дурман.

Придется переждать здесь, пока источник этого головокружительного аромата не отойдет на достаточное расстояние.

– Я не зверь… не зверь… – шептали в темноте губы, обожженные поцелуем.

Видит бог, еще чуть-чуть, я не выдержу и начну охоту. Слишком сладок вкус губ с привкусом бодрящего кофе.

***

Спуск. Грязная лестница. Нижний город.

Над головой больше нет чистого неба.

Где-то высоко во мраке под потолком одного из подземных этажей светились инфракрасные лампы. Те, что еще не были сломаны или разбиты.

Улица сменялась улицей, витрины магазинов стали более убогими, не такими яркими и сверкающими, а потом и вовсе исчезли.

От быстрой ходьбы пополам с дозой кровавого кофе я совсем распарилась. Хотя на самом деле меня грело изнутри негодование, я никак не могла забыть насильно взятый поцелуй и волны презрения, которыми окатил меня этот выскочка. Прокручивая в голове возможные варианты событий, тысячи способов ему отомстить, я злилась.

Вокруг высились многоэтажные бетонные муравейники, упиравшиеся в потолок подобно циклопическим колоннам с подвесными воздушными мостами между ними. Я пробиралась вглубь спального района.

Никаких тебе сверкающих стеклом и сталью небоскребов, подпирающих далекие и недосягаемые небеса. Серый камень, бетон, цемент и потрескавшийся асфальт. Толпа людей уныло тащилась после работы домой. У каждого в руке стаканчик с кофе или другим напитком.

Подземный переход. Спускаюсь ниже. Минус второй уровень.

Люди в рваной одежде, усталые, сгорбленные. Руки непропорционально длинны, свисают вдоль тела. Походка шатающаяся, рваная.

Некоторые в изнеможении сидели прямо у стен домов. Тела их бессильно вытянуты, конечности раскинуты в стороны. На предплечьях вздувшиеся вены, на кончиках многосуставчатых искривленных пальцев звериные когти. Деграданты. Каннибалы. Могут нападать в темное время суток в безлюдных переулках.

Край тоски, уныния и беспросветности. Узкая дорога, две машины не разъедутся, петляла среди невзрачных высоток с заколоченными окнами первых этажей. Дымящиеся крышки канализаций, кучи неубранного мусора, помои прямо на тротуаре и по углам улицы.

Во дворах бегали подранные некормленые дети, сглатывая слюну провожали тебя голодным, тоскливым взглядом вертикальных зрачков. Их пьяные отцы валялись прямо поперек тротуара. А растрепанные мамаши пытались затащить свое единственное недвижимое имущество в дом.

Вот в таком-то всеми богами забытом месте меня нашел Дэн по кличке Крысолов, главарь нашей банды. Замерзшую, посиневшую от холода и завернутую в старые газеты. Кто-то оставил меня на пустынной боковой улице.

Сначала Дэн думал, что я человек: зрачки у меня круглые, не как у всех вампиров – вытянутые, кошачьи. Но по тому, как бодро я вцепилась клыками в его палец и начала сосать кровь, он понял – покушать я не дура и кровушку люблю. Просто я дампилл. Наполовину человек, наполовину вампир.

При каких обстоятельствах маленький новорожденный ребенок оказался выброшенным около мусорных баков, никто не знал.

Дэн пытался навести справки, но никому ничего не было известно.

Вампир не может пить кровь другого вампира. Что-то, содержащееся в крови чужого, отравляет твой организм. Питаться другим вампиром возможно только в одном случае – если между ними возникла эмоциональная связь.

Дэн просто не смог бросить ребенка на улице, хоть, как он впоследствии признавался, очень хотел.

Крысолов развернул газеты, и глаза наши встретились, что-то произошло с ним, и он уже не смог уйти. Притащил меня в логово, получил нагоняй от тогдашнего главаря и был избит не один раз членами банды. Потому что по ночам я истошно орала, требуя крови. Он выкормил меня собственной, благодаря ему я не умерла и выжила.

Логово нашей шайки находилось уже совсем близко. Вдруг я почувствовала тревогу, беспокойство нарастало. Все мои инстинкты верещали: опасность! Нападение деградантов?

Но где? Я встала как вкопанная, не решаясь подойти ко входу в убежище и выдать местоположение логова озверевшим вампирам. Среди членов банды совсем маленькие дети, они не выдержат боя с голодными, готовыми на все деггерами.

Шорох за спиной. Я не успела обернуться. Резкий удар в спину, и мир померк.

***

Серый в трещинах потолок, лампа без абажура, все вокруг нечеткое, размытое, в глазах двоится. Льдисто-серая холодная белизна казенного учреждения. Лазарет. Вокруг пустые, идеально застеленные по-казарменному кровати.

Я лежала на больничной койке, приподнялась, ощупывая небольшую шишку.

Приют. Я попалась. Хуже уже быть не может. Нарвалась на Детпатруль.

Это полуофициальная группировка, состоящая из повзрослевших детей, лояльных к администрации детдома. Почти взрослые, без пяти минут стоящие на пороге зрелости охотно идут в патруль, потому что у них нет шанса быть усыновленными. Члены группировки не обладают никакими уникальными способностями или неземной красотой. Они остаются в приюте навсегда.

Потом из них получаются самые строгие, самые озлобленные надзиратели. Нетерпимые к слабым, неспособным себя защитить.

Банда этих узаконенных хулиганов рыщет по нижним этажам Блад-Сити и в буквальном смысле слова крадет детей. Правда, на официальном языке это называется по-другому: «Защита детства». «Борьба с беспризорностью и бродяжничеством».

Главным критерием отлавливаемых бездомных детей является молодость. Чем младше ребенок, тем забавнее живая игрушка. Миловидность и красота тоже в почете, и, конечно же, внезапно вспыхнувшие в вечно голодных низах магические способности идут на ура, в основном потому, что эти дарования редки, а подчас гениальны.

Посвящение в Детпатруль – это первая ступень их карьеры. Так они становятся на путь жестокости, ненависти и нетерпимости. Даже самые сердобольные и человеколюбивые из них, чтобы выжить, предают, стучат, шкурничают и совершают сделки с совестью, иначе в приюте не выжить.

В палату вошли двое. Я притворилась спящей. Не в первый раз попадаю в подобную передрягу, уже в курсе, чего ожидать.

– Вставай! – Надзирательница приюта ударила электрожезлом по решетке кровати. – Я знаю, что ты не спишь!

Ничего другого не оставалась, как подчиниться. Иначе меня ждет удар током в район ребер. Придется потерпеть. Буду ломаться – запрут в карцере, или еще что похуже.

Я подняла глаза на своих потенциальных мучителей. Ломать сильных духом, подавлять волю и своемыслие – их любимое занятие. В приюте есть правило: малейшее неподчинение равно наикрупнейшему наказанию. Чтобы подавить всякое сопротивление в зародыше.

Рядом с тощей красномордой женщиной стояла девушка, одетая в серую форму воспитанницы с повязкой на рукаве.

Блондинка, высокая для своего возраста. Она пыталась выглядеть, как известная киноактриса, ну, по крайней мере, старалась на нее походить в силу своего тощего кошелька, непрезентабельного рода занятий и того простого факта, что она беспризорный подкидыш, такой же, как и я.

Но девушка очень старалась. Возможно, ей действительно удастся с помощью подражания привлечь внимание богатого покровителя. Это ее счастливый билет на свободу, возможность вырваться отсюда. Однако у блондинки имелся и запасной вариант на случай неудачи. Вампирша подобострастно имитировала повадки и поведение своей начальницы. Если ей не суждено покинуть приют, то, скорее всего, именно эта особа с невинно-голубыми глазами займет место первой тюремщицы.

– По отпечаткам пальцев и слепку ауры ты попадаешь к нам не в первый раз. Церемониться тут с тобой никто не будет, сама знаешь! – гаркнула надзирательница.

«Знаю. Видали, пробовали! – Я демонстративно поковыряла пальцем в ухе, пытаясь восстановить его функции. – М-да… из нее бы вышел заправский фельдфебель. Такая мощная глотка».

– Она, – женщина кивнула на голубоглазую блондинку, – главная по женскому общежитию, я передаю тебя в ее руки. Будешь беспрекословно подчиняться. Я думаю, – задумчиво сказала красномордая, – через какое-то время мы сможем выбить из тебя твои дикие уличные привычки и научить слушаться.

«Ага, как же! Я не собачка, чтобы беспрекословно вам подчиняться», – подумала я, но ничего не сказала. Трудно было выдержать злой, прищуренный взгляд бессердечной особы и другой, предвкушающий, голубых глаз.

Главное выдержать, вытерпеть, не сдаться. Рано или поздно мне подвернется шанс вырваться из заточения. Я перенесу любые издевательства, любые ограничения и наказания лишь бы снова получить независимость. Вернутся к Дэну, в банду, единственную семью что есть у таких, как я.

Но, как же тошно! В приюте ты одна, у тебя нет ни одного друга только враги. Душа устала от казенщины, сама атмосфера этих серых стен гнилая. Решетки на окнах, противочарные амулеты: гибель свободы и надежды. Все угнетает твою волю.

Тюремщица еще раз демонстративно ударила стрекалом по ножке кровати и вышла, оставив нас одних.

Мы замерли, разглядывая друг друга. Удав и его жертва.

«Красотка» – такое я дала прозвище этой кукле – через какое-то время грозила стать точной копией старшей надзирательницы. Даже глаза она так же злобно щурила, как и ее идеал надсмотрщицы.

Только кто охотник, а кто добыча? Я не собиралась просто так сдаваться. Неизвестно, что можно ожидать от них. Меня не сломали в прошлый раз, не сломают и в этот, но показывать несговорчивый норов не следовало.

Глава женского общежития тоже решила не оголять свое гнилое нутро. Притворно добрая, лучезарная улыбка озарила лицо вампирши. Она была похожа на фарфоровую куколку, только глаза выдавали: старые и ничего не выражавшие, все так же безразлично смотревшие на меня. В них не отражалось ни капли сочувствия, я для нее всего лишь инструмент. Отмычка. Безответная сирота, наделенная магией, которую можно использовать. Скорее всего, она попытается склонить меня на свою сторону и заставить себе помогать.

В банде мои умения ценились, здесь эта лицемерка будет использовать их во зло.

– Тебе повезло, что ты снова попала к нам, – мурлыкнула кукла приторно-сладким голоском.

«Ага, как же, повезло, век бы вас не знать».

– Ты теперь в безопасности, – продолжала надзирательница все еще стараясь наладить со мной контакт. – Лишена тлетворного влияния дна.

Я все так же стояла и смотрела на нее, пытаясь понять, что она для меня готовит «приятного».

Голубоглазая тюремщица протянула ко мне руку и дотронулась до локона моих волос. При этом ее щеки болезненно покраснели, выдавая ее чувства. Зависть.

– Ты красива. У тебя есть шанс прекратить дикую бродячую жизнь. Очиститься от всего того мерзкого, чему ты научилась на дне. – Ее рука жадным движением поглаживала мои волосы, как будто шевелюра являлась ценным материалом. В глазах ее вспыхнули алчные огоньки, не исключено, что она собиралась обрить меня и сделать из моих локонов себе парик. От приютских всего можно было ожидать.

– У тебя неплохие данные. Если будешь слушаться меня во всем, я помогу тебе достичь высот. Познакомлю со всеми, с кем ты должна быть знакома. – Рука надзирательницы дотронулась до моей щеки. Женщина нависала надо мной, как удав над кроликом.

Липкая ладонь неприятно холодила кожу лица. – Мы станем лучшими подругами. Ты теперь не одна.

До меня внезапно дошло, что она имеет в виду.

Помогать тебе таскать каштаны из огня? Мучить других детей по указке, выполнять твои задания? Возможно, даже знакомиться с твоими друзьями из верхов. Проводить с ними время? Давать им пить мою кровь? Нет уж!

Вот чем глава женского отделения занимается: совращает маленьких беспризорных девочек, продает детскую кровь всем желающим. Сколько же невинных детей, не выдержав связи с жестоким покровителем, наложили на себя руки и ушли за грань? А этой бессердечной кукле, конечно же, все равно. Каждая жертва, попавшая под ее влияние, всего лишь ступень, на которую она наступит, вытрет ноги и шагнет выше, оставив позади себя еще одну разбитую жизнь.

Я резко ударила по протянутой руке.

Слащавая лицемерка тут же превратилась в шипящую змею, готовую напасть и ужалить.

Мы с ненавистью смотрели друг на друга. Кукла, со злобой глядя на меня, потирала руку.

– Ненормальная, – спустя пару секунд немого противостояния гадюкой прошипела тюремщица. – С этого момента ты потеряла всякий шанс выжить здесь. Я превращу твою жизнь в ад! Из тебя тут выбьют все твои дурные манеры, – прорычала она. Маска дружелюбной куклы треснула, явив совершенно другой образ.

Неудача расстроила надзирательницу, ее лоб прорезали глубокие морщины. Э-э-э, да она не столь молода, как хочет казаться. Эта вампирша гораздо старше меня. Можно сказать, почти взрослая женщина. Меня ввели в заблуждение соломенные кудри и широко распахнутые голубые глаза. Она слишком сильно рассчитывала на меня. Ее планы разрушены, и теперь мене несдобровать.

– Вставай! Вшивая дрянь! – заорала она. – Неизвестно, чем ты там занималась на дне.

– Да уж не тем, чем вы здесь! – парировала я. Меня резко сдернули с койки. Голова закружилась, но я устояла на ногах.

– В ванную! А то заразишь всех остальных, грязная девка. Мне еще после тебя руки мыть!

– От девки слышу! – огрызнулась я. Меня больно толкнули в спину. Хорошо, хоть пинка не добавили. Вампирша не голодала, как я, была сильнее и упитаннее меня.

Коридор с тусклой краской, окна зарешечены, двери, обитые железом. Аладдин – ключ от всех дверей один – в руках мучительницы. Вот бы украсть! Но тюремщица крепко держала его в сжатой ладони.

Санитарный отсек, ряды душевых кабин.

Тварь с презрительным выражением лица всучила мне в руки то, от чего я была готова взбелениться, прыгать на всех, как дикое кровососущее шимпанзе и кусать-кусать-кусать! Это был кусок мыла. Почему меня сегодня все хотят вымыть?

Полотенце и сменная одежда полетели мне в лицо вместе с возгласом:

– Вымойся, замарашка! Тебе повезло, аукцион сегодня.

Дверь в коридор хлопнула, в душевой я осталась одна.

Немного постояв, я демонстративно разделась и швырнула одежду на пол. Ее все равно не разрешат оставить и сожгут, так пусть же сами убирают. Вентиль повернулся со скрипом, клубы пара наполнили холодную комнату. Они еще и на отоплении экономят.

Я нерешительно встала под горячие струи воды.

В ушах шумело одно ненавистное слово:

АУКЦИОН! Господи, да они сирот, как будто коров на рынке продают! Это слово вызывало бессильную ярость и ненависть.

Детей усыновляют. Не младенцев, конечно, а таких, как я. Почти взрослых, но еще не начавших жить самостоятельно и не нашедших себе пару.

Рожденный у вампиров ребенок – большая редкость. Можно сказать, полномасштабное событие, освещаемое прессой по визору.

Уже давно не было известий ни про одного новорожденного, все роддомы закрыты и перестали существовать как класс. Больниц тоже нет. Мы не болеем и почти бессмертны. Живем долго, взрослеем быстро, а стареем медленно. Проживая бесконечно одинокие тоскливые дни. Зато в каждом городе есть Приют.

Страшное место, ничем не отличающееся от тюрьмы. Запирающиеся на замок двери, надзирательницы и надзиратели, высокий забор вокруг территории. И… Аукцион.

***

«ГЛАВНОЕ – ПЕРЕТЕРПЕТЬ ЭТОТ КОШМАР», – утешала я себя. Пять минут позора, и все кончено. А дальше выживание, упорная борьба с главной надзирательницей, подвернувшийся шанс и желанная свобода.

Нас выстроили в ряд для того, чтобы вести на аукцион.

Ярко освещенная сцена. Софиты поливали жарой. Свет, будто тяжелое ватное одеяло, падал на плечи и обжигал кожу, дешевые лампы без ультрафиолетовых фильтров.

Разряженные дамы и джентльмены сидели на мягких диванах, у каждого в руках белая чековая книжка, неоном светилась в темноте и табличка с номером. Они пришли сюда совершить пару покупок, так просто, между делом и от скуки.

Нет, вы не ослышались, детей продавали. Вернее, усыновляли за вознаграждение.

Любая богатая дамочка могла при желании обзавестись живой игрушкой. Вирус Смерти мешал завести ей своих собственных детей. То, что делало нас почти бессмертными, препятствовало зачатию, пара могла быть вместе долгие годы, даже десятилетия, но так и не сделать ребенка.

У таких, как я, уже почти взрослых вампиров нет шанса быть усыновленными. Все хотят себе маленького пухлощекого амурчика с большими влажными глазками на розовощеком личике и тельцем со складочками и подушечками. Такие вампирчики вызывают сердечный трепет у скучающих от безделья богатеньких дам. Они нужны им, чтобы часто прикладывать детский пухлый ротик к своей шейке и груди, позволяя впиваться в кожу мелким неокрепшим клыкам и получая от этого извращенное удовольствие.

Когда меня только нашли в трущобах, и я попала на этот помост в первый раз, какая-то дамочка в мехах хотела купить меня. Но я была настолько худа, грязна и отвратительна в своем злословии и диком состоянии, что она передумала. Защелкнула ридикюль, откуда уже было вынула деньги и, повернувшись ко мне спиной, пошла прочь. Ее даже не сильно волновало, что я на тот момент была самым маленьким ребенком в городе, младше ей не найти. Потом я выросла, так и не обретя семью. Уличная банда стала моей семьей и родственниками, и единственными, кому я была не безразлична.

У таких, как я, стремительно вымахавших в росте кобылок, с торчащими из слишком короткой одежды руками и ногами шансов найти родителей нет.

За нами охотится другой сорт богачей. Скучающие бездельники мужского пола и извращенцы всех сортов.

Нас выгнали на помост. Я получила увесистый толчок в спину от злобной куклы. Эта гадина стояла за сценой и с ехидной ухмылкой наблюдала за действом.

«Ты пожалеешь!» – поймав мой взгляд, прошептала она одними губами и улыбнулась сладко, предвкушающе. У меня по спине пробежали мурашки от этой гримасы.

Помимо меня на помосте стояло пятеро сирот разного возраста. Одна девочка еще совсем малышка. Двое мальчишек вытирали сопливые носы рукавом – отловленные на улицах беспризорники. И большая редкость: испуганные двойняшки стояли, крепко сжимая ладони друг друга. Среди этой малышни я уже почти взрослая, но переставшая расти из-за отсутствия питания.

Начались торги. Жаркая схватка жадных, не желающих уступить друг другу людей. Первой была продана девочка за баснословную сумму. Счастливая покупательница, топая каблуками, выбежала на сцену и подхватила купленного ребенка. Малышка была слишком маленькой, чтобы что-то понять. Она доверчиво обняла шею своей новой матери, ее пугал гул голосов и громкие выкрики цены.

Двух сорванцов продали так же быстро, но они не особенно расстроились. По их ехидным улыбкам я поняла, что они очень скоро убегут, прихватив с собой особо ценные вещи их новых хозяев.

Я зажмурилась, когда в зале раздались истеричные крики и плач разлучаемых близняшек. Два надзирателя тянули их в разные стороны, оторвав от земли, пытаясь расцепить руки. Дети плакали, не желая расставаться. В конечном итоге подоспел еще один тюремщик, закрыл своим телом их от зрителей и со всего размаха ударил электрошокером по рукам. Потребовалось три удара, чтобы дети расцепили ладони. Брата и сестру продали по отдельности, ни у кого не хватило денег на совместную покупку.

Зрители и покупатели недовольно галдели, обсуждая, приглушенный гомон неодобрения и суеты – единственная реакция покупателей на произошедшее.

Настала моя очередь. Последний лот, как объявил распорядитель. В зале воцарилась тишина. Я послушно вышла вперед, зевая и почесываясь.

Ну, сейчас вы у меня получите. Все огребут – и распорядители, и богатенькие покупатели. Я была готова на все и беспрестанно повторяла про себя: пять минут позора, и ты свободна, пять минут… Борись! Борись до конца за свою свободу. Хрен кто меня купит, не видать приюту денег за меня, как своих ушей.

Я подняла взгляд и обомлела.

Знакомая фигура. Непослушное сердце екнуло и пропустило удар. В душу закралось нехорошее предчувствие. Это стоит моя погибель, мой конец. Переломный момент в моей дерьмовой жизни. Больше ничего не будет по-прежнему, судьба изменится здесь и сейчас. Только непонятно, что меня ждет впереди. Избавление или еще большая боль.

Мужчина с поджатыми губами гневно смотрел на меня, а я на него со сцены. Мы замерли в немом противостоянии.

Темные прямые волосы с одинокой седой прядкой, прямой нос, узкие губы. И взгляд, злой, ненавидящий, можно сказать – презрительный.

Мне стало нехорошо.

Но я гордо задрала подбородок и вернула ему ненавидящий взор с таким зарядом нелюбви, что его должно было проесть до костей. Однако на незнакомца это не возымело никакого действия.

Мне стало обидно: такая ненависть, такое презрение… Мы даже не знакомы! За что? Какое ему до меня дело?

Хватит разглядывать, прекрати, остановись! Мне хотелось крикнуть ему в лицо на весь зал, громко, зло, пополам с самой отборной руганью, которую я слышала от контрабандистов. Но я не могла. Черные глаза все так же подавляли, угнетали, облучая меня потоками ненависти. Шныряли по мне, цеплялись за мою убогую сиротскую одежду, руки с обломанными ногтями, волосы, которые я не удосужилась расчесать.

Я основательно готовилась к аукциону и приводила себя в негодность, намеренно лишая товарного вида. Кто же знал, что мне встретится подобный взор, перевернувший все нутро? Хотелось сжаться в комок спрятаться, забиться в темный угол, но софиты безжалостно освещали сцену, лишая ее малейшей тени.

Не знаю, сколько мы так стояли. К темноволосому подошел его собутыльник, виденный мной около банка, – беловолосый вампир. Он тронул друга за руку, и тот наконец-то отвел от меня свой месмеризирующий взгляд.

Все расселись по местам. В темноте зала не было видно рядов удобных мягких сидений, предназначенных для покупателей.

Начались торги. Вялые и безынтересные.

Рефери надрывался, описывая мои достоинства и ловко обходя недостатки. Но зрители без интереса гомонили и зажигаться азартом покупки ненужной им вещи не хотели. Я про себя улыбнулась и демонстративно встала в позу: руки скрещены, тело вяло и расслаблено, изогнулось буквой «зю», выказывая ответное презрение. Я подумывала, не плюнуть ли на пол для большей убедительности или харкнуть, как портовые грузчики, но не была уверена, что у меня получится с первого раза.

– Двадцатку дам, – выкрикнул кто-то, и зал засмеялся.

– Пять тысяч, – голос, жесткий, решительный ворвался в мое сознание. Я подняла глаза, но ничего не увидела: темнота и тени, яркий прожектор бил прямо в глаза. Кто этот идиот, готовый столько заплатить?

– Слишком дорого за уборщицу, – раздался голос того же остряка. Зал загоготал.

Дробный стук ног, и кто-то подлетел к ведущему аукциона.

Лицитатор свесился со своей тумбы, слуга жарко зашептал ему на ухо и замахал руками. Бумажка перешла из рук в руки.

Аукционист выпрямился и объявил:

– В связи с новыми обстоятельствами мы прекращаем сегодняшний аукцион!

Загудели голоса, зашаркали ноги.

Покупатели стали лениво расходиться, обмениваясь мнениями, хвастаясь покупками.

Мимо сцены прошла женщина, купившая маленькую девочку. Вампирочка доверчиво обнимала ее за шею и посасывала гемоглобиновую конфету на палочке. Все это время покупательница не отпускала ребенка с рук и прижимала ее к себе.

«Может, хоть ей повезет», – подумала я, провожая пару глазами.

Мне не разрешили вернуться к остальным. Вампирша, худая, с сухими сморщенными губами, ни дать ни взять крыса, справила мне документы, нетерпеливо сунула в руки. И махнула рукой в сторону, прогоняя меня с глаз долой, из сердца вон.

Когда меня увели надзиратели, я торжествующе кривила губы в радостном оскале.

«Шиш вам, а не деньги! Меня никто не купил!» – ликовало мое сердце.

Два надзирателя встали по обе стороны, еще двое сзади, один спереди показывал путь. В тот момент меня почему-то не смутил тот факт, что вокруг меня слишком много народу. Я искренне верила, что никому не нужна и купить меня не захочет никто.

Как я ошибалась!

***

Одни коридоры сменялись другими, я уже готова была увидеть общие спальни для сирот, но они все не появлялись.

Вместо этого очередной проход вывел меня и вертухаев к выходу на задний двор. И вот тут-то я почувствовала неладное.

Напротив входа стояло черное бронированное авто с приглашающе открытой дверцей, как пасть у чудовища. Я шарахнулась назад, но крепкие руки толкнули меня в спину, направляя к машине.

Да ни в жизнь в нее не залезу!

Я упиралась и выворачивалась из захвата цепких рук конвоиров, ноги скребли по асфальту. Увы, мое сопротивление подавил предательский удар в спину. Электрошоковая дубинка. Мегамощный разряд прошел по телу. Сжигая внутренности, останавливая сердце.

Мир вспыхнул и погас.

***

Нервные цепи и узлы медленно восстанавливались.

Удар током обездвиживает и временно умертвляет вампира, и без того уже неживого. Вирус Смерти не щадит никого. Нам не страшны пули или осиновые колы, но электричество рвет связи между нейронами и нервными волокнами, парализуя, обездвиживая, останавливая все процессы в организме.

Сердце сделало неуверенный удар, подумало и вновь забилось. Кровь побежала по венам. Мир понемногу стал проявляться. Сначала цветные пятна, потом размытые предметы. Я осмотрелась сквозь слипшиеся от слез веки.

Кожаная утроба шуршащего колесами по асфальту монстра.

Дорогой автомобиль бесшумно скользил по улицам; в тонированных, наглухо закрытых окнах мелькали огни витрин. Незнакомый район. Пышная иллюминация, подстриженные деревья в форме животных, фонтаны, работающие даже в прохладное время.

Я пошевелилась, облизала губы, очень хотелось пить. На сидении я не одна, по обе стороны стойкий кортеж из охраны, но только это уже другие люди. Морды неулыбчивые, кирпичом, глаза в плотно прилегающих черных очках. Темные, монохромные, наглухо застегнутые костюмы пингвинов. Пиджак, белая манишка и галстук тоже цвета тьмы. С остроконечных ушей свисали закрученные спиралью провода микрофонов.

Верчелфы. Наполовину вампиры (бывшие люди), наполовину оборотни. После инъекции Вируса Смерти потеряли возможность превращаться в волков, но нюх и магию не отнимешь. Эти, по-видимому, нюхачи, настраивались на запах и могли преследовать свою добычу бесконечно.

Когда я очнулась, парни вновь обнюхали меня, уточняя запах. Кто мог нанять подобную охрану? Я бестолково озиралась, ничего не понимая. Охранники не разговаривали, только таращились своими насекомовидными глазами. Немые, наверно.

Мне на колени упал маленький пакетик с карамелизированной кровью. Буквально на один глоток, восстановиться после удара током.

Голод слишком силен, тело изранено и требовало регенерации, я потянулась к упаковке. Руки связаны. Кое-как взяв двумя пальцами угощение, я вонзила в пластик клыки.

Вкус был божественен. Натуральная, концентрированная кровь, чистая, без примесей. Даже карамель находилась отдельно в пластиковом кармане. Упаковку требовалось разорвать посередине и смешать. Я с удивлением посмотрела на этикетку, в нижнем городе такого не продавалось. Можно подумать, два несчастных глотка – мелочь, но я сразу же почувствовала себя лучше.

Машина плавно остановилась перед спуском в подземный гараж.

***

На сотом этаже небоскреба сквозь тонированное стекло немилосердно палило солнце. Бронированная толща вулканизированного песка не пропускала губительный ультрафиолет. На фоне пылающего окна за широким столом сидели трое. Один во внушительном кресле с высокой спинкой и двое напротив.

– Ученые ищут заменитель крови и защиту от солнечных лучей. – Говоривший вздохнул. Старческий надтреснутый голос был не лишен скрытой внутренней силы. – Никто не хочет, чтобы заменитель был найден. Голодных рабов проще держать в страхе и подчинении.

– Это опасно, – другой голос, вкрадчивый, лукавый.

– Ничего опасного… – Отмахнулся рукой от слов беловолосого глубокий старик.

– Не скажи, узнай они, что могут лишиться питания, – поднимут бунт.

– Я не боюсь переворота. Пусть кто-нибудь другой попробует держать город и договариваться с мафиозными группировками. Глава города я. Только мне это под силу. И все будут подчиняться именно мне. Куда они могут сбежать? Как далеко? Под палящим солнцем с детьми на руках, без капли живительной кровавой влаги? Пешком? Город защищен от ультрафиолета, хищников и деградантов, здесь есть еда. Нет, за стены им не выбраться. Смелости не хватит. Но тот, кто найдет истинный заменитель крови, станет владыкой, равным по силе богу.

– Этот город как тюрьма! – другой голос, прямой, по мощи влияния и властности он мог бы соперничать со старческим.

– Так радуйся, что ты тюремщик, и молись, чтобы тебе самому не стать заключенным! – в негодовании воскликнул старый вампир. Два взгляда встретились. Молодой отвел глаза.

Пока не время для открытого противостояния, еще рано.

Улыбнувшись, учитель протянул сухую руку и похлопал ученика по плечу. От сморщенной, в трупных пятнах руки шли трубки капельниц, за креслом стояли стойки с висящими на них пакетами. Кровь без остановки поступала в тело через несколько игл, терявшихся в складках мантии.

Если бы не ежечасная подпитка, древний хозяин города уже освободил бы от своего присутствия этот мир.

– Ты неправильно мыслишь. Эти люди – стадо, бездушное, грязное, тупое и неблагодарное. Они не оценят твоих стараний. Хоть преподнеси им на блюдечке обратное превращение. Единственные их желания – жрать и меньше работать или не работать вовсе. Эти вампиры не привыкли ничего строить, они не привыкли добиваться. Я, ты и он, – старик махнул рукой в сторону второго молчавшего ученика, – пошли бы под палящим солнцем с детьми, с женами, лишь бы вырваться и не быть рабами. Они – нет. – Он распалялся все больше и больше, уже кричал на молодого вампира, руки его тряслись, с губ брызгала слюна. – Их устраивает их маленький, прогнивший насквозь, вонючий мирок! Это то, чего они хотят. Постоянство, неизменность! Ты сам знаешь: где нет движения вперед к достижению цели и роста, там нет жизни. Мы и так все отравлены Вирусом Смерти, который не дает нам возможности изменяться и обретать покой. Но не волнуйся… – Старик, видя искаженное лицо своего ученика, успокоился и заговорил другом тоном: – Тебя обрадует, сын мой, если я скажу, что заменитель почти существует?

– Почти, – это не найден, – бросил вампир, до этого сидевший с безразличным видом. Скучающее выражение его лица ни на секунду не изменилось, пока учитель спорил с его братом. Все это время он все так же безучастно перебирал пальцами кончики бледных волос цвета снега.

– Найден! – жарко возразил дряхлый вампир. – Мы уже давно подмешиваем его в кровь. Но у него есть побочные эффекты, им нельзя питаться полностью. – Подобная новость заинтересовала молодых людей, они навострили уши.

Старик, пожевав губами, продолжил:

– Проводились исследования. – Ему не хотелось выдавать подробности, но если сказал «а», то… – Те, кто питался только заменителем, не имеют ни малейшего иммунитета к солнцу, они мгновенно сгорают в ультрафиолетовых лучах. Если мы, пьющиеся настоящей кровью, хоть как-то сопротивляемся, то у них нет ни шанса. Заменитель делает слабее, исчезает магия. Любой свет становится ядом. Да и дети к тому же рождаются недоношенные, слабенькие, больные, с недоразвитыми конечностями, будто сама природа не принимает искусственное питание. И самое ужасное, у детей явные признаки деградации и одичания. Такие вампиры не способны обучаться, они как звери.

– Разве кризис настолько пустил корни, что необходимо было проводить исследования на людях? Живых подопытных? – возмутился в свою очередь ученик на слова вампира, сидящего в кресле. Беловолосый все так же безразлично посмотрел на темноволосого брата, удивляясь его наивности. Его не задела эта новость, о многом он и сам догадывался, дряхлый только подтвердил его подозрения.

– Если бы ты знал масштабы катастрофы, ты бы не возмущался так рьяно. Еды нет. Практически. Уже много лет мы не находим ни необращенных животных, ни не пораженных Вирусом Смерти чистокровных людей. Их совсем нет, они вымерли или все обратились. – Вампир удрученно потер морщинистую руку, из-под влияния которой медленно утекала влияние, вместе с контролем и властью.

– Пайки уже наполовину состоят из заменителя. Теперь мы подмешиваем специальные средства в кровь для самых верхних этажей небоскребов. Наша численность не должна увеличиться. Обращение человека или животного в вампира карается смертью и того, кто превратится, и того, кто заразит Вирусом Смерти.

– Нам нужен подходящий источник пищи, иначе мы все сдохнем с голоду, – лениво бросил беловолосый. Он поразительно метко вставлял фразы, всегда в цель, хоть и не участвовал в разговоре.

– Нас ждет полное уничтожение, а перед ним длительный голод. Представляешь, как это будет выглядеть? – Старческие глаза встретились с черными глазами ученика, в них отразилось безумие и на секунду передалось молодому вампиру. Тот мотнул головой, и наваждение прошло.

– Бунт! Убийства, трупы на улицах. Каннибализм, уже сейчас зафиксированы случаи в нижнем городе, – продолжал пожилой вампир. – Ты не хуже меня знаешь об этом. Тебя это шокирует меньше, чем честные исследования на людях? Попытка спасти всех? Ты такой чистоплюй? А представляешь, что будет, если эта разбушевавшаяся чернь поднимется в верхний город и хлынет на улицы? Их численность больше нашей в десять раз. – Старик добивал оппонента каждым словом, уничтожал и поражал, разбивая на осколки любые возражения и упреки, подрывающие его авторитет. – Они станут жечь, убивать, нет, питаться. Одичают и будут жрать. Нас! И наши семьи!

– Значит, выхода нет… – нахмурился черноволосый. Его не проняла лицемерная тирада дряхлого вампира, рассчитанная на слушателя попроще.

Кажется, всю эту пафосную речь он затеял только с целью склонить на свою сторону обоих воспитанников и подвести их под уже готовое и принятое решение.

– Почему же, есть, – хитро пощурил слезящиеся глаза дедок в кресле. Все замерли в молчании. Старик подержал эффектную паузу.

– Дампиллы… – обронил он.

– Они могут длительно обходиться без крови. Те, в ком больше от человека, а не от вампира, самостоятельно генерируют красные кровяные тельца и так необходимый нам гемоглобин.

Черноволосый рассмеялся под укоризненным взглядом учителя.

– Людей больше не существует! А дампиллы – миф.

– Они есть. Прячутся среди нас, некоторые из них почти люди. Надо только найти. И это то, зачем я вас сегодня позвал. Вы мои сыновья. Мои наследники и ставленники. Когда меня не будет… – Голос подвел его, старик закашлялся.

«А это, ой, как не скоро… – подумал про себя беловолосый и оживился. – Кровопийца, такой, как ты, еще переживет всех нас».

Черноволосый вампир, напротив, как будто отключился и погрузился в свои мысли. Он наклонил голову и надел маску. Вредный старик всегда настаивал, чтобы он не прятал лицо при посещении. Это бесило.

– Все, чем я владею, когда-нибудь станет вашим. Мы отыщем дампиллов и восстановим популяцию людей. Это станет нашим всеобщим спасением. Для вас, дети мои, у меня будет особое задание. Внимательно следите, я уверен, они где-то там, на нижних этажах, прячутся в сырых катакомбах. Как крысы. – Голос, до этого сильный и властный, стал угасать.

– Мы найдем их. Идите, идите… Я устал. Задание вы получили.

Названные братья встали и вышли. Беловолосый, прикрывая дверь, заметил, как старик шарит рукой по столу, в нетерпении нажимая на кнопку вызова медсестры.

За его спиной сквозь пустые пакеты из-под крови светило заходящее солнце.

***

Мы ехали в лифте, спускаясь с самой верхотуры. Престарелый паук жил именно там. В прозрачной кабине свежо, сквозь стекло город как на ладони. Тысячи огней, тысячи людей, которых не спасти, не защитить.

Иногда мне казалось, что мы заслужили все это за свои грехи, кара пришла не с небес, а изнутри, поражая наши тела и души. Убивая, заставляя продолжать жить и нести свой крест, продлевая земное наказание на неопределенный срок.

По ту сторону стекла что-то блеснуло.

Вдали серебрились ленты рек Ассур и Лиззи-Анны. Последние лучи заходящего солнца играли на воде кровавыми всполохами. Как блики на ее волосах…

В стекле отразилась призрачная греза. Недосягаемая и далекая, в паху тут же стало тесно. Что за странная реакция на одно только воспоминание? Мы, возможно, больше никогда не увидимся с ней.

Внезапно мне показалось что образ, стоявший в глазах, подернулся кровавым маревом, и я увидел предмет своих несбыточных мечтаний лежащей на песке в луже крови. Запах был похож на аромат чистейшей человеческой крови. Рот тут же наполнился слюной, одно воспоминание о ее благоухании кружило сознание. В голову полезли уж совсем пакостные мысли: везде ли она столь же приятно пахнет, какова на вкус ее кровь? Странная реакция на воспоминания о нашей единственной встрече.

Дурное предзнаменование. Я помотал головой, рассеивая морок.

Каждый разговор с престарелым кровососом был похож на ныряние в бочку с паучьим ядом. Старик вымарывал всю душу, все нутро, даже мысли становились вот такими грязными. Тебя оплетали нити паутины, заставляющие действовать невпопад, совершая сделки с совестью и непотребства, а все концы вели в морщинистый, крепко сжатый кулак.

После посещения старика всегда чувствовалось этакое общее утомление, как будто он напрямую пил твою энергию, не вонзая клыки в шею. От его пронизывающего взгляда хотелось вымыться.

«Что я и сделаю, как только спущусь на свой этаж».

Она дампилл, наполовину человек – вот почему у меня такая реакция. И она в опасности. Я вспоминал ее. Запах, цвет волос, забавное возмущение, появившееся на лице, когда я украл ее поцелуй. Будет смешно, если он первый. Я улыбнулся про себя. Мне не было стыдно за свое поведение, если представится возможность, я украду еще один. Если представится…

Только вот такие чистые воспоминания из жизни и могут вытащить тебя на поверхность. Не дать потонуть в этой надменной грязи.

Рука с силой хлопнула по плечу, заставляя очнуться от мыслей.

– Не куксись! – Небрежно бросил названный брат, так же небрежно и с ленивым презрением, как и все, что он делал. На его лице нарисовалась шальная улыбка, полная хитрости и одновременно предвкушающей гадостности. Только он умел так пошло улыбаться. – У меня есть для тебя подарок.

Хотелось смахнуть его руку с плеча резким, отрывистым движением и зло прошипеть в ответ: «Какой ты мне брат? Мы с тобой разной крови!» Но я не посмел выдать себя и свои чувства. Сдержался, набросив ставящую уже постоянной маску безразличия и спокойствия. Ни малейшего интереса, ни единой эмоции – полный ноль.

Я отвернулся, а потом зажмурился, чтобы не видеть его лица даже в виде отражения.

– Я знаю, тебе понравится. – Он улыбнулся, показав острые клыки.

При его словах недоброе предчувствие закралось ко мне в душу, но я так и не смог понять, в чем подвох. Мир погас, солнце скрылось за горизонтом, погрузив все во тьму.

Сумерки. Самое тоскливое и серое время суток. День ярок и велик. Ночь бархатиста и загадочна, и только сумерки безлики и коварны. Они предвестники недобрых перемен.

Очередная подлость со стороны сводного брата. Самое ужасное в том, что, делая гадости, он даже не понимает, в чем проблема, его забавляют боль и несчастья других. Он питается горем других людей. Эгоистичный и избалованный, как ребенок. Занятый только удовлетворением собственных извращенных потребностей. Весь в приемного отца и наставника.

«Скорее в душ, пока эта мерзость не пробралась внутрь, – подумал я, отбросив все другие мысли. – Не хочу думать о той очередной свинье, что хочет подложить мне мой братец. Возможно, стоя под обжигающими струями воды, закрыв глаза, я вновь увижу ее».

– «Восьмидесятый этаж», – не живой, но вежливо-услужливый голос фонографической записи. Лифт звякнул. Стеклянные двери с шумом раскрылись.

***

Сталь и бетон. Тонированное стекло, стены лифта полупрозрачные. Скоростной подъемный механизм, посвистывая такелажем, возносит меня наверх. Кабина вынесена из здания, пол тоже прозрачный. Она висит на стене, внизу пропасть. Ты летишь в безграничном пространстве, а под тобой раскрывается бездна, полная ярких огней.

Сердце замирает в сладком предвкушении и резко уходит в пятки. Нет сил терпеть, нет сил смотреть и не к кому прислониться, не у кого спрятать лицо на груди. Дэн-крысолов и другие члены банды далеко. Охрана неусыпно бдит позади меня.

Но я одна. Совсем одна в этом бесконечном скоростном полете ввысь, к гибели.

Блики бегут по зеркальным поверхностям, отсчитывая этажи. Как оставшиеся минуты моей жизни.

Страшно. Всем на меня наплевать, если я исчезну, никто по мне не заплачет. Я маленькая песчинка в бесконечности и меня уносит в неизвестность.

Что ждет там, наверху? Смерть в объятиях богатого извращенца? Он купил меня для своих гнусных оргий, как подарок на день рождения или презент к празднику. Ночь будет жарким кошмаром.

А на рассвете мое обескровленное тело найдут у подножия башни. Узнать смогут только по отпечаткам клыков и похоронят в общей могиле таких же потерявшихся девочек, как и я. Никто не узнает, что произошло на самом деле. Высшие вампиры бдительно стерегут свои тайны.

Город внизу живет своей жизнью, ему на все плевать. Он виден как на ладони, утопает в кровавом закате. Кровь на небе, кровь на земле. Дурное предзнаменование.

Двери лифта звякнули и раскрылись, острым блеснули хром и стекло.

Темно. Роскошь и богатство холла режет глаз причудливыми линиями. В полутьме все предметы кажутся притаившимися монстрами, на их шкурах посверкивают брильянты, как призрачные огни в пещере.

Впереди в широком дверном проеме, ведущем в апартаменты, пылает свет, слепит глаза и заставляет застывать душу. Что-то мне подсказывает, что опасность притаилась именно там. Мне бы еще хоть чуть-чуть задержаться в этой скрывающей тьме, но охранники крепко сжимают мои руки и толкают вперед.

В этот момент пред широкими сверкающими вратами в другой мир я поклялась, что ни один толстосум не получит мою жизнь.

Раздался громкий и оптимистичный возглас:

– Посмотри, что я купил! – В голосе сквозили энтузиазм и неподдельная радость.

Я несмело шагнула на свет.

– Ты… купил… купил… – Слова застряли в горле у говорившего. Я убрала руку с ослепленных глаз, проморгавшись, осмотрела комнату.

– Ребенка! – радостно возвестил беловолосый лорд. – Подумал, что нам с тобой вдвоем скучно в нашем холостяцком логове.

Я стояла ошарашенная и пораженная. Я усыновлена? Что это значит? Они теперь мои отцы? Оба сразу? Это изврат какой-то! Передо мной стояли два знакомых молодца. Я переводила свой взгляд от одного к другому. На лице уже виденного черноволосого, того самого, с которым мы встретились у банка, отразилось запредельное отвращение, как будто перед ним стояла не я, а бочка с дерьмом или смердящий мусорный бак под палящим июльским солнцем.

Новость поразила меня. Я навострила уши, подобно рыси, стараясь собрать побольше информации, от этого зависела моя дальнейшая судьба.

В холостяцком логове? У них нет жен? Зачем же им тогда ребенок?

Детей хотят в основном женщины-вампиры, у которых Вирус Смерти в крови очень силен, настолько, что зачатие невозможно. Но этим-то зачем? К тому же я без пяти минут не ребенок. В душу закралось отвратительное подозрение.

Белобрысый подскочил ко мне. Я шарахнулась от него и наткнулась спиной на охранника. Вервольф что-то медведеподобно промычал и недовольно толкнул меня вперед. Я попала в объятия вампира.

– Посмотри, какие очаровательные глазки! – Холодные руки светловолосого схватили мое лицо и повернули в сторону второго кровососа. – Пухлые губки, они, бесспорно, тебе понравятся, Дэрек, она просто куколка!

Я замерла в шоке, пальцы мужчины касались лица. Я в ужасе смотрела на черноволосого, а он на меня. Мне показалось, или между ними шла какая-то борьба, и вся эта ситуация не случайна?

– Только грязна слишком, но это ничего, мы ее отмоем. – Его руки навязчиво гладили меня по щеке, перебирали кудри, а черноволосый смотрел на все это, внутренне закипая. И, похоже, вампиру, стоящему рядом со мной, удалось вывести его из себя.

– Алек, что ты мелешь! – выкрикнул тот, кого назвали Дэреком. – Какой ребенок, она почти взрослая!

Беловолосый скривился. Ему не понравилась реакция приятеля.

– Но, конечно, не я ее усыновлять буду, а ты. – Тот, кого темноволосый назвал Алек, хищно улыбнулся. Его рука протянулась в сторону Дэрека, в ней были зажаты документы на усыновление. – Я приобрел ее для тебя как помощницу и воспитанницу. Но, похоже, ты не оценил мои старания, – недовольно буркнул лорд. Его внимание вновь перескочило на меня – липкие пальцы теребили волосы около уха. Сердце мое колотилось, как бешеное.

– Цы! – цыкнул зубом лорд Алан. – Значит, придется самому тебя удочерить. Видишь, моему другу претят такие подарки, не хочет он тебя. – Последняя фраза беловолосого прозвучала как-то двусмысленно. Я стояла ни жива ни мертва.

– Будешь хорошо учиться – получишь все мое состояние со временем, – продолжал лорд Алан. Его губы приблизились к противоположному уху, кожу обдало горячее дыхание, а пальцы больно сжали шею. – Нет так нет. Окажешься там, откуда пришла, – на помойке, – прошептал он мне в самое ухо, так тихо, чтобы слышать могла только я.

– Алек, ты идиот! – бросил брюнет.

– Видишь ли, у тебя и у меня нет детей, – лениво начал объяснять своему другу беловолосый, – и возможно, уже никогда не будет, надо и о будущем подумать. Прекрати пугать мою воспитанницу своей страшной мордой, перестань грозно хмуриться и сделай лицо попроще. Да, мой ангел? – заворковал он со мной.

Черноволосый тут же схватил маску и напялил ее на лицо. Голову он повернул так, чтобы ко мне обратилась не изуродованная сторона лица. Но было поздно, я уже рассмотрела все ужасные шрамы, избороздившие одну сторону лица. Отвратительно.

– Был бы умным, купил бы сам первым, так что не завидуй, – самодовольно кинул Алек.

– Я против работорговли.

– А кто говорит про работорговлю? Это взаимовыгодное сотрудничество, правда, детка? – Светловолосый повернулся ко мне. – Ты никогда больше не будешь голодать. Дядя Алек об этом позаботится! Идем, отмоем, от тебя подвалами попахивает. – Под злым взглядом темноволосого (и почему я ему так не понравилась?) меня отвели куда-то в сторону, там была комната, потом еще одна и еще. Сколько же у них здесь помещений, неужели двоим необходимо столько места? Кажется, я уже заблудилась в этих бесконечных коридорах и не смогу самостоятельно выбраться отсюда. Как же планировать побег, если не в состоянии посчитать количество комнат?

Хотелось остановиться и подумать над тем, что произошло, осознать и решить, что делать дальше, как бежать и как спасаться, но мне не давали и шагу в сторону ступить. Охрана крепко держала за руки, а я по инерции сопротивлялась.

Алек вышагивал впереди, гордый уверенный в себе высший вампир. Я плелась следом, подталкиваемая двумя амбалами.

Мы вошли в покои, наверно, они принадлежали беловолосому вампиру.

– Обидно, – бросил он, – не правда ли?

«Это он ко мне обращается?» – не поняла я. В соседней комнате что-то упало и, судя по звуку, очень сильно, прямо об стену, да с размаху.

– Я думал, он согласится тебя удочерить.

Очередной титанический грохот, звон щепок по дорогому паркету.

«Я вздрогнула. Удочерить? Этот ненормальный, что беснуется в соседней комнате? Нет, пожалуйста, кто угодно, только не он!»

За стенкой черноволосый вампир разошелся не на шутку. По ходу он крушил все, что попадалось ему под руку.

«Неужели его разозлил тот факт, что меня купил этот лорд? Непонятно, почему он в таком негодовании, деньги-то не его. Возможно, я столь уродлива и так сильно не понравилась ему?»

Я в очередной раз вздрогнула, услышав звон стекла и вой ветра в вышине. Кажется, он разбил окно наружу.

– Ну что ж, придется самому тебя удочерить, или попытаться еще раз предложить ему твой контракт?

Я молча замотала головой и при очередном грохоте закрыла руками лицо. Так и стояла.

Проклятый вампирский слух, от чистой крови он обострился. Слышно все до последнего шороха. Вот бы оглохнуть и не слышать!

Треск, дробные удары, что-то грохнуло об паркет. Сердитый, можно сказать, раздосадованный топот ног.

«Слава богу, удаляется в сторону лифта!»

Шум двигателя, шелест канатов, двери открылись и закрылись. Я выдохнула. Только не помогло. Тело все равно сжалось в комок, плечи напряглись, не желая расслабляться. Меня всю ломало и крутило.

– Значит, согласна? – переспросил лорд. Немного подумав, я обреченно закивала. У меня не было выхода: или в пасти у неадекватного высшего вампира, или наставничество и возможное усыновление в будущем.

– Только есть одна маленькая загвоздка, – предупредил меня высший, – постарайся не попадаться ему на глаза. Ну хотя бы какое-то время, я за тебя слишком дорого заплатил.

Я повторно закивала головой, а беловолосый улыбнулся совершенно удовлетворенной улыбкой.

– Выход из башни только один – лифт. Он тоже только один и пропуск один. У меня, – продолжил инструктировать беловолосый. – Ни лестниц, ни пожарных выходов нет и не существует. Понятно? Если не хочешь быть съедена голодным высшим, не выходи без меня. К окнам тоже не подходи. Барри, покажи ей. Я пока позову служанок, надо убрать проявление бесчувственности моего брата.

На меня надвинулась гора мышц, завоняло псиной с кислым запахом крови. Грубая рука сжала шею. Я упиралась как могла, но ноги все равно скользили по гладкому паркету. Хлопнула створка окна.

– Матерь божья! – вырвалось у меня.

Вервольф насильно высунул меня по пояс из окна.

– Восьмидесятый этаж, – без эмоций, как машина, отрапортовал он.

Мои руки хватались за воздух, ноги не могли найти опоры. Я в раз передумала сопротивляться.

– Довольно! – послышалось сзади. Алек вошел в комнату.

– Бежать некуда, – прохрипел оборотень и толкнул. На секунду мне показалось, что я сейчас полечу вниз. Сердце перестало биться, дыхание перехватило. Но жесткая рука схватила за загривок и втянула внутрь. Секьюрити были выдрессированы и вышколены наилучшим образом и отлично знали свое дело и место.

Лорд закрыл дверь за охраной, скинул с себя пиджак и расстегнул воротник.

Я смотрела на его действия с ужасом, все еще пытаясь отдышаться. Просто знала, что должно произойти, и замерла, замороженная кошмаром и смущением. Нервировало все: расслабленность и раскованность движений вампира, его белые холеные руки, небрежно снявшие с моих плеч куртку и к моему негодованию бросившие ее в мусорное ведро – это нам больше не понадобится.

Расстраивала и дезориентировала даже обстановка, я никогда не видела таких красивых вещей. Комната просто заполнена музейными экспонатами: сталь, хром, дерево и хрусталь причудливо сочетались в новомодном стиле нуворишей. Натуральное красное дерево, теплое, как любящие руки, дорогие ткани шелк и бархат. Я была уверена на сто процентов, что это не подделка, не простое стекло, а именно горный хрусталь. Ни одна бутылочная стекляшка не может так сверкать.

Лорд плюхнулся на кровать, спружинил на ней и протянул ко мне руки. Я все так же тупо торчала посередине всего этого великолепия, ошеломленная пониманием, куда попала и что мне предстоит.

– Иди ко мне, – не выдержал и позвал беловолосый. – Ты все знаешь без слов, не так ли? Вас ведь этому учат в приютах?

«Откуда он знает? Уже усыновлял кого-то?» – мелькнула странная для этой ситуации мысль, надо было не о приютских детях думать, а о собственной шкуре.

Я мялась, не решаясь сделать шаг и перевернуть свою судьбу с ног на голову. Если бы можно было все изменить и вернуть назад. О! Как я мечтала об этом! Но это невозможно, я здесь одна и время не отмотать назад, чтобы исправить свою глупость.

– Не заставляй ждать, – уже нетерпеливо рыкнул вампир. Тон голоса изменился, и я поняла: это приказ, ослушаться не получится. Сопротивляться тоже, иначе заставят силой.

Пришлось смириться и как послушная марионетка скользнуть в протянутые руки. Белые ладони схватили, жадно ощупывая, притянули к себе и усадили на колени.

Ах! Если бы это был Дэн или еще кто-нибудь! В сознании мелькнул образ: шарф, закрывающий пол-лица, кепка с козырьком, лунный свет на остром лезвии. Я мотнула головой, отгоняя наваждение.

Скукожившись от смущения, боясь вздохнуть, я несмело подняла взгляд. Кроваво-красная жилетка, рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. Лорд небрежно дернул воротник, снял и отбросил в сторону жесткую вставку.

Мой взгляд скользнул по шее, остановился на подбородке и ярко-красных губах, уголок которых ласково улыбался мне. Выше я не смогла поднять глаза, не посмела встретиться взглядом, продолжая таращиться в пол, стараясь просмотреть в нем дырку.

Рука расстегнула жилетку все пуговицы на рубашке, пригласительно распахнув ворот.

– Смелее, не бойся! – подбодрил лорд, но я не смела. Это слишком интимно, чувственно.

Я не смогу! Никогда! Я ничего подобного не делала раньше, а он чужой, незнакомый, я даже имени его не знаю, не расслышала, так была напугана. Алан или Алекс. Алек, вот имя того, кто хочет получить надо мной власть.

Я шокирована произошедшим унижением, которому подверглась. Стоять в свете софитов с табличкой «продано» – это выше сил любого, у кого есть хоть капля собственного достоинства. И теперь вампир хочет, чтобы я… Нет! Все мое существо воспротивилось этому.

Руки уперлись в перекошенную манишку.

– Ну что же ты? Хочешь в соседнюю комнату? Тебе Дэрек больше по вкусу? – вознегодовал лорд и схватил меня за локти, опять притягивая к себе. – Рано или поздно это все равно произойдет! Сейчас или после – не имеет значения! – Руки грубо сжали и встряхнули. – Лучше я, чем кто-то другой… Менее щепетильный, – закончил он угрозу.

Я беззвучно заплакала, глотая непрощенные слезы. Он прав.

– Все равно выхода нет, – припечатал вдобавок мужчина и приглашающе раздвинул уголки воротника в стороны, задирая подбородок. На шее билась крупная жила, пульсировала, притягивая. Сам того не желая, взгляд скользнул с подбородка на шею и был приморожен ритмом вздымающейся плоти.

Я подняла глаза, встретилась с холодным насмешливым взглядом. Самое ужасное в нем было то, что он понимал, как я хочу впиться клыками в его шею, знал, что делает со мной. Только я не осознавала – для чего.

Я опустила глаза, пряча их от его взгляда. Странное ощущение, как будто опалило огнем и в то же время скрутило и заморозило все внутренности. А еще я поняла: выбора мне не дадут, помимо холода во взгляде была беспощадность.

«Рано или поздно», – какие точные слова. Все равно это произойдет. Или я сама сделаю это и подчинюсь, или меня будут держать, и он укусит первый. В его предложении совершить «это» добровольно есть что-то благородное. Уступка, жест доброй воли, просьба смириться и выбрать правильный путь. Все равно город меня продал – я принадлежу высшему вампиру. Живая игрушка, которая, возможно, после смерти этого холеного красавца займет его место и получит все его состояние и собственность. Если доживет до того дня, когда приемный родитель умрет. Если умрет…

А вампиры живут долго, очень долго, почти бесконечно.

И выбора нет. Проклятая собачья жизнь!

Я несмело положила руки на бедро мужчины и потянулась к желанному. Не удержавшись, я голодно сглотнула слюну. Лорд хмыкнул и подставил шею.

«Смелее!» – приказала я себе, но все так же тянула время. Лорд, ожидая, когда я решусь, передвинул мои руки, упирающиеся в бедро, ближе к паху, и я оказалась с вампиром вплотную, лицом к лицу. Подразнив меня, он все так же терпеливо повернул голову, подставляя самую крупную вену, приманивая меня желанной добычей. Ему было очень хорошо известно, как жажда мучает вампиров.

Губы дотронулись до кожи, несмело, подобно прикосновению перышка. Лорд ждал. Замер в предвкушении. Я ощутила сдерживаемую дрожь тела. Хоть и делала это в первый раз, инстинкты не дремали, вели меня вперед, направляли.

Первый глоток, и горло обожгло огнем. Второй – и боль утихла, но зародилась новая где-то ниже, совсем низко и неприлично глубоко. Третий глоток насытил, но не принес облегчения, усилив боль. Может быть, четвертый поможет?

Выдохнув, лорд прижал меня к себе и откинулся назад, я, вцепившаяся в его шею, упала следом.

Закинув за голову руку и крепко держа меня за талию, лорд терпеливо ждал, когда я насыщусь.

Рука дотронулась до моих волос и намотала локон на палец, дернула, притягивая ближе. Сама не желая, я легла на лорда. Прижалась к нему всем телом.

Кровь была сладка как мед, кружила голову и дурманила, заставляя по-звериному впиваться клыками в шею и упираться когтями в грудь, царапая, разрывая манишку и впиваясь в плоть.

Оторвавшись, я закашлялась, поняла, что тяжело дышу, грудь ходит ходуном. Обновленная кровь стучала в висках, а сердце заходилось в бешеном стаккато. Капелька крови соскользнула с губы и упала между нами как знак, как предупреждение.

Я утерла губы зажмурившись.

Мне не было больно, скорее, нестерпимо стыдно. То, что мы делали, – за гранью и дозволялось только близким родственникам. От стыда я покраснела, кровь прилила к лицу и шее, даже грудь в вырезе отливала розоватым.

– Теперь моя очередь, – прохрипел он с рычаньем и протянул жадные руки. Что-то клокотало у него в груди, как будто тигр, долго ждавший добычу, наконец-то получил свой вожделенный кусок.

Я сжалась в комок, прижав стиснутые кулаки к груди. Мужчина усмехнулся, небрежно схватив мои запястья, развел их в сторону.

Лорд оказался более опытен, чем я, его клыки вошли, не встретив преграды и не причинив боли.

И случилось самое страшное. Я не понимала, что это и как такое со мной произошло, но сначала из моего рта непроизвольно вырвался стон, потом хрип. Его эмоции хлынули в меня неудержимым потоком, выбив почву из-под ног, закружив в водовороте разнообразных чувств.

Жадности, нетерпения, некоторого несвойственного смятения, а за ним – ярко вспыхнувший подобно сверхновой голод. Волчий, запредельный, необузданный.

«Неужели у мужчин он настолько сильный? – мелькнуло у меня в сознании сквозь поток чужих эмоций и чувств. – Наш не сравним с этой неутолимой тоской, гибелью, концом света».

Очередной глоток сладкой влаги, и краски меняются. На губах вкус какого-то липкого вожделения, так пахнет запретный плод. Кружит голову, дурманит, в сознании появляются несвойственные мысли – это чужое влияние. Его фантазии, его мечты и планы.

Лорд мучил губами мою шею, но я уже не чувствовала прикосновения.

Наконец калейдоскоп эмоций стал затихать. Алек насытился и забрал с собой свои чувства, втянул их внутрь, запер на замок. Вновь превратившись в холоднокровного ублюдка, такого, каким он показался мне в первую нашу встречу. Внутри меня образовалась пустота, выжженная его голодом и желанием.

Обмен кровью произошел. Неразрывная связь установилась. Теперь мы связаны.

Ошарашенная произошедшим, я обнаружила себя распластанной на смятой постели, удивленно смотревшей на поднявшегося лорда. Ноги дрожали, тело не слушалось. Алек с каким-то тщательно скрываемым интересом смотрел на меня сверху вниз, нависая и подавляя.

«И после этого он еще может стоять на ногах?» – первая мысль, которая появилась в моей пустой голове. Его рубашка располосована на тонкие ленточки, грудь кровоточила. – «Это я его так когтила?» – ужаснулась я. Лорд ухмыльнулся, нагнулся и ущипнул меня за щеку.

– С первой кровью, принцесса!

– Меня не так зовут, – попыталась объяснить, но припухшие губы не слушались. Вяло елозя по покрывалу, словно недавно родившийся слепой кутенок, я попыталась встать. Да так оно и было. После настоящей свежей крови, не пакетированной, а полученной прямо из вены, в теле чувствовалась необычайная легкость и дремлющая где-то в глубине магическая сила.

– Не-ет, – протянул лорд, – именно так, теперь ты моя принцесса, ведь я тебя удочерил, а я будущий король. Когда я им буду, ты станешь моей королевой.

И, хохотнув, вампир ушел в ванну. До меня донеслись звуки воды, плеск, брызги.

Обессилив, я свернулась калачиком там же на кровати, натянула на себя покрывало, прячась от жестокого мира, пытаясь хоть на секундочку остановить это падение в пропасть и осмыслить.

Теперь во мне его кровь, а в нем моя. Мы стали одним целым. Не убежать, не разорвать связь. Навечно.

Ужасно быть связанной кровью с тем, кого не знаешь, чье имя услышала буквально какие-то полчаса назад.

За стеной журчала вода, убаюкивая. Незаметно я погрузилась в себя и впала в неглубокий сон, тот, который бывает у вампиров взамен настоящего человеческого. Сны нам снились редко. Мертвый мозг и неживое тело не способны мечтать. Но в этот раз все было так же, как в далеком детстве. Мне приснилось яркое и красочное видение.

***

Покрывало резко дернулось в сторону, обнажая меня миру, как вынутую из раковины улитку, голую и беззащитную. Там, в защищенном коконе, я почти задремала, расслабилась и почувствовала себя в безопасности. Резкое пробуждение испугало. Надо мной стоял лорд.

«Неужели он хочет еще моей крови? Сейчас?» – ужаснулась я и невольно сглотнула, вспоминая солоноватый вкус на своих губах. Но это было не так. В комнате мы не одни, за его спиной маячили еще две фигуры. Вампирши в чепцах и передниках. Слуги.

Алек гнусно улыбнулся, прочитав мои мысли и уловив чувства. Глаза его вожделенно горели, вампир вновь был голоден.

– Не сейчас, принцесса, не так скоро, но еще раз обязательно.

Словно сделав над собой усилие, резко крутанулся, повернувшись к нам спиной, и уже через плечо небрежно бросил:

– Отмойте ее, одежду сожгите. От ее тряпок пованивает подвальными уровнями.

Сам Алек был уже вымыт и переодет. С подбородка смыты кровавые подтеки, рубашка другая и иные брюки, домашние.

– Покрывало с кровати тоже выбросите.

Вампирши присели в реверансе и накинулись на меня. Нет, меня не били, но очень настырно стянули с кровати и под конвоем (не убежишь!) повели в ванную. Одеяло сняли с постели и, к моему стыду, куда-то унесли.

Здесь для меня уже была наполнена огромная ванна, над белоснежной чашей высилась гора пены.

Я думала, вторжение в мое сознание через кровь и растворение в чужих эмоциях – самое страшное, что со мной происходило, но ошиблась. Липкая, льнущая к коже, противно мокрая пена во сто крат ужасней.

Как бы я ни сопротивлялась, откормленные на богатых хозяйских харчах слуги без особых усилий скрутили меня. Сколько бы я ни упиралась ногами в бортики ванны, меня все-таки погрузили в мокрость по самое «не хочу». На секунду пена с голодным чавкающим звуком сомкнулась над моей головой, чтобы тут же взорваться и обрызгать стоявших вокруг.

Я проиграла только потому, что бой был нечестный, враги превосходили меня числом. А потом начался кошмар.

Меня терли, пытаясь содрать несколько слоев кожи, тянули за волосы, практически снимая скальп. Ужасные процедуры маникюра и педикюра (одни названия чего стоят), жуткие по своей сути, на удивление сохранили на моих руках и ногах все пальцы, хотя мне казалось, что их отстригут.

Отбеливание, увлажнение, пилинг, дренаж и многое другое, названия чего мне не сказали, а я не услышала о новых мучениях в разговорах палачей, слишком увлеченная попытками спасти собственную жизнь или хотя бы оставить при себе волосок и клочок кожи.

Всем заправляла жестокая женщина, как я поняла по разговорам, вовсе не прислуга этого дома, а приглашенная гуру красоты из какого-то салона, название которого мне ничего не говорило.

Жестокий, безжалостный взгляд, полный презрения. Модный, бледный цвет лица – «детский трупик». Тонкие поджатые губы, безупречный по покрою и стилю костюм, плюс голос холоднокровного полководца, ведущего неравную борьбу с серостью, убожеством и простотой. Она бездушно стреляла четкими, краткими командами, а все слуги, сбившись с ног, бросались выполнять их.

– Смените воду, она уже серая.

Топот ног служанок, скрип вентиля.

– Больше шампуня, у нее в волосах песок и пыль. Как можно быть такой неряхой? – Единственная длинная фраза, и то сказанная шепотом.

Все беспрекословно слушались генеральшу от красоты, ужас продолжался.

Когда меня выудили из воды и растерли до красноты полотенцами мою бледную, лишенную света кожу, наступил первородный ад. О таких извращенных мучениях я не читала даже в Книги мертвых, библии всех вампиров.

– Так, что у нас тут? ТЕМНЫЙ ЛЕС! Девочки, воск!

Шорох платьев, глухой стук полных емкостей.

Удаление волос во всех местах, даже самых тайных и закрытых, после чего я стала себя чувствовать еще более голой и беззащитной, чем после общения с Алеком.

– А что с мордашкой? Симпатичная, но… Зачем эти мохнатые щетки над глазами? Взгляд надо держать открытым!

Выщипка волосков на лице, мои брови как будто перевоплощенная корова слизала, оставив после себя две тонкие изогнутые дуги.

Кто-то подошел сзади и взвесил мои локоны на ладони, я услышала только задумчивое: «Гм-м-м…»

Стрижка волос, корректировка челки, – добрая половина моей шевелюры валяется у моих ног, а я в ужасе смотрю на волосы и понимаю: сделать уже ничего нельзя, поздно.

На этом мучения не кончаются, я все еще пытаюсь вяло уползти. День был трудный: унизительные торги, первый укус в шею, шок от произошедшего, неразрывная связь, желание остаться одной и обдумать изменения. Я не сдаюсь, это меня не сломит.

Но на меня снова всей толпой наваливаются служанки и затаскивают на покрытый полотенцами узкий стол.

– Кожа в принципе белая, – раздается надо мной, и начинается кошмар.

Антицеллюлитный массаж, от которого я так визжала, что из соседней комнаты прибежали Алек и Дэрек.

Но главная мучительница справилась с ними, не моргнув глазом, невозмутимо хлопнув перед вампирскими носами дверью и бросив что-то насчет того, что нехорошим мальчикам сюда нельзя, тусовка только для девочек.

Наконец мне разрешили слезть с лавки-убийцы. Тело покрылось синяками и болело, кожа скользила, волосы ощущались как бы отдельно от головы, пальцы зудели, а в интимном месте гулял ветерок, холодя облысевшие секретные места.

В довершение всего длительные растирания и притирания.

Я сломленной послушной куклой терпела последние издевательства в руках служанок. Только надежда на то, что все не вечно, догорала в моей душе, оставляя после себя пепел.

К сожалению, это было не все. В помещение вошел вихлястый долговязый мужчина с тонкими тараканьими усиками.

– Мэтр! – воскликнула генеральша. В ее голосе сквозила почтительность. Без вас мы не справимся. Здесь требуется очень, очень, – она выделила интонацией слово, – очень много работы.

Мужчина взглянул на меня, и я выпала в осадок: на меня смотрел взгляд безжалостного палача.

– Работать мы привыкли, у нас и беременная корова будет выглядеть, как первая леди. – Мэтр предпочитал называть себя в третьем лице, как императоры и короли, да он и был таковым, властителем стиля и моды.

– Мы можем спасти даже самые жалкие случаи, – презрительный взгляд в мою сторону. – Что у нас в шкафу? – грозно вопросил император стильных тряпок.

***

Двери торжественно открылись. Алек и Дэрек, полные противоположности – один бело-, другой черноволосый, со страхом заглянули внутрь.

Глаза мужчин расширились…

Прикид у меня был шикарный: высокие каблуки-рюмочки, платье с низкой талией, по подолу струятся нити бисера, а вся ткань расшита узорами. На голове платок, держащий волосы высоко, его скрепляет брошка с жемчугом и пером. А под всем этим нижнее белье и корсет, сплющивающий мою грудь, по последней моде делая фигуру похожей на подростковую. На мой вкус наряд слишком богат и вычурно разукрашен, хоть и стильно выглядит. Но жить в нем так неудобно – колется, чешется, сжимает. Я поерзала внутри одежды, пытаясь почесаться.

Получив невидимый тычок в спину от генеральши, шагнула вперед. Оступившись на высоких каблуках, полетела на пол, сбила с ног темноволосого, окончательно запутавшись в недлинной юбке и бисере. Где-то в районе тыла неприятно трыкнуло.

Генеральша косметики и властитель стиля разом вздохнули и уронили головы на руки.

– Лорд Алек, – обратился мэтр к вампиру, скрывающему рвущийся наружу смех в ладони, – кажется, ее придется о-очень долго учить.

Я несмело посмотрела в глаза темноволосому Дэреку, на котором лежала, чтобы убедиться, что он вне себя от ярости, вот-вот сорвет крышечку с котла последнего терпения. Я тут же отвела взгляд и попыталась встать. От неловких движений по спине прошелся ползущий звук рвущейся ткани. Рывок, и лорд стоял на ногах, держа меня за подмышки.

Я взвизгнула, увидев выражение лица черноволосого.

«Меня убьют! Какой страшный взгляд…» – мелькнуло в голове. Вампир брезгливо, как уродливую статуэтку доисторического монстра, поставил меня на землю.

– Дэрек, не пугай нашу дочь! Сделай лицо попроще, – укоризненно воскликнул беловолосый, его вся эта ситуация забавляла. Темноволосый зло глянул на него. – Ох, всех в округе распугал!

Алек развлекался по полной, а вот мне не было весело, неприкрытые тылы обдувал свежий ветерок. За спиной сгустились тени: императрица косметологии и властитель стиля нависли грозными судиями.

– Мы на минуточку! – Меня цапнули за загривок и втянули в гардеробную. Минуточка растянулась на полчаса, и еще столько же длилась лекция о приличиях и правилах. К столу меня отпустили окончательно сломленной и безучастной ко всему.

Вампиры садились обедать. Для меня это было очередное открытие, впрочем, не затронувшее мое утомленное сознание.

До этого я практически не ела, только пила положенный всем кровяной паек. На нижних уровнях не принято как-то обрабатывать и украшать источник питания, кровь – она и в Африке кровь. Здесь же, в стеклянном небоскребе, все было иначе. На столе появлялись невиданные доселе блюда, которые я не знала, как выпить.

Меня усадили вместе со всеми. Алек быстро поел и вышел из-за стола. У Дэрека, по-видимому, не было аппетита, и я догадывалась, что причиной была я.

Я ему, как кость в горле, всем своим существом мешала. Это и понятно – я слышала разговор генеральши красоты и повелителя стиля, их модный приговор был нелестным. По их мнению, я безнадежна. Меня уже не обтесать. Как бы ни старались именитые дизайнеры и стилисты, я навсегда останусь девушкой из трущоб. В общем-то, их слова меня не задели. Сейчас, сидя здесь, за нарядным, пугающим столом напротив стройных рядов серебряной посуды и хрустальных бокалов, я отдала бы все что угодно, чтобы вернуться на свое дно, к Дэну и остальным членам банды. Такое знакомое, тихое и уютное болото, где не происходит ничего непонятного и тебя не оценивают по степени расфуфыренности. А обращение там вольное, без околичностей, все происходящее не имеет сложного смысла, является простым и незатейливым. Люди честные и открытые, может быть, немножко грубые, но уж точно не двуличные и не держат камень за пазухой.

Черноволосый ел, впрочем, не теряя изящества и достоинства, низко опустив голову, закрыв лицо и тарелку шатром из волос. Ясно – бережно и как всегда жадно прятал свое уродство. Меня его шрамы пугали меньше, чем его необоснованная нелюбовь и ненависть.

Обстановка за столом была напряженная. Я один на один с тем, кому я – как гвоздь в заду.

Сидеть приходилось прямо, корсет давил на ребра и заставлял держать спину так, будто ты проглотил кол.

Как папуас, первый раз держа в руках вилку и нож, я гоняла куски еды по тарелке, оглушительно звеня, пытаясь поддеть и положить в рот хоть крошку.

Еда была непонятная. Странное кровавое желе, гемоглобиновый паштет и окровавленный ростбиф. Я, чтобы не опозориться окончательно, старалась подражать черноволосому вампиру, но, к моему стыду, ничего не получилось.

Мужчина ел с большим аппетитом, изящно орудуя ножом и вилкой, видно, заедал стресс от моего неожиданного появления в доме, а у меня в рот не попало еще ни кусочка.

Увлекшись, я преследовала вилкой кусок мяса, скользящий по тарелке, и страшно звеня ей при этом. Яство прыгало как лягушка не желая накалываться.

В сердцах Дэрек бросил столовые приборы на стол, они угрожающе звякнули. Я очнулась, поняв, что заигралась, и замерла, решив притвориться невидимкой.

Сердце стучало в ушах, отсчитывая секунды.

В тишине пустой комнаты громко заурчало. В моем желудке… О боже!

Ножки стула, скрипнув, прочертили две глубокие черты на паркете. Вампир встал. Лицо у черноволосого было такое, как будто он сейчас наорет на меня и прогонит из-за стола. Я молилась о том, чтобы меня отругали и побыстрее отпустили. Одним махом прекратили это двойное мучение, неудобную одежду, непонятные столовые приборы и убрали дразнящие нос кровавые лакомства.

Черноволосый Дэрек шел ко мне, зло чеканя шаг.

Я, окончательно испугавшись, зажмурилась, шепча про себя: «Если все обойдется, останусь голодной и буду рада-радешенька, спрячусь в своей комнате от этой беспощадной белой маски».

Рядом со мной скрипнул стул. Я расхрабрилась и приоткрыла один глаз. Дэрек сидел, сжав на коленях кулаки, словно пересиливая боль.

Я не дремала, пользуясь случаем, разглядывала его вблизи. Дыхание замерло само собой, взгляд прилип к лицу. До чего же он красив! Черноволосый специально сел ко мне не обезображенной стороной лица, как всегда по привычке спрятав уродливую.

Руки его потянулись ко мне, я в страхе отпрянула – не знаешь, чего ждать от этих богатеньких. Но белые ладони нетерпеливо вырвали из моих зажатых кулаков нож и вилку.

Пара взмахов, и у моих губ вилка с наколотым на зубец ростбифом.

Рот в шоке открылся сам собой. Высший кормить меня вздумал, я что, игрушка для этих богатеньких мальчиков? Тут же я осознала свое положение. Да, игрушка, купленная и оплаченная по всем правилам.

Дэрек воспринял открытый рот как сигнал к действию и засунул туда вилку. Я клацнула челюстями, но вампир был быстрее, он уже отрезал другой кусок. Мой рот наполнился слюной, невообразимая сладость. Я несмело сжала окровавленное мясо зубами, первый раз в жизни пытаясь что-то прожевать. Это не кровь, которую надо просто глотать. Справившись с этой нелегкой задачей, я увидела вилку.

У моих губ ждал очередной кусок. Я робко подняла глаза. Черноволосый вампир, подперев ладонью подбородок, скучающе смотрел куда-то в сторону.

О живых игрушках надо заботиться. Я смирилась, хоть мне и хотелось заплакать, послушно открыла губы и послушно взяла со столового прибора еду.

В меня влезла всего пара кусков. Больше желудок не принял, окончательно взбунтовавшись от непривычной твердой пищи. Слуги убрали со стола, а мне было разрешено спрятаться в своей комнате, где на меня напали две служанки.

В окне из-за горизонта вставало солнце. Стекла окрашивались в оранжево-желтый цвет смерти. Еще немного, и жар светила станет нестерпимым, а на окнах нет ни штор, ни ставень. Я не на шутку испугалась. Слуги, не обращая внимания на восход, стелили постель.

Бронированное стекло под лучами солнца стремительно темнело, поглощая ультрафиолет и погружая комнату в привычный полумрак, любимый всеми мертвыми.

Искусственные сумерки застали меня в дверях шкафа, куда я пыталась спрятаться. Вероятно, вышколенные слуги в этом доме видели и не такое, поэтому меня невозмутимо вынули из гардеробной, раздели и подвели к кровати.

Истерзанная душевными муками, происшествиями за день и уставшая, я, как побитое животное, заползла под одеяло и провалилась в непривычно мягкую постель.

Странные люди, непозволительно дорогие вещи, непонятные порядки. Все чуждое и неизведанное. Таинственное и опасное, пропитанное жестокостью и вседозволенностью высших вампиров.

Я вовсе не была рада, что попала в загадочный и столь желанный для многих мир богачей, избранных высших вампиров. Скорее, чувствовала моральное опустошение.

Не желая думать об этом, я ворочалась в слишком мягкой постели, стараясь заснуть. В животе хулиганили непривычные лакомства толстосумов, не желая давать отдых хозяйке, наполняя тело магической силой и физической энергией. Вот что делает свежая кровь с обращенным – превращает их в сверхсуществ.

Я почти провалилась в неглубокий вампирский сон, когда обострившийся слух уловил далекие шаги, скрип двери, и мою дрему потревожили хрустнувшие под весом тела пружины матраса.

Сквозь сон я почувствовала прикосновение. Жаркое, настойчивое, обжигающе-неприличное, чьи-то губы ласкали шею. Тяжесть навалилась сверху, вжимая в мягкие перины.

Духота и чужое дыхание, ореол магической силы. Острая боль, клыки вонзились в кожу. Я вздрогнула, дремота вмиг слетела с глаз.

Это не сон – это явь!

Я дернулась, пытаясь вырваться. Руки, до этого ласкавшие мои предплечья, стали грубыми и жесткими. Меня недовольно толкнули обратно на подушки.

– Прекрати дергаться! – злой шепот в полумраке.

– Что вы делаете, мне больно! – пискнула я, придавленная весом. Мысли, как испуганные воробьи, метались в голове. Кто это? Дэрек? Тайно пробрался в мою комнату? Где свет? Рука шарила, ища выключатель лампы.

Знакомое тяжелое дыхание, как у дикого зверя, с хрипотцой и клокотанием в горле. Алек?

Я попыталась закричать, но жестокая рука зажала рот. Тело снова ощутило тяжесть мужского торса. Голого. Разгоряченного. Покрытого обжигающей гладкой кожей. Я чувствовала ее сквозь тонкую ночную сорочку, насильно надетую горничными на меня.

Жаркие поцелуи, смелые ласки. Темнота и огонь. Коптящий пламень страсти. Выжигает нутро.

«Больно! Горит!» – Это не мои чувства, не мое безумие. Отойди, сгинь, потухни! Чужие эмоции отступили, перестав обжигать, сменившись на ярость, клокочущую злость обманутого зверя. Я задохнулась от силы этих чувств. Они тоже были не мои, но эмоции полыхали благородным, все очищающим праведным огнем. Внутренности охватило пожаром.

Прощая, искупая, обновляя. Вся липкая пакость, извращенное порочное вожделение исчезали без следа в сверкающем пламени гнева. Тот, кто испытывал эти чувства, был где-то неподалеку, спасая меня от гадких эмоций Алека.

Исцеление произошло, огонь угас, внезапно мне стало все равно, и я уже отчетливо холодным и трезвым рассудком наблюдала за происходящим. Потные ладони елозили по телу. Губы, оторвавшиеся от шеи, дышали теплом на ухо. Рука легко нащупала кнопку.

Щелчок! Вспыхнул свет, ослепляя. Это не остановило высшего вампира.

– Я хочу слышать твои мысли, стони для меня! Дай услышать свой голос!

Клыки впились глубоко в шею, намеренно причиняя боль. Алек желал получить реакцию и отдачу на свои эмоции. Сил вырваться не было, высший вампир многие годы питался чистейшей кровью, оставалось только терпеть, пока Алек насытится. Вампир пил жадно, громко глотая, гладко выбритый кадык ходил ходуном.

Только одно обстоятельство радовало – я больше не тонула в его эмоциях, у него не было надо мной власти.

***

Я сидела на кровати, низко опустив голову, ладонь зажимала кровоточащую рану. Кровь скоро остановится, слюна обращенных заживляет.

Больно не было, только обидно от грубых прикосновений и жестоких, ранящих ласк. В голове стучала единственная мысль: «За что я заслужила эти мучения?»

– Сладкая девочка, слаще других, – одобрительно прохрипел Алек, утирая рот тыльной стороной руки.

«За что?» – хотела прокричать я, но сказала другое:

– Почему ты хочешь именно моей крови?

– Разве это не естественно? Мы – одно целое. Связь скреплена кровью. Тебе пока не хочется моей крови? – Алек, оказавшийся вовсе не голым, присел на край кровати. Рельефный торс был оголен и покрыт мелкими бисеринками пота. А ниже клетчатая пижама, явно дорогая, брендовая, из бутиков, где один носовой платочек стоит, как небольшая подержанная машина.

– А я должна хотеть? – испугалась я.

– Да, и очень сильно. Это нормально, скоро ты захочешь большего. Не только крови, но и всего меня.

Шок пронзил все мое существо. Это он серьезно? Так вот что меня ждет в будущем – нестерпимый позор, стыд, отвращение и мучение?

– Я подожду, жажда сама проснется. Терзающая, ненасытная, неутолимая. Ждать недолго.

– Не хочу! – только и смогла выдавить, пораженная в самое сердце открывшимся кошмаром.

– Скоро ты освоишься и все поймешь. Ты недавно попробовала настоящую концентрированную кровь. Можно сказать, ты новорожденная, так что сегодня твой день рождения. Завтра по этому поводу поедем делать покупки. А с жаждой рано или поздно ты смиришься. Станешь истинным вампиром, таким, каким нас создала сама ночь. Безжалостным убийцей, стремительным и смертоносным, наделенным магией. А не бледной тенью, жалким подобием тех, кого по праву называют хозяевами ночи и жизни.

Мне хотелось бросить в лицо этому эгоистичному засранцу: «Таким вампиром, которому не дает покоя нестерпимая жажда? Таким, который безжалостно наносит вред другим, сея зло направо и налево? Неужели я стану, как и ты?»

Но я только угрюмо буркнула:

– Не хочу.

Он протянул руку и мазнул окровавленными пальцами по моим губам, давая попробовать крови. Соленый вкус, стальной запах. Сама того не желая, я облизнулась. Горько, как слезы.

– Я подожду. Я терпеливый.

– Никогда этого не будет, – зло, рассерженной змеей прошептала я и отвела глаза.

Вампир скользнул ближе, жесткими пальцами сжал подбородок и задрал мою голову, заставляя смотреть на него. Больно. Хотелось вырвать голову из его рук, но я терпела.

– Какая непослушная девочка! Вот это мне в тебе и понравилось: гнев, независимость, сила духа и пылающий взгляд. Сломить такую гордячку, как ты, приручить и выдрессировать – сплошное удовольствие.

Алек протянул ладонь и убрал прядь выбившихся из косы волос.

– Захочешь. Тебе никуда не деться, убийца проснется в тебе. Против алчущей пустоты внутри ничего нельзя сделать, лекарства нет, жажде крови придется подчиниться. Я просто подожду. Оголодаешь, сама придешь и попросишь, приползешь на животе, стоная и моля о благосклонности!

Первый раз в жизни я пустила в ход клыки для защиты, дико, по-звериному. Зубы впились в руку, брызнула кровь. Соль на языке, кровь на лице.

– Агр! Прочь, негодная! – крикнул вампир и, противореча сам себе, сорвался с кровати.

Дверь хлопнула, и я осталась одна. По ковру вилась дорожка красных капель.

Слез не было, я уже не могла плакать.

Каждому в жизни отпущено определенное количество соленой влаги, сегодня я столько плакала, что потратила весь запас. Больше никакого нытья.

В голове копошилась только одна вялая мысль. Неужели он станет приходить каждый вечер?

Будет. Это теперь моя кара, мой крест, который мне придется нести. Я возжелала свободы, вольной жизни уличной воровки и была наказана. Высшие правят в этом городе, все подчиняются им и их силе.

Оглянувшись на дверь, я вылезла из-под одеяла и крадучись прошмыгнула к окну. Оглядываясь, залезла на подоконник, спрятавшись за шторой, утрамбовавшись, ужавшись в незаметный компактный комок. Так и сидела до рассвета, прижавшись лбом к стеклу, хоть и было страшно: подо мной, всего лишь за тонкой перегородкой из стекла плыли облака.

Мысли медленно крутились в голове, перебирая события дня. Сна не было. Окно приятно холодило лоб.

Где-то там, на нижнем уровне, Дэн и остальные дети гадают, где я, куда пропала. Жива ли? Как долго они будут вспоминать обо мне? Или уже через месяц забудут?

По ту сторону прозрачной преграды на город опустился вечерний туман, густой и непроглядный, как мое будущее.

Солнце садилось, наступали сумерки.

***

Я, выпрямившись, стояла у зеркала. Разорванная ночная рубашка свисала с плеча. Дорогие кружева испачканы засохшей кровью. Моей, силой отобранной. Высшие вампиры забрали у меня все, в том числе и прежнюю жизнь. Дав взамен унижение, насилие, боль и чувство страха.

Должен же кто-то заплатить за то, что со мной произошло! Гнев тугими, змеиными узлами сплетался в моей душе. Глядя на свои истерзанные губы, размазанную по шее кровь, сказала себе: «Я отказываюсь быть жертвой! Не буду ныть, плакать и страдать. Не буду просить жалости и снисхождения. Я выжила холодной зимней ночью среди мусорных баков и отбросов, выжила на дне среди воров и убийц. Что мне стоит переиграть этих изнеженных толстосумов? Я выживу и наверху! Они не сломят меня!»

Вошли служанки, тихо вползли, вкрадчиво, как змеи.

По опущенным глазам сразу понятно: слуги в доме знают все и даже больше, чем все. Они слышали мои ночные крики.

Служанки без слов начали заниматься мной. Я уже усвоила урок. Я – дорогая кукла, надо терпеть, пока тебя одевают для того, чтобы хозяин полюбовался твоей красотой.

В голову пришла еще одна дерзкая мысль: Если я живая игрушка, то могу быть невероятно дорогой? Неприлично драгоценной, настолько, что буду не по карману моим хозяевам и, возможно, финансовое бремя заставит их вернуть меня на место. Туда, откуда они взяли, на мое любимое дно. Идея показалась мне свежей, революционной и реальной. Я стала планировать ее осуществление.

Пока размышляла, служанки сняли с меня пеньюар и расточительно выбросили его, как испорченную тряпку. Умыли, стерли кровь с шеи и протерли кожу влажной губкой с капелькой духов. Расчесали и уложили волосы, подобрав все локоны наверх и повязав налобной повязкой, вышитой бисером. Сзади в прическе бодро топорщился пучок перьев цапли, он нежно колыхался от легкого дуновения ветерка и любого движения головы. Думая о своем, я послушно поднимала и опускала ноги, надевая платье на лямках. Шелковый низ и полупрозрачный верх – два слоя дорогой ткани, все в бисере, драгоценных камнях и мелком речном жемчуге. Струйки нанизанного на нитку перламутра украшали подол, подобно жемчужной капели колыхались и звенели.

«Ручная вышивка!» – шептались служанки.

Замешательство вызвали мои уши, прислуга на некоторое время впала в ступор. Мочки не были проколоты. Воровке не нужна лишняя красота, а безделушки только мешают вскрывать магические замки, любой металл искажает чары.

Молоденькие служанки переглянулись, выдержка у них была похуже, чем у старшей горничной, которую ничем не удивишь.

И что им не так! Ах да! Ведь они такие же, как и я – люди с подземных уровней, почти свои. В голове сформировалась очередная шальная мысль, но я не успела ее додумать – в столовой меня уже ждали. Недовольный лорд Алек и почему-то еще более злой Дэрек.

Последний все утро не смотрел на меня. Состояние неудержимой злости – его повседневная норма. За одним столом с ним – как на пороховой бочке. Ерзаешь кормой, а запал медленно прогорает, ты не знаешь, когда рванет, когда гневный взгляд пригвоздит тебя, как дротик муху, остановит небрежный окрик, нахмуренные брови или просто гробовое, неодобрительное молчание.

Сидя за общим столом, я гадала, чем я так не угодила вампиру? Ну, помимо того, что его партнер Алек вытащил из бизнеса круглую сумму на мою покупку и усыновление. А еще тот факт, что по смерти этих бизнесменов удачи я унаследую все их деньги и состояния, если их переживу. Если. Веское и емкое слово.

Поразмыслить – так я Дэреку, как гвоздь в ягодице, мешаю. Поэтому его отношение закономерно. Впрочем, в этой ситуации нет моей вины, все дело рук его сводного брата и бизнес-партнера Алека.

Все эти ценные сведения о денежном и семейном положении братьев я почерпнула из разговоров служанок, которые, наспех меня одев и причесав с утра, к полудню начали выгребать старую одежду из шкафов и убирать вещи из комнаты. Расчески, заколки, туфли, платья и косметику, неизвестно чьи.

Я взяла в руки тяжелую гроздь жемчуга. Кому все это богатство принадлежало раньше? Возможно, прежней игрушке? Здесь ее нет. Они вычеркнули, выкинули безымянную девушку, жившую здесь, из памяти и из жизни. Заменили на новую игрушку, на меня. Если это так, то я не хочу знать, что с ней случилось, это слишком страшно. Если буду думать о прежней постоялице данной комнаты, я сойду с ума. И у меня не будет сил вырваться из этой золотой клетки.

Завтрак прошел в унынии, я одной рукой ковыряла кровяной паштет. Лорды поели первые, в сноровке им не откажешь. Все ждали только меня. Дэрек провожал каждый подцепленный мной кусок пылающим взглядом. Непонятно, что он хотел сделать – отобрать еду или запихнуть поглубже.

После завтрака мне подарили обещанный презент – шопинг. Развлечение богачей, бесполезное сорение деньгами в модных бутиках. Толстосумы соревновались в искусстве виртуозного рассеивания купюр по ветру.

Сев в машину, мы занялись этим утомительным делом.

Один магазин за другим. Калейдоскоп ярких красок перед глазами, пылающие витрины. Скалящие зубы в хищных улыбках продавщицы. И тряпки, тряпки, тряпки… Много тряпок.

Для каждого момента жизни отдельная одежда, будь то вечер или утро, дом или гости. Везде свой наряд, а к нему куча аксессуаров: сумочки, обувь, украшения.

Очередной магазин и новые муки.

Я вышла из-за шторки и замерла в нерешительности. Все глаза в зале прикованы ко мне. Больше всех в шоке замерли Дэрек с Алеком. Оба приморожены к полу с выпученными, как у рыб, глазами. У последнего челюсть просто отвалилась, он так и остался стоять с открытым ртом.

Платье и вправду было очень выразительное. Бледно-розовое, не яркого насыщенного оттенка, а наоборот, приглушенного. Продавщица назвала его «пепел роз». Сплошная романтика в бисере и мелком Апонском перламутре. Закрученные спирали вышивки, листочки-цветочки и газовые пелерины на сильно декольтированной груди. Все это выглядело так невинно-соблазнительно. Даже если захочешь, не сможешь выглядеть иначе в этом наряде. В общем, Алеку понравилось.

А вот Дэрек, пробежавшись по мне глазами, стал более недовольным, кислее, что ли.

Я сникла. Даже в новой одежде я ему не понравилась. Ясно, он подсчитал своим взглядом, во сколько ему обойдутся эти яркие тряпки.

Из двух братьев он постоянно говорил о деньгах и любил их. Был до ужаса меркальтильным. Стремился зарабатывать больше. У него постоянно существовали какие-то дела и новые проекты. То восстановление сельскохозяйственных земель для кроводающих коров. То завод по синтезированию гемоглобиновой продукции, инвестиции в новые разработки заменителя крови. Как я поняла из разговоров за завтраком, вечные мучения, тонны потраченных денег, бесполезные исследования. Все попытки ученых найти заменитель – пальцем в небо. Вместо этого они изобрели какую-то невероятно вредную гадость. Наркотик на основе гемоглобина, творящий с бессмертными ужасные вещи. Все это донельзя волновало Дэрека.

Алек же просто тратил все заработанное от бизнеса и продаж акций. И получал от этого несказанное удовольствие. Вот и я была очередной живой игрушкой богатенького мальчика. Давно перевалившего за сотню лет, но так и не переставшего играть в бирюльки. Только игрушки у него теперь дороже, а последствия его развлечений катастрофичнее и печальнее для окружающих.

Очередная череда переодеваний. Бойкая владелица магазина, в груди которой билось сердце истинной лавочницы, бодро квакнула, что такой же наряд есть еще и в небесно-голубом и алом тонах. Лорды подобрали челюсти и синхронно закивали: да, они хотят посмотреть и эти цвета.

Со вздохом я спряталась в кабинке для переодеваний. С хитрыми лицами продавщицы и консультанты красоты и стиля шмыгнули следом. Вот кто своего не упустит и оторвется по полной на кошельках двух богатеев. Мучения начались заново: снять-надеть, поднять руку, повернуться-присесть, снять туфли и надеть другие в тон.

С магазином эксклюзивных вечерних платьев было покончено, у дверей нас провожала сама хозяйка, значит, высшие вампиры не пожалели денег и купили несколько нарядов. Меня и покупки под конвоем погрузили в машину, и мы поехали «за всем остальным», как выразился Алек.

Черное Ферури остановилось перед сверкающим зданием. Сквозь тонированное антиультрафиолетовое стекло я не могла его различить, только яркие огни витрин пробивались сквозь бронированную толщу. Первым вышел водитель, обежал автомобиль и открыл дверь Алеку. Вампир вылез на свет божий, а за ним Дэрек. Высший, в своей неизменной белой маске, прикрывающей шрамы, нехотя открыл мне дверь. Я несмело высунулась наружу, да так и застыла, завороженная огнями и роскошью витрин. Взгляд ускользнул выше и выше, считая этажи. Пять ярусов, пылающих ярким неоновым светом. Над всем этим главенствовала ослепляющая надпись: «Универсальный магазин мистера Хелла».

В замешательстве я пребывала недолго, меня недовольно схватили под локоть и выдернули из темного убежища. В универсам мы вошли все вместе: я и по обе стороны от меня, как верные стражи, высшие вампиры. Началась головомойка почище той, что была в частных примерочных.

Только теперь лордов выгнали из зала. Для скучающих толстосумов заранее приготовлена комната отдыха в мужском клубе на первом этаже. Персональный столик, мягкие кресла, Кабинские сигары и финансовые журналы, чтобы скоротать те многие часы, пока дамы тратят их тяжко заработанные деньги.

Джентльмены также могут развлечь себя азартными играми в казино и картами. Здесь тоже можно было спустить неприлично приличные суммы со множеством нулей. А напоследок кофе с коньяком для успокоения нервов, после того как джентльмены увидят счет за покупки их милых, но таких капризных дам.

На верхних этажах универсального магазина за меня взялись всерьез. Десятки болезненных процедур, массаж, окраска волос, косметические маски на все доступные места, явные и тайные. Я-то думала, что все это уже в прошлом, но оказалось, мучения должны повторяться каждую неделю.

Самым ужасным было нижнее белье.

Мне стали объяснять, как и подо что его носить. Здесь я познакомилась с его величеством корсетом. Железной клеткой для непослушных телес, которые, не спросив хозяйку, разбредаются кто куда, как стадо тучных коров. По новой моде корсет должен делать пышные, выпуклые фигуры плоскими, мальчиковыми, прижимая грудь, живот и попу, сплющивая их, делая из здоровой девушки болезненную макаронину.

Консультанты моды битые полчаса бились с моими выпуклостями и все-таки победили, сжав все, что только можно и нельзя. После подтянулись лорды, и шопинг начался по новой: круговерть торговых лавок, новинок, витрин, примерок. Спустя несколько часов я валилась с ног от усталости.

Выходя из универсального магазина, я вынуждена была пропустить вперед многочисленные свертки и картонки с покупками. Все пакеты грузили в багажник большой черной машины, она сопровождала ту, на которой мы приехали.

У двери в большой плетеной корзине с надписью «распродажа» я увидела симпатичный красный шарфик. Рука сама собой потянулась к нему. Живое тепло натуральной шерсти вмиг согрело ладони. Я сразу же вспомнила о детях. Я здесь деньги трачу пачками, а там младшие члены банды мерзнут без теплой одежды. Малышами пригодились бы подобные шарфики, а еще теплые шерстяные штанишки и пальто.

Я топталась на месте, нерешительный шаг в сторону. Рядом со мной сами собой раскрылись магические двери, почувствовав мое присутствие.

Я оглянулась. Лорды застряли возле кассы, расплачиваясь за покупки. Они разбирали длинную вереницу чеков. Рядом со мной не было никого.

В первый раз за все время я осталась без присмотра. Водители и охранники, чертыхаясь, утрамбовывали пакеты в Ферури.

Я несмело сделала шаг, потом еще один. Миновала двери, прозрачная преграда бесшумно закрылась за мной, отрезая от высших вампиров. А потом я просто пошла, держа красный шарфик в руках. Водитель, мимо которого я проходила, поднял на меня вопросительный взгляд.

– В кабинет задумчивости! Срочно! – отрезала я и поспешила прочь. Поверив, водитель занялся покупками.

Я не бежала, чтобы не привлекать внимания, просто быстро шла. Одни витрины сменялись другими, и вот уже главный выход из универсама. Парадно одетые швейцары нагнулись и распахнули передо мной двери, выпуская на волю.

Свобода! Улица! Бегство!

Я прошла несколько переулков, ежеминутно боясь, что меня окликнут, догонят, схватят. Выдох облегчения и, подобрав расшитые бисером юбки, я припустила со всех ног. Через пару кварталов запыхавшаяся и уставшая увидела спуск в подземку.

Остановившись на порожках, помедлила. Оглянулась, погони нет, я на улице одна.

С клубящихся вечерних небес упали первые снежинки. Я поймала одну на замерзшую ладонь, полюбовалась ее узорами и слизнула с руки.

Свобода!

Обмотав шею шарфом, я с облегчением нырнула во влажный, пахнущий подземными запахами полумрак.

***

К логову банды я подходила с опаской, боясь всего, в том числе и своей тени. Близился рассвет, под землей гасили огни. Скоро сюда доберется испепеляющее солнце. Оно будет проникать сквозь решетки наземной канализации и воздуховодов, вырывая из тьмы куски подземного пейзажа.

Здесь, на минус втором этаже, всегда безопасный полумрак. Главная угроза ждет вампиров на поверхности. Днем наверху могут передвигаться только богачи в своих тонированно-бронированных авто. А за пределы стен Вамп-Сити при ярком свете не может выйти никто.

Объем магического двигателя не позволяет долгие путешествия за пределами защищенного города. За стенами неосторожных путников подстерегает губительный ультрафиолет, обращенные в кровососущих монстров животные, отсутствие питания на многие-многие мили. Все живые организмы давно превратились в кровожаждущих хищников, и какая-нибудь пушистая белочка может быть столь же опасна, как и Лямурский тигр.

За укреплениями безопасно, здесь есть еда, сюда не забредают звери, и всегда можно спрятаться под землю.

В уютном полумраке подземелья редкие не спящие прохожие будут аккуратно обходить столбы света, прижимаясь к стенам домов.

Нижний город с точностью копирует верхний, разница только в защите от ультрафиолета и в богатстве зданий. Все улицы и дома стоят на том же самом месте, надземные небоскребы построены на крышах подземных. Толстосумы селятся на поверхности, потому что среди ученых бытует мнение: жизнь в подземном мраке превращает вампиров в деградантов. Трансформация медленная, безвозвратная, и для ее предотвращения обращенному организму требуется небольшая толика ультрафиолета.

Больше медлить нельзя, рассеянный свет пощипывает кожу. Осмотревшись в последний раз, я серой мышкой шмыгнула к дому. За спиной сгустилось предчувствие.

– У-у-у-у-у! – раздалось сзади, и что-то тяжелое прыгнуло на меня сверху.

***

Когда я вошла в логово, держа малышку Чи на руках, Дэн-крысолов вскочил из-за стола и бросился ко мне навстречу. Я тоже не удержалась, поставила вампирочку на пол и побежала. Мы столкнулись посередине подвала, и меня, подхватив на руки, подняли вверх, подкинули, чуть не пробив макушкой низкий потолок, закружили.

Из всех щелей, как горошины из стручка, посыпались дети разных возрастов и цвета кожи. Когда меня все же поставили на земляной пол, тоненькие бледные руки обхватили колени, не давая ступить шагу.

Как могла обняла всех, кто ко мне приник, погладила по взъерошенным головкам. Проверила температуру, поправила одежду и застегнула расстегнутые пуговицы. Наобнимавшись, загнала весь разновозрастной выводок на нары греться. В подвале стояли невообразимая сырость и холод.

Логово банды пряталось на окраине минус второго этажа в развалинах старого небоскреба. Несколько лет назад здание, близко расположенное к реке, подмыло, и оно обрушилось, утащив под землю небоскреб, стоявший на поверхности. Сейчас на том месте разбили городской парк, развалины разровняли и засыпали землей, провели туда оросительные трубы и засадили растениями.

А про подземные руины забыли, обнеся их высоким забором, который в сырости подземелий за много лет раскрошился и зиял приглашающе чернеющими дырами. Дэн, обследовав подвалы погибшего здания, перетащил туда всех нас, как кошка котят.

Под завалами в подвалах было все, что нужно для жизни: отопление, горячая и холодная вода, плюс ко всему этому полная безопасность и анонимность.

К нашему убежищу можно было подойти с разных сторон. Подвалы, канализационные коллекторы и стоки, прочие подземные сооружения змеились под городом во все стороны, доходили до слияния двух рек.

Но Дэн запрещал мне и остальным членам банды ходить по ним, рассказывая о том, как однажды в одном из туннелей встретил деграданта, ужасное, белесое, безглазое существо, только двуногим состоянием похожее на настоящего вампира. Диггер пытался его убить. Что случилось там, в подземельях, я не знаю, но с тех пор Дэн-крысолов на ночь тщательно проверяет запоры на всех дверях.

Собственно, само воровское логово состояло из двух небольших комнат с низким потолком. Маленькими они казались потому, что все пространство вдоль стен занимали трубы теплотрассы. На них были сколочены небольшие деревянные помосты, на каждом лежало по тонкому матрасу и комплекту постельного белья.

Для подушек мы самолично ходили воровать перья в зоопарк. Ободрали не одну птицу, были покусаны и подраны, но вернулись с большим, ярким и невероятно мягким уловом. Это была не очень удачная идея, несколько месяцев город шумел, возмущенный вандализмом. А мы в страхе сидели в убежище, боясь высунуть нос на улицу. Тогда мы были детьми и ничего более умного нам в голову не пришло. Одеяла и матрасы были уже куплены на дешевых распродажах на речном рынке, и пушистые Паммы в зоопарке остались целы.

Вспомнив про бережно хранимую записку от члена из банды острых козырьков Черепа, я передала ее Дэну. Крысолов удивился, как я смогла ее сохранить в приюте, а я в свою очередь была горда тем, что сумела хоть что-то утаить от надзирателей. Взяв записку, он ушел с ней в соседнюю комнату.

А я осталась сидеть за столом, с тяжкой необходимостью поесть. Только вот с моего исчезновения банда питалась тем, что лежало сейчас передо мной на тарелке. Кровяная колбаса. Редкостная гадость. Еда самых презренных бедняков и деградантов.

Эти твердые, как бревно, палочки на вкус подобны старой подметке, их делали из крови и мяса речной живности: змей, ящериц, аллигаторов, рыбы, моллюсков, и всего того, что можно выгрести со дна реки. Изредка туда попадали собаки и крысы. Такая колбаса слыла деликатесом среди прибрежных недоумков. Совсем уж необразованных отсталых вампиров, не нашедших своего места в городе. Они жили вдоль берега рек подобно первобытным племенам, днем прячась в своих тростниковых хижинах, а по ночам вычищая болотистые отмели.

Единственные их сношения с городом – это речные перевозки контрабанды, да производство такой вот отвратной еды, чтобы сменять на блага цивилизации. Речные жители не были деградантами, но и обычными обращенными вампирами их нельзя назвать. Среди них больше одаренных магией, чем среди городских жителей. Но это какое-то другое волшебство, примитивное, не похожее на боевые разрушающие чары высших вампиров и людскую магию внушения.

Кривя губы под пристальными взглядами и смешками банды, зажав двумя пальцами нос, предварительно зажмурившись (что вконец рассмешило всех, и дети, не выдержав, покатились по полу со смеху), я сунула колбасу в рот.

Уныло долго и трудоемко стала ее жевать, запивая водой, пытаясь получить из этой еды хоть какой-то вкус. Речная колбаса напрочь отбила аппетит. Съев пару кусочков, я отодвинула тарелку и взялась за дело. Все то время, пока меня не было, члены банды питались подобной гадостью. Теперь, внезапно разбогатев, я могла накормить детей.

Закипела работа. За широким, сколоченным из досок столом младшие члены отряда сидели и прилежно спарывали жемчуг с моего платья, я в соседней комнате мылась в лохани. Дэн, взяв широкополую шляпу с ремнем из крысиного хвоста вокруг тульи, за что он и получил свое прозвище, ушел по одним ему ведомым делам. Я была уверена, его отлучка вызвана содержанием записки.

Присоединившись к остальным членам отряда, я так же старательно стала работать, превращая произведения портновского искусства в вещи, которые можно продать.

Светловолосая Карин, всего годом младше меня, надменная блондинка-карманница из нашего отряда, поджав губы, взяла мои серьги. Взвесив жемчуг на ладони, согласилась сбегать в ломбард на другой конец города, чтобы заложить, а на обратной дороге купить нормальной еды и запас кровяных карточек для всех. Ей была известна прекрасная торговка, живущая на другой стороне реки, которая скупала вещи, не интересуясь их происхождением. Из осторожности Карин вернется к нам часа через два.

Выпроводив девушку, я, довольная и распаренная, оделась в свою старую одежду: потертые джунсы, куртку с порванными швами по бокам и клетчатую рубашку. Увы, теплый вязаный свитер сгинул в приюте. Новую куртку отняли там же, так что мне придется заштопать старую и ходить в ней. Но сначала надо позаботиться о самых младших.

Я достала деревянный ящик из-под виски с кучей краденых инструментов. Здесь были портновские ножницы, иглы, нитки, шпульки, вязальные крючки и прочие полезные швейные принадлежности. Когда живешь в подвале и еле-еле наскребаешь денег на продовольственную карточку, умение шить, штопать и перекраивать вещи спасает тебя при полном безденежье в трудной ситуации.

Красный шарфик был разрезан пополам. Я сидела и обязывала петли по краям, чтобы вязаное шерстяное изделие не поползло дальше. Два теплых шарфа достались самым младшим членам отряда. И хоть бахрома была только с одной стороны, дети были очень рады обновке.

«Раздобыть бы для них теплые пальто», – чесала я в затылке. Само платье было слишком тонким – из натурального шелка и не походило для зимы. Белье, комбинации и прочие слои материи я раздала остальным членам банды. Девочки вмиг надели все на себя. Тонкое, с кружевами ручной работы исподнее дико смотрелась под замызганными брючками и растянутыми свитерами. Но я рассудила так: лишний слой одежды не помешает и хоть на градус добавит тепла. Тем более я строго-настрого запретила девочкам снимать старое, а новое велела просто надеть поверх для согрева. В сырых подземельях не до кокетства.

Только мальчики сиротливо топтались вокруг стола, им ничего не досталось из женских тряпок. Старшие не захотели носить розовое и лиловое, предпочитая мерзнуть, а младшим требовалось что-то понасущнее.

Чи, очаровательная кофейнокожая малышка с торчащими курчавыми косичками, залезла ко мне на колени и принялась медленно и старательно нанизывать бусинки на нитку. Бисер можно будет сменять на теплые вещи или еду у речных жителей. Они любят яркие, кричащие ткани, многочисленные бусы и бахрому, на их темной коже они смотрятся превосходно.

Я замечталась: будь чуть больше денег, я смогла бы предложить жителям Сент-Блад-Сити хорошие модели одежды.

Не такие вычурные, как те, что носят богачи, чуть поскромнее, но не менее стильные. И обязательно без корсета, стесняющего движения и мешающего дышать.

Я неплохо рисовала и, когда можно было красть карандаши и бумагу, сметала все, что подворачивалось под руку. К сожалению, запас белой бумаги, прихваченный мной в одной конторе, которую мы чистили полгода назад, иссяк в прошлом месяце, и теперь мне предстояло рисовать на полях пожелтевшей газеты. Зато цветные карандаши остались.

Бумажные лекала и рисунки моделей лежали там же в ящике со швейной фурнитурой.

Выкройки у меня получались хорошо. Шила я аккуратно, без торчащих ниток и кривых швов. Подобная одежда обязательно была бы популярна, а я бы заработала денег. Тем более что уже шила на заказ и перешивала некоторые одежды по просьбе друзей.

Чи отвлеклась от работы и самозабвенно играла на столе с ярким стеклярусом.

Я, подперев щеку рукой, в своих мечтах уже строила магазин на первой авеню Блад-Сити, как вдруг мои грезы прервала скрипнувшая дверь.

Рот непроизвольно раскрылся сам собой, зажатая зубами иголка с вдетой ниткой выпала и зазвенела по столу.

В дверном проеме стояла черноволосая фигура.

***

Дети в ужасе попятились прочь. В маленькой комнате сгустилось недоброе предчувствие, темный человек излучал зло.

Том и Джим, подростки-близнецы, вскочили, явно не зная, что делать, отчаянно труся, встали по обе стороны от меня. Где-то внизу, цепляясь за мои колени, захныкала малышка Чи.

Главарем банды всегда был Дэн, и он решал, как разговаривать с чужаками. Сейчас, когда его не было, никто не знал, что делать. Я решила взять инициативу на себя. Это мой старый знакомец, и он пришел по мою душу. К детям лорд не имеет никакого отношения. Нагнувшись, я расцепила детские ручонки и зашептала на ухо малышке. Та, утирая слезы, кивнула и послушно пошла к старшей девочке, такой же чернокожей, как и она сама. После я отдала мальчикам не терпящий возражений приказ, использовав человеческую магию подчинения. В виске неприятно закололо, но я должна быть уверена, что дети уйдут и найдут безопасное место. Отражение чар попало и на остальных членов банды.

Молча все собрали одежду и вереницей один за другим ушли через задний выход. Черные глаза Дэрека, наполненные кровью, провожали банду. Последний, по-моему, это был Том, закрывая стальную дверь, задвинул задвижку с той стороны.

Теперь выход оставался только за спиной лорда. Мы остались наедине.

Мне некуда бежать: в дверях высший, за спиной стальная преграда. Был еще боковой проход, но это не спасение, а ловушка, он вел в тупик. Вообще-то там, в коридоре, у нас был угол для нужд. Дэн – мастер на все руки – виртуозно прорезал магической сваркой в сточной трубе несколько дыр, соорудил из досок сидения и аккуратненькие будочки. Я самолично красила их уворованной краской, но дальше в этом извилистом коридоре была глухая стена, он никуда не вел.

– Сию минуту иди сюда! – Вампир шагнул ко мне. Я от него.

– Никакого воспитания и уважения! – рыкнул он, понимая, что между нами стол грубых досок, и я намерена за ним прятаться.

– Фигушки вам, господин кровосос, а не мое вам почтение! Будьте любезны заслужить и добиться внимания и уважения!

Высшего передернуло от подобной наглости, кулак ударил по столу, бисер взлетел вверх и опал дождем. Вампир метнулся в сторону, я прочь. Мы бегали вокруг стола, как дети. Глупая ситуация, но пока он меня даже не коснулся и не поймал.

– Ты обязана вернуться, принести извинения и понести наказание, какое заслужила!

– Ага, щаз! Держи карман шире! Обязательно, после дождичка в четверг! Ждите в гости!

Возможно, мне не стоило так его злить, высший рассвирепел и почти меня поймал, кончики пальцев чиркнули по куртке. Тогда я решила пустить в ход тяжелую артиллерию.

На хорошее оборудование у меня, конечно же, не было денег, и свои стильные шедевры я шила на подобранном на помойке доисторическом монстре. Чугунная тварь, которую не мог поднять никто, кроме Дэна, была найдена на мусорке ребятами, погружена на детскую тележку и притащена в логово. Починена, вычищена, смазана и готова к вечной работе, потому как такого чугунного зверя нельзя убить. Из-за своей тяжести швейная машина так и осталась на колесиках. Монстр обычно прятался под столом, выкатывался оттуда по мере надобности и поднимался на столешницу Дэном, исключительно с кряхтением и охами.

Пробегая мимо, я толкнула ногой тележку, к которой был примотан зверь. Она выкатилась прямо под ноги спешащему вампиру.

– АГР-Р-Р-Р! – Лорд схватился за напрочь отбитый палец и полетел дальше. Ему повезло, он удержался, не пропахав носом пол, но с этого момента, как птичка Пламинго, поджимал одну ходулю. Стоя на здоровой, он оперся рукой на стол.

Доски хрустнули.

Бисер упал на пол и покатился, смешиваясь с пылью. Высший оказался на земляном полу. Глупее ситуации я не видела.

Вампир, разбрасывая доски, вставал, загораживая тушей выход.

«Вот теперь мне точно конец!» – Развернувшись, я метнулась в боковой проход.

Прихрамывая, высший шел за мной. Увидев, что впереди стена, сбавил скорость, жалея и оберегая раненое и ушибленное.

Все, бежать больше некуда. Я прижалась к каменной стене.

Свист ветра, и вампир рядом.

Сильная рука сдавила лицо. Вмиг по щеке побежали слезы от обиды и боли. Так глупо попасться! Как мышь в ловушку.

Глаза ненавидяще скользили по моему лицу.

Я, хмыкнув, вскинула голову и посмотрела прямо в вертикальные зрачки. Узурпатор не найдет там ни раскаяния, ни мольбы, только презрение.

– Ты хоть знаешь, сколько стоила покупка документов на твою паршивую шкуру? – процедил он. – Ты хоть понимаешь, какой позор ляжет на нашу фамилию, если усыновленный нами вампиреныш будет шататься по выгребным ямам и вшивым подвалам? Тебя совсем не заботит, что будет с другими? Лишь бы самой жилось хорошо?

Я возмутилась такой наглости: выхватили меня из привычной жизни, отобрали свободу, привязали неразрывными путами, а я еще и виновата?

Под тяжелой ногой гнилые доски треснули, сырой пол поехал вниз. На наших лицах одновременно отразился сначала недоумение, а потом испуг. Я непроизвольно схватилась за вампира. И мы вместе ускользнули в смрадный мрак.

***

Бездонный колодец, гладкие стены, за которые не зацепиться. Несколько сильных ударов в склизкую поверхность, сломанные ногти. Отчаяние.

Мы падаем. Ветер свистит в ушах, волосы слепят глаза. Я не понимаю, где низ, а где верх. Только злой шепот над ухом:

– Раз, два, три… – Дэрек считает секунды полета. – Больше трех этажей! – злой рык в темноте. – Иди сюда! – Не успела я возмутиться, горячая рука с когтями вцепляется в предплечье.

Меня притягивают к теплому телу. На секунду я чувствую абсолютную защищенность и странное единение.

Мимо пролетает белое пятно.

Маска! Вампир снял маску!

Страшные, искаженные трансформацией черты лица, без того изуродованные шрамами, ползут и перетекают, принимая другую форму. Безобразные, вылезающие из разрезов кожа и мясо, рубцы вновь кровоточат, из тела проступает чешуя.

Вдруг все теплые чувства рассыпаются, как разбитое стекло, на миллиарды осколков.

Его лик действительно ужасен.

Я теряю ориентацию в пространстве, чувствую опустошенность. Вокруг моего лица и тела с шелестом и резкими хлопками раскрываются кожистые крылья. Задевая по щекам и бокам, они пытаются замедлить падение. Но то ли колодец слишком узкий, то ли вес двух тел слишком тяжел для них, мы продолжаем рывками падать в мрачную неизвестность.

Слишком долго, слишком высоко!

Даже до меня теперь дошло, что нам не спастись!

Рывок, и вампир переворачивается спиной вниз, а я лежу на нем. Смущающее положение. Животы трутся друг о друга. В первый раз я настолько вплотную прижимаюсь к мужчине.

Я несмело подняла взгляд, чтобы посмотреть: заметил ли лорд мое смущение?

Но вампир не смотрит на меня. Изогнувшись, он вглядывается во тьму.

Высший резко подобрался и, стиснув меня, со всего размаха ударил ногами в скользкую стену.

***

Столкновение с дном оглушило и выбило воздух из легких. Мы очутились в зловонной жиже. Нечистоты густыми брызгами взлетели вверх. Сгибаясь под градом гнилостных ошметков, я пыталась набрать в легкие воздух, силилась перевернуться и встать. Рука, слепо шарившая вокруг, наткнулась на что-то острое и мокрое. Испуганно отдернув ладонь, я села и стерла грязь с глаз и лица. То, что я увидела, заставило меня замереть на месте.

Не выдержав, я закрыла глаза.

Бесполезно, в сознании отпечаталась страшная картина. Острые ребра торчат из грудной клетки, кровь ручьем стекает из раны. Раскинутые в сторону руки и помятые крылья, которые уже никогда не взлетят.

Мы упали на острые камни, и он защитил меня своим телом. Пожертвовал жизнью. Но ради чего? У высшего определенно сломана спина, несколько вышедших из тела ребер пробили легкое. Неужели я стою таких страшных мучений и жизни?

Звериное рычание и гортанный крик. Я, вздрогнув, отскочила в ужасе. Ноги сами собой подогнулись, и я шлепнулась в лужу, настолько неожиданным был звук. Тот, кого я считала трупом, был еще жив. Со страшными ранами пытался приподняться, и у него это получалось.

Меня начала бить крупная дрожь. Что это за существа такие «высшие», которые могут двигаться с переломанными костями, существовать с пробитым легким и расплющенными органами?

Вампир с усилием, упираясь руками в грязь, перевернулся на живот. Крик боли эхом пронесся по туннелям. Изгибаясь как кошка и дрожа, высший трансформировался обратно. Драконья чешуя и крылья тяжело втягивались в тело. Одно крыло со сломанной костью уменьшилось, но не слилось с плотью, застряло. У вампира кончились силы, и он плюхнулся лицом в грязь.

Секунду я недоуменно хлопала глазами, а потом, подскочив, побежала к высшему. Подхватила, крякнув, перевернула на спину. Тяжелый мужчина, останься он так лежать, лицом вниз, захлебнулся бы в воде.

Как могла бережно уложила его на колени. Тело высшего само собой восстанавливалось, с чавканьем втянулись ребра, с хрустом встали на место позвонки. Вампир облегченно выдохнул и прерывисто задышал.

Я протянула руку и осторожно счистила грязь с его лица.

Ничего страшного, уродливые шрамы все еще кровоточили, чешуя местами не исчезла, но в остальном половина лица вампира выглядела очень прилично. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина отвернулся, демонстрируя красивую половину.

Сначала я подумала, что он, как всегда, стесняется своего уродства, но потом поняла: обессилев, лорд потерял сознание.

Если его оставить без питания, с полузажившими ранами, он умрет. Конечно, я пожалею об этом, надо оставить его умирать здесь. Но… Всегда висит это короткое, но емкое слово.

Кровь за кровь! – лозунг подпольных банд. Он пролил за меня свою. Теперь моя очередь помочь. Очень надеюсь, что он никогда не узнает, что у нас теперь есть связь. Иначе меня ждет веселая жизнь. Пока лорд в бессознанке, он не узнает, а о чем высший не знает, о том не волнуется.

Я медлила всего лишь секунду. Закатала потрепанный рукав рубашки и впилась в запястье клыком.

Хлынула кровь. Я поднесла руку к губам мужчины.

Я ничего ему больше не должна. Он спас меня, я его вылечила в ответ. Выживет, значит выживет, нет так нет. Мы свели с ним счеты.

Я аккуратно приподняла голову вампира и положила на землю, собираясь уходить.

Повернувшись спиной, я выбрала первый понравившийся туннель.

– Опять убегаешь? – хрип в темноте за спиной. Я замерла, это галлюцинация? Повернувшись, увидела, что рука лорда царапает скрюченными пальцами землю.

«Он уже пришел в сознание! Слишком быстро, я не успела свалить! Живучий гад, как таракан!»

Из мрака коридора прозвучало мое гордое и тихое в ответ:

– Да!

– Беги! Все равно найду. Только… Будь осторожна.

– Я постараюсь больше не попадаться тебе.

В ответ высший только хмыкнул:

– Не в этой жизни! – и с усилием перевернулся на живот.

Ужасу моему не было предела. Я стартанула с места в галоп, не разбирая дороги, запетляла по туннелям.

***

– Черт! Черт! Черт! – билось в сознании. – После таких ранений он еще и двигаться может?

Я старалась убежать как можно дальше.

В голове только одна мысль:

«Вот она, доброта. Всегда возвращается к тебе обратно, только не тем концом. И что мне мешало оставить его умирать в грязи? Труп быстренько обглодали бы крысы, ничего не было бы, а на нет и суда нет!»

Вся идиотичность ситуации выражалась в том, что я не знала, куда я убегаю и откуда. Уже час я блуждала по вонючему подземелью и совершенно не знала, куда забрела. Тошнотворный запах нарастал, терзая нос и глаза. Но вместе с ним в сыром холодном мраке чувствовалось живое тепло. Я решила идти на его дуновение.

***

Я лежал в луже нечистот и собственной крови. По-моему, в последнее время подобное случается слишком часто. К чертям! Мне все равно.

Восстанавливаясь, каждая клеточка тела пела, наполненная ее живительной кровью. В полубреду мне грезилась она.

Очнувшись от грез, почувствовав, что тело излечилось, я стал обдумывать ситуацию, заложив руки за голову и скрестив ноги.

Девушка бесхитростная и глупая, как будто и вовсе не жила в этом хищном, злобном мире, не была предана и куплена.

Эта дурочка не понимает, что натворила…

Значит, отплатила? Вернула долг за спасение? Так? Хм, и где же такие чистые и наивные водятся, готовые пожертвовать собой и поделиться своей кровью с другими? Глупышка не понимает, что из-за своей доброты теперь она связана со мной. Все ее эмоции и мысли для меня, как открытая книга.

Подобная чистота, неподкупность и достоинство вызывают что-то похожее на восхищение. И как она выжила в этом мире где каждый готов сожрать другого, непонятно…

Начинаю жалеть, что контракт на нее подписал Алек, а не я. Знал бы, что она собой представляет, не отказался бы завести с ней интрижку. Но в чем-то брат прав, святая наивность воспримет ничем не обязывающий секс всерьез. Она не поймет, что может быть связь без обязательств. Подобный взаимный обмен кровью на финансово-договорной основе – норма среди высших вампиров и встречается повсеместно. Но эта содержанкой за деньги и благополучную жизнь не будет. А жаль. Впрочем, все, что делается, к лучшему. У меня нет времени на любовь. Город в опасности. Его необходимо спасти, ведь это все что есть у меня.

Я готовлю переворот. Сент-Блад-Сити прогнил насквозь. Ему нужен новый порядок, честные законы. Справедливое правительство.

Поэтому я вынужден вести двойную игру и многое ставить на карту. Я не могу проиграть и подвести доверившихся мне людей из-за слабости к этой девчонке. Отказываюсь признавать, что у нее есть надо мной власть. Я свободен, как ветер.

Глупая маленькая человечка не пленит меня. Нет, не стоит обманываться, она не человек, а дампилл, такой же вампир, как и я, но кровь ее сладостней райского нектара.

Вначале меня бесил ее запах, он дразнил ноздри, кружил голову, дурманил мысли. Мало того, что она заставила меня потерять контроль над собой. За все это я ее просто ненавидел. Она, как морковка на веревочке, болталась перед моим носом.

Еще немного, и я был готов получить желанное силой. Все, что девичье тело могло дать. Братец надо мной посмеялся бы. Он сын своего отца, если не по крови, то по желанию играть с человеческими жизнями и получать от этого извращенное удовольствие. Алек уже подозревает меня в чем-то из-за моих частых отлучек. Девушка не должна стать виновницей моего провала.

Конечно, я могу добиться того, что патент на ее свободу перейдет в мои руки. Алек, как всегда, действовал от балды, не подумав прежде хорошенько. Вытащил деньги из общего бизнеса. Исходя из этого, по сути, девушку усыновила моя фирма. В документах тоже стоит фамилия акционерного общества – семейного бизнеса, который мы создали. Получается, три крупных акционера усыновили ребенка, будущего наследника. Но так как я председатель совета и владею большим пакетом акций, этот бизнес мой, значит, и решение, с кем останется усыновленный ребенок, за мной. Но шум в совете директоров ни к чему. Пусть документы на усыновление мелькнут и, не привлекая всеобщего внимания, уйдут в производство.

Сегодня я получил желанное даром, якобы как долг за спасение жизни. Хотя, по сути, был обязан шкурой своей пожертвовать. Потому что вместе с усыновлением и покупкой прав на нее она становилась нашим продолжением, будущим бизнеса и клана. Гордячка обязана будет взять фамилию семьи, в которую входит. Правда, для девочки из трущоб такие сложные вещи будут как китайская грамота.

Глоток ее крови примирил меня с моей жаждой обладания. Пока я скрываю то, что она интересует меня, все будет в порядке. Девочка не заслужила по моей вине попасть в неприятности. У меня опасная миссия, кругом шпионы Дракона, моего отчима, они вынюхивают и шныряют вокруг, высматривают добычу, как ястребы. Выжидают, когда я оступлюсь и полечу вниз. Они могут подозревать меня сколько угодно, пока у них нет доказательств, я в безопасности, а вот она…

Девушке со мной будет так же спокойно, как утке в пасти у аллигатора. Одно движение челюстью – и ее нет. Я не могу подставить ее. Несчастную будут атаковать вместо меня, пытаясь шантажировать, мучить и издеваться. Поэтому никаких отношений и никакого соблазна. Мы всего лишь родственники друг для друга.

«Достаточно разлеживаться!» – приказал я сам себе. Пора строить из себя прекрасного принца на белом коне. Хотя на самом деле я кровожадный волк в овечьей шкуре. Глупая овечка бродит по туннелям, распространяя вокруг божественные флюиды человеческого запаха. Подобный сладкий кусочек должен достаться мне, а не деградантам и диггерам.

Я на самом дне, здесь мрак, но этот подпольный мир – моя вотчина. Это мой город. Я знаю здесь каждый уголок, каждый закоулок, любой завшивевший туннель. Где-то должен быть схрон, я их раскидал по всей территории Блад-Сити. В нем чистая сухая одежда, деньги, вяленая колбаса – поразительная гадость от речных жителей, но хранится долго. Там есть запасные склянки с кровью, и все, что нужно на всякий случай.

Экипируюсь, а потом направлюсь на поиски заблудшей овечки. План составлен. Что ж, идем «вертать долг взад», как говорят малообразованные речные. Я не привык оставаться в должниках надолго.

Рывком встав, шлепая по воде, я направился в боковой туннель.

***

Зловоние отбивало обоняние и аппетит, но тепло давало надежду. Впереди стальная дверь. Замок прогнил в сырости подземного этажа. Небольшое движение, и засов посыпался на пол ржавыми хлопьями. Я осторожно заглянула за дверь.

Большой зал с низким потолком. Бетонный пол и толстые колонны. Между ними прибиты доски, создающие отдельные отсеки. В них шевелятся белесые твари с красными глазами, издавая протяжные, тягучие звуки.

Коровы. Я узнала их по картинкам, которые видела в школе. Училась я недолго, когда в классе появляться стало опасно, мне пришлось вернуться домой, но читать и писать я научилась. А рисовать, казалось, умела с детства. Дальше моим образованием занимался Дэн.

Я посмотрела на стойло с животным. Вот за счет их крови мы и живем. От шеи коровы рядами шли красные трубки и ныряли куда-то в пол. Но бледной буренке это не мешало, она лениво двигала челюстями, пережевывая мелкий комбикорм, и ни на что не обращала внимания.

Поежившись от сырости, пробиравшей до костей, я залезла в стойло и зарылась в сухую солому. Корова-альбинос не обратила на меня внимания – все так же подергивая ушами, она насыщалась. Усталость брала верх, несколько дней, до отказа наполненных событиями, вымотали полностью. После того как я поделилась с лордом кровью, есть хотелось немилосердно. Внутри образовалась дыра, требующая пищи, и немедленно. Так сказывалась привязанность на крови.

Я понимала, что мне хотелось укусить только его, для меня перестали существовать все остальные. В этом неутолимом желании содержалось что-то ненормальное. Это все реакция организма на загадочное влияние связи.

Надо избавиться от этой постыдной жажды.

Здесь, вдали от всех, в укромном месте могла себе признаться: я до смерти боюсь того, что высший узнает о том, как я его привязала к себе подобным образом.

Он более серьезен, чем лорд Алек, скорее всего, не имеет многочисленных связей на стороне и не знает, какой эффект дает обмен кровью. Пусть уж лучше я сама буду в одиночестве мучиться нестерпимой жаждой.

В принципе, лорд Дэрек мне нравился, но я его немного побаивалась. Человек, готовый пожертвовать собой, не настолько плох, как казалось, но его гнев и шрамы пугали. И характер не сахар, – жесткий, строгий, непримиримый. Может быть, мне со временем удастся привыкнуть к нему, мы смогли бы вполне приемлемо сосуществовать вместе. Но где я, а где он? Слишком много различий! Мы всегда будем людьми из разных сословий, он богач, а я девочка из трущоб.

От Алека меня, напротив, передергивало и выворачивало наизнанку. Что-то в этом лорде было такое, отчего ты начинал его люто ненавидеть. Высший был двуличен и пакостен, его слова расходились с делом.

Голод не давал покоя, резал и обжигал внутренности. Еда совсем рядом, нужно только добыть. Кусать корову не очень приятно, тем более такую бледную и чахлую, как эта. Поэтому я открутила трубочку, идущую от шеи буренки и, как через соломинку, втянула свежий гемоглобиновый коктейль. В желудке сразу полегчало, в теле появились силы.

Теперь я готова бежать подальше от этих мрачных подземелий, утихшей жажды и лорда, который ее вызывал.

***

Помещения с дойными животными не кончались. Сытая жизнь в четырех стенах, в обмен на то, что ты мог дать. Только теперь из бледных, лишенных света существ выдаивали не молоко, а иные жидкости. Я попыталась с помощью боковых ответвлений выбраться из помещений для скота. Мне это удалось. Но я попала в совершенно заброшенные катакомбы. Они отличались от коллекторов и городских туннелей, в которых я лазила раньше. По внешнему виду, это были природные пещеры, образовавшиеся сами собой под действием воды. С потолка свисали сталактиты, под ногами хрустели сталагмиты и хлюпала речная жижа. Воняло гниющими водорослями и ракушками, но лицо холодил стойкий поток свежего ветерка из небольшого ответвления пещеры. Согнувшись, я нырнула в него, чтобы разведать обстановку.

Моему взору предстал маленький аккуратный тупичок, явно искусственного происхождения, вытесанный в толще известняка. В глубине светились красным отсветом пробитые в скале маленькие окошки. Любопытство убило не одну кошку, но еще не подвело ни одну женщину. Информация, известная только тебе лишней не бывает.

Я приникла к просвету. Внизу в свете факелов двигались фигуры. Несколько минут я рассматривала их, пытаясь определить, кто это. Наконец я узнала необычно одетых людей.

Сектанты. Те, кого я боялась больше всего встретить недалеко от воды. Речные жители сами по себе не опасны и спокойно относятся к чужакам. Фанатики – совсем другое дело.

В пещере вокруг гранитного камня ползало пять балахонистых фигур, завывая свои дикие псалмы. В руках у сектантов чадящие посохи с пылающими навершиями. Все помещение застилал едкий дым самодельных кадил, мало что можно рассмотреть. Понятно только – сектанты завершали какой-то ритуал.

Эти ненормальные верили в то, что Вирус Смерти в крови можно уничтожить посредством веры и обратиться в живых людей, не питающихся кровью, не боящихся солнечного света. Их вера была основана якобы на запротоколированном факте обратного перевоплощения.

И если это чудесное превращение не произошло до сих пор со всеми, то только потому, что вампиры недостаточно религиозны и мало верят в обращение. Когда нет надежды, во что только не поверишь! Поэтому в правильное учение надо обращать насильно, чтобы исправить ошибку, допущенную когда-то по слабости духа.

На нижних уровнях сектантов боялись все. Хитростью те заманивали людей в свои ряды и делали из них непоколебимых приверженцев неорелигии. Яростных, нетерпимых, фанатично преданных.

Загадочный ритуал подошел к концу. Вереницей, одна за другой фигуры скрылись в проходе. К своему ужасу, вскоре я услышала их в собственном туннеле и сжалась в комок, молясь, чтобы не заметили. Свет факелов не полностью осветил мой закуток и проплыл дальше. Я выдохнула. Значит, этот коридор ведет в подземный храм фанатиков. Из святилищ сектантов всегда есть выходы к воде и на поверхность.

Я вновь приникла к каменным окнам. Никого. В подземелье тихо.

Крадучись, как дворовая кошка, я скользнула в туннель и оказалась в гроте с алтарем. Под ногами журчал прилив. Два раза в сутки святилище затапливало, сказывалась близость к реке. Со стен капала вода. Безмолвие, как в могиле.

Остановившись перед туннелями, я пыталась сообразить, какой из них куда ведет.

– А-а-а… – еле слышный стон за спиной. Я замерла, превратившись в соляной столб. С усилием заставила себя повернуть голову в сторону каменного алтаря и посмотреть.

В помещении я оказалась не одна. На белой плите лежала женщина. Недвижимо, словно мертвая. Но она еще жила. Грудь ее натужно поднималась, а руки раскинулись в стороны.

Кожа женщины была странного бледного оттенка, напоминала корову-альбиноса. Хотя должна быть насыщенно-кофейного цвета, если судить по толстым, выпуклым губам и волосам в мелкую кучеряшку.

Тело у женщины истощено. Вены, как канаты, судорожно натянуты на шее, мышц практически нет. Вся кожа разрисована кровавыми рунами. Страшнее всего лицо. Сухое, изнуренное, с широко открытыми глазами.

Сердце вампирши все еще билось. Хрипло дыша, она мучительно жила. Ни одно здоровое существо не может так прерывисто и со свистом втягивать в себя воздух.

Раскинутые руки вздрагивали. Женщина была прикована к плите. По полоскам металла, держащим тощие запястья, видно, что их уменьшали вместе с тем, как вампирша истощалась и теряла вес.

– «Нелюди! Изверги! – пронеслось в голове. Я несмело подошла ближе. – Нельзя же все так оставить! Или она сама этого хотела? Не может быть, кто добровольно согласится на подобную муку? Медленно умирать от голода, прикованным к скале. Никто».

Теперь в своей жизни я видела почти все, в том числе и истощенного вампира, иссохшего от жажды.

Я осмотрела замки. Они были с вывертом, как говаривал Дэн. То есть с магической начинкой. Я полезла в пояс и достала из потайного кармана за пряжкой тонкую спицу с крючком на конце. Поковырявшись, извлекла еще пару отмычек сложной изогнуто-крючковатой формы. Потянула их за концы и разложила, сделав инструменты грабителя вдвое длиннее. Сосредоточилась, с отмычкой в каждой руке полезла в замок.

После пяти минут бесплодных ковыряний я отложила инструменты. Механика взломана и отомкнута, но снять наручи с несчастной нельзя – замок держит магия. Почему-то после неудачи я вспомнила насмешливо сверкающий взгляд Черепа, главаря банды острых козырьков. Мне ясно привиделись его смеющиеся глаза в просвете между кепи и шарфом. Он издевательски гоготал над моей неудачей. Я помотала головой, прогоняя наваждение.

Фигушки! Чего бы мне ни стоило, я открою этот замок. Да, острые козырьки крутая банда, круче вареных яиц, но и я имею кое-что в запасе.

Мой секрет редкая человеческая магия. Сложив и спрятав инструменты, я села напротив плиты. Закрыла глаза и направила свой мысленный взор, вспоминая хитрое устройство замка, воображая, как он раскрывается и падает вниз на пыльный камень пола.

Не прошло и минуты, как, к моему удивлению, я услышала громкий щелчок, потом треск, и вскрытый замок упал мне на ногу, отбив большой палец на ноге.

– Сс-с-с! – высказала я свое мнение по этому вопросу, прыгая на одной ноге, боясь закричать в голос. Не дай боже, вернутся сектанты. Тогда мне хана.

Напрыгавшись и нашипевшись вволю, я молниеносно вскрыла замок на второй руке и осторожно высвободила несчастную женщину.

Я спешила, используя магию, и не заметила, насколько легко мне это удалось. Раньше от усилий у меня на висках выступили бы капли пота, весь остаток дня я провалялась с головной болью и ни на что больше не была бы способна. Сейчас я даже не заметила, что использовала чары.

Сняв с плиты, я попыталась посадить вампиршу, но несчастная упала на мои руки. Она слишком долго без пищи, у нее нет сил.

Что ж, если она голодала, можно помочь ей собственной кровью, пару капель будет достаточно. Это ее не убьет, доза маленькая, но даст нужную для движения и жизни энергию. Я оцарапала кожу о клык и провела окровавленным пальцем по губам женщины.

Зря. Все зря. Уже слишком поздно. Дыхания не слышно, грудь уже не приподнимется рывками, неизвестная мученица умерла тихо и неслышно, пока я освобождала ее из оков.

Я держала на руках пустой сосуд, полую оболочку, уродливую и безжизненную. Что-то покинуло тело, ушло, и она стала безобразна в своей опустелости.

Одно неловкое движение. Тело женщины расползлось в моих руках и осыпалось на пол прахом. Я и раньше видела умерших на солнце вампиров, но пепел от их тел серый. А эти останки странного белого цвета, как мука, как гемоглобиновый порошок.

И запах. О ужас! Похож на притягательный аромат свежей крови. Острый, стальной, но десятикратно усиленный, бьющий в нос, словно кувалда, дурманящий обоняние, вызывающий острую жажду. Я нагнулась к испачканной ладони и вздрогнула, отпрянув.

Шок! Ужас! Кошмар! Что я только что хотела сделать? Меня начала бить крупная дрожь.

Испугавшись своих мыслей и действий, я вскочила и бросилась в первый попавшийся туннель. По дороге упала перед первой гниющей лужей с речной водой и извазюкала испачканные ладони в грязи.

Потом встала и побежала прочь от ужаса, охватившего все мое естество. Прах той женщины требовал, чтобы его попробовали на вкус, его аромат был заманчивее и притягательнее свежей крови в тысячу раз. Страх от постыдного желания гнал меня вперед.

Не соображая, куда бегу, я вылетела из туннеля и налетела на чернокожего человека. Отскочив от него, не извинившись, повернулась и побежала прочь. Я неслась, пока не осознала, что вокруг люди. Много людей, постоянно на них натыкаюсь. Бежать стало невозможно, и я, окруженная разношерстной толпой, просто пошла вместе со всеми.

Вампиры деловито сновали кто куда. Пошатавшись по округе, поняла, где нахожусь.

Я слышала, что где-то в катакомбах протекает река. Ее поймали в гигантские трубы и пустили под землю, чтобы она не мешала строить укрепленный город. У водяных жителей есть подземный рынок у этой воды, но я не представляла, что он такой огромный.

Везде стояли палатки и сколоченные из досок прилавки. Люди продавали живность. В клетках, в корзинках ютились куры-утки. Некоторые продавали с земли, товар был аккуратно разложен на газетках.

– Мадама! Хотеть отведать аллигатора? – Чернокожий торговец сунул мне в нос связанную веревками по лапам и хвосту зеленую зверюгу.

– Один укус – медная монетка! – Я в ужасе помотала головой и пошла дальше.

Козы, собаки и прочая кроводающая не обращенная живность, привязанная к столбикам, уныло ела из мисок свою баланду. Рядом с животным на корточках сидел речной житель с кроваво-красными глазами, губами на выкате и большими босыми ногами. К шее животного обычно была прикреплена капельница, а перед продавцом стояли рюмочки и тазик с розоватой водой для мытья посуды.

Такое настоящее, не вампирское зверье зачастую кормило кровью целую семью. Вампиры, имеющее собственное животное, дающее кровь, считались зажиточными.

Для самых бедных – крысы в клетках. По центу за штуку, на один укус, только чтобы смочить клык.

В сознании сверкнула неожиданная мысль. Если еще остались не обращенные животные. Неужели где-то есть семьи, которые владеют… Мысль необычная, ранее не приходившая в голову, но возможная. Я уверена, существуют богатые фамилии, владеющие чистокровными людьми, не обращенными.

Я вновь огляделась. Среди людей я почувствовала себя спокойно. Вокруг продуктовый рынок, где можно было купить еды на любой вкус, а у меня в кармане как назло не нашлось ни одной монетки.

Впереди мелькнули знакомые балахоны. Я, сама того не желая, трусливо, как пуганая крыса, метнулась за палатку, спряталась и притаилась. Мысли о еде сразу вылетели из головы. Эти светлые хламиды цвета неправильной смерти я буду ненавидеть и бояться всю остающуюся жизнь.

Сектанты в своих белых одеждах совершили покупки и ушли в тайный подземный храм. Я выдохнула.

Совсем осмелев, шагнула в толпу на рыночной площади. Вокруг люди любого цвета кожи, на любой вкус, поэтому я легко затерялась среди народа.

Запах кофе ударил в нос, затеребил ноздри, захватил внимание и повлек за собой. Около палатки бурого цвета сидела женщина, круглощекая, такая же чернильно-черная, как и ее напиток. В котле, стоявшем на спиртовой горелке, варился кофе. Я довольно потянула носом аромат. Вот бы кружечку!

В толпе заволновались, зашумели. Это отвлекло внимание.

– Драка! – закричал кто-то. Все ломанулись посмотреть, что там происходит, торговка тоже вытянула шею и отвлеклась. Я осторожно приблизилась к дощатому прилавку, надеясь стянуть порцию.

Задние ряды заволновались, людское море сдвинулось. Сбоку послышались тихие смешки. Вокруг стоял гвалт, но все услышали эти вкрадчивые звуки.

Вперед из толпы оборванных людей вышла фигура. Несмотря на темноту, царящую на рынке, я узнала его. Рука замерла в сантиметре от жестяной кружки с дымящимся напитком.

Шарф, закрывающий пол-лица, на этот раз не однотонный, а в мелкий рисунок, и кепка с искрой, бегущей по краю козырька.

Все узнали эту экипировку. Толпа отпрянула. Рядом опасливо прошептали: «Главарь банды… Острые козырьки… У нас проблемы».

Возглас меня удивил. Главарь? Зачем такой важной шишке шнырять по мелким поручениям? И что ему делать здесь, в Лузервилле?

Череп, а это был именно он, с ноги влетел в драку. Он с азартом усмирял кулаками не поделивших барыши торговцев. Это развеселое занятие ему нравилось. Он раздавал тумаки налево и направо.

Побитые и обобранные торговцы уползали в разные стороны от греха подальше, пока вместе с деньгами не лишились жизни. Развлекуха кончилась, народ загалдел и вернулся к своим делам.

Стряхивая кровь с костяшек, острый козырек повернулся ко мне.

Наши взгляды встретились. Я готова поклясться, что под своим дерьмовым шарфом эта наглая морда расплылась в радостной глумливой лыбе.

Главарь банды направился ко мне, замершей у палатки.

Бежать было поздно, я смирилась со своей неудачей. Сегодня просто не мой день. Вся пруха и годнота кончилась на моем побеге от развратных толстосумов.

***

Найти ее оказалось проще пареной репы. Она, не прячась, торчала у всех на виду возле торговки кровавым кофе.

Я втянул носом пряный запах напитка. К нему примешивался тонкий аромат кожи и волос девушки. И я, как ослик на веревочке, пошел к ней.

***

Вампир приближался. Подойдя вплотную, он засунул руки в карманы и небрежно бросил:

– Эй, я тебя знаю. «Отмычка», член мелкой банды детей… Гуляешь? Или ищешь воду, чтобы помыться? Река недалеко, можно окунуть тебя туда пару раз! – Засранец стрельнул глазами на мои испачканные в грязи руки.

Я насупленно молчала, не желая связываться с наглой шишкой.

– Я помню, за мной презент, – издеваясь, ухмыльнулся остряк. – Раз обещал, подарю самый лучший кусок контрабандного мыла.

Я с оскорбленным достоинством повернулась и попыталась уйти.

Меня поймали и развернули обратно.

– Да ладно! Не обижайся. – Вампир схватил меня за рукав. – Это я так. Пошутил.

Ну и шуточки у некоторых. Плоские, что твоя доска.

Его взгляд упал на прилавок. Мужчина зажмурился, потянул носом пряный аромат.

– Хочешь кофе?

– Нет, – отрезала я.

– Две кружки, пожалуйста! – бросил Череп торговке.

Меня кто-нибудь вообще слушает? Мое мнение совсем ничего не значит, или я пустое место?

Остряк, не спрашивая, сунул мне в руки дымящуюся кружку.

В сердцах я впилась клыками в край жестянки и хлебнула обжигающий напиток. К моему удивлению, это оказалось не какое-нибудь противное пойло, а божественный эликсир.

Густой, наваристый зерновой кофе с пряностями и специями. И крови там не в пример оказалось больше, чем в правительственных пайках.

Не удержавшись, я снова приникла к кружке.

Большая серебряная монета упала в ладонь чернокожей женщины.

– Приятного петита, масса! Приятного петита! – Мулатка расплылась в белозубой улыбке и закивала головой, пряча за пазуху большую монету. Возможно, эта женщина никогда не видела таких больших денег.

Сдачи вампир не потребовал.

«А он щедрый, – заметила я, прикладываясь к горячему напитку. – Не своровал и не заставил отдать товар силой. С таких дел, которыми ворочает банда острых козырьков, можно шиковать».

Тем более перед девчонкой, которую он пытается закадрить. Только не на ту напал. Я ему не белая голытьба из трущоб. Меня он своим шиком не удивит. Может разворачивать свои оглобли обратно, ничего ему от меня не обломится. Нашел легковерную дуру!

Вампир небрежно швырнул пустую кружку.

«Позер! Выпендривается!» Я зло стиснула край кружки зубами.

– Так ты гуляешь? – переспросил острый козырек.

– Ага. А сам-то ты что здесь делаешь? – недоверчиво огрызнулась я.

– Собираю дань с торговцев. – Вампир похлопал по тяжелому звенящему карману. – Это территория нашей банды, торговцы платят нам за безопасность. И еще… – Он замолчал, но все же продолжил.

– Ищу белую смерть. Говорят, она появилась на улицах, – ответил хам, и сразу стало ясно, что ничего не ясно.

– Чо? – непонимающе переспросила я.

– Не чокай, это невоспитанно.

– А ты объясни понятнее, – возмутилась я.

– Изволь! – зло ответил главарь. – Белая смерть, – это наркотик, первый вид заменителя крови. Неудачный вариант, его употребление приводит к привыканию и быстрой смерти.

Что-то знакомое промелькнуло в сознании.

– Его делают из вампиров? – неуверенно спросила я. Череп подозрительно сощурил глаза, его рука вцепилась в предплечье.

Больно! Да у меня там один сплошной синяк скоро будет!

– Откуда ты знаешь? – зашипел вампир.

– Эй, понежнее! Рука не казенная! – Я вырвала предплечье и потерла кожу: теперь болит от его хапалок. Вампир все так же пристально вглядывался в меня.

Показалось, или в его голосе неподдельная тревога?

– Видела. Там, – наябедничала я, указывая рукой в сторону заброшенных туннелей. – Странная смерть. Не нормальная, – добавила я.

– Ну-ка, рассказывай! – потребовал Череп.

И мне пришлось рассказать.

***

Мы притаились в одном из туннелей. Сквозь вентиляционные дыры наблюдали за храмом сектантов.

Внизу копошились шестеро, одетые в белые балахоны. Жрецы проводили загадочный ритуал. Жгли свечи и пучки речной травы, курили благовония.

Они стояли вокруг пустого жертвенного камня, к которому раньше была прикована женщина. Посохи со звенящими навершиями отбивали ритм. Ноги притоптывали. Один сектант бил в небольшой барабан.

Вокруг сидели искореженные трансформацией примитивные существа, раскачиваясь в такт. Шея каждого закована в стальной ошейник, а цепь вделана в стену.

Деграданты не понимали, что происходит, но тамтамы и ритмичный стук затрагивали какие-то остатки разума, заставляя их подчиняться звукам.

Больше всего меня поразили уроды на цепях. Это были деггеры. Вампиры, долгое время получавшие скудное питание. Постепенно они дичали и видоизменялись, перерождались в животную форму. В конечном итоге деггеры теряли последний разум, начинали бросаться на своих же и жрать все подряд, даже вампирятину.

Факелы вспыхнули ярче. Сектанты снова завыли свои речитативы.

В храм втащили чернокожую женщину, связанную по рукам и ногам.

По грязной одежде видно, что пленница из речной бедноты. Бесправная жительница палаточного городка у воды, попавшая в лапы сектантов.

Главный мучитель помешал варево в котле, зачерпнул порцию черепом летучей мыши.

Держа лицо женщины, верховный жрец влил ей в рот неизвестное зелье.

Пойло не пошло в прок. Несчастную стошнило на своего мучителя. Деграданты засмеялись и заулюлюкали. Подземный друид отвесил вампирше пощечину и снова потянулся к котлу. Влив в несчастную варево, он зажал ей рот рукой и держал так, пока та его не проглотила.

Вампирша, схватившись за живот, согнулась в судорогах и упала к ногам сектанта.

Не обращая внимания на корчи и страдания женщины, жрец затянул свой погребальный речитатив. Двое в балахонах подбежали, схватили страдалицу и уложили ее на плиту, приковав руки к камню.

Рядом со мной возмущенно дернулся главарь банды.

Замогильные песнопения и гипнотический ритм вновь разнеслись под сводами подземного храма, заставляя всех присутствующих впадать в транс.

***

Внизу деггеры кишели, как вши на собаке.

– Так-так-так! Что это у нас тут? Я не был в этой части города три месяца, а здесь уже кипит бурная деятельность.

– Что кипит? – пискнули над ухом.

«Черт, я сказал это вслух?»

Повернувшись, я увидел девушку, она любопытствовала из-за моего плеча. Судя по ее нахмуренной мордашке, ей тоже не нравилось то, что происходило на ее глазах.

– Ну что, разворошим это осиное гнездо? – спросил я у нее. Она посмотрела на непотребства, творящиеся внизу, нахмурила бровки и закивала.

– Вот это наш человек! – воскликнул я и прыгнул вниз. В полете сорвал с головы кепку, и завертелось.

Первым к моим ногам упал жрец.

Толпа отхлынула в стороны, как брызги воды, и тут же вновь сомкнулась. Зачинщики странного ритуала бросились на меня.

Еще пара хлестких ударов, и вапирша, извивающаяся на камне, свободна. Женщина сползла с плиты, сунула прядку волос в рот. Ее вытошнило. Ядовитое зелье не успело впитаться в тело, медленно убить, превратив ее кровь в наркотик. Она вскочила, увернулась от деггеров и, юркнув в туннель, ведущий из храма, была такова.

Разъяренные неудачей сектанты спустили с цепей деградантов. Искореженные трансформацией уроды, брызжа слюной, бросились на нас.

Их было слишком много. Главное, мы успели помешать убийству.

– Рвем когти! – скомандовал я и, подхватив девушку, помчался прочь.

Быстроногая. Она шутя обогнала меня. Ее подгонял страх, рев деградантов и вопли ярости за нашими спинами.

– Это тупик! – закричала она, впечатываясь в стену.

Я подлетел вслед за девушкой и с размаху ударил в свежую кладку кулаком.

– Черт! Они заложили туннель кирпичом! За мою спину, быстро! – Возможно, я был груб, но скорость важнее сантиментов и этикета, если на кону стоит жизнь.

Девушка, заграбастанная предплечьем, улетела назад, за пределы видимости, а на меня уже мчался первый искореженный деградацией монстр. Распахнув крылья и выпустив когти, он обрушился всей тушей сверху.

Вновь кепка сорвана с головы резким движением. Засвистели лезвия.

Я с большим удовольствием размял мышцы.

***

Девушка сидела безучастно, по ее лицу стекали струйки крови. Слава богу, не ее. Кровавая драка, летящие во все стороны кишки и ливни крови поразили ее воображение. Откуда я знал, что на нее подобное зрелище так подействует?!

Увидев салют из монстрячего ливера, сектанты повернули обратно и скрылись из виду. В этом храме они больше не будут заниматься своими мерзостями. Незамедлительно прикажу своим людям прочесать все этажи и выловить столько белых балахонов, сколько они смогут.

Я сунул девушке в руку еду. Может, очнется? Ноль внимания. Сжалился, пригладил торчащие дыбом волосы, похлопал по плечу, подбадривая. Не помогло, она все так же безучастно смотрит в никуда.

– Э-э… – Я почесал в затылке. Вот с таким мне справляться не приходилось. Ну что мне сделать, чтобы она очнулась?

Последний шанс – шоковая терапия! Либо поможет, либо убьет. Меня. Нагнувшись, я поцеловал девушку в губы.

Немножко воспользовался моментом, но в целом справился неплохо и держал себя в руках, только один раз ущипнул за попу.

Как результат: колбаса стиснута, и в мой многострадальный нос летит кулак.

Апофеоз ситуации – искры из глаз. Увы, из моих, и тут же удар другим кулаком в пах.

Ура! Промазала! Хорошо, что я дернулся.

– Ах ты гад! – обиженный вопль на весь туннель.

– Воу, полегче! – это не деггер, когтей нет, скорость маленькая, уворачиваться легко, кишок не выпустит, пресс не пробьет. Но желание отплатить за еще один украденный поцелуй слишком велико, просто так не успокоится. Горячая девушка во всех отношениях.

Ей всего лишь надо выпустить пар. Главное, шок прошел. Пусть выплеснет страх и гнев на меня.

Удар, еще один. Все, она выдохлась, ее кулаки приятно массируют затекшие мышцы.

Она повалила меня наземь и мяла своими тощими лапками. Нет, еще минута, и я блаженно засну. Ее пыхтение и старание вызвали у меня неудержимый хохот. Девушка насупилась, но престала поглаживать мои ребра пинками.

Отдышавшись, я спросил:

– Как тебя хоть зовут? «Отмычка» – это не имя. Я имею право знать, все-таки спас твою жизнь.

Девушка устало села с зажатой в кулаке измочаленной колбасой, а второй ладонью нервно затеребила прядку волос.

Это что, румянец, или меня глаза в темноте подводят? Из-за одного поцелуя? Хм, ей явно не хватает привычки целоваться с мужчинами, мы это исправим. Но не сейчас, пусть сначала мой сломанный нос срастется.

Щекотливый момент. Поэтому молчу. Доверится или нет?

– Настоящего имени у меня нет. А Дэн назвал меня Дейзи, потому что на пеленках, в которых меня нашли, были эти инициалы.

Я про себя возмутился беспечности.

«Глупая, как можно доверять незнакомцам! Хорошо, что я не планирую ничего против нее».

Какое милое имя для этой ужасной девушки. Явно не соответствует ее характеру, хоть она и не робкого десятка, но не наглая. Я почесал ушибленный ливер, удар у нее сильный, с приложением магии. Вот они, последствия наличия в крови большего числа человеческих генов, нежели вампирских.

– Я буду звать тебя Диз. Коротко и не так слащаво, как Дейзи. Правда звучит?

Девушка нерешительно улыбнулась, ей понравилось. А до моего коротившего мозга медленно дошло:

– Постой, пеленки? Какие пеленки? – не понял я. Рядом с этой девушкой я становлюсь тупым, как пенек.

– Ну… Меня нашли на улице, своих родителей я никогда не знала. Кто-то бросил меня там, засыпав и укрыв старыми газетами.

– А что за знаки? – спросил я, не понимая, о чем она толкует. Возможно, уличная девочка из трущоб приняла логотип производителя детской одежды за фамилию своих родителей.

– Сплетенные буквы. Вот такие. – Диз нарисовала вензель с завитушками пальцем на грязи. – Они были на всех пеленках, чепчиках и рубашонках. Все одинаковые, но вышитые разными нитками.

– Хм… – Я задумался, это действительно были инициалы вампирского рода. Не очень известного, иначе бы я узнал сплетение букв. Что-то в этой букве Д было знакомо, где-то я видел эти завитки и спирали, но где? Память меня сегодня подводит, да и думать рядом с Диз не хочется.

Девушка совсем расслабилась, успокоенная тем, что после взбучки я не полезу больше целоваться. Наивная, она не знает коварства мужчин.

Грызи свою колбасу и наслаждайся мнимой защитой. Пока ты так вкусно пахнешь, любой, кто не евнух, постарается попробовать на вкус твою кровь и провести с тобой ночь.

Мы сидели развалившись, как дети. Так просто, незатейливо. Я расслабился. Вместе с ней я чувствую себя спокойно и безопасно. Даже в одиночестве я не теряю контроль, а с Диз…

С ней нет напряжения и страха разоблачения, не надо прикидываться и лицемерить, скрывать свои чувства и мысли. С ней можно быть просто самим собой, отдохнуть и расслабиться.

Вконец потеряв последние остатки мозга, я потянулся, как кот, и улегся к ней на колени, игнорируя вытянутое от удивления лицо.

Вампиры не спят и не видят снов. Они грезят и мечтают о недоступном. Такой короткой минутной дремы нам хватает, чтобы восстановиться.

Диз послушно ждала, пока высплюсь, а я во сне видел ее.

Можно воспользоваться ее испугом, чтобы… Но она умудрилась сохранить чистоту на самом дне среди отбросов и была наивнее, чем некоторые новорожденные богатенькие особы. Которые с пеленок понимают ценность денег и разбираются в купле-продаже не хуже их отцов-толстосумов.

Я ценил эту невинность превыше всего. Но во сне грезил о том, как развращаю ее своими ласками и богатством. Дарю дорогие подарки, очаровывая и соблазняя.

Потянувшись, я проснулся отдохнувшим и восстановленным. Драка с деградантами забылась, как короткое развлечение.

Поправив кепи с окровавленным козырьком, я встал, освободив колени девушки от своего навязчивого присутствия. Она тоже встала, понимая, что нужно идти.

Диз осторожно ступила и отпрянула. Весь пол туннеля усыпан кусками диггеров. Несколько целых трупов валялось возле стены.

Она с ужасом смотрела на раскрытые, полные острых кривых зубов пасти, видоизмененные трансформацией вытянутые морды, перепончатые крылья и не верила, что когда-то эти монстры были такими же людьми, как она. Диз не хотела пачкать ноги внутренностями и кровью уродов, я ее понимал.

Я поднял на руки дрожащую девушку. Она испугалась, засучила лапками, требуя поставить ее на землю.

«Нет, не отпущу. Твои ноги достойны ходить по дорогим коврам и мраморным плитам, а не по мерзости».

– Замерзла? – мурлыкнул я таким голосом, от которого у всех барышень обоих уровней замирало сердце. Диз хотела помотать головой, но потом закивала. Я ухмыльнулся. – Знаю место потеплее.

***

«Ну и наглец!!! Поправочка – тяжелый наглец, придавил своей тушей, не столкнуть!»

Череп удобно разлегся на моих коленях, как наглый жирный котяра, и по-видимому, не собирался с них слезать.

Я тяжело вздохнула и оглядела тупичок возле злосчастной каменной стены, где мы сидели.

В темноте туннеля угадывались силуэты мертвых деградантов. Останки вызывающе торчали, как остовы погибших кораблей. По мне пробежали мурашки.

Вздрогнув от сырости и воспоминаний, я порадовалась, что острый козырек со мной. Пусть спит. Если из таинственной мглы выползет что-нибудь страшное, разбужу.

Я передумала сталкивать наглеца с колен. Он выспится, наберется сил и выведет меня в более людные и обжитые места, чем катакомбы сектантов, в которых, возможно, ползают некормленые диггеры.

Я терпеливо ждала. В темном промозглом туннеле было скучно. Из вредности и еще из неуемного любопытства решила обшарить карманы острого козырька. Вор я или не вор? Я просто обязана показать ему свое мастерство, как вампир показал мне свое, виртуозно разобрав на мелкие запчасти видоизмененных монстров.

Интерес жег каленым железом и заставлял подушечки пальцев чесаться. Не вытерпев зуда в ладонях, я осторожно полезла вампиру за пазуху, тем более куртка приглашающе распахнута на груди.

Меня озадачило то, что одежда на нем, невзирая на потертость, очень дорогая.

Да уж, такие воротилы, несмотря на положение вне закона, любят все лучшее. Интересно, а есть ли у него девушка или семья?

«Что за глупые мысли лезут в голову? – Я остановилась в задумчивости, ладони прикасались к горячей мужской коже. – Это для чего я сейчас такое подумала? Немедленно прекратить такие мысли!» – скомандовала сама себе.

Подушечки пальцев стали нежно перебирать сетку шрамов, мысли зашевелились вместе с руками и уже не могли свернуть с выбранной дорожки. Череп засопел громче.

Ладонь нашарила какой-то предмет за пазухой вампира и непроизвольно сжала в кулаке.

«Таких наглых хамов вокруг пруд пруди, – продолжала я уничижительно думать о нахале. – Мне на него совершенно наплевать. Во всем Блад-Сити вагон и маленькая тележечка парней более обходительных и интересных, чем он. Которые не обещают при каждой встрече подарить тебе кусок мыла. К тому же они в ладах с законом и без проблем в полиции».

А его выходка с деградантами? Череп всего лишь рисуется передо мной, ясно как день.

Но… диггеры настолько опасны. И он не побоялся ради меня с ними схлестнуться. Насколько же он силен, что вступил в бой, а не убежал, поджавши хвост? Значит, острый козырек питается не как обычные воры и бродяги, в нем сохранилась древняя вампирская магия, как запасной секрет в рукаве на случай большой опасности.

Вот бы и мне уметь наводить чары, словно настоящие первородные кровососы! В сказочки про превращения в летучих мышей я, конечно, не верю, но простейшие боевые трансформации пригодятся в жизни. Высшие тоже владеют ими, это дает им неоспоримое преимущество над обычными вампирами. Я вспомнила лорда Дэрека в драконьем образе и вздрогнула. Он обещал найти меня. Внезапно стало очень страшно.

Может быть, разбудить Черепа? Нет, не стоит. Даже со спящим острым козырьком я в безопасности.

«Может, напроситься в его банду? – мелькнула шальная мысль в голове. – А что, это идея!»

Свою я потеряла, вряд ли мы вскоре встретимся с Дэном-крысоловом и остальными. Их путь гораздо горше моего – побег, прятки от полиции и приспешников высших вампиров.

Череп. Я не могла решить, наш он или прислуживает богачам. С одной стороны, он такой же грабитель, как и мы, только острый козырек – рыбка покрупнее. С другой… Он слишком беспечен. Неужели у него есть связи наверху среди высших лордов и их защита?

Скорее всего. Он не так прост, как кажется. Неужели он справился с сектантами и диггерами? Не верится.

Сейчас грозный и нахальный главарь острых козырьков лежал на моих коленях, выглядел безобидно и даже беззащитно. Во сне вампир причмокивал губами, как ребенок, и терся щекой об коленку. Даже бормотал что-то. Я ухмыльнулась.

«Мне не составит труда упросить его взять меня в свою банду. – Я скрипнула зубами. – В конечном итоге приму от него в дар кусок мыла!»

Мысли перескочили на таинственных жрецов.

Такие, как они, не имеют права на существование.

Больше всего пугало то, что однажды к ним в бездушные лапы попадет кто-нибудь вроде малышки Чи или других беспризорных детей.

Зачем они так поступают с живыми? Для чего они приковывают вампиров к своим алтарям и позволяют им умирать долго и мучительно? Почему их смерть странного белого цвета? Что делает с жертвами их загадочное пойло?

Я решила найти ответы на эти вопросы и расследовать преступление сектантов. Никто не вправе забирать жизнь других ради своих собственных интересов. Какими бы важными они не были. Даже высшие не настолько жестоки.

Но как я в одиночку смогу все это сделать?

Мир вокруг большой и сложный, а я – маленькая песчинка, затерявшаяся на его просторах.

Я посмотрела на всхрапнувшего Черепа. Вот кто мне поможет. У него связи, власть и информация.

Вампир потянулся и открыл глаза. Я отдернула руку и спрятала ее за спиной, сжав ладонь в кулак, пряча уворованное. Мысленно я молилась, чтобы Череп ничего не заметил. Все мысли вылетели из головы от страха. Неужели меня сейчас поймают за руку? К щекам прилила кровь, но вампир принял краску стыда за смущение и повел себя совершенно безобразным образом. Впрочем, как и всегда.

Повезло, меня не поймали. Почти не поймали, если только не считать теплые объятия сильных рук.

***

Берлога главаря острых козырьков находилась в поднебесье. Череп, ловко минуя посты копов, главные улицы и людные перекрестки, доставил меня к тайному месту дислокации самой крутой банды Блад-Сити. Всю дорогу вампир пронес меня на руках.

Рыкнув на робко подавшую голос банду, он взлетел вверх по ступеням в свою берлогу. Никто не посмел его остановить, спросить пароль или еще что-нибудь в подобном роде. Острые козырьки не опасались полицаев и облав.

Покои главаря состояли из этажа покинутого здания и крыши, где гулял ветер, откуда был как на ладони виден весь город до самой реки.

Мы долго сидели на самой вершине заброшенного небоскреба. Восемьдесят этажей покинутого всеми бетона и стали. Вокруг нас торчали, упираясь в небо острыми концами, стальные балки, погнутые, в дырах от заклепок. Последний этаж не достроен и открыт всем ветрам. Волнуясь, я взяла валявшийся на полу ржавый болт и подбрасывала его на ладони. Разговор с острым козырьком не клеился.

Я рассказала вампиру о своем желании присоединиться к его банде и выяснить все о сектантах. Он тоже считал, что жрецов требуется остановить и как можно быстрее, пока не пострадало еще больше невинных людей.

– Частично твои планы схожи с моими, но взять в свою банду незнакомую воровку, засветившуюся в приюте и полиции? Беглого ребенка, усыновленного известной фамилией вампиров? – Я вздрогнула. Он и это знает? – Это слишком… глупо. Я что, идиот, садиться голой задницей в змеиное гнездо?

– Было бы выгодно взять нового талантливого члена банды.

– В чем моя выгода? Сплошной риск! Ты мне указала, где спрятались сектанты, я тебе помог выбраться из катакомб. И достаточно, разбежались в разные стороны.

Я поежилась. Что это за поразительные изменения? На него так свежий воздух действует, превращая в бездушную, расчетливую скотину?

– Я могу воровать!

«Это ты еще не знаешь, как ловко я тебя облапошила, облегчив карманы!» – подумала я про себя.

– Специалистов подобного уровня пруд пруди, – отрезал Череп.

– Я владею магией и могу вскрывать замки.

– Этого мало, чтобы стать острым козырьком. – Он издевается? Знает же, что мне некуда идти. Высуну нос на улицу, тут же заграбастают полицаи. Засопев, я злобно замолчала. У меня больше ничего не было, кроме себя.

– Это не то. Все не то… Меня интересует другое. Что ты дашь взамен за свою защиту? – Острый козырек вмиг превратился из обаятельного соблазнителя в расчетливого ублюдка, показав свое истинное лицо.

Я молча развела руки в стороны, показывая пустые ладони. Вампир минуту раздумывал. А я в это время строила планы по переселению к речным жителям. Буду жить среди чернокожей голытьбы и аллигаторов, запивать горе кровью речной рыбы.

– А что тебе нужно? – воскликнула я. Вампир сделал эффектную паузу.

– Преданность! Заключи со мной контракт. Чтобы я смог тебе доверять. – Я опешила, о чем это он? – Чтобы все твои мысли были моими, и ты не смогла меня предать.

Я непонимающе уставилась на вампира. Что он хочет, чтобы я сделала?

– Клятва на крови. Обмен, – пояснил хитрожопый гад. – Тогда я дам тебе то, что ты хочешь – защиту и место среди острых козырьков. Даже могу поспособствовать лучшей участи твоей бывшей банды.

– Ты знаешь, где они? – встрепенулась я.

– Да. Я знаю все. Весь город, что простирается у твоих ног, принадлежит мне.

Вот же высокопарный хвастун!

– Весь-весь? – с ехидцей в голосе переспросила я.

– Весь-весь! – передразнил мой голос Череп. Он стал таким же надменным задирой, как и при нашей первой встрече.

– Мне недавно сообщили о пойманной банде беспризорных детей, – небрежно кинул острый козырек. – Их еще не распределили, они пока в приюте.

– Ты можешь сделать так, чтобы их отпустили? – вскочила я и подбежала к главарю, на минуту поверив в его абсолютное могущество.

– Нет, не могу, – отрезал он, и я сникла. – Но я могу сделать так, чтобы они попали в приличные семьи. Которые искренне хотят обзавестись детьми и будущим в их лице, без всяких извращений и прочего.

– То есть обмен.

«А попросту низкий шантаж», – подумала я про себя.

«Сильные делают со слабыми все, что хотят!» – вспомнились слова лорда Алека.

Здесь и сейчас мне предстояло решить, с кем я. С сильными, управляющими своей жизнью, или с ведомыми слабыми, которым все могут навязать свою волю.

– Решать тебе, – бросил через плечо Череп. – Для своих я могу многое сделать, до чужих мне нет дела.

Вампир стоял на самом краю, свободно и расслабленно взирая на город, как будто он принадлежал ему весь без остатка. Его руки были засунуты в карманы. По складкам на брюках можно было понять – его ладони стиснуты в кулаки. Несмотря на всю небрежность позы, вампир был напряжен.

«Ты еще пожалеешь о своем желании! – горько подумала я про себя. – За свое низкое предложение, которое бросаешь мне, как подачку, и в особенности за кусок мыла! С этого момента все, кто встанет на моем пути и решит, что может помыкать мной, жестоко поплатятся».

– Я согласна! – Собственный голос был для меня чужим. Отступать поздно. У меня нет выбора, судьба вновь загнала меня в угол. Но бежать поджавши хвост я больше не собираюсь. Если Череп хочет связи на крови – он ее получит!

Все мои эмоции будут его вместе с ненавистью и презрением. Только кто из нас хищник, а кто жертва – мы еще посмотрим. Вампир не знает, что я уже связана с высшим лордом, и это мой секретный козырь в рукаве.

Я смело подошла к Черепу, откинула волосы с шеи и послушно наклонила голову.

***

Солнце, закутавшись в тучи, стремительно пряталось за горизонт. Сумерки покидали город. Серость и неопределенность уступали место надвигающемуся мраку. Тьма – время зла, жестоких, коварных существ – вампиров. Последний луч вспыхнул и потух.

Череп как будто ждал этого. Медленно снял с себя шарф и кепи. Лезвия, спрятанные в козырьке, умудрились поймать отсвет и злобно блеснуть, как обещание мести.

Я терпеливо ждала. В темноте виден только силуэт мужчины. В том, что он именно мужчина, я не сомневалась. Все мальчишеское веселье и ехидная ирония слетели с острого козырька, обнажив остов властного зверя. Решительного, жестокого и не прощающего, неотвратимо идущего к своей цели.

Мне показалось, или в воздухе витает аромат кофе с корицей? Я сглотнула. Голод. Острый, режущий внутренности. Я знала, что сейчас произойдет. Жаждала этого и стеснялась своих желаний. Это неправильное чувство заполняет собой весь мир, когда я вижу, как он снимает через голову рубашку и небрежно бросает на пол. Поигрывая мышцами в сетке шрамов, неотвратимо приближается. Ремень и пуговица на брюках небрежно расстегнуты, но не сняты. Лицо скрыто в тени, только глаза горят кровавой жаждой, а обнаженный торс блестит в лучах луны.

Вампир плавно приблизился, не отрывая горящего взгляда. Его пылающие в темноте радужки завораживали, заставляли подчиняться. Ко мне двигался опасный хищник. Мир в страхе замер.

Живот скрутило от предвкушения, колени подогнулись, но две сильные руки поддержали меня. Горячие ладони погладили по предплечью. Вампир наклонился. Вопреки своей воле я подчинилась и закрыла глаза.

Я хотела его крови и… еще чего-то неизведанного. Жажда поднималась из меня, тянущая, тоскливая, рот наполнялся слюной, а тайное место – жгучим желанием.

Поразительно, какое сильное влияние имеют на нас мужчины. Наши слабые тела не могут противостоять этому соблазну.

Вампир не спешил вонзать клыки в шею. Лаская, губы ползли по коже, горячее дыхание щекотало. Пальцы, аккуратно поглаживая щеку, перебрались на подбородок, провели подушечками по губе, скользнули в рот. Застонав, я прикусила соблазнителя клыком. Сладкая кровь хлынула в рот. Мужчина прижался ближе, его дыхание стало прерывистым.

– Ты принимаешь мою кровь? – гортанный рык над ухом. Руки, сжимая тело, вынуждали отвечать.

– Да! – Это не слово, а слабый выдох, но для вампира оно, как команда «в бой!»

Я застонала от сладкой боли. Клыки впились в кожу, руки подхватили и уложили на мягкое.

Голова закружилась, сознание померкло. Мир канул в небытие и возродился вновь. Когда я вынырнула на поверхность, краски стали ярче, звуки громче, вкус ночного воздуха насыщеннее, а аромат его крови слаще и роднее.

Вампир втянул клыки и поцеловал укус долгим горячим поцелуем.

Руки перестали держать, и мне показалось что я падаю. Лечу вниз с небоскреба, а небо удаляется от меня.

– Не отпускай! – испуганно крикнула я.

– Отдай мне свое сердце! – Вампир снова приник к моей шее.

– Оно в твоих руках! – только и смогла простонать. Тут же падение прекратилось, я обвила руками шею, и мир устаканился, обрел твердость и опору.

– Я забираю его, отдавая взамен всю свою кровь.

Наши губы соединились в долгом поцелуе.

После того как туман экстаза оставил мою голову, я поняла: эти странные слова означали какой-то непонятный ритуал. Но разве у простых разбойников бывают такие же ритуалы на крови как у высших?

Теплая рука расстегнула мою рубашку, скинула ее. Задрала майку выше груди. Я стыдливо пытаюсь опустить ее вниз, но мои руки ловят и заставляют поднять вверх, так высоко, что груди приподнимаются, а ткань врезается в подмышки.

Наглая ладонь полезла под ремень и застряла. Острый коготь, треск материала, и холод хватает за обнаженные части тела.

Прикосновение теплых губ, жаркое дыхание, нетерпеливый укус, и кровь приливает к обнаженным частям тела, согревая и горяча. Жадные ладони хватают доступные части тела, гладят кожу.

От этих наглых действий мысли разбегаются в разные стороны, не давая собраться и осмыслить происходящее.

Меня опустили на мягкое. Одежда вампира и моя?

Горячая тяжесть навалилась сверху, вжимая в самодельную постель.

Голова кружилась, ночной воздух холодил обнаженное тело, звезды мерцали и водили хороводы на небе.

Мы парили над городом, две одинокие души в поднебесье.

***

Меня отпустило сразу, как только я увидел ее на площади, целую и невредимую. На речной рынок я пришел в надежде прочесать сеть туннелей под городом в поисках сбежавшей.

Но как только я ощутил ее аромат, смешанный с запахом крови, забыл обо всем. Теперь я совершил еще одну ошибку – притащил ее в свое тайное логово.

Этот небоскреб давно заброшен. Бывший владелец разорился и продал его по дешевке. Я заморозил строительство и тоже «забыл» про принадлежащую мне собственность. Контрабандисты завелись сами собой, словно от сырости, не надо было налаживать с ними связь. И закипела бурная подпольная деятельность. Скачки, азартные игры, торговля контрабандой и краденым товаром – своей шайке я разрешал все, кроме наркотиков и детской проституции. Мотивируя это тем, что мы так низко не падаем. Да и доход от такого мелкого предприятия никудышный. Наша банда ловила рыбку покрупнее.

Вся эта мышиная возня снабжала город всем необходимым, а также служила прикрытием для подпольной политической деятельности. Постепенно, месяц за месяцем я подминал Блад-Сити под себя, начиная с низов. В итоге я стал одним из самых крупных производителей и работодателей сити. В нашем городе только несколько древних вампирских фамилий владели подобным богатством и держали такое количество акций разных предприятий.

Мало кто догадывался, что главарь банды острых козырьков Череп и лорд Дэрек Драгон – одно лицо.

За моей спиной Диз перевернулась на другой бок и засопела, ей в отличие от меня не удалось передохнуть. Сейчас она спала, утомленная новыми для нее играми, и… возможно, грезила, а может, ей ничего не снилось.

Обмен кровью между двумя магами. Это большое эмоциональное напряжение. Мы, мужчины-вампиры, умеем доминировать и подчинять. Женщинам сложнее, тем более таким неопытным. Глупышка повелась и ничего не заподозрила.

«Все это для твоего же блага!» – прошептал я.

Во сне Диз морщилась, что-то неприятное вторглось в ее грезы.

Я протянул руку и коснулся тугих локонов, она затихла, потом расслабилась. Рука поползла по щеке, скользнула по губе и погладила подбородок.

Доверие. Вот что делает связь на крови. Начинаешь доверять тому, с кем у тебя общие чувства, но это также означает беззащитность перед партнером. А еще не можешь оторваться. Я нарушил свое собственное слово.

Сейчас ты дремлешь и смотришь прекрасный сон, похожий на розовую мечту. В нем есть все, о чем мечтают маленькие девочки. Прекрасный принц на белоснежном коне и счастливая вечность вместе. Я пообещал приютить тебя в своей банде, ты думаешь, что обрела дом, покой и защиту. Это не так.

Когда ты проснешься, я вынужден буду предать тебя и причинить боль. Ты будешь страдать. Долго, мучительно. Я вылеплю из тебя новое существо. У тебя не останется слез. Сердце твое будет кровоточить, в конце концов покроется шрамами и очерствеет. Душа затянется ледяным щитом и затвердеет. Ты уже не будешь беззащитной доверчивой девочкой, но станешь сильнее. Это твой единственный шанс выжить, маленький дампилл.

А пока спи, вместе с последними лучами заходящего солнца твои грезы рассеются, на город падет тьма и наступит ад.

***

Я проснулась одна. Покинутая и замерзшая.

В поисках одежды несмело спустилась на этаж ниже и замерла на лестнице.

На меня уставилось два десятка офигевших глаз.

– Зазноба главаря… – прошептали в углу. – Весь день без одежды продержал, оторваться не мог. – Мои щеки превратились в две пылающие сковородки, я подтянула одеяло повыше. Зря выползла, и чего мне на месте не сиделось!

Глаза женщин тут же стали оценивающе-злобными, заметались по моему лицу, цепляясь за волосы, рассматривая кожу и черты.

В замешательстве я не знала, что сделать и сказать, но судьба распорядилась за меня.

Где-то далеко внизу закричали, все в зале напряглись, замолчали. Заливистая трель полицейского свистка прояснила происходящее. Ближайший вампир из банды острых козырьков вскочил с криком:

– Облава!

Тут же все повскакивали со своих мест и забегали. Бандит, оттолкнув меня в сторону, побежал наверх, спустя секунду вернулся, не найдя главаря. Логово воров было похоже на разворошенное осиное гнездо.

Члены банды с криками беспорядочно метались по этажу. Хватали бумаги и жгли их в большом камине. Открывали сейфы и потайные ниши, вынимали из них контрабандные вещи. Подозрительные свертки кидали прямо в окно небоскреба, стараясь как можно быстрее избавится от компромата.

Некоторые бросились к черному ходу, наплевав на остальных. Я сиротливо жалась к стеночке, испуганная их активностью.

За закрытыми дверьми по железным ступеням грохотали сапоги штурмовой команды. В сталь врезался таран, со второго удара створки полетели наземь. Полицаи, одетые в защитные костюмы, с лицами, закрытыми шлемами, потоком хлынули в помещение. Они по двое или по трое кидались на бандитов, валили их и прижимали к полу.

Шум драки стих, сопротивление подавлено. Краем глаза я уловила фигуру главаря в дверном проеме, ведущем на пожарную лестницу. Притаившись, там стоял Череп и оценивал ситуацию.

– Еще один! – крикнул штурмовик и бросился к фигуре. Главарь острых козырьков, подняв руки вверх, добровольно вышел из тени. Его не стали валить на пол. Но по обе стороны встали двое и еще один полицай за спиной.

Штурмовики вводили в помещение пойманных при побеге бандитов. На нижних этажах их тоже ждали.

В зал вошли двое мужчин, одетых в сыщицкие плащи.

Мурашки побежали по спине: одного из них я знала. Ищейка! Старый маг-вампир, виденный мной у банка, а с ним более молодой спутник. Оба обводили лица пристальными взглядами.

– Это она! – крикнул молодой сыщик, палец в печатке указал на меня. Я отшатнулась и поднялась на одну ступеньку выше, но ко мне уже бежали. Полицаи обступили со всех сторон и взяли под охрану.

Старая ищейка только одобрительно кивнул, не выпуская из рук папиросу, которую держал двумя пальцами.

– Нам донесли совершенно верно. Беглянку мы нашли, теперь надо разобраться с похитителями.

– Взялись за воровство людей? Хотели получить выкуп за богатенькую дамочку? Острые козырьки не гнушаются никакой работой?

– Богатенькая? Да мы ее первый раз в жизни видим! – прохрипел какой-то вампир, прижатый к полу. – Она сама пришла с Черепом.

Старик вздрогнул и нашел взглядом упомянутого.

Глаза главаря острых козырьков и старой ищейки встретились.

– Ты… – процедил старик сквозь зажатую в зубах папиросу.

– Я, – нагло бросил ему в ответ Череп.

– Вот и попался. – При каждом слове кончик папиросы делал восьмерку. – За длинный список твоих правонарушений тебя ждет голод и смертельное развоплощение под губительными лучами восхода.

– Мой длинный список правонарушений до этого момента кормил город, – презрительно отозвался острый козырек. – И держал на плаву хрупкую грань между скудным питанием и нищенским голодом, а теперь толпы некормленых деградировавших вампиров хлынут на улицы.

– Может быть, – отрезал старик, – но ты этого уже не увидишь. Взять его!

Ситуация явно вышла из-под контроля: городские власти и бладлеггеры начали открытую войну, а я оказалась меж двух огней.

Многочисленные банды очень рискуют в своих рейдах и преодолевают тысячи километров опасных, выжженных солнцем и лесными пожарами территорий, чтобы добыть не обращенное животное или совершить обмен с другими городами.

Если контрабандисты, доставляющие из других городов еду, несут ее в обход таможни, но при этом помогают выжить жителям города, что в этом плохого? Почему олдермены не могут договориться с бандами делить доход по-честному?

Я возмутилась несправедливости:

– По какому праву?! – Копы отреагировали очень странно.

– Держите ее! Она не должна убежать! – завизжал молодой вампир, и даже маг-ищейка напрягся.

Полицейские вертухаи отреагировали молниеносно. Двое набросились и, заломив руки за спину, скрутили меня. Не шевельнуться! Одеяло, в которое я куталась, упало на пол, открывая прелести. Все лица повернулись ко мне, Череп воспользовался ситуацией и с криком:

– Молодец, девочка! – сорвал с макушки кепи. Свист лезвий, и голова одного полицейского повисла на тонкой ниточке кожи, не удержалась и оторвалась полностью. Стукнулась о землю и покатилась к моим ногам.

Я завизжала. Начался очередной переполох.

Еще несколько членов банды, воспользовавшись замешательством, вырвались и кинулись наутек.

Я поискала глазами: в комнате Черепа не было, к окну тянулась цепочка трупов. В разбитом проеме на фоне неба видны черные крылья. Так значит, главарь острых козырьков тоже умеет пользоваться чарами?

Маг-ищейка бросил вдогонку яркий всполох магии. Но летящая фигура качнулась в сторону, легко уклонившись от огня, и ушла за облака.

– Неважно! – устало выпалил маг-вампир. К нему подбежал помощник и поддержал осевшего старика. – Пусть бежит, все равно его найдем. Главное, девчонку держите! Высшие всем кишки вынут если ее упустим.

Меня взяли в двойное кольцо. Копы, стоящие во внешнем круге, злобно зыркали, ведь это из-за меня главарь убежал.

Замотали в одеяло и завязали концы на спине. Как тут убежишь?!

– Конец операции! Этих, – вампир кивнул на пленных ренегатов, – грузите в машины и в каталажку.

Меня в виде кокона на ножках повели к выходу.

Вампир-ищейка, смоля свой окурок, шаркал рядом.

Заядлый курильщик бережно поддерживал меня под локоток, небрежно так, одной рукой. При любой попытке шагнуть в сторону стальной захват предупреждающе сжимался на предплечье. Вокруг нас по-прежнему много охраны. Даже если бы я смогла вырваться, снять самостоятельно «смирительное» одеяло я не смогла бы, да и бежать некуда. Выйдя из здания, мы подошли к черной машине. Дверь роскошного авто открылась, как пасть дьявола. Рука с желтыми от табака пальцами, нажав мне на макушку, усадила в Ферури.

– Больше не убегай, девочка, – небрежно кинул ищейка. В спокойных словах мага читалось между строк: «Еще раз доставишь мне проблемы – найду и под землей».

Дверь машины с чавкающе-хищным звуком закрылась.

Я сникла. Жизнь совершенно разладилась. Мое будущее вновь оказалось в жестоких руках высших.

***

Авто остановилось. Я глянула в тонированное окно. Знакомое высотное здание, сто этажей безнадежности и отчаяния нависали, подавляя величием. Перед тем как выпустить из машины, размотали, освободив руки.

В этот раз меня, как человека, повели в башню через главный вход, а не как посылку – через черный.

Внешне все выглядело очень прилично, жилец небоскреба возвращается в свои апартаменты в пентхаусе. Но на самом деле вели под строгим конвоем: ни в холле, ни на лестнице, ни в лифте, вознесшим в небеса, я не оставалась одна.

Лифт выкинул меня на восьмидесятом этаже. Двери закрылись. Небоскреб парил над облаками. Высотная ловушка, золотая клетка над бездной. Выход только один: головой вниз из окна, к неизбежной смерти в конце короткого полета. Вампир – существо, рожденное в темноте, дитя ночи. Возможно, единственный раз в жизни я увижу рассвет, прежде чем пылающей звездой упасть на самое дно.

Я зачарованно подошла к тонированной створке, прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь море облаков. Рука легла на ручку, подергала – закрыто.

Громкий звук фонографической записи, объявляющей этаж, отвлек от окна. Прибыл лифт. Двери раскрылись.

На меня шла фигура, не маленький рост, изящная трость в руке, дорогой пиджак от Арманьяски, светлая манишка с кроваво-красным галстуком и волосы цвета бездушной белизны.

Лорд. Алек.

Только губы высшего не улыбались, как обычно, а кривились в презрительной гримасе.

Секунду вампир смотрел на меня и молчал. Только рот сжимался во все более тонкую, искаженную линию.

Ненавистный взгляд кровососа заставил сделать шаг назад. Алек скользнул ко мне.

Я не увидела движения. Правая половина лица вспыхнула огнем, в следующую секунду я очнулась на полу.

Держась одной рукой за распухающую щеку. Она тяжелела и наливалась кровью. Я лежала на мраморных плитах.

– Грязная девка! – Не давая опомниться, вампир навалился на меня, прижимая к полу, схватил за плечи и тряхнул, вышибая дух.

Неприметная дверь в углу приоткрылась, краем заплывающего глаза я увидела служанку. Девушка ойкнула и спряталась обратно. Стало страшно от осознания: я одна, никто не поможет, звать на помощь бесполезно. Прислуга в курсе развлечения хозяев. Защиты нет, некому меня спасти.

Ни звука! Я не доставлю ему удовольствия своим криком.

Упрямо сжав губы, я отвернулась, не желая смотреть на своего мучителя. Пусть делает что хочет.

«Жаждет моей крови, абсолютно бараньей покорности? Пусть получает. Кровь я ему дам, пусть подавится грязный извращенец, а сдаваться не собираюсь!»

Кулак ударил по полу возле моего носа. Мрамор пошел трещинами. Я зажмурилась, но не пикнула.

«Мразь! Я сильнее, чем ты думаешь! Этим ты меня не напугаешь! Уже пуганая и не боюсь».

– Если бы не контракт на твое усыновление и не вмешательство Дэрека с его преобладающим пакетом акций и креслом председателя совета акционеров, я бы… Я бы выбросил тебя из окна.

«Нет, не испугаюсь. Ни одной эмоции, я сильнее. Победа за мной!»

– Как ты могла… – внезапно простонал вампир, одинокая крупная слеза скатилась по щеке и застряла в уголке искаженных губ. – Я все тебе дал, что имел, подставил себя перед отчимом ради того, чтобы ты, нищенка с подземных этажей, получила благородную фамилию!

Лицо Алека сложилось в гримасу обиды, гнев сошел с него, подобно снятой маске, обнажив эгоистичные эмоции обиженного мальчика. Разочарование и горькое унижение после небрежно отвергнутого подарка, не оцененного, не нужного. Высший дарил покровительство и заботу с вышины своего величия и всемогущества, а ничтожную уличную воровку не впечатлил дар. Я отвергла его с презрением.

Высший думал, что сможет доминировать над девочкой из трущоб, взяв ее в «лучший» мир и поделившись с нею кровью, тем самым привязав к себе, но не получилось.

Связь оказалась односторонней, кто-то успел до него. Это оскорбляло гордого, не знающего отказа лорда.

– Я дал тебе свою кровь! Это все равно, что поделиться жизнью, отрезать от себя кусок!

Высший вновь распалялся. Я лежала под ним, повернув голову в сторону и расслабив тело. Надо было только перетерпеть. Если не убил сразу, то можно было надеяться, что приступ ревности пополам с завистью быстро пройдет, и вампир успокоится.

– Ты продалась… Кому? Кто это был, Дэрек? Он вечно влезает во все дела и рушит мои планы. Теперь тебе не отвертеться, совет акционеров принял его предложение по усыновлению, – ты член семьи. Ради высокой фамилии ты ему отдалась? – Вампир внимательно вглядывался в мои глаза, ища там ответ. По-видимому, мое вытянутое лицо не подтвердило его догадки. – Не он? Значит, нищий бродяга с улицы!

При каждом слове кулак крошил мрамор около моего уха.

Хватит, мне надоели его грязные догадки и откровенная грязь, которую он на меня выливает. Но вампир не утихал.

– Ты изображаешь из себя глупую дурочку, но на самом деле коварная соблазнительница с умопомрачительным запахом. Как ядовитый цветок в джунглях, ты завлекаешь, но, когда к тебе подойдет жертва, ты складываешь свои девственные лепестки и делаешь вид непорочной добродетели. Зачем тебе это? Для того чтобы привязать сильнее? Все мужчины должны быть у твоих ног?

Алек сам проговорился.

«Так значит, у меня нет связи с ним! У него нет власти надо мной!»

Бунт созрел в душе и вырвался на свободу.

– Мне надоели домогательства! – отворачиваясь, процедила я сквозь зубы.

Алек злобно пыхтел над ухом, вампир еле-еле сдерживался. Противно. Сколько еще терпеть? Кто-нибудь, спасите!

– Ненавижу! – выдохнула я, стараясь вложить в интонацию все, что я думала и чувствовала. Еще немного, – я взорвусь, как Алек, начну кричать, крушить вещи и наговорю ему кучу гадостей, за что потом буду расплачиваться.

«Ох, зря я это сказала!» Зажмурившись, я не видела, но почувствовала, как кулак взметнулся в воздух, лицо искажено гримасой гнева, клыки вампира сами собой удлиняются.

Мне конец!

– ВСТАТЬ! – резкий окрик. Мы одновременно вздрогнули. Алек быстро втянул клыки, вскочил, сжав кулаки. Я его понимала: вновь помеха. Шаги приближались.

Помощь! Я развернулась, как улитка, смело вылезающая из своего панциря, когда опасность миновала. Голос Дэрека по-прежнему был грозным, но что-то неуловимое в интонации изменилось. Появилось… Что появилось? Как назвать это чувство – забота, протекция?

– Встать. Оба, – терпеливо повторил Дэрек. – Прекратите вести себя как дети.

Я встала. Под ногами хрустела мраморная крошка.

Спасший меня лорд был сух и лаконичен. А еще он.. запыхался? Высший бежал?

– У каждого из нас есть свои обязанности. Теперь, при новых обстоятельствах, не до игр. – Вампир повернулся ко мне, и стало намного страшнее. – Твоя детская выходка недопустима. Убегать из дома, как непослушный капризный ребенок… На нижних этажах опасно. Полиция сообщает об увеличении числа деградантов. Речные жители выставили патрули для защиты вокруг тростниковых хижин. – В голосе лорда что-то дрогнуло. Беспокойство? Высшего волнует судьба речных жителей? Невероятно!

Дэрек повернулся, поймал мой взгляд, подождал, пока все мое внимание будет приковано к нему.

– Мне бы хотелось, чтобы ты как член нашей фамилии относилась с большим трепетом к своей безопасности. А также почувствовала ответственность за будущее города Блад-Сити и компании Драгон Дей. Ты теперь наследница нашей семьи и вести себя должна соответственно. Тебе предстоит долгое обучение. А до этого момента, не дай боги, тебя увидит глава дома. Пока ты не станешь достойна, даже не смей подниматься на сотый этаж.

Его слова настораживали. Почему все так боятся того, «что» сидит на самом верху? С таким трепетом и пиететом относятся к нему. Понятно, если орел так высоко сидит, то он шишка важная. Но неужели настолько крутая, что все трепещут перед ним.

Даже Алек при упоминании главы как-то напрягся, выпрямился, и глазки у него потухли.

Мне стало стыдно от проповеди Дэрека. Со своим усыновлением смириться трудно, тем более неизвестно, чего ждать от этой перемены. Раньше у меня была только одна семья – банда, а теперь… После предупреждения и трусливой реакции Алека исследовать верхние этажи расхотелось. В какой бы угол забиться и подумать о своей судьбе?

– Дезире, в свою комнату, и спать, – короткая команда, как собаке: спрячься в свою конуру и не вой. Стало обидно. Хотя этот приказ давал мне шанс смыться от сальных взглядов Алека. Но где та забота, звучавшая в голосе минуту назад? – Завтра рано утром придут первые учителя.

Вот еще одна напасть!

– Тебя проводит горничная. – Повинуясь скрытому во фразе приказу, рядом со мной из воздуха образовалась миловидная вампирочка в черном платье служанки с белой наколкой в волосах. Под голодным взглядом лорда Алека, тщательно скрывающим свое недовольство, я ушла в свои апартаменты.

Комнаты были все те же. Кровать расстелена, и на покрывале лежит ночная сорочка. Будучи ученой, я закрыла дверь за служанкой на засов. А потом боковые двери и выход из ванной в соседние апартаменты. Только когда я забаррикадировалась подобным образом, пришло спокойствие. Но спать не хотелось.

В гордом и довольном одиночестве я сидела на подоконнике своей спальни и любовалась солнечным днем за тонированной преградой. Мысли мои крутились вокруг судьбы города и ответственности за него.

В чем-то Дэрек прав. Мы живем здесь, окруженные этими стенами, и нам некуда идти. Мы заперты, как в клетке.

Блад-Сити наш единственный дом. И разрушать налаженную систему отношений между живущими как минимум неразумно. До других укрепленных городов долгие дни пути под палящим солнцем, без еды и защиты. Многие скажут, что они не подчиняются установленным в городе законам и хотят быть свободными. Но где эта свобода и что означает на самом деле это слово?

Независимость? Желание делать что хочешь, даже если это принесет вред другим? Или свобода – это ежедневная ответственность за свои действия и поступки?

Теперь многое упало на мои плечи и придавило тяжким гнетом. Выдержу ли я? Должна.

Новый груз ответственности пугал. С этого момента я отвечаю за будущее сотрудников из компании Драгон Дэй. И не только за них. Сеть обязательств и взаимоотношений опутывает всех жителей Блад-Сити. Тем или иным образом все связаны с пищевой продукцией, выпускаемой этой компанией. Я сама жевала жвачку с гемоглобиновым экстрактом. Как и многим «на дне», этот продукт помогал не озвереть от голода. Нельзя позволить развалиться выстроенной системе питания, иначе всех в стенах Блад-Сити ждут мучительный голод и необратимая деградация.

В сознании вспыхнул огонек неуверенности и страха. Если что-то случится, а я не смогу с этим справиться, то буду виновата. Если груз окажется неподъемным и не по зубам «девочке из трущоб»?

Я посмотрела в окно. Внизу люди. Они надеются на высших вампиров. Да, они могут ругать лордов, ненавидеть их, но и те, и другие неразрывно связаны друг с другом.

В том, что я оказалась на самом верху, видна рука провидения. Возможно, я смогу как-нибудь облегчить жизнь тех, кто внизу. Потому что я сама оттуда и знаю: там живется тяжело. Недостаток питания губит тебя, а тяжесть безысходности старит раньше времени. Ежедневная борьба за глоток крови изматывает. И спустя долгие годы мучения твой разум ускользает от тебя, превращая в бессмысленное существо – деггера.

Я посмотрела на свои руки. Они слабые и маленькие. Но теперь в них есть сила и власть.

А еще… Еще я свободна, у меня нет связи с надменным эгоистичным гадом. Вот оно. Я нашла правильное определение. Свобода – это когда твои руки не связаны и ты можешь делать людям добро.

Ликование, зародившееся в душе после мысли о том, что я не связана с ненавистным извращенцем, внезапно погасло. Так кто же… Я несмело дотронулась до своих губ… Каждый раз, когда думала об этом таинственном незнакомце, мне мерещилось нежное касание, а в душе вспыхивали тоска и желание.

Чьи же чувства я ощущаю, кто тот неизвестный, с которым у меня внезапно образовалась связь? Когда это случилось и как? Загадка, терзающая любопытством почище демона ада.

Мне очень хотелось знать имя своего нежданного избавителя. Но я понимала: всему свое время. Если кто-то захотел добровольно обменяться со мной кровью и попасть ко мне в зависимость, у него были для этого веские причины.

В первый раз будущее показалось мне полным света, предвкушения и какой-то детской надежды на далекое, но достижимое счастье.

МЕЛОДИЯ ВТОРАЯ

После фееричного побега и не менее триумфального возвращения лорды Алек и Дэрек, усадив меня за стол, решили поговорить со мной о моем будущем и о неподобающем поведении.

Распил мозга продолжался целое утро. Самое обидное то, что Алек внезапно выступил в одной команде с Дэреком. Под обстрелом обвинений я чувствовала себя малым и неразумным ребенком. Повторная проповедь должна была уберечь меня от очередного побега и позора.

Как я поняла из разговоров, полных околичностей и недосказанных фраз, теперь я ровня двум лордам, считаюсь воспитанницей и их наследницей. Правда, только на бумаге.

Поэтому раскатывать губы и воображать лишнее мне не стоит. Я как была нищебродкой с нижних уровней, так ей и осталась. Чтобы стать истинной ровней высшим лордам, мне придется долго учиться исправлять свой «поперечный» характер, воспитываться и обтесываться. Я должна уметь делать все то же, что и высшие вампирские леди.

В глазах же остальных высших вампиров я побирушка, сумевшая через постель примазаться к лучшей фамилии города. И пока я не докажу обратное, про меня все будут думать примерно так. Поэтому оступиться и сделать ошибку я не вправе. Потеря чести или достоинства на глазах у остальных членов высшего общества скажется на фамилии Драгон не лучшим образом.

Чтобы я не опозорила лордов среди избранных, мне придется ходить в частную школу для «вновь обретших благородство» вампиров. То есть для тех, кто не родился в семье высокородных кровососов, а был, как я, подобран с улицы и усыновлен.

Там меня научат правильно говорить, изящно ходить, аккуратно есть и прочим важным вещам для важных шишек.

Подобных заведений у нас в городе насчитывалась ровно одна штука, и она была основана для истинно именитых отпрысков. При этой школе существовал класс для таких усыновляшек, как я.

Смирившись со своей судьбой, я покорилась потребности учиться, все это для того, чтобы сделать что-то стоящее. Но носить корсет я отказывалась наотрез. В эту клетку они меня не загонят ни при каких обстоятельствах. Недолго пободавшись со мной рогами оба лорда сдались.

Передо мной стояла задача влиться в высшее общество вампиров и занять прочное место среди них.

Трудная задачка. Больше снобов-кровососов я ненавижу жеманных крашеных пергидролью вампирок в меховых шубках. Такая, как я, «девочка из трущоб» за свою короткую жизнь уже успела натерпеться всякого от высокомерных дамочек.

К моему ужасу, первые учителя пришли во время обеда. Тут же за столом состоялся урок этикета, и я поняла, во что вляпалась.

Любой кусок ко рту я несла «неправильно». Под градом правил и советов мне так и не удалось поесть нормально.

Неделю я была голодной, но свободной. Алек не подкатывал ко мне с грязными намерениями, но и Дэрек держал себя в руках.

Через неделю оба лорда решили, что меня можно, только осторожно, выпустить на люди. Состоялся очередной поход по магазинам, но теперь я была почти свободна и покупки доставили мне истинное удовольствие. «Почти» – означало две горы мышц, ходившие за мной по пятам в отсутствие лордов.

От Дэрека я получила внушительную пачку банкнот на покупки с условием: не тратить все в первый день. Алек тоже не отстал от конкурента и сунул мне стопку чистых чеков. Такую кучу денег я видела и держала в руках впервые. Самая крупная деньга, попадавшая до этого ко мне в руки, – потертая золотая монета. Бумажные облигации я видела впервые. Это наглядно показывало пропасть между бедными и богатыми жителями Вамп-Сити.

К деньгам прилагался список вещей первой необходимости для истинной вампирской леди. В результате в машину грузились тонны ненужных покупок и горы бесполезных вещей.

Не послушав лорда Дэрека, я все-таки растранжирила десяток банкнот, накупив полный багажник детских вещей и игрушек. Методом изуверских угроз я заставила водителя подъехать к приюту, где мы под злым взглядом надзирателей выгрузили покупки.

Мне очень понравилось быть «леди».

Высшим не отказывают. Высших слушаются, они рождены, чтобы приказывать. Двери приюта распахнулись передо мной, и все сбились с ног, выполняя мои приказы.

Никто из тюремщиков не посмел мне перечить или сказать слово против. Все поджимали губы и терпели мой аттракцион щедрости. Ну и пусть делают лица, как будто съели лимон и запили уксусом. На моих глазах детские личики расцветали и улыбались, согретые вниманием и теплой одеждой. Для меня это лучшая награда и противоядие от неуверенности в себе. Доказательство правильности выбранного пути.

Покидая приют, водитель назло провез меня мимо будущего учебного заведения. Но высокие кованые ворота не произвели на меня впечатления. Отныне я училась быть Диз Драгон. Будущей наследницей корпорации Драгон Дэй.

***

Учеба изматывала.

Каждый день мне приходилось сталкиваться с приступами снобизма у благородных вампирш, да и просто откровенной ненависти было предостаточно.

Высокородные хамки не могли понять, за какие такие заслуги именно меня усыновила фамилия, прибравшая к рукам практически всю пищевую промышленность в Блад-Сити.

Зависть ломала им нутро и очерняла душу, толкая на недостойное поведение. Стекло в туфлях, клей на сидении стула и еще тысячи подобных мелких пришествий стали моей повседневностью в школе благородных девиц.

Отрадой для сердца становились краткие набеги на магазины с детской одеждой и игрушками с последующими поездками в приют.

Лорд Алек не урезал меня в расходах, я могла покупать себе все что угодно. Даже Дэрек подбрасывал купюры с барского плеча, небрежно швыряя пачку в опояске, как кость собаке. Увы, ученица из меня вышла не очень. Преподаватели изящных манер злились, называли нерадивой, что с их языка переводилось, как невоспитанная нищебродка. Учительница танцев и грации больно била меня по спине, требуя приказным тоном выпрямиться, но у меня не получалось ходить с задранным к потолку носом. Обвинения в отсутствии старания-прилежания стали такой же повседневностью, как и издевательства сокурсниц.

Все жаловались моему наставнику и усыновителю. К моему удивлению, на все жалобы преподавателей высокородный смеялся, никогда меня не ругал. После вел в магазины покупая все, на что падал мой взгляд.

Красивые и дорогие вещи радовали. Но, увы, недолго. После того как желанное попадало ко мне в руки, я несколько дней наслаждалась приобретением, потом мне вновь становилось скучно и тоскливо. Дорогие вещи, виденные мной в дни полной нищеты, и составившие мое счастье, если бы попали в руки, теперь не приносили удовлетворения.

Только посещения приюта давали мне успокоение. Среди детей-беспризорников я чувствовала себя дома.

Но и тут счастье было недолгим.

Тогда я стала сбегать. Хоть я и была покупной наследницей, мое слово ниже пятого этажа небоскреба становилось законом. Это то, чему меня научили в заведении для благородных вампиров. Четкий, уверенный, приказной тон, не позволяющий усомниться в том, что владеющий этим голосом принадлежит к высшим слоям вампирского общества.

План побега был до отвращения прост: я наведывалась с полными пакетами игрушек, кровяных лакомств и одежды в детский дом. Всех приютских детей собирали в одном зале, они ели, пили, наряжались в карнавальные костюмы и обновки, а после начиналась кутерьма. Дети, почувствовавшие волю и веселье, бегали, шумели, играли. Надзирателям тоже перепадало от щедрот богатенькой сумасбродки.

Извращенке с карманами, набитыми купюрами, прощалось все, любая прихоть. Нравится ей подсматривать за детьми, переодеваться, с воплями носиться по залам и коридорам приюта, играя в прятки-салочки? На здоровье. У детей явных увечий нет, руки-ноги целы, значит, совесть надзирателей чиста. Задобренные подарками, они не мешали богачке резвиться и тешить свое извращенное тщеславие вволю. И неважно, что происходило с беспризорниками за закрытыми дверьми.

Насколько же они были близки к истине! Только не так, как думали.

За закрытыми дверьми происходило многое. А именно – спешное переодевание в простую одежду. Сумочки, платье и дорогие туфельки прятались в груде подарков. Волосы собирались под потрепанный кепарик с длинным козырьком, а тело пряталось в мешковатой одежде. Немного пыли и грязи на лицо, и меня нельзя было отличить от подросшего вампиреныша из приюта. Я становилась одной из них.

Дети, конечно же, были на моей стороне, ведь я одна из них, такая же девочка из низов. Всей шумной толпой мы бежали к черному входу, и я незаметной тенью выскальзывала из темницы. Приютские беспризорники с радостью прикрывали мои тылы. На время моего отсутствия они тоже получали некий вид свободы. Обмен был честный и равный. Надзирателям строго-настрого было наказано не беспокоить богатую дамочку и ее чудные увеселения. Поэтому на полдня дети были предоставлены сами себе. Они свободно могли радоваться новым игрушками и забавляться играми вволю.

До позднего вечера я проводила время на нижних этажах. Не забывая о своем обещании вывести на чистую воду секту белой смерти. Только теперь я действовала смелее и увереннее, а в карманах у меня водилось то, что могло развязать язык любому молчуну.

Несколько раз меня чуть не ограбили и не раздели, спас воровской жаргон и кольцо-печатка – знак банды, также кепарик, до ужаса похожий на экипировку знаменитой банды острых козырьков. Низы приняли меня с осторожностью и подозрительностью. Но я так часто рыскала по подземным уровням, что вскоре все привыкли к моей замотанной в шарф фигуре. Слишком сильно я напоминала всем знакомого главаря банды – Черепа.

***

Туннели не изменились. Такие же склизкие и противные, на стенах плесень, на полу вода, в воздухе тухлый запах водорослей и разложения.

Я пробиралась по извивающимся венам Блад-Сити. Путь мне освещала тусклая керосиновая лампа. В магазинах верхнего города чего только не сыщешь, а за деньги можно получить практически все что угодно. Время от времени я сверялась с компасом и потертой картой. Этот кусок кожи я выторговала у речного жителя. Толстогубый мулат по прозвищу Рубака сразу смекнул, что я что-то ищу, раз часто появляюсь на речном рынке и ныряю в разные туннели. Рубака был проводником и часто помогал контрабандистам наиболее незаметно просочиться в город. Все тайные переходы, все подземные реки ему знакомы, как свои пять пальцев. Речной был настоящим кротом и знал толк в подземельях. Но в этот раз, когда я показала на карте новое место, идти со мной отказался.

– Очень пасно! Очень пасно! – коверкая слова, замотал головой мулат. – Рубака не идти! – отрезал он и встал в позу. За горсть монет, бумажки речной не признавал, удалось выторговать у него карту, и в путь я отправилась одна. Мулат безуспешно пытался меня отговорить. Ему оставалось только провожать мою фигуру тоскливым взглядом.

Время поджимало, а я так и не приблизилась к своей цели. Еще пара часов, мне необходимо будет развернуться и бегом нестись обратно, иначе не успею к сигналу отбоя в детском доме. У нас с беспризорниками уже выработалась традиция: каждый вечер я укладываю их спать и читаю небольшую главу из книги. Если не вернусь вовремя, дети расстроятся, а надзиратели спохватятся и обнаружат наш обман.

– Стой, кто идет? – гортанный рык из темноты. Я присела от ужаса. Здесь, во мраке, есть кто-то еще, кроме меня? Холодное лезвие коснулось шеи. Я напряглась. Вот так бестолково кончится моя жизнь. Почему-то в этот момент вспомнилось только то, что дети останутся без вечерней сказки.

– Хто это шастает по подземельям? – хриплый голос около уха.

Знакомый голос. Очень з…

– Дэн? – Я круто обернулась, нож головореза застучал по каменному полу.

– Дезире! – Голос вампира был испуганным. – Еле-еле тебя узнал! Еще секунда и… было бы поздно, – испуганно выдохнул главарь детской банды.

Я сорвала с лица шерстяной намордник и бросилась в объятия Дэна.

– О! – застонал он, ловя летящий комок восторга, то есть меня. – Осторожнее! – Я соскочила с его рук, отпрянула, вгляделась. Дэн-крысолов выглядел ужасно.

Оборванный, в синяках, ссадинах, вампир хромал на одну ногу и чувствовал себя, мягко говоря, не очень.

Я жалостливо всхлипнула при виде его ран.

Дэн подошел ко мне, обнял за затылок и притянул к себе. Я понимала его чувства. С детства мне приходилось пить только его кровь и ничью больше. Ни одной посторонней шеи, ни одного чужого запястья не касались мои губы. Были только я и он.

Я подставила ему плечо. Кивком головы Дэн-крысолов показал на узкий незаметный проход. Мы втиснулись в него бочком и оказались в маленькой келье. В комнатке из мебели небольшая деревянная кровать, дыра в углу, а на полу тускло горящий очаг.

Это действительно когда-то было помещение для священнослужителей, об этом свидетельствовали полуистлевшие распятия на стене. Знаки древней веры и следы исчезнувшей цивилизации чистокровных людей. Значит, я попала туда, куда нужно – в заброшенный подземный храм, не обозначенный ни на одной карте. Кроме самодельной схемы Рубаки.

Я усадила Дэна на прогнившие доски и поставила собственный огонь рядом с костром. В свете крысолов выглядел еще ужаснее, чем в полумраке. Это его так люди Дэрека отделали? Я скрипнула зубами от злости. У высших нет жалости, нет сердца.

Я вздохнула и сняла рюкзак со спины. В нем на всякий случай было все, что необходимо. Пакеты с гемоглобиновым желе, кровяная колбаса от речных жителей, сменная одежда и немного медикаментов. Вампиры почти никогда не болеют, раны на нас заживают как на собаках, но вот дезинфицирующие угольные бинты и мазь против солнечного ожога очень облегчают жизнь.

Друг детства был голоден, обожжен солнцем и поэтому не мог восстановиться. Вид некогда такого веселого и задорного парня расстроил. Дэн, унылый, резко постаревший, изменившийся до неузнаваемости, смотрел с какой-то обреченностью во взгляде, но вместе с тем в выражении его лица было еще что-то. Знакомое, виденное мной раньше и пугавшее меня. Я помотала головой, прогоняя наваждение, а Дэн-крысолов опустил взгляд, приняв еще более унылый вид.

Я подсела к нему и откинула волосы с шеи. У меня есть то, что поможет. В детстве он спас меня, теперь моя очередь.

Вампир потянулся к моей шее. На этот раз я узнала этот огонь в глазах – жажда и вожделение. Необычные чувства в наших с ним отношениях. С самого детства он был дня меня как брат, а теперь я вижу в его глазах то, чего с ужасом ожидала от лорда Алека.

Вампир застонал и приник к шее. Нерешительно, как робкий маленький мальчик, обнял мои плечи.

Когда Дэн начал пить мою кровь, наша разорванная с ним связь восстановилась, в мое сознание хлынул поток картинок, мысли и чувства бывшего главаря детской банды. Я узнала во всех подробностях, что с ним произошло. Лучше бы я оставалась в неведении!

После того как он ушел из логова, его схватили, как всех членов нашей банды. Но к детям отнеслись снисходительно, некоторых я встретила в приюте, они были живы-здоровы, малышей усыновили вполне приличные пары. А вот Том и Джим сознательно остались в детском доме. Портили кровь надзирателям, устраивая бунты, шалости и проказы.

Дэн попал в лапы высших. Его мучили. Долго и методично, насильно вырывая из него все секреты. К моему ужасу, я узнала, что тюремщики расспрашивали его обо мне. Я виновна в его ранах. Каждый солнечный ожог, каждая поломанная кость на моей совести.

В конце концов крысолов не выдержал и рассказал все. Его даже заставили показать место, где именно он меня нашел. Даже мои детские пеленки, пущенные в многократное пользование мелкими членами банды, превратившиеся в серые тряпки, были найдены в старом логове и перекочевали в руки этих неизвестных людей.

Они издевались над Дэном, держа в голодном состоянии, заставляя принимать солнечные ванны, пока не вытрясли все, что ему было известно обо мне.

А потом бросили на каторжные работы, строить третий подземный уровень.

Город Сент-Блад расширялся вниз, зарываясь глубже в землю. Уже много лет олдермены, поддерживая проект развития укрепленного города, ссылали на третий уровень пожизненно всех преступников. С этих бессрочных земляных работ Дэн чудом умудрился сбежать. От полученных ран он упал в обморок, его, не заметив, засыпали землей и вывезли как мусор. Когда вампир очнулся, смог «бежать», то есть уползти, настолько он был обессилен.

Меня передернуло еще раз. Дэн, прячась в подземельях, питался крысами несколько дней. Но на этом его приключения не кончились, его нашли сектанты! Подобрали, накормили, дали убежище, как могли вылечили.

Это открытие было невероятно, я не верила своим ушам. Неужели сектанты его не тронули? Или для своих экспериментов они использовали только чернокожих женщин? А белые, например, не годились, или жрецы боялись, что белых граждан будут тщательнее искать. В то время как речные жители очень часто исчезали, прихваченные водяными хищниками в качестве закуски. Пропажу чернокожей вампирши спишут на разгул аппетита у аллигаторов.

Дэн стыдился того, что предал меня, а теперь еще и ненавидел себя за то, что взял предложенную мной кровь, в результате я обо всем узнала. Благодаря моей помощи он не смог сохранить и крупицы достоинства, моя щедрость растоптала в прах его мужское самолюбие. Некоторые готовы страдать и терпеть лишения, но принять помощь от слабых выше их сил. Потому что это будет означать: они еще слабее и упали настолько низко, на самое дно. Ниже падать некуда.

Вампир не смотрел мне в глаза, а я не знала, как его утешить и исправить ситуацию. Меня жгла вина за его состояние.

Я готова была плакать от жалости к Дэну. Глаза сами собой наполнились слезами. Сама того не желая, я отстранилась и зажала рот рукой. Какой ужас! Как они смели! Когда вернусь в башню, обязательно поговорю с Дэреком, возможно, он что-то знает об этих жестоких людях, которым так интересна моя персона.

Вампир отвернулся к стенке, не желая видеть мою реакцию. Регенерация шла полным ходом, и я поняла: мне пора. Нужно уйти. Больше здесь разрушать нечего. Холодность Дэна – мое наказание. Дружбу я потеряла, пусть останутся хотя бы узы крови, связь с прошлым, с детством, ведь он выкормил меня, когда мне предстояло умереть.

– Знаешь, это смешно, но я сегодня внезапно вспомнила, как ты кормил меня, когда я была маленькая. И как тогдашний главарь банды отмутузил тебя за то, что я орала всю ночь, потому что у меня клыки резались.

Дэн немного повернулся в мою сторону. Лицо его по-прежнему хмуро, но это всего лишь чувства по инерции у упрямого мужчины.

– Сложнее было, когда ты потеряла молочные клыки, вот тогда я совершенно не знал, что с тобой делать и чем кормить.

Крысолов вздохнул и сел на своей убогой постели, хрупкий мир восстановлен. Из-под подушки вампир достал странный мешочек. Из него торчала длинная палка. Несколько несложных манипуляций, вспыхнул магический огонь, и я превратилась в застывшую мраморную колонну. Крысолов выдохнул к потолку облачко сладковатого дыма.

Если вампиры могут бледнеть, то, почуяв этот ненавистный запах, я стала белее снега.

Дэн, не замечая моего состояния, затянул завязки на расписном мешочке, повернул запястье, пригляделся и быстрым движением слизнул мелкие крупицы белого порошка. Зажав тонкую трубку в зубах, вампир удовлетворенно причмокивал, пуская облачка дыма. Рука каким-то вороватым жестом спрятала кисет под подушку.

– Дэн… – блеющим овечьим голосом протянула я. – Что это? – Глаза отказывались верить в то, что я видела.

Белая Смерть. Порочный сладкий запах терзал ноздри и вызывал голод. Видения бледной, измученной женщины, рассыпающейся в прах на моих руках, всплывали в сознании. Помотав головой, я попыталась справиться с неприятными воспоминаниями, иногда вторгавшимися в мои дневные сновидения.

После пары затяжек настроение крысолова изменилось, и он вполне добродушно ответил:

– Это, – он небрежным кивком головы показал на дымящуюся трубку, – новая религия. Ты мечтала когда-нибудь жить без всего этого? – Вампир как-то неопределенно обвел комнату рукой.

– Без чего? – тупо переспросила я, отмахиваясь от дымных спиралей. Они змеями подбирались все ближе, норовили взять в кольцо.

– Без крови. – В полумраке глаза Дэна светились красными отблесками. Но это был мягкий, осоловелый блеск сытого и довольного вампира, а не презрительный голод высшего.

– Как без нее можно жить? Она необходима для всего.

– Я имел в виду без жажды, без потребности в ком-либо. – Глаза вампира мечтательно уставились куда-то вдаль. – Представь себе: никто тебе не нужен, нет мучительного чувства голода. Ты ни в ком не нуждаешься, и самое главное… – Тут Дэн-крысолов сделал эффектную паузу. – Ты человек, не пьешь мерзкую, разбавленную кровь и не боишься солнечного света. – Вампир задумчиво почесал заживающие ожоги кончиками пальцев.

Спустя пару секунд недоумения я очнулась. Мне стало жалко друга.

– Превратиться обратно невозможно, Дэн. Не терзай себя, это все пустые бесплодные мечты. Наши предки выбрали за нас, и дороги обратно нет. Но даже в нашем положении есть плюсы.

– Плюсы? – зло переспросил он. – Какие же плюсы?

– Ну, – не сразу нашлась я, – мы практически не болеем, живем долго.

– Не рожаем детей и зависим друг от друга. Твой симбионт делает с тобой что хочет! – вампир сжал предплечье под рукавом рубашки, как будто она горела огнем, а он пытался ее потушить. – Владеет тобой и твоими мыслями. Глумится над чувствами. Какая-нибудь богатенькая сучка в брючках может презрительно смотреть на тебя только потому, что в твоих руках сосредоточено недостаточно кровяных ресурсов, и ты зависишь от нее. Вирус Смерти делает нас слабыми.

«Это еще что за новость? – удивилась я. – История с какой-то женщиной, о которой я ничего не знаю. Дэн успел познакомиться с ней за эти месяцы, пока я мучилась на уроках этикета в школе для благородных? Он связал свою жизнь с богатой барышней, попал к ней в зависимость? Она тоже сектантка или… – Я прервала поток мыслей и вопросов. – У меня тоже уже другая жизнь. Поздно, у него связь с другой, я лишняя в их отношениях. Гадать бессмысленно, если крысолову захочется рассказать о ней – он это сделает».

– Спасения от Вируса Смерти все равно нет, -подытожила я наш спор.

– А если есть? – Крысолов опустил трубку и придвинулся ко мне вплотную, заставляя скользнуть к краю убогой постели. – Что, если я видел превращение вампира в человека? Своими глазами видел!

– Невозможно! – ахнула я. Глаза крысолова горели фанатичным огнем. В них плескалась несокрушимая вера. По взгляду я поняла: ему действительно что-то показали, фокус, обманку. И он принял театральное шоу, сдобренное наркотическим опьянением, за чистую монету. Всем известно: процесс необратим, если ты умер – ничто не заставит тебя воскреснуть снова. Да и к тому же чистокровного человека голодные вампиры тут же разорвали бы на части.

– Лекарство есть! Сектанты его знают!

– И ты им веришь?! – возмутилась я.

– Как тебе, – отрезал Дэн. Мне нечего было ответить на это. Я не могла ни остановить, ни отговорить, ни урезонить бывшего друга, Белая Смерть изменила его до неузнаваемости. А чужая женщина сделала его слабым, плаксивым и обиженным на свою судьбу.

– Сектанты мне помогли… – Рука вампира шарила под подушкой, не находя кисета. – Где он? – Испуг отразился в лице Дэна. – Ты его взяла?

– Нет, – пискнула я. В свете потухшего костра лицо вампира ужасало. Жадность, испуг, гнев и ненависть – все смешалось в диком взгляде, пока рука шарила по постели. Вампир отбросил набитую соломой подушку на пол и под серой простыней увидел то, что искал. Ладонь удовлетворенно взяла кисет.

– Ты должна попасть в наш храм, – задумчиво проговорил Дэн-крысолов.

Успокоившись, он потянул завязки мешочка и жадно проверил наличие белого порошка. Его оставалось на самом донышке. Мне стало жаль Дэна.

Неужели это та помощь, которую оказали сектанты моему другу? Вот так, подсаживая на наркотик, пудря мозги цирковыми фокусами и обращая в свою веру, они набирают в свои ряды тех, кому некуда идти.

«А если от этой заразы нет лекарства? Они же просто убивают всех вступивших в секту!» – пронеслось в голове.

Дэн набил трубку новой дозой порошка. Промежутки времени между позывами посмолить дымком становились все короче и короче. Если так пойдет и дальше, у вампира не будет шанса выжить.

Аромат Белой Смерти действовал одурманивающе, и я понимала, что скоро должна буду уйти. Терпеть больше нет возможности. Слишком тяжелые ассоциации с приторным запахом и необъяснимая паническая боязнь этой белой заразы. Я прекрасно понимала, что уйти, не попытавшись спасти друга, – это практически убийство. Дэн уже слишком пристрастился к магнетическому яду. Бывший друг очень сильно меня пугал. Раздражение сменялось наркотическим довольством, а через некоторое время настроение крысолова снова менялось. Как оно изменится в следующий раз, предсказать невозможно.

– Ты мне не веришь, – прошептал Дэн.

Рука вцепилась в мое запястье.

– Ты должна пойти со мной в Храм! – Наркотик придал сил вампиру, стальная ладонь перекрыла поступление крови в руку, я ее сдержалась, чтобы не вскрикнуть. – Ты должна увидеть перевоплощение и тогда ты поверишь мне!

– Ни за что! – крикнула я и оттолкнула вампира. Откуда только силы взялись? От ужаса не иначе.

Упав на спину, бывший друг вскочил и вновь бросился на меня. В ужасе я отшатнулась, кровать внезапно кончилась, и я полетела на землю. Встретившись спиной с дверью, я распахнула ее, и мой загривок лег на что-то мягкое.

– Так-так, что тут у нас? – раздался до дрожи знакомый голос. Мягкое выскользнуло из-под спины и понеслось навстречу летящему на меня Дэну. Мощный пинок в живот, вампир отлетел прочь с нехилым ускорением. Сбил локтем со стены символ веры и, разрушив собственным весом то, что называлось кроватью, и припечатан к обломкам деревянным распятьем.

Крысолов был без сознания. Там, где деревянный крест соприкасался с кожей вампира, вился небольшой дымок.

Я задрала голову и увидела насмешливый взгляд в прорези между козырьком и шарфом.

– Диз, – констатировал Череп. – Все еще лазишь по подвалам и подвергаешь себя необдуманному риску?

Бывший бандит присел на корточки, нависая надо мной. Насмешливо поправил мою съехавшую на затылок кепку, из-под которой выбились черные локоны, и приподнял повыше скрывающий лицо шарф.

– Модный прикид. Так и ходи, – одобрил вампир. В его голосе были тонна яда и горькое обещание наказания.

Подперев кулаком замотанную морду, Череп предложил:

– Так. Удержать тебя нет никакой возможности, а значит, у меня нет выбора. Придется взять тебя с собой. Опасности ты любишь, поэтому вставай.

Сама того не желая, я послушалась, с кряхтеньем встала с его ног, отряхнувшись, увидела только удаляющуюся спину бывшего острого козырька.

Метнувшись в маленький закуток, я проверила у друга пульс. Мертвое сердце билось. Сбросив с Дэна крест, я уложила вампира поудобнее. На дне мне часто приходилось укладывать бай-бай живущих по соседству нетрезвых кровососов, чтобы они не пугали детей, ведь кровь добавляют не только в безалкогольные напитки.

Здесь Дэн в безопасности. Когда очнется, дурман выветрится из его головы и друг снова станет самим собой. Я потушила огонь и прикрыла дверь. Ладони саднило, деревянное распятие обожгло руки.

Догнала бандита и потрусила вслед за ним. Два практически одинаково одетых человека, как серые крысы, скользили по подземельям.

Очень хотелось… есть. Взгляд то и дело обращался к затылку впереди бегущего мужчины. Кепка опущена на глаза. Прическа конский хвост оставляет шею открытой. Мне мерещится, или я вижу тонкую синюю жилку и бегущую по ней кровь. Так и хотелось подкрасться сзади, тихо-тихо, как гусеничка, осторожным, нежным движением вонзить свои клыки в трепещущую черточку.

Несколько месяцев назад мы были близки, и я готова на многое ради него. Кровь и запах этого неуловимого незнакомца кружили голову и будоражили сознание. Он возникал и исчезал в моей жизни, как призрак. Может быть, он и есть тот неизвестный, которого я ждала? С которым у меня образовалась связь? Но как узнать, он ли это или нет?

Шум толпы оторвал меня от раздумий. Мы подкрались к насыпи. Широкий проем и пологая дорога, ведущая в огромный подземный храм-пещеру.

Череп, как профессиональный шпион, притаился за грудой щебня, а я за его спиной.

Соблазн все так же маячил передо мной. Внезапно я поняла, что имел в виду Дэн. Мучительно жаждать того, чьей крови отведала и чьи прикосновения помнила и стремилась познать снова.

Не ожидая от себя подобной слабости духа, потянулась вперед и коснулась губами вены на шее у вампира. Это было так естественно. Желать его крови после всего того, что было между нами.

Мужчина покорно наклонил голову набок и задрал шарф, оголяя кожу. Я вонзила клыки в вену.

Одним глотком не насытишься, хочется съесть его всего без остатка, забрать себе, присвоить. Дикое желание, ненормальное, пугающее своей силой, и поэтому, чтобы заглушить мысли, я просто пила, гася внутренний огонь.

– Проголодалась? – тихий шепот в темноте. Вампир не сдержался, застонал, когда я осторожно вынула клыки из его шеи. Хотелось еще. Жаркий стыд пополам с мучительным желанием разливался по телу. Потому что в голосе слышались абсолютное понимание и прощение.

Неимоверным усилием воли, прикусив губу и ущипнув за предплечье, я заставила себя отвернуться, сжаться в комок, замереть, окаменеть. Не чувствовать, не мечтать, не ждать, не надеяться. И постепенно чувство голода отошло на второй план. Не исчезло полностью, но притихло, как зверь, забившийся и притаившийся в дальнем углу норы. Я победила жажду.

– Нет, – сглатывая вожделеющую слюну, ответила я. – Это всего лишь влияние связи, ничего более. – Правильно, надо сбросить ответственность за свои отвратительные поступки на других и в частности на магические причуды крови.

– Что ты знаешь о связи? – вглядываясь в свет и фигуры внизу, спросил Череп. Тяжело дыша, он поправил шарф на шее, вновь пряча лицо в складках ткани.

Если бы я не была столь расстроена своей несдержанностью, то обратила бы внимание на это нервное движение, а также на то, что Череп слишком сильно печется о сокрытии своей внешности. Будь я более внимательна, поняла бы, что ни разу не видела его лица!

Оправдывая свой поступок, я отрапортовала обо всем, что мне было известно – жалкие крохи.

– Когда один вампир питается кровью другого… то возникает… – Впереди, все так же не поворачиваясь, хмыкнули.

– Нет. Не так. – Меня прервали. Вампир помедлил, словно раздумывая, стоит говорить правду или утаить, но все же решился на откровенность. – Возникают всего лишь жажда и притяжение, но болезненной потребности нет. Связь, – это что-то больше, чем просто желание пить чью-то кровь. Это тревога за того, к кому привязан. Недостижимая мечта, даже если объект вожделения в твоих руках, даже когда его кровь наполнила твой рот. Это сладкая мука. Ты должен видеть его, дотрагиваться до средоточия своих грез. Тебе хочется знать все о мыслях, о поступках, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Полный контроль даст лишь мимолетное удовлетворение.

Завороженная, я слушала откровения. А дыхание при этом срывалось на прерывистый хрип, живот скручивало от тоски, горло терзала жажда. Нет ничего более соблазнительного, чем хриплый от страсти мужской голос в темноте, шепчущий тебе на ухо.

Картину безумия, описанную Черепом, я уже видела. Вот что чувствовал Алек. Вот что он хотел со мной сделать, превратить в марионетку, в рабыню, хоть это и жестоко.

Трудно спросить, чувства рвали грудь на части. Но все же…

– Только вампиры могут так глубоко, так болезненно ощущать?

– Да. Людям это не дано. – Я непроизвольно провела кончиками пальцев по ключицам, стараясь убаюкать неприятную тревогу. Так больно. Я хочу видеть того, кто со мной связан, скучаю, тоскую по нему. Я хочу испить его крови и отдать свою. Кто же тот загадочный незнакомец, что уготован мне судьбой?

– Люди называют это по-другому, – продолжал острый козырек, – у них это зовется любовь. И чувствуют они ее постоянно. По сравнению с нами люди живут быстротечно. Подобно падающей звезде, миг – и их жизнь погасла. Они стремятся жить быстро и много раз влюбляются. Для вампиров, у которых впереди вечность, есть только одна-единственная любовь.

– Ты… хочешь сказать, что не любишь меня? Несмотря на все то, что было между нами? – Мне должно быть больно, но почему-то я чувствовала только спокойствие. – Значит, между нами ничего не было? Нет той связи?

– Нет, я не твой мифический принц на белом коне. И да, я пользовался тобой. – Череп злобно улыбнулся под шарфом, наглые черные глаза уставились на меня, но его слова не задели. Вампир посмотрел на мою реакцию, сдался и выдал остатки информации: – Связей может быть много, но только одна из них истинная.

– Как узнать – какая?

Вампир отвернулся. Похоже, он уже сам не был рад, что затеял этот разговор.

– Никто не знает.

Череп рассматривал толпу внизу. Жрецы закончили свои загадочные ритуалы. Толпы людей заволновались и пришли в движение.

Я, ничего не замечая, обдумывала услышанное.

«Тогда никогда никого не полюблю, – приняла я решение, – кроме того, с кем у меня будет истинная связь, кто предназначен мне судьбой».

– Пора! – шепнул Череп, вырывая меня из царства грез.

Вампир снялся с места и скользнул по насыпи вниз, подкрадываясь к свету и людям в балахонах.

Страшные жрецы Белой Смерти были всего лишь в нескольких шагах от нас. Здесь уже отчетливо слышались голоса сектантов. Что-то готовилось и назревало. Представление в центре зала закончилось, и жрецы провожали закутанные в плащи фигуры. Явно не сектанты, но заинтересованные зрители.

Высшие! Как я их ненавидела! Правящие городом фамилии в курсе того, что здесь творится, но ни один высокородный вампир не шевельнул и мизинцем, чтобы предотвратить творившееся здесь зло. Некоторые лица я узнала. Пара учениц из моей школы для благородных вампиресс и… я вздрогнула. В толпе мелькнули белые волосы. Алек! Значит, и он здесь. Не сомневалась даже! Если где-то творится гнусность, он тут как тут.

Поменяв место дислокации и устроившись рядом с Черепом (около вампира было спокойнее), я несмело спросила:

– Что мы делаем? – Все, что от страха смогла из себя выдавить.

– Устраиваем переполох, – коротко бросил Череп. – Ты же помнишь, как это делается?

«Вот это дело! Я только за!» – мысленно одобрила план острого козырька. Все что угодно, лишь бы помешать сектантам! Главное – не медлить, высшие уже успели выскользнуть из подземного храма.

– Ну что, готова? – с иронией переспросил вампир. Внизу под нами гудела толпа балахонистых адептов Белой Смерти.

Я смело взяла в ладонь камень, единственное доступное мне оружие, и сосредоточенно кивнула, подтверждая, что жду команды. Вампир хмыкнул, закатил глаза к потолку, ухмыляясь, достал из складок своего шарфа… Свисток.

В подземном храме божественная акустика. Переливчатая трель заставила потолок пещеры звенеть. На секунду все замерло, а потом ответная трель раздалась со всех сторон. Крики, шум, полицейские свистки, топот тяжелых ботинок.

Череп выпрямился во весь рост и вальяжно прислонился к стенке, он и не собирался штурмовать храм! За него это делали бригады копов. Они, как муравьи, бронированными колоннами спускалась в храм из всех щелей, пещер, коридоров, туннелей и ответвлений.

Копы быстренько разобрались с теми сектантами, кого смогли поймать. Улизнули единицы, в основном высшие лорды, ушедшие из храма до облавы.

А я все это время стояла с открытым ртом и наблюдала бойню, разворачивавшуюся у меня на глазах. На каждого балахонистого адепта приходилось по пять копов. Полицаи ловко валили сопротивляющегося вампира и вязали ему руки. Практически все верховные жрецы, а с ними и мелкие сектанты уже лежали лицами в пол.

Бронированные полицейские не трогали Черепа и меня. Более того, проходя мимо, они кивали ему как своему. До меня стало доходить – ловко облапошили. Все это время острый козырек лазил по подвалам и вынюхивал для полиции Блад-Сити, вот почему он на свободе, а его банда сидит в застенке.

– Ты шпик!!! – повернув голову к острому козырьку, обвинила я.

– Ну шпик, и что с того? – огрызнулся вампир. – Надо быть на правильной, выгодной стороне. А ты разве не поменяла жизнь в сырых подвалах на комфортабельную стеклянную башню?

Я попыталась было возразить, но ничего не придумала и захлопнула рот. В любом случае Череп сделал то, что полагалось: ловко прикрыл основную лавочку сектантов. Мелкие храмы, конечно, остались и исправно функционируют. Но белой гадости на улицах города станет меньше.

Я бродила по храму среди полицейских, следуя за Черепом. Что делать, я не знала.

Оставшиеся копы ходили, заглядывали в ниши и время от времени вытаскивали притаившихся в туннелях деградантов. На них было страшно смотреть. Все эти искореженные существа, судя по одежде, раньше были адептами. У каждого зверя на шее болтался ошейник с цепью… Те, кому уже невозможно помочь.

Бедняг строили в ряды, сцепляли ошейники в одну длинную цепь и, приманивая кровяной колбасой, выводили из подземелий.

– Сжигать повели, – обронил один вампир. Лица я не разглядела под шлемом.

Я в ужасе остановилась, перед глазами стояла кошмарная картина: несчастные, ни в чем не повинные звери сгорают под палящим солнцем. Под ногой что-то хрустнуло, отвлекая меня от ужасных мыслей. Ботинок стоял на пластиковой упаковке. Я таких никогда не видела. Нагнувшись, подобрала одну из них. Внутри плескались остатки крови. Но это не питьевая упаковка, для питьевой она очень велика. Не представляю того вампира, который столько может выпить. Этикетки с пластика сорваны. Предназначение такой огромной дозы крови непонятно.

От пакета тянулась трубочка, из нее все еще капали остатки. Я подняла взгляд и увидела вереницу таких же огромных упаковок, тянувшуюся в темную нишу. Копы ходили мимо, ничего не замечая, поддавая ногами подозрительный мусор, не подозревая, что это могут быть улики.

Темнота в нише завораживала и притягивала взгляд. Мне кажется, или там кто-то прячется? Но вот один полицейский посветил туда фонарем и, никого не обнаружив, пошел дальше.

– Спасибо, это мне пригодится. – Череп вырвал пакет из рук и пристально рассмотрел. Мне оставалось только недоуменно ждать вердикта. Брови вампира хмурились. То, что он увидел, ему не понравилось. Потом он брезгливо кинул пластик на пол и обтер ладони о брюки.

– Все, я здесь закончил. Пора сваливать. Детективы подкатили, они все разрулят за нас.

Шпион городских властей собрался уходить, бросив меня одну в храме.

– Хоть мы и не встречаемся… – пробормотал Череп и полез в карман. – Я не забыл!

«Что не забыл?» – Мое удивленное лицо красноречивее всяких слов.

– Про подарок! – Взмах руки, я машинально поймала предмет. Закутанный в свой дурацкий шарф, урод развернулся и, насвистывая, скрылся в темноте туннеля. Я так и осталась стоять с протянутой рукой.

– Девушка… – прозвучало хриплое над ухом. Тяжелая рука как ярмо легла на плечо и сжала. – Каждый раз, когда я вас встречаю, вы в неподобающем виде и в непотребном месте. Если вы все уже здесь разнюхали…

Повернув голову, я увидела… Ну конечно же – Ищейку! У кого, как не у этой старой окаменелости, такие древние взгляды на то, что должна делать леди из благородной вампирской фамилии.

***

Ищейка, не прекращая ворчать, довез меня до башни и высадил около черного входа для прислуги. Из машины он вышел со мной.

– Я прослежу, как ты войдешь в подъезд, – объяснил старик, зажигая магией папиросу.

Войдя в подъезд, я добралась до лифта, меня что-то кольнуло, предчувствие или догадка… Я развернулась и крадучись вернулась к входной двери. Осторожно приоткрыв ее, увидела, что машина уже уехала. А значит, ничто не мешает мне тайком вернуться в приют.

– Такой, как ты, необходимо быть осторожнее, – раздалось у самого моего уха. Я непроизвольно вздрогнула. Рядом с дверью в каменной нише, соседствуя с мусорными баками, стоял сыщик. Морщинистое лицо, тонкие бледные губы, седые волосы. Взгляд, как буравчик, просверлил во мне дыру и уставился на кончик тлеющей сигареты, зажатой в пальцах.

– Какой такой? – дерзко переспросила я, внутренне сгорая от стыда: ловко меня провел этот сухофрукт.

– Среди вампиров есть необычные экземпляры. Которых и вампирами-то не назовешь. Мало кто догадывается про них, а еще меньше тех, кто может их отличить от обычных вампиров. Они очень ловко мимикрируют под заурядных кровососов, не являясь такими, даже не представляя, что они чем-то уникальны и отличаются.

Серые безразличные глаза все так же смотрели на тлеющий кончик сигареты, а я в шоковом состоянии планировала убийство этого ископаемого. Вот только одна проблемка: ищейка – маг, мне с ним не справиться. В конце концов решила просто прикинуться глупой курицей, ничего не знающей и не ведающей что творится в городе.

– Не понимаю, это камень в мой огород? И под кого же я мимикрирую? – начала я свою гневную тираду. – Под богатенькую вампиршу? Мне каждый день напоминают про мое скромное происхождение. Я и без вас знаю, что поднялась сюда из низов. Между прочим, вы тоже не с серебряной ложкой во рту родились…

– Происхождение происхождению рознь, – проскрипел вампир, и осеклась.

Он знает больше, чем я могу догадаться. Не он ли рыскал по городу и разнюхивал насчет меня? Кому, как не такому опытному сыщику могли доверить подобное дело! Сто процентов, это он добыл информацию о моих пеленках и о том, что я подкидыш. Прервав мои размышления, ищейка продолжал:

– Будь осторожна, по городу ходят слухи, что есть «особенные» вампиры. Их кровь могут пить все, они зажигают огонь внутри тела. Ядовитый, разъедающий пламень жажды и потребности. Они привораживают тех, кто попробовал их кровь или даже просто ощутил запах. Единожды это сделав, несчастный попадает в ловушку абсолютной зависимости, выход из которой только смерть. А эти фальшивые вампиры остаются свободны, как ветер, не связанные ни магией крови, ни желанием. Происходит это потому, что они не настоящие вампиры… Они дампиллы. Полулюди-полувампиры.

Мне удалось побледнеть, лицо стало белее, чем ни разу не видевшая солнечного света вампирская кожа. От страха разоблачения моя спина покрылась испариной.

С самого детства я знала, что немного отличаюсь от других вампиров, но думала – это всего лишь наличие в крови магии, а не какие-то видовые особенности.

Не все вампиры боятся солнечного света, некоторые высшие могут противостоять ультрафиолету. Не у всех из них остроконечные уши и длинные клыки, и да, у многих зрачки более круглые, но все они чистокровные вампиры, а я… Я урод! Жертва неудачного эксперимента природы. Главное – не заплакать на глазах у этого исследователя грязного белья и искателя легкой наживы.

– После мифического перевоплощения дампилла в чистокровного человека в подземном храме в городе началась паника. Никто не видел, но все утверждают, что кровь дампилла – это волшебное спасение от Вируса Смерти. Очень многие наверху, – ищейка сделал движение глазами, указывая на шпили небоскребов, – интересуются подобными полукровками. Их ищут, и когда найдут… Будьте осторожнее, девушка, а то недалеко до беды, – просто закончил сыщик.

«И все? – Моему удивлению не было границ. – Не будет ни обличительных речей, ни хватания за руки и выкручивания запястий вместе с попыткой связать и затолкать в машину? Неужели его не интересует такой особенный „не вампир“, как я?»

– На кого вы работаете? – в лоб спросила я. Колющий взгляд переместился на меня, узкий кошачий зрачок впился в мое лицо, пытаясь определить, что мне известно.

– На того, на кого выгодно. – Престарелый интриган развернулся и пошел прочь – машина предусмотрительно была спрятана за углом.

Сразу ясно, что из этого сухофрукта я не выжму ни капли информации, даже если буду жарить ультрафиолетом, загоняя под ногти иголки.

Последовав его примеру, развернулась и пошла по своим делам, мне нужно было попасть в приют, и я туда попаду!

Машина вырулила из-за здания и остановилась рядом.

– До приюта несколько кварталов, ты не успеешь до рассвета, а подземка – это не место для молодой леди. – Рядом со мной урчало авто, некогда очень популярная дорогая модель, теперь устаревшая и обшарпанная, как ее хозяин.

Я постояла секунду в нерешительности. Доверять или нет?

– Деграданты уже настолько обнаглели, что вылезают на поверхность, – небрежно бросил вампир, когда я залезла внутрь и, нахохлившись, как обиженная летучая мышь, уселась на переднем сидении. До приюта мы доехали в полном молчании, куря сигарету за сигаретой. Вернее, ищейка смолил, а я отмахивалась от смрадного дыма.

– Будь осторожна, – обронил мне вслед сухофрукт, и разбитое авто исчезло в предрассветной дымке.

Переодевшись в дорогое платье и уложив детей спать, я вернулась домой, как положено благородной леди – в шикарном авто с тонированными стеклами.

Во время обратной поездки я задумчиво смотрела в окно, перебирая в голове обрывки информации. В моем прошлом содержалось не меньше тайн, чем в религии сектантов и загадочном обратном перевоплощении.

***

Маленький сверток я рассмотрела уже дома. Крепко зажимая в кулаке оскорбительный презент, вбежала в свою комнату. Я не сомневалась, что ничего приятного в свертке нет. Слишком любил Череп дурацкие насмешки и глупые шуточки. Поэтому я безмерно рада, что у меня с ним нет связи.

Зашуршала упав на пол обертка. Так я и думала – кусок мыла! Взгляд скользнул на окно, захотелось открыть его и швырнуть мыло вниз. Солнце уже взошло, но что такое пара ожогов в сравнении со сладкой местью? Нет, просто выбросить слишком мелочно. Месть – это тщательно приготовленное блюдо.

На моем лице отразилась коварно-лукавая улыбка. Приоткрыв дверь в гардеробную, я позвала:

– А кто у нас хороший мальчик?

Дробный перестук маленьких ножек понесся мне навстречу.

Единственное, что я любила в этой башне, которая и домом-то мне не была, а являлась настоящей тюрьмой, – это мистера Пампкина.

Однажды лорд Дэрек принес мне маленького щеночка, грязного, лохматого. Но когда я взяла в руки этот неубедительный подарок, случилось невозможное.

Наши взгляды встретились и… остальной мир перестал существовать. Чувство длилось недолго, пару секунд, но все остальное рассеялось, остался только он, мой рыжий пушистый комочек. Это и была та самая связь.

Я целовала пушистика в нос и мордочку, тискала в своих объятиях, а Дэрек добродушно смотрел на это.

– Мне перепадет кусок благодарности? – лениво бросил лорд. Я подскочила к нему, в порыве чувств облобызала его так же, как и щенка, бросилась снова гладить и тискать свое сокровище.

– Жестокая! – донесся тихий вздох.

Только спустя некоторое время до меня дошло, что я сделала. Я с ужасом ждала расплаты, но она так и не наступила. Вместо этого Дэрек стал относиться ко мне намного добрее, чем Алек.

Коварный план мести Черепу заключался в том, что Пампкин, пока меня не было, уже полазил по всем злачным местам, куда не добралась метелка для пыли горничной, собрал на свою шкурку паутину, дохлых насекомых и прочие трофеи.

Подхватив пузатика, я отнесла его и посадила в ванную, набрала десять сантиметров теплой воды и, сорвав прозрачную этикетку с подарка, швырнула его туда же. Щенок прыгнул сверху на скользкую игрушку. У него вообще был талант ловить и пробовать на зуб все, что попадется. Но мыло не давалось в лапы и зубы, прыгая по всей ванне. В результате диких лягушачьих прыжков Пампкин взбил высокую душистую пену и потерял свой объект преследования.

По комнате разлился дивный аромат. Хм, мыло и впрямь дорогое. Выловив розовый обмылок, я намылила грудку песика, подумала и натерла подаренным куском от кончика носа до последней волосинки на хвосте.

Месть свершилась! Знай же, противный шпион, для чего я использую твои подарки!

Пампкин вновь обнаружил предмет охоты и, сиганув на розовый кусок, запустил его в полет. Со звонким «бэнг!» мыло отрикошетило от стенки ванны и щелкнуло шалуна по носу. Это обескуражило песика только на секунду. Разразившись громким лаем, он храбро кинулся на обидчика. Разыгравшись, мы утопили комнату в пене и залили кафель водой.

Очнулись от звука ритмичных похлюпываний по полу. Лорд Дэрек стоял в намокших домашних туфлях и наблюдал нашу со щеночком необузданную банную вакханалию.

О ужас! Нас застали врасплох! Предполагалось, что я буду держать мистера Пампкина в гардеробной, он не станет бегать по этажу и лезть в чужие апартаменты. Однако служанки уже донесли, что в комнатах лорда Дэрека погрызены дорогие кожаные туфли ручной работы от Махоло Бланик. А в гардеробной лорда Алека не досчитались пуговиц с пальто от Редберри.

И вот я сижу мокрая с головы до пят в прилипшей к груди одежде и рядом взъерошенный щенок, икает мыльными пузырями.

К моему удивлению, лорд не проронил ни слова упрека, вместо этого сел на корточки и, опустив руку на уровень щиколоток, позвал к себе щеночка. Пампкин, перевалившись через бортик ванны, шмякнулся на землю и вразвалочку засеменил к вампиру. Кутенок был осмотрен со всех сторон, поглажен, почесан до полного удовлетворения и поставлен обратно на мокрый пол. Довольный мистер Пампкин вернулся ко мне.

Я знала, что Дэрек вскоре уедет, и я останусь в башне одна. Ко мне он зашел, только чтобы скоротать время. Уже одетый вампир ждал, когда подадут машину. Требовалось его немедленное присутствие. Что-то насчет подземных хранилищ гемоглобина. Участились случаи воровства и нападения деградантов на склады и заводы. Эту проблему предстояло решить лорду-вампиру, ибо он обладал магией, а его подчиненные нет. Несмотря на то что я тоже считалась частью фамилии Драгон, со мной не делились подробностями бизнеса, предпочитая растить и оберегать от всего, как редкий цветок в дендрариуме.

Это был не первый раз, когда я видела доброту и заботу в этом проклятом небоскребе, она всегда приходила из рук лорда Дэрека. Оказывается, у железных лордов тоже есть чувства. К сожалению.

До самого вечера мы игрались с мистером Пампкиным, пока шум голосов и щенячий лай не привлекли Алека. Второй лорд Драгон по обыкновенной своей привычке слонялся без дела по небоскребу.

Я искупала песика и сама приняла ванну, все-таки опробовав подарок. Кожа вмиг стала гладкой как шелк.

Выбравшись из воды, я накинула халат, растерла волосы полотенцем. На этом мои мучения не заканчивались: волосы следовало пропитать смягчающим спреем и расчесать до блеска. Наклонив голову набок и перебросив локоны на одно плечо, я со вздохом потянулась к расческе, не заметив, что за моей спиной стоит мужчина. Пампкин замолк и икнул, выпустив струйку мыльных пузырей.

Я подняла взгляд. В зеркале отражалась фигура разозленного вампира.

– Что это? – Глаза лорда сузились.

Алек подскочил ко мне, схватил мое лицо и больно сжал щеки. Расческа с глухим стуком покатилась по полу.

В голове билась только одна мысль: что он делает в моих апартаментах, у него есть свои!

Мои руки вцепились в запястья вампира. Резким движением он повернул мою голову набок. Я понимала, что Алек там увидит: укус Дэна. Чужой укус.

– Неблагодарная потаскуха! – Лорд-вампир вдесятеро меня сильнее, резкий толчок сбил с ног, я наступила на щетину щетки для волос и поранила ногу. От резких криков песик вылез из-под лавки, куда спрятался, и возмущенно огласил писклявым лаем гулкую ванную комнату. Щенок прыгал на ноги лорда, пытаясь меня защитить.

– Грязная девка! – каждое слово било болезненнее плети.

– Кто? Кто был? – орал лорд, швыряя вещи. В моих апартаментах не осталось ни одного целого зеркала и ни одного не поломанного стула. Я боялась пикнуть, садистам лучше не перечить – хуже будет. Слезы градом катились по моему лицу, но я упорно сжимала губы и отворачивалась от Алека, помня про свое обещание не сдаваться. Не позволять ему себя запугивать. Но, господи, как же страшно! Я один на один в башне с этим ненормальным.

Ему меня не запугать, я крепкий орешек. Понимая, что не получит ответа, Алек застыл посреди комнаты. На секунду мне показалось, что он сейчас меня ударит, но вместо этого лорд резко нагнулся, схватил за шкирку мистера Пампкина, вцепившегося в его щиколотку острыми зубами. Подлетев к окну, высший дернул створку.

Мир перевернулся и померк в тот момент, когда лапы щеночка мелькнули в воздухе, я услышала удаляющийся визг. Окно хлопнуло, отрезая звук.

Цвета выцвели, мир стал серым и безжизненным. Я стояла онемев. Моя вселенная рухнула, а лорд, не замечая моего состояния, подошел вплотную, и сквозь пелену ступора я услышала его шепот:

– Я тебя отсюда не выпущу. Ты больше не будешь шляться по нижним этажам, позоря нашу фирму и фамилию Драгон, отдаваясь направо и налево первому встречному! Попробуй еще хотя бы один раз поделиться с кем-нибудь своей кровью – я убью тебя и твоего дружка! Ты шагу не ступишь без моего позволения. – Руки вампира сжимали запястье, а глаза… Вертикальные зрачки в окружении светлой радужки пристально смотрели на меня. Алек пригибал меня к земле, нависая, доминируя, стараясь подавить и подчинить, все это он делал одной рукой, желая показать свою власть и силу.

Хотелось противостоять, но сил не было. Использовать чары, ударить магией, собрав всю мощь, я не могла: кроме мелких заклинаний, мне ничего не известно, только высших вампиров учат боевым чарам. Единственное, чем я могла ему отомстить – человеческое ведовство. Я – дампилл, наполовину человек, наполовину вампир.

Послушно, как марионетка, наклонила голову набок и обмякла в руках мучителя, делая вид, что я сломлена. Приманка ждет. Попадется ли в ловушку эгоистичная мразь? Ну давай же! Ты не можешь отказаться от того, чтобы причинить боль. А ответное страдание будет тебе моей местью.

Алек, восхищенный покорностью, не заметил ловушки. Вампир склонился и, наматывая кудри на кулак, подтянул меня к себе.

– Или только я буду пить твою кровь, или никто, слышишь? Я убью любого, кто коснется тебя.

Клыки впились в кожу, раздирая вену.

Я отреагировала немедленно, это месть за моего щенка. Единственного друга в этом проклятом мире.

«Гори в аду!» – сопроводила ментальный удар «добрыми» пожеланиями. К вечеру лорд света белого невзвидит, человеческая магия наносит внутренний урон.

А потом ликующий поток торжества и извращенного наслаждения снес меня, я потеряла счет времени. Как пробка на гребне беснующегося потока, я колыхалась на волнах эмоций, а после легко вынырнула на поверхность, когда мучение закончилось.

Вампир отер красное с губ и, довольный моим унижением, процедил сквозь зубы:

– С этой секунды переходишь на домашнее обучение! А после того, что пришло сегодня утром, Дэрек будет полностью со мной согласен.

Слез не было. Я не стану плакать.

Глаза метнулись к двери. Бежать вниз по лестнице, может, можно еще спасти его, дав своей крови? Пампкин – умертвие, выпьет гемоглобина и восстановится. Рука держалась за шею. Сквозь пальцы из разорванной вены текла струйка, пачкая одежду и пол. Сколько времени прошло, как долго Алек пил мою кровь?

Звук хлопнувшей двери вернул меня в этот мир. Я подлетела и схватилась за ручку, но поздно. Щелчок замка с той стороны убил всякую надежду. Я визжала и дергала дверь, не помню, что я орала. Но из-за двери послышалось как всегда ледяное и бездушное:

– Мусороуборочная машина подберет утром то, что осталось от грязной твари. Учти, подобное происходит со всеми плохими девочками. Если не будешь слушаться, станет еще хуже. Приют, в который ты шастаешь по вечерам, может одной прекрасной ночью полыхнуть и сгореть вместе со всеми сиротами.

От этих слов я сползла по двери, легла под ней и, свернувшись в комок, постаралась заглушить свои рыдания. Сил встать не было, а в голове крутилась только одна мысль:

«За что? За что Алек так меня ненавидит?»

***

Я сидел за дверью и слушал приглушенные рыдания. В груди екало, но я точно знал – это не сердце. У меня его просто нет. Это восторг!

Жизнь – жестокая штука. Но она делает сильных еще сильнее, а слабых отправляет в руки тех, кто создан ими управлять. Кто сумел выжить и обрел власть, у того и право.

Моя ненаглядная Диз… Дезире. Со старофранцузского это имя переводится как желанная. Слишком независимая для того, чтобы жить в одиночестве, тебе необходим направляющий. Слишком гордая для низов, там тебя просто превратят в ничто, такое врожденное благородство необходимо оберегать, как редкую жемчужину. Слишком сильная, чтобы самой упасть в мои объятья, получив покровительство и защиту, но только под моей властью ты расцветешь, как прекрасный благоухающий цветок. Твое место подле меня.

Твоя сила и независимость – зараза, подцепленная в годы прозябания на дне, и поэтому тебя необходимо…

Сломать.

Пусть это произойдет поскорее, я приложу все усилия. Ты вновь станешь слабой, беспомощной, ранимой. Зависящей от моей крови и приказа. Нуждающейся в защите. Совершенной.

Твои рыдания не утихают, они – музыка для моих ушей. Жаль, что я не могу слушать их вечно, мой острый слух высшего улавливает шаги горничной, но это не последний раз, когда ты стонешь для меня. Я приготовил для тебя массу страданий. Я вылеплю тебя собственными руками и деяниями, в конце концов превратив в совершенный образец.

***

К ужину меня выпустили из комнаты. Служанка, подойдя к двери, отперла ее и, постучавшись, объявила о том, что стол сервирован, ждут только меня.

С невероятными усилиями я подняла себя с холодного пола и потащила в столовую. Окоченевшее тело отказывалось двигаться, конечности не желали слушаться. В голове пустота, в сердце мрак.

Сидеть прямо невыносимо. Смотреть на высокородную мразь невозможно. Горечь разъедала нутро, а непролитые слезы клокотали где-то внутри. Все, что я смогла позволить себе, – один ненавидящий взгляд, чтобы увидеть, как высокородный мучитель задумчиво потирал висок, и снова собственная тарелка. Вниз смотреть безопаснее.

Единственный свободный и расслабленный в столовой – это лорд Дэрек. Вампир всегда невозмутим, собран, решителен. У него нет проблем, нет врагов, лишь мелкие, быстро разрешимые недоразумения.

Я взглянула на Дэрека, чтобы в следующий момент похолодеть от ужаса. На моих глазах высший выпрямился и напрягся. Черные брови сошлись к переносице, глаза сверкнули острым блеском.

– Это что такое? – воскликнул лорд Дэрек. Я вжала голову в плечи. В руках у вампира подрагивали черно-белые печатные листы со столбцами цифр.

– И ЭТО твои оценки?! – Лорд вытаращил глаза в листок бумаги. Ей богу, в этот момент он был похож на удивленного окуня.

Беглый взгляд на Алека. Вампир предупреждал об этом, на губах высокородного ублюдка дрожит коварная улыбка. Листы бумаги, как гильотина, шлепнулись о столешницу, запущенные властной рукой.

– Домашнее обучение! – резкий, жестокий приговор. Губы Алека растягиваются в радостную улыбку. Вампир, извинившись, встал и, посмеиваясь, покинул столовую.

Я подняла взгляд на Дэрека.

Лорд сидел, положив подбородок на сцепленные в замок руки и пристально смотрел в мои глаза.

Одинокая слеза сама собой покатилась по щеке.

***

Домашнее образование – это распространенный способ скрыть то, что твой воспитанник полный ноль.

Правда, все оказалось не так страшно. Более того, это походило на лекарство, я глотала ложку за ложкой. Хотя подчас пилюля была горьковата.

Моим учителем стал Дэрек, и жизнь немного изменилась к лучшему.

Я мучительно стеснялась. Но лорд, будучи сам начитан и высокообразован, превращал занятия в увлекательные истории и рассказы с примерами из жизни.

Учеба стала даваться мне легче. А каждого нового занятия я ждала с нетерпением. Усиленное обучение заглушало боль от потери моего пушистого комочка. Любимое существо осталось только в воспоминаниях. Я утоляла горе бешеной работой. Не знала, что вампиры так остро, так болезненно могут чувствовать. Порой мне казалось, что сердце мое изрезано ножами и кровоточит, с такими увечьями больно вздохнуть и тяжело вставать каждое утро.

На занятиях можно было поглазеть на высшего, и боль отступала, пряталась в дальнем углу сознания. Не то чтобы я лорда Дэрека раньше не видела… Он по-прежнему пугал меня, было в нем что-то затаенное. Меня поражала скрытая сила. Эта магическая и духовная мощь привлекала меня так же, как огонь манит мотылька.

Иногда лорд пристально смотрел на меня, если думал, что не вижу. Я часто ловила его задумчивые взгляды в отражении сверкающих предметов. С ним было спокойно, легко и уверенно. Если лорд Дэрек Драгон рядом, то что бы ни случилось, все заканчивалось благополучно.

Чувствовать себя в безопасности с лордом я стала после того, как на небоскреб напали деграданты.

Наши соседи по башне, небезызвестный клан высших, в честь дня рождения своего сына устроили кошмарную оргию с кровавым жертвоприношением. Было много гостей. В центре зала декоративный фонтан разбрызгивал кровь. Красные струи с веселым плеском падали в чашу. Гости черпали угощение прямо из фонтана и подставляли бокалы под кровавый дождь.

На праздник меня не позвали, так как я не леди благородных кровей, и это спасло меня от гибели.

После заката, когда губительные ультрафиолетовые лучи спрятались за горизонтом, исковерканные трансформацией уроды, учуяв свежую кровь, поползли по стенам на верхние этажи. Пробили бронированные стекла и ворвались внутрь. Мутанты расползлись по этажам, убивая всех, кто попадался им на пути.

Многие вампирские семьи в тот день потеряли близких.

Во время нападения мы с лордом сидели на занятиях. Дэрек изо всех сил пытался развеселить скисшую меня.

Все-таки немножечко обидно, что меня не пригласили. Хотя со многими гостьями я вполне по-приятельски общалась в школе благородных вампиресс. А еще было стыдно, что меня посчитали недостойной. Гордая фамилия Драгон требовала поддержания определенного имиджа и светского образа жизни. Многим вампирессам было не понятно, почему лорды не выводят меня в свет и не берут с собой на вечеринки.

В любом случае Дэрек попытался компенсировать мне упущенное развлечение. Как раз тогда, когда я сидела с открытым ртом и внимала его поучительному рассказу, мы услышали истошный крик. Лорд замолк на полуслове. Тут же дикие, нечленораздельные визги нарушили наш покой. Вампир сорвался с места, и я бросилась следом.

Мы спустились несколькими этажами ниже. Двери лифта открылись, приглашая нас в ад.

Выглянув из-за плеча высшего, увидела стены, забрызганные кровью. Я попятилась обратно в спасительную кабину лифта.

В дальнем конце коридора лежало тело. Миловидная вампирочка в платье, обшитом бисером, с налобной повязкой, съехавшей на сторону. Тело подрагивало, как будто его кто-то приподнимал или толкал.

Лорд смело шагнул вперед. Я осталась в пугающем одиночестве. С Дэреком безопаснее, он боевой маг! Я кинулась следом, догнала и вцепилась в спину лорда.

Мы медленно завернули за угол.

На полу лежала половина девушки…

Монстр теребил несчастную, поддевая искореженными челюстями. Морда деггера была вытянута вперед, из нее торчали ряды неровных зубов, с двумя огромными клыками навыкат. Этими костяными отростками деградант безуспешно пытался захватить кишки девушки, тревожа мертвое тело.

Не сумев насытиться внутренностями, тварь раззявила пасть, вонзила клыки в бездыханное тело и стала пить кровь.

Когда-то он был вампиром, таким же, как я или дети из приюта. Деггер был небольшой, возможно, это ребенок или подросток.

Насытившись кровью, деградант поднял голову и победно заверещал.

В испуге я отшатнулась и наступила на чью-то оторванную руку. С воплем ужаса я упала на пол.

Тварь повернула голову в нашу сторону.

То, что произошло дальше, не зафиксировали даже мои острые вампирские глаза.

Деградант бросился на шум.

Лорд превратился в смазанное пятно. Из растопыренных пальцев выскочили острые когти.

Взмах! И верхняя часть черепа монстра вырвана чудовищным ударом, левая рука не отставала от правой, нанося повреждения. Деградант не сдавался, похоже, он мог существовать вовсе без мозга, трансформация зашла слишком далеко, превратив обычного вампира в нечто запредельное. Наклонившись вперед, тварь перла на нас. Не выдержав, я взвизгнула.

Высший кинулся наперерез деггеру. Вампир уперся в тело монстра. Рывок, и кусков стало два. Подергивая конечностями, трансформированный ужас рухнул на пол.

Со всех сторон послышалось рычание, клекот и шипение: из тени выступали новые твари.

Дэрек без тени эмоций ринулся в бой, его не пугали перекошенные зубастые морды, грузные шипастые тела с костяными наростами. Ленты крови летели вслед оторванным кускам.

Деггеров слишком много, попыталась пересчитать нападающих и не смогла. Неужели мы здесь погибнем?

Лорд танцевал, его когти свистели, разрывая плоть. Ребро крыла резало деградантов на половинки, но монстров было слишком много, почуяв живых, они сползались со всего этажа. От рева зверей звенели стекла. Пейзаж за окном привлек внимание лорда.

Стул, запущенный в полет рукой высшего, вылетел вон из здания. Бронированное стекло осыпалось на землю.

Помещение озарилось ярким солнечным светом.

Под потолком зеркальный шар вспыхнул, выпустив, подобно горсти стрел, солнечные лучи. Деграданты, те, кто еще оставался в живых, взвыли от боли. Ультрафиолет прошивал их тела насквозь подобно стальным спицам. Деггеры корчились под стрелами света. Плоть мутантов воспламенялась, а сгорев, осыпалась тлеющим пеплом на пол.

Последние вспышки, прах осел на землю и

упокоился. Наступила тишина.

Пентхаус горел, а посреди этого пламени стоял Дэрек Драгон с искаженным гневом лицом и перепончатыми крыльями за спиной.

В пылу борьбы маска слетела, обнажив уродливые шрамы. Дэрек показался мне сказочным воином, прекрасным, как сама смерть. С его когтей капали крупные капли крови. Лорд оглядывал потрескивавший пепел.

А я в растерянности сидела в тени вампира, смущенно перебирая пальцами валяющиеся на полу серпантин и праздничные блестки.

Луч света ожег мое плечо, я собралась компактнее, не хотелось сгореть в потоках ультрафиолета. Дэрек просто распахнул крылья шире, защищая меня своей тенью, поверхность перепонки слабо дымилась. Солнечные лучи были лорду нипочем.

Вот теперь, когда я в безопасности, он успокоился. Вернее, я почувствовала…

ПОЧУВСТВАВАЛА! Я ощущала его эмоции! Как же так? Ведь мы всего лишь единожды обменялись кровью. Неужели он и есть предназначенный мне вампир?

Высший в боевой трансформации сделал шаг ко мне, но, взглянув на свои окровавленные руки, отступил назад.

Секунду я отупело сидела и хлопала глазами, а после…

Вскочив с пола, я бросилась в его объятья, подлетела, повисла у него на шее. Уродливая сторона лица больше не была мне противна.

Это его я ждала так долго. Это его чувства я слышала все это время.

Меня подхватили на руки, крылья сложились вокруг нас подобно шатру. А после меня бережно отнесли в безопасность.

***

Это был последний раз, когда я видела высшего лорда, применяющего магию. Дэрек отчитал меня в жесткой форме и больше не выпускал из пентхауса.

– Тебе не следовало идти за мной. Ты должна была остаться в башне. – Четкий, ясный приказ. Тон голоса намекал: ослушаешься – пожалеешь. – Этот небоскреб самый высокий. Пентхаус и шпиль башни практически всегда освещает солнце, деградантам здесь не выжить, а значит, они не смогут добраться до тебя и навредить.

Я молча стояла, опустив голову. Неприятно осознавать себя щенком, которого тычут носом в лужу.

– От тебя не требуется героических поступков. Единственная твоя задача – сидеть в безопасности.

И все. С этого момента в наших отношениях что-то изменилось, внезапно лорд стал сух, немногословен, и… сдержан. Это все потоки его эмоций что долетали до меня.

Теперь при первых звуках тревоги он запирал меня в моих апартаментах, там не опасно и только одно окно, а после устремлялся в бой.

Мутанты добрались до небоскребов и портили жизнь лордам. Все чаще деграданты выбирались на поверхность и убивали. Высшие вампиры сплотились в боевые отряды. Как в древние рыцарские времена, каждый лорд охранял свой замок.

А меня терзало недоумение почему высший прячет от меня свои чувства?

***

Невозмутимого лорда ничего не трогало. Он вел себя, как будто между нами ничего не произошло и нас не тянуло друг к другу. Для него чувств не существовало. Только бизнес, жесткий расчет и никаких эмоций.

Высший не знал, что я поделилась с ним своей кровью, оказавшись в очень неприятной ситуации.

Мне хотелось быть с ним, а он не обращал на меня ни малейшего внимания. Лорд не видел во мне пару. Я была его проектом, бездушным продолжением, правой рукой, кем угодно, но не любовью и не потребностью.

Я ученик и наследник, преемник, которого надо выдрессировать и поставить на свое место, как шахматную фигуру на доску. Натренировать и ввести в бой, когда сам не сможешь сражаться. Это надо сделать заранее, до того, как твои силы будут на исходе. Но любить свою замену не обязательно.

Высший склонился над листами бумаги. Цветной карандаш черкал по исписанной поверхности, исправляя ошибки. Лорд был занят, вдумчиво разбирая выполненное мной задание, а я, пользуясь случаем, любовалась своим спасителем.

Лицо воина было прекрасно. Вампир сидел не изуродованной стороной ко мне, и я могла видеть, как он был красив до того, как случилось несчастье, обезобразившее половину его лика. Тонкие, благородные черты, прямой нос, ясный справедливый взгляд черных глаз. И уголок упрямо сжатого рта.

Я непроизвольно потянулась вперед, хотелось коснуться губами этой мужественной щеки и скользнуть поцелуем дальше, поймав его губы.

Лорд двигался быстро и невозмутимо. Рука метнулась подобно молнии, и два пальца нежно коснулись моих губ, останавливая.

– Нет.

– Почему? – горько спросила я.

– Сейчас не время для подобного.

Лорд Дэрек повернулся ко мне полностью, демонстрируя разорванную когтями сторону лица. Меня это не отпугнуло, потому что я видела другую его сторону. Знала высшего не только как безжалостного лорда, но и как очень заботливого опекуна, защитника и… спасителя.

– Почему? – тоскливо переспросила я, чувствуя, как сердце сжимается от боли.

– Существование города зависит от меня. Я должен найти последнюю зацепку. Распутать этот клубок и все исправить.

– Почему именно ты должен за все отвечать? Почему твои плечи должны сгибаться под тяжестью ноши? – возмущенно воскликнула я.

Лорд вздохнул. В его глазах я выглядела как капризное и неразумное дитя.

– Провидение не просто так награждает отдельных людей уникальными способностями и силой. Вместе с ними оно накладывает на человека определенную ответственность. Этот город принадлежит мне, он под моей защитой, как и ты. Люди надеются на меня. Так было с самого начала.

Первые вампиры-колонисты пришли сюда еще на заре веков. Они основали город, построили дома и фермы, разбили сады.

Один из колонистов назвал ферму своим именем. Он упорно работал и преуспел. Драгон Дэй – самое первое дело, появившееся в дельте двух рек, Ассур и Лиззи-Анна.

Его предприятием была небольшая ферма по производству крови. Он строил бараки для коров и человеческих рабов, вспахивал поля и сажал зерно.

В те времена каждая вампирская семья владела десятками, а может, и сотнями человеческих душ. Звери и пшеница с полей предназначались им в пищу, а вампиры питались людьми, взамен давая им защиту от голодных монстров. Так появились первые воины-вампиры, наделенные властью.

Каждый год люди исправно размножались, и пищи было в достатке.

Маленькое поселение росло и вскоре превратилось в огромный город.

А после они стали умирать.

Некоторые говорят, что от болезни, другие – от жадности и ненасытности вампиров. Впрочем, в этом есть доля правды.

Аромат человека в тысячу раз привлекательнее, чем кровь какой-то там коровы. Попробовав раз, уже невозможно остановиться. Но, скорее всего, смерть происходила оттого, что первые колонисты делили постель со своим обедом.

Я поежилась от взгляда высшего. Злого, жаждущего. Вампир практически пожирал меня глазами.

– Я в этом уверен, потому что существуют дампиллы. Это доказывает, что вампиры и люди могут скрещиваться и давать жизнеспособное потомство. Человеческие женщины после рождения ребенка, получив в кровь Вирус Смерти, просто превращались в вампиров и переставали быть людьми. – Высший отвернулся, чтобы не смотреть на меня. Его взгляд устремился в окно, куда-то далеко за горизонт.

– Дети, – продолжил он спустя пару секунд, – рожденные человеческими женщинами от вампиров, способны противостоять солнечному свету. Влияние Вируса Смерти на них ослаблено. Они не нуждаются в привязанности и магии на крови. При этом дампиллы сильны так же, как и чистокровные. Жажда у них не настолько остра. Они почти совершенны.

В результате подобной беспечности практически не осталось чистокровных людей. Существовали дикие племена, их какое-то время вылавливали, но вскоре исчезли и они. Разведчики находили только брошенные человеческие стоянки. Свободные люди проиграли бой измененным кровососущим животным.

В то время как высшие лорды-вампиры держали «домашних» людей в так называемых гаремах, за стенами укрепленного города, в полной безопасности, постепенно превращая их в вампиров, а своих детей – в дампиллов.

– Жизнь обращенного бесконечна и тосклива, а полюбить мы можем только один раз. Так возникает магия крови.

Дампиллы лишены ее. Сегодня связь между вампирами легко рушится смертью одного из партнеров, это доказывает, что в современных вампирах содержится некоторый процент человеческих генов.

Для чистокровных разрыв связи со своей половинкой невозможен. Если умирает один, единая кровь тянет за собой в могилу и второго вампира.

Жизнь людей быстротечна и коротка, им некогда тосковать по ушедшим, у них может быть много возлюбленных.

Но не у нас.

Если люди смертны, не разумнее ли сделать свою подругу жизни такой же бессмертной, как и ты, вместо того чтобы год за годом смотреть, как она старится и в конце концов умирает?

Я уверен, многие лорды думали так же. Зачатие у людей происходит легче, чем у пары вампиров. Скорее всего, человеческие женщины перед смертью хотели оставить в этом мире что-то после себя. Наследника. Свое будущее. Возможно, таким образом они старались продолжить свою жизнь в детях. Потому что Вирус Смерти беспощаден. Высшие не противились, это не нарушало их планов, они получали все, о чем мечтали: продолжение рода и бессмертную вторую половинку.

Полулюдей-полувампиров скрывали, маскируя их под своих родовитых отпрысков. Кто признается, что твой наследный сын или дочь не чистокровный? Так появились высшие вампиры, способные противостоять солнечному свету и владеющие магией. Со временем магия изменилась и стала отличаться от людской.

Лорд Дэрек подошел к окну и остался стоять возле него, любуясь пейзажем. Безмолвие опустилось на комнату.

– Сто лет назад лорды объявили, что последний человек, содержащийся в неволе, умер. – В голосе вампира проскользнули какие-то странные нотки. – Ты этого не помнишь, потому что родилась примерно в то время. – Дэрек повернулся ко мне. Глаза его властно горели. На фоне пылающего заката он был подобен богу.

– Я высший вампир. Прямой наследник первого колониста. Этот город, по сути, принадлежит мне. Я владею улицами и домами, верфями и заводами, кормящими всех этих вампиров. Я несу ответственность за Сент-Блад-Сити. Это мой город, мой дом, моя колыбель, где я родился и где умерли мои предки.

Я молчала лишь секунду.

– Получается, что ты здесь что-то вроде короля?

– Ты начиталась книг по древней истории, – засмеялся вампир, подходя ко мне и садясь за стол. – Нет, я, скорее, президент. Глава совета самых влиятельных членов города. Поэтому первая моя задача – сначала позаботиться о нашем доме. – Вампир склонился над листом бумаги.

– Смотри, – без предисловий перешел лорд к предыдущему занятию, – совершенно вопиющая ошибка. Это правило мы проходили только вчера.

Магия, сопровождавшая рассказ, померкла. Комната стала пустой и холодной.

Лорд что-то объяснял, черкая на бумаге, но я не слушала.

Дулась и обижалась на него. Заболтал, навешав лапши на уши, и ушел от неприятной ему темы. Правильно, так и надо: он высший лорд, а тут неопытная девица вешается ему на шею. Да к тому же еще и не чистокровная.

Дэрек мне отказал, и это вызывало уныние. Я, конечно, не умирала в тоске, как высшие вампиры, но есть как-то расхотелось, кусок не лез в горло от душевных страданий.

Правда, занятия продолжались неукоснительно. И это было тяжелее всего – видеть высшего каждый день.

Лорд всегда… Повторяю, всегда выкраивал для меня время в своем загруженном расписании. Что бы ни случилось, он ни разу не пропустил наших уроков и являлся к началу минута в минуту. Иногда покрытый кровью, однажды раненый, несколько раз в странной одежде, не подобающей высшему, но всегда приходил ко мне, наперекор всему.

Только занимались мы не тем, чем хотелось мне, а всего лишь учебой. Первоначальный интерес к науке превратился в ненависть и необоснованную ревность. И к чему? К домам, улицам города и книгам по истории.

Я чувствовала, что не безразлична. Лорд всегда был заботлив и предупредителен, но почему же он держит дистанцию? Я ведь вижу, что нравлюсь ему и он хочет… моей крови.

Иной раз, когда высший думал, что я занята чтением и ничего не вижу, я замечала, как ноздри аристократического носа жадно подрагивали, втягивая мой запах. Желваки на его лице ходили ходуном, как будто лорд пытался сжать челюсти крепче и загнать начинающие расти клыки обратно. А глаза вампира загорались огненными вспышками. Эти обжигающие взгляды он прятал под густыми ресницами и маскировал заботой о моем обучении. Но я-то все видела. Он страдал от желания впиться клыками мне в шею.

Или я ошиблась?

Не потому ли лорд жаждет моей крови, что я дампилл? Возможно, именно человеческая половина привлекает его, манит, как огонь, а вовсе не я сама. И от меня ему нужна только кровь, так же, как и Алеку. Или…

Может, и правда сейчас такое время, когда любовь подождет. Мир рушится, с каждым днем в городе становится лишь хуже. А лорда Дэрека заботит только уровень моего образования и безопасность. Я больше похожа на узника, чем на наследницу корпорации.

Во всей этой ситуации присутствовал один большой и толстый минус – я сидела взаперти. Как пленница в башне.

Целыми днями я бесцельно слонялась по апартаментам, изредка отправляя в приют записки через служанок, и то в том случае, если девушки были свободны и могли воспользоваться бронированным авто.

Детдом перешел на военно-казарменное положение. Все ставни здания были закрыты, а двери забаррикадированы. Многие беспризорники, потерявшие родителей, прячась от деградантов, сами приходили в приют. По крайней мере, там им гарантировались защита и питание.

Все больше и больше домов в городе пустело. Низшие вампиры покидали свои жилища и сбивались в кучи. Прятались и баррикадировались в зданиях.

Многие речные жители перебрались с берега реки на плавучие плоты. Деграданты не умеют плавать, пересечь реку не в их силах.

Гулкие и безлюдные прежде подземелья теперь кишели деггерами.

Благородные вампиры и вампирессы попрятались в небоскребах. Улицы города опустели.

Меня тоже заперли со всеми.

Я слонялась по небоскребу, не находя себе места. Со скуки обследовала все комнаты башни, даже с замиранием сердца и страхом зашла в комнаты Алека. Но не нашла там ничего интересного. Если у лорда и было что прятать, то, скорее всего, грязные тайны лежали в сейфах. В последнее время я начинала замечать за ним странные вещи, помимо его навязчивого внимания.

Вскрыть ящики и покопаться в бумагах я не решилась. С воровским прошлым покончено. У меня не осталось семьи внизу. Даже Дэн бросил меня, променяв на белый кайф. Последний раз я о нем слышала от служанки, принесшей записку с просьбой о деньгах. Бывший главарь банды опустился ниже некуда.

Больше я о нем не слышала.

Спустившись вниз в обширную прихожую, я замерла на месте, заинтригованная увиденным. Алек говорил, что лифт на этаже один, а что это тогда выглядывает из-за толстой портьеры?

Я подошла поближе, прислонившись ухом к створкам, прислушалась – тишина. Канаты не свистели, двери лифта не клацали. Смертная скука пересилила, и палец надавил на неизвестную кнопку вызова. Лифт приехал и приглашающе открыл двери.

В моих глазах зажегся интерес, и меня потянуло внутрь.

В небольшой подъемной комнате не было ничего, кроме аккуратной панели с одной единственной кнопкой. Кода я ее увидела, палец сам собой зачесался и зазудел.

Поддавшись соблазну, я нажала, двери лифта закрылись, кабина устремилась ввысь.

Любопытство – опасное, щекочущее чувство. Оно сгубило кошку и мне тоже не пошло впрок.

***

Я отвратителен. Самому тошно. А главный мой грех в том, что это я все подстроил. Расчетливо и холоднокровно, так, как умеют это делать те, кто большую часть своей жизни управляют людьми и занимаются бизнесом.

Я знал, что она не справится.

Девочка, проведшая полжизни на дне, не сможет угнаться за вампирскими леди, которых сызмальства тренировали репетиторы и пестовали, обучая искусству добычи жениха, так же строго, как натаскивают гончих собак на дичь. В необходимые леди знания входило все, начиная от точных наук и кончая изящными искусствами. Дисциплин было бесчисленное количество.

Мой хитрый план сработал. Она не справилась. Оценки были кошмарны, нам посоветовали репетиторство и домашнее обучение. Как опекун я согласился. Моему коварству, нет границ.

Теперь я смогу проводить с ней больше времени. Желание хоть мельком наслаждаться ее обществом нестерпимо. Просто сидеть рядом – уже счастье, раз все остальное мне недоступно.

Диз невероятно сообразительная, все схватывает на лету, если бы ее обучение началось несколько лет назад, то вскоре она стала бы звездой Блад-Сити и лучшие женихи сватались к ней.

Сильная, но в то же время ранимая. Судьба обошлась с ней несправедливо, наградив суровыми испытаниями. Безжалостно закинув в этот мир малым, беззащитным дитем, одиноким и всеми покинутым.

Сегодня я знал о ней все.

Я не просто несколько недель потратил на сбор информации и выяснение фактов. В дело пошли: подкуп, угрозы, мерзкий шантаж. Я собирал информацию по крупицам. И обнаружил много интересного в прошлом Диз.

Она дампилл. Ребенок, рожденный от последнего человека Блад-Сити. Я вычислил ее мать по монограммам на детских одеяльцах. Моему изумлению не было предела, когда вскрылась вся правда.

Дезире должна знать, откуда она родом и на что имеет право претендовать. Не просто как усыновленный ребенок, а как полноправный наследник.

Я исправлю содеянное зло и раскрою правду. Но нужно действовать осторожно: глупышка не поймет, насколько важно мое открытие и какой груз ответственности упадет на ее плечи, если все узнают о ее происхождении.

Именно поэтому, когда я увидел ее в поле зрения деграданта, мой мир перевернулся. Диггер учуял ее получеловеческий запах. В этот миг я испугался, что могу ее потерять. До этого я не боялся ничего.

Трансформация произошла молниеносно и безболезненно. Обычно это неприятная процедура, но рядом была Диз. Ее присутствие придало сил и раскрыло внутренние резервы организма, выпустив на волю всю мощь монстра, которым я на самом деле являюсь.

Когда очнулся, мои руки были по локоть в крови, а она взирала на меня испуганными глазами.

Посмотрев на свои ладони, понял: я потерял ее. Мало того, что я урод с обезображенным лицом, да к тому же в боевой трансформации похож на монстра.

Кто добровольно подойдет к такому чудовищу?

Мой удел – продажные женщины. Любовь на час за деньги, не снимая маски с лица, чтобы не испугать проститутку. Потные, торопливые движения в темноте и безграничное одиночество на всю жизнь.

Увлечения? Их было много, охотниц-соблазнительниц с горящими глазами и холодными сердцами. Крови ни одной из них не хотелось. Запах их тел не дурманил мозг. Кожа ладоней не горела от прикосновений к ним. Разум был пуст, душа молчала, а при виде их красоты я оставался безразличным. Может быть, потому что их сердца пусты и не пылали? От меня им нужен только высокий статус.

Моему недоверию не было предела, когда, вскочив, желанная бросилась в мои протянутые руки.

Я прижал ее к себе и вдохнул аромат. От нее пахло моим подарком.

Я купил кусок мыла Руж Роуз и блаженно втягивал в себя его запах, мечтая об ее объятиях и прикосновениях. Под струями воды я водил по себе розовым бруском, воображая, что это нежная ладошка Диз скользит по коже и подбирается к напряженным частям тела.

Я стонал, шепча ее имя, а руки в это время двигались быстрее.

Мне хотелось ощущать на себе ее запах после жаркого слияния и обмена кровью. Та ночь на крыше недостроенного небоскреба – мое самое драгоценное воспоминание. Эфемерный призрак мечты, а в реальности… У меня есть только аромат ее мыла.

Самое пошлое в том, что мы не можем быть вместе. Хотя я страстно жажду этого.

Я на грани – рискую всем, хожу по лезвию ножа. Зло, поселившееся в Блад-Сити, подобно ядовитому пауку подтачивает основы всего того, что мы строили, начиная с приезда первых колонистов и первого кирпича, заложенного ими в основание города. О моем сопротивлении давно известно. Если узнают о моей привязанности, Диз будет в опасности и попадет под удар. Я боюсь, что заговорщики станут атаковать меня через нее.

Мое расследование почти подошло к концу. Многие месяцы я рыскал по дну, собирая разрозненные осколки информации. Как я и предполагал, все нити ведут наверх.

Чтобы подойти к разгадке, мне не хватает одного маленького кусочка. Имени главного заговорщика. Личность которого я никак не могу узнать. А отыскать гада необходимо непременно, пока он не добрался до Диз. Ко мне в руки попала информация, что не только я интересовался прошлым Дезире, и о том, что она дампилл, знают или догадываются многие.

Я ликвидировал десятки агентов, пытавшихся добраться до моего сокровища. Большинство убил, часть перекупил и склонил на свою сторону, в том числе и легендарного сыщика по кличке Ищейка. Старый вампир, узнав, что за непотребства творятся в городе, тут же присягнул мне на верность, ведь он тоже потомок первых колонистов и маг.

Но вокруг главаря слишком много подставных лиц, слишком много тонких, обрывающихся на полпути паутинок и дорог, ведущих в никуда.

Этот город моя вотчина, моя территория, я слишком много вложил в него, чтобы остановиться. Кто-то угрожает ему, хочет стереть с лица земли. Но я стойко стою на его дороге и парирую все неожиданные выпады и удары – враг не пройдет, ведь за спиной, там, в башне, как заколдованная принцесса, ждет она.

Все, что я делал с того момента, как встретил Диз, я делал только ради ее безопасности. Патент на ее усыновление давно лежал в моем сейфе, хитростью и коварством отобранный у Алека. Частная школа, личный Ферури с бдящей днем и ночью охраной.

А теперь и эти занятия. Верх лицемерия. Я испытываю каждый раз чувство безграничного стыда и невероятного облегчения, когда она с выполненным заданием входит в зал и идет ко мне.

Видеть ее – как глоток влаги, как вздох. Тайно втягиваю носом воздух, улавливая ее аромат. Завтра снова увижу ее. Теперь я смогу прожить этот день!

Я найду предателя и обезврежу, как тикающую бомбу, перерезав паутинки-провода, которые этот гад раскинул по всему Блад-Сити.

Все для нее и ее безопасности.

Выйдя из ванной, я оделся в потертую одежду, собрал волосы в высокий хвост, спрятав белую прядку – след удара магией, и прикрыл голову кепкой. Верный слуга подавал мне эти маскировочные одежды. Так в древности подавали лордам стальные рыцарские доспехи.

Я замотал лицо объемным шарфом, оставив узкую щель для глаз. Дворецкий услужливо открыл передо мной дверь. Я выскользнул наружу в сырой и промозглый туман улиц Блад-Сити.

По краю козырька скользил лунный луч, отражаясь в смертоносных лезвиях.

***

Двери открылись. Я несмело выглянула в затемненный холл.

Запах старости и тлена. Мрак. Только в конце коридора видна узкая полоска света под дверью. Крадучись, я двинулась к ней. По дороге влезла лицом в паутину и обтерлась рукавом о пыльную портьеру. Неубранная грязь в этом коридоре говорила о том, что он давно заброшен, как и «забытый» лифт в нашем пентхаусе. Возможно, этот служебный подъемник ведет на техническую крышу, ту самую, с красивым многометровым шпилем громоотвода.

Дверь легко отворилась без ключа. И я замерла на пороге.

Здесь действительно светло, вся крыша сделана из одного гигантского бронированного окна. А посередине в пол уходит толстая бетонная колонна. Именно к ней, как лучи солнца, тянутся ажурные стальные балки, поддерживающие толщу тонированных стекол.

В середине комнаты стоит какой-то предмет, то ли шатер, то ли большой, задрапированный портьерами прямоугольный шкаф.

Вся скудная обстановка чердака выглядит убого и потрепанно. Ткани посечены временем и местами прогнили. Пол покрыт пылью и мелким мусором, который сюда нанесло через открытое окно. А главное – застарелый гнилостно-сладкий запах плесени и тлена, не исчезающий даже с притоком свежего воздуха.

Больше всего поражает голубизна неба над головой и яркое солнце. Никогда я не видела мир таким сияющим.

Вампиры выходят на свет в основном только в сумерках и ночью, когда ультрафиолет не обжигает кожу. А здесь солнце ласково поглаживает, а не впивается иглами излучения, прожигая дыры в твоем теле. Я подняла руки и поймала луч на ладонь, столб света заиграл подобно струе воды. Я заметила, что от руки идет небольшой дымок. Странно. Тонированное стекло пропускает немного солнца. Возможно, эта площадка что-то вроде комнаты здоровья для богачей. Я слышала, небольшая толика ультрафиолета сдерживает деградацию при длительном голодании. В пору расцвета Сент-Блад-Сити, когда этот стеклянный чердак не был заброшен, благородные вампирессы прогуливались здесь с бокалом гемоглобинового шампанского и принимали солнечные ванны. А теперь здесь все прогнило до основания. Я сделала шаг, под ногой хрустнуло. Подняв ступню, увидела маленькие птичьи косточки.

– Маниго, это ты? – Я вздрогнула. Старый надтреснутый голос из полумрака тряпичного гнезда.

Ужас! Здесь есть кто-то живой?

Но я не ощущала ничьего присутствия! Нет тепла, присущего всему живому, несмотря на косые солнечные лучи, в помещении веет могильным холодом. Я стояла и вглядывалась сквозь занавеси, в темной утробе ничего не было видно.

– Кто ты? – резкий оклик уже более уверенным и властным голосом. Прежде он был плаксивым и жалостливым, но стоило хозяину помещения осознать, что рядом не его слуга, голос тут же стал требовательным и повелительным.

Я замерла, притихла, как предмет интерьера, боясь выдать свое местонахождение шорохом или звуком. Я всего лишь стул или скамейка, меня здесь нет!

– Не прячься там, в отсветах солнца! – недовольно произнес ворчливый голос. – Даже если мои глаза не видят, я чувствую тебя и улавливаю биение сердца!

Портьеры закачались, а в темной занавешенной дыре что-то зашуршало.

Испугавшись, я бросилась прочь, уже не скрываясь, плохо только то, что каблуки моих туфель громко стучали по деревянному полу. Главное, чтобы житель чердака не вылез из своей норы, не поймал меня на горячем и не смог толком рассмотреть. Если успею, можно будет сказать, что меня там не было, я ходила на кухню отдавать приказ служанкам.

Шмыгнув мышкой в лифт, задолбила пальцем по кнопке. Секунды показались мне годами, но вот створки подъемника захлопнулись, кабина поехала вниз.

***

Обедали в полной тишине.

Я тайно дрожала, страшась наказания. Но как истинная вампирская леди делала вид, что меня ничто не тревожит. А сама в душе терзалась. Ведь говорили мне не ходить наверх! Но я же не знала, что стеклянная крыша – чей-то этаж, а вовсе не чердак небоскреба.

В столовую вошел высокомерный вампир. Вздернутый к потолку нос и опущенные книзу уголки губ. Я его раньше не видела. Но почему-то сразу поняла – он не лорд, слуга. Вокруг мужчины не было ореола силы, а выражение лица такое, как будто у него под носом что-то вонючее. Хитрые и наглые зенки бегали по лицам присутствующих, внезапно задержались на мне, впились, как кинжалы, и более вампир не сводил с меня глаз.

– Мистер Драгон желает видеть свою внучку!!! – объявил личный слуга. – Немедленно!

Все переглянулись, повернули головы и вопросительно уставились на меня, даже служанки, прислуживающие на обеде, сконцентрировались на моей персоне, а не на посуде. В комнате воцарилась небывалая тишина, я стала центром внимания.

Ерзая на стуле, прикидывала про себя: какая расправа ждет меня за непослушание и не следует ли мне заранее выпрыгнуть в окно? Поскольку точно знала – совесть моя не чиста, я сотворила запретное.

Алек и Дэрек одновременно встали. И я поняла: идти придется. Мы все трое – птицы подневольные.

Наверх нас поднял собственный лифт, а не забытый подъемник. Над нами действительно существовал полноценный этаж, если быть точным – два этажа. Один – обычный, с бетонными стенами, а выше – гигантская мансарда со стеклянными.

Нас провели по лестнице, покрытой пыльным ковром, ввели в воронье гнездо. Я огляделась: все по-прежнему, только наскоро прибрали, и света стало меньше, часть окон задернута высокими шторами.

В центре стояло тряпичное сооружение: высокий балдахин, портьеры раздвинуты, можно видеть угол кровати, заваленной одеялами, подушками и какими-то тряпками. Все это пыльное великолепие стояло против света, а в глубине тьма.

Во мраке мягкой норы что-то нетерпеливо шевелилось и недовольно шуршало. Можно было слышать чье-то свистящее дыхание.

Мы встали все трое в ряд, ожидая своей участи.

– Значит, ты и есть моя внучка? – уже знакомый голос из мрака. Как же быстро тот, кто прячется во тьме, узнал обо мне! – Ты не похожа на чистокровного вампира.

– Она вампир. – Верный Дэрек. Всегда заступится, что бы я ни натворила, в чем бы ни была виновата.

– Я еще не настолько слеп, туп и стар… – прошамкали из мрака. Под говорившим захрустели простыни, высший возился в своем гнезде, усаживаясь поудобнее. Это будет длинный разговор, поняла я, старик просто так не сдастся. – Она не чистокровная. Кого вы мне привели? И зрачки! Зрачки! Они круглые. Как у людей.

– Людей больше нет, – ответила я и тут же пожалела.

– ДЕРЗИШЬ? – завопили из мрака. – НАГЛАЯ ДЕВОЧКА… Смелая и наглая, но глупая. – Голос перестал быть визгливым и возмущенным. Как будто говоривший нашел во мне изъян, который ему понравился.

– Наставник, вы живете больше двух тысяч лет. И должны знать, куда делись все люди. – Снова Дэрек встал на мою защиту. Правильно, пусть говорит именно он. Мне лучше помолчать, и так уже наговорила достаточно.

– Откройте окна! Я хочу видеть! Слышите?

Слуги бросились исполнять приказ. Яркий свет залил комнату. Потолок и стены помещения были сделаны из стекла. Обычного, не тонированного!

Струи ультрафиолета хлынули в комнату, где-то справа закричал Алек, я услышала звук падения, а слева зашипел Дэрек.

А вот я стояла как ни в чем не бывало, солнечный свет почти не мешал, лишь приятно пощипывал кожу. Я подняла руки и поиграла пальцами в лучах света, как будто поток фотонов – это золотистая жидкость, льющаяся с небес. От игры со светом меня отвлекла поразительная тишина, я подняла глаза и огляделась. Все ошарашенно смотрели на меня.

Алек лежал на полу, кривясь от боли, с лица вампира слезали клочки обгоревшей кожи. Дымящийся Дэрек стоял рядом, как стойкий оловянный солдатик. Кожа его тоже сгорала, но так же быстро восстанавливалась и нарастала вновь. С мага непрерывно на пол сыпался дождь из пепла. И… Старый вампир, сидящий в окружении подушек. Мы уставились друг на друга, опасливо рассматривая. Пытаясь предугадать, что можно ожидать от того кто напротив.

Я первый раз в своей жизни видела глубокого старика. Первый вампир, высший из высших, был не просто стариком, он выглядел как живые мощи!

Сидящий получал ту же дозу ультрафиолета, что и мы, но предпочитал прятаться в тени балдахина, чтобы свет, падавший на него, был рассеян. Ему лучи солнца нравились так же, как и мне. Они забавляли высшего. Вампир подставил ладонь под струю света и повторяя за мной, поиграл пальцами, кожей ощущая ожоги. Беззубый рот старика ухмыльнулся.

У него давно выпали почти все зубы, кроме двух клыков, да и те были старыми, искривленными и стертыми от времени. Кожа с лица и шеи древнего кровососа свисала складками, как шкура ящерицы, и испещрена оспинами и коричневыми пятнами, что твое перепелиное яйцо.

– Ты дампилл? – спокойно спросил старик. – Вампир, рожденный от человеческой женщины. Говори же!

Я стояла ни жива ни мертва. Уши мои не слышали вопроса, а глаза были неотрывно прикованы к кошмарному видению. То, что я увидела за кроватью высшего, вогнало меня в ужас. Возможно, я побледнела и лицо мое исказилось, потому как уловила удивленные взгляды Алека и Дэрека. Оба одновременно шагнули ко мне и встали подобно стражам по обе стороны, защищая.

Над головой древнего кровососа, как паутина вокруг паука, висели трубки. Вся постель была оплетена ими. Сеть искусственных вен сплелась в обширную кровеносную систему. А над вампиром находилось то, что я уже видела – огромные пакеты с чистой кровью.

Все уставились на меня.

– Диз? – тихо позвал меня Дэрек. Надеясь, что после его шепота я отлипну от необъяснимого ступора и приду в сознание.

– Она обычный вампир. Ничего человеческого в ней нет, – видя, что не реагирую, за меня ответил Дэрек.

– Ее кожу не обжигает солнце! – недовольно парировал старик.

– И мою тоже. – Лорд стоял прямо, не уклоняясь от лучей. Вот так просто – удар и ловкий контрвыпад: нападение отбито. Похоже, Дэрек не уступает в силе духа древнему вампиру.

Я посмотрела на руки. Кожа слегка дымилась, но не более, действительно совсем не больно.

Старик сидел в своем гнезде, недовольно пожевывая сухими губами.

– Все убирайтесь! Я хочу остаться со своей внучкой наедине.

Алек бросился вон первым, ему просто мечталось уйти с обжигающего солнца прочь. А вот Дэрек, недовольно переглянувшись с древним, ушел не сразу. Сперва я получила от него одобряющий взгляд, а после, когда вампир обернулся, подбадривающий взор черных глаз и добрую улыбку.

Вот теперь я почти не боюсь. Лорд будет рядом, за дверью. Он не уйдет и, если что-то случится, прилетит на помощь. Дверь за вампиром не хлопнула, а тихонько закрылась, он еще и подслушивать будет!

Старик рассматривал меня, а я – огромные пакеты с кровью, соображая, что делать с этим открытием? Мысли, как испуганные блохи, прыгали в разные стороны, не желая выстраиваться в ряд, и причиной таких бешеных скачков был… страх.

Я боялась. Боялось этого древнего, еле живого трупа, оплетенного трубками, что лежал на кровати передо мной. Взгляд блеклых глаз говорил, что престарелый вампир не в себе. А судорожно дрожащее тело – что ему осталось недолго.

Вампир рассыпался.

Каждую секунду времени он умирал и восставал из небытия. С ужасом я осознала: пыль на полу – это не песок, надутый ветром из окон, а прах. Часть высшего, его умершее тело, которое под действием чистой, неразбавленной крови стремительно регенерировало.

– Голодная? – вампир по-своему истолковал мой прилипший к пакетам взгляд. Его хитрый, прищуренный глаз и презрительный ехидный голос прямо говорили, что он думает обо мне. – Никогда не видела столько крови? Это, пожалуй, столько, сколько ты выпила за всю свою короткую жизнь. Или ты не пьешь кровь, а предпочитаешь питаться травой, как остальные дикие звери?

Я опустила взгляд: ответить придется. Иначе это будет считаться неуважением. Лучше всего прикинуться пустоголовой дурочкой.

– Я не человек и никогда не ела настоящую пищу, сколько себя помню, пила только кровь.

Мы замолчали. Вампир все так же рассматривал. Мои более человеческие, чем вампирские черты лица не нравились ему. А я щурилась от света. В солнечных лучах зрачки стали почти такими же, как у обычных вампиров. Мои вид перестал раздражать высшего, и выражение его лица стало менее напряженным. Я поморщилась и чихнула, солнце ослепляло и щекотало. Шмыгнув носом, я подумала: «Зачем ему свет?»

Древний заговорил, угадав мои мысли:

– Он помогает остановить деградацию.

Ультрафиолет. Я повторно сморщила нос и скривила губы, недвусмысленно выражая свое мнение относительно ультрафиолета.

– Значит, ты моя внучка? Усыновленный ребенок двух безмозглых прожигателей жизни? – Старик уже улыбался.

«М-да… невысокого мнения дедушка Драгон о своих сыновьях».

Я для него – как новая игрушка. Две старых уже порядком измучены и надоели. Кажется, вампир придумал, как в меня играть. Внутри похолодело: что еще задумал древний самодур?

– Ты вся в нетерпении? – Мое лицо вытянулось, я не понимала, о чем говорит старик. Мое непонимающе-изумленное лицо немного расстроило высшего.

– Я говорю о руководстве компанией Драгон Дэй. Не хочется ведь ждать, когда я подохну, а потом и эти двое. Очередь до тебя может так и не дойти. А получишь в свои руки целый город – будешь безраздельно править в нем.

Дедок явно подкалывал меня, на дне я и не с такими остряками разбиралась. Собравшись с мыслями, ответила древнему как следует.

– Я надеюсь, что вы проживете бесконечно много лет и лорды тоже. А что касается компании Драгон Дэй… Моих знаний пока недостаточно, чтобы справиться с большой корпорацией и целым городом. Мне с модной-то одеждой не под силу разобраться.

Правильно, так и надо – держаться с достоинством, не вестись на провокации этого вздорного старика. Скорее всего, он мне еще сейчас денег предложит.

Старик поморщился на мой ответ, я, конечно, перегнула палку.

– Ну тогда можешь выскочить замуж за одного из моих парней. Алек будет тебе хорошей парой. Ежели ты только о тряпках думаешь.

«Ой-ей. Лучше Дэрек!»

– Не нравится? – Старик что, мои мысли читает? Высший был сама внимательность. Его блеклые глаза впивались в мое лицо, ища там ответ. Я чихнула еще пару раз, сморщив лицо.

– Закройте окна, давит! – недовольно прогнусавил лорд. Солнце мешало ему рассматривать меня. Слуги немедленно выполнили его приказ, похоже, они здесь дрессированны и послушны, как домашние собачки.

– Так как, возьмешь в мужья одного из моих мальчиков? Весь город окажется в твоих руках, в придачу куча денег на модные тряпки.

– Нет, вам оставлю, – скрипнув зубами, процедила я. Этот вздорный старикашка кого хочешь доведет.

Высший заквохтал и согнулся. Сначала мне показалось, что вампир подавился, сейчас умрет на моих глазах. Я уже хотела бежать и звать на помощь, но вампир выпрямился.

– Иди-иди! – Старик вытянул руку и небрежно помахал ей, прогоняя меня с глаз долой. Ему было смешно.

Правильно, в его понимании такая неумойка, как я, не может представляться чем-то серьезным. Я насупилась.

Сделав книксен, как учили в школе для благородных леди, с радостью развернулась и выбежала вон.

Когда я уходила, старик все еще гоготал.

По дороге наткнулась на Алека, не к ночи он будет помянут. Лорд желал видеть своего наставника, а вот я была бы счастлива больше никогда не оказываться в стеклянной комнате под пронзительным взглядом блеклых глаз.

***

Добравшись до своих апартаментов, я хлопнула дверью и прислонилась к ней. Неудивительно, что Дэрек запретил мне подниматься наверх, старый паук ужасен.

Пакеты.

Огромные пакеты с кровью, такие же, как я видела на месте преступления в большом храме.

Я должна кому-то об этом рассказать. Но кому? Кто был там и видел то же самое, что и я… Ответ пришел незамедлительно: Ищейка и Череп!

Сыщик может быть предателем, я ему не доверяю, Череп работает на него, сливая информацию полиции. Но все-таки он наш человек и главный свидетель, он поймет. Секта Белой Смерти принадлежит высшему, лежащему на кровати надо мной. Удивительно, как это немощный вампир, не способный и рукой двинуть, смог организовать целую банду предателей, разъедающих этот город, как яд. И главное – зачем?

Я позвала служанку, взяла клочок бумаги и начеркала пару строк. Отдав записку прислуге, вызвала машину. Пусть девушку довезут до дверей полиции, а то не ровен час я могу потерять гонца по дороге. Один голодный деградант, притаившийся в канализационном люке, и на мостовой останется только кровавый след: ни девушки, ни послания. Бр-р-р…

Служанка отдаст записку лично в руки ищейке, сыщик передаст записку своему агенту.

Дело было сделано, теперь оставалось только ждать.

Грызя ногти, я ходила из угла в угол. Время шло, а я чувствовала себя как на иголках.

Спустя несколько часов напряженного ожидания дверь скрипнула и в мои апартаменты скользнула служанка, протягивая записку. Я нетерпеливо развернула бумажку. Всего пара строк: «Наш подвал. Полдень. Череп».

Что это значит, какой подвал? Так, подумаем. Первый раз я встретила острого козырька в заброшенных доках среди контейнеров, второй раз он нашел меня на рыночной площади. После мы пошли с ним в подземелья, и я показывала ему… Да, храм сектантов был на задворках нижнего уровня, в обжитых подвалах. А дальше шли катакомбы.

Я посмотрела в окно. Полдень. Как я смогу выйти на улицу, когда солнце жарит с небес?

***

Мне предстояла серьезная вылазка на освещенную ультрафиолетом поверхность и спуск в подземелья, кишащие монстрами. Но важнее подготовки была добыча доказательств моей правоты. Мне придется еще раз подняться на верхний этаж, и воспользуюсь я забытым подъемником.

Двери лифта открылись, и предо мной возник тот же пыльный коридор. Когда необходимо, вампиры могут ступать мягко, как кошки. Я прокралась к пыльной шторе и заглянула в стеклянное гнездо.

Комнату заливал оранжевым светом восход. Кровать была пуста, помещение тоже. Отстегнутые трубки змеями вились по простыням, опустошенные пакеты в изголовье покачивались от утреннего ветерка, врывавшегося из открытого окна.

«Какой шанс! – Я метнулась к кровати, с жадностью всматриваясь в прозрачные емкости. – Какую лучше снять так, чтобы никто не заметил?»

Руки уже потянулись к желанной добыче, тут за занавеской послышались грохот колес, голоса и дребезжащее старческое ворчание.

«Не успела!» – с ужасом подумала я и едва смогла нырнуть за кровать. Гардина была отброшена в сторону нетерпеливой рукой слуги.

– Быстрее! Быстрей! – ворчал старик, подгоняя прислугу. В стеклянную комнату ворвалась толпа народу.

«Черт-черт-черт! Что же мне делать? Если меня застигнут на месте преступления, разразится скандал!»

На глаза попалась открытая створка окна. Не мешкая, я рыбкой нырнула туда и замерла. Увы, в соляной столб я превратилась не потому, что ноги служанки громко протопали там, где я только что сидела, а по причине разверзшейся подо мной бездонной пропасти. Сжавшись, я стояла на четвереньках: внизу узкий бетонный карниз, слева ничего. Пустота, устремляющаяся вниз, где-то там далеко, за пеленой городского тумана улица, тротуар, деревья и одинокие точки авто.

Сглотнув, я решилась передвинуть руку. Не так уж и страшно. Теперь колено, другую руку. Вот я и сделала один шаг. А теперь, потихонечку перебирая то руками, то ногами, ползем прочь на дрожащих конечностях, пока нас не застукали.

Уползая из поля зрения пособников бессмертного вампира, я все-таки выглянула и краем глаза успела заметить, как старика на каталке подвозят к кровати. За ним бежала прислуга с полной охапкой кровяных пакетов, а медсестра уже развешивала новые капельницы. Путь до следующего открытого окна показался мне мучительно-бесконечным.

Больше высоты пугал голубь, сидящий впереди на карнизе. Мшисто-серое, пыльное создание со свернутой на сторону шеей. Летающая крыса приоткрыла клюв и загурчала, предвкушая добычу. Это была одна из обращенных птиц, мерзкая кровососущая тварь, выживающая за счет того, что пролезала в стойла к животным и, расковыряв клювом кожу, напивалась крови своей жертвы. Такие птахи опасны тем, что, обратившись и одичав, стали нападать стаями. Я огляделась, голубь был один.

– Кыш!

Пернатая зараза или была сыта, или посчитала меня слишком трудной добычей. Потоптавшись, птичка снялась с места и улетела, освободив мне дорогу. Я с облегчением ввалилась в окно подсобки. Встав на ноги и оглядевшись, тихо взвыла. Это была комната для слуг и хранилище кровяных запасов. Прямо за моей спиной большая створка холодильника с механическим чаронепробиваемым замком. Выхода из помещения нет! Единственная дверь вела в стеклянное гнездо.

Мысль вылезти вновь наружу и обойти по карнизу здание, ища другие окна, я задавила на корню. На этот раз мне повезло, но кто знает, что будет в следующий?

Встав за портьерой, я прислушалась. Голоса и звук шагов покидали комнату. Слуги уходили через другой выход. Может быть, мне удастся переждать день здесь?

– Выходи, не бойся, я слышу твое сердце, – донесся до меня усталый старческий голос. Прятаться дальше было глупо, все равно уже обнаружена. Ох, и влетит мне сейчас. Я нерешительно вышла из-за портьеры.

Пакеты со свежаком явно пошли ему на пользу: лицо вампира потеряло землистый оттенок и местами порозовело.

– Я догадываюсь, зачем ты пришла сюда… -проскрипел Дракон.

Пару секунд я раздумывала, не понимая, о чем старик говорит. Неужели он знал, что я приду сюда искать доказательства его предательства? Но потом до меня дошло, о чем думал высший, и я покраснела от стыда до самых корней волос. Редко, когда я испытывала такую досаду, стыд и злость. Неужели этот живой труп вообразил, что я буду воровать у него кровь?

– Это естественно… – продолжал древний. – Ты здоровая, крепкая и красивая, тебе нужно лучше питаться. Я даже рад, что ты пришла, – вампир лениво цедил слова.

Сухая рука старика оказалась на удивление сильной: подхватив один из запасных пакетов, лежащих на кровати, высший швырнул его мне.

Упаковка с плещущейся жидкостью, описав круг, попала прямо в протянутые руки. Я в шоке уставилась на подачку: таким объемом концентрированного гемоглобина можно было питаться много месяцев.

Не думала, что это произойдет так легко. Прижимая к животу пакет с кровью, я с благодарственным лепетом пятилась назад. Хищные голуби и пугающая высота сотого этажа остались позади, вытесненные страхом разоблачения. Чем быстрее уберусь – тем лучше. Старик уже на меня не смотрел, но продолжал говорить:

– Я всегда мечтал иметь сына или внука. Ты знала, что дампиллы лучше размножаются, чем чистокровные вампиры?

– Нет, – пискнула я уже у самых дверей.

– Вот-вот… – проговорил высший, и глаза его мечтательно затуманились. – Ты послушная внучка, но я бы предпочел иметь… дочь. Иди… – Коричневая рука в струпьях махнула, прогоняя меня прочь. – У всех молодых леди есть свои дела, а после возвращайся, у меня для тебя сюрприз.

Уже в своей комнате я задумалась о том, что означал этот мечтательный взгляд, не суливший ничего хорошего. Не нужны мне никакие подарки от этого престарелого кровососа, лишь бы больше не видеть его отвратительного взгляда, бегающего по моему телу.

Но времени раздумывать не было. Я схватила простыню, замотала в нее добычу и, завязав концы, выскользнула в холл, на лифте спустилась на улицу.

Стоило сделать шаг от подъезда, я услышала голос.

– Постой, провожу. – Сбоку, втиснувшись в укромную нишу, стоял Ищейка. Вампир щурился и прятал голову в поднятый воротник, над ним курилось облачко дыма, смешиваясь с сигаретным смрадом. Полицейский стойко терпел жар от ультрафиолетовых лучей.

Маг вынырнул из своего убежища и, не глядя на меня, пошел прочь. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

С копом продвигаться по улицам Блад-Сити – как на прогулку выйти.

Старый детектив знал все закоулки и лазейки. Он вел меня коротким путем в нижний город. Спускаться туда по подземным переходам было опасно, лишенные света строения кишели вырожденцами всех мастей и стадий. Теперь на нижний уровень спускались через подвалы наземных зданий.

Я шла спокойным размашистым шагом. Улицы были пустынны, большинство вампиров спали в своих убежищах. Только где-то далеко за парком чернело одинокое бронированное авто. Свет скользил по его блестящей, медленно движущейся поверхности.

Я слишком близко подошла к краю тротуара. В темноте канализации послышалось голодное рычание.

– Деггер! – я отпрыгнула и бегом догнала сыщика. Надо не отходить от мага далеко, тонкие железные решетки не удержат деггеров, изменяясь, они приобретают нечеловеческую звериную силу и мощь.

– Не отставай, утащат в канализацию. Голодный деградант рискнет высунуться на солнце и обварить лапу до костей, если эта длань принесет ему добычу. – Ищейка даже не повернулся.

Вот старый сухарь!

Полицейский нырнул в подъезд ближайшего здания, я последовала за ним. Маг придержал дверь и закрыл ее за нами на засов. Стандартная страховка от деггеров, которым не хватит ума нажать на рычаг и приподнять задвижку. Вместе с человеческим обликом монстры теряли разум, простейшие действия становились для них невозможны, они знали только одно: набрасываться и жрать.

Подземелья были еще опаснее, чем поверхность. Мы миновали их без приключений, но шли очень долго. Несколько раз Ищейка останавливался, прислушивался и чего-то ждал, потом продолжали путь.

Вдалеке забрезжил огонек. Приблизившись, я увидела лампу странной конструкции, ярко пылавшую теплым светом, освещавшую стены и потолок подземки.

В развязной позе у стены сидел Череп. Ноги его были расслабленно откинуты, вампир прикладывался к фляжке с жидкостью.

Его скептический хмык из-под шарфа помог мне догадаться, что вампир ждет нас не первый час.

– Я думал, вас съели вырожденцы. – Острый козырек, оттолкнувшись, лениво встал. – Зачем ты написала мне записку?

Я просто достала из-под мышки сверток, развернула и продемонстрировала помятый пакет с кровью, но до мужчины не дошло.

– И? – не понял вампир.

Пришлось долго объяснять.

– Такие же мешки я видела в подземном храме. Кровь из них использовали для ритуала Белой Смерти, а ведь нигде и никто не применяет их. Судя по логотипу, это частный заказ. Такую чистую кровь практически невозможно достать на нижних уровнях, там ее почти всегда разбавляют чаем, кофе или чем похуже.

Ищейка в разговор не вступал, но очень внимательно слушал, куря одну сигарету за другой.

В конечном итоге до обескураженного вампира дошло, и на меня посыпался град вопросов.

Сразу стало ясно, что находка – действительно недостающее звено и абсолютное доказательство того, что корни зла находятся на вершине одного из самых высоких небоскребов, а вовсе не растут из-под земли, как думали ищейка и острый козырек.

Вампиры стали совещаться между собой, обсуждая мою информацию. Я не понимала их полунамеков и оговорок.

Скучая, изучала удивительную лампу. Свет в ней был необычный. Сначала я не поняла, что с ним не так, но после увидела: он теплый. Обычные лампы излучают холодный свет луны, а это имитация солнечных.

Шур-шур… – послышался звук со стороны Черепа.

– И что ты можешь предложить? – недоверчиво спросил вампир у Ищейки.

– Ограниченную помощь в несколько верных отрядов, секретную информацию.

Звук повторился снова, вампир поднял руку и погладил себя по груди. Маг подозрительно покосился на своего осведомителя, но промолчал.

На меня разом нахлынули подозрения. Не знаю, что уж не так сделал бывший главарь острых козырьков, но мое доверие к нему вмиг опустилось до отметки ноль.

Может, я ошиблась, поверив ему и копу? Возможно, они заодно со старым пауком, засевшим в башне, и теперь обсуждают, как от меня избавиться?

К кому тогда я должна была пойти? Свежим, подозрительным взглядом осмотрела острого козырька, в нем что-то изменилось. Говорит просто, а куртка дорогая, и эта подозрительная кепка, всегда надвинутая на глаза. Череп для конспирации закрывал лицо, нижнюю часть шарфом, верхнюю – козырьком. Если подумать, я никогда не видела его лица, только светящиеся в темноте глаза.

А его аромат?

Втянув носом запах, я закашлялась, подавившись дымом от сигареты Ищейки. Что, если я не могу ему доверять и под маской прячется враг? Шпик, ведущий двойную игру?

Вампир все время держался в тени. Боясь быть узнанным. Всегда веселый и насмешливый, теперь говорил коротко, тихо. Как тут не заподозрить неладное?

Шур-шур.

– Какого? – воскликнула я.

Куртка вампира зашевелилась, вспучилась. Я и Ищейка разом отпрянули. Мало ли какая дрянь там у острого козырька.

Смотрели мы однажды фильм с Дэном, так вот, там жуткие твари прятались внутри вампиров-колонистов, осваивающих новые земли. Эти монстры поселялись в людях, а потом вырывались, разорвав грудную клетку.

Череп, сверкнув на нас недоуменным взглядом, протянул руку и дернул молнию на куртке. В черном проеме показалась пушистая мордаха.

– Пампкин! – взвизгнула я и кинулась к песику.

Пока я мяла в своих объятиях пушистое безобразие, маг с острым козырьком спорили.

– Это не контрабандисты и не воры, это – переворот, – рычал всегда спокойный сыщик. – Подпольная организация, пытающаяся сменить власть в Блад-Сити. Ниточки тянутся в высшее общество к магам-вампирам, наделенным чарами и безграничной властью. Кровососущим мразям надоело изобилие, и теперь они решили для развлечения поиграть судьбами простых людей!

– Я не верю, что это Дракон. Старый маразматик слишком немощен, ему две тысячи лет.

– Вот у него крыша и поехала, – отрезал ищейка. – Все улики указывают на него, – просто подытожил сыщик.

Решено было расходиться. Череп все еще был угрюм и не согласен с магом. Ищейка, получивший задания у бывшего главаря, сгинул в темноте туннелей.

Вампир подхватил чудо-лампу и приглушил ее свет, ультрафиолетовая защита от мелких кровососущих тварей больше не требовалась.

Мне приходилось выбираться из катакомб самостоятельно. Спрятав песика за пазуху, я развернулась и нырнула в ближайший проход.

Я уходила со встречи, будучи вне себя от счастья, прижимая к груди теплый пищащий комочек. Осыпая его жаркими поцелуями. Я была рада, что смогла хоть как-то помочь. Если безумие, накрывшее город, прекратится, жизнь наладится. Тогда можно будет смотреть в будущее без страха.

Чувство эйфории было такое сильное, что мне казалось, душа вот-вот воспарит над воротником рубашки и устремится в небесную высь. Я подняла голову, увидела грязный потолок туннеля, весь в плесени и паутине. Сияющее счастье слегка померкло.

За мной кто-то шел. Мои гулкие шлепки по воде перемежались такими же звуками идущих позади ног.

Я остановилась и со страхом всмотрелась в пустоту за спиной. Мое воображение услужливо рисовало деграданта, страшное когтистое чудовище, жаждущее моей крови и смерти. Искореженный голодом вампир крадется по пятам, я в страхе сжала песика и добычу.

– Не бойся, это всего лишь я. – Услышав знакомый голос, я расслабилась.

Из темноты выскочил Череп.

– Ищейка ушел, я провожу тебя.

Повторно выдохнув, я направилась в темноту туннеля. Острый козырек следовал не отставая прямо по моим пятам: еще полшага, и он бы наступал на меня. Слишком близко! Вампир назойливо прижимался ко мне.

У него был знакомый до одури, приятный запах. Внезапно тревога закралась в мое сознание. Заподозрив обман, я замедлила шаг, закрыла глаза и, принюхиваясь к дурманящему запаху вампира, шла вперед. Конечно, с закрытыми глазами я несколько раз оступилась. Череп тут же подскочил вплотную ко мне, его рука обвила мою талию, второй он осторожно поддерживал меня за руку. Я не открывала глаз, пока мои подозрения полностью не подтвердились.

А в это время острый козырек придвинулся совсем близко, я чувствовала его дыхание около своего уха.

Что ж, расставим ловушку.

Резко наклонившись, я обнажила шею. Наверно, мой аромат свел с ума спутника, потому как он вздрогнул и остановился как вкопанный на месте, приникнув к моей шее. Нет, он не кусал, а прикасался к ней горячими от возбуждения губами. Скользил ими по коже, лаская, глаза мужчины были блаженно закрыты, и тут я нанесла свой удар. Рука взметнулась, схватила кепи за козырек и резким движением сорвала его с вампира. Он отскочил, но было уже поздно, вторая моя рука молниеносно вцепилась в шарф и дернула. Лицо открылось.

– ТЫ! – воскликнула я. – Это все время был ты! Высший смущенно отступил. Он не знал, куда деть глаза, а я была просто вне себя от негодования! Какой обман! Какое лицемерие! Каждый день он сидел со мной и помогал в занятиях, а потом подстерегал в туннелях, как…

Мое негодование прервало рокочущее эхо, прокатившееся по катакомбам.

– Гра-ах-х-х…

Туннели отозвались ревом, я вздрогнула, Дэрек (именно он прятался под маской Черепа) напрягся. Высший обеспокоенно вглядывался и вслушивался в темноту. В глубине катакомб что-то происходило.

– Это деггеры… – двигая ушами, как животное, определил вампир.

«Они и это умеют? – удивилась я. – Большинству высших доступно то, о чем обычные вампиры могут даже не мечтать! Они так близки к нелюдям, имеют силу перерожденцев, магию, но при этом остаются людьми!»

Дэрек сам был очень напряжен, беснующиеся в темной неизвестности деграданты не на шутку удивили его.

– Нечто спугнуло их или потревожило… Но я никогда не слышал таких воплей… Они буйствуют.

– Ты боишься их? – спросила я, разглядывая нахмуренное лицо.

– Их? Нет. Я боюсь за тебя! Судя по звуку, они приближаются, что же привлекло их внимание? Ты ранена?

– Нет…

– Тогда откуда такой сбивающий с ног аромат? У тебя по бедру кровь течет! – В голосе высшего слышался испуг. Я наклонила голову вниз и с ужасом увидела, что это правда, мой ботинок стоял в луже. Запах от жидкости поднимался головокружительный. Шокированно я стала ощупывать тело, но руки-ноги были целы. В недоумении я посмотрела под руку. Сверток с пакетом сочился тонкими струйками. Развернув тряпицу, я увидела раздавленный пакет.

– Это чистейшая кровь… – в ужасе прошептал высший.

Истеричный визг деградантов взвился к потолку в смежном туннеле.

Дэрек отреагировал первым: сбросив с себя лишнее, крутанул вентиль лампы на всю и сунул мне в руки. Замороженная невообразимым страхом, я схватилась за подачку, как за спасительную соломинку.

«Ультрафиолет! Вырожденцы не выносят солнца, они сгорают в его лучах! Если мы спрячемся в круге света…»

Мне не дали закончить мысль.

Вампир подлетел ко мне, схватил на руки и замер. В темноте появились первые фигуры, сунулись в коридор, но отпрянули, обожженные светом лампы.

Развернувшись, высший побежал, унося меня от смерти.

Прерывающимся от страха голосом я спросила:

– Почему бы нам просто не подождать, пока они сгорят?

– В лампе мало масла, – ответил вампир, его дыхание сбилось. – Они не сунутся в туннель, пока здесь свет, и не отступят. Ты покрыта кровью, если они набросятся, от тебя не останется даже костей.

Я не знала других существ, кроме деградантов, которые могли так же быстро двигаться. Высший меня удивил.

Мы рвали когти, а вырожденцы, как серая волна, неслись за нами следом. Я не знала, сколько Дэрек еще сможет продержаться, во мне поднималась паника. Огонек в лампе начинал подрагивать и мигать.

Решив что-то про себя, вампир резко свернул и побежал вглубь сырых катакомб. Мы спускались ниже под землю.

Пламя мелькнуло, вспыхнуло в последней отчаянной попытке гореть и погасло. Я завизжала, мне вторил многоголосый победный рык вырожденцев.

Я посмотрела через плечо Дэрека и увидела искривленную когтистую лапу, тянущуюся ко мне.

Высший оглох бы на одно ухо в этот день, если бы нас резко не накрыла волна света. Лапа, вспыхнув, унеслась прочь облаком пепла. Мы выскочили из катакомб.

Гулкая и пустая площадь речного рынка вся испещрена столбами света, падающего откуда-то сверху. Около входа пещеры, из которой мы выбежали, топтались деграданты, не решаясь выйти под ультрафиолетовые лучи. Самый предприимчивый нашел способ, он двинулся вдоль стен, скользя из тени в тень. Вырожденцы серой вереницей двинулись вслед за вожаком.

Дэрек не останавливаясь бежал к пристани. Нам повезло, речной житель возился на причале с веревками. Высший взлетел на утлый плот.

– Если отчалишь сейчас – получишь пинту крови!

Но чернокожий вампир и сам уже увидел серую стену тел, надвигавшуюся на нас. Достав огромный мачете, он перерубил веревки, удерживающие плот, и уперся в берег шестом.

Плот поплыл, но не настолько быстро, как нам хотелось. Вампир поставил меня на ноги и прижал к себе, я не видела, но слышала, как деграданты прыгают в воду, пытаясь поймать убегающий обед. Один из них царапнул когтями бревна плота, плавсредство качнулось, чуть не сбросив нас в реку.

Тут же из воды выскочила жуткая тварь и вцепилась в деграданта. Вырожденец завизжал и исчез в пасти чудовища, его собратья полезли из воды на сушу.

Посмеиваясь, речной житель налегал на шест.

***

Наш плот плыл к середине подземной реки. Из сырого тумана вынырнули очертания соломенных крыш. Резкий порыв ветра, и белесая пелена сдвинута в сторону, как кружевная занавеска. Деревня речных жителей предстала передо мной во всей своей первобытной красоте. Посреди подземного озера сгрудился флот из водяных домов. Строения речных легкие, плавучие, имеют тростниковые стены и соломенные крыши. Все эти незамысловатые дома-шалаши стояли на огромных бревенчатых понтонах.

Засмотревшись на здания, я подошла к самому краю плота.

Резкий окрик Дэрека испугал меня, но было уже поздно. Прямо подо мной взорвалась кромка воды. Из глубин летела раскрытая пасть аллигатора. Шарахнуться в сторону я не успела, болотная зверюга сомкнула свое рыло на краешке моей рубахи. Взмах чешуйчатой морды, и я лечу вниз вслед за зеленой тварью.

Первое, что испугало меня, это невозможность дышать под водой, только спустя секунду я вспомнила, что мне это и не нужно. Я не захлебнусь на дне реки, но вот пропасть в желудке голодной твари – не лучшее завершение жизни.

Шок от того, что я оказалась в ледяной реке, вмиг сменился бешеным испугом. Болотная пиявка-переросток, развернувшись под водой, плыла на меня с явным намерением сожрать. Пасть чудовища приглашающе открыта, лапы с бахромой споро загребают, направляя вздувшееся бочкообразное тело на меня.

Между мной и гадиной пронесся сноп пузырей. Аллигатор врезался в живой щит.

«Дэрек!» – попыталась воскликнуть я, но не смогла, из моих губ вырвались неразборчивые бульки.

Высший, вцепившись растопыренными пальцами в челюсть чудовища, на мгновение обернулся, наши глаза встретились. Без слов я поняла: надо выбираться из воды.

«Но как же он сам? Стоит ему отпустить пасть чудовища, и оно кинется на высшего?»

Я выбралась на бревенчатый плот, и с него наблюдала, как аллигатор, мотая мордой, старался высвободить челюсти из захвата вампира.

Драка двух хищников потревожила болотный ил на дне реки, вся взвесь поднялась ввысь и мешала видеть сражение. Больше всего меня напрягали острые клиновидные волны, устремившиеся со всех сторон к месту битвы. Когда в противниках у высшего был всего один монстр, за исход сражения я не волновалась, но теперь…

Вода взорвалась тысячью брызг, когда целеустремленные клинья сошлись, и продолжала пузыриться и фонтанировать, когда одна за другой болотные твари врывались в драку.

Вода на месте схватки просто кипела, над поверхностью взлетали лапы и хвосты, мелькали зубы.

Битва утихла, и река окрасилась в красный цвет. Только потому, что я так пристально смотрела, различила скользящую под водой тень.

Вампир вынырнул в отдалении и широкими гребками поплыл к плоту. Я выдохнула. Нагнувшись, протянула ему руку, но, увидев недобрый взгляд лорда, тут же отползла подальше от края и утрамбовалась в середине плота.

Высший невозмутимо выбирался из воды, за его плечом на поверхность всплыл обгрызенный труп, у аллигатора была разорвана пасть. До меня сразу дошло: Дэрек постарался. Остальные недостающие куски, вырванные из тела болотной твари, – это постарались сородичи чудовища.

Лорд, подойдя ко мне, обнял и потер согревая. Ощутив его прикосновения, я вконец успокоилась.

Теперь все в порядке, можно дышать и думать о себе, ладони ощупали тело на предмет откушенных частей. Вроде все на месте. Руки-ноги целы. А нервы… Ну, нервы – это дело наживное. Вероятно, из-за пережитого страха некоторое время я не то что к воде подходить не смогу, но и умываться для меня станет проблемой.

Заглянула за пазуху и завизжала. Пампкина не было.

Обернувшись к месту сражения, я увидела только круги, расходящиеся по воде, и пузыри. Труп утащили доедать местные пиявки-переростки.

Сможет ли песик выжить в воде и сообразит ли дойти по дну до берега? А там он как будет? Его съедят сухопутные монстры!

Секунды убегали, а я соображала, как упросить Дэрека вновь сунуться в реку, где он почти был съеден, и поискать мое сокровище.

На поверхность всплыл большой и липкий пузырь. Лопнул, явив миру взъерошенного зубастика. Песик скалил зубы и рычал. В пасти подергивался чей-то откушенный плавник.

Я протянула руки.

«Милый песик, он тоже защищал меня!» Лохматая блохастая субмарина Пампкин поплыл к плоту по-собачьи. Доплыв, попытался забраться на бревна, но не смог. Речной житель протянул песику шест помощи. Пампкин, выплюнув кусок обидчика, вцепился зубами в дерево и залез на плот. И тут же оказался в моих объятиях. Не знаю, кто кого больше обслюнявил, но я не стесняясь давила свое отважное золотце в восторженном захвате, беспрестанно целуя те части мокрого тельца, что попадались. За что получила очередной недовольный хмык от лорда. В чем-то высший был прав, это его я должна была душить в своих объятиях и прижимать к сердцу.

Нас заметили в деревне. Слышались крики, шум, все бежали на пристань. Чернокожий владелец нашего плота громкоголосо переругивался с женщинами в ярких платках. По его активной жестикуляции я поняла: он рассказывал им, как мы спаслись от деггеров и речных мутантов.

Плот причалил. Подняв голову, я отшатнулась: на меня надвигалась огромная грудастая женщина. Кофейного цвета кожа, широкие крепкие руки, пышное платье в складку. Яркий платок дополнял образ и был повязан на голове тюрбаном, создавая приятный глазу контраст.

Мулатка широко улыбнулась, продемонстрировав клыки, и протянула ко мне руки. Дэрек, не спрашивая разрешения, поднял и передал меня чернокожей женщине. Та, приняв мое скованное холодом тело, поставила на причал, и тут же, сняв с плеч шаль, укрыла ей. Замотанная, как колбаска в обертку, я доверчиво пошла за доброй женщиной, высший и спасший нас чернокожий следовали сзади.

Речные жители приняли радушно, отвели в хижину и накормили. На воде было холодно, поэтому в каждом доме горел огонь. Я пригрелась возле очага, но не забывала поглядывать на дверь. Дэрека не было, сбыв меня на руки сердобольной мулатке, он ушел решать какие-то вопросы к главе речных. Мог бы и остаться со мной, убедиться, что все в порядке. И вообще, без него мне становилось страшно.

Почему? Потому что с высшим спокойно и безопасно. Что бы ни случилось, он всегда рядом, так или иначе. Единственное, что скреблось в душе, это недоверие пополам с подозрительностью. Как он мог разыгрывать передо мной театр одного актера? Ползать по подземельям, подбадривая и защищая меня, а после ругать, недовольно хмуря брови в небоскребе. Я не могла до конца простить ему его лицемерный маскарад. Обман клином встал между нами. А вспомнив, как искусно он соблазнил меня в логове банды, переодевшись Черепом, я и вовсе стала с досады поскрипывать зубами.

Наблюдала за пламенем и старалась понять: почему? Почему он скрывал от меня свою личность? Высший не доверял мне? Хотел использовать из-за человеческой крови в моих венах? Может, это не меня он спасал там, в озере, может, я для него всего лишь вкусная закуска, ходячий обед на ножках? Более аппетитный и сладкий кусочек, чем обычные вампирские леди…

Полотенце упало мне на голову, закрыв весь обзор и прекратив терзания. Сильные, но в то же время мягкие руки стали вытирать мои намокшие волосы. Мулатка суетилась вокруг меня, как наседка подле яйца, стараясь ликвидировать последствия купания в ледяной воде.

Чернокожую женщину звали Нэнни, в незапамятные времена она была нянюшкой, работала в городе. Но с того момента, как дети перестали рождаться, необходимость подобной прислуги отпала, и теперь она торгует кровяной колбасой и гемоглобиновой похлебкой на речном рынке. Женщина рассказывала мне все это, помешивая варево в котле большой ложкой. Голос ее успокаивал, а теплые нежные руки обещали: все будет хорошо.

Я сидела раздетая и закутанная в лоскутное одеяло. После холода реки было приятно шевелить пальцами в тазике с горячей водой. Пампкин находился там же, прыгал по воде, ловя мыльные пузыри и брызги.

Внезапно Нэнни наклонилась ко мне и легонько щелкнула по носу.

– Да не волнуйся ты, масса крепкий. Такой не пропадет. Я уж повидала на своем веку. – Нянюшка показала ложкой на дверь хижины. – Масса войдет в эту дверь в любую минуту, живой и здоровый!

Негритянка причудливо коверкала слова так, как это делают только речные жители, а еще она улыбалась доброй всезнающей улыбкой.

Как бы в подтверждение ее слов дверной полог откинулся в сторону, и в хижину вошел Дэрек. Лорд был сердит и мокр. Плюхнувшись на лавку, он стал стаскивать наполненные водой сапоги. Нэнни засуетилась вокруг него. Но вместо таза с теплой водой, полотенец и одеяла высший получил большую тарелку наваристой похлебки, на запах которой я пускала слюнки все то время, что сидела здесь. И на этом все. Мулатка, одарив меня ободряющим взглядом, ушла, оставив нас наедине.

Я недобро, с подозрением рассматривала высшего. Пытаясь заново узнать того, в кого была влюблена, и кем так ловко обманута.

Лорд гремел ложкой недолго, плошка вмиг была опустошена.

Встав, он поставил миску на очаг – Нэнни пообещала забрать грязную посуду утром.

Я чувствовала себя голодной. Так как это была единственная тарелка в хижине, я чаяла воспользоваться ей после лорда для того, чтобы поесть замечательно пахнущее варево из котла. Но вместо еды получила высшего.

Внезапно лорд оказался рядом, а его бледная рука – на моем лбу, проверяя температуру. От неожиданности я шарахнулась в сторону.

– Не дергайся. Я на твоей стороне, – усталый, но спокойный голос с ленцой.

А дальше совсем невообразимое: высший у моих ног, сел около лавки и, закинув локоть на нее, стал расстегивать ворот рубашки. Все это на моих глазах, вылезающих из орбит от удивления.

Мокрые волосы высшего закинуты за плечо, и сидел он ко мне не изуродованной стороной. Мне стало интересно, как давно привычка поворачиваться ко всем «правильной» стороной лица укоренилась в нем? Похоже, она стала частью его сущности. Высший стеснялся своих шрамов.

Мой взгляд оторвался от бессовестной особы и скользнул ниже. Ворот рубахи раскрыт, а шея соблазнительно оголена и подставлена для укуса.

Искушение в чистом виде.

Тут же рот наполнился слюной, челюсти свело судорогой, а самое паршивое то, что тело вело себя совершенно по-дурацки, низ живота обдало огненной волной, ладони, напротив, похолодели.

– Ты голодна? – простой вопрос, перевернувший меня с ног на голову.

Я в шоке замотала головой, в то время как мои глаза просто поедом ели лорда. Голод, ощущаемый мной, не имел ничего общего с едой. Это были все те же постыдная слабость в коленях и жар в тайных местах, которые охватывали меня каждый раз, когда я видела обнаженного высшего.

Дэрек небрежно откинул голову набок и, надавив когтем на яремную вену, проткнул ее так, как делают это для совсем маленьких несмышленых вампиренышей, у которых еще не прорезались клыки, чтобы накормить их.

Сверкая в свете костра, по коже высшего побежала тонкая струйка крови. Красная черта прошла по обнаженной груди и скользнула в широко распахнутый вырез рубашки.

Вампир взглянул мне в глаза и захватил в плен мой взгляд, протянул руку с окровавленным пальцем и провел им по моим губам.

Мне не оставалась ничего, кроме как взять его палец в рот и пососать. Тут же тайное место полыхнуло огнем и сжалось в судорогах.

Я ощущала эмоции мужчины, все-таки у нас с ним была связь. Он хотел этого, хотел больше всего на свете, и его желания, его эмоции были настолько сильны, что вклинивались в мой мозг подобно приказу.

Да, я могла отказаться, чувствовала в себе силы для этого, подлость заключалась в том, что я хотела того же.

Рука обхватила мою щеку и легонько потянула на себя, большой палец все еще водил по моей губе, пробуя ее мягкость и упругость.

Движение было настолько страстным, глаза вампира пылали и гипнотизировали, что я сдалась, поддавшись нахлынувшим эмоциям, прильнула к нему.

Склонив голову, я припала к груди Дэрека. Языком слизала красную черту, задержавшись на небольшой выпуклости и пососав ее, двинулась дальше. Дойдя до шеи, я осушила кровоточащую ранку своим поцелуем.

А после вонзила свои клыки в кожу. Чувства стали невыносимы, они зашкаливали и топили меня подобно приливной волне, накрывая с головой и утаскивая на дно. Вампир в моих руках застонал и откинул голову назад, глаза его были блаженно закрыты. Он переживал те же эмоции, разделенные связью, одни на двоих.

После того как я закончила свое темное дело, лорд все еще пребывал в мире наслаждения, куда мне доступ оказался закрыт.

Странность была в том, что я не ощущала сытости и удовлетворения, более того, мне хотелось большего, но не крови. Тогда чего? Я не знала и в недоумении сидела возле костра.

В очаге горел огонь, а я любовалась очертаниями обнаженного тела высшего, он оставался для меня во сто крат опаснее пламени. Одежда в один миг испарилась с вампира. И кода он успел ее снять? А жадные руки мужчины уже тянулись ко мне. Снимая с плеча плед, ладони скользили по коже, открывая и обнажая меня полностью.

Я не сопротивлялась, потому что его прикосновения зажигали огонь в моих венах. Именно прикосновения, а не вкус его крови. Они дарили удовлетворение моей жажде, я тоже хотела испытывать сытость, которую имел лорд.

Вампир не сильно надавил, и я, подчиняясь его власти, легла поверх плаща, постеленного на тростниковый пол. Тело высшего опустилось сверху, как тогда. Во мне вспыхнули те же чувства, что и на вершине разрушенного небоскреба.

Эти ощущения были восхитительны. Раньше я не знала, что в мире существуют такие, во всех отношениях приятные и головокружительные способы общения без одежды. Я поддалась соблазну бездумно, без оглядки отдала себя в руки лорда.

И что это были за руки! Шаловливо-нежные, требовательные, порой наглые, доводящие до безумия. Губы не отставали от ладоней, они пробирались в самые сокровенные уголки моего тела, наравне с клыками, терзая набухшие от прилива крови участки плоти, не давая опомниться, не давая забыться, требовали внимания и ответной реакции.

Мужчины отличаются от нас, женщин, я это знала и раньше, все-таки выросла на дне и была наслышана о том, что иногда некоторые связанные кровью делают подобные действия. Но у них это все было как-то поспешно, без эмоций и не вызывало такого удовольствия, как укус и глоток крови.

Мои же чувства от прикосновений лорда зашкаливали. Я не знала, что эти поспешные действия настолько приятны, если умелый высший старается растянуть момент наслаждения на бесконечно долгий, многократно повторяющийся миг.

Удары сердец, как и стремительные удары бедер мужчины вошли в единый ритм. Уже привычный и не пугающий, обещающий скорое освобождение от терзающего голода.

Стараясь приблизить этот миг, я льнула к высшему, отдавая свое тело его власти.

Вампир приподнялся, несколько сместив тело, отчего его движения изменились, ускорились, растворяя мысли, раздирая их на мелкие ошметки и унося прочь обрывки.

Когда ритм стал просто невыносим, мир взорвался подобно гейзеру, вознеся к небу миллиарды струй воды и пара, облегчая и освобождая от тягостного напряжения. Сознание вырывалось прочь из тела, паря в бесконечных далях.

После наивысшего пика реальность мягко вернулась обратно в потаенные недра и угнездилась там, успокоенная и убаюканная на время. До следующего взрыва.

Мир померк, оставив после себя мягкие глубины вампирского сна, куда ты погружаешься, затопленный невыразимым блаженством. За секунду то полного погружения я успела только услышать шепот над ухом:

– Утром мы поднимемся вверх по реке и вернемся в город. А сейчас засыпай. – Меня сгребли в охапку, подоткнули одеялом. Один бок грел огонь, другой припекало разгоряченное тело лорда.

Мое чуткое ухо, прижатое к груди мужчины, слышало ритмичные удары сердца, это был все тот же, уже знакомый ритм наслаждения и единения двоих.

Мне оставалось только послушаться совета и уснуть с улыбкой на губах.

***

Я открыла глаза и уставилась в тростниковый потолок. Водяные жители не просто выгребали речное дно для своих нужд, они использовали все, что давала река. В свете заходящего солнца я увидела украшенные раковинами устриц стены, висящие там же яркие веера из перьев речных птиц и огромное, набитое травой чучело крокодила.

Я сладко потянулась. Приятная легкость во всем теле говорила о том, что эта ночь была самой лучшей в моей жизни. И настолько приятной, что сидеть после того, что со мной делал Дэрек, было слегка дискомфортно, но только при одном воспоминании об этом тайные места наливались алкающей тяжестью, сразу же хотелось повторить все и не один раз.

Рядом похрапывал Дэрек, чучело аллигатора под потолком вибрировало в унисон со спящим вампиром.

В углу хижины зашуршало, из корзины с травой высунулся Пампкин, подойдя к дверному пологу, начал царапаться в него и подвывать. Песика сию минуту следовало выпустить на волю для его естественных собачьих дел, пока он не сделал их здесь. Одежда была еще мокрая, поэтому я со вздохом встала, нашарила плащ, замотавшись в него, вывела жаждущего страдальца наружу.

Яркие лучи заходящего приятно ласкали кожу, а вот над песиком вился неприятный дымок, поэтому псина лазила в основном в тени, обнюхивая углы хижин.

Вокруг не было ни души, все еще спали. Для своего спокойствия я обвязала шею песика веревкой и выгуливала его столько, сколько требовалось. Теплые, нагретые солнцем бревна приятно ласкали ступни босых ног.

А вот мысли были невеселые. Очередной ворох вопросов и извечное «как быть дальше?» терзали мой ум.

– Почему такая задумчивая мордашка? – послышался голос за спиной.

Я обернулась. Рядом стояла молодая мулатка всего несколькими годами старше меня. Причудливые шрамы на коже, имитирующие чешую аллигатора, не портили улыбчивое миловидное личико с круглыми кофейными щечками. Незнакомка была одета не как типичные речные жители.

Неяркое, я бы даже сказала, тусклого цвета платье, грязное, в тине и водорослях, а на плечах вместо шали рыболовная сеть подобно плащу окутывала стан вампирши. Из украшений на женщине только поблескивающие перламутром створки устриц, привязанные полосками ткани к волосам.

До меня внезапно дошло – речная ведьма! Я тут же склонила голову в знак почтения.

Про них ходили разные слухи, но даже высшие с уважением относились к колдуньям культа Худу.

Девушка подошла к краю помоста, монотонно подвывая грудным голосом. На моих шокированных глазах ведьма опустила руку в воду.

Я бросилась к этой ненормальной, но было уже поздно. Гладкая поверхность реки взорвалась столбом брызг. Среди пены и струй воды мелькнули острые зубы аллигатора.

Схватив колдунью за плечи, я рванула ее на себя. Зубы сомкнулись в пустоте. Мы упали на землю в метре от края.

Лежа на бревнах, ведьма рассмеялась, громко, в голос, запрокинув лицо к небу.

– Успокойся! Он не причинит мне вреда. Это мой связанный.

– Это ваша… э… любовь? – Я была в шоке, глядя на огромного монстра, который ползал по краю, жалостливо подвывая и поскуливая, не в силах забраться на плавучий плот ввиду своих коротеньких лапок.

– Любовь зла, полюбишь и… аллигатора, – закончила колдунья Худу, легкомысленно пожимая плечами. – Время кормежки!

Плот ощутимо содрогнулся под напором монстра.

В ужасе я смотрела, как необычная женщина с кожей цвета кофе разрезает ладонь и кормит своего любимого. Не обращая внимания на его камуфляжно-зеленый цвет и вообще принадлежность к другому виду. Она его еще и в морду целует!

Боясь приблизиться к воде, я сидела рядом, а ведьма расположилась на краю бревен, свесив ноги в реку, и уже рассказывала мне историю знакомства со своей половинкой.

– Я рада и за тебя! – воскликнула колдунья, искоса поглядывая на меня хитрым взглядом. – Вижу по твоим румяным щечкам и укусам на шее: ты нашла свою любовь, только лорда твоего мне очень жалко.

Я застеснялась. «Неужели уже все в речной деревне знают о нас с Дэреком? Слухи у них тут расходятся, как круги по воде».

– Почему же? – не поняла я, с чего это ей вздумалось жалеть самого сильного вампира Блад-Сити. – Лорды всесильны и правят миром. Это удел магов-мужчин.

– А мы правим ими! – ухмыльнулась колдунья, держа на коленях огромную морду аллигатора. Я могла бы поклясться: более довольной и счастливого выражения на физиономии животного я еще не видала.

– Жалко твоего высшего, потому что ты наполовину человек, он – нет. Высшие все чистокровки.

Я нахмурила брови, совершенно ничего не понимания. Колдунья рассмеялась. Но, увидев мою негодующую моську, сжалилась и объяснила:

– У вас, людей, все проще, чем у вампиров. Вы можете любить много раз. Ты знаешь, что вампиры не «спят» со своими связанными? – Ведьма выделила «слово» спать интонацией, и я поняла, что она имеет в виду. – Да, они могут получать удовольствие от постельных ласк, но больше всего их заводит влась над другим существом. Пить чужую кровь, доминировать над зависимым – это то, от чего у них рвет крышу. Глоток крови приносит им такое же удовольствие, как и то, чем ты занималась прошлым вечером. Ты наполовину человек, и у тебя все по-другому. Я даже могу ручаться, что человеческая часть в тебе преобладает. Возможно, потому, что ты последний дампилл, рожденный именно человеческой женщиной, а не новообращенной. Тебе ведь никогда не нравилась кровь?

Я закивала головой, подтверждая слова ведьмы.

– И кусать кого-то за шею ты не стремилась просто потому, что не получала от этого особого кайфа.

«Новости и слухи в речном поселке разносятся о-о-очень быстро», – отметила я про себя. Но то, что говорила колдунья, было очень интересно, я не стала задаваться вопросом, откуда она знает, что я наполовину человек.

– Иногда вампиров даже и не интересует эта сторона жизни, им достаточно простого доминирования на крови. Они проживают свои бесконечные жизни, все глубже погрязая в пороке и разврате… До определенного момента. Пока с ними не происходит это. Тогда они погибли, вся их жизнь подчиняется одному. Имя этой болезни – любовь! – закончила колдунья Худу.

Мулатка остановила мои возражения движением руки:

– Знаю, скорее всего, многие признавались тебе в любви и даже страсти. Но хотели ли они защищать тебя? Быть с тобой до конца дней или завести детей? Нет? Я так и знала!

Я задумалась, все сказанное колдуньей было правдой. Мне много раз признавались в любви, но это были мальчишки. Их влечение ко мне несерьезно, липовых ухажеров привлекала моя человеческая кровь. Даже Алек. С его стороны существовала страсть, но хотел ли он чего-то большего, чем моя человеческая кровь, невероятно притягательная и вкусная для чистокровных вампиров? Нет, он всего лишь хотел сделать из меня ожидающую его на пороге спальни послушную марионетку, к шее которой можно прикладываться в любое время.

Только Дэрек заботился обо мне и моих желаниях. Позволяя учиться и развиваться, не ограничивая в свободе и в выборе.

Жизнь с каждым днем становилась все сложнее и сложнее. Я посмотрела на колдунью, беззаботно играющую со своим связанным. Измененное Вирусом Смерти животное послушно прыгало через сплетенный из веток круг, стараясь угодить своей хозяйке.

Ведьма обернулась ко мне.

– Не веришь, что высший теперь у тебя в виде цепного пса? А ты проверь. Позови, и он тут же прибежит, вы обменялись кровью и еще много чем. Он услышит твой зов за милю. Хочешь, одолжу тебе обруч, проверим, прыгнет твой высший или нет?!

– Да не собираюсь я звать его! – вспыхнула и тут же осеклась под насмешливым взглядом речной ведьмы. Мне очень сильно хотелось позвать. Без него было тоскливо. Только с ним я чувствовала себя в безопасности.

Все-таки что за гадкие существа эти колдуньи Худу! Слишком много всего знают. Вертят всеми, как хотят. Вон, даже аллигатор-вырожденец у нее в подчинении и прыгает через обруч!

Мулатка задорно улыбнулась. А я рассердилась. Это уже слишком. Пусть ведьма многое знает, но я не позволю насмехаться над собой! Я собралась уходить.

Колдунья вцепилась в мое запястье.

– Постой, я кое-что должна тебе сказать. Чтобы ты знала. Я не собиралась насмехаться над тобой. У меня слишком мало друзей, и разучилась общаться. Ты первый и последний дампилл, которого я вижу. Для нас, вампиров, все кончено. Но вы, полулюди, наполовину живы. У вас есть будущее. Я хочу тебе помочь. Возможно, то, что я скажу, спасет тебе жизнь. Все не настолько плохо, главное, не расстраивайся. – Колдунья, видя, что я заинтересована, продолжала: – Из-за того, что ты на половину человек, у тебя никогда не будет связи на крови.

Осознание навалилось подобно каменной плите, я сникла. Раньше я не отдавала себе отчет в том, что означает мое отличие от других. Неужели я навсегда останусь одна, так и не найдя свою пару? У меня не будет того, что есть у всех обычных вампиров.

Зубы мулатки сверкнули снова. В голосе колдуньи Худу слышались мудрые нотки, я сразу поняла: несмотря на внешнюю молодость, речная ведьма гораздо старше.

– Милостивый создатель никогда не обижает своих детей. Отнимая в одном месте, он дает в другом. Посмотри на свой живот.

Я послушно уставилась в пупок. Но ничего там интересного не обнаружила.

Мулатка закатила глаза к небу.

– Некоторые такие недалекие, хотя считают нас, речных жителей, отсталыми, – обратилась она к аллигатору, лизавшему ей руки.

– Что вы имеете в виду?

– А то, глупая, что вас с высшим скоро станет трое!

Несколько минут я ничего не понимала. Даже посмотрела на свою руку и пересчитала пальцы, прикидывая, как два может стать тремя. Потом до меня дошло.

Я ужаснулась: так быстро? О ужас! Обычно вампирским парам требуются десятилетия, чтобы обзавестись одним-единственным наследником, которого они будут баловать и оберегать. Но… когда же это случилось? Я задумалась. Руки сами собой потянулись к животу и погладили кожу. Да, без сомнения, животик немного округлился, но еще недостаточно, чтобы заподозрить.

Ведьма прервала мои мысли:

– И знаешь, ребенок, скорее всего, будет таким же полукровкой, как и ты… А может быть и полностью человеком. В старину подобное бывало.

Я вздрогнула.

– Откуда колдуньи Худу знают о таких вещах?

– Мы живем очень долго. Было время навострить глаз и набраться опыта, – легкомысленно ответила мулатка, она не понимала, насколько ее слова все меняли в моей жизни. – Что ты будешь делать? Ты должна сказать об этом своему высшему, чтобы он смог тебя защитить. Дампиллы более хрупки, чем обычные вампиры.

Я глубоко задумалась. Положение стало совсем безвыходным. У Дэрека ум за разум зайдет, если я принесу ему такие вести. За время моей жизни в небоскребе я изучила его повадки вдоль и поперек. Вообще-то высший всегда держал удар. Мало чем его можно было выбить из колеи, только все, что связано со мной, заставляло его делать глупые вещи, наподобие маскарада с переодеванием.

Как только я осознала, что несдержанный лорд может выйти из себя, услышав подобные новости, сразу же решила сохранить все в тайне.

– Пусть «это» пока останется со мной, – обратилась я к ведьме и увидела на ее лице понимание.

– Ну-ну… Удачи тебе, маленькая человечка. – Ведьма улыбнулась. – Пусть духи будут на твоей стороне.

Мулатка встала и, попрощавшись, ушла.

«Все! Больше никакого общения с колдуньями Худу! – решила я про себя. – Они врываются в твою жизнь, переворачивают все кверху тормашками и исчезают, оставив тебя в полной растерянности!»

***

Сонный и разозленный высший нашел меня там же, на краю понтона, служившего речным жителям причалом.

Я выслушала град упреков, тонну приказов и указаний, половина которых противоречила друг другу. После получасовой тирады, смыслом которой было «стой там, иди сюда», то есть никогда не отходить далеко от высшего и быть предельно осторожной, когда я не рядом с ним, лорд Дэрек выдохся и прекратил меня пилить.

После того как мой вампир сгонял к старейшинам деревни, вся армада плотов медленно двинулась. Плавучие хижины снялись с якорей. Это я почувствовала по домам, которые стали немного покачиваться на воде. Хотя я не сразу поняла, как нам удастся подняться на поверхность.

Вампир объяснил.

Подземная река состоит из порогов и рядов шлюзов, используя их, мы поднимемся вверх против течения.

Чернокожие забегали, замелькали яркие набедренные повязки и красные кушаки. Откуда-то из-за хижин выкатили большие круглые клетки странной формы. В каждой сидело по болотному чудовищу. Под моим удивленным взглядом сооружения опустили в воду. Появилась Нэнни с двумя барашками под каждой рукой. До последнего момента я не догадывалась, что произойдет дольше.

Несчастных животных обмотали веревками и подвесили над рекой. Рывок был настолько сильным, что я еле-еле устояла на ногах. Но Дэрек стоял за моей спиной и страховал.

Пена взметнулась вверх. Большие клетки с лопастями завертелись. Мы медленно поплыли.

Моему восторгу не было предела, я подбежала к краю помоста и, вцепившись в перила, стала рассматривать водяные колеса и речных деградантов, перебирающих лапами. Пасти были предвкушающе открыты, языки свисали, как красные ленты. Пучеглазые барашки испуганно мекали и сучили лапками вне досягаемости монстров.

Вереница плотов уверенно двигалась вперед к бревенчатым воротам. Они распахнулись, впуская нас, и закрылись за спиной. Барашков втянули на помост и спрятали от жаждущих глаз деградантов.

Плоты остановились. Такие же деревянные ворота, как и первые, отворились, впустив приливную волну. Расстояние до потолка пещеры стало уменьшаться, мы поднимались выше. Барашки снова были пущены в ход.

Мы преодолели первую ступень, и ворота во вторую открылись. Уровень воды в нашей ячейке повысился, и все повторилось. Приманка, болотные ящеры тащат плоты вперед, бревенчатые ворота шлюза захлопываются за нами. Вода медленно поднимается, прижимая приземистые домики речных к потолку. Все выше и выше.

«Но что будет дальше, когда мы окажемся на поверхности, под губительными лучами ультрафиолета?»

Лорд стоял рядом и не спешил рассказывать о своих планах. Было очень обидно, что он все решает без меня. В виде главаря острых козырьков он мне нравился больше, чем высший, тогда он хотя бы говорил со мной и делился планами.

Я злилась. Очень. И как мне теперь ему доверять?

– Что мы будем делать дальше? – К моему удивлению, вампир ответил.

– Во-первых, вернем тебя на поверхность – в небоскребе безопаснее. Я не доверяю даже деревне речных жителей.

Вопреки всему я почувствовала удовольствие от его слов, обо мне заботились и оберегали.

Речная деревня благополучно поднялась на поверхность. Мулаты, к моему изумлению, смело выходили на поверхность в дневное время. За несколько суток под землей я узнала столько, сколько не смогла прочесть в учебнике вампирской истории.

Мулаты обмазывались речным илом. Всего лишь небольшой слой грязи толщиной в полпальца позволял вампирам совершенно спокойно бродить под палящими лучами солнца. И почему раньше никто до такого не додумался? Дэрек объяснил почему.

– Защита мешает движению. В черте города нет необходимости быстро двигаться. А вот за пределами, в диких землях скорость необходима. Увеличивающееся расстояние – единственное препятствие, оберегающее вас от зубов трансформированных хищников.

Речные были согласны с лордом. Мы без промедления пересекли реку и причалили. На причале нас уже ждали.

Ищейка собственной персоной, как я поняла, тайный агент высшего и верный слуга его фамилии. На пирсе стояла вереница бронированных авто. Один Ферури для нас и несколько для охраны.

Я была рада оказаться в безопасности. Расстраивало только то, что Дэрек постоянно пропадал на важных заседаниях. Древнейшие фамилии города объединились вместе в попытке удержать власть в своих руках и сохранить хоть какую-то видимость порядка на верхних этажах.

Белая Смерть пробралась в лучшие дома. Родовитые вампиры с ужасом обнаруживали, что их ближайшие родственники являются сектантами. Зачастую им ничего не оставалось, кроме как примкнуть к их рядам и смириться с новой религией.

Белые балахоны держали в ежовых рукавицах все уровни власти внутри своей организации. Некоторые вампиры, уставшие от беззакония и неопределенности, добровольно обращались в новую веру. Все-таки она несла в себе обещание скорого избавления и даже чудесного перерождения.

С совещаний лорд Дэрек возвращался усталым и недовольным.

В небоскребе было все по-прежнему. Тихо и безопасно. Верхние этажи стали нашей крепостью. Только часть слуг разбежалась. Теперь приходилось обходиться самым возможным минимумом. Даже стол к обеду я накрывала самостоятельно в компании одной-единственной молоденькой служанки, так как была леди этого дома. В менее богатых фамилиях, чем наша, это было в порядке вещей.

Глупенькую служанку взяли взамен обученной прислуги, всех мало-мальски толковых людей забрал лорд Дракон. В его древнем возрасте невозможно прожить без помощи. Деду и главе фамилии Драгон необходимо было помогать во всем. Засучив рукава мне пришлось взяться за работу. Отныне в отсутствие Дэрека все вопросы решала я.

Алека не было слышно и видно, все время он проводил у престарелого паука. Так что я была предоставлена сама себе.

Виновником моего безграничного счастья был небольшой секретик, нежно толкавшийся внутри живота несколько раз за день. Хоть я и чувствовала себя при этом немного глупо, я не могла удержаться. Каждый вечер вставала напротив зеркала и поглаживала ладонями растущее счастье, замечая малейшие изменения.

В кратчайшие сроки мне удалось привести апартаменты небоскреба в комфортный и жилой вид. Минусом было то, что спина слегка побаливала и с каждым днем животик выпирал сильнее. Еще несколько месяцев, и я ни от кого не смогу скрыть свое положение. А как быть со своим секретом – я еще не решила.

Вошла служанка и объявила, что у деда есть сюрприз для его внучки. И он хочет немедленно меня видеть.

Единственной моей мыслью было:

«Что еще выдумал этот полуживой труп?»

***

Впервые за сто лет лорд Дракон соизволил выйти к столу из своей комнаты, где провел десятилетия, и причиной этого стало мое безраздельное правление в небоскребе.

Дэрек как всегда отсутствовал. Я знала, что он, переодевшись, рыщет в поисках дополнительных доказательств против того факта, что старый лорд является главой заговорщиков. А я здесь, в башне, вынуждена держать удар в одиночестве. Выворачиваясь наизнанку, стараясь угодить главе рода и утихомирить старого маразматика. Древний в последнее время был очень раздражительным.

Без Дэрека я боялась ходить по коридорам небоскреба. Гулкие и пустые, они представлялись мне страшнее катакомб.

Алек, вероятно, не сумев получить желаемого от старика, решил не оставлять меня в покое. Преследовал, подкарауливал, от него негде было спрятаться.

На людях я вынуждена была замирать, как кукла с приклеенной к лицу улыбкой, прятать чувства внутри, заталкивать их поглубже. А когда он вот так садился радом со мной и перебирал волосы своими жестокими руками, я давила в груди рыдания и непрошеные слезы, лишь бы не выдать себя.

А теперь этот праздничный обед. Блажь, пришедшая в сбрендивший мозг полумертвого старика.

Все очень торжественно. Мне были даны четкие указания: самое лучшее, по высшему разряду.

За столом прислуживали оставшиеся слуги.

Старого лорда и его капельницы торжественно вкатили в помещение и придвинули к столу.

– Диз, деточка моя. Я не становлюсь моложе… – проскрипел Дракон.

«Одна и та же песня каждый раз!» – подумала я про себя.

– Поэтому я принял решение. Протяните руки! Дети мои.

Не подозревая подвоха, я послушно последовала примеру Алека, положила перед стариком ладонь. В тот момент я ничего не заподозрила.

Ну, ударился древний дед в сентиментальность, мало ли что взбредет в его полуистлевший мозг. Дэрек скоро будет дома, и все наладится.

Я вздрогнула, когда острый, старческий коготь вспорол мою нежную кожу. Рассеченная ранее ладонь лорда Алека накрыла мою.

– Ваша кровь смешалась. Теперь вы помолвлены по законам высших! – торжественно возвестил Дракон. – Дело за малым: подтвердить связь и скрепить ее рождением наследника.

Моя челюсть отпала.

– Я выбрал преемником своего второго сына Алека. Его долг перед фамилией Драгон продолжить род.

Я посмотрела на окровавленную длань и непроизвольно подняла взгляд.

В меня уперлись голодные глаза Алека. Не разрывая месмеризирующего взгляда, высший слизал с ладони острым языком мою кровь, напоминая мне, что он помнит ее головокружительный вкус.

Обед стал для меня самым страшным, что я знала в своей жизни.

Лорд Алек решил жениться на мне во что бы то ни стало. Он подговорил старика провести древний обряд. Целью высшего было сделать мне ребенка, заполучив тем самым меня в свое безраздельное пользование на веки вечные.

Высший махнул рукой Маниго, своему слуге, и тот выкатил старика прочь. Сделав гадостное дело, старый паук вернулся в свою пропахшую тленом и плесенью нору.

А я осталась сидеть шокированная и убитая произошедшим. Рука горела огнем.

Алек нагнулся ко мне и жарко зашептал на ухо, он старался говорить тихо, но у него это не очень получалось. Все слуги, призванные прислуживать за столом, слышали его голос, больше похожий на змеиное шипение.

– Как? Как мне заставить тебя обратить на себя внимание?

Я делала вид, что не слышу его, надеясь, что при других вампирах он не станет затевать скандал. Но рука моя уже схватилась за вилку и крепко сжала ее в кулаке. Другая легла на живот, защищая.

– Все вон отсюда! – рявкнул лорд. Кинув на меня сочувственные взгляды, лакеи вышли, пряча глаза и глядя в пол.

– Я привяжу тебя через нее и ее кровь… – Горячее дыхание обжигало ухо, я изо всех сил старалась понять, о чем говорит Алек. Мысли путались от страха, а мне необходимо было сосредоточиться и подумать, решить, как поступить дальше.

– Если это будет девочка, то она станет принцессой этого города, а если сын – королем! – Руки лорда ползли по моим предплечьям вверх, высший противно перебирал пальцами, как будто паучьими лапками. – Мои дети не будут знать ни в чем отказа! И их мне подаришь ты! Не так ли переводится твое имя? Дезире – желанная! Я хочу тебя! Всю без остатка!

Я вздрогнула и сбросила его цепкие пальцы с плеч.

Алек взорвался:

– Если твое сердце настолько очерствело, то я возьму сам. Все, что может дать твое тело!

Я действовала по наитию, кулак с зажатым в нем серебром сам собой взлетел в воздух и опустился.

– Агр-р-р! – вампир схватился за пробитую руку. Вилка застряла в столешнице, намертво пригвоздив плоть к древесине. Вторая рука лорда тщетно старалась вынуть столовый прибор, но ладонь скользила в хлеставшей крови.

– Я приду ночью… Я приду ночью в твою комнату, и станешь моей, – услышала я шипение за своей спиной.

***

Не теряя достоинства, с гордо выпрямленной спиной я вышла из-за стола и направилась в свои апартаменты. В коридоре мои плечи согнулись, и я бегом вбежала в комнату. Спотыкаясь и сбивая предметы, держась за живот, осела на пол.

В глазах Алека было что-то неистовое, страшное. Безграничное безумие. В высшем появились какая-то странная сила, уверенность и власть, которой не было раньше. Даже деграданты показались мне милыми котятками в сравнении с лордом. Значит, все это время он обрабатывал полоумного старика, стремясь внушить ему идею нашей свадьбы! И добился-таки своего.

Вечность взаперти с НИМ? Каждый вечер он будет приходить в мою спальню, насиловать меня, терзать, пить мою кровь и терпеливо ожидать приплода, словно я какая-то свиноматка?! А что будет с ребенком, которого уже ношу?

«Ночью я приду…» – послышался мне ненавистный голос.

Я подобрала себя с пола. Необходимо действовать и немедленно.

Позвала девочку-служанку. Прислуга пришла не сразу. Мне пришлось звонить в звонок несколько раз. Бывшая беспризорница зевала и потирала красные глаза. Я отправила с ней записку Дэреку. В бумаге было написано только одно слово:

«СПАСИ!»

Забаррикадировав дверь в комнате, придвинув шкаф, подставила стул, застопорив дверь в смежной ванной и села ждать спасения. Время ползло, как улитка. Ожидание было невыносимо. А солнце неумолимо скользило по небосводу, опускаясь все ниже и ниже к горизонту.

Через четыре часа напряженного заточения в коридоре зашуршали, тронули ручку, но дверь была закрыта. Спустя еще какое-то время я увидела бумажку, просунутую под дверь, и кинулась к ней, как ястреб к добыче.

«В то же время, на том же месте», – гласила надпись. Я облегченно выдохнула: Дэрек увезет меня отсюда, из этой тюрьмы на свободу! Я лихорадочно стала собирать сумку с необходимым.

Существуют же другие укрепленные города. Мы сможем перебраться в любой другой такой город. С силой Дэрека и моей человеческой кровью мы переберемся через пустынные прерии, кишащие живностью, и попросим приюта в другой укрепленной крепости.

До полного заката оставался всего лишь час. Я устроилась у окна, ожидая темноты, ерзая, как на иголках.

Внизу пустой город пришел в движение. Безлюдные улицы наполнились потоками движущихся огней. Сквозь дымку городского смога я смогла разглядеть далекие фигуры. Белые балахоны! Они ручьями вытекали из всех домов и щелей, держа в руках зажженные факелы и лампы. Лицо каждого сектанта было скрыто капюшоном. Собирались в группы и огромным стремительным потоком шли вперед, к центру Блад-Сити.

Я постаралась проследить направление движения сектантов и с ужасом обнаружила, что все ручьи сбегаются к нашему небоскребу.

Как, как мне выбраться… Стоит спуститься вниз – я попаду в лапы к адептам Белой Смерти.

Внезапно меня осенило. Лифт… Второй потайной подъемник за шторой. На нем тоже можно спуститься вниз, шахты всегда идут до подземных этажей.

Разбаррикадировав дверь, на полусогнутых я выползла в коридор. Пусто. Короткими перебежками добралась до лифта и юркнула за портьеру.

Это была моя ошибка: когда двери лифта захлопнулись за мной, я обнаружила всего одну-единственную кнопку и закрытую на ключ панель.

Что ж, просто попытаюсь взломать этот магический замок и спуститься ниже, не настолько долго живу наверху, чтобы забыть воровские приемы.

Лифт вздрогнул и поехал сам собой еще до того, как я засунула шпильку в замочную скважину.

Мне не оставалось ничего, кроме как ждать, когда подъемник прибудет на место.

***

Я на самом верхнем этаже. Главное – не внизу, не в лапах у белых балахонов. Вспомнив женщину на плите и представив, как камень холодит мое обнаженное тело, я вздрогнула. Ребенок в животе недовольно толкнулся, как бы говоря: «Прекрати себя пугать и меня заодно». Я успокаивающе погладила выпуклую округлость.

Несмело заглянув в стеклянное гнездо, я обнаружила, что оно совершенно пусто. В смысле – ничего в нем нет. Где старик и его огромная кровать, сожранная мышами и молью? Где все вещи? Помещение под стеклянным куполом пустынно и гулко. Только ветер свистел в распахнутых окнах.

Стон, больше похожий на скрип несмазанной петли, заставил меня обернуться.

Никого.

Несмело шагнула к оконному проему, как пугливый зверек выглянула наружу. Стон прозвучал снова. Я высунулась дальше и отвернулась в ужасе. На второй ступени, опоясывающей по периметру верхний этаж, истекая кровью, висел лорд Дракон. Острые колья декоративной ограды мешали изуродованному телу сползти вниз. Половина туловища высшего обожжена солнцем, видно, его выбросили в окно еще до того, как светило село. Лицо некогда гордого лорда исполосовано глубокими порезами, а клыки вырваны. Пустые трубки капельниц качались на ветру. И несмотря на все это, древний вампир все еще жил.

Какой ублюдок сотворил такое с высшим, неизвестно, но у меня имелись смутные догадки.

Я вылезла из окна до половины, стараясь дотянуться до несчастного, вампир был слишком далеко.

Глаза, полные боли и страданий, наблюдали за моими тщетными попытками.

– Не старайся… Это мое наказание за грехи, – тихий, еле различимый шепот, скорее, даже не звук, а движение губ. – Я думал, что так будет лучше, но… опять все испортил. Единственное, что я сделал правильного в своей жизни, – создание этого города. Я только хотел, чтобы она была в безопасности. Наверно… ты ее дитя. Потому что она была последним чистокровным человеком в Блад-Сити. Взгляни в мои глаза. Я отдаю мой город. Тебе и Дэреку, он позаботится о нем лучше. Пусть будет проклят Алек…

Тело высшего, служившее ему две тысячи лет, стало рассыпаться. Трещины бежали по коже, образуя места разлома, куски плоти перевоплощались в прах и падали вниз.

Ужас был в том, что на бледном лице мертвеца все еще горели живые глаза. До последнего момента древний ощущал гибель своего тела.

Крупные капли слез на мгновение размыли мир. Я зажмурилась. Только вампиры могут так остро чувствовать. Только люди могут пережить такую сильную боль.

Когда я открыла глаза, остался только пепел.

Звуки голосов и работающего лифта вырвали меня из ступора. Я метнулась к выходу, потом назад к комнатам прислуги.

Меня грела слабая надежда на то, что где-то в служебном помещении должен быть «немой лакей». Небольшой подъемник для доставки пищи на этаж. Как-то же старик получал свои пакеты с кровью, их должны были привозить с завода или еще откуда-нибудь.

Не успела добежать. Портьеры откинулись, и в стеклянный грот со всех сторон шагнули сектанты.

Я попятилась, заметалась среди фигур, но нигде не было просвета. Капюшоны закрывали лица, а руки спрятаны в рукава. Сектанты двигались бесшумно, скользили, словно призраки. Верховные священнослужители новой религии встали плотным кольцом, сомкнув ряды и полностью окружив меня.

Внезапно я показалась себе очень маленькой и одинокой, испуганно дрожащей и судорожно держащейся за небольшой мешок с вещами.

Шорохи затихли. Только вампиры могут двигаться так плавно и стоять так тихо.

Я подняла взгляд.

Впереди всех стоял Алек.

Его белые волосы развевались, подхваченные сырым ветром, врывающимся в распахнутые окна. На его плечи небрежно наброшен белый плащ. На нем ничего не было из одежды, но это не смущало высшего.

Пухлые губы ласково улыбнулись.

– Я пришел.

***

Меня схватили за локти две крепкие и беспощадные руки. Не надо было оглядываться, чтобы увидеть адептов Белой Смерти, скрытых балахонами.

Алек вышагивал среди сектантов как король, все горящие взгляды были прикованы к нему. Не оставалось сомнений, кто здесь главный.

– Да начнется первый этап ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЯ! Все в великий Храм!

Пол дернулся, я еле-еле устояла на ногах, чуть не покатилась кубарем, только стальные захваты удержали меня на месте.

К моему ужасу, вся площадка двигалась. Мрамор под подошвами ног вибрировал, мы опускались. Стеклянная комната на самой вершине небоскреба оказалась не чем иным, как гигантской лифтовой платформой.

Бетонная шахта вознеслась ввысь, оставив далеко позади маленькое пятнышко света, а после стены и вовсе сменились природным известняком. Столб посредине служил гигантской винтовой колонной, по которой платформа, медленно поворачиваясь, опускалась в самые недра Блад-Сити.

Гулкий удар сотряс подземелье, стекла громадной кабины задребезжали, мы достигли дна.

Тут же в открытые окна хлынули сектанты. Кому не досталось места внутри, окружили ристалище плотным кольцом и сквозь стекла следили за действом.

Звездой программы был Алек. Приспешники сняли с лорда балахон и разукрасили его тело белыми спиралями. Когда высший обернулся, лицо его было маской смерти. Белая краска покрывала кожу, являя миру череп, остальные части тела лорда были вымазаны черным. Казалось, в темноте подземелий плывет пылающий лик Смерти.

– Приведите пленницу!

Меня подтащили к высшему. Вампир все так же щеголял природной наготой, нисколько не стесняясь других: среди полоумных фанатиков он был, как у себя дома. Любой адепт беспрекословно слушался и, сбиваясь с ног, выполнял его приказ.

– Я хочу объяснить тебе всю важность твоего присутствия здесь для того, чтобы ты все правильно поняла. Тебе оказана великая честь стать прародительницей первого чистокровного ребенка. С твоей помощью, дампилл, мы восстановим популяцию людей.

Я рванулась в стальных оковах.

– Ненормальный! Бред больных на голову сектантов. – Лорд резко обернулся.

– Этот бред я открыл много лет назад! И если бы твоя мать не сбежала, все вампиры питались бы человеческой кровью уже сто лет назад! Но благодаря своей человеческой магии ей удалось ускользнуть, и ребенок в ее чреве все-таки был заражен Вирусом Смерти.

Я побледнела.

– Ты знал мою мать?

– О да! – издевательски воскликнул Алек. – Манон Леруа, она была из диких. Несколько сот лет тому назад Дракон подобрал ее где-то в прериях, чумазую и вшивую, что твоя бродячая собака. Она была последним свободным человеком! Но добровольно согласилась жить с вампиром. – Высший навис надо мной, всмотрелся в глаза и ударил в самое незащищенное место. – А после предала его, за что ее затравили диггерами!

Крохотная надежда на то, что моя мать все-таки смогла выжить, превратившись в вампира, рухнула и разбилась вдребезги.

Теперь меня должно волновать другое. Я сама скоро стану матерью, и если хочу, чтобы это произошло, надо пошевелить мозгами и выпутаться из этой ситуации. Только как? Я совершенно не видела выхода.

– Дети мои! Час настал! Сегодня все случится. Да начнется пир! – Зашумели голоса, сектанты завыли свои дьявольские напевы. Вспыхнули костры. На моих глазах в храм втащили несколько испуганных коров и, разодрав несчастных животных на куски, стали пить их кровь, высасывая жидкость прямо из плоти. Все остатки, кости и шкуры бросили деградантам, сидевшим на цепях. Вырожденцы затеяли шумную драку за ободранные трупы.

– Мы, дети тьмы, будем пировать всю ночь, а наутро наши жизни изменятся, проклятье спадет.

По углам то тут, то там парочки скидывали с себя балахоны и, обнажившись, ложились прямо на каменные плиты пола. Любовники пили кровь друг у друга, а после стоны и крики заполняли храм.

Алек распинался перед сектантами, но я его не слушала и на безумных вампиров не смотрела.

В такой ситуации остается только одно: проглотить свою гордость и позвать Дэрека, это его ребенку грозит опасность, я и сама являюсь его… Кем его? Ученицей? Воспитанницей? Любовницей? Высший никогда не предлагал мне ничего большего. Придет ли он мне на помощь? Или ни я, ни мой ребенок для него ничего не значим?

Верховный сектант смотрел на разнузданную оргию своих подданных с одобрением. Его взгляд уперся в меня.

Вампиру даже не пришлось приказывать.

Все расступились. Адепты неорелигии поднимались с пола, удовлетворенные развратом.

Внесли чаны, полные крови, каждый сектант зачерпнул себе. У многих дрожали руки от нетерпения, сразу становилось понятно: это не просто кровь, а зелье, видоизмененное порошком Белой Смерти.

Под моим недоуменным взглядом в центр площадки диггеры втащили огромный алтарь. Тот самый кошмарный булыжник с вделанными в него кольцами и наручниками, на котором погибла отравленная ядом вампирша.

– Снимите с нее одежду и подготовьте, – вырвал из задумчивости возглас Алека.

Державший мои руки вампир сжал ладони крепче, когда я шарахнулась от адептов Смерти. Они шли стеной, выставив вперед окрашенные кровью ладони. Десятки липких прикосновений к телу со всех сторон. Я вздрогнула от отвращения. Вампиры сорвали одежду, и я почувствовала себя беззащитно. Вмиг меня расписали причудливыми кровавыми спиралями. Ни одна ниточка не прикрывала тело, но, слава всем богам, на плечи накинули красный балахон, я как могла закуталась в него.

Ужасные мысли, вызванные непонятным ритуалом, метались в голове.

«Что со мной будут делать? Меня принесут в жертву подземным богам? Напоят ядом и превратят мою плоть в наркотик? Накинутся всей толпой и выпьют досуха, не оставив ни капли крови в теле?

Мой бедный не рожденный ребенок! Как я тебя подвела, вовремя не сообразив, что надо бежать! Если бы только я догадалась выпрыгнуть в окно небоскреба, может, смогла бы, зацепившись за карниз, спрятаться где-нибудь на выступах этажей! Всего этого ужаса не было бы!»

Сектант, стоявший напротив, откинул капюшон.

Я вздрогнула, увидев знакомое лицо.

– Дэн? Помоги мне! Не позволяй им сделать это со мной!

Взгляд бывшего друга безразлично скользнул по мне.

– Нет. – Это было как удар электрошокера. Безразличная констатация факта. Дэн все так же, заторможено и без эмоций продолжал: – Я разочаровался в тебе. Думал, что мы всегда будем вместе, я выкормил тебя своей собственной кровью, стольким пожертвовал ради тебя, но ты оказалась фальшивым вампиром. – Осоловелый, затуманенный наркотой глаза уже не смотрели на меня. Бывший главарь детской банды лениво наблюдал, как стоявший рядом вампир зачерпывает два кубка и несет к нам.

– Мне казалось, у нас связь, а ты отдалась высшим. Так оставайся же с ними! – Крысолов опрокинул чашу с отравленной кровью себе в рот, ставя точку в наших отношениях.

На меня обрушилось одиночество, вот теперь я точно сама по себе. Никому не жалко уличную беспризорницу, попользовались и выбросили, никому не нужна использованная вещь. Я просто инструмент, жалкая отмычка, их ключ к достижению своей цели.

Вампир, стоящий рядом с Дэном, откинул капюшон.

Второй удар я перенесла стойко. Возможно, есть предел чувствительности. Моей вампирской половине вдруг резко стало все равно, а вот человеческая почему-то встала на дыбы. Кровь быстрее побежала по венам, мышцы напряглись, ожидая опасности и готовясь противостоять ей.

На меня смотрело черное, размалеванное краской лицо речной ведьмы. Мулатка острозубо улыбнулась.

– Не дергайся. А то спущу диггеров с привязи! Один приказ, и от тебя ничего не останется. Ты никому не нужна, – подтвердила мои мысли ведьма, – а вот плод чистокровного человека мы вынем из твоего разорванного чрева. Он во сто крат важнее какой-то уличной нищенки.

Посмотрев на мое искаженное лицо, чернокожая ведьма радостно рассмеялась.

– Вы, белолицые горожане, так часто издевались над нами, речными. Считали нас недоумками и босой голытьбой. Мы просто обязаны отплатить вам за ваше презрение. Пришло наше время!

«Значит, и речные заодно с сектантами, – осознала я, – бежать и вправду некуда. Колдовство этой ведьмы, Худу, держит в подчинении неуправляемых вырожденцев».

Мановение руки, и деграданты послушно склонили свои морды. Ведьма расхохоталась.

– Глупая, даже своему защитнику ничего не сказала. А зря. Это была твоя ошибка. У меня для твоего Алека есть сюрприз, хоть ты и тщательно его оберегаешь. Ему понравится не сразу, но он оценит.

Голос предводителя сектантов взвился к потолку.

– Все произойдет на ваших глазах! – Алек разыгрывал занимательное шоу для своих последователей, специально тянул время, смаковал каждое действо, превращая все в значимый ритуал. – Зачатие первого человеческого существа.

«Он хочет – что?» – не поняла я.

Мулатка улыбнулась шире и победно прижалась телом к Крысолову, поелозив бедрами, потерлась о вампира, и до меня сразу дошло.

«Алек собирается со мной это сделать, эти двое будут держать мои руки и ноги? А остальные смотреть? Прямо здесь, на этом страшном белом камне? На глазах у тысяч полоумных фанатиков? Нет, этого не произойдет!»

Это была последняя капля, я мысленно заорала:

«Дэрек!»

А потом, когда жадные руки обнаженного вампира схватили и стали тянуть к алтарю, не сдержавшись, завопила громко в голос:

– ДЭРЕК! – но мне ответили гробовая тишина и эхо под сводами пещеры.

Балахон цвета свежей крови остался в руках вампира. А я голая и беззащитная стояла перед ним.

***

Зал молчал.

Тысячи глаз завороженно смотрели на мое обнаженное тело, а я, единственное не замершее в ступоре существо в этом храме, вырывалась из захвата ладоней. Невероятным образом мне удалось вывернуться, и я шарахнулась в сторону, но ряды белых фигур сомкнулись, все так же глядя в упор. Только смотрели они не в лицо, а в район прилично округлившейся талии. Больше всего меня испугали глаза высшего.

– Шлюха… – прошипел Алек. Его налитые кровью глаза с ненавистью смотрели мне в живот. В страхе я упала на колени, пытаясь скрыть драгоценное, руки широко растянуты в сторону приспешниками лорда. Не закрыться, не защитить.

Жуткие вены надулись и поползли по лицу вампира, желваки ходили ходуном, клыки вытянулись. Лорд стоял, нависнув надо мной, казалось, сейчас он сорвется и ударит. Прочертит своими вылезшими когтями поперек мое тело, выпуская наружу внутренности.

А я не могла ни двинуться с места, ни подставить для атаки спину вместо мягкого, не защищенного живота с еще не родившимся комочком.

Несколько минут я с замиранием сердца ждала, что вот-вот последует удар. Сжатый кулак дрожал, крупные капли крови из располосованной когтями ладони сочились сквозь пальцы и капали на пол.

Я не знаю, как высший сдержался, видно, у него было нечто, чего он желал больше, чем меня.

– К лучшему! – воскликнул вампир. – Судьба распорядилась иначе, приблизив наш час перерождения!

Я выдохнула, мое сокровище осталось неприкосновенным.

Гимн многоголосого ликования сотряс своды пещеры.

– Все к лучшему! – надрывался Алек. – Второй этап перевоплощения наступит прямо сейчас! Эй, там! Принесите зелье, оно ослабит кровопьющую часть дампилла. Королевский кубок для моей принцессы!

Алек нагнулся и, глядя мне в глаза, прошептал:

– Когда солнечный свет выжжет твое вампирское начало, я сделаю тебя своей рабыней. – Меня грубо толкнули.

За спиной оказалась колдунья Худ. Дернув за волосы, она запрокинула мою голову и сунула край чаши с пойлом в рот. Ведьма лично зажала мне нос и подождала, когда я поперхнусь, а после еще заботливо погладила по шее, помогая сглатывать.

Мне оставалось только давиться мерзкой жидкостью, которая под действием наркотика перестала походить на обычную пищу.

Мулатка, убедившись, что я проглотила, кивнула лорду. Высший самолично приковал меня к алтарю в центре платформы, он получил особое наслаждение, защелкнув замки на моих запястьях.

«Не сбежишь!» – прочитала я по губам.

– Поднять нас к свету!

Часть белых балахонов вошла на помост, остальные встали вокруг платформы и скинули капюшоны. На нас выжидающе смотрели изможденные лица старейшин. Все лучшие фамилии города собрались здесь.

Те, кто был на помосте вместе со мной, также сняли балахоны.

Дети. Наследники высших. Но взгляды их пусты, у каждого на груди мешочек с белой смертью.

– Когда мы спустимся вниз к вам, – обратился Алек к сектантам, – ваши вторые половинки будут чистокровными людьми!

Я всего минуту пребывала в недоумении, потом поняла. Вот на что согласились эти безумные, вот что задумал Алек. Поддавшись обещаниям высшего, лорды пожертвовали своими семьями, чтобы не умереть с голоду и не стать деградантами.

Если перевоплощение возможно, каждая вампирская семья получит чистокровного человека и будет жить, насыщаясь кровью своего родственника, попутно пытаясь получить от него человеческий приплод.

Какая мерзость и вероломное коварство. В попытке спасти шкуры высшие предали свою кровь и свое будущее. Меня тошнило от них, воротило так, что я не могла без отвращения смотреть в их сторону. А не подозревавшие отпрыски семей, уже отравленные наркотиками, послушно сели в кружок вокруг меня.

Последнее кольцо – ряд белых охранников. Они взяли платформу в окружение, встав плечом к плечу, замерли, спрятав руки в балахоны.

Стеклянная кабина, дрогнув, вознеслась к зарождающемуся свету.

***

Мир еще дремал в предрассветной колыбели, а мы уже достигли небес. Окна-створки стеклянной комнаты раскрылись подобно причудливому цветку, и я увидела дельту двух рек и весь Блад-Сити до самого горизонта.

В поднебесье гулял злой, холодный ветер, рвал волосы, вымораживал тело, но больше всего пугала неизвестность. Сектанты, как послушные псы, стояли не шевелясь, только трепетали балахоны цвета неправильной смерти.

Алек, встав на самом краю платформы, ждал, я видела только его силуэт.

– Время! – скомандовал он своим приспешникам.

Луч пробился сквозь облака.

Восход!

Я повернулась к лорду: последний шанс образумить сбрендившего вампира.

– Что ты делаешь, Алек? Зачем тебе все это? Для чего? Неужели ты веришь в эти сказки? Невозможно вновь стать человеком! Вирус Смерти убивает, мы, мертвые, не в силах уже ожить. Скоро взойдет солнце, и мы сгорим в его лучах!

– Обратное перевоплощение возможно! – с упорством фанатика отрезал лорд. – Такое уже происходило. Солнечный свет нам в этом поможет. Без него не обойтись. Хотя мне тебя жаль, в его лучах ты будешь сильно мучиться, а я посмотрю на это. Маленький приз за мои страдания. Почувствуй на своей шкуре муки отвергнутого. – Лорд схватил меня за подбородок и повертел лицо из стороны в сторону, рассматривая легкие ожоги. – Процесс уже идет, зелье работает. Сейчас твоя вампирская половина ослаблена наркотиком, он не позволяет регенерировать. Солнце выжжет Вирус Смерти из крови, наркотик тоже испарится, ультрафиолет медленно его разлагает. Процесс восстановления внутренних органов еще будет действовать, когда останется только человеческая часть, тебе придется умереть во второй раз. Вот этим кинжалом я остановлю твое вампирское сердце. – Лорд показал мне узкий и тонкий, как иголка, стилет. – Рана будет болезненна, но не смертельна. После смерти я дам тебе новую жизнь, снова заведу твое сердце. Это сложно, но возможно. Я проделывал такое с обращенными животными, и они становились обычными.

Вампир оттолкнул меня, как нечто, что его разочаровало. Его взгляд устремился вдаль, обозревая там будущее.

– Немного усилий, и ты перевоплотишься в человека! Правда, лицо твое будет сожжено, но я не оставлю тебя. Ты станешь моей наложницей так, как было принято у высших в древние времена. Я получу от тебя много чистокровного потомства, прежде чем ты состаришься, как и подобает всем людям. Ну, или прежде чем Вирус Смерти вновь поселится в твоих венах. У тебя к нему будет иммунитет, и многократная связь с вампиром не страшна. Для увеличения популяции людей нужно много дочерей и сыновей, нам это на руку, не правда ли, моя принцесса?

«Абсолютно безумен!» – пронеслось у меня в голове после того, как высший сказал последнюю фразу.

Взгляд Алека бегал по моему лицу, ища там одобрение, а может быть, и благодарность. Не найдя желанного, вампир отвернулся. В его глазах я по-прежнему была неблагодарной тварью.

– Принесите мою одежду! – закричал высший, когда первые лучи обожгли его тело. – Мне незачем перевоплощаться. Я стану следующим властителем Блад-Сити! – К вампиру подлетели Дэн и колдунья Худу, поспешно одели в причудливые одежды из пластин, а после, скрипя зубами и дымясь, скрылись под платформой, наглухо закрыв за собой вход в глубины небоскреба.

Я с ужасом рассматривала костюм высшего: бронированные пластины из тонированного стекла, литая маска из того же материала, вампир был полностью защищен от ультрафиолета.

Я непроизвольно всхлипнула, ранее неведомая боль от солнечных ожогов терзала кожу. Из глаз лились слезы. Слепящие лучи, казалось, протыкали тело насквозь, причиняя муку, усиливающуюся с каждой минутой.

Солнце жгло все сильнее, привязанная к столбу, я не удержалась и спросила у стоящего рядом адепта:

– А вам-то зачем перевоплощаться? Разве вы не хотели уничтожить всех людей? Зачем самим становится ими?

Алек обернулся ко мне.

Подошел и, потеребив прядку волос, произнес:

– Ты совершенно не разбираешься в политике. Дэрек плохо тебя учил. Это не вампиры уничтожили людей. Это люди почти истребили вампиров. В ответ последние вампиры перекусали всех людей, заразив их Вирусом Смерти. Оставили себе немногочисленные гаремы для пропитания. Но они не учли, что появятся полукровки. На этот раз все будет иначе. Мы будем держать свою пищу под контролем. Никаких полукровок, никаких дампиллов и смешения видов, только мы, высшие, и наша еда, скот!

Край солнечного диска наполовину вылез из облаков.

От ожогов страдала не только я. Среди адептов началась паника. Даже охрана заволновалась.

Несчастные жертвы терпели как могли. Бормотали молитвы, раскачивались и выли в голос, но их кожа, как и моя, медленно сгорала, превращаясь в пепел.

Ранящий ультрафиолет протрезвил затуманенный наркотиком мозг сектантов.

Когда вспыхнул первый адепт, мир окунулся в безумие.

Первая жертва не выдержала и, вскочив, побежала. С криками и воплями живой пылающий факел прыгнул с платформы вниз. Послышался звон разбитого стекла, и горящая звезда упала в пропасть, чтобы рассыпаться в прах, не достигнув дна.

Умирающие адепты метались вокруг меня, сбивая с ног охранников, те, попав под солнечные лучи, тоже начинали медленно тлеть, превращаясь в пепел.

Посреди всего этого хаоса стоял высший, полностью защищенный от солнца. Он поднял руки к небу, приветствуя новый день, его громкий хохот разносился над городом.

– А ты тоже хочешь побегать? – Алек подскочил ко мне и освободил мои руки, но я осталась на том же месте. На спасение я не надеялась. Только скрючилась, пряча лицо от ненавистного ублюдка, который с таким неподдельным интересом взирал на муки своих же подданных. Под его восторженным взглядом два еще живых адепта спрыгнули вниз. Стражники один за другим превращались в пепел. Белые балахоны в облаках праха падали на землю.

Больше всего я боялась не за себя, весь бред, что наговорил Алек, – это воображение свихнувшегося фанатика, в руки которого мы все попали. Как мне сделать, чтобы солнце навредило мне, но не тронуло ребенка?

Я старалась крепиться, но не могла. Из потрескавшихся губ уже вырывался то ли всхлип, то ли нечленораздельное нытье. Я сжалась в комок, пытаясь скрутиться, как улитка, закрыв собой располневшую талию.

Я обратила свой слезящийся взгляд на пылающее светило, прося о снисхождении.

«Когда я умру, может быть, мой пепел укроет ребенка, спрячет его от ультрафиолета?»

Крупные слезы падали на пол.

В голове билась только одна мысль:

«Почему… Почему ты не пришел? Когда я звала? Когда ты был нужен…»

Боль стала нестерпимой. Кожа превратилась в пепельно-черную корку. Я упала на руки, прячась в спасительном неведении: если ничего не видеть и не знать, может, станет легче.

Жестокая рука схватила за волосы, отрывая лицо от ладоней.

– Не прячь глаза! Смотри, уже скоро!

Но я не желала видеть, как сверкает острая игла в руке высшего. Замерла, подобно статуе, с закрытыми глазами.

Свет померк. Лучи больше не пронзали тело. Приятная, холодящая сожженную кожу тень упала на меня. Сияющий диск больше не слепил. Я услышала злое рычание над ухом и открыла глаза.

Напротив, раскрыв крылья, заслоняя от солнца, стоял сектант. С облегчением узнала его лицо, когда мужчина откинул капюшон.

– Дэрек… Дэрек! – рыдая, я на четвереньках поползла к высшему, но меня резко дернули за волосы, оттаскивая назад.

Мой защитник сбросил белую хламиду и двинулся к нам.

Меня вздернули, поставили на ноги. Этот гад Алек спрятался за моей спиной, выставив беременную обнаженную женщину как щит.

Я с мольбой посмотрела на Дэрека, крупные капли пота выступили у него на висках. Вампир дымился, с его крыльев летели хлопья сожженной кожи.

Лорд стоял в полный рост, не сгибаясь, под прямыми испепеляющими лучами солнца и давал мне тень, защиту. Ультрафиолет ослаблял Дэрека, а Алек был полностью защищен.

«Спаси моего ребенка!» – прошептала я одними губами. Но высший все так же пристально смотрел в искаженное ненавистью лицо брата. Его взгляд говорил одно: умри!

– Смотри на него. Видишь? – Алек был возбужден и даже весел, при каждой фразе он встряхивал меня. – Его глаза горят жаждой. Каждую секунду солнце отбирает его силы. Он тоже хочет пить твою кровь, как Дракон пил кровь твоей матери, она так же рвалась к нему, возможно, даже любила. И что с ней стало впоследствии?

Дэрек неумолимо приближался.

– Только человеческая кровь дает долгожительство и силу. Мы, высшие, это знаем.

Резкая боль, я выгнулась и повисла, краем глаза успев заметить, как бросился вперед мой защитник.

***

Небо.

Яркое, широкое и бездонное, простирающееся во все концы.

Я лежала навзничь и смотрела ввысь. Руки и ноги не слушались.

Там, надо мной, два черных размытых пятна схлестнулись в смертельной схватке, чтобы на миг отпрянуть друг от друга и тут же снова сцепиться.

Дождь из их крови лился на меня.

Я сморгнула и пошевелила пальцами, липкое и скользкое тянулось следом. Еще одно усилие, мне удалось поднять ладонь и со страхом ощупать живот.

Ничего. Я водила рукой, размазывая пепел и кровь. Ужас придал сил, смогла шевельнуть второй рукой.

Крупные слезы счастья и облегчения покатились из моих глаз, когда я почувствовала толчок, а после слабые удары маленького сердечка. Завораживающий, частый ритм требовал не медлить, вставать, двигаться, – это была музыка самой жизни.

Для успокоения нервов я сначала села в луже крови и осмотрела себя. Ощупала ноги, руки… Нашла. Одна большая рана на шее, но уже затягивается. Это Алек постарался получить дополнительные силы для драки, высосав из меня всю кровь.

Шевелить руками и ногами было тяжело, и я старалась передвигаться медленно.

«Сколько я была без сознания? Солнце уже в зените».

Я посмотрела на свои предплечья и вяло стерла с них пепел. Почему я еще жива? Солнце светит с небес… Светит. Не жарит, не испепеляет…

Взглянув на ладонь, заметила странный розовый оттенок, как будто это недавно выросшая кожа. Нежная и тонкая, такая, которая образуется под засохшей корочкой раны. Сковырни ее, а там…

Руки судорожно сдирали с себя струпья сгоревшей кожи. Везде одно и то же. Странная розовая плоть. И по венам бежит не холодная жидкость, заимствованная у неизвестного существа, а живая, горячая кровь.

В шоке я попыталась закрыть рот рукой, чтобы сдержать вопль ужаса, но на ладонь, мазнув по губам, упало что-то маленькое, белое. С удивлением вгляделась в предметы. У меня выпали клыки. Я замерла, тупо смотря на раскрытую ладонь. Еще не понимая и не веря в свое перевоплощение. Мне казалось, что теплая нежная кожа и горячая кровь в венах – это какой-то вид болезни, скоро все пройдет, я выздоровею.

От ступора отвлекла тень. Она мелькнула, закрыв меня на мгновение. Я подняла взгляд. Это не птицы. Два вампира сражались на смерть. Драка длилась бесконечно долго, в лучах слепящего света я не могла разглядеть, кто побеждает.

Один из высших взял верх над другим. Вампиры падали на поверхность платформы.

Подхватив себя и свой круглый живот, я на карачках пыталась уползти.

Они рухнули позади, едва не задев. Меня обдало брызгами крови.

Высокий шпиль, торчавший посередине платформы, сломался под их грузными телами.

Мешанина крыльев и тел, окровавленного мяса и обломков костей. Ни один из них больше не взлетит.

Я с немым ужасом ожидала развязки. Вот в переплетении перепончатых конечностей что-то пошевелилось. Вампирские останки полыхнули в свете полуденного солнца, сгорая. В дыму показалась фигура.

Сердце екнуло и замерло, чтобы в тот же момент чуть не выскочить из груди.

Дэрек! Мой Дэрек!

Он поднялся из кучи горящего пепла, сделал пару неуверенных шагов и на моих глазах упал. Сердце забилось еще сильнее. На подгибающихся, не слушающихся ногах я бросилась к нему. Падая и снова вставая, я доползла.

Вампир умирал. Не в силах вымолвить хоть слово от тоски, душившей меня, я бережно подняла его голову и положила на колени. Лица не было, только распухшие багровые полосы, прочерченные когтями.

Я осмотрела тело Дэрека. Нога странно вывернута. Одна рука в нескольких местах сломана и совершенно не двигалась. Торчавшие из груди поломанные ребра не казались такими страшными по сравнению с тем, что я увидела, осторожно взглянув на его спину.

Лежать вампиру мешал обрубок оторванного крыла. Второе крыло отсутствовало вместе с лопаткой, о чем говорила лужа крови, расползающаяся подо мной.

Я подняла голову и, глядя вперед, поморгала, стряхивая крупные капли слез с ресниц. Мне нужно видеть, чтобы помочь ему. Если еще можно это сделать…

Позади искалеченного высшего дымился остов убитого им Алека, шпиль пригвоздил тело к платформе. Вампир не был похож на человеческое существо. Скорее, походил на странное членистоногое насекомое. Белесое и уродливое, искореженное изменениями. Возможно, в бою презренный трус попытался применить зелье Белой Смерти, но даже под действием наркотика так и не смог победить.

Я с ненавистью уставилась на потрескавшиеся угли – все, что осталось от Алека.

НЕНАВИЖУ! Сгинь! Пусть память о тебе распадется на тысячи частей, и никто больше никогда не вспомнит о тебе! Очисть этот мир от своего злобного присутствия!

Взяв осколок стекла, я швырнула его в белую фигуру. Прах распался в дымку и полетел, уносимый ветром в небытие. Злость дала лишь минутное облегчение.

Наклонившись, я поцеловала Дэрека в висок, единственное не разодранное когтями место. Оторвав полоску белого балахона, я стала смывать грязь. Крупные слезы падали на любимое лицо, размывая кровавую маску. Стерев ее, я обнаружила, что одного глаза больше нет. Рука с тканью упала, я была больше не в силах видеть его раны.

– Жива-а… – выдохнул вампир. Я замерла в шоке, не веря, что это было слово, а не шелест ветра. Но губы Дэрека двигались. Он силился сглотнуть и сказать еще что-то.

– Я же обещал, что смогу… защитить тебя. Ты в безопасности? – Вопрос повис в воздухе.

Я зарыдала в голос, завыла, как собака, подняв голову к небу. В моих руках не было силы изменить мир. Теперь я стала жалкой слабой человечкой, солнце клонится к закату и скоро зайдет. Наступит тьма, и из всех башен вылезут вампиры и диггеры. Они расправятся с Дэреком, а после займутся мной и моим ребенком.

Я наклонилась к любимому и поцеловала его.

– Со мной все в порядке, – прошептала я. Глаз вампира закрылся, но он все еще дышал, и это было страшнее всего.

Я старалась приподнять его, может быть, под защитой света попытаться утащить его с башни и спрятать. Боль пронзала поясницу, я старалась изо всех сил. Рана на шее горела огнем, ватные руки и ноги не слушались. Стоило только напрячься, разорванная артерия начинала сочиться кровью, фонтанируя в такт ударам сердца. Неостановимая кровопотеря лишала и без того ничтожных сил. Брызги горячей влаги окропляли Дэрека и его лицо. Наша кровь смешалась на его ранах.

Резкая боль в животе заставила меня упасть. Тяжело дыша, я гладила округлость, а Дэрек без сознания лежал на моих ногах. Нет, еще не время, просто жалкое человеческое тело не выдерживало такого напряжения.

Сила ушла из моих рук. Вот что значит быть человеком. Я не смогла поднять Дэрека, по сравнению со мной трансформированный в боевую форму высший просто гигант.

В осознании своего бессилия я села и снова положила голову вампира на колени.

Рана на шее кровоточила, очень медленно затягивалась, кожа не собиралась восстанавливаться. Если бы я все еще оставалась вампиром, то дала бы ему своей крови, подняла, закинув его руку на плечо, и унесла в укромное место. Там он смог бы восстановиться.

Высший снова очнулся. Я печально погладила его по спутанным волосам и разозлилась.

Чертов живот! На один краткий миг я возненавидела свою набухшую талию, неповоротливые отекшие ноги и больную поясницу, которые так мешали мне. Но вспомнив, что Дэрек умирает и, возможно, через несколько часов это будет все, что останется у меня от него, помимо горстки драгоценного пепла, я обняла голову любимого и заплакала.

Вампир, не обращая внимания на свои раны, пытался двигаться. Его оставшийся глаз осматривал мое тело. Изуродованная шрамами щека прикоснулась к голому животу, потерлась, прильнула ближе, слушая сердцебиение ребенка.

Холодно. Легкий поцелуй неживых губ прикоснулся к округлой выпуклости. Вздох пощекотал кожу. И больше ничего. Высший перестал дышать. Вот так возникает дыра в душе.

Тело Дэрека вспыхнуло, и в моих ладонях остался только дым. Завиваясь спиралями, он утекал сквозь пальцы, как моя жизнь, как моя любовь.

Слез не было, только пустота.

***

За спиной скрипнул люк. Не знаю, сколько я просидела, глядя на ползущие вокруг меня спирали дыма. Но этот звук, неправильный в пустоте, вырвал из небытия.

Обмазанные речной глиной, дымясь под заходящими лучами солнца, на площадку вылезли Дэн и колдунья Худу. Оба вампира осмотрелись. Вокруг никого не было. Пол усеян пеплом и белыми балахонами.

Взгляды кровососов сконцентрировались на мне. Радужки вспыхнули голодным блеском, но мне было все равно. Я повернулась к упырям спиной и посмотрела на свой последний закат.

Солнце коснулось горизонта. Вспыхнул прощальный луч.

Наступил мрак. Он поглотил обоих хищников и меня.

От голодных тварей нет спасения. Вампиры – ужас ночи. В темноте нет никого страшнее их.

Я осталась одна. Жить больше незачем. Сжавшись в комок, я ожидала атаки. Вот сейчас: легкий шорох, свист ветра, и меня собьет с ног удар. Боль пронзит тело, клыки вонзятся в мою плоть. Сильные вампирские руки разорвут тело на куски.

***

Пустота.

Теперь она будет моей постоянной спутницей. Я стою совершенно одна в полной темноте. Боли нет. Даже смерти нет. Пустота.

Мне мерещится, или я чувствую прикосновения тысяч маленьких щупалец? Они поднимаются по ногам, трогая и изучая мое тело.

Ощущения прикосновений собрались в две холодные ладони. Они вкрадчиво скользят по мне, нерешительно замыкаются поверх моего живота. Я в кольце рук. Я под защитой.

Холодные губы прижимаются к шее, и я блаженно откидываю голову набок.

Открыв глаза, я посмотрела во мрак. Тьмы не было. За ласкающими ладонями тянулись струи светящегося дыма, разгоняя черноту.

Развернувшись, я уткнулась в родную грудь.

Мир снова наполнился смыслом и светом, потому что эти объятья и есть все для меня. Большего не требуется.

***

Когда взошла луна, я никого не увидела. Площадка на самой вершине небоскреба пуста. Дэрек безмолвно убил бывшего главаря банды и речную ведьму. Ни звука, ни крика. Как будто их и не существовало.

– Может быть, это был страшный сон? – прошептала я, все еще прячась в кольце его рук.

Дэрек дотронулся губами до моего виска.

– Да, это всего лишь сон, он больше не повторится. – Голос вампира грубый и хриплый, похожий на рык зверя.

Его руки тоже изменились, пальцы венчали острые когти. За спиной скрещивались перепончатые крылья.

Обе половины лица были изуродованы шрамами, глаз так и не восстановился.

Высший навсегда застрял в боевой форме, шагнув на новую ступень жизни чистокровных вампиров.

Когда они находят свою единственную половину, желание защищать становится сильнее смерти.

Я поднялась на цыпочки и потянулась к его губам.

***

В свете восходящей луны, обнявшись, мы смотрели на огни.

Город умирал. Фонари, освещающие улицы, мигнули и погасли, мир окунулся в темноту. В вечном мраке пылали только башни.

Диггеры и вырожденцы всех мастей штурмовали последние оплоты цивилизации. Деграданты, вгоняя когти в бетон, ползли по стенам небоскребов. Этаж за этажом, уровень за уровнем, выше и выше до самого неба.

Одна за другой башни гасли.

Мы просто ждали конца. Это была последняя дань.

Я стояла на краю платформы. Дэрек, свесив ноги вниз, сидел у моих ног, обняв за талию. Шершавой от шрамов щекой он терся о мой круглый животик и время от времени целовал горячую кожу. Возможно, от этих прикосновений ему становилось легче, и тоска не так сильно разрывала его вампирское сердце. Единственный глаз высшего с невыразимой мукой смотрел на агонию Блад-Сити.

На наших глазах пал последний небоскреб. Все огни потухли. Настала ночь. Город умер.

Здесь нам больше нечего было делать, не за что бороться.

Вампир поднялся, подхватил меня на руки.

Под нами слышался многоголосый рев, деграданты рычали во мраке, празднуя свою победу.

Гигантский прыжок, ступня высшего оторвалась от платформы, шум расправляемых крыльев, и мы летим в ночь.

Эпилог

Уже не первую неделю мы двигаемся на юг. В руках Дэрека тепло и уютно, как в колыбели, по ночам его тело согревает меня. Он может лететь сутки напролет не уставая.

У нас с собой запас еды и питья. Увы, кровь я больше не пью, меня тошнит от одного ее вида. Вампир шутит, что он тащит меня с собой как продовольственный паек на черный день. Я стала человеком, слабым, беззащитным и теперь не могу обойтись без него. Возможно, я единственный обращенный вампир на всей планете.

С голоду не умру. После того как чистокровные люди исчезли, некому собирать урожай. Посадки одичали и разрослись. Вокруг много растений с сочными плодами. Встречается и редкая не обращенная живность, я ловко ловлю ее в силки для высшего. Он теперь на особой диете.

С того момента, как он изменился, ему не требуется много пищи, он не боится света, а сила его безгранична, особенно интимная. При этой мысли я ухмыляюсь. Вампир стал ужасно ненасытен в постели, но я не жалуюсь.

Он отказывается пить мою кровь, хотя это мое самое заветное желание: быть единым целым с ним. Дэрек боится, что я снова превращусь в обычного вампира и солнечный свет станет смертельным для меня.

На закате очередного дня мы достигли края пустыни. Ни черные пески, ни ночные твари не остановили нас.

Дэрек сам стал монстром. Властным, необузданными, совершенным. Но от этого я только сильнее его люблю. Не представляю того обращенного, который решится напасть на меня, пока высший со мной, и я ношу в себе наше сокровище.

Хм… Сокровище. Бонни. Красивое имя для ребенка. Не хуже, чем Дезире. Я чувствую, что это будет девочка. Как? Не знаю. Возможно, все матери знают, кто у них родится или втайне догадываются, но, сбитые предположениями других, начинают сомневаться. Дэрек, например, утверждает, что это будет мальчик. Я ему не верю.

Моя мать точно знала, что родится девочка, потому что на всех пеленках и чепчиках заранее стояло мое имя. Называя, она вложила в меня частичку светлого будущего. Все сложилось так удачно: я желанна и счастлива, за меня Дэрек убьет любого.

Пусть мое Сокровище найдет тот, для кого она будет дороже жизни.

Мой защитник утверждает, что своим острым зрением он различает стоянки неизвестных. Пустыня обитаема, но с ним я в безопасности.

Мы сделали привал среди песков и барханов неподалеку от небольшого оазиса. Там мы сможем найти все необходимое, чтобы пополнить съестные запасы. Но это после.

Руки сами собой обвили шею моего защитника. Я легла на песок, потянула его за собой.

Широко распахнутые крылья заслонили луну, только в темноте белела предвкушающая клыкастая улыбка высшего.

Вода и еда подождут, я очень голодна – соскучилась по своему вампиру…

Конец!

Content

Кровавый блюз
Витамина Мятная