Сергей Джевага

Охота на хранителей

Пролог

Кабинет буквально дышал спокойствием старины. Маленький уголок, скрытый от шума и скорости современного мира. Незыблемый и более реальный, чем суета, которой живет двадцать первый век.

За письменным столом в большом кресле сидел человек. С виду молод — едва за тридцать, но уже седой. Лицо худое и яростное: прямой нос с благородной горбинкой, сухие губы и высокий лоб. Мужчину можно назвать даже приятным, если бы не две вещи: необычайная бледность, придающая сходство с альбиносом, и абсолютно бесцветные, лишенные радужки глаза. В «зеркалах души» отражались мириады тонн полярного льда. И лишь когда зрачки сужались, сквозь бледные оконца глаз смотрел могучий и свирепый хищник.

Второй Старейшина Земли, маг Гвион, чуть слышно вздохнул. Блеклые глаза сфокусировались, губы изогнулись в тусклой усмешке. Движение получилось механическим и ненастоящим. Маг помедлил, сухо произнес:

— Ты откликнулся на зов, Дэвид. Мне интересны мотивы.

— Это так важно?

— Важно, — с каменным лицом сказал Старейшина. — Я хочу знать, чем руководствуется враг, когда предлагает помощь в весьма щекотливом вопросе. А ты враг, Дэвид.

Гвион умолк, пристально посмотрел на собеседника. Тот остался неподвижным. Тень вокруг фигуры сгустилась, налилась чернотой.

— У меня личные мотивы, — раздался спокойный голос. — Ты знаешь, маг, в таких вопросах я честен.

— Знаю, — равнодушно сказал седой. — Упрямец. Мы не в том положении, чтобы отказываться от услуг сильнейшего из Свободных. Наши лучшие волшебники оказались беспомощны. Три попытки — и никакого результата. Молодежь и шушера. А время поджимает. Надеюсь, ты не проиграешь. Знаешь, что требуется?

— Конечно. Доходили отголоски ваших… гм… свершений.

— Разобраться получше не помешает, — произнес Гвион. Достал из ящика стола папку и бросил незнакомцу. Стопка листов растрепалась, на столешницу выпала фотография — молодой, светловолосый и голубоглазый парень вполне славянской наружности. Губы изогнуты в приветливой улыбке, взгляд твердый и пронзительный. Маг указал пальцем и добавил: — Один из них. У нас есть лишь общие ориентиры и даты рождений. Но аналитики работают сутками. Если что-то накопают, сразу сообщу.

— Хорошо.

— Тебе потребуется оружие, — сказал седой и кривовато улыбнулся. — Постарайся обращаться бережно, вещи древние.

Воздух над столом поплыл, дрогнул. Из голубоватого тумана вынырнули два предмета: моток тонкой серебристой цепи и большой красный кристалл.

В тишине кабинета послышался отчетливый скрип кресла, легкий вздох.

— Замечательно.

— Теперь о награде, — произнес седой. — Что ты хочешь, Дэвид?

Скрытый тенью незнакомец помедлил, наклонился. Свет настольной лампы высветил гриву светлых волос, высокий лоб. Сверкнули глаза, но сразу потухли, слились с темнотой.

— Информацию и человека.

— А конкретнее? Кто-то из наших не угодил?..

— Возможно, — уклонился от ответа собеседник мага.

— Я должен знать, кого отдам на растерзание, — твердо сказал Гвион.

— Скажу позже, — ровно произнес скрытый тенью человек. — Услуга стоит того, чтобы согласиться.

Старейшина откинулся в кресле и поджал губы. Секунду подумал, резко кивнул.

— Согласен. Да будет так, Дэвид. Приступай к заданию. И поспеши, молодые маги не должны войти в полную силу.

Глава 1

Утро выдалось на редкость чудесное. В воздухе витали терпкие запахи сырости и грибов, сухой прошлогодней листвы. Свежий ветер приносил сладковатый дух цветущих на полянах трав, ласково теребил волосы.

Я неспешно брел по едва заметной тропке. Лениво отмахивался от веток, назойливых комаров и паутины. Отстраненно слушал лес, мягко ступал по ковру опавших листьев. Лук бился в позвоночник, натирал кожу спины. Я поправил, мазнул пальцами по колчану — пять длинных прямых стрел. Поистратился вчера. Пока преследовал оленя, пытался стрелять на бегу. А подбирать было некогда. Придется выделить время, сделать еще десяток-другой. Но потом, когда приду домой. Сейчас более важное дело…

Жизнь не просто сделала крутой поворот. Она вывернулась наизнанку. Чуть больше года назад Александр Бессмертный, то есть я, влачил скучное и серое существование. Работал обыкновенным дизайнером в небольшой рекламной фирме, снимал квартиру вместе с друзьями и знакомыми. Дни тянулись одинаковые, наполненные привычными действиями, разговорами, мыслями. Глубочайшая депрессия пожирала разум. Я уже хотел лезть в петлю. Просто потому, что не видел смысла в жизни. Внешне — молодой двадцатипятилетний парень. А внутри — Древний старик. Разочарованный во всем и вся, уверовавший в сухой реализм, потерявший юношеский задор и стремление к высокому, ощущение чудесного. Хороший набор, не правда ли?.. И таких, как я, много. Наше время жестоко к людям, а к умным — вдвое и втрое. Одни постепенно спиваются в попытке не замечать тоски и гадости окружающего. Вторые уходят в виртуальные миры. Играют, играют и еще раз играют. Сегодня ты орк, завтра эльф, послезавтра король, император, бог! И бытие твое наполнено славными битвами, пирами, красивыми подвигами. Третьи, коих большинство, покоряются и пытаются жить в соответствии с заповедями общества. Становятся бездушными и бездумными машинами. И я сам был таким… Но впоследствии судьба преподнесла подарок, что полностью изменил мою жизнь.

Я узнал, что нашим миром тайно правят двенадцать Старейшин — древние Зодиакальные маги. А я сам — носитель Тотема Козерога, один из чародеев нового поколения. Вот с этого и начались необычайные и пугающие события. Впрочем, в подробности вдаваться не стану. Достаточно сказать, что на меня начали охотиться все, кому не лень: Грейс Моран, волшебница и посланница Старейшин, местный колдун Платон, правительственная организация «ХраМ». А через пару дней в Славгороде объявился Проклятый Охотник — Высший демон, порождение тьмы и хаоса. Я выжил и выкрутился лишь чудом, во многом благодаря друзьям и доброжелателям: ведьме Соне, Вадиму и его деду-волхву Велимиру. Мне удалось воскресить Славгород, победить исчадий тьмы. Но ценой стала моя Сила. Не успев стать магом, я превратился в обычного человека.

Втайне я надеялся вернуть Силу. Постепенно желание трансформировалось в твердое намерение. Я кое-что продал, выручил немного денег. Купил припасов и отправился в лес. Велимир подсказал, где могу остановиться — старая избушка в самой глуши. Покосившаяся, но еще довольно крепкая. С прошлого июля я живу здесь. Моим домом стал лес, а жизнь наполнилась обыденными, но важными тревогами: как прокормиться, как не замерзнуть зимой, как научится охотится. Но кроме того я занимался магией. Каждый день, в любую свободную минуту. Пытался освоить различные техники, медитировал, копил энергию. Пока получалось не ахти. Но я не оставлял надежды, работал упрямо и самозабвенно. Читал книги, изучал заклинания…

Второй причиной, по которой я ушел из города, стали опасения быть обнаруженным агентами Старейшин. Я остался угрозой для Властелинов Земли, рано или поздно меня найдут. Я должен быть во всеоружии, обязан выжить.

Третий повод не столь яркий, но гораздо глубже двух первых. Жизнь так и не вошла в привычную колею. Я нашел новую работу, но не отбыл и двух дней испытательного срока. Забрал документы и ушел. Попробовал еще пару вариантов, но с тем же успехом. Не то чтобы платили мало или сама работа плохая. Просто люди, люди… Я смотрел в глаза и с тоской понимал, что им наплевать. На все, кроме своих мелочных забот и желаний. Живут в уютных мирках, изолированных от настоящего крепчайшими стенами. Верят учебникам, телевидению, радио и газетам. Думают шаблонами, поступают как принято, как модно. И не знают, что совсем рядом — руку протянуть — иная реальность. Истинная!.. В мгновение ока я стал чужим родному городу, друзьям и знакомым, родственникам. И это было последней каплей.

…Сегодня встал еще затемно, принялся хлопотать по хозяйству. Принес воды из ручья, развел костер перед избой. Уже привычно и сноровисто разделал подстреленного накануне оленя. Нанизал куски мяса на палочки и принялся коптить.

Вчерашняя охота выдалась удачной, но трудной. Мне помешал неожиданный порыв ветра. Стрела немного отклонилась, лишь ранила животное. Глупое копытное решило побегать, рвануло в чащу. Только после трех часов испытания на выносливость я настиг животину и добил второй стрелой. Обливаясь потом и шатаясь от усталости, потащил тяжелую тушу домой. Но кросс по лесу того стоил. Теперь я могу забыть об охоте на несколько недель.

Часа три просидел у костра. Менял пруты с мясом, подбрасывал дрова и вымоченные в воде ветки — дыма должно быть много. Затем меня сменил Елистрат, и я смог немного передохнуть.

После всего произошедшего старый домовой выразил Желание жить со мной. Я пытался протестовать — ведь в деревне староверов Елистрату лучше и вольготней. Много собратьев, с коими можно поболтать. Да и люди хорошие, умеют заботиться о домашней нечисти. Но ворчун уперся и наотрез отказался, объяснив тем, что не оставит неразумного дитятю на произвол судьбы. Спорить оказалось бесполезно. Но я не сильно и настаивал. Елистрат явился неистощимым кладезем полезных знаний. Именно благодаря ему я сделал нормальный лук, научился отличать ядовитые грибы и ягоды, смог выжить в лютые зимние холода.

Я посидел на бревне, наблюдая за суетой Елистрата. Хотел вновь включиться в работу, но старый дух раздраженно отмахнулся. Сверкнул глазками, прянул остроконечными кошачьими ушами и проворчал, что сам справится. Я пожал плечами — сам так сам, мешать не буду. Закинул колчан и лук за спину, захватил холщовую котомку и отправился в чащобу…

Земля пошла под уклон, ноздри уловили запах воды. Едва спустился по откосу, услышал плеск и журчание. Сквозь густую листву пробились солнечные лучи. В образовавшемся просвете показалась небольшая полянка, укрытая свежей травой, густые заросли камышей и широкий чистый ручей.

Я подошел к потоку, присел на берегу и опустил руку. В пальцы ударились прозрачные струи, кожа сразу же занемела от холода. Я зачерпнул полную горсть и поспешно, пока не вылилась, выпил. Зубы слегка заломило. Чудесная вода! Свежая, вкусная и животворящая.

Еще в начале весны я нашел это место. С первого взгляда ничем не выделялось среди сотен подобных. Но лишь поначалу. Отрешившись от окружающего, можно ощутить вибрацию в воздухе. Почва мягко пульсирует, а трава и деревья истинно живые, волшебные. Заповедный уголок, узловая точка, где естественные потоки жизненной энергии сплетаются воедино. Как-то раз я рискнул показать поляну Велимиру. Старый волхв, едва взглянув, подтвердил мою мысль и посоветовал проводить тренировки именно здесь. Свободное течение Силы поможет восстановиться Тотему, активирует скрытые резервы. С тех пор я частенько занимался тут, приходил в любое свободное время. Вот и сейчас навестил…

Я напился и отошел от ручья. Постоял, постарался настроиться на нужный лад. Котомку, колчан и лук положил с краю поляны. Там же оставил и обувь — стопы должны соприкасаться с почвой и травой. Покрутился на месте, раскинул руки и зажмурился.

Разум очистился, настроился на вибрацию. Я провел легкую дыхательную гимнастику. С удовольствием отметил — намного лучше владею телом. По желанию могу замедлить сердцебиение, легко погружаюсь в медитативный транс. Хотя до йогов еще далеко. Те, по слухам, одной лишь мыслью могут останавливать кровь, хлещущую из открытой раны. Но у меня и цель другая. Я добиваюсь власти не над телом, а над духом и окружающим миром. Магия — внешнее проявление человеческой воли. Но волшебство почему-то упрямо не желает подчиняться.

Время текло неторопливо и размеренно. Я чувствовал каждую истекающую секунду. Следовал советам и наставлениям волхва, слушал мир и реальность. В какой-то момент звуки исчезли, солнечный свет померк. Мигнуло, проявилась иная картинка: разноцветные линии, пятна. Я оттолкнул скользкий и холодный голубой поток, отмахнулся от невесомого белого — Вода и Воздух чужды мне. Потянулся к знакомому и родному зеленому — Земля. Ухватился волей и потянул на себя. Нить дрогнула и натянулась, словно струна. Хорошо-о!.. А в прошлый раз даже не отреагировала. Приободренный, я немного усилил воздействие. Но, как оказалось, зря. Раздался звон, по нервам словно плетью хлестнуло.

Я открыл глаза, вскочил на ноги и зашипел от боли. Потрусил ладонями, легонько подул. Ногти будто кипятком окатили: красные и воспаленные, на подушечках пальцев вспухли крупные волдыри. Сразу же полопались, брызнули прозрачной жидкостью. Отчаянно ругаясь, я подошел к ручью и опустил руки в холодные струи. Стало немного легче, боль отступила.

Раздалось громкое насмешливо чириканье. Заколыхались ветви высокого старого дуба на краю поляны. Послышался скрип, посыпались листья и кусочки коры. И вновь переливчатый щебет, звонкий девичий смех.

— Не надоело, Сашенька? — хихикнули сверху. — Который раз приходишь. И без толку, только травку мнешь.

Я нахмурился, скосил глаза. Листва густая и пышная. Под ней лишь тени, пятна солнечного света. Не разглядеть и не понять, кто же сидит на толстом суку. Но мне и не нужно. Чай, не в первый раз тут, успел перезнакомиться.

— А тебе не надоело птичкой прикидываться? — проворчал я.

Поморщился и вытащил руки из ручья. Стало больно уже от холода. Я осмотрел пальцы, дернул губой в удивлении. Ранки затянулись и покрылись свежей молодой кожицей. Хороша водица! Жаль, что целебные свойства надолго не сохраняет. Пробовали, знаем. Хватает не дольше чем на пару суток.

В кроне дерева опять весело засмеялись. В мою спину ударилось нечто твердое. Я резко развернулся и успел заметить молодой зеленый желудь, что укатился в траву.

— Лана! — возмутился я и погрозил дубу кулаком. — Может, хватит баловаться?..

— Какой грозный! — прыснули вверху.

Ветки дрогнули, и в мою голову полетел второй желудь. Я пригнулся, резко выставил руку и поймал коварный снаряд. Подбросил в ладони, оценил расстояние до дуба. Но отвечать не стал, с сожалением выбросил желудь. Лесная нечисть очень обидчива. А что озорничает — не страшно. Со скуки и я, бывало, творил глупости.

В ветвях вновь раздался птичий щебет, постепенно превратился в простенькую мелодичную песенку. Я постарался не обращать внимания. Подобрал котомку. По примятой траве нашел место, где обнаружил узловую точку слияния энергий. Уселся на колени и вытряхнул содержимое сумки перед собой. Не густо. Несколько плоских камешков с вырезанными скандинавскими рунами, парочка коротких деревянных жезлов. Вот и весь набор начинающего колдуна.

Предметная магия довольно сложна и требует многого: знаний, терпения, точности и внимания. Результат порой непредсказуем, а усилия огромные. Моя б воля — ни за что бы не взялся. Но когда не остается выбора, приходится хвататься даже за тонкий волосок. С рунами, к примеру, я сам придумал. Когда-то краем уха слышал о волшебной силе скандинавского алфавита. Вот и решил попробовать, начал изучать. Жезлы подарил Велимир. Если по-простому — обыкновенные батарейки. Для волшебника вещь полезная, могут пригодиться в любой момент. А для колдунов и знахарей — вообще незаменимая. Мистики не умеют накапливать мощь в теле. Поэтому и пользуются такими заменителями.

Первым делом я взялся за руны. Долго перебирал, ощупывал. Каждый второй камень холодный и молчаливый. Иногда попадались теплые. В конце концов я выбрал тот, что слегка пощипывал кожу. Сжал в кулаке, закрыл глаза и сконцентрировал внутренний взор. В целом мире остался лишь я, солнечный свет и щекочущая искра в руке.

Золотистое марево прорезала красноватая вспышка. В макушку больно ударилось нечто твердое, маленькое. Я почувствовал, что равновесие разрушено, разочарованно застонал. Мотнул головой, невидящим взором посмотрел перед собой. В траве лежал еще один желудь. Маленький и зеленый, украшенный щеголеватым листиком на обломке черенка. Послышалось хихиканье, с дуба вновь посыпался сор, кусочки коры. Ветки затряслись, показалось, будто смеется само дерево.

— Лана! — закричал я с бешенством. Резко вскочил на ноги и сжал кулаки. — Какого черта!? Ты дашь мне сегодня поработать или нет? Что на тебя нашло?

— Сашка-неваляшка!.. — передразнил девичий голосок. — Сашка-дурашка!..

— Тьфу! — в сердцах сплюнул я, вздохнул и проворчал со злостью: — Там еще одна рифма по списку. Но лучше не надо. Я не из тех и вообще плаваю как топор.

— Какая рифма? — наивно поинтересовались с дуба. — Сашка-злобняшка?..

— Нет! — фыркнул я. Подумал и добавил: — Хотя пусть так. Что ж, вижу, позаниматься не судьба.

Нагнулся и собрал колдовскую мелочовку, спрятал в котомке. Быстро обулся и принялся натягивать тетиву на лук. Поработать не получилось, так хоть поохочусь по дороге домой. А вдруг что-то попадется? Мясо лишним не бывает.

Скрытая листвой девушка опять засмеялась, начала петь незамысловатую песенку. Но неожиданно затихла и спустя минуту осторожно позвала:

— Сашка-Сашка!..

— Отстань! — с натугой пропыхтел я.

С трудом согнул коленом тугую планку лука и продел тетиву в специальную ложбинку. Уф-ф! Надо спросить у Елистрата, как делается арбалет. Мороки меньше.

— Са-ашка!.. Ну, Са-а-ашенька!.. — протянула невидимка.

— Не канючь! — буркнул я. — И кстати, я теперь с тобой больше не разговариваю.

Демонстративно отвернулся, снял с пояса жестяную флягу и направился к ручью. Присел на скользком от водорослей плоском камне. Пополоскал посуду и принялся наполнять. Еще одна особенность воды из ручья — очень долго остается свежей и прохладной, никогда не застаивается. Пригодится, когда отправлюсь в очередное путешествие по лесу. Надо бы сходить в деревню, навестить друзей. Отнесу Велимиру уже прочитанные книги, а заодно разживусь солью и мукой. Хотя сегодня не хочется. После вчерашней гонки еще не отдохнул.

Девичий голос затих, перестал звать и выпрашивать. Я даже подумал, что Лана разочаровалась в попытке докричаться. Но тут глаза уловили движение. Я немного повернул голову и скосил взгляд. Ветка дуба покачнулась, листья разошлись. В солнечный свет грациозно вышла молодая стройная девушка. Остановилась на самом краю, ослепительно улыбнулась. Но тут же опомнилась, скорчила недовольную рожицу и уперла руки в бока.

Во рту пересохло, в голову ударила горячая кровь. Девушка ослепительна в своей наготе. Миниатюрная, походила бы на девочку-подростка, но формы… формы… Женственные и пышные, очень привлекательные. Талия узкая, можно ладонями обхватить. Бедра крутые, но красивые, без коровьей тяжеловесности, присущей деревенским девицам. Молодую грудь прикрывали длинные волосы. При движении пряди соскальзывали, выглядывали маленькие розовые соски. Нежная кожа, казалось, мерцала собственным внутренним светом. Такую почему-то называют бархатной или шелковой. Но я, дитя двадцать первого века, знаю лишь две разновидности ткани — синтетику и хлопок. Так что судить и сравнивать не могу.

Я с усилием отвел взгляд от прелестей юницы, мельком посмотрел на лицо. Утонченное и приятное: чувственные пухлые губы, прямой нос и большие, вооруженные пышными ресницами пронзительно-зеленые глаза. Хороша, ох как хороша! И кабы не две странности, то обязательно уронил челюсть и пустил слюну. Длинные и пышные волосы, стекавшие по телу подобно мягким ручейкам имели приятный для глаз, но совершенно неестественный зеленый оттенок. Пряди перевиты с травинками, дубовыми листьями. На шее — ожерелье из свежих молодых желудей. Была и вторая вещь, что сбивала с толку. Юница стояла на такой тонкой ветке, что подломилась бы и под весом голубя. Но девушку выдерживала, лишь слегка пригнулась.

«Врунья! — подумал я с невольным восхищением. — Весит не больше перышка, а делала вид, что по веткам дуба скачет толстый двухгодовалый кабан. Женскую натуру не изменить. Внимание привлекала. Правильно-правильно! Как же так? Мужчина должен плакать от счастья, ведь рядом с ним королева. Нет-нет, богиня! Какая к бесу работа? Настоящая женщина не приемлет подобное оправдание».

Шейные позвонки громко захрустели, не желая проворачиваться. Но я не позволил себе засмотреться. Согнулся на камне в три погибели, сделал вид, будто увлеченно набираю воду. Что я, русалок не видел?

Что в лесу полно нечисти, я обнаружил достаточно быстро. По словам Велимира, в городах представители волшебных народов встречаются реже, да и скрываются от людских глаз. Даже самый дохленький домовой умеет обращаться невидимкой, отводить глаза и туманить человеческий разум. Все помнят давно заученную заповедь: ни при каких обстоятельствах нельзя показываться людям! Впрочем, нередко случаются проколы. И тогда в желтых газетенках появляются кричащие заголовки о встречах с зелеными и серыми инопланетянами, о «барабашках» и призраках. Но кто сейчас верит в подобное?.. Народ потихоньку и незаметно обращается в хохлов. Не в смысле нации, украинцы такие же славяне, как и русские. А в смысле философии — не поверю, пока не «помацаю»… Но лес — другое место. Нечисти тут хорошо и вольготно. Сначала дичились и прятались. Но пару раз заметили вместе с Велимиром, помаленьку оттаяли. Да и Елистрат пособил. Не знаю как, но уже через месяц окрестная нечисть знала, что я под опекой старого ворчуна. Занесен в списки «благонадежных» и являюсь почти своим.

За спиной раздалось возмущенное фырканье, треск веток. Злость и раздражение вернулись. Я скрипнул зубами, набрал полную пригоршню воды и поплескал на лицо.

Обостренный слух уловил шелест, шаги босых ног. Ноздри задергались, почувствовав пряный аромат женского тела, сухих терпких трав.

— Сашка! — робко позвала русалка.

— Ну? — рыкнул я.

— Я тебе нравлюсь?

— Что?.. — Я запнулся, удивленный странным вопросом. Но справился с собой и нагло соврал: — Конечно, не нравишься!

— А так?..

Голос русалки изменился. Стал глубже и мягче, в нем проскользнули до боли знакомые нотки. Я вздрогнул, пораженный. Резко повернулся и столкнулся с взглядом теплых зеленых глаз, утонул во тьме зрачков. Черты неуловимо неправильные, прелестные: крутые дуги бровей, чуть вздернутый нос, верхняя губа немного больше нижней. Боже! Но как?! Я жадно всмотрелся, мотнул головой и горько скривился. Наваждение развеялось, сердце сжалось в болезненном спазме.

— Лана! — проскрипел я. Перевел дыхание, постарался скрыть боль, спрятать поглубже в сознании. — Прекрати сейчас же!

— Но почему? — удивилась она. — Я знаю, тебе нравится этот образ. Он у тебя в душе. И я подумала, что…

— Убери! — прорычал я со злостью.

Глянул на флягу, чертыхнулся про себя. Сам не заметил, как смял тонкую жесть. Демоны! Я думал, что давно забыл о Соне. Но нет… ошибся, крупно ошибся. Молодой славгородской ведьме удалось то, чего не могли добиться многие десятки женщин. Я уверовал в то, что ранее считал лишь химией и игрой гормонов. Но нам с ней не по пути. Соня сама не хозяйка своей души. Быть ведьмой — проклятие.

— Хорошо, — тихо сказала русалка. — Я не хотела тебя обидеть.

— Знаю, — пробормотал я обессиленно, глядя на игру света в потоках ручья.

Раздражение покинуло душу. В груди появился кусок холодной пустоты. Я отогнал и попытался не думать. Русалка печально вздохнула. Я ощутил движение, прикосновение влажных губ. Поцелуй вышел легкий и дружеский, но между тем освежающий и приятный. Щеку укололо, по телу промчалась быстрая холодная волна. В голове просветлело, тоска медленно отступила. Губы сами собой изогнулись в усмешке.

— Спасибо, Лана! — произнес я, с облегчением мотнул головой. — Но не следует часто пить эмоции. Зачахнешь.

— Глупости! — беззаботно засмеялась русалка, поскребла крепкими ноготками мою спину. — Я сильная! К тому же хочу помочь. Ты много месяцев приходишь сюда, что-то делаешь. Скажи мне, что ищешь. Возможно, в моих силах подсобить или посоветовать.

— Вряд ли, — отмахнулся я и пожал плечами. — Ты обычная древесная русалка.

— Хо-хо! — с возмущением воскликнула Лана, больно ущипнула за ухо и опять засмеялась. — Как ты уверен в своих знаниях! Ну же, продолжай! Кто я?..

Я с неудовольствием потер ухо. Оглянулся и посмотрел в смеющиеся глаза. Красавица! Дочь Весны, само олицетворение жизни и плодородия!.. Раньше русалок я представлял как грудастых смазливых бабенок с рыбьими хвостами. Но встретился воочию, и стереотип насчет хвоста развеялся. На мутантов русалки совершенно не похожи. Всего-навсего духи воды и леса, проявление природных сил. И, пожалуй, самый распространенный вид нечисти. Раньше жили практически везде. Имен и названий тоже много — сирены, дриады, ундины, наяды…

Все это я тут же выдал Лане. Девушка расхохоталась еще громче. Отошла и закружилась по поляне в задорном танце. Длинные зеленые волосы взвихрились, приоткрыли сочное женственное тело.

— А вот и ошибаешься, а вот и не прав!.. — пропела Лана.

— В чем? — буркнул я и вновь опустил взгляд. Вид обнаженной девицы вскипятил кровь и помутил разум.

Русалка заметила мое побагровевшее лицо, сверкнула глазами. Подбежала и упала предо мной на колени. Порывисто наклонилась и громким страшным шепотом сказала:

— Ты думаешь, что я ни на что не пригодная пустышка. Беззаботная и глупая, как синица. Зря. Ты ведь слышал о богах? Они наши старшие братья и сестры, матери и отцы. Мы никогда не обладали их могуществом. А вот кое-какие знания передались. Мы призваны помогать вам, людям. Одни спасают утопающих, другие хранят от лесного зверья и темного лиха. Не путай нас с мавками. Те да, злобные твари. Демоны-навии, что когда-то додумались вселяться в тела утопленников и мертвецов, маскироваться под нас. Но мы всегда были с вами. И мы очень умные… да-да… очень-очень! Многое знаем, многое ведаем. Скажи, Саша, что тебя тревожит. А я постараюсь помочь!

Изумрудные глаза оказались очень близко. Зрачки лучились теплым внутренним светом, на ободках радужки вспыхивали желтоватые искорки. Я открыл рот, дабы в очередной раз фыркнуть нечто недоверчивое. Но тут же захлопнул, поскреб затылок. А и правда, зачем отмахиваться?

— Я ищу свою Силу, — пробормотал я с неловкостью. — Понимаешь, я маг.

— Волхв? — перебила русалка, округлила глаза в радостном удивлении. — Вот здорово!

— Нет! — отрезал я. — Маг, Лана! Я Козерог!

Берегиня похлопала ресницами, закусила губу. Откинулась на траву, начала задумчиво наматывать локоны на пальчик.

— Нечто смутно знакомое, — призналась она. — Кажется, когда-то слышала. Но нет, не помню. А что с Силой?

— Исчезла, — сказал я грустно. — Пришлось рассеять, чтобы… гм… ну не важно. Сила ушла. И теперь я пытаюсь восстановить, учусь. Но как видишь, не получается. А у меня мало времени и могучие враги. Понимаешь?

Русалка помолчала. Улыбнулась и радостно выпалила:

— Не-а, не понимаю!

Я поднялся, размял затекшие ноги и принялся поспешно собираться. Бросил измятую флягу в котомку, повесил ремень на плечо. Приспособил колчан за спиной и подобрал лук. Сделал решительный шаг по направлению к дому.

— Постой, Сашка! — воскликнула Лана. — Ты куда?

Русалка одним гибким движением вскочила с травы, заступила дорогу. Я остановился, нерешительно потоптался на месте.

— Ухожу. Извини, дел много.

— Я ведь обещала помочь! — возмутилась русалка. Гневно топнула ногой и нахмурилась.

Но ты же сказала, не знаешь, — мягко, чтобы опять не обидеть девушку, произнес я. — На нет и суда нет.

— Вот глупый! Я не сказала, что мне нечем тебе пособить, — фыркнула русалка. — Не спеши.

Я внимательно посмотрел на Лану, поколебался. С одной стороны, интересно, что может сказать. Ведь не просто девчонка, а древний лесной Дух. Но с другой — мысли в красивой головке скачут, как кузнечики на лугу.

— Ладно, — сухо сказал я после минутного раздумья. — Жду.

Лана крутнулась на месте и счастливо рассмеялась. Волосы взметнулись зеленым вихрем, полетели травинки, листики. Яркий солнечный свет блеснул на гладкой белой коже. Ветер ожил и затанцевал вокруг девушки, взъерошил траву, запрыгал по ветвям. Зашумела листва, заскрипели стволы. Я попытался нахмуриться, но не удержался и тоже улыбнулся.

— Минутку, Саша! — мелодично пропела русалка. — Подожди, я спрошу совета.

— У кого? — удивился я.

Берегиня пропустила вопрос мимо ушей. Легкой танцующей походкой подбежала к ручью. Хлопнула ладонью по воде, улыбнулась искаженному отражению.

— Сестрица-сестрица! — попросила Лана. — Выходи. Ты мне нужна.

Русалка застыла, комично склонила голову набок. Я кашлянул, с неловкостью тронул тетиву лука. Ситуация показалась довольно нелепой. Ручей мелкий, в самом глубоком месте едва по колено. Дно близко, видно каждую ниточку водорослей, гладкие коричневые камешки.

— Сестричка-водичка!.. — опять сказала берегиня. Погладила пальцем свое отражение, хихикнула. — Поможешь? Ой, спасибо! Знала, что не откажешь по давней дружбе!..

— Лана! — проворчал я. — Ты мухоморы ела? Там никого нет!

Русалка оглянулась и погрозила кулачком.

— В чужие разговоры влезать неприлично, — наставительно сказала она.

— Ну-ну, — поморщился я. — Ты общаешься с собственным отражением.

— Нет, — нахмурилась берегиня. — Я говорю с сестрой!

— И где она? — улыбнулся я.

— Вот! — воскликнула русалка и указала на воду.

В прозрачных струях два искаженных отражения: мое и Ланы. Я мельком глянул на свое, ухмыльнулся. Бородатый и патлатый молодой парень с обветренным, загоревшим лицом. Вылитый хиппи! Или персонаж фильмов про дикарей.

Я непроизвольно провел ладонью по растрепанным волосам, шутливо оскалил зубы в кровожадной гримасе. Перевел взгляд на отражение русалки и нахмурился. Быстро посмотрел на Лану, затем опять на воду. Странно. Берегиня сидит на коленях, лицо непроницаемо-серьезное. А ее отражение на поверхности ручья в постоянном движении. Улыбается и хмурится, подмигивает и корчит ехидные рожицы. Я нахмурился и наклонился ближе. Должно быть какое-то объяснение. Зрительный обман, игра света и теней, преломление.

Раздался громкий плеск, в лицо брызнула ледяная вода. Я вскрикнул и отшатнулся, прикрылся руками. Бухнулся на траву, ошеломленно тряхнул головой. Что за чудачества? Я открыл рот, дабы рявкнуть на шальную русалку — совсем заигралась. Но крик застрял в горле, превратился в изумленный хрип. Вода в ручье забурлила, вздулась горбом. Быстро обрела человеческие очертания, уплотнилась. На траву ступила прелестная девушка, очень похожая на Лану. Кожа в мелких капельках, зеленые волосы длинные, почти до пят. Юница переливчато засмеялась. В ярко-голубых глазах сверкнули задорные искорки.

— Лана! — воскликнула незнакомка. — Ради него меня звала?

— Да, сестричка! — улыбнулась русалка. — Помочь молодцу надобно. Силу чародейскую утратил. Знаешь, чем подсобить можно?..

Незнакомка задумалась, неспешно прошлась вперед-назад по берегу ручья. Я не удержался и присвистнул. Лицо девушки — копия Ланы. Только губы более узкие, не такие пухлые и чувственные. Глаза огромные и прекрасные, в обрамлении пушистых ресниц. Волосы зеленые, но чуть другого оттенка. Если у древесной русалки — зелень молодой листы, то у этой — буроватые водоросли. Фигурка идеальная, сочная и аппетитная. Кожа чистая, очень бледная. Любая фотомодель удавилась бы от зависти. Но лишь одно отпугивало и заставляло не обращать внимание на чарующую внешность — от девушки ощутимо тянуло холодком. Да и пахло странно, тиной и рыбой. «Водяница!» — дошло наконец.

Лана встала с колен, с интересом посмотрела на прохаживающуюся по бережку сестру. Светло улыбнулась и подмигнула мне: мол, спокойно, сейчас все решится. Я похлопал глазами, медленно закрыл рот. Ничего сверх того, к чему привык. Чудеса рядом, главное — уметь видеть. Теперь надо запомнить, что водяницы умеют становиться прозрачными. Да и по физике вроде логично. Человек на две третьих состоит из воды. И почему бы не допустить, что когда-то давно эволюция сделала виток или ответвление. Создала существ, что могут полностью растворяться. Хотя чушь, понимаю. Просто форму воде придает волшебство, присущее Духу. Интересно, почему обращаются именно в девиц с четвертым размером груди? Наверное, могут и в мужиков. Хотя тут тоже вполне понятно — механизм защиты. От таких красавиц просто не ждешь подвоха. И если даже знаешь, кто перед тобой, то лупить промеж рогов жалко. Человек, что удивительно, существо не только жрущее и пьющее. Он и прекрасное иногда чувствует.

Я встал с травы и подобрал лук. Отступил подальше и опустил взгляд. Лучше не смотреть. Дурацкое воображение рисовало соблазнительные картинки. Показывало в деталях, что может произойти, если немножечко… ну совсем чуть-чуть поддамся инстинктам. Тем более Лана сама напрашивалась… Я отогнал страстные видения и задавил похоть. Обвел взглядом небо и поляну, посмотрел на сестру Ланы. Девушка почувствовала, оглянулась и задумчиво кивнула.

— Что ж, — медленно сказала она. — Сомневаюсь, что могу помочь восстановить твою Силу.

— Хорошо, — поспешно согласился я.

Отступил, крепче сжал лук. Если сейчас не уберусь, то мозг окончательно одуреет под напором гормонов. И тогда может произойти что угодно. Не то чтобы я брезговал. Ведь предо мной красавицы, каких поискать. И неважно, что одна холодная и пахнет тиной, а другая смахивает на молодой зеленый побег. Я далеко не зажатый и не стеснительный, но как-то неправильно это. Еще не знаю почему, но неправильно. Русалки — иные существа! Чистые и чуждые нам. Вижу по глазам Ланы, что согласна побыть нежной кошечкой. Но если сотворю подобное, упаду в собственных глазах ниже уровня моря. Еще год назад о таком даже не думал. А теперь важно. До зубовного скрежета хочется быть человеком.

— Да не убегай ты! — раздраженно фыркнула водяница, заметив мое движение. Подумала и добавила с задорной улыбкой: — Не тронем мы тебя.

— Да я так… — пробормотал я, виновато развел руками.

— Ага! — радостно кивнула Лана. Подошла к сестре и обняла за талию, сверкнула белозубой улыбкой. — Понимаем-понимаем… Но не спеши, Студена что-то придумала. Правда?..

— Правда, — серьезно ответила водяница. Глянула оценивающе, сверкнула голубыми глазищами. — Нас, русалок, часто просили хранить различные вещи. Волхвы, колдуны и прочие чародеи приносили волшебные предметы. Одни представляли опасность для людей, другие просто не должны были попасть к чужакам и врагам. Некоторые до сих пор у нас…

Студена запнулась. Голубые глаза потускнели, утратили живой блеск. Я сглотнул твердый ком и поежился. Во взоре водяницы тоска и тьма ушедших веков, тысячи лет не-жизни и не-смерти. Видно, что Лана намного моложе сестры. Но кто знает, какими сроками отмерена жизнь русалки?..

Я отмел страшные мысли, глянул на сестер. Русалки — словно две близняшки Лица удивительно молодые, красивые. В чертах и движениях сквозит нечеловеческая грация. Длинные зеленые волосы стекают неровными прядями почти до земли. Идеальная маскировка, среди веток и листвы ни за что не заметишь. Солнечны лучи отсвечивали от тел, создавали золотистые ореолы. «Странно, — усмехнулся я про себя. — Как сильна в человеке способность приспосабливаться к любым изменениям! Вот сейчас запросто болтаю со сказочными существами и не испытываю никакого удивления. А год назад брыкался и отказывался верить в магию…»

— То есть ты хочешь сказать, что отдашь мне те вещи? — спросил я.

Прикинул в уме и мечтательно прищурился. Неплох бы… Тотем возвращаться пока не желает. Я беззащитен. Когда Старейшины найдут меня, пикнуть не успею. Но если вооружусь, появится реальный шанс выжить в очередном столкновении. Мне бы волшебный пулемет с бесконечными патронами. Или нет, лучше шапку-невидимку. Не так эффектно, зато действенно… Стеллс и в Африке стеллс.

Водяница тускло улыбнулась и покачала головой.

— Нет, — спокойно, но твердо ответила она. — Не отдам. Не для того спрятаны, чтобы вновь вышли в мир. К тому же клятва священна даже после смерти хозяев.

— У-у-у… — разочарованно протянул я, скорчил унылую физиономию. — Тогда как?

— Есть способ, — загадочно улыбнулась Студена. Повернулась к Лане и спросила: — Сестрица, помнишь давний схрон?

— Помню! — радостно воскликнула девушка. — Помню-помню!.. Да-да-да!..

Лана дробно засмеялась, бросилась в пляс по полянке. Закружилась и завертелась, превратилась в зеленый вихрь. Игриво мазнула пальцами по венчикам цветов, поймала муху и бросила в меня. Я фыркнул, поморщился. Древний дух, как же! Максимум тянет на взбалмошную пятиклашку. Ребенок и есть. Взрывы эмоций, быстрые смены настроения… Студена поймала мой взгляд, спокойно улыбнулась и пожала плечами: мол, прости — с детьми всегда трудно. Я кивнул, ответил на улыбку и спросил с любопытством:

— А как же клятва? На самые старые тайники не действует?

— Действует, — отмахнулась Студена. — Но этот появился задолго до нашего рождения. Так что ответственности не несем. Если хочешь, можем отдать содержимое.

— Хочу! — быстро сказал я. — Давайте! Куда идти?

— Да тут он, — хмыкнула водяница. Повернулась и сварливо прикрикнула на сестру — Ну чего ты разошлась, глупая? Успокойся! И тащи схрон на поверхность, твои ведь владения!

Древесная русалка резко остановилась и хлопнула себя по лбу. Порывисто бросилась прямиком к тому самому месту, где я так долго и безнадежно пытался медитировать. Провела рукой над травой, беззвучно шепнула несколько слов.

В груди екнуло, в виски отрывисто стукнула кровь. А что, если?.. Не зря же энергетические потоки свернулись в узел именно здесь. Вдруг там могучий артефакт? Древний, как сама Земля, и неизмеримо мощный?

Земля закрутилась в водовороте. Трава отхлынула прочь, оставила идеально ровный пятачок. Зашелестело, мокро чмокнуло. Земля разверзлась и вытолкнула на поверхность бесформенный черный комок. Мокрый, перемешанный с полусгнившими травинками и листиками. Я бухнулся на колени и схватил ком, принялся жадно ощупывать, рассматривать и обнюхивать.

— Не похоже на древний артефакт, — буркнул я. Поднял комок и взвесил в руках. Тяжелый, зараза.

— Вот глупый! — раздался насмешливый голос Ланы. — Он же внутри. Лежал долго, вот земелька и налипла.

Я кивнул, оттащил комок в сторонку и положил на траву. Рядом сразу же очутились русалки. Присели, принялись с любопытством наблюдать. Я закусил губу, поколебался. Просунул палец между слоев почвы, осторожно сковырнул. Прислушался и принюхался. Тихо. Значит, можно продолжать…

Земля поддавалась с трудом. Наверное, глубоко лежал — почва спрессовалась и превратилась в каменистые чешуйки. Я поднял комок, затаил дыхание и с размаху ударил о траву. С третьей попытки на коме появилась широкая трещина, изнутри полилась грязная зловонная вода. Я приободрился, стукнул еще пару раз. Но переборщил, комок рассыпался на части, разлезся мягкой осклизлой массой. Я брезгливо поморщился, пощупал в грязи. Осколки камней, грязь… Стоять! А это что? Кожу обожгло холодом металла, под пальцами почувствовались выступы, рифления. Круглое, размером с крупное яблоко.

— Ну что? — ахнула Лана.

— Покажи! — повелительно сказала Студена.

Я стряхнул грязь, сорвал пучок травы и принялся счищать остатки. Постепенно въевшаяся земля начала отставать, блеснул металл. Но странный, на железо не похоже. Скорее бронза или что-то в таком роде, на основе меди. Я поспешно дочистил и покатал на ладони. Тяжелая сфера, видимо, цельнолитая. Поверхность в каких-то линиях и узорах, замысловатом орнаменте. Но чтобы рассмотреть получше, надо чистить и чистить. А вообще неплохо в кислоту или хотя бы в воду на часок-другой.

— Оружие? — спросил я, взглянув на Студену.

Русалка потрогала пальчиком сферу, недоуменно пожала плечами.

— Не знаю, — призналась она. — Но вещица очень древняя. Осталась с тех эпох, когда о нас и слыхом не слыхивали.

— А до вас еще кто-то был? — полюбопытствовал я.

— Да, — кивнула водяница. — Тогда и люди еще в пещерах жили, в шкуры рядились. Но существовала и иная раса. Последние еще ходили по Земле, когда появились мы. Но быстро исчезли, вымерли.

— Как выглядели? — быстро спросил я. — Что из себя представляли?

Водяница медленно покачала головой.

— Не знаю. Но предания гласят, что величественнее тех существ не было ни раньше, ни позже.

— Хм… — я почесал подбородок, с сомнением посмотрел на шар. — Тогда какой с него толк? Может, просто обыкновенное украшение?..

— Кто знает… — ответила Студена. Тряхнула гривой волос и добавила уверенно: — Подобная вещь не может быть чем-то обыкновенным.

— Потому что древняя? — съязвил я. — Обломки горшков, что раскапывают геологи, тоже старые. А толку?

Русалка нахмурилась. Быстро встала на ноги и сложила руки на груди.

— Думай, как хочешь! — фыркнула она.

— Мне бы пулемет… волшебный, — протянул я. — Эх-х…

Еще раз глянул на водяницу. Студена демонстративно отвернулась. Обиделась. Я пожал плечами, задумался. Можно плюнуть, распушить хвост и брякнуть нечто типа: что за фигню подсунули? Но так неправильно. Умный человек говорит «извините» даже тому, кто оттоптал ногу. А уж умение просить прощения за свершенные глупости — несомненная добродетель.

— Студена, — позвал я, добавив в голос немного раскаяния. — Я погорячился.

— Мужчины… — буркнула русалка недовольно. — Нет созданий глупее. Как использовать дар, можешь решить лишь ты.

Водяница гордо вскинула голову, подошла к ручью. Наклонилась и принялась полоскать руки. Лана наградила укоризненным взглядом, побежала к сестре. Присела рядом и обняла за плечо, начала быстро и горячо шептать на ухо. Студена раздраженно отмахивалась, фыркала и мотала головой. Но видно, что постепенно оттаивала, рычала тише. Наконец кивнула, обняла Лану и улыбнулась.

Я отогнал посторонние мысли, посмотрел на сферу. И что с ней теперь делать? Лизнуть или потереть, как лампу Аладдина? Даже если предположить, что могучее оружие, все равно бесполезна. Ситуация из разряда — дикарь с современным автоматом в руках. Спусковой крючок, постаравшись, можно найти. Но как определить, куда направлено дуло?

Шар тускло поблескивал, хранил загадочное молчание. Я подбросил и поймал. Провел ногтем вдоль ложбинки на поверхности, присмотрелся внимательнее. Сферу покрывает множество угловатых линий. На отдельных участках странные письмена. Но языка такого никогда не видел. И самое обидное — ни на что не похоже.

Я поковырял пальцем, потрусил у уха. Определенно цельнолитая. Полостей внутри вроде нет. Самому до сути не докопаться. Надо поговорить с Велимиром. Волхв — мудрый и знающий человек. Возможно, натолкнет на верный путь, подскажет. Хочешь не хочешь, а идти в деревню придется. А если старик ничего не скажет, схожу в Славгород. Опасно, там могли остаться соглядатаи Старейшин и «храмовцев», но риск оправдан.

От размышлений отвлек испуганный крик Ланы:

— Саша, беги!

— Что? — изумился я.

Засунул сферу в котомку, нащупал лук. Огляделся, недоуменно пожал плечами. Никаких хищников или злодеев. Но русалки переполошились. Махали руками, кричали.

От края полянки отделилась широкая расплывчатая тень, поплыла ко мне. Уши уловили хлопанье крыльев, волосы колыхнул порыв ветра. Я задрал голову, вскрикнул. С ясного безоблачного неба падала жуткая тварь. Мелькнула желтоватая шерсть и широкие крылья, острые когти. Рефлексы заставили кувыркнуться, бросили тело в длинный прыжок. Позади раздался глухой удар, злобный клекот и рычание, панический визг русалок.

Мысли смешались, виски прострелило болью. Но слепые инстинкты и наработанные рефлексы перехватили управление телом, не дали погибнуть. Еще в перекате я вытащил стрелу из колчана. Натянул тетиву и выстрелил вслепую. Опять прыгнул и кувыркнулся. Вскочил и помчался к деревьям.

Громогласный рык догнал, оглушил. В спину ударила плотная волна воздуха, поляна содрогнулась от тяжелого топота. Перед глазами мелькнули коричневые стволы, сочная зелень. Мощный удар сбил с ног, швырнул навстречу листве. Я закричал, покатился кубарем. Погасил инерцию, попытался вскочить. Но тут реальность залило яростным белым светом. Мир погиб, испарился. Солнце померкло, на грудь навалилась страшная тяжесть. Я ощутил боль, взвыл. Но второй хлесткий удар заставил поперхнуться воплем, погрузил во мрак.

Очнулся я достаточно быстро. Застонал, пошевелил пальцами. В ушах звенело, перед глазами колыхалась мутная серая пелена. Дышать трудно. На груди словно гиря килограмм в пятьдесят. Спина горела огнем, сочилась кровью. Я захрипел, ошалело повел глазами. Небо и солнце, черные точки птиц в вышине, разлапистая ветка дуба. Слышалось журчание, шелест листьев. А прямо посреди бескрайней голубизны — ужасная морда. Словно маска наподобие тех, что используют африканские шаманы.

Раздалось громкое сопение, в лицо ударила горячая волна зловонного воздуха. Я затаил дыхание, медленно приподнял голову. Мама моя! Вот это выкидыш природы! Вроде бы зверь, и к тому же хищный. Но даю голову на отсечение, описаний подобных животных нет ни в одной книге по зоологии. Мутант! Торс, лапы и хвост явно львиные, ни с чем не спутаешь. На спине огромные жесткие крылья. Но более поразила и ужаснула морда… точнее, все-таки лицо. Вполне человеческое, черты правильные. Кожа плотная, блестящая. Глаза — узкие щели, залитые желтым светом. В широкой пасти белоснежные острые зубы.

Тварь удерживала меня одной лапой, по-птичьи наклонив голову. Лицо непроницаемое, кукольное. Но мне почудилось, что разглядывает с любопытством и сомнением. В голове щелкнуло и сверкнуло, я вспомнил. Давным-давно проходил по курсу истории в школе и универе, пару раз мельком видел в Интернете. Сфинкс, мифическое чудовище! Еще помню, что тварей вроде бы два типа или породы. Один, самый известный, египетский страж гробниц фараонов. Но существо, что предо мной, больше походило на другой — греческий. Именно у тех крылья. А еще, согласно мифам и сказкам, греческие сфинксы задавали героям хитроумные загадки. И если жертва не отвечала, сфинкс со спокойной душой лакомился человечиной. Лишь один греческий герой сумел разгадать загадку. Сфинкс, не выдержав подобного позора, бросился со скалы.

Я немного пришел в себя и сообразил — жив пока. Раны болезненные, но легкие. Наверное, даже двигаться смогу без особых проблем. Но в том-то и дело, что побег невозможен. Сфинкс крепко прижимал к земле мускулистой лапой, внимательно изучал. Любопытно, а почему не жрет? Или будут загадки? И кстати, где русалки?.. Я глянул в сторону ручья. Девушки исчезли.

Чудище рыкнуло, с садистским удовольствием поерзало лапой. Боль ожгла каленым прутом, разбила мысли. Я дернулся и протяжно закричал. Из глаз брызнули слезы, в голове зашумело. Мир рассекла яркая черта. Исчезла, растворилась в черном и алом. Но сознания я, к удивлению, не потерял, удержался на краю.

Сквозь грохотание камнепадов прорвался хриплый рыкающий смех. Раздался резкий клекочущий голос:

— Человек! Ты моя добыча!

Я приподнял голову. Закашлялся, прохрипел:

— Кто… кто бы сомневался. Что тебе нужно?..

— Меня послали! — отрывисто сказало чудовище. — Приказали найти. Человека! Ты похож! Но не совсем! Отвечай! Ты тот или не тот?

Я поморщился, попытался протолкнуть в легкие хоть немного воздуха. Голова кружилась от удушья, мысли путались. В груди сгустился холодок страха. Но сразу истаял, как снег на солнце. Накатило спокойствие, вернулся рассудок.

— Кто?

— Хозяева! — ответил Сфинкс. — Великие повелители! Маги! Я служу! Они кормят и ухаживают!.. Отвечай!!! Ты тот?..

Лицо чудовища оказалось малоподвижным и словно застывшим. Кожа толстая, мимические мышцы слабые. Но вот все остальное… Настоящая машина убийства. К тому же универсальная. Может летать, бегать, даже думает немного. Под густой шерстью скрывались стальные мускулы. Сухие, без капли жира. От такого не убежишь, убить проблематично. Потому надо говорить, говорить… Кто знает, может, обману детский ум. А что мозгов как у бабочки, понятно по разговору. Развитие на уровне трехлетнего ребенка.

Я изобразил на лице виноватую улыбку, попытался пожать плечами. Но получилось хреново. Неудобно двигаться, когда в твою грудь упирается тяжелая лапа, а когти рвут кожу.

— Откуда ж мне знать, тот я или нет? Ведь не ведаю, кого ищешь, — произнес я. — Расскажи подробней, тогда помогу.

Тварь озадаченно пощелкала зубами и угрюмо засопела. Соображает туговато, с логикой проблемы. Сфинкс задумался, немного ослабил давление. Я приободрился. Если продолжать в том же духе, может, и вырвусь. А там юркну в кусты и только пятки засверкали. Чудовище не угонится, помешают крылья.

Однако я ошибся. Темное лицо исказилось в злой гримасе, сверкнули желтые глаза. Крылья зашелестели, хлопнули. Тугая волна воздуха взвихрила пыль и обрывки травы, сухие листья.

— Нет! — зарычал Сфинкс. — Нет…

Тряхнул головой, наступил всем весом. Я взвыл от боли, забился. Вцепился в толстую мускулистую лапу, попытался приподнять.

— Что?.. — каркнул я. — Почему?

— Не путай! — взревела тварь. — Ты похож. И я тебя сожру!

— А как… насчет… загадок? — с усилием произнес я. — Ты ведь должен… загадать…

— Никаких загадок! — с прорезавшимся злорадством ответил Сфинкс, засмеялся и заклекотал. — Сестра давно доигралась. Я тебя просто съем!.. А хозяевам скажу, что нашел того. Они поверят, будут кормить самым лучшим.

Чудовище воровато огляделось, алчно облизнулось. Лицо исказилось, нижняя челюсть с хрустом выдвинулась вперед. Рот превратился в широкую зубастую пасть, способную целиком заглотнуть мою голову. Лев, орел, человек и крокодил в одном флаконе. Я испуганно дернулся, замычал. Попытался приподнять тяжелую лапу, оттолкнулся ногами. Но сверху словно скала придавила. Добился лишь того, что когти твари еще глубже вонзились в грудь.

Боль и страх подстегнули, придали сил. Я взвыл дурным голосом, ухватился за челюсть Сфинкса и сумел сдержать. Тварь заворчала с недовольством, мотнула головой и вновь наступила. Мои пальцы заскользили по краю пасти, порезались об острые зубы. В ушах часто забухала кровь, мир перед глазами начал тускнеть. Я отчетливо ощутил, как сминаются ребра. Еще не ломаются, но близко к тому. Дышать вообще невозможно.

Сквозь надсадный гул крови прорвались иные звуки. Я услышал шаги, потрескивание. Земля дрогнула. Глаза уловили смутное движение за спиной Сфинкса.

— Да куды ж тянете, быстроногие?.. Иду, иду. Что? Кгхм… Кому помочь? Какой враг? Объяснить нормально можете?.. Кхе-кхе.

«Русалки кого-то привели!» — сверкнуло в мозгу.

Мысль вселила надежду, силы удесятерились. В глазах прояснилось, и я увидел удивительное существо, что выбралось из кустов. По виду самый обыкновенный старик. Но маленький, мне по пояс. Борода длинная и окладистая, бурая от вросшего мха. Кожа плотная и обветренная, больше похожая на кору. Лицо словно вылеплено из фрагментов деревьев. Нос — длинный кривоватый сучок. Под густыми бровями тусклые и зловещие гнилушки глаз. Одежда — длинный балахон, состоящий из листьев и побегов плюща.

Вслед за ним выбежали русалки. Остановились и указали на крылатого мутанта, заголосили, как обиженные девчонки:

— Дядька Моховик! Вот оно! Хотело нашего друга схарчить! Нас обидело!..

— Кхе-кхе, — старик удивленно покашлял, приподнял косматые брови. — И верно, молодки. Не соврали.

Я охнул, не в силах сдержать изумления. С каждым шагом рост неизвестного увеличивался вдвое. Несколько секунд — и дед стал выше самых мощных деревьев. Начало казаться, что плыву в пространстве, несомый мягкими морскими волнами. К своему ужасу, понял: руки слабеют, пальцы соскальзывают с холодной морды Сфинкса. Мир стал стремительно погружаться во тьму, звуки отдаляться. «Хана!» — полыхнула паническая мысль. Но я ошибся. Тяжесть с груди исчезла, чудовище отпрыгнуло. И тут же в легкие хлынул свежий, пьянящий воздух. Я захрипел и закашлялся, выгнулся дугой.

— Дядька! — в унисон взвизгнули русалки. — Помоги!

— Да что ж помогать-то? — басовито произнес старик. — Мелкая тварюшка и, наверное, неопасная. Хм… никогда не видел такого зверя. Заморский, вестимо.

Сфинкс обиженно взревел — кого назвали мелким? Гибко извернулся. Прыгнул на старика и ударил лапами в живот. Вцепился, принялся азартно терзать. Раздался сухой скрип, полетели листья и обрывки трав. Земля вздрогнула. Старик охнул и пошатнулся. Стряхнул Сфинкса, словно нашалившего котенка, и грозно проворчал:

— Ах, ты так? Не место тебе в моем лесу!

Чудовище раскинуло крылья и приготовилось ко второму прыжку. Но старик-титан не дал такой возможности, топнул ногой. С ветвей посыпалась листва, а в небо поднялась стая испуганных птиц. Раздался задушенный визг, дробный хруст. Я клацнул зубами, застонал. Но, несмотря на боль, тут же приподнялся на локте и огляделся. Сфинкс исчез. Старик возвышался посреди поляны, словно древний колосс. Кривил лицо в брезгливой гримасе, неуклюже елозил ногой по траве.

— Зар-раза! — пробурчал старец с недовольством. — Кхе. Что за день сегодня? Разбудили, потащили неизвестно куда. А теперь еще ногу вымазал…

Гигант закряхтел от натуги. С отчетливым скрипом нагнулся, начал отдирать что-то от стопы. Я вытаращил глаза. Ничего ж себе! Старик просто раздавил Сфинкса!.. Титан таки поддел ногтем прилипшую к стопе дрянь. С облегчением отодрал и подержал перед носом плоский блин грязного красно-желто-бурого цвета. В расплющенной массе угадывались осколки костей, львиная шерсть. По бокам торчали крылья… Похоже на смятую автомобильной покрышкой птицу или летучую мышь.

— Скверна! — громыхнул старец. — Развелись тут всякие козявки. От горшка два вершка, а туда же. Старших не уважают, куснуть норовят.

Дед отшвырнул останки Сфинкса, неуклюже потоптался на месте. На каждое движение земля отвечала натужным гулом. Деревья жалобно стонали, качали кронами. Настолько мощный и тяжелый, что твердь едва выдерживала. Если бы шел по трассе, зуб даю — оставлял глубокие ямы в асфальте. Самый тяжелый бульдозер — фанерная модель в сравнении со стариком. Да и аура… древней силы, земной мощи.

Я подавил приступ страха. Кое-как воздел себя на ноги, разогнал муть перед глазами. И хотя была угроза рухнуть обратно наземь, согнул спину и низко поклонился. Уважительно сказал:

— Благодарствую, дядюшка Моховик! Спас от гибели неминуемой. В долгу я перед тобой.

Гигант оглянулся, подслеповато прищурился. Хмуро пожевал губами, засопел, как паровоз. На темном морщинистом лице появилось добродушное выражение, в глубине глазниц ярко вспыхнули зеленые огоньки.

— Молодок благодари, юноша, — громыхнул старик, указал на русалок, что скромно уселись на берегу ручья. — Сумели пробудить от сна глубокого, привели на выручку. А зверью неблагодарному кара и урок! Нечего спорить с Хозяином Леса! Бывай, молодец! Елистрату привет передавай!..

Старец развернулся и сделал шаг к краю поляны. Я мотнул головой и быстро поморгал. Но нет, глаза не обманули. Титан разом стал вдвое ниже. Еще шаг — и вновь уменьшился. На четвертом у края поляны вновь оказался маленький, мне по пояс, старичок. Обернулся, лукаво подмигнул и скрылся среди листвы.

Леший! — осознал я. — Обычный лешак. Хотя нет, очень старый и сильный. Настоящий Хозяин Леса! Молодежь-то больше на пеньки похожа. Частенько балуются, в сосновых борах силушкой меряются. Или шишками перекидываются… Но боже! Если сейчас такое творится в России, то что было во времена князя Владимира? И надо будет спросить у Елистрата, что за знакомства такие.

В голове помутилось. Я бухнулся на колени, поморщился. Крови немного, но царапины довольно глубокие. Надо срочно обрабатывать, иначе загноятся. Регенерировать больше не умею, отброшу копытца чего доброго. Спина вообще горит огнем. Такое ощущение, будто вырвали клок мяса. Но преувеличиваю, конечно. Если так, то давно бы умер. В целом состояние терпимое, но помят изрядно. Пара ребер треснула, в груди ноющая боль, раскаленные иглы. Утешает лишь то, что могло быть гораздо хуже. Сфинкс загрызть не успел, и теперь Старейшин ждет очередной облом. Но как нашел? Ведь я не зря спрятался в такую глушь, скрылся от чужих глаз и ушей. Однако нашли и здесь. Тварь вряд ли успела сообщить о находке. Но вывод неутешителен: если отыскал один, вскоре придут и другие.

По телу прошла крупная дрожь, накатил запоздалый ужас. В глазах потемнело, а лоб взмок от холодного пота. Еще бы чуть и конец!.. Я несколько раз глубоко вздохнул, борясь со страхом. Очень медленно ледяные объятия ужаса отступили прочь.

Послышались мягкие шаги, Лана опустилась на колени. С беспокойством заглянула в глаза, осторожно и пугливо провела ладошкой по щеке.

— Саша!.. — позвала русалка. Запнулась, попыталась подобрать нужные слова. — Ты в порядке? Тебе больно?

Я вздрогнул, как от удара током. Голос девушки окончательно вывел из ступора. В мозгу бешено заискрили короткие мысли-приказы: «Встать и бегом домой! Нужно собрать вещи и убираться прочь! Для начала в деревню, поговорить с волхвом. А затем найти еще более глухое и дикое место. Пещера в горах, необитаемый остров…»

Русалка наклонилась еще ближе, ущипнула за ухо. В изумрудных глазах сквозило неподдельное беспокойство и странно-материнская забота. Я широко ухмыльнулся, чем несказанно испугал и привел в замешательство Лану. Порывисто обнял, прижал к себе и быстро поцеловал. Девушка взвизгнула от неожиданности, но я тут же отстранился и шепнул:

— Спасибо! Я запомню добро!..

Лана приоткрыла рот, растерянно прикоснулась пальцами к губам. Я улыбнулся как можно теплее. Отстранился от ошеломленной русалки, покряхтывая от слабости и боли, поднялся на ноги. Подобрал лук, поправил котомку и направился в чащу.

— Сашка! Не уходи!

Я обернулся и вздохнул. В глазах Ланы мольба и потаенная боль. Губы кривились в горькой улыбке. К древесной русалке подошла водяница, обняла за плечо и тихо сказала:

— Отпусти, сестра. Он человек, у него иной путь.

— Я понимаю, — одними губами шепнула Лана. Да. Но так хотелось…

Студена кивнула мне, сделала незаметный жест рукой — уходи. Я низко поклонился, попятился. Почувствовал спиной ветки кустарника, быстро развернулся и погрузился в зеленоватые сумерки. Некоторое время шел словно в тумане. Вспоминал скоротечный бой, слова и улыбку Ланы, мудрый и понимающий взгляд Студены. Но постепенно боль привела в чувство. Я ощутил стекающую по груди и спине кровь, синяки и ссадины. Надо домой!

Я поднатужился и побежал, неуклюже лавируя между стволов.

Глава 2

На подходе к избушке почувствовал: что-то не так. Смутное ощущение вселило опаску. Я притаился за старой осиной. Подождал минуту и быстро выглянул. Изба на месте, окна-двери целы. На полянке перед крыльцом тлело кострище, вился белесый дымок. Елистрат таки докоптил оленину. Но странно, обычно домовой развивает бурную деятельность. Каждый раз, когда прихожу с охоты, слышу стуки, невнятное бормотание и незатейливое пение домашнего духа. А сейчас очень тихо, дом выглядит пустым и покинутым. Да и куда подевались птицы? Ведь пернатые не боятся домового…

Шершавый ствол осины больно царапал кожу. Ранки на груди в который раз открылись, вяло потекла кровь. Я поколебался, еще раз осмотрел двор. Хотелось плюнуть на осторожность, отдохнуть и отлежаться. Но мало ли… Сфинкс мог быть лишь одним из чудовищ, что нашли мое убежище. А второго боя я не выдержу, да и не поможет никто. Судьба — своенравная тетка. Сейчас улыбнется, а через полчаса обратит в пыль.

Я переборол приступ слабости, подавил соблазн почесать зудящие раны. Крепче сжал лук. А если попробовать войти с боем?.. М-да, глупая идея. Стреляю медленно, да и зарядов мало. Осталось три стрелы. Две выпустил в Сфинкса, но они просто срикошетили, потерялись в траве. Хм… Если в избушке кто-то есть, рано или поздно услышу. Или покажется Елистрат. Главное — дождаться и не упасть в обморок от потери крови.

Долго стоять не пришлось. В окне мелькнуло. Я насторожился, достал стрелу и натянул тетиву. В тени деревьев меня не видно, так что подстрелю врага, как куропатку. Громко скрипнули несмазанные петли. Дверь открылась, и на крыльцо вышел высокий старик в белом балахоне. Сразу посмотрел в мою сторону. Улыбнулся, пригладил длинную бороду и махнул рукой.

— Выходи! Что засел, как партизан в засаде?

— Беру пример с американских спецназовцев, — буркнул я.

С облегчением вздохнул, ослабил тетиву и спрятал стрелу в колчане. Слава богу! Не засада, а просто гости. Я вышел из-за дерева. Пошатываясь, побрел к крыльцу. Велимир скрестил руки на груди, окинул взором. В ясных голубых глазах промелькнула добродушная смешинка, тут же сменилась тенью тревоги.

— Тогда тебе надо как следует вываляться в грязи, — серьезно посоветовал волхв. — А лучше в навозе. Исключительно для достоверности. Запах и вид будут соответствующие. Впрочем, ты и так похож. Что случилось?

Во взоре Велимира появилась уже явная тревога. Старик нахмурился, пожевал губами. Я хмыкнул про себя — волхв ничуть не изменился за прошедший месяц. Время, казалось, не имело власти над дедом Вадима. Глубокий старик, далеко за восемьдесят. Но стать богатырская, плечи шире моих. Черты яростные и благородные: высокий лоб, густые брови, мясистый нос и тонкие губы. Лицо в сетке глубоких морщин. Но это почему-то не сильно и привлекало внимание. Любой взглянувший на Велимира видел мощного и энергичного мужчину, а не древнего старца. А борода и длинные седые волосы, стянутые на лбу кожаным ремешком, придавали сходства с добрым волшебником.

Я отмахнулся, молча прислонил лук к стене избушки и принялся стаскивать рубашку. Ткань прилипла к ранам, теперь отставала с противным хрустом. Я шипел от боли, морщился и ругался вполголоса. Из царапин с удвоенной силой хлынула кровь. Я вытер скомканной рубашкой, оценил размеры ущерба. Как и думал, ничего серьезного. Когти Сфинкса лишь кое-где достали до ребер. Жить буду. Я подошел к рассохшемуся деревянному корыту. Поплескал на грудь и спину теплой водой, аккуратно смыл грязь.

— С мишкой повстречался? — раздался голос старика за спиной.

— Со Сфинксом, — проворчал я.

Оглянулся и посмотрел на волхва. Лицо старика осталось непроницаемым, но в глазах сверкнул лед. Я прижал рубашку к самой глубокой царапине и уселся на толстое рассохшееся бревно у стены избы. Подставил лицо солнечным лучам и ветру, постарался справиться с головокружением и тошнотой.

Велимир скрылся в доме. Через минуту вернулся с моей аптечкой и берестяной флягой. Без лишних разговоров присел на одно колено, осмотрел раны. Подумал и открыл флягу. Сразу запахло терпкими травами и спиртом. Я насторожился, но дал поплескать себе на грудь. Царапины словно жидким огнем окатило. Но я стоически вытерпел, повернулся спиной. Волхв покропил зельем и там, быстро и ловко перевязал. Подставил плечо и, словно калеку, потащил в дом.

За дверью ожидала привычная полутьма, запахи пыли, трав и горячей еды. Дом аскета: широкий лежак у дальней стены, большая печь, шкаф, стол и несколько колченогих табуретов. Под потолком пучки травок, на полках немного посуды. Все привычное и уже родное, свыкся за год.

С порога подхватили, помогли старику. Я обернулся и приподнял брови в удивлении. Надо же! И Вадим тут! Одет по-городскому: в джинсы и черную футболку. Следовательно, даже не заходил в деревню. Интересно-о… Что бы это означало? Как правило, Велимир и Вадик навещали поодиночке. Волхв заходил чаще, приносил кое-что из провизии. Но в основном следил за процессом обучения, давал советы. А друг за весь год появился всего раза три-четыре. Учеба в университете вырваться надолго не позволяла. А тут вдруг явились вдвоем. И если учесть, что я подвергся нападению, то произошло нечто из ряда вон.

Вадик заметил мой интерес. Поморщился и слегка качнул головой, что буквально означало: вопросы позже. Я кивнул, с любопытством осмотрел друга. Тоже почти не изменился. Высокий и мускулистый, мощный, как молодой дуб. Лицо квадратное, но не грубое. Черты правильные и мужественные, чем-то напоминающие волхва: тот же мясистый нос и густые брови, высокий лоб. На голове короткий ежик темных волос, в серых глазах спокойствие.

Меня усадили на табурет. Вадим бросился вон из избушки, но сразу вернулся и сказал:

— Никого.

Велимир кивнул и присел за стол напротив, задумчиво пригладил бороду. Установилась та напряженная тишина, что, по обыкновению, предшествует сложному и неприятному разговору. Волхв о чем-то размышлял, Вадим застыл деревянным истуканом у двери. То ли охранял, то ли просто не знал, куда себя деть.

Я зажмурился, несколько минут просто сидел и приходил в себя. Всплеск адреналина позволил добежать домой. Но сейчас дурная сила отхлынула, в теле проснулась вяжущая мысли боль и тяжкая, изматывающая слабость. Мне бы поспать, но нельзя, придется говорить, думать и выслушивать очень неприятные вещи.

Постепенно головокружение ослабло. Мозг начал со скрипом разогреваться, загудел от мыслей, предположений, страхов. Я глубоко вздохнул, открыл глаза.

Из-за печки выкатился комок серого меха. Звонко чихнул, почесал нос. Посмотрел из-под угрюмо опущенных бровей, сверкнул глазенками. Старый домовой в крайней степени раздражен и зол, кошачьи ушки торчком, борода топорщится. Но сдержал праведный гнев, упругим мячиком скатился на пол и юркнул в угол. Материализовался на столе, поставил предо мной кружку. Я благодарно кивнул, с жадностью отхлебнул. Холодный травяной настой с добавкой меда диких пчел, горьковато-сладкий, приторный. Прекрасно утолил жажду и освежил голову.

— С кем поцапался, молодец? — сварливо осведомился Елистрат. — Ну как дитя малое! За порог отпускать нельзя, всюду приключения найдешь.

Домовой упер руки в бока. Я поперхнулся лечебным настоем, закашлялся. Похоже, на Елистрата в очередной раз снизошел приступ родительской заботы.

— С кем поссорился, того нет, — нарочито ровным голосом ответил я. — А в целом не так важно.

— Рассказывай! — твердо сказал волхв, очнувшись от размышлений.

— Неприятная история, — попытался увильнуть я. — Лучше скажите, что вас привело ко мне. Так понимаю, что забрели не чайку попить.

— Ты прав, — степенно склонил голову Велимир. — Но наше дело требует долгого обсуждения и принятия решения, возможно судьбоносного. Потому не торопись, скоро узнаешь. Лучше поведай, что с тобой произошло. Ты говорил о Сфинксе?..

Послышался удивленный возглас, громкий скрип половиц. Я повернул голову, увидел удивленную физиономию Вадима.

— Но ведь этих тварей больше нет! — воскликнул друг. — Тысячу лет никто не встречал. Я думал, вымерли.

— Те, кто нам противостоит, многие столетия собирали древние артефакты, пленяли мифических существ, — произнес старик. — Одних убивали, других дрессировали и натаскивали, как бойцовских собак.

На мне одновременно сфокусировались три пары вопрошающих глаз. Я смутился, пожал плечами с неловкостью и сказал:

— Да. Тварь послали Старейшины. Вы зря пришли, тут теперь опасно. А мне наверняка опять придется скрываться и убегать.

Лицо волхва окаменело, на лбу собрались глубокие морщины. Старик упрямо поджал губы и повторил:

— Не спеши. Рассказывай по порядку.

— Ладно, — сдался я. — Слушайте…

Одним глотком допил травяной настой и отставил кружку. Елистрат подхватил и утащил в уголок. Но тут же вернулся и уселся на столешницу, свирепо почесал длинную бороду. В нескольких словах я обрисовал произошедшее: поляна, русалки, нападение Сфинкса и появление лешего. Развел руками и грустно добавил:

— Так что, понимаете, я вновь становлюсь изгоем. Тут оставаться опасно, пора искать новое убежище. Когда вернется Сила Тотема, неизвестно. Да и возвратится ли?.. А на мой след уже напали.

Велимир и Вадим переглянулись. В глазах обоих я уловил сомнение и тревогу. Волхв глубоко вздохнул, повернулся ко мне и решительно произнес:

— Тебе нельзя уходить, Саша! Пора выходить из укрытия, действовать. От этого зависит многое. Как повернется твоя жизнь, как будет выглядеть наш мир завтра.

— Не понял, — сказал я. С сомнением посмотрел на волхва и его ученика. Оба напоминали крепко сжатые пружины, такие же напряженные и настороженные. — К чему клоните?

— Время не ждет, — пробормотал Велимир, скривился. — Тотемы новых магов обрели силу, Круг Зодиака возродился. Позавчера я говорил с Родом. Бог предупредил и призвал к действию. Носителей Тотемов нужно найти во что бы то ни стало, ибо Старейшины тоже не дремлют. И нападение на тебя — лишь первый шаг…

— Постойте! — воскликнул я. — Правильно понимаю? Вы хотите сказать, что новые маги уже где-то бегают?

— Да, — отрубил волхв. — Род, бывает, говорит загадками. Но теперь бог выразился ясно — Тотемы пробудились за неполные полгода! Сейчас где-то на просторах России и сопредельных государств ходят молодые ребята, обладающие невероятной мощью. Им нужно непременно помочь! Собрать вместе и посвятить в происходящее, обучить и успокоить. Иначе наломают дров, погибнут впустую.

В груди предостерегающе защекотало. В комнате разом исчезли звуки, цвета. Мебель и стены показались зыбкими и призрачными. Я попытался не замечать неприятное ощущение, но оно вернулось, разлилось по телу жидким азотом. Я содрогнулся в ознобе, посмотрел на руку. Пальцы едва заметно дрожали. Страх. Как же давно я ничего не боялся. А теперь волнуюсь и страшусь. Чего? Как ни банально — перемен. Привык к отшельническому существованию, привык к спокойствию и тишине. А теперь опять придется сунуться в штормовой шквал. Придется?.. Да. Потому что остаться в стороне нельзя. Хочется уподобиться страусу и спрятать голову в теплый песок. Но я Козерог, один из Зодиакальных магов. И просто отмахнуться не смогу.

Я поморщился, поскреб ногтями бинты. Чешется, зараза! Встал из-за стола и прошелся по комнате. Остановился и ущипнул себя за руку. Думай, Сашка! Думай!.. Вести неожиданные и довольно неприятные. Велимир прав, Сфинкс лишь первое и далеко не главное звено в длинной цепи. Что дальше? Старейшины, наверное, знают о пробуждении новых Носителей Тотемов. А соответственно, в России скоро будет очень неспокойно. Сезон охоты на магов открыт.

Сквозь узкие окошки пробивались прямые, как клинки, солнечные лучи. Падали на пол и разбегались веселыми солнечными зайчиками, пятнами и бликами. В воздухе плясали пылинки, витали запахи трав, меда и древесной смолы. Тени и золотистый свет играли и переливались на лицах друзей. Старик — тот самый мудрый волшебник из сказок. Седые волосы серебрились, сверкали, окружали фигуру волхва белым ореолом. Вадим — могучий и статный воин. Умный и смелый, честный и прямой. Ему бы еще доспехи и меч, коня, копье в руку. Елистрат… Самый удивительный из троицы. Махонький старичок, с ладонь размером. Сварливый, но добрый и работящий, заботливый… Да, они настоящие! И это та реальность, о которой тайно мечтал многие годы! А мир, состоящий из пластика и бетона, блестящих железок, унылых, одуревших от скуки людей… ложь и прах! Я изменю его!

— Саня! — подал голос Вадик. — Ты с нами?..

Я пожал плечами, посмотрел на друга и улыбнулся.

— Знаешь, почему страусы кошек не любят?

— Нет, — ответил внук Велимира, округлив глаза. — Почему?

— Кошки дерьмо в песок закапывают, — с удовольствием объяснил я.

— Ты к чему? — еще больше удивился Вадим.

Оглянулся на смеющегося старика, развел руками. Волхв засмеялся еще громче, подмигнул мне. Я улыбнулся шире, расправил плечи. Решительно подошел к столу и сел на табурет. Поморщился и раздраженно поскреб грудь. Под повязками чесалось так, будто в раны насыпали песка или пустили маленьких муравьев.

— А просто так, к слову, — небрежно отмахнулся я. — Я с вами. Но есть много вопросов. Первый и основной — что предлагаете? А за ним вдогонку — что требуется именно от меня? И вообще, вам же вроде нельзя покидать деревню., Ведь растите бога, не обычного мальчишку. Или я чего-то не понимаю?

Волхв сразу посерьезнел, спрятал улыбку. В ясных и таких молодых глазах сверкнула крепчайшая сталь.

— Молодых магов нужно спасти, — веско сказал старик. — Старейшины пустили ищеек по следу. Мы обязаны опередить, собрать Носителей Тотемов вместе! А насчет остального… Род сам попросил вмешаться. Судьба человечества напрямую зависит от того, выживут ли молодые маги. Если Старейшины одержат победу, всему чудесному и волшебному придет конец. Люди незаметно и плавно превратятся в кукол, в винтики громадного механизма, что строят Властители мира.

— Кгхм… Ясно. Но спасти?! Собрать?.. Вы понимаете, о чем говорите? — перебил я. — Надеюсь, помните, какой Силой обладал я? Уверен, другие маги ничуть не слабее. Как вы собираетесь ловить тех, кто способен сжечь половину крупного города одной мыслью?

Волхв помрачнел, пару минут молчал, собирался с мыслями. Краем глаза я заметил, что Елистрат очнулся от ступора. Хлопнул себя по лбу, спрыгнул со стола и умчался к печи. Раздалось шуршание, стук посуды. Вскоре домовой материализовался на столе с двумя тарелками. В одной свежие огурцы и помидоры. В другой — мелко порезанная подкопченная оленина. Дух вновь исчез, притащил графин с охлажденным травяным чаем и три кружки. Вадим поблагодарил кивком, разлил настой. Осушил кружку в два глотка и плеснул еще. Я лишь пригубил, а Велимир даже не притронулся.

— Тем не менее выбора нет, — сказал волхв. — Насильно захватить не сможем. Да и неправильно как-то желаем добра. Так что придется уговаривать, доказывать.

— Очень утешительно, — снова перебил я. — Но погодите. Вы намекаете, что за магами придется гоняться мне? Но как?.. Я утратил Силу! Да они за секунду превратят в хорошо прожаренную котлету!

— Не превратят, — проворчал волхв. — Соответствующими оберегами я тебя оснащу. А на случай непредвиденных обстоятельств оружие есть. Носителей Тотемов должен искать именно ты, Саша.

— Почему? — сухо спросил я.

— Есть причина, — ответил Велимир. — Достаточно веская. Дело в том, что Род указал примерное местоположение Зодиакальных магов. Страны и города я нанес на карту. Но найти чародеев сможешь лишь ты. Между вами существует ментальная связь. Ты почувствуешь, когда вблизи появится другой Носитель Тотема. Дело предстоит трудное. Но осуществить реально.

Волхв кивнул Вадиму. Друг молча пошарил под столом, достал объемистую сумку. Извлек сложенный в несколько слоев лист бумаги и разложил на чистом участке столешницы. Карта Евразии, определил я. Придвинулся чуть ближе и сразу заметил жирные красные точки, нанесенные фломастером. Несколько в центральных областях России, три на Урале. Остальные разбросаны в хаотичном порядке. Восточная Украина, Крым, Сибирь, крайний Север. М-да… Незадача. Не могли родиться в одном месте? Хотя и это очень близко. Те же Старейшины, насколько помню, явились в разных уголках земного шара. Долго странствовали, воевали и учились. Вместе собрались лишь многие годы спустя.

— Ясно, — пробормотал я упавшим голосом. — А как Добираться? На самолете, что ли? Или у вас есть подходящая волшебная вещица?

— К сожалению, нет, — поморщился Велимир. — На самолете долго, и отследить тебя будет достаточно просто. Не забывай, ты тоже цель Старейшин. Один раз сумел скрыться, но попыток достать не оставят. Сфинкс прямое тому подтверждение. Быстрое передвижение, самое слабое место в нашем плане. Мы, естественно, кое-что придумали, но способ несовершенен. Старейшины обладают большими ресурсами. В арсеналах и сокровищницах лучшее оружие. Остается надеяться, что успеем первыми. Тут, как говорится, пятьдесят на пятьдесят. Но есть последний вопрос, Саша. Просто хочу еще раз убедиться… Ты согласен участвовать в деле?

— Да. Куда. Вас. Денешь… Согласен! Согласен! — отрывисто проговорил я. Отчаянно поскреб спину и грудь. Не удержался, резко вскочил на ноги и вцепился пальцами в бинты, взвыл благим матом: — Что ж так чешется?.. А-а-а… Черт!!!

Зуд в ранах усилился, стал невыносимым. Я с трудом воспринимал слова. В целом мире осталось лишь одно желание — найти подходящую терку и содрать кожу. В глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота. Я не выдержал, оттолкнул с дороги Вадима. Пнул ногой дверь и с грохотом скатился по крыльцу.

Наверняка смотрелось очень комично. Я орал как ошпаренный, бегал по полянке и свирепо чесался. В конце концов понял: ногтями — фигня. Подлетел к углу избы, обнял теплые шершавые бревна и с наслаждением потерся. Тут же развернулся и поелозил спиной. Губы сами собой растянулись в блаженной улыбке. Я закатил глаза, застонал от облегчения. Красс-с-сотища!..

Однако лучше стало ненадолго, зачесалось с удвоенной силой. Мир в глазах закружился, будто детский волчок. Деревья, избушка, дровяник, тлеющее кострище, корыто с водой, снова деревья… Корыто! Вода!.. Я захрипел, как загнанный конь, прыгнул в теплую воду. Булькнул, пустил пузыри и вцепился в скользкое дно. Кожу опалило резкой болью, но жжение и зуд сразу пропали.

Я перевернулся, открыл глаза. Зеленоватую мглу прошивали яркие солнечные лучи. Виднелось небо, верхушки деревьев. Странно искаженные, подрагивающие, словно я попал в другой мир. В ушах шумело, плескалось. Деревянные стенки завибрировали. Послышались шаги, и надо мной нависла тень. Вадим помахал рукой и мотнул головой: мол, вылезай. Я послушался, вынырнул. Выплюнул противную затхлую воду и проворчал с раздражением:

— Велимир, какой дрянью лечили?

Волхв стоял за спиной Вадима, следил за мной с непроницаемым выражением лица. Но долго прикидываться не смог, пожал плечами и добродушно рассмеялся.

— Лекарский настой по старинному рецепту. Очень эффективен при любых видах ран. Не дает загнивать, усиливает регенерацию в разы. Прости, забыл предупредить. Чесотка — неприятный, но вполне терпимый побочный эффект заживления.

— Вы на себе пробовали? — буркнул я со злостью. — Терпимый, как же!

Встал на колени в корыте и прислушался к ощущениям. Зуд остался, но теперь хоть не сводил с ума. А вот боль пропала. Я потрогал бинты и с удивлением обнаружил, что марля сильно нагрелась.

— Какого черта? — пробормотал я.

Неловко вылез из корыта, отряхнулся, как пес, и принялся сдирать повязки. Раздался треск, бинты начали поддаваться. Я приготовился к боли, ведь ткань потянет налипшую кровь и мясо. Но повязки неожиданно легко отстали. Под ними лишь бледные полосы и кое-где красноватые шрамы с вздутыми краями. Я недоверчиво ощупал, потрогал. Зажило! За каких-то полчаса!..

— Говорил же, настой хорош, — широко улыбнулся волхв. — И кстати, ты правильно поступил, вода смягчает чесотку.

Я пропустил слова старика мимо ушей. Содрал остатки бинтов, ощупал спину, грудь. В некоторых местах еще побаливало, но слегка. Исчезли даже синяки и кровоподтеки.

— Мне бы пригодилась фляга с зельем, — произнес я.

— Нет, — покачал головой Велимир. Увидев мою помрачневшую физиономию, сжалился и добавил с легкой улыбкой: — Для тебя приготовил иные эликсиры.

Волхв тронул Вадима за плечо. Внук понял без слов, умчался в избушку. Я посмотрел вслед с недоумением, начал отжимать шорты и волосы. Потрогал бороду и подумал: надо побриться. Да и постричься не мешало бы, а то вид самый что ни есть бандитский. Для устрашения неплохо, но никого пугать не собираюсь. Других Носителей Тотема придется уговаривать. И надо выглядеть доверительно, по-деловому, немного таинственно. Из разряда — а-ля секретный агент всея Земли. Тогда и в Славгород заглянуть надо, одеться попредставительней. А то в своем рванье — сущий бомж.

Вадим вернулся, в руках та самая объемистая сумка Старик отобрал, кивнул на бревно у стены избы.

— Присядем? Ознакомлю с арсеналом.

Я напрягся, бросил любопытный взгляд на сумку. Арсенал?.. Так-так, интересно!

— Пойду прогуляюсь, — сказал Вадим и сделал неопределенный жест рукой.

Не дожидаясь ответа, развернулся и скрылся среди деревьев.

Старик запустил руку в сумку, выложил на траву несколько стеклянных колбочек, закупоренных деревянными пробками. Две — с мутной зеленоватой жидкостью, одна — с желтой. И еще одна — с кроваво-алой. Я взял ближайшую, повертел в пальцах и посмотрел на солнце. Не просвечивает. Эликсир густой, как патока или клей.

— Концентрат, — сухо пояснил волхв. — Очень сильные зелья. Пользуйся с умом, пей понемногу. Зеленые — для заживления ран. В десятки раз повышают регенеративные способности организма. Отсеченная рука не вырастет, но пулевые ранения затянутся.

Я кивнул, с молчаливого согласия Велимира откупорил пробку и осторожно понюхал. Запах резкий, но свежий и волнующий. В мозгу сразу же просветлело, сердцебиение участилось. Я поспешно закрыл и положил обратно. Полезное пойло, сразу чувствуется.

— А желтый для чего? — со скептической улыбкой осведомился я, вспомнив компьютерные игры. — Ману повышает?

— Почти угадал, — серьезно кивнул Велимир. — Твоя беда в том, что Тотем никуда не делся. Способности управлять энергиями ты не растерял. Но естественные каналы течения Силы закупорены.

— Чакры закрылись, — брякнул я.

— И снова прав, — подтвердил волхв, пригладил бороду. — Сравнение не совсем точное, но в целом, в целом… Тотем — общая энергетическая схема, изначально есть в теле и душе каждого человека. Но у подавляющего большинства крепко спит. А вот считаные единицы владеют в полной мере. Почему так происходит, никто не ведает. Мнений множество. Одни твердят о воле Солнца, нашего Создателя и верховного Бога. Другие пытаются найти логическое объяснение, ищут связь с созвездиями, астральными мирами. Но мне кажется, истина не имеет ничего общего с полунаучными предположениями.

— А как же вера? — возразил я. — Не понимаю. Ведь есть боги, есть волшебство!

— Вера — сильная штука, — улыбнулся Велимир. Вздохнул и обвел поляну широким жестом. — Вера движет народами, душами. Вера уничтожает огромные армии, стирает с лица Земли империи, низвергает и возводит на пьедестал вождей, царей, богов. Но вера — изобретение людей. Она лжива и слепа. Истина всегда сильнее. Именно на правде строится любое волшебство. Но такой путь тернист…

— Да уж, — пробормотал я. — Получается, что Вера — для глупых лежебок? Умный и трудолюбивый найдет Истину. И пусть будет лишь для него, но отобрать нельзя. А веру можно разрушить. Разбить доводами и логикой, камнями и автоматами. И насадить свою, конечно же, самую правильную и настоящую.

— Да, — сказал волхв. Голубые глаза старика потускнели, в уголках век собрались морщинки. — Ты понял. Истину невозможно отобрать. Правда сама по себе разная. Есть исключительно твоя, внутренняя. А существует и внешняя, вселенская. Но люди даже в наш, казалось бы, просвещенный и умный век больше полагаются на веру.

Велимир умолк. На небе появилось одинокое облачко, закрыло солнце. Золотистый водопад иссяк, мир разом сделался тусклым и тихим. Даже птицы перестали щебетать, спрятались в листве.

— Вера правит народами, человечеством, — медленно произнес я. — В Средние века люди знали, что тело — прах, а душа — от бога, ее следует держать в чистоте, возвышать. А сейчас?.. Вера, несомненно, поменялась. Незаметно в умы вошли другие мысли. Нам внушили, что человек — животное с простейшим набором инстинктов. Его можно изучить, загнать в рамки. Да и оправдание хорошее — не заморачивайся, ты ведь зверь. Или хуже — машина. Иные еще пытаются говорить о духовном, моральном и светлом. Но слабые голоса перекрывает мощный рев жаждущей удовольствий толпы. Страшно… А ну как к власти придут прекраснодушные глупцы? Ведь сразу перекроют кран, оборвут поток сладостного навоза, в котором чудо как хорошо поплескаться и похрюкать!..

Ветер отогнал облачко, чистые золотистые лучи хлынули с небес и залили поляну. Мир ожил: защебетали птицы, пролетела стайка пчел, листья и трава обрели цвета, объем, жизнь. В глазах волхва сверкнуло добродушное участие, губы изогнулись в светлой мудрой улыбке.

— Ты изменился, Саша, — медленно произнес старец. — И правильно. Ибо, меняясь, развиваешься, поднимаешься выше. Но с мыслями будь осторожен! Когда-то давно двенадцать магов решили, будто люди — стадо баранов. Никогда не забывай, ты — Человек!

— Не забуду, — прошептал я.

— Мы отвлеклись, — улыбнулся Велимир. — Твоя связь с Тотемом надорвана. Поэтому ты не можешь впитывать силу Стихии или Солнца, генерировать управляющие импульсы. А вот способность приказывать осталась. Эликсир ненадолго, на пару минут, вернет магию. Используй зелье лишь в случае крайней нужды. Второго такого нет, необходимые травы и ингредиенты в наше время практически исчезли.

Волхв указал пальцем на пробирку с желтым содержимым. Я кивнул, но мое внимание уже переключилось на последний пузырек. Внутри клейкое, похожее на желе вещество. Цвет кроваво-алый, тревожный. Я протянул руку, дабы хорошенько осмотреть. Но Велимир резко схватил за запястье, нахмурился и покачал головой.

— Будь осторожен! — быстро сказал старик. — Не трогай без нужды! Состав реагирует даже на мысль и тепло, а стекло — слабая тюрьма.

— Что это? — спросил я. С уважением и опаской взглянул на пробирку. Убрал руку и даже отодвинулся — взорвется чего доброго.

— Твой последний шанс, — серьезно произнес Велимир — Если возникнет безвыходная ситуация и отовсюду будет поджидать смерть, пей без колебаний. Но только так! Иначе потратишь впустую. Большего не скажу, и не проси. Лишь от тебя зависит, во что превратится зелье.

— Ладно, — кивнул я.

С удивлением глянул на старика. Последний шанс? Неужели трудно пояснить? Впрочем, раз Велимир так говорит, стоит довериться. Волхв ничего не делает зря. Что ж, запомним — с красной пробиркой обращаться как с урановым топливом. Пить, когда враги прижмут к стене и наставят дула танков.

Велимир достал из сумки пять маленьких деревянных цилиндров. Я оживился, восхищенно присвистнул. Волшебные жезлы! То, что накачаны энергией до краев, видно по характерному блеску древесины, едва заметной дымке. Но что за заклинания скрываются внутри?..

— Огонь, Лед, Лианы, Свет и Сон, — перечислял старик, указывал пальцем. — Настроены на тебя, достаточно мысленно сказать — гори! Действуют по принципу гранаты. То есть бросил и спрятался, иначе заденет.

— Вы, я вижу, серьезно подготовились, — пробормотал я.

Взял один цилиндр и сжал в ладони. Легкий и удобный, дерево слегка теплое. А по виду и не скажешь, что смертоносное оружие. Отшлифованный кусочек ветки, без украшений и резьбы. Лишь с одного края полоска, нанесенная зеленой краской. На остальных метки других цветов. Перепутать сложно.

— А как иначе? — ответил волхв и пожал плечами. — Пришлось собрать более-менее рабочие артефакты со всей округи, взломать парочку тайников. Нам не нужны, власть Рода надежно защищает деревню. А тебе пригодятся, помогут выжить. Но погоди, есть еще кое-что. Надень и никогда не снимай. Амулет сделал для тебя сам Род. Защитит в бою, сохранит разум и тело.

Велимир подал маленький деревянный медальон с вырезанным изображением колеса о шести спицах. Я потрогал, сжал в кулаке. Теплый и щиплется. Сбоку просверлена дырка, продета бечевка. Вот он каков, современный бронежилет.

— У вас там случайно Кольца Нибелунгов не завалялось? — спросил я с едва сдерживаемым восхищением. — Или шапки-невидимки? Ладно-ладно, соглашусь и на меч-кладенец.

Волхв невесело засмеялся, покачал головой:

— Нет, Саша. Такие артефакты можно отыскать лишь в арсенале Старейшин. Мы по-скромному. Бедненько, зато с задором.

— Черт! — воскликнул я и хлопнул себя по лбу. — Какой идиот! Подождите, хочу кое-что показать…

Я вскочил с бревна и побежал в избу. Толкнул дверь плечом, повертелся на месте. Подхватил с табурета котомку, помчался обратно. Волхв удивленно приподнял брови. Но промолчал, погладил бороду.

— Помните, рассказывал о русалках? — спросил я.

— Конечно, — подтвердил старик. — К чему ты клонишь?

— Студена и Лана подарили кое-что, — быстро сказал я. — Но я так и не понял, что из себя представляет. Возможно, вы разберетесь.

Нашарил рукой сферу, извлек из сумки. Присел над корытом и тщательно отскреб от грязи и налипшей травы. Ополоснул и показал Велимиру.

Солнце сверкнуло на красноватом металле, высветило множество угловатых линий, замысловатые символы. Я хотел передать волхву, но задержал в руках. Невольно залюбовался, завороженно провел пальцем. Ощущались канавки, выпуклости. Но внешне — сфера идеально круглая и гладкая. От шара буквально веяло древностью. Нечто чужое, не из нашего мира. И неподвластное логике современного человека.

Я с усилием оторвал взгляд от сферы. Старик побелел как мел, выпрямился на бревне, будто проглотил шест. Плечи напряжены, лицо — суровая холодная маска. На мгновение показалось, что в глазах волхва проскользнуло великое изумление и узнавание. Так бывает, когда человек встречался с кем-либо очень давно. Проходят годы, воспоминания погружаются на дно разума. Уже и не знаешь — а было ли… И тут как вспышка озарения — вещь или слово, жест, образ из прошлой жизни.

— Велимир! — воскликнул я. — Вы знаете, что это?

Лицо старика осталось бесстрастным. Но я ощутил, что волхва обуревают противоречивые эмоции. Взял сферу, потрогал ногтем одну из линий.

— Нет, Саша, — медленно ответил волхв. — Не знаю. Видно, что предмет очень старый. Возможно, артефакт. Но как работает, кто сделал и для чего предназначен, ведать не ведаю.

— Но мне показалось… — попробовал возразить я.

— Тебе почудилось! — твердо, с нажимом произнес волхв и грозно нахмурился. — Не бери в голову!

Я так удивился, что забыл открыть рот. Вот так новости! Получается, у добряка-волхва темное прошлое. Что могло так ошеломить старика? Сфера неизвестно сколько веков пролежала под землей. Да и Студена намекнула, что шар — продукт иной цивилизации. Но как подступиться к Велимиру? Не пытать же…

Старик скривился, словно съел недозрелый лимон. Покряхтел, отвел глаза. Но, видимо, понял, что прокололся. Надо было или промолчать, или ляпнуть что-нибудь многозначительное. Волхв пожал плечами, сказал с тяжелым вздохом:

— Да не скрываю я, не скрываю. Просто воспоминания неприятные. В молодости столкнулся с одной сектой. Дрянь. Воображали себя могучими колдунами, последователями Сатаны. По ночам устраивали оргии, приносили в жертву младенцев и девственниц. А я тогда влюблен был… Эти гады схватили ее. Вот и пришлось разбираться, разносить логово по кусочкам. С рядовыми сатанистами справился с легкостью. А вот с главарем пришлось помучиться. У него амулет… с похожими символами. Колдун и пользоваться толком не умел, но Силу тянул с завидной ловкостью. Короче, проиграл я тогда. Очнулся лишь дней через пять, на больничной койке. Еще пару месяцев на костылях ходил.

— А что стало с вашей любимой? — спросил я.

Старик нахмурился, устремил взгляд вдаль. Лицо еще бледное, обескровленное. На лбу пролегли глубокие морщины. В глазах печаль и тревога. Я ясно почувствовал, как вокруг старика сгустилось холодное колючее облако. Отзвуки страшной боли задели и меня, скрутили внутренности тугим узлом. Я покачнулся, выругался про себя: «Вот глупец! И кто за язык тянул? И так ведь понятно».

— Погибла, — спокойно сказал Велимир. — Я опоздал всего минут на десять.

— Э-э-э… Простите, — пробормотал я. — Не хотел бередить.

— Это было давно, — горько усмехнулся старик.

Я помялся, с неловкостью развел руками. Дабы сгладить неприятный момент, произнес:

— Так магия в сфере есть?!

— Говорю же — не знаю! — с неприязнью проворчал Велимир. — После той истории взяло любопытство. Начал выискивать, изучать. Но нашел мало. Могу сказать, что язык — древнейший диалект Ариев, одна из разновидностей волшебного алфавита. По легенде, в то время являлся всеобщим. Надеюсь, помнишь историю о Вавилонской башне?.. Металл — мифический орихалк, что использовали в Атлантиде. Сплавов прочнее не создают и сейчас. А сфера может быть чем угодно: от простого украшения до оружия. Но Силу я не ощущаю. И символы разгадать не дано, слишком старый язык. Есть сходство с древнеславянским, но очень слабое. Вот — явное изображение огня, дальше вода и воздух. Тут — определенно символ Солнца…

Волхв покрутил шар в руках, пожал плечами и отдал мне. Я взял, сжал в кулаке. Осмотрел еще раз, разочарованно поморщился и пробормотал:

— Жаль. А так хотелось что-нибудь мощное.

— Тайна всегда манит. Но не переживай. Что-то подсказывает… — старик выдержал небольшую паузу, ска-зад: — Сфера — загадка или ребус, головоломка. Если найдешь ключ, тайна раскроется. А пока советую не забивать голову. Завтра нужно начинать охоту на Носителей Тотемов. Так что готовься.

— Завтра? — охнул я.

— Да, — кивнул Велимир. — Если промедлим, молодых магов перехватят Старейшины. А Властители мира церемониться не станут, пустят под нож. Думаю, знаешь, что тогда произойдет. Просто окончательно обратимся в рабов.

— Угу, — буркнул я и поежился. Рабство — фигня, полной свободы никогда и не существовало. А вот умирать как-то не хочется, ведь я тоже цель.

Я вздохнул, с сожалением спрятал сферу в котомку. Чует сердце — помучаюсь еще. Но волхв прав, сейчас не до загадок и тайн. Разберусь на досуге… Я переложил в сумку магическое добро: жезлы и колбы с эликсирами. Амулет Рода, поколебавшись, сразу повесил на шею.

Легкий ветер всколыхнул волосы волхва, растрепал бороду. Седина заискрилась в солнечных лучах, вокруг старика вспыхнул чистый белый ореол. Игра света, не более. Но впечатление странное и волнующее. Я задержал дыхание и тайком полюбовался гордым профилем старца. Всегда удивлялся, насколько Велимир чужд нашему миру. Он из той далекой эпохи, когда на Руси правили князья, границы охраняли могучие богатыри, а грозами и войнами ведал жестокий Перун. Волхв — прежде всего воин, но оружие его — слово и мудрость. Если бы христианские попы обладали хотя бы частью этой силы, церковь не выглядела бы подыхающим тараканом. Жаль, что таких, как Велимир, остались единицы.

Тень, что давала стена избушки, медленно истаяла. Солнце поднялось в зенит, обратилось в яростный золотой глаз. Ветер вяло пошевелил листья и траву, принес густой и тяжелый запах разнотравья, прелого сушняка. Потерся о ногу, будто засыпающий кот, и растворился в полуденном зное. Насекомые и птицы попрятались от жары, лес затих в ожидании вечерней прохлады. В груди сжалось, несмело мяукнуло. Возникло двойственное ощущение: сожаление, но вместе с тем — затаенная радость. Вот и закончилось спокойное время.

Волхв встрепенулся. Резко повернул голову и прищурился, всмотрелся в зеленоватые сумерки между деревьями.

— К нам гости.

— Кто? — быстро спросил я.

Сжал кулаки, нащупал в котомке волшебный жезл. Велимир сделал успокаивающий жест, улыбнулся.

— Свои. Вчера собирали совет. Кое-кто выразил желание на время побыть твоим транспортным средством.

— Каким образом? — хмыкнул я. — Или Змея-Горыныча уболтали?..

Хотел ляпнуть еще что-нибудь едкое и шутливое. Но тут в сумраке леса мелькнули смазанные тени, послышались легкие шаги, голоса. Мужской явно принадлежал Вадиму. Вот куда пошел друг — встречать еще одних участников охоты на магов. Два других голоса — определенно женские.

Я скрестил руки на груди и стал ждать. Кусты всколыхнулись, скрипнули ветки, и на поляну выбрался Вадим. Обернулся и махнул рукой. Из-за спины вышли две женщины. Остановились, медленно и степенно поклонились.

Немного впереди — согбенная высохшая старуха, одетая в мешковатое платье и вооруженная кривоватой клюкой. Лицо темное от солнца и ветра, сморщенное, как вялый помидор. Даже не понять, сколько лет — семьдесят, сто, двести?.. Нос крючковатый, загнутый наподобие совиного клюва. Губ как таковых нет, из-за отсутствия зубов давно втянулись внутрь. Маленькие черные глаза прятались в глубине черепа и напоминали два сверла, настолько колючие и злые. Сущая ведьма! Но одета вполне опрятно и чисто, седые волосы забраны под цветастый платок. Видно, любит чистоту и порядок.

Я мазнул по старухе заинтересованным взглядом. Посмотрел на ее спутницу и чуть не вскрикнул от изумления. В груди резко похолодало, появилось жжение. Кровь бросилась в голову и загудела в ушах тяжелыми набатами. Я покачнулся, скрипнул зубами. В первую секунду показалось, что снится. Потом возникла шальная мысль — а вдруг Лана опять озорничает? Но спустя пару ударов сердца пришло понимание — она!.. Дьявол! Ведь после событий прошлого лета ни разу не виделись. Продолжила учебу в университете, нашла новый объект любви и вдохновения. А я ушел в лес. Отчасти чтобы забыть ту, которая перевернула мой мир и взбудоражила душу.

Суть в том, что ведьмы — не хозяйки собственных душ. Любовь для них — источник магической силы. И контролировать себя Ночные Всадницы не способны. Быстро загораются и так же стремительно остывают, ищут новых жертв. Выбора не оставалось, я должен был забыть. Но вот как-то не получилось…

Соня такая же, какой помнил с прошлого года. Тоненькая и хрупкая, ослепительно-красивая и порывистая в движениях. Лицо немного неправильное, но безумно очаровательное и живое: загадочные зеленые глаза в обрамлении густых ресниц, вздернутый нос и полные губы. По плечам рассыпаны пышные темные волосы, в ложбинке между ключицами притаился маленький серебряный медальон. Девушка одета чересчур легко для прогулок по лесу: простой белый сарафан и сандалии. Но через плечо перекинут ремень большой спортивной сумки — наверняка захватила и более подобающие наряды.

Голова закружилась, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сердце быстро заколотилось, в глазах начало темнеть. Колоссальным усилием воли я подавил слабость. Упрямо наклонил голову и хрустнул костяшками пальцев, подумал со злостью: «Какого черта? Ты еще за грудь схватись и в обморок упади!»

Девушка с любопытством осмотрела избушку, приветливо улыбнулась волхву и помахала рукой. Ненадолго задержала взгляд на мне. Едва заметно поморщилась, но тут же напустила на себя равнодушный вид, отвернулась. Взяла под руку старушенцию, помогла перейти поляну. Позади шел Вадим, тоже следил за дряхлой бабкой. Перехватил мой взгляд и незаметно пожал плечами, закатил глаза.

— Здравствуй, дедушка Велимир! — сказала молодая ведьма, подарив волхву лучезарную улыбку.

— И тебе поздорову, Соня! — степенно ответил старик. — Гой еси, Лукинишна! Как добрались? Устали с дороги?..

Бабка злобно глянула исподлобья, что-то прошамкала. Девушка подмигнула старику: мол, не обращайте внимания. Улыбнулась и ответила за обеих:

— Путь недолгий, но трудный. Отдохнуть надо, водички попить.

— Истину кажешь, дочка. Так и поступим, — степенно кивнул Велимир. Повернулся ко мне: — Что ж, Саша, знакомься. Соня вызвалась относить тебя в нужные места.

Долгих полминуты я смотрел на девушку. Соня смущенно улыбалась. Легкий ветерок играл пышными волосами, доносил приятный волнующий запах. Свежий и пряный, восхитительно знакомый, родной. Солнце отсвечивало в колдовских зеленых глазах, гладило лучиками нежную смуглую кожу. Я разомкнул непослушные губы и ровно произнес:

— Нет, Велимир! Найдите другого извозчика.

* * *

Ураганный ветер гулял по бесконечной желтой равнине. Ярился как берсеркер, рычал и грохотал. Переносил тонны песка и мелких камней. Вгрызался в мертвую почву, словно хищник в мясо, точил когти о редкие скалы. Порой затихал, припадал на мягкие лапы и крался, выслеживая добычу. В такие моменты тучи праха расплывались по равнине безжизненным слоем, из глубоких расщелин выползали зыбкие тени. Пугливо жались к утесам и валунам, быстро переползали. Но как только относительное спокойствие сменялось ревом разбушевавшейся стихии, тени прятались, сливались с сумраком. Темно-зеленое небо с равнодушием наблюдало за бешенством Зверя.

На вершине похожей на кривоватый палец скалы сидел человек. Вертел в руках острый гранитный обломок, с ненавистью в черных глазах наблюдал за буйством ветра. Нешуточный холод кусал ноги и руки, впивался в одежду и кожу. Но человек не замечал… или просто не хотел замечать.

Пожилой мужчина вполне интеллигентного вида. Худосочный, мелкий и заморенный. На первый взгляд напоминал университетского преподавателя или инженера с многолетним стажем. Одет в старый, давно вышедший из моды пиджак, засаленные брюки и стоптанные туфли. Лицо узкое и неприятное, испещренное глубокими морщинами. Под глазами темные круги, нос длинный и острый. Череп покрывали жалкие остатки пышной когда-то шевелюры. На ветру развевалась жиденькая козлиная бороденка.

Платон Варламович Мельников оставался каменно-равнодушным. Странный мир, пробирающий до костей холод и опасность быть сброшенным ветром со скалы колдуна не волновали. Мысли Магистра Снов занимала ненависть и жажда отмщения. Злоба плескалась горячей смолой в душе, разъедала тело и разум, доставляла страшную боль. Порой Платону хотелось скрежетать зубами и выть. Но мистик не позволял себе слабости, копил ненависть, словно запасливый хомяк зерно.

Через сознательную жизнь мистика красной чертой пролегала лишь одна страсть — стремление к власти и силе большей, нежели давало звание колдуна. И если бы у Платона спросили — зачем? — Магистр Снов не нашелся бы что ответить. Он просто хотел! До дрожи в коленках, до поросячьего визга и зубовного скрежета. Жаждал возвыситься, обладать властью над людишками. И еще в молодости Платон понял одну простую вещь-срок людской очень короткий. Только вырос и немного поумнел, надо заводить потомство. Отпустил в мир детей — а вот и старость едет на хромой кобыле. Несколько лет жалкого существования, немощь, болезни, презрение окружающих, а затем смерть… И юный тогда еще колдун решил, что пойдет иным путем. Во что бы то ни стало получит вожделенную Силу, обретет долголетие.

Многие годы мистик искал способы возвыситься. Собирал Силу, магические артефакты, занимался изучением древних трактатов. И в конце концов судьба подарила шанс. Найденная в старинном тайнике книга — последнее напоминание о вымершем клане вампиров — буквально перевернула мир. Колдун узнал о существовании Зодиакальных магов, о Совете Старейшин и о смене поколений властителей Земли. Сделав необходимые расчеты, понял — звездный час не за горами. Эпоха Рыб заканчивается. А значит, вскоре появятся молодые и абсолютно глупые маги, Силу коих можно легко отобрать.

Еще двадцать лет пролетели как краткое мгновение. Платон отрешился от мирских удовольствий, направил усилия на совершенствование колдовского ремесла. Вычислил место и время рождения первого мага. Измыслил способ отобрать Силу — вычитал описание ритуала из той же книги. И год назад долгожданное время пришло. Но надеждам Мельникова сбыться было не суждено.

Носитель Тотема попался на удивление прыткий. Избегал ловушек, находил способы вырваться из сетей. Да и конкуренты не давали спокойно захватить мага. А из последнего столкновения Злыдень выбрался едва живым. Мистик стал жертвой собственного злорадства. В надежде увидеть кончину ненавистного мага кружил над площадью умирающего города в образе ворона. Но Проклятому Охотнику, что как раз подбирался к Носителю Тотема, соседство соглядатая не понравилось. После удара Тьмой Мельников еле-еле долетел до окраины города. Упав на асфальт, вновь обратился человеком. И тут же потерял сознание от сильных ожогов.

Через несколько дней Платон очнулся на больничной койке. Долго не мог понять, что случилось. Но потом дошло — молодому магу удалось оживить город. Мысль вызвала волну черной ненависти. Ведь проиграл, сжег ценные колдовские артефакты. А самое главное — утратил шанс возвыситься над толпой.

Целую неделю мистик провалялся в больнице под неусыпным контролем врачей. После выписки маялся бездельем, измышлял способы отомстить. Но здравый смысл не давал совершить глупость. Козерогу удалось небывалое — воскрешение. А это само за себя говорило о силе молодого чародея. Куда уж тягаться обычному, хоть и опытному, колдуну. Осталось лишь забыть о поражении, постараться жить как ни в чем не бывало.

Однако воспоминания мучили, душу плавила злоба. Каждую минуту Платон казнил себя за промахи. Результат многолетних трудов пошел псу под хвост, планы обрушились, а цель не достигнута. Вожделенное долголетие досталось не ему, а другому. И кому, спрашивается? Сопляку, коему просто повезло родиться в нужное время! Не-ет… Такого мистик стерпеть не мог.

Мельников обдумал ситуацию и решил, что потеряно не все. Пусть с Александром не получилось. Но в ближайшем будущем появятся еще одиннадцать магов. Надо вычислить хотя бы одного. Найти и отобрать Тотем тем единственным способом, против коего устоял Бессмертный. А после обретения мощи… Да, Платон жаждал этого теперь так же сильно, как и долголетия. Мистик хотел найти Сашку и отомстить. Убить каким-нибудь изощренным способом, заставить испытывать страдания. Лишь тогда злоба утихнет и наступит долгожданное облегчение.

Приняв решение, колдун взялся за претворение нового плана в жизнь. Начал исследовать небо, составлять звездные карты и таблицы. Попутно стал вооружаться. Всеми правдами и неправдами собирал магические реагенты и артефакты. Одни покупал, другие выпрашивал, занимал и воровал у собратьев по ремеслу. И вроде бы дело шло на лад, но в один прекрасный день Платон почувствовал недомогание.

Слабость и тошнота накатывали океанскими волнами, за ними шли приступы безудержной злобы, ярости и сумасшествия. Мельников превращался в неконтролируемого психа. Грыз и ломал мебель, пускал пену. Выл так громко, что пугал соседей. А в момент просветления догадался: внутри его пустило ростки нечто чужое. Черное и отвратительное, безумное и страшное. Платон осознал, что удар Высшего демона не прошел даром. Тьма поселилась в душе и теле. Колдун знал, что произойдет. Если выдержит и не сдастся, то просто умрет. Нет — превратится в навия-падальщика.

Единственный выход из ситуации — экзорцизм. Но провести ритуал самостоятельно Злыдень не мог. Потому решил отправиться к одному из своих немногих приятелей-колдунов. Но на улице Платона настиг последний и самый мощный приступ. Сначала накатило опаляющее бешенство. Мистик упал на колени и начал биться в конвульсиях. Затем пришла боль. Ударила огненным кулаком, остановила сердце и размазала последние остатки сознания. Мощный толчок выбросил душу из тела. Горячий ветер закружил в колючих объятиях, засосал в ревущую воронку торнадо.

Очнулся колдун лишь на Дороге Сна, в зыбкой серой пелене Бессознательного. Теплый ветер овевал тело, трепал жидкую бороду. Вокруг, словно молекулы, витали туманные шары снов. Иногда сталкивались и лопались с мокрым чмоканьем, расползались прозрачными клочьями. Порой собирались в огромные острова и континенты. Дрейфовали по бесконечной глади тонкого мира.

Удивления Платон не испытал. Скорее злость и ощущение бессилия. Обычно податливая граница Снов теперь стала крепче легированной стали. Долгое время мистик плавал в сером пространстве. Раз за разом пытался проломить силой мысли твердую стену. Но сообразил — бесполезно. Тело там, в Славгороде, находилось в очень плачевном состоянии. И не могло принять разум обратно. А может, даже и умерло. Но о таком колдун старался не думать. Угроза вечного заключения в расплывчатом и сводящем с ума Царстве Снов навевала леденящий ужас.

Витать в серой мгле смысла не имело, а вот сны могли дать необходимую Силу. Платон добрался до ближайшего пузыря, продавил стенку и оказался на обыкновенной городской улице. Несколько девятиэтажек, аллейка и тротуар, старые фонарные столбы. Дальше туманная пелена, расплывчатые контуры, похожие на оплавленные сахарные головки. Колдун быстро нашел хозяина сна, напугал и выпил энергию. Шагнул в другой мир — комнату в каком-то офисе. Вмешался в разговор двух пожилых женщин, впитал эмоции. А дальше — яркий и солнечный детский сон. Шеренга бесцветных муторных сновидений. Страшный кошмар. Опять красивый и сочный мир… Колдун перепрыгивал из одного пузыря-сна в другой. Частенько шел не останавливаясь, иногда задерживался, отдыхал и питался Силой спящих людей. Снова блуждал.

Платон путешествовал от сна к сну, питался, сражался с теневыми хищниками. Порой убегал и прятался, пережидал моменты опасности. Выходил и вновь перепрыгивал из пузыря в пузырь.

Злость не отпускала Мельникова. Едкий яд копился в душе, пропитывал насквозь. Единственным желанием стало вырваться из замкнутого круга и отомстить. Мерзкому сопляку Сашке, его друзьям. Мистик жаждал убийства, как бредущий в пустыне путник глоток воды. Лишь смерть и мучения врага могли загасить колючее пламя в груди колдуна.

В моменты прозрения Злыдень понимал, что подобная ненависть — результат болезни. Тьма прокралась в душу и постепенно сливалась с человеческим сознанием. Но сил, да и желания бороться не осталось. Колдун привык к злобе, как к мощному наркотику. Находил в ней источник вдохновения, смысл существования. И даже начал испытывать странное извращенное удовольствие.

Глава 3

— Сашка! Подумай головой! Не веди себя как обиженный малолетка, девочка которого ушла на дискотеку с другим! Я понимаю – эмоции. Но вспомни о деле! Ведь не в шахматы играем, ведем войну. Войну, Саня! И не просто разборки местного значения, где решается кто будет качать нефть из скважин. Мы отстаиваем путь, убеждения, свободу и будущее! Если победят Старейшины, обратят человечество в стадо покорных рабов, сотрут различия между расами. Исчезнут англичане, китайцы, русские… Останется безликая масса землян. Или хуже — станем тупыми америкосами, ибо США давний вассал Совета. Подумай хоть раз не о себе, а о тех, кто будет жить завтра, через год, сотню лет!..

Вадим говорил с жаром и пафосом. В глазах пламя, лицо раскрасневшееся, злое. Пока брели по лесу, друг хранил напряженное молчание, бросал негодующие взгляды. А едва вошли в Славгород, завелся с полуоборота. Принялся стыдить и ругать.

Начать охоту за молодыми магами сегодня не удалось. Еще вчера грянул страшный скандал с участием меня, Велимира и Вадима. Я наотрез отказался летать вместе с Соней. Фыркал и кривился, упрямствовал. Друг пытался урезонить. Уговаривал, рычал и бил кулаком о стол. Волхв приводил неоспоримые аргументы… Лишь глубокой ночью я немного успокоился. Побродил по лесу, поразмыслил. А затем пошел к Велимиру. Старик покивал и согласился – надо подготовиться. Носителей Тотемов, скорее всего, придется убеждать. А кто поверит грязному оборванцу? Встречаем-то по одежке. Поэтому проснулся я еще затемно, начисто сбрил бороду и кое-как подрезал волосы. Собрался и отправился в город за покупками. Вадим же увязался в качестве охранника и промывателя мозгов.

С делами я справился относительно быстро. Идея приобретения делового костюма показалась глупой. А на практичную кожаную одежду явно не хватало финансов. Потому зашел в пару магазинов, купил несколько футболок, джинсы и кроссовки. Посетил парикмахерскую и вышел другим человеком. Потом забежал в местную библиотеку, в интернет-кафе. Проверил кое-какие идеи, отложил в памяти.

Все это время Вадим шел рядом и зудел о благе человечества, коварстве Старейшин. Просил забыть обиду, спрятать эмоции. А я хранил холодное молчание, старался пропускать нотации мимо ушей. Понимал: друг в какой-то степени прав. Но покориться и сломить себя очень трудно.

Солнце сияло в невообразимой вышине, отражалось в стеклах домов и автомобилей. Заливало город расплавленным золотом. В бледно-голубом, прозрачном небе мелькали быстрые силуэты птиц. Вокруг нагретый бетон многоэтажных домов, серый асфальт, сочная зелень газонов, цветников, парков и аллеек. Отовсюду доносился радостный смех, быстрый говор и крики детей. По краю тротуара промчался велосипедист. Мазнул по нам с Вадиком равнодушным взглядом и укатил дальше по улице. Прогромыхал старый троллейбус, гудели автомобили. Славгород… Как же я отвык от него! И от людей тоже.

Я напрягал мышцы плеч, вздрагивал, пугливо озирался. Почему-то постоянно казалось, что иду сквозь толпу. И стоит сделать неосторожное движение, задену, наступлю на кого-то. Дома нависали над головой, грозили придавить. Люди! Запахи! Шумы!.. В глаза мельтешило, голова кружилась и болела. Я старался держать себя в руках, мысленно проговаривал — улица скоро закончится, дальше спокойный пригород. Можно будет юркнуть под сень надежного леса, перевести дух.

— Сашка! – в очередной раз повысил голос Вадим. – Да встряхнись! Неужто не понимаешь, за что боремся? Ты вообще слышишь?..

Я резко остановился и огляделся. Ученик волхва сделал несколько шагов по инерции, вернулся и уставился с ожиданием.

— Что? – выдохнул Вадим.

– Пошли, — буркнул я и мотнул головой в сторону ближайшего летнего кафе. — Пива попьем, посидим. Жарко…

На лице друга появилась плохо скрываемая надежда. Ведь как договариваются мужчины? Правильно, за кружечкой или за чашечкой. А лучше за рюмочкой. Даже президенты так решают неприятные вопросы. И почему стоит бояться женщин у власти? Бабы на компромиссы не способны. А мужики выпьют, поговорят о спорте, машинах и любовницах. Установят контакт и настроятся на одну волну, легко подпишут международные договора.

Вадим кивнул, поспешно ринулся занимать столик. Я хмыкнул, вошел под тент и уселся напротив. Задумчиво провел по коротко остриженной шевелюре, осмотрелся. Кафе не слишком уютное, везде дешевый пластик, пепельницы из консервных банок. Но какая разница? Лишь бы пиво холодное… Людей почти нет. Лишь в дальнем углу трое подпивших студентов дымили сигаретами и громко переговаривались.

Подбежала молоденькая светловолосая официантка, улыбнулась и подмигнула. Лет восемнадцать на вид. Крепенькая, фигуристая и стройная. Личико по-детски пухлое, но тело уже налито горячей женственной силой, пышное и мягкое как подушка. Красивая девочка. С такой хорошо в суровые зимние холода. Залезть под одеяло, обнять как плюшевого мишку и просто дремать, слушать вой вьюги за окном.

Девушка поправила прическу, спросила с легким кокетством:

— Что будем пить, мальчики?

– Пиво, – отрезал я. Невольно скользнул взглядом по сочной фигурке, длинным стройным ногам. Нахмурился и отвернулся.

- А какое? – поинтересовалась девушка ничуть не смущенная грубоватым ответом.

– Жигулевское, – ответил за меня Вадим и протянул деньги. – Будьте добры!

Официантка кивнула, убежала. Но тут же вернулась с двумя высокими бокалами. Подарила Вадику очередную благосклонную улыбку и скрылась за стойкой.

Я провел пальцем по холодному запотевшему стеклу, полюбовался игрой пузырьков. Сдул пену на другой край бокала и глотнул. Пиво хорошее. Густое и свежее, чуть горьковатое, с явным хмельным привкусом. Я отпил еще немного, но налегать не стал. На жаре сразу развезет. Да и после года аскетизма организм позабыл о такой приятной отраве, как алкоголь и никотин. Приучать заново незачем.

Вадим лишь смочил губы. Отставил бокал и смущенно покашлял в кулак. Тускло улыбнулся, осторожно спросил:

– Чего ты взъярился? Жить скучно?

– Пожалуй, – ответил я, посмотрел на улицу. Там солнце, люди, автомобили. Вечное неугасающее движение, жизнь. Хотя год назад помню, была другая картина – черные небеса, трупы, демоны-навии, рушащиеся дома. Теперь кажется дурным сном, кошмаром… Я поежился, взглянул на обеспокоенного друга и буркнул: – Вот ты говоришь американцы, русские, земляне. Какая в сущности разница?

– Не понял, – протянул друг и округлил глаза. – Но мы боремся…

– Ага, – перебил я. Подумал секунду и добавил: – Боремся. Но откуда ты знаешь, что правы именно мы? Возможно, Старейшины ведут цивилизацию к чему-то великому. А мы просто упираемся как бараны. Не знаю, Вадь. По мне, так быть землянином ничуть не хуже, чем русским. И если представить такое будущее… Ни войн, ни голода или межрасовой неприязни. Единое правительство, банковская система, правосудие. Утопия, блин! Но ведь достижимо! Уже идем туда.

– Постой! – воскликнул Вадим. Поскреб затылок, нахмурил косматые брови. – Хочешь сказать, что надо становиться тупым американцем? А как же Россия? Дух и сила славян?

– Они не тупые, Вадь, – ответил я глухо, покачал головой. – Грубые, циничные, неотесанные – да. Порой жестокие и жадные. Но далеко не тупые! Американцы – не нация, хоть и желают выглядеть ею. Просто люди. Англичане, русские, украинцы, китайцы… Те, кто сбежал за море, чтобы работать. И действительно трудятся! Даже детей с малолетства приучают зарабатывать деньги на конфеты и игрушки. Лишь за это стоит уважать. Американцы пашут даже не от зари до зари, а гораздо больше. Они ра-бо-та-ют! А наши как? Восемь часов отсидели и по домам, водку жрать и с тещей воевать. Разница в менталитете. Мы привыкли, что нас заставляют, пинают, гонят куда-то. И без надсмотрщика никак. Да, славянский дух! В нас полно энергии, величия и мощи! Но есть еще и пресловутая славянская лень. Русский человек не хочет работать, жаждет халявы. Даже в сказках у нас золотые рыбки и щуки-мутанты, которые надурняк делают, что ни пожелаешь. Хотя мораль тех же сказок другая, аллегорически призваны научить именно трудиться. То, что лежа на печи можно добиться высот – миф! Побеждает труд! Всегда! Во все времена!.. Именно поэтому мне кажется, что американцы… какими бы жирными и тупыми ни были, но выше нас. И рано или поздно победят! Потому что они – нация трудоголиков, а мы – лентяев и воров. Нам стоило бы бороться не с внешними врагами, а с внутренними. С самими собой!..

Под конец речи голос сорвался на низкое гортанное рычание. Из глубин души рвалось раздражение, темная ярость. Я схватил бокал и сделал большой глоток. Холодное пиво приятно пощекотало язык, омыло иссушенную гортань. И вместе с тем притушило злобу. Я обессилено откинулся на спинку стула. Глянул на Вадима и прикусил язык от удивления.

Друг улыбался. Радостно и чисто, будто ребенок. В глазах понимание и печаль, безграничная доброта, яркий солнечный свет. Именно сейчас Вадим больше чем когда-либо походил на Велимира.

– Ты во многом прав, Саня, – спокойно сказал ученик волхва. Запнулся, подбирая слова. Кивнул своим мыслям и продолжил: – Но ошибаешься в главном. Мы, то бишь русские, не бестолочи! Да, ленивые. Да, не умеем работать. Но у нас есть душа! Мы – вдохновение и сердце Земли, дети Солнца. Потому и делаем так небрежно. Но если возьмемся, воспрянем, то способны сотворить невероятное! Один сатирик говорил, что американцы – желудок. Но нет, они мускулы. То, что делают упорным и методичным трудом, мы свершаем в единой вспышке озарения. Русских можно сравнить с талантливым художником. Американцев – с грубоватым, но трудолюбивым работягой-землекопом. Однако в организме нужны и мышцы, и сердце, и мозг. В цивилизации, как и в человеке, нет лишних органов. Гармония, Сань! Гармония. А объединение рас в будущем… Не знаю, не знаю. Произойдет рано или поздно. Но ни один народ не должен утратить свой дух. Иначе человечество погибнет.

Вадим широко ухмыльнулся и выгнул бровь дугой. От раздражения друга не осталось и следа. Передо мной сидел совершенно иной человек, мудрый и спокойный. Стало ясно: злость – напоказ. Дабы достучаться, заставить услышать.

Я опустил взгляд, поцарапал ногтем пластиковую столешницу. Ученик волхва верил в слова. И я чувствовал, что Вадим прав. Но упрямство заставило вести спор до конца.

– Красиво говоришь, – проворчал я. – Но Россия в заднице, Америка наступает на восток, окружает. Где истина?

– Американцы еще удивятся нам. Сухой реализм и логика отступают под напором чувств, – уверенно сказал друг. Но сразу посерьезнел, добавил: – Повторюсь -в чем-то ты однозначно прав. Работать надо! Ждать манны небесной более чем глупо. Если возьмем у америкосов лучшие качества, покорим мир одним плевком.

– Вот-вот! – торжествующе подхватил я и указал пальцем. – Видишь? Вот куда уходит сила русского человека сегодня!

Ученик волхва повернул голову, прищурился и кивнул.

На противоположной стороне улицы обыкновенная серая пятиэтажка. Унылая, старая и обшарпанная. Но первый этаж – обитель всяческих магазинов и салонов. Среди многообразия цветастых вывесок выделялась одна: «Интернет кафе – Вектор». Заведеньице новое, раньше не видал. И как положено – в футуристическом стиле. Блистающее хромом крыльцо, всяческие украшения. И огромные пластиковые окна, на удивление прозрачные. Владелец пожалел денег на тонировку, или просто забыл. За стеклами видны ряды столов, множество мониторов, системных блоков. Компьютерный клуб наполнен до отказа. Те, кто не успели занять места, теперь ютились у крыльца. В основном подростки, молодежь. Но есть и вполне взрослые на вид ребята. О чем-то вяло переговаривались, с тоской смотрели на небо. Курили и ждали благословенного часа. Лица скучные, в глазах затаенная надежда – ну когда же освободится хоть одна машина? Ведь тогда… да-да, тогда жизнь ударит ключом! Бои, кровь, путешествия в иные миры, полеты в космос. Скучная реальность хоть ненадолго отступит, поблекнет перед яркими и такими живыми мирами. И хотя эпоха гейм-клубов благополучно подошла к концу, теперь у каждого дома свой игровой центр… но общество, общество. Ведь так приятно поболтать с себе подобными, порезаться командой в «стрелялку» или сходить накостылять дракону.

– Серьезно, – хмуро пробормотал Вадим, глянул из-под бровей. – Потому ты никогда и не играл?

– Напротив, – ответил я спокойнее. – Первые полгода просиживал сутками. Шинковал эльфов и орков, строил империи. А потом как-то сразу протрезвел и понял: чуть не стал рабом. И чьим? Компьютера, что по определению – обычный инструмент. А они не осознают… В человеке – море энергии. Но наши люди просто не используют, тратят на глупости, прячутся в виртуале. А что если в один прекрасный момент выйдут в реальный мир, начнут работать? Или Третья Мировая, или наконец освоим космос.

Умолкнув, я устало качнул головой. Взял бокал и отпил еще немного. Пиво успело нагреться, теперь показалось горьким и противным. Я вытер губы, улыбнулся и подумал, что Велимир прав. Я действительно изменился. И в мыслях, и в чувствах.

Вадим задумался на несколько минут. Глаза потускнели, а на лбу собрались морщинки.

– Ты ведь не веришь в нашу борьбу, Саня? – спросил друг.

– Не верю, – спокойно ответил я.

– Тогда почему так легко согласился участвовать в Охоте? – хмыкнул внук Велимира.

– Понимаешь… – медленно сказал я. – Все слишком далекое, малозначимое. Старейшин я никогда не видел. А просто так ненавидеть не могу. И судьба России, угроза рабства… не ощущаю. Но осознаю, что скрыться и спрятаться не смогу. Найдут и убьют. А народная мудрость говорит – в драке выигрывает тот, кто бьет первым.

– Ясно, – кивнул Вадим. Вздохнул и пожал плечами. – Что ж, хотя бы так. Тогда почему злишься и упрямишься? Ах да, женщины…

– Угу, – промычал я тоскливо. – Но о них нечего говорить.

– Почему же? – воскликнул друг. – Тема вечная. Женщины – вдохновительницы, музы, ангелы…

– Вадь! – процедил я. – А давай не будем. Бабы – самые прожженные и циничные существа на свете. Знаешь, почему мужчина живет с женщиной? Скажу прямо – чтобы иметь ее вечером. А женщина с мужчиной?.. Ха! Дабы иметь его… вечером, утром, ночью и днем. Иметь фамилию, квартиру и машину. А также душу и самое главное – мозг!

Ученик волхва округлил глаза, поперхнулся.

– Кто еще циничнее? Послушав тебя, не скажешь, – произнес друг. Скривился и сказал тише: – А насчет мозга в точку! Женщинам и меду не надо, дай разум потренировать. Но ведь любим же, обойтись не можем. Дети и прочее…

– Не буду спорить, – пробормотал я. – Но что женщины – зло, обсуждению не подлежит.

– Упрямец! – обвинил Вадим.

Я нахмурился, глянул на друга исподлобья и мрачно ответил:

– Козерог!

– Черт! – вскричал ученик волхва и плюнул в сердцах. – Тяжелый ты человек, Сашка!..

– Стараюсь, – блекло улыбнулся я.

– Ладно, – Вадим поскреб затылок, сказал: – Пробуем иначе. Значит, за Носителями Тотемов отправишься?.. Соня…

Я скривился и закусил губу, вновь царапнул столешницу. Вроде бы злости и волнения на лице не выдал, но друг сразу осекся.

– А как-нибудь без нее? – сухо поинтересовался я.

– Нет, – решительно ответил Вадим, мотнул головой. – Вернемся к нашим баранам. Противостояние Запада и России в принципе лишь следствие. Борьба идет на более высоком уровне. Старейшины хотят подгрести под себя славян. Мы сопротивляемся. Но следует опасаться, что Властители придумают нечто новенькое. Пока лишь пробуют на зуб, осторожничают. Забрасывают лживыми идеями, пытаются ослабить и раздробить изнутри. Потому и надо искать новых магов. Звучит пафосно, но вы – шанс не только для России, но и для планеты. И прошу, Сань… Забудь о чувствах хотя бы ненадолго. Соня – единственная из ведьм, что вызвалась помочь.

– А Змей Горыныч? – брякнул я.

– Драконы и гидры вымерли еще в средние века, – хмыкнул друг. – Даже в бестиарии Старейшин нет. Слишком уж свирепые и неуправляемые.

– Э-э-э… Лукинишна?! – произнес я, вспомнив о старой карге. – Или летать никак?

– Старуха прибыла, чтобы окружить дом охранными кругами, – объяснил Вадим. – Сегодня отправится обратно.

– Хм, – пробормотал я. – Безопасно ли оставаться на месте? Сфинкс-то нашел.

– На поиск нового убежища нет времени, – объяснил друг, развел руками. – Дед проверял, в округе глухо. Так что понадеемся на лучшее. Но ты не ответил, Сань.

Я нахмурился, отвернулся и посмотрел на улицу. Обычный летний день, зной и духота. Солнечные лучики в окнах домов и проезжающих автомобилей. Множество людей спешащих по своим делам. Мужчины и женщины, старики, дети… Яркий, живой мир. Но с недавних пор чужой.

В душе вновь вскипела злость. Но я усилием воли задавил: «Да, не нравится напарница. Больно. Но если реагировать так на каждую отшившую тебя девушку, то никаких нервов не хватит. Забудь о эмоциях! Работай! Ты можешь!»

Вадим следил за мной с легкой улыбкой на губах, вертел в руках пустой бокал. Я посмотрел на друга, не выдержал и рявкнул:

– Вашу мать! Да что ж такое-то?! Куда ни кинь – всюду клин! Полечу я! Полечу!.. Доволен?!

– Ага! – с радостью кивнул ученик волхва. – Ну, наконец, созрел! Пойдем?..

Послышался стук каблуков, к нам подбежала официантка. Лицо бледное и серьезное. В глазах тревога, затаенный страх.

– Мальчики! Почему шумим? – возмутилась девушка. – Неужели нельзя тихо отдыхать? Клиентов распугаете!

Я быстро осмотрелся и приподнял бровь. Клиентов? Кафе девственно пустое. Пока мы с Вадиком пререкались и мудрствовали насчет вечного, даже студенты незаметно ретировались. А в ближайших двадцати метрах ни одного прохожего. Народ в такое время предпочитает сидеть в прохладных парках.

– Извините! – произнес я и решительно встал со стула. – Мы уходим.

– Постойте! – воскликнула официантка. Бросила быстрый взгляд в сторону стойки, нервно потеребила краешек фартука. – Ребят…

Еще не понимая, что встревожило, я замер. Посмотрел на девушку внимательнее. Официантка выглядела не на шутку перепуганной. Дышала часто и прерывисто, вздрагивала. То и дело втягивала голову в плечи, быстро проводила языком по пересохшим губам. Что могло устрашить?..

– Ну? – коротко спросил я.

– Вас какие-то люди спрашивают, – громко прошептала девушка, указала пальцем в пространство за стойкой.

Я медленно сжал кулаки, разомкнул непослушные губы.

– Кто?

– Не знаю, – пискнула официантка. – На милиционеров похожи. Но не в форме. Попросили вас позвать. Вежливо. Но страшные какие-то. Ребят, сходите ради бога! Мне проблемы не нужны!

Девушка посмотрела умоляюще, отступила. Я быстро переглянулся с Вадимом. Друг нахмурился. В глазах сгустился холод, губы сомкнуты в узкую линию. Добродушный парень исчез, передо мной остался свирепый и жесткий воин. Тот, с кем сражались против своры демонов и Проклятого Охотника. Ученик волхва положил на стол пудовые кулачища, медленно поднялся. Я кивнул. Нужно проверить, выяснить. Если агенты Старейшин, бежать поздно. Ежели кто другой, поговорим.

– Прикрой, – произнес я.

– Сделаю, – скупо ответил Вадим. Повернулся к девушке и резко сказал: – Брысь! Придешь через десять-пятнадцать минут!

Официантка побледнела еще сильнее, быстро кивнула. Без лишних слов развернулась и убежала на улицу, свернула в ближайшую подворотню.

Я опять переглянулся с Вадиком, осторожно пошел к стойке. На полдороги остановился, вытянул шею и прислушался. В сумраке видны ряды жестяных бочек, старый холодильник, какие-то тряпки. Справа бил узкий пучок яркого золотистого света. Похоже, девушка забыла прикрыть дверь служебного входа. Слышен шелест листвы, гул машин и людской гомон. Ничего необычного. Интуиция тоже хранила упорное молчание.

За спиной раздались легкие шаги, сопение Вадима. Хорошо. В случае чего друг успеет прийти на помощь.

В ушах молоточками застучала кровь. Голова закружилась, в глазах на миг смазалось. Мощный всплеск адреналина сотряс тело, руки и ноги раздулись от притока крови. Я глубоко вздохнул, решительно пошел дальше. Свернул за стойку, обогнул бак с пивом и толкнул дверь. Яркий солнечный свет ударил в глаза, ослепил. Я прищурился и поморгал, прикрылся ладонью. Мотнул головой и посмотрел опять.

Напротив стоял высокий широкоплечий мужчина. Мощный и плотный как дуб, одетый в строгий деловой костюм. Голова как валун, мощная нижняя челюсть плавно переходит в раздвоенный подбородок. А еще тяжелые как у питекантропа надбровные дуги, нос картошкой, короткий ежик темных с проседью волос.

Данилов изогнул губы в угрюмой улыбке, шагнул навстречу и поднял руку.

Колючая молния вспыхнула в пятках, резко рванулась к голове. Внутренности завязало в узлы, мир потонул в алой яростной вспышке. Инстинкты, приобретенные за время жизни в лесу, перехватили управление телом. Один удар сердца – я в странном ступоре смотрю на давнего недруга… Рев и грохотание в ушах, пламя, холод, страх и ярость… Тишина, второй удар сердца. И картинка меняется. Я высоко над землей, упираюсь коленями в широкую грудь бравого майора спецназа. На левой руке намотан галстук, правой бью резко и хлестко. Костяшки обжигает, под кулаком хрустит, мокро хлюпает. Летят алые брызги, голова командира «храмовцев» болтается как у куклы. Я рычу, хакаю. Бью опять и опять, рука работает как поршень двигателя. В груди огонь, мир в глазах плавно сдвигается. Медленно и как-то лениво приближается асфальт. Мягкий толчок. И ко мне снова возвращается разум.

Я спрыгнул с оседающего на землю майора. Резко развернулся и нырнул в полутьму кафе. Споткнулся о бак с пивом, зарычал и отбросил прочь. Схватился за стойку, отчаянно крикнул:

– Вадька! Бежим!..

Друг не ответил. Я рывком воздел себя на ноги, перепрыгнул через столешницу. Быстрого взгляда хватило, чтобы понять – попались.

Ученик волхва прижимал к полу дюжего широкоплечего детину, одетого в деловой костюм. Мужик шипел от боли, скреб пальцами бетон. Но освободиться не мог. Вадик заломил руку, уперся коленом в позвоночник. Второй верзила валялся под столом без чувств. На лице глупое и ошеломленное выражение, руки безвольно раскинуты. Из приоткрытого рта обильно сочилась кровь, торчали острые обломки зубов. Еще два мускулистых дуболома держали друга под прицелом пистолетов.

– Стоять! – рявкнул один из детин, нацелил оружие на меня. – На пол! Быстро!

Я вжался спиной в стойку. Ситуация безнадежная. Даже если вырублю ближайшего, второй успеет выстрелить. Попробовать договориться? Нет, не получится. Хотя ребята напялили костюмчики, но по выправке и фигурам заметно – солдаты. Такие сначала стреляют, думают потом. Обмануть? Вряд ли получится. И чего доброго наткнусь на пулю. Одна из колбочек с лечебным зельем в кармане джинсов, захватил на всякий случай. Но даже волшебное пойло вряд ли затянет дырку в черепе и соберет по кусочкам мозги.

Пока я думал, спецназовец шагнул вперед и щелкнул предохранителем. Оскалил зубы, рыкнул:

– Тебе повторное приглашение надо? На пол, сука!

– Сашка! – совершенно спокойно произнес ученик волхва. – Не дергайся.

– Заткнись! – громыхнул второй боец, приставил пистолет ко лбу Вадика. – Отпусти! Быстро!

– Пошел ты! – ровно ответил друг. Поднял голову и с улыбкой посмотрел на верзилу: – Я твоему другу хребет сломаю.

В подтверждение слов внук Велимира немного надавил коленом в позвоночник взятого в захват бойца. Тот бешено взвыл, выгнулся дугой. Но почти сразу крик перешел в задушенное хрипение. Спецназовец обмяк и потерял сознание.

Как бы все сложилось в ближайшую минуту неизвестно. Но тут за моей спиной послышались нетвердые шаги, из-за стойки показался Данилов. Устало привалился к стене, сплюнул кровью и осмотрел поле боя.

«Неплохо!» – присвистнул я про себя. Командир спецназовцев напоминал боксера-профессионала после неудачного боя. Лицо страшно изуродовано. Под правым глазом наливался чернотой громадный кровоподтек, нос сломан. Кровь хлестала тонкими из рассеченной брови, ноздрей, рта. Стекала по подбородку и капала на пиджак.

В маленьких глазках сверкало бешенство, лицо кривилось в злобной гримасе. Данилов опять смачно харкнул, резко и довольно внятно сказал:

– Пошли вон!

Бойцы повиновались. Опустили пистолеты, отступили. Один вытащил из-под стола тело товарища, кое-как взгромоздил на плечо и унес на улицу. Второй помялся, глядя на Вадима. Друг плавно и не спеша встал. Верзила хрюкнул нечто нечленораздельное, уволок соратника в том же направлении.

Данилов потрогал сломанный нос и поморщился. Отер подбородок и с удивлением посмотрел на окровавленную ладонь. Лицо исказилось в злобной гримасе. Но майор сдержался, глубоко вздохнул и относительно спокойно сказал:

– Ну, здравствуй, Саня!

– Очень оригинальный способ здороваться, – холодно произнес я. – Я задержан?

Командир «храмовцев» угрюмо мотнул головой.

– Нет. Свободен. Высшее командование запретило трогать тебя и остальных.

– В таком случае, удачи! – быстро сказал я.

Развернулся и кивнул Вадиму. Ученик волхва молча пошел к выходу. Я направился следом. Но через пять шагов нагнал оклик Данилова. Голос бравого майора походил на грохот камнепада, настолько гневный и низкий.

– Саня! Надо поговорить.

– Не о чем! – отрезал я. Но остановился и оглянулся. – Мне прошлого раза хватило. Опять за старое? Поводок надеть и выдрессировать, чтоб лаял по команде? Уж извините, не куплюсь.

В глазах старого солдата полыхнуло бешенство. Данилов набычился, глянул исподлобья и рыкнул:

– Многое изменилось, Сашка! Наверху проанализировали результаты боя с тобой и главное – с той треклятой волшебницей. Командование перепугалось. Сильно. Там надеялись, что технологии помогут держать магию в узде. Но поняли – не получится. И решили по-другому… Я уполномочен предложить тебе помощь своего отряда!

Каждое слово майор ронял, словно тяжелые булыжники. Но видимо сообразил, что еще секунда – и я просто уйду, начал говорить быстрее. На широком лице застыло странное выражение: смесь бессильной злости, отвращения и угрюмой решимости. Заметно, что Данилову претит раскланиваться и уговаривать. С большей охотой надел бы наручники и приставил дуло автомата к спине. Но что-то мешало. Скорее въевшаяся привычка безоговорочно подчиняться приказам.

– Зачем? – спросил я нехотя.

Поколебался, посмотрел на застывшего у выхода Вадима. Друг наблюдал с отстраненным интересом. Лицо непроницаемое и темное, словно высеченное из куска скалы. Поза расслабленная, но чувствовалось – ученик волхва готов драться в любой момент. Вадим перехватил взгляд, легонько кивнул.

Уйти хотелось неимоверно. От предыдущего общения с Даниловым остались весьма неприятные воспоминания: заключение в холодном подвале, кровавый бой на территории заброшенного завода… Но наряду с гневом я испытал и любопытство. Если бы майор хотел схватить, то не пришел в штатском. Да и методы избрал другие: дубиной по голове, в багажник машины и на ближайшую базу «ХраМа». Хотя и доверять не стоит. Солгать для Алексея Григорьевича, как сигарету подкурить. А если учесть, что за ним стоит прожженное коррумпированное государство, слова и жесты надо трижды фильтровать, искать подтексты.

– Вы ведь собираетесь охотиться на других Носителей Старших Тотемов? – буркнул майор.

– С чего вы взяли? – хмыкнул я.

– Саня! – произнес Данилов с отвращением. – Мы не дураки. За твоей халупой в лесу давно ведется круглосуточное наблюдение со спутника. О пробуждении остальных магов тоже знаем.

– Тогда почему сами не накинулись? – поинтересовался я, добавил с ехидством: – Ведь планы изначально к тому и сводились.

Майор пожал плечами. Достал из кармана измятый платок и стал стирать кровь.

– Планы частенько меняются, – проворчал командир «храмовцев». Приложил платок к носу, попробовал остановить кровотечение. Ткань пропиталась, на пол часто закапало. Данилов поморщился и выбросил платок, сказал со злостью: – Наверху посчитали потери, сделали прогноз. И поняли, что удержать магов на привязи не сумеем. А один умник высказался о том, что ссорится с будущими Властителями невыгодно. И предложил сменить политику. Если не можем взять под контроль, надо помочь.

– В надежде, что новые маги не забудут о доброте… ммм… сих личностей, – догадался я.

– Да, – мрачно сказал Данилов.

На лице майора появилось непроницаемое выражение. Но в глазах еще плескалось раздражение и недовольство. Я потер подбородок. Отвернулся, глянул на улицу. Вздохнул и ответил:

– Пятеро.

– Что? – удивился командир «храмовцев».

– Пять бойцов, – холодно сказал я. – Не больше. Если возникнет даже слабый намек, что принялись за старое, договор разорван. Прощайте!

Я кивнул Вадиму и нарочито медленно вышел из кафе, ступил на тротуар. Друг догнал. Некоторое время шагал молча, думал. Очнулся, осторожно спросил:

– Сань! Зачем согласился? Такой может и обмануть. К тому же явно хочет твоей крови.

– Не обманет, – произнес я, задумчиво осматривая сбитые в кровь костяшки на пальцах. – И не тронет. Подобные люди подчиняются приказам, как повелению господа-бога. А те, что стоят выше, прекрасно понимают значение слова выгода. Рисковать, тратить деньги и терять людей попусту не любят. Нам же пригодится любая помощь. Не со шпаной воюем, с Властителями Земли.

– Хотелось бы верить, – пробормотал Вадим. Пожал плечами и предложил: – Давай ускоряться. Сегодня вечером у тебя по расписанию Охота. А надо еще успеть отдохнуть и оговорить тактику...

* * *

Второй Старейшина Земли, маг Гвион стоял у открытого окна и равнодушно смотрел на горы.

Вокруг, сколько хватало глаз, простирались заснеженные вершины, темные скалы. У подножий раскинулись густые леса, тускло блестели озера. Пейзаж тот же, что и много сотен лет назад – девственно чистый, дикий. И лишь вдалеке виднелась серая ниточка автострады, маленькие кубики зданий. Солнце остановилось в зените, лучи отражались от ледников и слепили глаза. Несильный ветерок бросался в окна огромного старинного особняка колючей ледяной крупой, хлопал ставнями. Доносил запах морозной свежести, хвои и едва уловимый сладковатый аромат растущих в долинах цветов.

Носитель Тотема Весов любил Альпы, считал своим домом. И всякий раз, когда удавалось посетить эту резиденцию Совета, тихо радовался. Горы навевали воспоминания о временах беззаботной юности. Гвион ощущал себя по-настоящему живым.

Сегодня Старейшина был в особенно хорошем расположении духа. Планы потихоньку воплощались, и Гвион почти уверился, что все будет хорошо. Новые маги внушали тревогу. Но теперь Носителю Тотема Весов удалось подвигнуть остальных Властителей на решительные действия. Сперва выбил разрешение Ричарда на использование древних артефактов. Затем нанял удачливого и опытного волшебника из свободных. А вчера отыскал в глубинах Дороги Сна ночного демона Носферату. После короткого разговора тот согласился помочь в ритуале передачи Силы. Многолетний опыт говорил, что хорошее начало составляет львиную долю успеха. И сейчас осталось лишь ожидать результатов.

Впрочем, Гвион прекрасно понимал, что настроение искусственно. На самом деле поводов для беспокойства гораздо больше. Душевный покой нарушали даже текущие дела. Старейшина лучше, чем кто-либо другой осознавал – мир на острие ножа. И в любую секунду может улететь в пропасть. Если не следить, не подталкивать в шею одни государства и не гасить амбиции других, шаткое равновесие рухнет. Но больше Гвиона бесило бездействие остальных членов Совета. Угрозу новых магов собратья всерьез не восприняли. Изначально послали в бой слабенькую волшебницу, вооружили сомнительным артефактом. А когда та погибла, даже не соизволили оторваться от занятий. И Гвион знал, почему так происходит. Старейшины просто-напросто забыли, что такое смерть. Привыкли к долголетию, погрязли в мелочных разборках, дележе сфер влияния. И на фоне непрекращающейся грызни приход в мир нового поколения показался абсолютно незначимым.

Взять, к примеру, Ричарда. Даром, что самый умный и могучий в Совете. Но как был воякой, так и остался. Постоянно мотается из одного конца мира в другой, норовит ввязаться в боевые действия… Локи. Этот плетет интриги и заговоры. Старается подсидеть ближнего, отобрать часть влияния на мировой арене. Асмунд месяцами не вылезает из лабораторий. Что-то исследует, мастерит, изобретает. Мухаммед, Тигран и Архил насыщают утробы, пьянствуют, убивают время в безумных оргиях. Остальные же развивают экономические империи, погрязают в работе.

Глядя на лица бывших друзей, Гвион с уверенностью мог заявить, что Старейшины мертвы. Чуть более двух тысяч лет назад, чародеи Зодиака пылали энергией. Жаждали изменить мир, за любое дело принимались с горячностью и задором. Воевали, строили и разрушали, создавали религии, учения. В глазах каждого сверкало безумство и счастье. Ведь избраны для великой цели! А сейчас?.. В Совете остались даже не дряхлые старики. Мертвецы. Безучастные ко всему, кроме своих маленьких мирков, дел. Страшно уставшие от прожитых лет, перегоревшие, иссушенные и пустые. Кое-кто еще цеплялся за реальность, находил цели и покорял вершины. К примеру, тот же Ричард, или упрямец-Козерог Асмунд. Другие же превратились в механизмы, заводные игрушки. Жили и работали, властвовали, плели интриги. Но без огонька, по привычке. Может потому срок правления Поколения и равнялся одной эпохе? Чтобы на смену одряхлевшим магам приходили юные и сильные? Гвион не знал. Да и не хотел знать. Носитель Тотема Весов помнил, для чего существует и куда ведет человечество. Помнил о великом споре, что разразился еще до рождения Христа. Лелеял в сердце обиду и хотел отомстить, доказать.

Седой маг единственный из двенадцати сохранил жажду деятельности. Возможно, повезло. А может, виноваты адские пытки, коим подвергли славянские ведьмаки в прошлом тысячелетии. После дьявольских ритуалов Гвион утратил способность выражать эмоции. Большинство мимических мышц потеряли эластичность, отмерли. И вместе с тем в сознании Старейшины родился Зверь. Бешеный, неутомимый. Поначалу безумство пугало даже самого Гвиона. А потом чародей осознал – великое благо. Не одряхлел, не превратился в пустышку.

На предыдущем Совете чародеи вверили Гвиону особые полномочия, поручили заниматься проблемой молодых магов. И тем самым умыли руки. Все заботы легли на плечи Носителя Тотема Весов. Седой маг проглотил. Но запомнил. И порой размышлял о бесполезности собратьев. Зачем спасать тех, кто не хочет жить? Не лучше ли избавиться от балласта?.. Но Гвион также понимал, что мысли пустые. Давно прошел период отравлений и покушений. Внутри ордена развязалась иная борьба. За власть над государствами, финансовыми и политическими структурами Земли. Положение внутри Совета соответствовало мощи, количеству и размерам стран, которые находились под контролем.

Ветер усилился, взвыл и ударил в лицо чародея щепотью острых снежинок. Гвион моргнул, медленно провел рукой по лицу и стряхнул воду. За спиной послышались громкие голоса, смех, чьи-то шаги. Похоже, Мухаммед и Архил опять сгоняли в апартаменты рабов. Или же Рин устроил очередной скандал. Мнительный зануда! Везде видит ущемление достоинства, заговоры, яды. И не дай бог поварам положить маслину в салат не по канонам. Сожрет с потрохами. А то и линчует.

Маг очнулся от размышлений. В последний раз посмотрел на горы, полюбовался белизной ледников. С сожалением закрыл окно, поправил воротник. Развернулся и неспешно пошел по коридору.

Снаружи старинный особняк мало чем выделялся. Обычное двухэтажное здание дворцового типа. Памятник старины, что сумел выстоять против неумолимого времени. Серый и неприметный, навевающий скуку. А вот внутренняя обстановка сильно отличалась от внешней. Странная и порой удивительная смесь стилей, присущих различным эпохам, нациям. Статуи в рыцарских доспехах, стяги и гербы, разнообразное колюще-режущее оружие на стенах. И в то же время современное освещение, электронные замки на дверях, звуко и теплоизоляция, надежная охранная система.

Гвиону нравился этот дом. Нравился приглушенный свет, запах дерева и благовоний, железа и пыли. В совокупности со старой мебелью, предметами искусства создавалось ощущение старины. Магу казалось, что находится в одном из дворцов своей молодости. Дом успокаивал и настраивал на нужный лад. Гвион даже любил его. Иногда. В те моменты, когда находился тут в одиночестве.

Внимание седого мага привлек отчетливый звон железа, молодецкое уханье, крики. Старейшина подошел к одной из дверей и немного приоткрыл.

Большой спортивный зал обставленный тренажерами, оснащенный брусьями и канатами. В углу прыгал обнаженный по пояс мощный мужчина с мечом в руках. Рубил и колол деревянный манекен, делал обманные финты, выпады, проводил серии. Защищался от мнимого противника, тут же резко и жестко контратаковал. Мускулистое тело блестело, словно облитое маслом. Капли пота срывались с длинных волос, обильно орошали паркет. В темных глазах сверкала ярость, губы кривились в волчьем оскале. Человек явно вошел в раж, забыл о реальности. Сейчас перед ним стояла не дубовая колода, а противник, коего надо растоптать и убить.

Старейшина отступил, прикрыл дверь и с осуждением покачал головой. Похоже, не он один скучает по былым эпохам. Но с Ричарда взятки гладки. Глава Совета всегда любил средние века с их рыцарством, кровавыми схватками и крестовыми походами.

Гвион вошел в другой коридор, более темный и узкий. Медленно промерял шагами и вернулся обратно. Остановился, невидящими глазами уставился на картину одного из древних мастеров. Отвел взгляд и побрел дальше. Пару раз мимо пробегали слуги, проходили охранники. Первые тихо и незаметно скользили у стен. Вторые останавливались и низко кланялись – этикет волшебникам-боевикам прививают с раннего детства. Старейшина же оставался совершенно равнодушным.

Вскоре в движениях мага появилась твердость, взгляд стал осмысленным и колючим. Седой чародей прошел коридор и спустился по широкой лестнице. Решительно свернул в другое крыло особняка. Но уже на подходе к своим апартаментам неожиданно остановился. Немного поразмыслил и вернулся назад, подошел к массивной лакированной двери. Осторожно постучался.

– Открыто! – послышался густой бас. – Входи, Гвион!..

Старейшина не заставил упрашивать дважды. Зашел и остановился на пороге, осмотрелся с нескрываемым интересом.

Помещение представляло собой небольшой уютный кабинет очень похожий на рабочую комнату самого Гвиона. Та же тяжелая мебель, сделанная из лучших пород древесины, глубокие кожаные кресла и несколько стеллажей. Отличие состояло лишь в малом. В кабинете витал мощный запах сырости и пыли. А на столе в беспорядке расположилось множество вещей: большой жидкокристаллический монитор, огромная груда старинных книг, свитков, конверты и коробки с CD-дисками. Яркий свет нескольких настольных ламп выхватывали из темноты хозяина комнаты. Им оказался крупный и широкоплечий мужчина с хищным, но не лишенным интеллигентного налета лицом. Черты холодные и резкие, немного грубые: чересчур большой нос, широкие мохнатые брови и выпуклый лоб, тяжелая челюсть. На плечи ниспадали длинные рыжеватые волосы, а подбородок украшала неопрятная борода. Но в целом складывалось весьма приятное впечатление. С первого взгляда в мужчине угадывался ученый. Да и одежда поддерживала впечатление: строгий деловой костюм унылого черного цвета, безупречно белая рубашка.

– Чем обязан появлению столь высокого гостя? – добродушно пробасил мужчина. На секунду отвлекся и заинтересовано взглянул на застывшего у дверей Гвиона. Но сразу отвернулся, принялся сосредоточено листать какую-то книгу. – Помнится, в прошлый раз ты навещал довольно давно.

– Проходил мимо, – проскрипел седой маг и пожал плечами. – Решил заглянуть. Вижу, все работаешь, Асмунд. Что на этот раз? Термоядерный синтез или теория подпространства?..

– О-о-о… Ясно, – широко ухмыльнулся мужчина, качнул головой. – Могучий Повелитель Ветра мается от скуки. Когда такое бывало, Гвион? Или молодые маги давно сидят в клетках?.. Кстати, присаживайся, не маячь как привидение.

– Благодарю, – сухо произнес Носитель Тотема Весов. Прошел на середину кабинета и осторожно устроился в кресле. – Нет, операция по ловле нового Поколения еще в процессе. Но будь уверен, завершиться успешно.

– Не сомневаюсь, – прогудел хозяин кабинета, уткнувшись в книгу. – Если за дело принялся ты, то им и целого мира будет мало. Помню средние века и твою инквизицию. Жесткий ты человек, Гвион. Извини, что не могу уделить тебе больше внимания. Последние штрихи…

Асмунд перевернул страницу, что-то проговорил одними губами. Собрал на лбу морщины, подумал. Подвинулся к большому ЖК-монитору и отстучал на клавиатуре команду. Гвион улыбнулся краешком губ. Старого Козерога не изменить. Даже если настанет последний час Земли и грянет Армагеддон, трудяга не обратит внимания. Отмахнется и скажет: «Пошли вон, последние штрихи!» Хотя Асмунд когда-то был совершенно другим. По молодости любил хорошую пьянку и добрую драку. Но время меняет людей. И задиристый викинг-разбойник постепенно превратился в увлекающегося ученого.

– Над чем все-таки работаешь? – полюбопытствовал Гвион. – Физика? Или мне не стоит спрашивать?

– Отчего же, – хмыкнул Козерог, скосил глаз на собеседника. – Сам знаешь, я не играю в ваши дурацкие тайны, заговоры и детские подсиделки. Нет, с физикой пока завязал. История, и еще раз история!

Гвион взял ближайшую книгу, взвесил в руке. Раскрыл и пробежался глазами по строчкам. Пожал плечами, положил обратно. Дневник какого-то древнего философа, много раз переписанный церковниками. Ничего особенного.

– Интересно, – равнодушно произнес Носитель Тотема Весов. – Вспоминаешь годы, когда Ричард водил рыцарей в крестовые походы, как Моисей рабов по пустыне? Или как Христофор, то есть Рин, открыл Америку?..

Хозяин кабинета громко фыркнул. Отстранился от компьютера и задержал взгляд на посетителе. Несколько секунд подумал, тяжело вздохнул и откинулся в кресле. В глазах Асмунда промелькнула досада и раздражение. Но тут же сменились флегматичным спокойствием, легким интересом. Козерог поскреб бороду, проворчал:

– Всегда удивлялся твоему чувству юмора, Гвион. Точнее его отсутствию… Нет, я занимаюсь более серьезным и интересным делом, нежели копание в биографиях наших общих друзей и соратников.

– Каким же? – быстро спросил седой чародей.

Гвион устроился в кресле поудобнее, закинул ногу на ногу. В холодных блеклых глазах не отразилось ни единого чувства. Но Асмунд, прирожденный мистик, сразу угадал и утробно засмеялся.

– Опускаешься до таких вещей как исследования чудака-собрата. А что чудак, так сразу ясно. Интриги не плету, властью не интересуюсь. То есть никаким полезным делом, по мнению нашей веселой команды не занимаюсь.

– Каждому свое, – отпарировал Носитель Тотема Весов, тускло улыбнулся. – Возможно, ты поступаешь гораздо мудрее, чем мы. Посвятишь или так и будешь нагонять туман?

Двенадцатый Владыка Земли нахмурился и дернул губой. Бросил быстрый взгляд на книгу перед собой. Поколебался, вновь тяжело вздохнул.

– Так и быть, расскажу. Тем более, что исследование касается всех нас. Надеюсь, помнишь легенду об Основателе?..

– Асмунд! – перебил седой маг. Исторг из горла неприятный скрипучий звук, подозрительно напоминающий смех. – Ты увлекся сказками?

– Гм… Почти, – буркнул Козерог, гневно сверкнул глазами. – Можешь не верить, но я нашел доказательства, что Основатель существовал!

– То есть?.. – Гвион сменил тон, по-птичьи наклонил голову. – Ты хочешь сказать…

– Да, – громыхнул бывший разбойник, от избытка чувств ударил кулаком по столу. – Да, черт задери! Нас всегда интересовало, кто мы такие и откуда взялись, для чего предназначены. Предыдущее Поколение мало оставило после себя. Обрывки текстов, несколько записок. Нам самим пришлось выбирать дорогу, идти непроторенным путем. И еще тот идиотский спор… Помнишь, о чем бормотали боги, когда мы разрушали капища? В разум въелось, словно кислота. Вы, мол, нарушили Порядок. Рано или поздно придет Основатель и покарает! Так вот… Я доподлинно установил, что этот человек действительно существовал. И очень вероятно, живет на Земле до сих пор!..

– Откуда такая уверенность? – нарочито спокойно спросил Гвион. – Даже мы не бессмертны. Да и времени прошло много. Факты искажаются домыслами, теориями, желаниями и чувствами людей, что приходят позже.

– Ты будешь слушать или изливать скептицизм? – зарычал Асмунд. Яростно поскреб бороду и со злостью посмотрел на седого чародея. Ткнул пальцем в книгу. – Копия дневника одного из друзей Основателя! Я нашел совершенно случайно, когда посещал библиотеку старого монастыря в Германии. Подлинник попался какому-то священнику в пятом веке нашей эры. Монах посчитал одним из ранних вариантов библии и добросовестно скопировал. С ошибками и неточностями, конечно. Но часть оригинального текста сохранилась. Ты не представляешь, какое удивление я испытал. В обыкновенной латыни мастерски сокрыли язык Ариев!..

Ученый говорил с жаром и яростью, скалил острые волчьи зубы. В глазах полыхало безумное пламя. Но вскоре Асмунд выдохся, тряхнул гривой рыжеватых волос. Поморщился и достал с полки графин с водой. Жадно приник к горлышку, залпом осушил половину. Отдышался, небрежно смахнул с бороды капли и выпил еще.

Повелитель Ветра дождался, пока собрат утолит жажду. Спросил с вежливым интересом:

– Древний язык? Любопытно. А что содержалось в дневнике?

– Много чего, – ответил Асмунд. Шумно вздохнул, поставил графин на стол. – Я еле расшифровал, диалект очень старый. Насчет отдельных фрагментов до сих пор не уверен. Работа еще идет. Но то, что уже открылось, потрясает воображение! Мы всегда считали себя отступниками. Думали, идем против древнего Порядка, создаем Свой! Но это неверно! Солнцу плевать, кому и для чего отдавать Силу! Наша власть – лишь побочный эффект существования Светила, некий всплеск, флюктуация.

– Подожди! – перебил седой маг. – То есть…

– Да! Да! Да! – воскликнул ученый. Утробно захохотал и бухнул кулаком по столу. – Нет никаких старинных заповедей и правил! Мы сами хозяева своих судеб! И не отступники, нет. Скорее реформаторы! Законы для Хранителей создал не кто иной, как Основатель! Нашу власть надо держать в узде, направить в созидательное русло! Этот человек боялся, что Зодиакальные маги разрушат планету. И выступил в качестве законодателя, судьи, арбитра.

– Кто такой? – спросил Гвион. Облизнул пересохшие губы, опять откинулся в кресле.

– Тут самое интересное! – кивнул Козерог, добавил намного тише: – Основатель –человек и Дух в одном флаконе. Вечный, бессмертный! Иногда бродит по планете в облике людей. Но чаще находится в развоплощенном состоянии.

– Бог? – недоверчиво проскрипел Повелитель Ветра.

– Нет, – мотнул головой Асмунд. – Маг. Но не такой как мы. Первый и вероятно самый сильный на Земле. В записках упоминается, что Основатель тоже относится к Зодиаку. Питается энергией Солнца, но также владеет каждой Стихией. На него не действуют те ограничения, что связывают нас. Кроме того в дневнике говорится о некоем механизме, что создали Арии в надежде превзойти мощь Основателя. И представь себе – древнему народу удалось! Думаю, загадка Силы первого мага связана с тем предметом. Арии поняли, что такое Солнце! Смогли возвысится! Но после упадка цивилизации знания канули в Лету. Но я надеюсь, что смогу разгадать! Тайна Основателя даст многое, подтолкнет науку на пути к познанию Вселенной!

Бывший разбойник алчно потер руки, зарычал от переизбытка чувств. В глазах плясали яркие искорки, губы кривились в торжествующей усмешке.

– Ты как всегда удивляешь, – проскрипел Гвион. Покачал головой, улыбнулся. – Что завтра? Полетишь к Солнцу с намерением поболтать с Создателем?

– Доберусь! Обязательно доберусь! – пылко произнес Асмунд. – Человечество должно развиваться, идти дальше!..

– Прекрасно! – спокойно произнес седой чародей. Бросил заинтересованный взгляд на книгу, что лежала перед Козерогом. – Предлагаю отметить победу. Бокал вина и немного воспоминаний.

– Ты прав! – пробасил ученый и встал с кресла. – Победам надо радоваться! Иначе забудем, каково быть людьми. Пойдем-пойдем! Помнится, в подвалах я видел бутылку отличнейшего красного. Если Тигран не добрался, опробуем.

Двенадцатый Старейшина Земли громогласно засмеялся. Небрежно оттолкнул кресло и решительно шагнул к двери. Гвион улыбнулся и последовал за ученым. Но в дверях Асмунд внезапно остановился и развернулся. Добродушие как ветром смело. Лицо Козерога превратилось в каменную маску, густые брови сошлись на переносице. Ученый положил огромную ладонь на плечо собрата. Заглянул в бесцветные холодные глаза, с расстановкой произнес:

– Надеюсь, ты понимаешь, услышанное не должно выйти за пределы кабинета? И Гвион… Я ослабел в последнее время. Но сил, чтобы скрутить тебе шею хватит. Помни!

Голос Козерога стал угрожающе-низким. В нем послышались отзвуки лавин и камнепадов, тяжелая дрожь земли. Свет ламп притух. В темноте стало видно, что глаза Асмунда горят яростным синим светом. Кожа огрубела, приобрела серый оттенок. Пальцы обзавелись острыми стальными когтями.

На лице седого мага не дрогнул ни один мускул. Повелитель Ветра несколько секунд бесстрастно смотрел на ученого, о чем-то думал. Кивнул, серьезно сказал:

– Помню, брат. И никогда не забывал. Если бы ты хотел, занял главенствующее положение в Совете. Но ты был мудрее, избрал иной путь. И не потерял себя, как остальные. Обещаю, буду молчать.

– Вот и чудненько! – хохотнул Асмунд, похлопал Гвиона по плечу. Лицо Козерога вновь стало добродушным и спокойным. Синее пламя в глазах потухло, когти втянулись. – Пойдем пьянствовать! А то не ровен час Тигран доберется до заветной бутылки. Будет обидно, если вылакает…

Седой маг изобразил на лице дружелюбную улыбку. Услужливо пропустил собрата вперед. Вышел и прикрыл дверь. Несколько минут слышались приглушенные шаги, грубый голос Асмунда и скрипучий Гвиона. Но постепенно удалились, затихли.

Настольные лампы по-прежнему освещали груду книг. Неяркие отблески играли на лакированной столешнице, гладкой коже мягкого кресла. В абсолютной тишине натужно гудел вентилятор компьютера, отчетливо скрипел винчестер. Тени сгустились в углах комнаты, под столом и за стеллажами. Но даже не думали двигаться, мирно спали...

Где-то у потолка родился легкий ветерок. Бесшумно перепрыгнул с полки на полку, сделал круг по кабинету. Осторожно спустился на стол и зашелестел бумагой. Поддел страницы книги, что читал Асмунд, аккуратно перевернул на начало. Если бы в комнате кто-нибудь присутствовал, волосы у него, несомненно, встали дыбом. Создавалось впечатление, что за столом сидит невидимка. Листает древний фолиант, вдумчиво и внимательно читает…

* * *

К избушке вышли лишь часам к шести вечера. Немного отдохнули и отдышались, слопали приготовленный Елистратом ужин. Но едва приступили к рассказу и обсуждению насущных дел, в дом влетела перепуганная Соня и поманила за собой. Мы вышли и увидели пятерых спецназовцев, что выбирались из лесу. Бойцы тащили объемистые рюкзаки, двое волокли громадный металлический ящик. А впереди шествовал Данилов. Угрюмо осматривался, то и дело притрагивался к заклеенному пластырем носу. И завертелось…

Пришлось спешно объяснять Велимиру, что случилось. Волхв гневно сверкал глазами, ворчал и ругал за опрометчивый поступок. Но в конце концов, махнул рукой и смирился. Признал, что помощь будет не лишней.

Затем разбирались где устроить солдат. Но в избе тесно даже для нас. Порешили, что закаленные и привычные к походным условиям «храмовцы» расположатся во дворе. Разрослась кутерьма с установкой палаток, распаковкой вещей. Мы с Вадимом помогали по мере сил. Но чаще просто вертелись под ногами и настороженно следили. К сожалению или к счастью ничего такого, что могло вызвать сомнения, не обнаружилось. Обыкновенное походное снаряжение и оружие: палатки, спальники, ножи, автоматы и бронежилеты. В ящике вещи поинтереснее: знакомые суперкостюмы, запасные батареи к ним, несколько ноутбуков и компактная спутниковая антенна. Но тоже ничего преступного. Данилов все-таки сдержал слово.

Пару раз я натыкался и на самого майора. Алексей Григорьевич метал зловещие молнии из-под бровей, кривился. Но старался избегать, всякий раз отворачивался. Выглядел откровенно хреново. Лицо в синяках и ссадинах, под глазами густые черные круги. И без того крупный нос, теперь превратился в здоровенный баклажан, настолько распухший и фиолетовый.

Неожиданно для себя я ощутил жгучий стыд. Старый солдат вполне мог скрутить в бараний рог. Но приказ запрещал применять силу. Да и того, что я с испуга начну разговор кулаками, майор не ожидал. Получается, будто безоружного избил… Да, я помнил, что Данилов редкая сволочь и вообще гад каких поискать. Но ведь сейчас вроде перемирие, договор о взаимопомощи. А с союзниками ссориться не положено.

Я подошел к командиру «храмовцев», смущенно пробормотал несколько слов извинений. Алексей Григорьевич окинул злобным взглядом, отмахнулся и буркнул что-то из разряда: «До свадьбы заживет!» До чьей уточнять не удосужился, а я благоразумно решил не спрашивать. Пожал плечами и отправился помогать спецназовцам с установкой палаток.

С бойцами, кстати, разговора тоже не вышло. Четверо рослых «храмовцев» отмалчивались, корчили из себя железобетонных «терминаторов». Даже на прямые вопросы отвечали скупо и односложно. Но постепенно стало ясно, что Данилов выбрал лучших. О внешности и говорить нечего. Как на подбор: высокие, широкоплечие и мускулистые. Но и видно – профессионалы. Движения четкие, в глазах – блеск мысли. Именно такие участвуют в войнах, выживают, сражаются. А на досуге почитывают Канта, Аристотеля и прочих, развиваются физически и духовно. Настоящие воины.

Пока двое с нашей помощью ставили палатки, остальные быстро облачились в броню. Включили маскирующее поле и словно призраки растворились в лесу. Я долго прислушивался в надежде уловить хруст веток, звуки шагов. Но тщетно, солдаты словно в воду канули.

Очнулись когда начало смеркаться. Вадим ушел в дом. Солдаты сменили часовых. Вместе с Даниловым принялись распаковывать и сортировать электронику, чистить автоматы. И лишь я остался без дела.

Легкий прохладный ветерок трепал волосы, приятно освежал лицо. Тихо шелестела листва, стрекотали сверчки. Тени сгустились, пространство между деревьями залило густой чернотой. Пахло вечерней свежестью, травами и опавшей листвой. На западе еще полыхала заря, виднелся клочок глубокой синевы. Но над головой уже воцарился первородный мрак, вспыхнули звезды.

Кутерьма надоело до невозможности. Хотелось сбежать, побыть в одиночестве и поразмыслить. Разум тревожили смутные подозрения, чувства… пока еще чувства. Но интуиция подсказывала – дело нечисто. Надо проверить, убедиться. Наметить план дальнейших действий, собрать информацию и проанализировать. Холодно, без лишних эмоций.

Я на автопилоте побрел прочь от шума, движения, голосов. Свернул за избу, и тут натолкнулся на нечто теплое и мягкое. Раздался приглушенный возглас, стук. Я отшатнулся, выругался и мотнул головой.

Соня сидела на траве, ошеломленно моргала. А вокруг валялись сухие сосновые поленья – хозяйственный домовой попросил помочь с растопкой печи.

Ведьма маленькая и стройная, удивительно воздушная. Волосы растрепаны, полные губы слегка приоткрыты. В глазах изумление и испуг. Не ожидала, что из-за угла прыгнет нечто злое и взъерошенное.

Голова закружилась от чистого и терпкого запаха. В глазах потемнело, а в груди как-то подозрительно сладко мяукнуло. Она так близко! Можно протянуть руку и прикоснуться, почувствовать тепло. Я не удержался и совершенно по-идиотски улыбнулся.

Девушка первой пришла в себя. Нахмурилась и поджала губы, подарила мне злой взгляд. Возмущенно фыркнула и принялась собирать дрова. Я очнулся, бросился помогать. Но Соня оттолкнула, сказала с холодной яростью в голосе:

– Куда тебе на магов охотится, Саша? Ходить научись!

Спину будто изморозью обдало. В груди опять затрещал огонь. Я вздрогнул и отшатнулся. Стиснул зубы, постарался сохранить на лице равнодушное выражение. Медленно поднялся. Кривовато ухмыльнулся и произнес:

– Зачем? У меня есть прекрасная птичка, что отнесет, куда ни пожелаешь.

Соня замерла на секунду. Поспешно схватила поленья в охапку. Как ужаленная вскочила с земли и выпалила:

– Хам!

– Дура! – ласково ответил я.

Девушка фыркнула как рассерженная кошка, гордо задрала нос и молнией метнулась прочь. Я проводил взглядом, отвесил вдогонку учтивый поклон. Но едва Соня скрылась за углом, выругался и ударил кулаком по бревну.

Мир покачнулся перед глазами. Я зажмурился, несколько минут старательно уговаривал себя. Постепенно сердце перестало колотиться как отбойный молоток. Пламя в груди опало, боль отпустила. Я глубоко вздохнул, направился в лес. Нырнул в кусты, на ощупь пробрался сквозь колючие заросли. Темно, хоть глаз выколи. Но дорогу я помнил, осторожно огибал деревья, отодвигал ветки. В пятидесяти шагах от избы небольшая полянка. Там немного посижу в одиночестве, успокоюсь. В последнее время мое жилье стало уж слишком людным местом. А я отвык от присутствия посторонних.

Примерно на полдороги я услышал неестественный шорох. Сухо хрустнул сучок, хлюпнул напитанный влагой мох. Я замер, вжался в ближайший ствол и всмотрелся в темноту. Долго ждать не пришлось. Раздался скрип, звон металла. Прямо в воздухе вспыхнули яркие синеватые разряды. Появилось пятно мрака более густого, чем окружающий.

– Пойдем. Командир зовет.

– А позже никак? – проворчал я.

По многозначительному молчанию догадался, что да, никак. Но упорствовать не стал. Подчинился, пошел обратно. Выбрался из кустов и нос к носу столкнулся с Даниловым. Лицо майора скрывал мрак. Но по голосу стало ясно, что настроение у Алексея Григорьевича препаршивое.

– Где тебя носит? – рыкнул командир «храмовцев».

– Я что, опять пленник? – отпарировал я.

Краем глаза заметил тусклый огонек в окне избушки, искры над печной трубой. Вкусно пахло наваристым мясным супом. Похоже, Елистрат от печи не отходил вообще.

– Надо бы, – с недовольством проворчал Данилов. – В цепях тебе больше идет. Но я звал не для того.

Один из спецназовцев догадался включить фонарь. Я моргнул, привыкая к яркому свету. Всмотрелся в лицо майора. Как и думал – недовольный и злой как вепрь. В глазах волнение и тревога.

– Куда-то спешим? – спросил я.

– Спешим, Саша, – раздался голос Велимира.

Волхв белой тенью выскользнул из-за широкой спины командира «храмовцев». Свет фонаря заискрился в седых волосах, выхватил доброе морщинистое лицо. На губах Велимира играла спокойная улыбка, в глубине зрачков сияли яркие звезды.

Послышался скрип и тяжелые шаги, хлопнула дверь. Рядом с дедом возник Вадим. Лицо серьезное, в глазах нескрываемая тревога. В руках друг держал мою котомку.

Я с изумлением посмотрел на обступивших людей. Хотел задать вопрос, но тут внимание привлек очередной визг рассохшихся петель. Спустя минуту из темноты вышла Соня. Остановилась и скрестила руки на груди. В глазах сверкал колючий лед, лицо – бесстрастная маска. Но удивило другое. Молодая ведьма успела переодеться. Вместо легкого сарафана – облегающие джинсы, блузка. На ногах тяжелые ботинки армейского образца. Талию обтягивал изящный ремень, сбоку ножны с недлинным кинжалом.

Внутренности сковало холодом, кожа лица омертвела.

– Пора?.. – выдохнул я.

Велимир медленно кивнул, виновато развел руками.

– Да, Саша. Пора. Дальше тянуть некуда…

Глава 4

Пока я раскладывал по карманам колбочки с зельями, Велимир неспешно и внятно, так чтобы запомнилось, рассказывал:

— Первая цель в Крыму. Район Севастополя. Соня сделает несколько кругов над городом. Ты должен будешь прислушаться к себе. Когда почувствуешь Зов, сразу спускайтесь. На глаза постарайтесь не попадаться. Незачем будоражить умы обывателей. Запомни накрепко — твой собрат-маг тоже ощутит Зов и скорее всего заволнуется. Лишь от тебя зависит результат встречи. Если сумеешь уговорить, забирайте с собой и улетайте. Не поверит — убирайтесь подобру-поздорову, не будите зверя. Конфликт может плохо обернуться не только для вас, но и для обыкновенных людей. Соня сфотографирует Носителя Тотема, перешлет нам. А майор отправит своих подчиненных. Сделают вид, что из милиции. Усыпят и доставят к нам. Тут будем объяснять и доказывать. Это как запасной план. На все — пара суток. Потом переберемся или в деревню под защиту Рода, или в какое-нибудь укромное место. И Саша… прошу, не устраивайте побоищ!

— Как получится, — проворчал я. Краем глаза заметил, что глаза Велимира округлились, вздохнул и добавил: — Да понял я! Жить еще не надоело. Если остальные маги хотя бы наполовину такие, каким был я, то надо ходить на цыпочках и кланяться, кланяться… Чтоб не сожгли сдуру.

— Верно говоришь, — сказал волхв и одобрительно кивнул. — Пока не восстановил Тотем, нарываться на неприятности не стоит. Я много чего хотел сказать, перед тем как отпустить. Но, наверное, просто пожелаю удачи. Береги себя! Я бы отправил кого другого, но быстро найти молодых магов сможешь лишь ты. Помни — судьба не только славян, но и остального человечества зависит от тебя. Мы обязаны изменить мир!

Я поморщился, но промолчал. Опять пафос, разговоры о всеобщем благе. Слова возвышенные и хорошие, но как и всякий человек я привык заботиться лишь о своей шкуре. Лучше б сказали — сходи и сделай, а то придут и зарежут. Толку было бы больше… Закончив с подготовкой, я встал с корточек. Жезлы и флакончики с зельями немного выпирали из карманов. Но в целом движения почти не стесняли. Велимир критически осмотрел, пригладил бороду и улыбнулся. Рядом с волхвом молчаливым идолом застыл Вадим. По лицу друга мало что видно. Но я чувствовал: Вадик волнуется. Его б воля, отправился с нами. Подстраховать, помочь… Но нельзя.

Чуть дальше обретались «храмовцы» во главе с Даниловым. Солдаты продолжали играть роль безмолвных киборгов. И надо сказать, получалось неплохо. Даже как-то страшновато. Свет прожектора выхватывал из темноты кусочек подворья, опушку леса. На фоне листвы и тревожных теней четко выделялись гротескные силуэты бойцов в бронекостюмах. Блестел вороненый металл нагрудных панцирей, тяги экзоскелетов и ребристые трубки. Хорошо хоть шлемов не надевали. Огромные фасеточные очки придали бы сходства с муравьями-мутантами или инопланетянами.

Алексей Григорьевич следил за мной со смешанным выражением злости, надежды и любопытства. То и дело поглядывал на волхва, открывал и закрывал рот, порывался что-то сказать. Но сдерживался, в беседу не влезал.

В стороне от остальных стояла Соня. Ветер развевал шелковистые волосы, бросал локоны в глаза. Всем своим видом ведьма показывала, что попала сюда абсолютно случайно. Поза независимая: руки скрещены на груди, ноги на ширине плеч. Лицо бесстрастное, кукольное. В глазах холодное злое пламя.

Тяжелая старческая ладонь легла на плечо. Настолько горячая, что обожгла даже сквозь ткань футболки. Я поежился под светлым взором волхва. И почему-то ощутил себя маленьким хулиганом, которого отец наставляет перед первым уроком в школе. И хотя корчил из себя непробиваемого, но каждое слово Велимира проникло глубоко в душу. Славяне, Россия… За обычными буквами и звуками кроется нечто действительно великое и могучее. Вспышка света в ночи, непоколебимость, мощь лесов и полей, рек и озер, безоблачное вечное небо!

Я прикрыл глаза, усилием воли совладал с волнением. В который раз почувствовал себя прожженным мерзавцем. Видно же — верят в то, что делают. Это я постоянно ищу себе оправдания, мучаюсь подозрениями. Да нет никакой подоплеки! Кажется тебе, Саня! Дед Вадима просто верит. Или же знает то, что мы: русские, украинцы, белорусы и прочие, — давно позабыли.

— Утешили, нечего сказать, — проворчал я и поморщился. — Теперь уподоблюсь атланту, что держал на плечах небо.

— Не принимай так серьезно, — добродушно засмеялся старик, тряхнул бородой. — Но помни, что так оно и есть.

— Угу, — уныло согласился я.

Велимир убрал руку и отступил в тень. В тот же миг я почувствовал, что буквально секунду назад меня окружала незримая стена. А теперь исчезла и растворилась.

Подошел Вадим, молча обнял и похлопал по спине. Так же безмолвно удалился. Из «храмовцев» приблизился лишь Данилов. Потрогал распухший нос, поморщился и протянул лист плотной бумаги.

— Карта, — пояснил майор. — Скопировал у волхва. Возьми на всякий случай.

— Я думал, пистолет предложите, — хмыкнул я. Но бумажку взял, спрятал в одном из внутренних карманов куртки.

— Ты еще пулемет попроси, — рыкнул Данилов. Злобно сплюнул под ноги. — Не воевать идешь, а разговаривать.

— Разница в методах убеждения, — сказал я с вызовом.

Но майор не услышал. Или сделал вид. Тяжеловесно, словно танк, развернулся и пошел к своей команде.

Минуты на две воцарилось напряженное молчание. На мне остановились взгляды присутствующих. Лица серьезные, немного торжественные. Блин, словно последний путь провожают!.. Еще б поплакали или венок подарили.

Я почувствовал себя как-то неуютно. Смущенно откашлялся в кулак, огляделся. Пока слушал советы волхва, ночь полностью вступила в права. Мир изменился, стал таинственным и незнакомым. Над головой устрашающая бездонная пропасть, черное полотно с россыпью ярких холодных звезд. Бесконечность давила, заставляла втягивать голову в плечи. Казалось, что стоит немного подпрыгнуть и упадешь, унесешься в далекие глубины космического пространства. Поляну обступили безмолвные великаны-деревья, тихонько покачивались в ленивой полудреме. Слышались шорохи и скрипы, шелест листьев, крик совы. Пахло сыростью, душистыми травами, немного грибами и дымом.

С неловкостью, будто совершая какое-то святотатство, я развел руками и пробурчал:

— Что дальше? Так и будем стоять?

— Нет, можем и посидеть, — послышался недовольный голос Сони.

Ведьма подошла ближе. На лице строгое и деловое выражение, губы сжаты в тонкую линию. В глазах целое море презрения, отвращение и гадливость. Словно перед ней насекомое, слизняк.

В душе вспыхнуло раздражение. Но виду я не подал. Подмигнул и произнес с наигранным восторгом:

— Тогда давай лучше полежим. Травка чудо как хороша! Мягкая и прохладная…

— Ты на что намекаешь? — процедила девушка.

— Полюбоваться звездочками! — вдохновенно сказал я, хитро прищурился и добавил: — А ты про что подумала?

Ведьма промолчала. Но от нее повеяло таким холодом, что я невольно поежился. Однако роль не оставил. Ухмыльнулся и окинул девушку оценивающим взглядом, цокнул языком.

— Меня терзают смутные сомнения. Больно ты хрупка. Спинка не переломится? А на обратном пути тащить даже двоих. Или по очереди?

— Ты еще тот кабан, — прошипела Соня. Раздвинула губы в холодной улыбке и пожала плечами. — Но не беспокойся, будет тяжело — просто сброшу.

— А как же гуманизм? — воскликнул я.

— Человечество ничего не потеряет, — отпарировала девушка.

— Пусть так, — хмыкнул я и приподнял бровь. — Хорошо. Куда залазить? На спину или на шею? Да и вообще как-то не подумали. Надо бы седло организовать, и стремена тоже. Думаю, в уздечке будешь смотреться очень неплохо.

Реплика вскрыла броню самообладания, словно консервный нож. Ведьма отпрянула, зашипела как рассерженная кошка. Сжала кулачки и даже немного присела, будто готовясь к прыжку. Но сдержалась, сказала со злобой:

— Следи за языком, маг. И помни, сила сейчас за мной!

— Уже боюсь, — проворчал я.

На лице ведьмы отразилась внутренняя борьба. Кое-как совладала с собой, немного расслабилась. Пару секунд смотрела со странным выражением в глазах, тускло улыбнулась и кивнула.

— Начнем!

— Отлично! — сказал я с воодушевлением. Скорчил глуповатую рожу, раскинул руки и добавил: — Покатай меня, большая черепаха!

Внутренне подготовился к взрыву эмоций. Но Соня отреагировала иначе. Обворожительно улыбнулась, неспешно подошла и заглянула в глаза. Медленно провела пальчиком по воротнику футболки, облизнула губы.

— Тогда держись, — со смешком сказала она. — И постарайся не измазать штаны.

Я хмыкнул, хотел сказать нечто еще более гадкое. Но слова застряли в горле, по спине побежали мурашки. Глаза Сони полыхнули зеленым огнем. Зрачки стали вертикальными, кошачьими. С неприсущей хрупкой девушке силой ведьма схватила меня за запястье. Я успел увидеть изогнутые в ехидной улыбке полные губы, гладкую кожу лица и прелестный румянец на щеках. А в следующее мгновение чудовищный рывок чуть не лишил руки. В ушах оглушительно хлопнул воздух. Секунда тишины, а затем рев ветра, приливающая к голове кровь и болезненные спазмы в желудке.

Ноги не ощущали земли. Твердь исчезла. Я попытался нащупать, рефлекторно выставил руки. Но пальцы царапали пустоту, твердый колючий ветер резал лицо, рвал волосы. Перед глазами сплошное мельтешение, тьма, светлые линии. Я почувствовал, что кувыркаюсь, лечу. Небо и земля менялись местами. Черное поле, усыпанное яркими огоньками, сменялось беспросветным мраком. Опять вспыхивали звезды, куда-то летели, убегали. И вновь темнота… Внутренности скручивало узлами. Многострадальный желудок не знал, куда деться. То подбирался к самому горлу, то низвергался в пропасть. Я на миг завис в верхней точке параболы, рухнул вниз. Черное поле надвинулось, затянуло пространство. Кажется, видел даже верхушки деревьев, острые ветки.

Сердце умчалось в пятки. Я открыл рот, чтобы закричать. Но ветер ударил в горло, заткнул лучше любого кляпа. Вопль перешел в задушенный хрип, бульканье. Сердце сжалось в предчувствии дробящих ударов, боли, смерти. Но тут глаза уловили стремительное движение. Сквозь гул ветра пробился заливистый женский смех, торжествующий вопль:

— И-и-х-хи-и!.. Получи-и-ил, маг?! А теперь время настоящего веселья!!!

Второй страшный рывок чуть не вытряс душу. Я услышал, как затрещала ткань футболки. Что-то схватило за предплечье, вновь подбросило выше. Легко поймало за ногу, встряхнуло, словно мешок с мукой. Кровь прилила к голове, тяжело ударила в уши. Я заорал от ужаса, задергался как червяк на крючке.

— Не брыкайся! — рявкнули сверху. — Иначе точно сброшу!

Угроза подействовала. Я заткнулся, попытался унять страх. Ведьма смиловалась. Подбросила еще разочек, закинула за спину. Я ощутил хрупкое, но сильное тело, выпирающие ребра и хребет девушки. Инстинктивно обхватил талию, вцепился как клещ.

Минут пять просто висел, приходил в себя. По телу пробегали волны жара и холода. В груди лед, колючие иголки. Голова кружилась, тошнота выкручивала наизнанку. С запозданием сообразил, что еще бы немного и конец.

Ощущение полета навевало дикий подсознательный ужас. Я на секунду открыл глаза. Но сразу пожалел о содеянном, крепко зажмурился. Мы мчались на невероятной высоте. Внизу озеро мрака, вверху звездное поле. Где-то справа мерцала сеть огней далекого города.

— Смотри не задуши! — предупредила девушка. — Но держись крепко! Ускоряемся!

«Как? — мелькнула испуганная мысль. — Разве можно быстрее?» Желудок квакнул, размазался по стенкам живота. Шелест ветра превратился в вой. Колючий холодный воздух ударил в лицо подобно кулаку. Я почувствовал, что начинаю соскальзывать. Взревел дурным голосом и, не помня себя от страха, вцепился в джинсы девушки. Кровь отхлынула от головы, умчалась куда-то в ноги. Мысли разметало бесшумной вспышкой.

Не помню, сколько длился кошмар. Время исчезло, растворилось в диком животном страхе, грохотании ветра и тьме. Я потерял способность думать, трезво оценивать обстановку. До боли в немеющих пальцах сжимал одежду Сони, стискивал зубы. Мир уменьшился, обступил. Я сосредоточился на внутренних ощущениях. Боролся с подступающей тошнотой, с усилием дышал, проталкивал твердый воздух в легкие. И просто пытался не упасть.

В какой-то момент адские муки закончились. Рев воздуха утих, снизился до шелеста. Еще минут десять я приходил в себя, боролся со страхом. Открыл глаза и ахнул от восхищения.

Под нами безбрежное звездное поле, яркие огни, всполохи. Внизу огромный ночной город. Виднелись крыши зданий, широкие залитые электрическим светом проспекты, улицы, деревья, автомобили. А чуть дальше темнота, загадочные продолговатые предметы, тусклое переливчатое мерцание. Соня плавно снизилась и ракурс немного поменялся. Возникла радостная и немного удивленная мысль: «Море!.. Море, черт побери! Неужели добрались? Севастополь?..»

Догадка окончательно привела в чувство. Страх растворился в изумлении и восторге. Ведь летели не больше часа, максимум полтора. И вот Крым… Теперь чувствовал, что воздух гораздо теплее. Влажный и приятный, напоенный незнакомыми запахами. Веяло едкой солью и йодом, чем-то сладковатым, тревожным и одновременно прекрасным. В шелесте ветра слышался гул большого города, от бухты доносились тяжелые удары и мерный плеск.

Ведьма опустилась еще ниже. В пугающей близости замелькали крыши домов, улицы заполненные автомобилями, множество людей. Огни размазались, обратились светлым пятном. Но постепенно глаза привыкли. Дыхание перехватило от осознания красоты и величия города. Я жадно всматривался в незнакомые очертания, вертел головой.

Соня сделала круг над центром. Заложила второй, немного шире, еще один… Я догадался, что летит по разворачивающейся спирали. И тут же вспомнил о деле. Да-да, надо прислушиваться, попытаться ощутить Зов. Вот только каков он? Велимир объяснить не удосужился. Но скорее всего и сам не знал. А вдруг волхв ошибся? Магии во мне сейчас как воды в сите. Почувствую ли?..

Я отрешился и сосредоточился. Не зная, на что следует обращать внимание, просто сконцентрировался на внутренних ощущениях. Кроме того продолжал осматриваться, прислушиваться и даже принюхиваться. Как-то совершенно незаметно страх перед высотой ушел. Я немного расслабился и даже стал получать удовольствие от полета. Заулыбался, подставил щеки встречному ветру.

Постепенно витки над городом стали гораздо шире. Оживленный центр сменился тихими и сонными окраинами. А иногда скользили над морской гладью, скалами. Сомнения усилились. За полчаса ни единого намека на что-либо напоминающее таинственный «Зов». От напряжения чувства начали притупляться. В глазах появилась неприятная резь, потекли слезы. В ушах стоял сплошной неразличимый гул.

Ведьма хранила молчание. Лишь один раз повернула голову и вопросительно глянула: мол, есть что? Но получив отрицательный ответ, отвернулась. Я скривился, беспомощно закусил губу. Черт!.. Наверняка, затея оказалась бесполезной. Волхв ошибся. Но мало того, что я бессилен без магии Тотема, так еще и сижу на спине хрупкой девушки. Стыдно, слов нет. Соня вдвое меньше, маленькая и хрупкая. Под тканью блузки ощущались ребра, худенькое горячее тело. И хотя не возмущалась, но мне почему-то казалось, что ей тяжело.

Когда я окончательно отчаялся нечто почуять, а внизу замелькали последние дома пригорода, в груди родилась тревожная щекотка. Я вздрогнул, сосредоточился. Зуд становился нестерпимым. Где-то в районе солнечного сплетения вспыхнула маленькая болезненная искра. И в тот же миг голова закружилась, появилось неприятное чувство раздвоения. В мозг хлынул мутный поток чужих ощущений, мыслей. Я чуть не свалился со спины ведьмы. Но удержался, хлопнул девушку по плечу и указал вниз. Там, у самой границы моря виднелась длинная светлая полоса, чуть дальше — освещенное разноцветными огнями здание.

Ведьма без предупреждения заложила крутой вираж, ушла в штопор. Мир резко крутнулся. В ушах опять загрохотало, ветер ударил подобно бетонной стене. Желудок, что вроде бы оклемался после предыдущих перипетий, решительно ткнулся в горло. Показалось — еще немного и от притока крови взорвется голова. Онемевшие пальцы начали разжиматься и соскальзывать. Я почувствовал, что потерял опору, заорал от ужаса. Закувыркался и беспомощно замахал руками. Увидел краем глаза приближающийся асфальт и взвыл уже не на шутку. Но метрах в пяти от тротуара сильнейший рывок приостановил падение.

Асфальт мягко и как-то незаметно уткнулся в подошвы. Ноги подогнулись, и я рухнул на колени. Несколько минут просто сидел и приходил в себя. В голове воцарился полнейший кавардак. Перед глазами плавали разноцветные пятна, в ушах противно звенело. Казалось, налетают ураганные порывы ветра, пытаются опрокинуть и прибить к земле. В горле застрял противный кислый ком, не давал дышать.

— А ты крепкий, — послышался девичий голос. — Как тебе полет? Понравился? Могу еще разочек с ветерком.

Я помотал головой, несколько раз моргнул и глубоко подышал носом. Помогло. Муть перед глазами развеялась, и я увидел, что сижу посреди тротуара. Справа заросли каких-то деревьев, густой кустарник. Слева крутой обрыв, туманная дымка. Оттуда слышался ленивый плеск волн, шум прибоя. Рядом фонарный столб, сверху бил яркий желтоватый свет. А прямо передо мной Соня.

На губах ведьмы играла ехидная улыбка, в глазах сверкало торжество. Девушка уперла руки в бока, склонилась надо мной и рассматривала с искренним интересом.

— С ветерком не надо, — кисло произнес я. Закашлялся и сплюнул. — Тише едешь — хрен разобьешься.

— Как заговорил! — засмеялась девушка. Но тут же посерьезнела. — Что-то почувствовал?

— Угу, — ответил я. — Отруби мне голову пока не лопнула!

— Не-а! — хихикнула ведьма, кровожадно оскалилась. — Я хочу на это посмотреть! Мозги по асфальту, сочетание красного и серого. Красиво… Ладно, маг. Счастливо оставаться! Ищи Носителя Тотема! Если что, кричи. А я уж подумаю помогать или нет.

— И это я хам, — угрюмо буркнул я.

Слова ушли в пустоту. В лицо ударила плотная воздушная волна, облако пыли. Ведьма подогнула колени, сгруппировалась. Стремительно рванулась ввысь, растворилась в ночном небе. Безумный счастливый смех прогремел откуда-то сверху. Но быстро затих, и я остался наедине с собой.

Покряхтел, встал на ноги. Чувствовал себя откровенно паршиво. Нет, ужасно! Отвратительно! Каждую косточку ломило, будто пропустили через мясорубку. А еще мерзкий звон в голове, мутные образы, шепот в ушах. Мир перестал раскачиваться, словно безумная карусель, мышцы пришли в норму. Я покрутился на месте, почесал затылок.

Зов исходил откуда-то справа. Да и тротуар вроде бы поворачивал далеко впереди. Недолго думая, я пошел туда. Уши различили громыхание музыки, гул голосов, крики и смех, автомобильную сигнализацию. Сквозь ветви замельтешили разноцветные огни. Да, все правильно. Ведьма высадила чуть дальше, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но теперь я ясно ощущал, что Носитель Тотема где-то там. Осталось самое простое — найти и уговорить, забрать с собой.

Я ускорил шаг. Метров через пятьдесят свернул и стал как вкопанный, присвистнул от удивления. Везет же!.. Как утопленнику! И как найти мага в подобной кутерьме?.. То здание, что приметил сверху, оказалось громадным ночным клубом. Черт знает, почему приткнулся на окраине. Возможно аренда в центре дороже. А может такой рекламный ход. Не знаю. Но хозяин клуба явно не прогадал. Само строение размером с приличный спорткомплекс. В темноте ярко горели неоновые вывески, блестел дорогой пластик, алюминий и хром. Рядом большая автостоянка забитая шикарными машинами. Ближе к морю виднелись летние кафе, уютные беседки. Но самое главное — пространство перед клубом запружено народом. В основном молодежь, ребята от семнадцати до двадцати пяти. Толклись у входа, переговаривались, кричали и смеялись. Лица беззаботные и счастливые, раскрасневшиеся. И все как один пьяные. Правда, на разных стадиях.

— Господи! — прошептал я со страхом. — Не дай подохнуть! В Славгороде от своей тени шарахался. А здесь вообще Ад.

Собравшись с духом, пошел дальше. Окунулся в толпу и сразу пожалел о содеянном. Голова закружилась от мелькающих перед глазами лиц, глаза резали вспышки. А запахи… От густой смеси духов, едкого пота, сигаретного дыма и спирта едва не стошнило. Не пройдя и десяти шагов, я покачнулся. Справа толкнули в плечо, рявкнули:

— Смотри куда лезешь, пьянь!

Я поспешно отступил. Но тут вновь врезался в плотную стену горячих тел. Взвизгнула какая-то девушка, недовольно заворчали ребята. Сквозь туман перед глазами проступило лицо небритого щекастого детины.

— Что дружок, хорошо тебе? — довольно добродушно засмеялся парень. Похлопал по плечу, подмигнул.

— Простите, — пробормотал я.

Отшатнулся, выбрался на относительно свободный участок. Присел на корточки и попытался отдышаться. Сердце испуганно колотилось, норовило раскрошить ребра. Но постепенно удалось совладать с собой. Я зажал страх перед толпой в тиски воли, заключил в клетку. По-прежнему кружилась голова и подташнивало. Но так, слегка. Обострившиеся за время жизни в лесу чувства бунтовали против такого издевательства. К тому же терзал еще проклятый Зов. В солнечном сплетении поселилась острая резь. То и дело накатывали волны чужих ощущений, разум коротило от навеянных извне смутных мыслей.

Вокруг ходили люди, задевали и толкали. Кто-то ворчал: мол, расселся тут, мешаешь. Слышались разговоры, смех, крики. Перед глазами множество ног. Мужские и женские, стройные и кривоватые, толстые и тонкие. Джинсы, брюки, шорты, юбки, платья… Я наблюдал, давил в себе остатки слабости. И начал понемногу злиться. Собственная беспомощность вызвала бешенство. Маг, Козерог… как же! Скоро под ручки водить будут!

Я скрипнул зубами, резко поднялся и огляделся. Прикрыл глаза и прислушался. Зов исходил из здания клуба. Носитель Тотема где-то там. Надо найти!

Злость придала сил. Усилием воли я отогнал головокружение, решительно пошел к входу. Обогнул несколько автомобилей, пробрался через толпу. По мере того, как приближался к зданию, злость нарастала. Сознание помутилось, мир потонул в сероватой мгле. Но теперь я полностью отдался на волю Зова. Ориентировался на него, как гончая на запах зверя. И безошибочно находил дорогу.

У самого входа пришлось остановиться. Дорогу заступил высокий и широкоплечий парень. Выставил руку, сказал серьезно и веско:

— У нас платный вход!

Я замедленно поднял голову, осмотрел охранника. Строгий костюм бугрился под напором накачанных мускулов, шея толстая как у быка. Лицо квадратное и плоское, несколько глуповатое. Такого питекантропа не сразу и вырубишь. А если получится, набегут другие.

Резь в солнечном сплетении стала ошеломляющей. Подчиняясь Зову, я бездумно шагнул вперед. Охранник схватил за плечо, оскалился в неприятной усмешке и произнес:

— Нет денег — нет танцев. Уходите!

Кончики пальцев пощекотало, а перед глазами мигнуло. Вокруг парня появилась аура. Размытая и тусклая, с завихрениями, разрывами. Цвет неприятный: багровый с вкраплениями черного и бурого. Ведомый странным наитием я поймал взгляд охранника, приказал:

— Пусти!

Тяжелая лапа упала с моего плеча. Глаза парня остекленели, нижняя челюсть отпала. Охранник медленно отступил, освободил дорогу. Я почему-то ничуть не удивился, прошел мимо.

Внутри клуба еще хуже, чем снаружи. Темно и душно. Слух терзала громкая музыка, крики, визжание и хохот. Глаза слепило. Повсюду сигаретный дым, толпы разряженных в пух и прах людей. Я прошел недлинный коридор, выбрался в огромный зал и осмотрелся. С одной стороны множество столиков, с другой — танцпол, несколько барных стоек. Повсюду пьющий и веселящийся народ, танцующие девушки.

В голове опять помутилось, мир подернулся серой пеленой. Звуки отдалились, стали приглушенными и смутными. Я заметил в тумане красноватый огонек и пошел навстречу. Будто сквозь сон ощущал разгоряченные тела. Меня толкали, вслед летела ругань, возмущенные крики. Пару раз задевал столики. Но внимания не обращал, словно зомби продвигался дальше. Язык пламени вырос, обрел очертания человека. Повеяло жаром, неистовой яростью и энергией. Чужая мощь причиняла боль. И в то же время я впитывал ее. Маленькими порциями, по капельке.

Туман поредел. Первой соткалась барная стойка, несколько высоких табуретов, бутылки и посуда. В глазах в очередной раз мигнуло, и наваждение пропало. У стойки веселилась большая компания. Пяток парней и столько же девчонок. Немного пьяные, раскрасневшиеся и счастливые. Ребята разговаривали, между шутками опрокидывали рюмки. Девушки строили глазки, кокетничали. Непроизвольно поворачивались так, чтобы парни могли оценить совершенство фигур, размер бюстов.

Я внимательно посмотрел на каждого. И узрел. Худощавый и темноволосый парень лет двадцати трех на вид. Кожа смуглая. Черты лица правильные, вполне мужественные. Одет хорошо, со вкусом — из небедной семьи. Но повадки простецкие, без лишнего мажорства и зазнайства. Первого взгляда хватило, чтобы понять — паренек явно из тех людей, коих называют заводилами, душами компаний. Быстрый и яркий, говорливый и острый на язык. Такие при желании могут растормошить даже мертвого… Сердце запнулось, сразу заколотилось быстрее. Интуиция подсказала — он!

Маг говорил тосты, шутил, заигрывал с девчонками. Смеялся настолько искренне и заразительно, что окружающие невольно следовали примеру. Девушки неосознанно льнули, друзья смотрели с обожанием и восторгом. И вообще создавалось впечатление, что жизнь кипит лишь вокруг парня. Но я ощущал: виной тому — магия. Носитель Тотема буквально фонтанировал Силой. Простые люди не чувствовали. Но находясь вблизи, поддавались очарованию и перенимали настроение.

Наверное, следовало дождаться пока паренек останется один. Или поймать где-нибудь в туалете, в курилке. Но я просто-напросто не выдержал. Голова раскалывалась от шума, меня тошнило от неприятных запахов, самих людей. Хотелось закончить дело и смыться. Потому и сглупил. Раздвинул плечами двух ребят, что стояли с краю. Перехватил взгляд мага и повелительно мотнул головой.

— Пошли! Надо поговорить.

Носитель Тотема поперхнулся выпивкой, булькнул. Выпучил глаза и приоткрыл рот в удивлении. Ребята приутихли, посмотрели с любопытством и настороженностью. Парень достаточно быстро пришел в себя, нахмурился. Приятели не заметили, а вот я прекрасно видел — радужки глаз мага сверкнули желтым. Паренек явно овладел Силой достаточно давно. Но умело скрывал, контролировал.

— Ты кто такой? — спросил маг с угрюмым любопытством. Поморщился и помассировал висок.

— Позже узнаешь, — ответил я. — Но сейчас — на пару слов.

Маг прищурился, поразмыслил немного. Но тут же расслабился, откинулся на барную стойку. Лениво зевнул и посмотрел на меня как на пустое место.

— Извини, но я тебя не знаю. Гуляй, где гулял. И не мешай отдыхать. Мир, брат! Не будем ссориться.

Парень отвернулся и подмигнул друзьям. Те с готовностью заржали. Кто-то заказал водки. Быстро разлили и раздали друг дружке. Носитель Тотема поднял рюмку, широко улыбнулся и провозгласил:

— Выпьем за мир во всем мире!

— Молодец, Ярослав! — поддержали приятели.

Кто-то кивнул на меня, скорчил страшную рожу. Остальные засмеялись, принялись отпускать шуточки, перемигиваться. Мол, чудак человек. Стоит столбом, когда повсюду столько красивых пышных девушек, много выпивки и ритмичная музыка. Но ведь на психов не обижаются? Конечно, нет!

На несколько минут в голове воцарилась тупая звенящая тишина. Я слышал возгласы и музыку. Видел зал, пляшущих, пьющих и всячески убивающих время людей, тени и световые пятна на стенах. Но в полной мере не воспринимал. Откуда-то из темных закоулков души вынырнула ярость. Плеснула раскаленной добела лавой, вышибла остатки здравого смысла. Я схватил паренька за грудки, встряхнул. Пристально глядя в глаза, прошипел:

— Идиот! Неужели думаешь, что сможешь скрываться до бесконечности? Они найдут тебя так же, как нашел я! И будь уверен, говорить не станут! Им нужно лишь одно — твоя смерть!..

— О чем ты говоришь? — пролепетал Ярослав, округлил глаза. — Я ничего не знаю!..

— Не прикидывайся дураком! — рявкнул я. — Кого надеешься обмануть? Я знаю о твоей силе! И знаю, ты тоже почувствовал Зов! Если не пойдешь со мной, подохнешь!..

Парень не дослушал. Лицо исказила гримаса злости и упрямства. В глазах на секунду проступило жидкое золото, из-под верхней губы выглянули острые звериные клыки. Ярослав перехватил мои запястья, крепко сжал. Тонкие на вид пальцы стали подобны стальным тискам. Дикая боль пронзила руки. Я почти услышал, как трещат кости, взвыл. Попытался выкрутиться, но маг и сам оттолкнул.

— Отвали, псих! — рыкнул Ярослав. Отпрыгнул и юркнул в толпу.

Я рванулся следом, но тут же завяз в телах. Крепкие руки схватили за загривок, выкрутили локти. Кто-то достаточно ловко подбил колени, остальные навалились скопом.

— Ярик, щас разберемся! — гаркнули над ухом. — Щас угостим придурка!

— Пустите! — отчаянно крикнул я.

Попытался вывернуться, лягнул ногой. Помогло. Послышался задушенный всхлип, ругань. Но меня тут же придавили к полу, кто-то неумело ударил кулаком. Щеку ожгло резкой болью. Уши резало воплями и криками, грязной руганью. Перед глазами мельтешили злые красные лица, оскаленные рты, кулаки и ноги. Танцевали разноцветные пятна, вспыхивал и тух свет.

Били вяло и неумело. Хотя надо дать скидку на то, что ребята находились под градусом. Да и не профессионалы. Впрочем, даже не любители. Поэтому вырвался я быстро. Схватил одного за стопу и опрокинул как тумбочку. Бросил навстречу остальным. Перекатился, сблокировал локтем скользящий удар. Вскочил на ноги, оттолкнул незадачливых защитников. Попятился, врезался спиной в плотную стену разгоряченных потных тел.

Перед глазами плясали искорки, зал расплывался и кружился. Левая скула и лоб горели огнем, из носа брызгала кровь. Я ошибся, задели сильно. Но в горячке просто не обратил внимания. Полагаясь лишь на Зов, бросился прочь. Кого-то сбил с ног, ворвался в толпу. Бежал вслепую, стискивал зубы в предчувствии новых ударов. Понимал, что поступаю совершенно по-хамски. Народ веселится, никого не трогает. А я учинил драку, переполох. Но к счастью, вслед мне летели только возмущенные вопли. Дорогу заступать никто не решился.

Зрение восстановилось. Я поймал направление, со всех ног помчался к выходу. Нечаянно опрокинул пару столиков, сбил какого-то бритоголового детину. Подсознательно все-таки приготовился к борьбе. Но люди, видя злобную окровавленную физиономию, пугливо отшатывались. Так что я практически беспрепятственно преодолел зал и выскочил в коридор.

Мировосприятие странно исказилось. Если еще минут пятнадцать назад с трудом соображал, то теперь мысли сверкали как метеоры. Инстинкты управляли телом, заставляли бегать, прыгать. Перед глазами мелькали испуганные и злые лица. Я проталкивался, извинялся. Преодолел коридор и выскочил на порог ночного клуба, рванул в кусты.

По лицу били острые ветки, прохладный воздух жег горло. Я закрыл глаза руками. Продирался, наобум мчался дальше. Очнулся лишь через несколько минут. Убедился, что никто не преследует, рухнул на траву.

Сердце надрывно колотилось. Перед глазами плавал тошнотворный калейдоскоп из красно-зеленых пятен. В груди клокотало, мокро хлюпало. По лбу и щекам стекали целые реки горячего пота, кровь. Но постепенно боль отпустила, дыхание уравнялось. Сквозь разноцветную чехарду проступили силуэты веток, листья. Чуть в стороне виднелся клочок чистого неба: сероватые облака, тусклые желтоватые звезды. Прохладный ветерок остудил раскаленную кожу, принес запахи йода и соли, сладковатых цветов. Гул крови в ушах притих, и я услышал иные звуки: далекие суматошные крики, вой сигнализации, близкий шум прибоя.

Я медленно сел и с мрачным любопытством ощупал лицо, тело. На щеке длинная царапина, на лбу шишка. Побаливали ребра. А так жить можно. Из драки вышел без потерь. Но мага упустил.

Воспоминание о Носителе Тотема вызвало глухое раздражение. Я ударил кулаком в землю. Идиот! Надо было подождать, подойти позже. Но не выдержал, поддался слабости. Ярослав перепугался и сбежал. Где теперь искать? Просить помощи у «храмовцев»? Но не факт, что смогут отыскать. Маг теперь настороже и просто в руки не дастся.

Крики и суматошные вопли постепенно затихали. Я повертел головой и попытался определить, где нахожусь. Кусты и деревья. Но справа вроде бы свет фонарей. Я решительно встал с земли, отряхнул пыль с одежды. И тут вновь обрушился приступ слабости. В солнечном сплетении возгорелось пламя, кровь ударила в виски. Я захрипел, схватился за голову. Зов! Опять! Маг рядом, буквально в нескольких десятках шагов!

Ноги сами собой понесли вправо. Пару раз я задевал плечами деревья, падал. Ругался вполголоса и, спотыкаясь, мчался дальше. Свет стал ярче. Уши уловили мерный плеск волн, шуршание гальки. Где-то рядом море… Я побежал быстрее. Но тут же зацепился ногой за корень, рухнул и покатился кувырком. Больно оцарапался о какие-то колючки, ударился локтем о большой камень. Зашипел, но сразу вскочил на колени и осмотрелся.

Я сидел на самом краю небольшого откоса. А внизу широкий тротуар, вымощенный красноватой плиткой и отгороженный от моря невысоким буртиком. По обе стороны невысокие фонарные столбы, сделанные под старину, фигурные кованые скамейки. Хорошее место для романтического времяпровождения, охов и ахов под луной, поцелуев украдкой.

Уши различили шум торопливых шагов. Я насторожился, отодвинулся за ближайший куст. Пламенная искра в животе раздалась вширь, оцарапала внутренности. Зов усиливался с каждым мигом — маг приближался. Я не выдержал, выглянул из-за ветки. Ярослав торопливо шел по аллейке. Настороженно вертел головой, оглядывался. Иногда замирал и прислушивался. Тут же срывался с места, почти бежал.

На лице Носителя Тотема застыло испуганное выражение. Кожа бледная, глаза как пятаки. Ярослав мотал головой, морщился. То и дело притрагивался к виску. Зов терзал и его. Но, по всей видимости, гораздо слабее. Иначе бы бежал в другом направлении.

«Только не спугнуть! — мелькнула мысль. — Когда подойдет ближе, осторожно выйти из кустов. И мягко поговорить, попытаться объяснить. Паренек не дурак, если сумел скрыть дар от окружающих. И должен понять. Главное — не испугать повторно. Иначе придется Данилову посылать своих дуболомов. А те сначала стреляют…»

Шаги мага вдруг стали неверными, шаркающими. Ярослав покачнулся, мотнул головой и отмахнулся от невидимых мошек. Застыл. Около минуты громко сопел, ошеломленно вращал глазами. Пошел дальше. Но сразу повело в сторону, ноги начали заплетаться. Послышалась тихая ругань, изумленное мычание.

Любопытство заставило пойти на риск. Я высунулся из кустов, озадаченно моргнул. Странно. Чародей казался пьяным в хлам. Хотя зуб даю — еще минуту назад выглядел вполне нормально. Ярослав уронил челюсть, бессмысленно вращал глазами. Покачивался, хватал пальцами воздух. Походка виляющая, шаткая. Неужели спирты ударили в голову? Вряд ли. Организм мага сильнее, должен сжигать и перерабатывать отраву практически мгновенно.

Смутное подозрение переросло в опасение. По спине побежали холодные мурашки, руки покрылись гусиной кожей. С моря налетел порыв ледяного ветра. Собрал пыль с аллейки, швырнул прочь. Раздался шорох, скрип ветвей. И вновь затишье.

Я с тревогой осмотрелся, поежился. Аллейка погружена в спокойствие, умиротворение. Мерный плеск волн, далекие голоса, музыка. В черном куполе неба мириады равнодушных звезд. Но некая неправильность не давала покоя. Напряжение в воздухе? Застывшие и будто стеклянные дорожки света? Непонятное поведение мага?..

Обостренный слух уловил тихий шелест. Так бывает во время летнего дождя. Сидишь на бревнышке в лесу, отдыхаешь. И видишь, как на тебя движется упругая стена теплой воды. Четкая и ровная, словно отмеренная линейкой. Шорох летит впереди. Изгоняет затишье, заполняет мир. Но там звуки приносят ощущение уюта. А здесь зябко и почему-то страшно.

Тревога усилилась. Я повертел головой, поднялся во весь рост. И тут увидел… С моря надвигалась светлая пелена. Скользила над волнами, пожирала тьму. Только что была тусклой полоской на горизонте. И вот — громадный вал, клубы серого дыма. Тонко засвистел ветер, на щеки упали мелкие капли. Я замер, не в силах разбить оковы изумления.

Море растворилось во мгле, исчез берег. На бортик вскарабкались невесомые щупальца, тонким покрывалом разлились над тротуарной плиткой. Обвили фонарные столбы, помчались дальше. Стена плотного тумана пожрала пространство, скрыла мага.

Я невольно зажмурился, наклонил голову. Ощутил потоки холодного воздуха, сырые несмелые лапки. Сердце сбилось с ритма, интуиция взвыла — опасность! Звуки исчезли, растворились в шуршании. Уши закрыло плотными пробками. Амулет Рода уколол грудь льдистой иглой. Магия!..

Мысль разбила оковы. Я распахнул глаза, угрюмо осмотрелся. Не видно ни зги. Вокруг сырые стены, клубы серого дыма. Ноздри щекотал противный кисловатый запах. Слышалось смутное шарканье, заливистый кашель. Вдалеке виднелась расплывчатая фигура Ярослава, желтые пятна света.

«Пора убираться! — с содроганием понял я. — В дело вступил кто-то еще… Но для начала надо забрать чародея».

Пошевелился, осторожно спустился с откоса. Ноги ощутили твердь — тротуарная плитка. Я застыл, вытянул голову как суслик в степи. Странно. Сверху еще что-то видел. Но едва ступил вниз, мгла уплотнилась. Темно, хоть глаз выколи. Силуэт парня исчез, световые пятна смазались и потускнели. Такое впечатление, что я завис в пустоте. И даже звуки исчезли. В ушах «белый шум», сплошной шелест.

В груди похолодело, я запаниковал. Кое-как справился с собой, вспомнил направление. Осторожно прощупывая ногой дорогу, двинулся вперед. Однако через пяток шагов понял — ощущения более чем обманчивы. Ведь уже должен нащупать бетонное ограждение. И по расчетам — маг прямо предо мной. Но ничего нет. Чувства конфликтовали. Говорили, что вокруг лишь пустота.

За спиной раздался шорох, смутные отзвуки чьих-то шагов. Я резко развернулся, поднял кулаки. Несколько минут всматривался во мглу, хватал ртом сырой воздух. Но когда гул крови в ушах стих и дыхание уровнялось, стало ясно — показалось. Голова закружилась. Я огляделся и понял, что заблудился. Чувство направления отключилось, в душе вспыхнула беспомощная злость. Дьявол! Что за дурость?..

Легкие шаги раздались откуда-то справа. Я присел, напряг глаза. Показалось, что далеко во мгле появилось кольцо тусклого синего света. Но едва моргнул, пропало. И снова скрипы, шелест, шум чужого дыхания. Определить, откуда доносятся практически невозможно. Звуки искаженные, далекие.

Ужас обрушился подобно ледяному водопаду, сжал горло тонкими сухими пальцами. Я всхрапнул, мотнул головой. Попятился, вытащил из сумки один из жезлов. Хотел использовать, но сдержался. Глупо. Следует разобраться. Ясно одно — использована сильная магия. И кто вызвал заклинание тоже ясно. Неведомый конкурент. Скорее всего, один из посланников Старейшин, волшебник. Велимир предупреждал, что охотники уже идут по следу. Но я не ожидал, что столкнусь вот так сразу.

В спину уткнулось нечто холодное и твердое. Я вздрогнул, стиснул зубы и быстро ощупал. Под пальцами шершавая поверхность — бортик. Замечательно. Теперь есть хотя бы какое-то ощущение реальности. Надо найти Ярослава, вытащить любой ценой. Заклинание направлено на него. Ослабляющее, запутывающее. Меня зацепило лишь краешком.

Звуки шагов раздались совсем рядом, в нескольких метрах. Очень четкие, ясные. Судя по громкости — обладатель тяжелый, но достаточно гибкий. Я затаился, ощупал взором пространство. Густая пелена клубилась у самого носа, искажала и размывала мир. Показалось, впереди мелькнуло пятно мрака. Или уже в глазах двоиться?.. Не успел я уловить направление, как шум затих. Сразу же раздался вновь. Но с иного направления. Легкий топот, скрипы, сопение. И отчетливое позвякивание металла. Мелодичное и легкое. Так может шуметь лишь тонкая цепь, коими обычно увешиваются рокеры-байкеры и прочие неформалы. И опять тишина. Вашу мать! Что ж твориться-то?..

Ответом на вопрос стал пронзительный свист. В темноте сверкнула алая нить. Извилистая, похожая на змею. Вспыхнуло багровое зарево, в лицо дохнуло жаром. И практически через миг раздался грохот. Я вжался в бортик, стиснул зубы. Из тьмы брызнул дождь мелкого щебня, в ботинок уткнулся обломок тротуарной плитки. И вновь свист, громыхание…

Алая нить рассекла туман, пожрала мглу. Проступил человеческий силуэт, сверкнули красные блики. Я успел увидеть закрытое стальной маской лицо, гриву желтоватых волос. У ног незнакомца что-то шевелилось. Раздался слабый стон, хрипение. Ярослав!

Маг вяло приподнялся. Багровые отблески скользнули по голове. Лицо бледное, окровавленное. Нос разбит, щеки расцарапаны. Взгляд дикий, ошеломленный… Волшебник не дал очнуться Носителю Тотема. Скупо ударил кулаком. Мокро чавкнуло, брызнула кровь. Ярослав рухнул наземь, растворился в тумане.

Злость заставила безрассудно рвануться навстречу. В мозгу полыхнуло, расплескало мысли. Я помчался, не разбирая дороги. Остановить! Сбить с ног и вырвать мага из лап посланника Старейшин!..

Во тьме родился серебристый блик. Рефлексы заставили прыгнуть, уйти в кувырок. В плечи и затылок ударились холодные плиты тротуара, из глаз брызнули искры. Но я успел. Ноги охватил жуткий холод, прокусил до костей. По коже прошлась ледяная щетка ветра. Позади зашуршало, подозрительно хлопнуло.

Я ухнул, вскочил с земли. И зашипел от безнадеги. Туман сомкнулся, скрыл мир. Вновь наступила тишина, ощущение направления потерялось. Перед глазами плясали сине-зеленые пятна. Чудились жуткие хари, движение. То тут, то там проступали фрагменты реальности. Двумерные, картонные. Оголовье фонаря, яркий желтоватый свет. Бордюр, далекие кусты, блики на мокрой плитке. Враг исчез, растворился во мгле. А вместе с ним и Носитель Тотема.

— Забавно, — раздался холодный, слегка рыкающий голос. — Надеялся найти одного мага. А получу двух. Повезло.

Мышцы спины окаменели. Сердце застучало часто и глухо. Я с усилием повернул голову, порыскал глазами. Пусто, темно. Узкое пятно мрака — вроде бы фонарный столб. Рядом скамейка. Голос раздавался невдалеке. Но определить направление невозможно. Незнакомец мог находиться где угодно. Впереди, за спиной, справа или слева. Я полностью в его власти. Ведь ясно — видит меня как на ладони.

— Судьба — весьма обманчивая особа, — пробормотал я.

Унял сердцебиение, глубоко вздохнул. Крепче сжал жезл в кулаке, повертел головой. Главное увидеть врага — дальше дело техники. Драться, так драться. Хотя шансы против волшебника невелики.

Послышался шорох, звон цепочки и легкие шаги. Во тьме хрипло засмеялись.

— Для глупых — возможно, — парировал незнакомец. — А для иных Судьба благоволит. Впрочем, спор пустой. У тебя есть выбор, мальчишка.

— Какой же? — поинтересовался я.

— Все просто. Либо пойдешь добровольно, либо доставлю немного помятым.

— Обломишься! — буркнул я. — И не таких заламывали.

— Я знал, что ты так ответишь. Глупец.

В голосе проскользнула усмешка. Слух покоробил легкий английский акцент. Незнакомец говорит на русском идеально. Но некая скованность… Точно, волшебник.

Я повернулся на звуки, до рези в глазах всмотрелся во тьму. Если рассчитал правильно — он там. Хотя могу и ошибаться. Но у меня лишь один шанс. Второго не будет. Сразу видно, парень профессионал. Вон как ловко организовал ловушку, с поразительной легкостью оглушил непобедимого по определению мага. А я вообще мошка. Правда, кусачая. Но враг еще этого не знает, чувствует себя победителем. И в этом мое преимущество.

— А давай поговорим… ага, по-мужски, — кривовато ухмыльнувшись, произнес я. Напряг зрение и слух, даже принюхался. — Чтоб честно было.

— Честно? — хохотнули впереди. — Когда современники говорят о чести, ясно — лгут напропалую. Ты хоть повод придумай получше.

Тьма колыхнулась. Врага выдал отблеск света. Я закусил губу, приготовил жезл. Но сделал вид, что по-прежнему в заблуждении. Вертел головой, изображал на лице страх, волнение. Сам осторожно приближался.

— А вдруг? — проворчал я с деланным недовольством. Облизнул пересохшие губы. — Не всех война убила. Есть еще идиоты-романтики на нашей земле.

— Ну, хватит! — рыкнул незнакомец с прорезавшейся злобой. — И так затянули.

Гулкий хлопок ударил по ушам. Резкий порыв ветра сбил с ног, перекрутил. Я рухнул на колени, вцепился в плиты тротуара. Попытался швырнуть жезл, но просто не успел. Резкая смена обстановки ошеломила, вывела из равновесия. Туман колыхнулся, раздался в стороны. И мгновенно исчез, как и не было. Свет фонарей резанул глаза. Из мрака проступили силуэты аллейки, мерцающая водная гладь, звездное небо. Невдалеке лежал окровавленный Ярослав. А впереди стоял враг…

Высокий мужчина неопределенного возраста, жутко смахивающий на героев древности. Стройный и поджарый как волк, но широкоплечий и мощный. Одет очень странно. В кольчужный жилет без рукавов и штаны грубой коричневой кожи. Обут во вполне современные армейские ботинки. Вокруг пояса обмотана серебристая цепочка, сбоку на ремешке болтался холщовый мешочек. Руки по локоть закованы в массивные латные рукавицы. Металл кое-где погнут, исцарапан. Но в целом перчатки создавали грозное впечатление: на кулаках тупые шипы-кастеты, на запястьях и у локтя светящиеся символы. Нижнюю половину лица незнакомца скрывала металлическая маска, закрепленная кожаными ремешками. Сверху проглядывала лишь переносица, густые темные брови, иссеченный морщинами лоб и глаза… Желтые, с огромными радужками. Нечеловечески-холодные, жестокие и злые. И именно «зеркала души» на пару с ледяной смертоносной аурой, что окружала мужчину, заставляли принимать «героя» всерьез.

Я охнул, мотнул головой. Вскочил с колен. Но волшебник оказался быстрее. Стремительное движение, сверкание символов на латных перчатках — и в меня полетели два белых морозных облачка. Кожу обожгло, сковало крепкими ледяными цепями. В ложбинке между ключицами вспыхнула боль. Ледяные сгустки, не долетев каких-то полметра, разбились и расплескались на белесые клочья. Брызнули широким веером, оставили на камнях и траве покрытые инеем пятна. Я быстро лапнул грудь, нащупал теплый деревянный кружок. Краем глаза заметил белое сияние. Здорово!.. Оберег защитил, рассеял магию врага. Значит, я не так уж и беззащитен.

Мысль растворилась в пронзительном свисте. Чувство опасности заставило упасть на тротуар. Вовремя! Там, где только что находилась моя голова, сверкнуло. Я немедля перекатился, отжался на руках и прыгнул. И вновь вовремя! Перед глазами полыхнуло серебристое пламя, оглушительно грохнуло. Твердая воздушная волна задела, бросила на каменную плитку дорожки. У головы, словно шрапнель засвистели мелкие осколки. В спину со всего маху ударился тротуар, дыхание вышибло из груди. Каким-то образом мне опять удалось вскочить на колени. Хотел отбежать, умчаться прочь. Но руки и ноги отказались работать. Я неловко завалилёся набок и застонал. Грохот наполнил мироздание, растворил мир. Образ аллейки померк, небо опустилось ниже.

Следующего удара не последовало. Где-то над головой возник серебристый всполох. Но не хлестнул, не рассек. Светящаяся нить юркнула к волшебнику и обвила металлическое запястье. Посланник Старейшин опустил руку и шагнул навстречу, аккуратно переступил через образовавшийся ров.

Руки и ноги пощекотало. Родилась боль. Слабая и ноющая, но чрезвычайно утомительная. Я почувствовал горячую кровь на лице и левой ноге — пару осколков все-таки задели, рассекли кожу. Но ранения более чем несерьезные. Так, царапины… Гораздо хуже — гулкая пустота в голове и дрожащие руки. Оглушило сильно.

Я моргнул, сфокусировал взгляд и удивленно приоткрыл рот. Враг стоял в паре шагов, поигрывал цепью. Свет четко обрисовывал фигуру волшебника. Сверкал в колечках кольчужного жилета, на металле перчаток и маски. Переливался в гриве желтоватых волос. Однако изумил не волшебник. А то, что происходило у него за спиной. Увлеченный избиением посланник Старейшин не заметил, как очнулся молодой маг.

По телу Ярослава прошла мелкая дрожь, превратилась в судороги. Носитель Тотема вяло пошевелил рукой. Подтянул к себе и медленно приподнялся, повел головой.

Выглядел маг неважно. Весь исцарапанный, в крови и синяках. Губы расквашены, из носа стекали алые струйки. Еще недавно лощеный и прилизанный парень превратился в грязного оборванца.

В глазах Ярослава появился осмысленный блеск. Носитель Тотема взглянул на волшебника. Лицо исказилось в болезненной гримасе, в зрачках сверкнула неудержимая ярость. По взъерошенным волосам пробежала яркая красная искра. Вторая, третья… Посыпались словно дождевые капли. Кожа побледнела. Покрылась короткой, но густой шерстью.

Я медленно встал на ноги. Усилием воли заставил себя остановиться и посмотреть на посланника Старейшин. Беспомощно развел руками, изобразил на лице робкую испуганную улыбку. Дрожащим от волнения голосом, произнес:

— Может, договоримся, а? Ты сильнее. Я пойду… да, пойду сам. Только не бей!..

Голос постарался сделать жалким и блеющим, поежился под грозным взором желтых нечеловеческих глаз. Но сразу понял — волшебник не поверил. Серебристая цепь, словно змея, скользнула к моим ногам, свернулась в кольцо. Взгляд посланника Старейшин стал еще более злым, колючим и яростным.

— Не думай, что сможешь обмануть, — прорычал волшебник. — Неверный шаг — и Глейпнир разрежет напополам. И еще… Я знаю, твой собрат пришел в себя. Но у него ничего не получится!

— Боюсь, уже получилось, — пробормотал я.

Взглянул на Ярослава. Парень буравил ненавидящим взглядом спину посланника Старейшин. В глазницах плескался раскаленный металл, с волос непрерывно сыпались искры. Уже и не человек вовсе, а истинный маг. Тотемный облик помог заживить раны, вдохнул в человека силы.

Меня затошнило, в ушах зашептало, а в мысли вклинилось нечто чужое, мутное и пламенное. Зов проявил себя в самое неожиданное время. И вместе с ним явился липкий страх. Мой разум частично соприкоснулся с сознанием Носителя Тотема. И я с ужасом догадался, что сейчас произойдет. Задрал голову к небу и что есть мочи заорал:

— Соня! Соня, быстрей!..

Время почти остановило бег, стало плестись со скоростью черепахи. В глазах отпечаталась четкая картинка. Залитая электрическим светом аллейка, разбитые цепью плитки тротуара, обломки и кучи мусора, несколько погнутых столбов и перевернутая скамейка. Дальше тьма, тусклое мерцание моря, далекие огни кораблей и маяков, блеклые звезды. А прямо передо мной посланник Старейшин. Грозный и удивительно хищный, по-кошачьи гибкий. В желтых глазах недоверие и удивление, злость, бешенство… Враг приседает и разворачивается. И в этот момент Ярослав превращается в сгусток чистого оранжевого пламени. Ярчайшая вспышка режет глаза, в лицо веет чудовищным жаром. Навстречу катится огненный вал. Захлестывает волшебника, пожирает и растворяет. Спустя доли секунды твердая взрывная волна вышибает дух, мир тонет в ослепительном белом всполохе.

Страх… Ярость… Боль… Рев огня, тьма, пляшущие звезды. Кусочек тротуара, узорная плитка, кусты и трава. Свист осколков, запах крови, паленых волос и дыма. И вновь боль. Порой тяжелая и вяжущая, иногда резкая и нестерпимая. Отчаянный крик, языки пламени.

Огонь обступил. Я чувствовал, что лечу, кувыркаюсь. И когда приготовился к смерти, где-то за гулом пламени послышался пронзительный женский крик. Второй и не менее страшный удар чуть не сломал грудную клетку. И тут жар ушел, на глаза упала занавесь тьмы. В последнем проблеске сознания я лицезрел странное и устрашающее зрелище. К небу поднимался гигантский пламенный клубок. Разлетались обломки, раскаленные докрасна камни. Падали в море, будто метеориты и взрывались. А по прибрежным скалам стремительно мчался громадный огненный лев…

Глава 5

Вдалеке виднелась темная стена. Приблизилась, обрела очертания. Потолок! — дошло до меня. И точно, надо мной нависали темные иссушенные доски. В сучках и заусеницах, густом ворсе измочаленных волокон. Тот, кто обрабатывал древесину, не заботился о красоте. А радел о том, чтобы строение продержалось подольше. Доски кое-где пригнаны неплотно. Из широких темных щелей свисали гирлянды ветхой паутины укутанной пушистым покрывалом пыли. Словно игрушки на елке покачивались засушенные трупики мух. А одна, еще живая бегала рядом. Иногда останавливалась, деловито и скрупулезно чистила крылья. Порой кружилась на месте, пряталась в щелях от игривых солнечных зайчиков.

Я не помнил, сколько времени смотрел на потолок. Час или два. А может лишь несколько минут. Рассеянный золотистый свет скользил по доскам и потолочным балкам. Узор из теней и солнечных лучиков подрагивал, кружился как в калейдоскопе. В какой-то момент вернулись чувства. Я услышал скрип ветвей и шум листвы за окном, пение птиц, чье-то приглушенное бормотание, голоса. Запах пыли и недавно приготовленной пищи назойливо щекотал ноздри. Я ощутил тело, шевельнул пальцами. И сразу нащупал жесткую ткань. Под головой лежала набитая сеном подушка, снизу жесткий матрац.

«Белый шум» в голове прорезали первые четкие мысли. Всплыло воспоминание: ночь, близкое море, освещенная аллейка, скоротечный бой со странным типом в железной полумаске, взрыв и бегущий по берегу огромный пламенный лев… В груди возник мокрый холодный комок, по нервам стегануло плетью ужаса. Но вдогонку пришла успокаивающая мысль: я дома, в собственной постели. Где-то рядом друзья, соратники. А значит, Соня умудрилась дотащить.

Звуки обрели четкость, туман перед глазами развеялся окончательно. Я пошевелился, провел рукой по груди, плечу. Ощупал лицо. Странно. Ведь помню, что ран много. А в конце вообще накрыло раскаленной взрывной волной, сожгло ресницы и волосы. Но растительность на месте, а на теле нет даже повязок. Лишь кожа страшно чешется, и под пальцами чувствуются вздутые ниточки шрамов. Затянулось? Похоже на то.

Я забеспокоился, приподнялся на локте и обвел комнату мутным взглядом. В избушке пусто, нет даже вездесущего домового.

С кряхтением сел на постели. Потрусил головой, отгоняя головокружение и тошноту. Со второго раза удалось сделать так, что предметы перестали двоиться. В избушке мало что изменилось. В углу лежало несколько свернутых спальных мешков, большие сумки. Мебель немного сдвинута, а так обстановка прежняя. От печи еще веяло жаром, внутри потрескивали прогорающие дрова. Пахло дымом и горячим супом. На столе стопка грязной посуды. Обедали недавно, а помыть решили позже.

Пол больно надавил в пятки. Покачнулся, будто палуба корабля. Я схватился за стену и несколько минут постоял. Глубоко дышал и приходил в себя. Попутно отметил, что одет лишь в старые джинсовые шорты. Хорошо. Больно надо, чтобы ведьма видела мое достоинство… ага, достоинство… Впрочем, могла и участвовать в переодевании. Но лучше о таком не думать. И не давать повода вспоминать, иначе не преминет посмеяться.

Сердце бешено колотилось, в ушах часто и надрывно стучало. По лбу стекал пот, выедал глаза. Зрение подводило. Края предметов виделись расплывчатыми, туманными. Пару раз набегали целые стаи неприятных разноцветных пятен. Я усиленно моргал, гнал прочь. Но убедился — бесполезно. Разозлился и решил: пора наружу. Свет и свежий воздух помогут.

Путь до двери дался очень тяжело. Но с каждым шагом тело оживало, мышцы разрабатывались. У самого выхода я отпустил стену и уже вполне уверенно преодолел оставшийся метр. Скрипнули ржавые петли, глаза обожгло ярким солнечным светом. Теплый ветер пощекотал грудь и щеки, принес терпкие лесные запахи. Сквозь расплавленное золото проявились очертания двора, стена леса, небо усеянное белыми пушистыми облаками. Солнце лишь начало бег по небосводу и пока не достигло зенита. Утро. Но какого дня? Я мог проваляться в беспамятстве довольно долго.

Поляна перед домом показалась абсолютно незнакомой. Теперь походила на туристический лагерь. Слева три палатки в окружении ящиков и наполовину распотрошенных сумок. По центру еще тлеющее кострище. Трава истоптана. То там, то сям валялись обертки от сухих пайков, пачки из-под сигарет. А у самой стены избы приютился высокий тент. Под ним раскладной стол, заставленный всяческим оборудованием: ноутбук, какие-то ящики со шкалами и проводами, наушники с микрофоном. Вокруг пульта на широких поленьях сидели два спецназовца. Увлеченно переговаривались, похохатывали и хлопали друг друга по плечам. Меня естественно услышали, но взглянули лишь мельком. Отвернулись и снова уставились в монитор ноутбука.

Я повертел головой в поисках остальных гостей. Но таковых не обнаружил. Ни волхва с Вадимом, ни Сони, ни Данилова. Куда разбежались-то? Странно.

Пока я мучительно соображал, как быть дальше, шум усилился. То бормотание, что поначалу принял за разговор Велимира и Вадика, исходило из маленьких динамиков. Гремела торжественная, но совершенно нелепая музыка. В наборе хаотичных звуков проскальзывали шаблонные фразы присущие рекламе и шоуменам. Я заинтересовался, решительно спустился с крыльца и зашел под тент. Заглянул через спины бойцов и сразу сообразил — поймали какой-то телевизионный канал.

Спецназовцы жадно смотрели в монитор, нетерпеливо притоптывали ногами. На лицах страдание — запарила реклама, быстрей бы зрелище. Я пожал плечами и начал отворачиваться. Но тут загремели фанфары, показался логотип какого-то телешоу. После секундного перерыва возникло лицо молодого прилизанного парня. Я невольно задержался и присмотрелся внимательнее.

Ведущий ослепительно улыбнулся, быстро закричал в микрофон. Камера отдалилась, показала шикарный костюм. Приблизилась, чуть ли не уткнулась в расфуфыренную морду. Физиономия парня прямо таки сияла счастьем и самодовольством. На щеках здоровый румянец, морщинки тщательно замазаны тональным кремом. В глазах гордость и осознание собственного достоинства. Ракурс сменился, показал студийный зал полный народа. И вновь смена кадра. Перед телекамерой трое участников шоу. Первая — молодая худенькая девушка, по виду студентка. Одета в скромные джинсы и блузку. Личико бледное, под глазами темные круги. Второй — вполне интеллигентного вида мужчина лет пятидесяти. Волосы с проседью и проплешинами, на переносице очки с золоченой оправой. Третий участник — парень среднего возраста в недорогом костюмчике. Полноватый и флегматичный, похож на обычного работягу.

Сквозь визжание музыки пробился голос ведущего:

— А теперь, дорогие гости студии и телезрители, переходим к нашему первому участнику. Юлия Константинова! Поприветствуем аплодисментами! Юля приехала в город из небольшого поселка, учится в университете на журналиста. Но как вы понимаете жизнь сейчас не сахар. Участница надеется поправить финансовое положение. И в этом ей поможет наше шоу! Не так ли, Юлия?..

Камера приблизилась к девушке. Студентка тускло улыбнулась и кивнула, выдавила:

— Правильно. Я готова.

— Отлично-о-о! — взревел ведущий. — Итак, наше первое задание! И приз — две тысячи рублей! Нужно всего-навсего выпить не пролив ни капли дьявольский напиток! Состав поистине ужасен: топленый жир, мелкорубленые свиные кишки, растительное масло и маргарин! Вы готовы, Юлия? Испытание не из легких! Но помните — награда соответствующая! И если аудитория решит, что справились идеально, перейдете во второй тур. Там вас будут ждать не только изощренные пытки, но и ценные призы, подарки!

Парень с микроном распинался, расхваливал и стращал. С лощеного лица не сходила широкая улыбка. Девушка виновато улыбалась, нервно заламывала пальцы. Наконец в студию принесли высокий пивной бокал, доверху заполненный густой желтоватой жидкостью. Публика взревела и зааплодировала. Ведущий жестом фокусника извлек из конверта купюру и помахал перед носом у участницы. Галантным жестом пригласил взять бокал. Девушка занервничала еще больше, затравленно огляделась. Судорожно сглотнула, но стакан взяла и поднесла к губам. Камера подъехала ближе, стараясь уловить выражение лица, мимику, жесты. Студентка попыталась опрокинуть залпом. Сразу поперхнулась, надула щеки и выпучила глаза. Но не выплюнула, с усилием проглотила. Лицо сразу же покраснело, на лбу выступил пот. Из уголка рта медленно скатилась жирная капля. Девушка отдышалась и сделала второй глоток, еще. Стало понятно: ее жутко тошнит. Но сдерживалась, старалась не выплевывать. То и дело косила глазами на бумажку в руках ведущего. Парень подбадривал, кричал и смеялся, заводил публику.

Минут пять я тупо смотрел в монитор. По голове как обухом ударили, мысли замелькали с неимоверной скоростью. Я ощутил гадливость, презрение, ужас. По венам хлынула топленая ярость, быстро сменилась черной ядовитой злостью.

Каким-то образом мне удалось унять бешенство. Я встряхнулся, с силой сжал кулаки. Бросил взгляд на экран. Теперь камера следила за вторым участником шоу. Пожилой интеллигентный мужчина ползал на коленях по пыльному полу и усердно слизывал какую-то слизь. При более внимательном рассмотрении оказалось: всего лишь десяток битых яиц. Мужчина пыхтел, то и дело поправлял сползающие очки, смешно задирал грузный зад. Старательно водил языком. С хлюпаньем и клокотанием втягивал в рот осклизлую массу, хрустел скорлупой.

Спецназовцы неотрывно следили за экраном. Один весело хохотал, отпускал шуточки. Второй смотрел с интересом, но потом заволновался. На лице появилось брезгливое выражение, лоб пересекли глубокие морщины. Боец посмотрел на приятеля, толкнул локтем в бок и буркнул:

— Костя, переключи!

Первый «храмовец» подавился смехом и удивленно приподнял брови. Осклабился, покрутил пальцем у виска.

— Тоха, ты что? Смешно же!

— Как по мне — мерзость! — твердо сказал второй боец. — Ты представь себя там. Тоже так ползал или жрал каких-нибудь червей?

— Блин! — рыкнул Константин. Квадратное лицо спецназовца покраснело, в глазах блеснула злость. — Да какая разница, Антон? Ну, лопают гадость всякую, дибилы. И что? Им деньги платят! Деньги!..

— Ты б тоже за капусту унижался? — фыркнул Антон и сложил руки на груди.

— Не знаю, — смутился Костя, со скрипом почесал затылок. — Если бы приплатили побольше. А то две тыщи как-то смешно.

— Отвратительно! — вынес вердикт второй боец. Глянул на экран и скривился. — Переключай! Давай лучше новости посмотрим, или делом займемся.

— Не-ет! — протянул первый «храмовец». Хлопнул приятеля по плечу и подмигнул. — Новости скучно. Давай досмотрим, переключим позже. Хочу узнать, что заставят жрать того толстого. Хотя да, скоро другое шоу начнется. Там бывает и морды бьют прямо в студии…

Константин снова уставился в монитор. Хохотал до слез, хрюкал от избытка чувств. Антон же молча кивнул, покорился. Но теперь наблюдал программу с откровенной злостью и отвращением. Кривился и сжимал кулаки. Отвернулся и подхватил с травы автомат, принялся чистить.

Уши уловили звуки шагов. На плечо легла тяжелая ладонь. Обернувшись, я увидел Велимира. Волхв хотел что-то сказать. Но скосил глаза на монитор ноутбука, запнулся. Кустистые брови сошлись на переносице, в зрачках сверкнул острый лед. Старик поджал губы, помрачнел. Пару минут наблюдал за передачей. Покачал головой и произнес с печалью в голосе:

— Теперь ты понимаешь. Мы проигрываем войну.

— Да, — сдавленно ответил я. Глубоко вдохнул, постарался унять злобу. Но удалось лишь отчасти. Мышцы лица немели, на щеках вспухали желваки. Голос помимо воли стал низким, рычащим.

Старик кивнул. У глаз собрались горькие морщинки. Волхв словно бы стал ниже ростом, согнулся под напором незримого тяжкого груза. Медленно поднял голову и с грустью посмотрел на небо.

— Ты прав, Саша, — безжизненным голосом сказал Велимир. — И я рад, что узрел. Страшно видеть, как твой народ скатывается ниже и ниже. В древние времена славян уважали за свободолюбие, силу, высокую мораль. Каждый мужчина являлся хозяином и властелином в своем доме. Ценил гостеприимство, добро и справедливость. Каждая женщина хранила верность любимому… не от того, что церковь объявила грехом или еще как-то. А потому, что сама так хотела. Славяне всегда жили не по внешним законам, а по внутренним. По законам совести. И наши враги нашли слабое место. Уничтожив совесть, покоришь народ.

— Старейшины? — буркнул я.

— Да, — ответил старик, пожал плечами. — Трудно принять, что нам противостоит двенадцать человек. Что большая часть мира сидит у них под пятой. Но к сожалению так и есть. И те же американцы — лишь слуги, приспешники. А также новый, искусственно созданный народ. Избранный Старейшинами для нового будущего. Но не забывай — мы боремся не с врагами. И не с эфемерным Злом, что угнездилось на Западе. Мы сражаемся за то, чтобы остаться собой! Людьми! Славянами!..

Голос старика окреп, сделался тверже и яростней. На лице проступило суровое и решительное выражение, в глазах полыхнул гнев. Велимир медленно выпрямился, расправил плечи. Я почти физически почувствовал окружающую волхва ауру Силы. И невольно отступил на шаг. Старик выглядел устрашающе и в то же время красиво. Крепкий и высокий, одетый в белые одежды. Солнечные лучи искрились в серебристых волосах, ветер трепал длинную бороду. И на краткий миг мне показалось, что вижу одного из славян прошлого. Гордого, свободного и сильного.

Я опустил голову, несколько минут смотрел на истоптанную траву. Закусил губу и обвел взглядом поляну. Мир яркий и удивительно красочный, живой. Шагах в двадцати неприступная зелено-коричневая стена леса. Кроны подпирали небо, покачивались на ветру. Раздавался скрип и шелест, щебетание птиц. Пахло свежей травой, цветами и немного дымом.

— Понимаю, — пробормотал я с мукой. — Но мы отчасти виноваты сами. Принимаем и впитываем, не хотим мыслить критически.

— Истинно, — кивнул Велимир, развел руками. — Но учти, Саша, что и война не та, где лицом к лицу сходятся рати. Нас потихоньку и незаметно ослабляют, подбрасывают информационные яды, вирусы. Подлые методы, но очень действенные. И сражение началось не вчера или год назад, а ведется столетиями.

— Но шанс, — произнес я угрюмо. — Есть? Можем ли мы освободиться? Ведь если болезнь затягивается, вылечить нельзя. И не от каждой существуют вакцины.

— Есть! — твердо сказал волхв. — И надежда тоже есть! Русские — удивительный народ. Сонный и медлительный с виду, гибкий и мягкий. Но стержень крепкий. Мы умеем удивлять…

Старик умолк, посмотрел куда-то вдаль. Я оглянулся на бойцов. Антон упорно чистил автомат, поглядывал на меня и волхва с нескрываемым интересом. Морщины на лбу превратились в глубокие ущелья, на лице проступило выражение недоверия и затаенного страха. Спецназовец напряженно мыслил, кусал губы. Напарник переключил канал и теперь со скукой смотрел новости. На экране мелькали отрывистые кадры — море, какое-то побережье, спекшаяся до состояния стекла почва, обломки камней и дымные струйки, пожарные в касках и защитных плащах. Дикторша четкими фразами обрисовывала ситуацию: «…Вчера произошел мощнейший взрыв на окраине Севастополя. Разрушена приморская аллея рядом с популярным ночным клубом. К счастью никто не пострадал. Что послужило причиной взрыва, установить не удалось. Газовые магистрали проходят далеко в стороне, останков взрывного устройства не обнаружено. Милиция возбудила следствие. Предполагается теракт…»

Я покачал головой и хмыкнул про себя: «Да уж, вчерашние приключения подняли шумиху. Если дела пойдут в том же духе, то взрывов будет гораздо больше…» На экране еще мелькали кадры разрушенной набережной, показывали людей в милицейской форме, белых халатах. Но внимание опять привлек Антон. «Храмовец» отложил автомат. Беспокойно вертел головой, поочередно смотрел на Костю и Велимира. Двигал бровями, хмурился и кривился. В глазах промелькнуло изумление, а следом нечто светлое и чистое, одухотворенное. Спецназовец улыбнулся совсем по-детски, качнул головой и опять подобрал оружие.

В груди возникло щекочущее ощущение. Удивительно болезненное волнение и надежда. Я повернулся к Велимиру и сухо сказал:

— Возможно, вы правы. Но время покажет.

— Время — лучший судья, — ответил старик, очнувшись от дум. — Но да ладно, оставим сей разговор. Как ты себя чувствуешь, Саша? Вчера ночью заставил потревожиться. Соня принесла тебя израненного и обожженного. Пришлось повозиться.

— Нормально, — отмахнулся я, повертел головой. — Кстати, а где остальные?

— Соня с Вадимом в городе, — сказал волхв с улыбкой. — Отправились за покупками. Майор с двумя подчиненными пошли проверять окрестности. А я только вернулся, ходил собирать травы.

— Ясно, — кивнул я, задумчиво поскреб свежий шрам на плече. — Значит, знаете о провале?

— Естественно, — подтвердил Велимир. — Не трудись рассказывать. Соня прекрасно рассмотрела происшедшее с воздуха. Поведай лишь одно — почему Носитель Тотема не послушал?

— Ох уж эта Соня! — проворчал я с раздражением. — Видела, что убивают, но тянула до последнего. Ладно. В том, что маг не послушал, виноват лишь я. Не утерпел, потерял осторожность. Попытался нагнать, но меня опередил какой-то тип в маске и цепью в руках. Знаете кто таков?..

Старик вновь помрачнел, пожевал губами и ответил:

— Знаю. Очень опасный человек…

Договорить Велимиру не дали. Раздался топот маленьких ножек, скрипнула дверь. На крыльцо выкатился маленький взъерошенный комок меха. Елистрат резко остановился, упер руки в бока. Яростно почесал длинную бороду и звонко чихнул. Вокруг домового поднялось густое облако пыли, улетело с ветром. Наверняка лазил где-то в подполе или в подвале. Любимое занятие духа — пересчитывать припасы. Да и вообще любит темные закоулки, норы и ходы.

Елистрат чихнул еще раза три, из-за чего совершенно потерял воинственный вид. Но тут же быстро вытер нос рукавом, сложил ручки на груди и нахмурился. Кошачьи ушки встали торчком, глазки напоминали маленькие колючие иголки.

— И долго прохлаждаться будете? — поинтересовался домовой с недовольством. Погрозил мне кулаком. — А тебя, молодец, в угол и на горох! Совсем себя не бережешь. Мало того, что в драки лезешь, так еще и отдыхать не хочешь. А ну марш за стол! Завтрак давно готов!..

Дожидаться ответа Елистрат не стал. Раздраженно дернул бороду и убежал в избушку. Я поскреб затылок и переглянулся с Велимиром. Волхв засмеялся, пожал плечами.

— Сам виноват. Мог и не брать с собой. Хотя Елистрат — домовой очень старый и мудрый. Помощник незаменимый. А что серчает порой — так заботится. Тебе и правда поесть надо, на ветру шатаешься. Пойдем. За завтраком и поговорим.

Велимир поманил рукой и решительно направился к крыльцу. Мне ничего не осталось, как подчиниться. Комната избушки встретила знакомым сумраком, запахом пыли и еды. На столе множество мисок, стопка нарезанного домашнего хлеба, ложки и вилки. Я присел на табурет напротив волхва, осмотрелся и судорожно сглотнул. Домовой расстарался на славу. Я с удивлением обнаружил перед собой глубокую миску с холодной окрошкой. В забористом шипучем квасе плавали кусочки огурцов и мяса, свежий лук. А вот откуда яйца и сметана оставалось загадкой. Хотя Елистрат мог сбегать через одну из своих домовячьих троп в город и разворошить чей-то склад или холодильник… Чуть поодаль тарелка с холодной олениной, овощной салат, горшок с солеными грибами. Лишь теперь я осознал, насколько голоден. Желудок проснулся, требовательно зарычал и забурлил. Я поспешно схватил ложку и ломоть хлеба, начал жадно есть.

Окрошка оказалась чудесная. Кисловатая и резкая, очень вкусная и свежая. Оленина и холодные осклизлые грибочки тоже порадовали. Я кидал в рот целыми горстями, заедал еще теплым мягким хлебом. Ворчал от наслаждения, усердно работал челюстями. А проклятый желудок никак не заполнялся, булькал: мол, давай еще, я переварю. Велимир поглядывал и улыбался, сам ел немного. Лишь пару раз черпнул ложкой, да отщипнул кусочек хлеба.

Наконец настал тот момент, когда я насытился. Тяжеловесно отвалился от стола и вытер со лба честный трудовой пот. Как всегда после сытной еды накатила волна сонливости, глаза начали слипаться. Но я не позволил себе расслабиться. Поблагодарил домового, глянул на волхва и сказал:

— Мы остановились на незнакомце в маске. Вы знаете кто он?

— Да, — ответил Велимир. Помедлил, собираясь с мыслями, и добавил: — Я сначала сомневался, но Алексей Григорьевич подтвердил опасения. В базе данных «ХраМа» есть немного информации. Того с кем ты столкнулся, зовут Дэвид. Прозвище — Дикарь. И скажу честно, Саша, дела наши плохи.

— Что с ним не так? — спросил я с мрачным любопытством.

— Все так, — поморщился волхв. — Даже больше. Дэвид — весьма незаурядная личность с богатым прошлым. Один из самых сильных и жестоких волшебников нашего времени. Родился лет двести назад. В юности успел рассориться со Старейшинами и Главой своей Семьи. Ушел из клана и более не возвращался. Стал отшельником и наемником. Спустя многие годы вспомнил о прошлых обидах и начал войну против Старейшин. Причем не всегда безуспешную. Правда, каждый раз Властители рушили его планы, разбивали войска, уничтожали тайные ордена. Но Дэвид уходил и спасался… Дикарь — невероятно сильный чародей, опытный воин. И когда-то сумел полностью слиться с Младшим Тотемом, стал получеловеком-полутигром. Таким образом, обрел могущество и долголетие. Последние десятилетия о Дэвиде никто не слышал. Многие решили, что бунтарь либо умер, либо просто устранился от дел. Но ошиблись.

— Если волшебник так рьяно боролся против Старейшин, почему перешел в стан врага? — поинтересовался я. Рассказанное стариком почему-то не вызвало удивления.

— Мне тоже, — произнес Велимир и нахмурился. — Не могу найти причин, что подвигли Дэвида начать работать на Властителей. И это внушает беспокойство. Для Старейшин Дикарь ценное приобретение. Отшельник стоит многих десятков обычных волшебников. К тому же смел, умен и жесток, не боится рисковать. Если кто и способен отловить молодых магов в одиночку, то только Дэвид. Властители Земли прекрасно снарядили охотника. Та цепь, что ты видел — мифический Глейпнир, откованный гномами по просьбе скандинавских богов. Но могут быть и еще козыри, припрятанные в рукаве. Старейшины многие годы собирали магическое оружие, пленяли легендарных зверей.

Старик замолчал. Лицо серьезное и даже суровое, в глазах холод. Я почувствовал себя несколько неловко. С натужным скрипом в шее отвернулся, осмотрел комнату. Солнце сместилось и из окна теперь бил яркий золотистый столб света. Весело танцевали пылинки, по печке и стенам, пыльным полкам и потолку бегали быстрые лучики. Снаружи доносились голоса спецназовцев, чуть слышно шелестел ветер в дымоходе. В который раз я поразился нелепости ситуации. На полном серьезе говорим о человечестве, предназначении, магии. А обстановка самая обыкновенная, домашняя и спокойная.

— К чему ведете? — с тяжелым вздохом спросил я.

Велимир виновато развел руками, покряхтел и откашлялся. Но таки ответил:

— Ситуация в корне изменилась, Саша. Дэвид весьма опасен. Ты чуть не погиб вчера. И я бы не хотел рисковать тобой в дальнейшем. Майор предложил услуги «ХраМа». Я считаю, что нужно согласиться. Правда, Алексей Григорьевич вытянул из меня обещание, что поговорю с Носителями Тотемов насчет небольших научных опытов. Пойми правильно, Саша. Ты сейчас очень слаб, твоя магия спит. Против Дикаря тебе не выстоять. Наши расчет оказались ошибочны.

— А по-моему, ваш хваленый Дэвид сгорел, — сказал я медленно. Взял кружку и взвесил в руке, прицельно посмотрел на противоположную стену. Но сразу поставил обратно и отодвинул от греха подальше. — Волшебник стоял слишком близко ото Льва и попал под взрыв.

— Я бы не надеялся, — хмыкнул старик. — Рассказ Сони натолкнул на мысль, что у Дэвида есть один из последних Камней Портала. Дикарь, скорее всего, успел телепортироваться. Так что шанс встречи с ним очень велик. И еще… Мы теряем в скорости. Посланник Старейшин может перенестись в любую точку на Земном шаре за пару минут. А ты с Соней или бойцы Данилова потратите много часов. Наши шансы уменьшаются.

— Тем более надо переходит к решительным действиям! — перебил я, начав злиться. — Велимир! Если уж начал дело, доведу до конца. Да, опасность увеличилась. Но что с того? Магов чувствую лишь я. И если понадеемся на «храмовцев», безнадежно опоздаем.

— Саша-Саша… — пробормотал волхв, печально качнул головой. — В тебе говорит упорство Козерога. Но не забывай — убить тебя сейчас довольно легко. А мы не можем терять Носителей Тотемов, одним из которых являешься и ты. Молодые маги обязаны выжить!

Старик сжал кулак и медленно опусти на край столешницы. Синие глаза полыхнули гневом, черты лица заострились. Но я совершенно не испугался. Раздражение, что начало копиться с самого начала разговора прорвало плотину. До чертиков надоело, что смотрят с затаенной жалостью и повторяют: ты потерял Тотем, у тебя нет магии, убить тебя раз плюнуть… Оберегают, вытирают слюнки, следят чтобы не прищемил пальчик. Да какого дьявола?!

— Чушь! — фыркнул я. — Поверьте, Велимир, мне не хочется лезть в пекло. Вчера было очень больно. Но кто если не я? А магии научусь и без идиотского Тотема! Рано или поздно! Поэтому давайте не будем спорить. Вечером я с ведьмой отправлюсь в следующий город и достану мага любой ценой!

Я почувствовал, что щеки пылают, устыдился вспышки бешенства. Тряхнул головой, глубоко вздохнул. Но взгляд Велимира выдержал. Старик поморщился, привычно пригладил бороду. И долго молчал, думал. Очнулся и осторожно произнес:

— Понимаю тебя, Саша. И уважаю стремление. Но давай сделаем так — до вечера хорошенько подумаешь. Постарайся остыть и взглянуть на ситуацию с различных сторон.

— Велимир! — воскликнул я. — Вы забываете — я Козерог. Если принимаю решение, предварительно анализирую и рассматриваю ВСЕ варианты.

— А если и бросаешься в пламя, то лишь по зову интуиции, — произнес старик. Пристально посмотрел и добавил громче: — Но все равно немного погуляй, Саша! И подумай! Вреда не будет.

…Гулять пришлось довольно долго. С волхвом мы так ни к чему и не пришли. После завтрака я захватил сумку, лук со стрелами и отправился в лес. Несколько часов бесцельно бродил по чаще, пинал прошлогоднюю листву и злился. Пару раз видел зайцев-русаков, тянулся к луку. Но, к сожалению, ушастые спринтеры скрывались раньше, чем успевал натянуть тетиву. Я махнул рукой и просто перестал обращать внимание на зверье. Не до охоты сейчас.

Душу разрывало на части. Волнами накатывали воспоминания о вчерашнем вечере. Перед глазами скользили яркие картинки погони, короткой и глупой стычки с Дикарем. Кожу начинало жечь, словно опять попал под огненный шквал. Страх сжимал ледяными когтями сердце, мешал дышать. Я дрожал в нервном ознобе, обливался холодным потом. Приваливался к шершавым стволам и долго приходил в себя. Вновь вспыхнуло бешенство. В ушах эхом отдавались слова Велимира. В груди родилась бездонная пустота, беспомощность. И тут же заполнилась пламенной яростью. Мир расплывался, разваливался на куски. В голове вертелся единственный вопрос: почему? Волхв снова изрядно сбил с толку. Ведь еще некоторое время назад жарко доказывал — ты, Саня, должен отправиться за магами. А теперь противоречит себе. Хотя изначально знал, на что посылает. Странно и непонятно. Впрочем, доводы вполне прозрачны. Но душу гложет паршивое чувство неправильности. Волхв определенно темнит. Но в чем? И неужели есть какие-то иные цели?..

Очнулся я на какой-то полянке. Лежал в густой траве, слушал успокаивающий щебет птиц и думал, думал… Постепенно слепая злость начала формироваться в намерение. Я ощутил жгучий стыд. Эмоциональные взрывы случались и раньше, но не в таких масштабах. Я считал слабостью, избегал. А теперь просто-напросто не выдержал.

Руки сами собой нащупали котомку. Я вытряхнул содержимое, немного поразмыслил. Жезлы и пробирки с зельями отложил, взялся за рунные камни.

«Я смогу! — сверкнуло в голове. — Зависимость от Тотема тоже слабость. Настоящая сила не в энергии подаренной звездами. Это как мешок золота с неба, подачка. Истинная сила — в знаниях! Такая мощь не предаст, ее нельзя отнять. И я заработаю право называться чародеем!.. К тому же следует отвлечься. Иначе с подобными мыслями скоро угожу в психушку».

Последующие несколько часов упорно работал с рунным набором. Один из немногих доступных обычному человеку способов управлять тонкими энергиями. А для меня — единственный. Есть еще несколько. Но магия Вуду исключительна опасна. Шаманство требует много времени и результат абсолютно непредсказуем. Чтобы овладеть даосской техникой распределения внутренних сил надо учиться всю жизнь. И лишь скандинавский алфавит созвучный течению естественных потоков Земли может помочь…

Поначалу не получалось. Камни оставались холодными и безучастными. Я брал руны одну за другой. Сжимал в кулаке и старался зацепиться мыслью за символ, напитать Силой. Постепенно злость улетучилась. Я сосредоточился на деле и просто работал. И в какой-то миг ощутил вибрацию в кулаке. Раскрыл ладонь, моргнул от удивления. Символ на камешке переливался золотистым светом. Руна «Сол». Отвечает за вдохновение, надежду и солнечное тепло.

Второй руной, что удалось пробудить, стала «Асс» — уста творения. Символ жизненной силы, энергии. Остальные камни пока молчали. И как я ни бился, но активировать не смог. Однако унынию не поддался. Напротив, несказанно обрадовался. Ведь впервые за год пришел успех. Если продолжать в том же духе, смогу разбудить все руны. И тогда появится возможность комбинировать, составлять заклятия. Магия медленная и трудная, но иногда очень действенная.

Я ухмыльнулся, мысленно похвалил себя. С чувством выполненного долга бросил руны обратно в котомку. Следом отправил пробирки с зельями, жезлы. Подобрал с травы сферу, что подарила русалка, хотел засунуть туда же. Но почему-то остановил руку. Взвесил артефакт на руке, задумчиво провел пальцем по гладкой холодной поверхности. Солнце отражалось от красноватого металла. Линии и узоры четко выделялись, завораживали изгибами. Я попытался нажать на один из символов. Нет, на кнопку не похоже. Поскреб пальцем и попробовал сдавить руками. Бесполезно. Металл твердый, шар кажется цельнолитым. Может и правда обыкновенное украшение?.. Черт знает. Впрочем, гадать тоже смысла нет. А если как-то открывается? Волхв обмолвился, что сфера может быть головоломкой.

С артефактом я провозился еще полчаса. Дышал на символы, тер пальцами и даже ударил о дерево. Достал нож и попытался просунуть в одну из канавок. Но лишь затупил лезвие. В конце концов, потерял всякую надежду разгадать секрет сферы. Плюнул со злости, бросил шар в котомку. Подобрал лук и колчан, огляделся и удивленно присвистнул. Да уж, правильно говорят, что в работе время летит незаметно. Пока я занимался с рунами и сферой успел наступить вечер.

Солнце медленно погружалось за кроны деревьев. Небо потемнело, появились первые тусклые звезды. Тени удлинились, воздух стал гораздо прохладнее. Ветерок утих, и поляну окружило молчаливое спокойствие близкой ночи. Пахло свежестью, сухими травами и грибами.

Сориентировавшись, я легкой трусцой побежал вслед за уходящим солнцем. Минут через двадцать сбавил скорость и перешел на шаг. Потемнело настолько, что появился риск разбить нос о дерево. Но я не беспокоился. Дорогу нашел и теперь неспешно брел в направлении избушки.

Уши уловили голоса, впереди блеснул красноватый огонек. В воздухе чувствовался отчетливый запах дыма. Я преодолел последние заросли кустов и вышел из-за деревьев.

Перед избой весело полыхал большой костер. Прозрачные оранжевые языки огня тянулись к небу, выстреливали искрами. Громко трещали прогорающие ветки. Тонкие струйки дыма, сплетались в большой столб. Оранжевые отблески танцевали на стенах избы, гонялись за пугливыми тенями. А в круге света стояли несколько людей. Я подошел ближе и узнал Велимира с Вадимом, Соню и Данилова.

Майор что-то жарко доказывал, рычал как медведь и размахивал руками. Лицо напоминало переспевший помидор. Красное, в мелких бисеринках пота. Синяки почти сошли — похоже, волхв смиловался и полечил временного соратника. Лишь нос по-прежнему заклеен пластырем. С Даниловым спорили волхв и Вадим. Говорили тихо, уверенно и веско. Друга не рассмотреть, выделялся на фоне огня темным силуэтом. Но даже так становилось видно, что не намного меньше того же Алексея Григорьевича. А в плечах даже шире… Велимир и ведьма стояли чуть поодаль. Соня отмалчивалась, беспокойно поглядывала на костер, небо.

Услышав звуки шагов, разом умолкли и подслеповато всмотрелись в темноту. А майор даже потянулся к пистолету. Но волхв остановил жестом. Улыбнулся и пошел навстречу, открыл рот для приветственных слов. Я нахмурился, отмахнулся. Положил лук с колчаном у крыльца, повернулся. Посмотрел в глаза старику, решительно произнес:

— Вылетаем сейчас же!

Старик около минуты всматривался в мое лицо. Косматые брови сошлись на переносице, взор потемнел. Велимир устало вздохнул, прищурился на зарево костра. Голос показался низким и неестественно шелестящим, грозным и чужим:

— Так тому и быть. Ты выбрал.

* * *

Небо понемногу светлело. Там, где еще полчаса назад царила густая тьма, теперь поселилась серая дымка. Звезды тускнели, тухли одна за другой. У самого горизонта появилась алая полоса. Стала шире, превратилась в розоватое зарево. Одинокие лучи пробивались сквозь плотную ширму земли. Наступали и гнали темноту прочь. Сначала несмело, а затем увереннее. Высокие многоэтажные дома еще тонули в густых сумерках. Но на тех окнах, что смотрели на восток, уже играли светлые блики. Улицы пустовали. Автомобили и автобусы дремали на стоянках, ждали водителей. И лишь легкий прохладный ветерок гулял по тротуарам, проезжей части, носил пыль и мусор. Но то и дело затихал, словно боялся, что несмелым шорохом разбудит людей. Город казался вымершим. Но пройдет один-единственный час и улицы наводняться машинами, людьми и животными. Проснуться голуби и дворовые псы, радостный солнечный свет хлынет с неба. Появятся цвета и звуки, запахи. И один из многочисленных человеческих муравейников обретет новую жизнь.

Встретить в такое время прохожего — равно, что посреди сибирской тайги узреть жирафа. Те, кому надо идти на работу досыпают последние часы. Или же с сонным видом прихлебывают кофе на кухнях. Припозднившиеся гуляки только-только донесли головы до подушек и провалились в забытье. Единственное время, когда в городе спят все без исключения — короткий промежуток между тремя и четырьмя часами утра. Но как известно, из каждого правила есть исключения — тот самый жираф среди вечной мерзлоты.

В гулкой тишине улиц слышались отчетливые шаги. Неторопливые и мягкие, шаркающие. Судя по звукам, человек шел на заплетающихся ногах, часто спотыкался. Иногда переходил на бег, но сразу останавливался. Слышалось хриплое надрывное дыхание, невнятное бормотание. И вновь шаги…

Из-за поворота показался силуэт. Смазанный и безликий, похожий на тень. На минуту растворился в густых сумерках, что царили между двумя девятиэтажками. Но у ближайшего столба возник вновь.

Стало видно, что представлял собой ранний прохожий. Молодой темноволосый парень. Среднего роста и телосложения, одетый в клетчатую рубашку с короткими рукавами, джинсы и кроссовки. Лицо неизвестного выделялось болезненной бледностью. По лбу и щекам стекали крупные градины пота. Парень дико вращал глазами, то и дело вздрагивал, пугливо вертел головой. Дышал тяжело, с хрипами и клокотанием. Пошатывался, хватался за грудь. Пыль и пятна грязи на одежде, загнанный вид могли говорить лишь об одном — парень от кого-то долго и упорно убегал.

У столба силы окончательно оставили молодого человека. Споткнулся, нелепо взмахнул руками и рухнул на колени. Уронил голову на грудь и несколько минут сидел неподвижно, тупо смотрел на асфальт. Спина мелко подрагивала, с подбородка падали мутные капельки пота. Но постепенно дыхание неизвестного уровнялось. Мертвенная бледность сошла с лица, сменилась легким румянцем.

В глазах парня плескался суеверный ужас, лицо кривилось в гримасе страха. Видно: пытается совладать с собой. Дышал глубоко, стискивал губы и сжимал кулаки. Но едва слышал легчайший шорох, сразу вздрагивал, искал взглядом опасность.

Утренние сумерки глушили звуки, сонно колыхались между домов. Верхушки зданий озарило первыми лучами восходящего солнца. Но внизу еще царила тьма. Окна оставались темными и матовыми, словно грязные лужи затянутые коркой льда. Спокойствие и тишина заливали город топленым молоком. Невдалеке несмело пропищала проснувшаяся синица. Дальше по улице ритмично мигал желтый глаз светофора. Свет редких фонарей постепенно становился более призрачным. Звезды практически пропали с неба. Проявились узкие перьевые облака. Чуть розоватые, воздушные и будто нарисованные смелым росчерком кисти художника… Ветер усилился, носил волны пыли, перекатывал с места на место бумажки, пластиковые стаканчики и прочий мусор.

Безумство и страх в глазах парня сменились блеском мысли. Молодой человек немного успокоился, пришел в себя. Еще раз пристально изучил улицу позади. Но не заметив ничего подозрительного, начал подниматься на ноги. В мертвенной тишине улицы раздался легкий шелест. Парень резко развернулся. Попытался пронзить взглядом темноту. Глаза стали круглыми от страха, по щеке поползла капелька пота. Молодой человек присел и попятился. Вздрагивал, скрипел зубами.

Метрах в пятидесяти почудилось движение. Тусклый проблеск металла, быстрая тень. Шорох и опять глубокая тишина. Серые сумерки и мигание светофора вдалеке… Все произошло настолько быстро, что у каждого возникли бы сомнения — а не показалось ли? Но парень не колебался. Он знал нечто такое, что заставило действовать без промедления и долгих раздумий.

То, что произошло в следующий момент вряд ли можно назвать нормальным. Или привычным. Скорее фантастическим, сказочным, необычным. Любой обыватель упал бы в обморок. А очнувшись, отправился в больницу — подлечить нервишки… Лицо молодого человека исказила гримаса боли и страданий. Кожа побледнела еще больше и стала почти прозрачной, а глаза полыхнули ярким голубым пламенем. Парень зашипел как змея, отпрыгнул назад и выставил руку. Тишину разорвал низкий рокот и визг. Покрытие дороги пошло сеткой трещин. Из-под асфальта ударили сотни тончайших струек воды смешанных с воздухом. Громыхнуло. Полетели обломки, мелкий щебень. Земля просела и застонала, к небу рванулся толстый столб камней, железа и кипящей воды. Окна окрестных домов не выдержали удара воздушной волны, со звоном вылетели. Плотные клубы белесого пара хлынули вширь. В бурлящем тумане показалась измятая и словно пожеванная машина, сломанный пополам столб с обрывками проводов. К общему шуму прибавился вой автомобильной сигнализации, крики сонных людей.

Парень не стал дожидаться развязки. Развернулся и бросился бежать. Но едва преодолел десяток шагов, откуда-то с крыши ударил яркий луч солнечного света. Попал в грудь, сжег рубашку и отбросил молодого человека назад. Парень вскрикнул, перекатился по земле и поспешно сбил пламя. Зарычал от злости и указал раскрытой ладонью на крышу. Пять струек воды с визгом полоснули по бетонным плитам. Взвился пар, полетели осколки. Но из дымного облака тут же ответили сгустком солнечного света. Золотистый комок ударил подобно огромному кулаку. Там, где секунду назад сидел парень, взвихрилось пламя. Яркая белая вспышка озарила дома, изгнала тьму из подворотен и отразилась в еще целых стеклах. А через секунду свет потух, и языки пламени опали.

В сумерках тускло блеснул металл, почудилось движение. С крыши дома спрыгнула гибкая тень. Слилась с чернотой у фундамента. Но тут же отделилась, обрела человечески очертания. Сероватый свет отразился от металла кольчуги, латных перчаток и маски. Горячий ветер растрепал длинные желтоватые волосы. Высокий и худощавый, странно одетый мужчина быстро подошел к глубокой дымящейся воронке. Присел на корточки и презрительно хмыкнул.

На дне впадины без чувств лежал тот самый молодой парень. Лицо еще бледнее, чем прежде. Рот приоткрыт в испуганном крике. Взгляд бессмысленный и блуждающий, зрачки очень широкие. Одежда превратилась в обгоревшие лохмотья, тело в золе и грязи. Рядом танцевали маленькие язычки пламени, сухо потрескивали раскаленные камни.

Дэвид по прозвищу Дикарь внимательно осмотрел мага. В желтых тигриных глазах промелькнуло удовлетворение. Повезло. Стрела и Сфера Света попали точно в цель, оглушили. Иного, даже самого сильного колдуна заклинание обратило бы в горстку праха. Но маг выдержал удар, лишь потерял сознание. Как раз вовремя. Еще б несколько секунд и плети прорезали бетон, достали волшебника… Подумать только вода напополам с воздухом и частицами пыли. Фактически — гидроабразивные резаки, посильнее лазера. Логично, Тотем Водолея подразумевает дождик и ветер… в общем да, повезло.

Внимание Дэвида привлекли крики. Волшебник быстро изучил обстановку. Из окон домов выглядывали люди. Слышались вопли, недоуменный говор и плачь детей. Вдалеке ревели сирены пожарных машин. Облако пара начало понемногу рассеиваться, обнажило полосу разрушенного асфальта. Дикарь начертал в воздухе фигуру и сказал несколько фраз. После заклятия Отвода Глаз люди забудут о деталях происшедшего.

Молодой маг слабо пошевелился, царапнул спекшуюся землю. Но Дэвид не дал чародею очнуться. Схватил за горло и несколько раз жестко ударил. Стряхнул с латных перчаток кровь и отвязал от пояса цепь. Глейпнир послушно скользнула к парню, обвила тело подобно змее.

Камень портала засветился в кулаке. Дэвид выбрал координаты выхода, мысленно активировал. Дождался, пока в воздухе появится круг синего света. Небрежно схватил парня за шиворот и втащил в открытое окно. Вслед за мгновением кромешной тьмы и холода пришли иные ощущения. Кожу волшебника пощекотало, мир разительно поменялся. Улица, утопающая в утреннем сумраке, исчезла. Серые дома, разбитый асфальт, запах гари и горячего пара остался позади. В спину волшебника ударил последний порыв ветра. Послышался глухой хлопок, проявились контуры помещения. Темный подвал с низким закопченным потолком, грубая кладка стен, цепи, железные прутья клеток. Мрак рассеивали несколько тусклых ламп. В углу виднелась жаровня, заполненная раскаленными углями. Рядом ржавое ведро с застоявшейся водой. Воздух влажный и горячий как в бане, напоенный запахами сырости и дыма, паленых волос, крови. Слышалось потрескивание огня, частый стук капель и журчание. Настоящий пыточный подвал или темница.

Волшебник бесцеремонно уронил парня на грязный каменный пол. Огляделся, глухо выругался и сорвал железную полумаску с лица. Красноватый свет озарил лицо. Выхватил из темноты упрямый квадратный подбородок, заостренный нос и сухие бледные губы. Черты приятные, но несколько угловатые и жесткие. Лишь глубокий длинный шрам на левой щеке немного портил впечатление.

Дэвид поморщился, бросил маску на ближайший стол и несколько раз глубоко вдохнул. Схватил мага за загривок и подтащил к одной из двенадцати проржавевших клеток. Открыл дверь, бросил внутрь. Цепь расслабила объятия, маленькой змейкой юркнула к волшебнику и обвила запястье латной перчатки. Дикарь помедлил, с равнодушием вгляделся в лицо Водолея. Молод, очень молод… Потому и удалось застать врасплох. Но чертовски силен. Если бы обладал небольшой толикой опыта, результат охоты мог быть иным.

Носитель Тотема так и не пришел в себя. Нос сломан, щеки в царапинах, бровь рассечена. Кровь сочилась из ноздрей и ранок, обильно лилась из приоткрытого рта. Глаза мага закрыты, грудь медленно вздымалась и опадала. Жив, но в глубоком обмороке. Очнется не скоро.

Из дальнего угла послышался шорох, скрип дерева. В темноте сверкнули холодные глаза. Показалось бледное лицо, седые волосы.

— Первый успех, Дэвид? — спросил Повелитель Ветра. Голос Гвиона как никогда скрипучий и неприятный. Бесцветный, лишенный эмоций и скрытых вибраций. Голос мертвеца или компьютера.

Волшебник раздраженно дернул уголком губ. В последний раз посмотрел на бесчувственного Водолея и медленно закрыл клетку. Скрипнули петли, решетка со стуком ударилась в раму. Щелкнули скрытые пружины замка.

— Да, — спокойно произнес Дикарь. — Первый. Но не главный.

Отошел от клетки и направился к столу. Положил цепь, начал медленно снимать латные перчатки. В угол по-прежнему не смотрел, словно опасался окаменеть при виде Старейшины. В темноте раздался скрип дерева, шорох одежды и резкий неприятный смех. Лицо Повелителя Ветра утонуло во мраке, показалось вновь. Губы мага кривились в холодной усмешке, глаза сверлили затылок волшебника.

— Зачем носишь маску? Ведь шрам не уродлив, и скорее придает мужественности, — проскрипел Гвион.

Волшебник снял перчатку с левой руки, положил на столешницу. Начал возится с ремнями другой. Аккуратно расстегивал, попутно осматривал сочленения. Заметил пятна крови на шипах кастета. Поморщился, отыскал на столе тряпку и принялся тщательно вытирать.

— Люди боятся неизвестности, — ответил волшебник, после продолжительного молчания. Повернул перчатку на свет, осмотрел и вновь принялся чистить. — Не видя эмоций, мимики или взгляда начинают нервничать и совершают ошибки. Маска тоже оружие.

— Любопытная тактика, — бесстрастно отозвался Гвион.

Незрячими глазами уставился на пляску искр в жаровне. Перевел взгляд на упорно работающего волшебника. Длинные волосы и тени скрыли лицо Дикаря. Слышался шорох ткани, спокойное журчание воды.

— Тебе ведь не нравится то, чем занимаешься? — вновь подал голос Повелитель Воздуха. — И не нравится работать на Властителей. Так почему пришел? Зачем делаешь за нас грязную работу?

— Пути господни неисповедимы, — проворчал волшебник. — Иногда творишь вещи глубоко неприятные и противные. Но долг и обещания самому себе перевешивают.

— Ты говорил о человеке, — медленно произнес седой маг. Запнулся, покачал головой и улыбнулся шире. — А-а-а… Кажется, понял. Припоминаю-припоминаю… Твое полное имя звучит как Дэвид Моран. В одной из Семей была молодая Посвященная с такой же фамилией. Тогда ясно, что тебя ведет. Месть. Ай-ай-ай, Дэвид. Опуститься до банального мщения…

Гвион встал и вышел из угла. С любопытством заглянул в клетку, понаблюдал за молодым магом. Легким прогулочным шагом двинулся вокруг волшебника. Дэвид игнорировал Повелителя Ветра. Однако напряг плечи и еще ниже склонил голову.

— Я просил Луизу, чтобы не давала Грейс мою фамилию, — сказал волшебник. Голос получился глухим и угрожающим. — Но она всегда отличалась упрямством.

— Больно, когда дети умирают раньше тебя, — равнодушно произнес Старейшина. — Понимаю, Дэвид. И выражаю соболезнования.

Маг остановился напротив Дикаря, задумчиво потер подбородок. Волшебник резко поднял голову и с бешенством взглянул на Повелителя Ветра. Маска отчужденности слетела с лица как сухая шелуха. Глаза сверкнули яростным желтым светом.

— Что ты знаешь об этой боли? — рявкнул Дэвид. — Что?! Не смей соболезновать, если не понимаешь каково терять детей! Вы заставили ее искать новых магов, послали на смерть! Глупую девчонку, что хотела выделиться из толпы! Использовали как приманку, пушечное мясо! И знаешь, Гвион… От нее не осталось даже тела, чтобы похоронить! Твари вы!..

Лицо волшебника изменилось, начало обрастать густой шерстью. Сквозь человеческие черты выглянули тигриные. Дэвид разжал кулаки, и стало видно: пальцы обзавелись острыми крючковатыми когтями. Дикарь бросил на Второго Старейшину взгляд полный злобы и жажды крови. В тишине подвала послышался громкий скрип. Волшебник медленно провел пятерней по столешнице. За пальцами протянулись глубокие кривоватые канавки.

В подвале неведомо откуда появился ветер. Засвистел под потолком, взвихрил пыль и с размаху ударил призрачной ладонью по жаровне. Языки пламени пугливо притухли. Тени заметались по стенам, жирный черный дым взволновался под потолком. Сильно похолодало.

— Ты не прав, Дэвид, — сказал Носитель Тотема Весов. В голосе Старейшины проскользнули угрожающие нотки. — У меня было около двадцати жен, множество детей. Все умерли давным-давно. Так что не говори мне об отцовской боли! Я понимаю. И более полутора тысяч лет не рискую заводить семью. Мне искренне жаль твою дочь! Но не я посылал ее на смерть. Совет принял решение, и кто-то из моих собратьев сыграл «втемную».

— Мне нужен убийца Грейс! — бешено прорычал волшебник.

— Тут сложнее, — быстро произнес Повелитель Ветра. — Охотясь за Козерогом, Грейс попала в самое пекло. В том городе вырвался на свободу Проклятый Охотник. Демона уничтожили, но никто не знает, что произошло во время сражения. Могу обещать лишь одно, Дэвид. Я проведу расследование.

— Я проведу сам! — процедил Дикарь.

Ярость постепенно оставляла волшебника. Лицо стало нормальным, когти втянулись. Но в глазах еще полыхала смесь из ненависти, боли и ярости. Дэвид взял латную перчатку, надел и принялся застегивать ремешки. Губы волшебника сжались в упрямую линию, во взоре появилась решимость.

— Помни об уговоре, — предупредил Гвион. — Носители Тотемов нужны живыми. Все до единого!.. А расследование я проведу. Ты получишь востребованную награду, обещаю.

— Козерог останется живым, — сухо сказал Дэвид. — Может быть. Но что случилось с моей дочерью расскажет непременно.

Волшебник быстро надел перчатки, повесил на пояс цепь. Подобрал маску и закрыл лицо. Взглянул на Старейшину и достал из мешочка на поясе красный кристалл. Камень портала сразу же мягко засветился. Раздался хлопок и за спиной Дикаря появился кольцо синего света. Из «окна» потянуло запахом дорожной пыли. В подвал брызнули косые солнечные лучи, ветром занесло несколько лепестков цветов. Показалось лазурное утреннее небо, широкое поле и уходящая вдаль грунтовая дорога. А чуть в стороне — унылые серые многоэтажки одного из русских городов.

Дэвид пробормотал заклинание отвода глаз и решительно шагнул в проем. Стоя по колено в густой траве, оглянулся и сказал:

— Счастливо оставаться, Гвион. Я приведу тебе магов. И ты отдашь мне убийцу Грейс! Кем бы ни был!..

Кольцо света превратилось в вертикальную черту. Синий свет мигнул и рассыпался шипящими искрами. В подвале вновь стало темно. Но посвежело, и еще чувствовался запах полевых трав, пыли. Тени плясали на каменной кладке, лампы накаливания мигали и чуть слышно потрескивали.

Второй Старейшина Земли смотрел перед собой и задумчиво тер подбородок. Бледные холодные глаза поблескивали как стекло, черные точки зрачков быстро сужались и расширялись. Гвион напряженно мыслил… Ситуация с Дэвидом не нравилась абсолютно. Он и раньше предполагал, что с бунтарем возникнут проблемы. Но даже не думал, что настолько серьезные и так скоро. Кто же знал, что так случится? Из сотен опытных и сильных Посвященных кто-то из собратьев выбрал ту вздорную и глупую девчонку. Нехорошо. Хотя если бы не это, Дикарь и носа не казал в Альпы. И пришлось посылать волшебников. А их и так мало. Опытных вообще горстка, не успевают справляться с текущими заданиями. Да, появление Дэвида скорее удача. Но как расплатиться с бунтарем? Александра отдавать нельзя. И вряд ли именно Козерог убил дочурку Дэвида, у паренька кишка тонка. Замкнутый круг.

Гвион прошелся по подвалу вперед-назад. Остановился у жаровни, протянул руки и погрел над углями. Посмотрел на грязную стену, поморщился… А ведь какое-то время назад думал, что планы начали работать. Но по закону всемирной подлости события развернулись совсем не так, как хотелось. Проблема с Дэвидом лишь одна из многих. Тревожило поведение собратьев. А точнее неразлучной двойки — Тиграна и Архила. К грекам привязался еще и Мухаммед. Астральные шпионы приносили плохие вести. Похоже, троица вздумала поиграть в интриги. И верно — пока он занят проблемой молодых магов времени и сил на другие дела не остается. Почему бы и не подсидеть Гвиона, пока утратил бдительность?.. Но собратья крупно ошибаются в том, что сумеют. Силенки не те. Главное — правильно обставить…

Разум занимали еще и изыскания Асмунда. Старый Козерог, слава богу, так и не догадался, что сведения украдены. Ветер хорошо поработал, незаметно. Прочитанное будоражило и навевало неспокойные мысли. Основатель, таинственный механизм созданный ариями… Из научного труда бывшего разбойника вытекали интересные выводы. Во-первых, существует связь между Основателем и артефактом. Древний народ сделал машину способную управлять энергией Солнца, Тотемами. Направлять, концентрировать. И в какой-то степени повторять Силу вечного мага. По косвенным выводам Асмунда — даже влиять на Основателя. А значит механизм можно использовать как источник энергии. Продлевать жизнь, насыщаться. Его нужно непременно найти! Тешить себя не стоит — времени понадобиться очень много. Старость, что ждала многие годы, теперь наступает семимильными шагами. Но тут помогут молодые маги.

Повелитель Ветра дернул уголком рта. Проблемы нужно быстро решать. С Дэвидом, с троицей заговорщиков. Носитель Тотема Весов еще не видел пути. Но жизненный опыт призывал немного подождать. Выход, как правило, находится совсем рядом. Нужно собрать больше сведений, увидеть картину в целом. И ударить, рассечь узел одним махом!

Руки начало напекать. Седой маг медленно отступил от жаровни, смахнул невидимую пылинку с рукава. Подошел к клетке и равнодушно посмотрел на Водолея. Молодой маг начал приходить в себя. Тихо постанывал, шевелился. Кровь подсохла, застыла на лице парня плотной корочкой. Гвион провел пальцем по прутьям и улыбнулся. Ни одному из новых магов не вырваться из темницы. Стены экранированы специальным рунным заклинанием. Надо знать энергетический узор, чтобы преодолеть. А таковой разгадать невозможно.

— Ты первый, — прошептал Гвион, глядя на парня. — Но скоро появятся другие.

Отвернулся и неспешно направился к выходу. Хлопнула тяжелая железная дверь, лязгнул засов. Лампы замигали, потухли одна за другой. Тьма в подвале сгустилась…

* * *

Мужчина пытался бороться. Отмахивался кулаками, дергался, сучил ногами по твердому камню. Утробно ревел от злости и отвращения. В крике смешалось многое: страх и боль, жалость к самому себе, неверие в близкую смерть. Но очень скоро вопль перешел в хрипение и бульканье. Из разорванной шеи широким потоком брызнула кровь. Разбилась на маленькие гейзеры, оросила камни и снег.

Руки и ноги ослабли, безвольно легли на холодную скалу. Человек вздрогнул в последних конвульсиях и затих. Хрипение сменилось свистом воздуха, что выходил из разорванной глотки, мокрыми всасывающими звуками.

Ветер ненадолго разогнал плотную пелену облаков, в небольшом разрыве показалась полная луна. Мягкий серебристый свет хлынул подобно дождю. Отразился от ледников и превратился в мерцающее марево. Тьма нехотя раздвинулась, забилась в глубокие каверны, спряталась у камней и за деревьями. Из мрака вынырнули заснеженные вершины гор, крутые склоны, глубокие сугробы. Где-то далеко внизу виднелись огни небольшого селения, слышались голоса, музыка. Холодный ветер доносил запахи человеческой пищи, дыма и выхлопных газов.

Дыра в облаках стала шире. Лунный свет отодвинул густую тень, что отбрасывала ближайшая гора. И с устрашающей четкостью показал вершину одинокой скалы.

На камнях лежал высокий широкоплечий мужчина. Еще не старый, но перешагнувший за черту зрелости. Лицо испещрено морщинами, волосы с проседью. Одежда — утепленные штаны, ботинки и ватная телогрейка — говорила о том, что человек работал лесником. Даже сквозь толстую ткань проступали мощные мускулы, выпуклая грудь. В своем поселении мужчина славился невероятной физической силой. С легкостью гнул стальные пруты, поднимал огромные тяжести. Он гордился собой и привык полагаться на мощь мускулов. Но впервые за многие годы сила не помогла.

Кровь лилась уже вяло и медленно. По камням расплывалась огромная красновато-черная лужа. Луна отражалась в матовой поверхности, ветер перекатывал тяжелые волны. Кожа мужчины с каждой минутой становилась бледнее. Глаза давно остекленели, а на лице застыло выражение предсмертного ужаса.

Над лесником склонилось существо, отдаленно напоминающее помесь человека и летучей мыши. Худое и костистое, маленького роста. Руки и ноги как спички, грудь впалая. Кожа серая и плотная, покрытая короткой коричневой щетиной. За спиной сложены огромные кожистые крылья. Морда твари отличалась невероятным уродством и несоразмерностью. Лоб чрезмерно выпуклый, разделенный на две половины. Под надбровными дугами притаились маленькие красные глазки. И сразу под ними нос, похожий на свиной пятачок. Рот широкий как у лягушки, из-под губ выглядывали длинные белоснежные клыки. Уши острые и длинные, поросшие густой шерстью. С первого взгляда существо могло показаться нелепым и карикатурным. Но нечто в блеске глаз выдавало истинную ипостась. Тварь была могучим и безжалостным ночным хищником. Злобным и вечно голодным демоном.

Существо сочно чавкало, рвало шею жертвы. С жадностью лакало кровь, шарило длинным языком среди блестящих обрывков сосудов и мышц. Убедившись, что кровь остановилась, хрюкнуло с недовольством. Привстало и склонило голову набок. Прицельно посмотрело на грудь мужчины. Два удара острых когтей рассекли телогрейку. Показалась поросшая волосами бледная кожа, выпуклые мускулы. Недолго думая тварь вонзила пальцы в тугую плоть, зацепила ближайшее ребро и дернула на себя. Раздался громкий хруст, хлюпанье. В огромной ране блеснули внутренности, показался едва подрагивающий комок. Кровь хлынула океанской волной. Карлик жадно припал, принялся пить. Выдрал сердце и откусил с жадным урчанием.

Из долины, где находилось селение, послышался вой сирен, людские голоса. Где-то невдалеке затарахтел вертолет, в небе показались огни. Вспыхнул прожектор. Яркий луч слепо пошарил по склону ближайшей горы, скользнул в лесистую низину.

Тварь насторожилась, прислушалась и повертела головой. Утробно рыкнула и отбросила недоеденное сердце. Схватила труп лесника за ногу, без видимых усилий подтащила к широкой расщелине в скале. Бросила вниз и принялась поспешно притрушивать лужу крови снегом. Луч прожектора приблизился, в черном небе проступил контур вертолета. Железная стрекоза медленно, но уверенно летела к скале. Существо оскалило пасть и злобно зашипело. Попыталось работать быстрее, то и дело пугливо оглядывалось на скользящий по верхушкам сосен пучок света. Однако снег впитывал кровь и быстро окрашивался в алый цвет. Пятна скрывались под белым покрывалом очень медленно.

Рокот мотора и гул винтов стал оглушительным. Круг света прошелся по ближайшим деревьям, нырнул в глубокую впадину. Быстро взлетел по каменной стене и словно охотничий пес обежал площадку на вершине. Но нашел лишь плотный утоптанный снеговой наст. Разочарованно мигнул и перепрыгнул дальше… Пилоты вертолета так и не заметили медленно розовеющих пятен. Правда, один краем глаза увидел крылатую тень похожую на огромную летучую мышь. Но подумал, что показалось, и решил попросить у начальства выходной. Причудится же от усталости.

Существо заложило крутой вираж и скрылось в тени горы. Пролетело над самыми верхушками деревьев. А когда убедилось, что опасность миновала, издало противный скрежещущий хохот и поднялось выше. Нырнуло в плотную пелену облаков и вырвалось с другой стороны.

Лунный свет переливался в короткой шерсти, блестел на длинных игольчатых клыках. Большие кожистые крылья с усилием подминали разреженный воздух. Тварь летела резко и дергано, короткими судорожными рывками. Без устали работала крыльями и даже руками, отталкивала воздух. Несколько минут мчалась над облаками, купаясь в серебристом свете. Внезапно сложила крылья и ушла в крутое пике.

Сырой туман мягко разошелся, потянулся за существом белесыми клочьями. Тьма казалась кромешной. Но существо прекрасно видело… или нет, скорее чувствовало посредством ультразвука, как это делают обыкновенные летучие мыши. Слева гора, впереди тоже. Пологий склон покрывает густой лес. А чуть выше — какое-то строение. Нос ловил множество запахов: хвои, воды и снега, дыма и бензиновых паров. Чуткие уши различили людские голоса, рокот автомобиля.

Постепенно из темноты проступили очертания большого особняка. Показались огни окон, широкий мощеный камнем двор. У ворот и вокруг дома прогуливались охранники. Подъехал грузовик, остановился у черного выхода. Из него тут же выпрыгнул водитель, набежали рабочие и начали разгружать.

Над крышей особняка тварь вновь раскинула крылья. Оглушительно хлопнул воздух, и падение замедлилось, пошло по пологой дуге. Существо снизилось, отыскало взглядом распахнутое настежь окно на втором этаже. Бесшумной тенью метнулось к стене. Прилипло к камням, посидело и осмотрелось — не заметил ли кто. Стремительно юркнуло в темный проем.

Небольшую комнату освещала маленькая настольная лампа. Из мебели кровать, пара кресел, письменный стол и книжный шкаф. Пол устилал толстый персидский ковер, на стенах висели старинные натюрморты и пейзажи. Пахло деревом и пылью, немного сыростью. Обыкновенная ничем не примечательная спальня.

Тварь переступила с ноги на ногу, повертелась на месте и настороженно понюхала воздух. В красных глазках промелькнуло удовлетворение — никто не заходил, отсутствия не заметили. Существо невнятно рыкнуло и медленно опустилось на колени. Зажмурилось и застыло, будто заснуло. Раздался отчетливый хруст. По худому костистому телу прошла волна трансформации. Крылья уменьшились, втянулись в спину. Сквозь серую кожу проступили туго натянутые мышцы и сухожилия. Суставы выгибались, кости меняли положение. На секунду тварь охватил столб зловонного черного дыма. А когда развеялся, на полу остался лежать лысый худосочный старик.

Платон Варламович Мельников встал на четвереньки, натужно прокашлялся и тихо выругался. Тело сотрясал озноб, руки дрожали. Дыхание вырывалось изо рта с хрипами и клокотанием. Колдун с трудом дополз до кровати. Отшвырнул аккуратно разложенную одежду, заполз на матрац. Несколько минут просто лежал и приводил мысли в порядок.

На этот раз трансформация прошла гораздо легче. Кровь лесника помогла, дала необходимые силы. Но Злыдень еще чувствовал себя слишком слабым. Тень, что поселилась в сознании, требовала много больше. И хотя сейчас бывший мистик ощущал приятную сытость, но знал — скоро голод начнет терзать с новой силой. Человеческий разум опять утонет во тьме, а место займет древний хищник. Не то, чтобы Платон боялся подобных приступов. Мельников свыкся с положением вещей и даже получал удовольствие. Мысли Тени гармонично переплетались с его собственными. Иногда подсказывали, как выйти из трудной ситуации, давали глубинное понимание. Но Злыдню не нравилось терять контроль над ситуацией, действовать по чужой указке.

После пробуждения в своем доме с сознанием Платона произошло много изменений. Разум разделился на две половины. Та, что пришла позже оказалась более сильной. Моральные принципы, человеческие нормы и правила, совесть и прочая шелуха навсегда сгорели. Мельников перестал быть человеком. И постепенно превращался в иное существо. В демона ночи, вампира.

Вместе с разумом менялось и тело. Перестраивалось, делалось крепче и лучше. И одновременно колдун все чаще испытывал жуткую жажду. Во рту пересыхало, руки и ноги выкручивало страшной болью. Мучения походили на «ломку», что обычно испытывают наркоманы лишенные «дури». И лишь одна жидкость могла принести облегчение — горячая человеческая кровь. Животная тоже годилась, но имела неприятный привкус и убивала жажду совсем ненадолго. Но в любом случае кровь обязательно должна быть живой, только-только изъятой из артерии. И чем сильнее жертва боялась, тем большую сытость чувствовал Злыдень. Мельников знал, почему так происходит. Кровь сама по себе не имела никакого значения. А если точнее — являлась приятной и необходимой приправой. Помогала впитывать страх, злость, боль — то, что дает магическую силу вампиру.

С того вечера, когда Злыдню удалось прорваться в реальность, прошло не так много времени. Всего пару дней. Но для Мельникова каждый час был заполнен новыми открытиями, поиском пропитания, думами, действиями. Но чаще помыслы бывшего колдуна занимала жажда. Пить хотелось постоянно. Люди стали обыкновенной едой, добычей, дичью. И несмотря на предупреждение Гвиона, старик таки укусил сопровождающего волшебника. Отпил немного и яд не пускал, дабы не превратить в куклу. Парень оказался слаб, быстро поддался магии Мельникова. И легко забыл, что произошло. Правда по прибытию выглядел немного бледным и болезненным. То и дело щупал следы от укусов на шее, пошатывался на ветру. Но к счастью никто не заподозрил.

У трапа самолета Злыдня сразу же обступили четверо молчаливых волшебников-боевиков. Сопроводили к автомобилю и доставили в особняк высоко в Альпах. Мельников рассчитывал встретиться с Гвионом тотчас по прибытию и даже заготовил приветственную речь. Но ошибся. Платона просто-напросто взяли под усиленный конвой и отвели в комнату. Выходить запретили. Сказали короткое «жди, тебя позовут», и заперли.

Полчаса мистик маялся от безделья, мерил шагами спальню. А потом решил поэкспериментировать с новой силой. Уселся на ковер и призвал Тень. Та не замедлила явиться. В мозг Платона хлынули воспоминания о многих веках жизни, знания и мудрость того, кто известен под именем Носферату. Мельникова хватило ненадолго. Жуткая головная боль выбросила из транса, заставила кататься по полу, и задушено выть. Но отдышавшись, Злыдень улыбнулся. В памяти обнаружились ценнейшие знания по высшей вампирской магии. Рефлексы и инстинкты также претерпели изменения. Колдун стал намного быстрее и сильнее, получил полную власть над телом. Однако после транса жажда нахлынула с такой яростью, что Платон чуть не сошел с ума. До утра оставалось часа три, мистик рисковал попасться. Но не выдержал, отрастил крылья и скользнул за окно.

Первая охота вышла удачной. Злыдень обнаружил высоко в горах одинокого туриста-экстримала. Не особо задумываясь, загрыз, а тело спрятал под грудой камней. Но на обратном пути не повезло. Уже на подлете к особняку колдун попал под лучи восходящего солнца. Испугался и попытался скрыться, но опоздал. Светило ослепило и обожгло подобно соляной кислоте. Но Платон сумел добраться до открытого окна, мешком ввалился внутрь. Обратился в человека и со страхом стал ждать, что вот-вот рассыплется в прах. Но смерти почему-то не наступило. Мельников вновь погрузился в воспоминания Тени. А выйдя из транса долго хохотал над собственной наивностью и глупостью. Оказывается, вампиры не боялись солнца. Да, дневной свет раздражал и доставлял боль. Но убить не мог. Впрочем, как и святая вода, чеснок. И вообще высшего кровососа могло уничтожить лишь три вещи: достаточно мощное боевое заклятие, осиновый кол и отсечение головы.

Мистик почувствовал себя намного увереннее. Весь день посвятил слиянию с Тенью и ждал приглашения Гвиона. Но Старейшина так и не соизволил вспомнить о госте. Ночью Злыдень опять улетел на охоту. Надолго задерживаться не рискнул. В ближайшем селении съел нескольких дворовых псов. Отыскал первого попавшегося прохожего и утащил в горы. Окончательно утолил голод и вернулся в особняк.

Сегодняшний день прошел почти по той же программе. За исключением того, что местных переполошила пропажа людей и в горы снарядили поисковый отряд. Мистик чуть не попался. Теперь следовало соблюдать осторожность.

Постепенно Платон пришел в норму. Еще пару минут полежал на постели, встал и начал приводить себя в порядок. Оделся и тщательно вытер лицо. Бросил беглый взгляд на небольшое зеркало, вмонтированное в дверцу шкафа. Из полутьмы на Мельникова смотрел невысокий худощавый мужчина. Далеко за пятьдесят, мелкий и заморенный. Лицо узкое и злое. Очень бледное, иссеченное морщинами. Череп лысый, в складках кожи. Тени сгустились у длинного острого носа, под надбровными дугами и ртом. В черных провалах виднелись глаза. Жестокие и холодные, ненавидящие, колючие. Черные кружочки радужек плавали в залитой кровавой краской белках. Взгляд изменился первым.

Обдумать произошедшие изменения Платону не дали. Раздался осторожный стук. Колдун невольно отступил в угол. Но быстро совладал с собой, прокашлялся и сухо произнес:

— Войдите.

Дверь бесшумно отворилась, в комнату вошел высокий худощавый мужчина, одетый в безликий черный костюм. Лицо еще белее, чем у Платона. Черты холодные, но яростные и резкие. Глаза настолько бледные, что казались пустыми бельмами.

Мужчина аккуратно прикрыл дверь, неспешно прошел к ближайшему креслу. Присел и посмотрел на скрывающегося в тени Злыдня. Изогнул губы в деревянной улыбке, спросил:

— Охота прошла удачно?

— Вполне, — не счел должным отпираться Мельников.

Колдун удивился, но виду постарался не подать. Гвион выбрал странное время для посещения. Да и тянул почему-то очень долго. Мистик бросил настороженный взгляд на Старейшину, привычным жестом попытался пригладить несуществующую бородку. Вспомнил и поморщился, присел в другое кресло — стоять как подчиненный нельзя. Ведь не слуга или раб, а свободный и равный. Условно, но все-таки. Прыгнуть в окно и улететь — дело нескольких минут.

Седой маг безучастно рассматривал колдуна. Старик ответил тем же, давая Старейшине право первого хода.

— Осторожней нельзя? — спросил Гвион. — Твои похождения вызовут панику у людей. Нам не нужна шумиха и внимание. Или мне приказать установить решетки?..

— Ты считаешь, поможет? — издевательски хмыкнул Злыдень.

— Если украсить прутья магическим орнаментом, вполне, — спокойно ответил маг.

— Лучше бы кормил как полагается, — окрысился Мельников. — Мне что, мебель грызть?

— За пищу нужно платить, Носферату, — произнес Старейшина и дернул уголком рта. — А ты пока не сделал ничего полезного.

— Весьма вежливо два дня морить голодом, — отпарировал Злыдень, — Прийти и рассуждать о плате. Мне не нравится начало деловых отношений, Гвион. Советую пересмотреть тактику. Иначе…

Колдун откинулся в кресле и закинул ногу на ногу. Придал себе независимый и равнодушный вид. Слова мага сразу же вызвали липкое бешенство, ненависть. И он помнил — Старейшина враг, как бы ни прикидывался другом. В другие времена и в ином теле Мельников насмерть сражался с подобными Гвиону. Бился ежедневно, отстаивал право на существование. Но маги победили. А Носферату убил и заключил в тюрьме на дне Дороги Сна сам Повелитель Ветра. Мельников испытывал ненависть. Но здравый смысл и природная изворотливость подсказывали — надо поиграть. Пока чересчур слаб, чтобы вступать в открытую борьбу. Следует извлечь максимальную выгоду из союза с магом.

— Иначе что? — поинтересовался Гвион. Прищурился и окинул старика презрительным взглядом.

— Предварительная договоренность потеряет силу, — мерзко хихикнул старик, кивнул на окно. — И я отправлюсь в свободный поиск. Мир не готов к приходу такого, как я. И станет прекрасным местом обитания.

Седой маг минуту помолчал, равнодушно глядя на Злыдня. Медленно кивнул и нарисовал на губах блеклую улыбку.

— А как ты избежишь встречи с охранниками, о дорогой Носферату? Боевые волшебники по моему приказу пропускали тебя на охоту. Но достаточно одной мысли… Не думаю, что устоишь против нескольких десятков Солнечных Сфер.

Улыбка мага стала шире. В бледных глазах появился вызов — попробуй же! А Мельников сдержал волну бешенства. Кривовато ухмыльнулся в ответ, поднял руку. Пальцы колдуна посерели и истончились. Из рукава выплыла черная струйка дыма, собралась в бесформенный сгусток. В комнате сильно похолодало. Настольная лампа притухла, стала тлеть едва-едва. А на стене, шкафу и столе появились белые пятна изморози. Обросли колючими ледяными иголками. Книжный шкаф жалобно заскрипел. На лакированной поверхности появилась длинная трещина. Быстро перебежала на стену. Посыпалась штукатурка, обои сморщились и начали осыпаться сухой шелухой.

— Я найду способ, — ответил мистик.

Голос старика исказился, стал низким и шипящим. Глаза сверкнули кроваво-алым. Тлен охватил половину стены. Штукатурка трескалась прямо на глазах, отваливалась целыми пластами. Сгусток черноты уплотнился, стал больше. Но тут же распался на туманные струйки, втянулся в рукав.

— Впечатляет, — кивнул Гвион. — Вижу, в совершенстве владеешь магией Ночи. Ты успел набраться сил, Носферату. Но давай не будем мериться мускулами. Волшебников обойдешь, но от меня уйти не сможешь.

— Странные речи для союзника, — злобно прошипел Злыдень. — Ты вздумал держать в плену, Гвион? Или хочешь показать кто в доме хозяин? Не трудись. Смотрится дешево. Что тебе нужно? Мы заключили договор, оговорили цену. Или хочешь увильнуть? Не получится. В противном случае я просто откажусь.

Повелитель Ветра склонил голову набок, задумался. Привстал с кресла и подошел к окну. Глубоко вдохнул свежий морозный воздух, полюбовался видом ночных гор. Не оборачиваясь, произнес:

— Хорошо, Носферату. Не будем ссориться понапрасну. Наши перепалки просто глупы. Перейдем к делу. Ты должен помочь перекачать силу нового поколения. Лишь магия вампиров способна на такое. За услугу получишь кровь мага. Не всю, естественно. Небольшую часть. Но тебе хватит, чтобы восстановить мощь.

— Мало, — скривился Мельников, алчно облизнул губы. — Хочу большего. Я могу и сам отыскать Носителей Тотемов. И тогда вы останетесь с носом. Предложи условия лучше, Гвион.

— Даже так? — хмыкнул Старейшина. Обернулся и посмотрел на старика с вялым интересом. — Ты блефуешь, Носферату. У тебя уйдут годы. А за это время чародеи окрепнут, и подступиться не сможешь. Я же приведу на поводке. Легкое дело, но и плата небольшая. Зато никакого риска.

Старик заулыбался. Повернулся в кресле так чтобы видеть Старейшину.

— Я один раз смог отыскать молодого мага, — хихикнул колдун и сделал небрежный жест рукой. — Козерога. Правда, не повезло с конкурентами. Пришлось устранить нескольких. Да и обстоятельства сложились неудачно. Но уверен — теперь повезет больше. Не надо пудрить мне мозги, Гвион. Либо повышай оплату, либо наши пути разойдутся.

— Интересно, — с холодком в голосе сказал Повелитель Ветра. Полностью повернулся к Мельникову. — В тебе полно скрытых сюрпризов, Носферату. Расскажи-ка подробней о встрече с Козерогом. И почему не повезло.

— Нечего рассказывать, — отмахнулся Злыдень, скривился. — Парень оказался слишком силен. И помехи… Проклятый Охотник, какие-то спецназовцы. Кстати, одна из ваших Посвященных тоже путалась под ногами. Пришлось… хе-хе… подрезать крылышки глупой девчонке.

— Так это ты убил Моран? — быстро спросил седой маг.

— Ты мне выставишь счет? — фыркнул колдун.

Старейшина приподнял бровь и посмотрел на колдуна со странным выражением. Мистик насторожился, но маг быстро вернул лицу бесстрастное выражение. Раздвинул губы в улыбке, произнес:

— Спишем смерть Моран на несчастный случай. А дело… Что ж, Носферату, есть альтернативное предложение. Я отдам тебе одного из магов. И более того — подарю небольшую страну, где сможешь хозяйничать как угодно. Но от тебя требуются дополнительные услуги.

Пелена облаков за окном разошлась и выпустила из плена луну. Мягкий серебристый свет хлынул в комнату, сделал обстановку немного призрачной. Колдун с нарочитым кряхтением встал с кресла. Сложил руки на груди и придал лицу задумчивый вид.

— Дополнительные услуги… — пробормотал Мельников. — Совету?

— Лично мне! — отрывисто выплюнул Гвион. — Открой разум, Носферату! Я не могу говорить вслух. Обещаю, дальше позволенного не зайду.

Злыдень поколебался. Повелитель Ветра мог и обмануть, попытаться устроить ментальную атаку. Но тут Тень в разуме колдуна мягко пошевелилась и раздалась вширь. Старик в единый миг осознал — нет, у мага не выйдет взломать сознание, как тогда на Дороге Сна. К уверенности добавилось и любопытство. Что такого хотел поведать Гвион, чего нельзя произносить вслух?.. И Злыдень решился. Немного припустил мысленные щиты, посмотрел на седого.

Глаза Второго Старейшины Земли замерцали фосфоресцирующим светом. И чародей, и вампир стали похожи на манекены. А через минуту мистик пришел в себя. Выпучил глаза и уронил челюсть. Метнул в Повелителя Ветра взгляд полный недоверия и изумления. Засипел и закашлялся, сухо клацнул зубами. А затем икнул и истерически расхохотался.

— Гвион… хе-хе-хе… удивил, так удивил! — воскликнул Мельников с восторгом. Ударил кулаком по подлокотнику кресла, отер выступившие слезы. Взглянул на Старейшину и засмеялся вновь. — Оказывается, не все в порядке в Датском королевстве! Хе-хе… И долго думал?.. Ладно, не отвечай. Понимаю-понимаю, тайна! Но… ха-ха, да уж… не ожидал.

— Условия ты знаешь, — холодно и резко произнес Повелитель Ветра, пристально глядя на старика. — Согласен? Или остановимся на первом варианте?

— Нет-нет! Я хочу в этом поучаствовать! — сквозь смех ответил вампир. Неожиданно замер. Во взгляде не стало и тени веселья. А лишь жестокость и ненависть. — Я помогу, Гвион будь уверен. Но во-первых, не вздумай обмануть. Во-вторых: когда все закончится, ты оставишь меня в покое. И в-третьих, я хочу пить. Сейчас!..

Седой маг неспешно прошествовал к выходу. Открыл дверь и уже на пороге обернулся, равнодушно проскрипел:

— Договорились. Я пришлю пару рабов, Носферату…

Глава 6

Ураганный ветер срывал одежду, бил в лицо ледяным кулаком. Вокруг свистело и грохотало. Звезды сошли с ума, мчались с бешеной скоростью, кружились в неистовом хороводе. Тьма наваливалась удушающим покрывалом. Обволакивала, пыталась растворить. Сколько продолжался полет? Я не помнил. Время стерлось из восприятия, потеряло значение и смысл. Осталась страшная усталость, боль в немеющем от холода теле и тупой комариный звон в голове. Лишь жар Сониного тела и стук сердца давали ощущение реальности. Я бы с удовольствием потерял сознание, но останавливала угроза смерти. До земли далеко, но падать недолго. И чтобы не сорваться, не разжать пальцы, я пытался вспоминать.

Данилов таки вставил свои пять копеек в общий план. После часовой ругани пришлось согласиться на изменение тактики. Теперь я должен вступать в контакт с Носителями Тотемов лишь в двух случаях. Если полностью уверен в успехе и когда нет выбора. В остальном порешили, что буду указывать на магов, Соня фотографировать.

За час разговора я умудрился не повздорить лишь с Вадимом и Елистратом. Домовой так и не выходил наружу, полностью занятый хозяйством. А друг просто молчал и не вмешивался в общую перепалку. Лишь после того, как угомонились, позвал с собой. Завел в избу и выложил на стол комплект новой одежды: джинсы, футболку, ботинки и легкую кожаную куртку. Подождал, пока переоденусь и сунул в руки небольшую сумку с длинным ремнем. В нее я переложил свой арсенал из котомки, включая сферу и руны. Тепло поблагодарил Вадика и выскочил в ночь. У костра уже ждала Соня…

Ночь получилась суматошной и трудной. Львиную долю времени заняли изматывающие перелеты. Поначалу я переносил стоически, пытался уследить за передвижениями. Но потом плюнул. Безнадежно. В глазах мельтешили звезды, темные громады холмов, огни городов, сел, деревень. Разобраться где находимся практически невозможно. Лишь температура воздуха позволяла понять, в каких широтах летим. Ближе к северу холодало, на юге соответственно теплело. Иногда Соня начинала кружить над раскинувшимися внизу городами. Поиски походили на игру в «холодно-горячо». Едва я ощущал Зов в полной мере, сразу хлопал ведьму по плечу. Мы спускались на благословенную землю и начинали утюжить незнакомые улицы. Порой приходилось заходить в подъезды, бегать по этажам. Чаще просто прикидывались гуляющей парочкой, а сами внимательно вглядывались в лица прохожих.

За шесть часов нам удалось облететь три города. В двух Носителей Тотемов увидели воочию. Но подойти и поговорить, как того хотел я, не удалось. Слишком много народу вокруг, опасно. Соня фотографировала ребят, и мы отправлялись дальше. Сделали небольшой перерыв далеко за полночь. Посидели, отдышались на каком-то холме.

После таких приключений навалилась вяжущая усталость. Глаза слипались, желудок ворчал и требовал жрать, а голова стала напоминать деревянный чурбак. Хотелось добраться до родимой избушки, упасть на постель и откинуть копытца хотя бы ненадолго. А потом поесть и опять спать. Но Соня к моему удивлению уперлась, возвращаться отказалась. А я поразмыслил и признал правоту ведьмы. Надо найти как можно больше магов, дать наводки «храмовцам». Когда над делом зависла угроза провала отдыхать нельзя. Если Старейшины выиграют гонку, то что? Россия погибнет, как предрекал Велимир. Но то будет еще не скоро. А вот я и мои друзья окажемся как куры под топором мясника. И мы полетели опять…

На этот раз мчались быстрее, чем раньше. Соня выкладывалась на полную, наверстывала упущенное. А я просто пытался не свалиться, держался из последних сил. Звезды бледнели, исчезали с небосвода. Тьма медленно отступала, сменялась предутренней серостью. Горизонт на востоке украсила алая полоса. Ударили первые, пока еще бледные и слабые лучи. Внизу со страшной скоростью пробегали верхушки деревьев, реки, поля и здания. В низинах плескался белесый туман. Стали видны извилистые полосы асфальта, редкие автомобили.

В какой-то момент пальцы начали ослабевать, встречный ветер показался стенобитным тараном. Я застонал, попытался немного сменить положение. Но не смог. Боль впилась в грудь холодным клинком. И одновременно отрезвила. Я мотнул головой, сбил ресницами слезы и осмотрелся. Звезды пропали, мы летели в безбрежной голубизне. А над дальним лесом поднималось солнце, заливало мир расплавленным золотом. Черт, когда успел потерять сознание? Ведь закрыл глаза еще в сумраке. Прошло не меньше часа.

Ведьма ощутила мое плачевное состояние, снизила скорость. Обернулась и мазнула быстрым взглядом. В зеленых глазах промелькнуло беспокойство, решимость. Соня нырнула в воздушную яму, поднялась выше и крикнула:

— Держись крепче!

Я вцепился в джинсовый пиджак девушки покрепче. И вовремя. Ведьма рванулась вперед с такой силой, что чуть не сбросила. Гул воздуха возвысился до тонкого свиста. Страх навалился тяжелой удушающей гирей. Я почувствовал, что начинаю соскальзывать и закричал.

— Заткнись! — резко рявкнула девушка. — Внимание привлечешь, идиот!

Ведьма снова замедлилась. А я судорожно схватился за хрупкие плечи, подтянулся и окинул взглядом пространство. Мы неспешно парили над большим красивым городом. Внизу мелькали парки, здания, дороги и тротуары. Ездили автомобили и автобусы, ходили люди.

— Где? — прохрипел я.

— Екатеринбург, — коротко ответила Соня. — Слушай Зов!

Я послушался, сосредоточился на ощущениях. Попутно любовался городом. Солнце отражалось от стекол, слепило глаза. Уши ловили смутный гул, в коем смешалось слишком многое: голоса, рев двигателей, глухие удары, музыка. Крыши домов скользили достаточно близко. Виднелись острые шпили антенн, какие-то надстройки, стаи вездесущих голубей.

Соня сделала круг над центром, второй немного шире. На третьем я внезапно почувствовал порядком поднадоевшую тошноту. Сознание на секунду раздвоилось. В груди полыхнула боль. Пальцы начали разжиматься, мир налился чернотой. И затухающий разум отметил: вопль девушки, летящие навстречу дома, деревья и серый асфальт тротуара. Страшный удар чуть не преломил позвоночник. Дыхание вылетело из груди с придушенным кваканьем, ребра затрещали. Резкая боль поразила спину, затылок. Из глаз брызнули искры, хлынули горячие слезы. Сознание потонуло в грохоте, черноте.

Первое, что почувствовал, начав приходить в себя — маленькая горячая ладошка. Рука прижалась к щеке, спустилась ниже и нащупала пульс на шее. Пугливо убежала, но вернулась и вновь погладила щеку. Шелковистые волосы мазнули по носу и лбу, оставили терпкий запах сухих листьев, чего-то невыразимо волнующего. Горячее дыхание опалило кожу.

Боль почти ушла, сгустилась где-то в районе поясницы. Хорошо я треснулся. Но упал с небольшой высоты и довольно удачно. Будет пара синяков да шишек, не более. Уши уловили городской шум. Невдалеке раздавались шаги, голоса, щебет птиц. Рычали автомобили, проревел клаксон. Солнце заглянуло сначала в один глаз, в другой. Мигнуло сквозь веки красноватым пятном.

Я полностью пришел в себя. Но еще минуту прикидывался дохлым, наслаждался прикосновением теплой ладошки. Открыл левый глаз, проворчал с недовольством:

— А где мое искусственное дыхание?

Соня сидела на коленях. Пышные волосы переливались всеми оттенками коричневого и красноватого. Солнце отражалось в удивительно теплых зеленых глазах, делала лучистыми и светлыми. Солнечный зайчик скользил по нежной гладкой коже. Пересек щеку, перепрыгнул на вздернутый носик и пухлые губы. Задержался ненадолго и скользнул вниз, сверкнул на серебристом кулоне между ключиц. В глазах девушки сгустился холод антарктических льдов. Ведьма возмущенно фыркнула, отпрыгнула как от чумного. Сложила руки на груди и процедила:

— Дурак! Искусственное дыхание делают утопающим.

— Заманчиво, — пробормотал я с мечтательной улыбкой на губах. Открыл второй глаз и демонстративно огляделся. — Где ближайший пруд или озеро?

— Разбежался! — фыркнула девушка, негодующе и гордо вздернула нос. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

— А жаль, — со вздохом сказал я. — Ну что ж, топиться не буду. А если и буду, то понарошку. А вдруг все-таки спасешь?..

Закряхтел, с усилием сел и осмотрелся. Интересно-то как! Мы находились в обширном дворе, окруженном множеством высотных домов. Рядом небольшой скверик, скамейки. Все новенькое, блещущее свежей краской. По тротуару ходили люди. Спешили на работу, в университеты и школы, отводили детей в детские сады. На лавочках как курицы на насесте восседали старушки. В пролете арки виднелась широкая улица, мелькали автомобили, гудела толпа. Ах да, мы же упали недалеко от центра. Потому и людно. Но удивило другое: два человека практически свалились с неба, а никто и ухом не повел. Не закричали, не вызвали милицию. Да что там, даже смотрели как на пустое место. Глаза тех, кто подходил ближе, становились бессмысленными и будто стеклянными. Взгляды останавливались, движения приобретали механическую четкость. И только когда отдалялись, вздрагивали, начинали вертеть головами. Работало заклятие отвода глаз, не иначе.

Солнце сверкнуло в просветах между деревьями. Потянулось игривым лучиком, провело по лицу. Я прищурился, прикрылся ладонью. Поднялся на ноги и отряхнулся, поправил ремень сумки.

Чувствовал себя не ахти. Тело с трудом освобождалось от ледяных оков онемения, голова кружилась и болела. Во рту привкус железа. Такое впечатление, что хорошенько избили. И даже мысли казались усталыми и измученными. Мозг гудел как трансформатор, буксовал. К рукам и ногам словно привязали свинцовые грузики. В глаза, будто песка насыпали. От встречного ветра слизистая высохла, зудела и болела.

Я потрогал спину, скривился. Принялся соскребать с лица налет из пыли и грязи, соляные дорожки высохших слез. Буркнул не глядя:

— А посадка помягче не предусматривалась?

— Что за мужики пошли? — отпарировала ведьма, вновь злобно фыркнула. — Катался на спине всю ночь, а теперь смеет возмущаться. Интересно, когда вымерли принцы на белых лошадях?..

— В тот момент, когда появились белые «Мерседесы», — ответил я устало. Отстраненно отметил, что начал испытывать извращенное удовольствие от ругани с девушкой. — А вообще когда женщина говорит о принце на белом коне, подразумевает раба… да хоть на зеленом осле. Каждая встречная дура мнит себя принцессой и в грезах видит толпу покорных самцов. И мало кто помнит, что венценосные особы никогда не принадлежали себе. Даже любить права не имели. Браки лишь по расчету, для укрепления политических союзов. Все для государства, родины. А сейчас? Эх-х… В рабство не спешу!

Я помотал головой, пригладил волосы. И взглянул на ведьму. Соня наблюдала за мной с кислым выражением. В зеленых глазах плескалась страшная усталость. Лицо даже не бледное, а серое. Худенькие плечики опустились вниз, будто под тяжким грузом. Ведьма покачивалась на ветру, дрожала.

Сердце, словно кислотой облило. Я ощутил жгучий стыд. Идиот! Разорался тут про права мужчин. А на самом деле по-свински ездил на хрупкой девушке. Соня не подавала виду, что устает. Казалась бодрой и энергичной. А сейчас сдалась. И ясно, почему упали перед самой землей. Солнце. Ведьмы пользуются силой Ночи, Луны и Звезд. А теперь мощный источник подпитки пропал.

Я виновато развел руками, опустил глаза и с искренним раскаянием произнес:

— Прости. Как ты?..

— А иди к черту, Саша! — рявкнула Соня, опалила ненавидящим взглядом. — Развел демагогию! Или забыл, зачем прилетели?

— Еще рас прости, — униженно пробормотал я, поежился. Но вспомнил об образе, напустил равнодушный вид. Встряхнулся и расправил печи, стиснул зубы. — Тогда за дело?..

— Естественно, — прошипела ведьма. Смахнула с лица налет пыли, соринки. — Куда идти?

Я задавил в себе стыд и жалость. Повертелся на месте. Зов тянул в ближайшую арку и дальше через дорогу. Носитель Тотема находился недалеко. И хорошо, беготня надоела. Надо сфотографировать мага и убираться прочь. Постель и сытный завтрак в избушке прекрасная награда за проделанное дело.

— Там, — хмуро сказал я и мотнул головой в сторону арки. Поправил сумку и покосился на измученную ведьму. Спросил нейтральным тоном: — Назад ночью или сил хватит?

— Долетим днем, — с холодком в голосе ответила Соня. — Дай отдохнуть.

— Если хочешь, можем пересидеть в каком-нибудь парке до вечера, — предложил я.

— Нет, — отрезала девушка, посмотрела вдаль. — Я в порядке. Пойдем.

Не дожидаясь меня, пошла к арке. Первые три шага получились тяжелыми и неверными. Но выпрямила спину, гордо вскинула голову. И даже не обернулась. Я задумчиво посмотрел вслед, пожал плечами. Что ж, правила игры те же — деловые отношения. Так лучше, чем ругаться по поводу и без оного. Я нагнал ведьму, пошел рядом. Вместе выбрались из дворов, остановились и огляделись.

Широкая шумная улица, наверняка одна из центральных. Оживленное движение транспорта, спешащие на работу толпы людей. Дома высокие и красивые, в деловом стиле. Какие-то офисы, учреждения, фирмы. Отовсюду доносились голоса, гул моторов, разнообразные скрипы, электронные сигналы, музыка. Мигали светофоры, фары, в глазах рябило от ярких цветов, броской рекламы. Пахло бензином, пылью и горячей сдобой — чуть дальше виднелась вывеска пекарни.

Как и в Славгороде меня оглушило и ослепило. Привыкшие к лесу чувства сходили с ума. Но я сумел сосредоточиться на Зове, подавил неприятные ощущения. Минуту прислушивался, уверенно указал рукой на здание напротив. Высокий прямоугольный дом, этажей девять в вышину. Но сколько на самом деле не понять — фасад облагородили на западный манер пластиковыми плитами и тонированным стеклом. Над входом вывеска с логотипом в виде какой-то кляксы и загадочная надпись. То ли на немецком, то ли на французском.

— Носитель Тотема внутри, — сказал я.

Соня кивнула, поманила рукой. По пешеходному переходу перебрались через улицу, подошли к стеклянной двери. Девушка хотела сразу же войти, но я задержал жестом.

— Постой! Надо оговорить тактику, — произнес я. — Внутри могут быть охранники. Или же помещения, куда посторонним входить нельзя.

— Разберемся на месте, — не терпящим возражения тоном сказала ведьма. Отточенным жестом откинула челку. Нарисовала на губах презрительную усмешку, глянула сверху вниз. — Смотри и учись, маг.

Девушка шепнула что-то под нос. И в тот же миг потертые грязные джинсы и пиджачок обратились строгим, но стильным деловым костюмом. Волосы легли прядка к прядке, черты лица неуловимо изменились. Предо мной стояла не заморенная девушка, а вылитая бизнес-леди. Ведьма развернулась и чеканя шаг направилась к входу. А я со стуком захлопнул челюсть и пошел следом.

Стеклянная дверь бесшумно отъехала, мы оказались в просторном светлом холле. Беглого взгляда хватило, чтобы отметить по-деловому непринужденную роскошь обстановки. Блестящий алюминий и пластик соседствовали с начищенным паркетом, изящными предметами интерьера из дорогого дерева. Пахло кожей, лаком и морозной свежестью. Воздух холодный и чистый, немного наэлектризованный. Шипели скрытые кондиционеры, слышались далекие трели телефонов.

С первой же секунды интуиция подала сигнал опасности. По спине побежали мурашки. Кожу словно изморозью обдало. Я споткнулся, стал как вкопанный. Странное ощущение неправильности происходящего, чего-то неуловимо жуткого и зловещего. В глубине души появился ледяной червячок страха. Я еще раз окинул взором помещение. В мозгу полыхнуло, по венам хлынул жидкий огонь.

— Соня! — позвал я тихо, но настойчиво.

— Не мешай! — прошипела ведьма.

По-хозяйски осматривала зал, сканировала на предмет людей. На лице застыло выражение холодного презрения: мол, я пришла, встречайте и бойтесь. Осанка гордая и независимая, глаза как стеклянные пуговки. Именно такими выглядят деловые женщины.

— Соня! — рявкнул я.

— Что? — фыркнула девушка. Не выдержала и развернулась. — Чего тебе неймется? Не мешай!..

Я помолчал, медленно переступил с ноги на ногу. Почему-то казалось, что стоит зашуметь чуть громче, сделать неосторожный шаг — и из пустоты на тебя вывалится нечто злое, кусачее и смертоносное. Ощущения сродни тем, что испытывал, когда шел по проклятому Славгороду. Но там хоть было видно, что кругом смерть, скелеты, трупы. А здесь вроде все в порядке, но напряжение, напряжение… Как в фильмах ужасов. Конечно, я мог и сам себя напугать. У страха глаза велики. Но обостренная интуиция в последнее время ошибалась очень редко.

«Дэвид! — сверкнула догадка. — Волшебник мог опередить. И как наивно предполагать, что удача будет улыбаться постоянно. Зов идет откуда-то с верхних этажей. А значит, Носитель Тотема еще здесь. Но, похоже, мы попали на самую кульминацию действа. Надо перехватить мага любым способом!»

Мысли промчались стремительным табуном. Я совладал со страхом, хрустнул костяшками пальцев и начал расстегивать сумку. Прошлой ошибки не повторю. Бросаться на волшебника с кулаками очень глупо. А вот жезлы с замороженными заклятиями — то, что нужно. Я взглянул на обеспокоенную ведьму, разомкнул непослушные губы:

— Мы попали в переделку.

— Я ничего не ощущаю, — быстро ответила Соня. На секунду зажмурилась и принюхалась. — Ты ошибаешься.

— Мозг и глаза человеку даны не зря, — пробормотал я.

Нащупал в сумке гладкий цилиндрик жезла, посмотрел на метку. Серая. Отлично, сон подойдет как нельзя лучше. Перевел взгляд на девушку, мотнул головой в сторону больших часов на стене. Десять минут девятого.

— И что? — скептически спросила ведьма.

— Может кто-то и не заметил, — ответил я. — На дверях написан график работы. С восьми до пяти вечера. К тому же народ в таких конторах обычно приходит немного раньше, чтобы разобраться во вчерашних документах, пропустить чашечку кофе. И к чему я веду… Ты голоса слышишь?

Соня огляделась и прислушалась. На лице появился испуг, глаза расширились. Дошло, что я прав. В холле, как и в дальних коридорах, тишина. Невозможная, мертвенная. Ни голосов, ни звуков шагов. Лишь шелест воздуха и тиканье часов. Девушка поежилась. Но сразу взяла себя в руки, нахмурилась.

— Ты можешь ошибаться, — сказала она. Указала рукой на неприметную нишу у лестничной площадки. — Сейчас спросим.

В тени скрывалась лакированная стойка, несколько мониторов. А в кресле сидел мужчина в форме. Разглядеть сразу не удалось, ниша сливалась со стеной. Легкой, но четкой походкой, девушка направилась к посту. Нарисовала на губах обворожительную улыбку и еще издали сказала:

— Извините, а не поможете ли разобраться… а-а-а, черт!

Я мгновенно оказался рядом. Поднял кулаки и оскалил зубы готовый защищать, бить, сражаться. Но увиденное заставило опустить руки, изумило до глубины души.

За стойкой сидел молодой парень лет тридцати на вид. Высокий, поджарый и мускулистый. Лицо умное и открытое. Сразу видно, из бывших армейских офицеров. Или, по крайней мере, сержант. Из таких получаются прекрасные охранники.

Парень казался мертвым. Лицо странно одеревеневшее, глаза стеклянные и невидящие. Кожа чудесного бледно-зеленоватого оттенка. Охранник сидел на стуле в нелепой позе. Руки и ноги застыли посреди движения, будто тянулся к чему-то, хотел достать. На лице смесь эмоций: добродушие, переходящее в удивление и страх. А на шее расплывалось темное пятно, из маленькой ранки сочилась клейкая белесая жидкость. И запах… Острый и тревожный, немного терпкий. То ли лекарство, то ли… яд!

Я наклонился, пощупал пальцами пульс. И быстро одернул руку, с омерзением вытер о штанину. Кожа парня холодная и липкая как у лягушки. Мышцы сведены судорогами, показались стальными канатами. Но жив. Пульс слабый, но ровный. Просто парализовало. Странно. Если бы работал волшебник, использовал заклинание. На худой конец просто убил. Так гораздо логичнее. Или в дело вступил еще какой-то неучтенный элемент?..

Мерзко хлюпнуло, из ранки на шее хлынул похожий на жир гной. Запах лекарств усилился. Изо рта охранника медленно потекла пенистая розоватая от крови слюна. Я поморщился, отшагнул и переглянулся с ведьмой. От пренебрежения Сони не осталось и следа. Девушка напоминала готовую к прыжку хищную кошку, настолько сосредоточенная и собранная.

— Где маг? — спросила коротко.

— Наверху, — не задумываясь, ответил я.

— Хорошо, — кивнула ведьма. Сбросила личину бизнес-леди, решительно развернулась. — Закрой дверь здания и поднимайся по лестнице. Я прикрою.

— Стой! — попытался возразить я. — Ты куда?..

— Давай без пререканий, — отмахнулась Соня. — Некогда. Надо вытаскивать Носителя Тотема. Встретимся наверху.

Я открыл рот и даже потянулся рукой, чтобы схватить за рукав. Соня ловко увернулась, разбежалась и прыгнула рыбкой. Раздалось шипение и треск, ведьму окутало густое облако дыма. На пол приземлилась черная кошка. Оглянулась, требовательно мяукнула и помахала хвостом. Мордочка острая и хитрая, глаза огромные и зеленые, наглые. Кошка совсем по-человечески подмигнула и черной тенью метнулась куда-то в коридор.

— Мать же вашу! — выругался я в сердцах.

Ситуация внушала страх и нешуточную тревогу. Мы не глядя влезли в осиное гнездо. И за безрассудство можем расплатиться собственными жизнями. А тут еще и Соня вздумала самовольничать. Вдвоем было бы легче и спокойнее.

В животе неприятно заскреблось и заворчало. Я резко крутнулся на носках, окинул взором холл. Тишина и спокойствие, холодные блики ламп на лакированном паркете. А за дверьми мельтешение, жизнь, яркое солнце. Час Пик в самом разгаре. Контраст яркий и даже болезненный. И если бы не зеленое лицо бесчувственного охранника…

Волнение заставило действовать. Я подбежал к двери и попытался найти выключатель. Ведьма права — надо закрыть, чтобы зайти никто не смог. Обшарил стены, но тумблера не обнаружил. Хлопнул себя по лбу и бросился к охранному посту. Перегнулся через стойку и увидел ряд кнопок с надписями. Отыскал нужную и нажал. Затем медленно вышел на середину зала.

Сердце бешено затрепыхалось в груди, в глазах потемнело. Но вскоре шум крови в ушах затих, дыхание пришло в норму. На меня снизошло спокойствие и состояние отчужденности. Краски утратили цвета, мир стал картонным и ненастоящим.

Я глубоко вздохнул и направился к лестнице. Заметил дверь лифта. Поколебавшись, нажал кнопку и отступил назад. Достал из сумки колбочки с зельями, рассовал по карманам. Туда же запихнул волшебные жезлы.

Двери открылись с тихим шипением. Я зашел в кабинку, задержал палец над рядами кнопок и задумался. Какой этаж? Судя по Зову, Носитель Тотема обретался достаточно высоко. Но определить с точностью я не мог. Примерно от седьмого до девятого этажа, возможно крыша. Я нажал кнопку с цифрой семь. Лучше начинать снизу. Проверю, по лестнице поднимусь выше.

Пол под ногами дрогнул, двери сомкнулись. Раздался гул, в животе появился неприятный холодный комок. И одновременно нахлынула тошнота, в мозг вклинились чужие мысли и эмоции. Волнение, страх, злость… Маг близко. Он тоже ощущал Зов, тревожился. И судя по обрывкам образов волшебник еще не нашел его.

Свет мигнул, вспыхнул вновь. Я почувствовал, что ход замедляется. Вжался в стену кабинки, стиснул в кулаке жезл с сонным заклятием. Как только дверь открылась, осторожно выглянул и оценил обстановку. Убегающий вдаль коридор, погруженный в спокойную полутьму. По обе стороны ряды безликих одинаковых дверей. Тихо, ни души. Похоже, работники так и не добрались сюда.

Я осторожно переступил порог лифта, на цыпочках прокрался вдоль стены и вновь замер. Напряг чувства. В воздухе витали запахи присущие канцелярии: бумага, краска для принтеров, немного электричества. Тишина настолько густая, будто мне заткнули уши пробками. Но ощущение опасности лишь усилилось. А Зов наоборот ослаб, стал более размытым.

Тишина действовала на нервы. Я осторожно ступал, то и дело оглядывался. И с силой сжимал в кулаке волшебный жезл. Дурак, ведь видел, что у охранника в кобуре пистолет. Почему не взял?..

Коридор казался бесконечным. Я преодолел почти половину. Поразмыслив, тронул ручку ближайшей двери. Приоткрыл, заглянул в образовавшуюся щель. И с отчаянной руганью отпрыгнул, вжался в противоположную стену.

Взгляду представилась ужасная и нелепая картина. Комната — обыкновенный офис заставленный столами, шкафами и компьютерами. Повсюду ворохи бумаги, письменные принадлежности, телефоны. Кабинет походила на морг. Яркий и радостный свет восходящего солнца бил сквозь стекло. И четко обрисовывал синевато-зеленые перекошенные лица, отражался в остекленевших глазах. Люди сидели за столами, кое-кто лежал на полу. Женщины и мужчины различных возрастов. И все как один походили на охранника внизу. Застывшие, изломанные. У некоторых из ртов текла красноватая пена. Капала на пиджаки и блузки, расплывалась некрасивыми мокрыми пятнами. Пахло едкими лекарствами, еще чем-то невыразимо неприятным.

Первый испуг быстро улетучился. Я вошел в комнату и присел над одним из работников. Стройная темноволосая девушка, красивая и молодая. Но сейчас лицо изуродовала гримаса злости и отвращения. Кожа бледная, иссиня-зеленая и припухшая как у трупа. На шее характерная ранка с вздутыми покрасневшими краями. Вокруг царапины большой синяк, черная сеточка капилляров. Похоже на укус какого-то насекомого или змеи. Я нащупал пульс и убедился — жива. В глубоком параличе. Остальные вроде бы тоже. Но непонятно что за яд и сколько люди еще протянут. По-хорошему надо срочно вызывать скорую помощь. Но смогут ли врачи разобраться? И как быть с магом?

Я поднялся на ноги, еще раз осмотрел комнату. Подошел к столу и потрогал чашку с недопитым кофе. Еще горячая, нападение Дэвида произошло совсем недавно. Возможно, люди смогут продержаться минут двадцать. Ведь если бы яд был смертелен, я нашел лишь остывающие трупы. Да и как-то не вкладывается в образ волшебника бесполезные убийства. Он наемник и профессионал. Таким незнакома жалость, но и людей понапрасну губить не любят. Но вызывает удивление способ, коим обездвижил людей. Не заклинание явно. Такое ощущение, что подходил к каждому и колол в шею отравленной иголкой. Глупо.

Взгляд привлек на пейзаж за окном. Обычная городская улица, здание рядом, кроны деревьев. Но что-то насторожило. Я аккуратно прошел между тел, остановился и присмотрелся. Высоко в безоблачном небе кружились черные точки. Десяток или чуть более. Птицы вроде бы, отсюда не разглядеть. Но ведут себя странно. Обыкновенные пернатые стараются держаться поближе к земле, ибо тут еда. А эти упорно летают, словно в хороводе. И зависли над самым зданием.

В стекло поскреблись, постучали. Я чуть не вскрикнул от испуга. Отскочил от окна, споткнулся о чью-то руку и заругался. Оглянулся и заметил черную как уголь кошачью мордочку. Соня аккуратно шла по отливу окна. Остановилась и глянула вопросительно. Царапнула лапой, беззвучно мяукнула. Я вздохнул с облегчением. Чудит ведьмочка! Как забралась сюда?.. Я помотал головой и указал пальцем наверх. Кошка кивнула, мотнула хвостом и, быстро перебирая лапами, убежала.

Чувствуя себя свиньей, я попятился к выходу. В последний раз глянул на неподвижных людей, прошептал: «Держитесь, ребята!», и выскочил за дверь.

В коридоре поморгал, привыкая к полутьме. Мягкими осторожными шагами двинулся к лестнице. Ясно, что седьмой этаж весь такой. Нужно искать выше. Но для статистики я все-таки заглянул в пару комнат. И ничуть не удивился, когда в каждой лицезрел ту же картину: застывшие и одеревеневшие тела, распухшие лиловые лица, оскаленные зубы и незрячие глаза…

После второй комнаты я больше не рисковал открывать двери. Медленно прошел до лестницы и начал подниматься по ступенькам. Подсознательно ожидал, что на восьмом этаже будет то же самое. Но ошибся. Еще на пролете уши уловили звонкое журчание, шелест. В ноздри ударил запах сырости. Я осторожно выглянул в коридор.

Вода повсюду. Сплошными потоками стекала со стен, обильно капала с потолка. На полу вообще озеро примерно по щиколотку. По темной мутной поверхности разбегались круги от падающих капель, перекатывались волны. Переливались и скользили блики от редких ламп. Вода выплескивалась за небольшой порожек, веселыми ручейками прыгала по ступенькам. Коридор погружен во тьму. И лишь кое-где виднелись пучки света. Но тревожно мигали, загорались изредка. Слышался треск, сыпались злые синие искры.

Ноги сами собой сделали пару шагов назад. Лезть в воду не хотелось в принципе. На грани сознания закрепилось странное зудящее ощущение — там ловушка. Но одновременно с тем я чувствовал Зов. Маг гораздо ближе, чем раньше. И следовало проверить, убедиться. Я заставил себя снова подойти к проему. Схватился за угол и перегнулся, напряг глаза. Но нет, через десяток шагов коридор тонул в мокрой тьме. Блестели капли, журчала и плескалась вода. Что дальше не разглядеть.

Поспешно, пока страх полностью не завладел разумом, я застегнул куртку. Подумал и жезл с сонным заклятием засунул в карман. Достал другой, ледяной.

— Не сидится тебе дома, Саня, — проворчал я. И переступил порог.

Под ногами хлюпнуло, разошлось несколько больших волн. Я замер и прислушался. Шелест капель, плеск… Звуки почему-то слегка искаженные, будто в пещере. Тьма, спокойствие, холодный ветерок… Я сделал шаг, еще один. Немного осмелел и пошел дальше без остановок.

В поле зрения постоянно маячил небольшой кусочек коридора. С потолка обильно лилось. Капли часто стучали по куртке. Волосы и лицо сразу вымокли, холодная струйка затекла за шиворот и неприятно пощекотала позвоночник.

Гнетущая атмосфера давила на нервы. Почему-то казалось, что под водой могут оказаться глубокие ямы. Или какое-нибудь чудовище. Но я убеждал себя — глупости, иду по восьмому этажу здания. Стоп! А почему темно так?.. Мысль ожгла, ввинтилась в череп как горячий гвоздь. Дыхание перехватило. Я остановился, скрипнул зубами. Да, определенно или ловушка, или непроизвольный выброс магии. Но волшебники на такое вроде не способны. Стихиями управляют… маги! Так вот оно что! Дэвида тут может и не быть. Виной всему Носитель Тотема. Но что задумал дурак? Или просто не совладал с силой?..

Я заворчал от злости, решительно пошел дальше. Прислушался к Зову и побежал. Рядом, совсем рядом!..

Лишь минуты через полторы сообразил, что воды стало больше. Раньше по щиколотку, а теперь доставала до колена. Но наклона вроде нет, пол идеально ровный. И сквозь щели вытекать должно. Что за бред?.. Я притормозил, огляделся. Коридор уходил в темноту. И картина та же, что и прежде: искусственный дождь, потеки на стенах, тишина и спокойствие. Но уровень жидкости определенно повышался. Черт! Черт! Черт!..

Я выругался, рванулся к ближайшей двери. В ноги сразу же ударилась упругая волна воды, едва не сбила. Но я схватился за косяк, удержался и напряг глаза. Внутри темно как в подвале, очень сыро и тихо. Носителя Тотема тут определенно нет. Но Зов говорил, что рядом, в нескольких метрах. И тянул наверх. Девятый этаж! Точно!

Уши уловили громкий плеск, какой-то стук. Затрещало, под потолком пару раз мигнула лампа дневного света. Краткого всполоха хватило, чтобы рассмотреть помещение. От увиденного зашевелились волосы на голове, сердце ухнуло в пропасть. Комната по колено залита грязной водой. Повсюду плавали стулья, размокшая бумага и человеческие тела. Много, с десяток примерно. Лица бледные и прозрачные, распухшие от влаги. Глаза бессмысленные и мертвые. Кожа рыхлая, покрытая белесой слизью. Похоже на давно разложившихся утопленников.

Тьма ударила по глазам, ослепила. И вновь сверкнула лампа. На этот раз свет горел чуть дольше, секунды три. Я успел рассмотреть более детально. Комната не имела четких очертаний. Линии плыли, искажались и подрагивали. Стены состояли наполовину из тумана, струй воды. За широким окном не привычный городской пейзаж, а нечто гротескное и ужасное. Грозовые тучи, болота, мелкие змеевидные твари. Другая реальность, иной мир.

Вода посреди комнаты взволновалась, забурлила. На поверхности появились пузыри, клочья пены. Я медленно отступил устрашенный до глубины души, начал закрывать дверь. И тут за штанину крепко схватила чья-то холодная рука. Перед самым носом полетели брызги, из воды показалось опухшее бледное лицо. Глаза — незрячие бельма, волосы в тине и водорослях. Вроде бы мужчина, но во всполохах лампы не разобрать.

Инстинкты и рефлексы сработали раньше мозга. Я заорал от страха, вырвал ногу из цепкого захвата и пнул утопленника в лицо. Существо захрипело. Выбив фонтан брызг, шлепнулось в воду. Но тут же завозилось, начало подниматься опять. А вместе с ним и остальные трупы. Раздалось бульканье, хрипы и стоны.

Страх подстегнул. Я попятился, захлопнул дверь. Развернулся и, не разбирая дороги, помчался прочь. Позади грохнуло, послышался плеск, какая-то возня. Я попытался ускориться, но получилось плохо. Ноги вязли в воде, скользили по неведомо откуда взявшемуся илу. В лицо летели брызги, слепили темнота и вспышки света. Лишь стены давали какое-то ощущение направления.

За спиной раздался угрожающий рев. Я втянул голову в плечи, быстро оглянулся. И тут земля ушла из-под ног, я с головой рухнул в холодную вязкую воду. Отчаянно замахал руками, булькнул. Я почувствовал, что начинаю захлебываться, дернулся и поплыл вверх. И когда ладони обжег воздух, в голени вновь кто-то вцепился, потащил вниз. Я задергался, как червяк на крючке. Ударил пяткой, еще раз… На третьем хватка разжалась и я буквально выпрыгнул из воды. С сипением вдохнул, закашлялся. Ухватился за камень, подтянулся и, спотыкаясь, пробежал несколько шагов. Рухнул на колени, ошеломленно потряс головой. Огляделся и не поверил глазам. Тот же коридор, взбаламученная вода. И вдалеке — светлое пятно. Там лестница, выход из кошмара. Но черт! Откуда тут ямы? Восьмой этаж!

Позади колыхнулось, из воды высунулась голова. Волосы и лицо в грязи и тине, на черной морде явственно выделялись злые белесые глаза. Рот — провал во тьму обросший ракушками и водорослями. Существо издало булькнуло, начало вылезать на поверхность. Но ждать пока покажется полностью, я не стал. Вскочил на ноги и побежал, удерживая взглядом светлое пятно.

Возня за спиной стала громче. Я услышал быстрые шаги, вопли. Впереди из воды начала вылезать еще одна тварь. Но чересчур медленно, я успел обогнуть. И хотя уровень жидкости начал понижаться, бежать стало труднее. Холодный воздух скреб глотку и обжигал легкие. Я задыхался, ноги подкашивались от слабости. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Лестница близко, рукой подать.

В затылок ударила волна ледяного воздуха, ноздри забила гнилостная вонь. Твари нагоняли. Хрипели и булькали, глухо рычали. Я закричал, помчался длинными прыжками. А у выхода вспомнил, что до сих пор сжимаю в кулаке волшебный жезл. Швырнул назад, мысленно крикнул «Гори!» и оттолкнулся ногами.

Приземления почти не почувствовал. Слабый толчок, движение и снова толчок. Мигнул свет, раздалось шипение. Остальное поглотил холод. Страшный, невероятный и убийственный. Ноги отнялись, тело превратилось в манекен. Холод прокрался вглубь, вцепился в мягкие внутренности. Сердце начало останавливаться, неспособное качать густеющую кровь. Тьма чередовалась со всполохами, мысли коченели на лету.

Очнулся я спустя несколько минут. Слабый, скованный болью и холодом. Но живой… живой! Сознание выплыло из океана черноты, вернулись зрение и слух, обоняние. Я пошевелился. Раздался сухой хруст, щеку оцарапали мелкие льдинки. Куртка казалась рыцарской кирасой, настолько задубевшая. Я охнул, начал подниматься на ноги. Каждое движение сопровождалось треском, лед отпадали целыми пластами. Кровь побежала быстрее, боль усилилась. Я пару раз присел, помахал руками. Лишь после того как немного согрелся, осмотрелся.

Знакомая лестничная площадка, выход в коридор восьмого этажа. Стены укрыты толстым слоем белого инея. А за порожком настоящий каток. Я осторожно заглянул в коридор. Тьма исчезла. Вдалеке виднелось окно, пространство заливал слабый рассеянный свет. Повсюду наплывы льда, снег. С потолка свисали огромные сосульки. А в нескольких шагах гротескные человеческие фигуры. Но присмотревшись внимательнее, я понял — обыкновенный лед. Трупы пропали.

«Навии! — понял я. — Маг плеснул слишком много силы и разбил грань реальности. А из теневых миров сразу полезли демоны. Но что-то в заклятии Носителя Тотема не увязалось, лед залатал проплешину. И хорошо, иначе жители сего города были бы неприятно удивлены…»

Я отшагнул от проема, развернулся. Пошатываясь и прихрамывая, побрел вверх по ступенькам. На холод, мокрую одежду и боль постарался не обращать внимания, сконцентрировался на поиске.

На следующем этаже поджидал очередной сюрприз. Едва зашел в коридор, натолкнулся на лежащего плашмя человека. Высокий и тучный мужчина. Еще не старый, но виски в сединах. Лицо одутловатое и красное, потное. По виду — большой начальник, а то и сам директор конторы. Неизвестный раскинул руки и ноги, лежал в позе звезды. Морда лучилась неземным счастьем, блаженством. На губах широкая улыбка, в глазах экстаз.

Я присел на колено, с беспокойством всмотрелся в лицо незнакомца.

— Что с вами? — спросил я. — Как-то могу помочь?..

— Она… прекрасна, — прошептал мужчина с придыханием. — Так прекрасна… Я люблю ее! Больше жизни! И хочу… Таких красивых не бывает. А она… она…

Голос затих, глаза остекленели. Человек побледнел, лицо начало приобретать синевато-зеленый оттенок. Из приоткрытого рта хлынула пена.

Носитель Тотема начал раздражать заранее. По каким-то причинам идиоту вздумалось совершить налет на офис банка. То ли от силы обалдел, то ли решил разжиться деньжатами. Во всяком случае, поступок дурацкий и совершенно нелогичный. Здравомыслящий человек не станет творить подобное. А почему? Да просто. Если хапнул на халяву, сиди тихо и внимания не привлекай. А то придут злые дядьки-тетки и потребуют заплатить налоги. Или призовут в армию, служить на благо родины.

Я бросил последний взгляд на мужчину, поднялся на ноги. Пальцы сами собой нащупали деревянный цилиндрик в кармане.

Коридор выглядел аналогичному на седьмом этаже. Ряды безликих дверей, светлые безвкусные обои. Я ускорил шаг, побежал. Предпоследняя дверь справа. Больше негде скрываться… Метров за десять перед нужным кабинетом я притормозил. Осторожно и неслышно прокрался. Застыл и прислушался. Из-за двери доносилась отчетливая ругань, странные звуки. Визг, шипение и грохот.

Тихонько провернув ручку, я приоткрыл дверь на волосок и заглянул. Звуки раздавались откуда-то слева. Грохот и визг усилились, к нему прибавилось невнятное бормотание. Голос к моему удивлению оказался женским. И достаточно приятным, мягким и грудным.

— Давай же! Открывайся!.. Из чего тебя делали?! Ну!..

«Вона как! — присвистнул я про себя. — Надо ли удивляться нелогичности действий? Не маг, а магичка. Женщина!»

Дверь открылась бесшумно. Я на цыпочках ступил в комнату, осмотрелся. Похоже, приемная большого начальника. Стол секретаря, у стены удобный и мягкий на вид кожаный диванчик. И еще две двери. Я прокрался к той, что слева. Открыл и заглянул.

Небольшая, но уютная комната. Обставлена богато и со вкусом. Повсюду кожа, дерево, минимум пластика и металла. Но сейчас кабинет напоминал поле боя. Стулья и кресла поломаны, стол покосился. На полу валялись горы бумаги, разбитый ЖК-монитор, провода и штукатурка. А в углу стояла высокая светловолосая девушка. Меня не заметила, созерцала небольшой металлический сейф.

Носительница Тотема не вызвала никаких эмоций. Не то чтобы прямо красавица, но и не страшненькая. Обыкновенная. Лет двадцати двух на вид. Немного полноватая и неказистая, но вполне симпатичная. Лицо круглое, черты грубоватые. Губы сочные, пухлые. Фигура хорошая, но впечатление портили слишком толстые голени и широковатая талия. Заметно, на досуге грешит поеданием всяческих печенек, мороженого и конфет. Одета в старенький затертый на плечах пиджачок, недлинную бордовую юбку. В целом выглядела средненькой работницей того же банка.

Быстрого взгляда на сейф хватило, чтобы восхититься и одновременно устрашиться силе магички. Сероватая поверхность во вмятинах и царапинах. Дверца вогнута внутрь. На металле ложбинки, будто прорезанные лазером, окалина, рваные дыры. Но сейф еще не поддался. Выглядел подбитым и обгорелым танком. Но экипаж жив, броня цела. А значит, будет держаться до последнего.

На всякий случай я приготовил жезл. Решительно открыл дверь и осторожно вошел, произнес спокойным будничным тоном:

— Пойдем! Тебе грозит опасность.

Внутренности сжались в ожидании боли, какого-нибудь смертоносного заклинания. Но к счастью девушка отреагировала иначе. Резко развернулась и прижалась к стене, посмотрела испуганно и затравленно. Приоткрыла рот в удивлении, округлила глаза.

— Как ты сумел?.. — спросила она. — Кто ты?

— Такой же маг, как и ты, — быстро сказал я. Тон постарался удерживать миролюбивый и ровный. Но бдительности не терял, следил за каждым движением. — Нам надо уходить. Тебя и таких как мы ищут, чтобы убить. Если пойдешь со мной, расскажу и объясню. Поверь, я не желаю тебе зла.

Магичка поджала губы, спросила с холодком в голосе:

— Чем докажешь?

— Ты же чувствуешь Зов, — спокойно ответил я, приподнял бровь. — И знала, что я иду. Может и не понимала, откуда чужие мысли, эмоции. Но ощущала…

— Допустим, — лаконично сказала девушка. Медленно отстранилась от стены и подошла к столу. — Но это не доказательства. Придумай что-нибудь более весомое. Откуда мне знать, что ты не из милиции?

— Ты сама понимаешь, что не вру, — произнес я, посмотрел ей в глаза. Доверительно улыбнулся и развел руками. — Прочти ауру и тебе станет ясно. Кстати… Если уж завязался разговор, скажи как тебя зовут и что хочешь от ящика?

Я кивнул на сейф, улыбнулся чуть шире. Осторожно отшагнул, выдерживая дистанцию. Нельзя, чтобы почувствовала себя в опасности. Да и сонный жезл может зацепить, если таки придется использовать.

Свет, льющийся из окна, прекрасно обрисовывал фигуру. Очерчивал пухлое лицо, отражался в карих глазах. И позволял видеть легкую дымку над кистями девушки — боевое заклятие готовое к броску. В душе вспыхнула ярость. Ведь это она парализовала людей в здании и едва не выпустила в реальность навий. Чертовски глупо и бестолково. А главное — очень опасно. Если бы дыра в пространстве расширилась, Екатеринбург повторил судьбу Славгорода.

Зрачки девушки сузились, края радужки замерцали красноватым светом. Носительница Тотема поморщилась, потерла висок. Злость и страх во взгляде пропали, но недоверие и удивление усилились.

— Ты говоришь правду, — пробормотала магичка. Помолчала, добавила нехотя: — Меня зовут Юлия. А сейф… мне нужны документы, что внутри. Фирма моего отца много задолжала банку.

— И потому решила взломать? — хмыкнул я. — Оригинальное решение.

— Ты что-то имеешь против? — с вызовом воскликнула девушка. Сложила руки на груди, метнула неприязненный взгляд.

— Ради бога! — пробормотал я, вспомнив о роли. Вновь овладел голосом, сделал тон помягче и одновременно решительнее. — Не мне тебя судить. Но способы…

— Люди будут живы, — парировала девушка, сжала кулаки. — Придут в себя через пару часов и ничего не вспомнят. Я не убийца!

— Не сомневаюсь, — произнес я. — Но неважно. Нам нужно уходить, Юля! И быстро! Сюда могут нагрянуть неприятные гости. И не милиция, а кое-кто похуже. Ты многого не знаешь. А я могу объяснить. Идем!

Я протянул руку, кивнул на выход. Юлия задрожала, закусила губу. На пухлом лице отразилась внутренняя борьба, глаза забегали. Медленно шагнула навстречу. «Наконец-то! — промелькнула ликующая мысль. — Первый успех!» Я улыбнулся, сделал загадочное лицо а-ля тайный агент. Но тут же понял, что переиграл. Магичка замерла, окинула задумчивым взглядом и оглянулась на сейф. В карих глазах появилось упрямство, сгустился холод.

— Без документов не пойду! — заявила девушка и отступила.

— Ты не понимаешь! — воскликнул я с прорезавшимся раздражением. — Дело гораздо серьезнее, чем можешь представить. На нас охотятся!

— Да ну? Каким же образом? — фыркнула Юлия. Скрестила руки на груди и прищурилась. — А может ты сам из охотников?

— Да нет же! — чуть не взвыл я, потеряв терпение.

Непроизвольно шагнул вперед, вновь протянул открытую ладонь. Девушка отшатнулась, словно от ядовитой змеи. Я застыл, будто ударившись о невидимую стену. Насторожился, навострил уши и обернулся к выходу. Вдалеке раздался резкий крик. Нечто среднее между вороньим карканьем и человеческим воплем. Но звук тихий… и как я ни прислушивался, но уловить что-либо еще не смог. В здании царило спокойствие. Слышался гул кондиционера, шелест бумаги. В проеме двери виднелась приемная. Косые лучи утреннего солнца заливали помещение. Играли бликами на лакированной поверхности стола, гладкой коже дивана. В воздухе танцевали пылинки, под потолком как бомбардировщик нарезала круги одинокая муха. Показалось? Скорее всего.

Я нарисовал на губах теплую улыбку и повернулся к магичке. Открыл рот, чтобы дальше уговаривать, убеждать…

Девушка выглядела как-то иначе. И даже не знаю, что тому виной. Возможно, взгляд упал под иным ракурсом. Может просто не замечал, поглощенный мыслями и тревогами. Волосы Юлии сверкали и переливались на свету тысячами оттенков золотого. Лицо неуловимо изменилось, стало изящней. В глазах плясали веселые искорки. Полные чувственные губы влажно блестели. И фигура… Сочная, мягкая. Я нервно сглотнул. Мотнул головой, отгоняя наваждение.

— Мы должны уходить, — неуверенно произнес я. Прокашлялся и добавил: — Забирай документы, и убираемся!..

— Конечно, дорогой, — ответила девушка. — Поможешь?

Голос Юли стал глубже, приобрел волнующие хрипловатые нотки. В голове смешалось, мысли выбило мощным ударом гормонов. Дыхание перехватило, а где-то внизу живота начало разгораться жаркое пламя. Да, она прекрасна! И как я раньше не замечал?..

Магичка обворожительно улыбнулась, прикоснулась кончиком пальца к губам. Грациозно присела на краешек стола и откинулась немного назад. Медленно расстегнула верхнюю пуговицу пиджака, еще одну… Под пиджачком лишь изящный лифчик. Сквозь прозрачную ткань лукаво проглядывали коричневые кружочки острых сосков. И остальное… Мягкий выпуклый животик, валики жира по бокам. Почти незаметная полоска светлых волос под пупком.

Сердце бешено заколотилось. Я покачнулся. Затаив дыхание следил за каждым движением девушки. Жадно ощупывал взглядом совершенную фигуру, прекрасное лицо. До зубовного скрежета хотелось схватить, ощупать и потрогать. Почувствовать под пальцами горячую податливую плоть, впиться поцелуем в полные губы.

Юля понимающе улыбнулась, подарила жаркий и томный взгляд. Провела пальчиком по животу, потерла сосок сквозь ткань лифчика. Облизнула губы и промурлыкала:

— Ну что же ты медлишь?

Ноздри щекотал пряный запах. Очень приятный, терпкий и волнующий. В целом мире осталась лишь прекрасная девушка и мое желание. Ноги сами собой сделали первый неверный шаг. Я остановился и мотнул головой. Откуда-то издалека пришла вялая мысль: «Так не должно… Ты пришел не за тем!» Туман в мозгу на миг рассеялся, и я явственно ощутил — опасность. Отшатнулся, ошеломленно тряхнул головой. Сжал кулаки и попытался думать, размышлять. Но мешал запах… или не совсем запах.

— Какой нерешительный, — укорила Юля, погрозила пальчиком. — Я тебе помогу.

Грациозно встала со стола и подошла. Взяла за воротник куртки, мягко увлекла за собой. В голове щелкнуло, появилось болезненное чувство раздвоения. Будто во сне я услышал собственный голос.

— Мы… должны… уйти!

Я уперся ногами в пол, попытался бороться. Сконцентрировал волю, ударил по туманной пелене в мозгу. Но тут в объятия попало горячее женское тело. Пальцы сразу же нырнули под полы пиджака, заскользили по гладкой шелковистой коже. Ощупали спинку, помяли валики на боках и устремились к застежке лифчика. В ухо жарко дохнули, прикоснулись влажным остреньким язычком. Я с вожделением посмотрел на гладкую кожу, красивую грудь. Поднял глаза выше…

Девушка улыбалась хищно и сладострастно. Из-под губ выглядывали зубы. Почему-то острые, похожие на полотно ножовки и вымазанные в зеленой клейкой жидкости. В глубине рта шевелилось нечто скользкое, похожее на клубок дождевых червей. Глаза — алые щели. Щеки и лоб обросли хитиновыми пластинами. Нос ушел вглубь черепа. Руки превратились в громоздкие блестящие клешни.

— Милый, — сказало существо низким гортанным голосом. — Ты доволен?

— Да, — ответил я совершенно искренне.

С удовольствием и умилением посмотрел на уродливую харю. Счастливо и весело засмеялся. Сердце застучало сильнее в предвкушении чего-то необычайно приятного. Грудь распирало от неземного чувства любви. Рот твари приоткрылся шире, показалось нечто слизистое, густо утыканное зелеными иголками. Я понял и сам повернул шею. Да! Сейчас станет хорошо!..

Жгучая боль ударила в голову тугим огненным кулаком. Разбила мглу навеянного счастья и страсти. Схлынула так же быстро, как накатила. И вместо нее появилась другая, не менее страшная. Кожу груди невыносимо жгло. Казалось, между ключицами лежит раскаленный металл. Амулет Рода!

В глазах сверкнуло, разум заработал на полную мощность. Во вспышке прозрения я осознал весь ужас ситуации. Почувствовал: безвольно лежу на столе. Из окна бьет яркий солнечный свет. А надо мной склонилось омерзительное чудовище, напоминающее помесь человека и скорпиона. И готовиться выплюнуть отравленную иглу, парализовать.

Я рефлекторно дернулся влево. И сразу услышал тупой деревянный стук — игла прошла буквально в сантиметре от кожи. Скорпионша зарычала, придавила ногой и схватила клешней шею. Но нажать не успела. Одной рукой я вцепился в гладкий холодный хитин, немного ослабил хватку. Сумел приподняться над столешницей, взглянул в кроваво-алые глаза. Недолго думая воткнул волшебный жезл прямо в слизистую пасть и отдал мысленный приказ.

Реакция последовала немедленно. Магичка обмякла и выпучила глаза, задушено заревела. Из пасти повалил сизый дым, плеснуло черным. Я воспользовался моментом, столкнул на пол. Скорпионша взвыла громче, с трудом отползла прочь. Схватилась за стену и медленно приподнялась. Пошатываясь, направилась к выходу. На пороге оглянулась, взглянула на меня со страхом и злобой. Угрожающе зашипела. Развернулась и прыгнула в коридор. Я услышал тяжелый топот. Через секунду сменился торопливым стуком каблуков. Трансформировалась. И, похоже, вместе с одеждой.

Я медленно перевернулся, приподнялся и встал на ноги. Удивительно, но едва стопы прикоснулись к полу, слабость пропала. То ли амулет помог, то ли организм дохлым просто притворялся. Я достал из кармана жезл с зеленой полоской. Глубоко вдохнул и решительно направился вслед за Скорпионшей.

После яркого света полутьма коридора ослепила. Я потратил еще несколько ценных секунд, поморгал и осмотрелся. Вдалеке маячила фигурка девушки. Юля торопливо семенила, то и дело оглядывалась.

— Стой! — крикнул я. — Давай поговорим!

Честно говоря, ожидал, что припустит еще быстрее. Но магичка оглянулась и вдруг замерла. Вытаращила глаза и распахнула рот. За спиной раздалось сухое потрескивание, ноздри уловили запах электричества. По стенам побежали синеватые всполохи, отблески, блики. Сердце трепыхнулось, забилось со страшной силой. В голове осталась звенящая пустота.

Давным-давно, когда еще занимался каратэ, среди старших ребят ходили интересные байки. Мол, порой во время спарринга время замедляется, действуешь и соображаешь проворнее. Но подобное бывает редко и лишь с тем человеком, что упорно занимался много лет подряд. Подозреваю, со мной произошло нечто подобное. Случалось и раньше, но теперь осознал особенно ярко. Секунды превратились в целые минуты и часы. Короткие вспышки синего света стали ужасающе долгими. Перед глазами промелькнуло полжизни. Ледяной ужас переродился в пламенеющую ярость, слепое бешенство. Инстинкты зверя, обострившиеся в лесу, пришли на помощь. Разум отступил, дал волю древнему кровожадному животному.

Я увидел, как сменяются выражения на лице Юлии. Испуг медленно перешел в страх, затем в злость. Глаза сузились, лицо окаменело. Девушка сжала кулаки, начала отступать. Отблески света на стенах стали ярче. И уже не мигали. Портал открылся. И теперь не важно, каким образом Дикарь унюхал и нашел. Не имеют никакого значения мысли, эмоции. А важен лишь выбор: бежать или сражаться. И я избрал последнее. Потому что трус всегда погибает.

— Прочь! — крикнул я девушке.

Как ни удивительно, но Юля послушалась, юркнула на лестницу. Я резко развернулся.

Широкое кольцо синего света напоминало окно. За ним тьма, тусклый свет и очертания мрачного подвального помещения. А на переднем плане — высокий человек в кольчужном жилете, латных перчатках и железной полумаске.

Время понеслось вскачь. В глазах смазалось, уши забил грохот и нарастающий вой. Я прыгнул, ударил одновременно с выдохом и криком. Сместился с линии возможной контратаки и замахнулся опять. Удар, второй, третий… Солнечное сплетение, шея, переносица. Серия получилась на удивление четкой и правильной, очень мощной. Костяшки обожгло, раздались шлепки и звон металла. И вновь плавное смещение вбок, замах… Уши уловили скрип железа, перед глазами сверкнула серая молния. В скулу врезался холодный снаряд. Голова загудела как колокол, из глаз брызнули искры. И снова блеск стали во тьме. Рефлексы не подвели, я сумел блокировать. Но следующий удар пробил защиту. Твердый холодный пол налетел на плечи. Вдавился в спину, живот, заскреб по щеке.

Сознания я не потерял. Чувствовал горячую липкую кровь на лице и во рту, боль и холодный твердый пол под щекой. Сквозь грохотание в ушах прорвались звуки шагов. Послышался резкий неприятный хохот.

— На что надеялся, глупец? Бросаешься с кулаками. Смысл? Магия сильнее. Но да… вижу, ты по каким-то причинам лишен. Что ж, тем легче.

Голова показалась ужасно тяжелой, налитой свинцом. Но приподнять я сумел. Отжался на руках и присел на корточки, нащупал стену. Прислонился лбом к гладкой прохладной поверхности. Сплюнул кровь и вытер разбитые губы. Скосил взгляд.

Удары не отразились на внешнем виде Дэвида. Дикарь выглядел отлитой из крепчайшей стали статуей. Высокий и худощавый, широкоплечий. Осанка гордая, спина прямая как доска. Блики играли на металле полумаски, грубых латных перчаток. Мелкоячеистая кольчуга блестела как рыбья чешуя. Не человек, а непобедимый смертоносный робот. Желтые тигриные глаза загадочно мерцали в полутьме коридора. Во взгляде скользила холодная ненависть.

Глейпнир обвивала запястье Дэвида. Но иллюзий я не питал — видел, с какой скоростью может двигаться мифическая цепочка. Настолько быстро, что воспламеняется воздух.

— Как ты нашел? Ведь правильно понимаю — у тебя нет точных координат Носителей Тотемов? — прохрипел я.

Упал на одно колено и задрожал. Боль ушла. Мускулы словно кипятком залило. Я полностью пришел в себя, но виду не казал. Наоборот притворно застонал. Всем видом постарался показать, что слабый и больной, добить раз плюнуть.

— Проще некуда, — хмыкнул волшебник. — Даже в большом городе такой выброс Силы смотрится праздничным фейерверком. Да, порой приходится побегать. Но маги рано или поздно выказывают присутствие.

Дэвид сделал шаг вперед, вытянул руку. Цепь на запястье ожила. С легким шорохом размоталась, коснулась пола.

— Ты ненавидишь Старейшин! — поспешно произнес я. Неловко развернулся, изобразил на лице ужас. — И боролся с ними! Что заставило служить? Что?..

Взгляд выдал волшебника. В глазах полыхнула ярость, страшная боль и отвращение.

— Тебе не понять, мальчишка! — глухо рыкнул посланник Старейшин. — Жизнь иногда заставляет творить чудовищные вещи. Ломает душу, принципы, разум. Тебя хорошо просветили. Я ненавижу Властителей. Но они могут дать то, что нужно. Либо это дашь ты!

— Убьешь? — угрюмо спросил я.

— Весьма вероятно, — с жестоким смешком ответил Дикарь.

— Неужели ты подумал, прошлый бой меня ничему не научил? — ясным, дрожащим от бешенства голосом, произнес я. — Ты допустил ошибку.

— Какую же? — с подозрением спросил Дэвид.

Я кривовато улыбнулся, окинул посланника Старейшин изучающим взглядом… Желтые растрепанные волосы, высокий испещренный мелкими морщинами лоб, густые брови и яростные глаза. Блестящий металл полумаски, мускулистая шея и руки, статная фигура воина… Я опустил взор ниже. У носка ботинка волшебника лежал маленький деревянный цилиндрик. Гладкий и неприметный, с зеленой меткой на боку.

Дэвид перехватил взгляд, опустил голову. Взревел, отпрыгнул и замахнулся цепью.

— Гори! — рявкнул я.

Руки и ноги не подвели, как упругие пружины отбросили пол. Я резво перекатился, вскочил и пулей помчался по коридору. Уши уловили неприятный хряск, шуршание и бешеный рык Дэвида. Я рефлекторно вильнул, начал уходить в кувырок. Но не успел. Раздался свист. Спину пронзила дикая боль, твердая и горячая воздушная волна швырнул на стену. В глазах смешалось, мир несколько раз провернулся. Разум утонул в боли и тьме. Но тут же выплыл, ухватился за реальность.

Я лежал на животе, среди обломков штукатурки, пыли и мусора. В голове гудело, во рту ощущался неприятный привкус мела и крови. Болела буквально каждая клеточка. Но хуже спина. Казалось, облили кислотой или наискось полоснули ножом. Но удар цепи прошел вскользь, рассек куртку и верхний слой кожи. Кости и позвоночник целы. А значит надо вставать и убираться.

Постанывая и ругаясь, я вскочил на ноги и оглянулся. Муть перед глазами рассеялась, передо мной открылась картина разрушений.

Резко и неприятно пахло горелым. В воздухе плавало густое облако пыли. Часть коридора засыпало обломками. А дальше… Я не поверил глазам, но потом вспомнил. Зеленая полоска на жезле — лианы. Из стен, пола и даже потолка торчало множество длинных и гибких плетей. Зеленые змеи с шуршанием и хрустом расползались вокруг. Извивались, оплетали каждый сантиметр пространства. А в самой середине клубка побегов отчаянно бился волшебник. Рычал, тяжеловесно двигал плечами. Лианы рвались, лопались. Но на месте одной тут же вырастал десяток. Хватали Дэвида, рвали колючками одежду, царапали кожу. Серебристая цепь срезала стебли будто коса. Но тоже оказалась бессильна против живой ловушки. Быстро завязла в переплетении усиков, колючек. Задергалась, скрылась под буро-зеленой массой.

Несколько мгновений я со злобным удовлетворением следил за безуспешными потугами Дэвида. Но сообразил — долго так продолжаться не будет. Как бы ни тешил себя надеждами, волшебник освободиться. Прорвет заслон, или же просто кончится энергия жезла. Счет на минуты.

Я отступил на шаг, медленно развернулся и, прихрамывая, побежал к лестнице. Каждый шаг получался тяжелым и шатким, давался ценой неимоверных усилий.

На лестничной площадке ноги предательски подкосились. Я повис на перилах, закрыл глаза и попытался отдышаться.

В коридоре гремело, скреблось и хрустело. Слышалось рычание волшебника, ругательства, сочный хруст и мокрые хлюпающие звуки. Лианы пока не сдавались. Я прислушался к Зову и грязно выругался. Девчонка сглупила. Вместо того, чтобы спуститься вниз и смешаться с толпой, почему-то полезла на крышу. Поступок абсолютно нелогичный, если не сказать дурацкий.

— Женщины, — процедил я сквозь зубы. — Бог создал вас в наказание для мужчин!

Нашел взглядом лестницу, ведущую на чердак. Недолго думая схватился за перекладину и полез наверх. Толкнул люк, попутно отметил — дужка навесного замка разрезана. Сомнений нет — Скорпионша прошла здесь.

На чердаке господствовала темнота, прорезаемая редкими лучиками света. Пахло пылью, птичьим пометом. Я не стал задерживаться, полез выше. Откинул вторую дверцу, выпрыгнул наружу.

Глаза резануло ярким светом. В уши ворвался шум большого города: гул автомобилей, смутный говор, какие-то далекие удары, звон. Я застыл, присвистнул. Со всех сторон здание банка закрывала серая пелена. Легкая и даже эфемерная, подрагивающая. Сквозь прозрачные стенки легко проникал солнечный свет. Просматривались соседние здания, улица, машины и толпы людей. Народ никак не реагировал, занимался своими делами. Соответственно колпак виден лишь изнутри. Заклинание… Но какое? Похоже на маскирующее. Дэвид хорошо подготовился перед атакой. Пока я уговаривал девушку, волшебник заботился о секретности. Теперь даже если дом рухнет, каждый горожанин не придаст значения. Или измыслят более логичные причины: взрыв газа, теракт, поджог.

Крыша оказалась загромождена всяческими надстройками. Повсюду шпили со спутниковыми антеннами, будочки неизвестного назначения, целый лабиринт вентиляционных труб. Зов исходил откуда-то справа и спереди. Там горы кирпичей, недостроенная стена, стопки пластиковых плит.

Слух уловил редкое тяжеловесное хлопанье крыльев. В спину ударила тугая воздушная волна, принесла вонь птичьего помета. Раздался резкий крик — наполовину карканье, наполовину женский визг.

«Когда же закончится проклятый день?!» — мелькнула усталая мысль.

Рефлексы заставили отпрыгнуть. Я развернулся, ударил не глядя. И совершенно неожиданно попал. Кулак врезался в нечто плотное и упругое, раздался отчетливый хруст. Легкое, но большое тело забилось в руках, попыталось сбить с ног. Перед глазами замелькали коричневые перья, серая кожа. По куртке заскребли острые когти. По венам промчалась волна холода, поджилки пощекотало — если вцепиться в живот, конец! Я заорал от злости, с испуга ударил повторно. Нащупал узкое и горячее горло, стал давить. Позвоночник сломался как спичка. Я отшвырнул еще трепыхающееся существо. Прижался к кирпичной стене и перевел дух.

Тварь оказалось дьявольской помесью птицы и женщины. По виду — огромный орел. Ростом примерно по пояс, размах крыльев метра три. Грудь и голова — карикатурное подобие человеческих. Череп круглый, укрытый густыми длинными перьями. Лицо плоское и уродливое, невероятно злобное. Глаза круглые как плошки, красные, лишенные ресниц и век. Во рту блестели острые зубы, мелькал длинный раздвоенный язык. И лишь характерные выпуклости пониже ключиц говорили — все-таки женщина.

Гарпия! — с удивлением понял я.

Существо дергалось, сучило ногами и хлопало крыльями. Хрипело и клокотало, щелкало зубами. Уже мертво — шея сломана в нескольких местах. Но нервная система, похоже, наполовину птичья.

Уши вновь уловили хлопанье крыльев. Я присел и затравленно посмотрел вверх. Около десятка уродливых тварей стремительно падали с неба. Я заметался в поисках выхода. Перепрыгнул через гору кирпичей, бросился в дальний угол крыши. Но тут у самого носа мелькнули когти. Пришлось отступить. Я вильнул, помчался в другую сторону. Заметил еще одну гарпию, упал и перекатился. Взвыл от боли в израненной спине. Ринулся дальше, но тут же замер. Медленно отступил к той самой кирпичной стене, откуда и начинал бегство. Вжался спиной и затаил дыхание. Поздно. Окружили.

Гарпии захлопали крыльями, тяжеловесно приземлились. Уселись на парапетах, как обычные голуби, на надстройках и шпилях антенн. Сверлили голодными взглядами. Кричали и шипели, скалили зубы. Отовсюду смотрели круглые как пятаки кроваво-красные глаза. Серые сморщенные лица кривились в злобных гримасах. Хлопали крылья, сверкали острые зубы и когти… Три примостились на парапете, еще парочка засела на длинной антенне.

Осторожно, без резких движений я нащупал в кармане два последних деревянных цилиндрика — Огонь и Свет. Вытащил и зажал в кулаках. Плавно отступил вдоль стены. Нервно сглотнул.

Гарпии почуяли неладное, зашевелились. Ощупывали подозрительными взглядами, разевали зубастые пасти. Ясно, играли роль охранников, сторожей. Так иногда натаскивают цепных псов. Пропускать пропускают, подают лапку и вообще выглядят безобидными лапочками. А выпустить — ни-ни. Пока хозяин не разрешит, никто не уйдет.

Крыша дрогнула, снизу долетело приглушенное «умпф-ф». Раздался звон стекла, грохот и рев разбушевавшегося огня. Из-за бортика повалили клубы дыма, сверкнули языки темного чадного пламени.

Я окинул беглым взглядом пернатых охранников, заметил разрыв в оцеплении. Слева угол, тупик. Выбраться оттуда невозможно. С одной стороны закрыт стеной, с двух других — парапеты и пустота. Но чтобы укрыться на несколько минут от когтей вполне подойдет.

Гарпии взлетели и заголосили. Я уклонился от одной из птицеженщин. Вторую сбил в прыжке кулаком. Зашипел от боли — когти распороли рукав и расцарапали руку, — умудрился вполне прилично приземлиться. Больно ударился коленями о бетон. Взвыл не на шутку, но заставил себя уйти в лихой кувырок. Откатился в угол, вскочил на ноги и подбросил жезл, помеченный желтой полоской.

Деревянный цилиндрик черной точкой мелькнул на фоне голубого неба и серой пелены маскирующего заклятия. Над крышей бесшумно полыхнуло второе солнце. Белый свет ударил по глазам, раздался вширь. Гарпии заметались в панике, заверещали. Одна кучей растрепанных перьев шлепнулась на бетон. Красные глаза почернели, изо рта и ноздрей потянулся дымок. Остальные попытались закрываться крыльями. Но не выдержали, с криками и карканьем разлетелись кто куда.

Все это я увидел в краткий миг, пока рукотворное солнце только начало возгораться. А затем в белом яростном сиянии мелькнула гибкая фигура человека. Выскользнула из-за парапета, встала в полный рост. Прогремело слово на неизвестном лающем языке, с ладони человека сорвался прозрачный клубок похожий на мыльный пузырь. Ударил в звезду и выбил сноп разноцветных искр. Погасил, обратил облачком безобидного дыма… Установилась напряженная тишина, прерываемая лишь шумом ветра да гудением автомобилей далеко внизу.

— Хорошая попытка, — холодно произнес волшебник. Небрежно вскинул руку и указал на мертвую гарпию. Тело птицеженщины рассыпалось пылью. — Тебя неплохо снарядили, Козерог. Но без Силы ты никто! Мелкий человечишка, букашка. И артефакты не помогут!..

Борьба с лианами тяжело далась посланнику Старейшин. Волшебник выглядел демоном, выходцем с того света. Из-под растрепанных волос сверкали бешенством тигриные глаза, лоб пересекала тонкая красная полоса. Над плечами поднимались струйки дыма. Весь в пятнах гари, крови, зеленом соке растений. На руках длинные глубокие царапины. Плотные кожаные штаны превратились в лохмотья. И даже маска немного погнута. Но спина по-прежнему прямая, подбородок гордо вздернут. В каждом движении хищная грация, гибкость и сила.

— Ты самоуверен! — прохрипел я.

С силой сжал последний жезл и швырнул в лицо волшебника. Но заклинание опять не получилось. Дэвид сделал неуловимое движение кистью. Раздался треск и деревянный цилиндрик разлетелся бесполезной трухой.

— Правило любого боевого искусства, — хмыкнул Дикарь. Шагнул навстречу и красноречиво отвел руку. — Никогда не повторяй фокус дважды!

Я ухватился за стену и торопливо огляделся. Бежать некуда. Сам загнал себя в тупик. Птицеженщин прогнал, но с Дэвидом так просто не выйдет. Если ринусь навстречу, наткнусь на цепь. А позади и слева пропасть. Падать с крыши девятиэтажного дома — удовольствие сомнительное.

Уши уловили шарканье, скрип металла. Дэвид сжал кулаки и неспешно, с осознанием собственной силы, направился ко мне. Ступал мягко и неслышно. Двадцать шагов, пятнадцать…

В странном отупении я следил за шествием Дикаря. Движения завораживали, заставляли напрягаться. По спине побежали мурашки. Волшебник играл, забавлялся даже сейчас. Ведь знаю, может убить одним движением. Но медлит, хочет взять живым. Старейшины получат качественный товар. Слегка помятый, но вполне употребляемый.

В ушах гулко застучало, грудь выморозило изнутри. Я уперся спиной в парапет, поспешно расстегнул сумку и запустил руку внутрь. Но пузырек с желтым зельем видимо закатился за подкладку или спрятался на дне. К тому же мешала сфера. Постоянно перекатывалась, тыкалась в ладонь холодной гладкой поверхностью.

Я поднял взгляд, до крови закусил губу. Волшебник ускорил шаг. По латным перчаткам побежали короткие синие искорки. Раздалось шипение, из сочленений пошел дымок. В глазах сверкнула ненависть.

— Ответь на один вопрос, маг! — прорычал Дэвид. — И обещаю, калечить не буду! Или убью, или отведу к Владыкам… Кто…

— Да пошел ты! — рявкнул я с прорезавшимся бешенством.

Нащупать колбочку с отваром Силы так и не смог. Пару раз задевал пальцами пробку, но проклятая сфера все время отталкивала маленький пузырек. А времени не осталось совсем. Отчаяние и злость толкнули на глупый поступок. Я заорал, выхватил шар и как простой булыжник метнул в Дэвида.

И тут с разумом что-то случилось. Виски укололо болью, мир размазался в длинные серо-зеленые полосы. Появилось тошнотворное ощущение раздвоения и присутствия в голове чего-то чужого. Звон… голоса… образы… Холодная нить в мозге, быстрая череда воспоминаний похожая на киноленту. Остановка, яркая картинка: силуэты заводских цехов в тумане, длинные росчерки автоматных очередей, едкий запах пороха и сырости… а еще несколько больших сверкающих шарикоподшипников, что вращаются вокруг как спутники. Гул усилился, появилось странное и очень знакомое чувство. Управление, контроль, подчинение… Разговор и согласие. И вновь ярость. Но не бессильная, а нарастающая, злорадная.

Я успел увидеть глаза Дэвида. Округлившиеся, изумленные и испуганные. Дикарь с невероятной для человека скоростью развернулся и взвился в длинном прыжке. А вдогонку потянулись шесть длинных огненных росчерков, возникло синее сияние. Взвихрилось пламя, зашипели молнии. Твердь под ногами дрогнула и взорвалась. Ввысь взметнулась стена кирпичей и обломков бетона.

Такую картину я лицезрел лишь долю секунды. Раскаленная воздушная волна бросила на плиту ограждения и вышибла дух. Обожгла и иссекла мелкими осколками, попыталась задушить горячей пылью.

Я чувствовал, что из носа и рта идет кровь. Быстро засыхает, спекается. Слышал грохот падающих рядом обломков. Ревело пламя, страшный жар плавил волосы и ресницы. Но одновременно явилось ощущение защищенности. Амулет Рода пришел на помощь, заковал тело в невидимую, но крепкую броню. И я не беспокоился. Знал — жить буду. Просто ждал, когда закончится кошмар. Во мраке появились звезды, теплая волна понесла навстречу.

Я открыл глаза, закашлялся и захрипел. Увидел перед собой ворох пыли, обломки кирпичей. Медленно подтянул ноги, застонал и завалился набок. Нащупал в кармане колбочку. Долго не мог разобрать какой цвет зелья. Потом вспомнил, что брал только зеленые. Остальные еще в сумке. Вытянул зубами пробку и вылил в рот. По пищеводу промчалась ледяная струйка. В желудке полыхнул жаркий огонь, во рту появился привкус мяты. Муть перед глазами развеялась, боль ушла.

Слышался людской гомон, надрывный рев сирен. Пыль мешала дышать. Наравне со спекшейся кровью закрывала ноздри, скрипела на зубах. Я натужно прокашлялся, прочистил нос. Чихнул, стряхнул толстое покрывало горячего пепла и камней, медленно перевернулся на спину. Сел и ошалело тряхнул головой.

Примерно трети крыши не существовало. Остальная часть оказалась завалена горами мусора, битых кирпичей, коптящими обрывками рубероида. Кое-где поднимались языки огня, ветер разгонял столбы черного удушливого дыма. А метрах в десяти зияла огромная дыра. Края бетонных плит и колонн неровные, в выщерблинах и сколах, глубоких трещинах. В провале просматривались помещения девятого этажа. Офисная мебель, заваленная горами пыли и мелкого щебня, бесчувственные работники. Странно, но по какой-то причине больших обломков внизу почти нет. Такое ощущение, что взрыв шел оттуда.

Нога уперлось в твердое и тяжелое. Я опустил взгляд и пару минут тупо разглядывал шар из красноватого металла. Артефакт лежал у ног, загадочно поблескивал. Черт! Вернулся, что ли?.. Очень похоже. Я потянулся, подобрал сферу и осмотрел. Поверхность без царапин и потертостей, даже температура не изменилась. Показалось?.. Хм… Тогда и дыра в крыше мерещится. Нет, сфера сработала.

Сирены завыли у самого здания. Из провала в крыше послышались далекие голоса, топот ног. Я поморщился, решил отложить разбирательство с артефактом. Засунул сферу в сумку, застегнул. Медленно и осторожно приподнялся, схватился за стенку.

Каждое движение вызывало боль, колени и руки дрожали от слабости. В голове мутилось, а в глазах двоилось. Черт, когда же зелье начнет работать?.. С огромным трудом я добрался до разлома, напряг слух. Шаги раздавались далеко внизу — этаж второй-третий. Есть немного времени, чтобы скрыться. Но сначала…

Повертелся на месте, прошел по краю разлома и даже глянул на улицу. Тела волшебника нигде нет. Да и купол маскирующего заклинания исчез. Но вроде помню… да, точно! Синее сияние в воздухе перед взрывом — портал! И Дэвид успел нырнуть. Значит, жив. Плохо. Если посланника Старейшин не зацепило взрывной волной, скоро явится.

Я начал искать ближайший не заваленный мусором люк. Спотыкаясь и пошатываясь, прошелся между вентиляционных труб. Поворошил ногой еще горячую груду обломков, побрел дальше. Наткнулся на пылающий рубероид. Отшатнулся и закашлялся. Поспешно свернул, обессилено привалился к стене какой-то надстройки. Пару минут глубоко дышал. Вытирал слезы и боролся с подступающим беспамятством.

Болело практически все: избитые и исцарапанные конечности, обожженная кожа, треснувшие ребра. Мозг то и дело норовил отключиться. Я начал забывать, что делаю и кто я вообще такой. Небольшая, в сущности, крыша стала казаться огромным и запутанным лабиринтом.

— Еще немножко, Саня!.. — шепнул я. — Спустишься и прикинешься дохлым. Отвезут в больничку, подлечат. Давай, последнее усилие!..

Даже не знаю, что помогло. То ли отдых, то ли звук своего голоса. Я немного пришел в себя, отвалился от стены. Глубоко вдохнул, бросил настороженный взгляд на улицу. Там мигали огни, бегали люди. Муравейник… большой разворошенный муравейник. Но как быстро отреагировали! Или нет, это я валялся в обмороке довольно долго.

Я мотнул головой, сосредоточился на передвижении. Свернул за угол, попал в узкий проход между стеной надстройки и какой-то жестяной будкой. И тут практически нос к носу столкнулся с Носительницей Тотема.

Юля прижималась к стене. Взгляд затравленный и испуганный, глаза как пятаки. Лицо бледнее мела, вымазано в пыли и копоти. Волосы растрепаны, пиджак разорван. Но на теле ни единой царапины. Жива и невредима.

Увидев меня, испуганно ахнула, начала медленно отступать. Я потер висок, кивнул сам себе. Да-да, ведь для того и лез сюда, чтобы отыскать Скорпионшу. Чертовая боль и слабость совсем затуманили мозг.

И вновь Юля сбила с толку. Вдруг расслабилась, опустила руки. Провела пальцами по бедрам. В голове помутилось, нос забил горьковато-сладкий аромат. Тревожные мысли выдуло эйфорией. В груди появилось легкое летящее чувство. Влюбленность, радость и счастье. Глупо заулыбавшись, я сделал шаг вперед. Невольно залюбовался фигурой, полным личиком, губами…

В красивых карих глазах отразились солнечные лучи, заплясали веселые искорки. Зрачки засветились. Алый туман заполонил радужку и белки. Из-под полных губ показались острые зубы. Я не придал значения, сделал еще пару шагов. Протянул руки навстречу и засмеялся от переполняющего душу счастья.

Раздался тупой удар. Улыбка на губах магички угасла. Девушка обмякла, медленно завалилась на бок. А позади нее прямо из воздуха соткалась Соня.

— Сука! — со злостью процедила ведьма.

Наклонилась над Носительницей Тотема, пощупала пульс. Хмыкнула и выбросила обломок кирпича.

Наваждение отпустило, и я на секунду потерял сознание. Очнулся, сидя на коленях. Тряхнул головой, охнул. О Боже! Опять попался на тот же крючок! Магия Очарования!..

— Где тебя черти носили? — устало спросил я.

— Наткнулась на очень милых птичек, — проворчала Соня. Достала из кармана рулон широкого канцелярского скотча, принялась торопливо связывать запястья Скорпионши. — И перевес вышел не в мою пользу. Ты, я вижу, тоже времени даром не терял, развлекался по полной программе.

— Угу, — подтвердил я.

С трудом удержал на весу тяжелеющие веки, окинул взглядом ведьму. Выглядела получше меня, но тоже явно побывала в серьезной драке. Одежда кое-где порвана, измазана в пыли и грязи. Я проглотил очередную едкую фразу, попытался подняться. Безуспешно.

— Сиди! — приказала ведьма. Закончила со связыванием, встала. Сдула непокорный локон и с тревогой всмотрелась в мое лицо. — Пора убираться, тут слишком много людей. Полет выдержишь?

— Есть выбор? — ответил я вопросом на вопрос. Кривовато улыбнулся, протянул руки и добавил: — Покатай меня, большая черепаха!

Соня около секунды смотрела с непониманием и обидой. А потом расхохоталась…

Глава 7

Дикарь помнил, с чего начался путь. Молодой, подающий надежды Посвященный учился в Академии, осваивал магию. Мечтал стать достойным воином, дослужиться до ранга боевого волшебника. Дни пролетали незаметно, а годы ползли как улитки. И казалось, так будет вечно. Но в один прекрасный день жизнь дала пощечину, ударила хлестко и больно.

Отца и мать Дэвида обвинили в предательстве. За что?.. Да просто потому, что раскопали в каком-то старом архиве неугодную Старейшинам правду. И нет бы молчать, спрятать бесценный труд древнего историка. Родители сглупили и показали книгу Магистру. А через неделю их прилюдно сожгли на главном дворе поместья Семьи. Дэвида оставили в живых. Решили, что юноша примет как должное. Начнет учиться еще прилежнее, чтобы смыть позор с имени рода… Внешне так и выглядело. Дикарь принялся остервенело поглощать знания, тренироваться, самосовершенствоваться. Но причина крылась в ином — Дэвид знал, за что умерли отец и мать. У Моранов не принято скрывать что-либо от родни. Молодой волшебник возненавидел Старейшин всей душой, поклялся уничтожить. А заодно и лживых коварных Магистров Семей.

Первый шаг по пути мести Дэвид сделал в день Посвящения Тотему. Обычно ритуал проводился до строго определенного момента. Душа человека соединяется с духом зверя астральными нитями. Два-три стежка, не более. Иначе Тотем подчинит разум волшебника, обратит в кровожадное чудовище. Известны лишь несколько случаев, когда человек побеждал Дух. Те волшебники вошли в историю как великие лидеры, неукротимые бойцы. Каждый Посвященный в тайне мечтал о подобной мощи. Но боязнь перед сумасшествием и гибелью не позволяли делать опасный шаг. Дэвид не страшился. Молодой волшебник намеренно исказил ход ритуала, упал в пучины безумия и боли. Но ярость помогла, из Зала Посвящения вышло иное существо. Гибкое и сильное, дикое и неутомимое. Глаза горели желтым демоническим огнем, во взгляде и движениях чудилась угроза. Тигр и человек в одном лице.

Главы Семьи устрашились силе молодого Посвященного, тотчас отдали приказ об уничтожении. Но Моран с легкостью отбился, снес заслоны и ворвался в покои Магистра. Смерть тех, кто осудил родителей Дэвида, была ужасна. Гораздо позже перепуганные волшебники низших рангов посмели зайти в комнату. И обнаружили залитый кровью пол, истерзанные обезглавленные тела. С того момента и началась война Дэвида со Старейшинами.

Моран объявили вне закона, пообещали большую награду за голову бунтаря. Но ни один смельчак так и не вернулся назад. Дэвид ускользал от охотников, прятался, нападал сам. И каждый день учился, наращивал магическую мощь, тренировался с оружием. Дикарь стал сильнее самых отчаянных и ловких боевых волшебников. И впоследствии бросил вызов даже Властителям Земли.

Война и месть полностью заняли помыслы Дэвида. Жизнь превратилась в опасную игру, хождение по веревке над пропастью. Моран травили как бешеного пса. Уничтожали отряды, тайные общества и ордена. Но волшебник каждый раз ускользал от преследователей. Ненадолго исчезал и появлялся вновь. Совершал покушения на Старейшин, глав Семей. Всячески подрывал мощь Властителей, пытался свергнуть или убить.

Проходили годы и десятилетия, мир стремительно менялся. И Дэвид начал понимать тщетность усилий. Любое дело оборачивалось против него. Волшебник создал несколько свободных магических орденов. Но один предал и переметнулся в стан врага. Остальные уничтожили отряды боевиков. Моран принялся подрывать основы мировых религий, сделал упор на науку. Но через несколько лет осознал, что обманулся. Старейшины сами двинулись этим путем…

Совершенно незаметно Дэвид попал в ловушку времени. Ярость начала утихать. Взамен пришло холодное равнодушие и понимание поражения. Как бы ни старался, победить Старейшин казалось невозможным. Несколько десятилетий Моран сражался по инерции. Но уже без жара, энергии. Вскоре и вовсе отчаялся. Ушел в добровольное изгнание, сменил имя.

Но тридцать лет назад судьба преподнесла очередной подарок. Разочаровавшийся и уставший Дикарь познакомился с Луизой, молодой Посвященной третьего уровня. Дэвид не знал, что толкнуло сохранить жизнь девушке. Ведь являлась врагом. К тому времени бунтарь прекрасно научился скрывать истинную личину. И предстал в образе боевого волшебника. Знакомство плавно переросло в бурный роман, что длился ровно месяц. А потом Луиза собрала вещи и уехала — поступило задание от главы Семьи. Дэвид никогда ее больше не видел. Иногда переписывались и перезванивались, общались на расстоянии. Но о встрече никто не заговаривал. Дикарь опасался, что девушку может постичь участь родителей.

Вспыхнувшая страсть частично вернула Дэвида в реальность, помогла удержаться на плаву. Но не настолько, чтобы дать силы для продолжения борьбы. Дикарь путешествовал по миру, скрывался от ищеек Старейшин. Переезжал с места на место. Работал охранником, инженером, врачом. Служил во французском иностранном легионе, воевал во Вьетнаме и Афганистане. Долгое время провел в Тибете, познавал магические практики восточных мудрецов. Но в конце концов, вернулся в Англию. Зашел в уговоренное место и забрал несколько писем от Луизы.

Прочитанное долго не укладывалось в голове. Девушка сообщала, что он стал отцом. Родилась девочка, дали имя Грейс. Кроме того Луиза вежливо и корректно просила не лезть в дела Семьи.

С тех пор в жизни Дэвида наступила новая эпоха. Волшебник по-прежнему путешествовал. Мысли Дикаря постоянно витали вокруг дочери. Моран хотелось быть рядом, помогать и поддерживать, воспитывать. Но Дэвид понимал, что подвергнет Грейс опасности. Оставил себе право лишь следить издалека. Иногда под видом обывателя проходил мимо особняка. Видел маленькую светловолосую девочку, гуляющую в саду, но приближаться не рисковал. Собирал фотографии присылаемые Луизой, радовался успехам и огорчался неудачам дочери.

Время текло незаметно. Грейс выросла, превратилась в красивую девушку. Отучилась в Академии, стала трудиться на благо Семьи и Старейшин, потихоньку подниматься по карьерной лестнице. Работала в лабораториях, занималась статистическим и логическим анализом. А Дэвид с нетерпением ждал того дня, когда дочь достигнет достаточно высокой ступени и ей разрешат покинуть страну. Моран грезил, что когда-нибудь ему удастся заговорить с Грейс. И возможно получится убедить уйти из Семьи.

Дабы не привлекать внимания Посвященных Моран вновь уехал в Тибет. Занялся раскопками древних захоронений, всерьез увлекся археологией и историей. Впоследствии отправился на Скандинавский полуостров, в Центральную Европу, Северную Америку. Оттуда снова вернулся в Старый Свет.

Занятие дало многое. В одну из экспедиций Дэвид отыскал боевой артефакт викингов — грубые латные перчатки, что придавали владельцу силу десятерых мужчин. Кроме того волшебник нашел несколько бесценных трудов о свершениях Зодиакальных магов. Написанное в книгах укрепило отвращение и ненависть Моран к Старейшинам. Попутно возникло несколько интересных идей, что требовали развития. Возникла необходимость посетить Румынию. Где-то в Карпатах находились останки храма славянских богов. Там волшебник надеялся найти ответы на кое-какие вопросы. Но уже по прибытию в Бухарест Дэвиду позвонила Луиза и сухо сообщила о смерти Грейс…

Никогда в жизни Дикарь не испытывал подобных страданий. Даже когда видел, как сжигают родителей, было иначе. Тогда сознание на какое-то время оставило юношу слепым и глухим, отключило способность переживать. Лишь по прошествии нескольких месяцев Дэвид осознал глубину несчастья. Но тогда боль немного отхлынула, подернулась пеленой. А теперь… Твердая короста вокруг души лопнула в единый миг, обнажилась мягкая живая плоть. Волшебника сжигала ярость, бешенство и бессильная злость. Разум окунался в черные глубины безумия и отчаяния. Ведь так мечтал. Впервые за многие годы осознал нечто важное, человеческое… и теперь отняли.

Через две недели Дэвид встретился с Луизой на одной из набережной Темзы. Впервые за долгие годы увидел ту, что когда-то свела с ума бездушного мстителя. Встреча лишь прибавила боли. Волшебница сильно постарела, обрюзгла. В пятидесятилетней усталой несчастной женщине еще виделась былая красавица. Но мельком, краткими проблесками.

Луиза мало что знала о гибели Грейс. Рассказала, что девочка грезила статусом боевой волшебницы, искала пути возвыситься. Старейшины же дали шанс отличится, отправили с тайным заданием в дикую Россию. А спустя какое-то время пришло уведомление о гибели. Тела так и не нашли, а дело засекретили.

Узнав нужное Дикарь обнял Луизу, сказал несколько скупых слов утешения и распрощался. Еще несколько дней прошли в метаниях, бессильной ярости. Немного успокоившись, Дэвид твердо решил, что отомстит. Найдет убийцу и заставит пожалеть, что родился на свет. Отшельник окунулся в работу. Многие месяцы по крупицам восстанавливал события, искал причины. И дознался…

Грейс должна была найти и убить одного из новых магов. Приехала в Славгород, начала поиск. Дэвид побывал там и совершенно ясно почувствовал сдвиг в реальности. Произошло нечто ужасное, но кто-то достаточно сильный воскресил город. Память жителей оказалась подтерта. И ни одной зацепки. Единственное, что понял Дикарь — дочь таки нашла чародея и возможно схлестнулась в бою. А значит, неизвестный маг или сам убил Грейс. Либо видел, как та умерла.

Ярость и бессилие толкнули Дэвида на самоубийственный поступок. Быстрым способом найти чародея являлась работа на Старейшин. Волшебник знал, что Властители пытаются разыскать молодое поколение. И скорее всего, вычислили местоположение магов. Но также отшельник прекрасно осознавал, что у Старейшин нет достаточно компетентных бойцов. Если предложить свои услуги, вряд ли откажутся. И Дикарь решился. Отринул гордость, отправился на поклон к седовласому ублюдку Гвиону. К счастью не ошибся, Повелитель Ветра принял предложение и согласился с условиями. Так волшебник стал прислужником тех, кого ненавидел всю свою жизнь.

Еще в первый неудачный рейд, Дэвид убедился в правильности решения. Парень, что кинулся на помощь Льву, показался смутно знакомым. Дикарь угадал в нем другого мага. По возвращению волшебник заново пересмотрел документы и отыскал фотографию. Молодого человека звали Александром, являлся носителем Тотема Козерога. Место жительства — Славгород, Россия. Стопроцентное совпадение. Но сбивало с толку, что особой силы в парне Дэвид не ощутил. Лев полыхал энергией. А Козерог казался пустышкой… Затем состоялся разговор с Гвионом. Повелитель Ветра обмолвился, что Моран действительно охотилась именно на Александра. Осталось лишь поймать и допросить. И если виновен, убить без жалости и сомнений.

…Вой сирен и крики людей раздражали, неприятно били по ушам. Запах гари щекотал ноздри. Внизу собралась приличная толпа зевак. Люди указывали на столбы жирного черного дыма, рассматривали со страхом и неприкрытым восторгом. Надо же — настоящий взрыв! И жертвы тоже имеются! Какое зрелище!.. Правда, кое-кто порывался броситься внутрь, оказать первую помощь. Но на таких шикали, отталкивали: «Здоровья не жалко? Стой и не рыпайся!..» Подъехали пожарные машины, около десятка фургонов «неотложки». Из здания банка под руки выводили бледных ошалелых работников, кое-кого тащили на носилках. Прибыла милиция. Движение на улице перекрыли, а зевак отогнали крепким словом и чувствительными ударами резиновых дубинок. Спасение пострадавших пошло живее.

Дэвид сидел на крыше соседнего здания под прикрытием заклятия Отвода Глаз. Со смешанным выражением скуки и отвращения следил за суетой внизу. Вертел в руках погнутую расцарапанную маску и заживлял раны заклинаниями. Сломанное лианами ребро, глубокие царапины на руках и ногах, множество синяков и ссадин, ожогов…

Последнее столкновение с Козерогом вышло достаточно неприятным. Мало того, что из-под самого носа увел девушку-мага, так еще и здорово потрепал. Дикарь недооценил мальчишку, а тот ловко воспользовался предметной магией. Последний фокус вообще выходил за рамки разумного. Волшебник искренне думал, что загнал парня в угол. И успел обрадоваться — можно вырубить аккуратным ударом, оттащить в более укромное местечко и потолковать по душам. Но Александр неожиданно огрызнулся. Да так, что Дэвид едва успел прыгнуть в портал.

Поспешный побег не позволил настроить заклятие, и Дикаря выбросило на какую-то равнину. На перенастройку ушло минут пятнадцать. И когда Дэвид вышел из «окна», сразу убедился: Козерог успел сбежать. Но несколько поисковых заклятий выявили в Астрале явный след. Беглецы даже не позаботились о безопасности. То ли надеялись, что общий магический фон сокроет ауры. То ли настолько обессилили после боя, что забыли обо всем на свете. И последнее вероятнее. А следовательно, уйти далеко не могли.

Перед Дэвидом встал нелегкий выбор. Настичь Козерога жаждалось до зубовного скрежета. Найти и бить до тех пор пока не скажет правду. Но с другой стороны мешали обязательства перед Старейшинами. Необходимо искать и других магов, чего Дикарю в принципе не хотелось. Но волшебник понимал: с Гвионом шутки плохи. И если предавать, нужно доделать дело. Так что же выбрать? Преследовать Александра? Или понадеяться на столкновение в будущем?..

Сквозь привычный шум пробилось редкое тяжелое хлопанье крыльев. В затылок и спину волшебника ударила плотная волна воздуха, шею осыпало мелкой пылью. Раздался сухой скрип когтей, шуршание перьев. А вслед за тем визгливый голос:

— Хоз-зяин! Хо-з-з-яин!.. Ш-ш-ш… Ч-человеч-чишки сбежали! Мы не смогли остановить. Что делать, Хоз-зяин?.. Повелитель приказывал найти других ч-человеч-чиш-шек…

Моран медленно обернулся и окинул существо равнодушным взглядом. Гарпия сидела на парапете, беспокойно вертела головой. Кривила лицо в злобной гримасе, со страхом и ненавистью осматривалась. Серая кожа масляно блестела на свету, лишенные век круглые птичьи глаза горели алым огнем. Мордочка маленькая и сморщенная, словно печеное яблоко. Движения дерганные и по-птичьи несуразные.

Гвион заставил взять с собой тварей в качестве помощников. Но Дэвид подозревал, что выполняют двойную функцию — попутно шпионят и за ним. Повелитель Ветра что-то заподозрил и решил перестраховаться. Волшебнику же совершенно не нравилась компания мерзких существ. Мало того, что глуповаты, так еще и очень кровожадные. Дикарь слышал, что в давние времена гарпии не знали лучше человеческого мяса. Да и теперь больших трудов стоило удержать стаю от нападения на людские поселения. Пока кормились, чем придется — голубями и воронами, бродячими собаками. Но день ото дня гарпии становились злее, в красных глазах разгоралось голодное пламя.

— Знаю, — сухо произнес волшебник, глядя на отвратительную птицеженщину. Подумал и решительно добавил: — Нам надо разделиться.

— Повелитель з-запретил! — взвизгнула гарпия.

— Гвион приказал найти магов, — холодно ответил Дэвид. — И чем скорее выполним повеление, тем лучше. Разделившись, отыщем вдвое быстрее. Вы знаете, куда следует лететь. А я отправлюсь за этими. Погоня не займет много времени, маги ослабели после сражения.

— Повелитель будет недоволен! — каркнула тварь. Грузно подпрыгнула, расставила крылья и клацнула зубами. Из приоткрытого рта показался раздвоенный язык, мазнул по губам.

— Если справимся быстро, Гвион будет хорошо кормить, — сказал Дикарь.

Гарпия медленно сложила крылья, успокоилась. Задумчиво склонила голову набок, вновь облизнула губы. В круглых глазах сверкнула алчность и голод.

— Хор-рош-ш-шо, Хоз-зяин! Мы полетим! Но Повелителю с-скаж-жем!

— Договорились, — с затаенным удовлетворением произнес Дэвид.

Птицеженщина проверещала нечто невнятное, подпрыгнула и тяжело взмахнула крыльями. Медленно набрала высоту, направилась на северо-восток. С крыши дальнего здания поднялось еще около пятнадцати существ. Выстроились в клин, превратились в смутные силуэты. Для любого невольного наблюдателя гарпий просто не существовало. Твари владели собственной магией, умели скрываться от посторонних взглядов. Может потому, и выжили во тьме веков.

Волшебник криво усмехнулся, бросил последний взгляд вниз. Толпа бурлила и волновалась. Прибыли репортеры, телевизионщики. Снимали на камеры картины разрушений, жертв, быстро и истерично лопотали в микрофоны. Народу прибавилось. Подходили любопытствующие. Многие все же бросились помогать спасателям. Вытаскивали из здания очумевших людей, усаживали на бордюры около машин «скорой помощи».

Дэвид хмыкнул, отступил от парапета. В глубине души Дикарю импонировала Россия. Единственная страна, что держалась под напором американского стиля жизни. Да и в прошлые времена славяне медленней других поддавались влиянию Старейшин. Принимали навеянное, но сразу искажали и делали исключительно своим. И не зря остатки европейской нечисти сбежали сюда… Но русские тоже прогибались. Предел прочности исчерпался. Измученные перестройкой, переходом к демократии, повальной нищетой люди обратили взгляды на богатый Запад. Открыли умы красивому дерьму. И волшебник даже не хотел гадать. Возможно, встряхнуться и очнуться от дремы. А может тихо зачахнут, сольются с серой толпой европейцев. И второе весьма вероятно. Волшебника поразило — русские начали стыдиться самих себя. Каждый пятый с яростью и гневом ругал Россию. И при упоминании Запада, США, с неприкрытой завистью говорил: «Живут же люди! А мы что?.. Мы так, оборванцы…»

Мысли Дикаря резко свернули на предстоящее дело. В душе волшебника с новой силой полыхнул костер бешенства. Боль и ярость смешались в болезненный взрывоопасный коктейль. Мир перед глазами залило алой краской. Дэвид скрипнул зубами, тихо и угрожающе зарычал. Положил маску на теплый бетон. Надел латную перчатку и принялся медленно застегивать ремешки. Пошевелил пальцами, взял вторую. Закончил с перчатками, приладил маску. Достал Камень Портала, быстрыми энергетическими импульсами начал настраивать. Одного прыжка мало. Придется совершить много коротких переходов. И каждый раз сверяться с астральным следом. Но Дэвид верил в успех.

На крыше многоэтажного дома вспыхнул синеватый свет, погас. И уже ничто не напоминало о присутствии могучего волшебника. Столбы черного дыма по-прежнему подпирали лазурное небо, колыхались на ветру. Шумела листва, ворковали голуби. Далеко внизу двигался непрерывный поток автомобилей, ходили люди. Город жил как прежде, не заметив очевидных странностей и чудес.

* * *

На бревне у стены избы сидел крепкий широкоплечий старик. Неспешно гладил длинную белоснежную бороду, смотрел вдаль. Открытое иссеченное морщинами лицо выражало крайнюю степень задумчивости: густые брови сдвинуты на переносице, на щеках твердые желваки. Ветер развевал длинные прямые волосы. И лишь кожаный ремешок на лбу не давал взъерошить и перепутать. Лучи заходящего солнца окрасили длинный балахон в тревожный алый цвет. Отражались в голубых глазах, превращались в маленькие искорки.

Мимо старика как бы невзначай несколько раз пробегал домовой. Косил глазками-бусинками, хмурился, прядал по-кошачьи остроконечными ушками. Не выдержал, что-то проворчал. Закинул бороду на плечо и тоже полез на бревно. Долго усаживался, кряхтел и сопел, с недовольством покашливал. Бросил косой взгляд на волхва, тяжело вздохнул и подпер подбородок ладонью.

Послышались тяжелые шаги, шумное дыхание. Из-за палаток появился Данилов. Остановился и посмотрел на Велимира с Елистратом. На грубом квадратном лице отразилась решимость и злость. Чеканя слова, майор произнес:

— С последнего выхода на связь прошло двое суток. Что с ними стало неизвестно, Соня на звонки не отвечает. Я считаю дальнейшее промедление опасным. Надо действовать! Быстро и жестко! Иначе потеряем последний шанс.

Грубое будто вытесанное из камня лицо покрывали мелкие бисеринки пота. Сверкали на висках, бесформенном рыхлом носу и в ложбинке раздвоенного подбородка. На небритых щеках лихорадочный румянец. Маленькие глаза зло поблескивали из-под наплывов тяжелых надбровных дуг.

Волхв несколько минут смотрел сквозь майора. Сложилось впечатление, что старик витал где-то очень далеко от реального мира. И лишь теперь вернулся в тело. Взгляд голубых глаз стал осмысленным и ясным, лицо ожило. Велимир медленно поднял голову, посмотрел на разъяренного Данилова.

— Действуйте, — ровно произнес старик. Помедлил и добавил: — Но будьте аккуратны.

До командира спецназовцев дошло не сразу. Видимо, готовился к долгому спору, заранее заготавливал аргументы и копил злость. Но постепенно лицо майора прояснилось, в глазах сверкнула радость.

— Сделаем!

Данилов развернулся, бросился под тент. Схватил микрофон рации, отстучал на клавиатуре какую-то комбинацию.

Велимир проводил майора долгим взглядом, опять засмотрелся на небо. Рядом зашевелился домовой. Нахохлился будто воробей, яростно поскреб бороду. Остроконечные ушки нервно подрагивали, ловили разнообразные лесные звуки. В маленьких черных глазах застыла тоска.

— Что с ними произошло? — проворчал домовой с неприкрытой тревогой. — Не дай Родушко, беда какая.

— Не беспокойся! Саша выдюжит. Какая бы неприятность ни случилась, я верю, найдет способ обмануть смерть, — ответил волхв с печальной улыбкой. Выпрямил спину, добавил громче: — Будь добр, позови Вадима. Скажи, что и для богатыря нашлась работа.

— Сделаю, — поспешно кивнул домовой. Спрыгнул с бревна и серым меховым клубком юркнул к двери.

Велимир вновь тихо вздохнул, проводил Елистрата взглядом. Улыбка медленно потускнела и умерла, лицо исказила короткая судорога боли. На лбу выступила испарина, морщины углубились. И возможно, так упал свет… но на секунду создалось впечатление, что глаза волхва обратились желтыми пламенными щелями.

* * *

В ту ночь Олег долго не мог уснуть. Хотя сильно устал после работы, допоздна гулял с друзьями. Ведь бывают же моменты… Спать хочется неимоверно. Хочется одного — доползти до кровати и окунуться в благословенное забытье. Но едва голова касается подушки, сон как рукой снимает. Лежишь и смотришь на далекий сокрытый полутьмой потолок. Мешает буквально все. Матрац впивается в ребра, за окном чересчур громко кричат припозднившиеся гуляки. Мухи раздражают жужжанием, холодильник в прихожей — дребезжанием. Под одеялом жарко, откинешь — холодно. Нервы напоминают туго натянутые струны. Реагируют на любое отклонение от нормы, звенят, причиняют смутную боль.

Олег промучился около часа. Вертелся и крутился, упорно заставлял себя спать. Пробовал считать баранов, потом красивых студенток. Но рогатые разбегались, а девушки… Воспаленное воображение рисовало грудастую блондинку с томной поволокой в глазах. Миг, и светловолосую сменяла жаркая сочная брюнетка. Проводила влажным языком по губам, стонала… Какой к черту сон?..

В конце концов, Олег не выдержал. Разозлился, рывком сел на постели и включил бра. Долго моргал, привыкая к свету. Нащупал на тумбочке очки, кое-как напялил. Обул тапочки и пошлепал на кухню.

В темной прихожей столкнулся с чем-то большим и холодным, больно ушиб колено. Зашипел, стукнул со злости дребезжащее чудовище. Нащупал тумблеры, хлопнул рукой. Свет вспыхнул сразу на кухне, в туалете и ванной, прихожей.

Олег почесал затылок, мельком взглянул в зеркало. Там отразился мелкий тщедушный паренек. Грудь впалая, плечи узкие, шея как у цыпленка. Лицо бледное и помятое, с большущими мешками под глазами. Уши под девяносто градусов, подбородок узкий и безвольный. Очки и коротко подстриженные волосы придавали до омерзения интеллигентный вид. То ли ботаник в третьем поколении, то ли гоблин с перепоя. А говорят, женщины реагируют на одно сексуальное место мужчины — мозг. Брехня! Было б так, не мучили третий год эротические кошмары. Женщины тоже человеки и тоже любят красивые тела. Мозг, кстати, также… любят.

Унылые мысли проскользнули где-то на краю сознания. Олег равнодушно отвернулся, зашел в кухню. Минут пять потратил на борьбу со старой плитой и спичками. Наконец газ соизволил загореться. Чайник засвистел, выбросил длинную струю пара. Парень заварил чай. Взял кружку и вместе с ногами забрался на расшатанный табурет. Осторожно подул, отхлебнул и скривился. Без сахара плохо. Но да ладно, завтра благословенный день зарплаты. Правда, денег — курам на смех. Наверняка в правительстве считают, что ассистенты в университетах должны питаться святым духом и манной небесной. Впрочем, политикам тоже не сладко. На новенький «лексус» не хватает, дача на Кипре совсем обветшала.

После третьего глотка чай показался не таким противным. Олег пил медленно, боясь обжечься. Прислушивался к смутному гулу за окном, думал о совершенно незначимых вещах. Завтра опять собрание в деканате. Будут пилить за неуспеваемость студентов. Но пережить можно. И даже зарплату оставят такую же. Уборщица баба Люда и то больше получает… Потом надо выстоять длинную очередь в банкомат, снять кровные. И, наверное, стоит пригласить Ленку в кино. Хотя боязно, а вдруг откажется? Да вроде не должна. Дама не из высших кругов, к шампанскому и ананасам равнодушна. А на пиво с чипсами наскрести можно.

Олег задумчиво почесал щеку. Дернулся от боли, вылил горячий чай на ногу. Заругался, поставил кружку на стол и потянулся за тряпкой. Вытер мокрое пятно, пощупал лицо и глянул на пальцы. Черт! Снова выросли когти. Длинные и острые, очень крепкие. Ранка неглубокая, но завтра придется оправдываться перед коллегами. Опять осмеют и будут строить предположения: «Ай-ай-ай! Какая же дикая кошечка поранила нашего Олежека?..»

Парень поморщился, вновь сел на табурет и стал допивать остатки чая. Мысли завертелись вокруг обретенной силы.

Поначалу Олег сомневался в своем здравомыслии, подумывал о походе к психиатру. Но убедившись в реальности происходящего, смирился. Врожденная осторожность не позволила выказывать силу на людях. Парень пытался разобраться, читал книги об эзотерике, сверхъестественном. Но в каждой находил лишь сладкую кашицу для мозгов обывателей. Однажды решился сходить к колдунам и прочим экстрасенсам. Вычитал в газете несколько объявлений, отправился по указанным адресам. Но три «великих» гипнотизера вполне ожидаемо содрали приличные деньги и наплели о сглазах, порчах, «Венцах Безбрачия». Четвертый повел себя необычно. Отворил, несколько секунд всматривался в лицо Олега. Сильно побледнел и резко захлопнул дверь. На звонки и стук лишь отчаянно ругался и прогонял.

Странности сбивали Олега с толку. Парень понимал, что ступил в область запретного. Воображение рисовало картины тайных орденов, обществ и кланов. Навеянные кинематографом шаблоны манили запредельной жутью и возможной реальностью. Глубоко в душе Олег ожидал: вот-вот к нему явятся люди и расскажут. О чем? Тут фантазия разыгрывалась не на шутку. Мутации, магия, параллельные реальности, космические пришельцы… Мало ли чем живет скрытый мир? Олег почему-то знал, что так произойдет. Немного страшился и в то же время жаждал Звездного Часа. Серое существование надоело до тошноты. А заодно бедность, скука, мелкие бытовые проблемы и повальное невезение.

Чай остыл и стал совершенно безвкусным, словно настоянный на опилках. Олег отставил кружку. Поднял руку и щелкнул пальцами. Сухо затрещало, запахло свежестью. На ладони послушно возникла маленькая, с горошину размером, шаровая молния. Рассыпала злые синеватые искры, потянулась вширь дугами разрядов. Парень пару секунд разглядывал, погасил электричество. Соседи и так частенько сетовали на перебои с энергией. Раздражать и вызывать подозрения не стоило.

Олег тяжело вздохнул, поставил ноги на перекладину табурета и задумался. Спать перехотелось совершенно. Разум чист как слеза, усталость улетучилась. Вряд ли сейчас удастся забыться. Пойти погулять? Поздно. Почитать книгу или посидеть за компьютером? Просто не хочется. Парень оперся о стену, задрал голову к темному от пыли потолку и стал думать о превратностях судьбы. В душе скопилась тоска и грусть.

Квартира тонула в спокойствии. Даже свет казалось, немного притух, стал более мягким. Из ванной слышался редкий стук капель. Часы на стене ритмично стучали, пытались измерить вечность. Стрелки показывали полдвенадцатого ночи. За окном раздался гул проезжающего автомобиля. И вновь тишина.

Олег поддался настроению, отрешился от окружающего. И во внезапной вспышке просветления понял — жизнь изменится именно сейчас. Не завтра, не через месяц… С минуты на минуту. Ощущение болезненное и гложущее, но удивительно всеобъемлющее и яркое. Олег затаил дыхание, сжался на табурете. Тишина и покой. Перед глазами запрыгали разноцветные пятна, в ушах загрохотала кровь. И когда Олег почти убедил себя в мнимости чувств, раздался звонок. Кто-то пришел.

Словно во сне парень встал с табурета. Мгновение поколебался. Но поборол страх, подошел к выходу. Медленно щелкнул запором и отворил дверь. У порога стояли три высоких широкоплечих мужчины в деловых костюмах. Лица серьезные, в глазах настороженность и сдержанное любопытство.

— Олег Белов? — нейтральным тоном спросил тот, что стоял впереди.

— Д-да, — заикаясь от волнения, ответил парень.

— Федеральное агентство «ХраМ», — сказал тот же мужчина. Достал из нагрудного кармана удостоверение и подал Олегу. — Вы должны пойти с нами. Сейчас. И вы знаете почему.

Пальцы не желали слушаться, дрожали как в лихорадке. Перед глазами двоилось и расплывалось. Олег пришел в себя, взглянул на документ. Печати и голограммы, сбоку герб в виде меча на фоне встающего солнца.

«Свершилось! — промелькнула ликующая мысль. — Теперь будет по-другому!..»

— Если позволите, я оденусь и соберу кое-какие вещи, — тверже сказал Олег.

— Одевайтесь, — кивнул мужчина. — Берите смену одежды и дорогие вам мелочи. Остальное оставьте. Вряд ли вернетесь сюда в скором времени.

— Я быстро! — пообещал парень.

Поправил очки на переносице. Развернулся и трусцой побежал в спальню. Послышалась тихая ругань, скрип и шуршание ткани. Люди в костюмах переглянулись. На губах каждого появилась понимающая улыбка. Легче легкого!.. Накинутые волхвом ауры сработали. Да и штатный психолог не ошибся — человеку надо дать то, о чем втайне мечтает. Тогда пойдет за тобой без разговоров и лишних вопросов.

* * *

Узкую лестничную площадку заливал тусклый желтоватый свет. Выхватывал из сумрака сбитые и стертые ступеньки, замусоренный и заплеванный пол. Когда-то давно стены покрывала голубоватая краска. Но теперь выцвела, облупилась. Виднелись карикатурные рисунки, размашистые надписи нецензурного содержания. Воняло мочой и кошками, откуда-то снизу поднимался кисловатый запах самогона.

Рядом с потрепанной дверью одной из квартир с пистолетами в руках застыли два милиционера. Молодой вжимался в угол и корчил из себя американского коммандос. Втягивал рыхлый живот, дул щеки. Пожилой напряженно вслушивался в тишину за дверьми и яростно скреб небритую щеку. На лицах обоих застыло серьезное и немного растерянное выражение. В глазах страх и недоумение. Еще два представителя закона сидели на ступеньках и лениво курили. Оружие тоже держали наготове. Но с предохранителей не снимали — осада квартиры продолжалась около двух часов.

— Витька, мать твою!.. — сипло крикнул пожилой милиционер. Постучал в дверь кулаком. — Выходи! Если сдашься, лично отмазывать буду. Не глупи! Я же знаю, ты ни в чем не виноват. Подумаешь, впаяют условный. Ну посидишь немного за хранение оружия. И все! А если станешь упорствовать, помочь не смогу. Витька! Ты живой еще?..

Милиционер осторожно прислонил ухо к двери, на минуту прислушался. Чертыхнулся, сдвинул фуражку на затылок.

Один из бойцов уныло пробубнил:

— Товарищ, лейтенант! Петр Сергеевич! Да не выйдет, ясно же. Надо омоновцев вызывать, сами не справимся. Эвон как забаррикадировался.

— Может еще танковую бригаду? — проворчал командир наряда, наградил подчиненного злым взглядом. — Ты, Вова, заткнись и не умничай! Что, одного паренька выковырять не сможем? Начальство дураков мигом под зад ногой. Тебе что?.. Пойдешь на рынок торговать или охранником устроишься. А мне до пенсии три года осталось.

— Петр Сергеевич! — возмущенно протянул подчиненный, виновато развел руками. — Я ж как лучше!..

— А получилось как всегда! — фыркнул пожилой милиционер. — Умолкни. Не вечно ж ему там сидеть. Жрать захочет — выйдет. Или нервы сдадут.

Вова переглянулся с соседом и пожал плечами. Достал пачку сигарет, вновь закурил. Подумал и засунул пистолет в кобуру, оперся плечом о перила. В голубых глазах появилась тоска. В час ночи надо в кровати лежать и десятый сон видеть. Или попивать чаек в отделении и наблюдать за часами — сколько осталось до конца дежурства. А сидеть под дверью неудавшегося бандита виделось полнейшей глупостью. Но спорить с лейтенантом себе дороже. Сергеевич — мент старой советской закалки, к обязанностям относится очень серьезно. Упрямый как черт и такой же сварливый.

Перила дрогнули, послышались шаги. Вова скосил глаз, увидел на стене внизу тень. Насторожился и схватился за рукоять пистолета, резко вскочил на ноги. Снизу поднимался высокий широкоплечий мужчина в строгом деловом костюме. Остановился напротив милиционеров, окинул равнодушным взглядом.

— Милейший! — запротестовал Вова, замахал руками. — Сюда нельзя, проводим операцию по ловле опасного преступника. Сейчас же спускайтесь!..

Незнакомец промолчал. Неспешно достал удостоверение и ткнул в нос милиционеру. Подождал, пока прочитает, прогонит через извилины. Пристально посмотрел в глаза и сухо приказал:

— Вниз!

Боец судорожно сглотнул, побледнел как полотно. Махнул рукой товарищу. Бочком протиснулся мимо мужчины, торопливо побежал на первый этаж. Приятель Вовы лишь мельком взглянул на удостоверение. Кивнул и помчался следом.

Пожилой лейтенант только в последний момент осознал — что-то не так. Развернулся и вперил в незнакомца грозный взгляд. Покраснел от злости, рявкнул:

— Что, мать вашу, происходит? Ты кто такой? И какое право…

— Самое непосредственное, — холодно произнес мужчина. — Дело переходит под нашу юрисдикцию. Вот постановление.

Протянул милиционеру удостоверение, достал из кармана свернутый лист бумаги. Командир наряда внимательно изучил документы, помрачнел. Посмотрел на неизвестного исподлобья, дрожащей рукой стер пот.

— Потрудитесь объяснить, — проворчал лейтенант. — Что нужно ФСБ в нашем городе?

— Что здесь происходит? — произнес мужчина, проигнорировав вопрос милиционера.

Бросил быстрый взгляд на второго представителя закона, указал глазами на лестницу. Тот поколебался. Медленно отлип от стены, пошел вниз.

Лейтенант в бессильной злости сжал кулаки, с затаенной ненавистью посмотрел на неожиданного гостя. Таких перевидал великое множество. Уверенные, спокойные, обличенные властью. Словно и не люди, а посланцы самого господа бога. Но нет, гораздо хуже… фээсбешники. Старый служака проглотил раздражение, выдавил на губах тусклую улыбку и начал рассказывать:

— Неприятный и глупый случай. В квартире живет Виктор Самойлов. Двадцать пять лет от роду, работает в торговой фирме менеджером. Сцепился с какими-то мафиками в своей конторе. Поставили на счетчик и сказали принести пять тысяч «зелени» до конца месяца. А Витька даже ухом не повел. И что странно, даже из города не попытался уехать. А сегодня к нему заявились эти товарищи. Соседи слышали стрельбу и крики, стекла в квартире вышибло взрывом. Пока мы доехали, к Самойлову заявилась еще команда. Вошли и как в воду канули. Мы поговорили сквозь дверь. Витька скрутил ребят, кое-кого вроде зашиб. Забаррикадировался, выходить отказался. Пытались уговаривать. Сначала отвечал, потом затих. Паренек в общем хороший, я отца его знал. Никогда не привлекался, в сомнительные дела не влезал. А тут такое…

Милиционер развел руками, тяжело вздохнул. Достал из кармана мятый грязный платок, промокнул лоб и щеки.

— Ясно, — лаконично сказал федерал.

Задумчиво потер подбородок, посмотрел на дверь квартиры. Сверху послышалось шуршание, шаги. Крышка люка, что вела на чердак, с лязгом отворилась. Показался огромный стальной ботинок. Следом — нога, затянутая в металл и толстую рифленую резину. Через узкое отверстие протиснулся здоровенный амбал отдаленно напоминающий громадное насекомое, фантастического киборга и средневекового рыцаря в одном лице. С грохотом приземлился. Неуловимо быстро переместился к стене и щелкнул затвором винтовки.

В тусклом желтоватом свете блеснул вороненый металл, множество трубок, проводов, толстые тяги. На груди плиты брони, за спиной компактный ранец. Выпуклые фасеточные очки отодвинуты на лоб, противогаз приспущен. Лицо самое обыкновенное: кривоватый нос, толстые губы и внимательные серые глаза. Лишь это и говорило, что монстр в доспехах все-таки человек.

Пожилой милиционер невольно отшатнулся, поднял пистолет. Побледнел, недоверчиво посмотрев на каменно-спокойного фээсбешника. В люке показался еще один монстр в тяжелой броне. Ворочался в узком проеме как танк, ругался вполголоса.

Федерал мельком глянул на лейтенанта, поморщился. Повернулся к первому бойцу.

— Денисов, ты начал операцию раньше назначенного срока, — сухо произнес мужчина.

— Иван, отвали, а!.. — грубым прокуренным голосом прогудел спецназовец. Сплюнул под ноги и нацелил винтовку на дверь. — У команды Волошина возникли проблемы. Объект двоих порвал. А сейчас батька Данилов звонил, орал как припадочный и приказал поспешить. К тому же наблюдатели засекли повышение плотности электромагнитных полей. Колдует, гаденыш!

— Секретность — прежде всего, — сказал фээсбешник. Прищурился и поджал губы. — Думаешь, наверху любят оправдываться перед народом и журналистами?..

— Да нахрен твою секретность! — зычно пророкотал спецназовец. — У меня приказ. Уходи, сейчас начнется.

Пока федерал и боец пререкались, с крыши спустились еще двое в броне. Молча разошлись в стороны, присели и нацелили оружие на дверь. На лестничной площадке стало очень тесно. Фээсбешник нахмурился, но признал поражение. Развернулся, взял изумленного милиционера под локоть и увлек вниз.

— Что здесь происходит, мать вашу? — ахнул лейтенант, обретя дар речи. — Это, мать вашу, учения какие-то?.. Или что? Я не понимаю!

— Пойдемте, — мрачно сказал федерал. — Дело государственной важности.

— Постойте! — возмущенно фыркнул милиционер, сбросил руку фээсбешника и указал на бойцов. — Что за хренароботы?

Пожилой лейтенант остановился посередине пролета. Одутловатое морщинистое лицо покраснело, в глазах сверкнула злость. Федерал поморщился — только истерики не хватало — вновь попытался увести милиционера.

Дверь квартиры взорвалась изнутри. На лестничную площадку вырвался тугой кулак горячего воздуха, пыли и жирного пламени. Ударил в спецназовцев, вжал в стены. Брызнули длинные щепки, взвизгнули осколки металла, мелкие острые камешки. Огонь разлился вширь, лизнул потолок. Федерала и милиционера сдуло как сухие листья, сбросило вниз. Одновременно раздалось звериное рычание, короткие хлопки.

Пламя быстро опало, лестничный пролет затянуло клубами черного дыма. Во мгле почудилось стремительное движение. Из квартиры выпрыгнуло существо в общих чертах напоминающее человека. Худое и стройное, бледное как смерть. Черты лица смазанные, расплывчатые.

Существо быстро огляделось. Присело для следующего прыжка. Но тут в дыму сверкнул металл, наперерез бросился спецназовец. Сбил с ног, занес кулак. Но бледная тварь ловко вывернулась, крест-накрест полоснула растопыренными пальцами. Заскрежетал металл. Полетели обрывки брони и проводов, хлестнул веер алых капель. Существо легко приподняло массивного бойца, несколько раз ударило о стену. Отшвырнуло обмякшее тело, хрипло рыкнуло. Резко оглянулось и вскинуло руку. С ладони сорвался узкий и твердый, похожий на лазерный луч, клинок пыли. Пронзительно свистнуло, грохнуло. В крепкой бетонной стене появилась сквозная дыра, брызнули дымящиеся обломки. Но тварь промахнулась. В черном мареве одна за другой полыхнул десяток коротких яростных вспышек, раздались глухие хлопки. Множество металлических дротиков вонзились в грудь существа. Отбросили, вбили в стену. Тварь отчаянно взвизгнула, еще пару раз вслепую выстрелила копьями пыли. Но опять промахнулась. А на третий не хватило сил. Руки безвольно опали, существо медленно сползло по стене, уронило голову на грудь.

Под потолком еще клубился черный удушливый дым. Мгла внизу рассеялась, тусклый желтоватый свет выхватил из темноты картину разрушений. Пол завален кусками бетона и штукатурки, мелкими обугленными щепками, засыпан пылью и залит кровью. Кое-где валялись обломки брони, провода, чуть в стороне — искореженная винтовка. Стены в дырах, пятнах копоти и кровавых потеках.

У входа в квартиру плашмя лежал спецназовец. Шлем и очки избороздили длинные трещины, грудь вскрыта как консервная банка. Сквозь дыры обильно сочилась кровь, виднелись острые обломки ребер и мокрые внутренности. То, что осталось от командира отряда, валялось у противоположной стены. В жутко изорванном и обугленном теле едва угадывался человек.

Третий боец остался живым и невредимым. Костюм в подпалинах и царапинах, забрызган кровью. Но ни одного серьезного повреждения. Спецназовец долгую минуту смотрел на бледное, похожее на куклу существо, ласкал пальцем курок винтовки. Быстро поменял магазин и щелкнул затвором. Сделал осторожный шаг… Тварь окутало белесым туманом. Черты расплавились, изменились. У стены сидел невысокий крепко сбитый парень. Глаза закатились, из уголка рта катилась одинокая капля крови.

Сухо скрипнули мелкие камешки. Федерал перевернулся, поморщился и медленно огляделся. Пожилой лейтенант таращил глаза, хватал ртом горячий воздух и хрипел. Лицо в царапинах и белой пыли, волосы растрепаны.

Фээсбешник похлопал по груди, достал из внутреннего кармана лист бумаги и ручку. Протянул милиционеру, проворчал:

— Подпишитесь о неразглашении. Если сболтнете, пожизненный срок обеспечен.

* * *

Поселок не впечатлил. Совсем. Несколько улиц, унылые однотипные дома, грязь, серость и собачий холод. После веселого и светлого леса контраст особенно яркий. А тут разбитые дороги, слякоть, чахлые деревца, отсутствие какой-либо пышной растительности. Дальше в низине тянул щупальца плотный туман. Окутывал здания, пожирал одно за другим. Тусклые мутные окна полыхали ярко-алым, отражая зарю. Даже солнце тут казалось зловещим и чужим: багровый диск похожий на глаз демона. Медленно тонуло за горизонтом, разбрасывало последние скупые лучи.

Людей встречалось мало. Навстречу попалась пожилая женщина в калошах и старой фуфайке. Взглянула исподлобья, поспешно прошмыгнула мимо. Из переулка вышел крепкий бородатый мужик. Лицо красное и обветренное, на плече ружье, а за спиной заляпанный грязью рюкзак. Охотник посмотрел настороженно и опасливо, нахмурился. Но промолчал, свернул к ближайшему дому.

Сквозь подошвы ботинок кололо холодом — под слоем почвы скрывался ледник. В воздухе витали запахи хвои, сырости и гари. Над многими трубами поднимались столбы серого дыма… Мороз пробирал даже сквозь несколько благоразумно одетых свитеров и куртку. Кусал руки и щеки, стремился впиться в теплое тело. М-да… и это лето?

Под ногами хлюпнуло. Опять лужа. Вадим поморщился, стряхнул с ботинка жирный ломоть грязи. Отступил на относительно сухую обочину и огляделся. С чего начать поиски? Не заходить же в каждый дом с вопросом: «А подскажите, где маг обитает?» Но разговор завязать надо. Проще найти местный бар или кабак… если есть, конечно. Народ в таких заведениях словоохотливый и по большей части беспечный. За выставленную рюмку водки расскажут, что угодно. Местные слухи, свежие новости, байки. Вдогонку посвятят в суть какого-нибудь философского учения, научат обращаться с женщинами и докажут: «Спартак чемпион!»

Позади послышались осторожные шаги, грубые голоса. Вадим обернулся, хмуро посмотрел на четверых «храмовцев». Высокие и мощные, широкоплечие. Все на одно лицо: квадратные подбородки, низкие лбы и тяжелые челюсти. Черты грубые, словно вылепленные наспех. Из-под толстых ватников выпирали плиты облегченной брони. За спинами громадные рюкзаки, свертки с винтовками и автоматами. Да уж, на геологов или туристов похожи меньше всего. Скорее бандиты.

Жаль, от сопровождения отказаться не удалось. Впрочем, стоит радоваться, что Данилов вообще соблаговолил помочь, дал вертолет. Сначала упорствовал, хотел отправить вместе с одним из основных отрядов. Но после получаса ругани, наконец, выслушал план и нехотя согласился. Поселок находится на крайнем севере, маленький и оторванный от цивилизации. Найти мага здесь можно даже без помощи Сашки.

Внуку Велимира не нравилась затея Данилова. С одной стороны майор в чем-то прав. Да, действовать надо решительно и быстро. После исчезновения Сашки и Сони план оказался под угрозой провала. Но методы «храмовцев» Вадиму претили. Сегодня днем командир спецназовцев хвастался перед дедом «результативными операциями», обещал доставить Носителей Тотемов в течение суток. А новости всех каналов пестрели тревожными репортажами: взрыв газа в одном городе, тревожные происшествия в другом, захват опасных преступников в третьем. И жертвы, жертвы, жертвы… Пока без смертей. Но надолго ли? Если дела пойдут в том же духе, обязательно будут.

Кроме прочего Вадима тревожило исчезновение друга и ведьмы. Пошел третий день с тех пор, как отправились на «охоту». В ту ночь ничто не предвещало беды. Соня звонила, отчитывалась. Пересылала фотографии молодых магов, координаты. А утром связь прервалась. Те же выпуски новостей дали понять: последним городом, где побывали Сашка с Соней, стал Екатеринбург. Но агенты «храмовцев» не нашли никаких следов. Да и остальные попытки отыскать «охотников» результатов не принесли.

Вадим сильно волновался. Хотел верить, что все будет хорошо. Но между тем осознавал — надо готовиться к худшему. Произойти могло что угодно: от поимки ребят посланниками Старейшин до убийства каким-нибудь разъяренным магом. Данилов успокаивающе ворчал, махал рукой: мол, найдем, никуда не денутся. Дед кивал, говорил то же самое. Но Вадим видел, как Велимир помногу раз уходил в Тонкие миры, искал. И каждый раз возвращался ни с чем. А ученик волхва знал — любое живое существо оставляет след в эфире. Если нет, либо скрыли специально… либо убили.

Вадим еще раз глянул на неуклюжих «храмовцев». Бойцы шли с огромным трудом, вязли в грязи, ругались. Хорошо хоть надели облегченную броню: экзоскелеты, прикрытые композитными пластинами. Иначе проваливались бы по колено, а то и по пояс. Сам ученик волхва оделся как можно легче: несколько свитеров, куртка, утепленные джинсы и армейские ботинки. Даже кольчугу брать не стал, против магии ничто не устоит. А подвижность может спасти. Из оружия лишь недлинный меч с узким лезвием, сейчас завернутый в тряпье. Клинок зачарованный, не единожды проверенный в бою.

Ученик волхва шел неспешно, внимательно осматривался. Обшарпанные старые дома, двускатные крыши, полусгнившие заборы. Пару раз попались длинные бараки — то ли склады, то ли местные административные здания. В одном дворе заметил ржавый полусгнивший грузовик, в другом — гусеничный вездеход. Бедность, нищета. Внутреннее чутье Вадима молчало, Носителя Тотема поблизости нет.

Солнце почти опустилось за горизонт. Стало гораздо холоднее. Туман густым мокрым покрывалом стелился у ног, но выше почему-то не поднимался. Те редкие звуки, что вообще раздавались, теперь исчезли. Наступила странная и жуткая тишина, прерываемая лишь хлюпаньем грязи и руганью спецназовцев за спиной.

Улицы казались совершенно безликими, одинаковыми. Одна сменяла другую, но разницы не чувствовалось. Вадим преодолел несколько пустынных переулков, вышел на небольшую площадь. Посередине каменный постамент. Наверху небольшой чугунный бюст, изображающий характерную личность с лысой макушкой и аккуратной бородкой. Надо же, не везде уничтожили отзвуки старой эпохи. Да и уберут ли? Ленин — тоже история… На краю площади примостились несколько ржавых прилавков. В воздухе витал мощный запах прелых овощей, копченой рыбы и кисловатого пива.

Внук Велимира остановился, повертелся на месте. Слева от бюста Вождя пролетарской эпохи находилось низкое, но относительно большое здание. В узких затянутых грубыми решетками окнах горел свет. Слышался гул, играла музыка. Над рассохшейся дверью висела жестяная вывеска. В сумерках едва просматривалась кривоватая надпись: «Приют охотника».

— Потапов! — позвал Вадим нехотя.

— Ну? — раздался хриплый голос командира «храмовцев».

— Стойте снаружи, ни на кого не нарывайтесь. А я пойду, разведаю.

— Ладно, — проворчал спецназовец. — Но вообще-то погреться не помешало.

— И перепугать жителей своими рожами, — хмыкнул ученик волхва. — Ты бы еще с автоматом наперевес вошел.

— Так и сделаю, — угрюмо пообещал боец. Но помедлив, сдался: — Хорошо. Стоим снаружи и стараемся не привлекать внимания. Если что — передатчик у тебя есть.

Вадим оглянулся, окинул спецназовцев неприязненным взглядом. В сумерках выделялись четыре черных силуэта. Чавкнула грязь, хлюпнула вода. Бойцы довольно быстро переместились в тень у ближайшего сарая. Внук Велимира вздохнул, потянул дверную ручку.

В лицо Вадима ударил горячий как в бане воздух. Глаза ослепило желтоватым электрическим светом. Парень остановился на пороге, мотнул головой и поморгал. М-да, заведение явно элитное.

Бар представлял собой длинное полутемное помещение, нечто среднее между обычным сараем и средневековой харчевней. Множество грубых рассохшихся столов и табуретов. В углу примостилась барная стойка, полки с несколькими цветастыми бутылками: дешевое вино и коньяк. Наверняка поставили исключительно для красоты. Пол неожиданно чистый, под потолком густое облако табачного дыма. В воздухе витала непередаваемая смесь запахов едкого мужского пота, забористого самогона и пива, вонючего табака и прогорклого масла.

Питейное заведение забито посетителями. За столами грубоватые мужчины различных возрастов. Лица угрюмые, обветренные. У многих бороды. Одеты неброско и бедно: чаще в старенькие фуфайки, штаны и сапоги. Лишь два-три выряжены в куртки, потертые джинсы. Пили в основном самогон, закусывали колечками лука, черным хлебом и вяленым мясом. Кто помоложе цедили разбавленное пиво из обыкновенных литровых банок.

С первой же секунды ученик волхва почуял неладное. В маленьких поселениях и деревнях жители знают друг друга как облупленных. Появление новеньких — событие с большой буквы. На улицах провожают долгими заинтересованными взглядами. Когда заходишь в пивные, завсегдатаи оборачиваются, изучают. И про себя решают — бить морду сразу или немного поговорить… А здесь никто и ухом не повел. Люди походили на восковые статуи. Бледные и мрачные, во взглядах затаенный страх, ожидание чего-то нехорошего. Лишь иногда шевелились. Быстро опрокидывали рюмки и вновь застывали. Ко всему прочему царила нездоровая тишина. Надрывался только радиоприемник. Шипел и трещал, изрыгал из динамиков какой-то полузабытый хит семидесятых.

Вадим подошел к стойке, обежал глазами небогатый ассортимент бутылок. И мрачно подумал: разницы нет, чем травится. То ли паленой водкой, то ли самогоном. Правда, можно купить портвейна. От легендарных «Трех топоров» не умрешь, но болеть будешь долго и мучительно.

— Что тебе, парень? — раздался хриплый похожий на воронье карканье голос.

Из темного проема подсобки показался высокий худой мужчина. Пыхнул папиросой, небрежно сплюнул на пол. Оперся о косяк и с интересом посмотрел на нового посетителя. Выглядел неизвестный весьма колоритно. Одет в старые латанные-перелатанные джинсы неопределенного цвета, серую рубаху и шерстяную телогрейку. Лицо удлиненное по вертикали. Настолько густо испещрено глубокими морщинами, что казалось печеным яблоком. Волосы и усы неопределенного мышиного цвета, на небритом подбородке здоровенная родинка… Бармен — дошло до Вадима.

Внук Велимира вновь бегло осмотрел этикетки бутылок, беспомощно развел руками. К сожалению, чуда не произошло. Водка, портвейн, сомнительного качества коньяк. Эх, а чай тут вряд ли водится. Но после промозглой сырости улицы подошел бы лучше.

— Городской, — хрипло хохотнул мужчина, пригладил усы. — Откуда и по каким делам в нашей дыре?..

— Как определили? — задал глупый вопрос Вадим.

— Элементарно! — еще громче засмеялся бармен. Глубоко затянулся, с важным видом выпустил изо рта и ноздрей облако смрадного дыма. Указал пальцем в грудь Вадика. — Во-первых, одежда. Во-вторых, выговор. В-третьих, я тебя впервые вижу. Ну и в-четвертых… хе-хе… лишь у городских такие круглые глаза, когда выбирают выпивку. Какими судьбами в поселке? В гости? Или по делам?..

— Можно сказать по делам, — кивнул ученик волхва. Подумал и добавил: — Перепись населения. Обязали в областном центре.

— Надо же! — хмыкнул бармен. Удивленно приподнял брови и чуть не проглотил папиросу. Закашлялся, с отвращение выбросил окурок. — Кхе… Эта дрянь доведет до могилы! Перепись, говоришь? Неужто государство Российское вспомнило о Поселке?..

— Конечно. Необходимо составить списки, по которым каждый житель получит вспомоществование на укрепление жилища. Кроме того будут выделены средства на развитие промышленности, создания рабочих мест, — вдохновенно солгал Вадим. Еще раз осмотрел полки и поскреб затылок. — Чай у вас имеется?

Мужчина измерил взглядом ширину Вадимовых плеч, рост, оценил толщину бицепсов. Презрительно хмыкнул, убавил громкость приемника и полез под стойку. Оттуда прохрипел с неодобрением:

— Что за молодежь пошла? Умрешь ведь здоровым. Небось и спортом занимаешься? Дурень! Гулял бы пока молодой, потом времени не будет.

— Ну да, здоровым, — сдержанно ответил ученик волхва. — Зато проживу дольше, успею больше. А пить можно лишь в одном случае: чтобы отметить личную победу. Тогда появится стимул идти дальше, покорять высоты.

— Тьфу! Философ!.. — фыркнул бармен из-под стойки, позвенел посудой. — Есть тут один такой. Костя Чельцов. Странный парень. Пока в школу ходил — золото, а не ребенок. И дернул черт в университете отучиться. Думали, не вернется. Ан нет, год назад приехал. И что ты думаешь? Испортили пацана! Не пьет, не курит, книжки читает и взрослых дядек смеет поучать. Спортом каким-то занимается. Каратэ, вроде бы. Каждое утро, дурак, босиком бегает, на пустыре у школы железки тягает и орет как припадочный. Стыдоба!.. Но парень грамотный и умный. Коль хочешь с переписью быстро управиться, к нему обращайся. Да и вообще помогает нам во многом. Учителем и доктором работает по совместительству.

Мужчина вынырнул из-за стойки, поставил перед Вадиком кружку с чаем. Ученик волхва протянул деньги, но бармен отмахнулся.

— Угощайся. Мне заварки не жалко, — проскрипел хозяин заведения. Извлек из пачки очередную папиросу, помял в пальцах.

— Спасибо, — кивнул Вадим.

Взял кружку, немного отпил. Кипяток согрел, но сам чай показался отвратительным. Безвкусный, горьковатый — словно настойка рубленого картона. Виду Вадик не подал — дареному коню в зубы не смотрят, — глотнул еще. Оглянулся и внимательно осмотрел зал.

В помещении по-прежнему царило напряженное молчание. Люди мрачно пили. Все как один почему-то смотрели в одну точку на потолке. Взгляды стеклянные, глаза расширены от затаенного удивления и страха. Лица бледные как полотно. Казалось, за столами восседают манекены.

Ученик волхва передернул плечами, поежился. Такое поведение показалось очень неестественным. Предчувствие чего-то нехорошего ударило по нервам. Тишина давила почти физически, пригибала к земле тяжким грузом. Вадим нахмурился, глянул на бармена. Мужик опять пыхтел папиросой, равнодушно смотрел на гостя.

— А почему тут… — осторожно произнес Вадим.

— Тихо? — догадался хозяин заведения. Хрипло хохотнул и указал пальцем в точку на потолке. — Муху видишь?

Вадим напряг глаза. В клубах табачного дыма мелькала черная точка, слышалось жужжание. Внук Велимира пожал плечами и хотел спросить, что необычного в насекомом. Но тут же удивленно приоткрыл рот. Скажите, ну какая уважающая себя муха будет летать без передышки? К тому же по ровному, словно циркулем отмеренному кругу? Исключительно по часовой стрелке?.. И наконец, когда на столах столько вкусного: липкие пятна от разлитого пива, хлебные крошки, маленькие кусочки мяса?.. Вадим перевел взгляд на бармена. Тот ухмыльнулся в усы, подмигнул.

— Костя Чельцов с пьянством борется, — хмыкнул мужик. — Втемяшилось, что водки потребляем много. Приходил пару часов назад, с мужиками ругался. Ну и поспорил. Если муха пролетает так четыре часа, то на месяц — сухой закон. Вот и ждем, половина срока истекла.

— А как он это сделал? — быстро спросил ученик волхва.

— Дык, Костя шаманством увлекся, — ответил хозяин заведения, небрежно махнул рукой. — К какому-то отшельнику ходил, тайное ремесло познавал. Ну и выучился на нашу голову, теперь тиранит. Чувствую, придется закрываться на месячишко.

Бармен помрачнел, выплюнул окурок. Достал из-под стойки бутылку «Трех топоров», плеснул в граненый стакан и залпом осушил.

— Интересно, — нарочито равнодушно протянул Вадим. — А где живет, Костя?

— Тебе зачем? — спросил хозяин бара, подозрительно прищурился. — Мы своих в обиду не даем. Хоть шаманы, хоть вурдалаки какие.

— Нет, что вы! — деланно возмутился ученик волхва, развел руками. — Сами ж сказали по вопросу переписи к нему обращаться. Да и любопытно с таким выдающимся человеком поболтать.

— Ну да, согласен, — пробормотал бармен, шмыгнул носом. — Как выйдешь, третья улица от площади. Свернешь в переулок, увидишь дом небольшой. Там еще ворота всякой дрянью японской размалеваны. А коль заблудишься, спроси у кого-нибудь. Костика хорошо знают, подскажут путь.

— Благодарю, — кивнул Вадим.

Тремя глотками допил подстывший чай, махнул на прощанье хозяину заведения. Развернулся и неспешно двинулся к выходу.

Улица встретила холодом и сыростью. Туман затопил площадь, окружающие дома. Солнце давно скрылось за горизонтом. Темно хоть глаз выколи, серая мгла, желтые размытые пятна света. Вадим осмотрелся, поежился. В баре накурено и грязно, но тепло. А здесь вечная осень… Слышалось хлюпанье, плеск и стук одиноких капель. Где-то вдалеке брехали псы, низко и утробно рокотал автомобиль.

— Потапов?! — негромко сказал ученик волхва.

— Здесь! — отозвались с противоположной стороны площади. — Есть что?

— Да, — сказал Вадим. — Не высовывайтесь. Я схожу по адресу. Если потребуется помощь, вызову. Будьте наготове.

— Хорошо, папочка, — с издевкой проворчал командир «храмовцев».

Фразу Потапова Вадим пропустил мимо ушей. Развернулся и скорым шагом свернул за бар, попал на узкую извилистую улочку. Направление вроде бы выбрал верное. Но густой туман и темнота мешали ориентироваться. Пару раз Вадим по щиколотку проваливался в жидкую липкую грязь. Выбирался, с руганью сбивал жирные ломти земли. Волей-неволей пришлось идти медленнее.

Несколько раз Вадик поскальзывался, падал на колени. Ругался и стряхивал жижу со штанов. Сверток с мечом за спиной сильно мешал, лупил по плечам и голове. Ученик волхва поправлял, бежал дальше. На одном дыхании пролетел улицу, сразу свернул в другую. Напрягал глаза, высматривал ворота с какими-нибудь японскими символами. Но пока попадались обычные рассохшиеся калитки, кривые заборы. Да и видно с трудом. В тумане скользили лишь размытые силуэты, пятна желтоватого света. Потому приходилось подходить вплотную, даже ощупывать.

Поселок казался вымершим. Но в принципе легко объяснимо — в такую погоду собаку из дому выгнать жалко. Ученик волхва уже не обращал внимания на грязь, прыгал по лужам. То и дело вяз, тяжело выбирался, пыхтел от натуги. Мимо мелькали заборы, калитки. Однажды натолкнулся на старую «Волгу», оставленную хозяевами у двора. Спотыкаясь, пробежал метров десять. Выровнялся, схватился за ближайшую ограду. Подгнившие доски отчаянно скрипнули, но вес Вадима выдержали.

Дорога пошла под уклон. Запах сырости стал резче, а туман гуще. Звуки исчезли, растворились. Даже хлюпанье и плеск жижи под ногами казалось далеким, смутным.

В какой-то момент ученик волхва понял, что заблудился. Запаниковал, резко остановился. Повертелся на месте, всмотрелся в мокрую тьму. Справа и слева обычные заборы, чуть дальше размазанные тусклые огни. Но все незнакомое, чужое и безликое. Пока мчался, чувство направления помогало, не давало сбиться. А теперь резко пропало, оставило наедине с темнотой и холодом.

Вадим несколько раз глубоко вздохнул. Успокоился, огляделся. Чернота, белесые щупальца тумана, лужи и грязь. Нет, теперь точно не найти выход. Значит надо действовать иначе. Но опасно — маг может почуять, перепугаться. Впрочем, иного выхода не осталось.

Ученичество у волхва дает многое. Но сам путь постижения мудрости и обретения силы — длинною в жизнь. Вадим умел достаточно для своих лет. Но магией пользовался изредка, ибо панацеей или оружием Силу не считал. Внук Велимира сосредоточился, изгнал посторонние мысли и воззвал к собственному Духу. Прошептал несколько заговоров. Присел и резко вонзил ладонь в жидкую грязь. Первую секунду ощущал лишь холод. Но земля таки ответила на просьбу одного из сыновей. Пальцы пощекотало, в руку хлынула горячая волна. Мышцы скрутило судорогой. Вадим почувствовал легкость и силу. Улыбнулся, мысленно поблагодарил землю и поднялся.

Туман по-прежнему застилал взор. Но теперь внук Велимира зрел невиданное. Его собственные следы выделялись тусклым серебристым сиянием. Найти обратную дорогу труда не составляло. Кроме того взору открылись другие любопытные вещи.

Чудилось потрескивание, откуда ни возьмись, налетали порывы раскаленного воздуха. В периферийном зрении плясали маленькие алые искорки. Остаточная Сила Носителя Тотема. Маг безусловно относился к стихии Огня. Огорчало другое. Вадим не мог найти четких следов. Чутье не давало ориентиров. С одинаковым успехом чародей мог находиться как в нескольких шагах, так и на краю Поселка.

Несколько минут ушло на волхование. Внук Велимира перепробовал доступные заговоры и ритуалы. Но скользкая путеводная нить убегала, обрывалась в пустоте. Вадим осознал, почему быстро отыскать Носителей Тотемов мог именно Сашка. Без четкого чувства направления блуждать можно довольно долго. Но с другой стороны он не в большом мегаполисе, а в маленьком селении. И маг находился рядом! В пределах километра! Даже волхвовать не надо. А стоит вооружиться мощным фонарем и заново обойти улицы.

Идея показалась заманчивой. Вадим поразмыслил, прикинул варианты. Развернулся, по своим следам пошел к площади. Надо одолжить у «храмовцев» фонарь, начать с точки отсчета — питейного заведения. Да и у хозяина бара можно повторно выспросить дорогу.

Идти обратно оказалось легче. Тело, напитанное могуществом земли, не поддавалось холоду. Шаги получались легкими и стремительными. Да и направление отмечала серебристая дорожка следов. Вадим быстро преодолел несколько улиц, свернул, побежал трусцой. Но через несколько метров встал как вкопанный и навострил уши. Внимательно всмотрелся в темноту, затаил дыхание. Почудился резкий крик, отдаленно напоминающий птичий. Сова? Очень похоже. Но туман искажает звуки. И к тому же странно-тревожное ощущение.

Мокрая тьма хранила молчание. Туман жадно глодал ботинки Вадима, оседал мелкими капельками влаги на одежде, волосах, лице. Тишина… Мерный стук капель, поскрипывание, вздохи. Расплывчатые похожие на чудовищ силуэты домов, чахлых деревьев, заборов. А свет в окнах — голодные глаза неведомых тварей.

Вадим встревожился. Точно знал — смутным чувствам стоить верить. Слух, зрение и обоняние могут обмануть. Но та часть эфирной составляющей, что зовется аурой, прекрасно впитывает посторонние энергии и взаимодействует с окружающим миром. Мозг же трансформирует сигналы в то, что зовем интуицией.

Ученик волхва унял дрожь, немного расслабился. Быстро снял с плеча сверток и принялся расшнуровывать завязки. Показалось или нет, лучше перестраховаться. Ладонь коснулась шершавой рукояти. Вадим одним движением стряхнул тряпки. Махнул клинком, заново привыкая к весу и длине оружия.

Со стороны площади донеслись отчаянные крики, стрельба. Короткий промежуток тишины, грохот, звон разбитого стекла и опять бешеная пальба.

В груди Вадима похолодело. Догадка ослепительной вспышкой ворвалась в мозг. Демоны!.. Случилось то, чего больше всего боялся! Пока бродил в темноте, Носитель Тотема вернулся к бару. А дальше… Что гадать? Как в старом анекдоте: «Слово за слово, так ежик и получил по морде!»

Ругательства рвались с языка. Но Вадим сдержался, поберег злые слова для иного случая. Сорвался с места и длинными прыжками помчался к площади. Тьма смазалась в длинные полосы, туман трусливо убегал прочь. Звуки стали громче: трещали автоматы, хлопали винтовки. Отчаянно орали перепуганные люди. Несколько жителей Поселка метнулись из мрака, не разбирая дороги ринулись прямо на ученика волхва. Вадим ловко отпрыгнул, обогнул. Но откуда ни возьмись появилось еще пару человек. Столкнулись с Вадимом, разлетелись как сухие листья. Парень успел заметить выпученные от ужаса глаза, перекошенные рты. И вновь чернота, грохот, близкие всполохи пламени.

За считанные секунды внук Велимира пролетел оставшееся расстояние. Заметил вспышку света, ушел в перекат. Вскочил на колени, поднял меч в защитную позицию и быстро осмотрелся.

Площадь обратилось в поле боя. Ярко пылали несколько сараев. Повсюду дымящиеся воронки, россыпи отстрелянных автоматных гильз и короткие дротики со снотворным. Бюст Ленина изрядно поврежден. Половина черепа Вождя пролетариев перестала существовать. Неровные края светились багровым. По чугунным губам и шее скатывались капли расплавленного металла. От прилавков небольшого базара остался ворох ржавого железа. Совсем рядом чадно горело человеческое тело. Судя по тягам и проводам, что проглядывали сквозь обугленную одежду — один из «храмовцев».

Громкий взрыв оглушил. Вновь зазвенело стекло, засвистели пули. Из окна питейного заведения вырвалась косая автоматная очередь. Срикошетила от многострадального памятника, выбила искры и кусочки хрупкого чугуна. И сразу из нескольких окон метнулись языки жаркого оранжевого пламени. Послышалась грязная ругань, вопли спецназовцев, выстрелы. Снова взрыв, намного громче предыдущего.

Жаркий бой шел внутри бара. В окнах мелькали черные тени, сверкали всполохи выстрелов. Хрупкую наружную дверь разметало на щепки. Из облака дыма выпрыгнул человек. Перекатился, встал на четвереньки и вскинул голову… Молодой темноволосый парень, высокий и крепкий. Черты лица гордые и точеные: узкие губы, упрямый подбородок, нос с благородной горбинкой, наклонные стрелы бровей. Взгляд безумный, затравленный. Радужки тлели багровым, зрачки — белые точки.

Костя Самойлов стряхнул с плеч пылающие щепки и раскаленную пыль. Подпрыгнул и бросился прочь.

— Стой! — закричал ученик волхва, очнувшись от ступора.

Резко выдохнул и взял с места в карьер, помчал что было духу. Носитель Тотема успел скрыться во мраке, летел как на крыльях. Но внук Велимира поймал отблески ауры, сумел запомнить. И теперь уверенно преследовал.

Освещенная заревом пожара площадь осталась далеко за спиной. В лицо ударила мокрая морось тумана. Тьма стала густой и липкой, цеплялась за одежду, не пускала вперед. Под ногами громко чавкало, хлюпало. Ученик волхва бежал на ощупь. Каким-то десятым чувством распознавал препятствия. Перепрыгивал лужи, обминал редкие деревья. Мимо скользили заборы, мелькали дома.

Вадим слышал мага. Звуки раздавались очень близко, в нескольких десятках шагов. Но затем внук Велимира почувствовал магию. Туман впереди осветился багровым, топот и плеск начали удаляться. Вадим прибавил ходу. Мчался так быстро, насколько позволяла размокшая дорога, темнота и собственное тело. Отчаяние вновь заставило глупо сбить дыхание и закричать:

— Стой! Я не хочу с тобой драться! Надо поговорить!.. Подожди!..

Улица закончилась неожиданно. Вместо раскисшей слякоти под ногами почувствовалась жухлая трава, из тьмы стали выбегать корявые сосенки. Впереди густой мрак, тишина и неизвестность. Местность начала повышаться — небольшой холм или бугор. По ногам заскребли колючие ветви чахлого кустарника, под ботинками мокро чавкал мох.

Пелена тумана поредела, расползлась. Маленькая красноватая луна осветила пространство. Из темноты проступил редкий низкорослый лесок, камни, осыпи. След мага вел на вершину холма. Вадим ворвался в заросли. Мощно месил ботинками склизкую почву. Как бронетранспортер расталкивал плечами тонкие стволы деревьев. Где-то на середине подъема споткнулся и чуть не завяз в густых переплетениях колючих ветвей. Но заворчал как медведь, с треском и шумом вырвался на свободу.

Сквозь грохотание крови в ушах, прорвался знакомый птичий крик. Раздалось шипение, грохот, хлопанье крыльев. И вслед за тем яростная ругань.

В первый момент внук Велимира не поверил глазам. Вершина холма оккупирована жутковатыми крылатыми существами. Вроде бы птицы, но головы карикатурно-человеческие. Во тьме сверкали круглые кроваво-алые глаза. Множество тварей сидели на деревьях, камнях. Хлопали крыльями, толкались, словно куры на насестах. Шипели как змеи, орали и перекликались. В воздухе кружил еще десяток существ. А посреди небольшого пустыря на полусогнутых ногах стоял маг. Плавно и четко переступал, вертелся на месте. Старался уследить за всеми тварями одновременно. Тьма скрывала лицо. Но Вадиму показалось, что Носитель Тотема кривится в хищной гримасе.

Появление ученика волхва сломало хрупкое равновесие. Твари перепугались, заверещали. С шумом и воплями взлетели в воздух. А те, что кружили в вышине, сложили крылья и ринулись вниз. Набросились на Носителя Тотема, облепили. Там где ранее стоял Константин, теперь катался темный клубок из крыльев и когтей. Сыпались жесткие перья, мелькали кулаки, красные глаза.

Вадим взревел, бросился на помощь. Врубился в плотную стену птичьих тел. Тремя ударами расчистил дорогу. Поймал в кулак чью-то горячую шею, резко свернул. Сразу отпрыгнул и бешено заработал клинком. На лезвии сверкали красноватые отблески луны, кровь разлеталась широкими веерами. Слышался сочный хруст, треск костей. Клинок легко разрубал перья и тяжелые тушки тварей. В лицо ученика волхва летели горячие брызги, ошметки внутренностей.

Бой продлился лишь полминуты. Гарпии не выдержали, кинулись врассыпную. С резкими криками, будто стая обыкновенно воронья, поднялись в воздух. Около шести или семи тварей остались на земле неподвижными ворохами перьев. Вадим подпрыгнул, на лету срубил крыло замешкавшейся гарпии. Перехватил левой рукой и швырнул вниз, наступил на круглый череп. Хрустнуло, острые когти царапнули штанину в последних конвульсиях. Внук Велимира переступил через труп. И столкнулся с пылающим взглядом.

Носитель Тотема выглядел неважно. Лицо и грудь в крови и перьях, одежда изорвана, лоб и щеки расцарапаны. Однако маг довольно твердо стоял на ногах. Мазнул взглядом по парящим над головой гарпиям, медленно попятился.

— Надо поговорить, — спокойно произнес ученик волхва. Опустил меч, чтобы показать — пришел с миром. — Я помогу.

— Не верю! — прохрипел Константин, отступил еще на шаг. — Ты пришел с теми дуболомами. Теперь наслал каких-то гадин…

— Ошибки уничтожают даже благие дела, — сказал Вадим, протянул открытую ладонь и улыбнулся уголком губ. — Я пришел за тобой. Но гарпии — не моих рук дело. Поговорим?..

— Нет! — крикнул маг. — Не верю!..

Быстро глянул вверх. Птицеженщины пришли в себя, перестали бестолково метаться. Раздалось слитное шипение, яростные крики, карканье. В бестолковом гаме проскакивали отдельные слова на смутно знакомом языке. Твари выровняли порядок, явно нацелились на еще одну атаку. Носитель Тотема неуловимо быстро развернулся, сиганул с откоса. В воздухе расцвел пламенный цветок. Огонь победоносно взревел, раздался вширь.

Вадима отбросило раскаленной воздушной волной. Ослепило сухим жаром и пеплом. Ученик волхва прикрылся рукой, поморгал. Увидел, как из клуба затухающего пламени выскочил маг. Теперь Константина вряд ли можно назвать человеком… Мускулистый лошадиный круп, тонкие ноги и длинный пламенный хвост. Кожа гладкая и плотная, мерцала тусклым красноватым светом. Грудь, руки и голова вполне человеческие. Череп несколько удлиненный, лысый и гладкий… Кентавр приземлился. Выбивая комья земли, помчался прочь.

Ученик волхва заметил движение над головой, услышал мерзкие вопли и хлопанье крыльев. Упал на колени и откатился. Вскочил, ударил мечом промеж глаз-углей. Снова сместился, пронзил грудину другой гарпии. Краем глаза уловил темные силуэты справа. Дернул клинком с еще насаженной тварью, швырнул в группу товарок. Кувыркнулся и ринулся вперед в надежде прорвать оцепление. Но не тут-то было. Разъяренные убийствами соплеменниц гарпии решили отомстить. Вадим зарычал, развалил на куски троих существ. Но на их месте сразу возник десяток. Ученика волхва облепили, вцепились когтями. Оглушили ударами крыльев и попытались свалить наземь.

Ученик волхва ничего не видел — перед глазами сплошное мельтешение, всполохи звезд и злобные хари. Чувствовал, как множество когтей раздирают куртку и свитера, пробираются к незащищенному животу. Острые зубы кромсали руки, впивались в щеки и шею. Старались достать глаза, яремную вену. Крылья больно били по ушам. Разум постепенно затягивало мутной мглой. Вадим покачнулся под тяжестью нескольких десятков тел, упал на колено.

Где-то на краю сознания промелькнул отголосок страха. Но сразу поджал хвост и сбежал. Ученик волхва охватил холодный гнев. И тут же ощутил толчок, горячая волна пошла от ног выше. Земля пришла на помощь без зова, помогла сыну-богатырю. Вадим рыкнул, резко подпрыгнул и упал на спину. Услышал хруст костей, полузадушенные хрипы раздавленных тварей. Вскочил на ноги. Нащупал горло той, что упорно лезла к глазам, свернул. Перехватил за крыло другую, с силой ударил оземь. Почувствовал, стало немного легче. Взревел и махнул наобум мечом. Руку тряхнуло, уши уловили крик боли.

Мерзкие твари не желали отступать, поменяли тактику. Кружили в вышине, нападали из тьмы, пикировали сразу с нескольких сторон. Метили когтями в лицо и глаза. Внук Велимира бил направо и налево. Старался дышать ритмично, двигаться расчетливо и скупо. Пока получалось. Но надолго ли?.. Гарпии относительно слабые существа, но их много.

Самойлов мчался сквозь редкий подлесок, не помня себя. Быстро перебирал копытами, отмахивался руками от веток, огибал деревья. Тело изменилось. Стало сильнее, лучше. Реакция на порядок выше, рефлексы наработаны до автоматизма. Стрелец не боялся споткнуться или упасть. Видел как днем, чувствовал каждое дуновение ветерка, слышал даже самые тихие звуки. Могучее тело кентавра не ведало усталости, могло выдержать многокилометровый кросс. Костя не испытывал удивления, метаморфоза пятая. Ведь сам тренировал способности, учился и овладевал втайне от односельчан.

Страх, злость и здравомыслие гнали подальше от холма, Поселка, привычной жизни. В душе полыхал гнев, по жилам катился жидкий огонь. Костя почему-то всегда знал, что подобное рано или поздно произойдет. С тех пор, как обрел силу, ощущение грядущей беды не отпускало. И сегодня свершилось! Бойцы с автоматами, странный парень с мечом, уродливые крылатые твари, отдаленно напоминающие женщин… Достаточно давно, когда гадал о сути силы, Костя решил разобраться. Ждал прихода тех, кто может объяснить, тренировался и готовился. Но последние события смутили. Серьезный, твердый как скала и жесткий с рождения парень чувствовал страх и неуверенность. Кто друг? Кто враг? Как отличить черное от белого? Или современники правы, и есть лишь серое, рыхлое, вонючее?..

Редкий подлесок закончился, холм перешел в болотистую низину. Под копытами чавкало и хлюпало, взлетали комья мокрой почвы и обрывки мха. Где-то слева большое болото. В паре километров будет небольшая скала, под которой спрятаны вещи, рюкзак с консервами. Надо забрать и уйти глубже в дикие земли. Спрятаться, переждать опасность и обдумать ситуацию.

Далеко позади раздался отчаянный крик. И вслед за тем — тупые удары, резкие вопли тварей. Перед внутренним взором промелькнул образ парня с мечом. Костя вспомнил, проанализировал. И резко остановился, выбил копытами целый водопад грязи. Медленно развернулся, посмотрел вдаль. В душе кроме страха и злости появилось новое чувство. Сомнение. Лишь сейчас, когда горячка боя улетучилась, до Самойлова дошло. Аура незнакомца отличалась от ореолов тех же односельчан невероятной чистотой. Идеально белая, без разрывов и завихрений, покрывала неизвестного подобно доспехам. И мысли, эмоции… Костя слышал отзвуки, зрел смутные образы. Парень был воином!..

Копыта сами собой ступили обратно. Нехотя, будто из-под палки Самойлов прошел пару метров. Остановился и поколебался. Еще несколько шагов, жужжание мыслей в голове. Сам того не замечая, Костя преодолел заросли, остановился на краю.

На вершине холма кипел бой. Существа налетали на парня, старались сбить с ног. А тот отмахивался мечом, вертелся как волчок. Движения незнакомца не отличались плавностью или красотой. Быстрые, экономные, но очень эффективные. В манере боя ни грана от изящных восточных искусств, но между тем проскальзывало нечто знакомое и родное. Незнакомец высокий, метра под два ростом, широкоплечий и статный. Грудь колесом, руки и ноги толстые как бревна. Лицо удивительно спокойное, отрешенное. Черты благородные, без намека на зло или хитрость.

Даже отсюда Самойлов видел, что парень устал. Отбивался успешно, контратаковал. Убивал одну тварь за другой. Но светлая аура постепенно меркла. Многие существа плевали призрачными черными нитями. Жгуты впивались в ореол незнакомца, пили Силу.

«Долго не протянет», — осознал Костя. Поколебался, прислушался к собственной душе. И понял — тому парню стоит довериться. Издал громкий яростный вопль и ударил копытами в землю…

Вадим держался из последних сил. Работал в привычном ритме: шаг-поворот-удар, шаг-поворот-удар. Иногда пригибался, прыгал. Но силы улетали в пустоту, а земля не успевала восполнять. Происходило нечто страшное. Вадим чувствовал колдовство птицеженщин, но увидеть или распознать ворожбу не мог. Лишь холодные прикосновения, волны слабости и темнота. Руки дрожали, пальцы грозили разжаться и выпустить рукоять меча. Пот градом катился по лицу, голова кружилась. Лишь интуиция и наработанные годами тренировок рефлексы спасали от смерти.

Очередное хлопанье крыльев раздалось из-за спины. Вадим начал оборачиваться, поднял невероятно тяжелый меч. Движения давались с трудом, слабость поразила мышцы холодной отравой. Последовал тяжелый удар, боль в спине, глумливый радостный вопль гарпии — человечишка повержен! Холодная вязкая земля уткнулась в ладони, меч выпал из пальцев. «Конец!» — спокойно подумал ученик волхва. Стиснул зубы и приготовился к еще большей боли. Но ее почему-то не последовало.

Темноту прорезал всполох яркого света. Лоб обожгло, волосы всколыхнуло воздушной волной. Высоко над головой раздался взрыв. В уши ворвался слитный вой ярости, недоумения и страха. Крылья захлопали чаще и громче. И опять красноватый свет, шипение, жар, противная вонь.

Вадим приподнял невероятно тяжелые веки. Минуты две боролся с тошнотой и головокружением, фокусировал взор. Удивленно моргнул и приоткрыл рот. С неба бесшумно падали пылающие перья. Одни рассыпались золой. Другие окунались в грязь, шипели, пускали дымные струйки. Шагах в пяти весело полыхало тело гарпии. Чуть дальше еще одно.

Внимание привлек дробный перестук копыт. Вадим повернул голову, с удивление протер глаза. К нему во весь опор мчался громадный кентавр. Глаза мифического существа полыхали яростью. В руках маг держал длинный пламенный лук, неуловимо быстро дергал тетиву. Стрелы огня прошивали ночную тьму, били в гарпий. Разрывали на куски, обращали в живые факелы. Птицеженщины метались в небе, будто праздничные шутихи. Разваливались на лету, падали словно метеоры. За несколько минут вершина холма оказалась озарена ярким светом смертных костров.

Внук Велимира не уловил момента, когда все закончилось. Вопли и резкие крики перестали терзать слух, наступила тишина. Огонь шипел и трещал, плевался каплями жира. В ноздри бил удушающий запах паленых перьев и плоти, а в небо поднимались столбы черного дыма. Твари погибли до единой.

Легкие пружинистые шаги, тихое дыхание и хлюпанье грязи. Носитель Тотема вышел на вершину холма, быстро осмотрелся. Уже не кентавр, успел принять человеческое обличье. Заметил Вадима. Подошел, устало плюхнулся рядом. С любопытством уставился на догорающих тварей. Некоторое время оба молчали, думали.

Вадим потрогал лоб, глянул на пальцы. Красное. Вымазан в крови, как демон. Раны саднили, чесались. Когда подохли гарпии, сила земли вновь влилась в жилы Вадима. Заживление вопрос времени. Да и дед подсобит по возвращению.

Маг задумчиво посмотрел на догорающий трупик гарпии, потер подбородок.

— Значит, ты мне не враг?!

— Не-а, — ответил внук Велимира. — Помочь хочу. Пойдешь со мной?

— А есть выбор? — проворчал Самойлов.

— Есть, — спокойно произнес Вадим, достал портативную рацию из кармана. — Выбор всегда есть. Просто иногда ведет к смерти и разрушению. Ты можешь поступить и так, если долг, честь или совесть требуют того. Но в вашем случае… надо просто выжить.

Глава 8

Вода оказалась удивительно вкусной. Зубы ломило от холода, губы и язык онемели. В груди и животе образовался вулкан, атомный реактор. Жар сжигал изнутри, плавил внутренности. Выпитая жидкость облегчение приносила лишь на несколько минут. Организм впитывал с бешеной скоростью, прогонял по сосудам и клеткам, превращал в пот. Постепенно стало казаться — еще полчаса и из пор будут бить струйки пара. Я снова и снова склонялся над ключом, окунал губы в прозрачные струи. Пил, отфыркивался и булькал, опять пил. В конце концов, не выдержал, залез в ручеек и улегся на дно. Застонал от страшной боли. Но заставил себя погрузить пальцы в вязкий ил, прижаться к дну.

Солнечный свет померк. Показался размытый человеческий силуэт. Я вынырнул, помотал головой как пес и фыркнул уже с удовольствием.

— Свинья! — вынесла вердикт Соня. Сложила руки на груди и прищурилась.

Я поморщился. Ниже по течению вода приобрела буровато-красный оттенок. Взбаламученный поток нес ил, грязь и кровь. Правда, свинья. Но зато стало намного легче. Жар в теле поостыл, боль прошла. Кожа невыносимо зудела, напоминая о многочисленных ранах.

Зелье лечения сработало не так, как полагал я. Изначально сознание провело аналогию с компьютерными играми. А в них герой выздоравливает практически мгновенно, красная полоска растет на глазах. В жизни произошло иначе. Сначала легкий бодрящий эффект, слабая иллюзия силы. А чуть позже масса неприятных ощущений, связанных с процессом регенерации: лихорадка, жар, боль и слабость, усиленное потоотделение, жажда, чесотка. Около получаса я катался по траве, выл, терся спиной и грудью о шершавые корни. То и дело полз к роднику, пил. Отваливался и вновь метался в полубреду…

Я медленно встал, ступил на траву. Кое-как отряхнул воду и осмотрелся. Вокруг шумел светлый веселый сосновый бор. Солнечные лучи прошивали кроны деревьев. Верхушки сосен раскачивались под порывами игривого ветра. Слышался хруст веток, сухой скрип. В кустах порхали птицы, звонко щебетали. То тут, то там мелькали огненно-рыжие хвосты белок. В воздухе витал густой приятный запах терпкой хвои.

Соня привалилась плечом к ближайшему стволу. Лицо бледное и худое. Щеки ввалились, под глазами темные круги. Одежда в дырах и грязи, тело покрыто царапинами. Потрепанная и изможденная. Но я вообще Франкенштейн. Тело густо покрыто шрамами. Крупными и вздувшимися, в подсохшей корочке крови. То и дело я запускал руку под футболку, скреб ногтями, сдирал сухие чешуйки…

Полет закончился, не успев толком начаться. Километров через пятьдесят Соня закричала, резко нырнула вниз. Лишь у самой земли сумела погасить скорость. Бросила меня и бесчувственную магичку на мягкий ковер сухих иголок, рухнула рядом.

Около часа просто лежали и отдыхали, приходили в себя. Затем ведьма поднялась и отправилась на разведку. Вернулась и хмуро доложила: спокойно. Место безлюдное, нежилое. И повезло — рядом родник, небольшой ручеек.

Дела обстояли довольно паршиво. Я еще не мог очнуться после боя. Соня тоже едва держалась на ногах. Резервы магической силы исчерпала, восполнить могла лишь ночью. Кроме того при вынужденной посадке разбился мобильный телефон ведьмы. Вызвать «храмовцев» на помощь мы не могли. И потому вернулись к первоначальному варианту: отдохнуть, дождаться темноты и двигаться далее.

Я еще раз глянул на ведьму, виновато пожал плечами.

— Какая разница? — пробормотал я.

— Еще бы! — фыркнула Соня, окатила ледяным взглядом. — О других тоже думать надо, Саша! Мужчины — непроходимые эгоисты. Я тоже пить хочу! Что мне теперь, твою грязь лакать?..

— Кто бы говорил об эгоизме, — проворчал я. Оглянулся, указал рукой на сам родник. — Там чисто. Пей на здоровье.

— Спасибо! — с сарказмом сказала девушка. — Ты добр как никогда! Вообще слышал о бактериях, вирусах, паразитах?..

— Они своих не трогают, — проворчал я.

— Дурак! — рявкнула ведьма.

— Ага, — подтвердил я с горечью. — Дурак. Такое не лечится. Но да ладно. Подождешь, пока муть снесет течением и напьешься.

Стараясь не смотреть на ведьму, нагнулся и подобрал сумку, закинул ремень на плечо. Развернулся, медленно побрел в чащу.

— Ты куда? — послышался сварливый голос Сони.

— Погуляю, птичек послушаю, — нейтральным тоном ответил я.

— А кто за магичкой следить будет? — хмыкнула ведьма.

— Ты, — сказал я равнодушно. — Надеюсь, женская солидарность не позволит задушить во сне. А впрочем снюхаетесь чего доброго, начнете дружить против меня. Тогда точно придется выбирать сук потолще, искать веревку, мыло и табуретку.

— Помогу с удовольствием, — хмыкнула девушка. — Лишь бы избавить мир от одного из многочисленных самцов-эгоистов… Ладно, далеко не отходи. Мало ли.

Последнее было сказано гораздо тише и совершенно иным тоном. Оборачиваться я не стал — нечего дразнить дракона, когда сидишь у него в пасти. Прибавил шаг, постарался не сильно пошатываться на ветру.

У ближних кустов чуть не наступил на магичку. Чертыхнулся, отшатнулся влево. Видимо Соня перетащила Скорпионшу специально, чтобы не раздражала взор. Юля еще без сознания. Лежала на спине, мерно и тихо дышала. Лицо белее мела. Губы слегка приоткрыты, ресницы подрагивали. Светлые волосы в засохшей крови, на затылке здоровенная ссадина. Ведьма перестаралась, ударила кирпичом слишком сильно. Но, слава богу, насмерть не зашибла.

Я обошел по широкой дуге, углубился в заросли. Вообще-то оставлять ведьму с магичкой наедине нехорошо, но уйти просто необходимо. Нужно проверить кое-какие догадки…

Сосновый бор шумел, осыпал иголками и кусочками коры. Пару раз рядом падали шишки. Солнце и теплый ветер быстро высушили одежду.

Между деревьями забрезжил просвет. Показался небольшой пятачок открытого пространства. Густая трава, наполовину вросшее в землю трухлявое бревно. Над головой лазурное небо, быстрые кучерявые барашки облаков, стремительные силуэты птиц. Золотистый свет заливал пространство, слепил глаза.

Я немного постоял на краю, отдышался. Стер с лица пот и налипшую паутину, стряхнул с плеч сухие иголки. Подошел к бревну и присел.

Еще лежа в ручье начал вспоминать бой с Дэвидом, восстанавливать события. Многое виделось, будто сквозь мутное стекло. Вопросы, предположения… И ни одного внятного ответа. Но факты остаются фактами: каким-то образом удалось пробудить сферу! Лишь с ее помощью отбился от волшебника, взорвал крышу здания. И теперь следовало проверить, поработать. Ведь оружие, черт побери! То, чего мне сейчас не хватает!.. Амулет Рода прекрасная вещь, зелья тоже неплохо. Помогают выжить в любом пекле. Но рано или поздно Дэвид найдет лазейку, подойдет ближе. Или просто перестанет церемониться. И пока есть небольшая передышка, надо подготовиться, накачать мускулы.

Несколько минут я просто сидел на бревне, жмурился на солнечный свет. Грелся и нежился, почесывал подживающие шрамы. Зелье волхва в несколько раз усилило иммунитет и регенеративные способности. Силы возвращались с каждым мгновением. И одновременно жутко захотелось есть. Но о завтраке приходилось лишь мечтать. В очередной раз я пожалел, что утратил Тотем. Тогда и заживление ран не вызывало побочных эффектов, и потребность в пище отпала. Но что произошло, того не воротить. Пока придется обходиться, чем есть. Да и надо ли плакаться? Тут работает закон природы, приспособленчество. Отними хоть что-нибудь и свободная энергия перейдет в иное качество. Так у слепых обостряются иные чувства. Человек стал разумным потому, что когти, клыки и шерсть исчезли в ходе эволюции. Сейчас если дать опасность и отобрать что-либо из арсенала защиты, люди поголовно мутируют, обретут новый механизм самообороны и выживания. А может просто станут умнее. По крайней мере, хочется верить. Вот так и я — потеряв магию, буду развивать самостоятельно. Чтобы выжить!

Я вздохнул, взялся за сумку. Ощутив тяжесть и выпирающий бок сферы, заволновался. Но переборол сомнения, перевернул и вытряхнул магическое барахло.

Дыхание перехватило, по коже побежали мурашки. Показалось, что глаза обманывают. Но нет, даже в ярком солнечном свете заметно: рунные камни мерцают, искрятся серебром.

— Да! — прошептал я заворожено. — Получилось.

Упал на колени и подобрал ближайшую руну. Кожу укололо десятками невидимых иголок. По руке прошла теплая волна, горячим водопадом хлынула в тело. В голове прояснилось, слабость исчезла. Я почувствовал необыкновенную бодрость, ахнул и уронил камень. Но тут же подобрал другой. Впечатления совершенно иные. В мозгу пронеслась череда смутных образов, а во рту появился привкус фиалок. Третья руна оказалась невероятно холодной. Четвертая как сгусток пламени — опаляла, но не обжигала… Я перебирал камни. Трогал, рассматривал, даже нюхал. И каждый буквально звенел от Силы.

«Невероятно! — мелькнула ослепительная мысль. — Полный рунный набор! И если вспомнить описания в книге Велимира, очень мощный. Свечение появляется на последней стадии, когда структура материи меняется. Камни теперь — лишь оболочка. А внутреннее содержание — замкнутые потоки природных энергий. Да, черт побери! А день назад удивлялся, почему проснулись несколько рун одновременно. И ведь ясно же, как на асфальте мелом написано. Активировались потому, что лежали в сумке вместе со сферой!»

Последняя мысль слегка привела в чувство. Я помотал головой. С опаской посмотрел на древний артефакт. Русалки удружили, так удружили! Но почему никто не ощущает в ней Силу? Ни Соня, ни Велимир. Странно. Впрочем, тут наверняка свои нюансы. Если оперировать такими понятиями, как качество и количество, становится ясно. Энергия может быть совершенно иная, недоступная восприятию обыкновенных чародеев. Или идет в другом спектре. Но есть и существует! Да, рунный набор!..

Я опять потянулся к рунам. Перекладывал с места на место, любовался свечением. На минуту задумался, порылся в памяти. Поскреб затылок и взялся за камни. Отобрал «Асс», «Сол» и «Рейд», выложил в рядок на траве. Приставил внизу «Хагал», знак воплощения в Бытие. Уставился на комбинацию и затаил дыхание.

Прошло около пяти минут, прежде чем появились признаки эффекта. Я даже успел заволноваться, принялся размышлять — а не напортачил ли? Сухо затрещало. Маленькая оранжевая искра ударила в ладонь, здорово обожгла пальцы. Я зашипел и запрыгал от боли, потрусил рукой. Краем глаза увидел свечение. Обернулся и охнул. Над рунами колыхался прозрачный желтоватый сгусток. Быстро уплотнился, стал ярче. Медленно и лениво, как мыльный пузырь поплыл вверх. Достиг вершин деревьев и бесшумно лопнул. Белые лучи озарили поляну, изгнали даже солнечный свет. Сосновый бор растворился в ярком сиянии, мир исчез.

Зрение вернулось. Из глаз сплошным потоком катились слезы, взор застилали алые пятна. Но я не обращал внимания. Упал на колени и в приступе веселья колотил кулаком по земле. Да! Да! Да, демоны вас побери! Теперь я могу управлять магией! Медленно, но могу ведь! Руны — универсальный инструмент. Трудный в обращении, топорный и порой опасный. Требующий сосредоточения, мысленного контроля, знаний. Но это не важно. Главное, есть доступ к магии! А выучиться выучусь. Мудрость боевых искусств гласит: убить можно и обыкновенной чайной ложкой. Если знать как. В неумелых же руках и автомат бесполезен. А у меня теперь есть эта маленькая ложка. Осталось превратить в грозное оружие.

Восторг быстро испарился. Я подошел к комбинации рун, присел и осторожно потрогал пальцем. Сияние вокруг камней потускнело. Все правильно, энергия выброшена в пространство. Должно пройти время, прежде чем опять напитаются. К тому же я несколько сглупил. Традиционно при работе с рунами долго медитируют, настраиваются на определенные знаки, устанавливают контакт. И тогда один набор дает различный результат. В зависимости, что прикажешь… Я собрал камни и сложил в сумку. Туда же бросил колбочки с зельями и обратил взор на сферу.

— Что же ты скрываешь? — пробормотал я.

Подобрал шар, внимательно осмотрел. Свет скользнул по красноватому металлу. По виду и ощущениям — цельный кусок бронзы, обычное украшение. Сейчас в любом магазине таких пруд пруди. То что оружие и могучий артефакт, теперь сомнений не возникает. Но где кнопка? Как включить? Может голосовое управление? Глуповато. А если пойти дальше? Мысленное?.. Уже ближе. Стоп! А как сработала тогда, на крыше банка?..

Я сосредоточился, попытался припомнить и восстановить события. Если по порядку, то… искал колбочку с зельем. Испугался и разозлился. Бросил сферу в Дэвида. Следом какая-то мешанина из мыслей, чувство раздвоения, контакта и… Как раньше не догадался? Ну не идиот ли? Страх, ярость и ненависть помогли установить связь. Ключ — даже не мысль, а эмоция. Сильная эмоция! Артефакт уловил ментальную энергию мозга, принял как установку к действию. Дальше возникло знакомое ощущение сродства. Подобное происходило, когда управлял Стихией: говорил с землей, металлом, камнями. Словно… Да, точно! Похоже на магию Тотема! Есть связь? Возможно.

Возбуждение заставило вскочить на ноги. Я кое-как унял волнение. Выставил руку и посмотрел на сферу. Потянулся мыслью. Мир плавно потерял очертания, деревья и небо смазались. Я почувствовал: невидимые, но крепкие нити энергий цепляются за мысли, проникают в мозг. Краткий миг дезориентации, грохот крови в ушах… пульсация, смутные голоса, свет и холодное пламя. И через миг — гложущее раздвоение, присутствие рядом чего-то теплого и одновременно холодного, злого и доброго, равнодушного и страстного. Противоречия, гармония внутреннего и внешнего. Да-да, вот на чем строится любая сила. И Зодиакальная магия в частности.

Гул в голове затих, разум стал как чистый родник — прозрачный, быстрый и прохладный. И вместе с тем ощущение контакта усилилось. Пришло радостное понимание: получилось! И элементарно же! Просто надо было настроить артефакт на себя, войти в обыкновенный медитативный транс. А дальше — работать как с Тотемом.

Сферы больше не существовало. Вокруг меня, как электроны около атома кружились маленькие, со сливу размером, металлические шарики. Красноватый металл мерцал собственным внутренним светом. Угловатые символы выделялись яркими огненными росчерками. Шуршал воздух, сыпались маленькие оранжевые искорки.

Я захрипел от изумления, отшатнулся. Шарики плавно поплыли вместе со мной, ни на миг не разорвали траектории. Ускорились, засвистели. Но сразу успокоились и стали летать медленнее. Я постоял, привыкая к сферам. С интересом присмотрелся к движению. Да, так же как год назад. Но тогда я управлял обыкновенными подшипниками. А сейчас непонятно. Велимир говорил, артефакт сделан из орихалка. Металла, что использовали в мифической Атлантиде. Но тогда как объяснить свойства, магию?

Поймав взглядом ближайшую сферу, я позвал к себе. Шарик послушно остановился, на секунду завис. Плавно подлетел и упал на ладонь. Я с опаской потрогал, покрутил в пальцах. Тяжелый и холодный, гладкий. Но вроде током не бьется, не обжигает. Стоять! А что если?.. Я подбросил шар в воздух. Он завис, закрутился как миниатюрная модель планеты. Вокруг появилось синеватое сияние, сухо затрещали миниатюрные молнии. Секунда, и электричество исчезло. Сфера налилась алым, раскалилась и обзавелась огненным шлейфом. Щеку опалило сильным жаром. Я взвыл от резкой боли, отшатнулся и прикрылся рукой. Но шарик уже потух.

Я поморщился и потрогал пальцем. Жить буду. Но теперь ясно — со сферами надо обращаться предельно осторожно. Год назад защищала сила Тотема. Таких мелочей даже толком не замечал. Супергерой, блин! А сейчас оберегает лишь амулет Рода. И то иногда, как-то выборочно. Так что подохнуть могу даже от банального вируса или болевого шока. Впрочем, пока везло. Спасибо волхву, лечит и заживляет раны. И Соне. Как бы ни рычал на ведьму, девушка вытаскивает из неприятных заварух, спасает.

Минут десять я экспериментировал, привыкал. Бегал и прыгал по поляне в попытке проверить как реагируют артефакты на движение. Заставлял взлетать вверх, кружиться, ускоряться и менять траектории. Управлял поодиночке и всеми разом, придавал различные свойства. Опытным путем выяснил: артефакты подчиняются не только прямым мысленным приказам, но и подсознательным. Могут менять свойства. Обращаться льдом, пламенем и сгустками света, шаровыми молниями. Идеальное многоцелевое оружие.

В душе плескалась смесь из восторга, волнения и затаенного страха. Но постепенно из темных глубин сознания поднималось новое ощущение. Знакомое упрямство, твердокаменное спокойствие и холодная ярость. Моя суть, мой стержень… Поджилки пощекотало, сердце сковало льдом. Я задрал голову и посмотрел в бездонное голубое небо. Улыбнулся, мысленно приказал.

Шарики запнулись на лету. Покинули орбиты и собрались в воздухе в плотную группу. Я даже не успел уловить момента, когда произошла трансформация. Просто мигнул свет, зашипело и затрещало. К ногам упала целая сфера. Я нагнулся, с удивлением ощупал. Тот же цельный кусок металла, мертвенный холод. Ничего более. Готов спорить, магию вновь никто не почувствует.

«Пора возвращаться, — промелькнула спокойная, твердая мысль. — Скоро проснется Юлия. Надо приготовиться к истерике, постараться доходчиво и быстро объяснить».

Я отыскал сумку, повесил ремень на плечо. Сферу укладывать не стал. Вертел в руках, ощупывал, старался мысленно укрепить возникшую связь. Нашел свои следы и неспешно пошел обратно к ручью.

Мысли перепрыгивали с одного на другое, ходили вокруг да около артефакта, охоты на Носителей Тотемов. Почему-то вспомнился первый разговор с Велимиром. Воображение вернуло время назад. Восстановило в памяти с болезненной четкостью выражение лица, интонации. По позвоночнику промчался легкий холодок, ладони вспотели. Волхв солгал насчет артефакта. Старик прекрасно знал, что это за вещь и как работает. Тогда, отвлеченный более насущными мыслями, я не придал значения. А сейчас неожиданно всплыло. Мозг переключился, обработал давно полученную информацию и сделал выводы… Однако важен не сам факт лжи. А причина, по которой старик опустился до вранья.

Мозг заклинило, в ушах возник гул. «Зачем солгал? — мелькнула мысль. — Страх? Возможно. Но чем могла испугать сфера? Оружие, причем нейтральное и достаточно эффективное. Или… Черт побери! Нет-нет, о таком думать нельзя! Потеряю веру в людей окончательно. Велимир — самый чистый человек из тех, что я когда-либо знал. Просто дело в общей нервозности. Вот и я уже вижу предателей за каждым кустом. Нет, по возвращению просто поговорю со стариком начистоту и выясню, где песик зарыт. А сейчас надо думать лишь о деле…»

Под ногами мягко шуршал ковер сухих иголок, свежий ветер трепал волосы. Стволы сосен окружали, будто мачты старинных парусных кораблей. Скрипели и покачивались, о чем-то переговаривались. Я преодолел половину пути, когда слух уловил дикие вопли, ругань и приглушенную возню. Тревожные мысли мгновенно выпорхнули, душу поразило нехорошее предчувствие.

Я выругался, помчался к ручью. Обогнул последние деревья, вылетел на небольшую прогалину. Споткнулся и чуть не рухнул, вцепился рукой в шершавый древесный ствол. Мотнул головой и изумленно присвистнул. М-да… Кто говорил, что мужчины грубые и жестокие, тот никогда не видел женской драки.

Показалось, что у ручья сплелись в клубок две большие кошки. То же шипение, яростный вой, клочки шерсти в воздухе. Юля и Соня ругались на чем свет стоит, полосовали друг дружку ногтями, таскали за волосы. Кусались, плевались и хрипели. Катались от дерева к дереву, размахивали руками и ногами. Лица красные, рты некрасиво перекошены.

Пока я приходил в себя, магичка распластала ведьму на траве. Придавила коленом, два раза сильно ударила. Голова Сони мотнулась, из носа брызнула кровь. Ведьма взвыла, ловко вывернулась и схватила Юлю за волосы. Ударила о ствол ближайшей сосны. Дернула обратно, потащила волоком к ручью. Носительница Тотема шипела и ругалась, полосовала воздух ногтями. Поймала ведьму за щиколотку и дернула на себя. Та рухнула как подкошенная, охнула. Обе девушки вновь сплелись в невообразимый вопяще-кричащий и кусающийся клубок. Полетели сухие иголки, клочья волос, обрывки травы и капли крови.

— Черт!.. — рявкнул я, выйдя из ступора. — Нашли время!

Плюнул со злостью и бросился разнимать. Схватил за шиворот Юлю, приподнял и дернул на себя. Девушка взвыла как безумная кошка, сослепу принялась бить и царапать уже меня. Ногти и маленькие кулаки замелькали перед глазами. Я невольно отшатнулся, устрашенный напором и яростью. Но сразу очнулся, встряхнул как куклу и отшвырнул прочь.

И тут произошло то, что обычно называют трагической случайностью. Взбешенная магичка упала на траву, откатилась. Но быстро вскочила, резко ударила руками по воздуху. С ладоней сорвались полупрозрачные тени. Стремительные росчерки в воздухе, волна ледяного воздуха… и где-то на грани сознания еще несформированная мысль — смерть!.. Я так и не выпустил сферу, держал в левой руке. И единственное, что успел сделать — инстинктивно выставил артефакт в качестве щита.

Холод усилился, сковал кожу твердой коростой. Серые росчерки ударили в артефакт. Сфера окуталась черным вязким дымом. Жгучая боль поднялась по руке, вонзилась в грудь. Мир разбился на тысячи зеркальных осколков. Земля, небо и лес рассыпались мелким крошевом. С изнанки хлынула живая тьма, накрыла океанской волной. Реальность утонула во мраке и боли. И лишь угловатые знаки на артефакте горели зловещим багровым огнем. Я закричал громко, протяжно и дико. Рванулся, попытался бежать. Но нога не ощутила опоры. Я рухнул вниз, закувыркался в тугих потоках воздуха, взвыл от отчаяния и страха. Но крик сразу оборвался, будто кто-то подкрутил ручку громкости.

Время исчезло. Я падал почти вечность. А навстречу летели мелкие сухие снежинки. Царапали кожу, таяли на губах. Холодный ветер продирал до костей. Ворвался в разум льдистым желе и сковал мысли. Я сам стал ветром, соединился со стихией. Эмоции исчезли. Ни страха, ни злости, ни удивления. Лишь спокойствие и равнодушная тьма. И снежинки. Совсем рядом чувствовалось движение еще двух тел. Иногда кожу щекотали волосы, порой в грудь и плечи что-то ударяло. Но я потерял способность удивляться, реагировать.

Я не почувствовал перехода. Абсолютно. Мгновение назад меня просто не существовало. Тело медленно оттаивало, обретало чувствительность. Болела каждая клеточка, нерв. Кровь медленными толчками пробивалась по узким хрупким сосудам. И это трение давало тепло, возрождало организм, разум. Пальцы ощущали теплый камень, ворохи пыли. Уши ловили звуки: тихое сопение, шуршание и скрипы. Сквозь полуоткрытые веки проникал тусклый голубовато-серый свет.

Движение получилось вялым и тяжелым. Я медленно перевернулся на спину, открыл глаза. Дышал, пытался сообразить, где нахожусь.

Сосновый бор, родник и небо исчезли. Вместо них — длинный пыльный коридор, погруженный в полумрак. Стены кривоватые, составленные из массивных каменных блоков. В кладке трещины, поверхность в сколах, дырах, наплывах. Пол такой же, а потолок настолько высоко, что терялся во тьме. Повсюду горы сухой пыли, песок и прах. Свет казалось, исходил из трещин между камнями. Сероватый и безжизненный, будто фосфоресцирующий. Коридор убегал вдаль, терялся в сумраке. Царила жуткая гробовая тишина.

Я почувствовал движение, оглянулся. Рядом лежали девушки. Обе вяло шевелились, сопели, постанывали. С расцарапанных лиц сочилась кровь, кожа бледная как у мертвецов.

«Что произошло?! — подумал я с прорезавшимся удивлением. — Куда попали? И что за чертовщина твориться?»

Мысль сработала как катализатор. В мозгу щелкнуло, полыхнуло. Голова раздулась от образов, предположений. Ведь не в первый раз попадаю в странные места, оказываюсь в безвыходных ситуациях. Год назад было хуже. Дорога Сна едва не затянула в свои неведомые и страшные глубины. А может опять Сновидения? Хм, вряд ли. Разум чист как слеза, ощущения яркие и настоящие. Тогда же все-таки присутствовала некая поволока, недосказанность. Значит, надо искать ответ в ином. Сфера и магия Юлии! Скорпионша сдуру чуть не убила, но заклятие задержал артефакт. И наверняка произошло нечто из ряда вон. Некая флюктуация или сбой закинули к черту на кулички.

Двигаться получалось с трудом. Организм воспринимал как насилие, отзывался волнами удушающей боли. Руки и ноги кололо иголками, кожа горела. Но я сумел перекатиться и встать на колени. Глянул в противоположную сторону. Тупик. Глухая стена, испещренная трещинами. Вверху непроглядная чернота. Потолок очень высокий. И даже если есть тоннель, откуда падали, добраться невозможно.

В ногу толкнулось тяжелое и твердое. Я обернулся, пару секунд тупо рассматривал сферу. Очнулся, поспешно подобрал и осмотрел. Как всегда никаких повреждений, следов. Лишь немногим более теплая, чем раньше. После минутного колебания я спрятал артефакт в сумке. Возникнет надобность — выхватить успею.

Пока я изучал обстановку и думал над положением, девушки пришли в себя.

Соня поднялась и привалилась к стене. Быстро осмотрелась, изумленно приподняла брови. Молча достала из кармана бумажную салфетку, принялась сосредоточенно отирать кровь с лица. И хотя сохраняла внешнюю невозмутимость, я видел, как дрожали пальцы. Нервничала, боялась… но простыми действиями приводила мысли в порядок, успокаивалась.

Юля резко вскочила на колени, мотнула головой. На пухлом лице появилось ошеломленное выражение, глаза округлились. Девушка медленно обвела взглядом пространство, посмотрела на меня. Пухлые губы задрожали, по щеке скатилась слеза.

— Г-где мы? — пискнула магичка. — Что произошло?..

В тишине коридора голос девушки прозвучал кощунственно громко. Звук улетел вдаль, вернулся искаженным и неузнаваемым. Я поморщился — как бы ни привлечь внимание обитателей сего унылого местечка. Но сдержался, буркнул устало:

— Это я у тебя хотел спросить. Что сотворила и куда нас забросила.

— Ничего я не делала! — взвизгнула Юля. — Ничего!.. Отвечайте! Куда затянули? И зачем похитили? Кто вы вообще такие?..

— Мы инопланетяне, — проворчал я с раздражением. — Зеленые и маленькие. Спасаем тебя от серых, больших и злых.

Глаза Юлии чуть не выскочили из орбит, челюсть отвисла. Пристально посмотрела, пытаясь найти антенки, усики или жвала. Но сообразила, что мрачно шучу, окрысилась и сжала кулаки.

— Вы ответите! — рявкнула магичка. — Я на вас милицию натравлю, юристов, прокуратуру!..

— Да ну, — фыркнул я. — Тебя первой за ограбление банка. Террористка недоделанная. Додумалась же. А мы еще вовремя появились. Если б опоздали, сидеть тебе в сыром вонючем подвале и крыс кормить. И не ори, ради бога! Черт знает, что за живность здесь обитает.

Просьба осталась незамеченной. Юля сверкнула глазами, прошипела с ненавистью:

— Возвращайте обратно сейчас же! В родной город! Иначе…

— Дура, — скучным голосом сказала ведьма. Вздохнула, потерла висок. — Ведь доходчиво объяснили — обратно нельзя. За тобой охотятся, хотят принести в жертву, убить. А мы тебя спасали. Видимо зря. Я же рассказала тогда на поляне, как обстоят дела. Что тебе еще надо?

— Чушь! — закричала Юля. — Маги, волшебники, Старейшины… Что за идиотизм?.. Сказочки для маленьких детишек!

Носительница Тотема разошлась не на шутку. Потрясала кулаками, плевалась, верещала. Требовала, чтобы вернули обратно. Грозила расправой, милицией, гневом господним. Я переглянулся с Соней и пожал плечами. Ведьма нахмурилась, дернула губой. По молчаливому соглашению истерику магички решили просто не замечать.

Я с кряхтением встал на ноги. Несколько раз присел, помахал руками.

— Летать можешь? — поинтересовался я равнодушно.

— Нет, — сухо ответила Соня. — И колдовать тоже. Ночи мы так и не дождались. А здесь… сила есть. Но использовать не смогу. Сам знаешь особенности ведьмовства.

— Ясно, — хмыкнул я. Задрал голову и глянул в темноту над головой. — Что себя обманывать — тоннель вряд ли существует. Скорее показалось, что упали в яму.

— Разрыв в пространстве, — подтвердила ведьма. — И даже не знаю куда забросило. Надеюсь, не в иной мир. Хотя вряд ли, я бы почувствовала изменение в Астрале. А тут все наше, но какое-то не такое. Есть идеи?

— Конечно, — произнес я спокойно. — Ищем выход и разбираемся по ходу.

— Гениально, — съязвила девушка.

— Предложи что-нибудь лучше, — ровно сказал я. Немного повернул голову и красноречиво приподнял бровь. — Если знаешь, как вытащить нас отсюда, подчинюсь беспрекословно.

Ведьма фыркнула. Задумчиво потрогала царапину на щеке. Резко отвернулась, сделала вид, что ощупывает и изучает стены. Я пожал плечами, глубоко вздохнул и попытался собраться с мыслями. Но сразу встряхнулся и кривовато ухмыльнулся. «А что думать, Саня? Коридор, подземелье… Где? В каком месте планеты? Черт знает. И как попали? Хотя тут ясно — магия Скорпионши столкнулась с артефактом, сработал неизвестный механизм. А может опять-таки случайность. Дьявол! Что прикажете делать? Да ничего. Как можно быстрее найти выход, иначе умрем от жажды и голода…»

В коридоре мрачновато, сухо и спокойно. Некоторые участки скрыты во мраке. Но по большей части достаточно светло. В щелях и трещинах кладки странное светящееся вещество. То ли плесень, то ли нечто искусственное. В принципе не важно, главное не оказались в темноте. Такое впечатление, что место заброшенное. Нечто похожее видел в программах о древних катакомбах и гробницах. То же ощущение старины, дух былого величия.

Сам того не замечая я сделал первый шаг. Медленно и осторожно побрел вдоль стены. Не успел преодолеть и десятка метров, раздался особенно громкий крик Скорпионши:

— Вы что, не слушаете?.. Да как смеете?! Отвечайте на вопросы!..

— Заткнись, — холодно сказала ведьма. — Прекрати истерику. Тебе тут не папочкин дом. Хочешь выжить — молчи и делай, как мы.

Я замедлился, но оборачиваться не стал. Почти сразу услышал торопливые шаги Сони. И следом возмущенный вопль магички:

— Куда вы? А я?.. Никуда не пойду!

— Вот и подыхай, — отрезала ведьма.

Догнала, пошла рядом. Я мельком глянул, едва сдержал улыбку. Соня растрепанная и взъерошенная будто воробей-драчун. На щеках прелестный румянец, в зеленых глазах сверкала злость. Девушка дрожала от ярости, с силой сжимала кулаки.

— Можно я ее придушу? — процедила ведьма.

— Валяй, — милостиво разрешил я. — Только сама будешь перед Велимиром оправдываться. И вообще, по какому поводу драка?

Ведьма стушевалась, пожала плечиками и отвела взгляд. Сказала нехотя:

— Да так, мало ли у женщин поводов для спора… Ладно, уговорил. Пусть живет. Но если раскроет рот, выбью зубы.

— Вот тебе и женская солидарность, — с сарказмом протянул я.

Соня промолчала. Вновь изобразила на лице холодно-презрительное выражение. Правда, выглядело несколько комично на фоне синяков и царапин. Но заострять внимания я не стал. Сейчас важно выжить и разобраться в происшедшем. О мелочах вспомним потом. Если получится.

Темнота и тишина коридора настораживала, давила на нервы. И если вначале мысли были заняты другим, то теперь ощущение неведомой опасности сгустилось. Каждый звук превращался в эхо, искажался. Воспаленный мозг рисовал неведомых чудовищ, страшил, мумий. Светящиеся трещины в камнях почему-то казались ранами или окошками в иную реальность. Иногда сияние пропадало, и мы брели практически на ощупь. Но отрезки мрака попадались нечасто. Воздух сухой и безвкусный. Легкий невесомый прах и песок покрывал пол толстым ковром. При каждом шаге взлетал вверх, клубился над обувью. Не похоже, чтобы тут кто-то ходил. Иначе остались следы.

Мы прошли половину коридора, впереди показался поворот. Я начал беспокоиться о магичке, но вскоре услышал торопливый цокот каблуков, злобное сопение. Юля вклинилась между мной и Соней, обогнала и обернулась. По лбу и пухлым щекам стекал пот, лицо раскрасневшееся и злое. Девушка дышала тяжело и надрывно, пыталась что-то сказать. Но получались невнятные хрипы, сипение. Наконец, отдышалась и открыла рот. Но увидев наши лица, понятливо захлопнула и молча пристроилась позади.

Через тридцать шагов обнаружился не поворот, а развилка. Слева светлее, невдалеке еще ход. Оттуда били рассеянные красноватые лучи, слышалось потрескивание и шипение. Справа — убегающий вдаль коридор, сумрачный и зловещий. Куда теперь? Инстинкты гнали туда, где светло. Но злобным тварям и прочим опасностям абсолютно пофигу, где поджидать. Я глянул на Соню, сказал с нервным смешком:

— Мальчикам налево, девочкам направо?..

Ведьма поморщилась. Сложила руки на груди и проворчала:

— Мужикам лишь бы налево.

— Опыт показывает — куда ни направишься, постель сама тыкается в ноги, — хмыкнул я. Кивнул на светлый коридор. — Идем туда.

— И на чем основаны сии соображения? — угрюмо поинтересовалась Соня.

— Во-первых, нормальные герои всегда идут в обход, — пробормотал я. Повернулся и сделал первый шаг: — Во-вторых, метод тыка еще никто не отменял. А в-третьих… по крайней мере, увидим, кто будет нас жрать.

— Железная логика, — отозвалась ведьма. — Что ж, ваш ответ принимается, мистер Сусанин. Не заведите в болото.

— Фашистам и феминисткам там самое место, — парировал я. Оглянулся, задержал взгляд на мрачной, пунцовой от гнева и унижения Юлии. — Блондинкам тоже рекомендуется, ага.

Магичка к моему вящему удивлению промолчала. Лишь засопела громче. То ли так испугалась темноты и одиночества, то ли быстро поумнела.

Я выпятил грудь колесом, расправил плечи и придал лицу героическое выражение. Теперь я вожак стада… тьфу, стаи. Надо вести себя соответственно. Иначе дамы сядут на шею, и будут погонять… любят они это дело. Какой я тогда самец?..

Уверенно шагнул за поворот. Девушки безропотно пошли следом. Буквально каждым миллиметром спины я ощущал два колючих взгляда. Но, слава богу, рты не открывали, дали возможность осматриваться, изучать и думать.

В душе проклюнулось удивление. Коридор отличался от предыдущего. Не такой длинный, довольно светлый. На полу лишь тонкий слой пыли. А в стенах на высоте полутора человеческих роста вмурованы бронзовые чаши. В них ровно пылало красноватое пламя, вились дымы. Пахло гарью и маслом. Тени и красноватые блики скользили по камням, высвечивали странные значки. Я провел пальцами, пожал плечами. В языках не разбираюсь, но в интернете и по телевизору мельком видел различные виды письменности. А тут нечто совершенно загадочное. Вроде буквы, но вместе с тем связаны на манер скандинавских рун в монограммы, узоры.

Коридор быстро закончился, и мы вновь оказались на развилке. Я сосредоточился, попытался поймать разумом хоть какую-нибудь неправильность. Хмыкнул, указал пальцем на ближайшую чашу. Пламя клонилось в сторону. Сквозняк! Я обернулся, подмигнул магичке и ведьме: мол, все в порядке, приведу вас в светлое будущее. Махнул рукой и опять повернул налево.

Коридоры шли один за другим. Короткие и длинные, совсем запущенные и со следами давнишнего ухода. В нескольких царил мрак и тишина, другие озарял свет масляных ламп. Я внимательно осматривался, ощупывал взглядом стены и пол в поисках подсказок. Попутно размышлял, каким образом пополняется запас горючего в светильниках. Наверняка где-то есть огромный резервуар, масло подается по трубам. Но засорились, потому и темно кое-где.

Несколько раз приходилось долго думать, прежде чем выбирать направление на перекрестках. В основном ориентировался по языкам огня. Но в двух местах было темно. Один раз удалось почувствовать ветерок. Во второй я выбрал путь исключительно интуитивно. Но, похоже, не ошибся, движение воздуха усилилось.

Незнакомый муторный страх витал в воздухе, проникал сквозь поры кожи. Напряжение, аура места. Нечто древнее и величественное, позабытое. Но от этого не менее сильное. На грани сознания проскальзывал тихий шепот. То и дело казалось, что далеко за спиной мелькают смутные тени. Бесшумные, но опасные и кровожадные. Ни с того, ни с сего по спине бегали холодные мурашки. Пот градом катился по лбу. Я еще держался, старался не подавать виду. А вот девушки втягивали головы в плечи, зябко ежились. Сникли и даже придвинулись ближе друг к другу. Молчали, смотрели с затаенной надеждой и страхом.

Сквозняк стал сильнее, послышалось шуршание. Воздух похолодел, пламя в светильниках металось и подрагивало. В душе родилась робкая надежда. Почти бегом я преодолевал коридоры, сворачивал на перекрестках. Вправо, влево, еще три раза вправо, теперь прямо. Да, за следующим поворотом должен быть выход. Я улыбнулся, по возможности бодро сказал:

— Приготовьтесь, милые дамы. Сейчас должна быть лестница.

Последний отрезок я преодолел на одном дыхании. Резко свернул налево, пролетел еще десяток метров… Посмотрел и встал как громом пораженный. Сердце трепыхнулось, рухнуло в пропасть. Я протер глаза. Но нет, все по-прежнему.

— Черт! — выпалил я.

— Довел, так довел, — раздался злорадный голос Юлии.

— Угу, — поддержала Соня. — И что теперь делать, о великий следопыт?

Масляные лампы остались позади. Но даже отраженного света хватало, чтобы рассмотреть. Впереди стена. Грубые каменные блоки убегали вверх, терялись во мраке. А посередине на уровне глаз круглая дыра. Отверстие маленькое, и голову не просунуть. Из черноты с шипением била тугая струя холодного воздуха. Не выход и не лестница, просто вентиляция.

Я медленно повернулся. Девушки стояли в одинаковых позах: руки скрещены на груди, подбородки гордо вздернуты. Обе сверлили меня яростными взглядами, презрительно кривились, обливали холодом. Я смущенно откашлялся, пожал плечами. Кто ж знал?.. Похоже, древние строители имели свои соображения насчет расположения лестниц, входов и выходов. Впрочем, если разгадать замысел архитекторов, найти путь к свободе проблем не составит. Но понадобиться время.

Непродолжительное, но напряженное молчание прервала Скорпионша. Сжала кулаки, фыркнула негодующе:

— Как теперь выбираться?

— Пройдем по своим следам, — ответил я осторожно. — В пыли хорошо отпечатались. Найдем первую развилку и попробуем исследовать другие коридоры.

— Чушь! — отрезала Юля. — Так до второго пришествия бродить будем. Я вас выведу!

— И чем же будете руководствоваться вы? — поинтересовался я скептически.

— Женской интуицией! Природным чутьем! — твердо сказала магичка и гордо вскинула голову. Сделала шаг назад, поманила Соню.

Уши уловили подозрительный скрип. Тихий, но сухой и угрожающий. Словно камни трутся друг о друга. Я насторожился, внимательно просканировал пространство.

— Не двигайтесь, — произнес как можно спокойнее. Поднял руки, призывая к вниманию.

Что-то подсказывало — опасность грозит снизу. И верно, я увидел трещину. Почти незаметную, с волосок толщиной. Но постепенно становилась шире и длиннее. Стремительно убежала дальше, выбросила ответвление. Вновь сухо скрипнуло, из расщелины ударил фонтанчик невесомой пыли. «Плита! — дошло до меня. — И ведьма, и магичка вдвоем стоят на плите!»

— Еще чего! — с раздражением процедила Юля. И топнула ногой.

Раздался громкий протяжный скрип. Тут же смешался с грохотом, слитным женским воплем. Вверх ударил тугой столб пыли, полетели мелкие камешки. Юля и Соня ухнули в разверзшуюся дыру. Предо мной мелькнули растрепанные волосы, испуганные лица и вытаращенные глаза. Рефлексы толкнули вперед. Руки тряхнуло, чуть не вырвало из суставов. Черная пропасть надвинулась, грозя поглотить. Я зашипел, отчаянно уперся ногами в пол. Очередной рывок заставил согнуться, упасть на колени. Грохот и визг оглушили, взор застлало облако пыли. Тьма заполонила сознание, в ушах бешено застучала кровь.

Прошла минута, прежде чем я сумел очнуться. Пыль улеглась, грохотание и удары затихли. Руки по-прежнему оттягивала страшная тяжесть. Я чувствовал, как растягиваются сухожилия, скрипят суставы. Пальцы ослабевали с каждым мигом. Я мотнул головой. Понял: сижу на коленях перед огромной дырой в полу. Внизу сумрак, блеск множества острых металлических штырей. Ловушка!..

— Саш, ты держи нас, пожалуйста! — послышался тихий, очень вежливый голос Сони.

Девушки болтались в воздухе над самыми остриями. И я не сомневался — если упадут, получится два сочных бифштекса. С кровью, естественно… В темноте угадывались бледные присыпанные пылью лица, расширенные от ужаса глаза. Соня мелко дрожала, медленно осматривалась. Но старалась не дергаться. А вот Юля болталась, как червяк на крючке. Хрипела и мычала, плакала, сучила ногами и изгибалась всем телом. Правую руку дергало, меня самого тянуло к пропасти.

Я зарычал, резким рывком поменял положение. Поднатужился, качнул девушек. Дернул на себя и одновременно оттолкнулся пятками. В первую секунду показалось, что упаду на колья. Но, не успев испугаться, ударился спиной о холодный пол. Рядом рухнули Соня и Юля. Послышалось едва сдерживаемое всхлипывание.

Еще пару минут я дышал, унимал бешено колотящееся сердце. Приподнялся и сел, размял затекшие пальцы. Проворчал, глядя на широкий провал в полу:

— Говорил же — не двигайтесь. Или… ах да, интуиция слушать мешала.

— Мог бы и раньше предупредить, — хмыкнула Соня.

Со страхом заглянула в дыру, дернула плечиком. Встала, принялась отряхивать пыль с джинсовки и волос. Юля возилась рядом, постанывала и плакала. Но неожиданно быстро пришла в себя. Размазала по пухлым щекам слезы, глубоко вздохнула и тоже поднялась.

— Очень справедливый укор, — пробормотал я. Хотел брякнуть насчет благодарности за спасенные жизни, но прикусил язык и махнул рукой. А смысл? Если уж попал в компанию двух отпетых стервочек, стенать поздно. — Пойдемте отсюда.

— Куда? — всхлипнула магичка.

— Выход искать, — буркнул я. — Интуицию вашу хваленую проверять.

Встал на ноги, осмотрелся. У самой стены, слава богу, осталась узкая полоска камня — как раз поставить ногу. Я осторожно надавил, опробовал на надежность. Обернулся и поманил девушек. Сам перепрыгнул достаточно легко, галантно подал руку представительницам слабого пола.

Соня демонстративно проигнорировала жест, перемахнула одним гибким кошачьим движением. Юля долго мялась, приноравливалась. То и дело опасливо косила глазами на яму, дрожала. Попробовала повторить подвиг ведьмы, но сразу отказалась от этой идеи. И не мудрено. Соня маленькая и худенькая, гибкая как побег плюща. А Носительнице Тотема пройти по парапету мешал выпирающий зад и широкая талия. Да и туфли на высоких каблуках не способствовали поддержанию равновесия. В конце концов, я не выдержал и довольно грубо рявкнул на магичку. Подхватил за запястье и перетащил на другую сторону провала. Тут же присел и молча отломил каблуки.

— Идем! — хмуро произнес я. Глянул на бледные лица девушек и добавил: — Будьте внимательны.

Обратный путь занял меньше времени, несмотря на то, что двигались медленно, постоянно осматривались. Я уверенно довел до первой развилки. Остановился, вопросительно глянул на девушек и сделал приглашающий жест рукой. Соня и Юля переглянулись, синхронно кивнули. После минуты шушуканья и невнятных жестов, развернулись и пошли дальше. Я же поплелся следом.

Уж не знаю, чем руководствовались дамы при выборе пути. На мой взгляд — повороты выбирали абсолютно бессвязно, без какой-либо системы. Иногда останавливались и спорили вполголоса, размахивали руками, ругались. Через десять минут уперлись в очередной тупик. Вернулись, свернули в иное ответвление. После пятнадцатиминутной ходьбы коридор вновь закончился глухой стеной. Девушки помрачнели, но присутствия духа не утратили.

После часа блужданий коридоры слились в одну неразличимую череду. Идем, упираемся в тупик, возвращаемся, идем опять. Перед глазами скользили одинаковые каменные блоки кое-где испещренные рядами символов. Чаще попадались ходы, погруженные в полумрак. Бронзовые светильники покрывал толстый налет пыли и песка, свет исходил лишь из трещин между камнями. Бледное призрачное сияние и тьма нервировали, воображение взрывалось сонмами неприятных фантазий. Тишина давила на нервы, гуляющее по коридорам гулкое эхо стегало похуже плетки.

В отличие от девушек я хранил молчание. Внимательно осматривался в поисках ловушек. Попутно пытался уловить логику, коей подчинялось строение. Но едва начинал выстраивать математическую модель, система в воображении рушилась. Какая-то бессвязная путаница коридоров, ходов, тупиков…

Время летело невероятно быстро. Мы исходили окрестные коридоры, запутались совершенно. Выбирались в очередной ход и понимали: были тут совсем недавно — следы ног в пыли не могут врать. Блуждали опять. На лица ведьмы и магички наползла тень, в глазах скользила безнадега. Тщетно. Никаких радужных перспектив. Уже сейчас я ощущал жажду и зверский голод. Девушки тоже — постоянно облизывали пересохшие губы, дышали тяжело и надрывно.

Меня не покидало странное и очень неприятное ощущение чужого присутствия. Слышались тихие вздохи, казалось — где-то далеко во тьме бесшумно ходят, преследуют. Колючий неприязненный взгляд сверлил спину и затылок. Но как только я оборачивался, пропадал. Спустя несколько минут появлялся снова. Я попытался следить, быстро оглядывался. Но каждый раз встречал тьму и тишину.

Вторая ловушка поджидала в обычном ничем не примечательном коридоре. Лампы горели лишь частично. По стенам прыгали живые тени, скользили красноватые блики. Девушки настороженно замерли. На автопилоте я обогнул ведьму с магичкой, ступил дальше. И лишь когда слух уловил звонкий металлический щелчок, в сознание ворвалась реальность. Сердце замерло, кожу обсыпало изморозью. Краем глаза я увидел блеск отточенной стали, услыхал скрип и гул. В мозгу вспыхнула холодная мысль: «Попался!» Рефлекторно подался назад. Но мышцы сокращались чересчур медленно, тело буквально продиралось сквозь затвердевший воздух.

Резкий рывок отшвырнул прочь. Я грохнулся на спину, задушено охнул. Поморгал и с ужасом уставился на острые копья, что выскочили из неприметных дыр в стене. Лязгнуло, грозное оружие застыло в предельном положении, листовидные наконечники задрожали. В воздухе взвилось облачко пыли, наступила тишина.

— Жить надоело? — с холодной улыбкой на губах полюбопытствовала Соня.

— Угу, — промычал я.

Ошеломленно потрусил головой. Поднялся на ноги и еще раз с испугом посмотрел на копья. Древки из толстой бронзы или меди. Наконечники — закаленная сталь. Остро заточенная, в зазубринах. Если бы ведьма не отбросила, то болтались мои кишки на гарпунах. Но какова сила в изящных на вид руках!

Я с усилием повернул голову, выдавил на губах улыбку и благодарно кивнул. Осторожно подошел к копьям, схватился за верхнее и потянул на себя. Раздался хруст, толстый прут легко переломился посередине. Металл настолько старый, что стал хрупким и ломким как стекло. Таким же образом я поступил с остальными копьями. Девушки хотели сунуться в проход, но я покачал головой. Подобрал один из прутов, внимательно осмотрел пол. Так и думал — блок посередине немного выступал над остальными.

— Отгадайте загадку, — сказал я, стараясь не выдавать волнения. Глянул вперед, взвесил обломок копья в руке. — Без окон, без дверей, полна горница… гм… смертей.

— Дурость какая-то, — подала голос Юлия.

— Неправильный ответ, — ласково произнес я.

Нагнулся и метнул прут так, чтобы волоком покатился по полу. Обломок копья зазвенел, исчез в сумраке. И в тот же миг раздался слитный щелчок, тупой металлический удар. В воздух взлетело облако пыли, из стен выскочили еще копья. Четыре… нет, пять аналогичных ловушек. Я разогнулся, бросил взгляд на девушек. Юля и Соня походили на игрушечных болванчиков. Спины прямые, лица застыли в гримасах изумления и ужаса.

— Вам не приходило в голову, почему тут нет комнат и одни лишь запутанные коридоры? — спросил я. Ведьма и Скорпионша переглянулись, задумались. Я не стал нагонять тумана, хмыкнул и пояснил: — Все просто, девочки! До омерзения просто. А мы даже не подумали о подобном, хотя ответ лежал на поверхности. Лабиринт!..

Соня сообразила первой, нервно огляделась и вжала голову в плечи. Минуту размышляла, пока я ломал остальные копья. Медленно спросила:

— Что это нам дает?

— Лишь то, что в любом лабиринте есть вход и выход, — отмахнулся я. — Хотя не поручусь, зависит от предназначения катакомб и логики строителей.

Подобрал еще несколько обломков, бросил по полу. Но копья больше не вылетали. То ли механизмы заело, то ли закончилась первая полоса препятствий. Что будет вторая и третья, я не сомневался. Лабиринты как раз и призваны запутать, не дать выйти и погубить любой ценой. Еще из детства помню греческий миф, в котором Тезей выбрался из подземелья благодаря длинной золотой нити. Но таковых атрибутов у нас нет. Да и не нужны — положение похуже, чем у древнего героя — где вход тоже не знаем. Следовательно, придется блуждать пока не подохнем. От случайной ловушки, зубов и когтей какого-нибудь зверья или от жажды. Весело.

«Думай, Сашка! — сказал я про себя. — Кто опускает руки, тот заранее проиграл. А мы еще поборемся! Стоять!.. А-а-а… Черт! Ну не идиот ли? У тебя есть необходимые инструменты, а ты глупишь».

Пол будто сам собой уткнулся в колени. Я поспешно снял сумку с плеча. Достал руны и с облегчением вздохнул — светятся, работают. Что нужно для начала? Какие задачи первостепенной важности?.. Ага, напиться. Значит, поищем воду.

Я порылся в памяти. Отобрал из рунных камней всего один, остальные бросил обратно. «Лагу», сила текучести, поможет найти колодец или родник. В принципе руна способна улавливать различные энергии, но для жидкости тоже сгодиться. Минуты три ушло на концентрацию, вхождение в медитативный транс. Я постарался как можно лучше представить чего хочу, приказал. И ответ пришел тотчас же. Руки кольнуло холодом, сформировалось четкое ощущение направления.

— Есть! — выдохнул я.

Открыл глаза и уставился на камень. Руна светилась ровным голубоватым светом. Пульсировала, тянула вперед. Я повесил ремень сумки на плечо, вскочил на ноги. И тут же наткнулся на озадаченные взгляды Сони и Юли. Ведьма спросила с подозрением:

— Ограбил могущественного рунического шамана?

— Нет. Выменял за бутылку водки и три пачки сигарет, — съязвил я, кивнул на Юлю. — А она, между прочим, могла бы и помочь. Зачем возится с камнями, когда с нами маг?..

Последняя фраза вызвала странную реакцию. Соня раздраженно дернула губой, нахмурилась. А Юля потупила взгляд и заломила пальцы. Пару минут играли в молчанку. Носительница Тотема решилась, сказала со смущением и грустью:

— Я не могу помочь.

— Как? — изумился я.

— Да так… — тихо ответила Скорпионша. — Думаете, почему за вами побежала? Думала, сейчас сделаю что-нибудь эдакое. Стены разобью или выход найду. Но ничего не получилось. Сила вроде есть, осталась во мне. Но дотянуться не могу, использовать тоже.

— Вот те раз! — присвистнул я. — А раньше сказать не могла?..

Пухлые щеки магички залил густой румянец. В уголках глаз сверкнули слезы. Юля скривилась, тяжко вздохнула и развела руками.

— Хотела блефовать и запугивать, — догадался я. — Мол, ведите домой, иначе в жаб превращу или на ремни порежу. А Соне проболталась сдуру. Ладно, чего уж там. С твоей Силой потом разберемся. Пойдемте!

— Куда? — с холодком в голосе поинтересовалась ведьма, подбоченилась.

Я приподнял бровь — точно девочки снюхались. Уже защищает. А несколько часов назад шипели, дрались и рвали волосы друг у дружки. Пойми этих женщин! Впрочем, тут скорее имеет место своя интрига. Интересно, но разбираться некогда.

— Пить хочешь? — спросил я с нажимом.

Ведьма промолчала. Быстро облизнула потрескавшиеся губы. Отвела взгляд и коротко кивнула.

Дальнейший путь напоминал игру в холодно-горячо. Я шел впереди, внимательно изучал пол и стены. Попутно прислушивался к внутренним ощущениям, старался точно определить направление. Коридоры постепенно стали более темными и мрачными. Туннели, подземелья… Слух ловил чмоканье, хлюпанье. Руна «Лагу» жгла ладонь хуже куска льда. А значит источник воды близко. Жажда подгоняла, ноги сами пытались бежать. Но памятуя о ловушках, я сдерживался, старался успокоиться.

В конце очередного коридора поджидал сюрприз. В стене большая арка, проход. Рядом валялась толстая каменная створка. Вторая покосилась, но еще держалась в пазах. Впереди мерцал тусклый серебристый свет, виднелись помещения, проемы дверей, колонны. Слышалось журчание воды, плеск, хлюпанье. Навстречу дул легкий сквозняк напоенный влагой.

Девушки приободрились, в глазах обеих засветилась надежда. Мы осторожно вошли, остановились и огляделись.

Странное место. Большой зал, озаренный призрачным светом гнилушек. Толстые колонны подпирали полукруглый потолок. Повсюду арки, глубокие бассейны, наполненные мутной водой, каменные алтари. Кое-где на полу валялось старинное оружие: короткие мечи похожие на римские гладиусы, копья, ржавые щиты. У стен мраморные статуи, изображающие голых девиц с маленькими грудями и не в меру сочными задницами, мускулистых героев, каких-то богов, чудовищ. На противоположной стороне чернели несколько проемов.

Ступали осторожно и медленно, вертели головами, ежились. В воздухе витало напряжение. Казалось, статуи наблюдают за нами со своих постаментов. Равнодушные взгляды пустых каменных глаз преследовали, скользили по спине, сверлили затылок. Тени в углах зала вяло шевелились, переползали с места на место. Под ногами чавкало и хлюпало. Пол, колонны и стены поросли густым слоем белесого мха, осклизлой плесени. Мы разошлись, стали осматриваться. Девушки увлеклись изучением статуй. А я рискнул подойти к одному из бассейнов.

Долго колебался, всматривался в черную воду. Пить хотелось неимоверно. Но отпугивал резкий тошнотворный запах аммиака. По поверхности водоема пробегали тяжелые волны. Вспухали мелкие пузырьки, лопались с липким чавканьем. Да и руна в кулаке указывала, что идти надо дальше. Удивительно. А эту жидкость водой не считала?

— Мертвая, — хрипло сказала ведьма, остановилась сбоку и облизнула губы. — Пить не советую.

— Козленочком стану? — буркнул я.

Повернул голову и посмотрел на ведьму. Девушка хмуро наблюдала за поверхностью воды, причесывала пятерней волосы. В глазах усталость и уныние, но вместе с тем — твердость и глубинная сила, теплый свет. Соня сильно осунулась за последнее время. И без того хрупкая и худенькая, стала тоньше тростинки. Лицо бледное, исцарапанное. Щеки запали, под глазами темные круги, а лоб пересекла тревожная морщинка.

В душе проснулся мягкий пушистый котенок. Мяукнул, царапнул коготками по кровоточащему сердцу. Руки зачесались от желания обнять, прикрыть от невзгод своей широкой спиной, защитить. И лишь колоссальным усилием удалось сдержаться. Я разозлился, напомнил себе об обидах, вражде. Медленно, со скрипом в шее отвернулся.

— Нет, — ответила Соня, не заметив моих метаний. — Но смерть в жутких мучениях гарантирована.

Я кивнул — права полностью, вода явно отравлена. Вспомнил, что давно не язвил, надо бы поддерживать образ хама и мерзавца. Глубоко вдохнул, открыл рот… И в тот же миг за спиной послышался громкий всплеск, хрипение и рычание, отчаянный визг магички. Я резко развернулся, быстро оценил обстановку. Юля сидела у бассейна на противоположной стороне зала. Кричала от ужаса, пыталась отползти. А из водоема медленно вылезало страшное человекоподобное чудовище. На первый взгляд — вздутый полуразложившийся труп. Кожа рыхлая и синюшная, на теле обрывки истлевшей одежды. Живот — сплошная рваная рана. Оттуда свисали прогнившие змеи кишок, виднелись волокна мышц и сосудов, брызгал зеленоватый гной. Голова бесформенная, на макушке редкие мокрые пряди волос. Морда опухшая, черная. В гнилой пасти виднелись пеньки зубов, шевелился осклизлый как червяк язык. В провалах глазниц клубилась тьма, сверкали алые точки, огоньки. Монстр вяло возился, бултыхался в воде. Хрипел и булькал, клацал зубами. Неуклонно взбирался на край бассейна, тянул толстые мясистые пальцы к Носительнице Тотема.

Вдоль хребта промчалась ледяная волна, волосы на голове встали дыбом. В мозгу беззвучно полыхнуло, разметало мысли. Страх пробудил то темное существо, что крепко спало далеко на дне подсознания. Я рыкнул, толкнул ногами пол и помчался к магичке словно на крыльях. Со спины нагнал испуганный крик ведьмы: «Навии!» Но осознать и проникнуться налетом эмоций, что несло слово, я уже не мог. В теле остались лишь рефлексы и звериные инстинкты, мозг в какой-то степени отключился.

Существо вылезло из бассейна. Покачивалось, хрипело, медленно наступало на Юлю. По прогнившему телу стекали потоки черной воды. При каждом движении из ран выплескивался белесый гной. Навия неуклюже шагнула вперед. Нагнулась и схватила девушку за лодыжку, потянула в воду. Магичка протяжно взвыла, попыталась отпихнуть тварь. Но безрезультатно — ослабела от страха.

Все это я увидел за ту секунду, пока прыгал по камням. Перед глазами смазалось, чудовище оказалось прямо передо мной. Кожу обожгло жутким холодом, в ноздри ударила тошнотворная вонь. Я закричал от ярости и омерзения, ударил по распухшей руке. Хрястнуло, брызнула гнилая кровь. Истлевшие мышцы не выдержали нагрузки, полопались. Демон неуклюже отшатнулся, взмахнул обрубком конечности и захрипел. Но я не дал прийти в себя, впечатал носок ботинка прямо в уродливую харю. Тварь всхрапнула, покачнулась. Выбила гейзер мутной вонючей воды, рухнула обратно в бассейн.

Я развернулся, схватил магичку за руку и гаркнул:

— Бежим!

Но Юля, похоже, в шоковом состоянии. Дико вращала глазами, выла, отбрыкивалась. Я бесцеремонно рванул на себя, воздел на ноги и отвесил хлесткую пощечину. Помогло. Девушка вздрогнула, взгляд стал более осмысленным. Все поняла по моему лицу и безропотно побежала следом.

На середине зала чуть не столкнулись с Соней. Ведьма отшатнулась, запрыгнула на ближайший алтарь. Присела и грозно зашипела. В сумраке сверкнули зеленые глаза. Я хотел спросить, что случилось. Но громкий плеск, громкие хрипы и возня стали лучшим ответом. Я сглотнул и медленно, будто во сне повернулся.

Голубовато-зеленый призрачный свет делал зал иллюзорным, ненастоящим. Мы словно оказались в кошмарном сне. Величественные колонны, статуи, арки. И одновременно мерцающий мох, скользкая плесень, шляпки мелких грибов. Уши терзали громкие звуки: хлюпанье, плеск, хрипы и рычание монстров, скрипение, грохот камней. Черная вода в бассейнах взбурлила, ударила тугими потоками, взорвалась брызгами и телами множества навий. Несколько демонов выползли из водоемов, вставали на ноги. Еще больше всплывали, боролись за право оказаться на тверди. Десятки черных глазниц уставились на нас. Клацали зубы в страстном желании впиться в живую плоть, разорвать, отведать горячей крови.

— Дьявол! — выругался я.

Навии окружали. Движения механические и скованные, будто у кукол. Видимо многие века кисли в бассейнах, спали беспробудным сном. Ослабели без человеческой крови, притока энергии. Ведь помню борьбу с демонами в Славгороде. Там тварюжки были не в меру прыткими и сильными. Шутка ли — сожрать население целого города. Здесь легче. Но навий очень много, а силы Тотема нет.

Я без колебаний запустил руку в сумку. Бросил руну и схватился за артефакт, мысленно потянулся к ощущению контакта. И чуть не взвыл от отчаяния, страха и злости. В ушах бешено застучали молоточки, мозг раздулся и разогрелся. Пусто! Привычного чувства раздвоения нет и в помине. Мертвенный холод, тупой звон в голове. Сфера хранила молчание, оставалась обычным куском металла!

Разбираться и думать, почему так случилось не осталось времени. Навии рядом, в нескольких шагах. Хрипели и булькали, как зомби из классических фильмов ужасов, тянули лапы. Синеватый свет делал раздутые морды еще страшнее. Раздавалось рычание, плеск, грохот. Давно покинутый древний зал наполнился движением, чудовищным подобием жизни.

Под ногой звякнул металл. Я быстро нагнулся и подобрал тяжелое цельнометаллическое копье. Какое-никакое, а оружие. Отступил, быстро стряхнул мох и плесень с древка, выставил перед собой острый наконечник. Навии постепенно оживали. Холодное пламя в глазницах разгоралось ярче. Движения становились увереннее, живее. Я стиснул зубы. Черт! Если бы был один, то побегал, поборолся. Но за спиной девушки, коих надо защищать.

Одна из тварей вырвалась из рядов товарок. Клацнула зубами и, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, бросилась навстречу. Я подпустил ближе, воткнул наконечник копья в пасть. Провернул и резко дернул вправо. Сочно хрястнуло, мягкая гнилая плоть и кости не выдержали. Верхняя половина черепа лопнула как переспелый арбуз. Из раны брызнул вонючий гной, черная жижа. Показалось рыхлое разжиженное мясо. Тварь неуклюже споткнулась, рухнула на пол. Но на ее месте тут же появилась вторая. Слева выскочила третья. Я ударил ногой, повалил и четким скупым ударом обезглавил. Используя инерцию, разогнал древко и подсек ноги второго демона. Наступил на череп всем весом, услышал омерзительное хлюпанье и хруст костей.

Пока возился с первыми навиями, остальные выбрались из бассейнов. Надвинулись плотной толпой. Я попятился, зарычал. Много, слишком много… Растерзают за минуту и пикнуть не успею. В глазах рябило от перекошенных уродливых морд, уши терзали хрипы и глухое рычание. За спиной шипела Соня, ахала и испуганно кричала Юлия.

Судьба наверняка решила, что нам мало проблем и выдала очередной сюрприз. Общий гул перекрыл громкий треск, грохот камней. Взвились облака пыли, дождем посыпались обломки мрамора, мелких камней. Я не поверил глазам. Статуи покрылись сетью трещин, медленно двигались, оживали. Первым с постамента сошел громадный мужик. Плечи раза в три шире моих, грудь и руки перевиты канатами тугих мускулов. Морда квадратная и злобная, под тяжелыми надбровными дугами плескалось алое пламя. Гигант взревел, взмахнул гигантским топором. Вторым пробудилось страшное крылатое чудовище. Расправило крылья и присело для прыжка, заверещало…

По лбу катился едкий холодный пот, выедал глаза. В ушах нарастающий рев, а в мозгу одна-единственная мысль: «Не верю! Не верю! Не верю!!!» Я отступал, грозил навиям копьем. Пытался уследить за каждой, ловил глазами движения.

Несколько демонов бросились сразу с нескольких сторон. Я ударил плашмя как веслом. Сбил с ног и отступил. Развернулся, снес голову твари, что налетела справа. Раскрутил копье над головой и вспорол пузо другой. На пол шлепнулись гнилые кишки, существо рухнуло на колени. Но успех оказался временным, навии хлынули океанской волной. Перед глазами мелькали уродливые хари, зубастые пасти и толстые руки. Я бил, переступал с ноги на ногу, опять бил. На лицо брызгали капли холодного гноя, голова кружилась от отвратительного запаха разложения. Существование свелось до набора простейших движений… Шаг вправо, прямой удар копьем. Отступаем, по инерции рубим вскользь, рассекаем шеи сразу нескольким демонам. С хаканьем и рычанием колем в грудину. Но копье заседает в ребрах. Вытаскивать нет времени — в ноги, руки и плечи вцепились холодные пальцы, перед лицом жадно клацают зубы. Но даже сквозь ткань футболки ясным огнем сверкает амулет Рода, навии с воем одергивают лапы, пятятся… Отпускаем копье. Кулаки работают как поршни, с хлюпаньем вминаются в бледные морды. Ломаем руки и ноги, позвоночники, отпихиваем и отбрасываем.

Краем глаза я видел девушек. Юля прижималась спиной к каменной плите, затравленно оглядывалась. Ведьма же тратила последние крохи энергии. Шипела как рассерженная кошка. Ловко прыгала по плечам навий и отрывала головы. Уклонялась, избегала неуклюжих контратак и вновь полосовала тварей.

…Очередная вспышка перед глазами: в трех шагах ни одной целой навии, под ногами жидкий гнойный кисель. Но вокруг еще много монстров, они наступают. Чуть поодаль ожившие статуи. Мужик с топором уверенно приближался, расталкивал хлипких демонов. Крылатая существо пробовало взлететь, но безуспешно — мешали колонны.

Я выдернул из трупа копье и замер. Нет, так сражаться нельзя. Пальцы дрожали от усталости, ноги подгибались. Дыхание с хрипом и клокотанием вырывалось изо рта, обжигало горло. Три, максимум пять минут в таком ритме — и мне конец. Сожрут.

Мысль отрезвила, сработала как ведро холодной воды вылитое на голову.

— Бежим! — заорал я.

Метнул копье в гиганта с топором, развернулся и бросился прочь. Схватил обмякшую Юлию. Забросил на плечо и помчался к чернеющим вдалеке выходам. Соня нагнала и побежала рядом. Но я скорчил страшную рожу, гаркнул и толкнул в спину. Ведьма поняла, обогнала и скрылась в тоннеле посередине. Я замешкался лишь на секунду, поскользнувшись на мхе. И сразу услышал позади сиплое дыхание, хлюпающий топот. В спину ударила волна холодного воздуха. Рядом с головой просвистел большой обломок мрамора. Ударил в стену, рассыпался веером мелкого острого щебня. Я пошатнулся, взвыл от страха и боли. Бешено зарычал, в три прыжка добежал до прохода. Хотел последовать за ведьмой, но тут взгляд наткнулся на темную нишу в стене. Глубокая выемка, три больших металлических рычага. Мысль еще не успела сформироваться, а сигнал от мозга уже обежал нервные окончания. Рискуя попасться в лапы навий, я остановился и перевел каждую рукоятку в нижнее положение.

Раздался низкий рокот, пол дрогнул. Послышался сухой скрип трущегося камня. Потолочная плита у выхода дрогнула, начала медленно опускаться. Посыпались пыль и песок, натужно заскрипели скрытые механизмы. Дверь! Чудесно! Похоже, строители лабиринта специально подселили навий, а дверь сделали в целях самозащиты. Если нет боковых проходов, твари отстанут. Но почему три рукоятки?..

По ушам ударил грохот, хлопок воздуха сбил с ног. Я уронил Скорпионшу и рухнул как подкошенный, треснулся лбом о стену. Застонал, приподнялся и бросил взгляд в сторону выхода. Секундного промежутка хватило, чтобы охватить картину в целом.

В зале происходило нечто невероятное. С потолка сыпалась пыль, падали обломки. Колонны трескались, разваливались на куски. Пол ходил ходуном, медленно опускался. Каменные блоки взрывались фонтанами щебня. Из ям и бассейнов били тугие струи черной воды смешанной с песком и вязкой грязью. Навий расшвыривало, разрывало на части. Ожившие статуи ревели и рычали, ползали по полу. Крылатую тварь придавило колонной, размозжило и расплескало. Мужик с топором упорно продвигался. Но сделав очередной шаг, провалился в пропасть. Из провала брызнула вода. Победоносно заревела, разлилась вокруг и затопила пол.

Армагеддон местного масштаба досмотреть не удалось. Каменная плита наглухо перекрыла проход. Раздался глухой удар, плеск воды за заслонкой. Скрипы, какая-то возня. Минуты две я всматривался в темноту и обливался холодным потом. Сердце разрывалось в предчувствии беды. Вот сейчас… секунду… и камень не выдержит давления. Меня собьет, разметает на части осколками. Плита дрожала, однако уверенно держала напор.

«Бежать! — сверкнуло в мозгу. — Прочь!..»

Я перекатился и встал на ноги. Нащупал во тьме тело магички, водрузил на плечо и побрел по коридору. Легкие жгло огнем. Сквозь пелену боли виделось светлое пятно, навстречу дул холодный воздух. Я заставлял себя переставлять ноги.

Где-то на середине пути меня поддержали. По кончику носа мазнули мягкие шелковистые волосы, худенькое плечико уперлось в подмышку. Соня молчала, помогала идти, тащить невероятно тяжелую Скорпионшу. А я не препятствовал, но про себя ругал любительниц пирожных, конфеток и прочих обжор. Не спорю, приятно иногда помять пухленькую девочку в постели, потрогать за сочный задок и пышное вымя. Но когда приходится тащить на горбу, вдруг вспоминается, что чревоугодие вообще-то грех. Вот где аукаются привычные и удобные двойные стандарты.

Тьма медленно редела. Проявились плиты пола и стен. Ровный голубоватый свет растекался в пространстве, заставлял тени прятаться в щелях и выемках. До ушей долетел размеренный плеск. Ноздри задергались, почуяв влагу.

Небольшой зал освещали гладкие шары, вдетые в специальные подставки на стенах. И если бы не древность лабиринта, я решил, что работает электричество. Свет бледный, спокойный. Но в глубине полупрозрачного камня ни намека на полости, электроды или вольфрамовые нити. Снова магия.

Гладкие стены убегали вверх, терялись во мраке. Со всех сторон чернели проемы тоннелей, ходов. Пол замусоренный, у одного из выходов груда истлевших железок — мечи, кажется. Посередине пустого пространства небольшой круглый бассейн с высокими бортиками. Плиты украшены затейливой резьбой, узорами, письменами. И как водится — фонтан. Из отверстий на боках мраморного куба били прозрачные струйки.

Юля завозилась, охнула. Я осторожно спустил с плеча и усадил у бортика бассейна. Носительница Тотема очнулась. Лицо бледное как мел, взгляд мутный и невидящий. Впрочем, выглядела гораздо лучше, чем я или ведьма. Соня уставшая и изможденная, грязная, взъерошенная. Я вообще как демон — с ног до головы в крови, вонючей жиже и гное.

— Пить! — одними губами шепнула магичка.

Я устало кивнул, заглянул в бассейн. Вода прозрачная как слеза. Ни грязи, ни запаха аммиака. Руна «Лагу» вела именно сюда.

В стенке водоема обнаружилась сточная ложбинка. Вода лилась широким потоком, убегала в небольшую дыру. Я ополоснул руки, не выдержал и с омерзением сорвал рваную куртку. Плюнул на опасность простудиться, сел прямо под ледяную струю. Кожу обожгло, сердце замерло от холода. Я зашипел, задрожал. Но терпеливо вымылся дочиста. Вернулся к магичке. Набрал в горсть воды и поднес к губам. Девушка пила понемногу. Фыркала, захлебывалась. Но несколько глотков вернули силы. Скорпионша встала, перегнулась через бортик и зачерпнула…

После многих часов блужданий вода показалась настоящим сокровищем. Мы забыли об опасностях, угрозе смерти. Ведьма тоже быстро помылась. Теперь склонилась над водоемом, набирала в ладошку, жадно глотала. Я просто погрузил лицо в воду и пил, пил. В животе булькало, словно в большой бочке. Зубы ломило, холодные иголки простреливали в уши, затылок. Вода казалась сладкой, приятно размягчала засохший язык и глотку. Вынырнул я лишь начав задыхаться. Фыркнул с удовольствием, тряхнул головой. Поднял взгляд и уронил челюсть от изумления.

На плоскости куба до боли знакомый Знак. Неизвестный скульптор мастерски вырезал, закрасил серебристой краской под цвет камня. Но когда свет падал под определенным углом, символ тускло мерцал… вот как сейчас. Знак встречал не раз в газетах и журналах, в интернете, видел по телевизору. Так в Зодиаке обозначаются Рыбы. Еще не веря, я быстро обошел бассейн по кругу, глянул на другую плоскость. Тут иная завитушка — кажется, Скорпион.

Руки задрожали от нервного напряжения, по спине продрало морозом. Я всхрапнул, бросился смотреть на третью плоскость. Точно! Рак!.. И лишь на четвертой стилизованное изображение солнца. В мозгу полыхнуло, мысли завертелись как педали велосипеда: «Знаки принадлежат Стихии Воды! И Солнце. Что бы это обозначало? Полюс? Стихия? Четыре стороны света? Да! Похоже, лабиринт построен по определенному принципу. И если я прав, дальше пойдут сектора Огня и Воздуха. Землю мы вроде бы прошли… Черт! Зодиакальный лабиринт! Может потому и не работает магия Юли?.. И сфера тоже… Причем здесь артефакт? Или имеется определенная связь? Но может просто сломался, когда попал под заклинание Юли? Впрочем не важно. В центре лабиринта найдем ответы и возможно выход на поверхность».

— Саш, что с тобой?! — воскликнула ведьма.

Я поднял глаза, кривовато улыбнулся. Девушки смотрели удивленно и настороженно.

— Смотрите! — произнес я и указал пальцем на куб.

Юля мазнула взглядом, пожала плечами. Подумаешь, зодиакальные закорючки. А вот Соня прикрыла рот ладошкой и округлила глаза. Несколько раз обошла вокруг бассейна, присматривалась к узорам на бортиках.

— Что происходит? — недоуменно спросила магичка. Попеременно бросила взгляд на меня и на ведьму, нахмурилась.

— Мы тут явно не зря, — пробормотал я.

Склонился над сумкой, стал отбирать нужные руны. Придется попотеть, составить сложное структурированное заклинание. Но в случае удачи найду отголосок того, что приведет к центру лабиринта.

Из темноты ближайшего прохода прилетело искаженное эхо. Грозное рычание, частый тяжелый топот… Я уставился во мрак коридора. Звуки усилились, а песок и пыль на полу задрожали. Медлил я лишь пару секунд. Рухнул на колени и вытрусил руны из сумки. Попытался восстановить в памяти порядок действий, сосредоточился. Кто бы или что бы ни угрожало, но успеть обязан. Просто потому, что очень хочется жить!..

Глава 9

Коридоры сменялись один за другим. Освещенные масляными лампами, наполненные треском огня и запахом гари. И темные, нарочито спокойные, но опасные. Следы повсюду. В покрывале столетнего праха на полу, в воздухе и особенно в Астрале. Призрачная красная нить петляла во тьме, вела вдаль. Несколько раз попадались активированные ловушки: волчьи ямы, разбитые копья. Беглецам везло.

Запах преследуемых терзал ноздри, вызывал тошноту. И ничуть не помогал. Следов чересчур много — враги утюжили лабиринт, блуждали в поисках выхода. Дэвиду приходилось повторять путь врагов. Волшебник бежал, иногда останавливался и прислушивался к ощущениям, снова мчался. Мягко отталкивался носками от пола, буквально перетекал в пространстве. Каждый шаг сопровождался лишь шорохом пыли и тихим позвякиванием цепи. В движениях сквозила неестественная гибкость, затаенная сила. Призрак или дикий зверь, что вышел на охоту.

Ярость застилала взор алым саваном. Била как кнут надсмотрщика и гнала вперед… Давным-давно, когда довел ритуал посвящения Тотему до конца, Моран обрек себя на проклятие. С тех пор засыпал и просыпался с этим ощущением, ел, разговаривал, путешествовал и сражался. Ярость бывала разной. Холодной как айсберг и горячей, словно пламя костра. Расчетливой и прагматичной, дикой и необузданной. Дэвид сроднился с нею, привык и перестал замечать. Но сегодня испытывал как никогда ярко. В груди трещал жаркий огонь. Хотелось бить и крушить, сжигать, пить людскую кровь и впиваться зубами в тела. Ярость переполняла, взывала к той половине разума, кою составляла звериная сущность. И Тигр отвечал, медленно захватывал власть над телом.

Преследование заняло гораздо больше времени, чем рассчитывал Дэвид. Изначально приходилось совершать короткие прыжки, сверятся с ощущениями. И каждый раз тратить уйму времени на перенастраивание Камня Портала. Волшебник нервничал, допускал ошибки. И еще больше бесился, когда «окна» выводили не туда, куда нужно. Злость захлестывала кипящей смолой, сжигала разум. Дикарь боялся опоздать, страшился неудавшейся мести. Образ дочери все чаще появлялся перед взором. Мысли и чувства душили, разрывали на части. Волшебник хотел крови убийцы, как свежей воды. Лишь она могла немного притушить боль, освободить душу.

Предпоследний прыжок привел на небольшую прогалину в лесу. Измятая трава, капли засохшей крови и запах сказали, что беглецы были тут еще полчаса назад. Отдыхали, зализывали раны. Но далее след в пространстве обрывался, исчезал. У волшебника создалось впечатление, что Александр и компания провалились сквозь землю. Посланник Старейшин не поленился, создал несколько поисковых заклятий. И с удивлением осознал — да, провалились. В воздухе витало напряжение, следы мощной магии. А еще незримые, но твердые грани пространства оказались изрядно искажены. Слои реальности сдвинуты и разбиты, в Астрале — ревущая воронка торнадо.

Дэвид не думал о причинах, что вызвали исчезновение беглецов. Волшебника интересовало одно — можно ли настичь. После двадцати минут изучения и расчетов удалось найти выход. Дикарь настроил Камень по воронке в Астрале, вошел в «окно» и оказался в лабиринте. И тут начались неприятные сюрпризы. Странный энергетический фон наполовину лишил Моран магии. Камень Портала, амулеты и большая часть заклинаний отказывались работать. Лишь простейшее волшебство и Глейпнир остались верны хозяину. Дэвид оказался в ловушке. Но страха не испытал. Помыслы занимала жажда мести, желание настичь Александра и вытрясти необходимые сведения. Посланник Старейшин решил заняться поиском выхода позже. После того, как поймает Козерога.

Вот уже несколько часов волшебник бродил по коридорам. Много раз натыкался на тупики, возвращался и начинал искать сызнова. Запах Александра то усиливался, то ослабевал. К нему примешивались еще два. В одном Дэвид узнал ту самую Носительницу Тотема, что не смог пленить в Екатеринбурге. Второй вызвал интерес и легкое недоумение. Запах явно женский, живой и даже волнующий. По характерным тонам удалось определить, что спутница Козерога — ведьма. Путем несложных логических построений Моран догадался, каким образом маг перемещался между городами. Способ оригинальный, но достаточно опасный. Волшебник не понаслышке знал о буйном характере славянских ведьм.

Лабиринт. Невероятно древний, позабытый богами и людьми, огромный и запутанный. Моран слышал легенды о греческих и египетских. Но этот, судя по всему, раз в десять больше. Кто строил и где находился, волшебник даже не догадывался. Несмотря на огромный опыт в языках, знании письменностей и магии, Дэвид не мог определить происхождение символов на стенах. Да и спящая мощь навевала нехорошие предчувствия. Строители хотели скрыть от посторонних путь к чему-то тайному в центре катакомб.

Тьма и свет, тишина и дух ушедших времен нервировали волшебника. Иным взором Дэвид замечал еще настороженные ловушки. В стенах скрывались хитрые механизмы, готовые изрыгнуть острые стрелы, копья и топоры, пустить отравленный газ. В полу кроме обычных волчих ям глубокие тоннели и шахты. Плюс предметные и символьные заклятия, предназначенные для убийства путников. Но к счастью время сыграло злую шутку: половина механизмов истлела, магия выветрилась, а шаткие ранее плиты срослись с соседними. Оставалось благодарить судьбу за то, что привела сейчас, а не лет двести назад. Впрочем, лабиринт по-прежнему был обителью смерти и зла. В чем Моран скоро и убедился.

Очередной коридор принес с собой изменения. Запах беглецов стал явственнее. Камни и воздух еще помнили шаги, тепло тел. Волшебник ощупал пространство призрачными нитями поискового заклятия. Минут тридцать — определил Дэвид. Злорадно ухмыльнулся и помчался длинными бесшумными прыжками. В душе ликовал — скоро настигнет, устроит расправу. Но несмотря на ярость и предвкушение, осторожности не потерял. И потому остановился вовремя.

Запах Александра и девушек исчез, в ноздри ударила омерзительная трупная вонь. Еще не понимая, что случилось, Дэвид замер. Коридор вывел в обширный зал. Точнее таковым был совсем недавно. В воздухе еще витала пыль, с потолка падали мелкие осколки. Пространство оказалось залито мутной водой. То тут, то там торчали огрызки колонн, разбитые мраморные плиты. Поверхность водоема бурлила. Лопались пузырьки, всплывала грязь и сор, обрывки истлевшей ткани, куски бесцветного мха. Повсюду виднелись полусгнившие человеческие тела, оторванные руки и ноги, ленты кишок. Судя по мокрым следам и выщербленным стенам, вода била со страшной силой. Лишь недавно напор ослаб, излишки ушли в неприметные щели и стоки. На противоположной стороне зала угадывались три прохода. Тот, что посередине перегораживала глухая каменная плита.

Несколько минут Дэвид обозревал картину погрома, догадался взглянуть в толщу воды. В глубине чудилось смутное движение. Магический взор позволил увидеть далекое нагромождение камней. По обломкам медленно карабкались человекоподобные твари. Вяло хватались за края плит, лезли вверх. В темноте сверкали глаза-угли, зияли провалы ртов. Демоны-падальщики, низшие в иерархии теневых существ.

Что произошло догадаться не трудно. Беглецы попали в одну из действующих ловушек, схлестнулись с тварями. А затем активировался второй уровень капкана — пол ушел вниз, по каналам и трубам хлынула вода. Но выжили ли Александр с девушками или попали на обед к демонам?..

Волшебник проверил астральные следы. Рыкнул от злости и принялся отвязывать Глейпнир от пояса. Несложное заклинание показало: алый след тянется к проходу закрытому каменной створкой. И самое неприятное — дверь защищена довольно мощной магией. Пробить не получится. Но оставались еще два коридора. Могли пересекаться с основным где-то впереди.

Держа цепь наготове, волшебник сгруппировался и прыгнул на ближайший обломок. Удачно. Развел руки для баланса, оттолкнулся и перелетел на огрызок колонны. Тут пришлось побороться. Скользкий камень норовил убежать из-под ног, сбросить в вонючую воду. Но Дэвид выровнялся, нашел взглядом выступающую над поверхностью рукотворного озера плиту. Дальше еще несколько: крупные и мелкие, повернутые плоскостями, ребрами.

Промедление сказалось неприятностями. Раздался плеск, из воды вылезла бледная распухшая рука. Пальцы толстые как сосиски, рыхлые и мягкие. Ногти давно сгнили, на тыльной стороне ладони вырван лоскут кожи. Внутри черное волокнистое мясо, прожилки сосудов и белесый гной. Рука крепко вцепилась в лодыжку волшебника и потащила вниз. Дэвид выругался, отдал приказ Глейпниру. Цепь изогнулась как змея, с воем рассекла воздух и гнилую плоть, выбила брызги. Моран брезгливо сбросил оторванную конечность. Но не успел восстановить равновесие, как вновь раздалось хлюпанье. Над черной поверхностью показалась еще одна, вяло пошарила по краю колонны. И тут же рядом возникла другая, невдалеке третья и четвертая. Вырос страшный лес из мертвых рук. Конечности тянулись к посланнику Старейшин, пытались ухватить за ноги, слепо шарили по камням. В воде появились алые огни — глаза демонов.

Волшебник выругался, ударил Глейпниром. Цепь разрезала воздух будто пламенная коса и вошла в воду. Взметнулись облака удушливого пара, полетели куски гнилой плоти. Но рук казалось, стало больше. Дэвид ударил еще, добавил заклятием Света. И тут же понял — сглупил! Демоны давно не пили человеческой крови. И видимо научились поглощать рассеянную Силу. Заклинание явилось глотком чистого воздуха, зарядом энергии.

Раздался всплеск и бешеный рев. Из воды выпрыгнуло нечто гибкое и быстрое, отдаленно напоминающее гигантскую жабу. Существо вцепилось в ближайшую колонну, клацнуло зубами и сгруппировалось для очередного прыжка. Но не успело — пламенный хлыст прихлопнул как муху, разорвал и размозжил по камням.

Вновь раздался плеск, вода взорвалась и исторгла еще пять подобных существ. Моран зарычал от ярости, троих демонов рассек цепью. Четвертого Глейпнир поймала на лету. Обвила и сдавила, перемолола. Но последнее существо успело, налетело на волшебника. Ударило когтями, длинным липким языком. Дэвид едва успел пригнуться, врезал наотмашь кулаком. Сверкнуло, чавкнуло и захрустело. Брызнули струйки гнилой крови. Перчатка смяла череп, вбила зубы глубоко в глотку. А спустя мгновение подоспела цепь, перерубила ноги твари.

Волшебник потерял равновесие. Качнулся над лесом алчущих рук и грязной водой. Рванулся вперед, перепрыгнул на другой обломок. Не задерживаясь, сиганул дальше, побежал по плите. Почувствовал, что камень скользит, тонет. Изо всех сил оттолкнулся, оказался на еще одном огрызке колонны. Услышал хруст и едва успел прыгнуть на следующий камень. За спиной грохнуло, плеснуло. А из воды опять потянулись бледные руки в истлевших останках одежды.

Впервые за долгие годы Дэвид испытал чувство, отдаленно напоминающее страх. Но холодок в груди сразу сменился пламенным вихрем. Волшебник взвыл, поскакал к дальнему краю черного озера. На бегу отмахивался цепью, бил кулаками демонов, что успели выползти из воды. Расталкивал, крушил, сминал мягкие полуразложившиеся тела. Ноги скользили, камни падали в воду.

Дэвид сам не заметил, как преодолел полосу препятствий и оказался на последнем валуне. Дальше длинная полоса грязной воды, отвесная стена с проемами коридоров наверху. В спину били брызги, ударяли острые осколки мрамора. Слышался плеск, глухое рычание, далекий грозный гул осыпающихся камней. Волшебник без колебаний присел и бросил тело навстречу парапету. Изогнулся, вытянул руки. Увидел черную поверхность водоема. Заметил бледные перекошенные хари, алые светлячки глаз и руки…

Спас Глейпнир. Волшебная цепь почувствовала отчаяние хозяина, желание жить. Выстрелила в стену, пробила камень как картон. Изогнулась и рванула Дэвида вверх. Ботинки выбили сноп брызг на поверхности мрачного озера, ударили по бледным опухшим рукам мертвецов. На чародея налетела прохладная тьма коридора. Моран сгруппировался, по-кошачьи мягко приземлился на четвереньки. Тряхнул головой и обернулся. Залитый водой зал остался позади. Слышалось разочарованное хрипение, глухие удары, мощный плеск. Где-то в глубинах озера родилась Тьма. Медленно разливалась, поглощала пространство и время. Третий слой обороны на незримой границе.

Около минуты волшебник приходил в себя, унимал дыхание. Злобно и витиевато выругался, погрозил неприятному месту стальным кулаком. Вскочил и побежал.

Дэвида подгоняла ярость и боль, в спину толкала опасность. Эмоции подчинили Дикаря, разумом завладел Тигр. Моран пролетел несколько коридоров и погруженных во мрак залов. Вновь лабиринт. Но явно другой уровень. Плавные повороты, извилистые ходы.

Вскоре волшебник нашел родник. Присел и напился. Дальше двинулся медленнее и осторожнее. Ощупывал поисковыми заклятиями стены и пол, искал ловушки. Откуда-то справа донеслись отголоски магии, высоко над головой полыхнула яркая звезда, Моран замер. Присел и обнюхал пол, стены. Перепроверил ощущения и рыкнул от удовольствия. Нашлись беглецы! Рядом! Рукой подать!.. Осталось найти нужный ход в переплетении коридоров. И тогда не уйдут!.. Гвион получит обещанных магов, а он информацию и возможную месть.

Тигр в душе волшебника встрепенулся. Дэвид расправил плечи и быстрым шагом отправился исследовать темноту.

* * *

— Саша!..

— Я работаю!..

— Просто хотела сказать…

— Знаю! Я стараюсь!..

Смешно говорить. Вроде бы Козерог. Один из тех, кого ставят в пример практичности и хладнокровия. А на деле никогда не любил шахматы, игра в которые считается одним из показателей логики. Ненавидел порядок на письменном столе и терпеть не мог, когда жизнь застывала как вода в болоте. Какой я к черту Козерог?.. И да… Работа со сложными рунными заклятиями чем-то напоминает шахматы. Составить фигуры, заставить взаимодействовать и циркулировать энергию. Пешка бьет ферзя, Сила «Асс» переходит в «Рейд» и становится стрелой на арбалете. Остается лишь натянуть тетиву. Шаг и мат. Но на деле невероятно сложно. Мешают дрожащие пальцы, говор девушек и собственный страх.

Когда я научился бояться? Не помню. Ведь год назад приходилось прилагать усилия, чтобы выдавить из себя эмоции. Получал извращенное удовлетворение, когда испытывал настоящую злость, ужас или интерес. Бесчувственность — повальная болезнь современности… А теперь как запруду прорвало. И вроде бы хорошо, стал похож на человека. Но в иные моменты мешает. Хочется отыскать рубильник, вернуть в прежнее положение. Ненадолго. Пока минует опасность.

Топот попеременно становился то тише, то громче. Слышалось глухое недовольное рычание, скрипы и удары. Пол подрагивал, пыль взлетала бесплотными облачками. Я спешно настраивался на различные руны. Обтесывал энергию мыслью, лепил из бесформенных сгустков машину. Бесплотную, невидимую, но очень эффективную. Заклятие Телесного Развоплощения — убойная вещь, распыляет плоть на молекулы за доли секунды. Но если промахнусь, умру. Мы все умрем.

Подушечки пальцев кололо иголками. Иногда чувствовался холод, но чаще нестерпимый жар. Руна «Сол» не хотела связываться с «Хагал». И как я ни старался, энергии отталкивались. Символы на камнях тревожно мигали, прямо из воздуха били злые оранжевые искры. Я шипел от боли и злости. Торопливо дул на пальцы и вновь принимался соединять. Оставался последний поток в схеме. С ним наспех склепанное заклинание начнет работать, станет оружием. Но в том и дело — установить энергетическую связь не получалось. Мешали соседние потоки, разности потенциалов на других рунах… Тело колотило от ужаса, в крови плавали целые литры адреналина. Мысли расползались как червяки, прятались по норам. Я раз за разом ловил, искал пути, связывал…

— Саша!.. — долетел издалека голос ведьмы.

— Отстань! — равнодушно буркнул я.

Подставил еще несколько рун. Левая ладонь онемела от холода. Если пойдет в том же духе, от рук останутся обглоданные культяпки. Нельзя так работать с «Футхарком», нельзя. Надо осторожнее, спокойнее… Стоп! Ох, и дурак! Как раньше не додумался?! «Винья», седьмая руна — завершение творения, радость от проделанного дела!.. Я торопливо схватил камень, завязал потоки. И о чудо — получилось! Энергетические веревки прилипли к камню, схема начала накапливать силу. Если рассчитал правильно, руна «Рейд» сработает как спусковой крючок и дуло. Остальные камни — конденсатор или патронник.

— Саша! — опять позвала ведьма. В голосе почудился непритворный ужас.

— Что? — проворчал я. И тут же понял — тишина! Ни топота, ни рычания, ни сотрясения камней. Лишь журчание воды и наше дыхание. Отстало чудище?.. Тогда почему такое странное ощущение пристального взгляда из темноты?..

За мгновением удивления накатил страх. В голове помутилось, в ушах загрохотала кровь. Напряжение чувствовалось буквально каждым миллиметром кожи. И взгляд… Да, исходил из того прохода, куда смотрели девушки.

Преувеличенно медленно я повернул голову. Позвонки захрустели, будто несмазанные шестерни. Я скосил глаза, а тем временем осторожно нащупал руну «Рейд». Энергии чересчур мало, нужно еще минуты три пока контур насыться. Пальцы задели нечто холодное. В мертвенном тишине зала кощунственно громко звякнул металл. Еще перед ритуалом я покопался в груде мусора у крайнего выхода, нарыл более-менее целый меч. Короткий и тяжелый, почти без крестовины, отдаленно напоминающий римский гладиус. Лезвие тупое и выщербленное, сам клинок очень неудобный, больше похожий на дубину. Но что есть, то есть… Я взял руну в левую руку, ладонь правой положил на рукоять клинка. Сосредоточился, несколько раз глубоко вдохнул.

Тьма в коридоре спокойная и глубокая. Обычный подвальный мрак, безобидный и даже немного уютный. Но мурашки по спине забегали сильнее, волосы на голове зашевелились. Неизвестная тварь сверлила пристальным взглядом, пыхтела как паровоз. Секунда тянулась за секундой, напряжение сгущалось. Но глубоко в душе родилось былое хладнокровие. И даже промелькнула скептическая мысль: «Наверняка для монстров сопение в темноте — национальная забава. А если зрители не реагируют, надо выскочить и рявкнуть погромче. Правильно, не жрякать же вместе с дерьмом».

Я приоткрыл непослушные губы, шепнул:

— Быстро за спину!

Медленно встал на ноги, стиснул рукоять клинка. Краем глаза заметил движение — Юля и Соня послушались, крались вдоль стены. Лица серые от страха, губы с синевой. Но хорошо, в обморок не падают…

В лицо как кулак боксера ударил порыв холодного ветра. Из черноты прохода вывалилось нечто огромное и бесформенное, с рычанием бросилось прямо на меня. Но по дороге споткнулось, задело фонтан. Громыхнуло, в лицо ударила пыль и водяная морось. Мелкие осколки засвистели мимо ушей, обломки покрупнее рухнули словно снаряды. Я взвыл от боли и страха. Отпихнул девушек и кувыркнулся сам. А за спиной прогремел взрыв, камни ударили в спину. Плотная волна поволокла по полу и впечатала в буртик бассейна.

Перед глазами сверкнуло, дыхание вылетело из легких. Боль вспыхнула сразу в нескольких местах: висок, локоть и колено, ребра. На долю секунды мрак затопил сознание. Но рефлексы и адреналин не дали потерять сознание. Перехватили управление телом, заставили вскочить… В ноздри ударила едкая вонь. Нечто горячее и огромное со скоростью поезда бросилось навстречу. Я вычленил из голубого марева грозный силуэт твари, направил руну и отдал приказ. Ярчайший желтый свет залил зал, ударил, обжег, разложил на атомы. Резкая боль растворила руку, помчалась дальше. Я почувствовал запах паленой шерсти и плоти, услышал рев, свой жалобный крик…

Сквозь голубовато-желтое марево прорвалась гигантская человекоподобная фигура. Налетела, ударила громадными лапами. Я пригнулся, ткнул клинком. Но тупое лезвие отскочило как от тугой резины. Металл звякнул и хрустнул, в кулаке осталась бесполезная рукоять. И тут же стенобитный таран ударил в грудь. Ребра затрещали, дышать стало нечем. Я почувствовал, что лечу, попытался сгруппироваться. Но боль затопила сознание, изгнала мысли…

Я медленно сполз по стене, упал на колени. Зал крутнулся в глазах. Появился разбитый фонтан, залитый водой и усыпанный обломками пол. Юля лежала без сознания у стены. Лицо бледное, присыпанное пылью. Соня сидела рядом и ошеломленно трусила головой, яростно кричала. Ладони ведьмы с невероятной быстротой складывались в фигуры и знаки.

Ракурс поменялся. В невообразимой вышине темноту рассекала огненная черта. Беззвучно сверкнуло, родилось солнце. Свет отразился от чего-то блестящего, на потолке показался затейливый узор. Целых две секунды я любовался, разглядывал… Извечный мрак поглотил рисунок, низринулся навстречу. Веки отяжелели, закрылись. Послышался отчаянный крик Сони, рычание и топот существа. Я ощутил бешенство, из последних сил попытался встать. Но движение вызвало такую боль, что тело сразу отправило разум в бессрочный отпуск. Сознание отключилось, словно кто-то дернул рубильник.

…Вспышка света, теплое материнское прикосновение. Нечто животворящее коснулось тела. Частично изгнало боль и вытянуло разум из темных глубин. Пришла мысль — амулет Рода вновь помог, влил капельку силы.

Сухой кашель рвал горло. В легкие, словно перца насыпали. Я захрипел, ощутил боль в груди, ободранных локтях и коленях. Голова вообще как колокол. Гудела, звенела на все лады. Из носа и рта вяло сочилось горячее и липкое. Слабость давила стокилограммовой гирей, мешала пошевелить даже пальцем.

Я ощутил движение рядом, напрягся. Но вместо очередной порции боли на лицо вылили пригоршню холодной воды. Вернулся слух. Сквозь полуоткрытые веки пробился голубоватый свет. Я медленно приподнял голову, глубоко вдохнул.

По залу будто проехало несколько танков. Половина бассейна стерта в труху и мелкий щебень, осталась лишь малая часть. Куб покрыт сетью трещин, выворочен с корнем. Вода брызгала из пола вялыми струями, утекала в сточные отверстия. В стенах несколько глубоких колдобин. Пол густо усыпан обломками, повсюду пятна копоти. Неприятно пахло горелым камнем, шерстью.

— Саш, ты как?..

В поле зрения появилось пухленькое личико Юлии. Щеки и лоб измазаны в грязи, волосы серые от пыли. Одежда кое-где порвана, руки и лицо в царапинах, подсохшей крови. Но девушка вроде живая и полная сил. Впрочем, я тут же вспомнил о Тотеме. Даже неактивная магия помогает залечивать раны, ускоряет процесс регенерации. Так что Юлю можно смело бросать в какую-нибудь горячую точку. Выживет, да еще и связку скальпов принесет.

— Что… — прохрипел я. Вспомнил и забеспокоился: — Где Соня?..

Юлия тяжело вздохнула, кивнула влево.

— Да что с нею станется? Вон, дрессирует нового знакомого.

Ведьма сидела у стены, отстраненно и светло улыбалась. Такая же изможденная и грязная как Юля, на щеке и шее несколько неглубоких царапин. Перед ведьмой на коленях сидело странное существо. Громадное, метра под три ростом, отдаленно напоминающее человека. Торс, бедра и руки вполне людские. Невероятно толстые, перевитые канатами мускулов. Грудь — мечта любого культуриста, мышцы — как пластинчатый доспех, вживленный под плотную кожу. Бицепсы — пушечные ядра. А вот остальные части тела принадлежали явно иному существу. Ноги заканчивались огромными копытами, голова — нечто среднее между бычьей и человеческой. Большая и бугристая, покрытая короткой рыжеватой шерстью и украшенная длинными острыми рогами. Морда плоская и уродливая. Глаза красные как угли, из широкой зубастой пасти свисал липкий язык, капала слюна.

Тварь не проявляла агрессии. И более того — ластилась к Соне. Глухо порыкивала и пофыркивала, жмурилась от удовольствия. А ведьма улыбалась, гладила существо по голове, почесывала за длинными ушами. Монстр млел, таял от ласки. И наверняка если бы мог, замурлыкал.

— Черт! — прохрипел я. — Минотавр!..

Соня отвлеклась, кивнула мне со спокойной улыбкой.

— Да, именно Минотавр. Мы же в лабиринте.

— Очень верно подмечено! — фыркнул я. Мотнул головой в величайшем изумлении. — Но каким образом?.. Животное размазало меня по стене, разметало зал на куски. И ведь хотело сожрать!

Тварь прянула ушами. Скосила алый глаз и с недовольством заворчала: мол, поговори мне, съем. Ведьма почесала под подбородком, за щеками. Шепнула что-то ласковое, терпеливо объяснила: «Этого визгливого и неприятного жрать нельзя — ядовитый. К тому же вроде бы друг, а друзей лопать нехорошо». Минотавр расслабился, улегся поудобнее. Сам подставлял те места, где надо поскрести. Жмурился, блаженно порыкивал и норовил лизнуть Соню в нос. Ведьма ловко уклонялась, хохотала. Бросила на меня грозный взгляд и строго сказала:

— Не обижай Митю! Он хороший! И сразу говорю — разумный. Если тронешь хоть пальцем, будешь иметь дело со мной!..

Подобный поворот дел вызвал глубокий шок. Митя?.. Хороший?.. Что за сумасшедший дом? Или начались галлюцинации?.. Тварь хотела убить и сожрать. Накинулась, чуть не разорвала на куски. Ведь видно же — специально запустили в коридоры, чтобы ловила посторонних. И насколько помню из мифов и легенд, минотавры — людоеды. На Крите одному из представителей сего племени скармливали рабов и пленных, чтобы защититься от гнева чудовища. Лишь герой Тезей смог победить зверюгу… А теперь что вижу? Людоед, чудовище и вообще мутант ведет себя, словно маленький щенок. Ситуация абсурдная, иллюзорная.

Я вернул челюсть на место, попытался успокоиться. Перевел взгляд на магичку. Юля развела руками и неопределенно закатила глаза: мол, сама ничего не понимаю. Присела над лужей воды, принялась умываться. Я нахмурился, еще раз обежал взглядом минотавра и ведьму. И тут подметил странные детали. Во-первых ощущение. Вокруг Сони витала легкая аура очарования. Почти как тогда, на холме. В черных как уголь зрачках сверкал затаенный огонек Силы. И во-вторых, серебряная цепочка, что в последнее время носила на шее, теперь свисала из кулака минотавра.

Мысли выстроились в логическую цепочку. Я покачал головой. Тварь случайно сорвала кулон… Да уж, пути господни неисповедимы. И черт знает радоваться тому или печалится. Но остались живы, что еще нужно?!

— Ладно, — пробормотал я, глядя на Соню с чудовищем. Не удержался и проворчал под нос: — Как же сильна в женщинах тяга подбирать на улицах всяких бездомных кисок и собачек. Инстинкты.

— Самое интересное, что с мужчинами поступаем точно также, — парировала ведьма, вновь поскребла минотавра за ухом. — Подбираем, вымываем и приручаем, кормим, обогреваем. Но в отличие от кисок, мужчины платят черной неблагодарностью. Правда, Митя?..

Минотавр утвердительно заворчал, всем видом показал — никогда-никогда не уподоблюсь мужикам, буду верным и преданным, стану приносить тапочки и подавать лапку по команде. Положил голову на ноги Сони, лизнул коленку и блаженно зажмурился. Я фыркнул саркастически. Картина нелепая и даже позорная — мускулистый гигант корчит из себя котенка. И ведь правда жизни, черт побери! Сколько видел таких мощных, гордых и непримиримых. Но рано или поздно заползали под каблук, становились тихими и запуганными. Забывали о высоких целях, мечтах, славе. Делали слюнявых визгливых детишек. И вкалывали, вкалывали от зари до зари лишь бы удовлетворить непомерные аппетиты стервозных жен. Определенно, нечто сбилось в нашей программе, менталитете. Ведь мужчина обязан идти к звездам, а женщина поддерживать на том великом пути. Лишь тогда поступаем согласно своей сути. А минотавр — яркий, но не прямой пример суровой действительности.

Покряхтывая и постанывая, я поднялся с пола. Каждое движение причиняло резкую боль, в груди хрустело и хлюпало. После некоторых размышлений я отказался от идеи выпить лечебный эликсир. Ноги передвигать удается, подыхать не собираюсь. Да и зелье следует поберечь.

Сквозь тупой звон в голове прорвалось воспоминание. Я упал на колени, принялся шарить руками в обломках. Кое-как откопал сумку, нашел почти все руны. Последние несколько искал дольше. Смешались со щебнем и пылью, притухли после неудачного заклинания. А призрачный свет ламп мешал разглядеть тусклое сияние. В конце концов, отыскалась каждая. Я расчистил участок пола, сдул пыль. Положил «Сол» и «Рейд», добавил «Хагал». Установил связи, настроил руны. Светящийся Туман заклинание несложное. Но после нескольких ударов по голове, работается с трудом.

— Сань! — раздался настороженный голос магички, в затылок ударило теплое дыхание. — Что ты делаешь?..

— Проверяю идею, — пробормотал я.

— Какую? — выдохнула Юля.

— Увидишь, — отмахнулся я.

Сконцентрировался, огромным мысленным усилием заставил руны взаимодействовать. Символы на камешках замерцали, налились серебром. Вверх брызнули столбики пыли. Я очнулся, встал и попятился, отодвинул Скорпионшу рукой. Девушка безропотно подчинилась. На пухленьком личике застыло настороженное и удивленное выражение. Я оглянулся и заметил внимательный взгляд ведьмы. То и дело морщилась, спихивала голову минотавра с плеча. Монстр тихо порыкивал и требовал внимания, нависал над хрупкой ведьмой словно гора.

Облачка серебристой пыли соединились над рунной фигурой. В нескольких метрах от пола вспыхнул шарик желтого света. Лучи брызнули подобно солнечным стрелам. Выхватили из уютного сумрака каждую трещинку, сор, обломки, грязноватые лужи. Ударили вглубь коридоров и потеснили тьму.

За спиной вскрикнула Юля, с недовольством зарычал ослепленный минотавр. Я проследил, как шарик света медленно взлетает вверх, разгорается ярче. Из темноты проявились стены. И кто бы мог подумать — выше девятиэтажного дома. Маленькое солнце обратилось в звезду, разделилось на десятки и сотни мелких точек. Искры зависли в воздухе, упали где-то далеко за стеной. А через долгие пять секунд неяркое желтоватое сияние поднялось из-за края каменных монолитов. И в краткое мгновение опять проявился узор, что видел перед потерей сознания. На потолке гигантской пещеры — огромное зеркало. И в нем отлично просматривались желтые извилистые линии — ходы лабиринта, ясно виделся ход к центру.

— Как ты догадался? — охнула Юля.

Я обернулся, мазнул взглядом по бледным пораженным лицам магички и ведьмы.

— Случайно. Запомнила?

Скорпионша прислушалась к ощущениям, задумалась. Удивленно приоткрыла рот и кивнула.

— Да.

— Сможешь найти дорогу к центру?

— Смогу, — несколько ошеломленно подтвердила девушка.

— Замечательно, — произнес я. Собрал с пола руны и спрятал в сумке. Обернулся, несколько минут смотрел на пеструю компанию. Проворчал: — Мы собираемся выбираться из ловушки? Или вам тут понравилось?..

— Нет-нет! — испуганно вскричала Юля, замахала руками. — Нам туда!..

Магичка указала на один из проходов, побежала во тьму. Но я перехватил, грозно цыкнул. Извлек из сумки руну «Сол» и после минутного транса заставил камень светиться. Фонарик не помешает. Взглянул на ведьму и подмигнул…

Густая тьма опять обратилась редкими сумерками. Я начал различать смутные очертания коридоров, фигуры девушек и минотавра. Окружающая обстановка разительно менялась. Сырость исчезла, навстречу подул сухой знойный воздух. Пол разогрелся, стены тоже потеплели. Одежда высохла. Но скоро начала намокать вновь. От пота. Слух ловил грозный гул, сквозь щели и трещины в полу пробивались красноватые лучики. С каждым шагом становилось жарче. Казалось, идем по длинной духовке. А где-то внизу под камнями бушевало адское пламя.

Очень скоро мы оказались в зале, как две капли воды похожем на тот, где встретили минотавра. За исключением того, что фонтан извергал пламя, а в бассейне плескался расплавленный металл. На кубе очередные зодиакальные завитушки — Лев, Стрелец, Овен. И снова Солнце.

Надолго оставаться не стали. Во-первых, рассматривать особо нечего. Во-вторых, подобный жар выдержать долго нельзя. По широкой дуге обошли пламенный гейзер и вновь очутились в лабиринте. Но и тут не намного лучше. Красноватые сумерки, отсутствие кислорода, грозный гул огня, что бушевал внизу. Сквозь трещины и щели между плитами пола били дымы, то и дело показывались лукавые язычки огня. Подошвы ботинок плавились, пот ручьями катился по спине и лицу. Мы не выдержали и нескольких минут, побежали. Хрипели, кашляли и задыхались, то и дело спотыкались. Нижняя часть плит спеклась до состояния стекла, верхняя потрескалась от жара. Создавалось впечатление, что иногда лава подступала к самому полу лабиринта. Страшно представить творящееся здесь в подобные моменты. Настоящий Ад!

Удача улыбнулась, и мы выбрались из огненного сектора достаточно быстро. Обожженные, уставшие, но живые. Снова потянулись запутанные коридоры, переходы и залы. Девушки держались на удивление стойко. Не хныкали, без устали мерили шагами пол. Лишь по обескровленным лицам и тоске в глазах заметно как измождены…

В последний зал с символами Знаков Зодиака вошли спустя целую вечность блужданий. Этот оказался гораздо больше и красивее, светлей и величественней предыдущих. Посередине ритуальный бассейн, украшенный затейливой лепниной, резьбой. На черном кубе неизменным серебром подкрашены закорючки: Весы, Водолей, Близнецы. И вновь Солнце. Из отверстий на кубе со свистом и шелестом вырывались тугие спирали воздуха. Древние статуи героев и красавиц наблюдали за нами с холодным равнодушием. На стенах картины эпических битв: поля и леса, стрелы и копья, молнии с небес, стаи черных тварей побиваемые отважными воинами.

Девушки охали и ахали, восхищались, всплескивали руками. Ходили по залу, присматривались, тыкали пальцами. А я обессилено прислонился к стене. Дышал и не мог надышаться. Пытался унять дрожь в коленках, боролся с подступающим беспамятством. Зал осмотрел лишь мельком — не до любования красотами. Попытался оценить степень опасности и решил проверить поисковым заклятием, полез в сумку за рунами. Но вспомнил о минотавре и решил не напрягаться. Монстр костьми ляжет, но не допустит, чтобы с головы Сони упала хотя бы волос.

Митя громыхал копытами, неуклюже топал. То и дело порыкивал, нагибал рогатую голову к ведьме, чтобы приласкала и почесала. Смотрел на девушку с тоской и обожанием. Соня улыбалась, называла монстра Митечкой и поощряла поглаживанием. До сих пор при воспоминании о скоротечном бое по спине бегали холодные мурашки. Наверное, следовало радоваться, что Митя полуразумный. Тело человеческое, но мозг определенно недоразвитый, привязанный больше к инстинктам. Потому и поддался очарованию Сони так быстро.

В какой-то момент я потерял ощущение реальности. Стоял у стены, размышлял о превратностях жизни, магии, женщинах. Пытался злиться на Соню, вспоминал о Старейшинах, думал о поиске выхода из лабиринта. И за всем этим потерял контроль над телом, стал засыпать. Накатила волна теплой темноты. Подхватила разум, стерла тревоги, боль, слабость. С великим облегчением я поддался, утонул в омуте спокойствия.

Словно издалека долетели взволнованные возгласы девушек, послышалось ворчание минотавра. Я попытался отмахнуться, глубже окунулся во мглу дремоты. Но тут почувствовал холодное прикосновение. Резко распахнул глаза. С недоверием уставился на черную липкую нить, что подобно змейке обвивала ботинок… Тихое шипение — из стыка плит проклюнулся еще один росток. За секунду вырос, разлился антрацитовой лужицей. Лодыжку ожгло льдом, нога онемела.

Удивленный возглас заставил приподнять голову. Девушки стояли посреди зала, отчаянно пытались оторвать ноги. Но вязли в зарослях странной черной травы. Лица бледные, глаза расширены, а рты приоткрыты. Юля дернулась, со стоном рванулась. Раздалось мокрое чавканье, несколько волокон порвалось. Но остальные натянулись, держали крепко. Девушка пошатнулась, упала на одно колено. И закричала от ужаса… мокрые нити ринулись в атаку, буквально за секунду оплели по пояс.

— Саша! — вскрикнула магичка.

— Иду! — решительно произнес я.

Но не тут-то было. Едва шевельнулся, каменные плиты окутала призрачная мгла. Пол обратился вязким шевелящимся ворсом. И уже сотни побегов впились в ботинок. Оплели, попытались прорезать толстую кожу. Ткань штанины покрылась инеем. Лодыжку ожгло холодом, нога онемела. А в душе родилось понимание и звенящая безнадега. Попались! Очередная ловушка лабиринта, эффективная и страшная. Заклятие Мертвой Травы, сильнейшее в арсенале колдунов и друидов. И очень коварное. Никакие силы не смогут преодолеть натяжение нитей. Первый шаг получится. Но потом побеги станут крепче стальных канатов. Жертву просто разрежет на части, обратит в мелкий фарш.

— Саша! — всхлипнула Юля. Ухватилась за один из побегов, рванула. Но тут же зашипела от боли и одернула ладони. С пальцев упали капли крови. — Не отпускает.

— Не шевелись! — выдохнул я. — Только не шевелись. Сейчас что-то придумаю.

Со страхом посмотрел под ноги, осторожно и медленно принялся освобождать ногу. Но волокна, словно живые потянулись следом. Парочка лопнула. И это явилось командой. Ботинок с силой впечатало в пол, по ворсу прошла короткая судорога. Брызнули тонкие дымы, начали сворачиваться и уплотняться. Превратились в громадные толстые лианы.

— Что делать? — воскликнула Скорпионша.

— Ничего, — поспешно произнес я. С трудом сглотнул, постарался сохранять спокойствие. И одновременно потянулся к рунам. — Не дергайся, они реагируют на движение и тепло. Сейчас попробую иначе…

Впрочем, я обманывал сам себя. Ведь знал, что времени на контрудар просто нет. Заклятие уже вошло в полную силу. Через полминуты мы умрем… В груди похолодело, а поджилки пощекотало. Зал покачнулся перед глазами, свет и тьма закружились в бешеном водовороте. Но я сумел удержать панику в узде. Облизнул пересохшие губы, нащупал несколько рун. В мозгу замелькали схемы, заклятия, формулы… Соображай быстрей, Саня! Давай же!..

Мощный удар прервал размышления. Раздался рык, сопение, мокрый хруст и чавканье. Минотавр оторвал копыто от пола, сделал шаг. Затем еще и еще. Наклонил голову. Медленно, словно человек борющийся с ураганным ветром, подошел к магичке. Наклонился и полоснул когтями по черным змеям. Подхватил девушку, развернулся в сторону выхода и словно пушинку метнул во тьму коридора. Скорпионша взвизгнула, послышался глухой удар и стон. Но уже через секунду Юля крикнула:

— Я в порядке! Тут нет лиан, давайте ко мне…

— Митя! — скомандовала Соня.

Чудовище послушалось. Тяжеловесно развернулось, освободило ведьму. И тоже ловко зашвырнуло в проход. Поколебалось, повернуло голову ко мне… В блеклом свете магических фонарей стало видно, что несколько шагов дались минотавру огромными потерями. Ноги испещрены глубокими рваными ранами. Просматривались волокна мышц и сухожилия, на пол непрерывно стекала кровь. Митя дрожал, будто в лихорадке. На губах выступила кровавая пена, глаза налились красным. Но монстр пока держался, топтал и разрывал острые волокна.

Шипение усилилось, черные побеги рванулись вверх. Я бросил быстрый взгляд вниз и закусил губу. Ноги оплетены уже почти по бедра. Ткань штанов хрустела и рвалась, страшная сила подгибала колени. Кожу жгло холодом, онемение поднялось уже выше пояса. Еще немного и конец, понял я. На секунду зажмурился, протолкнул в легкие толику воздуха. Открыл глаза и моргнул…

Минотавр колебался. Вздрагивал, тихо и жалобно мычал. Смотрел то в сторону прохода, то на меня. Но когда я уже окончательно похоронил себя, решительно шагнул навстречу. Чавкнуло, засвистело. Гибкая нить полоснула чудовище по груди, оставила длинную красную полосу. Из раны сразу хлынула кровь, обильно закапала на пол. Митя зарычал, но не остановился. Шаг, второй… Лианы встали стеной, обвили минотавра словно мумию. Монстр взревел уже не на шутку, рванулся. Послышался треск, топот и звонкий стук капель. Стена черных побегов взорвалась, разлетелась мокрыми клочьями.

Боль затопила сознание. Я почувствовал, что начинаю пригибаться под страшным давлением. Но перед моментом абсолютного мрака успел увидеть мощную грудь, испятнанную кровью, израненные руки. В лицо дохнуло горячим зловонным воздухом, щеки обожгли мелкие капли. Раздался хруст и надсадный рев, страшная сила рванула за шкирку. И вновь проблеск — окровавленная телячья морда, острые зубы. Одно ухо срезано, второе болталось на лоскуте кожи. Рога испещрены мелкими бороздами. И глаза… почти человеческие, грустные и умные… А затем мир кувыркнулся, волосы едва не сорвало порывом ветра. Тьма затопила разум, хлынула в жилы вместе с огненными потоками боли. И тишина…

Спустя вечность перед глазами появилось пухленькое личико Юлии. Девушка что-то отчаянно крикнула. Подставила плечо и куда-то потащила.

Я очнулся и сконцентрировался на том, чтобы передвигать ноги. Перед глазами танцевала тьма, вдалеке чудилось ровное сияние. В нос тыкались волосы магички, слышалось натужное сопение и ругань. Рядом мчалась ведьма, поддерживала и помогала. А в спину бил протяжный рев боли и страха, мычание, глухие удары и зловещее шипение.

— Быстрей! — рявкнула Соня.

Теперь мчались бегом. Я едва успевал перебирать ногами, то и дело спотыкался. Юля указывала дорогу, заставляла сворачивать в тот или иной проход. Один коридор, второй, третий… Пустые залы, комнаты, каморки. Становилось светлее. Магические фонари разгоняли темноту, висели через каждые десять метров. Пока везло, ловушки не попадались. Проходы девственно пустые. Лишь холодный ветер дул в лицо. Заунывно свистел, освежал и подбадривал.

Я таки пришел в себя. В одном из коридоров заставил девушек остановиться. Привалился к стене и извлек из сумки последнюю пробирку с зеленым зельем. Без колебаний откупорил пробку и выпил. Закрыл глаза, минуты две стоял и унимал бешено колотящееся сердце. Положительный эффект последовал сразу же. Во рту остался привкус перечной мяты, в голове просветлело. Я ощутил, как затягиваются раны и срастаются кости. В груди хрустнуло, возникло жжение. Но сразу пропало, и как всегда накатил приступ чесотки. Зудело буквально все: руки, ноги, живот, голова. Но я стоически терпел, ждал. Боль уходила, ноги окрепли.

— Что там произошло? — хмуро спросил я.

Открыл глаза и окинул девушек мрачным взглядом. Соня ответила тем же, а Юля скривилась и беспомощно развела руками.

— Мы не знаем, — сказала магичка. — Ходили, смотрели. А потом пол покрылся черной травой.

Юля всхлипнула, размазала по грязной щеке одинокую слезинку. Снова развела руками, тяжело вздохнула. Ведьма же отвела взгляд и скрестила руки на груди. Обе девушки выглядели потрепанными и усталыми. Лица грязные, одежда порвана, вымарана в пыли и крови. Юлина юбка вообще превратилась в лохмотья. Приоткрылись восхитительно-пышные белоснежные бедра. Правда смотреть особо и не на что: царапины и синяки, гусиная кожа. Да и не время для эротических переживаний.

— Ясно, — прохрипел я. Поморщился, осторожно поскреб грудь. — Сколько осталось идти? Помнишь?..

— Немного… наверное, — ответила Скорпионша.

— Замечательно, — буркнул я.

Осторожно отстранился от стены, переступил с ноги на ногу. Боль улетучилась. Впрочем, вскоре опять ослабну, и будет гораздо хуже. Так что надо успеть дойти, узнать, победить… если нужно, конечно. Драться хочется меньше всего.

Я достал из сумки несколько рун, быстро обтесал Силовые сгустки, придал форму клинков. Теперь смогу ударить энергетическими ножами. Но, к сожалению лишь один раз.

Ведьма догадалась, что задумал, помрачнела.

— Надо дождаться Митю.

— Он умер, — тихо сказал я. Закончил с заклинанием, руну-ключ переложил в правую ладонь. — Сама знаешь.

— Но… — попыталась возразить Соня. — Минотавр защищал нас! И тебя в том числе! Мы не можем так поступить!..

— Он прикрывал лишь тебя, — парировал я с прорезавшейся злостью. Скрипнул зубами, вспомнив последний взгляд минотавра. Животина поступил как герой. А я почему-то чувствую себя мерзавцем. Но останавливаться нельзя, промедление чревато смертью… Я тяжело вздохнул, добавил тише: — Если выживет, догонит.

Соня скривилась, беспомощно сжала кулаки. Поколебалась, медленно и нехотя кивнула. Я поманил магичку и неспешно пошел вперед. Юля догнала, пристроилась сбоку. Посматривала искоса с удивлением и неодобрением. Но молчала, показывала дорогу. А Ночная Всадница плелась позади, сверлила спину холодным взглядом.

Первые два коридора как две капли воды походили на остальные. Но гораздо светлее — лампы натыканы густо. Свет разливался вокруг, выхватывал из тьмы величественные стены. Повсюду фрески и узоры, надписи. Чистота и тишина. Лишь звуки наших шагов тревожили покой древних катакомб. Воздух прохладный, напоенный свежестью и даже слегка наэлектризованный.

Всеми фибрами души я ощущал древность и силу места. Нечто неуловимое витало в воздухе. В груди щекотало, по спине ползли мурашки. Но интуиция молчала. Опасность? Нет. По крайней мере не явная. Мы подходим к Центру. И даже не пещеры или лабиринта, а словно к средоточию чуждого разума, к сердцу Мироздания.

Стали невольно красться, затаили дыхание. Вокруг светло как днем. Спокойно и безопасно. Но ощущение величественности давило на психику. Казалось, вот-вот увидим нечто невероятное, огромное, могучее. И верно…

Впереди очередной зал. Большой, полукруглый. Наполненный сумраком и тишиной. Напротив громадные каменные ворота. Створки толстые, изукрашены резьбой и лепниной. Приоткрыты лишь частично. За ними нечто странное: тьма, яркие лучи света, движение звезд.

Ноги сами собой сделали шаг, второй… Я спустился по каменной лестнице. Осматривался с интересом и осторожностью. По обе стороны ворот гигантские безликие статуи. Вроде мужчины. Тела скрыты балахонами, головы — каменные шары с грубыми прорезями глаз, носа и рта. Стены ближе к потолку закруглялись, несколько четырехугольных колонн поддерживали купол. Магические шары подвешены достаточно высоко. Голубоватое сияние окружало подобно ореолам, но извечный сумрак развеять не могло.

Больше страшили именно статуи. Путешествие по лабиринту показало: даже камень бывает живым и умеет двигаться. Но безликие колоссы хранили отстраненное молчание. Тени сгустились в складках балахонов, в прорезях глаз. Создавалось впечатление, что гиганты смотрели прямо на меня. Грозно и испытующе, словно хотели сказать: «Ты считаешь себя достойным? Тогда войди, попробуй».

Юля и Соня втягивали головы в плечи, со страхом и изумлением осматривались. Магичка постоянно зажимала рот, дабы не вскрикнуть. Ведьма хмурилась… Я глянул на девушек лишь мельком, отвернулся. Внимание привлекла игра света и теней за воротами. Из широкой щели между створками дул прохладный ветер. И как бы я ни прислушивался, но кроме ровного тихого гула ничего не уловил.

Когда проходил между статуями, кожу ущипнуло морозом. Я не придал значения. Заворожено смотрел вперед, мерно шагал. Но у створок нагнал удивленный голос ведьмы:

— Саш, нас не пускают!

Я развернулся, нахмурился. Девушки стояли как раз между колоссами. Лица ошеломленные, в глазах обеих страх и великое изумление. Юля медленно пятилась, сжимала голову руками. Соня порывалась пройти. Но всякий раз нечто незримое мягко отталкивало.

— Оставайтесь там! — произнес я. — Никуда не влезайте.

— А как же… — попыталась протестовать ведьма.

— Ждите! — твердо сказал я. — Постараюсь разобраться и впустить вас. Но если со мной что-то случиться, ищите выход.

— Отличный план, — фыркнула Соня.

Скривилась, но все-таки отступила. Взяла магичку под руку, отвела ближе к ступенькам. Я проследил взглядом, глубоко вздохнул и постарался унять волнение.

Стопа, будто прилипла к полу. Я вздохнул, медленно пошел дальше. Каменные створки остались за спиной. На миг показалось, что очутился в открытом космосе и смотрю на солнечную систему издалека. Бездонная тьма, прохлада. Тысячи звезд, далекие галактики, туманности и созвездия. А посередине Солнце. Яркое, но почему-то холодное, живое и мыслящее.

Душа встрепенулась, пораженная ощущением могущества и величия Вселенной. Страх, восторг, удивление и интерес смешались воедино. Но скоро я понял — обман зрения. По матовому стеклянному полу скользили блики, отражались звезды, огни. Я оказался в огромном пустом зале.

Стен не видно абсолютно. Скрыты тьмой, дышащим разумным мраком. Каждым миллиметром кожи я ощущал десятки и сотни тысяч взглядов. Уши ловили тихий неразличимый шепот, далекую мелодичную музыку.

В воздухе, над пятачком пустого пространства сияло солнце. Точнее уменьшенная модель земного светила. Сгусток плазмы медленно вращался вокруг своей оси, выбрасывал протуберанцы, облака раскаленного газа. Яркий слепящий свет отражался от пола, узким пучком уходил вверх. Слышалось шипение, тихий, но грозный гул. Сияние резало глаза, но не опаляло. В контрасте с окружающим мраком — словно первородный огонь. Дающий жизнь, созидающий, божественный.

Душа трепетала, сердце билось неровно. В груди собралось сладкое и одновременно болезненное ощущение загадки, родства. Я медленно оглянулся. Тьму прорезала узкая светлая полоска. Там врата, пещера и лабиринт. А здесь нечто совершенно иное: грань реальности, обитель Космоса.

— Приветствую!.. — раздался глубокий спокойный голос.

Сердце покрылось ледяной корочкой, дыхание перехватило. Я чуть не подпрыгнул от испуга. Попятился и огляделся, сжал кулаки. Тьма над головой всколыхнулась. Вниз неспешно опустилось дымное антрацитовое облако. Взвихрилось и уплотнилось, обрело очертания человека. Я охнул, невольно отшатнулся и вытаращил глаза.

Неизвестный одет в просторный черный балахон с длинными рукавами. Лица не видно. Лишь узкие щели глаз мерцали бледным потусторонним светом. Да и остальное… Одежда выглядела настоящей. Но когда попадала под прямые лучи, становилось заметно: перетекает, дымит.

Из горла вырвался хрип, колени начали подгибаться. Но я тряхнул головой, усилием воли отогнал страх. Сконцентрировался, призвал на помощь рассудок, логику. Полегчало. Двоиться в глазах перестало, сердце забилось ровнее.

— Кто ты? — спросил я. Голос получился сиплым, срывающимся.

Сущность… трудно назвать человеком ожившую тьму, демона… осталась неподвижной. Статуя отлитая из черной резины, тень, призрак. Но я ощутил, что внимание неизвестного приковано ко мне. Под капюшоном чувствовался разум. Нечеловеческий, жестокий и чуждый. Но одновременно могучий и равнодушный. На грани сознания промелькнула череда смазанных образов, раздался шепот. В виски кольнуло болью.

Черный балахон колыхнулся, блеклые глаза сверкнули в темноте.

— Я Привратник, Страж, — сказал неизвестный. — В вашем языке много сходных понятий. И я ждал тебя.

— Меня? — удивился я.

— Любого из Нового Поколения. Я должен посвятить, дать знания… Немного. Как поступишь с ними, твое дело.

— Черт! — пробормотал я обескуражено.

Хотел задать вопрос. Но тут же почувствовал легкое прикосновение под черепом. Не то, чтобы болезненное, но очень неприятное. Откуда-то издалека прилетел смех. Легкий и прозрачный, потусторонний. Тьма и свет смазались и закружились. Виски пронзило болью, а тело объял чудовищный холод. Почти физически я ощутил давление. Создалось впечатление, что чья-то рука вкладывает в разум знания, загружает гигабайты информации.

Если бы я мог закричать, то обязательно сделал так. Плотную пелену перед взором разрезала яркая черта, в уши хлынули звуки. Пришли образы. Яркие и сочные, удивительно четкие. Но в то же время страшные и холодные. Я не понимал и десятой доли того, что показывали. Пытался осмыслить и вникнуть, но сознание скользило лишь по верхней грани. И тогда на помощь явились голоса. Ворвались в уши, зашептали. Принялись объяснять, рассказывать.

Волна белого света двигалась среди бескрайней пустоты. Летела, расползалась вширь и ввысь. И в то же время застыла на месте. В пустоте не бывает расстояния… Ни времени, ни смены температур, ни звуков. А навстречу свету двигался вал густой антрацитовой тьмы. Противоположности стремились друг к другу, рвались сквозь Забвение и Ничто. Из сияющей волны вырвался длинный язык белого пламени. А на перехват устремился протуберанец Тьмы. Столкновение! Вихрь! Движение могучих сил!.. Там, где встретились разности, возник шар. Плотный и прозрачный одновременно. Похожий на сверкающую детскую погремушку. Наша Вселенная…

Ракурс сместился. Я вдруг оказался внутри сферы. Ощутил холод безвоздушного пространства, искупался в вакууме. Миллиарды лет пролетели, словно одно мгновение. Я видел океаны света и тьмы. Наблюдал, как огромные силы двигают и преобразуют энергии. Возникали галактики и туманности, черные дыры, звезды и планеты. Противоположности дробились, обретали плоть. А среди безвоздушного пространства витали легкие эфемерные тени наделенные разумом.

И вновь смена вида, приближение. Незримые потоки энергий, волны и нити. Махонький шар, что возник рядом с желтой звездой. Поверхность в потоках лавы, множествах вулканов и туманной пелене облаков. Но это лишь одна часть мира. Множество оболочек составляли планету. Стоило взглянуть под иным углом, и поверхность менялась, дробилась. Многомерная реальность, четкая структура. Я ощущал прочнейшие канаты законов, что связывали мир, давали устойчивость. Полюса, точки могущества, энергоинформационная структура… Миг — и бесплотные сущности, что витали вокруг, упали вниз. Смешались с камнями, растворились в ветре, воде и пламени. Многие соединились с животными, вызвали мутации. Но некоторые зависли на самой грани. Силы Солнца и других далеких звезд дали власть, позволили остаться туманными и свободными. И одна из таковых сущностей показалось очень знакомой. Будто когда-то давно уже видел, чувствовал, знал… Но присмотреться я не успел.

«Рождение твоего мира — прошелестел бесплотный голос в голове. — Из противоположностей».

«Чтобы появился человек, нужно два совершенно разных существа — мужчина и женщина, — подумал я. — Дабы возник электрический ток — плюс и минус на электродах. Так и Вселенная…»

«Ты прав», — шепнуло в мозгу.

Голос отозвался тянущей болью. Картинка стерлась, разум швырнуло из неведомых глубин наружу. Я плыл вверх, продирался сквозь плотную холодную воду. А по пути в сознании откладывались обрывки информации. Чаще непонятной и смутной, совершенно неудобоваримой. Но иногда проскальзывали крупицы и светлые зерна того, что я мог понять и принять.

Холодный воздух ожег глотку подобно жидкому азоту. Я закашлялся, мотнул головой. По щекам текли слезы, в груди кололо. Погружение в чужой разум далось нелегко. Но вскоре в глазах прояснилось. Я по-новому взглянул на храм, охнул. Вот что это! Модель, махонькая частица мироздания. Обитель Света. И привратник ему — исчадье Тьмы.

И снова демон уловил вопрос. Лик существа дрогнул, балахон задымился. В смутном шипении почудился смех. Привратник поднял руку и указал мне под ноги. Я глянул, охнул от удивления. У самых носков ботинок начиналась прямоугольная плита. А на ней вырезан зодиакальный символ Рыб. Знак мерцал тусклым серебристым светом. В сиянии чудилась пульсация энергии, биение силы… Я повернул голову. Чуть поодаль еще каменный блок — Овен. Далее Телец. Плиты окружали уменьшенную модель Солнца.

Я медленно пошел вдоль Знаков. Символы отливали серебром. Но стоило взглянуть под иным ракурсом — пропадали, растворялись в камне.

— Хранители появились случайно, — бесстрастно объяснил демон. — Излишки энергии при возникновении Вселенной создали разумы: богов, духов. А мировой Порядок явил квинтэссенцию новых сил — Зодиакальных магов. Остальное разлилось в пространстве. Со временем люди научились пользоваться, обрели власть над отдельными проявлениями. Так возникли волшебники, ведьмы, колдуны и прочие.

— Постой! — воскликнул я. Закусил губу, мотнул головой. — То есть ты хочешь сказать, что наша Сила не от Солнца? И мы вольны распоряжаться, как хотим?..

— Не совсем так, — ответил Привратник. — Светило — создатель, вы — его мысли. Но ты прав, у вас есть свобода выбора.

— То есть байки о великом предназначении и защите планеты — обыкновенная ложь? — пробормотал я.

Хмыкнул, пожал плечами. Ведь так и знал! Что может держать в подчинении Силу? Дай вектор, цель, навешай лапши на уши, и самый могучий воин будет выполнять твои приказы… Я остановился, с хрустом сжал кулаки. Задумчиво окинул взглядом пространство.

Некая неправильность в Зодиакальном круге покоробила. Я присмотрелся внимательнее, еще раз обошел вокруг сгустка света. В груди похолодело, мысли заметались. Каменных монолитов тринадцать!.. Мне долго твердили, да я и сам всегда верил, что в Зодиаке двенадцать знаков! Откуда лишний?.. Плита пустая, без символов. Но мерцала, светилась. А значит — сила есть!

Привратник материализовался в нескольких шагах впереди. Колыхнулся на свету темной занавеской. Раздался тихий смешок, шипение. На меня дохнуло лютым холодом.

— Первый Хранитель отличался от последующих, — произнес демон. — Он создал законы, основал Орден и направил мощь чародеев. Тысячи лет маги наблюдали за миром, отражали опасности. Их вела великая цель, что привнес Первый: сохранить разум, дать возможность вырасти в нечто большее, чем просто люди.

— Первый Хранитель?.. — изумился я. — Но почему о нем никто не слышал?

— Об Основателе знали многие века, — сказал Привратник. — Он незримо присутствовал. Иногда являлся в мир, исправлял ошибки Ордена. Но предпоследнее Поколение погибло, знания исчезли. А новые маги решили поменять ход истории, исказить учение Первого. И захотели властвовать… Они приходили ко мне. Я сказал то же самое, что говорю тебе. Ибо обязан объяснять. Но маги Эпохи Рыб отказались от Древнего Пути и предложили спор. Сказали, что изменят Порядок, подчинят Вселенную. Глупцы! Теперь ваша цивилизация зависла над пропастью.

— Почему? — взволнованно спросил я.

Поежился, передернул плечами. Холод коварно и незаметно прокрадывался в тело. И если минуту назад помещение казалось просто прохладным, то теперь наступил Ледниковый период. Мышцы немели, слабость точила организм, мысли начали путаться. Тьма и звезды кружились в затейливом танце, в ушах шумело.

— Цикличность — есть правило, а не исключение, — ответил демон. — Давным-давно Основатель определил ступени развития любой цивилизации. Первая — борьба за выживание. Вторая — подчинение природы. Третья — сражение с самими собой и звериной сущностью. Четвертая — познание, и пятая — созидание. За историю мира лишь один народ сумел достичь четвертой эпохи. Арии. Но Древние не смогли справиться, погибли и растворились в веках. Вы, как и многие иные цивилизации, застыли на третьей ступени.

— Но ведь шанс есть? — прохрипел я.

Пошатнулся, с удивлением посмотрел на руку. Кисть обескровленная, прозрачная. Пальцы гнулись с огромным трудом, суставы хрустели. Холод вцепился в мягкие теплые внутренности, пил силу. Слабость пригибала к полу, давила. Сквозь шум в ушах прорвались слова:

— Да, шанс есть. Ведь свобода выбора за вами.

— Почему… Ты ведь демон! Почему такой человечный?.. — прохрипел я. — Кто ты?

— Я слишком долго существую в вашей Вселенной, — послышался голос Привратника. — Сознание подверглась изменениям, и я научился выражать мысли, как люди. Вы называете меня демоном. Но я всего лишь Привратник, Страж одного из полюсов вашего мира.

— Хор… хорошо, — прошептал я. — Но почему пустил лишь меня? Ведь за воротами еще один Хранитель…

— Твой разум обладает устойчивостью, — ответил демон. — Готов к поглощению знаний, пониманию.

— Ясно, — пробормотал я. — Есть еще много вопросов. Ты должен объяснить…

— Нет, — спокойно сказал мрак. — Ты уйдешь сейчас. Структура Храма впитывает жизненную энергию. Если промедлишь, умрешь.

Я с усилием разлепил безумно тяжелые веки, взглянул на демона. Черный балахон вяло колыхался, под капюшоном мерцали узкие щели-глаза. Протуберанцы мрака расползались, ощупывали пространство. От фигуры веяло холодом безвоздушного пространства.

Слова Привратника долго доходили до затуманенного мозга. Мысли замерзали на лету, рассыпались ледяными осколками. Но я сообразил, вспомнил. Разлепил непослушные губы и спросил:

— Можешь вывести из лабиринта?

— В моей власти отправить тебя и твоих спутников куда угодно, — бесстрастно ответил демон. — Выбери место.

Мозг не желал работать, засыпал, тонул в черноте. Но я упорно раздвигал тенета мрака и холода, мыслил. Издалека пришла картинка-образ, искаженная и мутная. Фигура человека в балахоне взорвалась клубами дыма.

— Приготовься, — раздался бесстрастный голос.

— Постой! — шепнул я. — Я смогу прийти к тебе, чтобы задать новые вопросы?..

— У тебя есть ключ, Хранитель, — отозвалась тьма. — У тебя есть ключ…

Мрак надвинулся, вонзил щупальца в душу и тело. Чудовищный холод выпил жизнь. Кровь заледенела, сердце превратилось в сосульку. На краткий момент я обратился статуей. А затем мощный взрыв разметал плоть на молекулы, обратил невесомым паром. Мой крик смешался с воплями девушек. Но вскоре оборвался и исчез. Величественный звездный зал разбился зеркальными осколками. И вместе с ним я…

* * *

Ярость совершенно лишила осторожности. Дикарь чувствовал, что Козерог близко, спешил. За спиной остались бесчисленные коридоры и залы. Постоянно попадались следы присутствия беглецов. Тут отдыхали, здесь сражались. Запах и усилившийся астральный след сводили с ума. Дэвид поддался инстинктам, наполовину обратился в Тигра. Мчался не разбирая дороги. Свернул на очередном перекрестке и очутился в большом зале. Камни еще помнили тепло человеческих тел. Дэвид прислушался к ощущениям, ухмыльнулся. И не задерживаясь, шагнул в щель между огромными каменными створками. Остановился и огляделся. Тьма, тусклые светлые огоньки. Холод космоса и пустота. А посередине пустого пространства висел сгусток первородного света. Пульсировал, разбрасывал яркие лучи.

С первой же секунды волшебник понял, что опоздал. Враги словно сквозь землю провалились, астральный след исчез. Посланник Старейшин зарычал, взмахнул рукой и приказал Глейпниру: «Бей!» Но цепь не послушалась, осталась висеть на запястье. И одновременно Дэвид почувствовал присутствие иной Силы.

Тьма взвихрилась, зашипела и заклокотала. Обрела форму человека одетого в длинный балахон. В лицо чародея ударил холодный ветер, взгляд блеклых светящихся глаз проник в душу. Волшебник отшатнулся, прикрылся рукой. Понял, кто перед ним. Но подавил страх в зародыше. Сгустившееся бешенство убило последние крохи самообладания и рассудка. Дэвиду осточертели игры с Козерогом, надоело постоянно сдерживать себя. Убить парня — дело одной минуты. Но ведь надо взять живым, развязать язык… Постоянная беготня и бесполезные сражения выматывали, доводили до исступления. Хотелось избавления от того тяжкого груза, что отягощал душу.

— Приветствую, Разумный! — бесстрастно произнес Привратник. — Что привело тебя в Храм Света?..

— Месть! — яростно зарычал Дэвид. — Я ищу месть!..

— Ты получишь желаемое, — сказал демон. — Прошедший лабиринт заслуживает награду. Представь своего врага как можно четче.

Глава 10

Над головой шуршали листья, о затылок терлась шершавая кора. Бетон бордюра еще теплый, не успел остыть после дневной жары. Сквозь прикрытые веки проникал свет. Виделись красноватые пятна: свет фонарей. Иногда откуда-то слева набегали другие. Проносились мимо, исчезали. И тогда ноздри щекотал запах выхлопных газов, в уши врывался рокот моторов.

Вдалеке раздавались людские голоса, смех, шаги, шум транспорта и тихий, но грозный гул работающих заводов. В воздухе витали тысячи запахов: аромат цветов и травы, пыль, едкая аммиачная вонь.

Я сидел у дороги, привалившись спиной к каштану. Мыслил и вспоминал, пытался анализировать, строить теории. Перед внутренним взором скользили лица, в ушах отдавались слова. Люди, события, разговоры, прошедшие дни. Не давала покоя некая неправильность. Я терялся в подозрениях, догадках. Ведь всему есть объяснение. А быть пешкой в чужой партии до ужаса надоело…

После внезапного появления в городе прошло не так уж и много времени. Да и само пробуждение… Очнулся я посреди неприметного заброшенного скверика. Долго не мог понять, где нахожусь и что случилось. Вокруг господствовала тьма, над головой нависало багровое небо, а уши терзал смутный гул. Лишь спустя несколько минут дошло — Привратник выполнил просьбу, вывел из лабиринта. Мы оказались в неизвестном городе. Живые и здоровые.

Восторгу Юлии не было предела. Магичка лучилась счастьем, рыдала и смеялась одновременно. Ведьма тускло улыбалась. Посматривала на меня со странным выражением в глазах. Но быстро очнулась, нахмурилась. Встала и буркнула: «Жди. Отнесу Юлию и вернусь за тобой. Постарайся не влипнуть». Схватила Скорпионшу и беззвучно взмыла в ночное небо. Вот так я и остался наедине с собой.

В глубине души каждого мужчины живет самец. Грубый и неотесанный, злобный, но очень-очень любопытный. Ареал обитания нужно расширять, а новые земли тщательно изучать. Я кое-как воздел себя на ноги и отправился гулять. Прошел несколько улиц, осмотрелся, прислушался к разговорам.

Слава богу, Привратник забросил не в Европу или какую-нибудь азиатскую Тмутаракань. Народ разговаривал на родном и привычном русском наречии. Но если верить вывескам нескольких магазинов, я на Украине. Город оказался небольшим и компактным. Сразу видно — молодой, строили недавно. Повсюду гуляла молодежь, сверкали неоновые вывески. Слышалась музыка, смех, голоса.

Единственное, что внушало интерес и волнение — небо. Да, в населенных пунктах по ночам редко видны звезды. Особенно в мегаполисах. Серовато-черная мгла, редкие бледные точечки. Но здесь небо совершенно невероятного цвета — темно-багрового. К горизонту переходило в ярко-алый, багряный. Над головой — кроваво-черный, с оранжевыми пятнами облаков. А едкий запах серы и аммиака лишь подчеркивал сходство. Ад, Преисподняя. Но подслушанные разговоры помогли разобраться. Город являлся одним из металлургических центров.

За полчаса обошел район кругом. Заметил два городских пруда, разделенных широким проспектом. Один слишком облагорожен: на берегу какой-то ресторан, рядом здание горисполкома, площадь. И людей соответственно тьма. Гуляющие парочки, компании студентов, молодые мамы с колясками… Туда я соваться не рискнул. А вот второй пруд привлек больше. Берега пологие, поросшие камышом. Рядом глубокий овраг, на склоне небольшая церковь освещенная множеством фонарей. Но около воды достаточно темно и безлюдно.

Я спустился по откосу, отыскал прореху в зарослях. Вода пахла неприятно и резко. Пить можно лишь тем, кто решил покончить жизнь самоубийством. Но вот для умывания в принципе годилась. Я зачерпнул, ополоснул лицо и немного пригладил волосы. Постарался соскрести с одежды засохшую кровь. Но после пятнадцати минут безуспешных попыток плюнул и махнул рукой. Все равно лохмотья, лишь печку топить. К чему стараться, если скоро вернется ведьма?

Последняя мысль напомнила о насущных делах. Я встряхнулся, выбрался из низины и пошел по проспекту. Но буквально углядел в толпе патрульных милиционеров и благоразумно свернул во дворы. Чувство направления не подвело. После кросса по аркам, темным садикам и тротуарным дорожкам выбрался на ту улицу, откуда начинал путь. Заглянул в знакомый сквер, но ведьмы не обнаружил. Подумал и решил присесть на видном месте у дороги. Соне будет легче обнаружить.

Постепенно городской шум стал тише, автомобили проносились реже. Народ гулял по центральным улицам. А на окраине господствовала тишина и покой. Улица выводила на край города. Дальше дорога ныряла в низину, терялась среди деревьев. Люди проходили лишь изредка. Да и те делали вид, что не замечают грязного оборванца. А я отвечал им тем же. Закрыл глаза, пытался отстраниться от боли, голода и жажды. Вспоминал поход по лабиринту и анализировал разговор с Привратником.

«Вот последний кусочек мозаики, — устало подумал я. — Основатель, тринадцатый знак Зодиака… загадочный маг, что явился источником вдохновения и законодателем для Хранителей. Но кто он? Почему никогда не появлялся? Ведь по определению является третьей стороной в конфликте, эдаким рефери. Стоп! А третья ли?.. Тот образ, что промелькнул в картине, показанной демоном… Аура смутно знакома. Но я могу и ошибаться. Или нет?.. Дьявол, как достали сомнения!..»

Мысли скрипели, как рассохшиеся шестерни. Вроде бы чувствовал путеводную нить. Но захватить и потянуть, дабы распутать клубочек не получалось. Основатель, зодиакальные маги, силы Земли… Боже, сколько потусторонней хрени! Но еще хуже то, что в этот бред приходится верить. Злость кольнула сердце, в висках бешено застучала кровь. Я ударил кулаком по асфальту, выругался. Просто-напросто не хватает информации. Есть лишь обрывки, лоскуты. Тасую как гадалка колоду карт, но каждый раз попадаю пальцем в небо. Нужно найти путеводную ниточку, расплести клубок. И тогда все встанет на свои места…

Я хотел порыскать в сумке, проверить заработала ли сфера. Но рука так и не дотянулась. Мозг окончательно затянуло туманом, слабость и боль победили. На несколько минут я окунулся в лихорадочную полудрему. Сквозь плотную мглу чувствовал шершавую кору под затылком, слышал шелест листьев.

Невдалеке раздался шум шагов. Я не придал значения. Подумаешь, еще один поздний прохожий. На грязного бродягу внимания не обратит. Мы вообще стараемся отворачиваться от бомжей, калек, ущербных. Почему?.. Да просто служат нам лишним напоминанием ужасов и жестокости жизни. Человеку свойственно примерять на себя. Мы боимся, что когда-нибудь станем такими же. Вот и отворачиваемся, отводим глаза и делаем вид, что этого просто нет.

Шаги стали громче. Шаркающие, неверные. Такое ощущение, что человек либо пьян, либо болен. Брел у самого края дороги, приближался. На лицо легла тень, уши уловили неуверенное сопение, шелест одежды.

— Не возражаешь, если присяду? — произнес неизвестный. Голос мужской. Молодой и звонкий, даже мелодичный.

— Садись, — милостиво разрешил я.

Неизвестный молча бухнулся рядом. Долго устраивался на траве, сопел и пыхтел. Я услыхал звон струн, гулкий отзвук. Не выдержал и открыл глаза, глянул на неожиданного соседа. Обычный парень, по виду мой одногодка. Худощавый, но крепкий. Лицо открытое и доброжелательное. Такими рисуют эльфов — прямой нос, тонкие губы и узкие миндалевидные глаза. Волосы довольно длинные для мужчины, вьющиеся, неестественно светлые. Хотя да, музыкантам можно. А что дружит с инструментом видно — в руках новенькая гитара… Одет в красную футболку, темные джинсы и кроссовки. Через плечо перекинут ремень небольшой сумки. В целом ничего особенного. Парень как парень, каких много на просторах необъятного СНГ. А вот выражение лица… Да, видно что-то гнетет. Брови нахмурены, уголки губ гнулись вниз, словно к ним привязали небольшие гирьки. Да и бледный чересчур. В глазах тоска и уныние, подсердечная злость.

Парень устроился рядом, молчал. Смотрел в одну точку, крепко обнимал гитару. Сквозь прорехи в кроне виднелось неприятно-багровое небо, желтоватые ошметки облаков. Почему-то вспомнился проклятый Славгород. Там небо было другое, но в общих чертах похоже.

— Держи! — мрачно произнес незнакомец.

Я почувствовал движение, открыл рот для вопроса. Но тут в ноздри ворвался восхитительный запах копченой колбасы, хлеба и сыра. Рот наполнился слюной, в животе душераздирающе квакнуло. Я моргнул, недоверчиво уставился на большой бутерброд. И тут же с жадным звериным урчанием вцепился зубами. Откусил, проглотил не пережевывая. Буквально в три движения расправился с пищей, облизнул пальцы. Черт! Как вкусно!

— Бери еще! — проворчал парень и протянул второй. — Я себе на репетицию брал. Но сейчас кусок в горло не лезет.

Скомкал газетный лист и убрал в сумку. Повозился, достал бутылку пива. Откупорил. Хлебнул и скривился, тоже подал мне.

— Спасибо! — прохрипел я. — Выручил!..

Сделал глоток. Поперхнулся и закашлялся. Пиво теплое и противное. К тому же отвык от алкоголя, организм относится с подозрением. Но пить хочется неимоверно. Я отхлебнул еще, осторожно покатал на языке и отдал бутылку обратно. Вновь сконцентрировал внимание на бутерброде. Теперь постарался есть медленно, хорошо прожевывать. Так насыщаешься лучше.

— Не за что, — хмыкнул незнакомец. Протянул руку. — Дмитрий.

— Александр, — выдохнул я. — Все равно благодарю. Уже загибался от голода.

— Да ладно, — буркнул парень. Глотнул пива, отставил бутылку и взялся за гитару. Провел пальцами по струнам. Вздохнул, добавил тускло: — Бывает. У каждого свои проблемы. Но ведь люди братья?..

— Угу, — согласился я. — До тех пор, пока делить нечего. Небо у вас всегда такое?

Дима задрал голову и пожал плечами. Взглянул с легким удивлением, пробормотал:

— Когда как. Бывает и нормальное, но редко. Впервые в Алчевске?..

— Да, — признался я, развел руками. — Занесло попутным ветром.

Парень перебрал пальцами струны. Сыграл знакомый мотив из репертуара «ЧайФ». Но оборвал на пол-аккорда, скрипнул зубами.

— Бывает, — как заклинание или молитву повторил Дмитрий. Лицо исказила судорога боли. — Хорошо, если ветер попутный. И хреново, когда начинается шторм. Бросает тебя как щепку, вертит. И начинаешь верить в Судьбу, Бога. Да во что угодно поверишь, лишь бы отпустило и дало вздохнуть. Вот ты голодал. И наверное, с гопниками имел знакомство. Но это тоже бывает, бывает… А со мной вообще невесть, что происходит. Жил себе, никого не трогал, работал, любил. Да как все нормальные люди.

Бутерброд оказался очень маленьким. Не успел я куснуть в первый раз, как закончился. Но в животе сыто рыкнуло. Я откинулся на ствол каштана, удовлетворенно засопел. Неожиданно вспомнился наш с Вадимом спор. Прав друг, причем во многом. Кто как не славянин может подойти к абсолютно незнакомому человеку, сесть рядом, накормить. Просто так, по доброте душевной. Да и в остальном… Так ли уж мы отличаемся друг от друга? Сейчас видно, что нет. Думаем одинаково, поступаем также. А грызня наций? Чушь собачья. Кое-кому очень выгодно ссорить нас. Чтобы по кусочкам отхватывать территории, менять умы и менталитет, приобщать к «культуре». А потом? Будет безликая нация землян, всеобщее правительство и тотальный контроль над индивидуумами. Антиутопия? Нет, реальность.

Димка бубнил, рассказывал. Я кивал, но слушал вполуха. Ведь видно — у парня не самый лучший период в жизни. Надо просто выговориться, излить волнения, страхи. Сразу полегчает. А мне послушать нетрудно. Два бутерброда и глоток пива — более чем достойная цена за подобное. Особенно когда теряешь сознание от голода. Но последние слова Дмитрия задели некий узелок в сознании, заставили насторожиться.

— Ты веришь в волшебство, Сань? — спросил парень. Глянул искоса, кивнул сам себе. — Вижу, нет. Знаешь, что со мной произошло сегодня на репетиции? Прикосновением сжег несколько гитар, усилитель. Ребята чуть не повесили, выгнали в шею. Но я-то видел, чувствовал!.. Не знаю откуда появилось, почему. Но от силы одни беды! Может потому и бросила Анна, уволили с работы…

В груди резко похолодало. Я выпрямился, взглянул на Дмитрия с недоверием. И тут же хлопнул себя по лбу. Дьявол! Припоминаю. Когда формировал в воображении просьбу для Привратника невольно вспомнил о Зодиакальных магах. А демон безропотно выполнил. И чувствовал же Зов! Но усталость притупила восприятие, а мысли занимало иное.

Я подавил нервную дрожь, усилием воли придал лицу бесстрастное выражение. Выпрямился, чуть повернул голову и глянул искоса. «Только не спугнуть! — сверкнуло в мозгу. — Иначе опять погоня, драка! А так надоело! Каждый раз то же самое».

Димка задумчиво перебирал струны, смотрел в пустоту. Ушел в себя, переосмысливал и вспоминал. Но мое внимание ощутил. Кривовато улыбнулся и развел руками.

— Звучит фантастически, — пробормотал парень. — Можешь не верить. Но мне надо кому-то сказать. Держать в себе трудно.

— Почему же, верю, — медленно произнес я. Запнулся, подбирая слова. — Силу надо контролировать. Скажи, ты медитируешь?

— Да, — ответил Димка.

— Пытаешься настроить пульсацию внешних энергий по ритму внутренних? — предположил я.

— Угу, — подтвердил парень. Вздрогнул, широко распахнул глаза и открыл рот в изумлении.

— Неправильно, — сказал я, проигнорировав вопрос. — Ты стараешься подмять под себя Стихию. Получается диссонанс. Сила выходит из-под контроля, то вспыхивает, то тухнет. Вот тебе и непроизвольные выбросы энергии, сожженные электроприборы. Надо поступать наоборот. Совмещать внутренние токи с внешними. Тогда каналы расширятся, источник усилится. В идеале — гармония со Стихией и Знаком. Но этому нужно долго учиться, работать над собой…

Я говорил быстро и по возможности убедительно. Активно жестикулировал, по памяти рассказывал о методах работы с Тотемом. По озадаченному лицу Дмитрия видел, что многое совпадает. О чем-то догадывался, иное внове. Я закончил с описанием тренировок, перешел к Теневому Взору, аурам, Астралу. Доказывал, объяснял до мелочей. Сейчас важно заинтересовать и показать, что не опасен. Мягко перейти к делу, убедить и расположить.

Носитель Тотема поднял голову. Свет отразился в глазах, тени сгустились в морщинах на лбу. Дмитрий вздохнул. Перехватил гитару другой рукой и поднялся. Пожал плечами и сказал нарочито равнодушно:

— Спасибо за экскурс и за то, что выслушал. Но я, пожалуй, пойду домой.

— Подожди! — воскликнул я. Вскочил на ноги, выставил руки. — Давай поговорим!

— Нет… — проворчал Димка. Медленно отступил, покачал головой. — Нет. То, что рассказал, чрезвычайно увлекательно. Я подумаю на досуге, обещаю. А пока, прощай.

Парень вышел из тени деревьев, начал переходить дорогу. Я смотрел вслед, беспомощно сжимал кулаки. Догнать и встряхнуть? Испугаю еще больше. Кинуться в драку и попытаться вырубить? Еще неизвестно кто кого. Я слишком ослаб после лабиринта. Остается последний вариант — осторожно проследить, где живет.

На середине дороги Димка остановился. Быстро оглянулся, мазнул по мне взглядом. Маска равнодушия и бесстрастия сползла с лица парня. В глазах отразился неподдельный страх, злость и растерянность. Димка рванул с места в карьер, юркнул в тень на противоположной стороне улицы.

«Дьявол! — подумал я с беспомощным бешенством. — Ну почему все время бегают? Почему?.. Ни один еще не попытался разобраться, поспрашивать, разузнать. Просто бегут, скрываются. Неужто у меня морда страшная или изо рта пахнет?»

Прихрамывая, пересек улицу и выбежал на тротуар. Тут темно как в подвале. Тени, пятна света, бесформенные силуэты домов слева. Но где-то впереди слышался топот, жалобное дребезжание гитары. Зов обострился. Я чувствовал направление, ощущал страх и волнение мага. Заворчал от боли в натруженных мышцах, попытался ускориться.

Через несколько сот метров попался освещенный отрезок, и я углядел мага. Димка мчался длинными прыжками, едва касался ногами асфальта. Движения легкие и стремительные. Но если и пользовался Силой, то подсознательно и совсем немного. Ловко преодолевал препятствия, петлял. Бежал строго по тротуару, видимо надеясь на быстроту ног… Парень замедлился и остановился, резко оглянулся. Я успел заметить расширенные глаза, выражение испуга и злости на лице. Тут же нырнул в густую тень у ближайшего дерева и затаился. Димка просканировал окрестности, но к счастью не заметил. Несколько минут напряженно ждал, всматривался во тьму, прислушивался. Но успокоился, двинулся торопливым шагом.

Я сплюнул, кое-как унял дыхание. Пару секунд прижимался к холодной шершавой коре, глубоко дышал. Осторожно выбрался из укрытия. Стараясь ступать неслышно, перебежал в другую тень. Помедлил, быстрым рывком преодолел освещенный отрезок.

Погоня приобрела некий шпионский шарм. Димка шел по тротуару, торопился. Постоянно оглядывался, вжимал голову в плечи. Я следовал метрах в тридцати. Крался, прятался в тени деревьев и домов. Двигался короткими перебежками. То и дело замирал, сдерживал дыхание.

Впереди показался большой перекресток. Справа огни какого-то ночного клуба. Слева магазины, остановка. Дороги пустынные. Вокруг ни деревца, ни какого-либо укрытия. Спрятавшись за капотом припаркованного на тротуаре автомобиля, я попытался сообразить, как преодолеть опасный участок. Ждать нельзя, Димка успеет скрыться. Да и в обход тоже займет много времени. Идти следом — выказать присутствие.

Носитель Тотема вышел в свет фонарей, остановился перед пешеходным переходом и повертел головой. Грудь кольнуло ледяной иглой. Амулет Рода превратился в ледышку. Ощущение опасности ударило по нервам, заставило прыгнуть на освещенный участок. И тут же уши заложило визгом, грохотом, лязгом железа. В лицо ударил ураганный порыв ветра. Над головой промчался твердый упругий ком, следом — острые лезвия. Пыль и мелкие камни стегнули по спине. Я закричал, перекатился. Мельком заметил в воздухе темную бесформенную массу. На инстинктах отполз вправо и прижался к земле. Раздался хлопок, победоносный рев пламени, лязг, грохот. Тело опалило. В глазах отпечаталась яркая вспышка.

Едва жар отступил, я вскочил на колени, ошалело огляделся. Позади пылали останки новенькой «Шкоды», за которой только что прятался. Автомобиль покорежило, расплескало по асфальту. Переднюю часть разворотило, крышу вдавило внутрь. Столб черного дыма поднимался к багровому небу. Лужица горящего бензина растекалась вширь. Повсюду валялись обгорелые обломки, острая крошка стекла. В траве у бордюра дымило колесо.

Я закашлялся от гнусной вони горелой резины и металла, Воздел себя на ноги и выбежал из облака удушающего дыма. Но тут же споткнулся, рухнул на колено и мотнул головой. Димка смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Рот искривлен, на бледном лице выражение глубочайшего удивления и ужаса. Обалдел от собственной выходки и теперь не знал, что делать. Зрачки и радужки мага светились ярким голубоватым светом. По светлым волосам прыгали искорки, короткие извилистые молнии с треском и шипением срывались с рук.

Парень попятился. Я прохрипел с отчаянием:

— Подожди! Надо поговорить! Просто-напросто поговорить! Ни больше, ни меньше!.. Если что-то вызовет подозрение, я не стану задерживать. Да и не смогу, ты сильнее. Постой!..

— Пошел ты! — рявкнул Димка.

Развернулся и помчался через дорогу. За секунду оказался на противоположной стороне. Я разочарованно взвыл, бросился следом.

В груди щекотало, в мозг врывались чужие эмоции, обрывки мыслей. Попутно проявился странный эффект, что испытал еще в первую «охоту». Сродни второму дыханию, приливу сил. Энергия чужого Тотема отражалась от меня. Но кое-какие крохи оставались. Интуитивно я сразу же улучшил зрение, изгнал боль из мышц. Бежать стало намного легче.

Редкие прохожие провожали удивленными взглядами, сторонились. Какую-то плотную компанию пришлось протаранить. Раздался возмущенный девичий визг, вслед полетели ругательства. Впереди как я и ожидал, показался очередной перекресток. Еще светлее, чем предыдущий. Повсюду густо натыканы фонари, сверкали неоновые вывески магазинов, питейных заведений и ларьков. Людей гораздо больше. Сверкнули огни, к остановке подкатил старый ржавый троллейбус. Лязгнул дверьми, выпустил наружу толпу…

На мгновение я потерял Димку из виду. Перепугался, рванул шибче. Чуть не завяз в очередной компании. На ухо гаркнули, дохнули спиртовым перегаром, попытались схватить за шиворот. Кто-то очень добрый двинул локтем в солнечное сплетение. Перед глазами мелькнуло красное злое лицо, оскаленные желтые зубы. Я заворчал, стряхнул с плеч поборников чести и воспитания. В три прыжка добрался до края дороги, мигом оказался на разделительной полосе.

Лишь тут опять заметил парня. Маг мчался по тротуару, оглядывался, пытался спрятаться за спинами прохожих. Но с гитарой в руках проделать подобное довольно трудно. Я пропустил одинокий автомобиль, перемахнул на тротуар. Оттолкнулся ногами и рванулся следом.

Димка почему-то замедлился. Я торжествующе рыкнул, выбросил руки. Но пальцы схватили лишь воздух. В первый момент показалось, что брежу. Характерная красная футболка и светлая шевелюра мелькала впереди, удалялась. И одновременно такой же точно парень вбегал в арку слева. Причем у обоих в руках гитары. И самое удивительное — Зов раздвоился, одинаково сильно тянул в обе стороны.

«Близнецы! — полыхнула в мозгу догадка. — Да, а кто же еще?..»

Рискуя попасть впросак, как в пословице о двух зайцах, я побежал за тем магом, что мчался прямо. Во дворах шансы уменьшились бы. Город для Димки родной. Знает, как свои пять пальцев. Первую стометровку удалось пролететь на одном дыхании. Аллейка закончилась. Впереди трехэтажное здание обшитое пластиком. То ли торговый центр, то ли очередной ночной клуб. Хотя скорее первое. У стеклянных дверей толпа народа. Выходили с полными сумками, фирменными пакетами. Зов исходил откуда-то слева. Димка воспользовался моей заминкой, оторвался.

Я свернул, пулей пролетел мимо нескольких девятиэтажек. Остановился и перевел дыхание. Горячий пот стекал по лбу, легкие кололо. Но на удивление я чувствовал себя вполне прилично.

Огляделся, прислушался к ощущениям. Димка исчез из поля зрения. Но чувствовалось — где-то недалеко. Зов подобно морскому приливу приносил обрывки эмоций: страх, испуг и растерянность, опасение. Двойственность пропала — маг соединился с близнецом. И к тому же не двигался. Наверняка спрятался и затаился.

Вокруг тротуара возвышались дома, горели окна. Но чуть дальше виднелся пустырь, очередная аллейка с обязательными скамейками и цветниками. Слева невысокое бетонное ограждение. За ним темные расплывчатые пятна деревьев, приземистое здание — школа или детский сад. Слышался говор людей, чей-то пьяный смех, выкрики. За спиной шум транспорта, уже привычный заводской гул.

Немного успокоившись, я осторожно пошел вперед. Аллейка на первый взгляд безлюдная. Да и прохожих как таковых почти нет. Но Зов говорил, что маг рядом, рукой подать. За оградой — определил я, — метрах в тридцати.

Поколебавшись, засунул руку в сумку и извлек сферу. Сосредоточился и послал мысль-приказ. За краткую секунду ожидания успел испугаться, что артефакт не сработает. Ведь тогда в лабиринте казался абсолютно безжизненным. Но сомнения вскоре развеялись. Возникло зудящее ощущение раздвоения, в мозгу появилась ледяная нить. Сфера потеплела и словно распухла. Пальцы пощекотало, символы загорелись тусклыми разноцветными огнями.

Артефакт дрогнул, стал легче пушинки. Я послал мысленный приказ. Тихо лязгнуло, сфера рассыпалась на двенадцать небольших шариков. Воздух зашуршал, высоко над головой образовалось тусклое кольцо. Придавать какие-то определенные свойства я не стал — свечение выдаст местоположение. Приказал оставаться в воздухе, прийти на помощь в случае опасности.

Я на цыпочках подобрался к ограде. Навострил уши, принюхался. Уловил невдалеке смутную возню, шуршание. Кривовато ухмыльнулся и быстро перемахнул забор. Присел, затаился и осмотрелся. Прямо над головой ветки карликовых вишен, вокруг заросли кустов. Чуть дальше виднелась темная громада здания. Зов размазался в восприятии, но общее направление давал. Маг находился около крыльца.

Осторожно и медленно я начал прокрадываться сквозь кусты. Переползал с места на место, огибал ветки. Дышать старался тихо и ритмично. До рези в глазах всматривался в темноту и молил богов о том, чтобы маг не догадался разбросать по окрестностям сторожевые нити. Впереди показался просвет. Я лег плашмя, подполз и выглянул из-под прикрытия ветвей.

Двор школы озарял одинокий фонарь. Плафон давно никто не вытирал и не мыл. И потому свет тусклый, несколько призрачный. Выхватывал из тьмы серые кирпичные стены, потертые ступеньки и массивную дверь. Остальное тонуло в полумраке.

Голова закружилась, возникло болезненное ощущение дэжавю. Я не поверил глазам, моргнул несколько раз. Замычал, закрыл рот ладонью. Пальцами левой вцепился в траву. Зажмурился, досчитал до десяти и вновь открыл глаза.

Димка лежал у крыльца, напоминал оловянного солдатика. Руки плотно прижаты к туловищу, ноги вытянуты. Парень находился в полубессознательном состоянии. Вяло мотал головой, бессмысленно вращал глазами и тихо стонал. Тело мага стягивала серебристая цепочка. Рядом валялась разбитая гитара. А в двух шагах от Носителя Тотема стоял Дэвид…

Волшебник выглядел неважно. Волосы взлохмачены, на теле прибавилось царапин, ссадин и синяков. Одежда запятнана грязью и кровью. Штаны превратились в лохмотья, в кольчужном жилете зияли широкие прорехи. Даже маска жутко погнута и расцарапана. Но в целом Дэвид создавал еще более грозное впечатление: бог войны и крови, прошедший много сражений, но не утративший силы.

Дикарь задумчиво смотрел на мага, возился с ремешками латных перчаток.

«Опоздал! — мелькнула паническая мысль. — Дьявол! Что делать?..»

Дэвид достал небольшой красноватый кристалл, провел рукой. Две или три грани загорелись чуть ярче. В тот же миг порыв ветра зашелестел опавшей листвой, сдул пыль с асфальта. Посередине двора возник полупрозрачный сгусток. Сухо затрещало, из пустоты брызнули первые голубоватые искорки. Портал!

Я сжал кулаки и отдал приказ артефакту. Решительно выпрямился во весь рост. Раздвинул ветви и вышел на подворье. Волшебник резко поднял голову. Лишь секунду мы смотрели в глаза друг другу. А в следующий миг Дэвид присел, резко выбросил руку. Я сообразил, что последует за этим. Прыгнул, пытаясь уйти с линии атаки. Услышал глухой удар и мелодичный перезвон, шуршание. Мельком заметил резкое движение, угрожающий серебристый отблеск.

Пламенный хлыст извернулся в пространстве, грохнул в асфальт. Горячая волна ударила в спину, земля ушла из-под ног. Мир перевернулся, плюнул пылью и горячими камнями. Я заорал, неловко взмахнул руками и упал на колени. Попытался подняться, но второй удар отшвырнул прочь и распластал на земле…

Боль угнездилась где-то в боку, свила уютное горячее гнездышко. Я ослеп и оглох. Но все же уловил красноватый росчерк. Третий удар! Прицельный и четкий. Волшебник решил не церемониться. Щеку опалило, лицо укололо пламенными иголками. Но вместе с тем уши уловили звон металла.

Я подождал немного, рискнул распахнуть глаза. Мотнул головой и глупо по-детски заулыбался. Вокруг меня с тихим шелестом вращались металлические шарики, сверкали быстрыми метеорами. Одни с треском рассыпали голубоватые электрические искорки. Другие пылали, от третьих веяло холодом…

Глейпнир полыхнула, попыталась обвить. Но натолкнулась на защитный купол, выбила сноп оранжевых искр и отскочила. Несколько шариков сошли с орбиты. Неуверенно повертелись в воздухе, снова влились в общий хоровод. Дэвид взвыл, ударил опять, потом еще. Искры посыпались нескончаемым водопадом. Но я уже пришел в себя. Перехватил управление, заставил сферы вращаться быстрее. Выбрал момент и отдал мысленный приказ.

Строй шариков разбился, в куполе появилась брешь. Я заметил огненный росчерк, рухнул на асфальт. Лицо обожгло, волосы полыхнули. Я взвыл, откатился и сбил пламя. Резко повернулся и увидел результат удара.

Шарики окутались пламенем, раскалились. Тьму рассекли желтые дорожки. Словно пламенные слезы сферы вонзились в асфальт, ударили в волшебника. В последний момент я заметил, что тело Дэвида окутал прозрачный зеленоватый ореол… Громыхнуло так, что заложило уши и выбило стекла в окнах школы. К багровому небу взметнулся гейзер земли, пыли и пылающих головешек. Столб жирного темного огня ударил вверх. Кусты и деревья обратились пеплом.

Взрывная волна ударила подобно кулаку великана, прижала к асфальту. В ушах заревело, острая боль разорвала тело. По спине и плечам прошлась горячая щетка. Я почувствовал, что одежда и волосы начинают тлеть, закричал. Но тут же поперхнулся, захрипел.

…Звон и гул в ушах резко пропали. Вместе с тишиной в сознание вползла льдистая свежесть. Асфальт казался мягким и теплым, как перина. Потоки жара впитывались в кожу. Земля говорила со мной, подбадривала и успокаивала. Я слышал ее ясный ласковый голос, радовался и печалился одновременно. Пытался отвечать и не мог. Просто внял просьбе, потянулся к свету, жизни… и страданиям.

Под пальцами ворох горячего пепла. Спину жгло, внутренности терзало голодными злыми молниями. И вместе с тем я ощущал необычайную ясность в сознании, силу в измученных мышцах. Сел, открыл глаза и огляделся.

Земля в нескольких метрах впереди как после бомбежки. Глубокие рытвины, воронки, ямы. Там еще полыхало пламя, шипело. К небу поднимались толстые столбы черного дыма. От садика мало что осталось: толстое покрывало серого пепла, обугленные и изломанные скелеты деревьев, вывороченные плиты ограждения. Вокруг дымящиеся обломки, пыль, острое крошево стекла. Стену школы украшало пятно гари. Кирпичи в мелкой сеточке трещин, окна — пустые черные бельма. Волшебник исчез.

Я медленно перекатился, стал на колени и пошарил рукой. В пальцы толкнулось теплое и гладкое. Зажав артефакт в ладони, я начал подниматься на ноги. На глаза попался тусклый красный огонек. Поначалу подумалось, что раскаленный кусок металла. Но нет, свечение слишком яркое и ровное. Я осторожно раздвинул пальцами сор и обломки. Глянул и присвистнул — кристалл, над коим колдовал Дэвид! И если прав, тот самый пресловутый Камень Портала.

Подушечки пальцев кольнуло, перед глазами пронеслась череда смазанных образов: силовые линии, странная светящаяся сетка. И ощущение пространства, множества чисел. Ну и выдумщики эти колдуны прошлого! Магия магией, а математику и геометрию знали крепко. Еще бы разобраться, как задавать координаты. Но да ладно. Девиз хомяков и Плюшкиных — в хозяйстве пригодиться все!

Раздался стон. Я моргнул, отогнал образы навеянные кристаллом. Без долгих раздумий подобрал камень и оглянулся. У стены лежал маг. Вяло шевелился, кашлял и хрипел. Глаза выпучены, рот некрасиво перекошен. Парень грязный и бледный, измазанный в пыли и крови, но живой. Взрывной волной задело лишь частично. Но если меня как всегда выручил амулет Рода, то Димку спас лишь Тотем.

Маг с ужасом обозревал картину разрушений. Открыл и закрыл рот, сфокусировал взгляд. Я подполз, осмотрел парня. Глубоких ран нет. Лишь царапины, ссадины. На груди пара толстых вздутых шрамов — успела поработать регенерация. Черт… и сглупил же я! А что если бы волшебник случайно задел и снес голову? Или посекло осколками сильней?.. Впрочем, иного выхода и не было. Дэвид просто отправил бы Димку в темницу к Старейшинам. А в осином гнезде мошке не сладко.

— Ты… — просипел Димка. — Ыыы… Это ты…

— Да, — подтвердил я. — Идти сможешь?..

— Что?.. — хрипнул парень, дико повел глазами. — А… не знаю. А где тот, в маске?.. И вообще… что происходит?..

— Потом! — скупо обронил я. — Надо выбираться.

Донеслись голоса, топот ног, тревожные возгласы, и вой сирен вдалеке. Дьявол! Взрыв привлек внимание, что немудрено — район жилой, густонаселенный. Выбраться втихую не получится. А за этим следуют неприятности в виде местных правоохранительных органов.

— Что будем делать, господин пришелец? — довольно внятно буркнул парень, скривился и ощупал затылок.

— Пойдешь со мной? — быстро спросил я.

— А куда я теперь дену-у-усь… — простонал маг, вяло махнул рукой. — Черт с тобой!

Я кивнул, скрипнул зубами. Хорошо, половина работы выполнена. Теперь надо каким-то образом ускользнуть. Но как? Люди слишком близко. А мы не успеем доковылять до края города. Грязные окровавленные оборванцы сразу привлекут внимание.

— Жди! — приказал я.

Раскрыл кулак, внимательно всмотрелся в дымчатые глубины Камня Портала. Подобные артефакты чаще реагируют на четкую мысль. Реже на заклинания, словоформы, химические реагенты. Но первое вероятней. Ведь помню — Дэвид находился в легком трансе, когда открывал портал.

Я попытался отрешиться. Сформировал мысленный щуп, вонзил в кристалл. Реальный мир ушел на задний план, поблек. Перед взором промелькнули силовые линии, пространственная сетка. В виски укололо, затылок заныл. Я не обратил внимания, потянул одну из нитей на себя. Голова заболела так, что едва не потерял сознание. Я выругался, отпустил. Боль стразу утихла. Светящаяся линия зазвенела, встала на место.

Нет, не так… Надо по-другому, тоньше. Камень — инструмент, сродни машине или компьютеру. И как любой прибор подчиняет простейшему алгоритму, набору команд. Иначе и смысла нет создавать что-либо подобное. Но лишь полнейший идиот думает, что наши предки мыслили как современники. Взять хотя бы старшее поколение. Отцы и деды остались в том, старом времени. Мнение, поступки, мировосприятие чужды нам, молодым. А кристалл делали в седую древность, возможно до возникновения христианства. Логика тех людей отличалась от нашей. Остается надеяться лишь на самый универсальный из языков мира — математику.

Около минуты я бился над Камнем. Перепробовал множество способов. Приказывал, просил, умолял. Представлял знакомые пейзажи, места, вырисовывал в воображении до мельчайших деталей. Пытался чувствовать, слушать, выискивал пульсации и колебания, составлял уравнения, считал. Без толку. Кристалл никоим образом не реагировал. А попытки захватить мыслями отзывались в голове волнами режущей боли. К тому же многое мешало, сбивало с толку. Боль в израненном теле, волнение. Голоса и шаги слышались все ближе. Минута-полторы и нас обнаружат. Тогда придется убегать. Но сможем ли?.. Ползаем и то с трудом.

Злость и упрямство вновь заставили окунуться в транс. Я погрузился как можно глубже, растворил сознание в алом мерцании силовых линий. И лишь тут вспомнил об артефакте. Холодная нить шелохнулась, разрослась в прохладный туман. Смешалась с мыслями, памятью. И словно почувствовав желание, выпустила длинные ментальные щупальца, вонзила в кристалл.

В мозгу пробежали длинные столбики цифр. Послышался смутный шепот, переливчатый звон. По телу прошла горячая волна. Камень отозвался, начал работать. Словно сквозь сон почувствовал прохладный порыв ветра, запах свежести. Краем глаза увидел синеватое свечение портала.

И тут испуганный крик Димки вывел из транса. Я мотнул головой, сфокусировал взгляд. В дыму и пламени показалась черная человеческая фигура. Неверные отблески огня скользнули по темной коже. Высветили гибкое мускулистое тело, изодранную обгорелую одежду, запятнанную кровью и сажей кольчугу. Лицо искажено гримасой бешенства, рот оскален, глаза горят желтым огнем. Кровь спеклась, покрыла щеки и лоб черной коркой. Человек превратился в демона. Яростного, непобедимого, бессмертного… Дэвид быстро шагал сквозь пламя и дым, ступал по россыпи углей. Искры летели из-под ботинок, пламенным дождем мчались к багровому небу. Гибкий серебристый хлыст нервно бил в покрывало пепла и спекшейся земли, вздымал облака пыли.

Холодные когти продрали внутренности. Я резво перекатился, вскочил на ноги. Схватил Димку за шиворот и забросил в широкое окно портала. Прыгнул сам. Но на границе синего светящегося круга затылок внезапно обожгло чужое дыхание. На плечо опустилась тяжелая длань, в позвоночник воткнулось колено. Другая рука больно рванула волосы. Я почувствовал, что падаю. Краем глаза заметил движение, проблеск стали и желтый яростный глаз. Взвыл, рискуя лишиться скальпа или сломать шею, отчаянно дернулся. Выкрутился, попытался ударить. Но опоздал. Во тьме нарисовался громадный стальной кулак. Лицо обожгло, мрак расцвел пламенным цветком.

В спину ударили острые камни. Под телом захрустело, колючие ветки оцарапали кожу, впились в мясо. Я мельком увидел быстро сужающийся круг синеватого света — портал позади! А затем темнота и боль окончательно завладели сознанием.

Холм оказался небольшим, но достаточно крутым и каменистым. Колючие ветви царапали тело, валуны били со всех сторон. Я цеплялся за ветки, пучки травы, камни. Но тщетно, скорость слишком велика. Проломил собой заслон из кустарника, несколько раз бился о шершавые стволы деревьев. Кубарем покатился по траве, упал с небольшого обрыва. Дыхание со всхлипом вылетело из легких. В грудь и колени вонзились теплые камни.

Очнулся от звука шагов. Кто-то упал рядом со мной на колени, тронул за плечо и начал переворачивать. Даже такое несложное движение вызвало волну глухой боли. Я охнул, приоткрыл невероятно тяжелые веки.

Вверху безоблачное черное небо, мириады ярких звезд. Бледная дорожка — Млечный Путь, а гораздо ниже — полная серебристая луна. Уши ловили шелест, скрипы и шорохи осыпающихся камней, гул и вой ветра. Сквозь едкий запах копоти и крови пробились ароматы морской свежести, терпких трав.

— Сань! — раздался знакомый голос. В тембре почудились робкие испуганные нотки. — Ты жив?..

«Димка, — мелькнула слабая мысль. — Ах да, я же его первым бросил в портал. Хорошо… Черт, как больно».

Разбитые губы долго не желали подчиняться. Онемели, распухли. Кулак волшебника чуть не раскрошил череп, выбил пару зубов. Я сплюнул кровью, отер лицо и прошептал:

— Жив. Ты как?

— Нормально, — отозвался маг. — Кто тот тип в маске?.. И как мы тут оказались?

— Прошли в портал, перенеслись… куда-то, — хрипнул я с усилием. — Тот пассажир — волшебник. Охотится на нас, чтобы оттащить хозяевам. Таким же магам, как ты… но постарше.

— Зачем? — воскликнул парень.

— Чтобы убить и поглотить Силу, — объяснил я. Добавил со вздохом: — Давай пока без вопросов? Объяснять слишком долго… потом.

— Хорошо, — покорился Димка. — Как скажешь.

Подхватил за плечи, помог сесть. Боже, как паршиво! Тело превратилось в развалину. Живого места нет. В сознании лишь потому, что помогают отблески Димкиного Тотема. Если бы не эти крохи, давно истек кровью. И лечебные зелья как назло закончились. Предупреждал же Велимир, надо экономить.

Я медленно огляделся, хмыкнул. Как всегда везет. Вокруг тьма, над головой звезды. Серебристый свет луны заливал пространство. Выхватывал из мрака острые белые скалы, россыпи камней и заросли густого колючего кустарника. Мы оказались на пологом склоне горы, в небольшой ложбинке. Слева и справа на фоне звездного поля вырисовывались другие горы. Ниже долина, деревья, огни какого-то поселения. Холодный ветер трепал волосы, завывал в острых обломках, валунах. В лицо то и дело сыпало пылью. Но в воздухе явно чувствовалась влага и соль. Море совсем близко.

— Что будем делать? — мрачно спросил Димка.

В темноте фигура парня выделялась блеклым пятном. Маг такой же грязный, как и я. Но чуть менее окровавленный и избитый. Успел прийти в себя, собрался с силами и духом. По лихорадочному блеску глаз заметно: изумлен и напуган. Но шок помог воспринимать действительность без воплей и истерик.

— Тебе придется мне помогать, — пробормотал я. — Сомневаюсь, что смогу идти сам.

— Сделаю, — кивнул маг. Повертел головой, указал пальцем на огни внизу. — Думаю, следует отправиться туда. Узнаем, куда попали. Возможно, найдем помощь.

— Да, ты прав, — согласился я.

Медленно кивнул, ощупал себя. Сумка на месте, ремень выдержал перипетии. Значит, руна на месте. Хорошая новость. Излечить не излечат, а напитаться энергией попробую. Но позже, когда спустимся к отрогам горы. Сфера…

Я ощупал землю. Пусто. Потерял, пока падал. Между тем холодная ниточка еще в разуме. Артефакт рядом, но искать в темноте можно до бесконечности. Я сосредоточился, приказал. Кусты выше по склону затрещали, задвигались. Послышался шелест, в свете луны блеснули маленькие шарики. Окружили меня и Димку. Завертелись, словно электроны вокруг атома. Засветились, превратились в яркие светляки.

Маг отшатнулся. Но увидев, что я спокоен, закусил губу и кивнул.

— Твое? — спросил парень.

— Угу, — подтвердил я.

Порыскал глазами в поисках Камня Портала. Но красноватого свечения не видать, склон темный и безжизненный. Всплыло воспоминание. Перед самым ударом волшебника заметил, что алая капля упала на асфальт и куда-то откатилась. А значит…

— Мать вашу! — выругался я.

Зарычал от боли, подтянулся, встал на ноги. Тут же споткнулся, чуть не полетел вниз по склону. Но Димка подхватил, помог выровняться. Заглянул в лицо, спросил с недоумением:

— Что случилось?..

— Уходим! — взвыл я. — Быстрее!..

— Не понимаю, — пробормотал маг.

— Ходу-ходу-ходу! — заорал я. — Убираемся!

Оттолкнул парня, заковылял прочь. Димка догнал, подставил плечо, помог идти. Вместе сбежали вниз, начали подниматься по едва заметной тропке. Пробрались сквозь заросли кустов, обогнули глубокую расщелину. Я потянул наверх, в гору. Внизу делать нечего, видно же — не спрячемся. Да и по логике вещей должны идти к огням, людям. Но такого делать нельзя, если не хотим чтобы поселение превратилось в развалины.

Бежать трудно. Ноги отказывали, подгибались. Каждое движение отзывалось чудовищной болью. Голова кружилась, в глазах плыло и двоилось. Я задыхался, хрипел и плевался. Спотыкался, оскальзывался. Маг поддерживал, практически тащил на себе. То и дело поглядывал вопросительно. Но я молчал, берег силы.

Одним броском взлетели по другому склону, ворвались под сень небольшой рощицы. Тут дело пошло легче. Я хватался левой рукой за стволы, подтягивался. Димка толкал. Несколько раз чуть не упали, споткнулись о невидимые в темноте корни. Я рискнул, пустил несколько сфер впереди и заставил загореться. Теперь ориентировались по светлякам, бежали, продирались через густую листву. Остальные шарики неслышно скользили рядом, лавировали между стволов.

Перелесок быстро закончился. Мы выбрались на открытое пространство, кое-как вскарабкались по крутому откосу. Дальше осыпи, громадные валуны, отвесные скалы. Маг вскочил на первый камень, втащил меня. Перепрыгнул, нашел узенькую извилистую тропинку.

Казалось, подъем будет длиться бесконечно. Я сто раз успел пожалеть, что выбрал такой путь. Ведь спускаться намного легче. Но когда окончательно обессилел и отчаялся, руки вцепились в пустоту. Я охнул, скатился по наклонной каменной плите. С усилием приподнялся и осмотрелся.

Не вершина горы, но широкий уступ. Впереди громадная расщелина, по обе стороны высокие скалы, чахлые кусты. Рядом нагромождение камней, гигантские ступеньки убегающие ввысь. Свет луны падал сбоку. Струился, словно призрачный серебристый дождь, заливал пространство. Половина площадки видна как на ладони, другая тонула в густой черноте. Повсюду пучки травы, ворохи мелких камешков. У самого края расщелины вроде бы небольшая нора или пещера. Но глаза могли и обманывать.

Я попытался встать, идти. Однако мышцы просто-напросто ослушались. Единственное, что удалось — сесть на колени. Я глубоко вдохнул, постарался отрешиться от боли. Мысленным приказом заставил сферы потухнуть, зависнуть в воздухе метрах в пяти над головой. Все, дальше бежать нет смысла. В темноте переломаем ноги, или хуже — шеи. Осталось лишь ждать и надеяться на удачу.

— Саня! — позвал маг.

— Тихо! — шикнул я, медленно подполз к краю плиты.

Внизу склон озаренный светом луны, россыпь валунов. Чуть дальше рощица, что недавно пересекли. За ней впадина и высокий взгорок. Что там твориться не видно, слишком темно. Уши ловили обычные звуки: шелест листьев, скрип веток и посвист ветра в камнях. Движения не заметно. Обычные тени, горный пейзаж.

Минуты три я до рези в глазах всматривался вниз. Ощупывал взглядом каждый камень, пучок травы, подозрительную тень. Стискивал зубы и ждал.

— Ты можешь объяснить, что происходит? — не выдержал Димка. — От кого убегаем?

— Да от того же, — одними губами шепнул я. — Не шуми!

— А я и не шумлю, — буркнул маг.

Подозрительный шорох за спиной заставил обернуться. Я перекатился, мысленно приказал сферам защищать. Присмотрелся к темному пятну в скале. Не пещера, скорее широкая нора, лаз. Оттуда доносился смутный шум, скрипы. Создавалось впечатление, что кто-то ползет, крадется в темноте. Возможно показалось, но стоит проверить.

Я замер, подал знак магу, чтобы не шевелился. Приблизил один из шариков, приготовился метнуть в нору. Если животное, просто пугну вспышкой. Человек… что ж, разберемся по ходу.

Уши уловили мягкий топот, треск веток и шум осыпающихся камешков. Но звуки почему-то раздавались за спиной. На голову словно вылили ведро холодной воды. Я оттолкнулся ногами от плиты, ушел в кувырок и отчаянно заорал Димке:

— Беги!

Послушался ли маг, я так и не успел понять. Ударился о камни, перекатился. Зашипел от боли, начал вставать. Но почувствовал жар и вновь рухнул на землю. Узкий золотистый луч рассек тьму, вонзился в скалу. Буквально за секунду камень покраснел, раскалился. Раздался сухой треск, хлопок. Вокруг застучали горячие камни, в грудь и лицо ударила волна горячей пыли.

Я подождал, пока обломки попадают. Вскочил и на подкашивающихся ногах бросился к расщелине. Но не пробежал и трех шагов, как второй луч взорвал валун слева. Упругая волна сбила, протащила по плите. В предплечье ударил увесистый камень. Я взвыл, извернулся и неловко прыгнул. Заметил проблеск света и откатился. Очередная золотистая черта прошла над головой, вслед за ним — два маленьких сияющих сгустка. Взрывы слились почти воедино.

Раздался душераздирающий треск. Я задрал голову, увидел падающую сверху глыбу. Но тут на помощь пришел артефакт. Сферы вспыхнули, образовали защитный купол. Громыхнуло и затрещало, на меня высыпался целый ворох мелкой пыли и щебня. Глыбу размололо, разбросало вокруг.

Особенно сильная волна подхватила, швырнула вперед. Перед взором мелькнули камни, кусты. Я упал и перекатился, врезался затылком в холодный монолит. Мотнул головой, сфокусировал взгляд.

Наступило затишье. Слышалось потрескивание, редкие удары, шорохи. Веяло сухим жаром. Во мраке алели раскаленные края глыб. Откуда-то сбоку налетел ветерок, сдул плотное облако пыли. Лунный свет пробился к площадке, осветил картину разрушений: груды обломков, множество расколотых и оплавленных камней, ворохи щебня. Димки не видать. Мага могло засыпать или сбросить с откоса. Вряд ли погиб, но кто знает…

Минута проходила за минутой. Ночь хранила молчание, звезды взирали с немым удивлением и укором. Прохладный ветер, тихое потрескивание горячих камней. Тьма, горы, запах дыма… Последним взрывом меня отнесло к утесу, вжало в скалу и присыпало щебнем. Слева кусты, темное пятно. Верно, та самая пещера. Из овального лаза веяло холодом. Пусто. Значит и правда показалось.

Я вытянул руку из-под толстого слоя камней и пыли. Попытался отжаться и перекатиться ближе к лазу. Но после минутной борьбы осознал — не могу. Слишком многое свалилось на многострадальную шкурку. То, что вообще жив, достойно удивления.

Пальцы сами собой нащупали сумку, расстегнули молнию. Я запустил руку внутрь, пошарил. В одном из отделений… да, две колбочки. Но какая? После секундного колебания вытащил наобум, сбил пальцем пробку и поднес к губам. Ноздри пощекотал запах терпких трав, на языке появилась лекарственная горечь. Я с усилием проглотил вязкую жидкость, выбросил пузырек. Нужно время. Немного, пока подействует. И уж тогда пойму, какое зелье попалось. Или подохну, или появится шанс.

Взгляд наткнулся на шарик невдалеке. Чуть дальше другой. Словно почувствовав, внимание хозяина, сферы пошевелились. Угловатые символы тускло засветились, в мозгу окрепла чужеродная нить. Я устало отмахнулся, приказал оставаться на месте. Рано. Не стоит привлекать внимания. Дэвид почему-то медлит. Скорее всего, собирается с силами, изучает обстановку. Но мне на руку. Смогу подготовиться, встретить как должно… Огоньки потухли, шарики послушно обратились в бездушные кусочки металла.

Раздался шорох, стук камней. Я обернулся на звук, прищурился. Обломки метрах в десяти впереди шевелились. Показалась грязная окровавленная кисть, следом голова. Волосы черные, торчали как иголки дикобраза. Лицо бледное, изможденное, в синяках и царапинах. Глаза круглые, изумленные. Ведь понятно, иного человека просто посекло осколками или размозжило. А он выжил, да еще относительно здоров. Ничего, привыкнет со временем. Если удастся вырваться.

Димка застонал, закашлялся. Глухо выругался, отодвинул несколько крупных валунов. С трудом встал на ноги, пошатнулся. Вокруг мага взметнулся пылевой вихрь, тонко засвистел воздух. Запахло озоном и влагой, ближайшую гору накрыло густой тенью. Я глянул вверх, хмыкнул. По небу стремительно расползались тяжелые тучи. Пожирали звездное полотно, приближались к луне. Несколько смутных всполохов прорезали пелену. Издалека прилетели раскаты грома. Стихия пришла магу на помощь.

Парень повертел головой, заметил меня. Спотыкаясь и оскальзываясь, пошел навстречу. Но не успел преодолеть и половины расстояния, как грянул второй акт представления…

На краю уступа мелькнула смутная тень. Полупрозрачная, бесплотная. Раздался отчетливый скрип, шаги. Я открыл рот, дабы предупредить. Но Димка и сам понял. Резко развернулся, закричал и выбросил руки. Воздух пришел в движение. Скрученные спиралями потоки ветра подобно копьям ударили в дальний валун. Громыхнуло, камень пересекла широкая трещина. Но тень ускользнула, стремительно прыгнула в сторону. Ответила тонким и узким световым лучом. Огненная дорожка пересекла грудь мага, воспламенила одежду. Димка словно и не заметил. Взревел, ударил повторно. С неба низринулась толстая ветвистая молния. Расплавила груду обломков, взорвала скалу. Мир заполнился чудовищным грохотом. Белая вспышка чуть не выжгла глаза.

Я мотнул головой, поморгал. Сквозь тонкий свист в ушах прорвались звуки: отчаянные крики мага, грохот и шипение, хлопки и визг. На меня накатывали волны холода и жара, лицо царапали осколки, горячая пыль. Зрение вернулось, и я увидел парня. Димка парил в полуметре над землей, непрерывно бросал заклятия. Молнии, копья ветра, вихри. С края уступа огрызались сгустками света, комками и брызгами чего-то алого. Смутная тень ловко прыгала по камням, каждый раз ускользала. И приближалась. Дэвид двигался настолько быстро, что взор просто не успевал уследить. Но между тем четко и расчетливо, по определенной схеме.

Отчаяние пожрало остальные эмоции. Пришло понимание: маг проиграет. Дикарь слабее, но гораздо опытнее. С первого взгляда заметно, что волшебнику не впервой участвовать в магических поединках. Предугадывает выпады, уходит заранее. А Носитель Тотема пытается задавить чистой силой. Но не понимает, что нужно хитрее, тоньше.

В очередной раз Димка ударил заклятием. Тончайшая воздушная коса с визгом раскрошила несколько булыжников. Смутная тень исчезла. Но сразу явилась вновь. Я увидел начало движения, лунные отблески на кольчуге. И в следующий миг Дэвид оказался рядом с магом, схватил за горло. Не обращая внимания на щит из тончайших игл электрических разрядов, занес кулак. Полыхнуло, хрустнуло. Голова парня дернулась. И вновь вспышка, тупой удар, чавканье. Веер алых брызг хлестнул по обломкам. Кулаки волшебника окутало призрачное сияние. Латные перчатки месили лицо Носителя Тотема, вбивали зубы в горло, ломали кости.

Маг охнул, попытался отстраниться. Но не смог. Четвертый удар стального кулака привел к нокауту. Димка рухнул на обломки, застонал и попытался отползти. Но враг придавил коленом грудь, схватил за волосы. Еще два всполоха, хруст и мокрое чмоканье. Парень безвольно раскинул руки, обмяк. Посланник Старейшин хрипло рыкнул, отпустил мага. И резко вскинул голову, ожег меня бешеным взглядом. В желтых глазах промелькнуло предвкушение, иступленная ярость. Все боги мира устрашились бы подобной злости.

Лунный свет высветил кольчужный жилет, изорванную одежду и гибкое мускулистое тело. Глейпнир свисала с латной перчатки. Извивалась, словно змея, серебрилась. Ветер развевал длинные волосы. Губы кривились в хищной улыбке.

— Ответь на один вопрос. Всего на один! — прорычал волшебник.

Теплая волна вымыла усталость. Смутные обрывки мыслей выдуло из мозга. Я тускло заулыбался. Наконец-то! Димка дал мне отсрочку, в коей я так нуждался. И теперь…

Подчиняясь мысленной команде, из-под камней как воробьи выпорхнули металлические шарики. Окружили непроницаемым куполом. Полыхнули электрическими разрядами, сухо затрещали. И одновременно пришло то, чего я так долго ждал. Перед глазами смазалось, в солнечном сплетении вспыхнуло маленькое солнце. Я закричал. От страшной боли, невероятного наслаждения и давно потерянного ощущения Силы. Земля мягко толкнулась в ноги, замерцала дивным золотистым светом. Скалы зашуршали. Я услышал тысячи голосов, почувствовал невидимые токи. Воспарил сознанием ввысь и заглянул за грань, в Астрал, в туманную пелену Дороги Сна. Ноги словно ошпарило кипятком. Сила в теле, Сила в земле, камнях!..

Я захохотал как умалишенный. Встряхнулся, выпрямился и сделал второй шаг навстречу волшебнику. А рядом со мной взвихрились столбы пыли. Застонали и загрохотали камни. Справа и слева встали гиганты, собранные из праха, щебня, обломков. Тела перевиты корнями, гибкой дикой лозой. Головы — бесформенные глыбы, глаза — узкие светящиеся травяной зеленью щели. Големы заскрипели, медленно и тяжеловесно повторили мой шаг, подняли руки.

— Ну что ж… вижу, ты подготовился, — процедил посланник Старейшин, отшагнул в сторону. — Но я ведь тоже не дремал. По дороге сюда мне попалась весьма интересная особа, что спешила тебе на помощь. Думаю, она в нашем случае — весьма веский аргумент!

В воздухе заискрились электрические разряды, появилась тусклая зеленая горошина. Но сразу выросла во много раз, обратилась сияющим шаром. Раздался хруст, хлопок. Сфера лопнула и прямо из пустоты на руки волшебника упала ведьма. Дэвид ловко поймал. Быстро опустил на землю, взял нежное горло в стальные тиски.

Я дернулся, будто от удара током, скрипнул зубами. Ведьма очень бледная, изможденная. Под глазами темные круги, волосы взлохмачены. Но живая и судя по ауре — приходила в себя. Глупышка. Видимо торопилась, мчалась без памяти. И потеряла осторожность, попалась в лапы посланника Старейшин…

В груди заныло, страшная боль стегнула душу. Я глубоко вздохнул, перевел взгляд на волшебника. Дэвид улыбался. Мерзко и отвратительно, с осознанием победы. Утонченное аристократическое лицо кривилось в гримасе ярости. На левой щеке белой линией выделялся глубокий кривой шрам. В желтых глазах полыхала колючая ненависть и неожиданно — боль. Удивительно знакомая, созвучная моей.

— Ты выиграл, — глухо произнес я. — Отпусти, девчонку.

— Не двигайся! — предупредил чародей. — Сверну шею как цыпленку!

Оскалился и зашипел, крепче сомкнул пальцы на горле ведьмы. Соня тихо застонала, уронила голову. Губы дрогнули, словно хотела что-то сказать. Но вместо слов раздалось сипение.

Раздался грохот. Каменные великаны дрогнули, рассыпались. Столбы пыли медленно втянулись в щели между обломками. Сферы замедлились, притухли. Со звоном упали на землю. На площадке установилась тишина. Лишь где-то невдалеке постанывал Димка. Трещали догорающие кусты. Неверные красноватые отблески плясали на сломах камней. Алели на лице ведьмы, отражались в глазах волшебника. Ветер усилился, поднял пыль и унес вдаль, к безмолвным холодным звездам.

— Отпусти! — повторил я тверже. — Она ничего тебе не сделала. Можешь делать со мной, что хочешь. Но не трогай девчонку.

Лицо Дэвида утонуло в тени, превратилось в черное пятно. Лишь самый краешек высвечивало блеклое сияние луны. Волшебник молчал. Я чувствовал кипящую в нем ярость и боль, раздирающие противоречия. Аура — багровое облако с мрачными вкраплениями злобы. Сомнения, метания и вновь боль, опять боль, одна лишь боль… жгучая, невозможная, дикая. Как человек может жить с подобным?

Голос посланника Старейшин прозвучал глухо и безжизненно. Сухой, мертвый, будто модулированный компьютером.

— Я предпочитаю не говорить о подобном. Это моя ноша и мой путь. Тем более не говорю с врагами. Но хочу, чтобы ты знал… Я много лет сражался со Старейшинами. С кучкой интриганов и извращенцев, коих Природа и Солнце наделили властью. Я думал, что смогу изменить мир, сражался за наше прошлое и будущее. И смысл моего существования был в борьбе. Но со временем осознал: я мошка, что бьется о бетонную стену. Я устал. Очень. Хотел уйти, умереть. Но затем судьба и жизнь дали мне новый смысл, подарили великое счастье… Чертовски больно терять родных людей. Кровь от крови, плоть от плоти. Терять детей…

— Что ты имеешь ввиду? — перебил я с изумлением.

Глаза чародея сверкнули во тьме, лицо исказилось в болезненной гримасе. В голосе проскользнула такая ярость, что я невольно отступил.

— Год назад молодая глупая волшебница отправилась на задание. Ей поручили найти тебя… Грейс Моран! Отвечай! Ты убил мою дочь?..

Дэвид осекся, задрожал и стиснул горло Сони сильнее.

— Подожди! — выкрикнул я. Выставил руки, повторил шепотом: — Постой!.. Я не убивал ее! И даже пальцем не прикоснулся. Клянусь!..

— Лжешь! — фыркнул волшебник. — Все маги лжецы! Потому что люди, лишь люди… но наделенные дармовой Силой становятся хуже зверей!.. На колени!

Раздался звон и грохот, в глаза сыпануло горячим песком. Глейпнир ударила рядом, ожгла кожу. Но я даже не обратил внимания. Коротко кивнул, медленно преклонил колени и развел руки. Поднял голову и поймал взгляд волшебника, сказал тихо:

— Ты совершишь ошибку. Просто поверь. Я покажу свою память, открою разум. И ты увидишь, как все произошло.

— Что помешает тебе сжечь мой мозг? — рявкнул Дэвид, упрямо тряхнул головой. — Нет, маг! Я не позволю!..

Отступил, сдавил горло ведьмы. Девушка застонала. На губах выступила кровавая слюна, личико посерело. Я задрожал сильнее. Хотелось рвануться навстречу, сокрушить врага. Только за то, что посмел прикоснуться, посягнуть. Но понимал — одно неверное движение, и Дэвид сломает ведьме шею. По какому-то наитию я потянулся разумом к ауре посланника Старейшин. Медленно прикоснулся, впитал и прошел глубже.

В глазах смазалось, сознание помутилось. Площадка, скалы, звездное небо и луна исчезли. Я чувствовал, как незримые, но крепкие нити связывают меня и волшебника. Ощущал ледяную броню, что прикрывала мысли и чувства врага. Интуитивно нажал, попытался пробить. И резко отступил. С удовлетворением понял, что Дэвид ответил, пошел в контратаку. Но в отличие от него я не защищался. А наоборот, еще больше открылся, разрушил последние преграды.

Дэвид вбивал волю в мое сознание, словно осиновый кол. Продвигался, разрушал, сжигал на пути то, до чего мог дотянуться. И вместе с тем оставлял частички своих воспоминаний, эмоций, мыслей. Ярость, месть, бешенство… и боль настолько горькая и чудовищная, что выжигала душу подобно кислоте! На краткий миг я потерял себя, растворился в разуме чародея. И захотел умереть. Потому что такое невозможно вытерпеть. Я заглянул в глаза Пустоте, Смерти и Небытию. Окунулся в ледяные волны того, что зовется Безумием и Хаосом.

Сквозь колючую тьму пришли светлые картинки, образы и воспоминания. Часть моих, другая из жизни волшебника: детство, юность, лица родителей, смех и слезы. Обрывки разговоров, далекие голоса, смутные тени людей, чувства и ощущения. Затем мелькнуло нечто такое, что вызвало неимоверное удивление. Образ, человек… Но аура до боли знакомая, видел совсем недавно в видениях ниспосланных Привратником. А после того — сплошная боль и животная ярость, сражения, кровь и смерти. Последний проблеск света — лицо Грейс и холодная тьма…

Разум вышибло в реальность болезненным пинком. Я охнул, мотнул головой и поморгал. Увидел камни и пыль, следы гари, свои грязные исцарапанные и обожженные руки. Возвращение в тело принесло целый водопад ощущений. Усталость и пустота, гложущее чувство потери чего-то хорошего и прекрасного, очень желанного. Такое впечатление, словно выдернули стержень. А без него тело — лишь ворох иссушенной кожи. Действие зелья закончилось.

Вокруг те же растрескавшиеся скалы, груды обломков, сверкающие в золе злые угли, дым и вялые язычки пламени. А над головой бездонное звездное небо, Млечный Путь, желтоватый глаз Луны. Тишина и спокойствие, прохладный ветер, треплющий волосы…

— Дурак, — холодно произнес волшебник. Яростные глаза сверкнули во тьме. Отблеск огня осветил щеку в запекшейся кровавой корочке, извилистый шрам. — Я мог убить тебя. На что надеялся?.. Нельзя так поступать, нельзя открываться даже друзьям!..

— Иногда надо жертвовать собой, — шепнул я. — Ради людей, что дороги.

Дэвид около минуты смотрел из темноты. Нагнулся, приблизил лицо к уху Сони и тихо произнес:

— Извини, девочка. Синяки заживут.

Он ушел стремительно и бесшумно. Секунду назад еще держал ведьму за горло, щурился на отблески пламени. А потом скользнул во мрак, растворился среди звезд и скал. Я заметил лишь смазанную тень, услышал легкий топот. Тишина…

Соня упала на камни. Но тут же приподнялась, огляделась. В глазах отразилось недоумение, страх.

…Я сидел и бездумно смотрел в небо. Наблюдал за звездами, луной. И думал о том кто я на самом деле, за что борюсь и куда иду. Мысли скользили неспешно и гладко. В душе поселилась светлая тоска. Словно издалека слышались голоса, шумы. Соня пыталась растолкать, кричала и причитала. Откуда-то пришел избитый и ошеломленный Димка. Вдвоем с девушкой приподняли меня, отвели на место повыше. А чуть позже прилетели ведьмы. Появились из ниоткуда, вышли из теней. Я сидел и смотрел на звезды. По щекам текли редкие горячие слезы. Смешивались с грязью и кровью. Падали на камни плотными комочками. Я знал, что все закончилось. Что скоро вернемся домой. Но чужая боль не отпускала… Да, чертовски плохо терять дорогих тебе людей. Вместе с ними умирает часть тебя.

Глава 11

Гром звучал где-то вдалеке. Грозил, ворчал как пес и обещал вернуться. Темную полосу на горизонте прорезали синеватые всполохи. Перун-громовержец сгонял злость, пытался покарать мир. Но уходил несолоно хлебавши, пятился под напором солнечной рати Ярила.

Мельчайшая водяная морось еще витала в воздухе, маленькие мутные ручейки стремительно сбегали в низины, неприметные канавки. Иссушенная земля жадно впитывала, поглощала. Первые солнечные лучи прорезали сероватую мглу облаков. Лес изменился, заиграл новыми красками. Умытый, чистенький, радостный и счастливый. Капли воды сияли на листве, прятались в траве. Осыпались водопадами с веток. Целый сонм разнообразных звуков разорвал покров тишины, огласил окрестности. Шуршание капель, скрип ветвей, чириканье и щебетание.

Откуда-то прилетел прохладный утренний ветерок. Но тут же поднялся выше, словно задиристый сорванец промчался по ближайшей роще. Сотрясал ветки, колыхал венчики цветов.

Справа послышались приглушенные голоса, шаги. Я скосил глаз, хмыкнул. Среди деревьев на краю поляны висели два туманных облачка, сверкали короткие синеватые искорки. Вода, что капала с веток, обрисовывала две человеческие фигуры. Звонко щелкнуло. Из пустоты соткались гиганты, закованные в вороненую броню. Облик фантастический, нелепый. Круглые шлемы, выпуклые фасеточные очки, обилие трубок и проводов делали похожими на огромных насекомых.

«Храмовцы»-часовые неуверенно потоптались на месте. Медленно удалились в лес, скрылись в зарослях. Маскировочные механизмы до сих пор не доведены до совершенства. Любая влага, и бойцы становятся видны. Правда, Данилов говорил, что инженеры нашли способ обойти неприятный эффект. Но подозреваю, Алексей Григорьевич больше хвастался.

В ближайшей палатке почудилось движение. Из узкой щели показалось заспанное девичье личико, светлые взъерошенные локоны. Юля поморгала, осторожно выползла и встала на ноги. Потянулась, зевнула с удовольствием. Ступая босиком по росистой траве, направилась за избушку. Там умывальник и прочие нехитрые удобства для человека цивилизованного.

В палатках шуршали, зевали и вздыхали. Наружу казали носы молодые ребята. Один за другим повторяли путь Юли. Назад возвращались посвежевшие и повеселевшие, с мокрыми волосами. Собрались в небольшую компанию. Переговаривались и перешучивались, смеялись. На меня поглядывали с опаской, сразу отворачивались, старались не замечать. Даже Димка и Юля держались в стороне.

Носители Тотемов боялись не здоровенных мускулистых «храмовцев» в композитной броне и с автоматами в руках. Не Велимира или Вадика… Меня! Почему, я понять не мог. Может, чувствовали некоторое родство или старшинство. А может, Димка или Юля разболтали об охоте и сражении с волшебником. Кто знает… Впрочем, меня даже устраивало. Не надо объясняться, втолковывать, рассказывать о реальном мире.

Я отвернулся, устроился на бревне поудобнее. Странно. Все утро хлестал ливень, гремел гром. А теперь прямо на глазах небо очистилось, обрело глубокий синий оттенок. И не следа тяжеловесных туч, молний, дождя. Да и влага вскоре испариться или впитается в почву. Вот так и со мной. Закружило штормом, завертело. Но лишь начал чувствовать бурю, отпустило…

Весь вчерашний день я провалялся на постели. Спал, иногда приходил в себя и ел, снова забывался. Очнулся лишь вечером, выполз на крыльцо. И тут грянуло несколько потрясений. Оказывается, нам удалось собрать семерых магов. То есть большую часть Зодиака. «Храмовцы» постарались по нашей с ведьмой наводке. Остальных четырех чародеев, по словам Данилова, захватили Старейшины. Но бравый майор сразу заверил: мол, ищем логово, со дня на день придет успех. Скороразработаем план, отобьем любой ценой.

Наших Носителей Тотемов Велимир планировал завтра отправить в деревню. Там, под защитой Рода и священной рощи чародеи будут в безопасности. Станут учиться, овладеют Силой. Во внешний мир выйдут не испуганные ребята, а настоящие маги. А что я? Да ничего. Продолжу вести отшельническую жизнь, буду ждать возвращения Тотема. И как только свершится сие чудо, воссоединюсь с кругом Зодиака. Вот тогда придут иные проблемы. Но об этом пока рано думать.

Примерно так мне поведали вчера. Или скорее известили. Я покорно кивал, поддакивал: конечно-конечно, вы умные и мудрые, вам лучше знать. Сонно отмахнулся и отправился в избушку. Долго лежал, притворялся спящим. А сам размышлял о последних событиях, анализировал, решал ребусы и головоломки. И чем глубже погружался в думы, тем яснее видел ситуацию. В воображении соткался узор. Правильный, отвратительно логичный. Я осознал, что дальше медлить нельзя. Надо разобраться в подоплеке событий, выбрать дальнейший путь… Через час-другой тихонько вылез из постели. Изрядно проредил книжную полку. Уселся на крыльце под свет прожектора, перелистывал страницы. Лишь под утро вновь залез под одеяло и позволил себе немного поспать.

Проснулся ровно через два часа. Долго слушал шелест и стук капель за окном, думал и вспоминал. Не выдержал, оделся и вышел под дождь. Минут десять просто стоял, подставлял тело холодным струям и слушал себя. В душе царила пустота и усталость. Ни желаний, ни эмоций. Глухая тоска, сонливость, отрицание. И в то же время где-то на грани сознания слышались смутные голоса. Призывали к чему-то, рассказывали, давали знания. Я пытался не замечать, отмахивался. В душе зародился смутный страх. Казалось, что потерял рассудок, сошел с ума. Но одновременно чувствовал — я просто прорвал некую грань, стал другим…

Вернулся в избу и забрал сумку, несколько книг. Снова вышел наружу, уселся на бревно. Прислушивался к затихающему грому, оживающему лесу.

На лицо упала тень.

— Что читаешь? — спросил Вадим.

— Да вот, — лениво ответил я. Кивнул на книгу, что лежала на бревне.

— Астрология и астрономия, — прочитал друг. Широко улыбнулся и покачал головой. — Неужто веришь модным книжонкам?..

— Не-а, — хмыкнул я. — Но в каждой чуши есть зерно истины. Образовываюсь.

— Это нужно, — неопределенно сказал ученик волхва.

По Вадиму и не скажешь, что спал. Свежий и бодрый как огурчик. Ясные глаза поблескивали из-под нахмуренных бровей. Солнце поглаживало лучами небритые щеки, трогало за мясистый нос и обветренные губы. На виске полоска пластыря — тоже успел поучаствовать в охоте на магов и хлебнул лиха. Но царапина небольшая и неопасная. По сравнению с моими шрамами — сущий пустяк.

Друг поколебался, окинул задумчивым взглядом. Сел рядом и тоже уставился в небо. Молчал, размышлял. Хмыкнул, неловко пошевелился.

— Ты еще не веришь в победу, — утвердительно произнес он.

— Нет.

— Наверное, надо чуть больше времени, — предположил Вадим.

— Угу, — согласился я равнодушно. — Пару дней. Может неделя.

Ученик волхва вздохнул, откашлялся. Я ощутил напряженность, исходящую от Вадима. Явно хотел спросить, полюбопытствовать. Но не знал, как подступиться. Я слишком отстранен, замкнут.

— Все будет хорошо, Сань! — уверенно произнес друг.

Я немного повернул голову, посмотрел на Вадима. В груди разлилось теплое чувство. Странно. Беспокоится. Хорошо, когда есть такие люди. Значит, ты еще нужен кому-то в мире. Вдвойне хорошо, когда беспокоятся искренне. А друг честен, я чувствовал.

— Знаю, — ответил я, постарался сделать голос помягче. — Вадь!

— Что? — спросил ученик волхва.

— Остынь, — посоветовал я, вымученно улыбнулся. — Мне просто надо немного прийти в себя, осознать.

— Точно? — с подозрением осведомился Вадим. — Тебе досталось на орехи.

— Да, — кивнул я. — Но и не такое переживал. Выдержу. Лучше скажи — где Соня?

— Не знаю, — ответил друг, пожал плечами. — Исчезла после того, как вместе с остальными ведьмами принесли тебя и других магов. Но скорее всего, отправилась с ковеном на какой-нибудь шабаш. Вообще большая удача, ведьмы подсобили во второй раз. Ты же знаешь — легкомысленные существа. Та же Соня думала о деле, сдерживала собственную сущность. Но как только получила свободу, упорхнула. А тебе-то что?.. А-а-а… Кажется догадываюсь. Сань, я же говорил!..

— Уже забыл, — хмыкнул я, небрежно махнул рукой. — Не беспокойся.

— Сделаю вид, что поверил, — парировал Вадим. Подмигнул, широко улыбнулся. — Не кисни!..

— Не буду, — пообещал я, выдавил на губах кривоватую улыбку.

Некоторое время сидели и молчали. Рядом бродили маги, переговаривались, поглядывали в нашу сторону настороженно и хмуро. Из лесу вышли несколько спецназовцев. Принялись снимать броню, разводить огонь под котелком. Пару раз серым меховым клубком прокатился Елистрат. Спешил по своим домовячим делам, изображал бурную деятельность… Вадим вздыхал, пожимал плечами, ерзал на бревне. Наконец, не выдержал. Встал, несколько виновато развел руками.

— Извини, Сань. Пройдусь. Дед куда-то запропастился. Ведь должен позаниматься с ребятами. Среди магов много скептиков. Если не убедить, попробуют сбежать, наломают дров.

— Да, ты прав, — ответил я. — Агитация и внушение — лучшее оружие.

— Наши методы в ином, — поморщился друг. — Правда, предельная честность! Ничего более. Нельзя пользоваться чужим оружием. Иначе будем ничуть не лучше Старейшин.

— А-а-а… — протянул я, покивал. — Верно… да-да, предельная честность.

Вадим глянул на как-то странно, помрачнел. Покачал головой, сказал с затаенной мольбой:

— Санька! Выбирайся из депрессии, пожалуйста! Ты нам нужен! Да, понимаю — тебя гнетет отсутствие силы. Но даже обычный человек способен на многое. Если возьмется за ум, найдет решение. И ты тоже можешь, я в тебя верю!

— Хорошо, Вадь, — покорно согласился я, выдержал взгляд друга. — Постараюсь. Ведь мы победили?!

— Победили, Сашка! — с воодушевлением воскликнул ученик волхва, кивнул на группу магов. — Еще и как победили! За нами правда. За нами Русь. А на своей земле мы сильнее!

Вадим сжал кулаки, словно сдавливал горло проклятых змеюк-басурман. Сурово сверкнул глазами. Развернулся и направился в лес.

Я вновь откинулся на стену избушки, закрыл глаза. Тихо и успокаивающе шумел лес, по подоконнику стучали последние капли. Совсем рядом раздавались шаги, громкие разговоры, смех и возгласы. Но я был уже далеко от реального мира, погрузился в невеселые мысли. Сердце кольнуло, в груди появилось жжение. Я вжал голову в ложбинку между бревнами. Внезапно захотелось закричать. Просто так, без причины. Но я сдержался. Резко выпрямился, мотнул головой и с хрустом сжал кулаки.

«Храмовцев» прибавилось. Одни разжигали костер, другие возились с аппаратурой, третьи облачались в костюмы и готовились к дежурству. Вадим вернулся, помогал бойцам с кострищем, таскал поленья. Перед избушкой царила привычная суета. А на дальней стороне прогалины полукругом сидели маги. Перед ребятами прохаживался волхв, с улыбкой на губах рассказывал, объяснял. Носители Тотемов внимали с открытыми ртами, переглядывались. И видно — даже самые недоверчивые проникались спокойными речами. В глазах возгорался праведный гнев, лица светлели.

Я размял ноги, помахал руками. Быстро сбегал в избу и захватил лук, колчан со стрелами. На пороге остановился. Еще колеблясь, окинул взором подворье.

— На охоту, Сашка? — спросил смутно знакомый спецназовец. Снял тяжеленный панцирь, принялся возиться с винтами и застежками экзоскелета. На секунду отвлекся, подмигнул и улыбнулся.

— Ага, — подтвердил я, потрусил стрелами в берестяном колчане. — Надо ж мясо добывать. Вас вон сколько…

— Так мы же привезли припасов! — с недоумением возразил парень. Закончил с винтами, снял нарукавники и прорезиненную рубаху. Глянул с интересом, поскреб небритую щеку.

Я развел руками, медленно спустился с крыльца.

— А свежина?..

— Умеешь убеждать, — засмеялся боец. — Так может винтовку дать? Чтоб браконьерил профессионально?

— Не надо, — небрежно отмахнулся я, попятился. Опять тряхнул колчаном. — Мне так привычнее, наловчился. А с железякой тяжело. К тому же подстрелю или нет, неизвестно. А громыханием распугаю зверушек — точно.

— Дикарь! — захохотал парень, с презрением махнул рукой. — Ладно, настаивать не буду. Развлекайся!

Пока любопытный боец не вздумал увязаться следом, я свернул за угол. В три прыжка преодолел подворье и юркнул в кусты. Лишь тут остановился, с тревогой оглянулся — не заметил ли кто. Однако повезло. Маги и Велимир увлеклись разговором. Волхв продолжал рассказывать, наставлял. Чародеи слушали затаив дыхание, даже не шевелились. Спецназовцев же отвлекло появление Данилова. Майор сразу взревел дурным голосом. Оплеухами и зуботычинами принялся наводить порядок среди подчиненных.

В ноги уткнулась неприметная тропка. Я преодолел десяток метров, остановился и прислушался. Тишина, обычные лесные звуки: поскрипывание, шелест, писк комаров и щебет птиц. Хорошо. Время подгадал точно — у часовых пересмена.

На цыпочках я прокрался вперед. Убедился, что остался незамеченным, пошел быстрее. Вскоре в глаза ударил яркий свет, деревья разошлись. Показалась знакомая поляна. Маленькая, всего пятнадцать шагов в диаметре. Поросшая низкой травой, чистенькая как новая монетка.

Я остановился на краю. Прислушался к ощущениям и улыбнулся во всю ширину рта. Снял сумку, лук и колчан, бросил у ближайшего дерева. Медленно пошел по кругу. Остановился у одного из кустов, надорвал верхний листик. Сделал пару шагов влево, замер. Наклонился, воткнул в землю тоненький сухой прутик. Еще несколько метров. Остановка. Да, здесь. Маленький плоский камешек ставим ребром. Дальше…

Странное ощущение вело меня. Я не мог объяснить, почему поступаю так, а не иначе. Просто знал. Надрывал строго определенные травинки и листики, отламывал кусочки коры, выкапывал небольшие ямки. Спустя пять минут вернулся к сумке. Уселся, вывалил на траву магическое барахло. Повертел в руках сферу, полюбовался всполохами на гладком красноватом металле. Тронул руны. Взял несколько основных, сложил на траве полукругом. Посмотрел, хмыкнул и разрушил порядок. Нет, надо иначе. Но как? А что если?.. Да!

В мозгу пронеслась череда воспоминаний, образов. Я высунул кончик языка от усердия. Раскладывал камешки, вслушивался в мелодию. Каждая руна звучала совершенно определенным образом, словно нота или струна на гитаре. Любая неправильность вызывала диссонанс, портила музыку. Я старался, совмещал мотивчик, что звучал в голове со звоном камней. Закрыл глаза, даже не смотрел на символы. Лишь по ощущениям отличал ту или иную руну. Кожу обжигало, кололо, холодило. Немного, еще… готово.

В лицо дохнуло волна теплого воздуха. Уши уловили мелодию. В музыке сквозила гармония природы: шум дождя, скрип деревьев и журчание чистых горных ручьев. Разливалась в пространстве, уходила вглубь и ввысь. Иногда затихала, порой гремела как быстрый боевой марш. И нечто внутри отвечало, пульсировало в такт. Управляло и дирижировало.

Я открыл глаза, с удивлением и любопытством осмотрел фигуру. Круг из мерцающих серебром рун. Внутри знак, напоминающий корабельный якорь. Воздух над камнями чуть заметно струился, перетекал теплыми потоками. С треском проскакивали редкие оранжевые искорки. Хороший баланс, крепкие связи. Заклинание вышло идеально. Последняя руна щекотала ладонь — ключ, что позволит держать власть над сложным заклятием.

— Проще простого, — пробормотал я и кривовато ухмыльнулся. — Книжки надо читать почаще. А то привык кулаками…

Время текло неторопливо и размеренно. Я сидел под деревом, любовался природой. Терпеливо ждал, сжимал в кулаке руну. В разуме крепла тонкая нить. Или скорее поводок. Я тянул на себя, с удовлетворением чувствовал — получается. Расслабился еще больше, достал из сумки книгу и развернул на первой попавшейся странице. Но едва прочитал пару абзацев, уши уловили отдаленный треск сучьев, шаги.

Среди листвы мелькнуло белое пятно. Ветви раздвинулись, на поляну вышел волхв. Остановился на краю, огляделся.

— Звал, Саша?

Я нарочито вздрогнул, придал лицу удивленное выражение. Развел руками и воскликнул:

— Как вы нашли меня, Велимир? Я думал, удалось спрятаться от кутерьмы.

— Да, действительно, — ответил волхв со светлой улыбкой на губах. — Сейчас не самое спокойное время. Но тебе нечего бояться, сегодня-завтра отправим чародеев в деревню. Да и сами разбежимся, оставим в покое.

Старик виновато пожал плечами, тяжело вздохнул. Но улыбнулся вновь, степенно пригладил бороду.

— Ничего-ничего, — быстро сказал я, небрежно отмахнулся. — Вы мне не в тягость. Даже весело. После года одиночества полезно, знаете ли, побыть в обществе. Но сейчас решил сбежать, почитать.

Волхв прищурился, бросил взгляд на книгу. Чуть заметно дернул губой. Но сохранил на лице то же выражение добродушного спокойствия, медленно произнес:

— Знания — сила.

— Как верно вы подметили! — с восторгом поддержал я. — Да-да, знания — сила! И еще какая! Даже мощь Тотемов не идет ни в какое сравнение с могуществом настоящих знаний. Человек умный получает свободу и власть над другими, необразованными и темными. Правда, действует и обратный закон — горе от ума. Чем больше видишь и осознаешь, тем тяжкий груз обрушивается на плечи. Не каждый сумеет унести. И не удивительно… в наше время любой человек имеет возможность учиться, познавать. Но многие почему-то предпочитают оставаться в неведении. Я думаю, люди испытывают подсознательный страх. Почему? Да просто. Тот же грузчик или слесарь намного счастливее инженера, ученого или философа. Мир маленький, ограничивается простыми житейскими понятиями. И выбор состоит из двух-трех наборов шаблонных действий…

Я оборвал себя на полуслове, заулыбался как дурак. Подставил щеку солнечным лучам и зажмурился от удовольствия. Приоткрыл один глаз, хитро глянул на волхва. Велимир по-прежнему стоял на краю поляны. Поза свободная и расслабленная. Но веселые искорки в глазах потухли, на лицо набежала легкая тень.

— Знания — вещь опасная, — сказал старик. Откашлялся в кулак, нахмурился. — До многих надо дорасти и возмужать.

— Я так и думал, что вы скажете нечто подобное! — воскликнул я, щелкнул пальцами. — И вы правы, Велимир. Но если оттолкнуться, что знания — сила, выходит… Да, людям просто удобно жить в неведении и подчиняться другим. А тем, кто стоит у рулей хорошо тем паче. Мало помех, конкурентов, инакомыслящих. Да и править стадом намного легче. Гармония! Четкая система! И не потому ли во все времена травили интеллигенцию?..

— Верно мыслишь, — осторожно ответил волхв. Покачал головой, помрачнел еще больше. — Э-э-э… Саша, я не понимаю, к чему ты клонишь. Неужто оторвал от дел лишь для философской беседы?

— Знаете, Велимир, — сказал я, проигнорировав вопрос. — Меня всегда угнетало стремление современного мира к системности, законности, кристаллизации. Даже изучение психологии из той же оперы — разложить человека по полочкам, дать объяснение тем или иным мотивам, действиям. Но иногда я не могу не воспользоваться подобной системой. И отрицать ее существование тоже не имею права. Есть те, кто знает и правит стадом. Есть другие, что с удовольствием идут за поводырями и пастухами. Правда жизни! Суровая и непоколебимая!..

— Александр! — воскликнул старик, грозно сверкнул глазами. Осекся, помолчал немного. И добавил мягче: — Что тебя тревожит? Скажи и мы подумаем над проблемой вместе.

— Еще не поняли? — хмыкнул я, подмигнул. — Хотя вижу-вижу, осознали…

— Саша! — проворчал Велимир с недовольством. — Меня ждут твои собратья. Я обязан рассказать о реальном мире, посвятить в суть дел. Зачем звал?

— А я вас не звал, — с улыбкой ответил я.

Потянулся с наслаждением, хрустнул костяшками пальцев и зевнул. Отложил книгу на траву и встал. Лицо Велимира обратилось в грозную маску: губы плотно сжаты, брови сошлись на переносице, на щеках желваки. Всем своим видом старик выражал негодование и возмущение. Но глубоко в зрачках я заметил отблески изумления.

— Я слышал твой голос, — осторожно произнес волхв.

— Разве? — ухмыльнулся я с издевкой. — А может вам показалось?..

На минуту установилось молчание. Вокруг шумел лес. Ветер раскачивал верхушки деревьев, трепал листья и траву. Солнечный свет заливал поляну знойным золотистым сиянием. Где-то вдалеке слышались голоса. Обычный летний день, спокойный и радостный. Но в воздухе ощущалось напряжение. Подобно статическому электричеству, магнитным полям уплотнялось вокруг меня и волхва.

Я с любопытством следил за Велимиром. Кривил губы в деревянной усмешке, прислушивался к смутному шепоту на грани сознания. Сердце обратилось в сгусток льда, по коже побежали мурашки.

Старик не двигался, ощупывал пристальным взглядом. Сияние вокруг тела как-то потускнело, притухло. Аура вековой мудрости и силы на миг исчезла, предо мной остался обыкновенный человек. Очень старый, безумно уставший от жизни, но еще крепкий и молодящийся.

— Зачем? — глухо спросил Велимир. Напрягся, сжал кулаки. — Или ты решил испытать на мне новые рунные заклинания? Признаю, получилось превосходно. Я даже не заподозрил, что меня ведут.

— Неправильный ответ, — хмыкнул я. Лениво почесал за ухом. — Думайте, Велимир, думайте. Ведь не хочется признавать?

— Признавать что? — фыркнул волхв. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Саша. Обещаю, мы вернемся к этому чуть позже. Извини, но сейчас есть дела поважней.

— Спасать Русь? — глупо хихикнул я.

— Именно так! — отрезал старик.

Резко развернулся, уверенно шагнул в кусты. Но тут же застыл, будто ударился о невидимую стену. Удивленно охнул, попытался ощупать руками преграду. Под пальцами проявилась упругая пленка, сотканная из зеленоватого свечения. Велимир отступил, медленно развернулся. И в тот же миг поляну окружила стена из струй зеленого дыма. Солнечный свет померк, небо исчезло, слилось с изумрудным сиянием. Раздалось шипение, тихое потрескивание.

Старик быстро справился с удивлением. Скрестил руки на груди, огляделся.

— Пространственная ловушка, — утвердительно сказал Велимир. — Откуда ты знаешь заклинания?

— Да, вы правы, — подтвердил я с важным видом. — А заклятий не знаю, уж простите. Лес сам подсказал, что делать. Ведь до ужаса просто — достаточно закоротить природные энергетические потоки в определенной последовательности. Надломил веточку тут, выкопал ямку там. Топорно и некрасиво, без обязательных атрибутов сказочного мага. Но зато как эффективно!..

— Саша! — перебил волхв, взглянул с мукой. — Что произошло? Что тебя ведет?..

— Ведет? — хохотнул я, небрежно махнул рукой. — Что вы, Велимир! Чур-чур! Боже упаси! Никаких вселений или переселений демонов, сумасшествия и прочего. Лишь голый человеческий разум в своей звериной жестокости.

Я развел руками, медленно прошелся перед стариком. Глянул искоса и глупо засмеялся. Волхв метал злые молнии из-под бровей, хмурился и кривился. Следил за мной с недоумением, искренним изумлением. Всполохи зеленоватого цвета окрасили белоснежный балахон и волосы старика, тени сделали морщины более густыми и явными.

— Для чего… — пробормотал волхв. Осекся, набрал воздуха в грудь. Сказал тверже и яростней. — Для чего нужно сие представление, Саша? Ты же знаешь — я могу разрушить магию одним движением.

— Хочу получить ответы, — спокойно ответил я. — И дознаюсь любыми методами. А разрушить… ну-ну, попробуйте.

По лицу мудреца пробежала короткая судорога, зрачки сузились. Дымные стены дрогнули, колыхнулись. Выгнулись наружу, словно под давлением невидимых рук. Я сжал руну в кулаке. С улыбкой извращенца смотрел, как меняются выражения на лице волхва. Угрюмая решимость, упрямство и сосредоточенность. Удивление, бессильная злость, осознание поражения… Волхв пошатнулся, засипел и хватанул ртом воздух. Попытался пойти навстречу, но сразу остановился. Выгнулся дугой, раскинул руки. Я услышал отчетливый скрип зубов. С каждой секундой старик замедлялся, будто вяз в клейкой патоке. Старался вырваться из невидимых пут, но тщетно, тщетно…

Ноги Велимира оторвались от земли, руки развело в стороны. Старик напряг мышцы. Казалось, еще мгновение и вырвется. Но проходила секунда за секундой, а усилия волхва уходили в пустоту.

Я задумчиво потер подбородок, поморщился. С детства вдалбливали — старших надо уважать, уступать место в автобусе. А поднять руку на старика — вовсе кощунство. Он не сможет защититься, ответить тем же. И теперь вбитые с малых лет принципы бунтуют, рвут разум и душу на клочки. Но… надо.

— Как тебе удалось? — услышал я хриплый шепот.

— Перехватить власть над телом? — переспросил я нарочито небрежно. Хмыкнул и пожал плечами. — Просто догадался куда бить.

— Тебе не совладать, — хрипнул старик, вяло дернул головой. — Даже если продался Старейшинам или иным силам… Пойми — правда за нами и мы победим. Тебе не скрыться, не убежать. А жизнь отплатит сполна за предательство.

Голос волхва перешел в протяжный стон. Порыв ветра колыхнул седые волосы. Лицо старика искажено в гримасе страданий. Глаза — полыхающие яростью щели.

Я изобразил на губах глумливую усмешку, принялся внимательно осматривать ногти на левой руке.

— Поймите правильно, Велимир, — сказал я отстраненно. — Я не злодей и не псих. И уж поверьте, никому не продавался. Я просто человек, что хочет разобраться в происходящем. Мне до чертиков надоели интриги и тайны, надоело быть орудием в чужих руках.

— О чем ты говоришь, Саша? — раздалось хрипение старика. — Ты намекаешь…

— Я не намекаю! — резко перебил я.

— Но…

— Никаких но, Велимир, — хмыкнул я, продолжая скрупулезно осматривать ногти. Нашел заусенец, отщипнул и поморщился. — Признаться мне нравилась ситуация. Вы дали цели, дали высокую идею и крепкий правильный мир. Здесь добро, там зло. И я с удовольствием покорился. Зачем думать, если есть мудрые наставники и учителя? Зачем рассуждать, когда за тебя все решено. Можно расслабиться и плыть по течению. Но с некоторых пор ситуация нравиться перестала. Вообще паршиво, когда пешка понимает, кто она самом деле. Не так ли?.. У пешки лишь одна задача и цель — выжить. И я прилежно выживал, концентрировал на том силы и разум. Да и вы помогали. Снабдили минимум артефактов. Дабы не подох в процессе травли магов, но и не начал задумываться о чем-то кроме сохранения жизни. Но в четкий и стройный план вкралась случайность, сломала ход событий и дала мне повод задуматься. Некая вещь, что подарила моей дражайшей персоне лесная нечисть. Вы очень странно отреагировали при виде сферы. Любопытство заставило заглянуть в базу данных «храмовцев», порыться в вашем досье. И знаете что нашел? Ни-че-го! При том, что архивы содержат информацию о каждом мало-мальски известном чародее.

— Ты ошибаешься, — проскрипел волхв. — Мы живем в изоляции, славим Рода и не выходим во внешний мир.

— Допустим, — слащавым голосом сказал я. Переложил руну в левую руку, начал осматривать ногти правой. — Да, аргумент весомый. Но тогда я мало задумывался о подобном. Просто почуял неправильность, начал размышлять и анализировать. Прибавим к тому ваше поведение, Велимир. Я ясно помню прошлое лето. Ведь когда шел побеждать Проклятого Охотника, вы отговаривали, предупреждали, берегли. Пытались взять проблему на себя, решали и созывали окрестных чародеев. Даже к богу потянули в надежде, что образумлюсь. А теперь обратная ситуация. Я маг лишенный силы, практически обычный человек. И тут заявляетесь вы, говорите много и хорошо о высоких целях, даете оружие и посылаете в бой!

— Но ты… — раздалось слабое сипение старика. — Ведь только…

— Знаю-знаю, — проворчал я, небрежно отмахнулся. — Лишь я могу чувствовать Зов, привести к Носителям Тотемов… бла-бла-бла… Но согласен, тоже твердый аргумент. Впрочем, я просто решил подождать, занимался обычным делом — выживал и еще раз выживал. Как дурак бодался с Дэвидом, пытался образумить испуганных магов. Летал, дрался, опять летал. И так по кругу. Но знаете, Велимир, в воспоминаниях Дэвида Морана присутствует некая личность с аурой точь-в-точь как ваша. Тот субъект надоумил родителей Дикаря исследовать кое-какие аспекты из жизни Старейшин. И как результат — наш непобедимый волшебник остался сиротой, начал бесполезную и кровавую войну с Властителями. Затем второй факт, гораздо серьезнее. Чуть более двух тысяч лет назад интересная личность… угадайте! Да, с вашей аурой, но иной внешностью привела новоявленное Поколение в Храм Солнца, где те поспорили с Привратником. Демону-то что? Как с гуся вода, говорил, что должен говорить. А маги сделали выводы, приняли близко к сердцу и обратились в Старейшин. Не много ли совпадений? Как вы думаете, Велимир?..

Я закончил с изучением ногтей, поднял взгляд и лучезарно улыбнулся. Старик висел в воздухе, изломанный и стиснутый незримой силой. Борода и волосы растрепались. Балахон натянулся, обрисовал худощавую фигуру. Волхв сохранял спокойствие и видимую безмятежность. Лишь хмурился немного. Но глаза сверкали, словно две сосульки. В зрачках таилась страшная боль, холодная тоска.

— Если ты думаешь, что аура подобна отпечаткам пальцев, то ошибаешься, — сказал с мукой старик. — И ее можно подделать. Прекрати, Саша! Ты заблуждаешься, идешь неправильной стезей. Так нельзя. Для русича — главное совесть и правда. А ты пытаешься добиться желаемого коварством, насилием.

— Отлично! Тогда небольшой экскурс в теорию, — с удовольствием произнес я. Быстро подошел к дереву, подобрал книгу. Показал волхву и подмигнул. — Узнаете? Труд одного из ваших предшественников по аурам, астральным мирам и Дороге Сна. В нем совершенно четко описываются аспекты отличия Тонких оболочек и тел человека. Так что с уверенностью могу заявить — вы или врете, или плохо изучали наследие предков. Мне кажется — первое.

Волхв мотнул головой, выгнулся. Пристально посмотрел мне в глаза и тихо сказал:

— Ты сделал поспешные выводы. Разум твой смутили видения Храма, пережитая боль. Но поверь, мысли и образы навеяны. Привратник — создание Тьмы и остается им. А Мрак чужд нам, лжив и неверен. Он как кривое зеркало искажает реальность. Саша! Александр!.. Если доверишься, я помогу! Верь мне!..

Во взгляде Велимира промелькнуло сожаление и доброта. Странно, но старик чем-то походил на изображения распятого Христа. Та же мука на лице, всепрощение и светлая тоска.

Губы словно сковало холодком. Хотелось стереть с лица кривоватую похабную ухмылочку, расслабиться. Но мышцы задеревенели. В мозгу жужжали тревожные мысли. Сердце то останавливалось, то гремело как пушечная канонада.

Я протолкнул в горло твердый ком воздуха, невидящим взором обвел дымные стены искусственного узилища. Сфокусировал глаза на старике. Чувствуя себя совершеннейшим ублюдком, сжал руну в кулаке, натянул поводок в сознании до предела. Громкий крик оглушил, отдался в голове ноющей болью. Я вздрогнул, но сжал камень-ключ сильнее. Старик забился в невидимых путах. Выгнулся дугой, скрючился. Запрокинул голову и кричал. Страшно и протяжно, словно раненый зверь. На дряблой морщинистой шее проступили мышцы, показались извивы сосудов. Кадык беспрерывно дергался вверх-вниз. Послышался сухой треск ткани, хруст суставов. Жуткая боль ломала и корежила волхва.

Опасаясь убить, я немного ослабил давление. Но тут же тряхнул головой и нажал сильнее. Крик перерос в дикий вой, рычание. Глаза старика закатились, из носа брызнули черные струйки. Капли упали на белоснежный балахон, расплылись багровыми пятнами. Тело Велимира сотрясала крупная дрожь. Лицо стало белее мела. Кровь непрерывно била из ноздрей и ушей, вместе со слюной стекала по бороде. Старик щерил зубы, кусал губы. И кричал, хрипел, выл…

Я скривился, но взгляда не отводил. Смотрел на мучения старика, бил как кнутом. В голове набатом стучала кровь, панически метались мысли. В груди выла огненная вьюга. Сомнение и страх ошибки вцепились в душу подобно волчьим клыкам. Мир кружился быстрее. Зеленые дымные стены, трава, смутные силуэты деревьев и кустов, лицо Велимира. Я не выдержал, зажмурился. Закусил губу, продолжал давить. В какой-то момент закричал и сам. Мысли выпорхнули из мозга. Осталась гулкая пустота и мечущееся эхо.

Благословенная тишина ударила по ушам, будто оголовья громадных молотов. Я открыл глаза. Старик по-прежнему висел в воздухе. Голова безвольно упала на грудь, волосы закрыли лицо. Балахон и борода в крови. Но волхв жив — грудь тяжело вздымалась, слышалось редкое хриплое дыхание. Я закусил губу, проверил поводок. Да, как и прежде натянут до предела. Велимир просто потерял сознание от боли.

— Как ты догадался?

Слова прозвучали внятно и твердо, словно говорил человек вменяемый. Но вот тембр… Голос ниже и глуше, мощный как основания высоких скал. Чужой и даже чуждый реальности. Сильный, спокойный и невероятно далекий.

По спине побежали холодные мурашки. Я судорожно сглотнул, с опаской глянул на волхва. Но нет, никакого намека на то, что говорит сам старик. Ни характерного движения мышц, ни содрогания груди. Голос родился в самом пространстве, но явно исходил от Велимира.

— Уже объяснил, — произнес я. С огромным усилием сохранил видимое спокойствие, стер с лица болезненную ухмылку. — Скорее случайность. Приветствую, Змееносец! Или тебе угодно, чтобы называл Основателем?..

Струйки зеленого дыма колыхнулись. Откуда-то налетел порыв холодного ветра, продрал сквозь рубаху. Голова волхва дернулась в судорогах, но голос прозвучал так же мощно.

— Как угодно, Александр. Но каким образом?..

— Да просто же! — хмыкнул я, развел руками. — Тринадцатый знак Зодиака. Во многих статейках и гороскопах упоминается вскользь. Мол, традиционно не включается в круг, но присутствует. Обыкновенная человеческая логика, ничего гениального.

— Я должен был предугадать твою реакцию, — вновь раздался голос. Спокойный, но с сожалеющими нотками. — План не сработал. Но в то время занимала проблема молодого Поколения… Плохо, но поправимо. Что ты хочешь?

— Ответы, — сухо, по-деловому произнес я. — На несколько вопросов.

— Я не обещаю, что скажу все.

— А у тебя нет выбора! — расхохотался я.

Волхв зашевелился, медленно приподнял голову. Я невольно отступил устрашенный. Лицо старика выглядело чудовищно. Отстраненное и расслабленное — лицо человека упавшего в обморок. На бледно-зеленоватой коже выделялись черные потеки крови. Мертвец, зомби… Но в глазах плескалось яростное белое пламя, сияли звезды. Губы чуть шевельнулись, голос разнесся словно гром:

— Ты слишком самоуверен! Да, захватил аватару, пленил часть сознания. Но не думай, что сдамся так легко!..

— Драматургия, — поморщился я. — А еще пафос. Надоело. Давай-ка быстро отвечай, дорогой товарищ. Иначе уничтожу аватару. Пока найдешь новую, власть переменится. Да что это я такой добрый сегодня? Уговорами и уговорами… Нет, надо применять прогрессивные методы воспитания высших сущностей.

Сдавил руну в кулаке, напряг волю. Свет в глазах Велимира померк, из носа сплошным потоком хлынула кровь. Старик задрожал, захрипел.

— Я ведь не смогу восстановить Тотем в ближайшие годы? — спросил я.

— Нет, — ровно и бесстрастно, словно говорящий манекен, ответил волхв. — Минимальный срок реабилитации — чуть более двухсот лет. Максимальный период жизни для биологического тела — сто пятьдесят. Как только дух восстановится, найдет себе нового носителя.

— Умница! — похвалил я. — Не умеешь — научим, не хочешь — заставим. Идем дальше. Твои цели? Зачем основал Совет Хранителей? Почему вмешиваешься в историю человечества? И причем здесь славяне? Отвечай!

Старик издал жалобный всхлип. Нижняя челюсть отвисла, на бороду потекла слюна вперемешку с кровью. Лицо дернулось, словно от боли.

— Бесчисленное множество лет мы, духи, витали в пустоте. Познавали и общались. Наблюдали зарождение жизни на этом куске камня, следили за ходом эволюции. Но впоследствии мощный выброс энергии Солнца бросил нас на планету, слил с животными. Так через много лет возникло человечество. Я же остался в одиночестве. Но понял — вернуть собратьев можно, если правильно направить ход эволюции и развития разума. Я начал действовать, помогал вам восходить к духовной чистоте. В конце концов, создал ту модель развития, что являлась наиболее перспективной. И в то же время пробудились несколько духов низшего порядка. Те, кто впоследствии стали зваться магами. Я встретил их, научил, поставил на службу и дал задание — Хранить цивилизацию от катаклизмов и самих себя.

— Хм… — пробормотал я, задумчиво потер подбородок. — Что ж, в принципе ясно. Славяне?..

— Единственная раса, что достигла Ступени Познания — Арии, — мертвым механическим тоном продолжал вещать старик. — Но Древний народ отверг возможность чистого разума, решил остаться в человеческих телах. Мне пришлось уничтожить ту цивилизацию. Поколение Старейшин стало новой вехой. Они закрыли порталы, уничтожили память о волшебстве, оградили данный мир от других. Теперь службе Властителей пришел конец. И в новой Эпохе я возлагаю надежды на славян, как на потомков Ариев. В вас еще силен дух древнего народа. Если пробудить и дать вектор, достигнете цели.

— А если не оправдаем надежды?

— Тогда я уничтожу и начну сначала. Вы на грани. Достаточно подтолкнуть. Нажать кнопку пуска ракет или перегреть несколько реакторов.

— Все интереснее и интереснее, — проворчал я. — Одни хотят обратить мир в стадо баранов, ведут к материализму. Другой тянет одеяло на себя и губит жизни миллионов ради достижения нирваны. И каждый хочет лишь добра для бедных глупых людишек… Скоты вы!

Дымные стены колыхнулись, руна превратилась в раскаленный уголек. Я ощутил, что воля Змееносца ускользает из-под контроля, надавил. Виски начало жечь, перед глазами поплыло. Но удержать сумел. Немного отдышался, всмотрелся в сияющие неземным светом глаза Велимира.

— Последний вопрос, — устало сказал я. Обернулся и указал на сферу. — Что это?

Основатель молчал довольно долго, минут пять. И хотя я продолжал давить руной, сопротивлялся на удивление сильно. Но вновь отступил. Приоткрыл синюшные губы. С трудом, словно из-под палки начал выплевывать слова:

— Механизм… создали Арии в век наибольшего расцвета, перед упадком и ассимиляцией.

— Для чего предназначен? — резко спросил я, почувствовав нежелание духа говорить.

— Арии знали о нашем существовании… и моем в том числе, — прохрипел старик. — Тайно создали оружие. Реальность имеет энергоинформационную основу. Они хотели защититься и обрести власть над Зодиакальными магами, надо мной. Почти получилось. Но я просто оказался быстрее.

— Как управлять? — рявкнул я со злостью. — Говори! Ну!

— Связь с кровью, генетической структурой, — просипел волхв. — Память глубоко в подсознании… У тебя не получится… накопилось слишком много ошибок в генофонде.

— Ты вновь ошибся, Змееносец, — холодно произнес я. — И Арии были правы. Вас, гадов, следовало задушить еще в утробе или в чем там вы зародились.

Развернулся, бросился к дереву и подобрал сферу, зажал в кулаке. Подумал, повесил сумку на плечо. Оглянулся, бросил быстрый взгляд на старика.

Велимир корчился, рвался из невидимых пут. Рычал и ярился, сжигал взглядом. Каждое движение сопровождалось звоном на грани сознания. Стройная мелодия рунного заклинания искажалась, фальшивила. Ветер усилился, завыл. Раздвинул стены зеленого дыма. Откуда-то налетела ледяная крупа, ударила в лицо.

Я колебался лишь несколько мгновений. Сбил носком ботинка рунную фигуру, разрушил заклятие. И в ту же секунду ноги старика коснулись земли. Велимир покачнулся, взмахнул руками.

Уши уловили угрожающее шипение и треск, волосы на голове встали дыбом. Мир утонул в яркой голубой вспышке. Единственное, что я успел сделать — выставил руку с зажатой в кулаке сферой. А мгновением позже чудовищная боль выдула разум из тела. Сердце словно взорвалось. Кровь вскипела, ударила тугим потоком в мозг. Меня охватило жаркое пламя, лизнуло кожу. Но я даже не успел закричать. Твердь под ногами разверзлась, и я ухнул в холодную тьму.

…Я мотнул головой, разогнал пелену перед глазами. Под коленями гладкий холодный пол. Матовый, зеркальный. В руке горячая, раскаленная сфера. А вокруг молчаливая темнота, тысячи блеклых звезд.

Застонав, приподнялся. Сделал неверный шаг, огляделся с угрюмым любопытством. Космическое пространство, пустота и вакуум. А впереди — сгусток радостного солнечного света, плазменный шар. Холодно, словно в берлоге у полярного медведя. С последнего посещения ничего не изменилось. Да и меняется ли когда-нибудь? Вряд ли. Храм Света — один из силовых полюсов Земли, столп Мироздания.

Кожа пылает, ладони в ожогах и волдырях. Впрочем, боль терпимая и даже привычная. Гораздо хуже — холод. Коварный и незаметный, он впивался в тело и пил тепло, как вампир кровь.

«Минут пять, — мелькнула спокойная мысль. — Максимум десять. Просто околею. Надо спешить!»

Я поспешно подбежал к плазменному сгустку. Остановился на краю Зодиакального круга, застыл. С волнением окинул взором череду каменных монолитов, скользнул глазами по светящимся Символам. Сжал сферу, усилием воли восстановил связь. Тишина. Мириады образов, зудящее чувство раздвоения и ледяная ниточка в разуме. Артефакт раздулся в руке, дрогнул. Угловатые символы на красноватом металле мигнули лунным серебром.

— Подскажи! — шепнул я с мольбой. — Просто подскажи! Я сам. Но дай верный путь! Ведь знаю — помогала и раньше. Да, когда работал с Камнем Портала. Теперь тоже надо… очень!

Разжал кулак. Сфера неуверенно пошевелилась, медленно воспарила над рукой. По нервам ударили хлесткие колючие плети. Я заскрежетал зубами от жуткой боли и отвращения. Чувство, словно мозг выедает жадный червь или змея. Шепот в ушах усилился, стал четким и внятным. Чей-то голос быстро-быстро говорил, рассказывал, объяснял. Перед глазами мелькали блеклые образы, мозг пух от огромного объема информации.

Словно в полусне я увидел свою кисть. Волосы обгорели, превратились в черные точки. На тыльной стороне полно мелких пузырьков-волдырей. Многие полопались, оставили после себя язвочки полные горячей сукровицы. Я притронулся к сфере. Нажал несколько символов. Подождал, пока загорятся голубоватым. Мысленно заставил шар перевернуться и быстро отстучал еще пяток знаков.

Краем уха уловил смутное шипение, заметил облако мрака под потолком. И где-то далеко за спиной — быстрые шаркающие шаги, тяжелое сопение. Почти не глядя, нажал последние символы и толкнул сферу навстречу сгустку света. Раздался металлический звон. Артефакт разломился на несколько кусков. Между осколков промелькнули искры, возникло оранжевое сияние. Сразу запахло озоном, волосы взъерошил горячий ветер.

И вновь сдвиг в сознании. Но теперь просто выбросило из транса, вернуло в обычный мир. Шаги раздавались совсем рядом. Я проворно отпрыгнул, развернулся и столкнулся с полыхающим взглядом Велимира.

Волхв выглядел еще хуже. Грязный и оборванный. Белоснежный ранее балахон пятнала кровь и грязь. Борода обвисла твердыми сосульками. Лицо синюшное, сморщенное. Старик поспешно ковылял. На ходу поднял руки. Между ладонями с хлопком пробежала толстая молния, возник сияющий шар.

Я попятился, приготовился к прыжку. С отчаянием глянул на артефакт. Осколки приближались к миниатюрному солнцу. Но слишком медленно. Змееносец успеет перехватить. В ушах загрохотала кровь, сердце заколотилось чаще.

Велимир оскалил зубы в многообещающей усмешке. Запнулся и чуть повернулся. Шаровая молния увеличилась, затрещала. Тьму прорезал яркий всполох. Я квакнул, рухнул как подкошенный. Несмотря на боль и удушье, попытался вскочить. Но второй удар затвердевшего воздуха буквально пригвоздил к полу. В ушах зазвенело, звезды закружились над головой. Я засипел, медленно перевернулся на живот и встал на колени. Бросил быстрый взгляд назад. Над каменными монолитами плавал разноцветный туман, вырастал в столбы.

Раздался ужасающий вой и треск, перешел в рев. Кожу обдало жаром. Я прикрылся рукой, невольно отшатнулся. С ужасом и обреченностью смотрел, как огромная шаровая молния превратилась в плазменную каплю. Голубоватый росчерк рассек тьму, устремился к осколкам сферы. Но удар не достиг цели. Рассерженное шипение заполонило Храм. На пути капли соткалось густое облако черноты. Поглотило свет, электричество и растворило в себе. Сгустилось, приняло облик человека в аспидном балахоне.

— Запрещ-щ-щено! — прошипел Привратник.

— Прочь, отродье! — взревел Змееносец.

Потоки энергий ударили во мрак, изорвали в клочья. Но демон тут же появился вновь, принял на грудь второй удар. Пол пересекла глубокая трещина. Над головой пронеслась волна огня. Я почувствовал, что волосы вот-вот загорятся. Закричал, попытался спрятаться. Зал обратился в Ад. Волны холода и жара проносились из конца в конец. В бушующем океане звезд, черноты и огня я стал мелкой щепкой. Видел бой, но до конца не мог осознать… Две фигуры. Две ипостаси. Одинаковые и разные одновременно. Сияющий как язык хладного пламени волхв и его антипод — антрацитовый и безликий демон.

Взрывной волной меня отбросило к Зодиакальному кругу. Я вцепился пальцами в щель между плитами. Прижимался к полу, старался выжить. Я — мошка, маленькая соринка. А в непосредственной близости — сражение исполинов, представителей Начал. Тяжелые удары, рев и треск, сверкание молний и дымные щупальца тьмы.

Привратник сдерживал Змееносца изо всех сил. Пятился, отражал выпады. Но становилось понятно — проигрывает. Молнии и сгустки света резали покрывало черноты. Отсекали, вбивали языки тьмы в пол. Демон утратил человеческий лик, обратился бесформенным сгустком. Хлынул аспидной водой на волхва, окружил и вцепился в руки. Велимир зарычал, рванулся из плена липких щупалец…

Столбы светящегося дыма выросли над плитами. Многие обрели облики. Я разглядел лишь несколько. Совсем рядом — могучий кентавр с луком в руках. Чуть поодаль стройная женщина. Два совершенно одинаковых человека. Фигуры размытые, с подрагивающими краями. Глаза — темные бездонные щели.

Взгляды духов перекрестились на мне. В разуме возникла картинка-вопрос. И я ответил. С отчаянием и яростью, с бешенством. Мысль улетела в пустоту. Фигуры диковинных зверей и людей дрогнули. Первым склонил голову кентавр. Затем монстр, отдаленно напоминающий Рака. Один за другим Ипостаси Зодиакальных Знаков давали согласие. И когда последний из духов сказал безмолвное «да», фигуры исчезли. К потолку зала устремились разноцветные дымы, спиралевидные потоки.

Пол дрогнул и покачнулся. Раздался приглушенный вздох. Осколки сферы прикоснулись к плазменному шару, обратились облачком черного пепла. Бешеный рев огласил пространство. В нем смешалась бессильная злоба, ненависть, нежелание отступать. Тьма обратилась невесомой пылью, впиталась в пол. Волхв пошатнулся, хлестнул пальцами по воздуху. На лице застыло выражение неизъяснимого страдания, бешенства. Светлый ореол притух, уменьшился. Вместо древнего мага остался человек… почти человек.

Тишина окружила, надавила. Тьма застыла в извечном равновесии и спокойствии. Звуки остались лишь внутри меня: гулкий стук сердца, пульсация крови, звон туго натянутых нервов. Я отдышался, встал. Медленно приблизился к волхву и заглянул в сияющие звездным светом глаза.

Лицо старика дернулось в болезненной судороге. Рот приоткрылся, на пол плеснуло густым, черным. Велимир захрипел, закашлялся. Изогнул губы в болезненной усмешке и сказал:

— Зачем?.. Ты не понимаешь, чего лишил человечество. Вы — наполовину животные, звери. А могли бы стать высшими существами, познать радость созидания и мысли. Могли бы путешествовать между мирами, купаться в солнечных коронах и заглядывать в Черные Дыры. А теперь обречены…

В душе взвихрилось бешенство, затопило взор алым туманом. Я задрожал как в лихорадке. Едва удержался от того, чтобы ударить старика. Сжал кулаки, выдохнул:

— Мы пойдем своим путем.

— Так и останетесь животными, — проскрипел волхв. — Вы на пороге гибели. Перенаселение, глобальное потепление, угроза ядерной войны. Я мог бы предотвратить. Но теперь опуститесь, утонете в грязи и собственных испражнениях. Предрекаю — грядет Конец Света.

— Ошибаешься! — рявкнул я. — Мы выдержим и выстоим. Обратимся в совершенно иное… не то, что хотел видеть ты.

— Изменения необратимы, — захрипел волхв. — Души замараны, умы искажены, а знания и традиции потеряны. Захиреете. Я знаю. Делал прогноз, рассчитывал.

— Ты не учел одного — условия изменились, — с холодной яростью в голосе произнес я. — Мы всегда были непредсказуемы. Русы, славяне, украинцы и прочие!.. А насчет Ариев… Ты ведь никогда не понимал, почему древний народ отвернулся от твоего пути.

— Скажи!.. Скажи! — исступленно просипел старик, брызгая кровавой слюной.

— Ты чистый разум, — медленно сказал я, пристально глядя в заполненные светом глаза волхва. — И если я прав, даже в аватарах держал лишь часть сознания. Ты никогда не знал, что такое по-настоящему чувствовать, не ведал эмоций. Арии отвернулись от тебя, захотели остаться людьми.

— Ты не осознаешь! — с бульканьем выдохнул старик.

— Понимаю, — спокойно произнес я. — И больше, чем думаешь. Но спор не имеет конца. Мы просто разные. Последняя просьба — отпусти Велимира. Он хорошо тебе послужил. Дай возможность вернуться.

— Поздно, — ответил Змееносец губами волхва. — Мы едины слишком долго…

Раздалось шипение, потрескивание. Свет голубоватыми языками метнулся изо рта, ушей, глазниц старика. Дымными облачками вылетел из рукавов балахона и потянулся вверх. Яркая вспышка рассеяла тьму. Я невольно прикрылся рукой, отвернулся. А когда взглянул вновь, заскрипел зубами от бессилия. Свет подобно струйкам пара сочился из одежды, тела и волос волхва. Старик зашатался, с хрустом согнулся. Упал, обратился облачком серебристого дыма. На мгновение показалось полотнище голубоватого света схожее на человеческий силуэт. Но тут же воспарило ввысь и смешалось со звездами.

— Иди с миром, — шепнул я.

Ноги онемели по колено, пальцы потеряли подвижность. Слабость поселилась в теле, разлилась по сосудам ледяным ядом. Голова закружилась, звезды и светило пустились в пляс. Я медленно и неуклюже развернулся. Мельком посмотрел на миниатюрное светило, глубоко вздохнул.

Подуло ледяным ветром, раздалось знакомое шипение. Впереди прямо из пола ударила струя черного дыма. Облако уплотнилось, обрело очертания человека в глухом балахоне.

— Приветствую в Храме Света, Разумный! — торжественно произнес Привратник.

— И тебе того же, Страж, — проворчал я. Предвосхищая словесный водопад, буркнул: — Можешь перенести в нужное место?

Привратник помолчал, сбитый с толку нестандартным поведением. Даже не привык, а скорее запрограммирован на встречу-беседу-защиту. Аспидный балахон колыхнулся, струйки мрака растеклись живыми щупальцами. Холод усилился.

— Да, Разумный, — сказал демон с запозданием.

— Отлично, — с облегчением выдохнул я.

Заставил мозг работать. Создал образ и толкнул навстречу разуму Стража. Человеческая фигура исчезла. Тьма разбилась на тончайшие ручейки, устремилась ко мне. На миг я устрашился, что пожрет и растворит в себе. Отступил, сжал кулаки. Но действительно ужаса почувствовать не успел. Тьма взвилась вверх, образовала глухую стену. А та налетела со скоростью экспресса. Я зажмурился, втянул голову в плечи.

Тишину взорвалась десятками разнообразных звуков: веселые птичьи крики, скрипы и шуршание, звонкий треск… Шею пощекотал теплый ветер, в глаза ударил золотистый солнечный луч. Я мотнул головой, поморгал с удивлением. Величественного и страшного Храма, как и не бывало. Та же полянка в лесу, голубое небо над головой, сочная зелень деревьев и кустов. Трава истоптана, в одном месте пятна крови. А с краю на траве лук и колчан, россыпь рунных камней.

Я потоптался на месте, пару раз махнул руками. Холод не желал отпускать тело. Крепко прижимался к костям, надежно угнездился в мышцах. И даже солнечный свет, живое тепло летнего дня с трудом выдворяли мертвенное оледенение. Кое-как согревшись, я деревянными шагами направился к дереву. Бережно собрал руны, спрятал в сумке. Закинул колчан за спину, лук повесил на плечо. Постоял, в последний раз осмотрел поляну.

«И что дальше? — возник в мозгу вечный вопрос. — Для начала надо вернуться в деревню, пообщаться с ребятами. Разочаровать Данилова и поговорить с Вадимом. Поймет ли друг? Поверит ли? Неизвестно».

Грудь обожгло расплавленным оловом. На глаза навернулись злые горячие слезы. Я смахнул, вдохнул теплый ароматный воздух. Развернулся и, пошатываясь, направился в лес. Вломился в кусты, оттолкнул пару стволов. Остановился и прижался лбом к шершавой коре толстого раскидистого дуба. Обида, тоска и горечь заполонили душу. Я ударил кулаком по дереву, тихо застонал.

Знал, что поступил правильно. Устроенный на поляне спектакль, экзекуция старого человека и даже сотворенный ритуал привели к победе. Сила покинет магов, станут обычными людьми. Это понял в тот момент, когда говорил с Духами. Отчет в днях, или даже часах. Старейшины, лишенные подпитки умрут. Человечество свободно от незримых правителей, свободно идти куда хочет… Но почему тогда чувствовал себя отпетой сволочью? Не потому ли, что вновь стал убийцей? И принес смерть не какому-нибудь злодею, а доброму человеку. Совесть грызла со свирепостью оголодавшего волка. Впивалась в душу, ласково шептало на ухо: «Ты тварь! Светлое дело не перевесит капли зла!»

Минуты три стоял и вбирал в себя лесную тишину. Отстранился, побрел куда глаза глядят. Иногда заходил в колючий кустарник, порой сталкивался с деревьями. Но ушибы и царапины не замечал, шел дальше. Лес нашептывал, утешал, говорил простое и вечное: «Все будет хорошо!» Но от этого становилось еще хуже. Хотелось сбежать, спрятаться. Зарыться в ворох сухих листьев и просто лежать. Нежиться в блаженном забытье, греться собственным дыханием.

Реальность: деревья и травы, заросли и буреломы, — скользила вне меня. Постепенно вернулась обычная рассудительность. Эмоции отхлынули, дали возможность жить и дышать. Я осознал, что иду в совершенно ином направлении. Изба и сопутствующая кара за победу над тайным врагом осталась далеко позади и справа.

Я встал как вкопанный. Поправил лук на плече. С угрюмым удивлением осмотрелся. Невдалеке очередная поляна — золотисто-зеленая проплешина на лике леса. Слева глубокий овраг с усыпанными прошлогодними листьями склонами. Пахло водой и тиной, слышалось журчание.

Прислушался к тишине, вдохнул запахи. Разомкнул губы, кашлянул и произнес:

— Давно следишь?

— Да, — с небольшим промедлением ответили откуда-то сверху.

— Много видела? — спросил я спокойно.

— Достаточно. Кошку трудно заметить.

— Значит, будешь винить, — с сожалением сказал я. — И правильно сделаешь. Но у меня не было выхода.

— Знаю, Саша. Не оправдывайся. Я давно ощущала в Велимире нечто чуждое. Он умер?

— Угу, — промычал я. Медленно кивнул, с отстраненным любопытством посмотрел на дно оврага. Не ошибся — внизу ручеек, невысокие заросли камышей.

— Расскажешь, как произошло?..

— Обязательно, — с прорезавшимся раздражением сказал я, почти зарычал. — Как бил, как резал, как наматывал кишки на кулак…

На щеках вспухли желваки, спина одеревенела. Боль накатила плотной волной, сдавила сердце. Но усилием воли я справился. Неловко переступил с ноги на ногу. На секунду засмотрелся на собственную ладонь — пальцы сильно дрожали.

Вверху, под зеленым куполом веток и листвы раздалось шуршание. Мелькнула тень, растворилось в ветках. Снова шелест, скрип. Мягкий удар, шаги.

Она вышла из-за дерева, остановилась в пяти шагах. Тоненькая и стройная, как лоза. Такая же гибкая. Одета в короткие шорты и блузку. Темные шелковистые волосы распущены по плечам, немного взъерошены. В локонах застряли листики, кусочки коры. Солнечные лучи гладили нежную кожу, придавали облику некую весеннюю таинственность. В зеленых глазах плясали желтые искорки. Полные губы слегка блестели. То ли облизнула, то ли так и надо. Ведьмы… что с них возьмешь?..

— Расскажи, — попросила Соня робко.

— Зачем? — фыркнул я. — Это тебе ничего не даст. Да и не хочу.

— Не желаешь рассказывать именно мне? — спросила ведьма.

— Женщины умеют хранить секреты, — жестко произнес я. Отвел взгляд и скрестил руки на груди. — Группами. Человек по сорок.

— Секрет? — поинтересовалась Соня, пропустив мимо ушей насмешливую фразу. Приподняла брови в удивлении, поморгала.

Я сообразил, что ляпнул чушь. Ведь тем самым якобы подтверждаю, что действительно убил. Смутился, но виду постарался не подавать. Изобразил на лице маску холодного презрения, хрипло ответил:

— Нет.

— Тогда расскажи, — попросила Соня. Заломила пальцы, втянула голову в плечики. — Тебе просто станет легче. Обещаю, трепаться не буду.

Сердце сжалось в очередном болезненном спазме. Я с шипением втянул воздух сквозь зубы, пристально посмотрел на девушку. В какой-то момент с невероятной силой потянуло навстречу. Захотелось обнять. Почувствовать теплоту и гладкость кожи. Зарыться лицом в мягкие волосы и просто вдыхать аромат ее тела.

Солнечные лучи скользили по нежным щекам, волосы золотились. В каждой черточке милого лица сквозила чистота и целомудрие. Я опустил взор ниже, заметил: в ложбинке между ключицами поблескивал серебристый кулон.

Облако удушающих эмоций развеялось как дым на ветру. В груди похолодало, разум очнулся от грез. Я кривовато ухмыльнулся, пожал плечами.

— Извини, дорогая. У меня нет привычки искать жилетку, чтобы поплакаться.

— Но… — попыталась возразить Соня.

— Я вообще не знаю, зачем ты за мной следишь, — отрезал я. Нагловато хохотнул, подмигнул. — Приставили? Да-да, понимаю, работа такая.

— Саша! — воскликнула с великой мукой ведьма.

— Ага, — фыркнул я. — Ты еще и умная. Надо же, имя запомнила. Не теряется в голове среди сотен бывших поклонников?.. А может ты и меня решила записать в жертвы? Поистратилась во время полетов и беготни. Силу надо восстанавливать, поддерживать…

Слова сами собой умерли на губах. В мозгу мелькнуло усталое: «Зачем?» Я опустил голову. Несколько минут всматривался в землю под ногами, глушил и убивал раздражение. Медленно обогнул ведьму и побрел к просвету впереди. Некоторое время чувствовал горячий взгляд на затылке. Затем послышались легкие шаги.

— Постой! — послышался за спиной тихий голос.

— Иди куда шла, дорогуша, — буркнул я.

Свет ослепил. Я ступил на поляну, пошел к дальнему краю. Но споткнулся на середине поляны, остановился. Недоверчиво поморгал, скривился. Соня вновь стояла предо мной. Облитая золотом, прекрасная и чистая. Темные волосы развевал ветер. На заднем фоне зелень листвы. Тишина. Лесное спокойствие.

Девушка молчала. В зеленых глазах застыло странное выражение. Знакомое и болезненное. Светлая грусть, яркий огонек того, что испытывал сам.

— Что… — прохрипел я пораженный. Совладал с голосом, сказал холодно и раздельно: — Что. Тебе. Нужно.

— Я не следила, — сказала ведьма, легким движением откинула прядку со лба. — И никто не приставлял. Но я искала тебя, чтобы спросить…

— Уже не важно, — с усилием выговорил я. Крепко зажмурился, чтобы не видеть ее, не зреть солнечный свет и великолепие природы. Слишком больно для глаз, души. — Уходи. Оставь в покое. Мне просто надо побыть одному.

— Саша! — воскликнула Соня.

Послышалось дыхание, легкое движение — подошла чуть ближе. Ноздри уловили чудесный запах. Пряный и терпкий, слегка сладковатый. Голова закружилась, сердце застучало как отбойный молоток.

— Да? — произнес я ломающимся, как у подростка голосом.

— Ты ведь не колебался, когда волшебник держал меня за горло?

— Нет, — ответил я.

— Почему?

— Есть причины.

Мир уменьшился, исчез. Я остался в своей внутренней вселенной. Заслоны и стены в разуме дали трещины. И как бы я ни упирался, буря эмоций кружила в огненных потоках. Сжигала и убивала. Воскрешала, уничтожала вновь. Я не выдержал, мотнул головой и распахнул глаза.

Свежий ветер ерошил волосы, пытался забраться за пазуху. Я с усилием заставил себя поднять голову. И тут же утонул в зеленых омутах глаз. Не видел ничего, кроме прелестного лица, арок бровей. В груди потеплело. Нечто прекрасное и светлое проснулось в душе.

Соня оказалась очень близко. Легкие горячие ладошки на плечах, жгли сквозь ткань рубашки. Терпкий запах пьянил, кружил голову. Полные губы буквально в сантиметре от моих. Мягкие волосы мазнули по щеке.

В последней отчаянной попытке я сделал осторожный шаг назад. Но нежные ручки удержали, остановили. И я подчинился.

— Пусти, — прерывисто шепнул я.

— Нет, — так же тихо ответила она.

Кровь вскипела. Забурлила, вымела мысли из глупого мозга. Дыхание Сони обожгло щеку и шею. Мир утонул в ярчайшей вспышке, расплавился и потерял очертания. Небо покачнулось, накрыло нас надежным куполом. Я ощутил тепло и мягкость на губах, ответил. Теплый ветер закружил. Остановил время, оградил от реальности…

…Небо темнело. Солнце тонуло за деревьями, на горизонте разгоралось алое зарево. Лес засыпал, чтобы проснуться завтра в новом мире и под новым светилом. Травинки щекотали и царапали спину, ноги. Последние красноватые отблески алели на груди. Маленький паучок взбирался по животу. Иногда останавливался, настороженно топтался. Я посадил на палец, перенес на землю. Откинул голову на траву и смотрел вверх. Теплое дыхание согревало плечо и ключицу, волосы щекотали кожу. Горячее худенькое тело прижималось к моему. Я чувствовал, как вздымается ее грудь. Слышал торопливый стук сердца.

В душе поселилось странное умиротворение. Тоска и боль никуда не делись. Но поблекли, утратили значимость. Во всем свете осталась важно лишь одно — обнаженная девушка, что лежала рядом со мной.

Губы припухли, онемели. Я с усилием приоткрыл, шепнул:

— Пользовалась магией?

— Совсем немного, — ответила Соня, обняла покрепче. — Не больше, чем обычная женщина.

— Зачем? — спросил я.

— Я не могла больше сдерживаться, — сказала ведьма. Ласково погладила мою грудь. — В тот момент, когда увидела тебя, пропала. Но жить рядом в облике кошки… Когда ты так близко, но между тем далеко, невыносимо.

— И потому решила уйти, — с печалью произнес я.

Девушка пошевелилась. Приподнялась на локте и заглянула в глаза. Сдвинула бровки на переносице, подумала немного.

— Да, решила, — серьезно сказала Соня. — Ты же знаешь о моем проклятии. Я не хотела делать тебе больно. И если даже… это был бы не ты, а лишь моя магия. Мне не хотелось лжи. И последние дни… Я допустила ошибку, когда бросилась тебя искать.

— Но, — медленно произнес я. — Как же так. Я не чувствую себя безумным.

Ведьма печально улыбнулась. Тронула пальцем серебряный кулон.

— Эта вещь блокирует магию Очарования.

— Тогда в чем проблема? — удивился я.

— Действие амулета заканчивается завтра, — вздохнула Соня. — Другого нет. Мне подарила глава ковена. На изготовление такого же уйдут годы. И ты понимаешь…

— Нам вновь придется расстаться, — тускло продолжил я.

— Да, — подтвердила ведьма. — Прости.

Уронила голову на мою грудь, крепко обняла и прижалась. Я обхватил обеими руками. Держал, перебирал пальцами мягкие волосы и слушал быстрый стук ее сердца. В груди вновь родилась тоска, гложущая боль. Горло перекрыл твердый комок, а глаза позорно защипало.

«Скотина ты, Саня, — подумал я с горечью. — Скотина и эгоист. Прошедшие дни вел себя как последний подонок. Держался за свою боль. Пытался ненавидеть, придумывал поводы. И этим бил хуже тяжелого цепа. А она продолжала хранить тебя. Да, приняла игру. Но иного пути не существовало… Дурак. Просто озлобленный на весь мир дурак!..»

— Прости, — одними губами произнес я.

— Пустое, Саша, — спокойно сказала Соня. Посмотрела с любовью и теплом. Тускло улыбнулась, легонько царапнула ноготками грудь. — Пустое. Я всегда чувствовала, что ты говоришь не то, что думаешь.

По телу прошла легкая дрожь. В душе родилась решимость, яркая страсть. В мгновение ока я осознал одну важную вещь — за одну улыбку отдам жизнь. Сокрушу преграды, взойду до самых звезд. И если Судьба не благосклонна, то уничтожу и ее.

— Сонь! — воскликнул я.

— Да?.. — отозвалась девушка.

— Я найду путь! — быстро, срывающимся от волнения голосом, сказал я. — Не может быть, чтобы не было способа.

Девушка задрожала, прижалась крепче. Я обнял так, словно любой порыв ветерка мог вырвать из рук и унести. Почти бесконечно долго лежали, слушали тишину и молчали. Да и о чем говорить, если все ясно? Сердца стучали в унисон, крепкие незримые нити вязали души. Небо на западе стремительно темнело, появились первые блеклые звезды. Стало прохладнее.

— Саш, — сказала ведьма. — Расскажи все-таки, как произошло. Да и вообще, что случилось. Я видела до того момента, как вы исчезли.

— Хорошо, — с тяжелым вздохом произнес я. — Слушай…

Вкратце обрисовал поединок. Поведал о происходящем в Храме. В детали особо не вдавался, говорил сухо и четко. Свежие воспоминания резали по живому, отдавались в груди ноющей болью. Но я терпел. Быстро рассказал до конца, устало откинулся на траву. Соня промолчала, переваривала. Пощекотала шею, спросила тихонько:

— Значит, все закончилось?

— Теперь да, — нарочито спокойно ответил я. — Я попросил духов уйти из мира. И возвращаться лишь в моменты, когда Земле будет грозить гибель. Магами станут люди, от коих будет зависеть — жить планете и человечеству, либо уйти в небытие. Властители останутся и будут всегда. Но самые обычные — правители государств, банкиры, тираны. А с такими справимся и сами.

— Санька, не винись, — мягко сказала девушка. — Ты не убивал Велимира.

— Угу, — промычал я. — Не убивал. Но бил и мучил, пока не признался. Я до конца жизни буду чувствовать себя тварью. И не знаю, смогу ли смотреть в глаза Вадика.

— Он поймет. Просто нужно поговорить. А насчет предыдущего повторюсь — не мучься. Порой приходится делать гадкие и неприятные вещи. Но судят ведь всегда по результату, а не по действиям. Мягкий и добрый правитель может позволять вольности народу. А те станут ленивыми и бестолковыми, начнут рвать страну на куски. Жестокий же тиран подавит любые бунты, уничтожит несогласных, перевешает бандитов. Но остальные будут жить лучше, а государство процветать. Хм… немного неудачное сравнение, но что пришло на ум.

Соня дернула плечиком, посмотрела с улыбкой. Я кивнул. Унял дрожь, окинул поляну задумчивым взглядом. Вздохнул и отрывисто произнес:

— Не тревожься. Время поможет.

— Да, Саша. Так и будет, — мягко сказала ведьма. Почти весело подмигнула, мотнула головой: — Пойдем? А то холодно.

— Да, — ответил я. — Пора возвращаться.

Девушка поднялась, принялась одеваться. Я последовал ее примеру. Лениво встал, размял затекшие мышцы. Впрыгнул в штаны, зашнуровал ботинки и застегнул рубаху. Перекинул через голову ремень сумки, повесил на плечо колчан и лук. Подождал Соню, несмело взял за руку. Ведьма порывисто чмокнула в щеку, мелодично засмеялась и кивнула — пойдем.

Назад шли неспешно, даже медленно. Дорога знакомая, много раз проходил этими местами. Но по молчаливому соглашению оттягивали возвращение домой. Держались за руки, словно влюбленные подростки.

Ведьма думала о чем-то своем. Иногда хмурилась, чаще мечтательно улыбалась. Руку жгла маленькая невесомая ладошка. Я крепко, но нежно сжимал хрупкие пальчики. Пытался понять — неужели произошло? И не верил, все равно не верил… Но стоило взглянуть на девушку, в груди тепло пульсировало. Я жив. Впервые и по-настоящему.

Лес превратился в иной мир. Темный, но живой и дышащий. Таинственный и спокойный. Стволы и ветви выбегали навстречу, мелькали сероватыми росчерками. Под ногами шелестела листва, хрустел сушняк. Отовсюду доносилось пение сверчков, порой раздавалось хлопанье крыльев.

Несколько раз я спотыкался, чуть не врезался в деревья. Соня поддерживала, переливчато смеялась. Я улыбался и разводил руками: ну не виноват, совсем ошалел от радости. Хотелось петь и хохотать от переполняющего счастья, упасть на колени и просто прижиматься к ногам ведьмы. Тревоги и страх казались мелкими и незначительными. Я знал, что вернуться. Знал — придется трудно. Но сейчас позволил себе окунуться в омут ликования и восторга.

И хотя вроде бы шли медленно, но время пролетело как мысль. Не успел я очнуться, как показались хорошо знакомые деревья, кусты, рытвины и канавы. Мы у дома. Еще минут десять ходу и выйдем к подворью избушки.

Мысль немного отрезвила. Предстоящий разговор настроил на серьезный лад, притушил эмоции. Помимо воли я начал продумывать, что скажу и как скажу. В воображении уже разговаривал с Вадимом. Просил прощения, винился, рассказывал и доказывал.

Соня остановилась. Я почувствовал дрожь, вынырнул из воображаемого мира. Посмотрел с беспокойством и удивлением.

— Что? — резко спросил я.

Ведьма тряхнула гривой волос и распахнула глаза. Во взгляде страх и замешательство, даже испуг.

— Слышишь? — охнула Соня.

Повернула голову, напряглась. Я мазнул взглядом по окрестным зарослям, навострил уши. Но как бы ни напрягал слух, ответом была лишь тишина. Обычные звуки — шелесты и шорохи ночного леса. И хотя рядом с избушкой, но голосов не слыхать.

Я хотел переспросить, но тут уши уловили странное шипение и треск. Далеко, на грани слышимости. Я насторожился, напряг мускулы. В сознании раздался тревожный звоночек, по спине пробежался холодок.

В сумраке сверкнули зеленые глаза. Девушка яростно зашипела и задрожала. В вечерней тишине особенно громко прозвучали выстрелы. Прогремела автоматная очередь, раздалось несколько одиночных — винтовки. И в тот же миг по лесу разнеслась целая какофония звуков: крики, вопли и ругательства, выстрелы, сухие хлопки, грохот взрывов. Прибавился странный треск и тяжелый низкий гул. Далеко за деревьями полыхнуло. В фиолетовое расцвеченное тусклыми звездами небо поднялся столб грязного красноватого пламени, комья земли и полыхающие обломки. Следом над кронами взвились клубы желтоватого фосфоресцирующего дыма.

В мозгу произошло короткое замыкание. Мысли пропали, испуганно спрятались. Но сразу заметались, смешались и зажужжали. Опасения подтвердились, Старейшины сделали упреждающий ход. Отыскали быстрее, чем предполагал Данилов и Велимир… Что делать, черт побери?!

Ведьма вырвала ладонь, рявкнула короткое «Проверю. Жди», и прыгнула с места. В лицо ударил поток воздуха, глаза засыпало сором. Я охнул от неожиданности, стряхнул пыль и мусор. Увидел темный силуэт среди ветвей. Соня ловко скакала по сучьям, перепрыгивала, иногда летела. Стремительно двигалась в направлении избушки.

— Черт! — взвыл я. — Стой! Назад!..

Грохот взрывов и автоматных очередей заглушил голос. Я выругался, резко рванул с плеча лук, одним движением наложил стрелу на тетиву. Оттолкнулся пятками от земли, помчался длинными прыжками.

Ветви немилосердно хлестали по щекам, из сумрака то и дело вылетали стволы. Но я удачно огибал, бежал практически по памяти. Сердце разрывалось. Кровь толкалась в виски, стучала в ушах. Сумрак смазался и раскачивался. Лишь шестым чувством я определял направление.

— Соня! — закричал я. — Соня, вернись!..

В ответ раздались новые хлопки, крики и ругань. Пару раз, кажется, слышал бешеный рев Данилова, однажды — крик Вадима. Визжали девушки, орали парни. Выстрелы следовали один за другим. Слышались металлические удары, скрипы и треск. Среди деревьев замелькали отблески пламени, короткие яростные вспышки. Лес озаряли голубоватые всполохи — то ли световые гранаты, то ли магия.

Буквально за минуту я пролетел половину расстояния до избы. Но не рассчитал, сослепу споткнулся о невидимый в темноте корень и покатился по земле. Ударился лбом о твердый ствол, охнул. Вскочил на колени, бросился обшаривать листья в поисках лука. Оружие нашел сразу, немедля потащил новую стрелу из колчана. И тут услышал тихие шаги, хруст сучьев. Вскинул голову, мигом натянул тетиву.

Взору предстало удивительное и отчасти ужасающее зрелище. Среди деревьев клубился желтоватый светящийся туман. Быстро раздавался в стороны, стремительно поглощал лес. Деревья и кусты тонули в плотном мерцающем мареве, исчезали. В облаках желтой мглы виднелись смутные всполохи, плясали яркие искорки. Дохнуло холодом, ноздри уловили тревожный и резкий запах.

Желтоватые клочья дрогнули, разверзлись. Из мглы бесшумно вышел незнакомец, одетый в черный кожаный костюм. На поясе две кобуры с огромными пистолетами, грудь пересекали широкие ремни. Из-за спины выглядывала рукоять клинка. Лицо скрыто глухой маской, толстыми очками.

Я интуитивно вжался в ствол ближайшего дерева, постарался слиться с тенью. Продолжал держать тетиву натянутой, целился в шею. Незнакомец остановился, повертел головой. Бесшумно сдвинулся. Посмотрел прямо на меня и положил руку на рукоять пистолета.

«Заметил! Почувствовал присутствие! — полыхнула мысль. — Черт, что делать? Бежать поздно, выдам себя с потрохами. Наступать? Стрелять?.. Слишком опасно».

Внезапно послышался тяжелый топот, треск. В тумане мелькнула смутная фигура, искры разрядов. Громыхнуло, короткая автоматная очередь разрезала мрак. Враг развернулся, сделал неуловимый жест рукой. В кустах вспыхнуло жаркое пламя. Дикий крик боли огласил лес. Из зарослей выскочил «храмовец». Не разбирая дороги, бросился прочь. Но почти сразу споткнулся. Остановился и рухнул на колени…

Спецназовец напоминал полыхающую головешку. Огонь вгрызался в плиты брони, одинаково легко пожирал керамику, металл и плоть. Звонко хрустнуло, лопнуло. На сухие листья с мокрым хлюпаньем вывалились горящие кишки. Сквозь сморщенный потрескавшийся шлем проглядывали мышцы и кости. Брызгала горячая дымящаяся кровь, лопались внутренние органы. За несколько секунд человек истончился, обратился подобием горелой спички. Рухнул на листья чадным ворохом обугленного мяса и железа.

Слева раздался яростный вопль, снова раздались выстрелы. Мглу рассекла длинная череда огненных росчерков. Пули ударили в плечо и грудь неизвестного воина. Но не пробили, а срикошетили от уплотнившегося голубоватого сияния. Незнакомец развернулся, выхватил пистолеты. Раза три низко рявкнуло, в тумане сверкнуло. Из-за деревьев вывалился другой «храмовец». Засвистело и загромыхало, в воздух взвились длинные щепки. Враг пошатнулся, попятился под вихрем пуль. Но извернулся, выстрелил в ответ.

Я видел очень ясно и четко, словно в замедленной съемке. Первая пуля оторвала спецназовцу руку, вторая перешибла бедро. Но боец даже не успел упасть. Третий и четвертый выстрелы угодили в грудь. Разворотили броню, бросили уже мертвое тело на дерево. На землю обильно брызнула кровь. Затрещали искры, и пошел дым. «Храмовец» сполз по стволу, безвольно уронил голову на грудь.

Стычка заняла лишь несколько мгновений. Враг неуловимо быстро сместился в сторону, слился с темнотой. Я услышал тихое сопение, шорох ткани. Ноздри терзала противная вонь паленой плоти.

Во мраке показался тусклый блик на стекле очков. Не знаю почему, но именно это вызвало бешенство. Шок от вида скоротечной и нелепой схватки прошел. Пустота в груди заполнилась холодным завыванием. Прекрасно понимая, что глуплю… ведь волшебник отвлекся, можно сбежать… я выскользнул из укрытия. Рыкнул и отпустил тетиву. Щелкнуло, пальцы ожгло болью. И одновременно незримая сила ударила в грудь. Встряхнула, повалила на землю и протянула по листьям. Подсознательно я ожидал жуткой боли, смерти, мучений. Но удар пришелся вскользь, лишь встряхнул и оглушил.

Вскочив на ноги, я приготовился бить и крушить, сражаться до последнего. Но драться не пришлось. Неизвестный воин плашмя лежал на земле. В левой глазнице торчала стрела, из-под растрескавшихся очков упругими толчками била кровь. Повезло, обычная заостренная деревяшка смогла пробить стекло.

Мельком взглянув на полотнище тумана, я подобрал лук и вытащил из колчана стрелу. Последняя, остальные рассыпались в падении. Обшаривать землю некогда, а брать оружие врага опасно — может быть под защитой заклятий. Надо искать Соню! Беспокойство и тревога трепыхались в душе подобно пойманным птицам. Сердце сжимало ледяными когтями, тело била мелкая дрожь. Если ведьма вошла в туман, вернуть будет очень трудно. К тому же могла натолкнуться на врагов.

Крики и выстрелы постепенно затихали. Взрывы раздавались реже. И в промежутках слышался угрожающий гул, шипение. Воняло кровью и паленым мясом, дымом. Туман остановился, колыхался стеной на незримой границе. Я попробовал сунуться внутрь, но между ключицами больно кольнуло, заставило отшатнуться. Оберег предупреждал — не стоит. Отчаяние чуть не свело с ума. Я зарычал, приготовился рывком заскочить во мглу. Будь, что будет! Но Соню найти обязан!

Краем глаза уловил смутную тень, повернул голову. Чуть поодаль в желтом мареве показалась фигура человека. Обрела форму, объем. Еще один воин в кожаном костюме и маске. Слева хрустнула ветка. Такой же силуэт… Я насчитал пятерых. Двигались практически бесшумно и плавно, быстро приближались. Смерть соратника каким-то образом привлекла внимание.

Я пригнулся, медленно попятился. Неслышно скользнул в тень. Легко пробежал несколько десятков метров и спрятался у раскидистого куста. Прислушался, напряженно всмотрелся в сумрак. В просветах деревьев показались бесшумные тени. Учуяли! Вели по астральному следу! Дьявол! Как не вовремя уничтожил сферу. Сейчас артефакт пригодился бы как никогда.

За спиной раздался легкий шорох. Волосы взвихрила волна воздуха, на голову посыпались кусочки коры, сор. Сердце обратилось камнем, мышцы заледенели. Я приготовился ударить, напряг мышцы. Но тут же почувствовал знакомый терпкий запах, сдержался. Соня спрыгнула с ветки, присела рядом. Схватила за плечо и быстро шепнула на ухо:

— Уходим, Сашка! Старейшины! Большой отряд боевых волшебников!..

— Кто-то жив? — спросил я.

— Не знаю! — ответила ведьма, дохнула в ухо. — Туда не пробиться. Туман Войны огораживает избу. И они идут сюда. Уходим!

— Мы можем помочь остальным? — поколебался я.

— Поздно! — фыркнула девушка. — Застали врасплох. Если сунемся, возьмут и нас. Надо бежать! Потом решим, как поступить.

— Ты права, — признал я.

Схватил девушку за руку, настороженно оглянулся. Тени приближались. Уже метрах в двадцати. Слышались шаги, позвякивание металла.

— Я не могу тут взлететь, — шепотом сообщила Соня. — Мешает какое-то заклятие. Надо отбежать метров на триста-четыреста.

— Так и сделаем, — согласился я.

Зажал лук и последнюю стрелу в правой руке. Привстал, увлек ведьму за собой. На цыпочках обогнули заросли кустов, беззвучно двинулись дальше. Сердце остановилось на секунду в предчувствии окрика или боли. В ушах зашумела кровь, перед глазами смазалось. Усилием воли я подавил волнение. Места практически родные, знаю каждое дерево, корягу и яму. Волшебникам же придется замедлиться. Это даст небольшую фору.

Первые пятьдесят метров быстро крались среди деревьев. Я шел впереди, вел ведьму. Благоразумно огибал кусты, впадины и поляны. Следы не путал, бесполезно. Лишь старался задать максимально быстрый темп. Соня молчала, передвигалась бесшумно, ловко избегала веток.

К сожалению, далеко уйти не удалось. Сначала я ощутил пристальный взгляд на затылке. Спину словно осыпало ледяной трухой, сердце сбилось с ритма. Яркий солнечный свет озарил рощу. Раздался протяжный вой, нас нагнала горячая волна. Рефлексы заставили рухнуть наземь, подбить коленки Соне. Вовремя. Над головой пролетел шар золотистого света. Ударил в дерево, взорвался. Нас накрыло пылающими обломками, горячей золой. Послышался душераздирающий стон, дробный треск сучьев. Дерево медленно завалилось на другие. Огонь ослепил, лизнул спину и тут же одернулся.

Я взвыл, зашипел от боли. Резко вскочил и оглянулся. Два волшебника выбежали из-за стволов, подняли руки в ритуальном жесте. Вокруг ладоней появилась золотистая аура, по рукам побежали разряды. Я не раздумывал. Одним движением наложил стрелу и спустил тетиву. Но выстрел пропал втуне. Стрела рассыпалась в полете мелкими щепками. Один из чародеев хохотнул, ступил вперед… И тут темная дымящаяся волна выплеснулась у меня из-за спины. Подняла ворох листьев, выбила комья земли. Подобно океанскому валу накатила на врагов. Сбила с ног, перекрутила и швырнула прочь.

— Уходим! — крикнула Соня. — Живо!..

Я кивнул, схватил за руку. Побежали со всех ног, уже не скрываясь. Деревья мелькали перед глазами, в ноги тыкали корни. Я спотыкался, грязно ругался. Каждую секунду ожидал новых ударов. И они последовали.

Сумрак впереди расцвел пламенными цветками, раздались выстрелы. Мимо уха просвистела пуля. Ожгла, выбила щепки из ближайшего дерева. Мы пригнулись, резко свернули и попытались укрыться за буреломом. Тщетно. Уши уловили мягкий топот, слева мелькнула тень. И вновь выстрелы, короткие пламенные росчерки. Визг и разрывы, тупые удары.

Опять пришлось свернуть. На этот раз в колючий терновник. Я хотел вломиться со, проложить путь для ведьмы. Но Соня поступила иначе. С невероятной для столь хрупкой девушки силой перебросила меня через заросли, прыгнула сама. Я охнул, перекатился. Вскочил и бросился к ведьме. Но тут краем глаза заметил смутную тень справа. Невидимая, но твердая воздушная волна прошла в сантиметре от кончика носа, срезала толстый сук. Я заорал от ненависти и отчаяния, кинулся на врага.

Сумрак рассекла короткая вспышка — волшебник успел достать пистолет. Промах! Я налетел как вихрь, прыгнул и ударил. Враг охнул, рухнул как подкошенный. Я придавил коленом грудину, два раза мощно ударил кулаками. Встал и без колебаний наступил на горло. Бод ботинком хрустнуло, затрещало. Чародей царапнул пальцами землю, забился в предсмертных конвульсиях.

«Готов!» — сверкнуло в мозгу. Я отступил, нашел взглядом ведьму. Соня сидела на корточках, приготовившись к очередному прыжку.

— Бежим! — воскликнули одновременно.

Взялись за руки, помчались без оглядки. Прыгали через рытвины, огибали деревья. Волшебники немного отстали, ошеломленные резвостью и яростью жертв. У нас появился шанс. Впереди показался просвет, знакомая поляна, ручей. Место Силы, где медитировал и работал с магией. Обитель русалок, доброго волшебства. Я без колебаний потянул туда, ускорился. Бросил косой взгляд на девушку, крепче сжал горячую ладошку. Смесь чувств захлестнула словно половодье. Страх и отчаяние, теплая нежность и холодная ярость к врагам…

Бежать стало намного легче. Деревья раздвигались, местность пошла под уклон. Я старался дышать ритмично, уверенно прыгал, мчался. В душе начала разгораться надежда. Уйдем, точно уйдем. Скоро Соня сможет влететь. Осталось перейти вброд ручей и преодолеть неглубокую ложбину.

Лишь на краю поляны я ощутил неладное. Звуки растворились в нарастающем грохоте. Стало очень холодно. Ноги отказали, колени подогнулись. Мир крутнулся, в плечи ударила земля. На миг показалось темно-фиолетовое небо со светлой полоской на горизонте, звезды и облитые алым верхушки деревьев. Я поспешно встал на колени. Интуитивно потрогал живот, глянул на свет. По пальцам стекала кровь. Выстрел волшебника все же задел.

— Саша! — вскрикнула ведьма. — Что случилось?

Словно издалека послышались торопливые шаги, в затылок ударило горячее дыхание. Девушка обняла за плечи, настороженно оглянулась. Я согнулся, спрятал рану. Быстро ощупал бок. Дыра довольно широкая, пуля прошла навылет. Но странно, даже сейчас не чувствовал боли. Приток адреналина и сознание блокировали рецепторы. Бежать больше не смогу, слишком много крови потерял.

В душе пламенными кнутами завертелось отчаяние. Черт! Жалко-то как! Почти успели. Но что делать? Надо бежать. Не смогу. Поздно… Соня! Девушка должна спастись даже ценой моей жизни!..

— Саша! — вновь позвала ведьма. — У тебя кровь!..

Сквозь сгущающуюся перед глазами муть разглядел бледное личико. Я всмотрелся в милые черты, постарался запомнить, запечатлеть в сознании навечно. Кривовато улыбнулся, пожал плечами.

— Все хорошо, — быстро и по возможности спокойно произнес я. Поморщился, потянулся к сумке. — Милая, я хочу, чтобы ты кое-что сделала.

— Что, Сашенька? — воскликнула девушка.

— Добеги! — с усилием выдохнул я. Закашлялся, почувствовал привкус крови на губах. — Просто добеги. А я ненадолго задержусь, оставлю сюрприз для ребят.

— Без тебя никуда не пойду! — заупрямилась ведьма.

— Я догоню, — солгал я. — Заклинание простое, не займет много времени. Всего минутку. Но я должен знать, что ты в безопасности. Когда приду, ты должна быть готова к полету.

— Точно? — засомневалась девушка.

— Да, — твердо ответил я. — Милая… хорошая моя, пожалуйста!

Девушка задумалась. По лбу пролегла вертикальная морщинка, у рта собрались горькие складочки. Соня с отчаянием глянула мне за спину, сжала кулачки. Коротко кивнула, встала на ноги и медленно попятилась.

— Саша…

— Иди! — грубо рявкнул я. — Иди же! Я сейчас догоню!..

Ведьма вжала голову в плечики. Прежде чем развернулась, я успел заметить слезы на щеках. Я судорожно сглотнул, проводил взором. Мельком оглянулся назад, закусил губу. Времени чертовски мало. Волшебники задержались, но сейчас будут здесь.

Уже ни на что не обращая внимания, я засунул ладонь в сумку. Непослушными пальцами нащупал руны. В душе осталась лишь усталость и твердая решимость довести дело до конца. Боли нет. Лишь слабость, головокружение и жуткий холод. Я знал — ненадолго. Скоро придет освобождение. Но перед смертью надо оставить хороший подарочек.

Я снял ремень и начал переворачивать сумку. И тут заметил тень на траве. «За спиной, — пронеслась вялая мысль. — Черт, проклятый звон в ушах…» Начал оборачиваться, сжал кулаки. С изумлением увидел мрачную Соню. Глаза девушки горели темным огнем, на щеках проступили твердые желваки.

— Почему ты вернулась?

— Извини, Саша, — жалобным голосом сказала ведьма.

— За что…

— Так надо! — выкрикнула Соня.

Я заметил стремительное движение. Понял, что задумала ведьма. Отчаянно вскрикнул. Дернулся, попытался уклониться. Но тело и не подумало подчиниться. Страшный удар пришелся в скулу. Я прикусил язык, взвыл. Попытался схватить девушку, прижать к траве. Но Соня не позволила, снова обрушила кулак. Висок прострелило болью, мир подернулся пеленой. Горячий ветер закружил, подхватил и швырнул навстречу Дороге Сна.

Сознание частично осталось в теле. Будто сквозь глубокий сон я слышал шорохи, плачь Сони. Чувствовал: куда-то волокут. Затем толчок, нечто мягкое под спиной и сверху. Горячие капли на щеках — слезы. Запах сухих листьев, травы.

Я упрямо рвался к реальности, цеплялся за ощущения. Но каждая попытка заканчивалась неудачей. Под разумом словно проламывались ярусы пола. Я падал ниже и ниже, с этажа на этаж. Погружался в темные морские пучины. Сверху, с боков давила страшная тяжесть.

В последнем проблеске жизни услыхал быстрое бормотание девушки. Нечто странное случилось с телом. Я просто знал, что грудь на самом деле — поросшее мхом бревно, руки — сухие сучья, плоть — листья и перегной. Чувства поблекли, мысли растворились в холодном спокойствии. И вновь звуки: быстрые шаги, крик девушки и тупой удар. Чужая английская речь, холодный злой голос:

— Пойдемте. Паренек сумел сбежать.

— Будем преследовать? — спросил кто-то с подобострастием.

— Нет. И так слишком отдалились.

— А ведьмино отродье?

— Забираем. Властители найдут применение хорошему тельцу. Может и вам достанется… хе-хе… в качестве награды.

— Было бы неплохо. Люблю русских девочек. Такие чистые и восхитительно эмоциональные. Хотя и шлюшки получаются отличнейшие. Скорей бы завоевать Россию! Мужчин на черную работу, а женщин — в публичные дома. И чтоб бесплатно.

— У Властителей свои планы. Но думаю, еще доживешь до того времени. Уходим.

Шаги и голоса быстро отдалились, пропали.

— Нет, — шепнул я. — Нет…

И осознал, голос мой — лишь шорох сухих листьев. Как проблеск огня ощутил удивление. И тут же окончательно провалился под лед забытья… Тишина. Умиротворение. Равнодушие. Бездонные просторы подсознательного.

* * *

Клочья желтого тумана разошлись, сотворили небольшое окно. Мрак, космос и пустота, светлая дорожка Млечного Пути. Алексей Григорьевич Данилов забыл, когда в последний раз видел настолько яркие звезды. Холодные, но живые. И такие вечные…

Где-то рядом слышались шаги, голоса, громкие крики. Трещало и гудело пламя. Отбрасывало блики на деревья, высвечивало подворье разрушенной избы. В багровых сумерках скользили черные тени — черти в аду, холодные призраки. Воняло горелой плотью, пороховым дымом и кровью. Данилов чувствовал рядом с собой холодные тела подчиненных. Земля раскисла от крови, превратилась в вязкую кашицу. Поражение.

Майор испытывал лишь легкое сожаление, спокойствие. И даже боль не смущала командира «храмовцев». Ноги отнялись, в животе засели раскаленные угли. Тело постепенно немело, мертвенный холод охватывал мышцы. Но Данилов знал — звезды излечат. Осталось подождать совсем немного.

Голоса проникли в сознание старого вояки. Заставили отвлечься. Шумы изменились — треск электричества, смутная возня. Волшебники деловито затаскивали в широкое окно портала бесчувственных молодых магов и оставшихся в живых солдат. Невдалеке раздались легкие, но твердые шаги. Послышалось английское наречие, до боли знакомый скрипучий голос:

— Операция прошла успешно, командор?

— Да, Властитель Гвион. Мы застали врасплох, погасили магические умения «Туманом Войны» и вашими артефактами, усыпили газом. Молодые маги не пострадали.

— Потери?

— Трое раненых, трое убитых. Они хорошо подготовились, наставили охранных кругов и ловушек. Впрочем, половина защиты не сработала, делалась впопыхах. И видно, что сегодня-завтра собирались поменять убежище. Вторую половину ослабили наши заклятия. Но один из Посвященных по неосторожности наткнулся на заклятие Гниения. Другие погибли за границей тумана в лесу. Группа столкнулась с ожесточенным сопротивлением, начала преследование. Судя по астральным следам — молодой парень и ведьма. Мои волшебники сумели догнать девчонку. Оглушили и захватили без особых проблем. Ведьма истратила Силу на то, чтобы замести следы паренька. Его отыскать не удалось.

— Плохо, командор. Я недоволен. Слишком большие потери. И тот мальчишка — тоже маг. А вы упустили. В будущем постарайтесь лучше планировать операции.

— Виноват, Властитель Гвион! А что делать с ведьмой?

— В темницу, вместе с остальными. Если паренек жив, сам найдет нас.

— Так точно! Выполняю!..

Вновь раздались шаги, по кронам деревьев метнулись испуганные тени. Данилов нахмурился, усилием воли удержал сознание на грани. Попробовал повернуть голову, чтобы рассмотреть обладателя скрипучего голоса. Но тот и сам почуял движение, подошел. Майор увидел стройного худощавого мужчину, полностью седого. Глаза — бесцветные злые бельма. Лицо заостренное и хищное, но абсолютно бесстрастное.

— Ярополк, — непослушными губами шепнул Данилов.

— Вот и встретились, дорогой Алексей Григорьевич, — проскрипел на чистом русском седой. — Лишь с именем немного ошиблись.

Изогнул губы в холодной усмешке, бесстрастно осмотрел командира «храмовцев». Данилов лежал рядом с поверженными бойцами. Броня костюма дымилась, на животе — сплошное кровавое месиво. Ноги отсечены по колено. Но обрубки прижгло заклятием, потому майор и не умер сразу от потери крови.

— Гвион, — с усилием прохрипел Данилов. — Старейшина…

— Да, Алексей Григорьевич, — спокойно произнес Повелитель Ветра, развел руками. — Я очень благодарен, вы сделали всю черновую работу. Честно говоря, лишь случайно вспомнил о вас, решил залезть в базу данных «ХраМа». И о чудо — мой аккаунт горе служаки заблокировать так и не удосужились. А уж сколько интересного нашел по операции «Зодиак»: отчеты, карты, переписка высшего командования. Чего стоит один лишь проект «Клетка» по созданию энергомагических колпаков-узилищ. Растете, господа. Не всех ученых-гениев у вас купили, надо подобрать крохи. Да и план внедрения, усыпления внимания… ведь почти сработало, роль сыграли «на отлично». День-два и заманили бы молодых магов в ловушку, сделали бесценным материалом для последующего развития магомеханических технологий. А тех, что успели захватить мы, можно списать на непредвиденные потери. Должен признать очень умно, русские учатся сражаться коварно и хитро. Но только как всегда прокололись в мелочах, и я оказался быстрее. Так что, дорогой друг, можете просить о любом одолжении или награде.

— Скотина, — со злостью шепнул Данилов. — Мне от тебя ничего не нужно.

— Что ж, — холодно констатировал Старейшина, улыбнулся чуть шире. — Тогда я сам выберу награду. Такой воин должен умереть благородно.

— Иди к черту! — выдохнул майор. — Ты подохнешь.

— Никто не вечен, — философски парировал Гвион.

Достал пистолет из кобуры, щелкнул предохранителем. Короткий яростный всполох разогнал мрак, громыхнул выстрел. Старейшина медленно спрятал оружие. Пару минут с непроницаемым выражением на лице рассматривал старого солдата. Дернул уголком рта, развернулся и ушел в темноту.

Отблески огня играли на толстых небритых щеках майора. Посреди лба зияла небольшая дырочка. Оттуда сочилась кровь, вился извилистый дымок. Данилов казался умиротворенным и спокойным. А в широко открытых глазах отражались мириады звезд…

Глава 12

В зале царила напряженная тишина. Даже потрескивание огня и далекий свист сквозняка органично вплетались в молчание. Густые тени и отблески пламени играли в чехарду. Помещение словно ожидало прихода кого-то очень важного, начала мистического таинства. Темноту разгонял красноватый свет факелов, множества свечей. В зале господствовал уютный полумрак. По стенам развешаны стяги и гербы, древнее оружие: мечи и щиты, копья, арбалеты. Пол устлан толстым ковром. Мебели мало. Лишь массивный круглый стол из дорогой древесины, несколько стульев с резными спинками. В дальнем углу тумбочка заставленная графинами, высокими стаканами и вазами. Пахло дымом и свечной гарью, немного сыростью.

Раздался тихий щелчок, скрип двери и легкие шаги. Огоньки свеч дрогнули, покачнулись. Из мрака начали выходить люди в строгих деловых костюмах, молча усаживаться на стулья. Устраивались удобнее, раскладывали бумаги, ручки. Кое-кто — и маленькие ноутбуки. Тишину развеяло множество звуков: сопение и сухое покашливание, шелест бумаги, скрип ножек стульев.

Золотисто-алый свет обрисовал лица и фигуры присутствующих. Ровно двенадцать человек. Мужчины, давно переступившие грань зрелости. Лица равнодушные, чем-то похожи на гипсовые маски. И лишь глаза в коей-то мере выдавали внутреннюю суть каждого. Флегматичные, вдумчивые, холодные и колючие, яростные, подозрительные…

Старейшины закончили с приготовлениями, застыли. На долгую минуту вновь наступила тревожная тишина. Отблески пламени алели на бледных холеных лицах, отражались в неподвижных глазах. Слышалось потрескивание, гул воздуха в вентиляционных отверстиях.

Раздался легкий вздох, шорох ткани. С места поднялся высокий темноволосый мужчина. Черты лица яростные и энергичные, глаза – чуть притухшие угольки. Глава Старейшин окинул собратьев пристальным взглядом, кивнул. Холодно улыбнулся и произнес:

— Друзья, приветствую на внеочередном Совете. Не буду разливаться маслом по столу, обойдусь без пафоса. Для начала обсудим успехи Гвиона. Подумаем, как быть с молодыми магами. Рассмотрим несколько вариантов развития будущего. Поразмыслим, на какое государство сделать ставку в очередном нефтяном конфликте. Я буду рад выслушать доклады и предложения каждого. Далее обычная рутинная работа, разберемся по ходу. А теперь начнем. Надеюсь, Гвион, тебе есть что сказать?..

Взор главы Совета обратился на Повелителя Ветра. Седой Старейшина коротко кивнул, изогнул губы в легкой улыбке.

– Есть, Ричард. Дорогие собратья, рад поведать…

Гвион осекся, медленно опустился на стул. Один из присутствующих, худощавый и смуглый араб поднял указательный палец. В комнате мгновенно похолодало. Тени испуганно колыхнулись, забились в углы. Лицо Повелителя Ветра осталось бесстрастным. Но взор бесцветных глаз стал колючим и угрожающим.

Лев поморщился, нехотя склонил голову. По регламенту любой член Совета имел право прерывать доклад другого, если дело требовало незамедлительного рассмотрения. Но на деле подобные случаи можно посчитать на пальцах. Даже старшие Властители редко рисковали прерывать менее влиятельных. Месть оскорбленного Старейшины могла вызвать нежелательные последствия, послужить толчком к борьбе за власть.

— Мухаммед, — коротко произнес Ричард.

Араб победно ухмыльнулся, быстро стрельнул глазами в Носителя Тотема Весов. Гвион напоминал ледяную статую. Равнодушный, бесстрастный. Ни одна черточка не дрогнула на лице седого Властителя. Повелитель Ветра опустил голову, выражая покорность воле Главы. Но буквально каждый в зале ощутил вокруг Гвиона ауру колючего бешенства. Соседи седого дрогнули, невольно отсели чуть подальше.

Послышалось шуршание. По кругу из рук в руки передали толстый конверт. Лев принял, надорвал уголок и извлек стопку бумаг. Быстро пробежался взглядом по строчкам. Перевернул страницу, принялся изучать дальше. Лицо Ричарда медленно мрачнело. Темные угольки-глаза разгорались яростью. Глава отложил бумаги, посмотрел на Повелителя Ветра.

– Гвион, тебе выражают вотум недоверия, – отрывисто произнес Первый Старейшина. — Имеются доказательства предательства.

Властители зашевелились. Переглядывались, шептались. Посматривали на Повелителя Ветра с недоверием и злостью. Пламя факелов и свечей заволновалось, задрожало. Гвион продолжал сидеть неподвижно. Выдержал паузу, бесстрастно проскрипел:

– В чем обвиняют?

– Покушение, — веско обронил Ричард, развел руками. — На нас всех. Мощный синтетический яд подсыпан в вино. В твоем кабинете найдены флаконы из-под отравы. Явно «фонят» твоей аурой. К тому же документы подтверждают: занимаешься подрывом нашей мощи. Бумаги свидетельствуют о тайной подготовке к диверсии нескольких крупнейших мировых банков. Даже без помощи аналитиков понятно — твое влияние возрастет неимоверно.

Голоса стали громче. Седой Старейшина оказался в перекрестье злобных и недоуменных взглядов. Властители потрясали кулаками, брызгали слюной, кривились и скалились. В глазах многих вспыхивали угрожающие огоньки. Зазвенело стекло, раздался треск. По полу рассыпались осколки, потухло несколько свеч.

– Прошу тишины, – сказал Глава Совета.

И хотя произнес негромко, голос перекрыл всеобщий гул. Старейшины будто проглотили языки, многие побледнели. Успокоились, откинулись на спинки стульев. Ричард подождал, задумчиво пожевал губами. С подозрением посмотрел на спокойного и умиротворенного араба. Интриги и подставы - не редкость среди Властителей. Но Старейшины понимали: любой конфликт отразится на мировой арене, может нарушить хрупкое равновесие. А это опасно в мире, где каждая более-менее развитая держава обладает ядерным оружием. Игра по переделу влияния шла. Но никогда не переходила разумную грань.

Ричард сжал кулаки, глубоко вздохнул. Вновь обратил взор полыхающих яростью глаз на седого. Гвион сидел молча, будто чего-то ждал.

– Твое слово, – ровно сказал Глава Совета.

– Обвинения беспочвенны, – холодно проскрипел Гвион, не поднимая взора. – Более того – глупы.

– Объяснись, – потребовал Лев.

– Неужели думаете, я способен на подобную дурость? – медленно сказал Повелитель Ветра. – Яд? Да, мы ослабели. Но не настолько, чтобы отрава могла убить. Максимум, что грозит любому – несварение желудка. Если бы я задумал сбросить вас, поверьте… никто бы не догадался. И оставить флаконы в собственном кабинете – очередная глупость. Документы сфабриковать раз плюнуть.

– То есть ты отрицаешь вину? – кивнул Ричард.

– Естественно, – ответил Гвион. – Бездарные попытки уличить в предательстве просто смешны.

Старейшины затаили дыхание, переглядывались. И лишь трое сидели с кривоватыми улыбками на губах. Высокий красавец-араб. Сухой и темноволосый, глаза – как две маслины. Лицо гордое и холодное. И два грека. Один непомерно толст. Лицо одутловатое и широкое, жирные щеки в нездоровом румянце. Губы полные и слюнявые, глаза маленькие как пуговки и масленые. Любой специалист по физиогномике сразу б определил, что человек подвержен страстям и порокам. А вот его брат по крови был чрезмерно худым и даже иссохшим. Настолько маленького роста и хрупкого телосложения, что казался карликом. Лицо узкое, будто расплющенное по вертикали, и неприятное. На фоне впалых щек выделялся горбатый как орлиный клюв нос, и карие немного косящие глаза… Дева, Скорпион и Рак.

Глава Совета пожевал губами, побарабанил пальцами по столу. Пламя в глазах притухло.

– В твоих словах есть логика, Гвион. Но порядок следует соблюдать. Доказательства присутствуют, обвинения выдвинуты. Перейдем к голосованию. В случае согласия членов Совета, тебя на двадцать лет отстранят от правления, владения разделят поровну. Суд произойдет на очередном заседании. Тебе есть, что сказать в защиту?

– Есть. Кто выражает вотум недоверия? – сухо спросил седой Властитель. – У меня есть право узнать этих… людей.

Лев поморщился, красноречиво посмотрел на араба. Улыбка умерла на губах южанина. Дева медленно поднял руку. Вслед за ним – толстяк и карлик.

– Так и думал, – скрипуче засмеялся Повелитель Ветра. – Мухаммед, Архил и Тигран. Самоуверенный и честолюбивый, но глупый араб. А еще неразлучная парочка наивных простаков.

– Гвион! – жестко произнес Глава.

Седой Властитель поднял голову. В бесцветных глазах отразилось пламя. Повелитель Ветра ни на кого конкретно не смотрел. Но каждый из Старейшин внезапно почувствовал себя неуютно. Люди влипли в спинки стульев, спрятались в тени. Лица троицы обвинителей помрачнели. Рак и Скорпион быстро переглянулись. Дело шло совершенно не так, как предполагалось. Весы слишком уверен в себе.

Губы Повелителя Ветра дрогнули.

– Вынужден огорчить, дорогие собратья. Я не позволю оклеветать себя. Кроме того бедный глупый Мухаммед не учел одной вещи – сейчас я обладаю чрезвычайными полномочиями. Соответственно… Да-да, я препредил попытку.

– К чему ты ведешь? – спросил Ричард.

– Чтецы Астрала, – ответил седой. – Запись кое-какого разговора.

Улыбнулся, положил на стол продолговатый молочно-белый кристалл. Вновь возник шум. Старейшины заволновались, переглядывались. Кто-кто бормотал о нарушении внутреннего пространства. Но неуверенно и вяло. Глава Совета жестом заставил умолкнуть, кивнул. Кристалл осторожно передали из рук в руки. Ричард принял, что-то беззвучно шепнул и закрыл глаза. Лишь секунду прислушивался к чему-то далекому, мыслил. Властители замерли. Установилась зловещая, гробовая тишина. Толстяк и карлик помрачнели, занервничали. Араб остался невозмутимым. Но в темных глазах появились отблески гнева, предчувствие поражения.

– Доказательства приняты, – низким рычащим голосом сказал Ричард. Открыл глаза и посмотрел на южанина, мельком взглянул на испуганных греков. – Стыдно, собратья. Очень стыдно! Наговаривать нехорошо.

– Есть аргументы, – сухо сказал араб.

– Молчать, – ласково произнес Глава Совета. – Ты знаешь, что полагается за подобное, Мухаммед. Наша власть держится на порядке и подчинении. Если неспособен сыграть умно, лучше не пробуй. А попавшись, признай поражение и прими наказание. Будешь прощен, со временем вырастешь в глазах Совета. Так достойнее.

Дева побледнел как полотно. Но в лице не изменился, остался равнодушным и сонным. Медленно склонил голову.

– Прошу прощения, – ровным голосом сказал Мухаммед. – Мое поведение недостойно. С благодарностью и надеждой отдаюсь на суд Совета.

Греки держались гораздо хуже. Карлик Тигран щерился в жесткой крысиной ухмылке. Нервно заламывал пальцы, хрустел суставами. Маленькие глазки пугливо бегали в орбитах. Толстяк хрюкнул, тряхнул щеками. Несколько раз порывался сказать, шумно сопел и отдувался. Потное лицо пошло красными пятнами, заплывшие жиром глаза зло сверкнули. Но натолкнувшись на взгляд Ричарда, Архил вздрогнул и опустил голову. Неопределенно махнул рукой, буркнул:

– Приношу… да, сожалею.

– Присоединяюсь, – эхом добавил хмурый Тигран. Согнулся на стуле, подарил арабу кислый взгляд.

– Замечательно, – подытожил Глава Совета. – Значит, Суд проведем позже. Решим, какое наказание понесут заговорщики…

– Я не выдвигал обвинений, – перебил Ричарда Повелитель Ветра.

– Разве? – непритворно удивился Лев, приподнял брови.

Старейшины разом обратили взоры на седого Властителя. На лицах многих проступило изумление. Гвион никогда не прощал измен и попыток подсидеть. По логике вещей заговорщикам грозила та же кара, коей желали подвергнуть Повелителя Ветра. А то и хуже – заточение на пару столетий в глухом каменном кармане. Или частичное развоплощение, жизнь в облике животного или птицы. Но Гвион также отличался непредсказуемостью. Частенько поступал совсем не так, как ожидали и прогнозировали. И никто не знал, что побуждало седого: холодный расчет или эмоциональный порыв.

– Именно, – подтвердил Весы. Изобразил улыбку, добавил: – Оно не стоит моего внимания.

Первым догадался гигант-Асмунд. Грохнул кулаком по столу, запрокинул голову и громогласно захохотал. На лицах остальных проступили вялые улыбки. Архил и Тигран с облегчением переглянулись – повезло. А Мухаммед смертельно побледнел. Умный и гордый араб догадался, что его унизили. Сжал кулаки, выпрямился на стуле. Подарил Гвиону гневный взгляд. Весы вежливо кивнул, отвернулся.

– Хватит, – сдержанно произнес Лев, перехватив инициативу. – Вопрос закрыт. Предлагаю забыть досадный инцидент и перейти к главному вопросу на повестке Совета. Гвион?..

– Благодарю, Ричард, – кивнул Повелитель Ветра.

Поднялся со стула. Свет факелов сделал лицо Старейшины хищным, похожим на птичье. Тени сгустились в глазницах, у носа и губ. Секунды хватило, чтобы установилось молчание. Если Льва боялись и уважали, то Весов просто боялись. До икоты и дрожи в коленках.

– Итак, – проскрипел Гвион, выдержал небольшую паузу. – Как говорил, рад поведать – поимка молодых магов увенчалась успехом. Операция завершилась буквально сорок минут назад. Новое Поколение почти в полном составе взято в плен. Сейчас находятся под неусыпной охраной в магически экранированном подвале дома.

– Почти? – подал голос гигант Асмунд.

– Единственная неудача, – спокойно ответил повелитель Ветра. – Впрочем, временная. Один паренек сумел сбежать. Но поверьте – вскоре займет место среди своих друзей. У меня есть то, что привлечет к нам.

– Играешь на слабостях? – фыркнул Козерог.

– Конечно, – подтвердил Гвион.

– Когда можно будет провести ритуал передачи Силы? – спросил Глава Совета.

Седой Властитель дернул уголком губ, окинул собратьев странным взглядом. Задумался, потер подбородок. На секунду показалось, что Гвион колеблется. Старейшины насторожились, вонзили в Повелителя Ветра ожидающие взоры.

– Как только последний маг займет место в темнице, – бесстрастно ответил Весы. – Способ найден, Ритуал довольно прост. Каждый почувствует приток сил. Смерть потеряет власть над нами еще на две тысячи лет.

– Посвяти в детали, – опять подал голос потомок викингов.

Козерог нахмурился, поставил локти на столешницу. На широком грубом лице застыло заинтересованное выражение. Ученый не упускал возможности повысить квалификацию, проникнуть разумом в новые тайны… Весы замер и ушел в себя. Блеклые глаза остекленели, на лбу собрались морщинки.

– Поддерживаю, – сказал Ричард.

– Ритуал предельно прост, – тускло, словно читая скучную лекцию, ответил Повелитель Ветра. Медленно и как-то механически пригладил волосы. – Основывается на магии наших злейших врагов былых веков – вампиров. Одурманенных чародеев расположим по кругу. Каждый из вас станет напротив своих Знаков. На полу будет расчерчена звезда с двенадцатью лучами. Несколько простейших заклятий, немного крови – и сила жертв перейдет нам.

– Так просто? – хмыкнул Асмунд.

– В принципе да, – заторможено сказал Гвион. – Но заклинания несколько специфические. Вампиры многие столетия охраняли знания, прятали от нас. И не зря. Силу можно пить из кого угодно, не становясь при этом классическим кровососом.

Повелитель Ветра замер, блеклые глаза окончательно остекленели. Две минуты прошло в напряженном молчании. Старейшины сидели неподвижно, казались статуями. В сумраке белыми пятнами выделялись лица, поблескивали внимательные глаза. Свечи тухли, мрак сгущался. Легкий сквозняк трепал пламя. Живые тени метались под потолком. Слышалось потрескивание, дыхание. А еще легкое поскрипывание и шуршание. Но на него никто не обратил внимания: сквозняк или мыши, выжившие благодаря невнимательности прислуги.

Первым рискнул шевельнуться Мухаммед. Араб зябко передернул плечами, с удивлением взглянул на остальных. Странно. Властители редко теряли контроль над собой. А сейчас в легком трансе. Холодный змеиный взгляд Гвиона гипнотизировал. Но первое движение разбило оковы оледенения. Старейшины начали шептаться.

– Откуда заклятия знаешь ты? – рискнул полюбопытствовать один из Старейшин, досель молчавший.

– Пользуясь полномочиями, я вызвал из заточения Носферату, – спокойно ответил седой Старейшина.

Гулкая тишина стала реакцией на слова Гвиона. Но лишь на секунду. Властители зашумели, заволновались. Ричард грохнул кулаком по столу. Сверкнул глазами, спросил:

– Надеюсь, ты осознаешь всю опасность подобного решения? Вампиры – зараза и проклятие прошлого. Их бы воля – пожрали мир.

– Более чем, – парировал Повелитель Ветра. Улыбнулся шире. – Но если уж начистоту… Совет не меньшая опасность для Земли. И отчасти мы схожи с кровососами.

– Ты испытываешь на прочность наше терпение, – с угрозой произнес Лев, положил кулаки на столешницу. – Неосторожными действиями можно сотворить большие беды. Если помнишь – мы все-таки призваны хранить человечество. И пусть пошли по иному пути, но отходить от предназначения не должны.

– Разве? – хмыкнул седой маг. Перевел взор на Козерога. – Или кто-то давно обманул нас?.. Разве грешно идти так, как желаешь? Миру и людям порой нужна встряска. А раз мы являемся Поколением Перемен, то почему бы и нет?! Земля будет такой, какой пожелаем мы. Но, честно говоря, я разочарован, господа. Вы – сильные, умные, лучшие и обличенные властью – возитесь в мусоре подобно тараканам. Смотреть вперед и идти к будущему не способны. Тлеете как гнилушки, боитесь за свои жалкие жизни. А чтобы пошевелить пальчиком, решиться на риск – ни-ни!.. Вопрос – достойны ли вы занимать столь высокое положение?..

– Гвион! – прорычал Глава Совета. – Что за крамольные речи?..

– Крамольные? – скрипуче расхохотался Повелитель Ветра. Встал со стула, поправил галстук. – Для вас да. Дряхлые старики, забывшие, кем являются.

– Ты переступил допустимые грани, – угрожающе сказал Ричард, нахмурился. – Или хочешь попасть под Суд?.. Устроим.

Слова Главы утонули в зловещем шипении. На Гвиона смотрели с бешенством и ненавистью. Глаза Старейшин грозно мерцали, лица кривились в брезгливых гримасах. Но Повелителя Ветра это нисколько не смущало.

– Мне жаль вас, – проскрипел Весы.

Седой Властитель медленно повел головой. Натолкнулся на внимательный и умный взгляд ученого. Неожиданно подмигнул и несколько виновато развел руками. Козерог понял. На грубом лице Асмунда отразился испуг, злость. Вокруг громадных кулаков вспыхнуло синеватое сияние. Пол дрогнул, фонтанчиками взвилась пыль. Бывший пират рванулся, попытался вскочить. Но не успел.

Огоньки свеч и пламя факелов сдуло порывом ледяного ветра. Тени разлились вширь, заполонили комнату холодными чернилами. Раздался частый треск. Помещение просто перестало существовать. Исчезло, провалилось в пустоту. Но спустя миг появилось вновь. Беспросветный мрак окрасился в сероватые призрачные тона. Возникли контуры потолка и стен, невесомые очертания мечей и щитов, копий, арбалетов. Свет рождался прямо в воздухе, мягко струился. По полу ползли мокрые клубы тумана. Комната изменилась, стала чужой и страшной.

Стол возвышался посреди зала подобно неукротимому скальному плато. Старейшины восседали на стульях, обратились в статуи. Позы неестественные, застывшие. Лица искажены в гримасах испуга и ненависти. Асмунд со сжатыми кулаками, по-бычьи наклоненной головой. Поднялся, присел для прыжка. Толстяк Архил прикрыл глаза руками, втянул голову в плечи. Так и замер. Кроме викинга лишь Ричард почти успел. Лик Главы Совета неуловимо поменялся, приобрел хищные черты. Уже не руки, а когтистые лапы опирались на столешницу. Еще бы секунда и Лев вошел в Тотемный облик.

Гвион закончил поправлять галстук. Окинул помещение любопытным взглядом, потрогал толстый нарост инея на столе. Хмыкнул, возвел глаза вверх. На потолке клубился черный вязкий дым. Медленно уплотнился, обрел форму. За каменные плиты держалось жуткое существо. Огромное, отвратительное. Похожее на помесь человека и летучей мыши. Худую впалую грудь и тонкие конечности покрывала короткая сероватая шерсть, кожистые крылья хлопали как полотнища. Уродливая харя злобно кривилась, с длинных клыков капала слюна. Глаза – кроваво-алые щели. Сверкали в сумерках, горели жаждой и злобой.

Ловко цепляясь когтями за выступы, тварь переползла по потолку. Застыла комком шерсти, кожи и костей. Что-то неразборчиво прошипела.

– Давно пора, – холодно ответил седой маг.

Опустил взор, с милой улыбкой осмотрел собратьев. Достал из кармана короткий толстый нож, попробовал пальцем остроту. Существо на потолке хрюкнуло. Низким загробным голосом прорычало нечто на непонятном языке. Короткая пауза… и вновь рычание. Свет мигнул, туман окрасился в алый цвет. Мгла раздалась вширь, отхлынула от стола. Из пола брызнули огненные брызги, взвилось красноватое призрачное пламя. Ковер обратился в пепел. Показались серые каменные монолиты. А на них – огромная магическая фигура. Звезда с одиннадцатью лучами.

– Говорил же, – пробормотал Носитель Тотема весов. – Если задумаю свергнуть – никто не догадается. Простите, собратья! Но вы не годны для правления Миром. Лишь попусту тратите остатки Силы, роетесь в каждодневных делах как в навозе. А цивилизации и людям нужны пинки и толчки, нужны настоящие правители. Вы пережиток и уйдете в прошлое. Останусь я.

Седой маг подошел к ближайшему Старейшине. Положил руки на плечи, приставил нож к горлу. Раздался противный хруст. Кожа лопнула, исторгла поток горячей крови. Свет мигнул, фигура на полу загорелась ярче. Гвион перешел к другому Властителю, повторил действие. Задержался ненадолго, полюбовался кровью на пальцах.

– Я не свершаю убийства, – задумчиво проскрипел Весы. – Вы давно тяготитесь существованием. Но боялись признаться даже самим себе. Я освобождаю вас. И остаюсь. Потому что хочу жить, жажду идти дальше.

Гвион перешел дальше, взял Мухаммеда за волосы и отогнул голову назад. Резко полоснул по горлу. Не глядя на кровь, сделал шаг в сторону. Быстро расправился с худосочным Тиграном. Таким образом, обошел стол по кругу. Замешкался лишь с двумя Властителями. Гиганту Асмунду шепнул на ухо: «Сожалею, ты достойней других. Но так надо…» Еще минуту разглядывал Главу Совета, задумчиво тер подбородок. Ричард едва заметно шелохнулся, моргнул. Лицо Льва исказилось в бешенстве и ненависти.

– Ты был хорошим врагом и неплохим другом, – холодно сказал Гвион. – Я буду помнить тебя, Ричард. Сам понимаешь, недолго. Но буду. Обещаю.

Маг медленно воткнул нож в мускулистое горло Льва. Толстая кожа нехотя пропустила короткий клинок. Брызнула упругая алая струя. Горячая кровь забрызгала костюм, села на бледном худощавом лице Второго Властителя черными крапинками. Но Гвион не моргнул и не отстранился. Пристально смотрел в глаза Ричарда до тех пор, пока бывший Глава Совета не обмяк. Сделал шаг назад, засмеялся.

Голос уродливой твари стал громче. Возвысился, загремел. Алые глаза полыхали жаждой и злобой. Крылья то и дело обращались рваными полотнами мрака. В комнате стало жутко холодно. Туман поднялся выше. Взвихрился, забурлил. Гвион бросил быстрый взгляд на существо. Одним движением запрыгнул на стол, стал посередине. И едва поставил ноги на ширине плеч, свет умер во второй раз.

Краткое мгновение полного мрака, громогласный рычащий голос. И вновь свет. Но теперь алый и тусклый, липкий. По полу стелился черный туман, под потолком сияли звезды. Гвион застыл посередине столешницы. Сжал кулаки и просто ждал.

Кровь, что стекала из разорванных глоток Старейшин пришла в движение. Собралась в черные ручейки, образовала целые озера у ножек стола. Заволновалась, забурлила. А когда существо на потолке отдало приказ, из кровавых водоемов поднялись алые щупальца. Помедлили, качнулись. И впились в Повелителя Ветра. Раздался мерзкий хлюпающий звук, крик боли, хруст костей. Человек на столе исчез, обратился слизистым столбом. Поверхность заволновалась, выгнулась сразу в нескольких местах.

Голос твари не затихал. Рычал, твердил одно и то же слово. Бил, словно набатом. Призывал и повелевал. Кровавые ручейки источали свет, паровали. Впитывались в слизистый кокон. И одновременно с мертвыми Старейшинами начали происходить изменения. Плоть стремительно тлела, осыпалась ломкой шелухой. Тела морщились, скукоживались. Раздавался хруст и треск. Целый сегмент кожи осыпался с лица Ричарда. Но вместо костей показались языки пламени. Голова толстяка Архила лопнула, из обрубка шеи плеснули струи воды… Трупы Властителей взрывались, рассыпались прахом. А на их месте оставались сгустки пламени, пылевые облачка, небольшие воздушные вихри. Сгустки стихийных энергий устремились к кокону, впитались и растворились.

На мокрой пленке показались очертания ладоней, головы. Человек внутри столба рвался на волю, пытался продавить упругие стенки. И как только последняя капля энергии впиталась в кокон, пленка с мокрым хрустом лопнула. Пальцы прорвали мембрану, слепо пошарили в воздухе…

Алый свет прорезали белые всполохи. Кокон замерцал изнутри, по поверхности пошли кривые трещины. Мембрана лопнула, разлетелась по залу мокрыми полотнищами. На столе остался человек. Высокий и худощавый, но широкоплечий. На сильном мускулистом теле истлевшие обрывки одежды. С ног до головы измазан в крови. Даже сквозь алую маску виднелись черты лица. Гвион. Но молодой, полный сил. Морщинки исчезли, кожа упругая и гладкая. В бесцветных глазах бушевала Сила и ярость, вокруг фигуры сверкала белая аура.

Повелитель Ветра пошатнулся, упал на одно колено. Захрипел и заклокотал, напряг мускулы. С изумлением и восторгом посмотрел на руки, ощупал себя. На молодом лице менялись выражения: настороженность, удивление, радость.

Во мраке мелькнула тень. Послышался глухой удар, хруст. Тьма колыхнулась, выпустила мелкого тщедушного старика. Отблески ауры сверкнули на лысине, сероватой коже. Злыдень низко поклонился.

– Приветствую, Гвион! – сипло произнес Мельников. – Спешу поздравить. Трансформация произошла на удивление гладко.

– Благ-годарю, Носф-ферат-ту, – прохрипел чародей.

Закашлялся, схватился за грудь. Мотнул головой, сжал кулаки. По волосам мага побежали искорки, с груди ударили молнии. Вампир благоразумно отступил. Еще раз поклонился, сказал смиренно:

– Владыка, тебе нельзя пока говорить. Должно пройти немного времени, прежде чем уйдут побочные эффекты ритуала.

– Все… в порядке, – с усилием произнес Гвион.

Сияние вокруг мага притухло, на лице отразились страдания. Старик знал – слабость временная, трансформация скоро закончится, Повелитель Ветра восстанет в блеске Силы. Но пока... Бывший колдун хитро прищурился, задумчиво посмотрел на чародея. Еще около часа тому назад почувствовал открытие большого портала, изменение магического фона. Молодое Поколение в подвале, под семью замками и в сдерживающих клетях. Но это ведь не трудности для настоящего вампира.

– Повелитель, – сладкоголосо пропел Платон. – Я принесу вам воды. Немного полегчает, обещаю.

Старейшина не обратил на слова внимания. Сидел на коленях, тяжело и надрывно дышал. Тело мага скручивали судороги, лицо кривилось от боли. Аура то вспыхивала, то затухала. Молнии непрерывно били с груди и плеч. Чужая кровь стремительно сохла, частично впитывалась. Короткие вспышки озаряли комнату. Стал виден страшный разгром. Стены и потолок в крупных трещинах, повсюду обломки дерева, щебень и пыль. Клинки и щиты оплавлены, на полу лужи крови смешанные с прахом.

Вампир попятился. Жадно облизнул губы, улыбнулся. Пока кот невменяемый, мышам можно наесться власть. Хотя еще неизвестно, кто станет котом в ближайший час. Гвион клятвенно обещал отдать одного из молодых магов на заклание. Но Мельников сильно сомневался, что Старейшина выполнит обязательство. И потому рассчитывал поживиться в момент слабости временного союзника. К тому же чувствовал присутствие следящих артефактов. Слова, действия и заклинания записывались. А это значило, что Повелитель Ветра знает ритуал в точности. Платон не питал надежд, да и сам бы поступил в точности… Помехи надо устранять.

Мельников бросил последний взгляд на Гвиона. Отступил, слился с мраком. Черным дымом проник в замочную скважину и соткался в коридоре.

Один из боевых волшебников почуял неладное, начал оборачиваться. И тут же рухнул на пол с разорванной аортой. Второй не успел даже шевельнуться. Хищная, вооруженная острыми когтями и зубами тьма окутала воина. Раздались чавкающие и всасывающие звуки. На стены хлюпнуло алым, из смоляного облака вывалился обглоданный скелет.

Мрак превратился в тщедушного лысого человечка. Сыто облизнулся, настороженно осмотрелся. Коридор терялся в золотистой полутьме. Ровно горели светильники. Отблески играли на лакированных дубовых панелях стен. Виднелись статуи, украшения, ковровые дорожки. Тишина и спокойствие. Убийства никто не заметил.

Путь по особняку выдался легким. Многие волшебники отдыхали. Остальные сидели по комнатам и старались не высовываться. Привыкли, что Владык нельзя тревожить во время Совета. Редкие охранники просто не замечали смутную тень. Злыдень бесшумно крался. Иногда обращался в черный туман, преодолевал особо опасные места.

Без приключений спустился на первый этаж. Тут задержался. Несколько минут прислушивался, сканировал пространство магическими чувствами. Уловил направление, двинулся дальше. И в одной из комнат обнаружил ход в подвал.

Платон не стал отворять крышку люка. Вновь превратился в дым, просочился сквозь щель. Скользнул вдоль винтовой лестницы, спустился на три витка и очутился в длинном узком коридоре. Свет давали несколько тусклых электрических ламп. Стены –грубо отделанные монолиты. В воздухе витали запахи сырости и тлена, на полу поблескивали небольшие грязные лужицы. По обе стороны ряды толстых металлических дверей.

Меры предосторожности оказались оправданными. Подвал хорошо охранялся. Трое волшебников дежурили у лестницы. Еще двое прохаживались по коридору. Эти Посвященные не чета тем, что наверху. Старые и опытные. Гвардия, элита Старейшин. И ведь верно – кому еще поручить следить за могучими молодыми магами?.. И хотя Злыдень ничем себя не выдал, воины насторожились. Выпрямились, стали плести боевые заклятия.

Черный туман сгустился под потолком. На людей с отвратительным визгом свалилась уродливая крылатая тварь. Захрустели кости, одного из чародеев чудовище изодрало на ремни. Второй закричал, попытался ударить. И тут же лишился руки. Выпученными глазами посмотрел на кровоточащую культю, упал на колени. Но мучился недолго. Когтистая лапа снесла половину черепа, отбросила прочь. Третий Посвященный развернулся и с воплем помчался по коридору. Но сразу раздался скрип когтей, рычание. Последнее, что видел волшебник – страшные алые глаза, измазанную в крови харю…

Остальные часовые успели отреагировать. Один швырнул парализующее заклятие. Второй – Сферу Света и сразу потянул из кобуры пистолет. Но вампир с дьявольской ловкостью избежал оба заклинания. Паралич просто стряхнул, от сгустка солнечного света уклонился. Моментально оказался рядом с Посвященными. Изощряться не стал, просто и деловито оторвал головы. Облизал пальцы и когти. С плотоядным интересом глянул на брызжущие кровью тела, поколебался. Но отступил.

Крылья втянулись в спину, сквозь черты монстра проступили человеческие. Злыдень встряхнулся, поежился. Трансформация теперь получалась безболезненно и легко. Часть плоти чудовища превращалась в одежду, создавала видимость глухого плаща. Но в людском облике мистик ощущал себя намного слабее и уязвимее. Однако понимал – необходимо. Монстр менял разум, погружал в слепые инстинкты. К тому же лучшая маскировка для хищника-одиночки – волк в овечьей шкуре.

Следовало спешить. Старейшина мог очнуться в любой момент. Мельников не тешил себя иллюзиями: Повелитель Ветра намного сильнее. Если он опоздает, придется убегать. И возможно с боем. А седой Властитель не простит предательства. Рано или поздно найдет, вновь заточит на дне Дороги Сна. И человеку Платону, и демону Носферату подобный оборот внушал страх.

Под ногами мокро чавкнуло, хлюпнуло. Злыдень перешел на сухое место. Прислушался и принюхался, безошибочно определил – крайняя дверь. Оттуда тянуло сладковатым запахом человечины. Магический взор скользил по поверхности – стены экранированы.

Мельников кривовато ухмыльнулся, потер руки. Переступил трупы, быстро двинулся вперед. Но на середине коридора споткнулся, втянул голову в плечи. Острый слух вампира уловил где-то вдалеке мощный удар. Стены подвала завибрировали, долетели смутные крики, грохот.

Гвион очнулся раньше?.. Вряд ли. По расчетам Платона маг еще пять минут должен находиться в трансе. Какая-то заваруха? Нападение? Вполне возможно. У Старейшин много врагов. Во всяком случае, надо спешить.

Бесшумной тенью Злыдень метнулся по коридору. Ударом когтей сбил навесной замок, дернул тяжелый засов из пазов. Легко приоткрыл дверь, зашел внутрь.

Длинное помещение с низким закопченным потолком. Тусклые красноватые отблески на грубо отесанных камнях. Воздух затхлый и горячий, напоен смрадом немытых тел, дыма, крови и испражнений. В углу жаровня, полки с палаческими инструментами. Вдоль стен большие клетки. Прутья ржавые, но в магическом диапазоне явно просматривались ряды символов. Энергетическая система, подавляющая волшебство.

Тут царила почти кромешная тьма. Но для глаз вампира – лишь приятный сумрак. Злыдень разглядел людей в клетках. Молодые маги! Многие без сознания. Другие бодрствовали. Но настолько измученные и избитые, что даже не обратили внимания на лязг засова. Лица бледные, во взглядах беспросветная тоска и равнодушие. Слышались тихие жалобные стоны, кто-то всхлипывал.

В душе старика родилось ликование, злобная радость. Наконец-то! Плевать на прошлые унижения. Ведь он победил. И завтра Гвион будет лизать его сапоги, ползать на коленках и умолять, умолять… Грядет новая эра для человечества. Власть сама упадет Мельникову в руки. Стоит просто обратить в вампиров глав государств, банкиров, генералов. Для людей жизнь останется прежней. Из рабов превратятся в еду. А править будет гораздо легче, чем Старейшинам. Ведь кровавые узы удержат избранников крепче стальных цепей. Не надо ухищряться и интриговать. Просто, но очень эффективно.

Злыдень подошел к одной из клеток, заглянул внутрь. На полу сидела пухлая светловолосая девушка. Личико грязное, в глазах безразличие. Одурманена сдерживающим заклятием. Платон с наслаждением понюхал воздух. Как же хороша! Даже сквозь смрад пробивался легкий и чистый запах. Немного терпкий, но удивительно сладостный. Мельников облизнул губы, с нетерпением подергал прутья клетки. Заперто к сожалению. Надо ломать. А просочиться не выйдет, магия не действует.

Глухой злобный рык родился в груди Платона. Демон требовал крови, жаждал поглотить силу, переварить. Впервые за всю историю вампиру так повезло с жертвами. Мельников оскалился, резко ударил. Раздался скрежет и визг, но дверца устояла. Злыдень взвыл, ударил еще. Толстый металл лопнул как сухое дерево. Замок со звоном покатился по полу.

– Ну, здравствуй, милая, – ласково произнес старик.

Цокнул языком, отворил дверь клетки. Несколько мгновений смотрел на девушку. В воображении вампира пронеслась череда сладостных грез. Он на троне в собственном дворце, вокруг придворные, слуги. И кровь таких беспомощных человечков. Несколько миллиардов тех, кто годится в пищу. Со временем, конечно, придется разводить как домашних животных. И могут возникнуть проблемы. Но к тому моменту власть укрепиться. Вампиры станут господами нового мира, аристократами и сеньорами. Остановить будет некому, Зодиакальные маги исчезнут. И в прошлом обыкновенный колдун, станет властелином.

Мысли и ощущения потонули в боли. Платон не почувствовал удара. Но спину пронзила пламенная игла. Хрустнул позвоночник, ребра. Мельников вздрогнул, опустил глаза. Тупо посмотрел на ножку стула, что торчала из груди. По дереву стекала вязкая черная жидкость. Капли стучали о пол, отмеривая последние секунды. Кровь шипела и пузырилась, обломок дымился. Боль разрослась, заполонила грудь пламенным вихрем. Половодьем растеклась по телу. С великим удивлением Злыдень глянул на руку. Кисть сморщилась, усохла. Показались желтые кости, нити мышц. Мир подернулся дымовой завесой, растворился в боли.

Из горла вампира брызнула кипящая кровь. Глаза лопнули словно перезрелые виноградины. Кожа пошла крупными волдырями. Из язв потекла белесая жидкость. Череп треснул, тело объяло жаркое трескучее пламя. Секунда… и на полу осталась лишь горстка пепла, обугленные кости.

В сумраке показалось лицо мужчины. Утонченное, но мужественное и яростное. Сверкнули тигриные глаза. Дэвид тускло улыбнулся, посмотрел на останки вампира. Жесткие губы шевельнулись, в тишине прозвучали слова:

– Самоуверенная тварь. Я предугадал, что придешь сюда. Слишком хорошо знаю вашу паразитическую натуру. И Гвион ошибся, если думал, что никто не видит твоих ночных полетов. Гори в аду или там, куда бросило твою черную душонку.

Волшебник задумчиво осмотрел подвал. Поколебался, подошел к столу. Взял железную полумаску, повертел в руках. Новенькая и блестящая. На металле магические символы, завитушки и узоры. Лучше прежней. Не прогнется под ударами, защитит и прекрасно скроет эмоции. Желтоватые блики плавно перетекали по поверхности, сталь холодила пальцы. Рядом на столе колечком свернута серебристая цепь.

Дэвид тихо вздохнул и аккуратно положил маску на стол. Лишь мельком глянул на Глейпнир, провел пальцем по звеньям. Развернулся и медленно вышел из узницы. На пороге замер, начал поворачивать голову. Но так и застыл. Сжал кулаки и, чеканя шаг, скрылся в темноте…

* * *

Сознание купалось в волнах теплого забвения. Ни желаний, ни памяти. Тяжелые удушающие одеяла тьмы, вязкая смола. И лишь четкое ощущение: я есть, живу и существую, – не давало раствориться во мраке. Я витал на самой грани Дороги Сна. Завис между видениями и пустотой. Но мягкие волны все ближе прибивали к миру иллюзий. Вскоре возникла тревожная мысль, обрывок чувства. Я понял – меня ждут где-то еще. Чернота образовала воронку. Разум затянуло внутрь, бросило навстречу серой мгле и вселенным-миражам.

…Раздался грохот, лязг дверного засова и твердые шаги. Сквозь тьму проявились контуры помещения, вспыхнул тусклый красноватый свет. Показался низкий грязный потолок, цепи, мокрые каменные стены. Пол присыпан гнилой соломой. В углу чадили несколько жаровен заполненных желтыми углями. Жарко и душно. Воняло кровью, мочой и дымом.

Изображение дрогнуло, неведомая сила потянула чуть дальше, перевернула. Ракурс сместился. В поле зрения показался грязный угол. В полу толстые железные кольца, продето множество цепей. Несколько людей лежали у стены. На шеях и запястьях ошейники. Три мускулистых мужчины без сознания, избиты до полусмерти. Еще один сидел. Лицо опухшее, покрыто коркой крови. Одежда грязная и изодранная в клочья. Но парень держался. Могучие плечи расправлены, спина прямая, а подбородок задран кверху. Густые косматые брови сошлись на переносице, глаза грозно сверкали. На лице упрямое выражение. Парень пытался порвать узы. Мускулы чудовищно напряжены. Ходили ходуном под кожей, проступали даже сквозь лохмотья. Цепи скрипели и трещали, но держались. С запястий пленника обильно капала кровь, железо врезалось в плоть. Но парень не оставлял попыток, упрямо боролся.

«Вадим», – мелькнула смутная мысль.

Послышался щелчок, в воздухе сверкнула сталь. Гибкая металлическая змея обвила грудь парня, оставила глубокую кровоточащую царапину. Ученик волхва охнул, отшатнулся и упал. Глаза закатились, с губ сорвался тихий стон.

Из тени выползла худенькая девушка, склонилась над парнем. Погладила по щеке, что-то шепнула… Выглядела плохо. Волосы растрепаны, одежда измазана. Личико бледное и изможденное. На щеке громадный фиолетовый кровоподтек, губы разбиты в кровь.

Послышался резкий неприятный смешок, звон и шаги.

– Что, Роберт, попались неугомонные пленники?..

– Да, командор, – отрапортовали в ответ. – Люди Джека притащила минут двадцать назад. До сих пор не могу справиться. Этот русский медведь постоянно пытается порвать цепи. Уж не знаю чем думает. Отсюда не выбраться. Но не сдается. Плети для него как пуховые перья.

– Мильтон опять выслуживался перед Гвионом? Черт! Жалко, я пропустил потеху. Прибыл из Африки, только костюм сменил, – вновь раздался скрежещущий голос, по стене метнулась тень. – Зачем нянчишься? Или человеколюбие проснулось? Если не помогают плети, бей палками. Орудий у тебя предостаточно. Или заклятием. Могу подсказать пару изощренных. Но стариковские методы лучше. Удовольствие больше и результат виден сразу.

– Простите, командор, но парни ясно выразились – пленники составляют определенную ценность для Владыки Гвиона. Убивать нельзя.

– А никто и не говорил об убийстве. Запомни раз и навсегда – пленника нужно сломить любой ценой. Запугать, растерзать душу. Иначе в самый неподходящий момент вцепиться тебе в горло и сбежит. Дай-ка мне плеть, я покажу как надо.

– Но командор! Весы нас по голове не погладит!

– Боишься, Гвиона? Правильно. И я опасаюсь. Но Повелитель Ветра будет не в претензии, если я проведу небольшой воспитательный процесс.

Шорох, тяжелый вздох и позвякивание металла. Тени испуганно шарахнулись по стене. Ракурс опять сместился. Рядом с пленниками стояли двое. Один – крепко сбитый и мускулистый. Лицо квадратное и глуповатое, одет в черную форму. Другой высокий и лощеный, худощавый. Черты лица утонченные и холодные. В голубых глазах высокомерие и жестокость.

Высокий отобрал у охранника плеть, щелкнул в воздухе и удовлетворенно хмыкнул. Быстро облизнул губы, маслено посмотрел на пленников.

Девушка погладила парня по щеке, резко обернулась.

– Не смей! – высоким ломким голосом сказала она. – Не тронь, скотина!..

– О!.. Вот те раз! – захохотал командор, удивленно выпучил глаза. – Ведьма! Откуда, Роберт?..

– Команда Мильтона была в России, – угрюмо ответил охранник. Неуверенно помялся, отвел взор от горящего гневом лица девушки. – Владыка Гвион проводил какую-то операцию. Более важные пленники находятся в магически экранированной камере. Но эти тоже нужны.

Командор пропустил слова подчиненного мимо ушей. Опять облизнул губы, провел пальцами по щеке девушки. Ведьма ощерилась. Сжала кулаки и попыталась ударить. Но длины цепи не хватило, браслеты расцарапали запястья. Девушка застонала от боли, с ненавистью взглянула на врагов.

– Убери лапы, урод! – прошипела она, задрожала от ярости и омерзения. – Оторву с корнем!

– Хорошенькая, – с удовольствием произнес высокий. – И с норовом. Люблю укрощать таких. А еще слушать, как кричат. Что сказала, Роберт? Не понимаю русского.

– Попросила убрать руки, – проворчал охранник.

– Надо же, – хмыкнул офицер, качнулся на носках. – Как мило. Но можно и подразнить…

Наклонился, опять провел ладонью по щеке девушки. Ведьма замерла. Подняла взгляд на командора, улыбнулась. А через миг рванулась на цепях. Зашипела, плюнула в лицо. Взвыла как дикая кошка, рявкнула несколько слов. Тени заметались по стенам, фонари мигнули. Плеть в руках офицера ожила, рассекла воздух и ударила в холеное лицо.

– Тварь! – зарычал командор, выпустил орудие наказания.

Отшатнулся и сжал кулаки, оскалил зубы. Лицо офицера пересекала красная полоса. С губ и разбитого носа капала кровь, на лбу – глубокая царапина. Командор потрогал, глянул на пальцы. Лицо медленно расслабилось, в глазах загорелось бешенство.

– Я же говорил, – пробормотал охранник, развел руками. – Русские – дикари.

– Сука! – холодно произнес офицер.

Быстро шагнул вперед и схватил девушку за волосы. Намотал локоны на кулак, пару раз мощно ударил. Раздался хруст, хлюпанье. В воздух взвился веер алых брызг. Симпатичное лицо превратилось в кровавую маску, глаза закатились. Сосед ведьмы зарычал, рванулся к мучителю. Но охранник не дремал. Схватил с полки дубинку обитую резиной, оглушил парня коротким тычком в висок.

– Сэр, пленников нельзя убивать, – повысил голос подчиненный.

– А я и не буду, – ответил командор.

Снова потрогал губы, сплюнул кровью. Кривовато ухмыльнулся, прошипел в лицо пленнице:

– Зря, девочка. Ты ответишь за сотворенное. И на всю жизнь запомнишь – с боевыми волшебниками нельзя шутить… Роберт! Каленый прут!..

– Сэр! – возмутился охранник. – Гвион нас четвертует.

– Под мою ответственность! – взвизгнул офицер, требовательно вытянул руку. – Тебе ничего не грозит. Я под защитой Ричарда. Глава Совета оградит от гнева Весов. К тому же убивать не буду. Русских сучек надо учить уму-разуму, вдалбливать простые истины: господа мы!.. Прут!

Подчиненный поколебался, с сомнением и сожалением посмотрел на девушку. Нехотя взял со стола грязную тряпку. Подошел к жаровне, аккуратно обернул конец железного прута. Вытащил, подал начальнику. Тот выдернул из рук охранника, полюбовался раскаленным наконечником. Ухмыльнулся, обернулся к девушке. Туже намотал волосы на кулак, приподнял ведьму над полом.

– Тварь! – ласково повторил командор. – Ты ответишь.

Девушка пришла в себя. Вздрогнула, но на мучителя посмотрела без страха. Сверкнула глазами и вновь плюнула в холеное лицо. Тугой комок крови и слюны прилип к щеке командора, медленно потек вниз.

– Ты умрешь, – шепнула разбитыми губами ведьма. – Он придет, убьет тебя… и остальных. Вы все погибнете. Я знаю…

– Заткнись! – бешено гаркнул офицер.

Каленый прут приблизился к лицу девушки. Оранжевый наконечник рассыпал искорки, чуть слышно потрескивал. Волосы и ресницы сразу же начали скручиваться, на щеке ведьмы проступили волдыри. Но она не обратила внимания. Смотрела с гневом и презрением. Бесстрашно. Пристально.

Мучитель хрипло расхохотался. Медленно довел движение до конца. Подвал огласил протяжный женский крик. Яростный и гневный, отчаянный и беспомощный. Раздалось шипение, к потолку потянулся дымок. Сразу же завоняло паленой плотью. Левый глаз девушки лопнул. Ресницы и брови воспламенились. Крик перешел в задушенное хрипение. Ведьма задергалась, выгнулась дугой. Но вскоре потеряла сознание, уронила руки.

Командор отнял прут, полюбовался проделанной работой. Вместо левого глаза – черная зияющая дыра с обугленными краями. Из глазницы шел дым, сочилась кровь. Внутри – сплошная рана. Офицер расхохотался, вдавил подстывшее острие в правый глаз ведьмы. Отвратительно зашипело, хлюпнуло. Губы ведьмы шевельнулись, исторгли лишь одно слово. Тихо, почти неслышно. Но для меня прозвучало, как гром.

– Саша…

– Соня!..

Ярчайшая вспышка стерла образ подвала, ослепленную и изуродованную девушку, ее мучителей. Сознание омыли волны мрака. Постарались растворить, шептали на ухо: «Успокойся. Расслабься. Скоро станет лучше. Скоро ты будешь с нами. И тогда боль исчезнет». Но я не обращал внимания. Огонек разума полыхнул как звезда, рассек мрак и безвременье. Бешенство и ярость придали сил, помогли пробивать преграды. Тьма трусливо раздалась в стороны, отхлынула с дороги.

Нарастающая боль в груди и боку. Жуткий холод, пожар в душе. Быстрые толчки в сознании, неровное биение сердца. Целый водопад ощущений, муть и туман. Чувства говорили странное, конфликтовали. Руки и ноги – сухие ветви, торс – замшелое бревно, плоть – ворох листьев. Но между тем я слышал грохот крови в ушах, пульсацию, сиплое дыхание.

– Саша!..

Губы шевельнулись. И тут же я осознал, что существую, живу. Навеянные заклятием ощущения стерлись. Освобожденные мысли взорвали мозг. Сердце застучало, нагрело околевшее тело. Я ощутил: лежу в ворохе листьев. Спину выстуживала холодная земля, кожу щекотали травинки. На животе горячая липкая лужица, в кишках засели раскаленные угольки.

Но боль телесная блекла на фоне боли душевной. Жуткое ощущение страшной потери терзало изнутри. Перед взором скользили обрывки недавнего и такого реалистичного видения. Грудь вымораживало, сжигало и резало острыми ножами. «Сон, – пытался я успокоить себя. – Просто сон». Но вместе с тем почему-то знал – реальность. Твердый ком забил горло, рыдания перехватывали дыхание. Пламенные слезы, словно божьи коровки, бежали по щекам. Жгли кожу, оставляли на губах соленую горечь.

Я плакал. Пытался встать, ползти. Но руки и ноги прижимала к земле страшная тяжесть. Холод и слабость превратили в манекен. Я цеплялся пальцами за траву, скреб ногтями неподатливую землю.

– Соня!

– Саша!

Лишь спустя минуту дошло – не показалось. Раздались легкие шаги, голоса. Холодная женская ладошка гладила по щекам, шее. Мягкие волосы задевали нос, уши и губы. Сквозь полуоткрытые веки видел смутные тени, чувствовал кожей движение. На миг окунулся в молчаливый мрак. Мысли затухли, ощущения умерли. Я даже успел испугаться, что не выберусь. Вцепился в душевную боль, как в спасательный круг. А она вгрызлась в меня…

Голоса вернулись. Я слышал, отмечал краем сознания. Но осмыслить не мог. Боль в боку усилилась, растеклась по телу расплавленным свинцом.

– Дядюшка Моховик! Скорее! Тут он! Помоги, ради землицы нашей!.. – раздался женский голос. Смутно знакомый, наполненный отчаянием и мольбой.

– Кхе… Что случилось, молодки?.. Зачем разбудили старика?..

– Дядька! Помоги! Молодец загибается. Спаси! Ты ведь можешь.

– Кхе… кхе… Человек. Да-да, помню. Друг Елистрата, приятеля сердешного.

– Дядька, поможешь?

– Отчего ж не помочь, помогу. Крепко басурмане помяли. Лес сказал, много тут ошивалось. Жаль, не разбудили раньше. Я б им, заразам… ухх… Повадились злыдни. То тварюжки заморские, то чужаки зловредные. Крр…

– Дядька!!!

– Уже делаю, молодки. Сейчас оживет, молодец. Крепче и краше прежнего станет.

Краткий миг полной тишины. Тьма, пустота. И далекая мощная волна. Почти физически я чувствовал ее. Незримую, но осязаемую. Плотную и тяжелую, стремительную и сокрушающую. Внутренности сжались в ожидании страданий. И боль последовала. В живот словно влили кислоты. Суставы выкручивало, кости и органы сдвигались. Сгорали и оживали вновь. Пустоту прорезал дикий вопль. Я забился в судорогах. Кусал и царапал землю, выл и плакал.

– Соня! – закричал я, пробил волей тенета мрака.

Резким рывком оказался на ногах, ошеломленно огляделся. Вокруг та самая полянка, стена деревьев. Над головой звездное небо, на западе тусклая алая полоска зари. Прогалина озарена призрачным зеленоватым светом. Сияла трава и листья. Между ветвями плавали золотистые огоньки. Слышалось журчание, над ручьем клубился светящийся голубоватый туман. Струи воды переливались, вспыхивали изнутри. Картина странная и прекрасная, удивительно волшебная. Но я даже не обратил внимания. Мотнул головой, увидел три человеческие фигуры. Нет, не человеческие…

Предо мной трое. Две прекрасных обнаженных девушки до пят укрытые зеленоватыми волосами. Фигурки точеные, пышные и красивые. Кожа нежная, но несколько бледная. Глаза подобны теплым звездам. Лица очаровательны, утонченные и красивые. Одна из девушек поглядывала исподлобья, строго и таинственно. Вторая заламывала руки, кривилась. Во взгляде океан беспокойства, заботы.

Рядом с красавицами маленький сухонький старичок, мне едва ли по пояс. Лицо морщинистое и темное как древесная кора. Тело укрыто одеждой из сухих листиков, молодых побегов. Борода длинная и разлапистая, наполовину из пышного мха. Нос – короткий сучок, глаза – загадочные зеленоватые гнилушки.

Лишь мельком я глянул на русалок и лешего. Сжал кулаки и заскрежетал зубами. Боли и слабости как не бывало. Но в груди бушевала огненная вьюга, трещало пламя.

Лана шагнула вперед, спросила с мукой:

– Саша, ты как?..

– Хорошо, – прохрипел я. Медленно поклонился. – Спасибо, русалоньки. Благодарю, дядюшка Моховик. Простите, но мне надо идти.

– Саша! – воскликнула древесная русалка.

– Стой, дуреха! – проворчал леший, удержал Лану. – Не видишь что ли? Погано молодцу. Не тереби душу, пусть оклемается.

Я кивнул, медленно попятился. Развернулся и помчался прочь. Вломился в кусты, побежал сломя голову.

– Саша! – раздался крик позади.

Ветки били в лицо, царапали до крови. Я отмахивался кулаками, ударялся плечами о невидимые в темноте стволы. Задыхался, спотыкался и падал. Упрямо вставал, бежал дальше. В мозгу барабанила кровь, грудь жгло, жгло… хуже огня или кислоты. Страшная боль выворачивала наизнанку. По щекам градом катились слезы, разумом овладела лишь одна гложущая мысль. Слабая надежда теплилась в душе. Хотелось убедиться, что все приснилось.

Дыхание с сипением вырывалось из груди, горло горело огнем. Я пытался дышать ритмично, берег силы. Но плюнул, рванулся сквозь чащу.

В просветах между деревьями сверкнуло красноватое зарево. Ноздри уловили запах гари и крови. В груди сгустился плотный ледяной комок. В несколько прыжков я пролетел оставшиеся метры. Споткнулся и полетел кубарем. Больно ударился о твердый корень. Но сразу вскочил, приготовился бежать. И встал как громом пораженный.

Я на краю обширной прогалины, подворья. А впереди… Вместо избушки – несколько глубоких воронок. Бревна разметало, изломало в щепки и присыпало землей. Из ям поднимался толстые столбы дыма. Красноватые язычки пламени вяло лобзали древесину. Чуть поодаль жарко полыхал дровяник, сарай. Слышался треск, злобное шипение.

Отблески пожара позволяли узреть картину разрушений во всей неприглядной красе. Поляна изрыта и истоптана, залита кровью. Повсюду обломки, изуродованные трупы «храмовцев», фрагменты брони, оружие. Поблескивали стреляные гильзы, под ногами противно хлюпало. Нос забивала вонь паленой плоти, пороха и дыма.

Взгляд перепрыгивал с одного на другое, ухватывал детали. В голове лишь тревожный звон, отупение, пустота.

В нескольких шагах труп бойца. Взор единственного глаза стеклянный и мертвый. Другая половина лица сожжена напрочь. Виднелись обугленные кости черепа, красноватые обрывки мышц, темный провал глазницы. Чуть поодаль еще труп. Левая рука оторвана по локоть, грудной панцирь вскрыт как консервная банка. Сквозь дыру поблескивали сизые внутренности, обломки ребер.

Я переступил тело спецназовца, медленно двинулся вперед. Дико вращал глазами, пошатывался. Слева оторванная рука, впереди труп с размозженным черепом, глубокая выжженная борозда в земле – след заклятия. Чуть дальше еще трупы, трупы, трупы… «Храмовцы» изломанные и расстрелянные, порезанные, изуродованные. На другой половине поляны раскидано оборудование и ящики. Темными горбами возвышались палатки, тенты. Несколько изорвано в клочья, забрызганы кровью.

В ногу толкнулось нечто твердое, раздался стук. Глаза опустились сами собой. Данилов. Ноги командира спецназовцев, словно бритвой срезаны. Броня искорежена, разбита. Но видно, Алексей Григорьевич жил еще довольно долго. На губах застыла по-детски светлая улыбка, в глазах отражались отблески пламени. Почему-то показалось, что Данилов еще живой. Но небритые щеки иссиня бледные, во лбу аккуратная черная дырочка.

Я охнул, попятился. Удерживал взглядом счастливое и умиротворенное лицо грозного командира спецназовцев. Пытался разбить онемение, но не мог. Клацал челюстью, кусал горячий смрадный воздух. Усилием воли старался отвернуться. Но смог лишь, когда труп Данилова скрылся в тени.

Спину ожгло раскаленным воздухом, у самого лица взвились искры. Колени подогнулись, я рухнул в грязь. Рядом, у догорающего бревна сидел Елистрат. Домовой горестно качал головой, незряче смотрел в пустоту. В темноте поблескивали маленькие глазки. Личико кривилось и морщилось от боли, подрагивали кошачьи ушки. Борода обгорелая, рубашечка из лоскутов измазана в саже. На теле никаких видимых ран, но почему-то показалось – Елистрат ранен смертельно.

– Вот так и бывает, молодец, – печально вздохнул домовой, глянул искоса. – Живешь, радуешься солнышку и небу. И не знаешь, что завтра придет беда…

– Елистратушка! – шепнул я.

– Молчи, молодец! – строго сказал дух. – Времени мало, дай сказать на прощанье… Домовой гибнет вместе с жилищем, если не успевает перебраться в новый. Я слишком долго топтал землицу. Тут хорошее место. Прости! Хотелось побыть с тобой дольше. Глупый и слабый еще, заботиться надо. Но так случилось… Вот, возьми. Последний мой тебе дар. Коль обзаведешься жильем, посади семечко в горшочек. Ежели будешь присматривать, случится чудо и появится новый домовой. А тебе поможет, силушки прибавит, когда надо. Я долго растил…

Елистрат не договорил. Порылся за пазухой, протянул руку. На ладошке блеснула маленькая зеленая жемчужина. Я принял как великую святыню, сжал в кулаке. Кожу пощекотало, на миг появилось ощущение тепла и умиротворения. Словно шершавая отцовская ладонь погладила по голове, дала понять – все хорошо.

Домовой кивнул и помахал ручкой. Сбоку налетел порыв ветра, пламя колыхнулось. Маленький старичок стал полупрозрачным. Истаял буквально на глазах, улетел облачком дыма. Последнее, что я увидел – светлая улыбка духа.

Пустота пожрала душу. Но вслед за ней ударила колючая молния. В груди затрещал огонь. Мир покачнулся, рухнул. Я ударил кулаком в вязкую грязь. Закричал и ударил опять. Боль рвала на куски, боль прошибала заслоны воли. Я сам стал болью, обратился сгустком ненависти и ярости.

– Нет! – взвыл я. – Не надо!..

Вскочил на ноги, вновь оглядел подворье. Кровь, пламя, трупы тех, с кем разговаривал и делил пищу. Но среди тел не было Вадима, Сони, молодых магов. Волшебники забрали с собой, утащили в логово. И да… сон…

– Не надо, – шепотом повторил я.

В глаза заглянула звездная тьма, на грани слышимости раздался сонм смутных голосов. Я застыл, стиснул зубы. На щеках вспухли твердые желваки, мышцы спины затвердели. Ветер драл лицо, продувал насквозь. Пустота в душе заполнилась решимостью, черной ненавистью.

Я аккуратно расстегнул замок сумки, пошарил внутри. В пальцы уткнулось холодное гладкое стекло. Уши уловили далекий и тусклый голос Велимира: «Твой последний шанс». Я поколебался, но вытащил колбочку и сжал в кулаке. Глубоко вздохнул, шепнул:

– Не ходите к нам с мечом, люди. Не ходите… Неужто прошлые века ничему не научили?..

Раскрыл кулак, посмотрел. На ладони лежала маленькая колбочка, внутри плескалась густая алая жидкость. Отблески пожарища отразились в стекле. Состав замерцал, заблистал грозным багровым светом. Раздался слабый треск, пузырек пересекла трещинка. Жидкость вылилась на ладонь и растеклась по линиям, впадинкам. Мгновение молчания, смутного удивления… Зелье быстро впиталось в кожу. Но я ничего не чувствовал. Прислушивался, ждал. Смотрел на руку до рези в глазах.

За спиной раздались шаги, голоса. Я оглянулся. На краю подворья стояли русалки и леший. Глаза девушек широко раскрыты, во взглядах ужас и неверие. Отблески огня играли на бледных телах, ветер колыхал волосы. Студена и Лана держались за руки, жались друг к другу.

Леший подошел ближе. Грозно нахмурился, пожевал губами. Голос Хозяина Леса показался скрипом древесного ствола:

– Умер Елистрат?..

– Да, – прошептал я.

– Жаль, – с горечью произнес Моховик. – Из стариков, что помнили настоящую Русь, он да я остались. Теперь лишь я… И людишек побили. Нехорошо. Обнаглели басурмане. Того и гляди придут, поселяться на нашей земельке.

– Не придут, – твердо ответил я.

Леший пристально посмотрел. Косматые брови слегка приподнялись, зеленые огоньки глаз сурово заблистали. Моховик кивнул, отступил на десяток шагов. Стал ростом с нормального человека, присоединился к русалкам. Взял девушек под руки, удержал. Лана рыдала, порывалась броситься ко мне. Студена кусала губы, сжимала кулачки.

– Прости. Я не смогу помочь, – проскрипел леший сурово. – Лес – дом мой. И тюрьма тоже.

– И не надо, – спокойно ответил я. – Охраняй русскую землю, дух! Делай то, для чего родился. Я справлюсь. У меня есть, что предъявить по счетам.

Моховик угрюмо кивнул. Глаза-гнилушки засияли во тьме как фонари, раздался скрип. Девушки перестали вырываться, успокоились. Я услышал шепот.

– Иди, Саша! – сдавленно сказала Лана. – Ты достоин ее. И она лучше. Она… живая.

– Иди, русич! – вторила сестре Студена. – Твой путь только начинается. Ты пробудился, очнулся. Покажи им, что за люди живут на этой земле.

Силуэты духов стали двумерными, картонными. Русалки и леший стояли неподвижно. Нелюди… но более человечные, чем многие из моих знакомых. Я отвернулся. Холодный комок горечи, ненависти и боли разорвался в груди. Мысли расшвыряло, разум забился в самый темный уголок. А из глубин подсознания вырвался древний дикий зверь.

Я закричал. Кровь превратилась в жидкий огонь. Мир изменился, цвета исчезли. Остался лишь кроваво-алый и черный. Я задрожал от ненависти, сжал кулаки. Свирепо оскалился, взвыл. Оглянулся и увидел. Прямо в воздухе рядом с останками избушки висело туманное облачко. Эфемерное и легкое, почти незримое.

Подчиняясь наитию, я подошел ближе. Погрузил пальцы в облако, нащупал нечто упругое. Зарычал, раздвинул в стороны. Раздался сухой треск, словно рвалась ткань. В пространстве возникло широкое окно портала. Я скрипнул зубами. Не задумываясь, шагнул внутрь.

Местность разительно поменялась, в лицо ударил холодный свежий ветер. Вокруг ночь, снежные головки гор, темные полосы леса. А впереди огни, громада здания. Большой особняк окружен оградой из кованых прутьев. Под ногами твердый асфальт, прямо предо мной створки больших ворот.

В душе толкнулась злобная радость, ликование. Нашел! Наш-ш-шел! Не спрячутся твари!.. Кожу пощекотало, я почувствовал множество заклинаний. Дозорные, защитные… окружали подворье дома, словно танковые ежи, колючая проволока и минные поля. Но знание не вызвало страха. Наоборот – предвкушение. Я запрокинул голову и расхохотался. Алое… вокруг лишь кроваво-алое. Небо, кусочек луны, земля и даже сам воздух… Алое!..

Мрак у ворот колыхнулся, выпустил человека с автоматом в руках. Охранник выставил руку, резко окликнул. Но я даже не прислушивался. Свирепо ухмыльнулся, ступил навстречу. Вновь окрик. Предупреждающий, испуганный. Щелканье затвора, расширенные в ужасе глаза. Тьму рассекла оранжевая черта, горячая пчела прожужжала над головой.

– Получи! – с бешенством зарычал я.

Пространство сдвинулось. Воздух заревел в ушах, нехотя пропустил. Прямо предо мной из темноты проявилось лицо. Обычное, мужское. Впалые щеки, щегольская бородка а-ля мушкетеры, густые брови и глаза… полные мистического страха, изумления, злости. Чуждые, бездушные и мертвые. В мозгу болью отдались чужие суматошные мысли. Вызвали волну гадливости и отвращения. Ярость прорвала запруду.

Охранник кричал, брызгал слюной. Стрелял в упор, вжимался в толстую металлическую створку ворот. Алый туман сгустился. Я поднял руку и взял это отвратительное лицо. Легко надавил, послушал дробный хруст. Сквозь пальцы плеснули черные струйки. Человек забулькал, выпустил из ослабевших рук оружие. Я отшвырнул безвольное тело. Мокро хлюпнуло, на каменной колонне появилось липкое пятно. Словно муху прихлопнули.

Алое… алое… Алое!..

Захохотав как безумец, я шагнул вперед. Увидел туманную пелену заклятий, почувствовал щекотку. Но не остановился, пнул ногой. Защита лопнула, словно мыльный пузырь. В воротах появилась глубокая вмятина. Уши уловили грохот, скрип и скрежет. Створки покачнулись, тяжело рухнули. Взвилась пыль, полетели мелкие камешки.

В груди сладко защемило от бешенства. Костер полыхнул жарче, кровь взбурлила. Даже поры кожи, казалось, разошлись шире и выпускали струйки пара. Я медленно пошел к входу в особняк.

Из мрака выбежал человек в черной униформе и шлеме. Что-то взвизгнул, вскинул автомат. В ночи распустились цветы-вспышки выстрелов. Еще несколько охранников появились справа. В окнах первого этажа заметались тени. С порога посыпались люди. Заорали нечто на своем лающем языке, разбежались вокруг. И вновь выстрелы, длинные злые очереди.

Горячие пчелы жужжали вокруг. Попадали, прошивали насквозь. Я чувствовал легкие толчки, тусклую и незначимую боль. Раны зарастали, кожа разглаживалась. Алый туман сгущался в грудной клетке, сворачивался в тугой кулак. Я шел вперед и хохотал.

Наперерез бросилась гибкая тень в кожаном комбинезоне и маске. Громыхнуло, засверкало. Краткое мгновение абсолютной черноты… Я стоял на дне глубокой дымящейся воронки, а вокруг бушевало пламя. Трещало, ревело. Жадно лобзало ноги, цеплялось за одежду. Но тут же трусливо отпрыгивало, пряталось в земле. Я вышел из впадины, поймал взглядом фигуру в униформе. И опять сдвиг в пространстве, рев воздуха.

Волшебник попытался убежать. Прыгнул, ударил в полете россыпью злых искорок. Амулет Рода на груде кольнул холодом, потушил заклятие. Я поймал врага за ногу, рывком вернул на место. Ухмыльнулся и сжал пальцы на толстой мускулистой шее. Хрястнуло, голова вывернулась под неестественным углом. Сквозь ткань маски брызнули струйки крови.

Я подбросил волшебника в воздух и вновь ухватил за ногу. Раскрутил, швырнул в группу охранников. Троих будто ветром снесло. Остальные засуетились, бросились врассыпную. Заняли позиции и снова начали поливать горячим свинцом. Черное окрасилось алым. Тьму разрезали раскаленные дорожки, всполохи.

Откуда-то справа прилетело заклятие, еще одно. Я пошатнулся, невольно попятился и прикрыл рукой глаза. На кратчайший миг реальность изменилась, стала прежней. Уши терзали крики и грохот выстрелов. Перед взором мельтешили вспышки, метались тени. Сердце кольнуло страхом. Я ощутил боль в израненном и изрешеченном пулями теле. Легкая слабость, головокружение, тошнота, дезориентация… Но почти сразу ярость и сила вернулись. Я почувствовал ненависть, омерзение. Вокруг не люди. Тараканы. Мерзкие насекомые. А паразитов надо давить, чтобы не плодились.

Туман колыхнулся в груди, потек с пальцев. Затянул землю, упругой волной помчался вперед. Ближайший боец уронил автомат, упал на колени. Тело распухло как надувной матрац. С треском лопнуло, брызнуло костьми и черной жижей.

Раздались испуганные вопли. Охранники попытались скрыться. Но красный туман захлестнул, поглотил. Раздались мокрые хлопки, плеск. На землю обильно полилась кровь, посыпались кости. Погибло около двух десятков бойцов, стрельба немного ослабла. Но остальные рассредоточились, спрятались за автомобилями и домом. Послышался звон стекла, в окне затарахтел пулемет. Заклятия посыпались чаще. Сферы Света, какие-то отталкивающие, разжижающие и обездвиживающие.

Я попятился. Боль терзала каждую клеточку тела. Меня выжигало изнутри. Чудовищно быстро, стремительно. Время заканчивалось. А я должен завершить, найти…

Вторая волна тумана ударила в машины припаркованные неподалеку. Небо лизнули столбы жирного чадного пламени, взлетели обломки железа и стекла. Алая мгла захлестнула врагов. Отбросила, вцепилась в тела десятками щупалец. Отхлынула, оставила на земле голые скелеты в истлевших обрывках одежды.

Третий удар был не столь эффектным, но гораздо сильнее прочих. Асфальт покрылся сетью трещин. Из разломов метнулись гибкие красные плети. Словно побеги лиан вцепились в стены и фундамент особняка. Дом покачнулся, вздрогнул. Брызнули камни, пыль. Окна плюнули мелким стеклянным крошевом. Крепкая кладка выдержала. Но щупальца не отступали, вгрызались в неподатливые монолиты. Теперь время пошло на минуты.

В душе взвихрилась злобная боевая радость. Алый туман застлал взор, кровь закипела в жилах. Мой гулкий страшный смех смешался с шумом битвы. Сила толкнула в спину. Иди же!

У крыльца поджидала последняя организованная группа волшебников. Несколько заклятий ударили в грудь, сожгли рубашку, исцарапали кожу. Но мощь удара поглотил амулет Рода, а туман залечил раны. Я засмеялся, бросился вперед. Само пространство подчинялось мне, перебрасывало с места на место. Я налетел как вихрь, занес кулаки.

Первый волшебник был не робкого десятка. Несколько раз выстрелил из пистолета, потянул из заплечных ножен клинок. Мой кулак обрушился на макушку врага. Череп хрустнул, вмялся внутрь. Кровь хлюпнула из ноздрей и рта, волшебник рухнул как подкошенный.

Сбоку прилетели брызги какого-то едкого раствора, ожгли кожу. Я развернулся, ребром ладони снес наглецу голову. Переступил тело, поднялся на ступеньку.

Остальные не выдержали, заорали от страха и бросились внутрь дома. Толстая дверь захлопнулась у моего носа. Но я лишь хохотнул, ударил. Твердые камни крошились как сухари, брызгали пылью и щебнем. Дверь взорвалась облаком обломков и щепок. Стена содрогнулась, дала глубокие трещины и частично ввалилась внутрь.

Вперед хлынула волна тумана. Следом вошел я, медленно огляделся. Просторный холл, обставленный богато и со вкусом. Но сейчас завален обломками, затянут дымом и пылью. Слышались отчаянные крики, метались тени. Из мрака вылетели пули, выбили штукатурку рядом с плечом. Следом метнулись орды каких-то призрачных тварей. Взвыли разноголосо, набросились. Но едва соприкоснулись с туманом, растаяли без следа.

Мир вновь исказился, исчез в красной пелене. Я шел практически на ощупь, хохотал как безумец. Отовсюду били пули, заклятия. Но здесь и сейчас мне было наплевать. Жадный древний зверь в душе получил свободу. Алкал кровь, ярость и страх врагов. Я убивал без жалости и сострадания, давил людей как мерзких насекомых. На лицо и грудь брызгала чужая кровь. Я слизывал с губ, щерил зубы. Шел вперед. Неумолимый и бесстрашный, равнодушный и яростный.

Волшебники поначалу пытались обороняться. Отчаянно стреляли, бросались с мечами наперевес. Я подходил вплотную, догонял. Крушил кулаками, отрывал руки и ноги, откручивал головы. Враги взвыли и побежали. Я настигал, убивал каждого. Кости ломались под моими ударами как сухие веточки. Плоть напоминала ветхую ткань.

Я обошел первый этаж, вернулся в холл и заметил лестницу наверх. Поколебался, но развернулся и двинулся прочь. В одной из комнат почуял множество врагов. Но даже заходить не стал. Туман скользнул в замочную скважину. Послышались предсмертные вопли, хруст, чавканье. Из щели под дверью выкатилась вязкая волна. Я нагнулся, макнул пальцем и повернулся на свет. Алое… багровое… Кровь цвета ярости, вкуса смерти.

Мгла сгустилась, разум отключился. Я мало что запомнил. Лишь слабые толчки, смутные крики, боль. В дом ворвался Ад. Я кого-то убивал, шел куда-то. Дикое животное во мне получило сполна. Напилось и наелось досыта. И сквозь ярость вновь прорвалась боль.

«Соня», – мелькнула мысль.

Туман развеялся, отхлынул. Я с удивлением осмотрелся. Небольшая темная комната, тела людей на полу. И люк в подвал. За спиной слышались тяжелые удары, грохот, выстрелы и крики. Я с ног до головы забрызган кровью, обожжен и изранен. Но боли нет. Алый туман клубился вокруг тела, сочился сквозь поры кожи. А в груди – страшный жаркий костер.

Обостренные чувства подсказали, что в комнате не один. Чувство опасности взвыло как милицейская сирена. Я резко развернулся, зарычал и приготовился к удару. Но неожиданно для себя сдержался, опустил руки.

Из тени вышел Дэвид, бесстрашно ступил навстречу. Лицо спокойное, но в глазах огоньки странного чувства. Или скорее смеси эмоций: боль, надежда, великое облегчение. Отшельник встал рядом, чуть повернул голову. В душе возникло странное чувство сродства. Мы похожи, едины. Делим память на двоих. Дикарь уже свершил месть, стал свободным. То же предстоит и мне.

– Мы встретимся, – прохрипел я.

– Обязательно, – ответил Дэвид, кривовато улыбнулся. – Жизнь сведет. Но в ином качестве.

Волшебник прикрыл глаза и легко поклонился. Отступил, смешался с тьмой и багровыми отблесками. Я проводил взглядом, невольно поежился. Дэвид строг и сдержан. Но каждым миллиметром кожи я ощущал его боль. Кошмарную, нечеловеческую. Как держится? Разве в силах людских терпеть подобное и не превратиться в злобного мерзавца?.. Да. Можно, наверное. Чародей благороден и силен. Найдет новую цель, мечту… ведь знает, что может спасти. И мы обязательно встретимся. А пока…

Я помедлил лишь секунду. Прыгнул в проем люка, скатился по винтовой лестнице. Внизу замер, огляделся. Безошибочно определил дверь. Подбежал, пнул ногой.

Страшный грохот отдался болью в ушах. В лицо ударил затхлый воздух напоенный вонью крови и паленой плоти. Предо мной открылось низкое помещение. В углу жаровни с раскаленными углями, бочки с водой. Повсюду цепи, ворохи грязной соломы на полу. Все как во сне.

Двое мужчин испуганно вздрогнули, повернули головы. В полумраке бледными пятнами выделялись лица, сверкнули блики в расширенных глазах. Низкий широкоплечий охранник чуть не свалился со стула, хлопнул рукой по кобуре. Командир вскочил на ноги, посмотрел прицельно и холодно. Холеное лицо пересеченное кровавой полосой исказилось в гримасе страха и бешенства.

– Ты кто такой? – воскликнул офицер по-английски.

– Твоя смерть, тварь! – низко зарычал я.

– Убирайся в ад! – гаркнул командор.

Пронзил ненавидящим взглядом, вытянул руки в ритуальном жесте. С ладоней потекло зеленоватое сияние, ударило в мою грудь. Вспыхнула резкая боль. Краем глаза я заметил, что плоть стремительно гниет, мышцы отваливаются целыми пластами. Алая мгла латает, заживляет. Но чересчур медленно.

Бешенство придало сил. Я шагнул вперед, взревел:

– После тебя, тварь!

Командор почувствовал неладное. Аристократическое лицо исказилось в страхе, челюсть отвисла. Офицер попятился, пошарил на поясе и ухватил длинный резной жезл. Но я не позволил воспользоваться магией, бросился вперед. Громыхнул выстрел, грудь ожгла боль. Из глубокой раны выметнулся язычок красноватого дыма, затянул плоть. Я взревел, ударил крепыша. Кулак прошиб ребра, словно картон. Из громадной раны широким потоком плеснула кровь. Пальцы нащупали горячее и трепещущее, схватили и вырвали с корнем. Раздался хряск, охранник рухнул на пол. Я швырнул сердце в лицо командира, протянул окровавленные руки.

Офицер взвизгнул как баба и выпучил глаза, вжался в стену. По штанам растеклось мокрое пятно, отвратительно завоняло мочой.

– Не убивай! – заверещал волшебник.

Я схватил офицера за горло. Легонько стукнул о стену. Заметил краем глаза жаровню. Перехватил чародея за загривок, потащил за собой. Волшебник брыкался и упирался. Отчаянно орал, молотил кулаками. Я встряхнул, словно щенка, сжал пальцы крепче. Зачерпнул ладонью раскаленных углей, силой разжал рот врага и запихнул внутрь.

Раздалось шипение, в ноздри ударила вонь паленой плоти. Глаза офицера вылезли из орбит. Изо рта брызнула кровь, потянулся дымок. Но мне было мало. Я схватил крепче. Испытывая злобную радость, окунул холеной мордой в жаровню. Командор забился, как кролик в силке, сдавленно захрипел. Огонь мгновенно объял волосы, вгрызся в кожу. Но я надавил крепче. Вжимал в желтые угли, пока чародей не обмяк. Приподнял, посмотрел в обгоревшее обезображенное лицо и отшвырнул врага прочь.

Алый туман обступил. Ярость загорелась с новой силой. Я зарычал от внутренней боли, повернулся. Стремительно бросился к пленникам у стены. Разорвал цепи, порыскал взглядом.

Сердце замерло, обратилось куском льда. Грохот крови в ушах сменился комариным писком. Туман колыхнулся, втянулся в кожу. Пустота и смерть заглянула в глаза черными слепыми буркалами. Что-то надорвалось в груди, лопнула незримая струна.

– Саша… – шепнула она. – Ты пришел.

– Да, милая, – ответил я.

Обнял, погладил по нежной щеке. Сцепил зубы, боясь разрыдаться. В горле застрял твердый ком, земля ушла из-под ног. Комната закружилась вокруг, свет и тени смазались. Часто закапали слезы. Оставляли на коже горячие дорожки, падали на ее лицо. В душе лишь пустота и боль.

– Саша! – позвала она.

– Я тут, – прошептал я. – Тут. Все будет хорошо.

Соня повернула голову, отблески скользнули по лицу. Губы разбиты, нос распух. Кожа грязная, исцарапанная. Вместо глаз – запекшиеся раны. Уродливые и страшные. Кожа вокруг сожжена, обуглена. Брови частично выгорели. Из глазниц сочилась кровь, редкими каплями сбегала по щекам. Казалось, девушка плачет.

– Саш, уйдем отсюда, – сказала ведьма. – Мне страшно. Тут… слишком светло. И люди… плохие.

– Конечно, дорогая, – прохрипел я.

– Ты плачешь?..

– Нет, родная, – соврал я.

– А я почему-то не могу… больно. Пойдем.

– Пойдем, – согласился я.

Обнял девушку, прижал к себе. Вытер слезы и встал на колени. За спиной почудилось движение. Я обернулся, увидел Вадима. Лицо друга темнее тучи, глаза метали грозные молнии. Избит и изможден, но еще силен, идти сможет.

Вадик мотнул головой, поморщился. Я кивнул, скрипнул зубами. Да, пора уходить. Здесь больше нечего делать.

Оставшиеся в живых «храмовцы» стояли у выхода, переминались с ноги на ногу. Пытались смотреть куда угодно, но не на меня. Один держал пистолет охранника, двое других отыскали толстые стальные пруты.

Лед поглотил пламя, в душе возникла черная дыра. В алчущую глотку засасывало эмоции, чувства. Словно в полусне я взял девушку на руки, встал и пошел к выходу. Спецназовцы метнулись дальше по коридору, забежали в другие камеры. Через минуту в коридоре показались знакомые лица молодых магов. Ребята ошеломленные, слабые. Помогали друг другу. Тех, что без сознания несли на руках. Кое-кто пытался задавать вопросы. Но Вадик грозно цыкнул, махнул рукой – за нами. Маги послушались.

Мир застлала горючая мгла. Я моргнул. Бережно, боясь доставить боль, понес Соню к выходу. Осторожно поднялся по лестнице, побрел по коридору. Рядом шел Вадим. Помогал, поддерживал. И молчал. Любые слова излишни.

«Храмовцы» умчались вперед, расчищали дорогу. Я слышал крики, удары и бешеную стрельбу. Сломленные духом Посвященные разбегались, сопротивлялись лишь единицы. Но таких бойцы уничтожали быстро и безжалостно. Спустя минуту вернулись лишь двое. Один прижимал руку к ране на животе, пошатывался. Тускло улыбнулся, сплюнул кровью и кивнул – путь свободен.

Коридоры застилала дымовая завеса. То тут, то там трещало пламя. Стены содрогались. С потолка сыпалась пыль и штукатурка. Где-то вдалеке раздавался грохот обвалов, стон перекрытий. Вызванные мной из неведомых глубин алые щупальца разрушали дом. Скоро от особняка останется лишь груда камней.

Повсюду трупы, кровь, обломки. По особняку, словно смерч прошелся. Не верилось, что это был я. Действие зелья закончилось, рассудок вернулся. Остатки красного тумана еще бурлили в жилах. Давали силу, заживляли раны. Но дикий зверь ушел на дно подсознания, спрятался во тьме.

Я аккуратно переступал, огибал пламя. Старался нести плавно и бережно. Соня прижималась к груди, дрожала как маленькая птичка. Тельце легкое, невесомое. Я мягко обнимал, шептал что-то успокаивающее и теплое. Стискивал зубы, изо всех сил сдерживал рыдания. Но злые слезы все равно бежали по щекам, застилали взор. В груди выла и рычала ледяная вьюга. До щенячьего визга хотелось просто подохнуть. Злость и отчаяние терзали душу. Боль выжигала разум. Но я держался. В мозгу билось: « Вынести. Спасти… И будь что будет».

В холле у лестницы немного замешкался. В лицо ударил порыв ледяного ветра, развеял дымовую завесу. Открылась картина жутких разрушений, горы изорванных в клочья трупов, целые реки крови. Я ощутил затылком пристальный холодный взгляд. По спине побежали мурашки, сердце трепыхнулось. Пришло понимание – тут. Я развернулся, посмотрел наверх.

Он стоял на площадке между первым и вторым этажом. Высокий и худощавый, очень бледный. Волосы полностью седые, глаза – ужасные белые бельма. Одежда изорвана, на теле столько же крови, сколько на мне. Но лик озарен белым сиянием, между пальцами проскакивали мелкие молнии. От врага веяло холодной силой, нешуточной угрозой.

Взор седого прошелся по молодым магам, выжившим «храмовцам» и прикипел ко мне. Губы изогнулись в жестокой красноречивой усмешке. Алый туман вновь колыхнулся в груди. За спиной ахнули. Я не оборачивался, но знал – ребята застыли, боясь пошевелиться.

– Саш, что случилось? – шепнула Соня.

– Все хорошо, милая, – ответил я. – Вадь, возьми.

– Саня! – с беспокойством воскликнул друг.

– Я знаю, что делаю, – спокойно произнес я. – Идите, сейчас догоню.

Осторожно передал девушку Вадиму, мотнул головой – уходите. Друг посмотрел пристально и серьезно. В глазах блеснуло понимание. Ученик волхва развернулся, пошел к выходу. За ним потянулись маги. Настороженно оглядывались на меня и человека на лестнице. Втягивали головы в плечи, торопились. Быстро выскользнули наружу, растворились во тьме. Я проводил взглядом. Откашлялся и повернулся к врагу.

– Вновь встретились, Александр, – проскрипел человек, медленно спустился на ступеньку ниже. – Я знал, что придешь. Правда, не предполагал, что с таким шумом.

На губах играла вполне дружелюбная усмешка. Бледное лицо лучилось доброжелательством и спокойным участием. Но на фоне остального… Человека окружала плотная аура, свитая из белого сияния, воздушных потоков и мелких молний. В блеклых глазах сверкали искорки чистого пламени. Маг полон Силы, залит под завязку.

Я всмотрелся в такое знакомое лицо, отметил: а ведь изрядно помолодел, лет эдак на пятнадцать. Помню тридцатипятилетним мужчиной. А теперь предо мной двадцатилетний.

– Ярополк? – прохрипел я.

– Гвион, – хохотнул маг. – Так зовут на самом деле.

– Очень приятно, – съязвил я.

Сжал кулаки, невольно подогнул колени. Ярость вновь толкнулась в груди, объяла сердце жарким огнем. Старейшина заметил движение, улыбнулся шире.

– Не советую, Александр. Тебе не победить, – проскрипел враг. – Даже Кровь Перуна не поможет в этом поединке. Я убью тебя. Догоню твоих незадачливых друзей и верну обратно.

Маг спустился еще на пару ступенек. Дохнуло холодом, щеки усыпало мелкими водяными каплями. Я не пошевелился, следил за врагом. Мысли метались под черепом, судорожно искали выход. Но не находили. Я ослаб, а Старейшина пылает как факел. Проиграл?.. Нет.

Мое молчание позабавило чародея. Гвион засмеялся, качнул головой.

– Должен признаться ты хороший враг, Козерог. Неугомонный, упрямый. Но глупый. А глупые всегда проигрывают. Будет по-моему.

– Зачем? – коротко спросил я.

– Как же? – хмыкнул маг, приподнял брови. – Благо человечества, естественно. Я поведу народы к светлому будущему, создам идеальное общество. И никто не помешает. Мои собратья поплатились за забывчивость. Слишком погрязли в мелких распрях, рутинной работе. Тлели, тянули лямку. Их устраивал порядок, шаткое равновесие в мире. А меня нет. Люди станут великими. Достигнут звезд. Изучат мироздание. Я дам им хорошее будущее. Даже твоя Россия сольется со иными народами. Войны прекратятся. Настанет вечный мир!

– И будешь править ты? – пробормотал я отстраненно, пошарил взглядом по усыпанному обломками полу.

– Естественно, – заулыбался Старейшина. – Это будет моя награда за труд.

– Вынужден тебя огорчить, – медленно произнес я. – Не будет твоего будущего. И русские останутся русскими. Мы пойдем туда, куда захотим.

– Это еще почему? – улыбнулся Гвион.

– Я тебя убью, – ответил я.

Наклонился, подобрал с пола большой револьвер. Взвесил в руке, провел рукой по гладкому металлу, крепко сжал рифленую рукоять. Оружие тяжелое и холодное. Сразу ощущалось – эта вещь несет смерть.

– Застрелишь? – расхохотался Старейшина. – Глупец! Я впитал Силу одиннадцати. Пуля просто пощекочет.

Невдалеке жарко трещало пламя, дым стелился под потолком. Слышались скрипы, грохот. Каменные блоки дрожали, из стыков бил щебень. Особняк рушился прямо на глазах. Но это мало волновало. Внешние ощущения притупились. Я чувствовал вяжущую усталость, боль в теле и окровавленной душе. Голова кружилась, меня поташнивало. Дышать трудно, дым забивал ноздри. Во рту отвратительный солоноватый привкус крови и гари.

Я улыбнулся с усилием, поднял взор на врага. Гвион смотрел с презрением и превосходством. Вокруг головы и плеч врага ярко сверкал белый ореол. Силы столько, что не умещалась в теле.

Глубоко вздохнув, я вскинул пистолет и прицелился в Старейшину. Улыбка на губах Гвиона стала шире. Пренебрежительная, веселая… Я щелкнул предохранителем, погладил пальцем курок. Стрелки призрачных часов, что появились в разуме после посещения Храма, передвинулись на последнее деление. «Пора», – понял я. Руку дернуло, ствол изрыгнул пламя и свинец.

Облачко порохового дыма развеялось. Гвион по-прежнему стоял на лестнице, покачивался. Во лбу всемогущего и хитроумного Старейшины зияла круглая дыра. По стене позади мага стекала кровь, сползали ошметки мозгов. Презрительная ухмылка умерла на губах. Белое сияние мигнуло и потухло.

Враг пошатнулся, медленно завалился вперед и с грохотом покатился по лестнице. Я остановил тело ногой, заглянул в бледные буркала глаз.

– Вот и закончилось время Зодиака, духи ушли с Земли. А ты не знал… – пробормотал я устало. – Достали вы. Благо человечества, Сила, власть. Да идите в ж… хм… к черту. Мы, русские, будем жить, как хотим. И ни одна басурманская свинья не ступит на нашу землю.

Прицелившись в глаз, я нажал на курок. Еще и еще… Ствол подпрыгивал, руку дергало. Короткое злое пламя рассекало сумрак. Я давил до тех пор, пока грохот не сменился сухим бессильным щелканьем. Дым снесло сквозняком. Голова врага превратилась в месиво костей, мозга и крови, обрывков седых волос. Я отбросил пистолет. Развернулся и, не оглядываясь, пошел к выходу.

По щекам бежали горькие слезы, в душе осталась гложущая пустота… Победа!..

Эпилог

Легкий ветерок гнал рябь по поверхности водоема. Солнце отсвечивало в чуть зеленоватой воде, прошивало насквозь. Виднелось каменное дно поросшее водорослями и ракушками. Там притаилась изумрудная лягушка. Посматривала с сонным интересом, вяло шевелила лапками. По волнам стремительно скользила водомерка. Останавливалась у листьев кувшинок, бежала дальше. В воде отражалось глубокое голубое небо, солнце, пышные подушки облаков. Слышалось журчание, плеск. Пахло тиной, сладковатыми цветами.

На бортике бассейна сидела стройная темноволосая девушка. Подставляла милое лицо солнечным лучам и ветру, напевала под нос. Водила ладошкой по воде. Зачерпывала в пригоршню, выливала обратно. Нежная кожа золотилась на свету, распущенные волосы свободно развевались. Синяки почти сошли, остались лишь легкие пятнышки. Глаза прикрывала белая тканевая повязка. Даже сквозь свободную блузу и длинную юбку видно худенькое тело, выпирающие кости.

Я отвел взгляд, тяжело вздохнул. Смотреть на Соню чудовищно больно. Сердце истекало кровью, глухо ныло. И хотя ведьма выглядела намного лучше, но глаза… Девушка не жаловалась, молчала. И постоянно улыбалась. Когда бывал рядом, просто прижималась к груди, нежно гладила по щеке. Но я знал, что ей больно. Душу разрывало на части. Каждую минуту, секунду я казнил себя, уничтожал. Ведь опоздал, позволил произойти.

В глазах защипало, в горле застрял плотный удушающий ком. Хотелось взвыть, удариться головой о землю и умереть. Но я держался. Я нужен ей, нужен остальным. И должен быть сильным. Беды уйдут, боль заглохнет. Надо просто работать, идти в будущее… Я сглотнул ком, потер глаза кулаком. Медленно повернулся, огляделся.

Здесь как всегда тихо и хорошо. Шелестела листва, журчала вода. В кустах перекликались синицы и воробьи, хлопали крыльями. Трава ровная, удивительно сочная и зеленая. По белым плитам маленького храма вилась лоза. Деревянный идол, изображающий сурового бородатого мужчину, смотрел вдаль, прошибал взором небесные сферы. Тишина, спокойствие. В самом воздухе ощущалась добрая волшебная сила. Непритязательная и невидимая на первый взгляд, но явная и глубокая. Священная роща — кусочек иного мира на лике Земли. Потаенный, светлый и чистый.

– Раны заживут, Александр, — раздался звонкий мальчишеский голосок.

Я оглянулся. Маленький, лет семи, паренек стоял рядом. На нежном лице огнем горели веснушки. В глубоких голубых глазах плясали яркие искорки. Соломенные волосы развевал ветер. Одет в простую белую рубашку, такие же штаны подпоясанные обрывком веревки.

– Хотелось бы верить, Род, — печально произнес я.

— Так и будет, – уверенно сказал бог. Улыбнулся, пожал плечами. – Я очень постараюсь. Через год заберешь зрячую. Но хуже иное. Разум тоже пострадал. А его излечить сможешь лишь ты. Лишь твоя любовь затянет те раны.

— Я тоже постараюсь, – кивнул я. Сжал кулаки, скрипнул зубами. – Соня вернется!

— Обязательно, — серьезно сказал мальчуган. — Для настоящей любви нет преград. А ты любишь, я чувствую… Тебе пора.

– Я попрощаюсь.

– Конечно, - легко согласился бог.

Шаги получились неверные, ноги подгибались. Я подошел, присел рядом на бортик бассейна. Осторожно погладил Соню по щеке. Девушка заулыбалась, потерлась о ладонь. Порывисто наклонилась, обняла.

– Сашка, я буду ждать!

– Я тоже, родная! – ласково шепнул я. – Все будет хорошо.

– Уже хорошо, Саня, – сказала девушка. – Я чувствую тебя… рядом, здесь.

Ведьма приложила руку к груди, засмеялась. Мягкие волосы мазнули по щеке. Голова закружилась от терпкого чистого запаха. Я улыбнулся, поцеловал Соню в висок. Мягко отстранился, тяжело вздохнул и сделал шаг назад. Глухая боль терзала душу. Девушка сидела на краю бассейна, облитая солнечным златом. Водила рукой по воде и пела. Выводила какую-то песенку, славила небо, славила любовь…

Род проводил до самой границы полянки. Я в последний раз окинул взором пространство. Да, здесь Соне будет хорошо. Бог позаботится, вылечит. А год не такой уж и большой срок. Я дождусь. Обязательно дождусь. Не знаю, чем буду заниматься это время. Все слишком поменялось, вывернулось с ног на голову.

– Ты ведь знал о Велимире? – спросил я.

– Да, – ответил Род. – С самого начала.

– Тогда почему?..

– Не воспрепятствовал? – опередил мальчишка. Развел руками, улыбнулся. – Я всего лишь бог.

– Надо же, – невесело рассмеялся я. – Не думал, что услышу подобное от существа по определению всемогущего.

– Враки, – по-детски хмыкнул Род, небрежно махнул рукой. – Лишь людям дано менять свою судьбу. Открою секрет – вы существа более высокие и могучие, чем любой демон, бог или дух. Потому что способны чувствовать. Но вы должны пройти свой путь, понять важные истины. Тогда добьетесь истинного величия.

– Пройдем, – пробормотал я. – Куда ж деваться…

– Некуда, – засмеялся мальчишка. – Ты сам поспособствовал тому. И изменил судьбу человечества. Так что все зависит лишь от вас.

– Страшно, – признался я.

– Когда загоняют в угол, другого пути нет, – кивнул бог. – Что собираешься делать? Возрождать былую цивилизацию?

– Есть задумки, – отмахнулся я. – Незачем копаться в шелухе прошлого. Но и жить, как сейчас нельзя. Третий путь, компромисс. Сплав магии и технологий. Правда, еще не знаю, как осуществить. Ведь я обычный человек. Ни Силы, ни власти…

– Не надо врать самому себе, – нахмурился Род, плотно сжал губы. – Я ведь смотрел твою память, Александр. У тебя есть сила, есть знания.

– Угу, – без боя сдался я. – Еще б разобраться, откуда пришло. Просто порой знаю что делать, как подчинить природу. Словно кто-то нашептывает на ухо.

Мальчишка добродушно расхохотался, тряхнул соломенными волосами. Яркие глаза сверкнули как драгоценные камни.

– Ты стал ведуном, Александр, – со смехом пояснил малыш. – Первым за многие сотни лет. И знаешь, ведь славяне почти поголовно были ведунами. Ведать – гораздо больше, чем знать. Отсюда и слово совесть – совместное ведание. Души славян едины друг с другом и родной землей. Ты первый в новом времени. И есть надежда, что не последний.

– Угу, – буркнул я, судорожно пытаясь разложить по полочкам новое знание. – Ведун, да… Часто по голове били, поумнел. Ага, и лэвэл ап взял…

– Ты разберешься, – серьезно произнес мальчишка. – Твоя сила мала и велика одновременно. Но главное – ты выше судьбы.

– Чего уж там, – вздохнул я. – Как-нибудь…

Развернулся, шагнул в кусты. Но тут в мозгу вспыхнуло воспоминание. Я развернулся, встретился с серьезным недетским взором мальчика.

– Хотел поблагодарить, – произнес я. – Твой амулет много раз спасал жизнь. Не знаю, что в нем за сила…

Повозился со шнурком, снял оберег. Провел пальцем по деревянному кругляшу, ощутил кожей вырезанные канавки. Колесо о шести спицах, символ солнца. Мальчик принял амулет, повертел в руках и улыбнулся. Деревянная пластинка вспыхнула чистым огнем, рассыпалась в прах.

– Нет в нем никакой силы, – спокойно объяснил Род. – Обычное дерево.

– Но как же!.. – возразил я, уронил челюсть от удивления.

– То была сила твое духа, Александр, – сказал бог. – Сила славянской души. Ты просто верил. Слепо, безотчетно. И дал свободу духу.

В груди екнуло, по спине побежали мурашки. В душе вспыхнули яркие холодные звезды. Вечные, мудрые и насмешливые. Я тряхнул головой, закусил губу. Открыл рот, чтобы задать очередной вопрос. Но взглянул в загадочные синие глаза малыша и промолчал. Оглянулся на Соню, коротко кивнул и отступил в заросли.

У первых деревьев встретил Вадим. Промолчал, мотнул головой – пойдем. Белый балахон смотрелся на друге несколько необычно. И видно – парень чувствовал себя стесненно. Прятал сомнения за маской спокойствия и вдумчивости, но слишком уж старательно. После смерти Велимира Род выбрал Вадима на роль верховного волхва. Так что друг теперь пытался вжиться в роль, осмысливал. Проблем и забот прибавилось неимоверно. Вадик старался успеть везде, учился, работал.

Солнце сверкало в листьях, светило в глаза. Весь путь по священной роще молчали. Вадим думал о чем-то своем, вздыхал. Я же чувствовал себя очень неуютно. В конце концов, не выдержал, сказал решительно:

– Вадь, я хотел попросить прощения. За деда.

Друг резко остановился, посмотрел сурово и спокойно.

– Сашка, я понимаю. Род рассказал. В тебе нет зла. Просто дай мне немного времени. Надо подумать, принять.

– Хорошо, – поспешно произнес я.

Поежился под пронзительным взглядом, опустил голову. За маской бесстрастия просматривалась страшная боль. Опять боль и еще раз боль. Странно, что Вадим не убил на месте. Но есть надежда, что в будущем мост взаимопонимания и дружбы вырастет опять. А пока нам обоим нужно время.

Мы возобновили путь. Через несколько минут вышли из священной рощи. На призрачной границе с обычным лесом ждали одиннадцать ребят. Парни и девушки, несостоявшиеся маги. В глазах каждого застыл гложущий болезненный вопрос. Лица серьезные, даже суровые.

Я замер, виновато пожал плечами. Из плотной группы ребят вышел черноволосый паренек. Лев, Ярослав – вспомнил я.

– Что будем делать? – спросил парень.

– Будем? – переспросил я, удивленно приподнял бровь.

– Да, – кивнул Ярослав. – Так уж получилось, мы в одной тарелке. Возврата нет. Потому пойдем с тобой.

– Очень лестно! – по привычке фыркнул я. Но глянул на суровые лица, проглотил едкую фразу. Ведь верно, ребятам идти некуда. Новая реальность не отпустит, не даст покоя. Я сам такой… неправильный. Но что делать?..

Легкий ветерок мазнул по щеке. Принес запах сухих листьев, терпкого мха и грибов. Я поднял голову, всмотрелся в беззаботное небо, проследил за облаками. Неожиданно для себя улыбнулся. Расправил плечи и вдохнул полной грудью. Боль немного утихла, в груди разлилось теплое и светлое чувство. Да. Все будет хорошо.

Я шагнул вперед, взял Ярослава за плечо и увлек за собой. Хитро прищурился, подмигнул настороженным ребятам и молчаливому Вадиму. Зычно и уверенно произнес:

– Ну что смотрите? Идем! Будем спасать человечество, овладевать магией и вообще жить дальше.

– Как спасать? – воскликнула Юлия, округлила глаза.

– Есть мыслишка, – беззаботно хмыкнул я. – Надо найти и открыть порталы в иные миры. Таким образом, убьем сразу целое стадо зайцев. Во-первых, народ бросит свои виртуальные эльфятники и ринется исследовать новые просторы. Во-вторых, спасем Землю от перенаселения. В-третьих, переведем в Эпоху Познания. В-четвертых… Да что там, сейчас подробненько обсудим. И приступим к осуществлению.

Content

Сергей Джевага
Охота на хранителей

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог