Николай Леонов, Алексей Макеев

Продавец острых ощущений

Продавец острых ощущений

Глава 1

«Оранжевая жара»… Столбик термометра растет, прогноз на неделю не радует, службы ЧС пугают пожарами, люди пачками падают в обморок прямо на тротуарах. И все это в середине июня. Что же ждет впереди? Да ничего особенного: все те же домашние заботы, деловые поездки и работа, работа, работа…

В помещениях без кондиционеров совсем тяжко: воздух нагревается так, что хоть ножом режь, как масло в масленке. От раскаленного асфальта жар доходит до девятого этажа, где вентилятор на метровой ножке гоняет горячий воздух по крохотной комнатушке в четырнадцать квадратов, а облегчения не приносит. Открытое окно лишь усугубляет положение.

У окна сидит молодой человек в стильной льняной рубашке, светлых летних брюках и каждые три минуты протирает бритую голову огромных размеров клетчатым платком. Когда-то у него на голове была креативная стрижка: пряди трех цветов собирались в короткий хвост, переходя в круто выбритый затылок. Спортивные брюки и укороченная футболка с принтом вызывающего содержания, речь скороговоркой, развязный стиль общения — образ прежнего начинающего креативщика.

Тогда казалось, что это круто. Радужные полосы в волосах, татуированная от плеча до кисти рука и перламутровая оправа очков привлекали взгляды, что придавало уверенности в себе. Как давно это было, каким глупым это казалось сейчас. Какое счастье, что хватило ума избавиться от наносного и показного, что дешевый «креатив» не помешал основным, глобальным планам.

Со временем внешность претерпела значительные изменения. Оказалось, что бритый наголо череп смотрится более презентабельно, классический, с некоторым налетом вольности, стиль одежды подчеркивает индивидуальность, а черная оправа очков облагораживает не слишком аристократические черты лица. Но главное достижение не в стиле, а в укреплении позиций на рынке развлечений.

Добиться признания в Москве дорогого стоит. Он этот путь прошел. От никому не известного массовика-затейника до директора самого модного и выбираемого в столице ивент-агентства. Круто? Конечно круто. Тут тебе и уважение, и почет, и слава. К тому же вопрос финансов давно не висит дамокловым мечом, в этом плане все стабильно, насколько вообще в этом мире может существовать стабильность.

«Боже, как же здесь душно! Сюда бы какой-никакой захудалый кондиционер, а не это чудо техники прошлого века. Ладно, часок потерпеть можно. Думай о награде и о том, как приятно будет после душегубки оказаться в кондиционируемом салоне автомобиля. А с кондиционером потом решим». Он прошел в кухню, открыл кран. Когда теплая жижа ржавого цвета потекла на платок, поморщился и, отжав в раковину лишнюю воду, приложил платок к шее.

Щелкнул дверной замок. «Наконец-то», — облегченно подумал молодой человек, но, обернувшись, замер на месте: в тесную прихожую вошли люди, которых он не ждал. Их было пятеро. Все одного роста, примерно одного возраста и в одинаковой одежде. Черные спортивные костюмы с капюшонами, на ногах кованые ботинки, а в руках…

«Что? Что происходит? Что ты натворил, кому перешел дорогу? Соображай, пока не стало поздно!» Голова же стала совсем пустой, точно из нее высосали все вакуумным насосом. Один из вошедших вышел вперед, схватил молодого человека за шиворот и выволок в комнату. Люди в капюшонах рассредоточились по периметру комнаты, образовав кольцо.

— Кто вы?! Чего хотите?! — выкрикнул молодой человек, но либо запоздал с вопросом, либо тот изначально не имел смысла.

Он увидел летящую в голову биту, ощутил первый удар и понял, что живым из комнаты ему не выйти.

«Лева, придется поднапрячься. Сам понимаешь, отказов там не принимают. И не ворчи, такая у нас работа». Дерьмо это собачье, а не работа. Работа оперуполномоченного по особо важным делам заключается в расследовании преступлений, в розыске преступников, в поиске улик и доказательств, а ублажать высокие чины — это прерогатива людей совсем другой профессии. Вот что сказал бы полковник Гуров, будь у него слушатели. Но в половине седьмого утра желающие послушать возмущенные тирады сыскаря из уголовки в очередь не выстраиваются, поэтому пронзительная речь звучала исключительно для него самого.

Час назад Гуров принял звонок от своего непосредственного начальника генерал-лейтенанта Петра Николаевича Орлова. Тот факт, что Орлов позвонил лично, а не перепоручил грязную работу дежурному по части, говорил сам за себя. Значит, дело, которое еще даже не возбуждено, уже находится на особом контроле. Лично для Гурова это означало одно — повышенное внимание, дополнительный надзор и лишняя отчетность.

«Ну почему всегда одно и то же? Почему самые дурнопахнущие дыры должен затыкать именно я?» — возмущался Лев. Он сидел за рулем своей машины, и путь его лежал в московский район Гольяново. Район этот имел славу самого криминально неблагополучного места в столице. В некоторых источниках средств массовой информации его ставили в одну строку с Кейптауном и Мехико. Когда-то, в далекие девяностые, здесь правила измайловско-гольяновская преступная группировка, организованная из молодежных банд. Тогда даже самые отъявленные бандиты знали, что на восток столицы лучше не соваться.

В настоящее время обстановка в Гольяново улучшилась, но не намного, и район по сей день считается лидером по количеству краж, разбоев и убийств, только теперь это не связано с организованной преступностью. Причина до абсурдного проста. Вернее, их две: дешевая арендная плата на жилье и крупнейший в России автовокзал. Первое привлекает в район мигрантов и маргиналов, которым плевать на обилие промзон и загаженный воздух. Второе плодит «гастролеров», приезжающих в столицу исключительно ради совершения преступления.

И вот в этом районе, где слово «полиция» считается ругательным, полковнику предстояло расследовать убийство. В чужом районе, на чужой земле. А все почему? Да потому, что в пять утра генералу Орлову позвонил вице-губернатор Московской области и лично просил взять расследование преступления, совершенного в Гольяново, на особый контроль. Орлов пообещал сделать все возможное и не придумал ничего более оригинального, чем поднять его, Гурова, с постели и погнать в криминальный район.

Все, что на данный момент было ему известно о преступлении — убит директор популярного в Москве развлекательного агентства. Выбросили из окна, так сказал Орлов. Что ж, есть преступление, надо искать преступника, разве он против? Обидно, что по указке городского чиновника. А вмешательство вице-губернатора — не что иное, как показуха. Отец-благодетель нашелся, о рядовом жителе города печется. Кто в это поверит?

Впрочем, причину внимания к персоне директора ивент-агентства со стороны губернатора генерал не озвучивал, так что ворчание Гурова не имело под собой почвы. Просто слишком уж часто стали происходить такие вот персональные звонки, после которых ему приходилось совершать на три продуктивных действия около десяти непродуктивных. И это выбивало из колеи.

До места происшествия Лев добрался в четверть седьмого. Орлов заранее предупредил, что работать он будет с криминалистами из Управления. Выездная бригада тоже входила в штат Московского уголовного розыска на Петровке. Это облегчало задачу, так как не нужно было тратить силы и время на знакомство с людьми из местного отдела полиции.

У дома, где лежало тело погибшего, собралась толпа. Газон возле единственного подъезда огородили лентой и выставили оцепление. Об этом позаботились местные власти, знакомые с порядками района лучше, чем приезжие опера и следователь. Количество полицейских, охраняющих место падения тела, впечатляло. Восемь человек только возле трупа, а еще патруль на дороге при въезде во двор, две пары бравых бойцов с торцов дома и пара у подъезда.

«Как при теракте», — промелькнуло в голове Гурова. Он вышел из машины, и к нему тут же ринулись двое полицейских. Один козырнул и спросил:

— Вы из Главка?

— Полковник Гуров, — кивнув, представился Лев. — За все это кто отвечает? — обвел он рукой пространство перед собой.

— Майор Бронницкий, — поняв его жест, представился полицейский. — ОМОН и патрульных я вызвал. Сразу, как только звонок отсюда поступил. У нас здесь лучше лишний раз перестраховаться. Могли и не успеть. Вышли бы «братки» из окрестных домов и затоптали место преступления почище, чем стадо буйволов.

— Вы приехали сюда по звонку? — уточнил Лев.

— Практически сразу после звонка, — ответил Бронницкий. — Я сегодня на дежурстве, так что повезло.

— Осмотр производили?

— Частично. Карманы проверили. Телефон изъяли, водительское удостоверение. Личность определили, сделали пару звонков, после чего нам было велено стоять на карауле, но к телу не соваться.

— Хотелось бы знать, что за звонок вы сделали, что вас так наказали, — поддел Гуров.

— Похоже, наказали-то не нас, — вернул «комплимент» Бронницкий. — А если серьезно, ваш вызов не на нашей совести. Пока ждали приезда криминалистов, поступил приказ сверху: осмотр отложить до особых распоряжений.

— Полагаю, особое распоряжение — это я, — усмехнулся Лев.

— Получается, что так.

— Тогда докладывайте.

— Убитый — Валерий Кадацкий, неполных тридцати пяти лет, директор ивент-агентства «Особый шик». Личность установлена по водительскому удостоверению, род деятельности — по визитке. Других документов при убитом нет. Есть телефон, довольно дорогой, в чехле из натуральной кожи. В нем практически пусто, несколько штук визиток с фамилией убитого, указанием должности и контактными данными, и одна визитка, которая, как я понимаю, и привела вас сюда.

— Вице-губернатора? — догадался Гуров.

— Так точно. Сами понимаете, о таких деталях положено сразу начальству докладывать. Я доложил, мне было приказано ждать особых распоряжений.

— Уже известно, откуда у убитого визитка вице-губернатора?

— Думаете, передо мной отчитались? Или я вот так запросто взял и набрал его номер? — произнес Бронницкий. — Может, у вас на Петровке такое и практикуется, но у нас в Гольяново первое, чему учат новобранцев, — это не совать нос в дела власть имущих и не проявлять инициативу, пока не прикажет начальство.

— Ладно, майор, пойду работать, отрабатывать свой хлеб, — прервал его Гуров.

— По квартирам пойдете? — вопросительно посмотрел на полковника Бронницкий.

— Обязательно, — кивнул Лев.

— Поаккуратнее, слишком не усердствуйте, если что, — предупредил Бронницкий. — Тут контингент особый.

— Это я уже понял. В любом случае отрабатывать придется, как положено.

— Понадобится консультация по жильцам, обращайтесь к оперуполномоченному Юхимишину. Он на этой земле шесть лет участковым оттрубил. На совесть работал, так что всю подноготную про район знает.

— Вот за это отдельное спасибо, — искренне поблагодарил Гуров и пошел осматривать тело.

Белая, в мелкий цветочек, простыня выглядела бы смешно на фоне зеленой травы посреди городского газона, если бы не множество кровавых пятен, пропитавших ее насквозь. От этого голубые цветы приобрели темно-коричневый оттенок, а некогда зеленые веточки слились с общим буро-красным фоном.

— Привет, Вадим, что это тут у нас за самодеятельность? — кивнул криминалисту на ситцевые цветы Гуров.

— Женщина с первого этажа пожертвовала, — объяснил тот. — Зрелище слишком жуткое. Не хотела на раскромсанное тело из окна смотреть, вот и вынесла простыню. Разумное решение, надо сказать.

— Все так плохо? — Лев приподнял простыню и от неожиданности отшатнулся: — У них что, полуметровые лезвия в воздухе висят? Я так понимаю, травмы получены не в результате падения?

— От падения тоже есть, но на фоне всего остального, — озабоченно покачал головой криминалист. — Патологоанатому работы на неделю.

— Сильно изуродовали?

— Живого места не оставили. Голова только и уцелела. Из окна уже мертвого выбросили. Чтобы это понять, отчета ждать не нужно.

— Наверх поднимались?

— Какое там, — махнул рукой криминалист, — здесь только закончили.

— Вместе пойдем. Как будешь готов — зови. Я пока тут похожу.

Вадим Быков на Петровке появился не так давно, но с Гуровым в паре работал уже не первый раз. Гуров ценил его за аккуратность и дотошность. Если уж Быков взялся за работу, то можно быть уверенным, что осмотрен будет каждый миллиметр в радиусе ста метров. Порой такая въедливость раздражала, зато почти всегда приносила плоды. Сейчас Гурова интересовала общая картина, поэтому он отошел от места падения метров на пять, чтобы получить вид в перспективе. Мелкими деталями пусть занимается Быков, а он пройдет по верхам.

Двор, в котором произошло кровавое убийство, ничем не отличался от тысячи других московских дворов. Многоэтажные высотки стояли впритирку одна к другой, скудно озелененные дворы пустовали по причине летних отпусков. Зеваки, собравшиеся возле газона, на котором распласталось тело погибшего, и те рассосались. Глазеть было больше не на что, а попасть в свидетели и таскаться неделями на допросы и опознания кому охота?

Подняв голову, Лев осмотрел окна. Открытым оказалось лишь одно окно на девятом этаже. Видимо, оттуда и сбросили тело. Через дорогу напротив дома стояла точно такая же многоэтажка, и в ее квартирах могли отыскаться свидетели. Понятно, в пять утра нормальные люди еще спят, но как знать, может, в это утро кто-то из жильцов собирался на работу как раз в этот час или выглядывал в окно, чтобы проверить машину? А то и бессонница мучила, бывает и такое.

Машин на парковке, расположенной по диагонали от дома, он насчитал восемь штук. Простенькие машинешки, без наворотов, но владельцы таких машин, как правило, до полудня в постели не нежатся. Гуров обошел дом вокруг. В соседнем здании на первом этаже располагался магазин круглосуточной торговли, но от входа подъездную дверь дома Кадацкого видно не было. А вот ларек, отстоящий от магазина метрах в тридцати, располагался как раз на пересечении автомобильной дороги и двух пешеходных дорожек. Из витринного окна двор был виден как на ладони.

Гуров заглянул в ларек. Заморенный бессонной ночью парень лет двадцати пяти на секунду оторвал взгляд от журнала, оценил покупательскую способность вошедшего и снова уткнулся в глянцевую страницу.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался Лев. — Минеральной воды, пожалуйста.

— В стекле или в пластике? — неохотно поинтересовался продавец.

— В стекле.

— Кончилась, — коротко бросил продавец и снова уткнулся в журнал.

— Зачем тогда спрашивать? Нет в стекле, давайте в пластике. Если можно, из холодильника.

— Из холодильника кончилась, — вдруг развеселился парень. — Что-то еще?

— Минеральной воды, какая есть. Или вся кончилась?

— В «двушках» есть, — радостно сообщил продавец. — Вам с газом или без?

— А какая есть? — догадавшись, что его снова ждет подвох, спросил Лев.

— Без газа. — Парнишка пошарил рукой под прилавком и выставил двухлитровую бутылку с зеленой этикеткой. — Сто двадцать рублей.

— Откуда такие цены? — удивленно поднял брови Гуров.

— Я ценообразованием не занимаюсь, все по прейскуранту, — отчеканил парнишка. — Надо — берите, а нет — так никто не заставляет.

— Пожалуй, воздержусь, — покачал Лев головой. — Негуманные у вас цены, надо сказать.

— Другие не жалуются, — пожал плечами парнишка и убрал бутылку. — Могу из крана налить. Даром.

— Спасибо за предложение, возможно, в следующий раз воспользуюсь.

— Тогда до встречи. — Парень окончательно потерял интерес к неплатежеспособному покупателю. — Выход там.

— Я не тороплюсь, — вдруг заявил Лев.

— Чего попусту место занимать? — нахмурился парнишка, поняв, что от этого покупателя ему быстро не отделаться. — Идите, папаша, не мешайте работать.

— Приятная у вас работа, — кивнул Лев на журнал. — А главное — ответственная.

— Да что вы понимаете? Я, может, за всю ночь первый раз присел, — возмутился парнишка. — У нас на районе ночная торговля активнее, чем дневная. Всю ночь ходят и ходят. То сигареты им, то закусь.

— И сегодня ходили?

— Они всегда ходят.

— Народ разный? Или постоянные покупатели?

— А вам какой интерес? Хотите в смену устроиться?

— Есть вакансии?

— Представьте себе, есть. Неделю назад Шишкарев уволился, а нового еще не нашли, так что вам повезло, папаша, — снова оживился парень. — Зарплата здесь не айс, но зато хозяин нормальный, не гундит, не «пасет» и штрафами не долбит.

— Работа меня не интересует, — признался Гуров. — А вот покупатели интересны. — Он достал удостоверение, раскрыл и показал продавцу: — Про убийство в соседнем доме слышали?

— Да ладно! Убийство? Это в каком, в тридцатом или двадцать девятом?

— В тридцатом.

— А я думаю, какого хрена машин полицейских понагнали? Шесть штук насчитал. И елозят по газону с пяти утра. Вообще-то я думал, что они закладки «нариков» ищут. А вы говорите — убийство?

— Убийство. И в этой связи вопрос: незнакомые, не местные в магазин заходили сегодня?

— Не, сегодня только свои, — быстро ответил парнишка. — Заезжие редко здесь бывают. Если отовариваются, то в магазине «Тупичок».

— «Тупичок»? Странное название для магазина. Это тот, что напротив?

— Он самый. Так-то он без названия. Магазин, и все. «Тупичком» его местные прозвали.

— А ночью ничего подозрительного не заметили?

— Да тут всегда что-то подозрительное. То орут, то дерутся, то гонки по дворам устраивают, — принялся перечислять парнишка. — Неделю назад Алик Трынка на спор голым по двору гонял, а еще раньше у Тамарки из двадцать девятого юбилей был, тридцатник отмечала, так там вообще все на ушах стояли. Раз восемь только за водкой прибегали. Чуть витрину мне не разнесли, так напились, в дверь попасть не могли.

— А в эту ночь кто гулял?

— В эту никого. Так, по-тихому за жрачкой, за водой ходили, и все.

— Уверен? — Гурову не хотелось уходить ни с чем, почему-то ему казалось, что парнишка знает больше, чем говорит.

— Уверен. Вы это, если брать ничего не будете, я пойду товар считать. И так с вами заболтался, к началу смены не успею. — Парнишка махнул рукой и скрылся в подсобке.

Гурову ничего не оставалось, как уйти. В магазине со странным названием «Тупичок» новых сведений он не добыл. Две женщины пенсионного возраста в один голос заявили, что ночью к ним вообще никто не приходил.

Во двор Лев вернулся как раз вовремя, Вадим Быков стоял на крыльце и искал его глазами. Заметив Гурова, он крикнул:

— Товарищ полковник, я наверх! Догоняйте!

Лев прибавил шаг, догнал Быкова, и в лифт они вошли одновременно. Поднялись на девятый этаж. Там у раскрытой двери стояли двое полицейских в форме. Гуров показал удостоверение, один из полицейских посторонился, и вместе с Быковым они вошли в квартиру.

В нос ударил запах запекшейся крови, и неудивительно: комната напоминала картину из фильмов ужасов. По центру растеклась целая лужа крови, обои все в свежих потеках, а потолок буквально расписан бурыми точками, словно умалишенный художник три часа размахивал кистью, доказывая свою гениальность.

— Жуть какая! — выдал криминалист. — Лев Иванович, вы когда-нибудь видели нечто подобное?

— Да, зрелище не для слабонервных, — согласился Гуров. — Сдается мне, господин Кадацкий кому-то очень сильно насолил.

— Не могу не согласиться. Вряд ли его наказали за неправильную парковку. — Вадим сделал шаг вперед и чертыхнулся: — Черт, тут без бахил не обойтись. Сами же все следы затопчем. Лев Иванович, вы бы здесь постояли, а я поработаю.

Гуров остался у порога, Вадим извлек из чемоданчика бахилы, натянул поверх ботинок и начал осторожно передвигаться вдоль стены. Меблировка комнаты оставляла желать лучшего. Мебель хоть и современная, но весьма потрепанного вида: угловой диван с некогда кремовой обивкой, а теперь с пыльно-серым налетом и потертыми подушками, журнальный столик, «залеченный» изолентой в двух местах, шкаф, вмонтированный в стену с покосившейся дверцей. Из всего убранства выделялся лишь телевизор с широкой диагональю экрана и новехонький вентилятор, установленный возле окна.

На кухне обстановка выглядела и вовсе спартанской. Древний стол, такие же древние навесной шкаф и мойка, и здоровенный, но весь помятый, холодильник. Из крана в раковину капала ржавая вода, оставляя подтеки на белой эмали. Вместо портьер и в комнате, и на кухне — тканевые жалюзи. Лев осторожно, чтобы не стереть отпечатки пальцев, открыл холодильник. Полки оказались совершенно пустыми, морозильная камера тоже. В навесном шкафу стандартный набор посуды не лучшего качества, сахарница и непочатая пачка пакетированного чая.

Он перешел в ванную комнату. Ни зубной щетки, ни пасты на полочке не увидел. На бортике сидячей ванны притулился пыльный флакон шампуня. Полотенца на полотенцесушителе отсутствовали. На бачке унитаза стоял рулон туалетной бумаги, тоже довольно пыльный. «Похоже, квартира предназначается для сдачи внаем», — пришел он к выводу и, вернувшись в комнату, остановился на пороге:

— Что скажешь, Вадим?

— Приятного или полезного?

— Желательно, и то, и другое.

— Из полезного: налицо два набора отпечатков пальцев, четкие оттиски нескольких пар ботинок. Однозначно тех, кто устроил резню. Из приятного: осмотр будет коротким. По сути, здесь и осматривать нечего. Шкаф пустой, тумбочек-столов нет, личные вещи убитого отсутствуют.

— Короче, здесь мне ловить нечего, — подытожил Гуров.

— Думаю, да. Я еще повожусь, вдруг, да выстрелит. — Вадим вернулся к осмотру.

— Ладно, а я по соседям, — вздохнув, сказал Лев.

На «поквартирку» он отрядил трех человек из выездной бригады. Идти по всем соседям лично казалось пустой тратой времени. Все равно соседи ничего не расскажут, вот и Бронницкий так сказал, а он район получше знает. Сам Гуров решил обойти ближайших соседей. Этаж делился на два крыла, в каждом крыле по восемь квартир. В тех, что граничат стеной с интересующей его квартирой, двери никто не открыл. Либо жильцов дома не оказалось, либо просто с полицией связываться не захотели. Так или иначе, во всем коридоре удалось пообщаться лишь с двумя соседями. Первый, мужчина средних лет, проживающий через две квартиры от Кадацкого, заявил, что ничего подозрительного не слышал, мол, спал в берушах. Второй, парнишка лет двадцати пяти, на контакт пошел охотнее. Он подтвердил предположение Гурова, что квартира, в которой произошло убийство, сдается внаем, и добавил, что сам собирался ее снять, но в цене с хозяином не сошлись, и он снял ту, что занимал сейчас.

— Условия тут похуже, душ течет, мебель совсем гнилая, зато чуть ли не вполовину дешевле. А про убийство я ничего не знаю. Только то, что у подъезда женщины говорили. Одна так живописно расписывала, она почти весь полет наблюдала. У крыльца стояла, представляете? Вот бы он на нее свалился, тогда бы отучилась за соседями подсматривать. Ох и вредная! Прилипала и командирша, — разошелся парнишка. — Я раз с девушкой пришел, а она давай на весь двор орать: опять ты своих шлюх через мой подъезд тащишь? Сифилис только вылечил, теперь триппер подхватишь. Девушка, естественно, свалила. А я, между прочим, ни одной подруги сюда не приводил.

— Говорите, она за всеми присматривает?

— Шпионит и подглядывает, — поправил парнишка. — На первом этаже живет, баба одинокая, чем еще заняться? Торчит у окна сутками.

— Сами что слышали-видели? — перевел разговор Гуров.

— Да практически ничего. Вроде кто-то крикнул: «Чего надо?» — или что-то в этом духе, а потом тишина. Удары слышал, как будто ковер выбивают. И все.

— В подъезд не выглядывали?

— На хрена? Это Гольяново, товарищ полицейский. Тут любопытство не приветствуется.

— Почему тогда здесь живете?

— А вы цены на рынке недвижимости знаете? Я в Москву на заработки приехал, а не для того, чтобы «бабки» тратить. Вот годика два попашу, деньжат накоплю, вернусь на родину, куплю квартиру и буду жить припеваючи, — мечтательно закатил глаза парнишка.

— Не боитесь не дожить до заветной мечты? Сами сказали, район здесь неблагополучный. Пройдет слух, что на квартиру деньги откладываете, и полетите в окно, как ваш сосед.

— Это вряд ли. У меня «крыша» крутая, из «уголовки».

— В каком смысле? — не понял Лев.

— В прямом. В соседнем доме мой земляк живет, а он у «урок» в авторитете. Меня дядька к нему послал, сказал, он за мной присмотрит. Демин, кличка Трап. Может, слышали?

— Возможно, — уклончиво ответил Лев и повторил прежний вопрос: — Значит, никого в подъезде не видели?

— Никого.

— Телефон хозяина квартиры сохранился?

— В которой «чела» убили? Нет, зачем он мне, раз я другое жилье нашел, — пожал плечами парнишка. — Да вы в интернете поищите, на каждом сайте его квартира стоит.

Гуров поблагодарил за совет и отправился опрашивать жильцов дома напротив. У выхода из подъезда его остановил майор Бронницкий. Пришла «труповозка», и майора интересовал вопрос, можно ли увозить тело. Гуров дал добро на перевозку, парни погрузили тело, и машина уехала.

Опрос свидетелей из соседнего дома как-то сразу не задался. Лев только и успел подняться на лифте на девятый этаж, как двери открылись, и перед ним возникла фигура женщины необъятных размеров. Она загородила весь проход, и по всему было видно, что сдавать позиции дама не собирается.

— Ну и чего это мы по чужим домам шастаем? — взревела женщина-гора. — Мало своих охламонов, так еще вы сюда претесь! Загадите тут, а Марго потом убирай?

— Доброе утро, — стараясь сохранять спокойствие, проговорил Лев. — Уголовный розыск, мадам, полковник Гуров. Разрешите пройти?

Он достал удостоверение, но женщина и бровью не повела, продолжая высказывать свое недовольство.

— Да плевать мне на твои писульки! Что мент, что урка, срач от вас один и тот же. Сказала: проваливай! Не пущу на свой этаж!

— Гражданка, вы не понимаете, что нарушаете закон? В соседнем доме произошло убийство, сейчас оперативно-разыскная бригада осуществляет разыскные действия.

— В соседнем убили, там и осуществляйте что хотите, а на свой этаж я вас не пущу! — не успокаивалась женщина-гора. — Мне своего говна хватает, чтобы еще за вами выгребать.

— Вы можете пройти со мной, — предложил Гуров, — и удостовериться, что ничего из вашего списка я совершать не собираюсь. Все, что мне нужно — это пообщаться с жильцами девятого этажа. Вы, полагаю, тоже здесь живете?

— Да на хрена мне этот гадюшник сдался? Я женщина серьезная, в такой дыре жить не собираюсь.

— Значит, вы здесь работаете?

— Ты что это, допрашивать меня вздумал? Да мой мужик тебя за такую наглость в порошок сотрет! Он и за меньшую наглость мальков вроде тебя «на перо» сажал.

— Простите, Маргарита, верно? Давайте немного остынем и поговорим спокойно. — Гуров едва сдержал удивление, услышав заявление женщины о наличии у нее поклонника, да еще такого ревнивого.

— Для кого Маргарита, а для кого госпожа Сивкова, — не сбавляя тон, представилась женщина.

— Госпожа Сивкова, мы можем поговорить в более дружеском тоне?

— С ментом дружбу водить? На черта ты мне сдался?

— Послушайте, может, позовете своего друга, и мы с ним обсудим создавшуюся проблему? — Лев искренне надеялся, что друг женщины-горы окажется более адекватным. Надо было как-то выходить из положения, не звать же ОМОН, чтобы те силой убрали женщину с дороги.

— Оботрешься! — грубо заявила она. — Иди, откуда пришел, не нарывайся на проблемы.

За все время разговора в коридор не выглянул ни один жилец, из чего Гуров сделал вывод, что женщина-гора обладает реальным авторитетом на отдельно взятом этаже. «Придется уступить, — решил он. — В любом случае заставить ее уйти силой — не лучший вариант. Вряд ли после этого кто-то станет со мной откровенничать». Лев молча отступил на шаг назад, нажал кнопку с цифрой «восемь», двери закрылись, и кабинка поехала вниз.

— Правильное решение, мент! — Голос женщины-горы эхом отдавался в шахте лифта. — Больше здесь не появляйся и парням своим скажи, что Марго шутить не умеет и не любит.

Гуров вышел на восьмом этаже. Обошел квартиры сначала в левом крыле, затем в правом. Ничего существенного не узнал, но и в неприятную ситуацию больше не попал. К десяти утра он вернулся на Петровку, где принялся составлять план оперативно-разыскных мероприятий на ближайшее время.

Глава 2

Список мероприятий вышел внушительный, но Орлов дал добро задействовать столько сотрудников отдела, сколько Гуров сочтет нужным, так что по поводу нехватки человеческих ресурсов Лев не переживал. Собрал команду, провел вводный инструктаж и послал людей на задания.

Оперативников, капитана Изотова и майора Хитенко, — в домоуправление в Гольяново и к погибшему по месту прописки. Изотову предстояло собрать сведения о владельце квартиры, где произошло убийство, а Хитенко узнать все про Кадацкого и попытаться связаться с его родственниками.

Старлея Минаева отослал к оперуполномоченному Юхимишину, которого Бронницкий порекомендовал как эксперта гольяновской тусовки. Минаеву предстояло подготовить список тех, кто, по мнению Юхимишина, готов сотрудничать с властями. Плюс от него требовалось собрать записи со всех близлежащих камер. Далее эти записи просмотрят эксперты, отсеивая тех, чья внешность или поведение вызовут подозрения.

Сам Гуров планировал посетить офис фирмы Кадацкого, но перед этим собирался нанести визит вице-губернатору. Прежде чем начинать расследование, он хотел убедиться, что политические мотивы можно исключить, а для этого необходимо понять, в чем заключается личная заинтересованность высокопоставленного чина в расследовании убийства директора развлекательного агентства.

Лев предполагал, что с последним пунктом возникнут проблемы, но ошибся. Примерно без четверти одиннадцать на его сотовый поступил звонок. Звонил сам вице-губернатор. Говорить по телефону оба посчитали нецелесообразным, поэтому условились встретиться на нейтральной территории, в парке «Сокольники», на открытой площадке летнего кафе неподалеку от детского ортопедического центра.

Место назначил вице-губернатор, мотивируя выбор тем, что находится там по делам и сможет выкроить в плотном графике двадцать минут на беседу. По этой же причине предложил выслать за Гуровым автомобиль. От предложения Лев отказался, заявив, что доберется сам.

Через двадцать минут он был у входа в парк. Ориентируясь на указатели, быстро нашел интересующее кафе. Осмотрев посетителей, пришел к выводу, что вице-губернатор еще не прибыл. Заказал стакан минеральной воды, устроился на теневой стороне и приготовился к долгому ожиданию. И снова не угадал. Не прошло и пары минут, как на дорожке в сопровождении двух нехилых ребят показался мужчина средних лет, облаченный в официального покроя костюм и строгий галстук. Он поднялся на помост, отделяющий зеленую зону от зоны кафе, осмотрелся и направился прямиком к столику Гурова. Сопровождающим был дан знак оставаться на месте.

— День добрый, полковник Гуров? — Приветствие вице-губернатор совместил с церемонией представления.

— Лев Иванович, если вам так удобнее.

— Отлично. У меня ограниченный запас времени, а обсудить нужно много, так что перейду сразу к делу. Как вы уже знаете, сегодня был убит Валерий Кадацкий. Мне сообщили о его гибели в числе первых. Почему? Потому что при нем обнаружена моя визитка. Признаться, я рад, что так сложилось. О том, что мы с Валерием на протяжении последнего месяца имели систематические встречи, в органах узнали бы достаточно быстро, но выводы сделали бы наверняка не в мою пользу. Теперь же я имею возможность контролировать ситуацию.

— Вы сказали, времени в обрез, так зачем эти отступления? — Последнее заявление Гурову явно не понравилось, и он не стал этого скрывать.

— Понимаю, вы против контроля, но, думаю, в данном случае пользы от меня будет больше, чем вреда. Скоро вы в этом убедитесь. — По губам вице-губернатора скользнула едва заметная улыбка. — А теперь о главном: до сегодняшнего утра я являлся клиентом Валерия. Он готовил подарок-сюрприз для одного очень близкого мне человека. Имя не назову, так как это несущественно, подарок не был подарен. А вот суть подарка описать придется. Вы еще не были в агентстве Валерия?

— Не успел, — признался Гуров.

— Понятно. — Вице-губернатор побарабанил пальцами по столу. — Тогда объяснить будет сложнее.

— Что объяснить?

— Чем именно занимался Валерий. Дело в том, что его подарки — это не совсем подарки в изначальном понимании этого слова. Он не организует пышные банкеты, не ангажирует встречи с интересными людьми, не достает эксклюзивные вещицы. Он создает продукт, интересный лишь одному человеку. Тому, кому предназначается. Кадацкий заочно знакомится с человеком, которому предназначается подарок. Он изучает его привычки, каким-то непостижимым образом извлекает из скудной информации сведения о его самых заветных и сокровенных мечтах, суммирует полученные данные и выводит точную картину того, что человек хотел бы пережить, но по каким-то причинам не может этого сделать, или еще не успел воплотить свой замысел в жизнь. И Кадацкий предоставляет человеку такую возможность с минимальными потерями.

— Не совсем понятна фраза: «с минимальными потерями», — остановил монолог Гуров. — Значит ли это, что потери все же имеют место, и о каких именно потерях идет речь?

— Ситуации, спровоцированные Кадацким, не всегда укладываются в рамки общепринятых норм и правил.

Лев буквально физически ощущал, как сложно вице-губернатору подбирать слова. Было ясно, что тот опасается сказать лишнее и в то же время всеми силами пытается задать верное направление ходу мыслей полковника.

— Послушайте, так дело не пойдет! — резко откинулся он на спинку кресла. — Насколько я понял, вы настояли на том, чтобы дело поручили мне. Тому должна быть причина, и, думаю, я знаю, что это за причина. Так не проще ли отбросить условности и говорить без купюр? Быстрее — уж точно.

— Вы правы, я навел о вас справки, — признался вице-губернатор. — Отзывы о вас как о сыскаре весьма высокие. Но остановить свой выбор на вас меня заставило даже не это. Высокие моральные принципы, вот что сыграло решающую роль. Благородство, честность, неподкупность, порядочность, справедливость — эти эпитеты звучат практически в каждом отзыве, причем совершенно неважно, от кого они исходят, от никому не известной старушки или же от матерого «уркагана». А мне как раз и нужен человек порядочный и благородный.

— Прекрасно, с этим разобрались, — кивнул Лев. — И раз уж вы меня выбрали, условия сотрудничества буду диктовать я. Не потому, что хочу чувствовать себя выше, а потому что так продуктивнее. Итак, первое: для кого вы организовывали подарок?

— Я уже сказал: это несущественно, — начал вице-губернатор, но Лев снова остановил его:

— Как раз это очень важно! Вам придется научиться мне доверять. В противном случае разговор не имеет смысла. Вы можете уйти прямо сейчас. С вашей помощью или без таковой убийц я найду.

— Хорошо, будь по-вашему, — сдался вице-губернатор. — Но вы должны понимать, что эта информация сугубо конфиденциальная. Никому, даже начальству вы не можете ее продублировать.

— Если этого не потребует следствие.

— Следствие этого не потребует.

— Начинайте говорить, — поторопил Гуров.

И вице-губернатор заговорил. В свои шестьдесят три года он впервые осознал, что значит отцовская ответственность. Если говорить как на духу, желанием иметь семью, со всеми вытекающими отсюда последствиями, он никогда не горел. Ни в двадцать, ни в сорок, ни в те же шестьдесят три. Но семьей обзавелся, для статусности. В двадцать семь выбрал себе спутницу жизни, да так с ней и остался.

А вот с детьми затянули. Супруга сама не горела желанием стирать пеленки и подтирать детский зад, будь он трижды родным. И все же ребенок у них появился. После тринадцати лет супружества в их доме поселился орущий комочек по имени Павел. К тому времени у вице-губернатора имелся целый сонм прислуги, так что особых хлопот ребенок не доставлял. Рос себе и рос. Ходил в ясли, затем в детский сад, потом в школу. В восемнадцать, как положено, поступил в институт, но и тут проблем родителям не доставил.

С чего все началось? Пожалуй, с любопытства жены. Год назад она вдруг решила, что пора стать настоящей матерью. И тут-то начались проблемы. Оказалось, что их двадцатидвухлетний сын категорически отказывался пускать в свою взрослую жизнь родителей, которые до сего времени не имели ни малейшего желания в ней участвовать. Но сдаваться жена не собиралась. Она решила во что бы то ни стало отвоевать статус идеальной матери. Билась новоиспеченная мать долго, больше восьми месяцев, пока не получила по заслугам. Оказалось, что их взрослый сын считает себя сиротой. Нет у него ни отца, ни матери, ни больше ни меньше. Как об этом узнала супруга? Прочла в блоге, который откопала в ноутбуке сына.

Истерика, которая случилась с женой, запомнилась всем домочадцам. Трижды «Скорую» вызывали. Две недели по дому на цыпочках ходили, разговаривали шепотом, дверями старались не скрипеть. А в конце второй недели супруга объявила, что пока он, ее законный супруг, не найдет способ вернуть сына в семью, покоя им не видать. И срок поставила: шесть месяцев, аккурат до двадцать третьего дня рождения Павла.

Вице-губернатор условие принял, с неделю думал, как подступиться к выполнению волеизъявления жены, а потом начал действовать. Осторожно, без напора, без спешки. И оказалось, что его молодой сын весьма интересная личность. Ум, эрудиция, врожденная смекалка, ну и образование, конечно, — все это в совокупности делало сына неординарным человеком. Отношения с ним налаживались не по дням, а по минутам. Вице-губернатор вдруг осознал, что общение с сыном стало весьма важным для него.

Но и для этой бочки меда нашлась ложка дегтя. Как-то зашел у него с Павлом разговор про законность и наказание. И тут в словах сына проскользнуло нечто, что заставило вице-губернатора насторожиться. Нет, в открытую про «уголовную романтику» он не говорил, желания пожить по «воровским» законам не изъявлял. И все же что-то в его ответах было такое, что дало пищу для размышлений.

А тут как раз коллеги принялись активно обсуждать «подарок», который преподнес один из них своему брату. Тот всю жизнь бредил романтикой «горных людей», тех, кто покоряет Эверест и прочие горные высоты. В сорок пять начинать заниматься верхолазанием как-то поздновато, а вот ощутить на себе экстрим этого образа жизни, чтобы навсегда желание лезть по скалам отпало, — в самый раз. Обратившись в ивент-агентство, он попал в руки Кадацкому, и тот все устроил в лучшем виде. Да как! Без ведома юбиляра, его забросили на снежную вершину, снабдив экипировкой, питанием на три дня и рацией, работающей только тогда, когда этого пожелает устроитель экстрима. Ощущения от «подарка» у брата остались непередаваемые. А желание лазать по горам отпало напрочь.

Вице-губернатор начал собирать сведения о Кадацком, о стиле его работы и выполненных заказах и понял, что он идеальный вариант. Встреча с Валерием только укрепила в выводах. Кадацкий выслушал проблему вице-губернатора и дал однозначный ответ: в течение двух недель обязуется выяснить, чем «болеет» его сын.

И выяснил. У отца волосы дыбом встали от полученного ответа! Оказалось, его единственный сын, которому никогда и ни в чем не было нужды и отказа, мечтает о карьере вора-афериста. Мошенника высшего класса, так сказал Кадацкий. Вор-одиночка, вне законов, правил и условностей. Что-то типа Нила Кэффри из американского сериала «Белый воротничок». Авантюрист, ворующий драгоценности, картины и другие эксклюзивные ценности, демонстрируя недюжинную силу ума и интеллекта.

Вот когда вице-губернатор осознал, что время упущено, правильные установки в голову сына не вложены, и исправить уже ничего нельзя. Но! Валерий Кадацкий за определенную сумму и оговоренный срок взялся ситуацию исправить. Так и сказал: к первому июля у вашего сына желание стать вором-аферистом пройдет без следа. И вице-губернатор ему поверил.

С того памятного разговора прошло чуть больше трех недель. Подготовка «подарка-поучения» шла полным ходом, отчеты Кадацкого впечатляли. И вдруг этот звонок. До вице-губернатора не сразу дошло, что случилось непоправимое, спросонья он даже не понял, почему начальник Гольяновского отделения полиции звонит ему с сообщением о совершенном преступлении. Но мозг, привыкший работать в экстремальных условиях, за полторы минуты адаптировался к новой реальности и начал функционировать в полную силу.

Распоряжение о том, чтобы местные полицейские не совали нос в это дело, отдал, конечно, он. Затем целая череда звонков, которая привела его к генералу Орлову с настоятельной «просьбой» откомандировать в Гольяново полковника Гурова. С просьбой, выполнить которую, он заведомо знал, тот не сможет отказаться. Сделал он это не ради того, чтобы его имя не полоскали на первых полосах средств массовой информации (хотя и это тоже, что греха таить?), а для того, чтобы быть уверенным: его вины в смерти Кадацкого нет.

— Теперь вы знаете ровно столько, сколько и я, — подвел черту вице-губернатор. — Я не требую ежедневного отчета о проделанной работе, не жду звонков каждый час. Все, чего я хочу, это иметь возможность получать актуальную информацию о ходе расследования не от журналистов, а из первоисточника.

— Вам известно, почему Валерий Кадацкий оказался в районе Гольяново на съемной квартире? — Гуров сразу перешел к насущным вопросам, оставив анализ душещипательной истории жизни вице-губернатора до лучших времен.

— Нет, мне об этом ничего не известно, — ответил вице-губернатор. — Валерий не докладывал мне, в чем именно заключается подготовка проекта. Возможно, его визит в Гольяново связан с другим заказом. Насколько я знаю, он вел одновременно несколько проектов. В каких-то лишь консультантом, в каких-то сценаристом или чем-то в этом роде. Мой проект он вел один.

— Если окажется, что его гибель связана с вашим заказом, что тогда?

— Давайте не будем строить предположения, — чуть помедлив, произнес вице-губернатор. — Я все-таки надеюсь, что это не так. Позвольте мне хоть какое-то время утешаться этой надеждой. Достаточно того, что проект исправления моего сына полетел к чертям, так зачем усугублять ситуацию?

— Полагаете, никто из сотрудников агентства не сможет довести проект до конца?

— Я не собираюсь посвящать в проблемы своей семьи кого бы то ни было, — нахмурился вице-губернатор. — И вам советую имя Павла, а также степень нашего родства нигде и никогда не упоминать. Я — заказчик, Кадацкий — исполнитель заказа. Для кого предназначался подарок, не столь важно, раз уж проект все равно не был завершен. Вы не согласны?

— Тут вы, пожалуй, правы, — вынужден был согласиться Гуров.

— И потом, я не требую полностью исключить мое имя из докладов вышестоящему начальству и даже подчиненным. Первоначальной версии для них будет достаточно. Подарок очень важному для меня человеку. Вот каков мой ответ.

— Я вас понял, — поднимаясь, кивнул Лев. — Думаю, для первого раза откровений достаточно. В случае необходимости я вам позвоню.

— Моя помощь вам наверняка понадобится, как только вы переступите порог агентства, — уверенно произнес вице-губернатор, поднимаясь вслед за ним. — Так что звоните, помогу всем, чем смогу.

На этом они расстались. Гуров быстрым шагом покинул кафе, вице-губернатор еще какое-то время стоял у входа, провожая его взглядом, затем дал отмашку сопровождающим и зашагал в направлении ортопедического центра.

В ивент-агентстве «Особый шик» Гурова уже ждали. Не его лично, но представителей его профессии — точно. Заголовки информационных интернет-порталов с восьми утра пестрели сообщениями о смерти Валерия Кадацкого. Откуда произошла утечка информации, догадаться было несложно. Журналисты района Гольяново криминальными новостями кормятся сами и кормят свои семьи, так что у каждого уважающего себя журналиста есть «свой человек» в отделе полиции.

Располагалось агентство в престижном районе Хамовники на Фрунзенской набережной, в одноименном бизнес-центре. Два независимых помещения на втором этаже — довольно неплохо для Москвы. При входе улыбающаяся девушка-администратор, открытая для общения и помощи. Несмотря на хрупкий и доброжелательный вид, дальше стойки администратора пройти проблематично, если не готов сообщить цель визита или имя агента, с которым назначена встреча, что тоже говорит об определенном статусе фирмы.

Гуров предъявил администратору удостоверение, после чего девушка провела его в левое крыло к кабинету с табличкой «Управляющий партнер». Она трижды ударила по косяку, осторожно повернула ручку и робко сообщила:

— Юлия Андреевна, тут из полиции пришли.

— Так веди, бестолочь, каждый раз одно и то же, — послышался раздраженный ответ.

Администратор залилась краской, открыла дверь шире, пропуская полковника, сама же предпочла остаться за дверью.

— А, так вы уже здесь? — Раздражения в голосе поубавилось, но смущением и не пахло. — Проходите, я вас жду.

Гуров вошел в кабинет. Кирпичная стена, открытые балки, решетчатые оконные рамы, все в серо-коричневой гамме — меблировка в стиле лофт. Исключение — солидный классический стол резного дуба, а на нем две тонюсенькие вазочки розового цвета. За столом, на деревянном «троне», по-другому и не скажешь, восседала та, кого администратор назвала Юлией Андреевной. Довольно размытые черты лица, стрижка ежиком, две огромные серьги ниже плеч, спортивного стиля майка. Если бы администратор не назвала имени, Гуров вряд ли сообразил бы, что перед ним женщина. Прокуренный голос тоже не способствовал идентификации пола.

— Вы из какого отдела? — Вопрос Юлии Андреевны прозвучал неожиданно.

— Из полицейского, — без тени улыбки ответил Гуров.

— Очень смешно, — фыркнула она и тут же нахмурилась: — Вопрос без подкола.

— Главное управление МВД, Петровка, — отрапортовал Лев. — Полковник Гуров, вот удостоверение.

— Это лишнее, — отмахнулась от протянутого документа Юлия Андреевна. — Присаживайтесь, я жду подробностей.

— Подробностей чего? — манера общения женщины озадачила Гурова.

— Как чего? Убийства, конечно, — в свою очередь удивилась Юлия Андреевна. — Пришла на работу в девять, а тут все на ушах стоят. «Юлия Андреевна, Валерика убили!» Представляете мое состояние? У меня компаньона убили, а я ни сном ни духом. Кофейку попила, сырком заела, и даже не екнуло нигде.

— Боюсь, подробностей не будет, — заявил Гуров. — Наверное, вы не расслышали, я — полковник полиции, старший оперуполномоченный по особо важным делам, отдел по расследованию убийств. По расследованию, а не освещению. Разницу улавливаете?

— Да бросьте! Вам же известны подробности, почему не поделиться? — Юлия Андреевна будто не слышала официальных нот в его голосе. — Что вам стоит по-дружески поделиться информацией? Вы мне — я вам, обоюдовыгодная сделка.

— Похоже, мы не с того начали. — Лев, занявший было свободный стул, поднялся. — Придется выслать повестку и провести беседу на Петровке.

— Ой, ладно, незачем пугать, — всполошилась Юлия Андреевна. — Еще в камеру меня запрятать пригрозите, до выяснения. Я, между прочим, тоже официальный представитель. Раз Валерика не стало, я здесь главная.

— Вот и выясним, имелись ли у вас причины желать смерти партнеру по бизнесу, — с нажимом произнес Лев.

После этой фразы цвет лица Юлии Андреевны поблек, веселость как ветром сдуло, она отшатнулась и заговорила совсем другим тоном:

— Хорошо, я урок усвоила. Присаживайтесь, готова ответить на все интересующие вас вопросы.

Гуров снова сел. Дальше беседа пошла в том русле, которого он и добивался. Авдонина Юлия Андреевна являлась управляющим агентства больше трех лет. На должность попала, пройдя конкурсный отбор, который проводил сам Кадацкий. В ее ведении находился целый ряд задач: подбор кадров, контроль за ведением документации, клиентская база, архив и прочая бумажная волокита.

Помимо Юлии Андреевны агентство насчитывало порядка пятнадцати сотрудников. Не так много, но для ивент-агентства и эта цифра почти запредельная. По словам Юлии Андреевны, большинство таких агентств имеют в штате от двух до пяти человек. А агентств со штатом более пятидесяти в России всего три, так что «Особый шик» можно считать преуспевающим бизнесом еще и по количеству сотрудников.

Валерий Кадацкий — основатель агентства, он же генеральный директор, он же начальник отдела развития, он же начальник отдела по работе с клиентами, творческого и производственного отделов. По сути, Кадацкий и есть агентство «Особый шик». Вернее, был. На нем держались все составляющие работы фирмы, ему подчинялись все службы, его слово было решающим при возникновении спорных вопросов.

За десять лет существования агентства через него прошло огромное количество клиентов. В среднем в месяц агентство успевало выполнить от пяти до пятнадцати заказов. Стоимость каждого заказа исчислялась шестизначными цифрами, точных цифр Юлия Андреевна, по понятным причинам, называть не стала, как не стала называть и имен клиентов, сославшись на пункт о конфиденциальности, прописанный в двустороннем договоре, который подписывается с каждым клиентом до начала работы.

В настоящий момент большая часть сотрудников фирмы находилась в отпуске. Лето — время, когда приток клиентуры ослабевает из-за сезона отпусков. Людям и так хорошо, раз они могут не думать о работе. Каждый год до сентября агентство работало в щадящем режиме. На настоящий момент в разработке находилось всего два проекта, один из которых — персональный. Это означало, что обслуживает его Валерий Кадацкий в одном лице.

Таких клиентов, по словам Юлии Андреевны, у Кадацкого всегда хватало, но последний год брался он только за самые «уникальные», как он сам их называл. Что это означало? Либо клиент «шишкатый», либо презентуемый безбашенный. Переводя на нормальный язык, клиент имеет особый вес во власти, или же человек, для которого организуют подарок, желает нечто из ряда вон выходящее.

Рассказала Авдонина и о том, в чем заключается суть постановочных подарков-сюрпризов. Не называя имен, конечно, но на начальном этапе Гурову было достаточно и этого. В основном заказывали экстремальные виды отдыха, такие, как поездка в отдаленные африканские деревни или трущобы Бангкока и Мумбаи. Клиенты в таких местах пытаются выжить неделю, но на самом деле не выдерживают и двух дней. Зачем это богатым людям? Да чтобы вновь почувствовать ценность денег и комфорта.

Еще один популярный подарок-презент, тоже на выживание и тоже в отдаленных районах, но на этот раз без вшей и сифилиса: таежная глушь с ее непроходимыми болотами, кавказские горы с частыми обвалами и дикими животными, вечная мерзлота и палящее солнце пустыни. Все это позволяет пресыщенным развлечениями богачам почувствовать себя сильными, выносливыми представителями мужского сословия, в прежнем понимании этого слова.

Кадацкий за штамповые заказы брался только поначалу, да и то старался привнести определенный колорит в банальный поход в тайгу. Когда пришла Юлия Андреевна, Валерий уже совсем не работал по штампу. Так как подбором клиентов занимался исключительно он, ему и карты в руки. Тех клиентов, которые его чем-то заинтересовали, он в агентство не приводил, предпочитал работать на нейтральной территории. Правда, процент с заказов в общий котел отстегивал, отчего Юлия Андреевна и не возражала против такого «калыма» директора.

С кем работал Кадацкий в текущий момент, Юлия Андреевна не знала. Знала только, что заказ есть, что Валерий отрабатывает какой-то сложный сценарий, захвативший его с головой. Почему он оказался в районе Гольяново, Юлия Андреевна сказать не могла. Она даже не была уверена, привели ли его туда дела фирмы или же это был визит личного характера.

Второй проект, над которым работала фирма, вел менеджер по имени Алик. Вместе с ним работала целая группа сценаристов и декораторов, преображая частную территорию взятого в аренду пригородного Подмосковья в эдемский сад, ни больше ни меньше. Для кого предназначался презент, Юлия Андреевна снова ответить отказалась, но Гуров не особо и настаивал.

Насчет недоброжелателей он получил однозначный ответ — таковых у Кадацкого не было и быть не могло. Добрейшей души человек, откуда у такого враги? Недовольные клиенты? Упаси бог! Все клиенты довольны, как слоны. На личном фронте у Кадацкого все гладко. Жена-красавица, дом — полная чаша, чего еще желать? Детей? Так думали, успеется, какой у Валерика возраст?

В деньгах он не нуждался, с властями дружил, в политику не лез и в криминале замешан не был. Одним словом, никаких предпосылок для убийства. Сама Юлия Андреевна только ради красного словца упомянула о полученной власти. Куда она без Кадацкого? Как пить дать, клиентская база в момент поредеет, как только слух пройдет, что Валерик больше «Особым шиком» не заправляет. На нем же все держалось, так что выгоды от его смерти Авдонина не поимеет, это точно.

Когда Гуров сказал, что желает пообщаться с коллективом, Юлия Андреевна насторожилась. Отказать полковнику она не могла, поэтому сделала ход конем: пошла вместе с ним — в присутствии начальства кто ж станет откровенничать? Походил Лев по отделам, одни и те же вопросы позадавал, получил однотипные ответы и так ни с чем бы и ушел, если бы не случай. Пока он беседовал с сотрудницами из отдела декораторов, у Юлии Андреевны зазвонил телефон. Звонок, по всей видимости, носил конфиденциальную информацию, так как Авдонина вынуждена была выйти из комнаты и даже приглушить звук динамика.

В этот момент Гуров заметил, как из туалета вышла девушка. Вся в слезах, глаза покраснели, тушь растеклась. Она прошла к дальнему ряду столов, уселась на свое рабочее место, но приступить к работе так и не смогла. Девушка, занимавшая стол напротив, обратилась к заплаканной коллеге:

— Хватит выть, Светка, мы за тебя работать не нанимались. Сейчас Андрюша придет, всем мало не покажется.

— Да отвали ты! — грубо оборвала ее Светка. — Пусть она сама работает. Ей наплевать, что Валерика убили. А ведь могла его остановить, но нет, ей «бабки» подавай, да побольше.

На Светку зашикали со всех сторон, и та недоуменно оглянулась по сторонам:

— Чего шипите. Или не согласны со мной? — Тут она увидела Гурова и, смутившись, втянула голову в плечи, но вслух сказала: — Да плевать, пусть докладывает. Все равно скоро фирме конец.

Гуров открыл рот, чтобы сказать, что передавать слова девушки никому не собирается, но тут в декораторскую вернулась Юлия Андреевна, и он поспешил увести ее подальше от заплаканной девушки. Вместе они побывали еще в двух кабинетах, затем Лев записал номер телефона Авдониной и, попрощавшись, ушел.

На крыльце задержался на несколько минут перекинуться парой слов с дворником. Когда переходил дорогу, услышал позади звук шагов: кто-то почти бежал, догоняя его. Он оглянулся и увидел Светку. Та махнула рукой, подзывая его к себе, резко развернулась и скрылась за дверью ближайшего магазина. Гуров пожал плечами и последовал за девушкой.

— Идите же скорее сюда! — Светка схватила его за руку и потащила к дальним прилавкам. — Отойдите от витрины, вы там как на ладони. У Андрюши знаете какой глаз, настоящий рентген-аппарат.

— Андрюша — это кто? — поинтересовался Лев.

— Юлия Андреевна, кто ж еще? — удивилась девушка непонятливости полковника. — А вы точно из полиции?

— Точно, — подтвердил он и достал удостоверение.

В отличие от Юлии Андреевны, Светка долго его изучала, затем удовлетворенно кивнула и снова заговорила:

— Вы ее не слушайте, ей на всех наплевать. Только деньги интересуют, а какой ценой — без разницы. — Говорила Светка быстро, с жаром, сразу становилось ясно — тема затронута актуальная, болезненная. — Она и мать свою под пулю отправила бы, если бы за это деньги заплатили.

— Вижу, вы не фанатка Юлии Андреевны, — усмехнулся Гуров. — Допустим, ей я верить не должен, а чего ради мне верить вам? Вдруг вы собираетесь моими руками отомстить ненавистной начальнице, потому и решились очернить ее в моих глазах?

— Бред, никого я очернять не собираюсь, — отмахнулась Светка.

— А впечатление создается, что как раз этим вы и занимаетесь.

— Значит, и вы на ее стороне? Зря я рисковала, зря с работы сбежала. — Светка чуть не расплакалась от досады.

— Нет, вы не ошиблись, я ни на чьей стороне, и уж не на стороне Юлии Андреевны точно, — поспешил Лев успокоить девушку. — А на чьей стороне вы?

— Я за справедливость, — заявила Светка, но голос ее при этом дрогнул. — Не хочу, чтобы эта мымра чистенькой вышла, потому как думаю, Валеру мог убить кто-то из клиентов. Вернее, из бывших «подаливцев».

— Не понял, из кого?

— «Подаливцы» — так мы называем тех, кто получает подарок от своих друзей и родственников руками нашей фирмы. Подарок и счастливцы, вместе получается «подаливцы».

— Почему они могли его убить? Вернее, за что?

— За подарки, за что же еще.

— А точнее?

— Ну, многие из тех подарков, которые готовит сам Валера, не приносят радости получателю. Последствия от таких подарков бывают нежелательные.

— Что за последствия?

— Не могу сказать, времени слишком мало, а в двух словах всего не опишешь. Вот вам, например, понравилось бы, если бы ваша жена вам изменила как раз в тот момент, когда вы наслаждались ее подарком? Или бизнес ваш полетел бы к чертям, потому что после получения подарка вы не можете вести бизнес так, как вели раньше?

— Думаю, не понравилось бы, — согласился Гуров.

— Вот и им не нравилось. Сколько раз они приходили с угрозами к Валере, сколько раз он вынужден был скрываться от таких «подаливцев» у… — Светка вдруг осеклась.

— У вас дома, — договорил за нее Лев.

— Да, у меня дома, — с вызовом повторила Светка. — И что? Такое случается, служебный роман, банальная история. Но дело не в этом. Просто, просто…

Больше говорить она не могла, слезы душили ее. Еще пару минут пыталась совладать с эмоциями, потом махнула рукой и выбежала из магазина. Догонять ее Лев не стал. Теперь он знал, к кому обратиться за информацией о личной жизни Кадацкого, а подходящий момент непременно наступит.

Глава 3

К трем часам дня поступила информация от Изотова и Хитенко. С помощью домоуправа Изотов вышел на хозяина квартиры, но встретиться с ним не удалось. На телефонный звонок тот ответил, а вот личной встречи не получилось, так как тот уехал на неделю в Сочи. Законный отпуск каждый волен проводить там, где ему больше нравится. Пришлось Изотову ограничиться телефонным разговором.

Выяснилось, что жилье тот сдает не через агентство, а размещает объявление на бесплатных ресурсах. Постоянных жильцов не имеет, только сезонных и командировочных. Платят они на порядок выше, поэтому хозяина подобный расклад вполне устраивает.

По поводу последнего жильца вышла загвоздка. Сам хозяин с ним не встречался ни разу, только созванивался по телефону. Деньги за проживание получил авансом сразу всю сумму, квартиросъемщик перевел их на карту в день заезда. Въехал неделю назад, а оплату произвел сразу за две недели, так что у хозяина жилья оставалась законная неделя, чтобы не париться насчет поиска квартиросъемщиков.

Он подтвердил, что сдал жилье мужчине. Как тот представился, точно не помнил. Валерий? Вполне возможно. Хозяин предупредил его насчет шумных компаний, мол, соседи этого не любят, и тот заверил, что никаких проблем с соседями не возникнет. И действительно, за семь дней ни одной жалобы на него не поступило, так что и в этом плане хозяину квадратных метров переживать причин не было.

Изотов поинтересовался, когда тот собирается вернуться в Москву в связи с изменившимися обстоятельствами. Хозяин жилья уточнил: требуется ли его присутствие по закону или все же время терпит? Дело в том, что в курортном городе Сочи он проходит лечение, и прерывать его нежелательно. Изотов пообещал выяснить этот вопрос у начальства, на этом разговор завершился.

Гуров дал Изотову новые инструкции: с вызовом можно повременить, а вот сведения о телефонном номере квартиросъемщика и номере карты, с которой тот переводил деньги, выяснить как можно скорее. Изотов ушел выполнять задание, а Лев же перешел к отчету Хитенко.

Майору повезло не намного больше. На квартире Кадацкого ему никто не открыл, правда, удалось пообщаться с соседями. Так он выяснил, что у убитого имеется супруга, Алла Кадацкая, которая в данный момент отдыхает в Испании. Муж подарил путевку на две недели, и та укатила, оставив супруга продолжать зарабатывать деньги на ее развлечения.

Информацию выдала соседка с нижнего этажа, домохозяйка с двумя детьми-погодками и с экзотическим именем Изабелла. Хитенко сделал вывод, что Изабелла жутко завидует Алле, так как та имеет возможность развлекаться, в то время как Изабелла вынуждена париться в душной Москве. По этой причине словам Изабеллы о том, что личные отношения Кадацких оставляют желать лучшего, Хитенко особого значения не придал, но на заметку взял.

Та же Изабелла сообщила, что у Валерия есть брат Альберт, но в дом Кадацких он не вхож. Алла брата Валерия терпеть не может, называет «трутнем» и «пиявкой», постоянно твердит, что тот сосет деньги из семейного бюджета. Как относился к брату сам убитый, Изабелла не знала. С Кадацким она практически не общалась, только с его супругой, и то постольку-поскольку. Однако номер телефона Аллы у Изабеллы нашелся, как и название отеля, в котором остановилась Кадацкая.

Без распоряжения от Гурова Хитенко Аллу о смерти мужа уведомлять не стал, оставил на усмотрение полковника. От других соседей никаких существенных дополнений к рассказу Изабеллы не было, а распоряжений без присутствия хозяев вскрывать квартиру Кадацких он не получал.

Гуров и не ждал, что Хитенко выполнит за него грязную работу. Сообщать родственникам о смерти близкого человека — дело неблагодарное и всегда неприятное. Сообщать трагическую весть по телефону — вдвойне тяжело. Такую работу Лев предпочитал делать сам. Отправив Хитенко ждать новых распоряжений, он набрал номер Аллы и приготовился к потоку слез, который наверняка затопит линию, как только новость дойдет до адресата.

— Кадацкая, слушаю, — сняла трубку после второго гудка Алла.

— Здравствуйте, Алла. Вас беспокоит полковник Гуров из Москвы…

— Полковник? Какой полковник? Вы по поводу августовских мероприятий? — не дала она ему договорить. — По-моему, еще рано беспокоиться, вам не кажется?

— Это не насчет мероприятий, — дождавшись паузы, вклинился Гуров. — Вас беспокоит Московский уголовный розыск. По поводу вашего мужа, Валерия Кадацкого.

— А что с ним не так? Правила парковки нарушил? — снова перебила Алла. — Если у него проблемы, обращайтесь к нашему адвокату. Координаты продиктовать?

— Нет, правила он не нарушал.

— Тогда в чем проблема? Неужели нельзя решить вопрос без того, чтобы беспокоить человека на отдыхе? — В голосе Аллы зазвучало возмущение. — Мне кажется, Валера взрослый мужчина и в состоянии о себе позаботиться. Обращайтесь к нему.

— Я не могу к нему обратиться. Валерий мертв, — поняв, что сообщить новость как-то помягче не получится, произнес Лев. — Его тело обнаружили сегодня в пять утра в районе Гольяново. Дело поручили мне, по этому поводу я и звоню.

После этих слов повисла ожидаемая пауза. Длилась она, правда, недолго. Полминуты спустя в трубке снова зазвучал голос Аллы.

— Вы сказали, мертв? Это точно? Уверены, что путаницы не произошло? — Вопросы посыпались градом, не оставляя времени на ответ. — Кто его опознал? Кто-то с работы? И почему в Гольяново? Насколько я знаю, друзей в этом районе у мужа нет.

— Опознания не производили. Вернее, в том виде, который вы себе представляете. При нем обнаружены документы. Водительское удостоверение с фото. По фото нашими экспертами и была произведена идентификация. Ошибка исключена. — Гуров старался ответить на все вопросы. — С какой целью он приехал в Гольяново, еще предстоит выяснить.

— Что с ним случилось? Сердечный приступ? Машина сбила? Послушайте, я теряюсь в догадках, не могли бы вы сказать все сразу, чтобы не тратить время на все эти вопросы?

— Быть может, лучше дождаться вашего приезда? — попытался Гуров уйти от неприятных подробностей, вернее, отсрочить их. — Когда вы сможете выехать?

— Выехать? О боже! Мне же теперь придется возвращаться, а срок действия путевки еще целых семь дней! — воскликнула Алла. — И как же быть? Как думаете, в авиакомпании поменяют билет на более ранний рейс? Должны же они войти в положение?

— Думаю, билет придется сдать, а взамен купить новый.

— Но ведь деньги вернут не сразу, — продолжала Алла. — И за путевку вряд ли перерасчет произведут. Послушайте, а вы можете выслать мне какой-нибудь документ, подтверждающий факт смерти мужа? Тогда им деваться будет некуда.

— О деньгах можно будет подумать позже. Сейчас правильнее побеспокоиться о скорейшем возвращении. Ваш муж убит, — напомнил Лев.

Алла, видимо, уловила нотки недоумения в его голосе, поскольку резко сменила и тон, и тему разговора.

— Валера! Валера убит!.. — слезливо протянула она. — Просто в голове не укладывается! Я теперь одна? О ужас, я теперь одна!

— Расслабляться пока рано, — посоветовал Лев. — Постарайтесь сосредоточиться на покупке билета. Соберите вещи, обратитесь к администратору, изложите ему проблему. Думаю, он вам поможет.

— Здесь никто не говорит на русском, — ответила Алла, причем слезы из голоса улетучились так же быстро, как появились. — Есть переводчик с английского на испанский, но я плохо владею английским.

— Найдите соотечественника, который владеет английским лучше, чем вы. Наверняка в отеле есть такие.

— О да, есть, — обрадовалась Алла. — Ниночка с Романчиком, чудная семейная пара. Мы вместе ходим на фитнес. Попрошу их помочь. И правда, помощь Ниночки сейчас будет кстати. Ох, как представлю всю эту суматоху с экстренными сборами и сменой билета, жутко становится!

— Тем не менее сделать это придется, — заметил Гуров. — Постарайтесь попасть на сегодняшний рейс, если таковой имеется.

— Да, конечно. Вылечу, как только буду готова, — пообещала Алла и вдруг спросила: — Его братец уже в курсе?

— А вот это как раз следующий вопрос. Нам не удалось найти его координаты. В телефонных записях Валерия его номер не числится, а в квартиру мы не попали.

— Конечно не числится. Валере его номер не нужен, да и сам братец тоже. Может, ему и не нужно сообщать? Они не так уж и близки, — заявила Алла. — Приеду, сама с ним свяжусь.

— Нам бы этого не хотелось, — ответил Гуров. — Будет лучше, если вы продиктуете его адрес, и мы с ним свяжемся.

— Альберт живет в Забайкалье, вряд ли вы отправитесь туда лично.

— С вами же мы сумели связаться, хотя вы тоже не в Москве, — резонно заметил Лев. — На крайний случай, в Забайкалье тоже есть отделы полиции. Где именно проживает Альберт?

Алла какое-то время сопротивлялась, но в итоге вынуждена была сообщить все данные о брате покойного супруга. Альберт Забиулин проживал в небольшом городке под названием Борзя в Забайкальском крае. Бессемейный и безработный, так описала его Алла. Валерию он сводный брат по матери, поэтому фамилия у Альберта другая. Еще она предупредила, что денег на авиабилет у Альберта наверняка нет, а она раскошеливаться не станет. От городка Борзя до Читы чуть меньше четырехсот километров, да от Читы в Москву раз в пятнадцать больше. Его приезд выльется в копеечку, а ей сейчас и так предстоят немалые траты.

Гуров пообещал, что финансовый вопрос он решит без ее помощи. Это несколько успокоило Аллу, однако она не преминула предупредить: на постой брата не пустит, хоть бы ему и пришлось ночевать на вокзале. После этих слов Лев не мог не поинтересоваться, чем брат мужа так насолил Алле, но ответа не получил. «Не пущу, и все», — заявила она, и он не стал настаивать, а поспешил завершить беседу. Нужно было дать женщине время на сборы. Слез Лев так и не дождался, чему был несказанно рад. Отсутствие эмоций со стороны Аллы он списал на фактор неожиданности. Скорее всего, женщина пока не осознала всей глубины трагедии, а может, просто не привыкла выставлять горе напоказ. Так или иначе, разговор завершился, и у Гурова появилась возможность связаться с братом Кадацкого.

Разговор с Альбертом получился прямо противоположный беседе с Аллой. Вот тут была целая гамма эмоций, которая обычно следует за сообщением о насильственной смерти близкого родственника. В первый момент Альберт растерялся. И это неудивительно, уголовный розыск по пустякам тревожить не станет. Затем, услышав, что речь идет о брате Валерии, моментально проявил обеспокоенность, не случилось ли с ним беды. Тоже вполне законный вопрос.

Услышав, что тот мертв, Альберт довольно долгое время не мог поверить в услышанное. Все повторял один и тот же вопрос: «Валеру убили? Вы сказали, Валеру убили?» И Гурову раз за разом приходилось давать утвердительный ответ. Чтобы сдвинуть беседу с мертвой точки, пришлось заставить Забиулина замолчать, а затем начать отвечать на вопросы.

О возможных проблемах, врагах или просто недоброжелателях брат Альберту не рассказывал. Они вообще мало общались. Раз в месяц телефонный звонок, и только. Валерий уехал из родного городка в восемнадцать и больше не возвращался. Их общая мать к тому времени отошла «в мир иной», а о биологическом отце Валерий вообще никогда не слышал. Так вышло, что мать прижила младшего брата неизвестно от кого, отец Альберта узнал об измене супруги и бросил ее, а ему, Альберту, тогда двадцатилетнему парню, пришлось взять на себя роль отца.

Когда растишь брата как сына, глупо рассчитывать на дружеское расположение последнего. Как выяснилось, проблема отцов и детей — не литературная выдумка. К восемнадцати годам отношения между Альбертом и Валерием совершенно разладились, и первый был даже рад избавиться от ответственности. Возможно, по этой причине он так и не обзавелся собственной семьей, хватило младшего брата.

Спустя несколько лет Альберт понял, что полностью порывать отношения глупо, и разыскал брата. Даже приезжал к нему в Москву. Повторно Валерий его не позвал, а Альберт напрашиваться не стал. В конце концов, ограничились телефонными переговорами и поздравлениями по особо торжественным случаям. При таком раскладе вести речь о каких-то откровениях не приходилось, так что помочь следствию Альберт ничем не мог.

Гуров спросил, приедет ли он на похороны брата. Тот ответил без задержки: разумеется, приедет, как можно не приехать на похороны единственного брата, к тому же того, которого ты растил с пеленок?

— Выезжаю прямо сейчас. До Читы сосед подбросит, он меня время от времени выручает. А там прямой авиарейс до Москвы. Не знаю, как встретит меня Аллочка, жена Валеры, но уж не выгонит же на улицу при таких обстоятельствах?

— Я бы на это не очень рассчитывал, — предупредил Гуров. — Во-первых, Алла сейчас не в Москве, а во-вторых, из беседы с ней я понял, что видеть вас она желанием не горит.

— Ладно, мне, главное, до Москвы добраться, а там что-нибудь придумаю, — проговорил Альберт.

— Если Алла не примет, приезжайте на Петровку, — предложил Лев, — вместе проблему решим.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил Альберт и, наскоро попрощавшись, положил трубку.

От Минаева, проверяющего камеры в Гольяново, новостей пока не поступало. Возвращения Аллы и приезда Альберта ждать предстояло минимум до следующего дня, патологоанатом, занимающийся вскрытием Кадацкого, сразу предупредил, чтобы его не отвлекали звонками, так как работа предстояла нешуточная. «Будет что-то срочное — доложу сам», — заявил он, так что все, чем мог на данный момент заняться Лев — это ждать и размышлять. Зато уж на размышления времени оказалось предостаточно.

А поразмышлять было над чем. Тот факт, что в Гольяново не нашлось свидетелей дикой резни, Гурова не смущал. На то он и криминальный район, чтобы его жители не желали откровенничать с представителями правоохранительных органов. Он изначально на помощь соседей не рассчитывал. На запись с камер больше надежды, но Минаев на связь не выходил, а торопить его он не хотел. Пусть отработает район полностью, тогда и поговорят.

На настоящий момент у него на руках не было практически никаких зацепок, поэтому он отрабатывал классические версии, а их получилось три. Первая версия: супруга погибшего, Алла Кадацкая. Каков мотив может быть у Аллы? Опять же классика: деньги и ревность.

Чем занимается Алла и есть ли у нее собственный доход, Гуров пока не знал, как не знал и то, оставил ли покойный распоряжения относительно своего имущества. Но тот факт, что финансово Кадацкий обеспечен довольно неплохо, и проверять нужды не было. Относительно неверности супруга после беседы с сотрудницей ивент-агентства Светланой вопросов тоже не возникало.

Знала ли об изменах мужа Алла? Вопрос пока открыт, но, как мотив, ревность уже проходила. А деньги? Вряд ли Валерий заблаговременно побеспокоился о составлении завещания, умирать в тридцать пять никто не планирует. Поэтому Алла вполне могла получить после смерти мужа либо все его имущество, либо его часть, что, учитывая размеры оного, достаточно весомый мотив для убийства. А то, что она в момент убийства находилась за рубежом, только усиливало подозрения. Гуров и не думал, что она лично приезжала в Гольяново и орудовала ножом, или чем там искромсали тело Кадацкого. Достаточно было нанять надежных людей, а самой отправиться нежиться под испанским солнцем.

Допускал он и совмещение двух мотивов сразу. Алла узнала о Светлане, молодой перспективной девице, испугалась, что муж ее бросит и оставит ни с чем, и решила форсировать события. Нашла людей, готовых за приемлемую сумму избавить ее от мужа, заплатила, и дело в шляпе.

По этой версии предстояло проверить следующие пункты: кто наследует имущество убитого, знала ли Алла о существовании любовницы и имеет ли она связи в криминальном мире. Впрочем, последнее не обязательно. В эру интернета для человека с деньгами найти исполнителя не проблема. И все же вопросы лучше решать после личной встречи с Аллой. Возможно, тогда данная версия отпадет сама собой.

Вторая версия: сводный брат погибшего. Одного разговора с ним оказалось достаточно, чтобы понять — фигура он неоднозначная. Даже если не брать в расчет неприязнь Аллы и ее слова относительно паразитического образа жизни Альберта. В двадцать лет он вынужден был взять на себя ответственность за незаконнорожденного брата, само существование которого лишило его отца. Это ли не причина, это ли не повод затаить обиду и лелеять мечту отомстить? Кому-то, возможно, этого окажется мало, а кому-то — перебор. Но история так просто не заканчивается. Брат вырос, повзрослел, оперился и неплохо, надо сказать, устроился в жизни. Казалось бы, за все, что сделал для него старший брат, он должен испытывать к нему хотя бы благодарность. А ее и в помине нет. Вместо благодарности старший брат получает отчуждение и неприязнь. Мотив, или снова недостаточно для жажды мести?

Правда, есть еще денежный мотив. Чем он плох? Как известно, Альберт на мели, сам не зарабатывает, за чей счет живет, неизвестно. А ведь он уже немолод. Валерию тридцать пять, значит, Альберту уже пятьдесят пять. До пенсии далеко, а жить хочется сейчас. Смерть брата решит его финансовые проблемы, но только в том случае, если тот не оставил завещания или упомянул Альберта в таковом. Что из вышесказанного выходит? По Альберту нужно проверить все те же пункты, что и в случае с Аллой, заменив любовницу на затаенную обиду.

Третий по счету, но не по значимости вариант — самый пространный. Это профессиональная деятельность Кадацкого. Тут пахать — не перепахать. Партнер Кадацкого, Юлия Андреевна, которая автоматически получает право единоличной власти даже в случае, если жена или брат покойного пожелают вступить в бизнес. Что они знают о работе ивент-агентства? Что могут привнести своего? Да ничего. А вот Юлия Андреевна, которая явно любит власть, получает ее в неограниченном количестве.

Но это так, для затравки. Основной упор все же на клиентов и на тех, кого в агентстве называют «подаливцы». Слова декоратора Светланы подтверждают предположение, что кто-то из клиентов остался недоволен работой агентства. Возможно, их не так много, но они наверняка есть. Много их быть не может по той простой причине, что, будь иначе, агентство давно бы сдулось, а оно живет и процветает. Даже в «мертвый сезон» у них есть клиенты, и это о многом говорит.

И тут встает вопрос: как подступиться к заказчикам Кадацкого? Вице-губернатор ясно дал понять, что в числе клиентов Валерия простых смертных не бывает. Допустим, выяснить имена-фамилии удастся, а дальше что? Вряд ли хоть кто-то из них добровольно согласится на встречу и откровенный разговор. Вице-губернатор в этом вопросе не показатель, проявить инициативу в его интересах, как-никак речь идет о его сыне. Кто знает, вдруг парень успел пойти по криминальной дорожке? Возможно такое? Вполне.

Версии об очистке совести верить нельзя. Будь так, вряд ли он дослужился бы до такой высокой должности. Совесть для политика — непозволительная роскошь, совестливые поступки и вовсе смерти подобны. Политической, но все же смерти. Скорее всего, он боится именно такого поворота событий и хочет держать руку на пульсе. Дело, которому не дали ход, легче отправить в архив как «висяк», чем расхлебывать журналистскую шумиху. А она непременно поднимется, стоит журналистам пронюхать, что в деле Кадацкого замешан политик.

И что же из всего этого вытекает? А вот что: лучше бы клиенты Кадацкого не имели отношения к его смерти. Для всех лучше. Но отрабатывать версию придется, как ни крути. И придумывать, как подступиться к высокопоставленным и именитым заказчикам, придется.

В самый разгар размышлений вернулся старший лейтенант Минаев. По выражению его лица Гуров сразу понял: хороших новостей тот не принес. Так и вышло. С Юхимишиным они прошлись по всем жильцам и квартиросъемщикам дома, где произошло убийство, всех близлежащих домов. Часть квартир, по сведениям оперуполномоченного, пустовала. Еще часть, примерно треть от общего числа, сдавалась внаем, в основном жителям Средней Азии, прибывшим в столицу на заработки. От них пользы ждать бесполезно, предупредил Юхимишин. Работают они чуть ли не сутками, до квартиры добираются исключительно для того, чтобы тут же свалиться на постель и уснуть мертвым сном. Им хоть из пушки под ухом пали, все равно не услышат.

Из полутора тысяч квартир для беседы подошли чуть больше двадцати. В остальные Юхимишин посоветовал не соваться по причине неадекватного отношения этих жильцов к представителям правопорядка. Сидельцы, наркоманы и просто озлобленные жизнью люди, по собственной глупости, либо по воле случая оказавшиеся на задворках жизни. Понятно, помощи от них не дождешься, а вот молотком по голове, а то и пулю в грудь, получить запросто можно.

Одними словами Юхимишин не ограничился. Определившись со списком квартир, он сам предложил пройтись по жильцам вместе. В домах Юхимишина еще помнили, оттого и к вопросам Минаева относились благосклонно. И все же пользы рейд не принес. Кому бы ни задал Минаев вопрос о происшествии, никто ничего не видел. Во дворе группы подозрительных людей не появлялись, шума и криков слышно не было, незнакомый транспорт если и подъезжал, никто его не заметил.

— Прямо невидимки какие-то, Лев Иванович, — досадовал Минаев. — Целый день коту под хвост. Я сперва думал, брешут, выгораживают своих, но ведь и на камерах ничегошеньки!

— Ты и записи отсмотреть успел? — удивился Гуров. — Что же меня не позвал?

— А там и смотреть нечего. С двух кварталов порядка десяти записей, и те наверняка пустые. Сам я только на месте частями отсматривал, но там пусто. Представляете, у них почти в каждой точке, где видеокамеры стоят, вместо настоящих камер либо муляжи, либо они в нерабочем состоянии.

— Экспертам отнес?

— Так точно, перед тем как к вам на доклад идти.

— Может, все же что-то нароют, — выразил надежду Лев.

— Вряд ли. Разве что с банковской, но и то сомнительно. Странные у них там порядки.

— Ладно, иди отдыхай. И не забудь, завтра к восьми, — напомнил Лев.

Минаев ушел. Гуров прогулялся до криминалистической лаборатории, парни вовсю работали с записями с камер видеонаблюдения. В дополнительном инструктаже они не нуждались, поэтому он какое-то время молча наблюдал за их работой, потом вернулся в кабинет. В коридоре встретил генерала Орлова. Тот жестом остановил Льва и, отбросив официоз, спросил:

— Все еще дуешься?

— А смысл какой, все равно ничего не изменишь, — ответил Гуров.

— Хоть что-то успел выяснить?

— Много чего. Что убитый был женат, имел любовницу и непутевого брата. Что его агентство процветало, и заказчики — люди сплошь маститые и именитые. Что, куда ни ткнись, всюду тупик.

— Не отчаивайся, прошло всего двенадцать часов, — взглянув на часы, подбодрил Орлов. — Уверен, через три дня настроение твое изменится.

— Почему именно через три дня?

— Так, к слову пришлось. Может, не через три, может, через неделю, но ты обязательно найдешь решение.

— И на чем основано данное утверждение?

— На богатом жизненном опыте, — улыбнулся генерал. — Шел бы ты домой, Лева. Утро вечера мудренее.

— Еще даже не вечер, — ответил Гуров. — Есть у меня на сегодня еще пара дел.

— Вот видишь, — рассмеялся Орлов. — Значит, не все так безнадежно. Дерзай, Лева, я в тебя верю, — дружески похлопал он Гурова по плечу и пошел по своим делам.

Войдя в свой кабинет, Лев отыскал телефон патологоанатома, минуты три размышлял, набрать или нет, потом все же решился. Трубку тот не взял, и он, поняв, что звонить бесполезно, отложил мобильник и снова задумался. За этим занятием его и застал Крячко, бессменный напарник и верный друг.

— Поза мыслителя? Любопытно, — ввалившись в кабинет, провозгласил Стас. — Откуда такая нечеловеческая скорбь в глазах? Неужто так по убиенному Валерию Кадацкому печалишься? Хороший был человек?

— Все хохмишь. — Губы Гурова невольно растянулись в улыбке. — Где весь день прохлаждался?

— Дела уголовные, брат мой. Ни сна, ни покоя от них. — Крячко присел на край стола. — В архив ездил, подбивал протоколы по делу Вахтанга.

Дело Вахтанга они вели на пару, но заканчивать бумажные вопросы досталось Крячко. За всеми мыслями и беготней Гуров совсем об этом забыл.

— Прокурору неймется, все хочет «чистовик» для суда получить, чтобы совсем ничего самому не делать? — сочувственно произнес он.

— Да там дел-то на копейку, — отмахнулся Стас. — Времени только вагон потратил, а так — работенка не пыльная. Вот тебе, говорят, снова не повезло. Что там с Кадацким? Давай выкладывай. Должен же я оценить весь масштаб грядущей катастрофы. Как-никак, работать вместе, так хоть настроиться успею.

Гуров во всех подробностях рассказал о том, что видел и слышал за день. Время от времени Крячко вставлял реплики, задавал вопросы, а под конец выдал свой вердикт:

— Ковыряться нам с этим делом полгода, а убийц все равно не найдем.

— С чего вдруг такой пессимизм? — удивился Лев.

— Да с того, что в наши дни убивают тихо. Так, чтобы никто и не догадался, что на самом деле произошло. А тут на тебе, как в лихие девяностые. Разве что утюгом не жгли, — пояснил Крячко. — И как в те же девяностые, у всего района в одночасье уши заложило и глаза песком засыпало.

— Думаешь, не справимся?

— Как пить дать не справимся. А губернатор с тебя еще и стружку снимет.

— Вице-губернатор, — поправил Лев.

— Один хрен, — хмыкнул Стас. — Как только станет ясно, что это не его сынок резню организовал, он на тебя всех собак спустит. Как так, в столице нашей необъятной родины творится беспредел, а полиция бездействует? И на виселицу тебя лично отконвоирует, а сам на смерти Кадацкого еще и рейтинг свой повысит.

— Да брось, не так все ужасно.

— Это я пока только оптимистичный сценарий озвучил, — не унимался Крячко. — По пессимистичному сценарию сынок его самым главным злодеем окажется, и вот тогда тебе точно конец придет.

— Умеешь ты, Стас, товарища поддержать, — тяжело вздохнул Гуров, вынужденный согласиться с последним заявлением друга. — После твоей поддержки хоть в петлю лезь.

— Ничего, все образуется, — рассмеялся Стас. — У тебя же есть я. Уж будь уверен, глупостей натворить я тебе не дам. Скажет вице-губернатор забыть про сынка-убийцу, значит, забудем. Ну а пережить головомойку от начальства и насмешки журналистов за очередной «глухарь» ты и без моей помощи сумеешь. Пусть для тебя это не норма, но живут же как-то другие опера, чьи имена в средствах массовой информации полощут с приставкой «анти», поживешь какое-то время и ты.

— Ладно, шутки шутками, а работу нужно продолжать. Думаю, стоит пообщаться с этой Светланой вне стен агентства.

— Для меня работенка есть? — Стас соскользнул со стола. — Готов пожертвовать собой ради общего дела.

— Вернется жена Кадацкого из Испании — твоя помощь будет кстати.

— Хочешь, чтобы ее допрашивал я? — догадался Крячко.

— Пожалуй. С женщинами налаживать контакт у тебя получается гораздо лучше, — подтвердил Гуров.

— Это понятно, Аллочка, однозначно на мне. Ох, люблю я женщин, особенно строптивых. Только я про Светлану спрашивал, неужто не пригожусь?

— Вообще-то помощь не помешает. Я в агентстве уже «засветился», а тебя там в лицо не знают, сможешь вызвать Светлану, не привлекая внимания управляющей. Тогда мне не придется сидеть возле бизнес-центра в надежде поймать девушку при выходе.

— Вот! Я так и знал, что без меня тебе не обойтись.

— Так-то рабочий день уже закончился, — напомнил Лев. — И официально тебя еще к расследованию не привлекали.

— Брось, Лева, мы в одной лодке, — усмехнулся Крячко. — Станем считаться и мелочиться, развалится наша команда. Так куда едем?

— На Фрунзенскую набережную, добывать координаты декоратора Светланы.

Глава 4

В восемь утра следующего дня Гуров приехал в Управление, вооруженный списком заказчиков и «подаливцев» Валерия Кадацкого, которые, по оперативным данным, могли желать смерти директору ивент-агентства. Разумеется, получил он его не готовеньким, пришлось серьезно потрудиться и ему, и Стасу. Домой Лев попал только к трем утра, Крячко же и вовсе в отделе остался. Предпочел не тратить время на дорогу, а заночевать в дежурке.

Приехав вечером на Фрунзенскую набережную, Стас отправился вызывать Светлану, а Гуров остался на улице, дожидаясь их. Девушку-администратора на ресепшене уговорить позвать декоратора Светлану, фамилии которой посетитель не знал, получилось довольно быстро, а вот для того, чтобы убедить Светлану в том, что действует в ее интересах, а также в интересах Валерия Кадацкого, пришлось потратить минут пятнадцать времени и весь запас красноречия.

В итоге Светлана согласилась прогуляться с незнакомцем вдоль набережной и обсудить текущие проблемы. Вопреки ожиданиям Стаса, увидев Гурова, девушка не обрадовалась, а, напротив, нахмурилась, разволновалась и чуть не отказалась от выторгованной ранее прогулки. Крячко снова пришлось изощряться, чтобы вернуть с таким трудом заработанное, пусть зыбкое, но все же доверие.

Гуров и сам не ожидал от девушки такой реакции. Сначала она сама его находит, лезет с откровениями, а потом вдруг резко меняет к нему отношение. Причина оказалась проста: управляющий партнер Юлия Андреевна каким-то образом узнала о том, что Светлана разговаривала с Гуровым, и пригрозила ей увольнением, если ситуация повторится. «Твои выходки могут создать мне проблемы, — заявила Юлия Андреевна. — А я могу создать проблемы тебе. Вот и думай, стоит оно того или нет».

Проблем Светлана не хотела, но и забыть в одночасье о чувствах, которые испытывала к убитому Валерию, она тоже не могла. Любовь, помноженная на умение Стаса вызывать людей на откровенность, победила. Светлана рассказала о романе с Кадацким и о том, чем объясняется ее уверенность, что Валерий пострадал от рук клиентов.

Как это часто случается, любовная связь между шефом и подчиненной началась совершенно неожиданно. На корпоративной вечеринке, посвященной празднованию Нового года, оба слегка перебрали, оба немного хандрили, и оба оказались без пары на все праздничные дни. Светлана совсем недавно рассталась с очередным бойфрендом, а жена Кадацкого предпочла уютным семейным вечерам переполненный туристами Нью-Йорк, с его грандиозной роскошью и галдящей толпой.

Две недели неземного счастья, пока не вернулась жена Кадацкого, Светлана до сих пор вспоминала с замиранием сердца. Потом пришли серые будни, встречи урывками, страх выдать себя перед коллегами, но все то же, пусть и кратковременное, счастье. С течением времени выработалось некое подобие графика, встречи стали более стабильными и планируемыми. Валерий даже на ночь у Светланы оставался, особенно в те дни, когда на работе возникали проблемы или конфликты. Вот почему она в курсе, как часто оказывались недовольны клиенты.

Увы, имен клиентов Валерий при ней никогда не называл, но говорил, о каком заказе идет речь. Темы заказов не часто дублировались, так что Светлана помнила главное — какой именно сюрприз устраивал недовольному заказчику Кадацкий. Опираясь на эти данные, Гуров с Крячко и начали составлять список.

Поговорив со Светланой, они отправились в агентство. Юлия Андреевна еще не ушла, наотрез отказалась обсуждать с сыщиками интересующую их тему. Ни имен заказчиков, ни проекты, заказанные ими, она предоставлять не собиралась. Твердила: «Нарушать права клиентов не стану», и больше от нее ничего добиться ни Гуров, ни Крячко не смогли.

Тогда Гуров позвонил вице-губернатору и заявил, что нужна его помощь. Как и через кого действовал вице-губернатор, так и осталось неизвестным, но спустя четверть часа Юлия Андреевна вышла из кабинета и велела администратору отвести «господ полицейских» в архив.

— Предоставь им все, что они попросят, — не глядя на оперативников, раздраженно приказала она и снова скрылась в кабинете.

В архиве напарники проторчали очень долго. Доступ к электронной версии документации они не получили, только к пластиковым папкам с отчетами о выполненных проектах. Но и этого оказалось достаточно. Они отыскали все проекты, о которых говорила Светлана, плюс успели отсмотреть материалы по другим проектам за последние два года. Те, которые казались подозрительными, откладывали в сторону, а затем добавляли в контрольный список.

Вот с этим списком Гуров и явился в Управление. Прежде чем отправлять людей на задание, он собирался пообщаться с генералом, чтобы заручиться его поддержкой. Все-таки речь шла о людях, которые без охраны даже в туалет не ходят. Орлов был уже на месте. Его приходу не удивился, указал на свободный стул и велел говорить. Лев отчитался о вечерних мероприятиях и перешел непосредственно к списку.

— В разработку включены две телезвезды, депутат областного масштаба, пресс-секретарь из аппарата мэра Москвы, футболист московского клуба «Динамо» и четыре бизнесмена.

— Так много недовольных? — удивился Орлов.

— Это не совсем недовольные, — пояснил Гуров. — Это те, кто предъявлял претензии Кадацкому в течение года. Кому-то не понравилась цена, кто-то получил «подарок» в назидание, у кого-то возникло ощущение, что по вине Валерия произошла утечка конфиденциальной информации, а кое-кто попросту, получив желаемое, решил вернуть деньги обратно.

— Ладно, с этим понятно. Скажи лучше, знает ваша Светлана, зачем Кадацкий в Гольяново поехал? — задал вопрос Орлов.

— К сожалению, она не в курсе, Кадацкий делился с ней далеко не всем.

— Хреновая, значит, любовница, — хмыкнул генерал.

В этот момент в дверь кабинета просунулась голова Стаса.

— Похоже, я вовремя, — улыбаясь, проговорил он. — Чью любовницу обсуждаем? Неужели Гуров на старости лет решил изменить своим принципам?

— Входи, балагур, — пригласил Орлов. — Включайся в работу. Речь идет о Светлане, любовнице Кадацкого.

— Что это вы ее так припечатали? Вполне ничего себе девчонка. Молодая, но пылкая.

— Может, и пылкая, да только не слишком Кадацкий ей доверял, раз про Гольяново не рассказал, — пояснил Орлов.

— Так, может, у него там еще одна любовница живет, — предположил Крячко. — Вот вам и причина молчания.

— Стас, не начинай! Иначе мы в такие дебри залезем, еще и Светлану в список подозреваемых внести придется.

— Так она уже в нем, — на полном серьезе выдал Гуров. — Ревнивая любовница зачастую гораздо опаснее обманутой супруги.

— Вот-вот, — подхватил Крячко. — Ждала, Светлана, ждала, пока Кадацкий для развода созреет, а он ни в какую. Буду жить с законной женой, и все тут. Ну, любовница и психанула. «Заказала» мужика, а теперь слезы театральные льет, мол, невосполнимая утрата…

— Оставим Светлану в покое, — остановил его Лев. — Нам бы решить, как к подозреваемым подступиться. Вызывать повесткой — оснований недостаточно, и ордер на задержание не выпишут по той же причине, а ехать к каждому лично — не факт, что подпустят. Время потратишь, а толку не получишь.

— Ордер не выпишут, тут ты прав, — согласился Орлов. — А вот организовать личную встречу попытаться стоит. Да и повестки разослать тоже можно.

— На каком основании?

— Да все на том же: собираем сведения об убитом, есть оперативная информация о личном знакомстве с покойным, не могли бы оказать помощь, и так далее, и тому подобное. Тут расчет совсем простой: кто-то откликнется из любопытства, а кто-то и из страха. Тот, у кого рыльце в пушку. И реакцию на ваше предложение увидеть полезно будет, даже если разговора не получится. Да кого я учу? Сами все знаете. А насчет поддержки не переживайте. В случае необходимости ссылайтесь на меня и всех ко мне отправляйте. С этим я разберусь.

— Вот за это спасибо, товарищ генерал, — улыбнулся Гуров и быстро поднялся.

— Надеялся на такой ответ? Просчитал все, пройдоха, — рассмеялся генерал. — А как пел! Совет нужен, тактику и стратегию разработать помочь. Ладно, проваливайте оба, у меня дел по горло.

Выйдя от Орлова, Лев тут же позвонил дежурному и попросил собрать всех задействованных в деле Кадацкого в его кабинете. Спустя несколько минут в комнате уже шло активное обсуждение новой информации. Из криминалистического отдела откомандировали представителя, чтобы тот отчитался о просмотренных записях. С него и начали.

— Я коротко, — сиплым голосом произнес криминалист. — Материал отсмотрен полностью, письменный отчет будет составлен к вечеру. Если в двух словах, то у нас полный ноль.

— Нормальный отчет, — съязвил Крячко. — Мог бы и не приходить, с дежурным передать, что вы облажались.

— Дело не в нас, — насупился криминалист. — Материал «пустышка», как будто специально одно «молоко» собирали.

— Сам бы попробовал лучше набрать, — принялся защищаться старлей Минаев. — Я весь район обегал, чтобы хоть это дерьмо нарыть.

— Не выражайся, Минаев, не в курилке, — одернул старлея Гуров.

— Простите, товарищ полковник, но обидно ведь. Одни по городу километры наматывают в сорокаградусную жару, а другие сидят под кондиционером, да еще и возмущаются.

— Я не возмущаюсь, а констатирую факт. Предоставленный материал для работы совершенно непригоден, — начал отбиваться криминалист.

— Что, прямо совсем ничего? — остановил перепалку Крячко. — Никаких зацепок?

— Можно выделить две группы неизвестных, чье поведение не вписывается в рамки классического. Обе группы попали под камеру за двенадцать и восемь часов до совершения преступления в разных местах Гольяновского района. Первая группа: двое неизвестных у супермаркета, в пятистах метрах от дома Кадацкого. Возраст сорок пять — сорок семь лет, азиатской внешности, одеты не по погоде в теплую одежду. Чем примечательны? К супермаркету подходили трижды с интервалом в десять минут, каждый раз по паре минут стояли у входа, наблюдали за прохожими, но в магазин так ни разу и не зашли.

— Личности удалось пробить? — спросил Гуров.

— Над этим работаем, — ответил криминалист.

— Хорошо, продолжай.

— Вторая группа — с камеры у банка. Здесь двое мужчин и женщина, все европейской внешности. Возраст — от тридцати до сорока. Женщина моложе, мужчины старше. Все трое в банк заходили по очереди. Каждый пробыл внутри не меньше пяти минут. После каждого визита долго совещались между собой, что-то обсуждали. Для того чтобы понять, что именно им нужно было в банке, необходимы дополнительные записи, уже с внутренних камер банка.

— Их так просто не получить, — высказался Крячко. — Требуется ордер на изъятие, а это целая история.

— Для получения ордера тоже основания нужны, — заметил Лев.

— Да «пустышка» это, — вступил в разговор криминалист. — Наверняка что-то совершенно безобидное. Может, вложиться хотят, да никак не решат, какой вклад лучше.

— По вкладам долго консультируют, — заметил Минаев. — В пять минут точно не уложатся.

— Ладно, с этим вопросом решим. Сделайте выборку этих записей, я позже отсмотрю, — обратился Гуров к криминалисту. — Теперь ты, Изотов.

— С хозяином квартиры связался повторно, — отчитался Изотов. — Телефонный номер, с которого звонил квартиросъемщик, получил, но информация неутешительная. Это таксофон в районе Арбата, так что по нему никаких данных не получим. По карте есть только неполный номер, инициалы отсутствуют, так как перевод произведен между разными банками.

— Что за банк использовал квартиросъемщик? — спросил Лев, и Изотов назвал банк, который имел довольно нелестную репутацию. — Номер карты оставь, попробуем пробить владельца. А теперь переходим к главному: на данный момент перед нами стоит непростая задача. Есть ряд подозреваемых, которых требуется допросить, но доступ к ним затруднителен в силу их «непростого» положения. Ваша задача — обойти все преграды и снять показания с подозреваемых. В списке девять имен. Готовьтесь к трудностям, парни.

На этот раз инструктаж был пространным, Гуров хотел избежать недоразумений. Список распределили между всеми членами опергруппы, после чего оперативники начали потихоньку расходиться. Последними вышли Гуров и Крячко. Стасу достались кинозвезды, Льву — депутат и пресс-секретарь. Изотов и Хитенко разделили между собой бизнесменов, а Минаев буквально выпросил футболиста.

В сфере киноиндустрии существует определенный период, когда актеры относительно свободны, даже самые востребованные. Восходящая звезда Дарина Цохнир как раз наслаждалась временной свободой. Съемка очередного блока телесериала завершилась, до нового сезона было еще далеко, а съемки в полнометражном фильме перенесли на август ввиду отсутствия денежных средств.

Как ни любила свою профессию Дарина, но отдыху была рада. Последний месяц она работала буквально на износ. Ни дня без съемок, сон по три часа в день, все остальное — на репетиции, отчитки, заучивание текста и прочие заботы. Сейчас же она получила возможность нежиться в бассейне в личном особняке режиссера. Сам режиссер отсутствовал, так что наслаждалась покоем Дарина в полном одиночестве.

Она лежала в шезлонге, прикрыв интимные места бикини сомнительной плотности и размера, пила алкогольный коктейль на травах и слушала музыку. За этим занятием и застал ее Стас Крячко. Где именно искать звезду, он выяснил у глуповатой помощницы костюмерши, которую отыскал в студии «Мосфильма». Сплетнями о съемочной группе сериала «Порочные связи» она владела в полном объеме и охотно делилась ими со всеми, кто только соглашался слушать.

Так Крячко узнал про роман Дарины и режиссера, а также о том, что целый месяц актриса будет пользоваться гостеприимством последнего, несмотря на его отсутствие. Охранник при въезде остановил Крячко, выяснил цель визита, после чего связался с Дариной, и та, к вящему удивлению Стаса, велела его пропустить.

— Утро доброе, — поздоровался Крячко. — Жаль нарушать ваш покой, но обстоятельства требуют.

— Нарушайте сколько угодно, — не меняя позы, произнесла Дарина. — Признаться честно, я несколько подустала от одиночества. Три дня безделья для меня слишком много, а одиночество вообще не моя стихия.

— Так почему подруг не позовете? — полюбопытствовал Стас. — В компании отдыхать приятнее.

— У меня строгое предписание, — улыбнулась Дарина. — Никаких шумных тусовок в течение двух недель. Вот, следую.

— Доктор прописал?

— Хуже. Режиссер.

— Тогда я вас немного развлеку. Кстати, вы не спросили, по какому я делу.

— Зачем спрашивать? Раз пришли — сами расскажете.

— И то верно.

— Ну так приступайте.

— Вам знакомо имя Валерия Кадацкого?

— Это которого убили?

— Уже в курсе?

— Разумеется. Мне вчера весь день подруги названивали, чтобы эту «ужасную» новость сообщить. — Ни ужаса, ни печали в голосе Дарины не промелькнуло.

— Хорошо, что вы в курсе, — продолжил Крячко. — Вот о нем я и приехал поговорить.

— Боюсь, многого от меня вы не узнаете, — произнесла Дарина. — Я с Кадацким личного знакомства не водила. Один раз, по совету подруги, воспользовалась услугами его агентства, да и то потом об этом пожалела.

— Что так?

— Да чушь несусветная, на самом деле. Я так здорово все придумала, Кадацкий все спланировал, а ему не понравилось.

— Кому не понравилось?

— Да другу, — ответила Дарина. — Я тогда была жутко влюблена в партнера по съемкам «Порочных связей», решила ему сюрприз организовать. Просто, без повода. Так вот, оказалось, он с детства сюрпризы терпеть не может. А Кадацкий схалтурил, об этой особенности не узнал.

— А должен был?

— Конечно должен, — уверенно произнесла Дарина. — Он ведь профессионал. По крайней мере, таковым себя позиционирует. Между прочим, из-за этого сюрприза я с Гариком и рассталась. Любовь растаяла как дым. — Она печально вздохнула и отхлебнула глоток из запотевшего бокала.

— Да, неприятная ситуация, — посочувствовал Крячко.

— Не особо. Все равно у нас с ним ничего серьезного не вышло бы, — пожала плечами Дарина. — И потом, благодаря этому я теперь с Веником.

— Веник — это режиссер? — уточнил Стас.

— Все верно, Вениамин Полянский. После шумного скандала, который устроил Гарик, Вениамин так трогательно меня утешал, что я не устояла, — разоткровенничалась актриса. — Он буквально ни на секунду меня не оставлял. Наверное, боялся, что я что-то с собой сделаю.

— А вы собирались?

— Нет, конечно. Я же не тупая блондинка, чтобы из-за каждых штанов в петлю лезть. Или вы считаете, я на такое способна?

— Ни в коем случае, — поспешил ответить Крячко. — По мне, так вы более чем разумная особа. Весьма привлекательная и практичная одновременно. Скажу вам как мужчина, такое сочетание довольно редкое.

— Благодарю за комплимент, — улыбнулась Дарина. — Не думала, что среди полицейских встречаются джентльмены.

— Бывает, — улыбнулся в ответ Стас. — Так что вы можете сказать про Валерия Кадацкого?

— Ничего особенного. Мужик как мужик. Только мнит о себе слишком высоко.

— Можете рассказать, в чем заключался сюрприз, приготовленный для Гарика?

Дарина снова сменила позу, сделала большой глоток и принялась рассказывать. Язык у нее слегка заплетался от выпитого, но зато желание посплетничать возросло, что оказалось на руку Крячко.

Гарик — непрофессиональный актер, в труппу его взяли исключительно из-за харизмы и отсутствия комплексов. В Москву он приехал лет пятнадцать назад прямо из глухого аула, где его семья жила за счет разведения коз. С малых лет Гарик занимался тем же. Эту информацию он тщательно скрывал от коллег по съемочной площадке, но Дарине как-то проболтался. Ей же, ослепленной вспыхнувшей страстью, это показалось очень милым, и она вдруг решила раз и навсегда избавить Гарика от детских комплексов.

Нанимая Кадацкого, она настояла на том, чтобы сюрприз готовился по ее вкусу, несмотря на то, что Валерий предупреждал о нежелательной реакции. Кадацкий, надо отдать ему должное, сопротивлялся долго и отчаянно, но Дарина платила такие деньги, от которых просто невозможно было отказаться. Девица, избалованная папиными деньгами, не желала слышать отказ, а, как известно, деньги лишними не бывают.

И вот, в один из вечеров, когда Гарик должен был встречаться с Дариной, его похитили прямо в центре Москвы. Надев на голову мешок, запихнули в автомобиль и отвезли на заброшенную ферму. Там его держали всю ночь, голодного, терзающегося неизвестностью. А под утро в том же мешке и в том же автомобиле перевезли в шикарный отель, где в огромном зале собралась толпа его коллег.

Гарик, все еще не понимая, что происходит, взглянул на экран и увидел то, что долгие годы пытался забыть. На экране крутили профессионально смонтированный фильм, где он был запечатлен в роли козьего пастуха в разные годы жизни. Смотрелся он, надо признать, весьма эффектно даже в этой роли, его коллеги издавали восхищенные возгласы и ободряющие реплики, но повышению самооценки Гарика это не способствовало.

То, насколько он был ошарашен случившимся, помогло ему не сорваться прямо там, в арендованном Дариной зале. Он скупо поблагодарил коллег за комплименты, подвыпившая толпа еще некоторое время расточала похвалы тому, как Гарика «любит камера», после чего все перешли в банкетный зал и началась грандиозная попойка. Про Гарика быстро забыли, и он получил возможность незаметно уйти.

Скандал произошел на следующее утро, когда Дарина и Гарик встретились на съемочной площадке. Нет, смешков за спиной Гарик не слышал, перешептываний и косых взглядов тоже. По непонятной ему причине выходка Дарины всем показалась очень романтичной, но сам Гарик с этим мнением соглашаться не собирался. Дарина же, оскорбленная в лучших чувствах, лишь подливала масла в огонь. Она совершенно некорректно при большом скоплении людей выпалила, что хотела избавить любимого от комплексов, но раз он желает жить с глупыми страхами всю жизнь, пусть проваливает.

Обозленный Гарик начал сыпать ругательствами и проклятиями, угрожая «уничтожить» всех, кто так или иначе причастен к жестокой выходке Дарины. Шум стоял такой, что хоть уши закладывай. Режиссеру Полянскому чудом удалось восстановить порядок на съемочной площадке. Рабочий день прошел на нервах, но очередная серия от этого только выиграла. Спустя две недели об инциденте забыли, а Гарик нашел себе новую подружку.

— Вот и вся история, — подытожила Дарина. Рассказ несколько утомил актрису, погасив интерес к посетителю. — Больше мне сказать нечего, так что можете возвращаться к своим делам.

— Вы упоминали про угрозы Гарика, — игнорируя предложение уйти, напомнил Крячко. — Как думаете, мог он привести угрозы в исполнение?

— Гарик? Нет, что вы! Даже мысли такой не держите! — замахала руками Дарина. — Гарик — прагматик до мозга костей, он не станет губить свою карьеру из-за глупой выходки бабы. К тому же эта история только повысила его рейтинг. Заставила обратить на него внимание и режиссеров, и представительниц противоположного пола. Сейчас у него от баб отбоя нет, да и предложений сниматься стало на порядок больше. Так что от истории с сюрпризом он только выиграл.

— Уверены? — Крячко понимал, что другого ответа не получит, но вопрос все же задал.

— Уверена на двести процентов, — абсолютно серьезно ответила Дарина. — Да вы можете сами проверить. Информацию подобного рода очень легко собрать.

— Что ж, спасибо за помощь, — поблагодарил Стас. — Удачного отдыха.

Он развернулся и пошел к припаркованной у ворот машине. Дарина проводила его скучающим взглядом, допила остатки напитка и нырнула в бассейн.

В это самое время Гуров воевал с охраной в главном здании мэрии. С депутатом он встретился без проблем благодаря помощи вице-губернатора. Тот сделал всего один звонок, и депутат назначил встречу. Про Кадацкого, правда, говорил с неохотой, постоянно подчеркивая, что никаких претензий к устроителю праздников не имел. Когда Гуров намекнул, что получил другую информацию, в которой говорится, что депутат отказался оплачивать две трети уже выполненного заказа, тот возражать не стал, а заявил, что деньги не были выплачены в полном объеме по обоюдному согласию, о чем у депутата имеется подписанный сторонами документ. Почему изменилась цена? Потому что Кадацкий в его лице получил неоплачиваемую рекламу в таких кругах, где интересные предложения ценятся дороже самих денег.

Для себя Гуров перевел завуалированные фразы депутата так: денег я тебе не дам, но обещаю взахлеб рассказывать коллегам-депутатам (и не только им), как шикарно ты все устроил. Что оставалось Кадацкому? Только согласиться. Заполучить врага в лице депутата он уж точно не желал. Криминала в истории Гуров не почувствовал, поэтому с депутатом расстался довольно быстро.

А вот пробиться к пресс-секретарю при аппарате мэрии оказалось совсем невозможно. Лев пожалел, что озвучил причину визита, нужно было соврать, хотя бы ради того, чтобы попасть на аудиенцию к господину Фокину, а там бы он заставил его обсудить интересующую тему. Но он сказал то, что сказал, и в ту же минуту понял, что облажался. Как только прозвучала фамилия Кадацкого, отказ был категорический, и далее разговаривать с ним никто не стал.

Удостоверение? Да плевали они на его «корочки». Звонок вице-губернатора здесь тоже помочь не мог, и Гуров битый час торчал в приемной мэрии, добиваясь, чтобы его выслушал хоть кто-то. Спустя час, совершенно отчаявшись и утомившись, он вышел на крыльцо, подышать воздухом и взять паузу.

— День добрый, Лев Иванович! — окликнули его откуда-то сверху.

Гуров поднял голову и увидел на третьем этаже свесившуюся вниз фигуру с пышной кудрявой шевелюрой. Мужчина средних лет довольно улыбался ему и приветственно махал рукой. Лев не сразу вспомнил, кто так радуется встрече с ним, а когда вспомнил, обрадовался, пожалуй, даже сильнее.

— День добрый, Назарчик! — радостно крикнул он в ответ. — Давно не виделись.

С Назарчиком жизнь сводила Гурова довольно часто, но последние года три их пути не пересекались. Назарчик служил в «Независимой газете», среди журналистов имел титул «Ходячая премия», а в среде читателей ценился за красивый слог и интересные темы, на которые у Назарчика имелся нюх.

— Да уж, давненько, — согласился Назарчик и полюбопытствовал: — Какими судьбами в мэрию? Кто-то из «неприкасаемых» проштрафился?

Говорил он громко, почти кричал, но тот факт, что он находится в здании мэрии и при этом нелестно отзывается об ее обитателях, журналиста совершенно не беспокоил. Гуров последовать его примеру не мог, так как его информация была сугубо секретного характера.

— Спускайся вниз, пообщаемся, — предложил Лев, и Назарчик тут же исчез.

Через несколько минут он уже тащил Гурова к скамейке в ближайшую аллейку. Оказавшись на достаточном расстоянии от мэрии, Назарчик перешел на шепот и спросил:

— На кого зуб точите?

— С чего ты взял, что я на кого-то точу зуб? — изобразил удивление Лев.

— Да ладно, Лев Иванович, я ведь профессионал. Слышали бы вы, как прозвучало предложение пообщаться. Я сразу понял, что здесь пахнет сенсацией, а теперь вы мне, простите за дерзость, в уши льете? Нет, Лев Иванович, так дело не пойдет. Хотите, чтобы я вам помог, так хоть не хитрите.

— Сдаюсь, — шутливо поднял вверх руки Гуров. — Я действительно нуждаюсь в помощи, и в мэрию приехал по щекотливому делу. Возьмешься помочь?

— Вот это другой разговор, — расслабился Назарчик. — Разумеется, помогу, Лев Иванович, мы ведь давние друзья. О чем идет речь?

— Только в своих статьях ты этот материал использовать не сможешь, — предупредил Гуров.

— Сейчас не смогу, потом пригодится, — пожал плечами журналист. — Вы же знаете, я парень терпеливый. Так в чем заключается проблема?

— Меня не пускают внутрь, — честно признался Гуров.

— В каком смысле не пускают внутрь? В мэрию? — уточнил Назарчик.

— Да, в мэрию, — подтвердил Гуров.

— Вас интересует кто-то конкретный?

— Да.

— Кто?

— Пресс-секретарь Фокин.

— Тю! Проще простого. Что натворил? — Назарчик весь превратился в слух.

— Сказать не могу, — покачал головой Лев.

— Хоть с каким делом связан? — настаивал Назарчик.

Лев вдруг вспомнил, что дежурному уже называл причину визита, поэтому ответил:

— Валерий Кадацкий.

— Ого! Убийство? Вот это поворот! — воскликнул Назарчик. — Неужели этот слизень мог кого-то ненавидеть так, что решил прикончить? Представить себе не могу Фокина хоть с каким-то подобием эмоций. Хотя, в тихом омуте…

— А Фокин — тихий омут?

— Болото, затянутое тиной и ряской, — припечатал Назарчик. — Должность занимает только номинально, на самом деле всем заправляет Гриша Ячников, а Фокин так, для фото.

— И как мне до него добраться? — спросил Гуров.

— Видите кафе? — Назарчик указал на помещение с торца соседнего здания. — Идите туда, через пятнадцать минут я вернусь с Фокиным.

— Надеюсь, охраны у него нет?

— Разумеется, нет. Кому он нужен? — ответил Назарчик и помчался обратно в мэрию.

Вот так благодаря давним связям Гуров получил доступ к «тихому омуту» господина Фокина. В действительности он оказался не таким тихим, каким рисовал его Назарчик, но бессмысленным и бесполезным человеком — это точно. Гуров потратил на беседу с ним не меньше полутора часов, а все, что получил на выходе, — угрозы лишить погон и должности. И хоть признания в том, что Фокин пользовался услугами Кадацкого и остался ими недоволен, Гуров не получил, все же пользу беседа принесла.

Теперь Лев был убежден, что, если бы Фокин решил избавиться от Кадацкого, убивать бы он его точно не стал. В его арсенале есть гораздо более эффективные и болезненные способы, особенно для амбициозного человека, каковым являлся Кадацкий. Будь у Фокина реальные претензии к убитому, он бы в два счета очернил его репутацию так, что Кадацкому оставалось бы только свернуть лавочку и уехать из Москвы, а еще лучше — и вообще из страны. Придя к такому выводу, Гуров отправился обратно в Управление.

Глава 5

Как выяснилось, с опросом подозреваемых из числа заказчиков Кадацкого Гуров справился самым первым. Он успел вернуться в отдел, отчитаться перед генералом, просмотреть подборку записей с камер видеонаблюдения и получить приглашение патологоанатома для беседы по результатам вскрытия, а парни только-только начали возвращаться.

Хитенко вернулся возбужденный, с кучей новостей и предположений. Выяснил он следующее: его подозреваемые — оба из категории бывших «братков» девяностых. Первый, Морозов Илья, владелец кирпичного заводика, дважды судился за нанесение особо тяжких, но оба раза сумел избежать наказания за недостаточностью улик. К Кадацкому имеет стойкую неприязнь, которую не считает нужным скрывать.

Обидел его Валерий тем, что отказался организовывать понравившийся партнеру по бизнесу презент двум другим партнерам. Причина отказа — Кадацкий не клонирует свои праздники-сюрпризы, а Морозову хотелось получить проверенный продукт. Он был убежден, что таким образом Кадацкий поднимал цену, но платить втридорога владелец заводика не привык. Компромисс не нашли, от дальнейшего сотрудничества Морозов отказался, но посчитал, что Кадацкий опозорил его перед партнерами.

Угрожать ему он не стал, по крайней мере, так сказал Хитенко. А зачем? Он нашел другую фирму, выдал по памяти сценарий, и те сделали так, как хотел Морозов. Причем на порядок дешевле. Все прошло более-менее прилично, партнеры получили свой кайф. Осадочек у Морозова, правда, остался, но не убивать же человека за такой пустяк? Хитенко считал, что Морозов вполне мог устроить резню в Гольяново, в соответствии с прежними законами «братвы».

У второго, сельхозника Ватютина, вот уже полгода как напряг с бизнесом, так что, несмотря на бравое прошлое, по мнению Хитенко, до Кадацкого руки у него вряд ли бы дошли. Для собственного успокоения Хитенко пробил, не связаны ли проблемы Ватютина с подарком, организованным Кадацким?

Выяснил, что подарок Ватютин приобретал для супруги, та подарок получила, осталась весьма и весьма довольна, а вот сам он вдруг дико приревновал супругу к Кадацкому, которого она в глаза ни разу не видела, но слишком много и восторженно о нем говорила. Глупый конфликт мог привести и к трагедии, не случись у Ватютина кризис в бизнесе. Его решили из списка удалить.

Изотов сумел пообщаться только с одним из подозреваемых, вернее, с подозреваемой. Заказчицей оказалась женщина, Самойлова Раиса, владелица сети маникюрных салонов. Раиса устраивала праздник для налоговиков в надежде, что те закроют глаза на ее махинации. Истинную цель устроения праздника она Кадацкому озвучила лишь после прохождения налоговой проверки, и суть ее недовольства заключалась в том, что налоговики оказались людьми «принципиальными».

Приняв подарок, они не постеснялись «ошкурить» ее бизнес на круглую сумму, в чем Раиса обвинила Кадацкого. Тот пытался объяснить женщине, что не в его власти избавить людей от жадности. Она же посчитала, что потратиться дважды ей пришлось именно из-за Кадацкого. Угрозами и требованием вернуть деньги она донимала директора ивент-агентства месяца три и даже подожгла автомобиль Кадацкого, но на серьезную месть Раиса не способна, вынес вердикт Изотов.

Со вторым подозреваемым встреча должна была состояться на следующий день. В плотном графике тот пообещал выделить тридцать минут, и то исключительно в память об убитом. Претензии полиции бизнесмена не интересовали, так он заявил Изотову, а вот вина перед Кадацким, хоть и косвенная, за душу тянула. Реплику про душу Изотов пропустил мимо ушей, а отложить встречу согласие дал. Лучше, когда подозреваемый считает, что держит инициативу в своих руках, так он объяснил Гурову.

Стас Крячко со своими кинозвездами задержался до самого вечера. Слова Дарины Цохнир насчет прагматизма Гарика передал слово в слово. Сам Крячко мнением одной Дарины не удовлетворился, вернулся на «Мосфильм» и повторно пообщался с помощницей костюмерши. Благодаря этому история скандала, устроенного Гариком, обросла новыми подробностями, но все они лишь подтверждали мнение Дарины, так что из списка подозреваемых Гарика вычеркнули.

Звезда номер два, стареющий актер второго плана, отнял у Крячко уйму времени. В силу возраста он страдал легкой формой старческого слабоумия, поэтому никак не мог сосредоточиться на вопросах Крячко. Праздник он устраивал сам себе, а платить за все пришлось сыну. Недовольство актера проистекало все из того же слабоумия — для того чтобы он вспомнил, что праздник состоялся, сыну приходилось напоминать ему об этом минимум раз в неделю.

Странно, но о том, что он сделал заказ Кадацкому, старик не забывал, о том, что сын отдал деньги, тоже, а вот праздник постоянно выпадал из памяти. Здесь, по мнению Крячко, вообще нечего было ловить, так что и второго его клиента Гуров из списка удалил.

Последним в Управление вернулся Минаев. Задание он провалил, так и не добившись встречи с футболистом, но Лев решил дать ему еще один шанс, отправив к футболисту повторно, но теперь на пару с Крячко.

— Что получается на текущий момент, — подвел он итог. — Из девяти кандидатов под подозрением остается один. Это заводчик Морозов. Еще двое, футболист и бизнесмен, — под вопросом до завтрашнего дня. Остальные условно считаются вне подозрений.

— Негусто, — протянул Крячко.

— Ничего, завтра прибывают жена и брат убитого, — «утешил» Гуров. — Если и они окажутся вне подозрений, возьмем в разработку любовницу Кадацкого Светлану. На сегодня все свободны.

Оперативники разошлись.

— Черт, к патологоанатому опаздываю! — вдруг взглянув на часы, воскликнул Лев.

— Мне с тобой? — спросил Крячко.

— Не обязательно.

— Тогда я — пас. Эти чудо-звезды выматывают до предела, — признался Стас. — Нет, Дарина-то еще ничего. Она хоть симпатичная и фигура шикарная, как говорится — все при ней. Но пить ей противопоказано. Раскисает в момент, и уже никакой красоты не остается.

— Стас, хватит время попусту тратить. Мне ехать пора, — прервал друга Лев. — Езжай домой. Завтра ты мне понадобишься.

— Аллочка на мне, я помню, — проговорил Крячко.

К патологоанатому Гуров все же успел. Застал его в комнате отдыха, поглощающим бутерброды с колбасой и малосольными огурцами.

— Привет, Филиппыч, чем порадуешь? — с порога задал он вопрос.

— С места в карьер? Даже дожевать не дашь? — то ли пошутил, то ли на полном серьезе спросил патологоанатом.

— Потом дожуешь, к тому же и аппетит нагуляешь, — отшутился Гуров.

— Ладно, пошли, торопыга. — Филиппыч встал и заковылял к холодильным камерам. — Идем со мной, показать кое-что хочу.

Дело свое Филиппыч любил, даже гордился. «Скольких подлецов с моей помощью за решетку отправили, — любил приговаривать он. — Я, почитай, побольше прокурора людей пересажал». И это было правдой. Работал Филиппыч на совесть, замечал такие вещи, на которые другие спецы и внимания бы не обратили. За это его ценили и опера, и следаки, и даже судьи.

Вот и сейчас Филиппыч не сухой отчет собирался дать, а устроить показ по всем правилам, чтобы вопросов у полковника не осталось. Полностью выдвинул труп из морозильной камеры, откинул материал и заставил Гурова вглядеться в раны.

— Смотри внимательно, — наставлял он. — Сперва на руки, затем на ноги.

— Может, сразу скажешь, что я должен увидеть? — попросил Лев.

— Нет, смотри внимательно и сам увидишь. Так будет нагляднее, — повторил Филиппыч.

Гуров смотрел минуты три, пока не понял, о чем пойдет речь.

— Вижу, Филиппыч. Характер ран на руках и ногах. Я на верном пути?

— Правильно, молодец. Значит, легче будет объяснить, — похвалил Филиппыч. — Смотри, что получается. У погибшего множественные раны по всему телу. С уверенностью могу сказать, что били бейсбольными битами и режущим оружием, чем-то вроде тесаков, которыми домохозяйки мясо на кухне рубят. С той же уверенностью и почти со стопроцентной точностью скажу, что нападавших было не меньше шести.

— Почему не меньше? — уточнил Гуров.

— Могли не все бить, — пояснил Филиппыч. — Скорее всего, для такой работы нужен организатор. Человек, который контролирует ситуацию. Странно звучит, но это так.

— А вот этот пункт требует объяснений.

— Погоди пока, с контролером после разберемся. Сперва охарактеризую вот это… — Филиппыч обвел рукой тело. — Как ты сам смог заметить, характер ран на руках и ногах отличается. Чем? На руках раны исключительно от тесаков, на ногах — от бит. В первом случае раны рваные и резаные, во втором — гематомы и переломы костей. Как нападавшим удалось так четко разграничить направленность ударов?

— Возможно, сначала били битами, а затем, когда упал, добивали тесаками, — предположил Лев.

— Неверное предположение, — Филиппыч покачал головой. — Дело в том, что убитый вообще не падал. До того момента, пока его не выбросили из окна, разумеется.

— Не понял, это как? — Удивление Гурова было неподдельным. — Хочешь сказать, Кадацкий настолько крепкий парень, что его не свалили полсотни ударов битами и тесаками?

— Восемьдесят шесть битой и более сорока тесаком, — поправил Филиппыч. — Впечатляющие цифры, верно? Но насчет крепости ты не прав, парень умер практически сразу. Скорее всего, от страха. Сердце не выдержало и трех ударов. Я бы сказал, первый удар по голове вырубил уже практически мертвое тело. Процесс остановки сердца в результате инфаркта запустил именно этот удар, но до полной остановки оно дошло, когда парень был уже без сознания. И все же он не падал. Есть предположения почему?

— Специально держали?

— Именно. Зачем? Не спрашивай, на этот вопрос ответа у меня нет. Но держали однозначно. И били одновременно по рукам и по ногам. Трое орудовали битами, и их целью были ноги. Еще минимум трое работали тесаками, здесь целью были руки и торс. Каждый удар битой — перелом. Каждый удар тесаком — до кости. Когда количество ударов дошло примерно до двадцати, из тела начали выпадать куски. Их упаковали в отдельный контейнер, ты об этом знал?

— Жуть! Просто немыслимо, кому понадобилось так изгаляться? — не сдержался Лев. — Ведь ясно же было, что он уже мертв.

— Ты у нас спец по части мотивов, вот ты и думай, — усмехнулся Филиппыч. — Скажу откровенно, такой жестокости я давно не видел.

— Если навскидку, тут два варианта, — начал размышлять вслух Гуров. — Либо в раж вошли, остановиться вовремя не сумели. Либо такова была их цель, и тогда это больше похоже на ритуальное убийство.

— И снова не соглашусь. В ритуальном убийстве больше эстетики, если так позволительно сказать про убийство. Четкие границы — да, но конечная картина — ни в коем случае.

— Еще что-то есть для меня? — Гурова уже подташнивало от подробностей кровавой бойни, совершенной над одним человеком.

— Практически ничего. Перед смертью парень как следует подкрепился, причем не в дешевой забегаловке, а в приличном ресторане. Вывод: опасности он не ожидал, иначе кусок в горло не полез бы. Еще на шее, ближе к затылочной части, след от помады. Кто-то, питающий к парню особо нежные чувства, имел с ним интимный контакт в день смерти.

— Непосредственно перед убийством?

— Нет, в течение дня. Он успел сменить нижнее белье, а вот помыться полностью возможности не было, — пояснил Филиппыч. — Может, спешил на встречу, или воду отключили, и он ограничился полумерой. Теперь все. Официальный отчет жди через три дня, писанины тут много. Возникнут вопросы — звони в любое время. Это дело меня заинтриговало.

— Ты не сказал насчет координатора, — напомнил Гуров.

— Здесь все очень просто. Такой силы и жестокости побои совершают люди, для которых убийство является чем-то вроде десерта. Поэтому им и нужен человек, который вовремя отодвинет тарелку с тортом на край стола, пока у лакомки пузо не лопнуло. Я ясно выразился?

— Достаточно ясно.

— Ну, тогда бывай, полковник.

Филиппыч задвинул каталку с трупом обратно в камеру, проводил Гурова до выхода и вернулся в комнату отдыха к своим бутербродам.

А Гурову прибавилась еще одна головная боль. Кому понадобилось совершать такое изощренное убийство? Намеренно ли это сделано, случайно ли? С чем он имеет дело: с четким планом, отступать от которого не велено даже по причине нецелесообразности, или со спонтанным избиением «до последнего удара»? Ответы на эти вопросы лежали за гранью понимания. Пока за гранью.

После посещения морга ехать обратно в Управление не хотелось, нужно было переварить увиденное и услышанное, чтобы иметь возможность двигаться дальше. Срочных дел на этот день больше не было, важной информации не предвиделось, а рабочий день давно закончился, поэтому Лев поехал прямиком домой.

Поставив машину у подъезда, он поднял голову. В квартире во всех окнах горел свет. «Маша принимает гостей? Странно. Какой-то праздник, о котором я забыл?» Пока поднимался на этаж, перебрал в уме все возможные праздники, но так и не вспомнил, чем могла быть вызвана иллюминация в окнах.

Дверь открыл ключом. В нос ударил терпкий запах мускуса вперемешку с нежным ароматом ванили. «Точно праздник, — пронеслось в голове. — Только бы не годовщина, иначе за отсутствие подарка мне здорово прилетит». На звук открывающегося замка в прихожую выпорхнула Мария. В легком платьице вместо домашнего халата, со свежим макияжем на лице. Вся такая благоухающая и все равно невероятно домашняя. Сердце затопила волна нежности. Сколько лет они вместе, а чувства все еще свежи. Удивительно!

— Как хорошо, что ты пришел! — Колокольчики в голосе супруги сегодня звенели по-особенному. Она подошла вплотную, прижалась к мужу всем телом, нежно поцеловала в губы.

— У нас праздник, а я забыл. — Фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение.

— Нет, ты ни о чем не забыл, — засмеялась Мария.

— Тогда что все это значит?

— Что «все»?

— Все это: платье, духи, ваниль.

— Ты имеешь что-то против платья? — шутливо нахмурилась Мария.

— Мне очень нравится твое платье, — искренне ответил Гуров.

— Тогда идем на кухню, кормить тебя буду.

Жена упорхнула так же внезапно, как и появилась. Лев прошел в ванную комнату, вымыл руки, сполоснул лицо. Вытираясь полотенцем, взглянул в зеркало. «Вполне симпатичный мужчина, — дал он сам себе нескромную оценку. — Морщин бы на лбу поменьше, взгляд чуть веселее, и хоть в артисты записывай».

— Что ты там копаешься? — крикнула из кухни жена. — Все остынет.

Он повесил полотенце и прошел на кухню. Стол, накрытый скатертью, десяток тарелок, заполненных разнообразными закусками, и огромное блюдо с говяжьей ногой в центре, снова возродили сомнения.

— И все-таки у нас праздник, — повторил Лев.

— Не совсем. Скорее повод, — сжалилась над мужем Мария. — Меня утвердили на роль Ларисы в «Бесприданнице»!

Услышав новость, Гуров подхватил жену и закружил по кухне.

— Отпусти, ты все порушишь! — смеясь, потребовала она.

Лев опустил Марию на пол и произнес:

— Шикарная новость!

Новость действительно оказалась шикарной. Когда в театре заговорили о том, что постановкой к следующему сезону может стать классическое произведение Островского, в гримерках тут же пошли споры, кого назначат на главную женскую роль. Мнения разошлись: одни говорили, что роль достанется новой фаворитке главрежа Миланочке, другие утверждали, что лучше Кухаревой эту роль не исполнит никто, третьи считали, что режиссер устроит конкурс и по результатам выберет актрису.

Три месяца Мария места себе не находила, пребывала то в жуткой депрессии, то на невероятном подъеме. Сыграть роль Ларисы в «Бесприданнице» была ее давняя заветная мечта. Можно сказать, с детства. Гуров об этом знал, как мог поддерживал жену, но не был уверен, что главреж, с которым у Марии совсем недавно произошел серьезный конфликт, утвердит на роль именно ее. И вот, мечта Марии совсем скоро сбудется.

— Представляешь, он даже пробы не проводил. Собрал труппу и объявил: кроме Маши в этой роли никого не вижу, — щебетала Мария. — Как будто мысли мои прочитал! Как будто в детские мечты заглянул и решил их исполнить. Скажи, разве такое бывает?

Гуров вспомнил слова вице-губернатора о Валерии Кадацком и задумчиво произнес:

— По всей видимости, бывает.

— Ты сейчас подумал о чем-то плохом, — насторожилась жена. — Что случилось? Что-то на работе?

— Не будем об этом, — отмахнулся Лев. — Сегодня такой день, великий день. Зачем же омрачать его?

— Уверен, что не хочешь обсудить?

— Абсолютно.

— Тогда открывай шампанское, будем праздновать, — потребовала жена.

Спустя три часа, когда Мария мирно сопела, прижавшись щекой к плечу мужа, Гуров снова вспомнил слова губернатора. «Жаль, что люди не умеют читать мысли и предвидеть будущее, — думал он. — Жаль, что Кадацкий не умел их читать. Тогда бы он не поехал в Гольяново. Не лежал бы сейчас растерзанным в морге, а мне не пришлось бы ломать голову над тем, какие нелюди способны на подобные зверства».

Сон не шел. В голове кружили обрывки информации, добытой в течение двух последних суток. Он все пытался уловить главную мысль, найти хоть какую-то логику в этой сумятице, построить некое подобие системы, но мысль ускользала, логика не просматривалась, а система больше походила на нечто среднее между космическим хаосом и запутанным лабиринтом.

«Неделя. Генерал отмерил мне неделю. Возможно ли это? Выполнимо ли?» Гурову казалось, что дело Кадацкого никогда не обретет четких очертаний, не впишется в границы, не поддастся логическим умозаключениям. Это выбивало из колеи, не давало расслабиться и получить пусть временный, но покой. Только под утро мысли наконец улетучились из головы, и Лев провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 6

«Уважаемые пассажиры, наш самолет, следующий рейсом Чита — Москва, идет на посадку. Просим всех пристегнуть ремни. Спасибо, что пользуетесь услугами компании «Уральские авиалинии». Мужчина средних лет вздрогнул, открыл глаза и огляделся. Стандартная фраза стюардессы вырвала его из полузабытья. Сосед, улыбающийся таджик, ни бельмеса не понимающий по-русски, похлопал рукой по подлокотнику, отыскивая замок ремня безопасности.

«Ну вот и прибыли. Что ждет впереди?» — мысленно произнес мужчина. Следуя примеру таджика, он пристегнул ремень безопасности и устало потер лицо. Облегчение оттого, что перелет заканчивается, мешалось с тревогой перед неизвестностью. Сколько он уже в пути? Девять часов на машине, плюс почти семь самолетом. Прибавить время ожидания, получается почти сутки. А еще поиски денег, уговоры, слезливые речи и прочая мутотень.

Какими усилиями он попал в самолет — вспоминать не хочется, а что еще предстоит пережить! «Как? Как ты докатился до такой жизни, Альбертушка? Как вышло, что лучший ученик в школе, подающий надежды студент Иркутского университета путей сообщения вдруг превратился в попрошайку? Как мать позволила такому случиться?» Впрочем, винить мать несправедливо. К тому времени как он бросил заочный факультет, она год как в могиле лежала.

И все же он винил. Часто и горько. И братца своего, ныне покойного, винил. А как иначе? На кого он потратил лучшие годы своей жизни? Из-за кого жизнь поломана, годы потеряны, а его душа… Боже, во что он превратился! Мерзость и запустение в его доме, в отчем доме, который теперь и домом-то назвать сложно.

Неудивительно, что брат нос от него воротил. Вот у кого дом — полная чаша. С женой, правда, и ему не повезло. Такую холеру в женах иметь — лучше сразу в петлю. А они живут, как-то сосуществуют на общих квадратных метрах. Сосуществовали…

Как только полковник из Москвы положил трубку, Альберт начал лихорадочно соображать. Вот оно! Началось! Пришел его час. Теперь он заживет, с братниными-то деньжищами! Все, как мечтал, как планировал долгими бессонными ночами. Из ночи в ночь, из ночи в ночь… В Москву переедет, это однозначно. Хватит ему прозябать в этой глуши. И тут же холодок по коже: что, если мегера его опередила, если позаботилась о том, чтобы ему ничего не досталось? Эх, надо было как-то этот вопрос выяснить, прежде чем…

Но думать об Алле пока не время. Сейчас надо срочно решать, как добраться до Москвы, к кому идти, у кого деньги просить? Ведь с прошлого раза еще не отдал, а уже снова с протянутой рукой по соседям и знакомым. Впрочем, в этот раз все по-другому. В этот раз, как ни крути, он страдалец. Не на отдых едет, брата хоронить. Должны же найтись сердобольные.

Сердобольные нашлись, с трудом, но он все же набрал нужную сумму. Соседа уговорил отвезти до Читы, не ждать же автобуса двое суток, так и похороны пропустить недолго. Сосед согласился не за просто так. А все теща его проклятая на ухо тому нашептала, мол, Альбертик скоро разбогатеет, так пусть раскошеливается. А у соседа сразу слюни до пупа: «бабосиками» запахло, разве он свою выгоду упустит? Сразу забыл, сколько раз его Альберт выручал.

У Натальи — бухгалтерши, попотеть пришлось. Как услышала, что Валерика убили, так глазами его чуть не съела. Все каверзные вопросы задавала: что, да как, да с чего вдруг у Альберта к брату любовь проснулась, когда столько лет ненависть нутро жгла. Пришлось комедию ломать, всплакнуть даже, ну да ничего! Главное, денег дала. Хотя язык ей укоротить не помешало бы. Начнет по поселку трепаться, до участкового дойдет, станет копать, и кто знает, до чего докопается?

Одно утешало: скоро, очень скоро все эти Натальи, Трещихи и участковые до лампочки будут. Как только в права наследства вступит, никто уже к нему не подкопается. Лишь бы холера Алка не напакостила. Ну да этот вопрос он тоже решит, в случае чего. Он от своего не отступится, на все пойдет, чтобы деньги брата его стали.

Альберт почувствовал легкое прикосновение к плечу и, снова вздрогнув, поднял глаза. Возле его кресла стояла стюардесса.

— Полет окончен, — мило улыбаясь, произнесла она. — Просим вас покинуть салон.

Альберт огляделся по сторонам, салон оказался почти пуст. «Вот черт, снова замечтался, — мысленно чертыхнулся он. — Надо брать себя в руки, а то ни с Алкой разрулить не получится, ни полковника на свою сторону перетянуть». Он встал, забрал с полки багаж и быстрым шагом вышел из салона.

В вестибюле аэропорта народу, что пчел в улье. Все галдят, спешат, толкаются. Альберт прошел к выходу, на стоянку, где парковались таксисты, даже не взглянул. Не по его карману, на автобус бы хватило. Нашел тот, что идет в нужном направлении, наскреб на билет, устроился у окна и снова закрыл глаза. Видеть реальный мир, где он все еще нищий попрошайка, ему не хотелось.

До дома брата пришлось еще и на метро ехать, благо кое-какие деньжата остались. У самой двери Альберт вдруг оробел. Руку к звонку протянул, а нажать никак не решался. Стоял как истукан и пялился на кнопку.

— Помочь, гражданин? — услышал он оклик за спиной и резко повернулся.

На лестничном пролете, что вел вниз, стояла симпатичная девушка. Ну, может, не совсем девушка, но еще довольно молодая и уж точно симпатичная.

— Нет, спасибо. Я просто задумался, — слукавил Альберт.

— К Аллочке приехали? — Уходить девушка не спешила.

— Брата хоронить, — делая скорбное выражение лица, ответил он.

— О, так вы Альберт? Тогда понятно, — многозначительно усмехнулась девушка.

Альберту это не понравилось, и он грубовато уточнил:

— Что понятно?

— Почему не звоните, — ничуть не смутившись, ответила девушка. — Аллочка-то вас не жалует, а брата теперь нет. Как пить дать не пустит.

— Не думаю. — Голос Альберта звучал не особо уверенно. — Как-никак покойный брат мне.

— Сводный, — проявила осведомленность девушка.

— Не имеет значения. А вы подруга Аллы?

— Упаси бог! — замахала руками девушка. — Таких подруг иметь — врагов не надо.

— Вот как?

— А вы не согласны? Меня, кстати, Изабелла зовут.

— Очень приятно, Изабелла. Спасибо за поддержку, но дальше я справлюсь сам. — Альберт надеялся, что после этих слов Изабелла уйдет, но та и бровью не повела. Как стояла на лестнице, так и осталась стоять. Видно, ей очень хотелось увидеть, как Алла будет выставлять брата погибшего мужа. Альберт тянул по той же самой причине, только получить свидетеля ему, наоборот, не хотелось. Какое-то время оба молча стояли и глазели на дверь. Наконец Альберт вздохнул и нажал кнопку звонка. Не век же на лестнице торчать?

Дверь Алла открыла почти сразу, словно ждала кого-то. Увидев на пороге Альберта, тут же встала в стойку. Руки в бока уперла, брови свела и грубым голосом спросила:

— Чего приперся?

— Не шуми, Алла. Такое горе в семье, — начал Альберт, но Аллочка его слезливые речи слушать не собиралась.

— Горе? Это у тебя-то горе, пиявка-кровопийца? — заорала она. — Да как у тебя только язык повернулся сказать такое!

— Давай обойдемся без оскорблений, — увещевал Альберт. — Незачем в такое время концерты на потеху соседям устраивать.

Он отошел на шаг в сторону, и Аллочка, увидев Изабеллу, моментально изменилась в лице и растерянно заморгала ресницами, пытаясь выдавить слезу. Изабелла поднялась чуть выше и «вступила в игру».

— Добрый день, Аллочка. Вот пришла выразить тебе соболезнования и встретила брата Валерочки.

— Прости, Изочка, но мне сейчас не до гостей. Сама понимаешь, такая трагедия, — подхватила Алла. — Если не возражаешь, мы тут с Альбертом вдвоем, по-семейному…

Аллочка оборвала фразу на полуслове, ухватила Альберта за рукав, втащила в квартиру и захлопнула дверь прямо перед носом Изабеллы. Как только они остались без зрителей, она отпустила рукав Альберта и прошипела:

— Проходи на кухню и не вздумай ничего трогать, трутень.

Альберт был рад тому, что попал-таки в квартиру брата, поэтому предпочел не обращать внимания на грубость Аллы. Он прошел на кухню, присел на край шикарного дивана, сложил руки на коленях и приготовился к жаркому спору. Алла задержалась в коридоре. Она наблюдала в «глазок» за тем, что будет делать ее «подруга» Изабелла. Та постояла у двери, попыталась приложить ухо к замочной скважине, чтобы услышать, что происходит в квартире, но там было тихо. Повздыхав немного, Изабелла ушла. Тогда Алла тоже прошла на кухню, налила себе из графина воды, выпила залпом и только после этого обратилась к Альберту:

— Ну, чего приперся?

— У меня умер брат, как думаешь, зачем я приехал? — Альберт снова нацепил маску скорбящего родственника.

— Не изображай трагедию! Мы оба знаем, что ты Валерика терпеть не мог.

— Ты преувеличиваешь, — все тем же скорбным голосом проговорил Альберт. — Валера мне не просто брат. Не забывай, я его с пеленок растил.

— Растил он! Черта с два ты его растил! — вспылила Алла. — Да даже если и так, что с того? Валерик тебе был нужен только тогда, когда ты в дерьмо вляпаешься или деньги просрешь.

— Как ты можешь такое говорить! — возмутился Альберт. — Я Валеру любил как родного сына. Я институт бросил, чтобы его на ноги поставить! Да, последнее время у нас были разногласия, но такое случается. Это жизнь, в ней не всегда все гладко.

— Да прекрати ты! — Аллу аж затрясло от гнева. — Сказать тебе, зачем ты прикатил? За «бабками» Валериными! Только хрен тебе что достанется, ни копейки не получишь, заруби себе это на носу!

— Значит, все достанется тебе? За какие такие заслуги? — Альберт отбросил притворство. Теперь он не стеснялся в выражениях. — Может, за ветвистые рога, которые ты моему брату наставляла? Или за мотовство, за твои бесконечные поездки по дорогостоящим курортам, которые оплачивал мой брат?

— Ах, вот как мы заговорили, — зашипела Алла. — Да брат твой меня рогами поветвистее обеспечил! Или, думаешь, я не знаю про его похождения? Наверняка и в Гольяново к очередной суке поехал, вот его ревнивый муженек и убил! За свои выходки он мне еще мало оставил.

— Тебе? Ты в этом уверена? Быть может, он все свое имущество мне завещал?

— Держи карман шире. Нет никакого завещания, — заявила Алла и тут же осеклась.

— Нет завещания? Вот и отлично. Значит, по закону я могу претендовать на половину его имущества, — радостно объявил Альберт.

— Ничего ты не получишь, — сквозь зубы процедила Алла. — Имей в виду, не откажешься от наследства в мою пользу — окажешься там же, где и твой братец!

— Смотри, как бы ты там не оказалась. — Зловещая улыбка растянула губы Альберта. — Как знать, быть может, убийцы только с Валерика начали, а ты следующая на очереди.

Произнеся эту фразу, Альберт резко встал и вышел из кухни. Алла помчалась за ним, но услышала, как хлопнула входная дверь. Альберт ушел. Она опустилась на пол прямо в прихожей и тихо простонала:

— Боже, как же я вас обоих ненавижу!

Гуров был на полпути к Петровке, когда поступил звонок от дежурного с информацией следующего характера: некий Альберт Забиулин просит, чтобы его забрали с конечной остановки автобуса, следующего из аэропорта. С такой просьбой к дежурному обратились впервые, так что он, без дополнительных распоряжений полковника, действовать не решился. Гуров уточнил место и велел передать Забиулину, если тот снова будет звонить, что он подъедет за ним сам.

Прежде чем менять направление пути, Лев связался с Крячко. Тот сообщил, что у футболиста они с Минаевым застряли надолго, так что допрос Забиулина пусть Гуров проводит без него. Алла звонила еще вчера и сообщила, что встретиться с полковником сможет только вечером. После долгого перелета из Испании ей требуется отдых, и, раз уж Гуров столько ждал, подождет еще немного, пара лишних часов погоды не сделают. Лев так не считал, но настаивать не стал. В конце концов, Кадацкая действительно имеет право на отдых.

С утра он ездил к следователю, который вел последнее дело Морозова. Тот дело Морозова помнил хорошо, да и самого фигуранта не забыл. «Такого захочешь не забудешь, — признался следователь. — Наглый до беспредела, впрочем, в то время все такие были». Хотя, по словам следователя, Морозов, пожалуй, выделялся из общей массы «братков». Чем? Образованностью и какой-то врожденной интеллигентностью. У него и наглость какая-то интеллигентная была.

По поводу истории с Кадацким следователь высказал сомнение: Морозов, конечно, мог устроить нечто подобное, это, в принципе, в его духе. Наказать, так уж наказать, чтобы другим даже краешек мысли, что его можно наколоть или развести, прийти не смел. Но повод был уж слишком сомнительным. По сути, Кадацкий его не обманывал, в открытую больше денег не требовал, да и при партнерах Морозова ничего не обещал. Значит, слова своего назад не брал. На самом деле Морозов сам себя перед партнерами подставил. Зачем раньше времени расписывал, какой сюрприз готовит? Сначала разрули, порешай с человеком вопрос, а потом языком трепать начинай. Нет, не стал бы Морозов показательную порку устраивать, так как сам в этой истории не лучшим образом выглядит. Вреда от такой порки могло получиться куда больше, чем пользы.

По банковскому счету квартиросъемщика Гуров решил с запросом повременить. Вернется Алла, он получит доступ к личным вещам убитого и, в зависимости от результатов осмотра, будет действовать. А пока можно сосредоточиться на других задачах.

Пока Гуров был у следователя, Изотов встретился со своим вторым подозреваемым и по результатам беседы отчитался по телефону. Время на дорогу терять не захотел, так как вопрос оказался серьезным. Сам бизнесмен интереса для следствия, по мнению Изотова, не представлял, а вот тот, кому он сделал подарок руками Кадацкого, выглядел подозрительно.

Тридцатилетний парень, друг бизнесмена, с детства мечтал полетать на параплане, но, ввиду отсутствия денег, мечта его осуществиться никак не могла. На тридцатилетие бизнесмен решил, что пора мечте сбыться. Но не банальный же полет дарить другу, с которым вместе уже четверть века? Он обратился к Кадацкому, тот провел предварительную работу и предложил отправить друга в Байрон-Бей, в Австралию. Помимо полета на параплане там можно было устроить совершенно уникальную экскурсию по Национальным природным паркам. Дикая природа, палатки и лучший друг — такова мечта юбиляра. А раз такова мечта, то почему нет?

Кадацкий с работой справился на «отлично». Организовал все так, как и мечтал друг бизнесмена. И поход, и параплан, и даже то, что они реально заблудились и двое суток боролись за выживание, пока Кадацкий, предусмотрительно снабжающий своих клиентов «радиомаячками», не выслал помощь. Впечатлений другу должно было хватить еще лет на тридцать, если бы не случай.

В Сиднее он познакомился с «австралийской вдовой», и это знакомство разрушило его жизнь. Нет, речь идет не о женщине, а о ядовитом пауке, распространенном по всей Австралии и обитающем даже в городах: в домах, гаражах, сараях и просто в придорожных кустах. «Австралийская вдова» — достаточно безобидный паук, по крайней мере, при том уровне медицины, который может предложить Австралия. За восемьдесят лет от укуса «вдовы» умерло всего тринадцать человек, а за последние тридцать, после того как было изобретено противоядие, случаев вообще не фиксировалось.

И все же «вдова» нанесла другу бизнесмена непоправимый урон. Как это случилось? Элементарная человеческая самонадеянность и пренебрежение правилами безопасности. Ночуя в австралийской деревушке, где после окончания похода друзья восстанавливали силы, юбиляр выставил мокрые ботинки за порог кемпингового домика, а утром, не осмотрев обувь, надел на ноги. Тут-то «австралийская вдова» и «поприветствовала» парня. Укус не был ни слишком болезненным, ни действительно опасным, но вид паука, которого друг вытряхнул из ботинка уже после укуса, так на него подействовал, что парня хватил инсульт.

«Скорая помощь» прибыла своевременно, несмотря на удаленность деревушки от цивилизации. В больнице парню ввели противоядие и провели целый ряд мер против инсульта. Но последствия оказались непоправимыми. У парня перекосило левую сторону лица и отнялась левая рука. Вот уже четыре месяца он проходит лечение, но утешительных прогнозов врачи не дают. Естественно, в том, что с ним случилось, парень винит Кадацкого. Ведь это он предложил именно Австралию.

Угрозы от парня поступали к Кадацкому систематически, раз в неделю стабильно. Видимо, пострадавший решил держать его в напряжении. Раз он не может жить полноценной счастливой жизнью, пусть и виновник не расслабляется. По мнению Изотова, парень с инсультом мог оказаться тем, кто заказал расправу над Кадацким. Гуров записал адрес и поехал к нему лично.

Встреча получилась неприятная. Узнав, по какому поводу приехал Гуров, парень, Абрамов Леонид, наотрез отказался общаться. Присылайте повестку, а иначе никакого разговора не будет, заявил он и хлопнул дверью. Гурову повезло, что дома была мать, и женщиной она оказалась здравомыслящей. Она впустила полковника, и тот получил возможность переубедить парня.

Леонид закрылся в своей комнате, так что беседа проходила через дверь, но для начала и этого было достаточно. На увещевания Гурова Леонид не реагировал долго. Когда подключилась мать, дело пошло быстрее.

— Леня, не упорствуй, сейчас не тот случай, — мягко проговорила она. — Если тебе нечего скрывать, почему не поговорить с человеком?

— А если мне есть что скрывать? Если это я убил зажравшегося ублюдка? — вдруг выдал Леонид.

Мать ахнула, прикрыла рот ладонью и некоторое время не могла найти подходящих слов. Тогда в разговор вступил Гуров:

— Даже в этом случае запираться бесполезно. Что вы этим выиграете? Лишних пару часов. По большому счету, я могу даже не уезжать, позвонить в Управление и дождаться, пока мои коллеги привезут повестку.

— Я все равно не должен идти с вами прямо сейчас, — проявил осведомленность Леонид. — Если я прохожу как свидетель, повестка мне должна быть вручена заблаговременно.

— Изучали вопрос? — усмехнулся Лев. — Ну, тогда вы должны знать, что как подозреваемого я могу задержать вас немедленно. На это потребуется не повестка, а ордер на задержание, но получить его ничуть не сложнее, чем выписать повестку.

— Я имею право не пускать вас в дом, — продолжал Леонид.

— Вы и не впускали, меня впустила ваша мать, она тоже является жильцом квартиры, так что в этом плане законность соблюдена.

— Плевать мне на законность! — вдруг разозлился Леонид. — Проваливайте все, достали! Хотите признания? Вот вам признание: Кадацкого убил я. Записали? Я! И ничуть об этом не жалею, как и он не сожалел, что сломал мне жизнь.

— Хорошо, я принимаю ваше признание, — произнес Гуров, и мать Леонида онемела от страха. — Расскажите, как вы его убили.

— Выбросил из окна, — проговорил Леонид.

— А перед этим?

— Перед этим? — В голосе Леонида послышалось замешательство. — Ну, я его избил.

— Чем вы били Кадацкого? Сколько нанесли ударов, по каким частям тела? — сыпал вопросами Гуров.

— Послушайте, ведь вы это не всерьез? Леня просто злится, он никого не убивал, — взмолилась мать Леонида. — Леня! Прекрати немедленно!

— Молчи! Я так решил, — обращаясь к матери, произнес Леонид. — Я его убил, и точка.

— Отвечайте на вопросы, — повысил голос Гуров. — Сколько ударов, чем били, кто вам помогал?

— Откуда я знаю, сколько ударов? Я что, считать должен был?

— Можете ответить примерно. Три удара, пять, десять?

— Ну, может, десять.

— Чем били?

— Всем, что под руку попадалось.

— Кто вам помогал?

— Никто не помогал, я был один.

— Вы лжете, Леонид, только не могу понять, зачем это вам. Если хотите взять на себя чью-то вину, дело ваше, но вы ведь не пройдете и первого допроса. Вы понятия не имеете, что там произошло.

— Плевать, расскажу то, что знаю, — упорствовал парень. — Я его убил, а как и зачем, пусть выясняет прокурор.

— Сколько этажей в доме? Какого цвета фасад, что располагается рядом?

— Вы действительно думаете, что кто-то запоминает цвет фасада? — удивился Леонид.

— Сколько комнат в квартире?

— Не помню, может, одна, может, две.

— Это вы должны помнить, ведь, прежде чем начать убивать, вы должны были проверить, нет ли свидетелей, — заметил Гуров.

— Я проверил, в квартире никого не было.

— Собирайтесь, мы едем в Управление, — вдруг выдал Лев.

— Где ордер? — В голосе Леонида звучала издевка.

— В вашем случае, когда идет добровольное признание вины, за ним следует и добровольная сдача. Иначе в признании нет смысла. Или до этого раздела вы не дочитали?

Неизвестно, сколько продлился бы этот бессмысленный разговор, если бы снова не вмешалась мать парня. Она отстранила Гурова в сторону, прижалась к двери и ласково проговорила:

— Не надо, сынок. Не стоит он того.

Слез в голосе слышно не было, они беззвучно катились по щекам, заливая глянцевую поверхность двери, но Леонид каким-то образом понял, что мать плачет.

— Мама! Ну зачем ты так? Не нужно плакать, перестань. Все будет хорошо.

— Будет, я знаю. Я люблю тебя, сынок.

Больше мать ничего не добавила, но несколько секунд спустя дверь открылась, и на пороге появился Леонид. Он обнял мать за плечи, прижал к себе и принялся гладить по волосам:

— Успокойся, мама. Не плачь. Все будет хорошо. Никого я не убивал. Полковник знает, что я просто трепался. Ну, ты мне веришь?

— Верю, сынок.

Мать погладила сына по щеке и отошла в сторону. После этой сцены Леонид ответил на все вопросы Гурова, причем без былой бравады и вранья. Первое впечатление оказалось верным: версия о причастности Леонида к убийству Кадацкого оказалась несостоятельной. Лев оставил Леониду визитку и поехал в Управление. В этот момент его и застал телефонный звонок дежурного, из-за чего ему пришлось поменять планы и отправляться за Альбертом Забиулиным.

Глава 7

Что пожилой мужчина с обрюзгшими щеками и брезентовым рюкзаком на плече и есть Альберт Забиулин, Гуров понял сразу. Почему? Неизвестно. Сравнить Альберта с Валерием Кадацким он мог лишь условно. После смерти внешность сильно меняется, а по фотоснимку из документов вряд ли можно составить представление, как в реальности выглядит человек. Фото самого Альберта Гурову никто не предоставлял, во время телефонного разговора свою внешность он не описывал. И все же Лев не сомневался: перед газетным киоском стоит брат Валерия.

— Добрый день. — Он подошел ближе, протянул руку для рукопожатия. — Полковник Гуров. Давно ждете?

— Вы… Я… Ох! Как вы меня узнали? — отчего-то разволновался Забиулин. — Я вот стою, переживаю, как бы вас не пропустить, а вы вот так, с ходу, взяли и угадали. Профессиональный навык?

— Возможно. Я ведь не ошибся, вы — Альберт Забиулин?

— Не ошиблись. Добрый день, товарищ полковник. Вы уж простите, что я вас побеспокоил. Признаться честно, все сбережения на перелет ушли, даже на метро не осталось. Я ведь не слишком состоятельный человек.

— Работа не денежная, но для души? — Гуров сделал вид, что ему неизвестно о том, что Альберт нигде не работает.

— Скорее случайные заработки, — слегка смутился Альберт. — Я ведь образование так и не получил, брата на ноги нужно было поставить, тут не до своих желаний и амбиций. Пока Валерик рос, я работал везде, где мог хоть что-то заработать, а потом как-то нужда в образовании отпала, вроде устроился, деньги небольшие, но стабильные имел, чего ради упираться? Конечно, жалею, да что уж теперь? Время упущено.

— Обидно?

— Сейчас нет, — искренне ответил Альберт. — Наверное, так и должно было сложиться. Вы верите в судьбу?

— Как сказать, — уклонился Лев от ответа.

— А я верю. Что человеку на роду написано, то с ним и произойдет, как бы он от судьбы ни убегал.

— Выходит, вашему брату на роду написано умереть насильственной смертью?

— Выходит, так. — Альберт печально вздохнул и быстро перевел разговор: — Куда поедем?

— В Управление, — ответил Гуров. — Побеседуем, а потом будем решать, куда вас определить. К Алле поедете?

— Нет, не стану рисковать. Думаю, она мне не обрадуется. Да и мне в ее присутствии не очень уютно. Ума не приложу, как Валерик мог ее выбрать? Хотя, может быть, по молодости она была совсем другой.

— Я могу ей позвонить, вдруг передумает? Одной в пустой квартире в такое время тоже не сахар, — предложил Гуров.

— Не стоит, — поспешно отказался Альберт. — Если бы Алла хотела меня видеть, то позвонила бы. А она не звонила. Не писала. И вообще никак не обозначилась. Мой брат погиб, а она даже не удосужилась оповестить. Кто так поступает?

— Давайте отложим разговор. Приедем на Петровку, там и поговорим.

По дороге Альберт глазел в окно и то и дело издавал восхищенные возгласы. В Москве ему нравилось все: пыльные тротуары, толпы пешеходов, спешащих по делам, праздношатающиеся туристы, многоэтажные высотки и домики в три этажа старой застройки. Он был готов восхищаться даже столичной жарой, хотя столбик термометра устойчиво удерживал позиции возле цифры тридцать восемь. Если учесть жар от накалившегося за несколько дней асфальта и бетона, возгласы Альберта выглядели несколько странно.

Сам Альберт будто забыл о существовании полковника Гурова и о том, что привело его в столицу. Пару раз он даже рассмеялся, став свидетелем забавных сцен, происходивших на городских улицах. Он впитывал в себя атмосферу мегаполиса, точно астматик морской воздух. Только когда автомобиль остановился возле ворот у здания Главного управления МВД на Петровке, Альберт вернулся к реальности. Поняв, что вел себя несообразно ситуации, он растерянно заморгал и принялся оправдываться:

— Простите великодушно, товарищ полковник. Так давно не был в большом городе, что совсем голову потерял. А ведь для веселья повода нет. Валера в морге, Алла меня терпеть не может, а я сижу и как дурак радуюсь.

— Ничего, отвлекаться от печальных мыслей тоже нужно, — заметил Гуров. — Пойдемте, Альберт, дел у нас еще очень много.

В кабинете поведение Альберта изменилось. Он присел на краешек стула, сложил руки на коленях и опустил взгляд в пол, всем своим видом изображая печаль. Гуров разложил на столе бумагу, придвинул ручку и начал процедуру допроса. Пока шли общие вопросы, Альберт отвечал скорбно, но живо. Как только вопросы перешли в разряд личных, ему словно кто-то тормоза включил.

Большую часть вопросов Гуров задал еще во время телефонного звонка, так что сейчас лишь дублировал их под протокол. Альберт же и на эти вопросы отвечал медленно, тщательно подбирая слова. У Гурова сложилось впечатление, что тот боится дать неверный ответ, будто точно не помнит, каким он был в первый раз.

Да, с братом после его отъезда виделись редко. Сколько раз? Точно не помнит, может, два, может, три. Когда был у брата последний раз? Давно, несколько лет прошло, а сколько точно, нужно вспоминать. Когда последний раз созванивались? Незадолго до смерти Валерия. В начале месяца, а может, и позже. О чем шла речь во время телефонного разговора? Да ни о чем. О погоде, о ценах на бензин, о здоровье Альберта, у которого несколько лет подряд к июню обостряется аллергический отек гортани.

Говорил ли брат, что собирается составить или уже составил завещание? Нет, такого Альберт не припомнит. Да и зачем ему это? Тридцать пять — совсем не тот возраст, чтобы писать завещание. Каковы финансовые возможности брата? Точно не знает. Деньги водятся, а сколько? Таких разговоров с братом он не заводил. Зачем лишний раз человека в искушение вводить? Спросишь про доход, он решит, что Альберт материальную помощь клянчит.

Брал ли он у брата деньги? Очень редко, когда совсем край придет. За квартиру заплатит, остатки на питание разделит и живет до очередного калыма. Какими суммами снабжал его брат? Да обычно давал немного. Пять-семь тысяч, максимум десять. Отдавал ли впоследствии Альберт долг? Пытался отдавать частями, да брат не брал.

Знал ли Альберт, что у Валерия есть любовница? Кое-что знал, брат как-то проболтался. Хотел ли Валерий уйти от жены? Может, и хотел, но Альберту об этом неизвестно, не те отношения, чтобы откровенничать.

— Если по правде, я Валеру понимаю. Как не гулять, если у самого рога до потолка? — вдруг выдал Альберт. — Она ведь не особо и скрывала свои похождения.

— Вы уверены, что Алла изменяла мужу? — переспросил Гуров.

— Уверен. — Альберт говорил убежденно. — Любовники для нее, как для других женщин сумочка стильная — к каждому платью своя.

— Откуда же вам об этом известно, если вы в Москве бывали два или три раза? — задал Гуров резонный вопрос.

— Откуда? Да об этом все знают. — Альберт растерялся и не нашелся с ответом.

— Кто — «все»? — настаивал на точном ответе Лев. — Не могут же о неверности Аллы судачить в вашем родном городе?

— Вообще-то могут, — оживился Альберт. — Из Борзи в столицу много кто переехал, так что про житье-бытье брата мне кое-что известно. И потом, Алла еще в первый мой приезд попалась. Это произошло совершенно случайно. О том, что я приехал, Алла не знала. В лицо тогда меня ни разу не видела. Я, перед тем как к Валерику ехать, заскочил в магазин, чтобы не с пустыми руками являться после многолетней разлуки. Магазинище огромный. Я ходил-ходил, выбирал гостинец, аж устал. Ну и решил попросить кого-нибудь выбор сделать. Вижу, пара приятная. Он ее за талию обнимает, пониже спины поглаживает, а она прям тает под его взглядом. Я к ним и подкатил. Помогите, говорю, гостинец выбрать, чтобы недорогой и к месту.

— Помогли?

— Помогли. Я спасибо сказал, гостинцы оплатил и к Валерику. А вечером приходит домой его жена, и что бы вы думали?

— Та влюбленная женщина из магазина оказалась Аллой, — выдал очевидный ответ Гуров.

— Вот именно. Она меня не узнала, только когда Валера мой презент на стол поставил, поняла, что «спалилась». С вызовом на меня взглянула и ласково так: надолго к нам? Надеюсь, до среды нагоститесь, а то нам с мужем на турбазу уезжать. Нисколько не испугалась, ни на минуту не растерялась, — неприязненно покачал головой Альберт. — Стерва, она и есть стерва.

— Брату вы об этом не сказали? — подытожил Гуров.

— Конечно нет. А вы бы сказали? Мы с ним несколько лет не общались, и вот я приехал и с порога: привет, кстати, твоя жена тебе изменяет. Приятная встреча получилась бы, правда?

Возражать Гуров не стал, ситуация действительно непростая. Дальше разговор пошел по кругу: финансовые вопросы, взаимоотношения между Аллой и Валерием, между Валерием и Альбертом, наличие врагов и недоброжелателей, и все в таком духе. В какой-то момент Лев вклинил в цепочку однотипных вопросов вопрос о том, нет ли проблем у самого Альберта. Обычно при такой подаче, когда допрашиваемый расслабляется и не ждет подвоха, ответ приходит быстро, и, как правило, бывает правдивым. Но в данном случае тактика не сработала. Гуров понял это сразу, как только прозвучало последнее слово. Альберт внутренне напрягся, выдержал едва заметную паузу, а потом небрежно ответил:

— Какие у меня могут быть проблемы? Сахар подорожал, да коммунальщики воду отключили. Разве это проблемы?

— Так всю жизнь без стрессов и живете? — Гуров постарался, чтобы вопрос прозвучал шутливо.

— Пожалуй, что и так, — на полном серьезе ответил Альберт. — Живу, никого не трогаю, особых запросов не имею. Ну и меня никто не трогает.

Сразу поняв, что Альберт лжет, Лев подумал: «Интересно, сколько раз за весь разговор ты сказал правду? Похоже, все твои слова нужно делить не на два, а сразу на четыре».

Следующие пятнадцать минут потратили на то, чтобы решить вопрос с жильем для Альберта. Он собирался остаться в Москве до тех пор, пока не позволят похоронить брата. Связавшись с дежурным, Гуров вызвал майора Хитенко и параллельно получил разрешение поселить Забиулина в общежитии МВД — звонок генерала Орлова решил вопрос в полминуты.

Когда Хитенко вошел в кабинет, Гуров представил его Альберту:

— Майор отвезет вас в общежитие, объяснит правила и все покажет. Дальше действуйте самостоятельно. В случае необходимости звоните мне.

— Общежитие? — растерялся Альберт. — Там хоть не опасно?

— Уверяю вас, более безопасного места вы в Москве не найдете, — рассмеялся Лев. — В этом общежитии на один квадратный метр приходится три полицейских.

— Так это общежитие для полиции, — протянул Альберт.

— Так точно, можно сказать, будете под постоянным надзором, — снова пошутил Лев. — Не расстраивайтесь. Это Москва, здесь с жилплощадью всегда было туго. На самом деле, вам еще повезло, общежитие со всеми удобствами. Плюс не придется тратиться на столовую, там приличная кухня, сможете сами себе готовить еду.

— Кстати, о еде, — виновато произнес Альберт. — Не могли бы вы мне ссудить некоторую сумму на питание? Неловко просить, но есть-то что-то надо.

— На сегодня средства я вам выделю, а дальше решу вопрос со столовой МВД, — пообещал Гуров. — Не переживайте, прокормим.

Он достал из кармана пару сотен, отдал их Забиулину. Тот принял купюры и быстро убрал в карман. Хитенко с невозмутимым видом стоял у двери, дожидаясь команды на выход. Попрощавшись, Альберт вышел из кабинета следом за ним. Не прошло и пары минут, как Хитенко вернулся.

— Товарищ полковник, номер комнаты у коменданта узнать? — входя, громко спросил он, но, как только дверь за ним закрылась, перешел на шепот: — Особые указания будут, я правильно понял?

— Правильно, — кивнул Лев. — Заселишь Альберта, сам не уходи. Дождись Изотова, он тебя сменит и будет следить за Забиулиным и днем и ночью. А тебе задание другое: как только сдашь подопечного Изотову, пробей Забиулина по всем базам. Свяжись с городом Борзя и с соседними городами, сориентируешься по карте. Хоть сутки не спи, но узнай мне про него всю подноготную. Сдается мне, гражданин Забиулин не так прост, как хочет казаться.

— Понял, товарищ полковник. Разрешите идти?

— Гони, Хитенко, пока Альберт волноваться не начал.

Хитенко ушел, а Гуров вызвал к себе Изотова. Он подошел как раз в тот момент, когда Хитенко усаживал Забиулина в машину. Гуров спешно подозвал Изотова к окну.

— Видишь мужчину возле машины Хитенко? Это Альберт Забиулин, брат убитого Кадацкого. Устанавливаем за ним круглосуточное наблюдение. Сейчас они едут в общагу МВД. Ты едешь следом. Как только Хитенко уйдет, становишься тенью Забиулина. Обо всех его передвижениях докладываешь мне лично. В любое время.

— Понял, товарищ полковник. Думаете, он брата «заказал»? — задал вопрос Изотов.

— Пока не определился, но то, что он мутит, бесспорно. Хочу узнать, что именно он скрывает и почему лжет.

Изотов ушел, Гуров взглянул на часы, было без четверти пять. Из дома он ушел в семь, пообедать времени не выдалось, а работать предстояло еще долго. Только он собрался пойти перекусить, как в кабинет влетел Крячко. Один, без Минаева. Лев понял, что с футболистом тоже не повезло. Будь иначе, старший лейтенант непременно напросился бы на доклад. И не ошибся. Крячко и Минаев отработали версию с футболистом, но единодушно пришли к выводу, что искать преступника в этом направлении — только напрасно терять время. Крячко отпустил расстроенного Минаева домой, сам поехал в Управление. Идею с обедом поддержал «на ура», вместе отправились в ближайшее кафе, где и обсудили визит Забиулина и остальные новости.

К шести вернулись обратно, а через двадцать минут позвонила Алла Кадацкая и предложила приехать, сообщив, что готова к беседе. Так как в доме Кадацких помимо допроса вдовы предстояло еще провести осмотр личных вещей погибшего, Гуров взял с собой Крячко и вернувшегося к тому времени майора Хитенко.

Алла встретила их в приличествующем ситуации одеянии. Черная летняя блуза полностью закрывала руки, такие же черные брюки, чуть расклешенные книзу. На ногах темные закрытые туфли-лодочки, на волосах скромная лента из черного бархата. Ни дать ни взять, скорбящая вдова. Она проводила посетителей в гостиную, молча указала на диван, сама опустилась в отдельно стоящее кресло и только после этого заговорила трагичным, приглушенным голосом:

— Добрый вечер, господа. Алкоголь не предлагаю, так как вы на службе, готовить чай просто нет сил. Минеральная вода там, на столике.

— Алла, примите наши искренние соболезнования, — первым заговорил Гуров. — Я — полковник Гуров. Лев Иванович, если вам так удобнее. Позвольте представить вам моих коллег и объяснить, чем каждый из них будет заниматься.

Алла коротко кивнула, показывая, что согласна с процедурой. Гуров представил Крячко и Хитенко, объяснил, как будет проходить осмотр личных вещей Валерия и каким образом будут фиксироваться результаты осмотра.

— Мы же с вами просто побеседуем, — закончил он объяснения. — Если возражений нет, приступим.

— Да, конечно. Делайте все, что поможет в расследовании, — едва слышно проговорила Алла и добавила еще тише: — В голове не укладывается, что Валеры больше нет.

— После осмотра мы можем проехать в морг, — предложил Лев. — Возможно, так вам будет легче осознать случившееся.

— Там видно будет, — уклончиво проговорила Алла, и Лев начал задавать вопросы.

Отвечала женщина медленно, словно каждое сказанное слово причиняло ей физическую боль. Мужа последний раз видела девять дней назад, он провожал ее в аэропорт. Все было как обычно, никаких изменений в настроении мужа она не заметила. Созванивались каждый день. О чем говорили? Так, ничего не значащие разговоры, типа, как дела, как погода. О работе муж рассказывал редко, если только случался смешной казус. О клиентах вообще никогда не говорил, даже не шутил на эту тему.

Были ли у Валерия враги? Раньше она думала, что нет, теперь в этом не уверена. Кто-то же его убил, верно? Так, чтобы он кого-то всерьез опасался, такого Алла не припомнит. Чтобы кого-то ненавидел сам? Нет, этого точно не было. Валерий вообще был очень покладистым и уравновешенным человеком. Без лишних эмоций и их бурного проявления.

Как складывались отношения с коллегами? Тоже все в норме. С Юлией Андреевной — в рамках допустимого. Насчет друзей Алла ответить не смогла. Не было у Валерия таких друзей, которых принято называть «закадычными», а приятелей он в дом не водил. Случались и у них вечеринки, но присутствовали на них либо партнеры по бизнесу, либо коллеги. И устраивали их всегда вне стен дома.

Что понадобилось мужу в районе Гольяново, Алла не могла даже предположить. Все коллеги живут в более престижных районах, а про отсутствие друзей она говорила раньше. Скорее всего, какие-то дела по работе. Здесь наступил подходящий момент, чтобы задать вопрос о наличии связей на стороне, в комнату как раз вошел Крячко. Он моментально сориентировался и вклинился в разговор:

— Говорите, коллеги мужа в Гольяново не живут. Может быть, подруга?

— Под словом «подруга» вы подразумеваете любовницу? — напрямую спросила Алла.

— Можно и так сказать, — не стал отнекиваться Стас.

— Я бы с радостью ответила вам: у моего мужа не было любовницы, но, в свете текущих событий, боюсь ошибиться. — Фраза прозвучала как хорошо отрепетированный текст. — Сейчас же я скажу так: если у мужа была любовная связь на стороне, мне об этом неизвестно.

— Вот как? — Стас сделал вид, что пытается скрыть удивление.

— Что вас удивляет? — начала раздражаться Алла. — По-моему, это классика. Жена всегда последней узнает о неверности мужа.

— Как и муж о неверности жены, — подхватил Крячко.

— Хотите в чем-то меня обвинить? — вспылила Алла. — Думаете, все жены изменяют своим мужьям?

— Нет, что вы! Такого у меня и в мыслях не было. Я думаю, на свете много порядочных жен и крепких семей. И насчет ваших измен я не намекал. Просто такова процедура, нам нужно выяснить все как можно подробнее. Что, если это любовница лишила вас мужа и оставила вдовой в самом расцвете лет. Неужели это должно сойти ей с рук? Этого вы хотите?

— Разумеется, нет. Этого я не хочу. Просто действительно не знаю, — смягчилась Алла. — Валера всегда был такой внимательный, заботливый. Никаких намеков на другую женщину.

— Случалось, что он приходил с работы позже назначенного времени? — начал задавать Стас наводящие вопросы. — Может, иногда дома не ночевал, сославшись на гору бумажной работы?

— Такое бывало, но он действительно много работал, — принялась с жаром защищать мужа Алла. — Когда фирма запускает проект, все в офисе работают двадцать четыре часа в сутки. У них даже специальная зона отдыха на работе организована, чтобы люди могли отдохнуть во время запуска.

— Вы бывали в офисе мужа? — вдруг спросил Гуров.

— Пару раз бывала, — подумав, ответила Алла. — Давно это было. Если честно, мне работа мужа не интересна. Глупые проекты, за которые глупые люди отваливают огромные деньги. Мужу я такого не сказала бы, но от вас скрывать смысла не вижу.

— И видели в офисе эту комнату? — гнул свое Гуров.

— Какую комнату? — не сразу поняла Алла.

— Комнату отдыха, в которой отдыхают сотрудники.

— Нет, не видела. Я была в кабинете мужа.

— Получается, и людей, которые на него работают, вы тоже не знаете?

— Почему же? На корпоративах я многих видела.

— Хорошо, с этим разобрались, — закрыл тему Гуров. — Пойдем дальше.

— Долго еще? — Алла вдруг вспомнила о том, что нужно изображать скорбь. — Знаете, голова как чугунная, отвлекусь немного, забуду о том, что случилось, а потом вдруг вспомню, и сразу так сердце щемит, и голова раскалывается.

— Осталось совсем немного. Всего несколько вопросов о брате Валерия, и мы закончим. — пообещал Лев.

— О брате! Какой он ему брат? Приживалец, пиявка, сосущая кровь из моего мужа, — Алла мгновенно забыла об усталости и головной боли. — Прикатил сюда, вломился в мой дом, а все почему? Думаете, он брата хоронить приехал? Нет, он деньги делить собрался. А с какого хрена я должна с ним делиться? Только из-за того, что Валерий не оставил завещания?

— Альберт приезжал к вам? Сегодня? — Гуров настолько удивился, что даже не попытался это скрыть.

— Конечно, сегодня, — раздраженно передернула плечами Алла. — Я едва успела порог переступить, как он примчался. Где только деньги на билет взял? Наверное, снова у всего поселка назанимал. Напел им, что вот-вот разбогатеет, а те уши развесили, выложили ему свои кровные. Только ничего он им не отдаст. Не получит он Валеркиных денег, уж я об этом позабочусь.

— Кстати, завещание ваш муж, похоже, все-таки оставил, — заметил Крячко.

Что произошло с Аллой после этих слов, трудно описать. Она вся как-то съежилась, кожа приобрела землистый оттенок, губы посинели. Женщина в одночасье постарела лет на двадцать.

— Что с вами, вам плохо? — Крячко не на шутку испугался. — Может, воды? Или лекарства какие-то? Вы принимаете сердечные или от давления?

Алла не отвечала, не двигалась, вообще никак не реагировала на слова Стаса. Он бросился к графину, налил полный стакан и поднес к губам Аллы. Край стакана заклацал о зубы, но она не сделала ни глотка. Тогда Стас вернулся к столику, налил в пустой стакан большую порцию коньяка и насильно влил его в рот Аллы.

— Пей, девочка, ну же, глотай! Сейчас полегчает, — как маленькую принялся уговаривать он Аллу. — Вот, умничка! Еще глоточек, и все придет в норму.

Она сделала глоток, затем второй. Румянец начал возвращаться на щеки, мышцы лица расслабились. Женщина благодарно улыбнулась и прошептала:

— Боже, что это было?

— Это шок, — объяснил Крячко. — Такое бывает от сильного потрясения. Видно, для вас известие о завещании оказалось сильным потрясением.

— Не понимаю, с чего вы взяли, что Валерий оставил завещание? — слегка окрепшим голосом спросила Алла.

— У него в записной книжке значится адрес нотариуса и даты его посещения. К нотариусу он ходил трижды за последний месяц. Думаю, речь идет именно о завещании.

— Бред! Наверняка его визиты связаны с работой, — возразила Алла. — Мало ли вопросов может быть у Валерия к нотариусу.

— В любом случае завтра мы это выясним, — заметил Крячко.

— Послушайте, не могли бы вы оставить меня одну? — вдруг попросила Алла. — Я действительно очень устала и переволновалась. Хочу поскорее лечь спать.

Гуров видел, что продолжить разговор не получится, слишком возбуждена и расстроена Алла. Он спросил, закончили ли осмотр Хитенко и Крячко, и, получив утвердительный ответ, сказал Алле, что на сегодня разговор можно закончить, но как только она отдохнет и будет готова, беседа продолжится.

Алла не пошла провожать посетителей до двери. Попросила просто захлопнуть ее, а сама осталась в гостиной. Гуров с командой попрощались с хозяйкой и ушли.

Алла просидела на кресле минут тридцать, пытаясь переварить информацию о завещании и нотариусе. Потом силы к ней вернулись, и она помчалась в спальню мужа. Там, в верхнем ящике прикроватной тумбочки, лежала записная книжка Валерия. Алла открыла ящик, но записной книжки там не оказалось. И тут она вспомнила, как тот, второй полковник, зачитывал список вещей, которые они забирают в отделение. Была ли указана в списке записная книжка, Алла не помнила, но раз на месте ее нет, значит, она в полиции.

Почему, ну почему она не спросила фамилию нотариуса? Как теперь ей узнать, существует завещание или нет? Да никак. Остается только ждать, пока полиция выяснит и сообщит ей. Неужели правда? Неужели этот ублюдок составил завещание втайне от нее? Что она будет делать, если он не оставил ей ничего? Такое вообще возможно? Алла ничего не знала о завещаниях, о правилах их оспаривания. Муж вообще избавил ее от всех финансовых проблем, оградил от вопросов оплаты коммунальных услуг и прочих забот.

Ей вдруг стало страшно. Что, если Альберт не шутил, когда говорил, что она — следующая? Что, если прямо сейчас по лестнице поднимаются те, кто убил ее мужа, а теперь расправятся и с ней?

— Боже, это паранойя! — сама себя одернула Алла. — Успокойся немедленно! Не устраивай драмы!

Но увещевания не действовали. Липкий, безотчетный страх заполз в мозг, оплетая все внутри, добираясь до сердца. Еще пару минут, и она закричит. Нет, завизжит и не сможет остановиться. Поняв это, Алла сорвалась с места, схватила ключи и сумочку и выскочила из квартиры.

Добежав до первого этажа, она вдруг успокоилась. Что за глупости она творит? Куда бежит? От чего бежит? Алла вдруг увидела себя со стороны: стоит в подъезде, в траурном одеянии, в руке зажаты ключи, а в глазах дикий ужас. Надо же, до чего себя довела. Паранойя в действии. Она глупо захихикала, потом рассмеялась. Смех разносился по подъезду все громче и громче. Умом она понимала, что такое поведение ненормально, но остановиться уже не могла.

— Аллочка, ты в порядке? — раздался чей-то женский голос. Он доносился откуда-то издалека, словно сквозь туман или толстый слой ваты. Алла повернула голову на голос. Из дверей своей квартиры выглядывала Изабелла. На лице соседки читалась неподдельная тревога.

— Я? Я в порядке. Сегодня полиция приходила. Расспрашивали про Валерика.

— А что ты в подъезде делаешь? — спросила Изабелла. — И что тебя так рассмешило?

— Это от нервов, — честно призналась Алла. — Ладно, пойду домой. Спокойной ночи.

— Ты правда в порядке? Выглядишь не очень. — Впервые в жизни Изабелла действительно беспокоилась за соседку. — Можешь посидеть немного у меня. Сорванцы уже спят. Чайку попьем или вина.

— Спасибо, Изабелла. Не переживай, я справлюсь.

Алла начала подниматься по лестнице. Изабелла смотрела ей вслед и не уходила до тех пор, пока не щелкнул дверной замок. Только тогда она тоже закрыла дверь и вернулась к своим заботам. Попав домой, Алла прошла прямиком к бару, налила в бокал коньяк чуть ли не до краев, залпом выпила и отправилась спать.

Глава 8

Как же много люди врут! Бессмысленная, никчемная ложь растекается по миру, словно раковые клетки по зараженной плоти. Остановить этот процесс невозможно. Удалить, как удаляют гниющую плоть? Слишком поздно. Болезнь перешла в последнюю стадию, когда оперативное вмешательство означает верную смерть. Опухоль разрослась до гигантских размеров, пустила метастазы. И, что самое скверное, она захватывает все больше и больше здоровых органов.

Сколько вранья проходит через уши оперов и следователей, невозможно сосчитать. Если бы за каждую выслушанную ложь оперу давали копейку, через год его имя внесли бы в список Форбс. И ведь что интересно: каждый человек знает пословицу про тайное, которое непременно становится явным, каждый, пока растет, взрослеет и мужает, на собственном опыте убеждается, что она работает, что последствия разоблачения лжи всегда чреваты большими неприятностями. И все равно люди продолжают врать.

Такими размышлениями был занят полковник Гуров спустя три дня после посещения квартиры Кадацкого. Он сидел в кабинете один и мысленно перебирал все этапы расследования. Недели не прошло с тех пор, как звонок генерала поднял его с постели, а паутина лжи успела опутать дело так, что оно стало похоже на огромный клубок, покрытый чем-то липким и мерзким.

Почему, скажите на милость, Альберт Забиулин не сказал Гурову, что имел проблемы с законом? Глупо рассчитывать на то, что он не узнает. Он ведь не на швейной фабрике работает, а в органах. Что ему стоит сделать запрос и получить всю информацию по Забиулину? Когда, где и за что привлекался, имена следователя и адвоката, каким образом удалось уйти от наказания и какие выводы вынесены из урока.

Запрос Лев сделал. По его заданию Хитенко уже к полудню следующего дня имел на руках все вышеперечисленные данные. На малой родине Забиулин не привлекался, а вот в Читинском уголовном розыске на него имелось пространное дело. Десять лет назад гражданин Забиулин попытался поправить свое финансовое положение простым и доступным безработному способом. Он решил, что перевозить наркоту из Казахстана в Россию дело не хлопотное, но прибыльное. Сколько денег успел заработать начинающий курьер, в деле указано не было, но, судя по всему, практически нисколько.

Забиулина взяли на границе на второй или на первой же ходке. Так как ранее судим он не был, то шел по смягчающим. К тому же, не желая сидеть, Забиулин подсуетился и через адвоката вытребовал помощь брата. Денежную, разумеется. Кому надо заплатили, статью переквалифицировали в самую безобидную, по которой Забиулин за свои художества получил год условно. Услуги адвоката оплатил брат.

На пятьдесят пятом году жизни Альберт вдруг вспомнил про неудавшийся бизнес и не придумал ничего умнее, как снова взяться за старое. На этот раз везло ему дольше, но ненамного. Месяц назад его снова взяли с наркотой. На той же границе. Дело вести досталось тому же следователю. Забиулин привлек того же адвоката, который собирался провернуть старую схему повторно. С той только разницей, что теперь его клиент не был настолько чист. Зато братец его стал богаче, и связи у него появились намного круче.

Адвокат договорился со следователем, чтобы делу ход пока не давали. Тот, зная и Забиулина, и адвоката, согласился подождать, и Забиулин помчался в Москву. Но все трое просчитались. Брат Альберту отказал и отправил домой ни с чем. Адвокат оказался парнем ушлым и велел выставить на продажу квартиру. Остаться на улице лучше, чем попасть в камеру, решил Альберт, и предложение адвоката принял. Объявление о продаже разместили, да вот беда: по закону, половина квадратных метров принадлежала брату. Этого ни адвокат, ни Альберт не учли.

Таким образом, у Альберта появился третий мотив, по которому он мог желать избавиться от брата. И все же к его убийству он оказался непричастен. Больше суток Гуров и Крячко допрашивали Забиулина, расписывали ему преимущества чистосердечного признания, а он так и не раскололся. Почему? Да потому что брата не убивал. Ни своими, ни чужими руками. Много вранья Забиулин нагородил, а про смерть брата сказал правду.

Или взять Аллу Кадацкую. Зачем она скрыла, что знает о любовных похождениях мужа? Зачем сказала, что не изменяла ему? Солгала, а сама на следующий же день привела «наружку» к дому любовника, а к вечеру организовала встречу со Светланой, любовницей Валерия.

Для чего скрыла, что у Кадацкого есть друг из бывших зэков? И общался Кадацкий с этим другом систематически, и в доме его принимали чуть ли не каждую неделю. А Алла заявила, что закадычных друзей у мужа нет. Она и сама довольно тесно с этим другом общалась, а кое с кем из друзей «сидельца» умудрилась вступить в интимную связь. Один так втрескался в Аллу, что готов был выполнить любое ее желание или поручение. И все же Кадацкого убили не с его подачи. Сорок восемь часов непрерывной работы коту под хвост. Обвинения с Кадацкой пришлось снять.

Завещание у нотариуса Кадацкий все-таки составил. К вящему сожалению Аллы, он упомянул в нем и брата. Обогатиться настолько, насколько рассчитывал, брат не смог, но квартира родителей, в которой он проживал, досталась ему целиком, плюс брат позаботился о скромной ренте с денежного вклада, открытого на имя Альберта Забиулина. Так что и Алла не осталась внакладе, и Альберт не с голым задом.

И вот, эти лжецы получили каждый что хотел, а он, честный мент, вынужден начинать все сначала. К восьми утра шестого дня расследования у него не осталось ни одного подозреваемого. Где справедливость? За этими невеселыми мыслями Гурова и застал Крячко.

— Снова хандрим? — произнес он, войдя в кабинет.

— Есть отчего, — ответил Лев. — Забиулин с крючка сорвался, Кадацкая тоже, про остальных я вообще молчу. И где теперь преступников искать?

— Так вот в чем твоя печаль, — тоном цыганки с вокзала протянул Стас. — А я подумал, действительно что-то серьезное.

— По-твоему, это несерьезно?

— Не кисни, придумаем что-нибудь.

— Например, объявление повесим: просьба всех участников гольяновской резни прийти с повинной в Главное управление, — невесело пошутил Лев.

— А хоть бы и так, — подхватил Крячко. — Сдается мне, парни эти, кем бы они ни были, рекламу уважают.

— Еще бы, такое выступление устроили, а зрителей не получили. Даже соседи их художества не услышали и не увидели. Должно быть обидно.

— Наверняка кто-то видел, совсем без зрителей не бывает, — заметил Стас. — Эх, жаль, я сегодня на особом задании, а то бы сгонял с тобой в Гольяново, поискал зрячих и слышащих.

— А мне придется ехать, — вздохнул Гуров. — Больше вариантов нет. Или найду свидетелей, или сдам дело в архив. И на кой черт Кадацкий таскался в Гольяново?

— Любовница, — бросил Крячко. — Насмотрелся на своих клиентов, экзотики захотелось. Нашел женщину попроще, а чтобы с ней перед братьями по бизнесу случайно не «засветиться» и имидж свой не подпортить, снял квартиру в таком районе, куда они точно не сунутся.

— Ты квартиру видел? Подобное жилье для интимных встреч не снимают.

— Кто-то снимает, — пожал плечами Стас. — Говорю же — экзотика.

У него зазвонил телефон, он взглянул на дисплей:

— Все. Шеф вызывает, погнал я, — и, махнув рукой, направился к двери. У самого порога остановился: — Да не кисни, напарник, найдешь ты своих преступников. Прямо сегодня и найдешь.

— Иди уже, предсказатель, — улыбнулся Лев. — Как освободишься со своего особого задания, звони. Вместе посидим, подумаем.

Крячко ушел, Гуров еще какое-то время оставался в кабинете, но вскоре ушел и он. Помощи Юхимишина он просить не стал. Смысл? В прошлый раз не сработало, значит, теперь придется действовать самому.

В Гольяново доехал за час, собрав пробки везде, где только было можно. Поставил машину возле дома, где убили Кадацкого, дошел до подъезда и вдруг резко развернулся и направился на другую сторону дороги. В тот дом, где грозная женщина-гора не дала ему возможности провести поквартирный опрос. На этот раз препятствий он не встретил. Спокойно поднялся на девятый этаж, вышел из лифта и остановился на лестничной площадке.

Подумав, решил начать с левого крыла. В двух квартирах ему не открыли, в третьей встретил мальчишка-подросток, сообщил, что взрослых дома нет, и захлопнул дверь. А в четвертой Гурова ждал сюрприз. На звонок дверь открыла женщина-гора. В ситцевой кофточке, в белых брюках и с кудрями на голове. Женщина явно была навеселе.

— Госпожа Сивкова?

— Мент? — удивленно и как-то радостно воскликнула Сивкова. — Снова ты? Не думала, что после моего выступления ты снова здесь появишься. Ладно, заходи уж, гостем будешь.

— Так вы все-таки здесь живете? — спросил Гуров.

— А ты думал, я правда к любовнику пришла? Ну, даешь, мент! Всяким россказням веришь, — рассмеялась Сивкова. — Здесь, мент, я живу, а насчет мужика наплела, чтобы желание вопросы задавать у тебя отбить.

— И ведь сработало, — улыбнулся в ответ Лев. — Почему теперь гнев на милость сменили?

— Скучно, — коротко ответила женщина-гора.

— Что ж, госпожа Сивкова, постараюсь развеять вашу скуку.

— Можете называть меня Марго. Так мне привычнее.

— Тогда вы зовите меня полковник, — попросил Гуров. — Мне так тоже привычнее.

— Договорились, — рассмеялась Марго.

Она провела его в уютно обставленную комнату, усадила в кресло, сама заняла широченный диван.

— Валяй, полковник, трави свои байки!

Несмотря на то, что все в районе уже давно знали больше, чем полиция, Гуров вкратце обрисовал картину убийства. Затем начал задавать вопросы. Марго отвечала быстро, но рассказывала только то, что считала нужным. Квартира, которую сдавали внаем, проблем участковому никогда не доставляла. Прежний хозяин помер своей смертью два года назад, а новый никогда здесь не жил, сразу стал квартирантов пускать, даже ремонтом не заморачивался.

Жили у него по большей части командировочные, а те приключения себе на задницу в чужом городе редко находят. До того как случилась резня, квартира больше месяца пустовала, никак, видно, не срасталось у хозяина с поиском квартирантов. А все потому, что цену ломил. Другие поскромнее суммы назначали, а этот зарядил, как за пентхаус в центре Москвы, вот и остался без дохода. Как только аппетиты поубавил, сразу жилец нашелся.

Откуда Марго так много знает про хозяина квартиры? Соседка его — Маргошина подруга, она ей все сплетни и приносит. Только про людей, которые мужика искромсали, спрашивать бесполезно. Не повезло полковнику, подруга сначала лета в больницу загремела, что-то серьезное с сердцем. Так что квартира ее в день убийства пустовала, подслушать и подглядеть было некому.

— Что, даже во дворе не обсуждали, предположений не выдвигали? — спросил Лев.

— Так все хреново, полковник, что рад и сплетням? — сочувственно покачала головой Марго. — Ладно уж, поделюсь сплетнями. Но, чур, уговор: от меня ты ничего не слышал.

Гуров быстро согласился, и Марго пересказала все дворовые сплетни. Версий выдвигали целый список. И наркоторговцам жилец задолжал, и супругу кого-то из «шишкарей» оприходовал, и на «бабки» не того, кого следовало, насадил. Один даже целую историю выстроил, как жилец новый, отработав на приисках, прихватил оттуда мешок золотых самородков и решил в Москве устроиться, а «быки» приисковые узнали и за ним в столицу приехали. Его версию обсмеяли, он же настаивал на своем, утверждая, что лично знаком с убитым и историю его из первых уст слышал.

Выслушав все версии, Гуров понял, что в Гольяново ему найти полезного свидетеля не «светит», нужно возвращаться в Управление. Попрощавшись с Марго, он вышел в подъезд и остановился в тамбуре между двумя коридорами. «Идти по квартирам или не тратить время попусту?» — думал он, разглядывая обшарпанные двери, когда одна из них открылась, и в коридор вышел невысокий мужчина в возрасте. За ним следовали два крепких парня: взгляд настороженный по сторонам рыскает, руки возле пояса, а на поясе шокеры.

Парни увидели Гурова, моментально сориентировались, оттеснили мужчину назад, а сами двинулись ему навстречу.

— Чего стоим, кого ждем? — спросил один из них.

— Вопрос решаю, — честно ответил Гуров.

— Вопросы в офисах решают, а тут люди живут, площадкой по назначению пользуются, — назидательно проговорил парень. — Тебе пора, приятель. Топай отсюда.

— Остынь, Корень! — подал голос шедший с ним мужчина. — У гражданина полковника в каждом подъезде офис.

Гуров внимательнее вгляделся в его лицо. Черты вроде знакомые, но с ходу и не скажешь, знакомы ли они. Губы мужчины тронула еле заметная улыбка.

— Вижу, не припоминаешь, — после паузы произнес мужчина. — А я вот тебя за двадцать лет ни разу не забывал.

— Я так понимаю, мы знакомы, — предположил Гуров.

— Знакомы, полковник, близко знакомы, — подтвердил мужчина.

— Двадцать лет — долгий срок, — философски заметил Лев, — всего не упомнишь.

— Трап я, гражданин полковник. И двадцать лет Трапом был. Заозерск помнишь? Девочку там убили, а повесить решили на меня. Честного вора в «мокрушники» записали. Да еще кого, ребенка! — Голос Трапа звучал глухо. — Твоими стараниями с крючка меня сняли, припоминаешь?

Услышав название Заозерск, Гуров сразу вспомнил Трапа. Тогда его откомандировали в Заозерск для расследования убийства малолетки, совершенного с особой жестокостью. Помощь вызвали не сразу, почти неделя прошла после того, как труп обнаружили. Гуров приехал к готовым выводам местных правоохранителей и отработать собственные версии ему никак не хотели давать. У них в камере сидел Трап, рецидивист со стажем, и улики против него по делу об убийстве девочки сходились как нельзя лучше. И решили местные, что лучше пусть он сядет, за чужое преступление срок отмотает, раз у него все равно рыльце в пушку, а за собственные преступления поймать его не удается. У них «глухарь» вырисовывался, а по такому резонансному делу начальство «глухарей» не прощает.

Но Гурова такой расклад не устраивал. Пусть Трап вор со стажем, пусть пробу ставить негде, но девочку-то он не убивал. Получается, раз Трап бывший зэк, его можно посадить, подогнав улики, подтасовав факты, а настоящий убийца останется на свободе? Две недели бился Лев, землю носом рыл, чтобы найти убийцу и снять обвинение с Трапа. И нашел. И снял. А потом забыл про этот случай и не вспоминал больше ни разу. А гляди ты, Трап запомнил.

— Вижу, и ты вспомнил. Приятно. Да, много времени прошло. — В голосе Трапа прозвучала ностальгия по прошлому. — Кем ты тогда был, полковник? Капитаном? Майором?

— Не вспомню теперь, да и неважно это, — ответил Гуров. — Выходит, вы в Москве обосновались?

— Да, суечусь помаленьку. От дел отошел, восьмой десяток дохаживаю. — Трап подал едва заметный знак и, когда парни отошли на приличное расстояние, спросил: — По «мокрухе» в соседнем доме ноги топчешь?

— Есть такое дело, — кивнул Лев.

— Зря. Не найдешь здесь ничего, — уверенно произнес Трап.

— Как знать? Человека убить — не воду в стакан налить. Что-то да отыщется, и я выясню, кто и за что убил Кадацкого. В тот раз тоже безнадега была, а нашел же. Если бы каждый раз, когда мне говорят «ничего не найдешь», я разворачивался бы и уходил, где бы был сейчас ты?

— Слушать надо уметь, — делая ударение на последнем слове, заметил Трап. — Здесь ты ничего не найдешь. Бывает, убийцы находят жертву, а бывает и наоборот. Думай, полковник. И бывай. Надеюсь, больше не встретимся.

Трап подозвал охранников и вместе с ними вошел в лифт. Мотор мягко гудел, пока лифт спускался вниз, а Гуров все стоял и смотрел на закрытые двери. «Что он хотел сказать? Что имел в виду?» От жары в голове звенело, во рту пересохло и ужасно хотелось пить. Он вызвал лифт, спустился вниз и направился к знакомому магазину, где в первый день опрашивал продавца. Новости его не интересовали, он просто хотел купить бутылку воды, чтобы смочить горло.

Продавец в магазине оказался из другой смены. За минуту продал Гурову минеральную воду, такую, какая тому требовалась, причем цена оказалась не выше, чем в сетевых магазинах. Не выходя из магазина, Лев открыл бутылку, сделал три больших глотка, и сразу стало легче.

— Приятно холодненьким освежиться, правда? — подал голос продавец, молоденький парнишка невыразительной внешности.

— Приятно, — согласно кивнул Лев.

— Я специально слежу, чтобы запас в холодильнике был. А то придет покупатель, потный от жары, пить страшно хочет, а воды нет. Не успели или не захотели подсуетиться, — оживился продавец. — А вы из полиции?

— Почему так решил? — поинтересовался Гуров.

— Я вас видел, вы приезжали, когда в том доме труп нашли, — ответил парнишка. — Мне на смену нужно было заступать, а живу далеко, так что приезжаю рано.

— Что-то я тебя не припомню, — Гуров не забыл, что в магазине в тот день был один продавец. — Ты здесь был?

— Нет, я во дворике сидел. Не люблю смену раньше принимать. А то кое-кто считает, что все за него должны работать, а он только зарплату будет получать.

— Это ты про сменщика? Странный парень.

— Не то слово, — подхватил парнишка. — И ленивый, вот он точно не перетрудится. Как думаете, ту квартиру теперь дешевле сдавать будут?

Вопрос прозвучал без перехода и буквально поставил Гурова в тупик.

— Квартиру? Ту, в которой убийство произошло? — уточнил он.

— Ну да. Я бы снял, если бы по деньгам договорились. А что? От работы пять минут, и район мне знаком. Хороший вариант, — рассуждал парнишка. — Я у бабки живу, комнату снимаю. До работы два с половиной часа добираться, а тут рядом совсем. Не замолвите за меня словечко перед хозяином?

— Боюсь, не получится, — развел руками Лев. — Не в моей компетенции.

— Нет, заставлять не нужно. Просто сказать, что вот, мол, хороший парень, на долгий срок квартиру снимет. Не будет таких проблем, как с этим жильцом, которого неизвестно где подцепили.

— Ладно, я подумаю, — пообещал Гуров, выходя из магазина.

— Он сейчас как раз в квартире! — вдогонку ему крикнул парень. — Удачный момент, чтобы поговорить!

Лев резко развернулся, вернулся в магазин и подступил к парнишке:

— Кто сейчас в квартире?

— Да тот, хозяин новый. Минут десять назад в магазин заходил. Взял моющие средства, тряпки и ушел. Отмывать, наверное, собирается, — предположил парень. — Я поэтому и попросил, чтобы вы это, замолвили за меня…

— Будет тебе квартира! — похлопал парнишку по плечу Лев и помчался к дому, где убили Кадацкого.

На последний этаж он поднялся вовремя. Дверь в квартиру стояла открытой, клочок бумаги с печатью, предназначенный для обозначения зоны, куда нет доступа, болтался на косяке. Из квартиры доносился звук льющейся воды. Гуров ворвался внутрь и сразу в ванную комнату. Там, наклонившись над раковиной, стоял мужчина.

— Стоять, руки за голову! — выкрикнул Лев.

От неожиданности мужчина выронил пластиковое ведро и медленно повернулся, подняв руки так высоко, как только мог. Лицо приобрело оттенок старой побелки, губы подрагивали, в глазах не просто страх, а дикий ужас. Если бы мог, он бы заорал во все горло, но язык онемел, и все, что он мог из себя выдавить, лишь жалкий писк.

— Проклятье, весь пол залил, — опустив глаза вниз, проговорил Лев. — Посмотри, что натворил! Да опусти ты руки!

— Кто вы? — выдавил из себя мужчина.

— Вопрос в том, кто ты и кто тебе позволил проникать в опечатанное помещение? — грозно произнес Гуров. — Не видел печать на двери?

— Это моя квартира, у меня документы есть… — Мужчина потянулся к карману брюк.

— Руки! Убрал руки от карманов!

— Вы из милиции? — с надеждой в голосе спросил мужчина.

— Из полиции, — поправил Лев. — Полковник Гуров. Московский уголовный розыск.

— Полковник? Вот удача! Как же вы меня напугали! А я — Сергей Антипин, владелец квартиры. Мы с вашим коллегой общались по телефону, он говорил, что вы у них главный. Могу я теперь в карман залезть?

— Что там?

— Документы. Хотите, сами возьмите, я не возражаю. — От облегчения Антипин был готов на все.

Лев достал из кармана брюк паспорт. В нем лежало свидетельство о праве собственности на квартиру. Изучив документы, он внимательно посмотрел на мужчину и спросил:

— Ты зачем в квартиру полез, Антипин?

— Так отмывать же надо, — удивленно произнес тот. — Как ее в таком виде сдавать?

— Кому сдавать? Ты действительно не понимаешь или притворяешься? Идет следствие, твоя квартира является местом совершения преступления, а ты собрался все улики смыть?

— Да времени-то сколько уже прошло! Все отпечатки наверняка сняли, а чего здесь еще искать?

— Пока разрешение не получено, место преступления должно оставаться неприкосновенным, — объяснил Гуров. — Сначала разрешение получи, потом отмывай.

— Я деньги на ней теряю, — расстроенно проговорил Антипин. — Весь сезон мимо меня пройдет.

— Надо было проверять, кому квартиру сдаешь. А ты даже встретиться с квартиросъемщиком не удосужился.

— Что же мне делать? Я ведь без куска хлеба останусь, — чуть не простонал Антипин.

— Есть у меня на примете жилец на твои квадратные метры, — неожиданно для самого себя сказал Лев. — Парнишка — продавец из соседнего магазина. Денег больших он тебе заплатить не сможет, зато и убивать его никто не придет. Это не владелец ивент-агентства, за ним убийцы с тесаками толпами ходить не будут. Не интеллигенция, и сленг соответствующий, зато надежно и надолго.

— Ну да, владельцы агентств тоже не все грамотной речью похвастаться могут, — согласился Антипин. — Этот вон, когда звонил, такие словечки вставлял! Я мужик, а даже мне неприятно.

— Хочешь сказать, Кадацкий за речью не следит? Странно.

— Следит или нет, а выражался он весьма косноязычно, и словечки всякие заковыристые не к месту вставлял, — продолжал вспоминать Антипин. — Знаете, когда человек хочет умным казаться, а сам понятия не имеет, что значит слово «аутентичный» и в каком контексте используется слово «априори».

— Не знал? Удивительно. Насколько я могу судить, Валерий Кадацкий речь себе поставил покруче профессора-филолога. — Гуров испытывал недоумение. — Да и как иначе? Профессия обязывает.

— Странно, а мне так не показалось. Я, правда, тоже литературных курсов не заканчивал, но мать у меня всю жизнь учителем русского языка и литературы в школе проработала. Вздумай я так выражаться, она бы мне язык отрезала.

Инцидент с проникновением был исчерпан, все темы обговорены, и Гуров отпустил Антипина со строгим наказом больше в квартире до особого распоряжения не появляться. Сам же поехал на Петровку, переваривать новую информацию. По дороге в его голове попеременно крутились слова Антипина насчет косноязычия квартиросъемщика и фраза, произнесенная вором Трапом.

«Бывает, убийцы находят жертву, а бывает и наоборот». Что значит эта фраза? Что он имел в виду? Жертва сама нашла убийц? Кадацкий сам нашел своих убийц? Сам себя заказал? В судебной практике такие случаи встречаются. Но зачем ему убивать себя? В бизнесе у него все стабильно, семейные неурядицы он решает другим способом, с деньгами напряга нет, со здоровьем, по словам супруги, тоже. Так зачем ему себя убивать?

Нет, не мог он выступать в роли заказчика. Кто станет обрекать себя на подобную смерть? И все же Трап сказал то, что сказал. Бывает, убийцы находят жертву, а бывает… Что бывает? Что они ее не находят? Но ведь труп есть, значит, убийцы жертву нашли. Или нет? И тут Гурова осенило: что, если они пришли за кем-то другим? Что, если жертва вовсе не Кадацкий? Он резко свернул с дороги, припарковал машину на ближайшем пятачке, заглушил мотор и задумался.

Если взять эту версию за рабочую, то что получается? А получается следующее: Валерий Кадацкий оказался не в том месте и не в то время. Только поэтому его убили. Жертва нашла убийц. Тогда кого собирались убить преступники? По чью душу шли в Гольяново? Ответ очевиден: они шли за квартиросъемщиком. Почему Гуров решил, что квартиру снимал Кадацкий? Доказательств этому нет, есть лишь противоречия.

Итак, некто снял квартиру в районе Гольяново. Для этого он воспользовался объявлением из бесплатного приложения и таксофоном, установленным в самом многолюдном месте Москвы. Затем расплатился за жилье авансом, уговорив хозяина квартиры обойтись без личной встречи. Расплачивался он банковской картой, и это единственное слабое звено, благодаря которому можно попытаться выйти на квартиросъемщика.

Теперь Кадацкий: как он оказался в квартире? Ответ тоже очевиден. Его пригласил квартиросъемщик. С какой целью? Возможно, что-то по работе. И вот, когда пришли убийцы, квартиросъемщику удалось сбежать, а Кадацкому не повезло. Попал под раздачу и погиб. Возможно такое? Да запросто. Что получается в этом случае? Получается, они не там искали. Не того искали. Нужно искать не врагов Кадацкого, а врагов квартиросъемщика.

Только для начала надо найти его самого. Что о нем известно? Что он мужчина, косноязычный, но с претензией на интеллигентность. Есть номер его карты и название банка. Вот и все данные. Негусто, но начать есть с чего. Еще можно снова пообщаться с сотрудниками агентства и узнать, нет ли среди клиентов человека, чья речь соответствовала бы описанию Антипина. Плюс вытрясти из них сведения о всех текущих заказах, как о личных заказах Кадацкого, так и агентства в целом.

Несмотря на то, что работы предстояло много, Гуров был счастлив. Впервые за несколько дней у него появилось чувство, что дело сдвинулось с мертвой точки. У него аж руки чесались, так хотелось поскорее приняться за работу. Он вырулил на дорогу и помчался в Управление на максимально допустимой скорости.

Глава 9

— Виктор Петрович, Виктор Петрович… Как, ты сказал, его фамилия?

— Удовиченко, Лев Иванович. Там в ответе на запрос все написано.

— Да понял я, понял. Просто ощущение странное, а понять, откуда оно взялось, не могу. Удовиченко Виктор Петрович, знакомое сочетание, настолько привычное, как будто каждый день им пользуюсь. Ладно, не будем терять время на тренировку памяти, давай пробьем по базе.

Разговор Гурова и Хитенко происходил в кабинете полковника через двадцать четыре часа после того, как Лев уехал из Гольяново. В тот день, вернувшись в Управление, он вызвал Изотова и поручил ему связаться с банком, в котором имел счет квартиросъемщик гражданина Антипина. Изотов выяснил, что головной офис банка находится в Новосибирске, в Москве банк филиалов не имеет, поэтому процесс получения конфиденциальной информации грозит затянуться не на один день. Пока будет отправлен официальный запрос, пока эту информацию обработают, пока согласуют во всех инстанциях. А если правление банка не одобрит выдачу информации, ссылаясь на тайну вкладов и прочую ерунду, то ждать ответа придется еще дольше.

Изотов вернулся к полковнику, обрисовал ситуацию.

— Надо ехать в Новосибирск, товарищ полковник, — подытожил он. — На месте будет проще все бюрократические препоны обойти. Одно дело, по телефону или факсу запрос отправлять, и совсем другое — личное присутствие. Тут и документ — оригинал, и человеческий фактор опять же.

— На поездку тоже время уйдет, — заметил Гуров.

— Если самолетом, то всего четыре часа, я уже смотрел. Даже с учетом езды по городу, все равно быстрее получится. В Новосибирск порядка десяти прямых рейсов в сутки. Если вылететь сегодня, завтра с утра я буду в банке. А оттуда результат по телефону передать смогу.

— И кто оплатит это удовольствие? К генералу я даже соваться не стану. Цена билета, проживание, плюс накладные расходы — да он меня сразу из кабинета вышлет и слушать не станет.

— Почему не станет? Он ведь тоже заинтересован в скорейшем раскрытии дела. — Изотов сдаваться не собирался. — Тут вопрос стоит остро. Сколько времени с момента убийства прошло? Сколько еще пройдет, пока мы на след квартиранта выйдем? Да он за это время три раза мир объехать успеет. Заляжет на дно, тогда конкретный «висяк» получим.

— Знаешь, что ответит на твое заявление Орлов? Если бы хотел, давно залег, и три дня теперь погоды не сделают. И будет прав. Это нам невтерпеж, а для преступника разницы нет, сегодня мы его имя-отчество узнаем или через три дня. Наоборот, то, что мы за столько дней на него не вышли, дает ему повод думать, что не выйдем никогда.

— А если не три дня? Если банк откажет и на повторный запрос уйдет неделя? Есть смысл экономить?

— Можно обойтись и без перелета, — присоединился к разговору майор Хитенко. Он появился в кабинете в самый разгар спора, послушал-послушал и решил, что пришло время вмешаться.

— Без перелета — это как? На поезде? И в чем же здесь ускорение процесса? — взвился Изотов. — На поезде двое суток телепать, да еще в такую жару. Ну, спасибо, друг, помог!

— Чего шумишь? Дослушай сначала, потом шуми. — Хитенко на возмущение Изотова не отреагировал, а продолжил спокойно объяснять, в чем состоит его предложение: — К сведению для тех, кто не в курсе: начальник новосибирского УМВД по совместительству мой тесть. Думаю, ему будет несложно отправить в банк человека с запросом. И ехать никуда не надо.

Изотов тут же ухватился за идею, Гуров тоже не возражал, так что Хитенко получил карт-бланш, и результат не заставил себя ждать. Не прошло и суток, как у майора на руках оказались и имя, и фамилия владельца карты, а также все паспортные данные, включая место прописки. С письменным отчетом Хитенко сразу пришел к Гурову, чтобы тот решил, как действовать дальше.

Гуров взял папку с отчетом и начал изучать. На первом листе указаны инициалы, а под ними копия фотоснимка. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы понять, почему фамилия Удовиченко кажется знакомой.

— Да это же Анархист! — удивленно-радостно воскликнул Лев.

— Я читал, товарищ полковник. — Возглас Гурова радости у Хитенко не вызвал. — Старый знакомый?

— Знакомый. Вор по кличке Анархист из Перми, мы с Крячко года три назад с ним пересекались. Тогда он как потерпевший проходил по параллельному делу. Да, как же тесен мир. Давай, Хитенко, зови Стаса, будем стратегию вырабатывать. Сдается мне, без особой стратегии к Анархисту соваться бесполезно.

Лев ничуть не преувеличивал, когда говорил, что к Удовиченко подход нужен особый. Тогда, три года назад, Гурова и Крячко откомандировали в Пермь по громкому заказному убийству. Дело раскручивалось медленно, свидетели и потерпевшие то давали показания, то отказывались от них, постоянно всплывали дополнительные эпизоды, в которых приходилось разбираться параллельно с основным делом.

Виктор Петрович Удовиченко как раз и был таким дополнительным эпизодом. Познакомиться со всеми художествами Анархиста у Гурова возможности не случилось, но сил и нервов он у оперов забрал уйму, «поманежил» всласть, так что в общих чертах представление о нем полковник получил. Вор-одиночка, позиционирующий себя независимым от уголовной среды и ее законов индивидом. Личность довольно странная и конфликтная.

Картина начала складываться. Кадр вроде Анархиста вполне мог нарваться на неприятности и настроить против себя серьезных ребят, способных на кровавую расправу. Гуров обратился за помощью к оперуполномоченному Юхимишину с просьбой поискать в Гольяновском районе след Анархиста. Юхимишин пообщался с осведомителями, услугами которых пользовался, пока работал участковым на гольяновской земле. К вечеру выдал ответ: две недели назад Анархист «засветился» на Щелковском автовокзале. Он приехал из Перми, пробыл в Москве около недели, а в то утро, когда был убит Кадацкий, на перекладных уехал к себе в Пермь.

Гуров связался с пермскими коллегами, те пообещали выяснить, где в настоящий момент проживает Анархист. Пока они собирали информацию, Лев отправился с докладом к генералу Орлову.

— Что ты надеешься найти в Перми? — выслушав новости, задал вопрос генерал. — Почему нельзя просто поручить пермским коллегам задержать Анархиста и доставить в Москву?

— Не хочу рисковать, — объяснил Лев. — Как работают пермские ребята, я не знаю. Что справятся с задачей, гарантировать не могу, так что лучше сделать самому.

— Хочешь, чтобы было сделано хорошо, сделай сам? — усмехнулся Орлов.

— Вроде того, — кивнул Лев. — Еще хотел Крячко с собой взять, если вы не возражаете.

— Он тебе там зачем? — Орлов нахмурился.

— Вдвоем проще, подстраховать будет кому.

— Пермских не хватит?

— Свои надежнее.

— Ладно, выезжай, а Крячко я тебе вдогонку отправлю. Пока он в Москве нужен, по делу Вахтанга снова вопросы возникли. Надоели до чертиков, текущих вопросов по горло, а они на старые дергают. Теперь им показания снять потребовалось, а это полдня отдай. Так что обходись пока без Крячко, Лева.

Пришлось Гурову выдвигаться без напарника. По автодороге М7 до Перми чуть меньше полутора тысяч километров. Для передвижения Лев выбрал личный транспорт, решив отдать предпочтение мобильности на месте. Понятно, что в Перми машину выделят и с местным водителем за рулем ориентироваться по городу будет проще. И все же автономия лучше.

Около трех часов дня пермяки подтвердили, что Анархист в городе, Гуров тут же и выехал. Дорога малознакомая, особо не разгонишься, да еще поток машин, точно очередь к Мавзолею, ни переждешь, ни обгонишь. С хорошей-то скоростью за сутки уложиться почти нереально, а по пробкам да по жаре дорога бесконечной кажется.

И все же приехал Гуров быстро, уложившись в двадцать восемь часов езды. В Главное управление не поехал, сориентировавшись сразу на отдел полиции, из которого пришла последняя информация по Анархисту. Впрочем, в Управлении его и не ждали, чтобы отыскать Анархиста, высокие чины поднимать нужды не было.

Так думал Гуров, выезжая из Москвы, но реальность оказалась несколько иной. В городе-миллионнике Индустриальный район, куда он направлялся, был самым молодым из семи районов, не успевшим отметить свое пятидесятилетие. Располагался он в границах шоссе Космонавтов и Черняевского леса и считался весьма перспективным. Живым, энергичным, активным, но… не в вечер пятницы в летний период.

Как выяснилось, в этот день деловая жизнь Индустриального района затихает, активность идет на убыль, а энергия перенаправляется в иное русло. Бизнесмены, врачи, профессора, строители — все в спешном порядке собирают сумки и отправляются на природу. В городе остаются только продавцы да водители общественного транспорта.

Добравшись до отдела, Гуров с удивлением узнал, что полицейские в этом случае не исключение. Его встретил дежурный по части, провел в комнату отдыха и там сообщил план-программу на ближайшее время. Дежурному было велено определить полковника на ночлег, позаботиться о питании и к восьми утра следующего дня доставить обратно в отдел.

— С ужином и ночевкой разберемся позже, — выслушав его, сказал Лев. — Лучше сразу к делу. Кто может проконсультировать меня по Удовиченко?

— А никто, — почему-то радостно объявил дежурный.

— Не понял, в каком смысле? — растерялся Лев.

— Утра придется ждать, — объяснил дежурный. — Пятница же, рабочий день закончился, все на отдых отправились. Выходной, чего ж им тут торчать? Теперь только в дежурной части и будет смена, остальные до понедельника в отделе не покажутся.

— Каким-то образом я могу выяснить, кто собирал информацию по Удовиченко и связывался с Москвой? — спросил Гуров.

— Капитан Масленников с вами связывался, — быстро ответил дежурный и добавил: — Да вы не переживайте, он к восьми утра точно подъедет. Отдохнете с дороги, поспите, силы поднакопите, потом уж и к Удовиченко можно.

— Он нужен мне сейчас, — отчеканил Лев. Простота и фамильярность дежурного его не задевала, а вот то, что капитан Масленников запросто взял и уехал по своим делам, несмотря на то, что знал о приезде полковника, выбивало из колеи. — Где я могу его найти?

— Товарищ полковник, может быть, все же отдохнете? А потом я для вас не только Масленникова найду. Кого скажете, того и найду, — с надеждой в голосе произнес дежурный.

— Почему не сейчас?

— На рыбалке он, — вынужден был признаться дежурный. — На озера с оказией уехал, думал, к вашему приезду обернется. Теперь, даже если я его с места дерну, раньше трех ночи не приедет. Есть смысл?

— Да, в три часа ночи смысла от его приезда не будет, — согласился Гуров. — Ну хоть кто-то вместо него может меня относительно местопребывания Удовиченко сориентировать? Я ведь тоже не с соседней улицы чаю попить подъехал, на мне убийство висит, а я спать завалюсь?

— Так все равно утра ждать. — Дежурный понял, что скандалить приезжий полковник не собирается, и воодушевился. — Не хотите отдыхать, могу экскурсию по городу устроить. Вы в Перми раньше бывали?..

— Тебя как звать, капитан? — перебил его Лев.

— Олег, — коротко ответил дежурный.

— Так вот, Олег. На экскурсию мы не пойдем, спать не будем, о еде подумаем позже, а сейчас ты свяжешься со своим другом-рыбаком и выяснишь, где искать Анархиста.

На то, чтобы связаться с Масленниковым, времени ушло прилично. То ли связь на озерах барахлила, то ли дежурный Олег не сильно рвался выполнять указания столичного полковника, но сведения о местопребывании Анархиста Гуров получил только через час.

Поселок Ферма, где, по словам осведомителя, проживал Удовиченко, располагался примерно в тридцати километрах от Индустриального района. Недалеко от железнодорожной станции в бараках, где раньше селили работяг с железной дороги, теперь собирался всякий сброд. Местные власти о незаконном захвате территории знали, но исправить положение никак не могли. Сколько раз разгоняли оттуда народ, столько раз он обратно и возвращался. Зимой там почти никого не оставалось, а вот летом место оживало и каждый год обрастало все новыми поселенцами.

Зарегистрирован Анархист был в трехкомнатной квартире, доставшейся ему в наследство от матери, но там он не проживал уже больше полугода. По заявлению соседей, появлялся в квартире он примерно раз в месяц короткими набегами, основную часть времени квартира пустовала.

Почему, имея в городе приличную по пермским меркам квартиру, Удовиченко вдруг переселился к маргиналам, дежурный объяснить не мог, а больше спросить было некого. Гурову не хотелось терять двенадцать часов, он решил ехать на железнодорожную станцию немедленно. Кто знает, сколько пробудет Анархист в стихийном поселке? Дождется Гуров утра, приедет в бараки, а Удовиченко след простыл. И что, начинать поиски заново?

Олег от идеи ехать в поселок на ночь глядя в восторг не пришел. Он попытался отговорить полковника от этой затеи, но достаточно веских аргументов не нашел. Ехать каких-то полчаса, а ждать возвращения Масленникова почти двенадцать часов — это существенная разница. Уточнив маршрут, Гуров выехал на поиски Удовиченко, пообещав дежурному, что будет держать с ним связь и, в случае необходимости, обязательно позвонит.

До бараков Лев добрался без происшествий. Проехав по Нестюковскому тракту, выехал на федеральную трассу, у первого перекрестка свернул на дорогу, ведущую к поселку, а там по поселку до берега реки Большая Риса оставалось совсем немного. Бараки располагались дальше самой станции, вдоль берега, и представляли собой отдельный мини-поселок. Гуров оставил машину у первого барака и дальше пошел пешком.

В первый барак заходить не стал. Вход в барак так зарос травой, что было понятно — внутри он никого не найдет. Второй барак, двухэтажное строение с довольно крепкой крышей, отстоял от первого метрах в тридцати и выглядел более обжитым. Туда Лев и направился. Он поднялся на крыльцо и толкнул дверь. Солнце еще не село, поэтому внутри оказалось довольно светло. У боковой стены прямо на полу сидел человек. В черном рабочем комбинезоне, в бейсбольной кепке, надвинутой на глаза. Ноги, обутые в утепленные калоши, вытянуты вперед. Длинные волосы распущены по плечам, руки упрятаны в карманы. Понять, мужчина это или женщина, было невозможно.

— Добрый вечер, — поздоровался Лев. Ответа не последовало. Он подождал и продолжил: — Вы здесь живете?

— А кого это волнует? — голос у человека оказался еще более нейтральный, чем внешний вид.

— Просто интересуюсь. — Гуров присел на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз собеседника.

— Осторожный ты, — неожиданно произнес человек.

— В каком смысле?

— Осторожный и аккуратный. И пахнет от тебя хреново.

— Разве? Не замечал, — с трудом сдержал улыбку Лев. Запах, исходящий от собеседника, вобрал в себя все «прелести» немытого тела и общественной уборной, так что слышать подобное замечание из его уст было смешно.

— Ментом пахнет, а в наших краях этот запах не уважают, — продолжил человек. — На твоем месте я бы тут не задерживался.

— Я бы с радостью, да не могу. Мне одного человека найти нужно.

— Во как! Человека, — протянул собеседник. — Ты кто, парень?

— Мент. А ты кто?

— Я? Я-то Артемка с Таганки. Москвичом еще кличут, а кто артистом. Лет двадцать на Таганке отбатрачил, а теперь вот здесь обосновался. Так-то здесь неплохо, народ не пакостный, тепло и пожрать всегда есть. С Москвой не сравнить, но кому она нужна? Я ею наелся досыта. Заглотит, прожует и выплюнет, как использованную резинку жевательную. Ты, видать, тоже оттуда, из столицы?

— Точно, — подтвердил Гуров.

— В Пермь за своим «человеком» приехал? — Артемка дождался положительного ответа и покачал головой: — Напрасно. Если твой человек в бараках засел, значит, желания у него общаться с миром нет. Не найдешь ты его, а и найдешь, толку не будет.

— Придется попытаться. Может, поможешь?

— С чего вдруг?

— Как земляку, — просто ответил Гуров.

Ответ Артемке понравился. Он улыбнулся, и улыбка у него оказалась на удивление приятной.

— Как земляку? — повторил он. — Хорошо сказал. Ладно, выкладывай, кого ищешь, может, и помогу как земляку.

Лев назвал кличку Удовиченко. Артемка наморщил лоб, пытаясь вспомнить, о ком идет речь.

— Анархист, Анархист… Что-то не припомню такого, — подумав, проговорил он. — Точно знаешь, что у нас осел?

— Должен быть здесь, — подтвердил Гуров. — Может, по имени его знаешь? Виктор Петрович он.

— Приметы давай, помозгуем, — потребовал Артемка.

— Высокий парень, лет тридцати пяти — сорока, короткая стрижка, волосы русые, бородка.

— Стоп! Так дело не пойдет, — оборвал Артемка. — Ты мне голос его опиши, так быстрее будет.

— Голос как голос. Без акцента, без дефектов вроде шепелявости или картавости.

— Из особых что есть?

— Великий он, выше всех себя ставит. И независимость любит, законов ничьих не признает, правилам не подчиняется. Ни общепринятым, ни воровским, — перечислил Гуров то, что первое пришло на ум. — Анархист, одним словом.

— Ляпа это, — выслушав, заявил Артемка. — Гонору до макушки, а по факту — полный ноль.

— Ляпа? Новое прозвище?

— К нам он без прозвища пришел. Прибился сюда, мы и не поняли, как у него это получилось.

— А что в этом странного? Или у вас здесь отбор особый?

— Одиночка он, а здесь все больше те, кому компания нужна, — пояснил Артемка. — И важничает очень, мы для него быдло. На черта ты сюда приперся, спрашивается, если такой великий? Верно?

— Логично, — согласился Гуров.

— Вот и я говорю. — Артемка вытащил из кармана обмусоленный окурок. — Спички есть?

Гуров достал пачку сигарет, зажигалку, протянул Артемке. Тот отказываться не стал, загреб пачку, выбил одну сигарету, прикурил.

— В угловом бараке его ищи, в конце улицы, там кроме твоего Анархиста никого, — проговорил он и потерял к разговору интерес.

Лев подождал, не добавит ли Артемка еще что-то, не дождался, кивком поблагодарил и вышел на крыльцо. На улице начало темнеть. Дальний край улицы уже едва просматривался. Он спустился с крыльца и пошел искать угловой барак. Заброшенный поселок насчитывал порядка десяти бараков, образовавших что-то вроде центральной улицы. Особняком стояли только два барака, по левую и по правую сторону от улицы.

Тот, что располагался по правую сторону, почти вплотную приткнулся к реке. Гуров обошел здание кругом. Паводковые воды и время не пощадили здание, деревянные стены обросли мхом, кое-где доски прогнили и рассыпались, но в целом барак все еще держался. На втором этаже в некоторых окнах даже стекла сохранились. К входной двери вела дорожка, протоптанная в густой траве, за домом, метрах в пяти от стены, — мостки, ведущие к воде. В камышах притулилась лодка.

«Похоже, это здесь», — подумал Лев, поднялся на крыльцо и, войдя в барак, сначала обошел весь первый этаж, потом поднялся наверх и начал медленно передвигаться от комнаты к комнате. В большинстве помещений двери отсутствовали, в них он просто заглядывал и шел дальше. За закрытыми дверями оказались всего три комнаты, две из них он уже осмотрел, оставалась последняя, и она оказалась на замке.

Добротный новый замок, врезанный в хилую дверь, выглядел нелепо, но хозяину комнаты, по всей видимости, так не казалось. Гуров постучал по косяку, ответа не последовало. Он повторил попытку и прислушался. Звуков из комнаты не доносилось. Он стоял и размышлял: ломать дверь или дождаться возвращения хозяина? Достаточно одного хорошего удара ногой, и дверь слетит с петель. Стоит ли начинать разговор с порчи имущества, пусть и незаконно захваченного? Лев решил, что не стоит.

Он спустился на первый этаж, сел на крыльце и приготовился ждать. Прошло минут двадцать, когда со стороны реки послышались осторожные шаги. Кусты едва заметно покачались и застыли. Кто бы там ни был, выходить он не торопился. Выждав минут пять, Лев заговорил вслух:

— Поздно уже, комаров тьма, хватит по кустам шариться, выходи. Посидим, поговорим.

Некоторое время из зарослей не доносилось ни звука, потом снова зашуршало и послышался приглушенный голос:

— Ты кто такой?

— Гуров я, неужели не узнал?

В зарослях снова все стихло, затем любопытство взяло верх, кусты раздвинулись, и перед Гуровым возникла мужская фигура, в которой он узнал Анархиста.

— Чего надо, Гуров?

— Поговорить.

— Один пришел?

— Мы вроде как старые знакомые, — протянул Лев. — Некрасиво к старым знакомым с толпой без приглашения.

— Это ты верно подметил. — Анархист приблизился на пару шагов. — Случилось чего или по старому делу приехал?

— Это ты мне скажи, случилось у тебя чего или под настроение в бараки переселился?

— Почему нет? Тут природа, рыбалка. — Анархист подошел к крыльцу, сел в отдалении от Гурова, вытянул ноги.

Выглядел он неважно. Лицо усталое, отечное, одежда не первой свежести, щетина на щеках. Прическа, которой Анархист всегда гордился, давно не встречалась с расческой, и взгляд какой-то затравленный, хоть он и старался это скрыть. Гуров помнил Виктора Удовиченко совсем другим: ухоженным, даже лощеным, рубашка с иголочки, ровный пробор и гладко выбритые щеки, благоухающие дорогим парфюмом. Теперь от прежнего лоска не осталось и следа.

— Вижу, жизнь на природе тебя не красит, — заметил Лев. — Не привык без удобств жить?

— Это временно, — отмахнулся Анархист, но в глазах его Лев уловил тоску. — Из Москвы прикатил?

— Оттуда. Сам-то давно в столице был?

— Давно.

— Что так?

— Надоело все, решил сменить образ жизни. — Анархист обвел рукой окрестности: — Вот, экспериментирую. Выбираю подходящий.

— И как успехи?

— Пока не определился.

— В дом пригласишь?

— Есть охота — пойдем, — подумав, произнес Анархист.

Он поднялся первым, обошел Гурова, нырнул в дверной проем и начал подниматься по лестнице. Лев последовал за ним. Шел Анархист не спеша и по ходу давал комментарии:

— Здесь, конечно, не отель «Плаза», но условия вполне приличные. Комната сухая, с мебелью. Соседей многовато, но я с ними не так часто пересекаюсь, чтобы это начало напрягать.

— Помнится, в твоей «трешке» тоже мебель была, не сказать, что убитая. И удобства. Что не устроило? Снова соседи?

— Можно и так сказать. Любопытников до черта. — Анархист дошел до двери, достал ключ и отпер замок. — Входи, вот мои новые хоромы.

Гуров вошел в комнату. Надо отдать должное, даже в этой дыре Анархист сумел устроиться с максимальным комфортом. Диван хоть и старый, но вполне пригодный для сна и отдыха. На диване кучей навалены разноцветные подушки, новехонький плед. В углу, на добротном комоде переносная сумка-холодильник, на низком столике походная плитка, работающая на сухом горючем. На полу ковер, окна заклеены пленкой с зеркальным эффектом.

— Неплохо, — похвалил он.

— Так, на скорую руку соорудил. Не решил еще, надолго здесь задержусь или дальше пойду, — пожал плечами Анархист, но было видно, что похвала полковника ему польстила. — Сам к нам надолго?

— От обстоятельств зависит, — неопределенно ответил Гуров.

— Чай будешь?

— И чай будет? Круто! На горелке греешь?

— Сухой спирт. Ковш закипает за десять минут. Удобно, — похвастался Анархист.

Гуров поймал себя на мысли, что беседа с Анархистом незаметно для обоих перешла в разряд «поболтаем ни о чем». Оба расслабились, будто забыли, что находятся по разные стороны баррикад. От чая он отказался, присел у окна на деревянный табурет и перевел беседу в нужное русло.

— От кого прячешься, Виктор Петрович? — задал вопрос в лоб.

Анархист едва заметно вздрогнул, чуть помедлил и беззаботно произнес:

— От кого мне прятаться? Я человек вольный, никогда ни под кем не ходил. Начальников у меня нет, выходит, и прятаться не от кого.

— Сдается мне, говоришь ты неправду, — настаивал Гуров. — Из трехкомнатной квартиры в заброшенные бараки к бомжам и пьяницам просто так не уходят. Рассказывай, Виктор Петрович, что натворил и от кого бегаешь?

— Кто сказал, что я бегаю? Живу себе возле воды и живу. — Откровенничать Анархист не собирался.

— У меня другая информация. Десять дней назад из столицы ты именно сбежал. Автобуса не дождался, на перекладных погнал. Почему?

— Врут твои осведомители, — заявил Анархист. — В Москве я пару месяцев не был. И не бежал оттуда.

— Кадацкий бы с тобой поспорил.

— Так пусть спорит, мне от его споров ни холодно, ни жарко.

Услышав фамилию Кадацкого, Анархист на минуту напрягся, затем заставил себя расслабиться и продолжил заниматься хозяйственными делами. Налил воду в ковш, поджег спиртовую таблетку, установил ковш на металлическую подставку. Все это время Гуров молчал, ждал следующего хода Анархиста. А тот медлил, копошился вокруг спиртовки, протирал чашки, выуживал чайные пакетики из коробки. Пауза затянулась, в комнате росло напряжение, а оба ее обитателя замерли в ожидании.

Первым не выдержал Анархист. Он отставил в сторону сахарницу, в которую перед этим перекладывал куски из коробки, развернулся лицом к полковнику и с вызовом спросил:

— Чего вы от меня ждете? — Он сам не заметил, как перешел на «вы».

— От вас я жду откровенности, — последовал Лев примеру Анархиста. — Доказать, что не далее как пару недель назад вы приезжали в Москву, труда не составит. Так зачем отнекиваться? Или есть что скрывать?

— Откровений не будет, — отрезал Анархист. — Есть что предъявить — предъявляйте. А нет, так оставьте меня в покое.

— Не могу. Убит человек, и виновные должны понести наказание.

— Я никого не убивал, — с вызовом выдал Анархист. — Я вор, но не убийца.

— Не убивал, это правда. Но вы знаете, кто это сделал. — Гуров голос не повышал, стараясь говорить как можно убедительнее. — Все, что от вас требуется, сказать, кто это сделал.

— Сделал что? — Анархист снова взялся играть «в непонятки».

— Кто убил Валерия Кадацкого.

— Такого человека я не знаю. Впервые слышу эту фамилию. — Анархист скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на Гурова: — Что дальше?

— Ладно, пойдем в открытую. Валерия Кадацкого убили в квартире, которую вы сняли больше двух недель назад. Оплата за съем жилья пришла с вашей карты.

— Что это доказывает? Только то, что у меня в определенном банке открыт счет, — упорствовал Анархист. — Даже если квартиру оплатил я, что с того? Есть свидетели, которые видели меня в этой квартире? Есть свидетели, которые видели меня в обществе вашего Кадацкого? Или, может, вы нашли неопровержимые улики? Мои отпечатки пальцев на орудии убийства, к примеру?

— Орудия убийства мы не нашли, — честно признался Гуров. — Насчет присутствия отпечатков ваших пальцев на съемной квартире сейчас работают эксперты, благо ваши «пальчики» в базе есть.

— Фигня это все. Были бы мои «пальчики» на месте преступления, на хрена вам карту пробивать? — заметил Анархист. — Сдается мне, ты гонишь, гражданин Гуров.

Анархисту показалось, что он может соскочить, и он тут же принаглел. Гуров нахмурился, ситуация выходила из-под контроля, теперь он уже не думал, что встреча пройдет гладко. Он выждал паузу, дав Анархисту возможность высказаться и насладиться мнимой победой, а потом припечатал:

— Доказывать твою вину буду не я, а прокурор. У меня же есть все основания для задержания. Банковская карта с информацией о переводе, свидетели с автовокзала, откуда ты удирал со всех ног в то утро, когда убили Кадацкого. А скоро появится и запись с камер видеонаблюдения, где ты, такой молодой и красивый, садишься в автомобиль марки «Вольво» цвета «пурпур». С видеорегистратора запись мы тоже получим. А когда проверим твой персональный компьютер или мобильный телефон и отследим интернет-запросы, где ты занимаешься поиском съемной квартиры, доказывать твою невиновность придется уже твоему адвокату.

Последняя фраза прозвучала как угроза, но Анархиста она как будто не напугала. Он вдруг расслабился, улыбнулся и примирительно произнес:

— Ладно, не будем ссориться. Рассказывать мне, правда, нечего, но почему не поговорить с хорошим человеком?

И вдруг, без перехода, без паузы, Анархист схватил ковш с горячей водой и обрушил на голову Гурову. Ковш оказался из добротной чугунины, тяжелый, как кувалда. Кипящая вода полилась за шиворот, но этого Гуров уже не почувствовал. Удар прошел чуть выше виска, вырубив его за секунду до того, как мозг осознал то, что произошло. Он завалился на бок, скатился с табурета на пол и обмяк.

— Вот так-то лучше, — тихо произнес Анархист. — Полежи, приятель, может, придумаешь что-то поинтереснее, чем с пустыми руками на вора идти.

С минуту он смотрел на лежащего без движения гостя, затем начал действовать. Достал из комода веревку, со стола стянул нож, опутал веревкой руки и ноги полковника, притянул остатками веревки к батарее отопления. На всякий случай пощупал пульс, после чего вышел из комнаты и запер ее на ключ. Для надежности притащил из соседней комнаты увесистую металлическую полку и подпер ею дверь. Удовлетворившись результатом, Анархист улыбнулся и сбежал по ступеням вниз.

Глава 10

Ранним утром Стас Крячко вышел на платформу пермского вокзала, размял ноги, потянулся и глубоко, с облегчением вздохнул. Долгий переезд утомил до чертиков. В поезд он сел в ночь с четверга на пятницу, а на конечную станцию прибыл в субботу. Больше суток под стук колес кого хочешь утомят, а если прибавить к этому неработающий кондиционер при жаре в тридцать четыре градуса, станет совсем «весело».

С соседями Крячко тоже «повезло», как никогда. Три джентльмена среднего возраста, возвращающиеся в родной город со столичных заработков, стали серьезным испытанием нервной системы. С часу ночи до восьми утра первого дня пути они пили «горькую», закусывая чесноком и копченой селедкой, после спали до позднего вечера, а с вечера решили продолжить возлияния, сменив водку на дешевое пиво все с той же копченой селедкой.

Всю дорогу амбре в купе умиляло своей свежестью, громкие голоса пьяных мужиков врезались в уши, как отбойные молотки, а под конец к запаху и гомону прибавилась навязчивая отечественная эстрада, скудным словарным запасом способная потягаться с лексиконом Эллочки-Людоедки из творения Ильфа и Петрова. Поначалу Крячко пытался бороться с соседями, но очень скоро понял, что это бесполезно, и смирился. Поспать ему удалось не больше трех часов, в предыдущий день, насыщенный делами и заботами, отдохнуть тоже не удалось, так что на пермскую землю Стас ступил в состоянии легкого транса.

Дозвониться до Гурова он не смог ни с вечера, ни ранним утром, поэтому не ждал, что на вокзале его кто-то встретит. Закинул походную сумку на плечо, заглянул в буфет, чтобы прихватить пару пирожков, и пошел к стоянке такси. Сунув под нос таксисту удостоверение сотрудника уголовного розыска, чтобы тот не борзел с оплатой, он назвал адрес Управления, уселся на заднее сиденье и закрыл глаза.

Мысли кружились вокруг напарника: почему телефон недоступен, ведь знал же Гуров, что Стас отправится следом за ним. Почему ни разу не набрал его сам? Удалось ли найти Удовиченко, и если да, то как прошла встреча. По расчетам Крячко, Лев должен был выйти на связь не позднее минувшей ночи, а он этого не сделал. На всякий случай Стас связался с генералом Орловым, но и тот от Гурова вестей не получал. Зная обязательный характер напарника, Стас не мог отделаться от беспокойства.

Уставший мозг отключился где-то на полпути к Управлению, он и не заметил, как это произошло. Очнулся оттого, что водитель такси тряс его за плечо. Открыл глаза, огляделся и задал глупый вопрос:

— Мы где?

— Приехали, начальник, — весело сообщил таксист. — Выгружайтесь.

— Уже? Быстро ты, — похвалил Стас, отсчитывая деньги.

— Ну и храпеть вы горазды, доложу я вам, — смеясь, произнес таксист. — Так оглушили, что встречных машин не слышал за вашим храпом.

— Трудный день выдался, — объяснил Крячко. — Ты в поезде Москва — Пермь давно ездил?

— Вообще никогда не ездил, — признался таксист. — Мне-то зачем? У меня автомобиль на это есть.

— И не езди. Удовольствие ниже среднего.

— Учту, — ответил таксист, пересчитывая деньги.

— Ладно, бывай!

Стас выгрузился на тротуар, снова огляделся. Здание Управления располагалось метрах в тридцати от парковки. Таксист посигналил и уехал, а он поплелся к центральному входу. У дверей его остановили, проверили документы, поинтересовались, с какой целью прибыл в Управление, и проводили к начальнику.

Про Гурова тот не слышал, начал обзванивать районные отделения и нашел концы в Индустриальном районе. Да, полковник Гуров был у них вечером в пятницу, но где находится сейчас, никто в отделении не знал. Крячко вытребовал служебную машину с водителем и поехал в Индустриальный район.

У порога его встретил дежурный, тот самый, что накануне общался с полковником Гуровым. По бегающим из стороны в сторону глазам дежурного Стас понял, что волновался не напрасно. Грозным голосом он принялся допрашивать дежурного:

— Выкладывай, что тут у вас произошло?

— Ничего не произошло, — принялся оправдываться дежурный. — Товарищ полковник приехал вчера вечером, от ужина отказался, на приготовленную для него квартиру не поехал. Я предлагал, даже экскурсию организовать собирался.

— Какую экскурсию, чудила? — гремел Крячко. — Он что, на каникулы к бабушке приехал? Куда ты его послал?

— Никуда не посылал, он сам, — мямлил дежурный.

— Что сам? Говори яснее!

— Да вы не волнуйтесь, присядьте, отдохните с дороги. Сейчас капитан Масленников прибудет, с ним и разбирайтесь, — твердил дежурный. — Он сегодня за главного, с него и спрос.

— Ты мне лапшу на уши не вешай, — кипятился Крячко. — Твой Масленников полковника в глаза не видел, что он мне может рассказать такого, чего не знаешь ты?

— Я человек подневольный, что прикажут, то и делаю, — лопотал дежурный. — Я полковникам приказывать не вправе.

— И чего же ты ему не приказывал? — До Стаса наконец дошло, что силой из дежурного он ничего не выбьет, и он сменил тактику. — До какой глупости полковник сам додумался?

— Про глупость вы правильно сказали, — чуть воодушевился дежурный. — Я ему почти так же и сказал вчера: ехать одному, да на ночь глядя — не самая хорошая идея.

— А он все-таки поехал. Это в его духе, тут ты прав. И куда же он поехал, один и на ночь глядя?

— Да в барачный поселок, — выдал дежурный. — У железнодорожной станции Ферма. Раньше там рабочих с товарной станции селили, потом, когда товарняки ходить перестали, рабочий поселок забросили. Сейчас там всякий сброд живет, сколько ни выселяли их, они все равно, как тараканы, наползаются. Летом многолюдно там, зимой народу поменьше.

— И зачем ему в поселок приспичило?

— Да за Анархистом поехал. Я ему предлагал капитана дождаться, он к восьми должен подъехать, но меня разве кто слушать станет? — посетовал дежурный.

— Давно он уехал?

— Часов в восемь вечера. Обещал на связи оставаться. Вы ему позвоните, может, он уже в гостинице отдыхает, — предложил дежурный и тут же осекся, увидев выражение лица Крячко. — Связывались уже? Понятно.

— Кто сейчас в отделе? — задал новый вопрос Стас.

— Бригада для выезда и я, — отчитался дежурный. — Минут через сорок капитан должен прибыть.

— Значит, так, дружище, хочешь — запоминай, хочешь — записывай, но чтобы указания мои выполнил с точностью до буквы. Дождешься Масленникова, дашь ему мой номер телефона. Пусть сразу звонит. И еще, подготовь ориентировку на розыск Анархиста. Данные у тебя по нему есть?

— Приметы? Есть, когда запрос на него из Москвы пришел, всем отделам рассылали.

— Вот и отлично. Пока только подготовь и жди дальнейших указаний. Я с тобой свяжусь. А теперь объясняй, как до поселка барачного добраться.

— Тоже один поедете? — насторожился дежурный. — Потом еще и вас искать?

— Ты давай не умничай, делай, что велено, а то живо без работы останешься, — пригрозил Крячко.

— На чем добираться будете? — задал практический вопрос дежурный.

— В Управлении машину с водителем выделили, — ответил Стас и тут же сообразил, куда клонит дежурный. — Водитель наверняка дорогу знает, так?

— Так точно, — отчеканил дежурный.

— Тогда можешь приступать к подготовке ориентировки. Будь на связи, дружище.

Крячко выскочил на крыльцо, пробежался до машины, сел на переднее сиденье и скомандовал:

— Едем на станцию Ферма. Бараки заброшенные знаешь?

— Знаю. — Водитель посмотрел на него и с опаской переспросил: — Одни туда поедем?

— Почему нет? Там что, полицейских пачками отстреливают? — В голосе Крячко прозвучало удивление.

— Не отстреливают, конечно, но приятного мало в поселок этот ехать, — ответил водитель.

— А ты только приятные приказы выполняешь? — поддел Стас.

Отвечать водитель не стал, завел двигатель и вырулил на дорогу. До железнодорожной станции Ферма ехали молча. Только когда у первого барака увидели машину Гурова, Крячко выругался и прокомментировал:

— Точно вляпался в историю. Где его теперь искать?

— Вы, конечно, званием выше, — начал водитель, — и приказать можете все, что угодно, но я все-таки скажу: не стоит соваться к местным без страховки. Лучше вызвать ОМОН или хотя бы наряд полиции.

— Ты будешь моей страховкой, — отчеканил Стас. — Сиди в машине и не высовывайся. Не вернусь через час и не позвоню, гони в отдел и привози кого посчитаешь нужным. Хоть ОМОН, хоть наряд, хоть все отделение разом.

— Понял, товарищ полковник. Еще вопрос можно? — осторожно спросил водитель.

— Валяй, только быстро.

— У вас оружие имеется?

— Обойдусь без «пушки», — ответил Стас, быстро записал номер мобильника водителя и вышел из машины.

Он дошел до машины Гурова, обойдя ее, заглянул в салон, чтобы убедиться, что там пусто. Как ни странно, за ночь машина не пострадала, несмотря на близость своеобразного контингента. Колеса на месте, стекла все целы, даже зеркала не тронули. С минуту постоял у машины и двинулся к ближайшему бараку. Так же, как и накануне Гуров, Стас быстро сообразил, что барак пуст, и, свернув к следующему, вошел внутрь.

Артемка с Таганки сидел в прежней позе, прижавшись спиной к стене. Он с удивлением взглянул на Крячко и выдал:

— Еще один мент. Что-то вы к нам зачастили. Снова рейд устраивать будете?

— Привет, служивый, — поздоровался Стас. — О каком рейде идет речь?

— На выселение. Зачистка территории или что-то в этом роде, — пояснил Артемка.

— Тебя как звать, служивый?

— Да как нравится, так и зови. Можешь Артемкой, можешь артистом.

— Ты, значит, артист. Это хорошо, — похвалил Стас.

— Что ж в этом хорошего? Был бы электриком, небось сейчас в заброшенном бараке не валялся бы. — Артемка вытащил из кармана пачку, оставленную Гуровым. — Курить будешь?

— Ты про мента говорил, — напомнил Крячко, жестом отказываясь от угощения. — Когда он приходил?

— Да вчерашним вечером. Вот и куревом меня обеспечил. Сам к Ляпе пошел, может, и сейчас у него.

— Ляпа — это у нас кто?

— Человек, за которым мент из Москвы к нам прикатил, — пояснил Артемка. — Гнилой человек, доложу я тебе, на хрена он менту сдался?

— Выходит, сдался. И где же ваш Ляпа обитает?

Артемка второй раз за последние сутки объяснил, где искать Анархиста, но на этот раз предупредил:

— Вы бы не шатались сюда поодиночке. Народ у нас нервный, подумают, что вы на территорию нашу глаз положили, и порешат как кроликов.

— Спасибо, артист, я учту, — кивнул Стас и вышел из барака.

До барака, где обосновался Анархист, он почти бежал. Беспокойство, возникшее еще с ночи, усилилось. Место ему совсем не понравилось, а что от такого места ожидать, если не неприятностей? Нашел барак легко, но внутрь сразу заходить не стал. Как раньше Гуров, обошел его со всех сторон, постоял у мостков, осмотрел камыши и только потом снова вернулся к бараку. Через дверь заходить не стал, облюбовал окно на первом этаже, влез в него. Постоял, прислушиваясь. Вокруг царила гробовая тишина. «Не нравится мне все это», — мысленно произнес Стас и начал медленно продвигаться от комнаты к комнате.

…Чуть раньше, в комнате на втором этаже полковник Гуров вышел из полузабытья и в третий раз за ночь предпринял попытку освободиться. После удара он вырубился часа на четыре. В сознание привела боль от ожога, спина сильно пострадала, волдыри начали лопаться, эта боль и вернула его в реальность. Он открыл глаза, с трудом разлепив веки, увидел потертый диван и вспомнил, что с ним произошло.

«Как? Ну как ты допустил такую промашку, Гуров? — От досады Лев готов был рвать и метать. — Почему не предусмотрел такой поворот событий? Ведь знал, что Анархист совсем не прост. Станет он себя подставлять?» Вот он и не стал. Анархист правду сказал, он не убийца, а вор-одиночка. Он не стал устранять полковника. Впрочем, это было бы глупо, а Анархист глупостей совершать не собирался.

Зато он, Гуров, отличился. Пришел, выложил перед вором все карты, да еще позволил сбежать. Где теперь его искать? Нет, как теперь его искать, если он лежит в заброшенном бараке, стреноженный, как лошадь, которую готовят на убой. Когда еще дежурный Олег сообразит, что Гуров не вернулся в отдел. Когда еще вернется с рыбалки капитан Масленников? И поедет ли он в барачный поселок на поиски полковника или станет ждать до последнего?

Вопросов было много, ответов — ни одного. Голова раскалывалась от боли, его подташнивало, к тому же ужасно болела кожа от ожога. Рубашка успела прилипнуть к вздувшимся и полопавшимся волдырям. При малейшем движении она натягивалась и отрывала новые куски омертвевшей кожи, причиняя нестерпимую боль.

Но двигаться было необходимо. Лежать и ждать спасения казалось Гурову непозволительным расточительством. Ведь время уходит, чем дольше он здесь лежит, тем дальше уйдет вместе со временем и Виктор Удовиченко. Лев начал попеременно напрягать и расслаблять мышцы рук, пытаясь ослабить веревку. Практической пользы это не приносило, но давало ощущение какого-то действия. Бездействовать он просто не мог. После десяти минут таких манипуляций боль захлестнула его, и он снова потерял сознание.

Второй раз Лев очнулся, когда за окном начало светать. Он сразу понял, что физическое состояние стало еще хуже. Мышцы на руках и ногах затекли, лопнувшие волдыри сочились так, что образовывали на полу лужи. Голова не просто болела, а готова была разлететься на тысячу мелких кусочков. И ужасно, просто нестерпимо хотелось пить.

— Так ты долго не протянешь, — вслух произнес он. Звук собственного голоса напугал его. Скрипучий, едва слышный, он походил на голос из склепа. — Прекрати, ты всего лишь попал в неприятную ситуацию. Не делай вид, что пришел конец. Ты и из худших передряг выбирался. Сосредоточься и думай!

Лев заставил себя приподняться настолько, насколько позволили путы. Кувалды в голове забили с новой силой, корка от волдырей лопалась с тихим хрустом. Он буквально всей кожей ощущал, как расходятся в стороны свежие раны. Стиснув зубы, передвинулся так, чтобы получить обзор всей комнаты. Что может пригодиться? Что позволит избавиться от пут?

Нож лежал на недосягаемом расстоянии, дотянуться до него казалось нереальным. Веревки держались крепко, сбросить их, не применяя механической помощи, тоже невозможно. Он ведь не Гудини, чтобы извернуться так, что путы сами спадут.

— Значит, нужно придумать что-то другое, — снова заговорил вслух Гуров. На этот раз голос звучал уже не так страшно. — Посмотри внимательно, комната битком набита мебелью и всяким бытовым скарбом. Неужели ничего не подойдет?

Минут пятнадцать он потратил на изучение предметов быта, которыми щедро снабдил свое временное жилье Анархист. Ничего, что помогло бы избавиться от веревок, на глаза не попадалось. Тогда Гуров попытался дотянуться до окна. Если удастся выбить стекло, может, кто-то из насельников бараков обратит на это внимание? Кто знает, побегут ли они спасать Анархиста, или, как они его называли, Ляпу, но попытаться стоило.

Лев вытянул ноги на максимально возможную длину, затем снова подтянул и сделал попытку поднять тело. Часть веревки, прикрученная к батарее отопления, натянулась до предела, но ему не удалось достать даже краешка подоконника. Он повторил попытку, затем еще и еще. Эксперименты с окном привели к новому обмороку. Тело обмякло, и Гуров впал в забытье.

Третий раз он пришел в сознание от знакомого звука. Где-то вдалеке работал автомобильный двигатель. «Это реальный звук или тебе кажется? — пронеслось в голове. — Если реальный, значит, дежурный Олег не такой нерасторопный, как кажется со стороны». В сердце Гурова зародилась надежда, заставив его снова действовать. Он начал повторять манипуляции с веревкой и окном. В какой-то момент ему показалось, что попытки увенчались успехом, и он рванул вверх со всей силы, веревка, притягивающая тело к батарее отопления, зазвенела, как натянутая струна.

— Сейчас лопнет, — радостно проговорил Лев и потянул еще сильнее.

Веревка выдержала, не лопнула, зато крюк, на котором держался радиатор, выскочил из стены и отлетел в сторону. Он попытался увернуться, но не смог. Тяжелая чугунная батарея накрыла его, зацепив обожженное плечо. Лев застонал от боли и в очередной раз потерял сознание.

Буквально через три минуты после падения батареи Крячко влез в окно и начал осматривать барак.

Запертую дверь на втором этаже он увидел сразу, как поднялся по лестнице. Если бы она не была приперта снаружи металлической конструкцией, он бы подумал, что за дверью таится опасность, и не стал бы спешить. Но он сразу понял, что найдет за запертой дверью, и поспешил вперед. Оттащил металлическую полку, дернул ручку. Дверь не поддалась. Тогда Стас отошел на шаг в сторону и ударил каблуком прямо в сердцевину замка. Дверь жалобно заскрипела, замок хрустнул, вывалился наружу, и он ворвался в комнату.

Его друг и напарник полковник Гуров, скрючившись, лежал у окна, поверх него лежала батарея отопления. Руки и ноги связаны, и огромная гематома на пол-лица — вот что увидел Крячко.

— Друг, ты живой? — Стас опустился на пол возле друга, откинул в сторону батарею, приложил пальцы к сонной артерии, пульс слабо, но прощупывался. — Живой! Ладно, это главное, с остальным после разберемся.

Он нашел нож, быстро разрезал веревки, выпрямил ноги, руки уложил вдоль тела. Обмякшее тело не реагировало на прикосновения. Стас поднялся, нашел на столе бутылку с водой, отвинтил крышку и прямо из горлышка полил на лицо напарника. Снова никакой реакции. Тормошить друга он побоялся, вместо этого достал сотовый и набрал номер дежурного по отделу полиции МВД Индустриального района.

Видимо, Олег сменился, так как ответил не он. Забыв представиться, Крячко скороговоркой отдал распоряжение:

— Бригаду «Скорой помощи» на железнодорожную станцию у поселка Ферма, заброшенные бараки.

— «Скорая помощь» по другому телефону, — начал было дежурный, но Стас не дал ему договорить.

— Слушай ты, умник, с тобой говорит полковник Крячко, московский уголовный, — оборвал он дежурного. — У меня опер на руках умирает, так что соберись и сделай все, как положено. Ты меня услышал?

— Так точно, товарищ полковник. — Надо отдать должное дежурному, перестроился он моментально. — Бригаду «Скорой» к баракам Ферма.

Крячко бросил трубку и снова повернулся к лежащему на полу Гурову. Тот тихо застонал и открыл глаза. Облегчение, которое при этом испытал Стас, описать словами невозможно. Он привалился спиной к стене, шумно выдохнул и медленно протянул:

— Ну и скотина же ты, Гуров.

Ответить на заявление напарника у Гурова не хватило сил.

— Пить… — Это было все, что он смог выдавить из себя.

Голос прозвучал слабо, но Стас его услышал. Он поднес бутылку к губам напарника, чуть наклонил, чтобы вода потекла тонкой струйкой. Гуров жадно глотал редкие капли и мечтал о том, чтобы вода текла нескончаемым потоком.

— Еще. Еще, — повторил он просьбу, как только Стас убрал бутылку.

— Потерпи, вот придешь окончательно в себя, тогда и напьешься, — заявил Крячко. — Для начала хотя бы сесть попытайся.

Ухватившись за руку Крячко, Гуров подтянулся и принял сидячее положение. В голове снова зазвенело, раны заныли, и он скривился.

— Чего морщишься? Голова болит? — спросил Стас и только тут увидел ожоги. — Ничего себе! Ты как Франкенштейн! И как тебя только угораздило, Гуров!

— По глупости, — снова поморщился Лев и через силу потянулся к бутылке. — Дай попить, а то при всех травмах умру от жажды, вот будет номер.

— О, мы уже шутим? Хороший знак, — обрадовался Крячко. Он отдал Гурову бутылку, но тот едва мог удержать ее в руке, поэтому пришлось поддерживать. — Вот ведь как бывает, Лева. То ты меня из передряг вытаскиваешь, то я тебя. Нет, правильно ты Орлову говорил: ехать нужно было вдвоем.

— Ушел Анархист, — отстраняя бутылку, прошептал Лев. — Упустил я его, Стас.

— Эка невидаль! Нашли один раз, найдем и еще, — ободрил Крячко. — Вот тебя в больничку отправим и найдем.

Вдалеке зазвучала сирена «Скорой помощи». Крячко высунулся в окно и начал призывно махать рукой.

— Здесь мы, сюда! — громко кричал он. — Давайте наверх, сюда!

«Скорая помощь» подъехала к дверям барака, из машины выскочили двое санитаров, прихватили носилки и скрылись в дверном проходе. Спустя десять минут машина «Скорой помощи» уже катила по Нестюковскому тракту, увозя с собой полковника Гурова.

Глава 11

В отделении полиции по Индустриальному району работа кипела во всех кабинетах. Оперативники, следователи, криминалисты и простые участковые вторые сутки подряд пахали в усиленном режиме. Без обеда, без перекуров и практически без сна. Проверяли сводки, составляли ориентировки, трясли воровские «малины», притоны наркоманов и все злачные места, какие только были в Перми и в области. Осведомители с ног сбились, добывая информацию, в дорожно-патрульных и постовых службах телефонные трубки плавились от наплыва звонков.

Организатором и вдохновителем ударного труда стал полковник Крячко. После того как «Скорая» забрала еле живого Гурова, он решил, что действовать нужно активнее. Перегнав авто напарника к Главному управлению МВД, Стас направился прямиком к начальнику Управления генерал-лейтенанту Нефедову.

— Товарищ генерал-лейтенант, обстоятельства крайней необходимости, — с этой фразы начал свою речь полковник Крячко. Минут двадцать он пространно объяснял, какие именно обстоятельства заставили его обратиться к высшему начальству, после чего выдал генералу целый список мероприятий, который должны были осуществить его подчиненные.

Надо отдать должное генералу, лишних вопросов он не задавал, резину не тянул и вообще действовал быстро и четко. Надо, значит, сделаем — примерно так звучал его ответ. Всего один звонок со стороны генерала Нефедова, и перед Стасом открылись все двери, его распоряжения получили статус первостепенной важности, а люди на местах выполняли его приказы чуть ли не с опережением.

И все равно, к восьми часам вечера воскресенья, второго дня пребывания Крячко и Гурова в Перми, напасть на след Виктора Удовиченко по кличке Анархист так и не удалось. Крячко совсем выбился из сил. Он гонялся из Управления в больницу, а из больницы обратно в Управление, ездил по каждому сигналу, полученному то от осведомителей, то от участковых, то от дэпээсников, лично проводил допросы, участвовал в рейдах, проверял сигналы по ориентировкам.

Сколько раз за последние двое суток ему казалось, что вот оно, нашли! Сколько раз он разочарованно вздыхал, а то и ругался, и снова ехал в больницу, выяснить текущее положение дел напарника. Состояние Гурова оставляло желать лучшего. Окончательно в сознание он пришел часов через шестнадцать. Глубокой ночью, после суматошного дня, Крячко сидел у его кровати, следил за показаниями приборов, когда Гуров открыл глаза, и взгляд его наконец стал осознанным.

Он не помнил, как в бараке появился Стас, не помнил, как его осматривали врачи «неотложки», не помнил, как везли в городскую клиническую больницу и проводили целый ряд необходимых медицинских мероприятий. Помнил он лишь боль и жажду. Да еще тот факт, что упустил Анархиста. Первый вопрос он задал не о здоровье, а об Удовиченко.

Услышав в ответ, что Анархиста пока не нашли, расстроился жутко. Мало того, что главного свидетеля упустил, так еще и сам из строя вышел. Кто теперь Удовиченко искать будет? Стас, как мог, его успокоил, сообщил о предпринятых мерах и заверил, что к утру Анархист будет сидеть в допросной и заливаться соловьем, выкладывая все, что знает об убийстве Кадацкого.

Но наутро ситуация не изменилась. Трижды за ночь Крячко выезжал на задержание по наводке осведомителей, и каждый раз впустую. По какой-то непонятной причине в родном городе Анархиста не знал почти никто, и, хоть осведомителей и других заинтересованных лиц снабдили копиями фотоснимков Анархиста, ошибочные вызовы сыпались как из рога изобилия.

Один раз Крячко и сам чуть не ошибся, так сильно было сходство человека, принятого осведомителем за Анархиста, с самим Анархистом. Сигнал поступил следующего характера: в зале игровых автоматов на улице Трамвайной больше двенадцати часов сидит молодой мужчина, по внешним данным похожий на Виктора Удовиченко. Было это часов в одиннадцать вечера.

Зал открыт круглосуточно, поэтому ничего удивительного в том, что игрок задержался до полуночи, не было. И все же поведение его чем-то привлекло владельца игровых автоматов. А тут как раз осведомитель забрел, услышал от хозяина про странного посетителя, присмотрелся и аж зачесался от радости: вот он, Анархист, которого разыскивает вся пермская полиция. Помочь в его поимке, все равно что банк сорвать, такой иммунитет от полиции получишь, на всю оставшуюся жизнь хватит.

Осведомитель отошел в укромный уголок и, не упуская игрока из вида, позвонил в полицию. Оперативник, принявший сигнал, позвонил Крячко. Тот велел дождаться его приезда, а как только приехал, собрал группу для задержания и рванул на Трамвайную.

Анархиста Крячко не видел давно, но был уверен, что непременно его узнает, как только увидит. Войдя в игровой зал, он отыскал глазами осведомителя, который указал ему на подозрительного игрока. Со спины Крячко угадать не мог, поэтому прошел и сел за соседний автомат. Игрок, просидевший возле автомата половину суток, рассеянным, ничего не выражающим взглядом посмотрел в сторону нового игрока и снова уткнулся в экран. Играть, как понял Крячко, он уже не играл. Сидел и тупо пялился на картинку с экрана.

Стас вглядывался в черты лица и находил сходство с Анархистом, но сказать наверняка, он это или нет, не смог. Тогда он решил действовать напрямую. Развернулся к игроку и начал задавать вопросы. То, что Крячко из полиции, игрока совсем не смутило. На вопросы он отвечал вяло, но конкретно. Назвал свое имя, возраст, место работы и проживания, после чего Крячко понял, что перед ним не Анархист.

Его тем не менее проверили и даже задержали на несколько часов до выяснения личности. Предположение Крячко оправдалось, игрок и Анархист ничего общего между собой не имели. В игровом зале взяли всего лишь наркомана и игромана со стажем. Он оказался не местным, следовал автостопом до Нижнего Тагила, а в Перми задержался, чтобы, как он выразился, «расслабиться и отвиснуть».

Крячко уже начал терять надежду и стал подумывать о том, чтобы свернуть всю деятельность. Но как объяснить это людям? Целую роту людей задействовал, к генералу в глаза залез, Гурову обещаний надавал, а теперь при первых же трудностях на попятный? С другой стороны, разве правильно людей выматывать, если и сам не веришь в успех предприятия. Вот и выходило, что какое решение ни прими — все плохо: и отказаться от поисков, и продолжать их.

С такими невеселыми думами Стас в очередной раз поехал в больницу. Предупредив дежурного, где его искать, вызвонил водителя, которого к нему прикомандировали, и через полчаса сидел в палате возле окна и выкладывал нерадостные новости.

— Пойми, Лева, мы облазили все притоны, все уголки, где можно залечь на дно и переждать облаву. Поставили под наблюдение железнодорожные и автовокзалы, выставили посты на каждом выезде из города, патрули ДПС курсируют по городу круглые сутки. По факту, ему просто некуда деться. Он должен быть в Перми, и он должен быть уже обнаружен.

— А он, стервец эдакий, продолжает гулять на свободе, — невесело пошутил Гуров. — И причина тому — моя глупость. Зачем полез к нему один?

— Да брось, с каждым могло случиться такое, — подбодрил Крячко. — Как твоя голова? Что говорят врачи?

— Сотрясение, что они могут сказать? Да больше не она беспокоит. Ожоги, вот это проблема. — Гуров шевельнул рукой и поморщился. — Каждый час проверяю, боль не уходит. Чуть пошевелишься, и сразу ножи острые от плеча до спины.

— Да, хорошо он тебя приложил, — посочувствовал Крячко. — Ничего, тут ребята толковые работают, за пару недель на ноги поставят.

— Какие пару недель, Стас? — Гуров аж подскочил на постели. — Ты это серьезно сейчас?

— Конечно. Я с лечащим врачом разговаривал, он сказал, пара-тройка недель.

— Нет, Стас, меня такой расклад не устраивает. Два, максимум три дня, и я выписываюсь. Мне работать надо, ошибки свои исправлять, а не вылеживаться на больничных простынях.

— Ну это как врач скажет, — безапелляционным тоном произнес Крячко. — И вообще, думаешь, без тебя в полиции работа встала? Вот посмотришь, волдыри на спине затянуться не успеют, как я тебе Анархиста в палату приведу.

— Зачем в палату? — думая о своем, машинально переспросил Гуров.

— Извиняться, — улыбнулся Стас. — А то что это получается? Каждый пройдоха будет оперативного работника чугунками лупить, и даже извинений с него не стрясти? Нет, Лева, Виктор Удовиченко будет приносить тебе свои глубочайшие извинения и слезно просить прощения, как только мы наденем наручники ему на запястья.

— Балабол ты, Крячко, — улыбнулся в ответ Лев. — Мелешь всякую ерунду, кто тебя не знает, подумает — пустомеля. Ладно, теперь давай о деле. Мыслишка одна в голову пришла, покоя не дает. Хотелось бы проверить.

— Что за мыслишка? — Крячко мгновенно посерьезнел.

— Когда я барак обходил, в котором Анархист обосновался, приметил там лодку. Возле мостков припрятана была. Мостки свежие, срублены кустарно, сразу видно, не специалист работал. Вот я и подумал: не Анархист ли себе пути к отступлению готовил? Не помнишь, была лодка, когда ты за мной пришел?

— Не помню, — честно признался Крячко. — Да проверить недолго, только что это нам даст?

— Как что? Если лодки нет, значит, можно предположить, что на ней Анархист и ушел. Вы его в городе ищете, посты на дорогах выставляете, а он на островке каком-нибудь засел, в шалашике или палатке. Отсидится пару недель, потом выйдет из укрытия и уедет из города. Не век же вы народ на усилении держать будете?

— Думаешь, он себе местечко подготовил?

— Почему нет? Поставил шалаш, свез туда еды и воды на пару недель, а когда жареным запахло — удрал и спрятался там.

— Слушай, а это мысль. И проверить не так уж сложно. Сколько этих островков на реке может быть? Найти человека, который в этих местах хорошо ориентируется, организовать рейд по воде. Ребят из рыбнадзора задействовать можно.

— Давай, Стас, действуй, — поторопил Гуров. — Это все-таки шанс.

Крячко так и сделал. Еще выходя из палаты, он набрал номер телефона капитана Масленникова, которого вроде связующего звена использовал. Масленников проблему выслушал, попросил двадцать минут на решение и отключился. А через двадцать минут перезвонил и отчитался о проделанной работе.

Парни из рыбнадзора обещали выделить шесть моторных лодок и столько же провожатых. Рейд назначили на шесть утра, сбор у городского причала. Крячко оставалось назначить тех, кто пойдет с парнями из рыбнадзора, распределить участки и ждать. Со своей частью работы он справился за час, после чего поехал на выделенную ему квартиру и завалился спать.

Костер медленно догорал, отбрасывая слабую тень на стволы деревьев. Тонкие ветки тихо потрескивали, угольки переливались алым цветом, слабый ветерок подхватывал золу и уносил в темноту ночи. Где-то заухала сова, эхо подхватило звук и старательно размножило, на короткое время заполнив тишину. Поухало и стихло, остался только звон гудящих комаров. Они назойливо кружили вокруг одинокой фигуры, безмолвно сидящей у затухающего костра.

Чуть позже, когда воздух остынет, сквозь тонкую ткань ветровки начнет пробираться холод, но сейчас еще тепло. И от костра, и от нагревшейся за день земли. Впрочем, комары и холод не самые важные проблемы, по крайней мере не те проблемы, которые занимали голову человека у костра. От холода избавиться просто. Натянул свитер и дополнительные носки, вот тебе и тепло. Не согрелся? Залезь в спальник, в нем точно никакой мороз не страшен. Донимают комары? Побрызгай одежду спреем, зажги дымовую шашку, она их отпугнет. А вот что делать с остальным?

Проблема висела в воздухе в виде жирного вопросительного знака. Она не давала расслабиться ни на минуту, донимая своей навязчивостью, утомляя мозг и в то же время не давая отдохновения даже во сне. Спал ли он вообще эти двое суток? Навряд ли. Попытки делал, только успехом они не увенчались. Он все ждал, что ресурсы организма истощатся полностью, и тогда мозг отключится сам собой. Пока не дождался, а ведь с последней ночи, когда он еще мог спать, прошло часов семьдесят.

Странно устроена жизнь. Очень странно. Когда имеешь крышу над головой, мечтаешь о деньгах. Когда имеешь еду, мечтаешь о сне. Имеешь семью, мечтаешь об одиночестве, получаешь одиночество, возникает мечта о собеседнике. И так до бесконечности. То, что есть, вроде и не нужно, а то, чего получить не можешь, сразу переходит в разряд желаний первой необходимости.

Сейчас у него не было крыши над головой, почти не было денег, скудный запас еды и полное одиночество. Лишения его не вдохновляли, не заставляли почувствовать себя Робинзоном, первопроходцем или кем-то подобным. Они не «втыкали», как выражались «торчки-наркошники». Они сводили с ума, раздражали и выбивали из колеи. Весь список целиком, до единого пункта, был ему ненавистен. Но больше всего неудобств причиняло отсутствие сна.

Он и подумать не мог, что сон так важен для человека. О, как он хотел уснуть хоть на час. Не сном младенца, нет! О таком сне он даже не мечтал. Пусть будет поверхностный, полудрема, зыбкий сон, больше похожий на бодрствование. Плевать, пусть зыбкий, но только пусть он будет. Ради часа сна он готов пожертвовать половиной своих сбережений, оставшихся там, где осталась цивилизация. Да что половина, пусть забирают две трети, а это, поверьте, немалая сумма. И что? Наживет еще, главное, дожить. Выжить.

Вот она, самая важная проблема. Именно она не дает мозгу отключиться. Выжить! Как ему выжить, как пережить период невезения, как пройти через время, пока твоя жизнь скользит по черной полосе? Черт! Черт! Черт! Что делать, куда бежать, как спастись? Обложили со всех сторон, куда ни сунься, всюду дерьмо. Нырять в дерьмо он не привык, он всю жизнь благоухает розами и ходит в белоснежных рубашках. Почему же теперь все иначе?

Еще год назад ему казалось, что положение его настолько прочное, прочнее не бывает. В свое время он сделал правильный выбор, его расчеты оправдались, и теперь можно бы пожинать плоды. Но жизнь переменчива, переменилась она и у него. Самое обидное, что произошло это не внезапно, не в один момент. И сигналы поступали, важные, тревожные сигналы, на которые умный человек не мог не обратить внимания.

Он не обратил, проигнорировал, а ведь не дурак, понимает, как в мире все устроено. Но отмахнулся, наплевал на сигналы. Первый, слабый, но важный сигнал проигнорировал из бравады. Пусть, мол, фортуна со мной потягается. Посмотрим, кто кого! Идиот! Нашел, кого на бой вызывать. Затем звоночки полетели со всех сторон, и тогда бы остановиться, задуматься над тем, куда заведет его бравада. Но снова не задумался, прежние победы голову вскружили, корону на голову водрузили и сказали: не слушай никого, ты — царь.

И где теперь этот царь? Во вшивом болоте кормит комарье, вот где. А по пятам за ним гонятся все, кому не лень. Одни за деньгами охотятся, другие за душой, а кое-кто за его шкурой. Кого больше бояться? От кого убегать? Выбор незавидный. И денег жалко, и шкуру. С душой проще, ее вроде как и нет уж давно. Так он думал еще два дня назад и был уверен в своем выборе. А вышло иначе, выскочила душа из потаенного уголка, где благополучно прозябала долгие годы, и давай его терзать. Зачем, спрашивается, выползла? Чего ей в уголке не сиделось?

Кровь его на нас и на детях наших… Кто не слышал этой фразы? Кто из слышавших думал, что фраза эта про них сказана? Нет, речь не об Иисусе, только религиозного фанатизма ему сейчас недоставало. Но все же… Соотнеси слова со своими поступками, и получится, что сказано это про тебя. На чьих руках кровь Кадацкого? Разве не на его? Сколько ни смотри, сколько ни три, ни полоскай их в воде, а кровь эту уже не смыть. Пусть не он эту кровь пустил, но руки замарал. И душу замарал. Проклятую душу, которая сдыхала двадцать лет, да так и не сдохла.

Вовремя не убралась к праотцам, а теперь очищения требует. Не желает в грязи ходить, в крови невинной жертвы утопать. А он что может сделать? Ради пресловутой бессмертной души себя угробить? Под статью подвести, а то и под нож? Нет, на это он не подписывался. Жил без души столько лет и еще столько же проживет. Прекрасно проживет. Если выживет…

Костер окончательно потух. Впрочем, необходимость в нем отпала. Вовсю занималась заря, предвозвещая новый день. Что он принесет? Куда заведут его странные мысли, угрызения совести и прочие атрибуты благородных, порядочных людей? Не желает он быть порядочным, давно для себя решил, что этот путь не для него. Так зачем сейчас начинать?

А затем, что спать он сможет только тогда, когда кровь Кадацкого на руках высохнет. Без сна он сдохнет, физически сдохнет. Умрет, рано или поздно. Может, позже отпустит? Как-то договорится он со своей душой, раньше ведь получалось. Нет, на этот раз не договорится, он это понял тогда, когда порог подъезда в обратную сторону пересек и на вокзал рванул. Уже тогда понял, что кровь Кадацкого навеки к его рукам прилипнет.

Он — вор. Честный вор-одиночка. Он не убийца, никогда не был убийцей и не собирался им становиться. В этом и заключалась проблема, потому что теперь он не мог считать себя честным вором-одиночкой, противником насильственной смерти, отрицающим необходимость убивать. Теперь он сам убийца. Жить с этим невыносимо, спать с этим нереально.

Значит, остается одно: сдаться властям, рассказать все, что знаешь, а дальше — будь что будет. Осталось придумать, как это сделать, не подставив себя. Идти к ментам не вариант. Пусть он вне уголовной среды, вне их законов, но за такое его не пощадят. Располосуют похлеще Кадацкого, а этого-то он и пытался избежать, когда свалил из Москвы. Ради этого он перебрался сперва в вонючие бараки, а затем сюда, в не менее вонючее болото.

Тогда как решить проблему? Как выйти из положения? Как сделать так, чтобы реабилитировать себя в своих же собственных глазах и за «стукачество» ответ не держать? Может, письмо анонимное написать? Нет, письмо несерьезно. Вот аудиозапись — другое дело. Кому послать? Теперь он знает кому, спасибо случаю. Как воплотить это на практике? В принципе придумать можно, было бы желание. Была бы решимость. Завтра он займется этим вопросом, больше откладывать некуда, нервы на пределе, силы на исходе. Значит, завтра. Решено. С этого он и начнет новый день.

Солнце поднялось высоко над горизонтом, его лучи пробили густую крону деревьев, осветили кострище и шалаш, но Анархист этого уже не видел. Он привалился к стволу березы и мирно сопел. Сон свалил его внезапно, как только решение было принято. Мозг расслабился и отключился. Во сне Анархист улыбался. Чему? Кому? Кто его знает. Быть может, это бессмертная душа, добившись своего, улыбалась губами Анархиста. Так или иначе, покой к честному вору пришел.

Двигатель тихо тарахтел, лопасти неспешно разбивали водную гладь, моторка медленно шла по устью реки Большая Риса. В моторке сидели трое: сотрудник рыбнадзора по фамилии Белов, коренастый мужик лет сорока пяти в рабочей спецовке и с недовольным выражением лица, капитан Масленников и полковник Крячко.

Ровно в шесть утра все действующие лица собрались в порту. За пятнадцать минут распределились по группам, расселись в лодки и разошлись каждый в свой квадрат. Прежде чем выбрать направление, в котором идти самому, Крячко проконсультировался с начальником рыбнадзорников. Тот поводил пальцем по карте и выделил три места, где с большей вероятностью мог укрыться Виктор Удовиченко.

Попасть в три лодки одновременно Крячко не мог, поэтому пришлось остановиться на одном, самом перспективном направлении. Три часа группа Крячко бороздила воды в обозначенном квадрате, но на след Анархиста так и не вышла. Связь с другими группами Крячко поддерживал и во время поиска, поэтому знал, что остальным повезло не больше, чем ему. И все же тормозить поиски он не стал. Подумав, приказал расширить радиус поиска. Скорректировали маршруты и пошли дальше. К двум часам дня стало ясно: в ближайших водах Анархиста им не найти. Тогда Крячко отдал новый приказ: всем идти к причалу, два часа на отдых и разработку новых маршрутов, а затем снова в путь.

Белов слышал распоряжения Крячко и не смог оставить их без комментариев.

— Куда еще идти собираетесь? — заворчал он, как только Крячко убрал телефон. — Восемь часов людей мотаете, ясно же, нет вашего беглеца в водах Рисы.

— Где-то ведь он должен быть, — парировал Крячко. — Мы еще и половины не прошли, сам час назад об этом говорил.

— Мало что я говорю, — продолжал ворчать Белов. — Я, может, эту воду лучше всех в области знаю, уж если нам не повезло, значит, пусто здесь.

— Ты, Белов, не ворчи. Тебе начальство задание дало, вот и выполняй. Есть разве разница, что за браконьерами и нарушителями по воде гоняться, что за беглецом? По мне, так одинаково, — Крячко и сам думал, что ищут они не там, но предпочитал свои мысли держать при себе.

— Начальство, оно головой не думает, — выпалил Белов. — Им что, приказ отдал и сиди в конторе, чай попивай. Нет бы, со знающими людьми посоветоваться. Но зачем? Они ж начальники, им виднее.

— С тобой, что ли, не посоветовались?

— А хоть бы и со мной, — насупился Белов. — Я на этой реке вырос, каждую протоку, каждый островок знаю. Разве этого мало? А начальник мой на Рису три раза за год выходит, и то в сопровождении и только по праздникам.

— И что бы ты ему посоветовал? — полюбопытствовал Крячко.

— Да уж нашел бы, что посоветовать. Не по Рисе вперед-назад ходить, это уж точно.

— Если не по Рисе, то куда? — настаивал Стас, слова Белова вдруг вызвали живой интерес, возрождая надежду.

— На Мулянку, конечно. Это в первую очередь.

— Почему на Мулянку?

— Сам посуди: русло у Белой Рисы прямое, как позвоночник у балерины, проток тут негусто, обзор со всех берегов такой, что не скроешься. А на Мулянке каждые полкилометра не поворот, так загибулина. И протока на протоке, и островов тьма. И с Белой Рисой они пересекаются недалеко от барачного поселка. Лично я, если бы сбежать и схорониться решил, только на Мулянку и пошел бы.

— Значит, идем на Мулянку.

— Когда? — не понял Белов.

— Прямо сейчас и идем. — Крячко оперся спиной о борт, устраиваясь поудобнее перед долгой дорогой.

— Нет, мы так не договаривались, — возмутился Белов. — Все на отдых, а мы на Мулянку? Там ходить — не переходить. Вот отдохнем, пару групп с собой прихватим, тогда можно и на Мулянку.

— Бензина хватит? — спросил Стас.

— Бензина-то валом, — честно признался Белов, — а вот силы уже на исходе.

— Да не можем мы сейчас все бросить, пойми ты, мил-человек, — вдруг принялся убеждать Крячко. — Никак не можем. Мы столько времени уже потеряли, нельзя нам тянуть. Человек этот так боится попасть в руки полиции, что одного из наших чуть не угробил. Сантиметра на два ниже рука бы взяла, и все, конец полковнику. Заслуженному человеку, между прочим. Он за время службы стольким людям помог, неужели теперь, когда ему помощь потребовалась, не найдется по его душу доброго человека?

— Вот вы загнули, товарищ полковник, — вступил в разговор хранивший до этого молчание капитан Масленников. — После такой жаркой речи хоть вплавь на вашу Мулянку иди.

— Ладно, пойдем сейчас, — произнес Белов. Больше он не добавил ни слова. Изменил курс и повел лодку к протокам, мысленно костеря себя за длинный язык. Зачем про Мулянку сказал? Почему про бензин не солгал? Сейчас бы катил себе к причалу, там чай горячий, пирожки в буфете. Так нет, решил высказаться. Сам виноват, понятно, но разве от этого легче?

Крячко тоже размышлял про себя. И тоже был собой недоволен. Почему не пошел к причалу, не дал людям отдохнуть? Зачем пошел на поводу у собственного нетерпения? Может, на этой самой Мулянке и нет Анархиста, а они сейчас лишние часы потратят, и на второй заход поисков ни сил, ни времени не останется. Не нужно было решения менять, ох не нужно!

И только капитан Масленников пребывал в мире с самим собой. Он сидел в носовой части лодки, разглядывал окрестности и получал удовольствие. Сюда бы еще удочку, и вообще полный кайф. Сиди себе, на воду гляди, рыбу таскай. Это не в душном кабинете бумаги разгребать, намного приятнее. И чего Белов возмущается? Ему-то целый день по реке ходить привычно, но ведь все равно приятно. Не было б приятно, разве он выдержал бы?

Лодка в очередной раз вошла в боковую протоку. Мельников заприметил уютный уголок по левому берегу, как раз для одного рыбака. Хочешь, на лодочке туда вставай, хочешь, прямо в воду входи, а нет, так на бережке, на камушке устраивайся. Камень на берегу лежал знатный, как нарочно положенный. А позади, за камышами, и лодочка притулилась.

— Стоп! — вслух произнес Масленников. — Лодка!

— Где? — переспросил Крячко, пока Белов глушил мотор.

— Да вон же, в камышах. От большого белого камня берите левее градусов на сорок. Видите, камыши примяты, а потом расправлены? Это лодка туда вошла.

— Уверен? — Крячко пытался разглядеть лодку, но ничего не видел.

— Уверен, — повторил Масленников. — Давно вошла, поэтому камыш и успел подняться.

— Он прав, — поддержал Масленникова Белов. — Там точно лодка.

— Что делать будем, товарищ полковник? — приглушив голос, спросил Масленников.

— К берегу пойдем. Осмотримся, может, там рыбаки местные, а может, и наш пассажир, — ответил Крячко, так же понизив голос.

Белов осторожно подвел лодку к берегу. Первым сошел на берег, подтянул лодку выше. Крячко едва дождался, пока Белов даст отмашку, выпрыгнул на берег и медленно пошел вперед. По следам он видел, что место недавно посещали. Трава в нескольких местах примята, то там, то здесь ветки обломаны. И костром пахнет.

Пройдя метров двадцать вглубь, он наконец увидел то, что искал. Чуть левее стоял шалаш, построенный не на скорую руку. Кто-то серьезно подошел к решению вопроса с временным жильем. Позади шалаша виднелась полянка, а на ней, свернувшись калачиком, лежал человек.

Крячко знаком подозвал к себе капитана. Тот осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки, приблизился к нему, и Стас указал рукой на человека:

— Видишь? — Масленников согласно кивнул. — Заходишь слева, я справа. Если вздумает бежать, отрезай путь к реке. Гони на меня, делай что угодно, только не упусти.

Белов остановился в стороне, в захвате преступника он принимать участия не собирался. Крячко приложил палец к губам, призывая Белова к тишине. Тот отошел к лодке и затих. Крячко начал забирать вправо, Масленников пошел влево. Человек, лежавший на траве, не двигался.

«Он хоть живой? — промелькнуло у Стаса в голове. — Вот будет номер, если мы его мертвого найдем». Но думать об этом времени не осталось. Масленников уже добрался до края полянки и готов был выскочить вперед. Крячко прибавил шаг, вышел с противоположной от Масленникова стороны и бегом пересек поляну. Ему оставалось добежать каких-то десять-пятнадцать метров, когда сухая ветка предательски хрустнула у него под ботинком. Человек тут же очнулся, подскочил на месте и, не разбирая дороги, помчался прочь от Крячко.

— Стой! Стой, Удовиченко! — крикнул Стас. Он не был уверен, что беглец и есть Анархист, так как разглядеть его не успел, настолько быстро тот подорвался с места. — Стоять, Анархист, стрелять буду!

Последняя фраза прозвучала глупо, так как Крячко даже не вытащил пистолет из кобуры. Видеть этого беглец не мог, но все же останавливаться не стал. Он бежал прямиком в руки Масленникова, а тот укрылся за кустарником и выжидал. Крячко понял, что тот задумал, и, остановившись, спокойно произнес:

— Некуда тебе бежать, Анархист. Не старайся напрасно.

Ответа он не дождался, беглец уже пересек поляну, заскочил за первый ряд деревьев и только тут увидел капитана, выпрыгнувшего из кустов в двух шагах от него. Он отпрянул, потерял равновесие, чуть не упал, но удержался на ногах и умудрился сменить направление, уйдя от рук Масленникова.

— Вот стервец! — прокомментировал Крячко и возобновил бег.

Масленников чертыхнулся и помчался вслед за беглецом. Их разделяли два-три шага, не больше, но дотянуться и схватить беглеца никак не удавалось. Казалось, вот-вот, и он в руках капитана, но каждый раз беглец чуть ускорялся, немного отклонялся и ускользал от цепких рук. Крячко пробежал по поляне, скатился с пригорка и, оказавшись чуть ниже того места, где шла погоня, выкрикнул:

— Гони его на меня, капитан!

Масленников послушно повел беглеца вдоль обрыва. Беглец балансировал на границе между лесным массивом и спуском к реке, чудом удерживаясь наверху. Капитан налетел на поваленное дерево, перекувыркнулся через ствол, больно ударился плечом и застонал. Беглец оглянулся, чтобы увидеть, что произошло. В этот момент Крячко его и достал. Он подхватил в руку увесистую ветку, размахнулся и метнул в беглеца. Толстый конец угодил прямо в затылок. Беглец охнул, покачнулся и свалился с обрыва под ноги полковника.

— Вот так-то лучше, — произнес Крячко, ловко заломил руки беглеца за спину и защелкнул на запястьях наручники. — Итак, гражданин Удовиченко, вы имеете право хранить молчание и прочая, и прочая, но предупреждаю, на сегодняшний день лимит моего терпения исчерпан полностью. Так что в ваших интересах начать говорить быстро, честно и как можно подробнее.

Беглец поднял голову, бросил взгляд на Крячко и сквозь зубы процедил:

— Я требую адвоката.

— Это непременно, — усмехнулся Стас. — Будет тебе и адвокат, и камера, и суд присяжных. Сюда, капитан, грузим его в лодку, и в Управление. У меня руки чешутся от нетерпения, так хочется гражданину адвоката предоставить.

Масленников помог Крячко поднять задержанного. До лодки пришлось тащить его волоком. То ли от стресса, то ли из чувства сопротивления, только ноги Анархист самостоятельно передвигать не стал. Погрузили в лодку, закрепили наручники на переборке, чтобы задержанный не удумал в воду нырять. Крячко устроился лицом к задержанному, Масленников сел позади. Белов завел мотор, вывел лодку на середину протоки и повел в обратном направлении.

Глава 12

От Гурова Крячко ушел глубокой ночью. Санитарка трижды заглядывала в палату, пытаясь разогнать компанию. Стас каждый раз обещал, что уберется из больницы буквально через пару минут, и каждый раз санитарка грозилась, что в следующий раз придет с главврачом. Главврача она так и не привела, зато принесла швабру. Размахивая «орудием», пригрозила, что не посмотрит ни на погоны, ни на возраст и отходит полковника по хребтине, если тот не уйдет добровольно. Нечего покой больных нарушать, заявила она и пошла на Крячко, грозно сведя брови.

На этот раз угрозы подействовали. Стас наскоро попрощался с другом и выскочил из палаты, а санитарка продолжала гнать его до самого выхода. Только когда охранник запер дверь на замок и полковник остался по ту сторону двери, она успокоилась и вернулась в родное отделение.

Заглянула к Гурову, погасила свет и велела спать. Для этого, мол, тебя в больницу и положили, чтобы отдыхал и сил набирался, а не для того, чтобы проблемы вселенского масштаба решал. Побузила и ушла, оставив его наедине со своими мыслями. Спать ему совсем не хотелось. Головные боли утихли, кожа начала обрастать новыми клетками, тело привыкло ограничивать движения, чтобы не причинять себе же дополнительную боль, так что чувствовал он себя достаточно сносно.

Новости, принесенные Стасом, и радовали, и расстраивали одновременно. Виктора Удовиченко они взяли. Как и предполагал Гуров, нашли его на одном из островков на реке Мулянке. Место это Анархист подготовил заранее. Построил дом-шалаш из валежника и камыша, обшил внутри старыми коврами, даже настил вместо пола из досок соорудил. Запаса еды и воды припас из расчета двухмесячной отсидки.

Чего только не обнаружили в его кладовой, оборудованной здесь же в шалаше. Консервированная рыба и овощи, крупы, бакалея, продукты в вакуумных упаковках со сроком реализации более года. Шалаш оказался снабжен как предметами первой необходимости, так и вещицами, без которых вполне можно было обойтись. Транзистор на батарейках, подвесной фонарь-ночник, подушка с вышивкой, зубочистки и чайная пара из белого с золотом фарфора.

Все эти предметы показывали одно: на островке Анархист оказался не случайно. Спонтанно такие уютные местечки не возникают. За один раз все добро, которое он припас, даже на лодке не увезешь. Гуров сразу сказал, что прятаться в шалаше Анархист собирался вовсе не от полиции. От кого? Это вопрос, ответ на который мог дать только сам Анархист, а он говорить категорически отказывался.

Когда Стас сказал, что Анархиста взяли, у Гурова от сердца отлегло. Взяли, значит, и дело Кадацкого с мертвой точки сдвинется, подумал он и ошибся. Пять часов после задержания Крячко провел с Анархистом, но так ничего от него и не узнал. Удовиченко попросту отказался говорить.

Памятуя о том, как Анархист требовал адвоката еще там, на острове, Стас начал пробивать эту тему, разыскивая адвоката для допроса. Нашел его с содействия генерал-лейтенанта Нефедова, но пользы от этого не получил. Оказалось, Удовиченко нужен не просто адвокат, не любой адвокат, а его личный, проверенный и оплаченный адвокат, проживающий на постоянной основе в Москве.

Пока связались с Москвой, пока получили ответ от адвоката, пока выяснили, сколько времени у того уйдет на дорогу, Анархист хранил молчание. Единственное, что он подтвердил, не дожидаясь своего защитника, это имя-фамилию и место прописки.

Осмотр личных вещей в бараке и шалаше пролить свет на причину резкой смены жилищных условий не помог. К моменту приезда в больницу Крячко представления не имел, почему вдруг Анархист переселился из трехкомнатной квартиры в «бомжатник» и приготовил еще одну точку для проживания на острове.

Разрешение на осмотр квартиры за подписью прокурора ожидалось только к утру, так что в «трешку» Стас попасть не смог. Да и вообще, все в задержании пошло не так, как планировалось. Изначально Гуров собирался вести допрос Анархиста как свидетеля убийства Валерия Кадацкого, но с того момента обстоятельства изменились. Теперь Удовиченко был задержан по обвинению в нападении на полицейского и нанесении тяжких телесных. При таком раскладе адвокат мог запретить своему клиенту отвечать на вопросы, не относящиеся к делу. А вопросы о Кадацком и квартире в Москве он точно отнесет к разряду не относящихся к делу. Если Крячко будет настаивать, адвокат начнет торговаться, и тогда перед ними возникнет дилемма: снять обвинение в нападении или остаться на неопределенный срок без ответов на насущные вопросы.

По сути, предъявить Удовиченко по убийству Кадацкого нечего. Снимал квартиру, и только. Кто и кого в ней убил, не его забота. Наверняка он заявит, что съехал с квартиры до того, как там произошло убийство. Доказать обратное они не могут. На самом деле, они и то, что Удовиченко является квартиросъемщиком злополучной квартиры, не могут доказать. Нет у них доказательств. На месте Анархиста любой ушел бы в глубокую несознанку и остался при этом чистым.

Как при таких обстоятельствах уснешь? Санитарка, видно, пошутила, пожелав ему доброй ночи. Доброй она не будет однозначно. Во что бы то ни стало нужно придумать, чем прижать Анархиста. Не придумает — уйдет Удовиченко от ответов, как пить дать уйдет. Для этого он адвоката и нанял, чтобы в подобных ситуациях разруливал проблемы, используя юридические основания.

От Москвы до Перми самолетом два часа, край — два с половиной. С учетом разницы во времени, получается четыре. То есть если вылететь из столицы в восемь утра, то в Перми окажешься только к двенадцати дня, несмотря на то, что в воздухе будешь только два часа. И это бы ничего. Пусть в полдень, пусть позже, главное, чтобы прилетел, а не начал оттягивать приезд, надеясь подготовиться получше и начальный раж обвинителей переждать.

За размышлениями Гуров не заметил, как уснул. Сны ему не снились, боль отступила, а соседей, способных разбудить в самый неподходящий момент, в палате полковника не было, поэтому до восьми утра он проспал крепким, можно сказать, даже богатырским сном. Впервые за время госпитализации его мозг отключился настолько, чтобы не терзать своего хозяина и не беспокоиться по пустякам.

Ровно в восемь Крячко снова появился в больнице. И снова с дурными вестями. Адвокат Удовиченко прилететь не сможет. Форс-мажорные обстоятельства не позволят ему совершить перелет. Какие? На этот вопрос адвокат отвечать отказался, сославшись на пресловутую адвокатскую тайну. Крячко же он порекомендовал набраться терпения и подождать два дня или перевезти его подзащитного в Москву для ускорения процесса.

Разумеется, Крячко связался с Москвой, чтобы выяснить, действительно адвокат так сильно загружен делами, а может, просто тянет время. Оказалось, адвокат говорил правду, в настоящий момент у него нет возможности покинуть столицу, так как он находится в самом разгаре сложного судебного процесса.

Посовещавшись, решили Удовиченко в Москву не возить. Вместо этого Крячко отконвоировал его в больницу к Гурову. Там, прямо в больничной палате, состоялся знаменательный разговор, который впоследствии стал переломным в деле расследования убийства Кадацкого.

На самом деле, говорил только Гуров, Удовиченко по большей части слушал и мотал на ус. Но слова полковника заронили зерно сомнения, которое впоследствии проросло и дало плоды. Для начала Гуров объяснил, что после инцидента в бараке Удовиченко предъявят обвинение в нападении на сотрудника полиции, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Вот был ты, Анархист, простым вором, так? После того как тебе предъявят обвинение, о статусе вора можешь забыть. В тюрьму ты пойдешь уже с другим статусом. Ты совершил преступление, представляющее угрозу для жизни другого человека. Это даже не угроза расправы и побои. Ты не просто нанес тяжкие телесные, ты связал меня, запер и оставил в беспомощном состоянии, которое могло повлечь за собой смерть. Пахнет покушением на убийство, верно? Чувствуешь разницу? Думаю, чувствуешь.

Лев выдержал паузу, чтобы дать Анархисту проанализировать первое заявление. Тот слушал, опустив голову вниз, и Лев подумал, что ему не хочется видеть следы нападения на его лице. Гематома только начала бледнеть, перебинтованная голова шарма не добавляла, мокнущие повязки на плече, шее и спине — все это наводило тоску. Но Гурову его нынешний вид играл на руку — так сказать, наглядная иллюстрация к беседе.

— Но есть выход и из этой передряги, — после паузы продолжил он. — Слышал когда-нибудь термин «досудебное примирение»? Наверняка слышал. Так вот, я предлагаю тебе досудебное примирение. Для того чтобы это сработало, мы должны найти компромисс между моими желаниями и твоими. Здесь все зависит от тебя, Анархист. Либо мы находим обоюдоприемлемый вариант, либо отсидка тебе обеспечена, даже если твой адвокат трижды гений.

Удовиченко так и не поднял голову, и было не совсем ясно, слушает он или дремлет. Но он все же подал голос.

— Продолжайте, — выдавил Анархист сквозь зубы.

— Ты знаешь, что мне нужно от тебя, — проговорил Гуров. — Со своей стороны могу предложить примирение до суда по вопросу нападения. Предложение весьма щедрое, если учесть, какой срок тебе могут присудить. До двенадцати лет лишения свободы, и это не крайний срок.

— Продолжайте, — повторил Анархист и устало привалился к спинке больничного стула.

— Теперь о вариантах, их немного, но они действуют. Первый вариант: ты молчишь, ждешь адвоката. Ждем и мы, но недолго. По закону, если адвокат обвиняемого не явился в пятидневный срок, следователь вправе предложить обвиняемому другого адвоката, а в случае его отказа, произвести все процессуальные действия без такового. Этот пункт понятен?

Анархист не ответил, поэтому Гуров продолжил:

— На всякий случай объясню простым языком. Твой адвокат застрял в Москве надолго. Сложный судебный процесс в самом разгаре. Вряд ли он завершится за два и даже за пять дней, но этот срок следователь подождет. Потом назначит тебе бесплатного адвоката, и, если ты от него откажешься, останешься совсем без такового. Но отвечать за свои действия все равно придется и защищать себя будешь сам. Силен ты в юриспруденции, Анархист? Думаю, не силен.

— Что дальше? — тихо спросил Удовиченко.

— Дальше второй вариант. Ты соглашаешься дать показания при назначенном адвокате, а я снимаю с тебя обвинение в покушении на сотрудника правоохранительных органов. Совсем снимаю. Без каких бы то ни было последствий. Здесь ты явно выигрываешь больше, чем я, но только в том случае, если к убийству Кадацкого руку ты не прикладывал.

Последняя фраза вызвала бурю эмоций со стороны Крячко. Он стоял позади Удовиченко, отчитать вслух напарника не имел возможности, но жестами показал все, что о нем думает. Зачем! Зачем было говорить такое? Зачем возбуждать сомнения в и без того воспаленном мозгу задержанного? Он ведь нюансов не улавливает. Все, что он услышал, это то, что вместо нападения на полицейского его будут судить за убийство человека, совершенное с особой жестокостью. И что он после такого заявления выберет?

Но Крячко ошибался, у Гурова для подобного заявления были основания и свой расчет. Если Удовиченко к убийству Кадацкого непричастен, он за второй вариант ухватится. Если же нет, значит, нужно раскручивать дело с учетом, что заказчиком убийства может оказаться Удовиченко.

— Назначайте адвоката, — после долгой паузы произнес Анархист.

Гуров улыбнулся, Крячко облегченно выдохнул, беседа подошла к концу.

Через пару минут Удовиченко сидел в полицейском «уазике» с наручниками на запястьях и лодыжках и размышлял о том, какие еще пакости подбросит ему судьба.

Но Анархист не был бы Анархистом, если бы не устроил какой-то финт. Адвоката ему назначили в течение часа. Молодой выпускник академии, он буквально рвался в бой. Скоренько, пока обстоятельства не изменились, или полковник не передумал, оформили «досудебное соглашение», подписали все бумаги и переквалифицировали основание для задержания. Закончив бумажные процедуры, адвокат взял время на обсуждение с подзащитным обстоятельств дела.

Тридцать минут общения, и все труды полковника Гурова пошли прахом. То ли отсутствие опыта сказалось, то ли амбиции в голову ударили, но адвокат вдруг решил выжать для своего клиента максимум пользы из сложившейся ситуации. После общения с адвокатом Анархист вернулся в допросную и пошел в такой «глухой отказ», что Стас не сразу сообразил, что произошло.

Начал Крячко с напоминания о том, что беседа протоколируется для дальнейшего использования данных в суде, после этого перешел к стандартному набору вопросов: имя-фамилия, возраст, адрес проживания, род деятельности и так далее. Удовиченко отвечал медленно, не отводя взгляда от адвоката, точно боялся пропустить какой-то важный сигнал.

— Следующий вопрос, — стараясь не обращать внимания на переглядки, устроенные адвокатом и задержанным, продолжил Стас. — Вам знаком человек по имени Валерий Кадацкий?

— Нет, с этим человеком я не знаком, — заявил Удовиченко.

— То есть как не знаком? — нахмурился Стас. — Хотите сказать, что никогда не слышали этой фамилии?

— Фамилию слышал, читал в новостях. — Удовиченко бросил быстрый взгляд на адвоката, тот коротко кивнул, и он продолжил: — Про его убийство много писали.

— Возможно, вы знали его под другим именем, или он вам не представлялся совсем, — внес предположение Крячко. — Взгляните на фото, узнаете вы этого человека?

— Нет, не узнаю. Вернее, лицо его мне знакомо, фото размещали на всех сайтах, но лично с ним знаком не был.

— Вы в этом уверены? Ведь это в вашей квартире его убили.

— О какой квартире идет речь? — вступил в беседу адвокат. — Поясните, пожалуйста, а лучше продиктуйте адрес, чтобы мой подзащитный имел точное представление, о каком объекте вы говорите.

Крячко назвал адрес московской квартиры, Удовиченко начал что-то говорить, но адвокат его опередил:

— У моего подзащитного нет недвижимости в Москве. Только квартира в Перми, полученная в наследство от родственников.

— Я знаю, что квартира в Москве Удовиченко не принадлежит на правах собственника. И все же определенный срок он имел право ею пользоваться, согласно договору найма, — Крячко не понимал, что пытается «выкружить» адвокат. — Гражданин Удовиченко, вы подтверждаете, что сняли квартиру у гражданина Антипина сроком на четырнадцать дней?

— Квартиру в Москве мой подзащитный не снимал. — Адвокат покопался в бумагах, которые еще до начала допроса разложил на столе, выудил чистый лист и выложил его поверх папки. — Пожалуйста, запишите адрес квартиры, в которой, по вашему мнению, проживал мой подзащитный. Хочу проверить информацию.

— Гражданин Удовиченко, вы подтверждаете слова вашего адвоката? Квартиру вы не снимали? — Выполнять просьбу адвоката Крячко не стал, понимая, что это всего лишь рисовка, чтобы показать свою значимость.

Прежде чем ответить, Удовиченко раздумывал минут пять. Стас видел, что тактика, выбранная адвокатом, вору не нравилась, и он спешно искал выход. Увы, Анархист сделал неправильный выбор. На все последующие вопросы полковник Крячко получал только отрицательные ответы.

В Москве Удовиченко не был, квартиру у Антипина не снимал, деньги с банковской карты списали мошенники, с Кадацким не пересекался, и все в этом роде.

— Удовиченко, ты совсем нюх потерял? — разозлился под конец Стас. — Ты чего тут изображаешь? Какие мошенники сняли с твоей карты деньги? На хрена мошенникам переводить твои «бабки» Антипину? Или хочешь сказать, что Антипин и есть мошенник?

— Не знаю, гражданин начальник, — отвечал Удовиченко. — Может, он и есть мошенник.

— Какого числа ты обратился в полицию? — резко перевел тему Стас.

— По какому поводу? — снова встрял адвокат. — Сформулируйте вопрос корректно, в противном случае я буду вынужден рекомендовать своему клиенту на вопрос не отвечать.

Крячко повторил вопрос в более корректной форме, Удовиченко ответил, что по поводу списания денег в полицию не обращался, так как не верит в эффективность системы. А дальше стало совсем весело. Адвокат обнаглел до такой степени, что в открытую заявил Крячко: «досудебное соглашение» обратной силы не имеет, а по убийству Кадацкого его подзащитному предъявить совершенно нечего, так что отпускайте, мол, клиента, пока я на вас журналистов и прокуратуру не натравил за то, что полномочия превышаете и произволом занимаетесь.

Выпускать Удовиченко Крячко не стал, адвокату посоветовал освежить в памяти законы и выпроводил из допросной до следующего утра. Анархиста увели в камеру, а Стас поехал к Гурову. Ох, и разозлился Гуров, если бы не повязки, вскочил бы и к Удовиченко, а там тряс бы его до тех пор, пока всю дурь из него бы не вытряс.

Ругался Лев долго, пока все та же санитарка не влетела в палату и не потребовала восстановления тишины и благопристойности. Он притих, и тут же мыслительный процесс запустился, начал работать в нужном русле.

— Ладно, не хочет добровольно, придется вынудить, — заявил Лев. — Значит, так, Стас, дуй на квартиру Удовиченко. Переверни там все, выверни наизнанку, а найди мне то, чем мы сможем Анархиста зацепить. А я свяжусь с криминалистами из Москвы, заставлю повторно осмотреть квартиру, просыпать порошком каждый сантиметр, но найти отпечатки пальцев Удовиченко. Еще одно упущение: мы не отработали его родственников, друзей и знакомых. Возможно, кто-то из них в курсе, кому Анархист перешел дорогу.

— Думаешь, расправиться с ним хотели?

— К гадалке не ходи, — подтвердил Гуров. — Пришли за ним, а «оприходовали» Кадацкого. Как они могли их перепутать, пока непонятно, но и это мы выясним. Так что давай, Стас, работай.

Когда Крячко ушел, Гуров позвонил в Москву. Трубку взял дежурный по части, перевел звонок полковника в криминалистическую лабораторию, а там Лев сразу попал на Вадима. Тот выслушал просьбу и пообещал к вечеру прогнать все отпечатки, которые собрали в квартире убитого, на предмет совпадения с отпечатками Удовиченко.

Дальше Гуров позвонил капитану Масленникову и попросил приехать. Капитан появился через сорок минут. Идею полковника собрать информацию по Удовиченко он поддержал, вместе подумали, посчитали, кого и куда отправить, Масленников ушел и через пару часов к Гурову уже начала стекаться информация.

Лишнюю, не имеющую отношения к делу, он сразу отбрасывал, а то, что казалось важным, вносил в список. Так он получил историю трехмесячной давности о нападении на Удовиченко. Запись нашлась в отделении полиции Дзержинского района. Трое неизвестных напали на Удовиченко в городском парке Перми, намерения их были явно серьезными, на камере, заснявшей инцидент, запечатлено холодное оружие в руках преступников.

В тот раз избежать расправы Анархисту помог случай. В парке, в одно время с ним, прогуливалась семейная пара, профессионально занимающаяся собаководством. Муж и жена выгуливали своих питомцев. Они поняли, что Удовиченко грозит опасность, и натравили свору на преступников. Команда ризеншнауцеров в количестве восьми персон бросилась на злоумышленников. Неизвестно, чем бы закончилась атака, только злоумышленники дожидаться этого не стали. Через две минуты их в парке след простыл.

Заявление в полицию Удовиченко подавать не стал. Отошел от шока, поблагодарил за помощь и заявил, что искать никого не нужно. Случайные хулиганы напали на случайного прохожего. Зачем полиции «висяк» на отдел вешать?

Гуров запомнил дату нападения и начал выяснять, чем занимался Анархист накануне случая в парке. Оказалось, за пару месяцев до нападения он почти четыре недели «гастролировал» по стране, объехал порядка пяти крупных городов, в каждом останавливался дней на пять и ехал дальше. Масленников помог Гурову составить запрос в каждый из этих городов, и след найти удалось сразу в двух городах: Челябинске и Екатеринбурге.

Почти в это же время вернулся Стас Крячко. Он перекопал всю квартиру Удовиченко и нашел два предмета, заслуживающих внимания, — cолидную сумму наличных и билет на автобус Челябинск — Пермь шестимесячной давности. Отыскать его Крячко сумел практически чудом. В кладовой комнате Удовиченко хранил пластиковые пакеты с одеждой и бытовыми приборами. Стас не поленился распаковать эти пакеты и изучить их содержимое. В одном из них оказалась зимняя дубленка с карманом на рукаве, из которого он и выудил автобусный билет.

Скорее всего, Удовиченко не избавился от него по забывчивости. Будь он в любом другом кармане, он бы их вычистил, а про тот, что на рукаве, просто забыл. Кому-то потеря, кому-то находка.

Так Гуров получил уже второе упоминание о Челябинске и решил действовать на удачу. Он прозвонил всех коллег и знакомых, связанных со службой в полиции, и нашел того, к кому в Челябинске можно обратиться за консультацией относительно местных криминальных порядков и действующих организованных банд.

Помог ему в конечном счете следователь Пинтяшин. Примерно год назад он ушел в отставку, но в консультациях коллегам не отказывал. Гуров созвонился с ним и выяснил следующее: по слухам, которые ходили в уголовных кругах Челябинска, у некой банды, промышляющей шантажом и вымогательством, с полгода назад случился казус. Один из «клиентов», исправно плативший дань банде на протяжении трех лет, вдруг заявил, что очередной платеж, а также все последующие произвести не сможет. Почему? Да потому, что его обокрали. Вынесли все наличные, опустошили все счета. В итоге он обеднел на круглую сумму и остался практически нищим. Тот же Пинтяшин вроде бы слышал, что «челябинские» грозились расправиться с вором, но нашли они его или нет, об этом молчали.

К девяти вечера Гуров собрал в палате всю команду. Он собирался разработать план, который заставит Анархиста заговорить.

— Что мы имеем на сегодняшний день, — начал Лев, как только все расселись и приготовились слушать. — В целом картина произошедшего прорисовалась достаточно четко. Виктор Удовиченко по кличке Анархист, отправился на «гастрольные» заработки. Проехал Екатеринбург, Челябинск, Уфу, Набережные Челны, Ижевск и вернулся в Пермь. На этом пути он зацепил «жирного» клиента, но оказалось, что этого клиента стригут челябинские ребята. Разумеется, им поступок Анархиста не понравился. Что они предпринимают?

— Выходят на Анархиста и требуют свое обратно, — за всех ответил капитан Масленников.

— Совершенно верно, они требуют вернуть награбленное. Анархист отказывается, но с «челябинскими» такие номера безнаказанно не проходят, и он вынужден уйти в подполье. Свою квартиру в Перми он оставляет, переселяется в бараки, где, по его мнению, искать его никто не станет. Но, на всякий случай, устраивает себе еще более скрытое убежище на островах реки Мулянки.

— С этим понятно, что с Москвой? — задал вопрос Крячко.

— С Москвой еще нужно разбираться, — ответил Лев. — Кое-какие предположения все же имеются.

— Так выкладывай, поделись с общественностью.

— Чем занимался Кадацкий? Он устраивал разного рода развлечения для богатых клиентов. Один из последних клиентов упоминал о том, что заказал «подарок-назидание» человеку, мечтающему о карьере вора-афериста. Вора-одиночки. Какой вывод напрашивается?

— Кадацкий нанял Анархиста как специалиста в области уголовной романтики вора-одиночки, — выдал Крячко.

— Вот и я так подумал, — кивнул Лев.

— Непонятно другое, — продолжил Крячко. — Почему согласился Анархист. Он ведь знал, что за ним охотятся «челябинские». Разве спасение собственной шкуры не первостепенная задача? Сколько мог заплатить за консультацию Кадацкий? Уж наверняка не дороже жизни.

— Тут могли взыграть амбиции. Анархист захотел поделиться накопленным опытом, или предложение Кадацкого ему польстило. К тому же сидеть в бараках не самое приятное занятие. Анархист согласился приехать в Москву, но предосторожностями не пренебрег. Снял квартиру в дешевом районе, причем не встречался даже с хозяином квартиры. С ним связывался по телефону-автомату, оплату производил с карты, при переводе средств с которой личные данные держателя не отражаются. Вроде предусмотрел все, но «челябинские» его нашли.

— Но зачем Кадацкого убивать?

— А вот это — вопрос вопросов, — покачал Лев головой. Ответ на этот вопрос тревожил его больше всего.

— Может, они не знали, как выглядит Анархист? — внес предположение Масленников.

— Должны были знать. «Челябинские» — ребята серьезные, вряд ли они пошли убивать неизвестно кого, — возразил Гуров.

— Тогда разозлились, что Анархиста нет, и порешили его дружка.

— Тоже вряд ли. Им показательное избиение нужно было устроить, а не просто резню. — На этот раз возражение внес Крячко. — Я бы предположил следующее: «челябинские» пришли на съемную квартиру, Анархиста не застали и решили выбить информацию о нем из Кадацкого.

— Вот это ближе к истине, — согласился Лев. — И все же точно мы сможем узнать только от самих «челябинских».

— Где ж ты их возьмешь? Все, что нам о них известно, что промышляют они в Челябинске. Да и по факту, даже если мы на них выйдем, предъявить-то им все равно нечего. У нас ни свидетелей, ни улик.

— Ты прав, обращаться к коллегам из Челябинска с просьбой задержать банду бесполезно. К нам бы с такой просьбой обратились, мы бы тоже отказали. И тут мы подошли к самому интересному. Раз гражданин Удовиченко в Москве не был, квартиры в районе Гольяново не снимал и с убитым Валерием Кадацким никогда не встречался, задерживать его далее мы не можем, но можем предписать не покидать Пермскую область и не менять места проживания до окончания следственных действий. Пусть сидит у себя в квартире, пьет чай, наслаждается собственной важностью и ждет.

— Чего ждет? — переспросил Стас.

— Чем для него обернется его борзость или глупость, кому как больше нравится. — Гуров явно был доволен собой, а собравшиеся пытались понять, что за хитрый ход придумал полковник.

— Не понял, ты что, собираешься использовать Удовиченко в роли «живца»? — выдал наконец Крячко.

— Именно так, Стас. Я собираюсь восстановить справедливость. Сначала Анархист «обул» «челябинских» и исправлять положение отказался. Затем он решил, что может провернуть этот финт и с полицией. Отказался от своих слов, нарушил договоренности и поставил под угрозу сам ход расследования. Если он может поступать непорядочно, почему не можем этого сделать мы?

— Так они его порешат, — заметил Масленников.

— Надо сделать так, чтобы не порешили, — ответил Гуров. — Стас, завтра с утра выпускаешь Удовиченко со строгим предписанием. Капитан — на тебе подготовка района. Выставить посты у квартиры Удовиченко, к нему приставить «наружку», ну и въезды-выезды из города поставить на контроль.

— А что с тебя? — спросил Крячко. — Вижу, для себя ты приготовил что-то особенное.

— Я, товарищ полковник, буду заниматься самым ответственным пунктом плана, — довольно улыбаясь, произнес Лев. — Устраивать вброс нужной информации в уголовную среду Челябинска.

— Ты понимаешь, что мы сильно рискуем? — озабоченно покачал головой Крячко. — Неужели Удовиченко настолько тебя разозлил?

— Злость тут ни при чем. Просто это единственная возможность выманить челябинских головорезов и взять их с поличным. В обычных условиях я бы не стал действовать втемную, но ты сам видишь, чем оборачиваются договоренности с Анархистом. Так что пусть он получит то, что пожелал, а мы то — что заслужили.

Глава 13

Сделать вброс нужной информации оказалось проще, чем ожидал Гуров. Коллеги из Челябинска не меньше москвичей хотели избавиться от банды, поэтому и постарались, воплощая в жизнь его идею. С учетом бюрократических проволочек Виктор Удовиченко попал домой к шести часам вечера следующего дня, а к девяти пришли вести из Челябинска: слухи о том, как пермский вор «обул» челябинских «быков» и бахвалится этим направо и налево, разошлись, как горячие пирожки в университетской столовой.

Как быстро отреагируют сами члены банды, никто не знал, но Гуров рассчитывал увидеть их в Перми не позднее следующих суток. Расстояние между городами — километров шестьсот-семьсот, в зависимости оттого, какой маршрут выбрать, так что на дорогу больше десяти часов не уйдет, даже если они будут соблюдать все правила дорожного движения и режим скоростных ограничений.

Двадцать четыре часа не так много, но пермская полиция к приезду гостей подготовилась. На всех въездах в город дежурили автомобили ДПС, снабженные камерами видеонаблюдения. Останавливать «челябинских» им категорически запретили, только наблюдать и своевременно сообщить об их появлении.

Помимо постов на дорогах, по микрорайону, где проживал Удовиченко, выставили порядка шести групп, обеспечивающих контроль за дворами, парками и скверами. Эти группы тоже снабдили камерами. Гуров хотел, чтобы на этот раз у него была максимально расширенная доказательная база. То, что в Гольяновском районе ни одна камера не зафиксировала появление банды, заставило его подстраховаться.

Он понимал, что от предстоящей операции зависит исход гольяновского дела, потому что улик и доказательств по нему так и не обнаружили. Как ни старался Вадим, каким скрупулезным и педантичным работником не был, а найти следы пребывания Удовиченко в квартире он не сумел. Так же, как Гуров не сумел найти доказательств пребывания челябинской банды в Москве.

Вот поэтому он и понатыкал камер по всему городу, по всему микрорайону и даже по всему дому Удовиченко, включая квартиру. Это было не совсем законно, вернее, совершенно незаконно. Устанавливать камеры без согласия собственника жилья и без соответствующих санкций — добровольно нарываться на неприятности, и все равно это лучше, чем снова остаться без доказательств.

Анархист вторые сутки сидел дома, к окнам не подходил, телефоном не пользовался и вообще никаких признаков жизни не подавал. Когда Крячко сообщил Удовиченко, что его выпускают под подписку о невыезде, новость его не обрадовала. Адвокат же потирал руки, полагая, что обыграл маститых столичных полковников. Он недоумевал, отчего подзащитный так нервничает, ведь его выпускают на свободу. А подписка? Да ерунда, главное, приходи по повестке следователя отмечаться, и все.

Пересидев ночь в квартире, Анархист решил, что пришло время менять тактику. Адвокат проводил его до дверей квартиры, пожелал приятного отдыха и уехал. До страхов и опасений клиента ему больше дела не было. Он ведь спас его от обвинения, даже от двух, так что еще надо? А Удовиченко хотел защиты, не юридической, с помощью законов и бумаг, а физической, в виде наряда полиции под дверью или бригады ОМОН по периметру дома.

Чего он боялся? Боялся он расправы. Опасность и раньше была реальная, а после того, как его вынудили выйти из подполья, усилилась во сто крат. Теперь это был лишь вопрос времени. Сколько времени понадобится «челябинским» узнать, что Анархист вернулся домой, столько он и проживет. Не сегодня, так завтра явятся «быки» и разделают его под орех. Поможет ли ему закон? Спасет ли от нападения адвокат? Нет, не поможет и не спасет.

А вот полковник Гуров может спасти. И от головорезов, и от ложного обвинения, и от угрызений совести. Почему он сразу не сделал ставку на Гурова, зачем начал мазаться? Сейчас бы имел иммунитет от полковника московской «уголовки», жил бы и не парился. За Кадацкого он не отвечает, не он его убил, а за нападение уж как-нибудь добазарились бы. Нет, надо идти к Гурову, и идти сейчас, пока «челябинские» до него не добрались.

Приняв решение, Анархист поехал в больницу. К Гурову его пустили не сразу, пришлось поуговаривать медсестер, подмаслить санитарку, и в итоге ближе к трем часам дня он оказался в палате. Гуров дремал, Анархист придвинул стул к изголовью, громко покашлял. Полковник открыл глаза, увидел Анархиста и сразу проснулся.

— Вот так встреча, — протянул он. — Гражданин Удовиченко, какими судьбами? Хотите еще одно соглашение составить, в котором я признаюсь в убийстве Кадацкого, а вас обелю на веки вечные?

— Кадацкого я не убивал, — начал Удовиченко. — В Москве был, квартиру снимал и с Кадацким знаком. Еще интересна эта информация?

— Если есть желание рассказать, отчего же не послушать, — не проявляя заинтересованности, проговорил Лев.

Анархист пару секунд собирался с мыслями. Затем начал рассказывать. С Валерием Кадацким их свел случай. Несколько лет назад Анархист «ломанул» квартиру в Чите, его задержали, но не как преступника, а как свидетеля. Задержали и отправили в Главное управление полиции. Валерий Кадацкий в то же самое время сидел в коридоре читинского отделения полиции, дожидаясь, когда освободится следователь. Часа два они общались. Темы самые разные, от литературы до дизайна интерьеров.

В какой-то момент Кадацкий рассказал, что привело его в читинскую полицию. Оказалось, там сидел его брат. Задержали за хранение наркотиков, и Кадацкий пытался решить проблему. Анархист все больше молчал, не собираясь рассказывать незнакомцу, кто он и почему здесь. Но, видно, за него это сделал следователь, так как через год Кадацкий нашел Анархиста и предложил сотрудничество. В чем оно заключалось? Кадацкий платил деньги, Анархист консультировал его, как все происходит в уголовном мире.

С тех пор их сотрудничество обрело некую стабильную платформу. За мелким советом Кадацкий обращался раза три-четыре в год. С более крупными заказами — не чаще одного раза в год, а с таким, как в этот раз, — впервые. Он хотел реконструировать жизнь вора-одиночки для своего клиента.

— В тот вечер Кадацкий приехал ко мне на квартиру, где мы обсудили кое-какие вопросы. Он ушел, я ушел следом. Что произошло дальше, я не знаю, — закончил Анархист.

Услышав последнюю фразу, Гуров разочарованно протянул:

— Что ж ты снова на одни и те же грабли наступаешь, Удовиченко? Зачем опять юлишь и увиливаешь? Ведь видишь, тактика твоя пользы не приносит.

— Я не вру, — произнес тот, но глаза при этом забегали.

— То есть ты хочешь сказать, что Кадацкий побыл в твоей квартире, ушел, а потом снова вернулся?

— Я не знаю, — повторил Удовиченко.

— И людей, которые расправились с Кадацким, ты не видел и не знаешь, кто они такие?

— Не знаю.

— А сам ты ушел еще до того, как его убили?

— Да.

— Тогда ответь: где ты был в ту ночь?

— Гулял, — замешкавшись, ответил Удовиченко.

— Гулял? — медленно протянул Гуров. — Значит, гулял… Ну что ж, Виктор Петрович, гуляйте дальше. Потрудитесь освободить палату, мне требуется покой. Если помните, вы разбили мне голову, организовав сотрясение.

— Да что не так? Я пришел к вам сам, рассказал все, что знал, почему же вы недовольны? — возмутился Удовиченко.

— Что не так? Я объясню тебе, что не так. — Лев едва сдерживался. — Валерий Кадацкий пришел к тебе в дом не тайно, не самовольно. Ты его пригласил. А потом подставил, отдал его на откуп своим врагам. Ты видел, что с ним стало? Видел, во что превратили его тело? Видел простыню, пропитанную кровью так, что на ее фоне не видно узора? Видел спину и плечи, на которых не осталось ни сантиметра кожи? Видел кости, раздробленные на двадцать тысяч частей, превратившиеся в желе? Видел комнату, где с потолка падают куски окровавленной плоти? Свежей, только что порубленной. Ты стоял под этим дождем из человеческого мяса и кожи, стоял по щиколотку в крови того, кто считал тебя другом!

— Все, хватит! — Удовиченко зажал уши, закрыл глаза и начал раскачиваться из стороны в сторону. — Хватит!

— Чего ты хочешь, Анархист? — сменив тон, спросил Гуров.

— Хочу уехать из города, — выпалил Удовиченко.

— Почему?

— Мне здесь не нравится.

— Почему?

— Просто сменить обстановку.

— Почему? — Гуров буквально припечатывал Удовиченко вопросом.

— Потому что хочу жить!!! — не выдержав, закричал Анархист. — Я хочу жить, хочу дышать, хочу забыть о том, как подставил… — Он осекся, но Гурову оказалось и этого достаточно.

— Как тебе удалось избежать расправы? Как ты сбежал из квартиры? — тоном, не терпящим возражений, произнес он, и Удовиченко начал говорить.

Рассказал, как во время деловой беседы у него закончились сигареты и ему пришлось выйти до ближайшего магазина. Когда возвращался, он увидел челябинских «быков». Так вышло, что ни они его, ни он их в лицо не знали. Он их узнал скорее по интуиции, они же шли чисто на адрес. Поняв, что сейчас произойдет в квартире, Анархист даже до подъезда не дошел. Выскользнул со двора и помчался на автовокзал. О том, что там случилось, он узнал из новостей.

Гуров выслушал Анархиста, откинулся на подушки и не спеша рассказал Удовиченко о плане захвата челябинской банды. Теперь он мог это сделать, не боясь, что Удовиченко пойдет на попятный.

Черный «Лендровер» остановился метрах в пятистах от дома Удовиченко. Заехал на тротуар, докатил колесами до кустарника, служащего бордюром, уперся носом в резиновую покрышку. Двигатель замолчал, фары потухли, но двери не открылись. За тонированными стеклами водителя и пассажиров не видно. Задние габариты тусклым светом освещают часть тротуара. В ночной тишине слышны только стрекот насекомых и гудение трансформатора на соседней улице.

Стоял долго, минут двадцать. Видимо, те, кто внутри, изучали обстановку. Затем дверь открылась. Сначала водительская, затем пассажирская. На дорогу вышли двое мужчин. Оба высокие, крепкого телосложения. На ногах кованые ботинки, на головах черные капюшоны. Постояли у дороги, посмотрели по сторонам. Взгляд цепкий, профессионально заточенный, приученный искать опасность.

Спустя десять минут тот, что слева, постучал по корпусу автомобиля. Из него начали выскакивать еще люди. Такие же, как первые два, точно под копирку сделанные: в кованых ботинках, в черных спортивных костюмах. Они выстроились цепочкой, что-то коротко обсудили и пошли гуськом к дому Удовиченко.

В соседнем дворе, скрытый кустарником, стоял полицейский седан. В нем сидел Стас Крячко и наблюдал за двором. Он насчитал, что из «Лендровера» вышли восемь человек, включая водителя. «Под завязку пришли. Наверное, боятся снова напортачить». Стас взял в руки рацию и стал ждать. Когда парни прошли половину пути, он потянулся к микрофону. «Здесь, главное, не торопиться, но и не передержать, — вспомнил он напутственные слова Гурова. — Передержишь — придется Удовиченко по частям в пакет собирать. А недодержишь — не получишь доказательств. И то, и другое плохо».

Фигуры в спортивных костюмах дошли до подъездной двери, у подъезда тоже постояли с полминуты и вошли внутрь. Как только они скрылись за дверью, Крячко вдавил кнопку вызова и прошептал в рацию:

— Леха, к тебе идут. Давайте там поаккуратней.

— Понял, Стас, организуем встречу.

Затем Крячко вышел в общий эфир и сообщил, что банда зашла в дом, операция началась.

— Всем подтянуться к дому, — приказал он. — Готовность «номер один». Как слышно?

Хор нестройных голосов отчитался о готовности, Стас выключил рацию и вышел из машины. Пересек двор, скользнул в приоткрытую дверь и начал осторожно подниматься наверх. Звук его шагов отражало эхо. Больше никаких звуков слышно не было. У двери Удовиченко никого не было. «Даже на шухере никого не ставят, вот наглости у людей», — покачал он головой. Встал с левой стороны, прижал ухо к двери и прислушался.

В квартире происходила сцена, почти точно повторяющая ту, что происходила в Гольяново. Анархист стоял в дверном проеме между спальней и маленьким коридором, перед ним — человек в костюме. Анархист их ждал и все равно не смог подготовиться к их приходу. Как только дверь открылась, он буквально онемел и его парализовало. В тот момент он направлялся на кухню за минеральной водой, но теперь не мог вспомнить, зачем вышел из комнаты.

— Ну, здорово, воришка, — без тени улыбки бросил один из бойцов.

— Вы не должны здесь находиться, — начал было Анархист.

— Заткнись и слушай, — с нажимом произнес тот же боец. Дальше Удовиченко общался только с ним. — Ты — паршивый человек, не уважаешь воровские законы, а с такими людьми случаются паршивые вещи.

— Я ничего не знаю, — захныкал Анархист.

— От тебя мне нужно только одно, и в твоих интересах помочь мне получить то, что я хочу.

— Я ничего не знаю, — повторил Анархист.

— Сейчас ты пойдешь и подготовишь деньги. Мне нужны все! — И боец бросил в руки Анархиста пластиковый мешок.

— Почему я должен отдавать вам…

Договорить он не успел. Сразу три болезненных удара опустились на почки и ноги ниже спины. Он ахнул, застонал и принялся тереть ногу, размышляя, как бы сделать так, чтобы их агрессия направилась на кого-то другого. В комнате кроме него никого не было. Зато в подъезде были люди Крячко. Он мог рассказать «челябинским» про засаду, мог подставить ментов. От страха благие намерения за секунду улетучились из памяти Анархиста.

А парни из Челябинска успокаиваться не спешили. Они выстроились вокруг жертвы и достали оружие. Анархист с ужасом увидел, что одни держат в руках биты, другие — короткие, но, судя по отблеску, острые тесаки, и закричал:

— Не нужно, я все отдам! — Он помчался по коридору, указывая на ходу в сторону кладовой: — Деньги там, под нижней полкой в стене.

Добежал до кладовой он быстрее всех, распахнул дверь, вытащил полку: за ней виднелся сейф. Анархист быстро защелкал реле. Три поворота направо, два налево, снова три направо и один налево. Проделав операцию, он дернул дверцу, заглянул внутрь и отпрянул назад. Сейф оказался пуст. «Челябинские» тоже это увидели.

— Решил голову нам поморочить? — почти дружелюбно спросил тот, что всем распоряжался. Он подал знак, и все восемь бойцов мгновенно взяли Анархиста в кольцо. Поднялись биты, опустились тесаки.

— Нет, это не я! — обезумев от страха, выкрикнул Удовиченко. — Это менты, точно говорю, менты! Они тут всем заправляют!

Как только эта фраза слетела с его губ, Крячко чертыхнулся и дал отмашку к штурму. Группа омоновцев соскользнула с перил верхнего этажа, за ней вторая, одним ударом снесли входную дверь, ворвались в помещение и за три секунды положили всех мордой вниз. Крячко вошел последним. Он взглянул на лежавшего посреди комнаты Виктора Удовиченко и, обходя его, подумал: «Какой же все-таки мерзкий человек. И как таких земля носит?» Буквально пару минут назад Удовиченко готов был сдать всех с потрохами головорезам, которые в живых не оставляют никого, а сейчас блаженно улыбается ему, как давнему знакомому.

«Челябинских» увели в «воронок», парни из ОМОНа загрузились в «Газель» и уехали. Квартира опустела. Удовиченко глотал валерьянку, а Крячко набирал номер Гурова. Приятную новость он хотел сообщить ему первым.

Прошло четыре месяца. Полковник Гуров благополучно выписался из пермской больницы, прошел реабилитационное лечение в кожном диспансере и снова приступил к выполнению служебных обязанностей. Работы за время болезни накопилось много. С одними челябинскими парнями по судам устали ходить. Так бы, может, и ушли они от возмездия, если бы не поимка с поличным. Оружие, с которым они пришли к Анархисту, носило следы не одного зверского убийства, это и сыграло ключевую роль.

Криминалисты обнаружили на битах и тесаках фрагменты кожи и плоти Валерия Кадацкого, а также его кровь. Кроме того, в Москве Гурова ждал приятный сюрприз. В Главное управление принесли пакет на его имя, вскрыв который, он обнаружил видеозапись. На этой записи был запечатлен момент, когда челябинские головорезы входят в подъезд и когда выходят оттуда. Время и дата зафиксированы с камеры, так что запись эта как улика проходила в суде на сто процентов.

Такого подарка судьба Гурову давно не преподносила. Хотелось отблагодарить человека, сделавшего такой подарок, но времени с того дня, когда принесли запись, прошло так много, что дежурный даже приблизительно не помнил, кто ее принес. Лев подозревал, что это дело рук Трапа, вора из Заозерска. Его квартира находится в доме напротив, он подсказал Гурову, что тот неверно выбрал направление поисков, кто же, если не он, прислал пленку? Видно, и среди преступников бывают благодарные люди. Гуров ему сделал добро, тот не забыл и при случае отдал долг.

И все же мысль о тайном помощнике не давала покоя. Вот и в это утро Гуров стоял у окна и в очередной раз размышлял о том, что было бы неплохо сходить к Трапу и хотя бы попытаться сказать ему спасибо, когда дверь открылась, и на пороге возникла фигура Крячко.

— Здорово, бездельник! — прокричал Стас. — Чего грустим?

Он вошел в кабинет, выдвинул стул для посетителей на середину комнаты, взгромоздился верхом и воззрился на напарника.

— Я не грущу, а вот тебе бы только шуметь. С чего такое веселье?

— Новость у меня.

— Хорошая или плохая? — уточнил Лев.

— Не решил еще, — ответил Крячко.

— Это как понимать?

— Да так и понимай. То ли хорошая, то ли плохая, не знаю, но то, что сногсшибательная — это точно.

— Тогда выкладывай свою сногсшибательную, — улыбнулся Лев.

Крячко выложил на стол газету.

— «Пермский край», — прочитал название Гуров. — И дата свежая. Ты в Пермь гонял, что ли?

— Нет, ребята прислали. В интернете почему-то эту новость проигнорировали, а в газете написали.

— Что за новость?

— Читай сам.

Крячко развернул газету на нужной странице. В нижнем левом углу под скромным заголовком была отмечена статья. Буквально шесть-семь строк. «Спасение утопающих», — гласил заголовок. Дальше, шрифтом помельче, напечатаны подробности. Ничего особенного в тексте не нашлось. Мужчина средних лет пошел купаться в запрещенном для купания месте и утонул. Ударился головой о корягу на дне протоки, потерял сознание и всплыть уже не смог. Имя мужчины указывалось в конце статьи. Прочитав его, Гуров нахмурился:

— Виктор Удовиченко? Анархист утонул в протоке?

— Почему нет? На каждого Удовиченко найдется своя протока, — философски изрек Крячко. — Пермские парни довольны. Искать «протоку» они не собираются.

— Возмездие? — пожал плечами Лев. — Скорее всего, так и есть. Суд над челябинской бандой состоится еще не скоро, но все равно ясно, что с ними будет. Они ответят за смерть Валерия Кадацкого перед законом, а Анархист — перед небесным судом.

— Как думаешь, если бы Удовиченко тогда не сбежал, а вызвал полицию, Кадацкого успели бы спасти? — Крячко задумчиво смотрел на скромный снимок на газетном листке.

— Вряд ли, эти парни не думают сами, не принимают решения, не анализируют ситуацию. Им отдали приказ — они его выполнили, а спасение собственной шкуры — это, скорее, в духе Удовиченко.

— Два часа сижу и размышляю: радоваться смерти Удовиченко — это хорошо или плохо? Вот умом понимаю, что плохо, а сердце радуется.

— С чего такая ненависть к человеку? — усмехнулся Лев.

— Уж больно обидно было. Кадацкий из-за него погиб. Ужасной, мучительной смертью погиб. Ты в больнице провалялся почти полтора месяца. А этому прохиндею все с рук сошло. Даже кражу, за которую обозлились на него «челябинские», и то в производство не пустили. Нет заявления — нет преступления. Разве это правильно?

— Не знаю, Стас. На месте пермяков я бы тоже не стал глубоко копать. Умер и умер. Помогли ему «челябинские»? Спасибо, не помогли — тоже неплохо. Хорошо то, что больше Удовиченко никого не подставит, а как он умер и кому за это спасибо говорить, неважно. И все прошлые его дела внимания уже не стоят.

Подкрепляя свои слова, Гуров взял со стола газету, вырвал страницу со статьей про Удовиченко, положил в пепельницу и поджег. Оба напарника наблюдали, как пламя слизывает с бумаги слова. Когда последняя точка почернела и рассыпалась, Гуров выбросил пепел в корзину, отряхнул руки и занялся текущими делами. Про Удовиченко он больше не вспоминал.

Отмычка для аниматора

Пролог

Мужчина несколько секунд постоял перед дверью, прислушиваясь к голосам, доносившимся с лестничной площадки этажом ниже. Судя по всему, у кого-то там вовсю шло торжество. Подождав, пока вновь прибывших гостей пригласят внутрь, он достал из кармана бахилы и резиновые перчатки. Надев их, вытащил из другого кармана ключ и, открыв замок, спокойно зашел внутрь квартиры.

В доме сразу заработал датчик сработавшей сигнализации. Мужчина уверенными шагами прошел на кухню, включил свет, затем открыл неприметную нишу, отделанную такими же розово-голубыми обоями, как и остальная стена, и несколькими быстрыми движениями набрал на пульте шестизначный код. Сигнализация замолчала. Удовлетворенно хмыкнув, мужчина подошел к противоположной стене и снял с верхнего плинтуса миниатюрную видеокамеру, которую невозможно было заметить снизу.

Точно такие же камеры он забрал из ванной, коридоров и даже из кладовки, а потом направился в гостиную трехкомнатной квартиры. Удалив там две видеокамеры, он спокойно подошел к дорогому гарнитуру, занимавшему все пространство «глухой» стены, открыл один из ящиков, достал оттуда шкатулку с украшениями и высыпал все содержимое в рюкзак, который перед этой операцией снял со спины. Следом туда же отправился альбом с коллекцией монет, несколько дорогущих часов и золотая статуэтка жабы, которая, как считали любители фэншуя, приносит в семью достаток.

Мужчина на несколько секунд замер, словно что-то припоминая, а затем полностью выдвинул один из ящиков и отлепил от его дна конверт, прикрепленный скотчем. Бегло посмотрев внутрь, вернул конверт с золотой банковской картой обратно, прекрасно понимая, что воспользоваться ею будет слишком опасно. А вот золотую цепочку с ключиком в форме креста он из конверта достал и прошел с ней в одну из комнат, судя по обстановке, служившей рабочим кабинетом. Открыв ящик письменного стола, он вытащил оттуда плоский металлический футляр, который и открыл золотым ключиком. Там лежали какие-то документы, вор мгновенно отправил их в рюкзак, а затем, чертыхнувшись, полез под потолок снимать еще одну беспроводную камеру видеонаблюдения. Когда устройство для слежки было удалено, он отодвинул картину на стене и уверенно набрал код на панели встроенного сейфа.

Пачки долларов и евро из потайного сейфа также перекочевали в рюкзак, а вот бумаги, которые там находились, он сразу забирать не стал. Спокойно просмотрел их, выбрав самые интересные для себя, а остальные аккуратно положил обратно. В верхней части сейфа оказалась еще одна запертая дверка, и мужчина, досадливо поморщившись, вернулся в прихожую, залез на антресоли и достал оттуда коробочку с запасными ключами.

Спустившись вниз, он прислушался. Судя по звукам, вечеринка этажом ниже была в самом разгаре, веселье там шло полным ходом. Вернувшись в кабинет, мужчина открыл запертую внутреннюю дверку сейфа и достал оттуда штук пять массивных золотых слитков, а также коробочку со старинными монетами. Затем все аккуратно запер, повесил картину на прежнее место, а коробочку с ключами положил обратно на антресоли.

Последней его целью оставалась спальня, где он так же, сняв видеокамеру, опустошил довольно объемную шкатулку с женскими украшениями. Затем забрался под кровать и достал оттуда чемоданчик-дипломат, который крепился к нижней части постели специальными зацепами. Бегло проверив содержимое чемоданчика, прихватил его с собой и направился к выходу.

Посмотрев в дверной «глазок», мужчина удостоверился, что на лестничной площадке никого нет, вышел наружу и замер — этажом ниже раздавались мужские голоса. Разговаривали двое. Причем не слишком громко, и разобрать их слова было невозможно. Осторожно перегнувшись через перила, мужчина тут же резко отпрянул назад: на лестничной площадке внизу стоял полицейский в форме генерала, и такая встреча в планы грабителя точно не входила. Тихо выругавшись, он задумчиво стал стягивать резиновые перчатки и бахилы, прислушиваясь к шуму вечеринки внизу. И лишь когда входная дверь квартиры на нижнем этаже открылась, выплеснув на лестничный пролет многоголосицу торжества, начал спуск вниз…

Генерал Орлов посторонился, выпуская из квартиры гостей, которые еще пару минут назад устроили небольшое театрализованное поздравление его однокласснику Витьке Мясникову, владевшему довольно большой фирмой по продаже недвижимости в Москве. А затем ему и вовсе пришлось вжаться в стенку, потому что сверху приспичило именно в этот момент спуститься кому-то из жильцов дома. Недовольно поморщившись, когда невзрачный мужичок протискивался мимо него, грузный генерал облегченно вздохнул, когда вся разношерстная процессия, оказавшаяся на лестнице в один момент, начала спуск вниз.

— И какого хрена Витьке приспичило себе актеров заказывать? — недовольно пробормотал Орлов, обращаясь к невысокому полноватому человеку с лысиной во всю макушку. — Совсем с жиру бесится. Ладно бы, круглая дата была, а то — рядовой день рождения.

— А он и не заказывал, — усмехнулся мужчина в ответ. — Как я понял, это рекламное агентство, с которым Витькина фирма давно сотрудничает, само решило ему сюрприз сделать. Хотя кто его знает! Может быть, и сам заказал себе актеров, а велел им сказать, что он тут ни при чем. Ты-то сам чего в форму вырядился?

— Витенька наш расплакался, — язвительно ответил генерал. — Дескать, «Петенька, я тут с такой женщиной познакомился, что мое агентство недвижимости для нее, словно сельский коровник для османского паши. Мне нужно впечатление на нее произвести. Надень свой мундир, а то она ни в жизнь не поверит, что мне генерал МВД близким другом приходится!» Полчаса, гаденыш, канючил. И ведь, блин, лично домой приехать не поленился. У меня жена растрогалась. Ну, надень, говорит, не переломишься! Вот и пришлось в форму наряжаться, будто она мне на службе надоесть не успела.

— Ой, да не ломайся, Петр! Идет тебе мундир. Ты в нем на киноактера похож, — рассмеялся его собеседник. — Слушай, я ведь тебя сюда не просто так позвал от гостей подальше. У меня к тебе просьба есть.

— Кто бы сомневался, — буркнул генерал. — Рассказывай, Ванек.

— Да тут рассказывать-то особо нечего. Козлы твои подчиненные, работать не хотят!

Иван Симутенков занимал не последнюю должность в федеральном Министерстве экономического развития и имел неплохой достаток. Конечно, значительная часть имущества была оформлена на его жену, а предприятием чиновника формально владел его сын, но это была общепринятая практика в России. Впрочем, сути дела это не касалось.

Недавно квартиру Симутенкова, который тоже был одноклассником и другом детства генерала Орлова, обчистили неизвестные. Вынесли все самое ценное, не тронув никаких громоздких вещей, вроде телевизоров, ноутбуков и картин. Все, что они взяли из квартиры, было довольно легко реализовать на рынке. Причем часть украденного, вроде акций и ценных бумаг, можно было реализовать и вовсе без проблем, не оставив после себя никаких следов.

Грабители вообще действовали так, словно абсолютно точно знали, где именно лежат ценности. Они не рылись, не переворачивали квартиру вверх дном, а просто пришли и взяли все, что им было нужно. При этом ни дверь, ни замки сейфов не были взломаны, и даже следов отмычек эксперты на них не нашли. Они вообще не нашли никаких посторонних следов в квартире — ни отпечатков пальцев, ни следов ДНК — вообще ничего!

— Более того, твои полицейские говорят, что в дом в день ограбления из посторонних никто не входил, — с горячностью рассказывал Симутенков. — Утверждают, что проверили всех и каждого, кто входил в подъезд или выходил из него, и у этих людей стопроцентное алиби. Вообще, по их словам получается, что ко мне в квартиру пролез через стенку призрак, забрал все самое ценное, не вскрывая замков, и тупо испарился вместе с вещами.

— Ну а от меня-то ты чего хочешь? Экстрасенса тебе посоветовать? — устало вздохнул Орлов, уже знавший, что последует дальше.

— На хрена мне экстрасенс? — удивился чиновник. — Эти олухи, что моим делом занимаются, уже три месяца ни мычат, ни телятся. На миллиметр с места не сдвинулись. Мне сказали, у тебя суперсыщик есть, Лев Степанович Гуров…

— Иванович, — автоматически поправил друга детства Орлов.

— Да хоть Демьянович! Это не принципиально! — всплеснул руками Симутенков. — Поставь его на это дело. Мне не столько деньги украденные жалко, хотя и их тоже, сколько коллекцию часов. Там даже были те, которые сам Черчилль носил…

— А портсигара Сталина у тебя не было? — съязвил генерал.

— Нет. Я портсигары не коллекционирую, — растерянно ответил Иван, а потом возмутился: — Да ты издеваешься, что ли? Я тебя первый раз в кои-то веки о помощи попросил, а ты с издевками лезешь!

— Ты ведь не отстанешь от меня? — безнадежно поинтересовался генерал.

— Нет, — горячо заверил его чиновник. — А когда воров найдете, ей-богу, отблагодарю от всей души!

— Я так и думал, — вздохнул Орлов. — Ладно, посмотрю, смогу ли его на этот участок деятельности перебросить. Но ничего не обещаю!

Обрадованный Симутенков едва ли не с поцелуями бросился к другу, за что и получил увесистый пинок по коленке.

Глава 1

В воздухе уже явственно ощущался запах приближающейся зимы. Почти все деревья посбрасывали осенние листья, лишь рябины и вязы стояли желто-зеленые, да стреловидные тополя сопротивлялись осеннему листопаду, хотя листва на них побурела и казалась совершенно безжизненной.

Настоящие коренные москвичи — серые вороны — по утрам оккупировали верхушки деревьев в парках и скверах, заглушая шум машин непрерывным граем, но торопливые пешеходы уже давно к этому привыкли и не обращали внимания на крикливых падальщиков. Зато с интересом посматривали на стайки синиц, которых с приближением зимы становилось все больше на улицах столицы.

Гуров не спеша шел пешком от метро к Главку. Сегодня он решил довериться прогнозу погоды, обещающему уже со следующего дня стабильные заморозки по ночам до -3–5 °C, и решил отдать машину на станцию техобслуживания, чтобы ее переобули в зимнюю резину. Конечно, Лев мог бы сделать это и самостоятельно, но, во-первых, времени всегда катастрофически не хватало и тратить его на замену колес было жалко. А во-вторых, автомобилю давно уже пора было пройти техосмотр и исправить мелкие неполадки.

По дороге в Главк он прокручивал в голове очередное дело, которое уже подходило к завершению. Судя по его расчетам, для того чтобы поставить точку в биографии очередного преступника, оставалась еще парочка дней. Максимум три! В этом он был уверен практически на сто процентов.

На этот раз Гурову пришлось работать в тесном взаимодействии с отделом «К», который первоначально занялся раскрытием преступления, но позже зашел в тупик. Преступник очень ловко заметал следы, вычленить его среди нескольких десятков подозреваемых специалисты по борьбе с киберпреступностью самостоятельно не смогли и попросили помощи у Главка. Вот тогда к расследованию и подключили Гурова.

Ограбление одного из крупнейших московских банков началось около полугода назад, и поначалу об этом никто даже не подозревал. Дело в том, что преступник запустил на серверы банка вирусную программу, которая ежедневно списывала с нескольких тысяч счетов по одному рублю и переводила их на отдельный депозит. Пока все финансы оставались внутри системы, на эти незначительные списания никто даже внимания не обращал, поскольку компьютерный вирус блокировал все оповещения об операциях со счетами. Даже сами владельцы редко замечали, что с их банковских карт ежемесячно исчезают 30 рублей. А если и обращали внимание, то либо списывали на собственную забывчивость, либо считали, что где-то попросту ошиблись в расчетах. А вот преступнику, по уточненным данным, на депозит ежемесячно «прилетало» несколько сотен тысяч рублей.

Киберкража денег со счетов долгое время оставалась без внимания, но компьютерному вору, видимо, понадобилась крупная сумма денег, которую он обналичил, и во время стандартной проверки банковских операций сотрудники собственной безопасности финансовой организации обнаружили, каким именно образом пополнялся этот депозит. Может быть, и это осталось бы без внимания, если бы не недавно вступивший в силу закон о выявлении незадекларированных доходов, согласно которому, дополнительной проверке подвергались все банковские счета, на которые регулярно идут поступления от одних и тех же физических лиц и организаций. Вот тогда сотрудники собственной безопасности банка и обнаружили вирусную программу, и дело тут же передали отделу «К».

Специалисты по борьбе с киберпреступностью довольно быстро установили, что вирусную программу на серверы банка можно было внедрить только изнутри, и под подозрение сразу попали несколько десятков служащих и техперсонала, занимавшегося обслуживанием компьютеров в системе. Кстати, депозитный счет, на который перечислялись деньги, тоже был встроен в базу данных изнутри, и имеющаяся на нем информация о владельце абсолютно не соответствовала действительности. Точнее, она была создана из данных нескольких человек, работающих в банке: паспортные данные взяты от одного сотрудника, фамилия — от другого, СНИЛС — от третьего, и так далее.

Помимо всего прочего, все операции по снятию денег с чужих счетов вирусная программа проводила через различные серверы, в большинстве своем иностранные. Поначалу это показалось сотрудникам отдела «К» абсолютным излишеством, поскольку все средства все равно возвращались обратно в банковскую систему. Но затем оказалось, что этот алгоритм настолько осложнял уничтожение компьютерного вируса, что его неосторожная блокировка могла привести к тому, что все владельцы банковских карт, подвергшиеся атаке, могли полностью лишиться своих денежных средств. В случае уничтожения вируса все финансы с них тут же переводились бы на один из счетов на Каймановых островах, и банку пришлось бы понести огромные убытки, поскольку за то время, пока эксперты отдела «К» искали способы устранить вирус, не затронув денег вкладчиков банка, с их счетов по-прежнему ежедневно утекало по одному рублю. Помочь ускорить процесс пресечения преступления могла бы поимка самого кибервора, и вот тогда эксперты и попросили помощи у Главка.

С помощью тех же сотрудников отдела «К» Гуров достаточно быстро вычислил, в чем именно ошибся преступник. То ли решив подстраховаться, то ли из жадности, кибервор украл из банка базу данных клиентов. Причем, как установили компьютерщики, сделал это, просто скопировав на флешку нужную информацию. После того как у Гурова появилась эта информация, круг подозреваемых сузился до пяти человек, при этом двое из них уже не работали в банке. Лев тут же расставил ловушку для преступника, решив заставить его воспользоваться украденной базой данных, и теперь оставалось только подождать, кто именно в нее попадет, а это был вопрос лишь нескольких дней.

Раздумывая над тем, что еще можно было сделать для того, чтобы ускорить поимку преступника, Гуров добрался до Главка и остановился напротив главного входа. Ему вдруг захотелось покурить, и он задумчиво посмотрел в сторону ближайшего магазина. Вообще-то он курил мало. И, чтобы удерживаться от подступавших соблазнов, уже давно не носил сигареты с собой, а при острой необходимости, создававшей у него иллюзию того, что табачный дым способствует концентрации мысли, «стрелял» сигареты у своего окружения, в качестве которого чаще всего выступал Крячко. Его ближайший друг и соратник с сигаретами не расставался вообще никогда, и даже запрет генерала Орлова не мешал Станиславу курить прямо в помещении рабочего кабинета. Правда, исключительно в открытое окно. В этом процессе к нему иногда присоединялся и Гуров. Сейчас Крячко рядом не было, а «стрелять» сигареты у незнакомых людей казалось нетактичным и зазорным. Немного поколебавшись, Гуров отказался изменять своей привычке и воздержался от похода за сигаретами в магазин. Горестно вздохнув, он перешел через дорогу и вошел в Главк.

Когда Лев поднялся к себе в кабинет, он весьма удивился, увидев Станислава на рабочем месте. Обычно Крячко не отличался пунктуальностью, да и вообще считал, что опаздывать на службу — это его прямая обязанность, поскольку зачастую сыщикам приходится работать куда больше, чем стандартные 40 часов в неделю. Именно поэтому Стас был абсолютно убежден в том, что может не приходить с утра к разводу, как пэпээсники или «гайцы». По его личному убеждению, сыщики не обязаны, а имеют право приходить в Главк исключительно в тех случаях, когда для исполнения служебных обязанностей без этого не обойтись. Впрочем, устав никто не отменял, и генерал Орлов иногда устраивал разносы обоим сыщикам, которые все трое друзей принимали как необходимую неизбежность.

— Стас, сегодня вроде снега не обещали, — задумчиво посмотрев на напарника, проговорил Гуров.

— Нет, — согласился с ним Крячко, отрываясь от ноутбука. — А с чего ты решил, что он пойдет?

— А с того, что ты на службе даже раньше начала рабочего дня появился, — усмехнулся Лев.

— Как вы наблюдательны, ваше сиятельство! Я просто восхищен вашими талантами! — съязвил Стас. — Включите дедукцию. Может быть, вы еще и расскажете, почему это произошло?

— Для такой мелочи и включать ничего не нужно. В Главке ты появился в такую рань, потому что спать вообще не ложился. Вместо того чтобы наслаждаться обществом своей последней подружки, ты провел всю ночь в мужской компании, рубился в «World of Tanks», а заодно и узнал, каким образом на нелегальных интернет-ресурсах продают краденые базы данных.

— Ты серьезно? — оторопел Крячко. — Кто тебе доложил?

— А ты серьезно? — возмутился в ответ Гуров. — Когда это сыщики своих информаторов раскрывали?

— Не-а, — задумчиво протянул Станислав. — Тут что-то не так. Никто из тех, кто со мной был, с тобой точно не знаком. Они вообще о полиции не лучшего мнения, а кроме компьютеров их мало что интересует… Подсунуть мне устройство слежения у тебя ни навыков, ни наглости не хватит… В общем, сдаюсь! Колись, как ты меня раскусил?

— Глаза у тебя красные, а рожа довольная, что говорит о бессонной ночи, проведенной с удовольствием, — рассмеялся Лев. — Так провести время ты мог в основном двумя способами: с женщиной или за игрой в бильярд. Духами от тебя не пахнет, как и виски, следовательно, оба этих удовольствия исключаются. Зато от тебя несет пивом, а на руке печать от игрового киберклуба. Учитывая твое новое увлечение «World of Tanks», можно предположить, что ты всю ночь воевал с приятелями в одной команде. Вот только от этого твоя физиономия так бы не светилась, даже если бы вы выиграли все бои до единого. Настоящее удовольствие, помимо двух перечисленных, ты получаешь только тогда, когда выходишь на след преступника. Сейчас мы разрабатываем главную зацепку — украденную базу данных. Следовательно, этой ночью ты не только играл в «танчики», но и пытался через знакомых компьютерщиков вычислить преступника. Вот тебе и вся дедукция!

— Действительно, все настолько просто, что я и сам бы мог понять, как ты меня вычислил, — хмыкнул Крячко. — Это у меня после бессонной ночи голова не слишком хорошо соображает, а то бы я и спрашивать у тебя не стал, как ты обо всем догадался.

— Конечно, Стас! Разве я спорю? — согласился с ним Гуров, вешая пальто в шкаф. — Рассказывай, что узнал…

Но услышать, что именно Крячко удалось узнать, он так и не успел. Едва Стас раскрыл рот, как на столе противно задребезжал внутренний телефон: лампочка на селекторе показывала, что звонит Орлов. Прикидываться, что в кабинете никого нет, смысла не имело, поскольку генерал уже знал от дежурного, что оба полковника находятся на своих рабочих местах. В противном случае он бы звонил не на внутренний, а на сотовый телефон. Досадуя, что его оторвали от расследования, Гуров снял трубку.

— Лева, зайди ко мне, — не по-уставному попросил генерал, что означало две вещи. Во-первых, Орлов в кабинете один. Во-вторых, сейчас он будет просить Гурова сделать то, что не совсем входит в список его обязанностей.

— Сейчас буду, — ответил он и, положив трубку, вышел за дверь.

Кабинет Орлова располагался этажом выше и был размером едва ли не с баскетбольную площадку. Слева и справа от входа стены были заставлены шкафами, а в центре стоял массивный стол буквой Т, наверняка помнивший еще Дзержинского, Берию и Молотова. Генерал вяло махнул рукой, подзывая Гурова присаживаться поближе к нему, и бросил в рот леденец монпансье, которые уже давно заменяли ему сигареты. Лев оседлал один из деревянных стульев с высокой спинкой и вопросительно посмотрел на генерала.

— Хочу тебе одно дело поручить. Нужно, чтобы ты проверил, как по нему следователи отработали, — проворчал Орлов.

— Кому нужно?

— Мне. Этого мало?

— Если лично тебе, вопросов больше нет, — констатировал Гуров. — Что за дело и чем оно ЛИЧНО тебя затронуло?

— В общем, ограбили квартиру. Никаких следов преступников не нашли. Подозреваемые в деле тоже отсутствуют. Есть подозрение, что следователи крайне небрежно, можно сказать, халатно отработали, — коротко обрисовал картину Орлов. — Твоя задача, изучить все материалы дела, а затем проверить, насколько качественной была работа следователей.

— С каких это пор я должен функции особистов выполнять? — удивился Лев. — Насколько ты помнишь, я должен преступников ловить, а не выяснять, почему их другие не ловят.

— Лева, да я не прошу тебя внутреннее расследование проводить, — начал горячиться генерал. — Просто посмотри, что там не так сделано, дай несколько советов следователю, подскажи, в каком направлении копать, и все дела. Тебе трудно, что ли?

— Сопли каждому разгильдяю вытирать и хвосты за ними подчищать — не мой курятник! — отрезал Гуров. — Если тебе нужно, чтобы кто-то обучал других следаков работать, найми репетитора. А еще лучше, выгони их, к чертовой матери. Мне своих дел по самое горло хватает. Я даже к Марии на спектакль попасть уже два месяца не могу. Со своими делами разбираться не успеваю, а ты меня просишь какого-то шалопая научить, как банальные кражи раскрываются. Я все-таки следователь по особо важным делам, а не детсадовская нянька, которая за каждым слюнтяем с платочком бегает.

— Ну что ты сразу в бутылку лезешь? — взмолился Орлов, прекрасно понимая, что пытается навязать другу работу, которой тот вообще не должен заниматься. — Потратишь полдня, посмотришь, что к чему, а заодно и хорошему человеку поможешь…

— Петр, у меня сейчас дело с банком к развязке подходит, — прервал его Гуров. — А еще, если ты помнишь, ты же мне и навязал дело с обманутыми дольщиками. Там, судя по всему, финансовую пирамиду на десятки миллионов долларов построили. Я его еще только разбирать начал.

— Ты по банку уже все детали отработал, его и без тебя любой дурак закончит, — показал свою осведомленность генерал. — А по обманутым дольщикам я помню. Сейчас ты направление дал, и пока раскручивать маховик можно поручить отделу по борьбе с экономическими преступлениями. Если застрянут, как и с ограблением банка, тогда и подключишься. В общем, не ссылайся на загруженность. Перераспределим обязанности, и день-другой на изучение дела по ограблению квартиры у тебя появится.

— То есть полковник полиции в Главке должен теперь банальными квартирными кражами заниматься? — возмутился Лев. — У нас уже с оргпреступностью в Москве покончено? Может, тогда мне в патрульные перевестись?

— Да не кипи, как чайник со свистком, — скривившись, попросил генерал. — Ну, моего однокашника, друга детства, ограбили. Он говорит, что уже три месяца дело на мертвой точке стоит, и концов никаких найти не могут. Трудно тебе проверить, что там и как? Я же тебя как друга прошу.

— Вечно у тебя, не понос, так золотуха! — огрызнулся Лев. — То начальство давит, то друзья детства в беде… А мне бегай как дрессированная собачка и трюки выполняй.

— Лева, ну кто же виноват, что ты лучший сыщик в Москве? — всплеснул руками Орлов. — Как в тупик встают, так тебя тут же и вспоминают. Дескать, направь его, Петр, кроме него помочь больше некому.

— А ты мне льстить, как красной девице, не пытайся, — отрезал Гуров, вставая из-за стола. — И так сделаю, раз ты просишь. Только учти, я не больше двух дней на эту фигню потрачу, а дальше — хоть трава не расти!

— Дело Симутенкова, Таганский отдел, — быстро проговорил генерал. — Спасибо тебе, Лева. Не подвел старика.

— Ты тут заранее дифирамбы не пой, — усмехнулся Лев. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

В свой кабинет он зашел только для того, чтобы взять пальто и дать распоряжение Станиславу принять руководство расследованием киберограбления банка на себя. Почему лично он перестает заниматься этим делом, Лев другу не стал объяснять, да этого и не требовалось. По недовольной физиономии Гурова Крячко и так понял, что генерал поручил ему какое-то новое дело, которое тому совершенно не нравится.

— Не печалься, Левушка, это судьба, — с наигранной горечью вздохнул Стас. — Начальство, оно такое, никогда не считается с чувствами подчиненных.

— Да пошел ты… котам хвосты крутить, — посоветовал другу Гуров и покинул кабинет.

Выйдя из Главка, он направился в сторону служебной стоянки, где обычно оставлял свой автомобиль, и тут же раздосадованно ругнулся — успел забыть, что сегодня остался без своего верного «железного коня» и временно пополнил список московских пешеходов. Конечно, можно было бы взять служебный автомобиль, но Лев решил, что нет смысла отбирать транспорт у тех, кому он может больше понадобиться, и отправился в сторону ближайшей станции метро.

До Ведерникова переулка, где располагался отдел полиции по Таганскому району, пришлось добираться с пересадкой — сначала на метро, а потом на автобусе, и Гуров с ностальгией вспомнил свою молодость, когда таким образом ему приходилось ездить по Москве почти всегда. Он уже успел подзабыть, каково это, ждать на остановках нужного автобуса, и с легкой грустью улыбался, рассматривая сосредоточенные лица людей, спешащих по своим делам. Впрочем, длилось это недолго. Через полчаса он уже находился в таганском ОМВД.

С начальником отдела, Карташовым Ильей Петровичем, Гуров лично знаком не был. Несколько раз они пересекались по служебным делам или на официальных мероприятиях. Здоровались, но не более того. Про него, впрочем, как и про любого другого начальника ОМВД, рассказывали разное, как хорошее, так и плохое. Тем более что повод для этого был — полковнику едва перевалило за тридцать, а у него уже оказались высокие, не по годам, и звание, и должность. Естественно, что одни называли его гениальным полицейским, а другие — чьим-то ставленником, который большего, чем командовать взводом ППС, не заслуживал.

Гурову Карташов показался толковым полицейским. По крайней мере, он был полностью в курсе работы своих подчиненных и не стал ковыряться в памяти и документах, пытаясь вспомнить, что за дело Симутенкова ведут его следователи. Выслушав Гурова, полковник, чуть смущенно улыбаясь, согласно кивнул:

— Есть такой грешок за нами, Лев Иванович. Четвертый месяц мои орлы топчутся, но ничего по этому делу найти не могут. Был бы я понаивней, поверил бы, что в ограблении квартиры без нечистой силы не обошлось или что сам хозяин себя и ограбил. Последняя версия, кстати, очень соблазнительная. Жаль, что у нее тоже достоверности не хватает. Пойдемте, я вас с капитаном Шайхутдиновым познакомлю. Он у нас дело по ограблению Симутенкова ведет.

«Орел» полковника Карташова, Шайхутдинов Ришат Ильдарович, оказался худощавым, высоким татарином лет сорока пяти на вид. Он сразу поднялся из-за стола, заваленного кучей бумаг, причем, как заметил сыщик, в этом действии капитана не было ни подобострастия, ни недовольства, а лишь простое уважение к своему начальнику. Судя по этому, правы были те, кто хвалил Карташова, а не их противники.

— Ришат Ильдарович, это полковник Гуров из Главка, — представил их друг другу начальник отдела. — Его направили к нам помочь по делу Симутенкова. Введите в курс дела и оставайтесь в его распоряжении столько, сколько товарищу полковнику потребуется.

— Есть, товарищ полковник! — вытянулся в струнку капитан.

— Бросьте, Ришат Ильдарович, — поморщился Карташов. — Насколько я понял, Лев Иванович сюда пришел не наше знание уставов и обязанностей проверять, а помочь в раскрытии непростого дела. Давайте без формальностей в общении обойдемся.

Затем он повернулся к Гурову:

— Лев Иванович, с вашего позволения, я пойду своими делами заниматься. Если буду нужен, знаете, где меня найти.

Шайхутдинов отнесся к приходу сыщика из Главка настороженно и, несмотря на предложение своего начальника избегать формализма, держался с Гуровым сухо и подчеркнуто вежливо. Было очевидно, что капитану неприятно и неловко оттого, что наверху посчитали его неспособным самостоятельно раскрыть ограбление и прислали «учить его жизни» полковника из Главка. Впрочем, Шайхутдинов прекрасно знал о громких делах, которые раскрывал Гуров, и это заставило его с интересом наблюдать, как тот начинает разбираться в непростом преступлении.

Гуров особого внимания на реакцию капитана не обращал. Он уже привык к тому, что большинство следователей болезненно воспринимает вмешательство сотрудников Главка в ведомые ими дела, поэтому углубился в изучение материалов, игнорируя косые взгляды Шайхутдинова.

Судя по документам, квартиру Симутенкова взяли действительно очень чисто. Ни один замок не был взломан, и грабители нигде не использовали отмычек. Пропаж ключей также не было зафиксировано, а каким образом преступникам удалось сделать дубликаты всех ключей, следователям установить не удалось. Впрочем, по утверждениям потерпевшего, дубликаты всех ключей хранились в доме, и если об этом удалось узнать грабителям, то им мог понадобиться лишь один ключ — от входной двери. Они были только у четырех человек: самого Симутенкова, у его жены и дочки, а также у домработницы. Все в один голос утверждали, что за пределами квартиры с ключами никогда не расставались и дубликатов с них не делали.

Домработницу Шайхутдинов проверил особенно тщательно, но ничего подозрительного не обнаружил. Бывшая учительница начальных классов никаких конфликтов с законом не имела. Все ее окружение тоже подозрений не вызывало, и никаких необъяснимых денежных поступлений в последние месяцы она не получала.

Вообще, по версии Шайхутдинова, главными подозреваемыми были домработница Симутенковых и их дочь Полина, которая постоянно вытягивала из родителей деньги, нигде не работала и вообще была «асоциальным типом»: любила мотаться по ночным клубам, меняя любовников как перчатки, и заводила подозрительные знакомства. А у домработницы Прокофьевой был больной сын, на лечение которого требовались немалые деньги.

Впрочем, алиби у обеих дам было железобетонным. Всех их знакомых Шайхутдинов проверить не успел, да это, по мнению следователя, и не требовалось, так как перед подъездом, в котором жила семья Симутенковых, стояла камера видеонаблюдения. Капитан приложил к делу видеозаписи и фотографии всех, кто в тот день входил внутрь и выходил из подъезда. Среди этих людей никого из знакомых двух женщин не оказалось. По крайней мере, ни они сами, ни люди из их окружения таковых не опознали.

Роману, сыну чиновника Минэкономразвития, Шайхутдинов времени уделил немного. Молодой человек возглавлял довольно крупное кондитерское предприятие, в деньгах не нуждался, в порочащих связях замечен не был, а в день ограбления вообще находился в Казахстане, в деловой командировке.

По опознанию тех, кто в тот день заходил в подъезд дома чиновника, капитану пришлось проделать довольно большую работу. Дело в том, что в то время, когда могло произойти ограбление квартиры, один из жильцов подъезда праздновал свой день рождения. Гостей у него было достаточно много (около 20 человек), и не все они приходили и уходили в одно время.

Никто из приятелей именинника знаком с Симутенковыми не был и никогда у них в квартире не бывал. У некоторых из них, конечно, были небольшие проблемы с законом, но все они сводились к неоплаченным штрафам, алиментам или незначительным хулиганствам. Входили и уходили гости одинаковыми группами, и лишь одна дама осталась на ночь. Виновник торжества, да и другие гости опознали всех, кто был на празднике, и заверяли, что из квартиры никто не отлучался. А согласно их показаниям, время прихода и ухода с вечеринки у всех примерно совпадало с моментом их попадания на камеру видеонаблюдения. В общем, возможности ограбить квартиру Симутенковых никто из них не имел.

Гурову пришлось признать, что Шайхутдинов проделал хорошую работу. Память сервера, на который пересылалась информация камеры видеонаблюдения, хранила записи лишь последних пяти дней. Капитан просмотрел их все и проверил тех, кто бывал в подъезде за это время. Некоторые из визитеров приходили к Симутенковым, и их опознали. Но никто из гостей семьи чиновника не имел необходимой информации о том, где и как хранятся ценности, да и возможности ограбить квартиру у них не было.

Приходили в подъезд гости и к другим жильцам, работники ЖКХ и иных служб, почтальоны и иные служащие. Никто из этих лиц к Симутенковым не заходил, работ в их квартире никаких не проводилось, да и мало-мальски серьезных подозрений эти люди попросту не вызывали. Мотивов и способов ограбить квартиру чиновника у них тоже не было. Создавалось впечатление, что вор влетел в форточку или просто в квартиру телепортировался. Впрочем, окна и балконы Шайхутдинов тоже проверил, хотя попасть через них к Симутенковым было весьма проблематично. Открыть их снаружи оказалось невозможным, а все стекла были целы и не заменялись с момента установки.

— Да уж, действительно, мистика какая-то получается, — хмыкнул Гуров, когда закончил изучение материалов дела. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

— Что собираетесь предпринять, товарищ полковник? — осторожно поинтересовался Шайхутдинов.

— Сначала осмотрю место преступления, а потом будет видно, — ответил Лев и подхватил пальто. — А вы, капитан, соберите мне информацию, какие технические работы проводились в подъезде за последний месяц-полтора до ограбления.

— Зачем? — удивился следователь. — Все люди, кто в тот день заходили в подъезд, опознаны. И к техслужбам они никакого отношения не имеют.

— Ришат Ильдарович, вы данные соберите, а потом мы посмотрим, для чего они нам пригодятся, — спокойно ответил Гуров и вышел из кабинета.

Симутенковы жили недалеко от отдела полиции — в Брошевском переулке, почти рядом с Покровским монастырем, и он решил прогуляться до них пешком: это давало время проанализировать полученную информацию. Перед тем как покидать ОМВД, Гуров позвонил потерпевшему и выяснил, что в квартире сейчас находится его супруга. Симутенков уже знал, что Орлов поставил на расследование ограбления его квартиры именно Гурова, и стал набиваться на личное знакомство. Лев ответил, что пока в его присутствии он не нуждается, а просто хочет осмотреть квартиру, поэтому Симутенкову нет надобности отпрашиваться со службы и срочно мчаться домой. Тот с его доводами не согласился и пообещал подъехать в течение 15–20 минут.

Гуров уже понимал, что тот, кто совершил ограбление квартиры, был прекрасно осведомлен и о ее планировке, и о том, какие именно ценности в ней хранятся, и о распорядке жизни ее жильцов. Получить эту информацию можно было только двумя способами: либо по рассказам кого-то из членов семьи и домработницы, либо долгое время наблюдая за тем, что происходит внутри.

Оба варианта он не исключал и считал, что у Шайхутдинова было достаточно оснований, чтобы подозревать Полину. Девушка могла после одной из пьянок кому угодно разболтать информацию, а потом об этом даже не вспомнить. А за происходящим в квартире можно было наблюдать как снаружи, так и изнутри. Согласно отчетам криминалистов, камер видеонаблюдения внутри дома не было. Но это не значит, что их не могли сначала установить, а во время ограбления — снять. Хотя в этом случае их могли заметить жильцы, и тогда все планы преступников провалились бы еще задолго до финальной стадии. Гуров собирался проверить обе версии и только тогда делать какие-то выводы.

Светлана Семеновна Симутенкова выглядела скорее дочерью чиновника, чем его женой. Конечно, Лев лично не был знаком с одноклассником Орлова, но его возраст и так был очевиден. А вот жена у Симутенкова выглядела лет на тридцать максимум. Он не думал, что женщина окажется так молода, и свое удивление ее внешностью скрыть не успел. Она это заметила и рассмеялась:

— Нет, мне значительно больше лет, чем вы подумали, хотя и меньше, чем предполагали изначально. Буду считать ваш взгляд комплиментом! Муж предупредил, что вы приедете. Проходите. Чай, кофе или что покрепче? Только не говорите, что на службе не пьете вообще. Рюмочку коньяка всегда можно выпить, а спаивать вас я не собираюсь. Не люблю слишком пьяных мужчин.

— Я их тоже не очень люблю, — отшутился в ответ Гуров. — Разрешите, я сначала осмотрю квартиру, а чаи будем гонять, когда ваш муж подъедет. Мне вас обоих опросить придется, вот за разговором и почаевничаем.

Симутенкова еще раз улыбнулась и провела его в спальню, где внутри платяного шкафа был спрятан сейф. Само потайное хранилище Гурова интересовало мало. Он прекрасно понимал, что ничего большего, чем обнаружили на нем эксперты, ему там найти не удастся. Он бегло осмотрел его лишь для того, чтобы понять устройство замка, а затем осмотрелся по сторонам. Запор на сейфе был кодовым, и увидеть, как набирают шифр, со стороны было невозможно. Чтобы узнать код замка, либо камеру наблюдения нужно было устанавливать в шкафу, либо узнавать его, допрашивая владельцев квартиры. Следов от камеры видеонаблюдения в шкафу Лев не обнаружил и, повернувшись к хозяйке, спросил:

— К вам в последние месяц-полтора перед ограблением приходили в квартиру посторонние?

— Трудно сказать, — задумчиво проговорила Симутенкова. — Это же почти полгода назад было. Разве вспомнишь так, с лету?

— А вы постарайтесь. Может, ремонтники какие-то были, проверяющие?.. Торговцы, сектанты?

— Ну! Сектантов я уже давно только по телевизору вижу, да и торговцы по квартирам больше не шастают: трудно ключи от домофонов подбирать, — улыбнулась женщина. — А с проверкой, да, приходили. Где-то за месяц до ограбления. Из пожарной охраны или еще откуда-то, я не помню. Вентиляцию на кухне и в ванной проверяли.

— Сюда не заходили? — поинтересовался Лев, обводя взглядом спальню.

— Нет, — отрезала Симутенкова. — Тут вентиляции нет, им тут и делать нечего.

— А ваша дочь часто в квартиру гостей приводит? Сын, как я понимаю, не с вами живет.

— Они не мои дети. Их мать пять лет назад умерла. Но гости у Полины здесь не часто бывают, отец запрещает ей устраивать вечеринки. Она вообще предпочитает дома только ночевать, если это так можно назвать. Приходит под утро, спит до обеда, потом перекусит немного и убегает. Они даже с отцом практически не видятся последние годы, только по праздникам.

— Значит, отношения у них не самые лучшие? — сделал вывод Гуров.

— Ивану много работать приходится, и времени на детей не хватает, — вздохнула Симутенкова. — Да они уже и взрослые, каждый своей жизнью живет. К тому же Полина после смерти матери сильно изменилась, стала не совсем правильный образ жизни вести, и уговоры отца на нее не действуют. А когда Иван на мне женился, она и вовсе с ним практически разговаривать перестала.

— Вы сказали, что характер Полины изменился после смерти матери. Получается, вы были с ней знакомы и до этой трагедии?

— Да. У нас с Тамарой, матерью Полины, были приятельские отношения, и я довольно часто бывала у нее в гостях, — чуть прикусив губу, ответила Симутенкова. — После ее смерти я помогала семье, как могла, ну и у нас с Иваном возникла взаимная симпатия. Года через два после того, как Тамару похоронили, мы с ним решили пожениться. А что, наши отношения внутри семьи как-то касаются ограбления квартиры?

— Пока не знаю, — ответил Гуров. — На данный момент информации о ваших семейных делах мне достаточно. Покажите, пожалуйста, из каких еще комнат были совершены кражи.

Всего в квартире оказалось пять комнат, не считая кухни. Грабители побывали в двух из них — спальне супругов Симутенковых, где забрали деньги, драгоценности жены и ценные бумаги, и гостиной, откуда взяли коллекцию часов. Теоретически вести наблюдение за семьей чиновника можно было и из окон дома напротив. Оттуда можно было увидеть и где хранится коллекция часов, и где Светлана держит свои драгоценности. Вот только узнать содержимое сейфа и ценность украденных вещей можно было, либо побывав в самой квартире, либо расспросив кого-то из тех, кто об этом осведомлен.

— Что вы знаете о друзьях вашей падчерицы? — спросил Лев у Светланы, когда закончил осмотр комнат.

— Вы тоже ее подозреваете? Этот татарин-следователь такие же вопросы задавал.

— Я пока никого не подозреваю, но и ничего не исключаю. Так что там с друзьями?

— Я знаю только нескольких подруг Полины, с которыми она общалась еще до смерти матери, — с легким раздражением ответила Симутенкова. — Со своими новыми друзьями она ни меня, ни даже отца знакомить не собирается. Мне она даже не рассказывает, где по вечерам бывает и как проводит время…

Возможно, женщина еще что-то хотела добавить, но в этот момент повернулся ключ во входной двери, и в квартиру почти бегом ввалился ее муж, сразу же бросившись с протянутой рукой к Гурову. Вполне возможно, это не было его типичным поведением, но при знакомстве с полковником Симутенков выглядел слегка заискивающим.

Чиновник из Минэкономразвития с порога начал его нахваливать, расписывая, сколько хорошего он слышал о его профессионализме, и посетовал, что такого специалиста сразу не поставили на это сложное дело. А потом прямо выложил, что обязательно щедро отблагодарит и самого Гурова, и генерала Орлова, как только украденные у него вещи будут найдены. При этом чиновник даже и тени сомнения не выказал в том, что преступников вскорости арестуют.

Выслушав эту бурную тираду, Гуров поморщился и спросил:

— А почему вы так уверены, что грабителей было несколько?

— Ну, Лев Иванович! Тут не нужно и сыщиком быть, чтобы понять, что такое ограбление в одиночку не провернуть, — рассмеялся Симутенков. — Кто-то должен был информацию собрать, кто-то проникнуть в квартиру, кто-то записи камеры видеонаблюдения подчистить, и так далее. В общем, тут целая банда орудовала!

— Не обязательно, — покачал головой Лев. — По наводке вашу квартиру и один человек мог спокойно взять.

— Вы тоже на Полину намекаете? — вздохнул чиновник. — Я уверен, что это не она. Полина хоть и девочка с характером, но родному отцу вредить не будет.

— Я никогда и ни на что не намекаю, как и заранее ни с кого подозрений снимать не собираюсь. Даже с вас, — отрезал Гуров. — Лучше расскажите, что вы знаете о друзьях Полины и ее образе жизни.

Практически ничего нового к тому, что рассказала Симутенкова о падчерице, он от ее отца не услышал. Иван Родионович также был мало осведомлен об окружении своей дочери, о людях, что в последнее время находятся рядом с ней. Единственное, что он рассказал Гурову, это перечень увеселительных заведений, в которых она бывает. Оказалось, что Симутенков посылал своего водителя проследить за дочерью, но та довольно быстро заметила за собой «хвост» и устроила отцу по этому поводу серьезный скандал. С тех пор чиновник даже не пытался предпринять каких-либо попыток, чтобы как-то выяснить, где и с кем бывает его дочь.

— Что вы скажете о своей домработнице? — поинтересовался Гуров после того, как Симутенков закончил свой рассказ о похождениях Полины.

— Лев Иванович, районный следователь уже задавал мне эти вопросы, — возмутился тот. — К чему все повторять по два раза?

— Давайте, я вам не буду объяснять, как именно делаю свою работу и почему задаю те или иные вопросы. Либо вы выполняете мои требования, либо я оставляю это расследование до тех пор, пока меня на него официально не назначат. А я вас уверяю, что шансов для этого почти никаких.

— Да я не против отвечать, — стушевался Симутенков. — Просто иногда мне непонятна ваша логика.

— А вам и не требуется ее понимания, — сухо заверил чиновника Гуров. — А на деле она проста: вы помогаете мне, тогда и я помогаю вам. Насколько мне известно, гражданка Прокофьева у вас работает второй год?

— Да. Анну Васильевну нам порекомендовала моя подруга, — вместо мужа ответила Светлана. — Она когда-то училась у Прокофьевой, и, узнав, что та ищет подработку, чтобы оплачивать лечение своего сына, предложила ее мне. Мы как раз искали домработницу, поскольку старую уволили.

— А в чем была причина ее увольнения?

— Она воровала, — ответила Симутенкова, но муж тут же оборвал ее:

— Светочка, ну зачем ты опять начинаешь мусолить эту тему? Тем более при следователе.

— А что тут такого? — возмутилась Светлана. — Разве я вру?

— На самом деле, тут все сложно, и заявления в полицию мы не подавали, — повернулся чиновник к Гурову. — Жена стала замечать, что из холодильника пропадают некоторые продукты, очень быстро заканчиваются всяческие чистящие средства, а Полина не смогла найти какие-то свои не слишком дорогие украшения. Я говорил, что свои побрякушки дочь могла просто потерять, а в пропаже продуктов нет ничего страшного, но Светлана потребовала уволить домработницу. Я не стал из-за этого ссориться с женой. Щедро оплатил работу Натальи Андреевны и попросил ее больше не приходить к нам. Вот и все.

— Ясно, — хмыкнул Лев. — Дайте мне данные вашей домработницы, в том числе адрес и телефон.

Глава 2

Из разговора с потерпевшими Гуров практически ничего нового не узнал. Симутенков назвал все те же адреса увеселительных заведений, которые любила посещать его дочь, что уже были в материалах уголовного дела. Правда, там не было информации о том, что заботливый папаша устроил слежку за дочерью, но большой ценности эти данные не имели.

А вот Скворцову Наталью Андреевну, бывшую домработницу Симутенковых, нужно было проверить. Тем более что, по словам хозяина ограбленной квартиры, замки после ее увольнения они не меняли. Женщина вполне могла до своего увольнения сделать дубликаты ключей к ним, да и код от сейфа могла знать. Она была прекрасно осведомлена о ценностях, которые хранятся в доме. Конечно, с момента ее увольнения прошел слишком большой срок и вряд ли она так долго вынашивала план мести своим обидчикам, но женская логика далеко не всегда понятна мужчинам, и проверить Скворцову как одну из подозреваемых в любом случае нужно было обязательно.

Гуров был уверен, что бывшая домработница лично в ограблении квартиры участия не принимала, поскольку камеры видеонаблюдения ее в день ограбления не зафиксировали. Но Скворцова могла проговориться кому-то о богатстве чиновника, или же, если действительно имела склонность к воровству, уговорила кого-то из своих знакомых пойти на ограбление. И пока он не убедится в обратном, снимать с нее подозрения нельзя.

Дополнительным доводом в пользу первоочередности проверки Скворцовой на наличие или отсутствие у нее алиби был еще и тот факт, что проживала бывшая домработница семьи чиновника в соседнем с ним доме, прямо через дорогу. Именно поэтому Лев, без предварительного звонка, решил сразу направиться к ней.

Наталья Андреевна оказалась немного полноватой пенсионеркой, выглядевшей немного моложе своих лет. Она почему-то совсем не удивилась визиту сотрудника полиции и тому, что у него оказались вопросы относительно ее периода работы в домохозяйстве чиновника. Пригласив Гурова в очень опрятную, пусть и старомодно обставленную квартиру, Скворцова уселась на стул и внимательно посмотрела на него, ожидая вопросов.

— Вам что-нибудь известно о недавнем происшествии в квартире вашего бывшего работодателя? — задал Лев вопрос, усаживаясь напротив нее.

— А что там еще произошло? — заинтересовалась Скворцова.

— А вам что-то известно о нескольких происшествиях?

— Из последних происшествий, которые произошли в этой семье, мне известно только о смерти Тамары Леонидовны и о том, что Полиночка пошла вразнос, а до этого никому нет дела, — поджав губы, ответила бывшая домработница. — У них что-то еще случилось?

— Что вы знаете об ограблении квартиры Симутенковых? — задал новый вопрос сыщик, внимательно вглядываясь женщине в глаза.

— Боже мой! Накаркали они все-таки на свою шею! — воскликнула Скворцова.

— В каком смысле? — не понял Гуров. — Они кому-то говорили, что их хотят ограбить?

— Насчет этого я ничего не знаю, а вот меня в воровстве эта вертихвостка обвиняла, — ответила пенсионерка. — Продукты я у нее, видите ли, из холодильника ворую! Можно подумать, я с голодного Поволжья сюда приехала, или на дворе гнилые 90-е стоят!

Скворцова охотно рассказала Гурову свою версию событий. По ее мнению, новая жена чиновника невзлюбила ее еще тогда, когда Тамара была жива. Бывшая домработница заподозрила, что она крутит роман с Симутенковым, и пообещала Светлане, что все расскажет его жене, если та не прекратит увиваться вокруг чиновника. Рассказать о своих подозрениях она так никому и не успела, а сразу после смерти Тамары Светлана начала настраивать Симутенкова против домработницы, нанятой его покойной женой. Когда ей это не удалось, она попросту выдумала историю с пропадающими продуктами и заставила мужа уволить старую прислугу.

— Значит, об ограблении квартиры Симутенковых вы ничего не слышали? — терпеливо дослушав пламенную речь бывшей домработницы, спросил Лев.

— Представьте себе, нет! — язвительно ответила Скворцова. — Москва хоть и большая деревня, но не настолько она село, чтобы я о каждом шорохе в квартире соседей знала. У нас даже дворы на разные стороны улицы выходят, чтобы меня заподозрить в том, что я всякие сплетни собираю.

Гуров встал и, подойдя к окну, посмотрел на противоположный дом.

— А разве это не окна квартиры Симутенковых? — спросил он, увидев знакомые занавески, которые получасом ранее наблюдал в спальне у чиновника.

— Может быть, — не поднимаясь со своего места, проворчала Скворцова. — Только я не дряхлая любопытная бабка, чтобы у окошек сидеть и за чужими квартирами подсматривать.

— Так я и не обвиняю вас в шпионаже, — рассмеялся Лев. — Просто, может, вы случайно видели в их квартире посторонних?

— Какие посторонние! — фыркнула бывшая домработница. — После того как эта мегера там поселилась, к ним даже Полинины подруги приходить перестали. У них, по-моему, вообще в гостях никого не бывает. По крайней мере, я никого не видела. Конечно, я не часто на их окна внимание обращаю, но если попадутся мне случайно на глаза, кроме Светланы, Ивана, Полины и их новой домработницы, там вообще никого не видела… Хотя нет, видела там однажды незнакомого мужчину. Ходил как у себя дома. Видимо, новый любовник этой стервы Светки.

— Когда это было? — встрепенулся Гуров.

— А я помню? Несколько месяцев назад. Точнее не скажу. Да, вы дату у их соседей можете уточнить, там праздник какой-то отмечали. С балкона фейерверки запускали.

— А вот это уже интересно…

Гуров достаточно хорошо за годы службы научился разбираться в психологии человека, чтобы почти с самого начала разговора понять, что пенсионерка так и не простила новой жене Симутенкова старое обвинение в воровстве. Даже несмотря на то, что ее работодатель, по его словам, выплатил ей щедрую компенсацию и за это обвинение, и за последующее увольнение.

Он чувствовал, что Скворцова ни физически, ни психологически не была способна на преступление, но проверить все факты ее биографии, касающиеся последующей вслед за увольнением жизни бывшей домработницы, был обязан. А для того чтобы обострить память женщины и относительно того, что она, возможно, видела в квартире чиновника предполагаемого квартирного вора и относительно всего, что произошло с ней за последний год, Лев решил сменить тему разговора и расспросил Скворцову о том, как она работала в квартире чиновника, какие обязанности исполняла, какие взаимоотношения были между ней и Симутенковыми, а также между членами семьи. Где хранились в доме ценности, и кто имел к ним доступ, как часто в квартиру приходили гости, и не говорил ли чиновник о каких-то врагах и недоброжелателях. На все вопросы он получал вполне подробные ответы, которые, впрочем, пока картину преступления никак не проясняли.

— А вы сами часто рассказывали своим знакомым о том, что творится в семье вашего бывшего работодателя? — поинтересовался он.

— Во-первых, молодой человек, я не болтливая особа. Если бы не ваша должность, я бы с вами даже обсуждать Ивана и его семью не стала, — отчитала его Скворцова. — Во-вторых, подруг у меня мало, да и возраст не тот, чтобы часто в гости мотаться. Бывало, конечно, на эмоциях, расскажу вкратце какой-нибудь эпизод, но не более того. А в-третьих, детей у меня нет. Поэтому моими переживаниями в личной жизни и на работе некому интересоваться, и делиться мне ими тоже практически не с кем.

— А в то время, пока вы работали у Симутенковых, ни вы, ни кто-то из членов семьи ключи не терял?

— На моей памяти такого не было, — покачала она головой. — Если кто-то и терял ключи, мне об этом ничего не известно. У них дубликаты от всех ключей хранились в отдельной шкатулке, но пока я там работала, никто из семьи их оттуда не брал.

— Тогда почему вы решили, что в тот день кто-то чужой в доме находился? — поинтересовался Гуров. — Раз ключи никто не терял, то и постороннему туда попасть трудно. Замки я сам видел. Их просто так не вскрыть.

— Я, может быть, и не очень хорошо уже вижу, но Симутенковых прекрасно знаю и даже издалека ни с кем их не перепутаю, — снова с недовольством произнесла Скворцова. — Тем более что в квартире ходил мужчина, и это точно не Иван. Ваня полноватый, лысоватый и невысокий, а этот был худощавый, среднего роста, да и движения у него были быстрые, но плавные, какие у спортсменов бывают. А Иван, как зажравшийся кот, медленно и лениво двигается.

— Может быть, вы еще и лицо незнакомого визитера рассмотреть смогли? — без надежды на успех спросил Лев.

— Молодой человек, я сказала, что достаточно хорошо вижу, но зрение у меня не орлиное, чтобы я через дорогу лицо человека рассмотреть могла, — фыркнула пенсионерка. — И хотя он свет в квартире зажигать не побоялся, к окнам близко все равно не подходил. По фигуре и движениям, наверное, смогла бы узнать, а вот в лицо этого гостя не видела. Думаете, это он Симутенковых обворовал?

— А почему вы вообще в тот вечер на их окна смотреть стали?

— Я же сказала, что соседи петарды и фейерверки с балкона запускали, — устало пояснила Скворцова. — Грохот стоял, вот я и посмотрела, что снаружи происходит. Тогда и заметила, что у Симутенковых кто-то по квартире ходит. Я сначала подумала, что это Полина, и лишь потом поняла, что какой-то мужик.

Больше ничего полезного от бывшей домработницы чиновника Гуров узнать не смог, зато окончательно уверился в том, что к ограблению квартиры Симутенковых она никакого отношения не имеет. Конечно, нельзя было окончательно исключать вариант того, что пенсионерка водит его за нос, но Лев почти не сомневался в том, что женщина была в беседе с ним абсолютно искренна. По крайней мере, никаких противоречий в ее показаниях он найти не смог. Возможно, Скворцову нужно будет проверить тщательней, но лишь в том случае, если для этого появится повод. А пока Лев решил пообщаться с Полиной.

В материалах дела о девушке почти не было информации, за исключением номера ее телефона и того факта, что она могла подтвердить свое алиби. Никакой личной информации она Шайхутдинову не предоставила — ни о друзьях, ни об увлечениях, ни о том, где ее обычно можно найти. Может быть, просто не захотела рассказывать следователю о том, что скрывала от семьи, а может быть, капитан ее и не спрашивал — все-таки главной подозреваемой в этом деле девушка не числилась. Выйдя от Скворцовой, Лев сразу же набрал номер Симутенковой-младшей.

— Полина Ивановна, полковник Гуров из Главка вас беспокоит, — официально представился он. — Мне нужно с вами побеседовать.

— Беседуйте, — спокойно ответила девушка.

— Не по телефону.

— А у меня нет желания с вами встречаться, — невозмутимо проговорила Полина.

— Давайте не будем усложнять ситуацию и портить отношения друг с другом, которые еще вообще не начались, — не прореагировал на ее выпад Гуров. — Я не хочу вас принуждать ко встрече со мной, а на уговоры у меня нет времени. Мне нужно лишь пару десятков минут вашего внимания. Думаю, в ваших же интересах помочь отцу вернуть украденные средства. От Натальи Андреевны я слышал, что раньше вы были вполне благоразумной девушкой…

Несколько секунд в трубке царило гробовое молчание.

— Наталья Андреевна была права, я действительно раньше считалась благоразумной, — с горькой усмешкой произнесла Полина после паузы. — По большому счету, на украденные у папеньки деньги мне плевать: еще заработает. Но вы мне ничего плохого не сделали и осложнять вам вашу работу было бы неблагоразумно с моей стороны. Я постараюсь побыть благоразумной полчаса, поэтому буду ждать вас в ресторане на улице Косыгина, неподалеку от смотровой площадки Воробьевы горы. Часа, чтобы добраться туда, вам хватит?

— Вполне, — ответил Лев и отключил связь.

На Воробьевых горах вовсю гулял ветер. И летом, и зимой Москва со смотровой площадки выглядела куда более привлекательно, чем в это серое, невзрачное время года. Деревья в природном парке, тянувшемся до Москвы-реки, выглядели озябшими и тоскливыми, и вообще все вокруг казалось унылым, промозглым и брошенным на произвол судьбы. Гуров поднял воротник пальто и торопливо зашагал к ресторану, в котором ему назначила встречу Симутенкова.

Полина оказалась девушкой совершенно посредственной. Не худая, не полная, не высокая, не низкая, не красавица, но и не дурнушка. Может быть, девушка выглядела бы более привлекательной, если бы не следы длительного загула на лице: нездоровая бледность, круги под глазами, отекшие веки и покрасневшие белки глаз. Гуров никогда не понимал тех людей, кто, оказавшись в трудной жизненной ситуации, опускает руки и начинает проматывать собственную жизнь. Он сам был бойцом, не умеющим сдаваться, и уважал таких же людей, поэтому невольно почувствовал к Полине некоторое презрение, смешанное с жалостью.

— Еще раз здравствуйте, Полина Ивановна, — проговорил Лев, присаживаясь за столик к девушке и окидывая взглядом почти пустой зал ресторана.

— Поли, — поправила его Симутенкова. — Можно называть меня просто Поли.

— Как скажете. Оценивать красоту имен — не мой курятник. Перейдем сразу к делу. Я хочу знать, кому из своих друзей вы рассказывали о том, что хранится в вашей квартире?

— О том, что у меня богатый отец, знают все, — пожала она плечами. — А о том, что именно у него есть… было, даже я не знаю…

— То есть о том, что отец хранит дома приличные суммы денег и коллекцию дорогих часов, вы друзьям не рассказывали?

— Нет, — хмыкнула Полина. — Их такие вещи не интересуют.

— Отлично. Вот я сам ваших приятелей об этом и спрошу. — Лев протянул ей блокнот и ручку и добавил: — Пишите сюда имена и адреса тех, с кем обычно проводите время.

— С какого перепугу? — возмутилась девушка, резко отстраняясь от блокнота, словно тот мог ее укусить.

— А с такого! — ответил Гуров. — Вы, Полина Ивановна, в настоящий момент главная подозреваемая в организации ограбления собственной квартиры. И если не желаете, чтобы вас допрашивали в следственном изоляторе, придется сделать так, как я прошу. Или вы подельников укрываете?

— Да что вы такое говорите? — снова возмутилась Полина, мгновенно оказавшись на ногах. — Если вы эту сучку Светку слушаете, мне с вами больше не о чем разговаривать.

— Сядьте за стол! — жестко приказал Лев.

Девушка несколько секунд гневно смотрела прямо ему в глаза, затем потупилась и присела на самый кончик стула, словно провинившаяся школьница, которую отчитывал строгий директор. Гурову вдруг стало жалко ее, он даже немного устыдился своего резкого тона и, улыбнувшись, примирительно произнес:

— По-моему, разговор мы не совсем удачно начали, но — что выросло, то выросло. Полина, мне просто нужна ваша помощь. Я не думаю, что вы намеренно организовали ограбление собственного отца, но случайно оброненные фразы могли его спровоцировать. Именно поэтому мне нужно проверить все ваше близкое окружение. Кстати, почему вы решили, что Светлана Семеновна считает, что именно вы помогли ограбить собственный дом?

— А кому еще это могло в голову прийти? Она уже выжила из дома Наталью Андреевну, которая мне как родная бабушка была. Отдалила отца от брата, а теперь и за меня принялась. Она хочет нас всех в глазах отца очернить, чтобы самой все его имущество захапать. Эта сучка на все пойдет. Я почти уверена, что именно она и организовала это ограбление.

— Почти?

— Ну, у меня еще чуточку осталось того здравомыслия, о котором вы упоминали, — грустно улыбнулась Полина. — Доказательств у меня нет, поэтому я и вынуждена говорить «почти уверена».

Девушка изложила Гурову свою версию событий последних лет. Светлана ей вообще никогда не нравилась. Полине она казалась хитрой и лживой обманщицей, которая во всем пытается найти свою выгоду. Она не одобряла дружбу матери с ней, но поделать ничего не могла. А после смерти мамы, заметив невероятные усилия Светланы, направленные на то, чтобы завлечь в свои сети отца, устроила ему скандал, который дал обратный результат. Симутенков просто решил, что девушке нужно больше женского внимания, и позволил Светлане постоянно находиться в их доме. Естественно, Полина ничуть не удивилась, когда ее поставили в известность о свадьбе, но с тех пор отдалилась от отца, практически перестав с ним общаться.

Вроде бы Полина рассказывала свою историю абсолютно искренне, но Гурову казалось, что девушка излагает ее, как содержание какой-то «мыльной оперы», которые она насмотрелась по телевизору: о злой мачехе и несчастной падчерице, поэтому так и не смог до конца ей поверить.

Вот тут, впервые с того момента, как он занялся расследованием ограбления квартиры, Лев пожалел о том, что сейчас рядом нет жены. Строева всегда отличалась большой чуткостью к любым оттенкам лжи и могла бы дать мужу совет, как воспринимать рассказ Полины. К тому же актриса мыслила весьма неординарно и иногда обращала внимания на те мелкие детали, которые даже он, сыщик с огромным опытом, не всегда сразу замечал. Вполне возможно, девушкой просто двигала ревность к отцу, и большая часть ее обвинений в адрес Светланы являлась вымыслом. А вот единственным реальным доводом в их пользу была некрасивая история с увольнением домработницы. Но, как обычно, окончательные выводы Гуров делать не спешил.

— А почему все-таки вы решили, что Светлана Семеновна может быть причастна к ограблению? — вернулся Лев к тому, зачем, собственно, и пришел на встречу с Полиной.

— Подробностей расследования я не знаю, но слышала, что говорит об этом отец, — усмехнулась девушка. — По его словам, ваши коллеги не нашли никаких следов преступников. Получается, ограбление провернул кто-то из своих. Я этого не делала. Зачем отцу могло понадобиться грабить самого себя, ума не приложу. Ромке это тоже на фиг не нужно, да он у нас дома последний раз был, когда маму хоронили. Остаются только Анна Васильевна и Светлана. Домработница выглядит доброй и заботливой, но я не забыла, что ее именно Светка к нам притащила. В любом случае даже если это Анна Васильевна провернула, без новой Симутенковой тут не обошлось.

— А зачем ей это понадобилось? — с иронией в голосе спросил Лев.

— А чего тут неясного? — удивилась Полина. — Деньги присвоить, а меня подставить. Вы ведь грабителя все равно не найдете, знаю я, как у нас полиция работает, а на меня тень подозрения навсегда ляжет. Я же аморальный образ жизни веду, нигде не работаю, вот и решила отца грабануть.

— А на что вы живете, кстати?

— А вам какая разница? Проституцией зарабатываю! — вспылила Симутенкова. — Мама мне по завещанию деньги оставила. Пока их хватает.

— А что будет, когда они закончатся?

— А вас это каким боком касается?! — вновь вспылила она. — Это мои личные проблемы.

— Согласен, — кивнул Гуров, сохраняя спокойствие. — Давайте вернемся к нашим баранам, то бишь к вашим друзьям. Мне нужны имена и адреса.

— Вы правы, большинство из них действительно бараны, — с сарказмом рассмеялась Полина.

На этот раз она сопротивляться не стала и записала в блокнот около десятка фамилий, большинство из которых принадлежали девушкам. Даже любезно пояснила, что большую часть времени проводит у двух своих подруг, за проживание которых она оплачивает больше половины арендной стоимости съемной квартиры. Симутенкова пояснила, что обе учатся на последнем курсе одного из столичных вузов и днем, прогуливая лекции, спят без задних ног. Вечером они либо идут вместе в какой-нибудь клуб, либо Полина отправляется туда одна. А вот ночевать все же предпочитает дома, чтобы «быть в курсе семейных дел».

Гурову такой образ жизни показался странным и малопонятным, хотя найти кое-какие логические объяснения ему он мог. Во-первых, девушка таким образом выражала собственную независимость от отца, которого она, судя по всему, считала предателем, и одновременно контролировала все происходящее в семье. Во-вторых, она докучала мачехе, не давая ей возможность почувствовать себя полноценной хозяйкой. А в-третьих, своим поведением вызывала чувство вины у папаши.

Впрочем, у избранного Полиной образа жизни могли быть и совершенно иные объяснения. Ясно было только одно: списывать со счетов девушку рановато. Симутенкова-младшая вполне была способна организовать кражу из собственного дома, чтобы насолить отцу, а заодно и пополнить быстро тающие сбережения, доставшиеся ей от матери. Но, несмотря на это, ей удалось укрепить в душе Гурова подозрения к новой жене чиновника, которые появились у него с самых первых моментов личного знакомства со Светланой, а затем дали серьезные ростки после беседы с бывшей домработницей Симутенковых. Проверить прошлое новой жены чиновника тоже не помешает.

Гуров понимал, что тех двух дней, которые он намеревался посвятить расследованию ограбления, совершенно точно не хватит для того, чтобы дать в руки Шайхутдинову достаточно ниточек для самостоятельного раскрытия преступления. Вместо того чтобы сузить круг подозреваемых, Лев его еще больше расширил, и конкретных зацепок обнаружить пока не удавалось.

Исключением была информация, полученная от Скворцовой. Судя по ее описанию, квартирный вор был худощав, среднего роста и занимался спортом. Возможно, в прошлом. Конечно, под это описание могли подойти пара миллионов москвичей и еще столько же приезжих, но до сего момента у следствия не было и этого. Так что не оставалось ничего другого, кроме как продолжить собирать информацию о всех лицах, так или иначе задействованных в деле.

Гуров решил начать с самого простого. Он набрал номер старшего лейтенанта Суркова из аналитического отдела Главка, который здорово зарекомендовал себя в расследовании нескольких недавних дел, помогая ему оперативно собирать всю необходимую информацию, и попросил собрать как можно больше данных по новой жене Симутенкова. Сам Лев, чуть поразмыслив, решил наведаться в те увеселительные заведения, завсегдатаем которых была Полина. По крайней мере, пока они не начали работать в полную силу, получить необходимые данные от их владельцев и персонала будет немного проще, чем в периоды максимальной загруженности.

Все три ночных клуба, в которых любила развлекаться Полина, находились в Басманном районе Москвы, и только один из них был презентабельным и престижным. Остальные мало чем отличались от обычных ресторанов, и в них даже плату за вход не брали. Гуров решил начать свой обход с самого крупного из них, расположенного на Земляном Валу. На двери заведения красовалась табличка «Закрыто до 22.00», но его это мало интересовало. Он собирался не развлекаться, а поговорить с персоналом и посмотреть записи камер видеонаблюдения.

В клубе к Гурову отнеслись с настороженностью, если не сказать, с опаской. Старший менеджер, мужчина примерно сорока лет, с безукоризненными ухоженными руками, никак не мог понять, чего именно хочет от него полковник, и упорно твердил о том, что все разрешающие документы у заведения в порядке, последняя проверка была две недели назад, а претензий никто, ни посетители, ни всяческие комиссии, не предъявляли клубу уже целый год. Когда он завел свою шарманку во второй раз, Гуров, не выдержав, резко прервал его, сунув под нос фотографию Полины.

— Господин Грушевский, вы, кажется, меня совершенно не слушаете. Я вам повторю в последний раз, что меня нюансы работы вашей забегаловки не интересуют. Мне нужно пообщаться с персоналом, чтобы выяснить, как часто здесь бывала эта девушка, кто составлял ей компанию и насколько адекватно они себя вели. Сейчас понятнее стало?

— Ну почему же забегаловка?! — обиделся менеджер. — У нас очень престижное заведение, и здесь любят бывать очень даже известные люди. Буквально вчера у нас с компанией прекрасно провела время певица…

— А ну, стоп! — остановил его Лев. — На фотографию смотрите! Вам знакома эта девушка?

— Кажется, нет, — заморгал глазами Грушевский. — А что, это новая звезда? Она какие-то претензии к нашему клубу имеет?

— Тяжелый случай, — вздохнул Лев. — Кто сейчас находится в заведении из персонала, постоянно работающего с обычными посетителями?

— Ну, мы работаем в три смены и стараемся, чтобы персонал был всегда свежим и не выглядел замотанным, поэтому каждая из смен работает только по четыре часа, — начал давать ненужные объяснения менеджер, и это окончательно переполнило чашу терпения Гурова.

— Быстро сюда весь персонал, который сейчас находится в клубе! — скомандовал он. — Никаких возражений и вопросов! Никаких объяснений! Никаких споров!! Исполнять!!!

Менеджера сдуло из кабинета, словно ураганным ветром. Лев даже удивился, насколько расторопным оказался этот болтун, а через пару минут пришел черед поражаться вышколенности персонала. Все присутствующие сотрудники клуба, включая охрану и посудомоек, выстроились в линию перед дверью кабинета старшего менеджера. Разве что не по ранжиру встали.

— Господин полковник, все сотрудники в сборе, как вы и приказывали, — осторожно просунув голову в дверь, доложил Грушевский.

— Запускайте по одному, — распорядился Гуров, едва сдерживая смех.

С опросом сотрудников он провозился довольно долго, но не без пользы. Несколько работников клуба опознали девушку, сказав, что видят ее регулярно, два-три раза в месяц. Ничего особенного в ее поведении не заметили, за исключением того, что довольно часто, даже в компании с мужчинами, расплачивалась за выпивку она сама. А еще — обычно старалась занять один из столиков в углу зала. Выпивала довольно много, но заказывала в основном самый дешевый алкоголь. Девушки в ее компании были почти всегда одни и те же, а вот мужчины часто менялись. По словам работников ночного клуба, завсегдатаем заведения Полина стала примерно год назад.

Закончив опрашивать персонал, Лев потребовал отвести его и тех, кто опознал Симутенкову, в комнату охраны, чтобы посмотреть записи видеокамер и расспросить сотрудников о каждом, кто составлял компанию Полине во время ее визитов в это заведение. В первую очередь его интересовали молодые люди спортивного телосложения. Причем те, кто бывал в клубе вместе с Симутенковой не один раз. Таковых оказалось двое, и он потребовал от охраны, чтобы ему сделали копии этих видеозаписей.

В остальных увеселительных заведениях руководители оказались чуть понятливей, персонала меньше, а постоянных клиентов там знали не только в лицо, но и по именам и по пристрастиям. Конечно, оба клуба-ресторана таким роскошеством, как заведение на Земляном Валу, не могли похвастаться, но и цены в них были куда демократичней. Полина, видимо, прекрасно понимая, что оставленное ей матерью наследство не безразмерно, а финансовых вливаний от отца можно так и не дождаться, предпочитала чаще бывать в этих клубах, и здесь Симутенкову знали прекрасно, как и тех, кто чаще всего приходил с ней.

Двух парней с видеозаписи опознали в обоих клубах. Их звали Артем Ерышев и Леонид Филатов. Больше персонал о них не знал ничего, но и этого было вполне достаточно, поскольку оба парня были в том списке, который предоставила Гурову Полина. По словам персонала обоих клубов, парни были сравнительно спокойные. По крайней мере, буйств в заведениях не устраивали. Больше про них ничего узнать не удалось, зато Лев неожиданно выяснил, что в компании с ними часто появлялся некий Леха Горб. Ему даже предоставили видеозаписи, где новый персонаж можно было вполне отчетливо разглядеть. Странно, что в списке Симутенковой никого с похожими именами или прозвищами не было. Поначалу Гуров даже хотел вернуться к Полине и спросить ее, почему она не указала среди своих приятелей этого Леху Горба, но затем решил, что узнать это еще успеет, о том, кто такой этот мужчина и где его можно найти, расскажут Ерышев и Филатов.

Выйдя из последнего увеселительного заведения, Лев поймал себя на мысли, что, увы, уже не молод. Оказалось, что поездки на общественном транспорте могут вымотать даже его, никогда не жаловавшегося на выносливость. Ведь в прежние времена, будучи совсем еще молодым следователем, он даже не мечтал о личной машине и неутомимо мотался из конца в конец Москвы целыми сутками, иногда забывая про сон.

— Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! — слегка улыбнувшись, пообещал он самому себе и заглянул в список, предоставленный Полиной.

И Ерышев, и Филатов в отличие от Симутенковой бездельниками не были. По крайней мере, напротив фамилий обоих парней были указаны места их работы. Правда, без адресов, но установить, где именно располагаются офисы их фирм, особого труда не составит. Как любит говорить сейчас молодежь: «Гугл в помощь!» И хотя Гуров был не самым большим специалистом в пользовании компьютерной техникой, справиться с поисковиком на своем планшете он был вполне в состоянии.

Адрес фирмы, в которой работал Ерышев, оказался у черта на куличках — в Бескудниковском районе на Дубнинской улице. Лев решил, что путешествовать туда сегодня из центра столицы будет откровенным перебором. К тому же рабочий день уже практически завершился, и застать парня в офисе фирмы он может просто не успеть. Конечно, можно было позвонить ему и назначить встречу в любом удобном по расстоянию месте, но Гуров решил этого не делать.

Во-первых, он хотел пообщаться с приятелями Полины в привычной им обстановке и пока не собирался оказывать на них давление. А во-вторых, пообщаться с обоими друзьями Симутенковой, вроде бы подходящими под описание человека, которого Скворцова видела в квартире своих бывших работодателей, он попросту не успевал. А заниматься этим незначительным, навязанным Орловым, делом до поздней ночи попросту не желал.

Филатов работал значительно ближе — в фитнес-клубе на «Авиамоторной». К нему Гуров и решил отправиться. Пока добирался туда, решив на этот раз взять такси, обдумывал то, что удалось узнать за день и чего не было в материалах дела.

Для начала непричастность новой супруги Симутенкова к ограблению их квартиры выглядела уже не такой однозначной, как это следовало из выводов Шайхутдинова. И дело тут не только в том, что, по словам Скворцовой, Светлана была женщиной довольно легкого поведения, якобы совратила Ивана еще при жизни его бывшей жены и вполне могла завести новый роман на стороне. Судя по тому, что узнал сегодня Гуров, эта женщина умела добиваться того, чего хотела, не считаясь ни с чем, и вполне была способна подстроить ограбление, если бы это оказалось необходимым для осуществления ее планов.

Еще одним важным фактом было пусть и весьма поверхностное, но все же хоть какое-то описание возможного преступника, побывавшего в квартире Симутенковых. Следователь Таганского отдела полиции даже не рассматривал в качестве возможного фигуранта дела об ограблении квартиры бывшую домработницу, уволившуюся больше года назад. Вполне возможно, что и Гуров не обратил бы на нее внимание, если бы не разговор о причинах увольнения Скворцовой, к которому он подтолкнул ее бывших работодателей.

Ну и третье — приятели Полины. Шайхутдинов не нашел ни одной зацепки, чтобы счесть дочь ограбленного Симутенкова причастной к преступлению, хотя и рассматривал ее некоторое время в качестве одной из подозреваемых. Видимо, следователь не смог найти к ней подход и убедить дать информацию о своей личной жизни, а может быть, уже изначально настроил против себя. Прижать ее он не смог и попросту вычеркнул из списка подозреваемых, не став проверять связи девушки. А вот Лев списывать ее со счетов не спешил, несмотря на все попытки Полины убедить его в своей непричастности к ограблению. Судя по характеру девушки, она вполне могла таким способом отомстить отцу за мнимое предательство погибшей матери. А неоднозначные связи давали ей способ такое преступление совершить. Впрочем, и эти выводы считать окончательными Гуров не спешил. Единственное, в чем он был уверен, это то, что допрос приятелей Полины может кое-что разъяснить в этом странном деле.

Филатов сегодня работал во второй половине дня, и к тому моменту, когда Лев добрался до фитнес-клуба, только что вышел из инструкторской раздевалки. Он — Филатов, был чуть выше и немного плотнее, чем на видеозаписи, и совсем не подходил под описание того типа, которого бывшая домработница Симутенковых видела в окне их квартиры в день ограбления. Зато движения у него были схожими — быстрыми и выверенными. Именно так движется человек, который прекрасно контролирует каждую мышцу своего тела. Впрочем, Лев и не рассчитывал, что по самому первому, едва заметному следу он сразу же выйдет на преступников. К тому же тот факт, что Филатов был не совсем похож на описание возможного грабителя, вовсе не снимал с него подозрений. Подойдя к инструктору, Гуров поинтересовался, где они могут поговорить.

— А по какому поводу будет разговор? — немного напряженно поинтересовался Филатов.

— А это вы узнаете из самого разговора, — отрезал Лев.

Пожав плечами, инструктор позвал его за собой и отвел в ту комнату, которая, судя по всему, служила одновременно и раздевалкой, и комнатой отдыха, и столовой для тренеров фитнес-центра. Вдоль одной из стен стояли шкафчики, другая была занята узким столом, над которым висел огромный телевизор. Напротив него был диван из кожзаменителя и несколько кресел, а у последней стены был оборудован уголок кухни с различными шкафчиками, микроволновой печью и кофеваркой. Там же была и раковина с холодильником.

— Так о чем пойдет разговор? — поинтересовался Филатов, присаживаясь на стол.

— Когда вы познакомились с Полиной Ивановной Симутенковой? — задал вопрос Гуров.

— А что она опять натворила? — Судя по всему, излюбленной манерой общения инструктора было задавать встречные вопросы.

Но Лев по этим правилам играть не собирался.

— Молодой человек, у меня нет времени соревноваться с вами в том, кто больше вопросов задаст в минуту, — устало проговорил он. — Либо вы отвечаете на мои вопросы, либо мы с вами будем разговаривать в другом месте, с другими интонациями и совершенно по иному поводу.

— А что я такого делаю? Я просто хотел… — горячо начал Филатов, но быстро сдулся под тяжелым взглядом полковника. — Все-все! Молчу! Мы с Полькой около года назад познакомились. Меня Ерыш с ней познакомил. Он с ней по каким-то своим делам пересекался, а мы в тот день с ним в одной забегаловке тусовались, ну и пересеклись там с Полькой и ее подружкой. Ерыш нас и познакомил.

— Ерыш, это Артем Ерышев, как я понимаю? И как часто вы с тех пор виделись?

— Да фиг ее знает, — пожал плечами Филатов. — Часто. Раз в неделю. Может, два. Иногда реже.

— А вы в курсе проблем в ее семье?

— Что она с мачехой не ладит? Да она об этом все уши нам прожужжала, — усмехнулся Леонид. — И про то, что отец за ней наблюдателя приставить пытался, тоже знаю. И ее сказки про то, что мачеха хочет ее в психушку упрятать, тоже слышал. Она вообще ничего ни от кого не скрывала, по-моему. Вы лучше спрашивайте, что именно хотите узнать, и я расскажу. Стопудово уверен, что Полька и об этом нам рассказывала.

— Ограбление квартиры, — коротко произнес Гуров.

— Что папашку ее бомбанули?.. Знаю, конечно, — фыркнул Филатов. — Это вообще неудивительно. Полька на каждом углу трещала о том, какие богатства у отца дома хранятся. Наверное, если бы знала код от сейфа, и его бы всем растрепала.

— А вы уверены, что Полина шифр не знала?

— Ну, она про него никогда и никому не говорила. По крайней мере, я об этом ничего не слышал, — пожал плечами инструктор.

История, которую рассказал Филатов, практически не отличалась от тех выводов, которые сделал во время расследования Шайхутдинов, но немного противоречила тем фактам и впечатлениям, которые собрал и сопоставил сам Гуров. По словам Леонида, Симутенкова люто ненавидела мачеху, презирала отца и совсем не умела хранить секреты.

Филатов рассказал, что до тех пор, пока Полина не выпивала достаточно много, она была замкнута и даже агрессивна. Но, пропустив несколько рюмок, девушка превращалась в размазню. Начинала жаловаться на своих родственников, рассказывать, что творится в их семье, и едва ли не на шею вешалась каждому встречному и поперечному. Всем подряд рассказывала и о коллекции отца, и о том, какие суммы он обычно держит в доме, и даже начинала подробно расписывать, что и где лежит. Филатов даже отметил, что хотя никогда не бывал в квартире Полины, ему казалось, что он прекрасно знал не только расположение комнат в их доме, но даже то, какие именно столовые приборы в каких местах лежат.

— Поначалу мне прикольно было ее слушать, а затем, едва Польку начинало заносить, я от нее подальше убирался, до тошноты надоело практически одно и то же каждый день выслушивать, — закончил он свой рассказ. — А самое интересное в том, что, стоило ей выговориться, она становилась нормальным человеком. И улыбалась, и шутила, сразу начинала казаться классной телкой. Прямо метаморфозы какие-то. Сначала злюка, затем зануда и плакса, а потом — своя в доску девчонка. Я этому всегда поражался.

— Забавный персонаж, — хмыкнул Лев. — Значит, вы утверждаете, что Полина многим рассказывала о драгоценностях, которые имеются в доме ее отца?

Инструктор коротко кивнул.

— А что вы сами делали в тот вечер, когда произошло ограбление? — пристально посмотрел на него Лев.

— Как обычно в выходные, тусил в компании, — пожал плечами Филатов. — Я не всегда с одними и теми же ребятами развлекаюсь. Чтобы не приелось, так сказать. А в тот вечер мы с Полинкой и ее подружками в клубе на Земляном Валу отдыхали. Там дороговато, но тусовка интересная. Все было как обычно: танцы, выпивка, а потом по домам с девочками. Если, конечно, повезло кого-то «снять».

— У вас что, были с Полиной сексуальные отношения?

— Были. Не отрицаю. Но не в тот вечер, — усмехнулся инструктор. — У нее, по-моему, со всей столичной тусовкой сексуальные отношения были. Впрочем, это не мое дело. Я свечку не держал. Знаю только, что в тот день она одна домой уехала.

— Откуда такая уверенность?

— Сам ее в такси сажал, — вновь пожал плечами Леонид. — Она сначала перебрала сильно, и ей не до мужиков стало. А потом вроде отходить начала и попросила до такси ее проводить.

— В котором часу это было?

— Точно не скажу, но между часом и двумя ночи. Полина в тот день решила рано уехать, — лучезарно улыбнулся Филатов. — И, предвещая ваш следующий вопрос, скажу: уехала точно одна. Вероятно, и до дома одна добралась, если только по дороге в такси никого не подсадила. Впрочем, вы же это легко через диспетчеров проверить можете.

— Могу. И не только это могу. А ты, как посмотрю, умный парень, — усмехнулся Лев. Филатов расцвел в улыбке, но ненадолго. — Вот только с вопросом ты ошибся: кто такой Леха Горб?

Инструктор изменился в лице и нехотя ответил:

— Неприятный тип.

— А поподробнее? Или мне снова на больную мозоль надавить?

— Да не знаю я, что про него и говорить. Он по большей части только с Полькой и общался, — поморщился Леонид.

Сведений о персонаже, известному как Леха Горб, Филатов предоставил немного. По его словам, этому Лехе на вид от 20 до 30 лет, точнее он возраст определить не мог. Судя по фигуре и манере двигаться, бывший спортсмен. По крайней мере, тренажерный зал посещал, а может, регулярно посещает. Говорил мало, слушал много, от выпивки не отказывался, но почти не пьянел. Приходил ниоткуда и уходил в никуда. По большей части, общался только с Полиной, но было заметно, что он ей тоже не слишком приятен. Филатов заключил, что, возможно, девушка ему что-то должна или чем-то обязана. С остальными был сдержан в общении, а если и улыбался шуткам, глаза оставались холодными и внимательными.

— Как будто на тебя снайпер в прицел смотрит, — поежился в конце разговора Леонид.

— А ты что о взгляде снайпера можешь знать? — внимательно посмотрел на него Гуров.

— Знаю. В кино сколько раз видел.

Больше ничего полезного Лев от инструктора не узнал. Проговорив с ним еще с полчаса, он пришел к выводу, что Филатов рассказал абсолютно все, что ему было известно и о Полине, и о событиях того вечера, когда произошло ограбление, и о круге знакомых Симутенковой. Окончательно с подозрения он его не снял, но в очереди из подозреваемых задвинул в самый дальний угол коридора.

Нельзя было сказать, что день выдался неплодотворным. Вот только вместо того, чтобы круг подозреваемых в причастности к ограблению квартиры сузился, он, наоборот, начал расширяться. Сначала новая жена чиновника из Минэкономразвития намекнула, что у бывшей домработницы руки не чисты и рыльце в пушку, затем сама Скворцова обвинила Светлану в малопристойном поведении, описала человека, которого видела в тот вечер в ограбленной квартире, и намекнула, что это может быть новый любовник Симутенковой. Затем Полина обвинила мачеху в том, что она строит козни против нее и не прочь наложить лапу на все средства своего нового мужа. Ради этого, дескать, готова и ограбление инсценировать. А позже выясняется, что сама Симутенкова-младшая скрыла от Гурова знакомство с каким-то Лехой Горбом, которого приятели считают подозрительным. К тому же она на каждом углу рассказывала о коллекции своего отца и наличных денежных средствах, хранимых в доме, а этот ее приятель — Леха Горб — был по описанию очень похож на того человека, которого бывшая домработница видела в ограбленной квартире.

Клубок закручивался весьма запутанный, и распутывать его придется по ниточке. Но, главное, не было ни одной подсказки в поиске ответа на главный вопрос, как преступник узнал шифр кодового замка от сейфа Симутенкова.

— Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! — дойдя до станции метро и садясь в вагон электрички, пробормотал Лев. Пока он ехал, с ним успел связаться Сурков, сообщив, что собрал информацию на Светлану Семеновну Симутенкову и отправил файл на его электронный адрес. Решив совместить приятное с полезным, Гуров там же, в вагоне, принялся изучать данные на новую жену ограбленного чиновника.

Информации о Светлане оказалось достаточно много. Впрочем, большая ее часть на первый взгляд интереса никакого не представляла: родилась, училась, работала. Светлана была уже однажды замужем за бизнесменом средней руки, который погиб в автокатастрофе. Следователи установили, что авария была подстроена, но виновных так и не нашли. Она тоже была в числе подозреваемых, но скорее автоматически, поскольку получала достаточно хорошее наследство. Следователи не смогли найти никаких улик, указывающих на причастность Светланы к гибели первого мужа, и быстро оставили ее в покое. А вот Гурова эта информация заставила задуматься. Он тут же позвонил Суркову и попросил собрать все материалы, касающиеся смерти первой жены чиновника, в том числе и ее медкарту. Аналитик обещал все найти к завтрашнему утру.

До своего дома Гуров добрался быстрее, чем рассчитывал, убедившись, что в час пик передвигаться на общественном транспорте пусть и не так комфортно, зато куда удобнее. Мария уже вернулась из театра. Сегодня репетиция закончилась рано, и Строева удобно расположилась на диване в гостиной, листая какой-то рекламный буклет. Лев поцеловал жену, умылся, переоделся, а за ужином рассказал Марии о том, чем занимался весь сегодняшний день.

Он всегда делился с женой подробностями некоторых расследований. И не только потому, что Мария могла держать язык за зубами, она обладала очень острым умом, углубленным вниманием к деталям и иногда приходила к таким выводам, которые Гуров даже не рассматривал в качестве вариантов расследования. Правда, в этот раз Мария мужа разочаровала. После того как Гуров почти битый час рассказывал о том, что ему удалось узнать за сегодняшний день по поводу ограбления дома чиновника Минэкономразвития, она недовольно фыркнула:

— Лева, раньше никогда не замечала в тебе склонности к сексизму.

— Вообще-то это не мой курятник! Поясни, — удивился Гуров.

— Ты сам посмотри, кто у тебя в списке главных подозреваемых: затюканная девчонка, которая обвиняет отца в предательстве памяти матери, и молодая жена, на которую обиженная старуха-домработница вылила ушат грязи. При этом ты не берешь в расчет, что Симутенков мог сам подстроить ограбление, например, для получения страховки, или же тут просто поработал кто-то посторонний, который отлично знает всех московских коллекционеров и умеет находить лазейки в их дома.

— Тогда обвинение в сексизме можно и тебе переадресовать, поскольку женщин из числа подозреваемых ты однозначно исключаешь, — расхохотался Лев. — Во-первых, не такая уж Полина и затюканная. К тому же однозначно не умеет держать язык за зубами. Во-вторых, Светлана тоже не воспитанница института благородных девиц, и в ее прошлом есть темные пятна. А в-третьих, я еще никаких вариантов не исключал и к определенным выводам не пришел. Просто все, что удалось узнать сегодня, однозначно указывает на то, что исключать из числа причастных к ограблению членов семьи Симутенкова никак нельзя. А ты предлагаешь двух дам поставить в самый конец списка.

— А вот этого я как раз не предлагаю, — показала мужу язык Мария. — Просто мне кажется, что главным интересом вора была именно коллекция часов. Остальное он прихватил для отвода глаз.

— Может быть, — пожал плечами Лев. — В таком случае, зачем ему нужно было тратить столько усилий на то, чтобы раздобыть шифр от сейфа?

— Ты — сыщик, ты это и выясняй! — расставила точки над «i» Строева.

Глава 3

Утром Гуров забрал из ремонта свою машину, которую уже успели привести в порядок. В Москве было все так же промозгло, холодный ветер насквозь пронизывал улицы, но в салоне «Пежо» это не чувствовалось, хотя он невольно поеживался, вспоминая вчерашние пешие прогулки по столице. А вот главным недостатком ненастных дней поздней осени стало то, что казалось, будто вся Москва пересела на автомобили. Улицы буквально кишели ими, и пробки возникали порой даже там, где их отродясь не было.

До Дубнинской улицы, где работал Артем Ерышев, Лев добирался куда дольше, чем рассчитывал, и, выбираясь из машины, подумал, не пересесть ли ему вновь на общественный транспорт. Впрочем, подобные мысли продержались в голове относительно недолго — ровно столько, сколько понадобилось времени, чтобы пройти небольшой путь от автостоянки до дверей конторы, в которой работал программист. Этого хватило, чтобы желание передвигаться короткими перебежками между остановками общественного транспорта тут же улетучилось.

Артем по описанию почти полностью подходил под портрет позднего гостя Симутенковых, который обрисовала их бывшая домработница, и его облик абсолютно не вязался со стереотипом о людях той профессии, к которой он относился, кроме разве что элегантных очков на носу да всклокоченной шевелюры, которая, казалось, даже не подозревала о существовании расчески. Естественно, парень знал, что полиция будет им интересоваться, так как вчера с ним связались и Полина, и Леонид, рассказав о своих беседах с Гуровым.

— Я даже представить не могу, чем могу быть вам полезным, — пожал плечами Ерышев после того, как они с Гуровым оказались в небольшой комнатушке, служившей программисту рабочим помещением.

— И не надо представлять, — усмехнулся Лев. — Твоя задача — отвечать на мои вопросы, а уж я сам решу, насколько полезными будут твои показания.

— Да без вопросов, — улыбнулся Артем. — Точнее, спрашивайте, мне скрывать нечего.

Информацию о Полине, рассказанную Филатовым, программист подтвердил полностью. Их рассказы о манере поведения Симутенковой-младшей, о ее общении с окружающими и пьяной болтливости совпадали настолько, что это могло показаться подозрительным. Гуров отметил это для себя, решив проанализировать подобное совпадение позже, а пока просто присматривался к Ерышеву, пытаясь понять, что он за человек. Вывод напрашивался лишь один — умный, расчетливый, дальновидный и предусмотрительный.

— Что ты знаешь о Лехе Горбе? — неожиданно спросил он.

— Немного, — коротко ответил программист. — Он парень скрытный, крученый. Вполне возможно, как-то связан с преступным миром. По крайней мере, постоянно пытается создать у окружающих такое впечатление. Впрочем, палку никогда не перегибал и на «звездюли» не нарывался. Где и как Полька с ним познакомилась, я понятия не имею. Она почему-то об этом не рассказывала, а я и не спрашивал: не настолько любопытен.

— А почему его все зовут «Горб»?

— Понятия не имею, — пожал плечами Артем. — Как-то раз кто-то из компании об этом его спросил, а Леха ответил, что тому, кто слишком много его личностью интересуется, потом всю жизнь горбатиться приходится. Шутка — так себе, но тогда она многим смешной показалась. Больше Леху о прозвище никто не спрашивал.

— Ладно, сменим тему, — проворчал Лев. — Может быть, Полина рассказывала тебе о каких-нибудь незнакомых людях, приходивших к ним в квартиру до ограбления. Она говорит, что не помнит ничего такого, но я думаю, что попросту могла забыть подобные незначительные факты.

— Тогда и я их вряд ли помню, — фыркнул Ерышев. — Делать мне нечего, кроме как запоминать гостей Симутенковых… А впрочем, был один случай! Полька позвонила мне и сказала, что у них интернет отрубился насмерть. Спросила, не могу ли я подъехать и посмотреть, в чем причина. Я тогда загружен был и сказал, что освобожусь только часа через два. А примерно через полчаса она мне вновь позвонила и упрекнула, хреновый я, дескать, друг, раз к ней на помощь раньше меня ремонтная бригада сотового оператора успела. Правда, она не говорила, что именно парни чинили и заходили ли вообще к ней домой, а я не спрашивал. Я тогда обиделся немного и посоветовал ей поискать новых друзей, если те, которые есть, ее не устраивают.

Больше никакой полезной информации от программиста Гурову добиться не удалось. Тот лишь полностью подтвердил алиби Симутенковой-младшей на момент ограбления, а заодно подчеркнул, что, при всем ее непредсказуемом характере, вряд ли девушка была способна ограбить своего отца. Да и шиковать после ограбления она не стала. Напротив, с каждой новой гулянкой Полина тратила все меньше и меньше денег на развлечения и выпивку.

Хотя это совсем не показатель ее невиновности. По своему опыту Лев знал, что воры, да и вообще любые преступники, которым в руки попали шальные деньги, часто в первое время стараются вести себя скромно и незаметно, чтобы не бросаться в глаза. Полностью подозрений с Полины он не снял, но вчерашние слова жены о его предполагаемом сексизме не выходили у него из головы, может, он действительно слишком предвзято относится к девушке.

Впрочем, не только этот фрагмент разговора с женой не давал ему покоя, но и предположение Марии о том, что группа грабителей могла целенаправленно работать по коллекционерам. К тому же некоторые из них, имевшие не вполне законные экспонаты в своих сокровищницах, иногда предпочитали умалчивать о кражах, разыскивая воров собственными силами. Уходя от Ерышева, Гуров все же решил, что поработать над этой версией стоит, хотя в ее реальность верилось мало. Во-первых, не такой богатой была коллекция Симутенкова, а во-вторых, не давали покоя мысли о вскрытом сейфе чиновника. По его словам, украденное оттуда стоило дороже, чем вся коллекция часов. К тому же и сбыть ценные бумаги куда проще, чем найти покупателя на коллекционные вещи.

Сев в машину, Гуров взял телефон и набрал номер Суркова.

— Лев Иванович, я пока еще не всю информацию о смерти Симутенковой успел получить, — сразу после приветствия начал оправдываться аналитик. — Дайте мне еще пару часов, если можно…

— Да я не по этому поводу, Игорь, — перебил его Лев. — Подними всю информацию по украденной коллекции Симутенкова и пробей на легальных и нелегальных сайтах, не разместил ли кто сведения о продаже этих часов. Все ясно?

— Сделаю, Лев Иванович! — Старлей обрадовался, что отчитывать и распекать его никто не собирается. — В течение часа все пробью.

До Главка Гуров добрался даже быстрее, чем рассчитывал, правда, к началу службы все равно существенно опоздал, чем дал повод Станиславу позубоскалить.

— Лева, ты даже в такой момент можешь испортить человеку настроение, — заявил он, едва напарник вошел в дверь их общего кабинета. — Я уже начал надеяться, что ваше пунктуальное величество сегодня и вовсе службу прогуляет, а вас угораздило-таки приехать на работу. Мог бы и предоставить лучшему другу удовольствие тыкать тебя носом в прогул каждый раз, когда ты будешь строить праведную физиономию, обсуждая мои опоздания.

— Стас, поскольку я давно привык к тому, что на службе ты появляешься не раньше, чем тебя начинает разыскивать весь Главк, удовольствие попрекать меня прогулом ты бы все равно не получил: на твои опоздания я уже сто лет никак не реагирую, — усмехнулся Лев. — К тому же я — твой начальник. А начальство, как известно, не опаздывает, а задерживается, и не прогуливает, а занимается решением важных дел, требующих его личного присутствия.

— Простите, ваше превосходительство, что позабыл о субординации, — рявкнул Крячко, подскакивая со стула. — Прикажете следовать на гауптвахту?

— Это позже, — смилостивился Гуров. — А пока мне нужен список всех московских коллекционеров.

— Серьезно? — вытаращился на него Станислав. — Бери журнал «Форбс» и выписывай оттуда фамилии. Они, блин, все как один коллекционеры, и половина имеет недвижимость в Москве.

— Стас, я серьезно! — осадил друга Гуров. — Мне нужен список всех коллекционеров, которые постоянно проживают в Москве и хранят свои коллекции здесь же. Облегчу задачу: меня не интересуют школьники, коллекционирующие наклейки, или пенсионеры, собирающие подшивки советских газет. Мне нужны только те люди, коллекции которых оцениваются в сотни тысяч рублей.

— Ни хрена себе, задачка, — поморщился Крячко. — Может быть, мне сразу дворец владычицы морской тебе предоставить? Я даже не представляю, с какого конца к этой задаче подступиться.

— Задействуй свои связи, стукачей, партнеров по покеру, — посоветовал Лев. — В общем, можешь приступать.

Сам он сидеть сложа руки тоже не собирался. Понимая, что усилий друга для составления списка коллекционеров будет недостаточно, пытаясь проверить версию о том, что в Москве промышляет банда, грабившая именно богатые коллекции, он решил пойти другой дорогой. Гуров прекрасно понимал, что далеко не всегда обворованные собиратели дорогих коллекций побегут жаловаться в полицию, поскольку часть своих экспонатов они приобретали нелегальным путем. Для решения таких вопросов некоторые прибегали к услугам криминальных авторитетов, которых, надо признать, довольно часто разыскивали куда быстрее и эффективнее, чем правоохранительные органы. Он был близко знаком с одним из таких персонажей — Евсеевым Иосифом Владимировичем по кличке Вождь. Бизнесмен и вор в законе, которого ему ни разу не удавалось прижать как следует, поскольку авторитет вел дела очень осторожно, и привязать его к какому-нибудь значительному преступлению до сих пор казалось просто невозможным. Да и выполнял он в преступном мире роль скорее третейского судьи, чем главаря бандитской группировки. Ему-то Лев и решил позвонить.

— Лев Иванович, сколько лет, сколько зим! — искренне обрадовался Евсеев. — Не забыл старика, это радует. Мне всегда приятно пообщаться с умным человеком, который умеет не перегибать палку. Впрочем, что это я разболтался, как старуха на завалинке?.. Ты же наверняка позвонил не о здоровье моем поинтересоваться.

— Всегда твою сообразительность ценил, Иосиф Владимирович, — усмехнулся в трубку Гуров. — Нужно встретиться и переговорить кое о чем.

— На моей территории или на нейтральной? — только и поинтересовался в ответ авторитет. — Ты же знаешь, что к тебе поеду только под конвоем.

— На нейтральной, — ответил Лев. — Там же, где год назад встречались…

Ресторан находился на Бульварном кольце и выглядел неброско, даже старомодно. От него за версту несло советской столовкой, и вряд ли какой-нибудь гость столицы или коренной москвич решились бы рискнуть своим здоровьем, чтобы здесь пообедать. Впрочем, они все равно просто так сюда не попали бы.

Первое, что бросалось в глаза, это два мордатых «цербера» на входе, которые проводили фейсконтроль, а заодно проверяли дресс-код. Любой посетитель заведения, вызови он хоть малейшую неприязнь со стороны охраны, тут же оказался бы по ту сторону двери, без какой-либо надежды попасть внутрь в будущем. Это не касалось лишь тех людей, кого приглашали завсегдатаи заведения. Они ни дресс-код, ни фейсконтроль не проходили. Их просто сразу провожали к тем столикам, за которым посетителей уже ожидали, либо им приходилось ждать в фойе, если пригласившие их толстосумы еще не успели появиться в заведении.

Евсеев уже ждал Гурова, но это и не играло никакой роли: в ресторане полковника знали прекрасно. Его провели к столику в дальнем углу, где сидел Евсеев, и официант тут же исчез, словно его и не было, чтобы потом мгновенно появиться, когда у посетителя созреет желание что-нибудь заказать. Криминальный авторитет вкусы Гурова знал прекрасно, и на столе уже поджидал горячий кофейник со свежесваренным кофе ручного помола от Molinari Qualità Rosso.

— Лев Иванович, я взял на себя смелость тебе кофе заказать, — зачем-то прокомментировал очевидное Евсеев. — Если захочешь покушать, только кивни, я сейчас новый заказ сделаю.

— Спасибо, кофе пока достаточно, — покачал головой Лев. — Я тут надолго задерживаться не собираюсь.

Он вкратце изложил Вождю, что именно от него требуется. Несколько секунд преступный авторитет молчал, задумчиво разминая в пальцах сигарету, а затем щелкнул пальцами: появившийся словно из-под земли официант тут же дал Евсееву прикурить. Тот заговорил лишь после того, как выпустил к потолку первые струйки дыма.

— Лев Иванович, ты же умный и серьезный человек, должен понимать, что за мою помощь расплачиваться нужно будет. Но ты у нас принципиальный: ни у кого ничего не берешь и никому ничего не даешь. Или у тебя есть что мне предложить?

— Есть, Иосиф Владимирович. Как же не быть? — усмехнулся Гуров. — Я пока за тебя всерьез не брался — поважнее дела есть. Но что мне мешает другие дела отодвинуть и пристально к твоей персоне присмотреться? Как думаешь, много я интересного разглядеть смогу?

— Фу, Лев Иванович! На понт меня, как последнего фраера, хочешь взять? — рассмеялся Евсеев. — Чистый я, аки девственница на первом причастии. А вот излишним любопытством деловую репутацию ты, конечно, повредить мне можешь. Впрочем, не думай, что я так уж этого боюсь. А вот советом помогу, по старой дружбе, так сказать…

— Что еще за дружбу ты вспомнил? — удивился Гуров. — С каких это пор я, честный мент, с ворами в законе дружить начал?

— Да это так, к слову. Вечно ты к эпитетам цепляешься, — отмахнулся от него Евсеев. — Я тебе просто скажу, таких людей, которые в случае пропажи ценностей к воровской сходке обращаться будут, сейчас не обворовывают. По крайней мере, наши, московские. Они прекрасно знают, куда свои загребущие ручонки совать не следует, чтобы их потом по самые яйца не отстригли.

Вор в законе обрисовал полковнику ситуацию, о многих фактах которой он и так догадывался. Как пояснил Евсеев, сейчас в воровском мире столицы ввели жесточайшую дисциплину. Любого, кто попытается посягнуть на имущество авторитета или приближенного к нему человека, находят быстро и наказывают жестко. Поэтому никто из тех людей, в чьих коллекциях могут быть экспонаты сомнительного происхождения, о кражах из домов давно не заявлял. Хотя серьезную охрану, на всякий случай, все-таки держат.

— И я в том числе, — без ложной скромности похвалился Евсеев.

Причина тут не только в престиже или возможном переделе сфер влияния — о таком с конца девяностых уже никто в столице и не слышал. Главным поводом содержать охрану являются периодические визиты в Москву заезжих гастролеров, многим из которых местное преступное сообщество — не указ! К тому же внезапно появились настоящие конченые отморозки. Точно такие же, как были в «лихих 90-х». Они вообще ничьего влияния не признают, могут открыть пальбу по поводу и без него.

— Уж не знаю, из каких они дыр выползать стали, — сокрушенно вздохнул Евсеев. — Может, власти со своими поборами вконец народ задрали, может быть, от дешевой наркоты или паленой выпивки у них башни рвет, а может, в компьютерные игры переиграли. В основном это молодежь, которая ни авторитетов, ни законов совести не признает. Стреляют, режут, бьют напропалую. Им что бабку за сто рублей порешить, что вора в законе «на перо» посадить — одна малина. Мы их сами вылавливать пытаемся, чтобы вас, ментов, лишний раз не дразнить, и вы бы солидным людям неприятности устраивать не начали. Но они, как тараканы: ничем не выведешь! Только одного тапкой прибьешь, а из угла уже другой лезет, — продолжил авторитет, отхлебнув из бокала минералки. — Вот эти на что угодно способны, но так, как ты говоришь, они не работают. Если бы хотели что-то взять, просто вломились бы в квартиру и под дулом пистолета заставили отдать все, что им нужно. А потом попросту пришили бы.

— Да, Иосиф Владимирович, ты мне прямо Америку открыл, — разочарованно вздохнул Гуров. — Ну, не знал я без тебя об этой ситуации. Спасибо, боярин, а то так и остался бы в неведении!

— Ты погодь язвить-то, Лев Иванович, как твой Стасик-балабол! — обиделся Евсеев. — Я же не закончил еще. Говорю, что никого из авторитетных людей в последний год не грабили по-крупному. Мелочовку тырили, но на это даже не все внимания обращают. Зато на «черном рынке» в последнее время стали появляться коллекционные предметы, которые наши мужики охотно скупают. Не за бесценок, конечно, но стоят они куда дешевле, чем на том же «Сотбисе». Претензий к продавцам не возникало, поскольку о беспределе с их стороны никто не заявлял. Если нужно, я могу кое-какие справки навести. Имен их, естественно, тебе не скажу, а вот наводку, как на этих людишек выйти, могу поискать. А ты мне пообещаешь, что хотя бы полгода и близко к моим делам подходить не будешь.

— Иосиф Владимирович, я тебе только одно могу пообещать: если ты мне на этих торговцев выйти не поможешь, я уже на этой неделе начну твои «конторы» сверху донизу шмонать, а всех твоих псов в кутузку потащу, чтобы допрос с пристрастием устроить, — предложил Гуров. — Тебя такое обещание устроит?

— Хоть ты и справедливый, Лев Иванович, но злой, — вздохнул преступный авторитет. — Помогу я тебе на них выйти. И не потому, что твоих шмонов опасаюсь, просто никому из наших не нужно, чтобы вы стали по домам шнырять и вынюхивать, у кого в коллекции есть экспонаты, купленные не на легальном рынке. Устроит тебя мое такое обещание?

— Вполне, — кивнул Гуров и поднялся из-за стола. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся. А пока жду твоего звонка!..

Вернувшись в Главк, Лев в первую очередь зашел к Суркову. Старший лейтенант порадовать его информацией о продаже на нелегальных сайтах вещей из коллекции Симутенкова не мог: там была полная тишина по этим предметам, никто и ничего похожего на продажу не выставлял. Сурков пообещал в течение дня отслеживать любые изменения на этих ресурсах и сразу доложить полковнику, если появятся совпадения. А вот относительно смерти первой жены чиновника аналитик собрал целый пухлый том. Гуров взял документы и отправился к себе в кабинет, чтобы внимательно изучить.

Станислава на месте не было, но он, даже не заметив отсутствия друга, сразу углубился в изучение материалов о смерти Тамары Леонидовны, сосредоточившись на поиске всевозможных несоответствий и несовпадений, которые могли бы дать небольшой отблеск света на расследуемое им дело.

Лев не отметал в сторону версию, что новая жена Симутенкова могла быть причастной к смерти его бывшей супруги. Причиной возникновения таких подозрений стала довольно странная смерть первого мужа Светланы Семеновны, обстоятельства которой он сам узнал совсем недавно. Вот только материалы, собранные аналитиком, эти подозрения не подтвердили. У Тамары Леонидовны врачи обнаружили быстро прогрессирующую онкологию. Несмотря на несколько операций и дорогостоящее лечение, даже притормозить развитие болезни не удалось, и Тамара Симутенкова угасла за считаные месяцы. Если ей кто-то и помог уйти из жизни, этот шаг скорее можно было считать эвтаназией, чем предумышленным убийством. Конечно, и эвтаназия в России преследуется по закону, но даже никаких намеков на то, что этот случай мог произойти в отношении Тамары Леонидовны, Лев не нашел.

— Может быть, Мария и права? — пробормотал он, откидываясь на спинку кресла и не заметив того, что Станислав уже вернулся в кабинет.

— По поводу чего? — тут же поинтересовался Крячко.

— Маша говорит, что я стал сексистом, в этом деле подозреваю одних женщин, не уделяя должного внимания подозреваемым противоположного пола, — неохотно пояснил Гуров.

— У тебя что-то не вяжется с квартирной кражей? — сочувственно посмотрел на напарника Стас.

— Не вяжется. И не что-то, а абсолютно все, — немного раздраженно ответил Лев. — Еще немного, и я начну верить в привидения, летающие гробы и ведьм на метлах.

— Это дело оказалось интереснее, чем ты изначально предполагал?

— Именно. Это прямо какой-то вызов моему интеллекту получается, — покачал головой Лев и рассказал другу все, что успел узнать об ограблении Симутенкова. Исключая свои предположения.

— Получается, что в преступлении должен быть замешан кто-то из членов семьи, — сделал вывод Крячко, дослушав довольно пространный рассказ. — А самого чиновника ты в качестве подозреваемого не рассматриваешь?

— Не вижу ни одной причины, почему ему было бы выгодно ограбить самого себя.

— Страховка?

— Коллекция не была застрахована. Да и, согласно описи украденного, содержимое сейфа представляло куда большую ценность, чем несколько коллекционных наручных часов, — ответил Гуров. — Коллекция была небольшой, и, если это не подделка, единственную ценность в ней представляли якобы часы самого Черчиллля. Думаю, целенаправленно грабили сейф, а коллекцию прихватили попутно.

— А зачем ты тогда меня список коллекционеров заставил собирать, если главная цель грабителей не сама коллекция? — возмутился Станислав.

— Чтобы было, — отрезал Лев. — Говорю тебе, пока никакую версию я не отсекаю. Я тоже могу ошибаться, и такое уже было…

— Господи, свершилось чудо! — Крячко неожиданно бухнулся на колени и поднял вверх распростертые руки. — Его светлость призналась, что он — не само совершенство во плоти!

— Я с тобой, с дураком, серьезно разговариваю, а ты тут клоунаду опять устраиваешь, — скривился Лев.

— А чего ты с дурака взять хочешь? — хмыкнул Крячко, но поднялся с колен. — Ладно, давай вместе покумекаем, как они сейф взять могли…

Было абсолютно непонятно, как грабитель или грабители попали внутрь квартиры. Шайхутдинов проверил всех, кто в тот день входил или выходил из подъезда. Посторонние среди них были, но все чужаки, не проживающие в этом подъезде, приходили в другие квартиры, находились там в присутствии хозяев и попадали в поле зрения камеры видеонаблюдения примерно через тот промежуток временя, сколько им требовалось добраться до входной двери.

— Ты уверен, что этот следак хорошо свою работу делает? — поинтересовался у друга Крячко.

— Звезд с неба не хватает и некоторые мелочи упустил, но в целом работу неплохую провел, — пожав плечами, ответил Гуров. — По крайней мере, почти все факты, собранные им, полностью совпали с моей информацией.

— Почти — не считается, — ухмыльнулся Стас. — Давай-ка я еще раз проверю весь список чужаков, кто в тот день заходил в подъезд. Может быть, и он почти моей информации соответствовать будет. Тогда и разбираться начнем. Кстати, ты бы зашел к Петру или позвонил ему. Скажи, что всерьез этой кражей занялся, а то он за сутки извелся весь.

Гуров решил, что действительно не поставить Петра в известность о том, как идет расследование ограбления квартиры его одноклассника и о дальнейших планах по этому делу, было бы как минимум некорректно. Тем более что они с Орловым в большей степени друзья, чем начальник и подчиненный. Оставив Крячко выписывать из материалов дела адреса и телефоны тех, кто побывал в подъезде Симутенкова в день ограбления, Гуров направился в кабинет к генералу.

У Орлова проходило какое-то очередное совещание. Новая секретарша генерала — белокурая Мариночка — предложила Льву чашку кофе, от которого тот не отказался. Растворимый кофе с генеральского стола оказался не в пример хуже того божественного напитка, который он пил в ресторане с криминальным авторитетом, но Гуров с удовольствием опустошил чашку и вошел в кабинет Орлова, как только оттуда вышел последний участник «планерки».

— Ну, наконец-то! — ворчливо проговорил генерал, доставая из ящика стола коробку с монпансье, давно заменявших ему сигареты. — Я думал, тебя до морковкиного заговенья придется ждать!

— Извините, ваше превосходительство, вашим поручением с утра до полуночи занят был. Тружусь неустанно, — язвительно ответил ему Гуров.

— Лева, я вас с Крячко по разным кабинетам рассажу, — возмущенно пообещал Орлов. — Мне одного паяца в Главке достаточно. Не хватает еще, чтобы и ты от него эту заразу подхватил! Рассказывай, что там за чертовщина с делом Симутенкова творится.

— А вот это — в точку, Петр! Иначе как чертовщиной это ограбление и не назовешь.

Доклад Орлову получился куда более коротким, чем недавний рассказ Станиславу. И это не оттого, что Гуров не доверял профессионализму генерала или не считал, что его советы могут помочь в расследовании. Он прекрасно помнил, как они втроем, иногда и вместе с Марией, раскрывали самые сложные дела, устраивая своеобразные «мозговые штурмы». Но сейчас Лев в советах генерала не нуждался. В настоящее время он больше всего хотел сосредоточиться над повторным анализом собранных фактов, чтобы отыскать ту тонкую ниточку, которая выведет его к преступнику.

— Не густо ты за сутки нарыл, — немного разочарованно вздохнул Орлов, когда Гуров закончил говорить. — И что дальше делать собираешься?

— Пока точно не решил, — пожал Лев плечами. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

— Значит, ты берешься расследовать это дело? — с надеждой в голосе поинтересовался генерал.

— Не хотел, но придется, — кивнул Лев. — Я просто спать спокойно не смогу, если эту загадку не разгадаю. Уверен, что на деле все проще, чем кажется, и разгадка наверняка находится прямо под носом, но поди, найди ее еще! Конечно, я закончу это дело, каких бы усилий оно мне ни стоило.

— Ну, порадовал старика, — облегченно вздохнул Орлов. — А то мне сегодня Иван с утра названивал. Спрашивает: «А твой строгий сыщик точно преступников сможет найти?»

— Вот даже как?! — удивился Гуров. — Он во мне еще сомневается? Посмотрим, как этот чинуша запоет, если окажется, что квартиру помог обчистить кто-то из его близких.

— А ты в этом уверен? — насторожился генерал.

— Я пока ни в чем не уверен. А иногда мне кажется, что преступники специально толкают нас по ложному следу, заставляя подозревать окружение Симутенкова и его самого в том числе.

— Ты и его подозреваешь?

— Я всех подозреваю. А если продолжишь так много вопросов задавать, и тебя в подозреваемые запишу, — отшутился Лев. — Ладно, некогда мне с тобой лясы точить. Пойду делом заниматься…

— А! Чуть не забыл одно забавное совпадение, — хихикнул генерал, когда Гуров уже почти дошел до дверей кабинета. — Я же тебе говорил, что Симутенков меня попросил тебя на его дело поставить, когда мы день рождения другого одноклассника праздновали?.. Представляешь, сегодня с ним разговаривал, а он мне говорит, что в тот самый вечер у его соседа квартиру обчистили…

— Ты и это дело хочешь на меня повесить? — удивленно вскинул брови Лев.

— Нет, конечно, — рассмеялся Орлов, — занимайся нашим чиновником, а там пусть местные ребята шерстят. Тем более что Витька меня ни о чем не просил. Просто сказал: «Забавно получилось: у меня на «днюхе» генерал полиции был, а в это время моего соседа обворовали!» Мне тоже это забавным показалось…

— Как не стыдно, товарищ генерал-лейтенант?! — наигранно возмутился Гуров. — У человека несчастье, а вы, вместо того чтобы подчиненные вам силы на поиски преступников мобилизовать, забавляетесь над «терпилой»!

— Его точно Крячко покусал, — проворчал Орлов, когда Лев вышел за дверь. — Еще один шутник в Главке завелся. Впору для полицейских прививку от этой заразы придумывать…

Выйдя от генерала, Гуров решил зайти в архив. Дела, связанные с ограблением коллекционеров, сбор информации по которым он поручил Станиславу, сейчас его мало интересовали. Может быть, генерала и не насторожило странное совпадение, что и расследуемое Гуровым ограбление, и еще одна квартирная кража произошли именно тогда, когда у соседей были торжества. К тому же ему не давали покоя слова Марии о том, что он зашорил глаза в выборе подозреваемых, а на это дело нужно смотреть шире. Вот он и решил поднять всю информацию о нераскрытых квартирных кражах в Москве, по крайней мере за последние полгода-год. Вполне возможно, что преступники совершают подобное ограбление не впервые, и какие-то совпадения удастся отыскать.

В архив Главка стекалась вся информация по расследуемым сейчас делам: краткое описание преступления, номер дела и информация о следователе, ведущем это дело. Сыщик искал данные по квартирным кражам, которые пока не удалось раскрыть, и вскоре скопировал к себе на планшет из базы данных Главка достаточно большое количество таких дел. Единственным минусом этой информации было то, что в ней отсутствовали детали преступлений. Поэтому, поднявшись к себе в кабинет, Гуров принялся обзванивать все отделы полиции, за которыми числились нераскрытые кражи.

Никаких проблем с получением всей необходимой информации не возникло, да и возникнуть не могло. Конечно, в полиции были нередкими случаи, когда следователи не желали кому-либо передавать ведомые ими дела, но «висяков» это обычно не касалось. Едва коллеги из райотделов узнавали, что нераскрытой кражей интересуется «важняк» из Главка, как тут же выкладывали ему все детали преступления, втайне надеясь, что Гуров заберет «висяки» себе.

Лев никак полученную информацию не комментировал, а осторожные вопросы по поводу дальнейшей судьбы нераскрытых дел попросту игнорировал. Он делал пометки в своем блокноте и вскоре выяснил, что есть две группы дел, связанных общими признаками, и обе они имели схожие с ограблением квартиры Симутенкова детали.

Обе группы квартирных краж отличались тем, что преступники не оставили никаких либо почти никаких следов после ограбления. В первую группу он отнес те преступления, в которых основными подозреваемыми были родственники или знакомые потерпевших, вот только необходимых доказательств их причастности к кражам собрать не удалось, поэтому Гуров пометил их, как, возможно, совершенные одними и теми же злоумышленниками. Впрочем, он считал это маловероятным, хотя и решил поручить Крячко отработать эту версию.

А вот вторая группа дел заинтересовала его куда больше. В первую очередь тот факт, что ограбления происходили в домах, оснащенных камерами видеонаблюдения. Более того, в некоторых из них дежурили консьержи. А во-вторых, в день ограбления у одного из соседей по подъезду проходили торжества. В трех случаях из четырех, установленных Гуровым, это были празднования дней рождения. Все четыре случая ограблений квартир произошли в разных районах Москвы. Один в Замоскворечье — на Летниковской улице, еще один — в Хамовниках, на Большой Пироговской, а два — в Ломоносовском и в Черемушках. Гуров решил начать с материалов дел в ближайшем к Главку Замоскворецком ОМВД.

Начальником этого отдела полиции был подполковник Ющенко Роман Леонидович. Его Лев знал довольно давно, хотя даже приятелями их назвать было трудно. Несколько раз их пути пересекались, когда Ющенко был еще следователем райотдела, да и затем по служебным делам встречались несколько раз. Отношения между ними были ровные, но прохладные. Гурову иногда казалось, что Ющенко завидует ему, даже несмотря на то, что сам подполковник довольно резво продвигался по служебной лестнице. А вот самому Льву карьерные устремления были абсолютно чужды.

Гурова подполковник встретил настороженно. Он выслушал его просьбу и сразу же позвонил капитану Земцову, который вел интересующее полковника дело. Ющенко дал указание выполнить все распоряжения «важняка» из Главка, а когда закончил общаться с подчиненным, вопросительно посмотрел на Гурова.

— Роман Леонидович, есть подозрение, что эта квартирная кража связана с несколькими другими, — ответил на немой вопрос подполковника Лев. — Сейчас я расследую одно схожее дело, и если мои подозрения подтвердятся, я бы хотел и это забрать себе. Возражения будут?

— Да ни за что на свете, Лев Иванович! — расцвел Ющенко, обрадованный, что у его отдела появилась возможность избавиться от явного «висяка». — Если хочешь, могу еще несколько дел тебе передать. В довесок, так сказать.

— Пока одного будет достаточно, — улыбнулся в ответ Лев. — И то ничего не обещаю, пока это — лишь мои догадки…

— Ой, Лев Иванович, наслышан я о твоих догадках, — отмахнулся от него начальник отдела. — В общем, делай, что считаешь нужным. Если понадобится, и людей в помощь выделю. Хотя, сам понимаешь, у меня с личным составом постоянно напряг, все загружены делами по самое не хочу!..

Гуров попрощался с подполковником и вышел из кабинета, сказав ему, что сам сможет найти капитана. Собственно говоря, именно с Земцовым он и разговаривал по телефону, пытаясь узнать некоторые детали преступления. Сейчас ему нужны были малейшие детали расследования, чтобы понять, насколько обе квартирных кражи схожи друг с другом. Дополнительные совпадения, кроме тех, о которых узнал в телефонном разговоре, он нашел почти сразу.

Во-первых, в доме были взяты самые ценные вещи. В основном — драгоценности, деньги и ценные бумаги. Причем преступники не рылись в шкафах, отыскивая тайники, они точно знали, что и где лежало в квартире. Во-вторых, посторонние в этот дом приходили крайне редко. Всяких там расклейщиков объявлений, сборщиков подаяний и прочих коммивояжеров разгонял консьерж. Доступ в подъезд получали только работники проверенных ремонтных служб, да и то лишь после того, как вахтер проверял, действительно ли их кто-то вызывал, и направляла ли обслуживающая организация в дом специалистов. То есть случайный человек, как и в случае с Симутенковыми, в квартиру попасть попросту не мог. Ну и третьей общей чертой обоих преступлений был тот факт, что никаких следов взлома ни на замках входной двери, ни на ящиках письменных столов, ни на самом потайном сейфе обнаружено не было. Впрочем, как и любых других следов пребывания посторонних лиц в ограбленной квартире.

— Капитан, какие есть соображения по поводу того, как преступники узнали, где именно в доме хранится самое ценное? — спросил Лев у Земцова.

— Черт его знает, товарищ полковник, — пожав плечами, немного сконфуженно проговорил следователь. — Единственное, что приходило на ум, что кто-то из семьи сам об этом сообщил. Всех проверили досконально. Хотя чего там проверять — муж с женой, да девочка-малолетка, только в этом году в первый класс пошла. Есть еще домработница, но, по словам «терпилы», она никогда не бывала в кабинете, когда он сейф открывал, а шифр от него он нигде и никогда не записывал. Даже жена его не знает. И никто, кроме него самого, не знал, что в сейфе хранится.

— Это как раз и не важно, — отмахнулся Гуров. — И так понятно, если в доме есть сейф, то самое ценное именно в нем хранится. Так что там с домработницей? Она могла кому-то о ценностях рассказать?

— Теоретически могла. И даже дубликаты ключей имела возможность изготовить, — хмыкнул капитан. — Вот только ничего в этом направлении нарыть не удалось. Чиста она, как младенец, и связей, порочащих ее, не имеет.

— Понятно, — кивнул Лев. — Ладно. Дело я у вас забираю. Все необходимые документы пришлю завтра. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Выйдя из отдела полиции, он, достав телефон, позвонил Орлову:

— Петр, мне нужно, чтобы ты затребовал из Хамовников, Ломоносовского отдела и Черемушек дела по квартирным кражам. — И, продиктовав их номера, добавил: — Да, кстати, и по ограбленному соседу твоего однокашника тоже дело забери.

— Думаешь, это дело рук одной и той же группы? — догадался генерал.

— Уверен, почти на сто процентов, — ответил Лев и оборвал связь.

По дороге в Главк Гуров попал в серьезную пробку и с невольной тоской вспомнил, как накануне, практически без всяких проблем, добирался до нужного места на общественном транспорте. Правда, такой способ передвижения по столице все же лишал его определенной мобильности, а вскоре это может стать одним из решающих факторов. Поэтому от мысли поставить машину на прикол он отказался.

Затребованные Гуровым дела начали доставлять буквально через несколько минут после того, как он добрался до своего кабинета. Станислав, видимо, с невероятной дотошностью принявшийся проверять всех и вся, кто в день ограбления входил в подъезд Симутенковых, в Главк еще не вернулся. Лев хотел было позвонить ему, чтобы узнать, как продвигаются дела, а затем махнул рукой — эта информация сейчас существенно на ход расследования повлиять не могла. А вот изучение выбранных дел по квартирным кражам — вполне! Обложившись томами дел, он принялся искать в них закономерности.

Дотошное копание в материалах дел почти ничего не дало. А все потому, что в них не было ни улик, ни подозреваемых! Точнее, последние, конечно, имелись, но ни на одного из них следователям не удалось собрать мало-мальски сносной доказательной базы. Как и поиск украденных предметов тоже ничего не дал. Если преступникам и удавалось их реализовать каким-либо путем, то сыщики его отыскать не смогли. Единственное, что было абсолютно ясно, это то, что всех потерпевших грабили по какой-то наводке, поскольку добыча от краж у преступников была схожая — в основном наличность и ценные бумаги.

Еще одним несомненным обобщающим фактором было то, что все преступления тщательно планировались и подготавливались, и на это, видимо, потребовалась не одна неделя. Учитывая, что между самими ограблениями квартиры никогда не проходило больше двух недель, можно было предположить, что преступники действовали как минимум двумя группами. Одна из них собирала информацию для ограбления, затем другая готовилась к его совершению, а в это время первая начинала заниматься следующей квартирой. Если эта догадка Гурова была верна, то наблюдать за будущим местом ограбления преступники начинали за три-четыре недели до совершения преступления. Может быть, даже чуть раньше.

Оставалось выяснить, что именно связывало всех потерпевших, поскольку ничего общего между ними в материалах дел Лев не нашел, за исключением того, что все они были достаточно богаты и занимались коллекционированием с разной степенью азарта. Следовало выяснить о потерпевших все: начиная с того, где они родились и учились, заканчивая счетами за коммуналку — в какие именно организации ограбленные по ним платят. Конечно, он мог и сам собрать всю эту информацию, но такая задача заняла бы слишком много времени. Именно поэтому Гуров решил поручить сбор информации старшему лейтенанту Суркову, которому было куда привычнее заниматься именно такими делами. Позвонив аналитику, он попросил его прийти в кабинет, забрать все дела по ограблениям и максимально быстро навести справки по каждому фигуранту дела.

— Причем, Игорь, мне нужна вся подноготная их жизни, — уточнил Лев. — Где учились, где работают, в каких ресторанах обедают, с какими банками сотрудничают, когда в последний раз в кино ходили. Мне нужно знать все!

— Лев Иванович, это же не один день работы! — взмолился капитан.

— Один, Игорь. Один-единственный. Если нужно, бери в помощь сотрудников твоего отдела, а с твоим начальством я этот вопрос улажу, — отрезал Лев. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Глава 4

Утро следующего дня выдалось на удивление теплым, словно уходящая осень решила в последний раз побаловать москвичей. Даже воронье, казалось, каркало не так отвратительно, как это было день назад. Солнце светило почти по-летнему, а ветерок казался почти нежным.

Гуров ехал на работу, почему-то вспоминая вчерашний разговор с Марией, когда они едва не поссорились из-за ерунды. Строева вычитала в интернете, что в Сбербанке вновь украли клиентскую базу, и теперь личные данные клиентов финансового учреждения продают направо и налево, делая огромное количество людей уязвимыми для мошенников. Мария поинтересовалась, почему полицейские не спешат ловить негодяев, из-за которых потом страдают невинные. В основном пенсионеры и малообразованные люди, которых аферисты легко заманивают в свои сети.

Гуров попробовал возразить жене, пытаясь объяснить, что поймать тех, с чьей помощью персональные данные оказываются в руках мошенников, как и самих мошенников, не так-то просто. И зачастую люди сами виноваты, что попадаются на их однотипные уловки, несмотря на то, что информацией об этих трюках аферистов наводнили все — газеты, интернет, телевидение. Но Мария не слушала его доводов.

— Лева, это все гнилые отмазки! — резко осадила она мужа, переходя на сленг. — Просто ты пытаешься защитить всю систему, хотя сам понимаешь, что она прогнила от корней до самой верхушки.

— Маша, какая муха тебя сегодня укусила? — удивленно посмотрел на нее Гуров. — Ты же знаешь, что мне безразлична политика, и я просто стараюсь хорошо делать свою работу. Как и тысячи других полицейских. А совершенной государственной системы попросту не бывает. То, что устраивает одного, другому придется абсолютно не по вкусу.

— Прости! — внезапно прервала спор Строева, прижавшись к мужу. — Просто сегодня в театре вышел неприятный инцидент. Нашему Щеглову должны были дать «заслуженного артиста», но кто-то в министерстве решил с этим повременить. Вот дискуссия и развернулась на эту тему: «зажали» его чиновники или еще рановато звание давать. Чуть вся труппа не подралась друг с другом.

— Не мой курятник, эти звания, но я тебя понял. Давай просто выкинем нашу дискуссию из головы и займемся чем-нибудь более приятным!.. — обнял он Марию.

Гуров и сам не понимал, почему сегодня все утро вспоминал об этом небольшом споре с женой. Может быть, потому, что такое между ними случалось крайне редко. Неприятного осадка на душе у него не было, но какое-то смутное беспокойство мучило. Словно что-то в этом разговоре осталось недосказанным, или он должен был из него сделать выводы, каких не сделал до сих пор.

Так и не поняв, что его гложет, Гуров доехал до Главка и поднялся к себе в кабинет. Раскрыв свои заметки, он принялся изучать фамилии фигурантов изученных дел, пытаясь решить, с кем из них нужно побеседовать еще раз. Лев не сомневался, что следователи тщательно опросили и потерпевших, и подозреваемых, но опыт беседы с Полиной говорил, что и они могли узнать далеко не все важные факты. Несколько минут подумав над списком, он сделал в нем кое-какие пометки, а затем уверенно взял телефон и набрал номер Симутенковой-младшей: фигуранты остальных дел немного подождут, а пока следовало выяснить, кто такой Леха Горб и имеет ли он какое-то отношение к ограблению квартиры отца Полины.

Девушка ответила на звонок не сразу. Гуров уже собрался отключить связь, когда Полина наконец взяла трубку. Голос у нее был сонный и недовольный, и в каждом его звуке сквозили нотки раздражительности.

— Господин полицейский, я понимаю, что у вас — работа. А мне чего спать не даете? — проворчала она в трубку. — Или вам вчера мало пацаны разболтали?

— Полина, нам нужно встретиться, — не обращая внимания на ее недовольство, произнес Лев.

— И кто это вам сказал, что нам вообще надо встречаться? — ехидно поинтересовалась Симутенкова.

— Леха Горб мне об этом сказал. Кстати, удивлялся, почему ты мне о нем ничего не говорила. Вот я и хочу тебя спросить, почему?

— В том же самом кафе, через два часа, — вместо ответа назначила встречу Полина. Причем голос ее прозвучал так, словно упоминание о пресловутом Лехе Горбе было для нее как ушат холодной воды.

До кафе на Воробьевых горах, где они с Полиной договорились встретиться, из Главка добираться нужно было меньше часа, поэтому Лев никуда не спешил. Он снова углубился в изучение своих заметок, но продолжить анализ ему не дал Крячко, ввалившийся в кабинет, словно за ним гналась стая привидений. Не снимая неизменную кожаную куртку, он плюхнулся в свое кресло и выпалил:

— Ну и заставил ты меня побегать!

— И тебе доброго утра, Стасик, — съязвил в ответ Гуров.

— Кому оно доброе, а для кого-то еще и вчерашний день не закончился, — фыркнул Крячко. — Это вашей светлости дозволительно, сидючи в кресле, бумаги перебирать, а таких волков, как я, ноги кормят!

— И чем же они тебя накормили?

— Информацией.

Преувеличивая все тяготы и лишения, которые достались на его долю, Крячко начал рассказывать, как провел вчерашний день, рыская по всей Москве и опрашивая всех, кто побывал в день ограбления в подъезде Симутенковых. Несколько минут Гуров слушал его не перебивая, а затем потребовал перейти к сути. А суть оказалась проста: никто из опрошенных подозрений не вызвал.

— Единственное, что мне удалось узнать нового, касается именинника, который праздновал свой день рождения в тот же день этажом выше, — чуть усмехнувшись, сообщил Стас. — Оказывается, артистов к нему на именины не заказывал ни он сам, ни кто-либо из приглашенных. Прислала их фирма «Рокот», чьим деловым партнером давно является виновник торжества. Я связался с этой конторой и узнал кое-что интересное. Идея устроить театрализованное представление принадлежит не им самим. За пару дней до празднования дня рождения с руководством «Рокота» связалось рекламное агентство «Бриз». Идея послать актеров принадлежала именно им.

— Пока не улавливаю связи с ограблением, — перебил его Лев.

— Я тоже, — кивнул Станислав. — Но вот что странное: это рекламное агентство сотрудничает с «Рокотом», но не с именинником, и все-таки предложило послать к нему актеров за свой счет. Аргументировали они это так: артистов для поздравления они пошлют для того, чтобы заслужить расположение будущего клиента, а «Рокот» предоставляет какую-нибудь безделушку для подарка и извещает виновника торжества, что именно оно прислало «живое» поздравление к нему.

— Может, это удачный маркетинговый ход? — предположил Лев. — Ты проверил этих рекламщиков?

— Обижаешь, начальник, — театрально надулся Крячко. — В «Бризе» подтвердили, что провести подобную акцию они могли, но посылали ли они артистов к имениннику, никто уточнить не мог. По словам сотрудников фирмы, такую акцию мог организовать и одобрить только руководитель агентства, но с ним мне пообщаться не удалось: уехал, стервец, в отпуск на Бали и связь со своими сотрудниками не поддерживает. Вернется через три-четыре дня.

— А самих актеров проверил? — насторожился сыщик.

— Увы, — развел руками Крячко. — Где мог нанять актеров их босс, в агентстве не знают. По фрагментам видеозаписи опознать их невозможно, поскольку все были в гриме. Сам виновник торжества утверждает, что они провели в его квартире около получаса, после чего ушли. Камеры видеозаписи подтверждают временные отрезки. Так что для ограбления квартиры Симутенкова времени у актеров не было.

— Понятно. Снова тупик. Но ты их все равно проверь после того, как начальник «Бриза» из отпуска вернется. Может быть, они что-то видели или слышали в подъезде.

— Ой, без тебя бы об этом не додумался, — съязвил Стас. — Новых распоряжений можешь тоже не давать. Предвосхищая события, скажу, что ты собирался поручить мне сконцентрироваться на коллекционерах.

— Гляди-ка, а ты не всегда дураком бываешь, — в тон ему ответил Гуров. — Иногда из тебя смекалка прет, как тесто на дрожжах!

— Куда мне до вашего превосходительства, — иронично констатировал Станислав, но Лев не стал продолжать дружескую пикировку, лишь махнул рукой и, подхватив пальто, пошел к выходу.

До кафе, где ему назначила встречу Полина, он добрался довольно быстро, хотя один раз ему пришлось использовать служебное удостоверение, чтобы миновать патруль ДПС, перекрывший одну из улиц. Заметив его появление, Симутенкова слегка скривилась и тут же отвела взгляд, не желая встречаться с ним глазами.

— Хорошая сегодня погодка. Если бы листья с деревьев не облетели, можно было бы с летом перепутать, — проговорил Лев, присаживаясь за столик.

— Что вам Леха Горб рассказал? — в ответ поинтересовалась девушка, решив-таки посмотреть в глаза Гурову.

— Полина, так дело не пойдет, — покачал он головой, откидываясь на спинку стула. — Сейчас вы мне расскажете, как познакомились, какие отношения вас с ним связывают и почему вы не упомянули о Горбе, когда называли мне имена тех, с кем вместе проводили время, а потом я решу, что именно вам рассказать или вообще ничего не рассказывать.

Несколько секунд Симутенкова молчала, буквально испепеляя Гурова взглядом, а потом все же начала говорить, и чем дольше Лев ее слушал, тем больше разочаровывался в полученной информации. Леха Горб, конечно, был явный кандидат на роль подсудимого, но в ограблении квартиры чиновника он вряд ли был замешан.

Полина познакомилась с Алексеем Горбачевым, которого ее приятели знали как Леху Горба, через несколько дней после смерти матери в одном из ночных заведений с сомнительной репутацией, куда она ходила топить в алкоголе собственное горе. Парень оказался мелким наркодилером, который почувствовал в девушке богатую клиентку и уговорил ее купить наркотики. Девушке было безразлично, от чего «улетать», и она довольно легко согласилась.

Симутенкова сдержанностью никогда не отличалась и, оказываясь «под кайфом», разбалтывала своему поставщику все семейные тайны. В том числе и некоторые подробности работы отца, которые случайно узнавала. Полина не знала, с кем Леха Горб поделился полученной информацией, но она явно оказалась кому-то интересна. Уже после того, как ее отец начал жить со Светланой, Леха ее подставил. Он уговорил девушку передать сверток якобы своему приятелю, а там ее встретили двое мужчин, представившихся полицейскими. Они составили на Симутенкову протокол за торговлю наркотиками и пригрозили дать делу ход, если она не будет снабжать их информацией. Многого они не требовали. Полине нужно было лишь фотографировать те документы, которые отец часто приносил с работы домой, а затем пересылать фотографии на адрес электронной почты. Чем Симутенкова и занималась в последние несколько месяцев. В благодарность за это Леха Горб иногда передавал Полине небольшие вознаграждения за проделанную работу в виде наркотиков или денег.

— Вы же его арестовали? — посмотрела на Гурова Полина, закончив свой рассказ.

— Пока нет, но теперь это придется сделать, — усмехнулся он.

— Так что же он вам такое рассказал, что до сих пор на свободе? — напряглась девушка. — Или вы тоже из этих? Продажных?

— Зачем сразу оскорблениями швыряться? — спокойным тоном ответил Лев. — Ничего мне твой Леха Горб не рассказывал. Я даже до разговора с тобой не мог установить, кто он вообще такой.

— Так вы меня обманули? — возмутилась Симутенкова. — Ах, вы…

— Полина, пока ты ничего серьезного натворить не успела, и я еще могу помочь тебе, — убедительно проговорил Гуров. — А вот твоя скрытность тебя точно до беды доведет. Дай мне все контакты Горбачева, и я с этой твоей проблемой разберусь. А заодно выясню, не причастны ли те, кто твоим отцом интересуется, к ограблению его квартиры.

Полина сидела, как в воду опущенная, но Гуров совершенно не чувствовал себя виноватым. В конце концов, заставлять людей говорить то, о чем они предпочитают умалчивать, это его работа. Правда, чаще всего выуживать обманным способом показания приходилось у преступников, но Симутенкова сама делала все возможное, чтобы осложнить сыщикам их работу. Сначала Шайхутдинову, а теперь и Гурову. При этом она не испытывала никаких угрызений совести, что из-за ее скрытности преступники могут остаться безнаказанными. Да и заботилась лишь о себе, абсолютно равнодушная к своим близким, скрывая свое безразличие под маской лживой тоски по матери и обиды на отца-«предателя». К тому же после этих открывшихся фактов Лев был далеко не уверен в том, что Симутенкова не приложила руку к ограблению своего отца. Слишком неполным выглядел ее рассказ о шантажистах.

Собственно говоря, Полине ничего другого и не оставалось, как сообщить все, что она знала о Горбачеве. Данных оказалось совсем немного, но их Гурову было достаточно. Девушка назвала номер телефона, по которому с ней связывался Леха Горб, а также адрес электронной почты, на который она высылала фотографии отцовских бумаг, когда их удавалось сделать. Ни адреса проживания наркоторговца, ни места его работы Полина не знала, так как у нее не было никакой информации и о тех двух псевдополицейских, которые шантажировали девчонку.

Впрочем, это для Гурова и не являлось архиважным. Он располагал фото- и видеоматериалами, на которых можно было достаточно четко рассмотреть физиономию Горбачева, знал его имя и номер телефона. Конечно, наркоторговец мог общаться с Симутенковой под псевдонимом, а телефон мог быть зарегистрирован вовсе не на него, но все это, вместе взятое, обязательно привело бы Гурова к преступнику. Просто чуть позже.

— Еще один вопрос, Полина. Что за конфликт был у вас с Ерышевым по поводу ремонта компьютеров?

— У меня? С Темкой? Конфликт? — откровенно удивилась девушка, совершенно сбитая с толку резкой сменой темы разговора.

— Он мне сказал, что ты на него жутко обиделась, когда он не успел наладить тебе интернет.

На несколько мгновений девушка замерла, совсем не понимая, чего именно от нее хочет этот въедливый полицейский, а затем рассмеялась:

— Да какой там конфликт! Ну да, просила я его недавно починить мне интернет, но раньше его успели наладчики оператора сотовой связи приехать. Ну, я его и подколола, дескать, хреновый ты друг. Я уже и думать об этом забыла, а он, значит, до сих пор помнит? Вот, жук! Надо будет ему пистон вставить за злопамятность…

— А когда это было? — поинтересовался Гуров.

— Интернет ломался?.. Месяца два назад, — немного подумав, ответила Полина. — А какое это вообще имеет отношение к происходящему?

— Откуда ремонтники приезжали? — не ответив на вопрос девушки, в свою очередь спросил Лев.

— Из компании — оператора связи, которая нас обслуживает, — пожала плечами Симутенкова.

— В квартиру заходили?

— Да, — пожала она плечами. — Один в щитке на лестничной площадке ковырялся, а другой проверил соединения дома.

— Ты их одних оставляла?

— Нет, — хмыкнула Полина. — То есть за обоими я наблюдать не могла, но кто-нибудь из них у меня всегда в поле зрения был. Если вам это так интересно, у них самих и поспрашивайте. Вызов у меня принимали, значит, он зафиксирован, и в компании вам точно скажут, кто ко мне приезжал.

— Я проверю, — подвел итог разговора Гуров и оставил девушку в покое.

Возвращаясь в Главк, он вновь и вновь прокручивал в голове детали разговора с Симутенковой-младшей. Если еще вчера он был почти готов отодвинуть ее в самый хвост списка подозреваемых, то сегодняшняя беседа зародила в нем новые сомнения. К тому же не оставляло ощущение, что, несмотря на всю его подготовку и умение вытягивать сведения из людей, Полина смогла скрыть от него что-то важное. О чем-то она умолчала, и Лев никак не мог понять, скрывает девушка какие-то детали личной жизни, которых стыдится, или знает грабителя и считает, что сама помогла ему попасть в квартиру. Из-за своей болтливости или от злости на отца.

Сейчас нужно было сделать три вещи: проверить компанию, чинившую интернет в квартире Симутенковых, получить информацию о том, куда такси отвозило Полину в ту ночь, когда произошло ограбление, и собрать максимально большое количество данных на Горбачева. Первые две детали Гуров мог выполнить и сам, а вот разыскивать информацию о Лехе Горбе решил поручить Суркову. А заодно узнать у аналитика, выставлялись ли на продажу какие-либо предметы из украденных коллекций, и получить информацию о фигурантах уголовных дел, которую попросил его собрать.

По поводу похищенных предметов коллекций ничего нового Сурков не сообщил. Он постоянно мониторил сайты интернета и даркнета, но объявлений о продаже интересующих полицейских ценностях нигде не появлялось. Аналитик не собирался прекращать проверку сайтов, но Гуров уже склонялся к тому, что украденные предметы коллекций преступники продавали по каким-то своим каналам либо припрятали их «на черный день».

Работа над сбором данных по фигурантам уголовных дел тоже была в самом разгаре. Сурков привлек к себе в помощники еще одного сотрудника отдела. Их непосредственный начальник, Пустынцев Иван Петрович, немного поворчал, что Гуров скоро всех аналитиков под себя загребет, но препятствовать привлечению еще одного сотрудника к расследованию, которое проводит «важняк», да еще и по поручению генерал-лейтенанта, не стал. Поэтому парни работали спокойно, не отвлекаясь на другие дела.

— Лев Иванович, я, конечно, могу вам дать ту информацию, которую уже удалось добыть, но она еще не дает полной картины возможного взаимодействия между фигурантами, — ответил Сурков на просьбу Гурова. — Разрешите, мы сначала закончим сбор и анализ информации, а потом дадим развернутый отчет. Вам же самому так удобнее будет ее воспринимать…

— Когда будет готов анализ? — поинтересовался Лев.

— Сегодня вечером. Максимум завтра утром, — ответил аналитик.

— Хорошо. Столько времени я могу подождать. А вот данные по Алексею Горбачеву мне нужны срочно. — Лев передал Суркову всю имеющуюся информацию по Лехе Горбе и отправился к себе в кабинет.

Информацию с агрегатора такси получить оказалось не так просто, как ожидал Гуров. Руководитель диспетчерской службы внезапно заупрямился и отказался предоставлять данные о перевозках по телефону. Он заявил, что полковник должен либо прислать официальный запрос, либо лично явиться в офис, чтобы удостоверением подтвердить собственную личность. С формальной точки зрения руководитель диспетчерской службы был прав, но у Гурова абсолютно не было времени заниматься этой волокитой, да и желание этим заниматься отсутствовало тоже. Он сделал пару звонков, после чего представитель агрегатора начал разговаривать с ним совершенно другим тоном и выдал все сведения. Более того, даже дал Гурову личный телефон водителя такси, который увозил Полину из клуба.

Впрочем, все эти манипуляции большой пользы не принесли. Судя по тому месту, куда таксист отвез Полину, после клуба она отправилась к своим подругам, у которых периодически ночевала. А в личном разговоре с Гуровым таксист подробностей той поездки вспомнить не мог, сказал только, что «вроде бы» девушка не просила его нигде останавливаться и попутных пассажиров они не брали. И еще, она, «кажется», почти всю дорогу с кем-то болтала по телефону.

Полученная от агрегатора службы такси информация не несла в себе особой ценности, да Лев на это и не рассчитывал. Ему было достаточно того, что показания водителя и данные о маршруте, по которому в вечер ограбления ехала Полина, подтвердили его предположение о том, что лично в налете на квартиру девушка не участвовала. Но мысли, что она еще способна вывести следствие на грабителей, он не оставил.

С компанией-оператором сотовой связи, обслуживающей квартиру Симутенковых, проблем с получением информации оказалось куда меньше. Точнее, вообще никаких! Руководитель сервисной службы, куда перенаправили звонок Гурова, даже не попытался удостовериться, что с ним разговаривает именно полицейский. Видимо, оттого, что у сотового оператора были свои способы установить, с какого именно телефона к ним поступил входящий звонок.

Гурову подтвердили, что звонок в их службу с указанного адреса в Брошевском переулке поступал, причем не только от Симутенковых, но и от нескольких других абонентов. А поскольку до распределителя в доме, раздававшего по квартирам проводной интернет, линия работала нормально, на место выслали бригаду наладчиков. Согласно полученному отчету, на месте они побывали, поломку устранили, связались с заявителями и, получив подтверждение, что все работает нормально, ушли восвояси. Гуров попросил дать ему имена и адреса людей, которые выезжали на ликвидацию аварии, и получил их без лишних вопросов. А едва он закончил разговаривать с руководителем сервисного отдела, в кабинет ввалился Крячко. Станислав пояснил, что по тем делам, в причастности к которым подозревались родственники, предположение, что все они связаны с каким-то одним человеком или группой лиц, не подтвердилось. Никакой взаимосвязи между фигурантами тех ограблений ему найти не удалось.

— А что с коллекционерами? — нетерпеливо поинтересовался Лев.

— Работаю, Лева, работаю, — недовольно буркнул Крячко. — Я даже раздвоиться не могу, а ты передо мной такие задачи ставишь, на которые нужно целый следственный отдел направлять. Потерпи денек-другой, будут тебе конкретные результаты. У тебя что нового?

Гуров передал ему содержание беседы с Полиной, сообщив, что ждет результатов по возможному подозреваемому от Суркова с минуты на минуту.

— Что-то тут не вяжется, — дослушав рассказ, задумчиво проговорил Станислав. — Я не могу понять две вещи. Во-первых, кому, на хрен, могли понадобиться рабочие документы чиновника Минэкономразвития? Там же они ни шиша ничем секретным не занимаются. А во-вторых, если все это делалось исключительно для организации ограбления, зачем нужно было все так усложнять? Мне кажется, темнит что-то наша девица.

— Я об этом тоже подумал, — согласился с ним Лев. — Ничего, найдем этого Горба, многое сразу станет яснее.

Они едва успели выкурить по сигарете, пытаясь понять, что именно скрывала от них Полина, может быть, даже не понимая важности этого, как в кабинет с докладом явился Сурков, притащив все данные на Горбачева, которые смог найти за такое короткое время. Увидев информацию, сыщики переглянулись, и Гуров искренне похвалил аналитика:

— Молодец, Игорек! Не будем отвлекать тебя от дел. Иди, работай дальше, тут мы сами теперь разберемся.

Сурков кивнул и вышел из кабинета. А напарники вновь просмотрели документы, которые он принес. То, что находилось в них, абсолютно не укладывалось в созданный Полиной и ее друзьями образ Лехи Горба — парень был абсолютно чист перед законом.

Родился и вырос Алексей Игнатьевич Горбачев в Москве. Окончил школу и пошел учиться в Московский политехнический университет. С детства занимался биатлоном и даже умудрился попасть в юношескую сборную России, но оттуда его выперли, уличив в употреблении допинга, и на этом спортивная карьера Лехи Горба завершилась. Как, впрочем, и учеба в Политехе. Почти сразу после того, как парня отстранили от участия в соревнованиях, он забросил университет, завалил экзамены и был отчислен. Впрочем, может быть, он и раньше там практически не учился, а держали Горбачева в вузе лишь из-за его спортивных успехов.

После отчисления из Политеха, которое произошло чуть больше года назад, парень успел поменять несколько работ по самым разным специальностям, не требующим особого навыка и квалификации. В настоящее время работал инструктором по стрельбе в одном загородном спортивном клубе, но во всем этом ничего необычного не было. Странным казалось то, что приятели Полины, да и сама Симутенкова, описывали Горбачева как странного и опасного типа с явным криминальным прошлым, но ничего подобного в его биографии не было. Леха Горб никогда не привлекался ни к какой ответственности и не был судим. Даже приводов в полицию у него не было!

— Может быть, он просто строит из себя блатного, чтобы перед приятелями круче казаться? — пожав плечами, предположил Крячко.

— Строит блатного? — переспросил Лев. — И так хорошо строит, что даже умудряется продавать в клубах наркотики, сумел втянуть Симутенкову в наркоторговлю да еще и навел на нее шантажистов! Что-то не вяжется во всем этом…

— Пора с нашим мальчиком побеседовать, — заметил Стас.

— Уверен? — в упор посмотрел на него Гуров. — А если Горбачев не так прост, как кажется? Если и история с допингом — не юношеская глупость, а как-то с торговлей наркотиками связана? Откуда у парня такие деньги, чтобы по ночным клубам шататься? Судя по его работам, больших зарплат Горбачев не получал. И эти странные шантажисты мне покоя не дают… В общем, не стоит с голым пузом на амбразуру кидаться! Ты пока разузнаешь подробности об истории с допингом и отчислении из Политеха, а я приставлю к Горбачеву пару оперативников. Пусть понаблюдают за ним, с кем, где и когда он встречается. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!..

— А коллекционерами когда мне заниматься? — ворчливо поинтересовался Станислав.

— Ну, мне учить тебя, что ли, нужно? — удивленно посмотрел на него Лев. — Там недоешь, тут недоспишь… Не убудет от тебя, а то жирком зарастать начал.

— С тобой зарастешь. Только не жирком, а мозолями и бородавками, — ничуть не обидевшись, хмыкнул Крячко и, подхватив куртку, направился к выходу. — Если завтра газеты напишут, что полицейский офицер умер от истощения организма и недосыпа, отвечать ты будешь.

— Отвечу, не волнуйся. И не за такое отвечал, — пообещал Гуров вслед уходящему другу, но тот даже не обернулся, лишь обреченно махнул рукой.

Едва Станислав вышел, он взял у него из стола пачку сигарет, закурил, выдыхая дым в окно, и задумался. Однако попытки систематизировать полученную информацию пока ни к каким выводам не приводили. И все же, решил Лев, они продвинулись в своем расследовании куда дальше, чем все те, кто занимался этими квартирными кражами до них.

Во-первых, в целом стал понятен механизм действия банды налетчиков. После того как выбрана цель, они долгое время тщательно собирают о ней информацию. Затем «группа разведки» передает все данные «ударной группе», и те, после недолгой подготовки, организуют ограбление. За этими бандитскими подразделениями явно стоит умный главарь, который все координирует, придумывает планы и грамотно распределяет все роли.

Во-вторых, преступники были прекрасно осведомлены о соседях жертвы и каким-то образом использовали в своих целях праздничные мероприятия, проходившие на других этажах. Но это, пожалуй, пока все, что известно о действиях преступников. А вот вопрос о том, каким образом они все это осуществляли, пока ставил Гурова в тупик.

Первое, что было очевидно, это полный доступ преступников к какой-то базе данных, из которой они черпали не только информацию о состоятельности своих будущих жертв, но и личные данные их соседей. Вот только пока Сурков не закончит анализ данных по всем фигурантам дел об ограблениях, понять, что именно это была за база, не представлялось возможным. Вероятно, и эти злоумышленники используют для проникновения в базу данных неизвестной структуры те же методы, которые киберпреступники применяли в ограблении банка, которое Лев расследовал перед тем, как заняться этим делом. Может, парни из отдела «К» и могли понять, как они действуют, но вновь все упиралось в недостаток данных. Сидеть и заниматься построением версий, дожидаясь, пока Сурков закончит анализ, сил уже не было.

Взяв с собой планшет со всей необходимой информацией, Гуров решил отправиться в офис оператора сотовой связи, чьи работники проводили ремонт интернета в доме Симутенковых. По дороге он зашел в оперативный отдел — пора было приставлять «наружку» к Горбачеву. Обязанности начальника отдела сейчас выполнял полковник Волков, давний приятель Гурова, с которым они еще в молодости не раз бывали в переделках. Без лишних вопросов он выделил в помощь трех оперативников, чтобы в ближайшие сутки вести наблюдение за Горбачевым круглосуточно и без всяких перерывов. Успокоенный решением одной задачи, Гуров отправился в офис оператора сотовой связи.

Как выяснилось, специалисты по ремонту и обслуживанию внутридомовых сетей оператора связи располагались не в центральном офисе, а были приписаны к разным районам столицы. Офис тех, кто выезжал на обслуживание в Брошевский переулок, находился в Новогиреево. Добираться туда пришлось долго, и чуть ли не дольше пришлось разыскивать ремонтников, обслуживавших квартиру Симутенкова: оказалось, что они в этот день работали на разных объектах.

Чтобы не гоняться за ними по всей Москве, Лев потребовал вызвать их на беседу. Пока ремонтники добирались в офис, он изнывал от бесцельного ожидания, проклиная себя за недальновидность: ведь можно было потребовать от руководства офиса заранее обеспечить их присутствие в конторе к его приезду. Впрочем, даже в таком случае времени было бы потрачено излишне много, поэтому Лев довольно быстро успокоился, коротая время ожидания за изучением материалов предыдущих ограблений.

Ремонтников, которые выезжали пару месяцев назад на квартиру Симутенковых, оказалось не двое, а трое, хотя Полина с полной уверенностью утверждала, что видела только двоих. Все наладчики внутридомовых сетей были довольно молодыми парнями — не старше 25 лет, и с легким испугом переглядывались друг с другом, ожидая, о чем именно с ними хочет поговорить полковник Главка угрозыска. Видимо, руководство не сочло нужным объяснить своим сотрудникам, в связи с чем они вызвали интерес у полиции.

— Мне сообщили, что именно вы два месяца назад устраняли неисправность интернета в Брошевском переулке, — сразу внес ясность Гуров. — Расскажите об этом вызове.

— А что рассказывать-то? — пожал плечами старший из них, которого звали Алексеем Червиченко. — Вызов как вызов. Приехали, починили. А что, кто-то остался недоволен нашей работой и в полицию заяву накатал?

— Мне нужны детали. Рассказывайте подробно: когда получили вызов, когда приехали, в какие квартиры заходили, какая неисправность была… Слушаю внимательно!

— Да кто же сейчас подробности вспомнит? Два месяца уже прошло, — неожиданно высоким голосом проговорил Леонид Семенов, самый младший и самый полный из троицы. — Вы в журнале посмотрите. Там и время, и причина неполадки указана.

— В журнале я уже посмотрел. Теперь от вас хочу подробности услышать. — Лев внимательным взглядом обвел наладчиков. — Мне еще раз вопрос повторить?..

Он понимал, что, по правилам, стоило бы допрашивать парней по отдельности, не давая возможности подсказывать друг другу ответы, но не видел в этом большой необходимости. Во-первых, даже если парни и причастны к ограблению, расколоть их он всегда успеет, поскольку теперь от его внимания они никуда не укроются. А во-вторых, Сурков уже передал на троицу все имеющиеся данные, и оказалось, что проблем с законом парни до сих пор не имели. Гуров доверял своему чутью, а оно подсказывало, что вряд ли они могли пойти на преступление.

— А кто вам сказал, что мы в какие-то квартиры заходили? — поинтересовался третий из наладчиков, Николай Сухоруков.

— Хочешь сказать, вы по квартирам не ходили совсем? — спросил Лев в ответ.

— Именно, — немного нервничая, ответил парень. — Там на приемной антенне релюшка полетела. Ее заменили, и все дела. С учетом тестирования системы, на все про все ушло около часа. Если кто-то заявил в полицию, что там наладчики по квартирам лазили, то это точно не мы.

— А ты, значит, так все хорошо помнишь о том вызове? — ехидно поинтересовался Гуров.

— А вот помню, — с вызовом ответил тот.

— Тогда почему в журнале сказано, что вы выявили аппаратные повреждения общедомового коммутатора и вам пришлось его полностью менять?

— Блин, я же говорил, что запалимся, — прошипел Семенов. — Наварились, блин! Получили по штуке на рыло, а теперь еще и с работы турнут с такой рекомендацией, что только дворником потом удастся устроиться. И то, где-нибудь в Урюпинске…

— Баран ты, Леня! — толкнул его в бок Сухоруков. — Вечно за своим помелом не следишь!

— А ну-ка ша! — рявкнул Гуров, для пущего эффекта стукнув ладонью по столу. — Рассказывайте, как все было и к кому в квартиры залезли?..

Дальше оказалось все даже слишком просто. Перебивая друг друга, парни начали выкладывать историю о своей афере, категорически отвергая обвинения в том, что посещали чьи бы то ни было квартиры.

На вызов они отправились на служебной машине, но сразу добраться до Брошевского переулка не получилось. За пару кварталов до нужного дома их подрезал «Опель», из которого тут же выскочил мужчина и начал обвинять ремонтников в том, что они поцарапали ему заднее крыло. Разборки продолжались довольно долго, и дело чуть не дошло до драки, но в итоге все разошлись мирно, решив даже не вызывать аварийного комиссара.

Когда парни добрались до нужного адреса и поднялись на крышу, где располагалось оборудование, выяснилось, что оно работает абсолютно нормально, без всяких перебоев, и их навыков для устранения проблемы не понадобилось. Сухоруков решил проверить, не произошел ли разрыв на внутридомовых линиях, и позвонил по тем телефонам, с которых поступили сигналы о неисправности интернета. Оказалось, что сеть работает отлично и доступ есть уже у всех, кто заявлял о неполадках.

Так и не сумев понять, что же случилось и почему были перебои с интернетом, парни уже собрались возвращаться в офис, но тут Червиченко пришла в голову гениальная идея. Он задержался чуть дольше своих напарников, поменял старый коммутатор на новый и, не сказав никому ни слова, решил его продать.

Вернувшись в офис, наладчики заявили, что поменяли в Брошевском переулке реле. А вот журнал заполнял Червиченко, как старший по бригаде. Он и вписал в графу «выполненные работы» замену коммутатора. То, что он его попросту украл, двое остальных парней случайно заметили лишь в конце рабочего дня. Червиченко уговорил их молчать, поделившись «наваром» и заверив, что уже решил все вопросы и коммутатора никто не хватится. Про эту историю так никто бы и не узнал, не вмешайся в дело Гуров. Но его это мелкое мошенничество ничуть не волновало. Для него было важным одно: он наконец-то нашел реальную зацепку для раскрытия серии квартирных ограблений!

Глава 5

Следующее утро началось с сюрприза. Едва ли не в семь часов Гурову позвонил Евсеев и попросил о встрече. Объяснять причину столь неожиданного рандеву преступный авторитет по телефону не захотел, лишь сказал, что у него для полковника есть подарок. Зная, что Евсеев всеми способами старался скрыть тот факт, что он косвенно сотрудничает с полицией, Лев настаивать на подробностях не стал и согласился прийти на назначенную встречу. Едва он закончил разговор с преступным авторитетом, как его позвала на кухню Мария, крикнув, что утренний кофе готов.

— Ну так что ты ответишь на мое предложение? — нетерпеливо поинтересовалась она, дав мужу возможность пригубить из чашки. — Вчера ты сказал, что к утру решишь.

Лев на несколько секунд задумался. Вчера вечером он поделился, как это довольно часто бывает, некоторыми деталями расследования с женой, и Мария загорелась ему помочь. То есть сначала она раскритиковала его выводы в отношении группы актеров, которая занялась грабежами квартир, а затем вызвалась помочь найти этих людей.

По словам Строевой, хотя среди актеров есть немало негодяев, но обычно эту профессию выбирают те, кто слишком брезглив или пуглив, чтобы откровенно нарушать закон. Сначала Мария предположила, что за настоящих актеров, выступавших на днях рождения, себя выдавали дилетанты, но затем, чуть поразмыслив, изменила свое мнение, сказав, что уроки актерского мастерства для того, чтобы выступать на подобных мероприятиях, они должны были брать.

— Маша, я даже не уверен, что эти актеры могут иметь хоть какое-то отношение к ограблениям, — попытался охладить ее энтузиазм Гуров. — Тем более что имеющиеся пока доказательства утверждают, что у них попросту не было времени обчистить квартиру. Я просто хочу попытаться отыскать их, чтобы опросить, не видели ли они в тот день что-то подозрительное.

— Тем более! — не сдавалась Строева. — Мне, с моими связями в театральном мире, будет проще без лишнего шума их найти. Еще неизвестно, что скажет тот директор, который их нанимал, когда вернется из отпуска. Может, он их нашел по разовому объявлению в интернете, да вдобавок еще и телефон потерял. Ты только зря несколько дней потратишь, а я за это время спокойно смогу узнать, кто выступает на всяких торжествах регулярно. А уж они любых своих конкурентов, поверь, как облупленных знают. Можно сказать, это настоящая мафия в столице!

Гуров еще долго выслушивал аргументы жены вчера вечером да и потом раздумывал над ее словами, уже отправившись в постель. С одной стороны, он не любил привлекать Марию к непосредственному участию в раскрытии преступлений, чтобы оградить ее от любой опасности. А с другой, Строева довольно редко сама проявляла инициативу поучаствовать в расследованиях мужа. Да и большой опасности от ее расспросов в артистической среде он не видел. В конце концов, преступная группа, проделки которой он сейчас раскрывал, ни разу не проявляла никакого физического насилия, стремясь свести контакты с объектами своих преступлений к минимуму. Ну и последним, что убедило Льва дать возможность выплеснуть наружу энтузиазм жены, было его предположение, что актеры вряд ли причастны к ограблениям, а вот видеть что-то странное, что происходило в подъездах, действительно могли.

— Хорошо, — с улыбкой ответил он на вопрос Марии, увидев, что она начинает терять терпение. — Даю тебе карт-бланш. Расспрашивай и допрашивай кого хочешь, только никого не покалечь. От ответственности за подобные преступления даже я тебя отмазать не смогу.

— Не прибедняйся, полковник, — рассмеялась Мария и поцеловала мужа. — Спасибо, милый!

Гурова всегда радовало, что жена с пониманием относится к его работе. Конечно же, Строева могла влезть в расследование этого дела и без его разрешения, начав самостоятельно расспрашивать актеров, но она прекрасно знала, что любыми несанкционированными действиями может навредить следствию и невольно стать причиной того, что у мужа сорвется какая-нибудь важная часть операции. Именно эти чуткость и разумность супруги всегда восхищали Гурова и делали их отношения еще более крепкими.

Он улыбнулся своим мыслям, допил кофе, поцеловал жену на прощание и отправился на службу.

Евсеев назначил встречу в 10 часов утра на том же самом месте, где они беседовали накануне, поэтому Лев решил сначала съездить в Главк, чтобы узнать, какую информацию по Горбачеву удалось найти Станиславу. Заодно и не мешало бы выяснить, насколько далеко успел продвинуться Сурков, анализируя и сопоставляя информацию обо всех фигурантах дел с ограблениями квартир. В том, что застанет старлея на рабочем месте, он ничуть не сомневался, а вот Станиславу решил позвонить по дороге, прекрасно зная, как часто его невозможно застать на рабочем месте. К его удивлению, Крячко уже был в Главке. Обозвав друга бездельником и прогульщиком, Стас пообещал и впредь попрекать его за непосильные задания и отключил связь…

История Горбачева, как рассказал Станислав, когда Гуров, войдя в кабинет, сел на свое рабочее место, была и банальной и не совсем понятной одновременно. В Московский политех ему помогли устроиться чиновники из Союза биатлонистов, которые считали парня весьма перспективным и не желали, чтобы он отрывался от профессионального спорта на время службы в армии, а может, просто не хотели, чтобы он попал в один из армейских спортклубов.

Насколько удалось выяснить Крячко, в университете Горбачев учился весьма посредственно и на занятиях бывал лишь в первые месяцы осени да в конце апреля и в мае. Каким образом ему удавалось сдавать экзамены, пока его не отчислили, Станиславу узнать не удалось, но большого значения это не имело. Гораздо важнее было то, что результатов тестов на допинг, после которых Горбачева дисквалифицировали и отстранили от соревнований, найти ему не удалось!

— Ни в Союзе биатлонистов, ни в Русада их не оказалось, — развел руками Крячко. — Просто нет никаких результатов проверки, и все. Мне удалось найти кое-кого из тех, кто вместе с Горбачевым выступал в сборной страны. Парни подозревают, что его убрали из команды за наркоту, но точно об этом никому не известно.

— А что у тебя с коллекционерами? — спросил Лев.

— Список уже объемный, но еще не полный, — ответил Стас. — Сегодня отсею тех, кого в принципе не могли заинтересовать украденные из наших квартир вещи. Ну, например, коллекционеров старинных книг или картин. К вечеру получу последние данные, тогда и доложу, мин херц, что мне удалось нарыть.

— Хорошо, — кивнул Гуров. — Работай тогда, а я своими делами займусь.

— Что там со слежкой за Горбачевым? — поинтересовался Стас уже в спину Гурова, выходящего из кабинета.

— К вечеру получу последние данные, тогда и доложу, мин херц! — передразнил друга сыщик, отправляясь к аналитикам.

А вот Сурков сыщика не порадовал. Парень, конечно, старался изо всех сил, но пока мог сообщить лишь то, что не было общим у проверенных фигурантов дела. Все они имели различное образование и в учебных заведениях не пересекались. Те, кто служил в армии, тоже были расдислоцированы по разным воинским частям. Некоторые из них посещали одни и те же лечебные учреждения, но это не касалось самих жертв ограбления. Также не оказалось у них общих знакомых, которые могли бы обобщить информацию и быть наводчиками.

Интернет тоже большой пользы не принес. Хотя некоторые состояли в одних и тех же группах в соцсетях, перепиской друг с другом не занимались. Запросы относительно интересов в сети создавали разные и редко посещали одни и те же сайты, исключая информационные ресурсы.

Отдыхать фигуранты уголовных дел предпочитали в разных местах. А если и бывали на одних и тех же курортах, то в разное время. Дач в одном районе не имели, и родственники из глубинки жили в разных городах. Да и путешествовать из столицы одни предпочитали на поездах или автобусах, другие выбирали исключительно авиаперевозки или личный автотранспорт.

В финансовом плане тоже общего было мало. Конечно, большинство из них имели довольно солидные счета, но хранили свои сбережения в разных банках. Исключением было лишь то, что все фигуранты, так или иначе, были связаны со Сбербанком. Кто-то получал там пенсии или зарплаты, кто-то имел там накопления, а другие некогда были клиентами этой финансовой организации, позже переведя деньги в другие банки. Но это, по крайней мере, было хоть какой-то зацепкой.

— Конечно, финансы — не мой курятник, но это уже что-то, — похвалил старлея Гуров. — Молодец, Игорь!

— Да какой там молодец! — отмахнулся Сурков, недовольный собой. — Лев Иванович, дайте мне еще денек, я проверю оставшиеся версии. Чувствую, что-то мог упустить, но обязательно это найду!

— Хорошо, копай дальше, — кивнул Гуров. — А я пока попробую Сбербанк отработать. Может быть, там получится за что-нибудь зацепиться.

Помня о недавней операции с киберограблениями, он предположил, что первоначально преступники могли получить данные о своих предполагаемых жертвах из базы Сбербанка. Единственным препятствием к этому был тот факт, что никто из фигурантов дела в этой структуре не работал, да и сам банк неоднократно заявлял, что успешно пресекает попытки украсть информацию о своих клиентах. Как бы то ни было, проверить эту версию стоило. Но чтобы добраться до каких-то секретных данных службы безопасности Сбербанка, полномочий полковника Главка было явно недостаточно. Ни секунды не колеблясь, от Суркова Лев отправился прямо к генералу.

— Легок на помине! — воскликнул Орлов, едва он вошел к нему в кабинет. — Только сейчас про тебя говорили. Есть подвижки в деле Симутенкова?

— Есть. И не только в его деле, — ответил Гуров, усаживаясь за стол. — Расскажу кратко, но предупреждаю сразу: мне понадобится твоя помощь.

— Кто бы сомневался, — фыркнул генерал. — Ты в последнее время только и заходишь, когда от меня что-то нужно. Так дальше пойдет, скоро и в гости приглашать перестанешь.

Гуров вкратце изложил своему другу-начальнику события последних дней, опуская ненужные детали, а также изложил свою версию серии ограблений квартир, рассказав, по какой схеме, вероятнее всего, действуют грабители. А когда он начал излагать версию со Сбербанком, его вдруг осенило.

— Петр, а ты же говорил, что когда у твоего приятеля был день рождения, его соседа ограбили. Адрес у твоего приятеля какой?

— Моховая, 12, — не сразу сообразив, к чему клонит Гуров, ответил генерал, и только после этого до него дошло: — Хочешь сказать, это ограбление из той же серии?

— Вполне может быть, — хмыкнул Лев. — Интересно только, почему о нем никакой информации в базе данных нет?

— Ничего удивительного, — буркнул Орлов. — Сам знаешь, как в «поле» иногда отделы работают. Там бумажные дела вечно на потом откладывают. Дело-то было пару дней назад. Не успели еще занести его в базу, вот и все.

— А твой приятель клиент Сбербанка, или нет?

— А мне почем знать? Я у него финансовым управляющим не работаю, — возмутился генерал. — А это тут при чем?

Гуров рассказал, что удалось узнать Суркову, анализируя личные данные фигурантов уголовных дел, связанных с ограблениями квартир. Ему как можно быстрее нужно было получить информацию от Сбербанка о том, когда в последний раз были утечки личных данных его клиентов, а также имена тех, кто имеет доступ к полным базам этих данных. Именно об этом он и попросил Орлова.

— Ты представляешь, какая буча поднимется, если станет известно, что грабители выходят на свои жертвы благодаря информации, полученной от Сбербанка? — скривился генерал. — У нас же сразу все дела заберут…

— Ну, во-первых, еще не факт, что именно через банковские базы данных они на клиентов выходят. Пока это лишь одна из версий, — начал объяснять Лев, но Орлов его перебил:

— А какие есть другие?

— А во-вторых, — невозмутимо продолжал Лев, — совсем необязательно кому-либо что-либо говорить, пока мы не закончим расследование. А там пусть делают что хотят! Это уже не мой курятник.

— А может быть, Сбербанк на «сладкое» оставим, а пока в других направлениях поработаешь? — просяще предложил Орлов.

— Петр, я не пойму, чего ты тут-то опасаешься? — удивился Гуров. — Я же дело все равно до конца доведу. С твоей помощью или без нее. Хочешь самоустраниться — пожалуйста! Попрошу о помощи твоего однокашника из Минэкономразвития. Если и он не поможет, найду другие рычаги, чтобы от Сбербанка максимально оперативно всю нужную информацию получить…

— Ты в бутылку-то не лезь! — недовольно перебил его генерал. — Сделаю я все, сделаю. Только не думай, что тебе прямо в сей секунд информацию на блюдечке принесут. Через сутки получишь всю информацию, которая тебе нужна.

— Меня это вполне устроит, — кивнул Лев и, отдав двумя пальцами честь, вышел из кабинета генерала.

— Настырный эгоист, — проворчал ему вслед Орлов. — Но ведь прав всегда, стервец!

Евсеев ждал полковника в том же самом ресторане на Бульварном кольце, внешне выглядевшим, словно заштатная столовая советских времен. Гурову на миг даже показалось, что со времени их последней встречи не изменилось ничего: те же два мордоворота за дверями, то же почти полное отсутствие посетителей и те же вышколенные официанты, выглядевшие словно клоны друг друга. Его быстро провели к столику, который занимал преступный авторитет, и тут же испарились словно призраки. Евсеев сразу пододвинул полковнику чашку Molinari Qualità Rosso.

— Может, Лев Иванович, все-таки что-нибудь покрепче? — поинтересовался вор в законе, хотя наперед знал ответ. — А на закусочку тут есть отменная буженинка…

— Давай-ка без политесов, Иосиф Владимирович. Ты же меня позвал не для того, чтобы вдвоем с утра напиться?

— Ох, молодежь-молодежь! Куда вы все торопитесь? — вздохнул Вождь. — Ну, к делу так к делу. Разузнал я кое-что, что ты просил. Вот, правда, не знаю, порадую я тебя или огорчу…

Как и обещал Вождь, справки о коллекционерах, занимавшихся нелегальной скупкой редких вещей, он навел. Грабить их никто не пытался, а вот предложения о покупке тех или иных коллекционных вещей любители старины получают довольно регулярно. Но неувязочка заключалась в том, что вор в законе так и не смог вычислить, связаны ли эти продавцы коллекционных вещей хоть как-то друг с другом или нет.

На нелегальных коллекционеров они выходят по-разному. Одни каким-то образом находят телефоны будущих покупателей и звонят напрямую, другие связываются через кого-нибудь из близкого окружения, третьи присылают письма с фотографиями коллекционных предметов на электронную почту, а иногда и вовсе поджидают покупателей на улице и предлагают посмотреть, а затем купить какую-то вещь. Причем, судя по описанию, в каждом отдельном случае в качестве продавцов фигурируют разные люди.

— То есть выяснить тебе абсолютно ничего не удалось? — скорее не спросил, а констатировал Лев, подводя итог рассказу Вождя. — Кто продает — не знаешь. Откуда вещи берут — не знаешь. Связаны они или нет — не знаешь. Одним словом, вернулись к тому, с чего начинали. Или ты просто таким образом пытаешься меня подальше послать? Дескать, извини, мент, я просьбу твою старался выполнить, но силенок не хватило?

— Опять спешишь, Лев Иванович, — ничуть не обиделся Евсеев. — Кое-что мне все-таки удалось для тебя добыть. Коллекционеры, они — люди осторожные. Особенно когда собираются покупать предметы с «черного рынка». Большинство из них встречались с продавцами там, где есть видеокамеры, чтобы потом можно было в случае чего этих торгашей по портрету найти. Вот некоторые со мной такими записями поделились. Впрочем, если ты считаешь, что они тебе не нужны, я эти фильмы себе оставлю. На всякий случай.

— С поганой овцы хоть шерсти клок, — хмыкнул Лев. — Давай сюда эти записи. Посмотрим, может, они нам как-то и пригодятся. Спасибо хоть за такую помощь.

— Ой, ну ты прям как девица красная, — расхохотался авторитет. — Глазоньки блестят, а сама жеманничает. Делает вид, что хреновый подарок принимать приходится, а сама рада до полусмерти.

— Ну это ты у нас спец по девицам, тебе про них и лучше знать. — Гуров забрал флешку с видеозаписями, распрощался с Евсеевым и напоследок сказал: — Будь здоров, Иосиф Владимирович. Помог ты мне или не помог, время покажет, а пока не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

На флешке оказалось чуть более десятка видеофайлов длительностью от трех до пяти минут. На своем планшете Гуров их просмотрел мельком, но на знакомые лица не наткнулся. Лишь один из фигурантов этих записей показался ему смутно знакомым, но припомнить, где и когда он мог видеть этого человека, он не смог. Решив не забивать себе голову ненужными задачами, переслал все файлы на электронную почту Суркова, попросив по возможности оперативно идентифицировать этих людей.

Закончив с этим, Лев решил наведаться в отдел полиции, который располагался в Кривоарбатском переулке. Ему срочно нужно было ознакомиться с делом об ограблении квартиры, которое произошло на Моховой. Он был практически на сто процентов уверен, что это его случай: слишком сильно по внешним признакам это ограбление подходило под расследуемые им преступления.

Возглавлял отдел полиции уже немолодой полковник Щукин, которого Гуров знал с юности, когда они только начинали свою службу в советской милиции. Роман Юрьевич встретил его как старого друга, но не стал строить из себя радушного хозяина, прекрасно зная, что, если полковник напал на след, его уже ничего, кроме дела, не интересует.

— Что тебе от моих парней нужно, Лева? — сразу поинтересовался Щукин.

— Дело об ограблении квартиры на Моховой.

— Это свеженькое, что ли?

Гуров кивнул.

— Интересно девки пляшут! — присвистнул начальник отдела. — Им же только пару дней назад занялись. Вроде рядовое ограбление. Да и потерпевший не слишком высоко летает. Или у него покровитель нашелся, что лучшего сыщика страны к расследованию решили подключить?

— Все не так просто, как кажется, — покачал Лев головой. — Не хочу сейчас вдаваться в подробности, но оно может быть еще одним случаем в серии дерзких ограблений. Давай сделаем так: я с этим разберусь, мы с тобой посидим за рюмочкой коньяка, и тогда я тебе все расскажу.

— Ой, Лева, ты ведь опять наобещаешь, закружишься и забудешь, — рассмеялся Щукин. — Ладно, пошли. Отдам тебе следователя, который им занимается. Если нужен, бери в свое распоряжение. Парень хоть и молодой, но толковый и старательный!

Митрофанов Арсен Семенович действительно оказался следователем толковым и за дело взялся основательно. Он уже успел изъять все записи с камеры видеонаблюдения, которая стояла над подъездом ограбленного дома. Побеседовал капитан и со всеми членами семьи потерпевшего, а также опросил соседей. Он даже успел взять у Виктора Мясникова, одноклассника начальника Главка, список всех гостей, которые были на его дне рождения. Вот только опросить их пока не успел, да и не решился, увидев среди прочих фамилию генерал-лейтенанта Орлова.

— Вы ведь, товарищ полковник, из-за этого здесь? — поинтересовался прозорливый капитан, указывая на фамилию начальника Главка.

— Только отчасти, — улыбнулся Лев. — Скажем так, если бы не генерал, я бы здесь не оказался. Но к расследованию этого конкретного случая он никакого отношения не имеет.

— Понятно, что ничего не понятно, — фыркнул Щукин, тоже с интересом изучавший список гостей. — Ладно, мальчики, не буду вам мешать. Вы своими делами занимайтесь, а у меня своя работа есть! — И он, попрощавшись, вышел из кабинета следователя, плотно прикрыв за собой дверь.

Гуров сразу приступил к делу и начал расспрашивать капитана о том, что ему удалось узнать. Оказалось, что не так уж и много, особенно учитывая, что результаты экспертизы следов, найденных в квартире потерпевшего, до сих пор еще не пришли. Лев тут же связался с лабораторией, потребовал отложить все другие задания и подготовить экспертный отчет в максимально сжатый срок.

— Это значит, не позднее завтрашнего утра, — уточнил он, разговаривая с начальником лаборатории. — Павел Семенович, выручай, дорогой. Или ты без дополнительных приказов на это дело людей выделить не можешь?

— Лев Иванович, вечно у тебя сплошная спешка, — недовольно проворчал в трубку эксперт. — Будут тебе результаты к завтрашнему утру. Тем более что они и так почти готовы.

— Так, с экспертизой разобрались, — подвел итог Гуров, оборачиваясь к Митрофанову, который смотрел на него с некоторой толикой зависти. — Рассказывай, что еще удалось выяснить.

Лев не ошибся в своих предположениях, что это ограбление почти в деталях повторяет те дела, которые он сейчас расследует. Точно так же, как и в предыдущих случаях, ни на входной двери, ни на замке сейфа следов взлома не было. Правда, список подозреваемых был куда обширней: Леонид Николаевич Лебедев жил один, людей не любил, и в подозреваемых у него был каждый второй, вплоть до соседской собаки.

— Ты с подозреваемыми общался? — поинтересовался Гуров у капитана.

— С некоторыми, — покачал тот головой. — Сами видите, товарищ полковник, список огромный. Я для себя выделил тех, кто бывал в квартире часто и мог бы заполучить дубликаты ключей: пара бывших сослуживцев, бывшая жена, двое детей и двоюродный брат… Лебедев и родственников в подозреваемые записал… Этих пока просто опросил на предмет местонахождения, а с остальными поручил операм побеседовать.

— А чем Лебедев занимается? — листая материалы дела, спросил Гуров.

— Он пенсионер, — ответил Митрофанов. — Последнее место работы: Управа Замоскворечья. По его прошлому сделал запрос в Пенсионный фонд, ЗАГС, а заодно и медкарту запросил из поликлиники. Пока ответов нет.

— А ты обстоятельно работаешь, Арсен, — усмехнулся Лев. — Кстати, давай все уставные формальности в сторону отодвинем. Пока работаем вместе, зови меня Лев Иванович. Без званий.

— Слушаюсь, — кивнул капитан и тут же сам своему жесту улыбнулся: — Хорошо, Лев Иванович. Если разрешите, я выскажу предположение. Маловероятно, что кто-то из тех, кого потерпевший назвал подозреваемыми, причастен к ограблению. Это могли сделать либо члены его семьи, либо совершенно посторонние люди.

— Обоснуй!

— Ограбление совершено удивительно чисто. Взяты только те из ценных вещей, которые легко унести и которые много места не занимают. В большинстве своем это деньги, ценные бумаги и драгоценности. Причем квартиру вверх дном не переворачивали, — доложил Митрофанов. — Это говорит только об одном: преступники прекрасно знали, что и где у него лежит. Получить такую информацию можно только двумя способами: либо часто бывая в доме потерпевшего, либо ведя за его квартирой и за ним самим тщательное и длительное наблюдение. Есть вероятность, что преступники действовали по наводке, но ее мог бы дать только очень осведомленный в делах Лебедева человек: либо тот, кого он считал другом, либо родственник.

— Логично мыслишь, Ватсон, — похвалил капитана Гуров. — Примерно так преступники и действуют. Твой случай — уже шестой в серии ограблений. Нам предстоит все их раскрыть.

— Нам? — не веря, что будет работать вместе со знаменитым сыщиком, переспросил капитан.

— Нам, нам, — рассмеялся Лев. — Мне сейчас лишний помощник не помешает, а Роман Юрьевич предоставил тебя в мое полное распоряжение. Так что, Арсен, в ближайшие несколько дней будем работать вместе. Сейчас ты сделаешь следующее: снова встретишься с Лебедевым и опросишь его. Упор делай на то, куда он ходил в этот вечер и почему, были ли в последние две-три недели какие-то случаи поломок интернета, телевизора, телефонной связи, электроэнергии и так далее. Если были, то кто приходил их устранять и из какой конторы. Затем эти же вопросы задашь членам семьи и двум приятелям Лебедева, которых он подозревает. Естественно, не про поломки в их квартирах, а слышали ли они о таких случаях в доме потерпевшего. Ясно? А я пока прихвачу с собой дело и поговорю о нем с важным свидетелем!..

Гуров чувствовал, что его охватывает давно забытое чувство нетерпения. Он ощущал себя юнцом перед первым свиданием, который не может дождаться, пока истекут минуты до его начала. За годы службы он научился терпению и умел выжидать, если этого требовали обстоятельства, но, ожидая, пока генерал освободится, едва сдерживал себя.

— Мариночка, сделай мне чашечку кофе, — попросил он у секретарши Орлова, хотя и прекрасно понимал, что лишняя доза кофеина совсем не будет способствовать успокоению нервной системы.

Впрочем, это было хоть какое-то занятие, чтобы скоротать бесконечно долго тянущиеся минуты. Генерал присутствовал на видеоконференции, которую проводил министр внутренних дел. Находясь у себя в кабинете, он был сейчас точно так же недосягаем для Гурова, как если бы решил отправиться на Марс. И хотя Мариночка сообщила Гурову, когда он только вошел в приемную, что видеосовещание должно закончиться с минуты на минуту, он прождал уже полчаса, а министерская планерка все не прекращалась. Впрочем, ждать долго все-таки не пришлось. Не успела Марина добраться до кофейника, как на ее столе пиликнул селектор, а затем голос Орлова произнес:

— Мариночка, зайди ко мне, пожалуйста!

Вместо секретарши в кабинет к генералу тут же ворвался Гуров.

— Вот те раз! — удивленно буркнул Орлов, глядя, как тот бесцеремонно устраивается на стуле. — А я не тебя, по-моему, звал.

— Ты не поверишь, но я это заметил, — ехидно проговорил Лев. — Сейчас придет твоя Марина. Кофе заодно нам принесет. Разговор есть. Срочный.

— Лева, ну ты вообще оборзел! — возмутился генерал. — Хочешь сказать, что только у тебя дела срочные? Я, между прочим, тоже на службе. И ко мне начальство не так благосклонно относится, как я к тебе. То, что мы друзья, не означает, что ты и в моем кабинете распоряжаться можешь…

— Не кипятись, Петр. Прости. Я же знаю, что от министра ты отмазаться всегда сможешь. Вы с ним коньячком вдвоем частенько балуетесь, поэтому не говори, что он к тебе со всей строгостью относится. А у меня и правда важная зацепка появилась, и без твоей помощи никак не обойтись. Я серьезно, Петр! Если не поможешь, дело может, к чертовой бабушке, развалиться!

Генерал прекрасно понимал, что его друг немного лукавит. Не было еще ни одного дела, которое бы Гуров не смог распутать, даже окажись он в полном одиночестве. Конечно, помощь друзей всегда облегчала задачу, но решающим фактором была не она, а интеллект самого Гурова. И хотя для Орлова все это было очевидно, ему невольно польстили слова, что без его помощи ничего не получится…

— Петр Николаевич, мне кофе уже заносить или вы с Львом Ивановичем еще ругаться не перестали? — поинтересовалась по селектору Марина, давно привыкшая к подобным ситуациям.

— А мы вообще никогда не ругаемся. У нас просто эмоциональная манера ведения переговоров, — фыркнул генерал в ответ. — Заноси, конечно!

— Ну что тебе на этот раз от меня надо? — после того, как секретарша принесла кофе и вышла из кабинета, с напускным недовольством поинтересовался Орлов. — Если ты снова со своим Сбербанком приставать решил, то успокойся: можешь хоть сейчас туда мотать, всю необходимую информацию тебе предоставят.

— Сбербанк пока подождет, — отмахнулся Лев. — Ты лучше вспомни, что у твоего однокашника на юбилее происходило?

— Это еще что за блажь? При чем тут Витька? — оторопел генерал, но затем, все быстро поняв, добавил: — Хочешь сказать, ограбление его соседа из той же оперы, что и остальные кражи?

— Именно, — кивнул Лев. — Поэтому вспоминай любые мелочи. Сейчас все может пригодиться.

Орлов наморщил лоб, задумчиво глядя на него. Времена, когда он работал сначала опером, а потом и простым следователем райотдела милиции, казались такими далекими, словно все это происходило с ним в другой жизни. Тогда молодой Орлов был уверен, что еще при его жизни с преступностью в СССР будет покончено окончательно. Генерал усмехнулся наивности того молодого лейтенанта, каким он начинал свою службу в следственном отделе.

— Господи, Лева, какими наивными мы были, — с грустью в голосе проговорил он. — Эх, молодость, молодость!

— Петр, по-моему, сейчас не самое лучшее время ностальгировать и предаваться мечтам, — вернул его к реальности Лев. — Нашу работу за нас никто не сделает.

— Вот и я о том же, — вздохнул Орлов. — Все время одна работа. Пашешь, пашешь. Лучшие годы службе отдаешь. А потом оглянулся, а жизни-то как и не было вовсе.

— А ты лучше посчитай, насколько хуже могла быть эта жизнь, если бы как следует свою работу не выполняли. Подумай, сколько различной мрази осталось бы на свободе и творили бы беззакония, если бы не такие, как мы?!

— Лева, так ведь все равно всю мразь на свете мы не переловим, — снова вздохнул генерал. — Сколько ее еще на свободе разгуливает!

— Вот поэтому давай займемся делом. Будем здесь сопли жевать, меньше преступников не станет. А у тебя еще внукам подрастать нужно. Может быть, хоть для них воздух на этом свете почище сделаем, чтобы поменьше, чем мы, грязи наглотались.

— Да знаю я все это и без тебя, — махнул рукой Орлов. — Ладно, сейчас начну вспоминать, что там на дне рождения было…

Большая часть из того, что рассказывал Орлов, была абсолютно не интересна Гурову. Его мало интересовали подробности того, как именно одноклассник пригласил генерала на свой праздник, почему попросил его надеть на вечеринку форму, кто именно пришел на день рождения, как начинались торжества и какие шутки отмачивал там потерпевший Симутенков, но он не перебивал генерала, прекрасно понимая, как неимоверно трудно иногда бывает человеку сосредоточиться на самых важных фрагментах событий. А вот когда Орлов дошел до визита артистов, Гуров встрепенулся и спросил:

— Ты уверен, что это были парень с девушкой?

— Ну, или мужчина с женщиной, — фыркнул генерал. — Лев, может быть, я и старый маразматик, но девку, даже мужиком наряженную, от нормального мужика еще отличить могу!

По его словам, артистов было двое, как и во всех остальных случаях ограблений квартир. Да и по описанию они подходили к тем людям, которых Гуров видел на камерах видеозаписей — один высокий и очень толстый, другой — ниже среднего роста и достаточно худой.

— По-моему, тот, кто выглядел толстым, какие-то накладки под костюм надевал, — поделился впечатлениями генерал. — Уж очень проворно он двигался, хотя и пытался казаться неуклюжим. К тому же тело под одеждой неестественно двигалось. Иногда становилось очевидно, что его полнота создана исключительно какими-то актерскими реквизитами.

— Узнать ты их, конечно, не сможешь? — без надежды в голосе поинтересовался Лев.

— Нет, — буркнул в ответ Орлов. — В гриме были. К тому же я их почти и не видел. Сразу после начала их выступления мы с Симутенковым на лестничную площадку вышли. Он как раз тогда и попросил тебя к делу подключить. А вернулись обратно уже после того, как эти актеры вниз спускаться начали. Кое-кто из гостей их до лестничной площадки проводил, а потом все назад в квартиру вошли.

— И в этот вечер больше ничего необычного не происходило?

— Вроде бы нет, — неуверенно пожал плечами генерал. — Застолье как застолье…

— Вспоминай, Петя, вспоминай!

Орлов застыл, вновь наморщив лоб и пытаясь вытрясти из памяти все события того вечера до последней крошки. И хотя в тот день генерал не был пьян, он сейчас пожалел, что позволил себе выпить пару лишних рюмочек коньяка. Тогда казалось, что все окружающее воспринималось очень четко, а теперь выяснилось, что большинство происшедшего оказалось подернуто легким туманом. Лишь свой разговор с Симутенковым он помнил предельно четко. А затем — лишь обрывочные образы.

— Стоп! — внезапно хлопнул себя по лбу генерал. — Стоп, себе говорю, а не дурак ли я?!

— Вот и умница, — улыбнулся Лев. — И что же ты вспомнил?

— Мужичка. Невзрачного такого, неприметного. Когда артисты вышли из Витькиной квартиры, он как раз сверху спускался. Мне к стенке пришлось прижаться, чтобы его пропустить.

— Опознать сможешь?

— Не знаю. Если только по походке и фигуре, — покачал головой генерал. — Он в капюшоне был, да и не рассматривал я его. Меня артисты отвлекли, которые из Витькиной квартиры выходили. Он тихонечко мимо прошмыгнул и спокойно вниз стал спускаться.

— В руках у него что-нибудь было?

— По-моему, сумка какая-то на плече висела. Говорю же, я и внимания на него никакого не обратил. Если бы ты не стал меня трясти, как дурень грушу, я про этого мужичка и не вспомнил бы никогда.

— Пошли ко мне, видео посмотрим с того дня, надеюсь, сможешь мужика опознать, — попросил Лев и тут же добавил: — Впрочем, не факт, что это не какой-нибудь местный житель.

— Пошли, — недовольно проворчал генерал, поднимаясь с кресла. — Ты же все равно с меня с живого не слезешь!

— Что выросло, то выросло, — усмехнулся Гуров и первым направился к себе в кабинет.

Битый час друзья потратили на то, чтобы просмотреть записи с камеры видеонаблюдения с подъезда дома на Маховой, где произошло последнее ограбление из расследуемой серии. Казалось невероятным, но человек, которого описывал генерал, из дома попросту в тот день не выходил, да и среди входящих его не оказалось.

Раз за разом Гуров проматывал запись, и несколько раз Орлову казалось, что он узнал неприметного мужчину, который спускался мимо него по лестнице, но это было лишь иллюзией. Повторно просмотрев вызвавшие подозрения эпизоды, Орлов качал головой и недовольно ворчал:

— Нет, твою мать! Не он это. Есть что-то общее, но это точно не он.

В очередной раз просмотрев видеозапись, друзья решили бросить это неблагодарное занятие. Орлов так и не смог опознать того человека, которого видел на лестнице. Он был твердо уверен, что среди тех, кто покидал подъезд в тот день, этого человека не было. Единственным объяснением этого факта был тот вариант, что неизвестный попросту спустился из одной квартиры в другую и остался там ночевать. Либо добрался до первого этажа и, вместо того чтобы выйти в дверь, вошел в какую-то квартиру и вылез через окно.

— Может, попробуешь фоторобот составить? — предложил Лев генералу.

— Да какой, к черту, фоторобот? — вспылил Орлов, недовольный результатами опознания. — Я же практически не видел его лица. Могу узнать только по фигуре и его манере двигаться. Она у него быстрая и плавная, словно он какими-то боевыми искусствами занимался.

— Очень может быть, — пробормотал Лев, вспомнив описание человека в окне квартиры Симутенковых, которое ему дала бывшая домработница потерпевших. — И вполне вероятно, ты именно грабителя и видел. Вот только не пойму, как он из подъезда испарился? Действительно натуральной мистикой попахивает…

— Какая мистика? — фыркнул генерал. — Вполне реальный человек был, из плоти и крови. И если он мне не привиделся, нужно опрашивать соседей: наверняка он у кого-то ночь переждал. А может быть, квартиру в этом подъезде снимал.

— А то я без тебя этого не знаю, — рассмеялся Гуров. — Сейчас дам распоряжение местному следователю. Пусть идет и снова опрашивает всех жильцов подъезда. Может быть, по твоему описанию его кто-нибудь и узнает.

— Вот и работай, а меня не отвлекай! — потребовал Орлов и, не прощаясь, покинул кабинет.

Гуров тут же связался с капитаном Митрофановым, который начинал вести дело по последнему ограблению, и попросил сегодня же вечером пройтись по квартирам дома на Моховой, чтобы выяснить, не узнает ли кто из жильцов человека, описание которого дал генерал. Если Митрофанов и был недоволен поручением полковника, своих чувств он никак не выказал, с готовностью согласившись на дополнительную работу. Лишь несколько раз попытался уточнить детали описания, которых у Гурова не оказалось, а потом, вздохнув, проговорил:

— Хорошо, Лев Иванович, поработаю с этой информацией. Результаты когда вам доложить? Сегодня же или завтра утром?

— Даже если ты найдешь кого-то похожего на нашего неизвестного, проверить его сегодня все равно не успеем, — пояснил Лев. — Ты, главное, сегодня вечером жильцов обойди, чтобы дома побольше народа застать, а об остальном завтра поговорим.

Несмотря на то, что рабочий день почти закончился, Лев решил наведаться в центральный офис Сбербанка на улице Вавилова, чтобы получить информацию, которую обещали предоставить ему по настоянию генерала. Однако прежде чем туда поехать, он позвонил по телефону, который ему дал Орлов, и договорился, что начальник службы безопасности дождется его в любом случае.

Службу безопасности Сбербанка возглавлял некто Шибалков Андрей Петрович — человек весьма корректный и вежливый, но с очень цепким, оценивающим взглядом, который, казалось, забирался собеседнику в самые глубинные потемки разума. Сурков попытался оперативно добыть на него информацию, но почти ничего интересного на Шибалкова найти не удалось. А единственными ценными данными из тех, которые отыскал аналитик, оказались сведения о том, что Шибалков довольно долго служил в ФСБ. Подробности этой части его жизни были тщательно засекречены.

— Лев Иванович, дайте мне пару часов, и я эту базу взломаю, — пообещал молодой старлей.

— Даже не вздумай! — осадил его Гуров. — Во-первых, не настолько мне этот Шибалков интересен. А во-вторых, не хочется мне генерала просить, чтобы он тебя после этого взлома с Лубянки вытаскивал…

Экс-фээсбэшник ждал полковника МВД в просторном кабинете, обставленном довольно дорогой мебелью. Вместе с ним в помещении присутствовали еще два человека, которых Шибалков представил специалистами по кибербезопасности. Он уже был в курсе того, что нужно Гурову, и постарался максимально объемно подготовиться к возможным вопросам. Впрочем, того интересовали только две темы: когда были последние утечки баз данных клиентов, и не было ли в одной из них определенного круга лиц.

— Видите ли, Лев Иванович, многое зависит еще от того, как информация о наших клиентах могла быть использована, — произнес Шибалков. — У нас есть несколько баз данных, как обычных, так и расширенных, на юридические и физические лица. Было бы проще, если бы вы пояснили, какую информацию использовали злоумышленники против наших клиентов, и тогда нашим спецам будет проще ответить на ваши вопросы.

Гуров на мгновение задумался.

— Однозначно можно сказать, что преступники использовали данные о месте жительства своих жертв, их даты рождения, а также даты рождения их соседей, — после заминки проговорил он. — Возможно, они имели информацию о передвижении средств на банковских картах, электронных платежах клиентов, а также могли оперировать их интернет-трафиком и данными о сайтах, которым они уделяли внимание. Более точную информацию пока предоставить не могу.

— Это усложняет дело, — покачал головой Шибалков и тут же пояснил: — Вы не подумайте, что мы что-то намерены скрывать от вас, но большинство из того, что вы перечислили, даже в наших расширенных базах нет. Единственное, что злоумышленники могли подчерпнуть из наших баз, это адреса, даты рождения и сведения о состоянии банковского счета. Последняя утечка у нас была пару месяцев назад, но как раз последней информации в украденной базе данных не было. Мы предоставим вам эти данные, но, боюсь, мало чем сможем помочь в вашем расследовании.

— А в каких же тогда базах данных может содержаться информация об интернет-трафике, электронных покупках и посещаемости сайтов? — чуть язвительно поинтересовался Гуров.

— Может быть, вам стоит порасспрашивать об этом операторов мобильной связи? — предположил Шибалков…

Глава 6

Утро рабочего дня Гуров начал с выслушивания доклада двух оперов, более суток наблюдавших за тем, чем занимается Алексей Горбачев. Оба сотрудника, старшие лейтенанты Игорь Левашов и Антон Громов, были достаточно опытными оперативниками, способными качественно выполнять свою работу, при этом не попадаясь на глаза объекту наблюдения. Оба доложили Гурову, что Горбачев слежки за собой не заметил.

Расписание дня Алексея Горбачева оказалось удивительно однообразным. Парень до полудня оставался дома, выбираясь из квартиры лишь после обеда. В первый день он ходил лишь в магазин, потом вернулся к себе в берлогу, а на второй день наблюдений отправился в спортзал. Оперативники выяснили, что занимается спортом Леха Горб регулярно, тренируясь три раза в неделю по полтора часа. Гурова этот факт заинтересовал, но расстраивало другое: Горбачев мало подходил под описание того человека, которого встретил на лестнице Орлов. Впрочем, Лев все равно решил показать генералу видеозаписи, на которых было видно, как он двигается.

Весь вечер и большую часть ночи Горбачев проводил в различных увеселительных заведениях, начиная от небольших ресторанов и заканчивая шикарными ночными клубами. Подолгу он нигде не задерживался, на одном месте проводил максимум минут сорок — час. Причем за два дня было только одно место, в которое он отправлялся каждый вечер — тот самый ночной клуб, где он встречался с Симутенковой. Вот этот факт Гурова особенно заинтересовал.

— Удалось установить, с кем именно он там встречался? — спросил он оперативников.

— Нет, — покачал головой Левашов, младший из оперов. — В общем зале он общался по десять-пятнадцать минут с разными людьми. Возможно, их удастся идентифицировать, если затребовать записи камер видеонаблюдения. Затем примерно на 15–20 минут уходил в служебные помещения. Они закрыты кодовым замком, но Горбачев однозначно знал пароли. По возвращении он присоединялся к одной из компаний, с которой проводил еще минут 10–15, а потом перебирался в другое заведение.

— Он всегда посещал этот ночной клуб в одно и то же время? — задал новый вопрос Гуров, на который получил отрицательный ответ.

В первый день слежки Горбачев отправился в это заведение почти в самом конце своих ночных шатаний по Москве, а на второй — посетил его самым первым. Опера предположили, что Леха Горб, вероятно, заранее договаривался по телефону о визите в это заведение. Также оперативники посчитали вероятным, что в этом ночном клубе Горбачев мог либо получать наркотики для продажи, либо отдавать своим поставщикам ночную выручку.

Перед Гуровым встала дилемма. По сути, о возможной роли Горбачева в ограблении квартир и его связях с предполагаемыми шантажистами Симутенковой он за два дня наблюдений ничего не узнал. Зато получил косвенные подтверждения того, что парень занимается наркоторговлей. За это его можно было бы уже арестовать, но Горбачев может закрыться и не рассказать ничего по тем делам, которые интересуют следствие. А оставить его на свободе и попытаться установить его связи в ночном клубе тоже было опасно. Боссы Лехи Горба могут насторожиться и залечь на дно. Тогда выйти на них будет намного труднее, как и доказать их соучастие в серии ограблений.

— Парни, пока активных действий не предпринимайте, — дал указание оперативникам Лев. — Пробейте через своих «стукачей» всю информацию, которую они могут вам дать по Горбачеву. У вас два дня. Потом снова встречаемся.

Как и предполагал Гуров, Орлов в Лехе Горбе подозрительного мужчину, которого встретил в подъезде во время празднования дня рождения одноклассника, не опознал, так что у него по-прежнему не было ни одной серьезной зацепки по серии квартирных краж, и это начинало, с одной стороны, немного раздражать Гурова, но с другой — вынуждало отнестись к своему противнику даже с некоторым уважением. Тот, кто организовал все эти преступления, был очень умен и максимально подробно продумал все детали преступлений. Вот только Лев ничуть не сомневался, что и у него есть слабое место, которое нужно найти как можно раньше, пока не случилось чего-то непоправимого.

Прерывая размышления Гурова, пытавшегося выстроить логические цепочки, в кабинет ввалился Крячко. Станислав и так выглядел обычно более довольным жизнью, чем его друзья, а сейчас и вовсе едва не лучился от счастья.

— И чего мы так светимся? — подозрительно оглядел его с ног до головы Лев. — В покер вчера вторую зарплату выиграл?

— Пока нет, но ты, Лева, точно будешь проставляться, — расплылся в улыбке Станислав.

— С какого перепугу?

— Я тут поработал с той информацией, которую тебе Вождь передал… — начал рассказывать Крячко, но Гуров оборвал его:

— Вот как? Что-то не помню, чтобы я ее тебе передавал.

— Это в тебе маразм сказывается, — расхохотался Крячко, увидев, как вытянулось от удивления лицо друга. — Да успокойся, шучу я. Ты вчера настолько с головой в дела погрузился, что ушел из кабинета, забыв компьютер выключить. Я пошел его вырубать и наткнулся на весьма интересную информацию, связанную с коллекционерами, которых я прощупываю. Вот и решил вчера вечером попробовать поработать в этом направлении. Результаты уже есть.

— Не разбегайся, прыгай! — потребовал Гуров.

И Станислав начал рассказывать, чем занимался после того, как изучил материалы Вождя на компьютере напарника.

Для себя в эти файлах он нашел то, чего никак не мог увидеть Гуров: помимо страсти к покупке коллекционных вещей на «черном рынке», капитала сомнительного происхождения и знакомства с Евсеевым, все они были связаны между собой еще через одного человека, оказывающего коллекционерам всевозможные мелкие и не совсем легальные услуги, который, по совместительству, был еще и «стукачом» Крячко. Называть его имя Станислав не стал, а Гуров и не требовал этого, прекрасно понимая, что своих информаторов полицейские даже друзьям раскрывают только в крайних случаях. И не из боязни, что коллеги их перевербуют, а из-за того, что таких людей попросту не стоило лишний раз «засвечивать», потому что в преступном мире, скорее всего, после такого их ждала смерть или кое-что похуже «старухи с косой».

Конечно, о том, что его информатор знает абсолютно всех людей из списка Евсеева, Крячко узнал не сразу. Он лишь помнил, что его человек называл несколько имен из этого перечня, и тут же назначил ему встречу. Информатор не слишком обрадовался, когда Станислав приказал ему в срочном порядке узнать, как именно продавцы коллекционных предметов выходили на них, но деваться ему было некуда. Пока Крячко коротал вечер и часть ночи в одном из столичных заведений, где играли в покер, его человек рыскал по Москве в поисках необходимой информации. Почти все, что рассказал Евсеев Гурову, было абсолютно верно. Продавцы выходили на коллекционеров всегда разными способами, но вот находили их, судя по всему, одним-единственным методом.

— Я подумал, что получить координаты всех людей, нелегально скупавших редкие вещи, весьма проблематично, — пояснил свои умозаключения Станислав. — Для этого нужно быть своим человеком в преступном мире или иметь на этих людей реальные способы влияния. Поскольку Евсеев ничего не знал о каком-либо давлении на авторитетов силовиков с целью выяснить адреса коллекционеров, да и никто из преступников такой информации целенаправленно не собирал, то оставался только один способ получить всю необходимую информацию: база данных любого из порталов, на которые заглядывают коллекционеры. Мне пришлось кое-кого из своих знакомых поднять посреди ночи и стимулировать не совсем законное проникновение к данным интернет-запросов коллекционеров, но это себя оправдало. Я нашел то, что искал.

Станислав выяснил один факт, который объединял всех людей из списка Евсеева — все они были зарегистрированы на полулегальном интернет-портале «black.collector».

Регистрация на нем возможна только с сотового телефона, с которого и оплачиваются сомнительные покупки редких предметов.

— И что? — не сразу понял друга Гуров. — Они же не через этот портал в Москве товар покупали, а после встречи с продавцами.

— Лева, когда дело касается современной техники, твое дилетантство меня не устает поражать, — застонал Крячко. — Ну же, напряги извилины!

— Ты хочешь сказать, преступники разыскивали коллекционеров с помощью тех данных, которые есть в распоряжении владельцев этого портала? — после секундной заминки произнес Гуров.

— Аллилуйя! — завопил Стас, театрально вознеся руки к небу. — Теперь осталось проверить, кто из наших «терпил» регистрировался на этом портале. Зуб даю, все они там бывали, и не раз!

Гуров тут же связался с Сурковым, потребовав от того проверить данные, озвученные Станиславом. Много времени это у старшего лейтенанта не заняло, поскольку в его распоряжении имелись и данные потерпевших, и доступ к информации о переходе на различные интернет-ресурсы с номеров телефонов всех фигурантов дел. Он потратил на проверку не более двух минут, даже не прерывая телефонной связи, но сыщиков тут ждало разочарование. Оказалось, что из всех потерпевших лишь один был зарегистрирован на интернет-портале продажи коллекционных товаров.

— Зато тут есть другая закономерность, — словно оправдываясь, проговорил аналитик. — Хотя не знаю, чем это может быть полезно…

— Говори, — поторопил его Лев.

— Все потерпевшие осуществляют мобильную связь через одного оператора, — сообщил Сурков. — Больше ничего в этих данных общего не имеется. Они интернетом по-разному пользуются…

— А ну-ка проверь, — вмешался в разговор Крячко. — Они тоже у того же оператора сотовой связи сим-карты покупали?

— Секунду, — ответил Сурков и чуть позже сообщил: — Да. И у них оператор тот же.

— Спасибо, Игорь, пока ты свободен, — поблагодарил старшего лейтенанта Лев и оборвал связь.

— Ты тоже об этом подумал? — чуть удивленно посмотрел на него Крячко.

— Стас, даже если я и плохо разбираюсь в современных технологиях, это не значит, что я логически мыслить разучился, — фыркнул Гуров. — Информацию о потерпевших банда явно взяла из одного источника. Вариант со Сбербанком не подтвердился. Следовательно, базы данных клиентов были украдены у операторов сотовой связи. Теперь осталось выяснить, кто, как и когда это сделал. Как только мы это проверим, то расследование получит серьезный толчок. Я займусь этим сам, а ты пробегись по списку Вождя и выясни, предлагал ли кто-либо этим людям украденные у наших потерпевших предметы. Причем сделать это нужно как можно быстрее, и меня не волнует способ, каким ты получишь информацию.

Главный офис оператора сотовой связи, чьими услугами пользовались все потерпевшие по делам, собранным Гуровым, находился не так далеко от Главка — в Оружейном переулке. Лев отправился туда сразу. Встретили его довольно холодно, но с откровенным любопытством.

— Что вам угодно, господин полковник? — поинтересовался генеральный директор компании Артак Артунян, моложавый мужчина с очевидными залысинами на висках.

— Все очень просто, Артак Арташесович. Мне нужно знать, сколько раз в вашей компании за последний год происходили кражи баз данных клиентов. В полицию ваша компания с подобными заявлениями обращалась лишь дважды и ни одного раза за интересующий меня период. Я полагаю, вы собственными силами проводили расследования и в помощи полицейских специалистов в этих случаях не нуждались. Поэтому и прошу предоставить интересующую меня информацию.

— Боюсь, я вам не смогу в этом ничем помочь, — развел руками Артунян. — Если мы не обращались в полицию, значит, краж баз данных как таковых вовсе не было. У нас сейчас максимально жестко выстроена система внутренней безопасности, и любые утечки информации с наших серверов практически невозможны. А откуда у вас информация, что у нас якобы крали базы данных?

— Артак Арташесович, вы же не ждете, что я начну вам раскрывать свои источники информации? — ответил Гуров. — Наведите обо мне справки, если это необходимо, и вы поймете, что я утвердительно говорю только о тех фактах, которые мне достоверно известны.

— Господин полковник, всю необходимую информацию о вас мне сразу предоставила наша служба безопасности, едва вы потребовали встречи со мной, — улыбнулся генеральный директор. — Однако это не отменяет известных мне фактов. Повторюсь, краж наших баз данных в последний год не происходило. Не знаю, откуда у вас такая информация, но она явно недостоверна. Возможно, и были какие-то попытки украсть эту информацию с наших серверов, но о таких случаях, если их успешно пресекли, мне не всегда докладывают. Я могу вызвать начальника нашей службы безопасности, и он подтвердит мои слова.

— Что же, с удовольствием его послушаю, — кивнул Лев, поудобнее устраиваясь в кресле.

Начальника службы безопасности компании-оператора сотовой связи звали Вениамин Сергеевич Перов. Он был моложе своего шефа и скорее производил впечатление рассеянного студента-зубрилы, чем начальника службы собственной безопасности серьезной фирмы. Впрочем, это впечатление оказалось обманчиво. Перов обладал феноменальной памятью, чутко реагировал на каждые нюансы разговора и свои фразы формулировал четко и скупо, не тратя лишних слов. Гуров почти сразу же понял, что этот человек — профессионал своего дела.

После того как Артунян представил их друг другу, он потребовал от подчиненного доложить, когда и при каких обстоятельствах в системе сотовой связи были зарегистрированы кражи базы данных. Перов обстоятельно, но без лишних подробностей перечислил три случая, когда преступникам удавалось украсть базы данных клиентов. Первый такой инцидент произошел едва ли не в самом начале работы компании. Она только-только сумела набрать обороты и стала постепенно отвоевывать рынок. Тогда это оказалось делом рук конкурентов, которые подкупили одного из сотрудников оператора сотовой связи. По сути, в то время сами по себе базы данных были не нужны, и их просто не умели использовать для мошенничества или иных преступных целей. Конкуренты выкрали базы данных только для того, чтобы переманить клиентов оператора связи к себе, обзванивая их и соблазняя собственными предложениями. Преступника вычислили быстро. Органам правопорядка его не передавали, просто отобрали все имеющиеся деньги и заставили платить громадный штраф.

Второй случай произошел много позже, но и тогда серьезного ущерба клиентам удалось избежать. В то время мобильные банки и электронные кошельки еще не получили такого распространения, как теперь, и злоумышленники использовали персональные данные только для того, чтобы списывать деньги с телефонных счетов клиентов компании и переводить их себе. Поскольку деньги на телефон в то время клали небольшие, в финансовом плане клиенты потеряли немного, зато оператор сотовой связи серьезно пошатнул свою репутацию, прежде чем преступников удалось найти и привлечь к ответственности.

Тогда руководству компании пришлось привлекать к поимке злоумышленников следователей, и это была едва ли не первая крупная операция недавно созданного отдела «К». Преступником вновь оказался сотрудник компании, который со своими двумя приятелями продумали все детали преступной операции и осуществили ее. При этом они были уверены, что кражу базы данных не удастся отследить, и были весьма удивлены, когда к ним пришли с обысками сотрудники правоохранительных органов.

А вот третий случай был уже значительно серьезней. Об этой краже базы данных клиентов оператора сотовой связи говорила вся страна. Проникнуть на серверы компании и выполнить все необходимые операции преступники смогли по защищенной интернет-линии, используя хитроумные компьютерные программы взлома, которые после завершения всех операций попросту самоуничтожались. Тогда и всему отделу «К», и службе собственной безопасности компании пришлось здорово попотеть, чтобы вычислить преступников и хотя бы в небольшой степени компенсировать полученный ущерб.

Злоумышленники оказались гражданами трех государств — России, Украины и Великобритании. Задержать удалось лишь одного из них — русского участника группировки. Два украинца попросту скрылись без следа, а Великобритания отказалась выдавать России своего подданного. Адвокат русского члена преступной группировки сумел доказать, что он лишь писал пиратские программы на заказ, но никогда лично их не использовал. Парень получил не слишком большой тюремный срок и вполне мог уже оказаться на свободе.

— Как его фамилия? — поинтересовался Гуров.

— Дмитрий Борисович Нечаев, — ответил ему начальник службы безопасности. — Могу предоставить имеющиеся у нас данные на него, но уверен, вы более объемную и подробную информацию сможете получить в своем ведомстве.

— Я и от вашей не откажусь, — развел Лев руками. — Как говорится, все лучшее познается в сравнении.

Перов вопросительно посмотрел на Артуняна, который слушал рассказ своего подчиненного, казалось, ничуть не менее заинтересованно, чем сам полковник. Генеральный директор коротко кивнул головой, его подчиненный достал из кармана смартфон, несколькими касаниями набрал нужный номер и, отдав короткое распоряжение кому-то на другом конце линии связи, отключил телефон. Гуров решил с пользой использовать время ожидания, пока в кабинет генерального принесут данные на Нечаева.

— Значит, вы утверждаете, что это была последняя успешная кража базы данных с ваших серверов? — спросил он начальника службы безопасности.

— Абсолютно в этом уверен, — ответил Перов. — Все остальные попытки мы легко пресекали. Нашим специалистам удалось создать почти безупречную защитную систему, обойти которую практически невозможно.

— Обожаю такие утверждения! — расхохотался Гуров. — «Почти», «практически»… Все они означают одно: полную неуверенность в эффективности собственных действий.

— Учитывая, с какой скоростью развиваются современные технологии, нельзя быть абсолютно уверенным в том, что хоть какая-то защитная система вечно будет абсолютно эффективной, — спокойно ответил Перов. — Я уверен, что на сегодняшний день наша защитная система — одна из лучших в мире. Мы давали ее тестировать различным специалистам по компьютерному взлому и получению удаленного доступа, но никто обойти ее не смог. Естественно, все тесты проводились на условиях анонимности, и хакеры не знали, чью именно защиту они пытаются взломать.

— Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! — усмехнулся Лев и, поймав на себе удивленные взгляды присутствующих, пояснил: — Это ваше утверждение мы тоже проверим.

— Каким образом? — вмешался в разговор Артунян.

— С помощью отдела «К», разумеется.

— Не думаю, что можем позволить вашим спецам ковыряться в нашей системе, — покачал головой генеральный директор.

— Артак Арташесович, вы же сказали, что изучили информацию обо мне до того, как я появился в вашем кабинете, — усмехнулся Гуров. — Видимо, или невнимательно ее читали, или вам выдали какие-то неверные данные. Я никогда не говорю утвердительным тоном, если у меня есть какие-то сомнения в своих заявлениях. Если я сказал, что специалисты отдела «К» проверят вашу систему на предмет взлома, значит, так и будет. И я не собираюсь дискутировать по этому вопросу. Попытаетесь воспрепятствовать моим действиям, просто арестую ваши серверы в качестве вещественного доказательства как орудия преступления. И резервные тоже! Как вы думаете, долго просуществует ваша компания, если ваши клиенты в течение месяца не смогут пользоваться услугами сотовой связи?

— А не много ли вы на себя берете, господин полковник? — жестко поинтересовался Артунян. — Думаете, вы один умеете руки выкручивать?

— Артак Арташесович, — неожиданно встрял в наметившуюся перепалку Перов, — я не думаю, что нам будет плохо, если спецы отдела «К» проверят систему на уязвимость. Напротив, если даже они найдут какую-то лазейку, нам будет проще создать заплатки и сделать систему еще более неуязвимой. А в том, что краж базы данных у нас не было, я полностью уверен. Иначе персональная информация уже где-нибудь всплыла, и ее стали бы использовать преступники…

— Устами младенца, — усмехнулся Артунян, обрадовавшись поводу уйти от открытого противостояния с полицейским. — Перов прав. Тестируйте систему безопасности сколько влезет. Приводите завтра своих спецов, получите оборудование в полное распоряжение…

Вечером, словно сговорившись, в гости к Гурову почти одновременно приехали и Крячко, и Орлов. Станислав подъехал к дому и уже почти дошел до подъезда, когда увидел, как генерал паркует свою машину на придомовой стоянке. Усмехнувшись и покачав головой, он дождался генерала и не удержался от того, чтобы не спаясничать.

— Ваше высокопревосходительство! Отец-кормилец! Чем ничтожные холопы обязаны твоему визиту? — изобразив на лице неописуемый восторг и сделав движение, будто хочет бухнуться на колени, завопил Крячко на весь двор, заставив старушек, дремавших на скамейках, испуганно вытянуть шеи.

— Дурак ты, Стас, — ответил на его ерничанье Орлов. — Дураком был, дураком и помрешь.

— Это лучше, чем быть старым ворчуном, лишенным чувства юмора, — парировал Крячко.

— Твоим чувством юмора только в детском саду можно гордиться, — не остался в долгу Орлов.

Беззлобно переругиваясь, они поднялись в квартиру Гурова. Дверь им открыла Мария и проводила гостей на кухню, где Лев уже ужинал. Он пожурил друзей за то, что те не предупредили о своем визите, и пригласил к столу. Впрочем, Крячко уселся на свое любимое место и без всяких приглашений. Мария быстро наполнила тарелки друзьям, а затем, переглянувшись с мужем, достала из бара бутылку коньяка. Стас удовлетворенно потер руки, а Орлов укоризненно покачал головой:

— Машенька, зачем столько беспокойства из-за нас? Могли бы и чаем обойтись.

— Можно. Но по капельке коньяка будет приятнее и полезнее, — улыбнулась актриса. — Тем более после тяжелого дня.

— А что, по мне разве заметно, что день был тяжелый? — Крячко приосанился и молодецки расправил плечи.

— Тебе могу и не наливать в таком случае, — ответила Мария и, увидев разочарованную гримасу Стаса, рассмеялась. — Мальчики, я очень рада вас видеть и с удовольствием поболтаю со всеми, но не забывайте, что у нас не принято говорить за едой о делах.

Дружеский ужин прошел в немудреных разговорах на общие темы, а затем, когда с едой было покончено, вся компания перебралась в гостиную. Каждый при этом прихватил с собой чашку свежесваренного кофе, в который плеснул коньяка столько, сколько просила душа. Когда все уютно расположились в комнате, разговор пошел о делах.

— Лева, как расследование продвигается? — первым заговорил Орлов.

Несколько секунд Гуров молчал, а затем, не вдаваясь в подробности, изложил те обстоятельства расследуемых дел, которые удалось узнать за последние дни. Пока, пожалуй, ему была достаточно ясна лишь схема, по которой совершаются преступления. Сначала члены банды выбирали свою жертву, а потом инсценировали поломку линий связи и проникали в квартиру после того, как она вызывала ремонтников. При этом они точно знали, сколько времени мастерам понадобится для того, чтобы прибыть на место, поскольку завершали свои манипуляции в квартире жертв и устраняли неполадки на линиях до того, как те появлялись по вызову. Вдобавок, судя по всему, они могли перехватывать разговоры будущих жертв, чтобы быть уверенными, что те уже вызвали ремонтников.

Так произошло и в случае с ограблением Симутенковых, и в предыдущих ограблениях, соответствующие факты по которым, по просьбе Гурова, собрал капитан Митрофанов. Во всех шести ограблениях подготовка к преступлению происходила в сходных обстоятельствах. Сначала за неделю, дней за десять до запланированного преступления, у потерпевших случались перебои с интернетом или IP-телевидением, которые и устраняли люди, не являющиеся работниками оператора связи, обслуживающего эти дома.

— Я думаю, в квартирах они устанавливали системы видеонаблюдения, которые и помогали преступникам детально выяснить все, что происходит в доме, — высказал свое предположение Лев. — Затем, во время самого ограбления, преступники забирали эти системы, полностью уничтожая следы.

— А как они выбирали жертв? — поинтересовался генерал. — Чтобы осуществить такой план, нужно иметь большую базу данных на половину москвичей.

— Информация и о жертвах, и об остальных фигурантах дела, в том числе и о тех людях, у которых во время праздников происходили ограбления, была только в двух базах данных — Сбербанка и одного оператора сотовой связи, — ответил Гуров. — Сбербанк мы проверили, и их база данных оказалась недостаточно полной. А вот оператора сотовой связи будем завтра проверять. Если окажется, что и у них не было утечек данных клиентов, то это существенно осложнит расследование.

— Пути их отхода так и не удалось вычислить? — задал новый вопрос генерал. — Того подозрительного типа, которого я встретил, тоже не нашли?

— Нет — на оба вопроса, — покачал головой Лев. — Митрофанов сегодня вечером опросит жителей дома, где проживает твой одноклассник, может быть, им что-то известно. А по поводу путей отступления фактов нет, но имеется одно соображение: они каким-то образом использовали актеров, которые приходили поздравлять именинников, чтобы незаметно выйти из дома. Вот только есть одна странность: эти самые актеры никуда не отлучались с праздников и самостоятельно грабить квартиры не могли, а тот, кто был непосредственным исполнителем, вместе с ними из подъездов не выходил.

— По поводу актеров, — встряла в разговор Мария. — Не могу похвастаться многим, но кое-что мне удалось сегодня узнать…

— Лева! — перебил ее Орлов, укоризненно посмотрев на Гурова. — Ну разве можно твою очаровательную жену в наши неприятные дела втягивать? Зачем ее ненужному риску подвергать?..

— Во-первых, никто меня никуда не втягивает, и я всегда делаю только то, что считаю правильным, — вместо мужа ответила Строева. — А во-вторых, ну какой тут риск? Поболтать кое с кем из коллег и узнать, как они «левачат» от основной службы? Это даже простой любознательностью назвать нельзя.

— Петр, хотел бы я на тебя посмотреть, если бы ты решил запретить Марии делать то, что она в свою очаровательную головку вбила! — расхохотался Крячко. — Любой женщине лучше не перечить, а такой, как Маша, вставать поперек дороги вообще опасно!

— Поучи женатика, бобыль несчастный! — усмехнулся в ответ Орлов.

— Мальчики, так я продолжу? — Этот вопрос прозвучал как требование немедленно заткнуться.

Теперь рассмеялся Гуров:

— Мужики, не хотите попробовать свою дискуссию продолжить? — язвительно поинтересовался он.

Ответом ему была тишина, и Мария, улыбнувшись, снова заговорила.

Она рассказала, чем занималась сегодня в театре помимо репетиций. У нее был знакомый актер, Евгений Чепрунов, который лично знал всех руководителей агентств, предоставляющих услуги актеров на различных мероприятиях, начиная от утренников в детских садах и заканчивая праздничными мероприятиями в особняках топ-менеджеров. Этот человек за считаные минуты мог добыть информацию о любом мероприятии, которое намерены проводить в Москве и Подмосковье, узнать, планируют ли туда приглашать актеров, а также выяснить, кто из слуг Мельпомены выступал на недавних вечеринках. Сам он уже почти не играл в театрах, крайне редко снимался в сериалах, а уж различными «леваками» и вовсе брезговал заниматься. Зато мог легко устроить на подобные мероприятия нуждающегося в деньгах актера, за что и получал проценты от его гонорара. Этот своеобразный театральный сводник никогда стоимость своей помощи не задирал, а вот подработку нуждающимся актерам мог найти быстро. За это его ценили и уважали.

Мария знала Евгения Чепрунова еще со времен учебы в театральном институте. Он уже там проявлял явные задатки проныры, умеющего заводить самые разнообразные связи. Не слишком преуспев на актерском поприще, со временем Чепрунов сконцентрировался на роли своеобразного театрального агента. Вот к нему за информацией и обратилась Строева в первую очередь.

Конечно, без шуточек со стороны Чепрунова не обошлось. Он сразу стал выдвигать теории, что «Строева вышла в тираж». Мол, всегда предполагал, что Мария не настолько блестящая актриса, и это теперь рассмотрели режиссеры. А еще — что мужа Строевой наконец посадили, и ей, «бедняжке», чтобы заработать на кусок хлеба, нужно левачить по «папикам». Мария на него ничуть не обиделась и ответила Чепрунову еще большими колкостями, в итоге театральному своднику пришлось признать свое поражение в этом состязании острот.

Чепрунов не стал тратить время зря, а сразу же принялся наводить справки о том, кто из агентств посылал актеров по тем адресам, которые ему назвала Мария. Достаточно быстро удалось выяснить, что ни одно существующее в столице актерское агентство организациями подобных мероприятий не занималось. То есть ни один профессиональный актер в праздновании тех дней рождений, во время которых были ограблены соседи юбиляров, участие не принимал. Впрочем, как и любители.

Рынок работы для актеров в столице — довольно суровая среда, в чем-то даже схожая с преступным миром. Конкуренция на этом поприще настолько высока, что за попытки самодеятельных актеров пролезть к кормушке от «леваков» вполне могли набить морду, а то и сделать кое-что похуже. Все заказы на проведение праздничных мероприятий тщательно отслеживались и контролировались, а за попытку работы на чужом «участке» могло последовать довольно жесткое наказание.

Для того чтобы узнать, кто из самодеятельных коллективов и под чьим крылышком принимал участие в интересующих Строеву мероприятиях, у Чепрунова ушло куда больше времени. Сам театральный сводник в эту сферу практически не совался, поскольку гонорары там были слишком маленькими, чтобы его могли заставить работать проценты от них. Именно поэтому Чепрунов был мало знаком с теми, кто регулирует распределение заказов между самодеятельными актерами. Впрочем, нужные люди нашлись и там. Через пару часов после разговора с Марией он позвонил ей по телефону и сообщил, что никто и никогда не обращался с заказами актеров на интересующие ее мероприятия. Не то что в агентства не обращались заказчики, они даже в интернете не размещали объявления о поиске актеров для поздравлений на эти дни рождения.

— А с чего тебя вообще заинтересовала эта ерунда? — поинтересовался Чепрунов в конце разговора. — И почему твой крутой муженек сам не может такую информацию собрать?

— Женька, я же тебя знаю, — устало протянула Строева в ответ. — Ты — балабол еще тот. Если я тебе хоть что-то сейчас расскажу, завтра вся театральная Москва будет об этом говорить…

— Машка, вот не надо меня оскорблять! — всерьез обиделся театральный сводник. — Ни разу такого не было, чтобы я хоть какую-то информацию о своих клиентах кому-то сливал!

— Это с каких пор я твоей клиенткой стала? — грозно поинтересовалась Мария.

— Ну, я же это образно сказал, — стушевался Чепрунов.

— Да успокойся, шучу я, — рассмеялась в ответ актриса. — В общем, ситуация такая. Над моей подругой из нашей труппы кто-то решил жестоко подшутить. Несколько раз ей звонили и приглашали выступить на мероприятии за очень хороший гонорар. Обо всем договаривались, она на эти праздники приезжала, а ей давали от ворот поворот. Дескать, мы тебя не знаем, так что вали отсюда. Ей и до сих пор продолжают звонить и зазывать, но она теперь от всего отказывается. Сам знаешь, как у нас в театральном кругу. Узнают, что актер готов на таких дешевых мероприятиях работать, ведь не поверят, что изначально очень хороший гонорар предлагали. Вмиг репутацию потеряешь и в дальнейшем будешь за копейки работать.

— Это верно, — согласился с ней Чепрунов. — А ты, случаем, не про Наташку Стравинскую говоришь? Только у нее мозгов хватит на такие разводы поддаваться. Да еще и несколько раз!

— Так я тебе фамилию и назвала, — фыркнула в ответ Строева. — В общем, она попросила меня через Леву узнать, кто именно ей такой развод устроил.

— Ну? И почему ты к своему Гурову не обратилась? — перебил ее театральный сводник.

— Чепрунов, я тебя умоляю! Ты отупел на старости лет? — удивилась Мария. — По-твоему, у «важняка» из Главка есть время такой ерундой заниматься? Конечно, Левушка бы мне не отказал, но поручил бы это дело какому-нибудь заштатному оперу. Тому бы потребовались все данные моей подруги, а ты сам должен знать, что хуже всех тайны следствия хранят именно полицейские. Вмиг бы все разболтали журналистам, и конец карьере моей подруги…

Чепрунову этих объяснений оказалось вполне достаточно, чтобы полностью поверить в выдумку Марии, а вот Орлова с Крячко ее последние слова по-настоящему обидели. Генерал даже начал заступаться за честь мундира, пока Гуров не расхохотался:

— Машенька, ты величайшая актриса! Жаль, я на видео твой рассказ не записал. Ты так ярко передала свой диалог с Чепруновым, что два этих олуха поверили, будто ты и вправду считаешь полицейских безнадежными болтунами, не умеющими хранить чужие тайны.

— А может быть, я действительно так думаю? — хитро улыбнулась Строева, но теперь ее словам никто не пожелал поверить.

— Кстати, я тоже в этом направлении кое-что сегодня смог узнать, — внес свою лепту в разговор Крячко. — Директор агентства «Бриз», которое, предположительно, послало актеров к Симутенкову, вернулся наконец из своего отпуска на Бали. Я с ним пообщался и выяснил, что никаких актеров он к нашему потерпевшему не посылал, никакую акцию в отношении него проводить не собирался. Более того, никогда даже не слышал о его существовании. Завтра я собирался заняться остальными именинниками, но, судя по рассказу Марии, результат там будет абсолютно идентичным.

— Хм, а вот это уже интересно! — фыркнул Гуров. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!..

Глава 7

Утро выдалось удивительно теплым для этого времени года, словно уходящая в зиму осень решила подбросить москвичам пригоршню ушедшего лета. С самого рассвета в воздухе не чувствовалось даже легкого порыва ветерка, и город, словно изнеженный кот, подставил свое брюхо не по-осеннему теплому солнцу. Направляясь к машине, Гуров даже распахнул пальто, которое казалось попросту неуместным в это сказочное утро.

Вчерашний разговор с друзьями вновь дал ему пищу для размышлений. Результаты расследования были пока не особо впечатляющи, но Лев понимал, что они уже на правильном пути. Его невольно восхищало, с какой тщательностью главарь преступной группировки разрабатывал каждое преступление и как тщательно и аккуратно подельники его выполняли. Несмотря на это, у схемы преступлений было одно слабое звено. Как ни странно, им стала именно неуязвимость тактики преступников. Каждый раз они работали по абсолютно идентичным принципам, именно это и заставит их допустить ошибку.

Гурову уже достаточно много было известно. Во-первых, преступники обладали весьма обширной базой данных на жителей Москвы, и не только. Во-вторых, они великолепно использовали эти знания, чтобы получать дополнительную информацию об интересующих их людях (чего стоит только тот факт, что они вычислили коллекционеров, хотя напрямую о подобных хобби сведений ни в каких базах данных нет). В-третьих, преступники просто блестяще умели использовать всю информацию, которую добывали. В-четвертых, они так же блестяще использовали все человеческие слабости. В-пятых… Впрочем, их достоинства можно было перечислять очень долго, и Гурову доставляло особое удовольствие осознавать эти преимущества. Он всегда любил схватки с сильными противниками, и на этот раз ему достался именно такой.

В данный момент его больше всего волновало то, что ни он, ни его друзья не могли понять, как злоумышленникам удается уходить с места преступления. Все остальное, даже то, как они узнают коды доступа к сейфам, так или иначе можно было объяснить. А вот их способность растворяться в воздухе вместе с добычей объяснить никак не получалось. Лев решил отбросить эти мысли в сторону и дождаться, что удастся выяснить капитану Митрофанову после общения с жильцами последнего ограбленного дома.

Еще вчера вечером, после общения с генеральным директором оператора сотовой связи, Гуров связался с руководством отдела «К» и попросил выделить ему на пару дней тех парней, с кем недавно работал по киберограблению банка. К тому моменту, когда он приехал в Главк, оба сотрудника отдела — капитан Борщов и старший лейтенант Усов — ждали его около дверей кабинета.

— Парни, а вы, похоже, работаете круглосуточно? — улыбнулся Лев, пожимая кибербезопасникам руки.

— И такое бывает, Лев Иванович, — улыбнулся в ответ Андрей Борщов. — Правда, сегодня не тот случай. Серега тут недалеко живет. После того как нам вчера передали приказ поступить в ваше распоряжение, мы договорились, что я за ним заеду. Вот и все.

— Ну что же, как говорят объекты нашего преследования, раньше сядешь — раньше выйдешь, — хмыкнул Лев. — Проходите в кабинет. Сейчас в двух словах обрисую задачу, и приступите к выполнению.

Парни поняли задачу с полуслова, даже порадовались возможности покопаться в программах обеспечения собственной безопасности одного из крупнейших операторов сотовой связи в стране. Оба выскочили из кабинета Гурова довольные, словно мартовские коты. Проводив их, Лев вновь погрузился в изучение материалов дел о серийных ограблениях квартир, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, указывающую на способ грабителей скрываться с места преступления. За этим занятием его и застал капитан Митрофанов, решивший явиться лично с докладом о выполнении поручения полковника.

— Удалось что-то узнать, Арсен Семенович? — спросил Гуров.

— Так точно, Лев Иванович, — подтвердил капитан. — По описанию жильцы подъезда опознали некоего Виталия Романовича Кошкина. Он работает сторожем в детском саду. Ранее судим не был. Сегодня, после девяти утра, должен вернуться домой с очередного дежурства. Опрошенные жильцы не уверены, что это именно он мог встретиться товарищу генерал-лейтенанту, но, по их словам, он единственный, кто хоть сколько-то похож на описываемого человека.

— Арсен Семенович, а ты чего это сегодня полуофициальным языком заговорил? — удивленно посмотрел на молодого капитана Гуров.

— Извините, Лев Иванович. Это с непривычки, — улыбнулся Митрофанов. — Я впервые в Главке, а у вас тут старшего и высшего начальствующего состава больше, чем у меня в отделе пэпээсников. Идешь и не знаешь, то ли по стойке «смирно» вставать, то ли по углам прятаться.

— Н-да, — язвительно протянул Лев. — А я думал, что погоны только на красных девиц впечатление производят, — и, увидев, как засмущался капитан, рассмеялся: — Да пошутил я. Сам в молодости тоже был готов перед каждым полковником по стойке «смирно» вставать. Ничего, привыкнешь. Тем более что сейчас мы с тобой генерала на опознание повезем.

— А может, лучше Кошкина сюда привезти? — предложил Митрофанов.

— Ну зачем же человека пугать? К тому же он только что с дежурства пришел, а генерал его может и не опознать, — усмехнулся Гуров. — Ничего с Петром Николаевичем не сделается. Прокатится, посмотрит на простой народ, может быть, даже вспомнит, как сам когда-то «на земле» работал…

Орлов, естественно, воспринял предложение прокатиться к предполагаемому подозреваемому без особого удовольствия. И дело даже не в том, что не «по чину» генералу разъезжать по домам возможных фигурантов уголовных дел, а из-за кучи бумажной волокиты, которой в последнее время завалило Главк министерство. Орлов не успевал подписывать одни документы, как ему поручали готовить новые отчеты — обычная канитель с приближением окончания очередного квартала, а вместе с ним и года в целом. Для проформы поворчав на Гурова, генерал все же собрался и отправился к его машине на служебной стоянке.

Виталий Романович Кошкин оказался абсолютно не тем человеком, которого Орлов встретил на лестнице во время празднования дня рождения у своего одноклассника и ограбления квартиры этажом выше. По телосложению и манере передвигаться он смутно напоминал Орлову того незнакомца, но явно был старше его, причем не на один десяток лет. Заспанный детсадовский сторож долго не отвечал на звонки в дверь, а когда все-таки решил ее открыть, Орлов удивленно повернулся к Гурову:

— Ну и кто это такой? Какого рожна ты мне пенсионера подсовываешь?

— А чем тебя пенсионер не устраивает? — вместо Гурова ответил генералу Кошкин, естественно, не сумевший рассмотреть звание полицейского под кожаной курткой без знаков различий. — Вы, вообще, кто такие?

— Полиция, — ответил ему Гуров, доставая из кармана удостоверение, и, пока сторож близоруко рассматривал его, поинтересовался у генерала: — Значит, точно не он?

— Точнее некуда, — буркнул Орлов. — По комплекции похож, конечно, но тот куда моложе был. А ты, капитан, как опрос проводил, что тебе пенсионера подсунули?

— Извините, товарищ генерал-лейтенант, но в описании точного возраста не указывалось, — смущенно попытался оправдаться Митрофанов. — А единственный, кто под него подходил, это Кошкин.

— Эй, полиция! — встрял в разговор сторож. — Может, мне кто-нибудь расскажет, что здесь происходит и зачем вас ко мне нелегкая принесла?

— Петр Николаевич, может, все же пообщаемся с человеком, раз уж мы сюда приехали? — с легкой улыбкой предложил Лев и повернулся к хозяину квартиры: — Разрешите нам войти, Виталий Романович?

— Вам не разреши, — ворчливо проговорил Кошкин, отступая в сторону и жестом приглашая войти непрошеных гостей.

Квартира у пенсионера оказалась неряшливая и была обставлена мебелью, которая даже в советские времена считалась дешевым ширпотребом. Жил он один и за порядком следил не слишком тщательно. По углам стояли какие-то сумки, была разбросана несвежая одежда, а на продавленном диване лежало старое одеяло, под которым сторож, видимо, и дремал перед приходом полицейских, даже не утруждая себя тем, чтобы раздеться. Кошкин сдернул с дивана одеяло и предложил полицейским сесть. Сам устроился на единственном скрипучем стуле рядом с обеденным столом. Гуров с Орловым присели на диван, хотя генерал сделал это с явной неохотой, словно опасаясь нашествия блох, а капитан остался стоять у входа в комнату.

— Ну и с чем вы ко мне пожаловали? — ворчливо поинтересовался хозяин квартиры.

— Вы слышали про недавнее ограбление в вашем подъезде? — спросил у него Лев.

— Еще бы не слышать! О нем весь подъезд уже несколько дней говорит, — фыркнул сторож. — А еще говорят, что вы, полицаи, ни хрена не делаете. Что у вас даже подозреваемых нет.

— Это недостоверная информация, — спокойно, никак не отреагировав на «полицаев», проговорил Лев. — Вы дома были в день ограбления или дежурили?

Практически без дополнительных вопросов Кошкин рассказал полицейским все, что знал об ограблении, а также изложил свои версии этого преступления, мало имеющие отношение к реальным событиям. Он предполагал, что в квартиру потерпевшего грабители забрались из окна. При этом способы этого проникновения выбирал самые разные: от спуска с крыши на веревке до использования подъемной телескопической люльки. Разве что применение вертолета или ступы Бабы-яги пенсионер исключал.

— А что-нибудь необычное вы в тот вечер видели? — наконец прервал рассказ Кошкина Гуров, уставший слушать беспочвенные версии ограбления.

— Увидеть размалеванных клоунов в нашем подъезде, это, конечно, уже необычно, — не раздумывая ответил пенсионер. — Но, я думаю, еще необычнее было то, когда один из них другому под юбку полез…

— Не понял? — вмешался в разговор генерал. — Это тут при чем? Кто к кому под юбку полез?

Горестно вздохнув оттого, что ему достались такие непонятливые собеседники, Кошкин рассказал следующее. Его соседи отмечали день рождения настолько зажигательно, что пенсионер постепенно начал завидовать их веселью. Некоторое время он терзался сомнениями, а затем, окончательно сдавшись мучившему его соблазну, собрался и пошел в ближайший магазин за бутылочкой вина.

Возвращаясь обратно, он увидел загримированных актеров на лестничной площадке между вторым и третьим этажами. За шумом из квартиры виновника торжества они шагов Кошкина не услышали и не заметили, как он поднимался. А вот пенсионер заметил, как один из троицы забрался под просторный балахон высокого актера, наряженного женщиной. Когда Кошкин поднялся на их пролет, актер уже поправил свое платье, и все выглядело так, как будто третьего участника это непонятной сцены не существовало вообще. Пенсионер подумал, что у богемы свои причуды, и, пожав плечами, ушел к себе в квартиру.

— Дед, а тебе это не с пьяных глаз привиделось? — скептически поинтересовался генерал.

— Как, бляха-муха, с пьяных глаз?! — возмутился Кошкин. — Говорю же, я тогда еще только за бутылочкой красненького сходил. Трезвый был как стекло.

— А почему ты вообще этот эпизод запомнил? — не унимался Орлов, видимо, все же вспомнив, как нужно работать «на земле».

— Объясню тебе, мил человек, — рассудительно заявил Кошкин и начал загибать пальцы: — Во-первых, у нас тут не цирк, и клоунов в подъезде не часто увидишь. Логично, если они невольно запомнятся?.. Логично! Во-вторых, хоть я и в Москве живу, мужиков, наряженных бабами, не часто встречаю. В детский сад они, по крайней мере, не ходят. Логично, что я такое запомнить должен был?.. Логично! В-третьих, когда один мужик другому под юбку лезет, это, мягко говоря, противоестественно. Разве можно такое зрелище в своем подъезде не запомнить? Логично?.. Логично! Ну и последнее. Вы же сами меня о необычном пытать начали, вот оно все само собой в голову и пришло. Логично?.. Логично!

— А ты, дед, не промах! — рассмеялся Орлов.

— А тебе, командир, соображать быстрее не помешает! — съязвил Кошкин.

— Можете описать кого-нибудь из этих троих? — встрял в разговор Гуров, предвидя, что обиженный генерал может сейчас начать препираться со свидетелем.

Пенсионер на пару секунд задумался, затем твердо ответил:

— Нет. Свет горел только на первом и третьем этажах. На ту площадку, где они стояли, даже из окна света немного было. К тому же двое из них в гриме были. Я только и рассмотрел, что размалеванные краской глаза да накрашенные губы. Ну а третьего я и вовсе не видел. Заметил только его ноги, когда он под юбку к своему компаньону нырял. А те двое других — клоуны как клоуны. Ничего особенного не заметил.

— А почему вы их клоунами называете? — вмешался в разговор Митрофанов.

— А как их еще назвать? — удивился пенсионер. — Нормальные актеры, когда грим накладывают, все равно на обычных людей похожи. А эти, говорю вам, размалеваны как клоуны были!

— Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! — усмехнулся Гуров, поднимаясь с дивана. — Виталий Романович, спасибо вам. Вы нам очень помогли.

— Помог, как же! — фыркнул Кошкин, поднимаясь вслед за ним. — Прям такие ценные сведения дал, что им просто цены нет. А что, думаете, эти актеры соседа ограбили?

— Очень даже может быть, — ответил ему Лев, изменив своей привычке никогда не отвечать на вопросы посторонних, касающиеся его расследований.

Об этом его и спросил генерал, когда они начали спускаться по лестнице к выходу из подъезда:

— Лева, а ты какого хрена этому пенсионеру сказал о том, что актеров подозреваешь?

— Петр, тут все очень просто, — объяснил Гуров. — Грабители настолько тщательно продумывают все детали своих преступлений, что, вполне вероятно, некоторое время следят после ограбления за подъездами домов, пытаясь собрать информацию о ходе расследования, чтобы успеть замести даже те небольшие следы, которые они могли оставить. Я уверен, что Кошкин всем соседям раззвонит о нашем визите. Если преступники ведут наблюдение за домом, они об этом узнают. Новая информация как минимум заставит их зашевелиться, а как максимум — вынудит на поспешный шаг. И то, и другое нам сейчас на руку.

Он был удовлетворен сегодняшней поездкой, поскольку теперь вся механика преступлений встала у него перед глазами практически в деталях. До сего момента Лев никак не мог понять, как преступнику или преступникам удается скрыться с места преступления, но теперь все было ясно. Без сомнения, бандиты обладают обширной базой данных, которая позволяет им выбирать удобные объекты для ограблений, подгоняя их под свою модель. Устроив поломку линий связи, преступники сами же ее и устраняют, попутно устанавливая у жертвы какие-то системы наблюдения за квартирой. Затем, в намеченный день, двое из банды приходят с поздравлением к соседу жертвы под видом актеров, а третий совершает кражу. Ну а уходят они с места преступления именно тем способом, который описал сыщикам Кошкин. Все эти соображения он и изложил своим коллегам, когда они втроем возвращались обратно от пенсионера.

— Допустим, — согласился с ним генерал. — Твоя теория очень убедительна, но есть одно «но»: зачем они тогда перед ограблением Симутенкова связывались с фирмой «Рокот» от имени агентства «Бриз»? К чему эта лишняя рисовка? Могли бы просто прийти и сказать, что их от «Рокота» послали или еще от кого другого…

— Могли, — согласился Гуров. — Но вдруг твой одноклассник решил бы тут же позвонить директору «Рокота» и поинтересоваться, на фига он актеров прислал?.. Они все правильно сделали: и подстраховались, и концы замели. К тому моменту, когда кому-нибудь бы пришло в голову связать неожиданный визит актеров к соседу на день рождения с ограблением квартиры, хоть как-то выйти на них было бы просто нереально. Я уверен, что и при ограблении квартиры Лебедева они действовали по тому же сценарию. Арсен Семенович, проверь-ка ты Мясникова. Уверен, он расскажет, что актеров к нему какой-нибудь деловой партнер прислал.

— Сделаю, Лев Иванович, — ответил капитан. — А сейчас, если я вам не нужен, высадите меня здесь, а то мне от Главка до Мясникова дольше добираться придется.

— Служебную машину возьмешь, — предложил выход Орлов.

— Спасибо, товарищ генерал-лейтенант, но я привык сам до нужных мест добираться, — отказался Митрофанов.

— Лева, а он на тебя похож. Такой же излишне самостоятельный, — фыркнул генерал и добавил вслед Митрофанову, выбирающемуся из остановившегося автомобиля: — Следи за погонами, капитан. Или у тебя на них скоро новые звездочки появятся, или все старые поотлетают!..

Когда Гуров с генералом уже почти доехали до Главка, в кармане у Орлова зазвонил телефон. Это оказалась его секретарша, которая сообщила, что генерала срочно вызывают в министерство, и спросила, куда за ним выслать машину. Орлов ответил, что сам уже подъезжает, и сбежал от Гурова, как только тот припарковал автомобиль. Лев остался в одиночестве и некоторое время сидел в машине, вновь прокручивая в голове всю имеющуюся информацию. Как ни пытался он разрушить собственные доводы, ничего из этого не выходило. Даже косвенные факты подтверждали его правоту, и нарисованная им схема ограбления работала именно так, как он и предположил.

— Теперь дело за малым, — язвительно пробормотал себе под нос Лев. — Осталось лишь установить личности преступников.

Сейчас были очень важны те результаты, которые получат спецы из отдела «К» после проверки серверов оператора сотовой связи, вот только повлиять на это он никак не мог, единственное, что пока можно сделать, это отработать еще одну версию, которая не давала ему покоя: связь Полины, Лехи Горба и неизвестных до сих пор сотрудников полиции, которые на поверку могли и не оказаться таковыми. Правда, эта ниточка не имела никакого отношения к расследуемому им делу, поскольку никак не укладывалась в найденные факты, но оставить ее без внимания тоже было нельзя. И Лев решил посвятить все свободное время, неожиданно появившееся этим утром, разработке рассказа Полины о необычном способе шантажа.

Вернувшись в кабинет, он первым делом связался с Сурковым, которому два дня назад давал поручение отследить по IP-адресу реальное местоположение того компьютера, на электронный почтовый ящик которого Симутенкова отправляла информацию о делах своего отца по распоряжению некоторых неизвестных сотрудников полиции. Лучший аналитик Главка с задачей справился блестяще, хотя и не удержался от того, чтобы не похвастаться перед старшим товарищем.

— Лев Иванович, непростую задачку вы мне задали, — с тяжелым вздохом проговорил старший лейтенант. — Дело в том, что узел, на который Симутенкова отправляла письма по электронной почте, имеет динамичный IP-адрес, и он постоянно меняется. Плюс владелец искомой электронной почты постоянно пользуется прокси-серверами и анонимайзерами, которые меняет чуть ли не ежедневно. При любой попытке определить реальное положение IP-адреса, он перемещает точки геолокации на совершенно разные серверы, которые могут находиться в любой точке мира…

— Игорь, это не мой курятник! — оборвал его рассуждения Гуров, едва понявший из объяснения больше десятка слов. — Я же задал тебе простой вопрос: удалось установить, с какого компьютера чаще всего входят в почтовый ящик, на который отправляла письма Полина, или нет? Можешь мне в таком же духе ответить?

— Конечно, Лев Иванович, извините, — немного обиделся Сурков. — Удалось. Просто я хотел сказать, что тот человек, который пользуется этим компьютером, очень не хотел, чтобы кто-то отследил его местоположение. Если бы у меня не было возможности использовать полицейские ресурсы и не оказалось связей в отделе «К», даже я вряд ли смог бы его отследить…

— Игорек, я всегда знал, что ты — молодец. Именно поэтому мы и работаем в одной команде, — усмехнулся Гуров, потешив самолюбие младшего коллеги. — Так где этот компьютер находится?

— В клубе «A&D» на Земляном Валу, — отрапортовал аналитик.

— Вот как? И почему это я совсем не удивлен? Игорь, там же наверняка несколько компьютеров. Как установить, к какому из них относится найденный тобой IP-адрес?

— Есть несколько вариантов, — ответил Сурков. — Может быть, один роутер, к которому и подключены остальные компьютеры, а может, каждый из них или несколько имеют самостоятельный доступ в Сеть.

— Понятно, что ничего непонятно, — вздохнул Лев. — Собирайся, поедешь со мной. Мне срочно нужно узнать, с какого из компьютеров в клубе просматривали электронную почту.

А перед тем как полковник со старшим лейтенантом отправились в ночной клуб, Гуров связался с Левашовым и Громовым, которые ранее уже сообщили ему о том, что Леха Горб ходит в клуб «A&D» как на работу, и попросил обоих тоже приехать туда.

Он ничуть не удивился, когда выяснилось, что в столь ранний час и старший менеджер клуба Грушевский оказался на работе. Руководитель заведения буквально онемел от неожиданности, вновь увидев в стенах своего заведения грозного полковника, так напугавшего его в прошлый раз. Впрочем, урок пошел ему на пользу, и на этот раз Грушевский без проволочек предоставил Гурову возможность делать все, что тот считал нужным. Сурков тут же отправился в комнату к техникам, разбираться с IP-адресами, а Лев остался ждать двух оперативников, которые ранее сообщили, что не успеют раньше его добраться до ночного клуба.

Оба старших лейтенанта прибыли почти одновременно, хотя и добирались до клуба из разных концов Москвы. Один из них был на оперативном задании не так далеко, но ему потребовалось время, чтобы договориться о подмене с коллегой, а у Левашова был выходной, но в центр столицы ему пришлось добираться почти от самого МКАДа, из Марьино. Гуров ждал их в том же кабинете менеджера, в котором прошлый раз проводил допрос персонала ночного клуба.

— Парни, что-то я не увидел здесь кодовых замков, о которых вы говорили, когда докладывали о своем задании, — после приветствия проговорил он.

— Они не здесь, Лев Иванович, — ответил более разговорчивый Левашов. — В этом крыле подсобные помещения, кухня и кабинет менеджера, а кодовый замок на той двери, которая ведет в помещения технического персонала и на склад.

— Господин Грушевский! — громко позвал Лев, прекрасно понимая, что старший менеджер сейчас подслушивает их под дверью собственного кабинета. — Зайдите сюда!

Старший менеджер вошел внутрь после секундного замешательства. Он смотрел на полковника одновременно подобострастным и виноватым взглядом и напоминал одного из персонажей советских мультфильмов, который всегда делал вид, что проказничают все, кроме него. Усмехнувшись, Гуров предложил менеджеру сесть и спросил:

— Кто знает пароли к кодовому замку в служебные помещения?

— Только работающий там персонал, я и владельцы клуба, — мгновенно доложил Грушевский.

— То есть половина Москвы. Как часто меняются коды у этого замка?

— На моей памяти — ни разу, — ответил менеджер. — А что, есть информация, что кто-то мог воспользоваться нашими служебными помещениями в преступных целях?

Оба оперативника, ни разу не общавшиеся с Грушевским и не имевшие никакого представления о его манере общения, удивленно посмотрели на менеджера, а вот Гуров на эти слова не обратил никакого внимания. Он достал из портфеля папку с делом Горбачева и вынул из нее одну из последних фотографий:

— Вы знаете этого человека?

— Это Алексей Горбачев, — тут же ответил Грушевский. — Он довольно часто выполняет небольшие поручения для нашего клуба. По сути, курьерские обязанности выполняет. Оплата работы — почасовая. Да и нужен он не каждый вечер.

— То есть он у вас здесь работает? — уточнил Лев.

— Ну, не то чтобы работает. Просто мальчик на побегушках, можно сказать, — замялся менеджер. — Официально он у нас не проведен, но законодательство и не обязывает нас официально трудоустраивать тех, кто выполняет разовые задания руководства заведения…

— Господин Грушевский, я вам не трудинспекция, и меня ваши серые, черные и фиолетовые схемы оплаты труда не интересуют, — оборвал его Гуров. — Почему вы мне в прошлый раз не сказали, что он часто общается с Симутенковой?

— Это с той самой девушкой, фотографию которой вы мне показывали? — сразу сообразил менеджер. — Так Алексей со многими нашими клиентами общается регулярно. У него вообще тут много знакомых! Именно из-за его многочисленных связей мы и доверяем парню работать курьером, иногда — водителем, реже — он просто услуги сопровождения оказывает тем дамам, которые не хотят в одиночестве домой возвращаться или в наш клуб приходить. Сразу хочу предупредить, что его личная жизнь нас не касается, и если он с этими дамами какие-то отношения потом заводит, это уже не в оплачиваемое время. У нас тут не публичный дом и не своднический клуб!

Лев невольно рассмеялся. Судя по всему, ниточка, которую он считал практически бесперспективной и не имеющей никакого отношения к ограблению квартир, может вывести его к весьма интересным личностям.

— Господин Грушевский, даже если у вас тут и публичный дом, я точно не из полиции нравов, чтобы такими делами заниматься, — отсмеявшись, проговорил он, взглянув на недоумевающего менеджера. — Пока можете быть свободны. И дверь за собой плотно прикройте. А если я еще раз замечу, что мой разговор с коллегами кто-то подслушивает, посажу на 15 суток за препятствие в проведении следственных мероприятий.

После этих слов менеджера из кабинета словно ветром сдуло. Конечно, Гурову было не очень удобно общаться с оперативниками в такой обстановке, но он попросту не хотел терять времени. Впрочем, теперь было совершенно ясно, что никто им мешать не будет: слишком сильно боялся правоохранительных органов менеджер этого заведения.

— Парни, вы выполнили мое задание относительно Горбачева? — спросил Лев, как только за Грушевским плотно захлопнулась дверь.

Собственно говоря, оперативники сообщили ему примерно то же самое, что рассказал и Грушевский. Те их осведомители, которые что-то знали о Горбачеве или могли собрать о нем информацию, говорили одно и то же: парень имеет множество самых различных связей, как в преступном мире, так и в бизнес-сообществе и правоохранительных органах. В основном выполняет мелкие и щекотливые поручения, вроде доставки небольших партий наркотиков в несколько доз или выбивания карточных долгов. Не брезгует и оказанием интим-услуг. Правда, в последнее время отходит от дел, работая только с очень влиятельными клиентами. Большинство осведомителей уверены, что произошло это потому, что Горбачев связался с какой-то группой коррумпированных полицейских и сейчас начал работать по-крупному. Заниматься мелкими поручениями ему то ли новые боссы запрещают, то ли парню это уже стало попросту не интересно.

— Откуда информация о коррумпированных полицейских? — перебил Лев оперативников.

— Мы тоже своим осведомителям этот вопрос задавали, — ответил Громов. — Большинство говорят, что о таких связях сам Горб несколько раз мельком упоминал, ну а об остальном они сами догадались. А кое-кто утверждает, будто какие-то полицейские распространили в преступном мире требование, чтобы никто из этого контингента даже близко к Горбачеву не подходил, вплоть до угрозы смертью.

— А вот это уже интересно! — хмыкнул Гуров. — Не разбегайтесь, прыгайте дальше!

— А дальше, Лев Иванович, по сути, и прыгать некуда, — виновато проговорил Левашов. — Большего нам узнать через осведомителей не удалось. О каких конкретно полицейских идет речь, никто из них не знает, но все уверены, что эти «крысы» из самых высоких инстанций: либо из следственного управления, либо из Главка, либо и вовсе из министерства. Мы сегодня вечером сами собирались с вами связаться, чтобы обо всем рассказать, но вы нас немного опередили. Какие еще указания будут?

— Пока никаких. Спасибо, парни, поработали вы отлично, но пока больше ничем мне помочь не можете. Идите, отдыхайте, но особенно не расслабляйтесь. Я сегодня свяжусь с вашим начальством и попрошу предоставить вам отгулы. У меня единственная просьба: будьте готовы приехать по моему сигналу в любой момент…

К тому времени, когда Гуров закончил беседовать с оперативниками, Сурков тоже успел завершить свою часть задания. Он не захотел мешать полковнику и терпеливо ждал около дверей кабинета менеджера, пока тот закончит разговор. Как только Левашов с Громовым вышли в коридор, он тут же постучал в дверь.

— Что у тебя, Игорь? — спросил Лев, разрешив старлею войти.

— Я нашел комп, с которого чаще всего заходили в интересующий нас почтовый ящик, — доложил Сурков. — Проверил логи, все сходится. Наш адресат даже не удосужился историю операций почистить. Видимо, был уверен, что никто к этому компьютеру доступ получить не сможет.

— Странно, — покачал Лев головой. — Либо я что-то не понимаю, либо то, чем мы сейчас занимаемся, никакого отношения к ограблениям не имеет.

— Почему? — удивился аналитик. — По-моему, довольно стройная версия получается…

— Игорь, сколько ошибок до сих пор совершили грабители? Ноль! А сейчас выходит, что на самом простом деле они вдруг следы замести не смогли. Кстати, выяснил, чей это компьютер?

— Владельца этой забегаловки, — улыбнулся Сурков. — Пришлось повозиться, чтобы пароль на входе взломать. Мужик мерами безопасности не пренебрегает. Там 32 символа в пароле было. Причем последовательность очень необычная. Такие обычно профи для своих машин выбирают. Думаю, он был уверен, что комп взломать маловероятно. У меня примерно такой же сложности пароли, и я не сомневался, что хакнуть их ни у кого не выйдет. Теперь придется и свои логи почистить…

— А ты чем-то противозаконным занимаешься? — усмехнулся Лев.

— Ну не больше, чем сейчас делаю! — рассмеялся аналитик. — Там просто жене не обязательно знать, на какие я сайты захожу и кому сообщения отправляю.

— Ну это не мой курятник, — рассмеялся Гуров. — Позови сюда менеджера и жди меня в машине. Доброшу тебя до Главка, а затем своими делами займусь.

Грушевский понадобился Гурову только для того, чтобы навести справки о владельце ночного клуба. Лев, естественно, не рассчитывал, что менеджер выложит ему компромат на своего руководителя, но хотел иметь хотя бы приблизительное представление о том, с кем сейчас собирался встретиться.

Павел Илларионович Шкиль, по словам менеджера, был очень порядочным и ответственным человеком. С подчиненными вел себя ровно, никого из общей массы не выделял и царька из себя не строил. Когда нужно, был строг, за хорошую работу поощрял охотно, но в детали деятельности клуба вникал мало. Приезжал в свои владения каждый день по вечерам, но времени в клубе проводил немного — часа два-три. По большей части встречался со своими приятелями или партнерами в своем кабинете, выслушивал отчет старшего менеджера, подписывал необходимые бумаги и разговаривал с несколькими сотрудниками заведения, которые требовали его личного внимания. В общем, идеальный руководитель получился, которому только нимба не хватало.

Дослушав рассказ Грушевского, Гуров пообещал ему, что они непременно еще увидятся, и покинул заведение. Шкиль жил в Марьиной Роще, на Шереметьевской, и чтобы подбросить Суркова в Главк, пришлось сделать небольшой крюк, но это Гурова ничуть не побеспокоило. Напротив, он хотел немного привести в порядок мысли, прежде чем начать разговор с владельцем клуба. Сурков этому никак не мешал, поскольку болтуном не являлся, старших по званию уважал да и просто умел правильно оценивать состояние своих товарищей. Так в полном молчании доехали до Главка, Лев попрощался со старшим лейтенантом и отправился в Марьину Рощу.

Как он и предполагал, менеджер успел известить владельца клуба о том, что его личностью интересуется полиция, и, когда Лев позвонил в дверь, Шкиль лично открыл ему и пригласил в квартиру, которая занимала весь последний этаж дома на Шереметьевской. По заказу Шкиля три квартиры объединили в одну и сделали это настолько элегантно, что создавалось впечатление, будто такая планировка изначально и планировалась. Шкиль проводил Гурова в комнату, в которой вся внешняя стена представляла собой сплошное окно с видом на живописный сквер, и предложил занять любое удобное место. Он выбрал кожаное кресло, с которого хорошо просматривалась и сама комната, и пейзаж за окном, а хозяин квартиры расположился напротив. Тут же горничная внесла в комнату поднос с ароматным кофе, и Лев невольно усмехнулся — оказывается, Шкиль даже справки о нем навести успел.

— Насколько я понял, вас чем-то заинтересовал компьютер на моем рабочем месте? — полюбопытствовал бизнесмен. — Позвольте узнать, чем вызван этот интерес?

— У вас исполнительные подчиненные, Павел Илларионович. Скажите, кроме вас кто-нибудь имел доступ к этому компьютеру?

— Очень сильно сомневаюсь, — ответил Шкиль. — По крайней мере, специалисты фирмы, которая мне устанавливала компьютерную защиту, заверили, что взломать его практически невозможно, а кроме меня до этого компьютера никто не должен был вообще дотрагиваться. Теперь я понимаю, что компьютерщики мне слукавили, поскольку выяснилось, что любой полицейский может легко и незаконно сломать его защиту. Как вы считаете, мне стоит написать на вас жалобу вашему руководству? Насколько я понимаю, в моих персональных данных вы ковырялись без ордера и каких-либо объективных оснований.

— Жалобу вы, конечно, написать можете, и ее даже рассмотрят по существу. Возможно, мне даже выговор сделают или премии лишат, — спокойно проговорил Гуров. — Вот только тогда мы с вами и разговаривать будем по-другому. Пока я с вами беседую без протокола, хочу просто выяснить, какое вы лично имеете отношение к торговле наркотиками в вашем клубе, к шантажу и вымогательству, действия по которым производились с вашего рабочего компьютера, а также к ограблению нескольких квартир довольно влиятельных людей. На эти темы пообщаемся сейчас, в непринужденной обстановке, или мне подождать, пока вы напишете жалобу в Главк, и прислать за вами наряд?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — побледнев, пересохшими губами пробормотал бизнесмен.

— Павел Илларионович, если бы мне хотя бы по рублю давали за каждую подобную фразу, которую я слышал в своей жизни, я бы на эти деньги уже мог не только вашу квартиру купить, но и всю эту многоэтажку целиком. Я вам задал вопрос, а вы на него не ответили. Мне его повторить?

— Зачем? — торопливо ответил Шкиль. — То есть я и так все понял. Давайте общаться здесь и сейчас. Задавайте любые вопросы, клянусь отвечать только правду.

— Фильмов американских насмотрелись? — усмехнулся Лев. — Тогда вы забыли правую руку на Библию положить.

— Зачем? — вновь удивился бизнесмен и лишь потом сообразил, о чем говорит полковник. — Не нужно никакой Библии, я атеист. А вам действительно готов всю правду сказать.

— Ой, давайте без громких фраз! — поморщился Гуров. — Вы говорили о том, что вам ставили защиту компьютерщики. Ваши подчиненные или вы специалистов со стороны приглашали?

С несколько горестным вздохом Шкиль рассказал, что до того момента, как из столицы выперли казино и игровые клубы, он занимался именно таким бизнесом, содержал целый штат прекрасных компьютерных специалистов. Для обеспечения работы ночного клуба они были уже не нужны, и бизнесмен уволил большинство из них, поскольку не видел смысла тратиться на высокие зарплаты для IT-шников. Однако связи с ними не оборвал и кое-когда пользовался их услугами. В частности, Олег Иванов, организовавший собственную фирму по обеспечению безопасности компьютерных систем и решивший переплюнуть самого Касперского, обслуживал все компьютеры в заведении Шкиля. Точнее, делал это не сам. Он, видите ли, был слишком занят, чтобы оказывать такие услуги своему бывшему работодателю, но специалистов фирма «Guard service» присылала самых лучших, и претензий к ним у бизнесмена до сих пор не было. Защиту и пароли на рабочий компьютер Шкиля тоже они ставили.

Как пояснил бизнесмен, ключ от его кабинета есть только у него самого и у старшего менеджера. Кроме них, доступ туда имеет только уборщица. Грушевский ей лично дверь открывает и сам же закрывает, когда женщина заканчивает уборку. Посторонних в его отсутствие там в принципе быть не может, а своему менеджеру Шкиль доверяет, поэтому уверен, что тот не стал бы ковыряться в его вещах.

— Тем более в компьютере, — закончил свой рассказ бизнесмен. — Семен Тимофеевич у нас несколько далек от компьютерных технологий. Конечно, уверенным пользователем его можно назвать, но не более того. При малейших сбоях своего компьютера он тут же бежит к нашим специалистам — сам не в состоянии даже элементарные проблемы исправить.

— А вы неплохо осведомлены о работе своих сотрудников, хотя и бываете в клубе не дольше трех часов, — хмыкнул Лев.

— Даже три часа там редко провожу, — расплылся в улыбке Шкиль. — Впрочем, при современных технологиях большего и не нужно. Пройдемте со мной.

Он поднялся с кресла и поманил Гурова за собой. В одной из смежных комнат, где не было ни одного окна, оказался целый компьютерный центр, одну из стен которого занимали мониторы. На некоторых из них сменялись какие-то графики, другие показывали новости различных информационных каналов, а большинство передавали изображения с камер видеонаблюдения — у подъезда и с лестничной площадки квартиры Шкиля, с Шереметьевской, а также из помещений ночного клуба. Даже быстрого взгляда Гурову хватило, чтобы определить, что камер видеонаблюдения нет в самом рабочем кабинете Шкиля и в коридоре, который к нему ведет.

— Камеры в кабинете и коридоре не поставили для того, чтобы кто-то случайно не подсмотрел, чем вы там занимаетесь и кого к себе водите? — поинтересовался он у бизнесмена.

— И да, и нет, — улыбнулся Шкиль. — Во-первых, некоторые мои партнеры и клиенты являются людьми весьма подозрительными и ни за что не станут обсуждать свои дела в том помещении, где есть видеонаблюдение. А во-вторых, вы правы. Совсем необязательно знать кому-то, в том числе и моим домашним, чем я занимаюсь на работе. К тому же любую систему видеонаблюдения можно взломать, а я не хочу, чтобы кто-то копался в моей личной жизни.

— Но вести наблюдение за сотрудниками подобные убеждения не мешают?

— Все они прекрасно осведомлены, что в помещениях установлены камеры, — пожал плечами хозяин квартиры. — Это просто бизнес, и ничего личного.

— Не мой курятник! — отмахнулся Лев. — Что вы знаете об Алексее Горбачеве?

— Понятно, — вздохнул Шкиль. — Я так и думал, что из-за него у меня когда-нибудь будут неприятности… Давайте пройдем в гостиную, там удобнее беседовать.

Когда они вернулись обратно и снова сели в кресла, Шкиль сказал, что в части исполнения обязанностей он к Горбачеву претензий не имеет. Парень старательный и пунктуальный. Никогда не опаздывает, делает только то, что ему говорят, лишних вопросов не задает и прибавки к гонорарам не выпрашивает. В общем, идеальный исполнитель, если бы не одно «но»: бизнесмену очень не нравилось, что его посыльный заводил слишком много знакомств в самых различных кругах. Причем умудрялся делать так, что все его приятели и приятельницы относились к Горбачеву с симпатией, а партнеры даже слегка завидовали Шкилю, что у него есть настолько исполнительный и расторопный сотрудник.

— Я всегда был уверен, что Горбачев темнит и мутит воду втихую, и это мне когда-нибудь боком выйдет, — закончил свои объяснения бизнесмен. — Значит, вы утверждаете, что он замешан во всех тех преступлениях, которые вы перечисляли, или вы меня просто, извините за жаргон, на понт взяли?

— Во-первых, я ничего не утверждал, — ответил Гуров. — Во-вторых, думаю, вам нужно напомнить правило о том, кто именно задает вопросы в разговоре со следователем, а в-третьих, «брать на понт» — не мой курятник. В тех играх, в которые я играю, блеф часто бывает неуместен и опасен.

— Понял вас, — быстро согласился с ним Шкиль. — Что-то еще вас интересует?

Гуров считал, что достаточно хорошо разбирается в людях, чтобы уметь отличать ложь от правды, и сейчас был уверен, что бизнесмен ему не врет. Правда, все доказательства указывали на то, что почту, отправляемую Симутенковой, могли читать только два человека — сам Шкиль и его менеджер Грушевский. Возможно, его не убедили бы заверения бизнесмена в том, что ни он, ни его помощник не имеют никакого отношения к этим письмам, если бы не камеры видеонаблюдения. Точнее, их отсутствие в кабинете Шкиля и в коридоре, ведущем к нему. Именно это говорило о том, что к рабочему компьютеру бизнесмена мог получить доступ кто угодно, умеющий обращаться с техникой, и Горбачев вполне мог быть этим человеком.

На самом деле, со стороны пока неизвестных полицейских-шантажистов это мог быть очень умный ход. Зачем им «светиться» и самим получать электронную почту, если за них это мог сделать кто-то другой? Поручи они эту обязанность Горбачеву, и он становился единственной ниточкой к этим личностям. А одну нить всегда оборвать легче, чем целый пучок. Получалось, чем ближе Гуров подбирался к Горбачеву, тем в большей опасности тот оказывался. И эту ситуацию нужно было как-то менять. А пока нужно было убедиться в том, что люди, которые устанавливали защиту на компьютер хозяина ночного клуба, сами не имели к нему доступа.

— Дайте мне адрес фирмы, устанавливавшей вам компьютерные программы, — потребовал Лев и, получив желаемое, распрощался с хозяином квартиры.

Глава 8

Несмотря на то, что в серийном ограблении квартир стало появляться все больше зацепок, пазлы этого дела никак не хотели складываться в общую картину, и нестыковок в найденных доказательствах, казалось, было больше, чем реальных зацепок. Пока единственным звеном, связывающим историю с шантажом Полины Симутенковой и ограблением дома ее отца, а вместе с ней и с другими квартирными кражами, оказался Дмитрий Борисович Нечаев — компьютерный гений, взломавший базу данных сотового оператора. Но и в этом случае пока получалось, что он лишь косвенно относился ко всем этим делам.

Поначалу Гурова разочаровал визит в фирму Олега Иванова. В «Guard service» ему не могли ответить, кто именно из специалистов устанавливал защиту на компьютерах ночного клуба, поскольку подробный персональный учет рабочего времени сотрудников и поставленных перед ними задач компьютерщики не вели. Руководство фирмы могло лишь сказать, когда именно выполнялись работы и что сотрудники делали с компьютерами заказчика, а вот кто именно выполнял эту работу, установить было невозможно. Гурову не оставалось ничего другого, как потребовать от «Guard service» полный список сотрудников. И даже тех, кто по каким-то причинам уволился из фирмы в период после того, как на компьютерах Шкиля в последний раз обновили защиту и пароли. И вот тут нашлось кое-что интересное. В списке сотрудников «Guard service» оказался Дмитрий Нечаев. Тот самый, кто некогда украл базу данных сотового оператора.

Это совпадение не могло не заинтересовать Гурова, и он тут же потребовал от Суркова собрать на вышеуказанного Нечаева полное досье, но тут его снова ждало разочарование — компьютерный гений, получивший срок за кражу базы данных и год назад освободившийся, нигде и никак не пересекался ни с одним фигурантом дел. В том числе, и с Горбачевым. По крайней мере, официально подтвердить их контакты друг с другом не удалось. Казалось, у них даже общих знакомых не было.

Нечаев и Горбачев не были ровесниками, хотя и разница в возрасте между ними была небольшая. Учились в разных школах и имели совершенно разные жизненные взгляды. Если Горбачев с детства бредил спортом, то Нечаев был типичным «ботаном». Алексей никогда не имел проблем с законом, а вот Дмитрий успел отбыть наказание за компьютерный взлом. Горбачев любил ночные клубы, шумное общество и заводил обширные связи, а Нечаев оказался домоседом, выбиравшимся из своей квартиры только на работу. На всякий случай Гуров запросил в колонии список лиц, кто отбывал свой срок в одно время с Нечаевым, и сейчас Сурков обрабатывал этот обширный перечень, пытаясь отыскать точки пересечения между Горбачевым и Нечаевым.

Впрочем, Лев и сам себе признавался, что ухватился за эту связь, как утопающий за соломинку, хотя эта ниточка и казалась изначально ведущей в никуда. По сути, версия строилась лишь на предположениях, которые он строить не любил без достаточной доказательной базы, да на его интуиции. А вот ей Лев привык доверять.

Доказать, что именно Нечаев устанавливал защиту на компьютере Шкиля, было невозможно, но только так Горбачев мог бы получить пароль от него, поскольку возможность пробраться в кабинет хозяина ночного клуба у Алексея, бесспорно, была. Но где и как они могли пересечься и какое отношение имели друг к другу парни, один из которых точно был замешан в преступлении, а второго Гуров подозревал в возможном соучастии в серии квартирных краж, пока установить не удавалось. Единственной ниточкой, которая могла связывать этих двух людей, были те самые загадочные коррумпированные полицейские, шантажировавшие Симутенкову. На этих персонажей у Гурова абсолютно ничего не было, за исключением того, что в преступном мире ходили о них слухи. И единственное, что он мог сделать, проверить эти слухи с помощью многочисленных осведомителей Крячко. Конечно, криминальный авторитет по кличке Вождь мог бы дать более подробную информацию в этом вопросе, но обращаться к нему еще раз без крайней необходимости Лев не хотел. Именно поэтому он и поручил Станиславу пробить информацию о продажных полицейских, с которыми работает Горбачев, через его «шпионскую сеть».

Когда все эти поручения были розданы, в кабинет вошли капитан Борщов и старший лейтенант Усов, закончившие проверку серверов оператора сотовой связи, чьей базой данных, как подозревал Лев, и пользовалась банда, грабившая квартиры. И он, судя по всему, оказался прав: специалисты отдела «К» нашли довольно любопытную информацию. Зная, что полковник не силен ни в компьютерах, ни в специфической терминологии, они рассказали о своей находке максимально простым языком.

Как оказалось, базу данных сотового оператора действительно никто не крал. Любые попытки взлома, законного или незаконного проникновения легко могла отследить и зафиксировать их система защиты. Конечно, она вряд ли смогла бы установить, кто и как это взлом пытается совершить, но сигнал о попытке проникновения в базу данных точно бы подала. Однако преступник или преступники оказались куда хитрее. По словам специалистов, на сервере было скрытно установлено самодельное устройство, которое позволяло подключаться к нему дистанционно даже по обычному сотовому телефону. Причем работала эта система достаточно хитро. Она открывала доступ только тогда, когда кто-то из допущенного к базе данных персонала начинал работать с информацией. В таком случае устройство так кодировало поступающий сигнал, что он попросту дублировал открытый канал доступа, и определить, что базу данных взламывали или изымали из нее данные, система защиты попросту не могла.

— Единственный недостаток у этого устройства, то, что оно работает на небольшой дистанции, — пояснил Андрей Борщов. — Без его изъятия из системы точно сказать трудно, но мне кажется, его радиус действия вряд ли будет больше простой системы Wi-Fi. Максимум — пара сотен метров.

— То есть дистанционно подключаться к серверу мог только тот, кто находится поблизости? — поинтересовался Гуров.

— Так точно, — кивнул капитан. — Он должен либо жить в том же самом доме, где располагается офис оператора связи, либо приходить и ждать, пока кто-то не начнет работать с базой данных. Другие варианты маловероятны.

— Я надеюсь, вы не трогали это устройство? — настороженно спросил Лев.

— Обижаете, Лев Иванович, — поморщился Борщов. — Мы лишь добавили к нему собственный гаджет. Как только с этого устройства кто-то начнет принимать сигнал, мы тут же получим об этом информацию и сможем за несколько минут отследить, где находится конечный адресат получения информации.

— Оператора сотовой связи мы пока в известность ставить не стали, — дополнил рассказ Усов. — Зато посадили там своих парней с нужным оборудованием. Как только кто-то вновь попытается забраться в базу данных, мы его засечем.

— Умный парень, кстати, — с уважением добавил Борщов. — Пока еще не было возможности изучить его изобретение, но, судя по методике работы, оно просто гениальное.

— Отлично, парни! — похвалил спецов Гуров. — Прекрасная работа! Как только поймаете сигнал, тут же связывайтесь со мной. В любое время дня и ночи.

Прежде чем распрощаться с полковником, специалисты из отдела «К» объяснили ему, что есть возможность определить, кем именно было установлено самодельное устройство, не дожидаясь, пока кто-то начнет принимать его сигнал. Правда, незаметно это сделать бы не получилось. Нужно будет демонтировать передатчик и внимательно его изучить, а также проверить по логам сервера, с какого именно времени оно начало свою «шпионскую» работу. То есть о работе специалистов узнал бы и тот, кто ожидал бы начала работы устройства, и весь персонал оператора связи. Гуров оставил этот вариант на крайний случай и попросил ребят продолжать вести наблюдение за объектом.

Итак, одна его теория подтвердилась. Кто-то неизвестный периодически подключался к базам данных сотового оператора, имел возможность с ними работать, не вызывая подозрения у службы безопасности оператора связи, а затем использовал данные клиентов компании для ограбления их квартир. Из всех персонажей, которые появились в материалах дела в ходе расследования, на эту роль подходил только Нечаев. Он когда-то работал у этого оператора связи и был уличен в краже базы данных, а потом некоторое время трудился в «Guard service» и вполне мог устанавливать защиту на компьютер Шкиля, но эти предположения не приносили практической пользы. Учитывая высочайший уровень в организации ограблений, Гуров понимал, что все члены группы — подготовленные люди, и, не имея в руках неопровержимых доказательств, прижать того же Нечаева и заставить дать признательные показания вряд ли удастся. Пока у него не было никакой конкретики.

Незадолго до конца рабочего дня в Главк вернулся Крячко. Он выглядел усталым, но довольным, а в первую очередь высказал напарнику претензии за то, что тот заставил его весь день мотаться по злачным местам столицы.

— Когда это тебя утомляли походы по злачным местам? — усмехнувшись, удивленно вскинул брови Лев. — Ты и сейчас вон светишься, как новогодняя елка. Кто тебя так порадовал?

— Я сам себя порадовал. А теперь жду, что ты похвалишь меня за работу и признаешь, что без моей помощи ты ни одного бы преступления не раскрыл, — потребовал от друга Станислав.

— А морда у тебя не треснет? — от души рассмеялся Лев. — Я не Баба-яга, а ты не Иван-царевич, чтобы требовать перед своим докладом сначала тебя напоить, накормить и спать уложить.

— Ну, проставиться тебе в любом случае придется. Но я не гордый. Могу сначала рассказать о своих успехах, а потом уже лавры пожинать, — усмехнулся в ответ Стас.

Он любил заводить речь издалека, видимо, чтобы лучше подчеркнуть тот объем работы, который ему удалось проделать. Обычно Гуров прерывал его и требовал переходить к делу, но в этот раз мешать не стал, пропуская описания похождений мимо ушей и пытаясь немного расслабиться, чтобы снять нагрузку с утомленного мозга. Впрочем, «растекался мыслию по древу» Крячко недолго. Уже минуты через три он перешел к сути.

Когда Лев озадачил Станислава распоряжением попробовать выяснить у информаторов, кто может быть теми самыми полицейскими, которые стоят за Горбачевым, чтобы не терять времени даром, Крячко вновь решил поспрашивать своих «стукачей» о людях, которые продавали коллекционерам не совсем легальные и совсем нелегальные раритетные предметы. Ничего нового ему узнать не удалось, за одним исключением. Несколько информаторов сказали, что посредником в заключении части сделок выступал некто Свиридов Виктор Владимирович, вор-рецидивист, специализирующийся именно на квартирных кражах и, по данным информаторов, уже года два как завязавший с работой по своей бывшей специальности.

— Представляешь, все мои подопечные в один голос утверждают, что Свиридов стал человеком солидным и сейчас занимается исключительно содержанием ломбарда, — сообщил Крячко. — Ты в такие перемены веришь?

— Не разбегайся, прыгай! — не стал отвечать на его вопросы Гуров.

Крячко продолжил. Он успел проверить ту информацию, которую ему дали информаторы. Свиридов на самом деле давно не занимался квартирными кражами, а вот его легальный бизнес процветал. Видимо, используя свои давние связи в преступном мире, он организовывал коллекционерам встречи с теми, кто хотел продавать антиквариат. В том числе, и ворованный. Причем выступал исключительно в качестве посредника и в проведении самой сделки не участвовал. Он находил покупателя, договаривался с ним о цене, а затем называл место, где должен был произойти обмен антикварной вещи на наличные. Сам он никогда не видел товар и не прикасался к наличным. Вдобавок организовывал сделки так, чтобы и продавец с покупателем никогда не встречались лично. При этом умудрялся гарантировать подлинность антикварной вещи и денег, которые получал продавец, и ни разу никого из сторон не подвел. В общем, заработал себе славу этакого своеобразного лицитатора, проводящего аукционы без присутствия сторон.

— Каков жук, а? — чуть ли не с восхищением воскликнул Стас.

— Интересная информация, хотя пока не могу понять, чем она нам может помочь, — пожал плечами Гуров. — Твои информаторы называли какие-то конкретные вещи, в продаже которых он поучаствовал?

— Увы, нет! — вздохнул Крячко. — Но ведь это уже материал. С ним можно реально работать, а не тыкаться носом в углы, как слепые котята, как мы сейчас это делаем…

— Ну, я сегодня тоже не груши околачивал, — усмехнулся Лев и рассказал, что удалось узнать за прошедший день.

— Получается, в нашем деле всплыли три имени, которые никак друг с другом не связаны и являются людьми совершенно разного круга. Интересно девки пляшут!

— Вот ты, Стас, и займешься поиском этих связей. Анализом информации о Нечаеве сейчас Сурков занимается, а ты возьми на себя Свиридова. Узнай о нем все: где сидел, когда сидел, с кем сидел. Кто были подельники по предыдущим делам, с кем из преступного мира сейчас контактирует. В общем, сам знаешь, что и как искать.

— А ваше сиятельство чем займется? — возмутился Крячко. — Снова будешь дурака валять с умным видом, изображая тяжелые мыслительные процессы?

— Нет. Мое сиятельство сейчас возьмет ноги в руки и проедет по всем потерпевшим с фотографиями Нечаева, Свиридова и Горбачева, — улыбнулся Гуров. — Может быть, они кого-то из троих и смогут опознать. У тебя есть пара часов, чтобы достать всю информацию на Свиридова. Встретимся вечером у меня дома. Кстати, когда твои «стукачи» пообещали информацию о продажных полицейских сообщить?

— Вечером, ваша светлость, — язвительно проговорил Станислав. — Надеюсь, они меня не подведут, и к моменту моего визита в ваши хоромы я уже буду этой информацией обладать.

Почти всех потерпевших от банды серийных грабителей Гуров застал у них дома. Исключением оказалась только Полина, которую он не нашел ни в квартире ее отца, ни на съемном жилье ее подружек, где она проводила много времени. Девушки сообщили, что не видели Полину со вчерашнего вечера, и понятия не имели, где она сейчас может находиться. Искать Симутенкову по ночным клубам и ресторанам Москвы Лев посчитал бессмысленным. Он сосредоточил все свое внимание на остальных потерпевших. Впрочем, без особого результата. Ни один из тех, кого он опросил, не узнал никого по предъявленным фотографиям. Некоторые сомневались — возможно, я где-то этого человека видел, — показывая то на одного из трех подозреваемых, то на другого, но ни места, где они встречались, ни обстоятельств возможного знакомства назвать не могли. Как и описать тех людей, которые приходили к ним в дома за несколько дней до ограблений, чтобы устранить неполадки телефонных линий или интернета.

Гуров возвращался домой немного разочарованным, хотя он и не ждал, что ему удастся сразу продвинуть расследование серии загадочных ограблений намного вперед. Он понимал, что впереди еще немало работы, но радовало его то, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки.

Когда Лев вернулся домой, Крячко уже ждал его в квартире, непринужденно о чем-то беседуя с Марией. Увидев его на пороге, он сорвался с дивана навстречу и заявил:

— Ну? Я же тебе говорил!

— Ты о чем? — буркнул Лев, избавляясь от пальто.

— О своем. О женском… О комбайнах! — процитировал Крячко фразу из «бородатого» анекдота еще «застойных» времен. — Я прав оказался. По крайней мере, одну связь удалось установить.

— А ну-ка, цыц, мальчики! — осадила их хозяйка квартиры. — Забыли правило?.. Сначала ужин, разговоры о делах — потом!

Несмотря на то, что Станислав выглядел излишне возбужденным и ему не терпелось изложить свои новости, во время ужина он сдерживался от разговоров о делах, уважая правила, установленные в этом доме Марией. Но как только вся компания перебралась в гостиную, сразу же приступил к рассказу. На этот раз тянуть кота за хвост ему никто не позволил, и Стасу пришлось излагать факты без своих извечных присказок.

Вместо того чтобы начать проверять подельников Свиридова, он начал с тех людей, с кем тот сидел во время последнего срока лишения свободы, так как справедливо заключил, что единственным местом, где бы они могли пересечься с Нечаевым, была колония, а единственные люди, которые могли его связывать с Горбачевым, — их общие связи в преступном мире, которых у Горба в последнее время развелось уж слишком много. Проверяя список заключенных, Крячко довольно быстро наткнулся на то, что искал — на фамилию Нечаева. Они со Свиридовым даже были в одном отряде больше полугода. Стас тут же связался с начальником колонии и выяснил, что Свиридов действительно взял опеку над компьютерным гением. Правда, почему и как это произошло, начальник колонии вспомнить не мог.

— Ну а я тебе что говорил? — торжествующе закончил свой рассказ Крячко. — Я нашел реальную зацепку в нашем деле.

— Стас, мы всегда знали, что ты самый лучший! — похвалила Мария, чем заставила его улыбаться еще шире, хотя казалось, что такое, в принципе, уже невозможно.

Он хотел что-то ответить, но именно в этот момент у него зазвонил телефон. Крячко посмотрел на номер вызывавшего его абонента и, извинившись перед хозяевами, вышел разговаривать на кухню. Его не было буквально пару минут, а затем оттуда раздался дикий хохот. Не переставая смеяться, Стас вернулся назад и, спрятав мобильный телефон обратно в карман, произнес:

— Угадайте, как зовут продажных полицейских, прикрывающих Горбачева?

— Так это твой информатор звонил? — вместо ответа задал вопрос Гуров и, получив в ответ утвердительный кивок от счастливо улыбающегося Крячко, предположил: — Шерлок Холмс и доктор Ватсон.

— Ну как вы между собой эти роли распределять станете, мне будет очень интересно посмотреть, — снова рассмеялся Станислав, но, увидев, что друг начинает терять терпение, пояснил: — Мой человек сказал, что продажные полицейские работают в Главке и зовут их Орлов и Гуров. Он поклялся, что это «стопудовая инфа»!

В отличие от Крячко, Гурова эта информация не рассмешила, а озадачила. В первую очередь тем, что неизвестные преступники в качестве своей «крыши» в полиции назвали именно Орлова. О том, что генерал возглавлял Главк, в преступном мире знала только самая верхушка. Орлов давно не занимался разыскной работой, и мелкая шушера крайне редко интересовалась его именем. А вот Гурова с Крячко знал практически весь преступный мир столицы. Так почему вторым, точнее, первым человеком упоминается именно генерал, а не верный напарник Гурова? Получается, что преступники знали, что именно Крячко работает с осведомителями. А вот это было уже плохо. Если дело обстояло именно так, то у преступников был свой человек в Главке. А это значит, что они могли быть в курсе основных деталей расследования дела, поскольку особого секрета из своих розысков сыщики не делали.

В то, что два человека, шантажировавшие Полину, были именно полицейскими, Гуров не особо верил с самого начала. Инсайдерская информация из Министерства экономического развития могла понадобиться скорее полукриминальным бизнесменам, чем кому бы то ни было другому. Тем более добытая таким способом. Лев считал, что имидж продажных полицейских они приняли исключительно для прикрытия, а еще, чтобы было легче запугать неопытную девушку, но теперь начал сомневаться в собственных выводах. О работе Станислава с осведомителями могли знать только немногие, причем доверенные офицеры Главка. Когда он сказал об этом Крячко, тот сразу перестал смеяться и задумчиво проговорил:

— Ты прав, Лева, это уже серьезно. Тут уже не просто серия ограблений. Это дело может куда серьезней оказаться, чем мы могли предполагать.

— Может быть, стоит Петра Николаевича в известность поставить? — предложила Строева.

— Пока рано. Нужно сначала во всем самим разобраться, — покачал Лев головой. — Не будем размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Станислав открыл было рот, чтобы высказать какие-то соображения, как снова зазвонил телефон. На этот раз сигнал пришел на аппарат Гурова, и Лев удивленно посмотрел на трубку, словно только что вспомнил о существовании телефона или не предполагал, кто может звонить. Впрочем, недоумение длилось лишь мгновение, пока в трубке не раздался голос Суркова, у которого тоже оказались свежие новости для сыщиков.

— Лев Иванович, кое-что интересное мне удалось найти, — радостно сообщил старший лейтенант. — Детальную информацию я вам скинул на электронную почту, а в двух словах доложу: я нашел связь между Горбачевым и Нечаевым. Это некто Свиридов, вор-рецидивист, дважды судимый за…

— Что ты сказал?! — в один голос завопили Гуров и Крячко, после того как услышали эти слова аналитика по громкой связи.

— Свиридов Виктор Владимирович, домушник, — растерянно ответил старлей. — А вы его знаете?

— Как ты на него вышел?

— Через соцсети.

Старший лейтенант рассказал, что, проверяя связи и контакты обоих подозреваемых, он пришел к той же мысли, что и Крячко, — проверить, с кем Нечаев отбывал вместе срок в колонии. Аналитика заинтересовало несколько имен, которые освободились чуть позже или чуть раньше Нечаева и были вместе с ним в одном отряде либо на одних и тех же работах. Вычертив этот круг имен, он начал проверять, чем они занимались после освобождения. В том числе, и с помощью анализа их персональных страниц в социальных сетях. Сравнивал лица людей на фотографиях, которые размещали в интернете подозреваемые, и довольно быстро нашел то, что искал. Один из членов отобранной аналитиком группы — Свиридов — около года назад, почти сразу после освобождения, опубликовал на своей странице несколько фотографий, на которых он снят вместе с Горбачевым. Затем Сурков проверил их персональные данные, и выяснилось, что два этих персонажа учились в одной школе и даже были лучшими друзьями. Правда, подтверждения их контактов за последний год найти не удалось, но, по крайней мере, сразу после освобождения они с Горбачевым встречались, отмечая это событие. Для большего эффекта старлей добавил, что на страничке Горбачева в социальных сетях этих фотографий нет. Или он их удалил, или попросту не размещал в интернете.

— Пока большего найти не удалось, но я подумал, что об этом факте вам нужно сразу доложить, — закончил пояснения аналитик. — Если Нечаев и Горбачев как-то связаны, то познакомить их мог только Свиридов. Пока других контактов между ними я не нашел.

— Игорь, мне бы хотелось посмотреть на эти фотографии, — сказал Лев Суркову.

— Я догадался об этом, Лев Иванович, и прикрепил их к детальному отчету по всем трем персонажам, — ответил старший лейтенант.

— Спасибо, Игорек, ты — молодец! — похвалил Лев аналитика. — Пока можешь быть свободен. Отдыхай, а завтра мы подумаем, что нам с этой твоей информацией делать.

Едва Гуров прервал разговор с аналитиком, как на него тут же насели Крячко и Мария, требуя немедленно показать эти сенсационные фотографии, проливавшие немало света на расследуемое дело. Он не стал давать себя упрашивать, а тут же открыл файлы, присланные Сурковым на электронную почту. Каково же было его удивление, когда на одной из фотографий рядом с Горбачевым и Свиридовым он увидел еще одно знакомое лицо.

— Лева, у меня не галлюцинация? — удивленно посмотрел на него Крячко.

— Если только массовая, — покачал головой Лев.

На фото между Горбачевым и Свиридовым, обнимая обоих за плечи, улыбалась в объектив Полина Симутенкова…

— Это ведь та самая девочка, которую шантажировали! — воскликнула Мария, глядя через плечо друзей. — А она что тут делает?

— Это мне тоже очень хотелось бы знать, — пробормотал в ответ Гуров.

И тут пазл у него в голове сложился окончательно. Стало даже удивительно, как много ему понадобилось времени, чтобы суметь свести воедино все факты, которые имелись в его распоряжении, и как гениально были продуманы все преступления. Прокручивая в голове все собранные факты, он теперь был абсолютно уверен, что вышел бы на след преступников в любом случае. Вот только это могло потребовать слишком много времени, и если бы грабители решили остановиться и сбежать, отыскать их было бы проблематично. Их подвела одна-единственная ошибка, которую рано или поздно допускает любой, даже самый гениальный преступник. И теперь только от Гурова зависело, каким способом их прижать к стенке. А вот этого он пока и не знал.

— Лева, ты что-нибудь понимаешь? — прервал размышления друга Крячко. — Я, конечно, не дебил, но никак не соображу, какое отношение к преступлениям может иметь Полина? Как они могли ее заставить играть против нас? Ведь только Полина могла сообщить Горбачеву, что именно ты ведешь дела об ограблении, чтобы он смог распространить слух, что ты являешься его «крышей» в полиции…

— А ее никто и не заставлял, — ответил Гуров. — Она и есть мозг этой преступной группы.

Станислав с Марией оторопело уставились на Гурова, и тому пришлось все объяснить. Сначала он напомнил, что и Стас с самого начала расследования не доверял Симутенковой-младшей. А самому ему показалось подозрительным, как она легко могла стравливать и настраивать друг против друга самых разных людей. Именно Полина зародила подозрения в домработнице относительно романа Симутенкова со Светланой, когда ее мать была жива. И никто, кроме нее, не мог устроить фальсификацию с пропажей украшений и продуктов в доме чиновника уже после смерти его первой жены. По предположению Гурова, этим она убрала со сцены домработницу, которая не смогла скомпрометировать отца, но слишком много знала о проделках Полины. К тому же заставила отца думать, что его новая супруга не так уж хороша и бескорыстна, как ему казалось.

Судя по всему, следующим шагом Полина планировала полномасштабно скомпрометировать Светлану перед своим отцом. Она рассчитывала обвинить ее в измене, а заодно и в том, что ее «любовник» ограбил Симутенкова. Вполне вероятно, что на эту роль она и планировала привлечь Горбачева, с которым познакомилась в одном из ночных клубов, либо покупая у него наркотики, либо использовав парня еще для каких-либо целей. А когда она втерлась в доверие к Горбу и тот свел ее кое с кем из своего окружения, в голове Полины родился другой план.

— Конечно, я этого сейчас не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, и детали всего мероприятия могут оказаться немного иными, но все сходится, и ты, Стас, сам поймешь, если немного подумаешь, — прервал свои рассуждения Гуров. — Сложи два и два. А начни с того, что Полина нам заявляла, что не нуждается в отцовских деньгах. При этом нигде не работала, тратила много, а якобы оставленное мамой наследство никак не кончалось. Я тогда проверил эти данные, только особого значения им не придал. Мама оставила Полине не так и много, и расходовала девушка эти деньги лишь в первые месяцы после ее смерти. Затем деньги со счета почти перестала снимать, но, судя по ее замашкам, тратить продолжала по-прежнему слишком много.

— А ты не думал, что она могла зарабатывать, не трудоустраиваясь? — поинтересовался в ответ Крячко. — К примеру, проституткой или торговлей наркотиками?

— Думал, — кивнул головой Лев. — Однако никто из ее приятелей о подобных родах деятельности Полины не слышал. Тогда я решил, что она просто все это искусно скрывает, а теперь понимаю, что девушка действительно скрывала, только совсем иное.

С самого начала Гуров понимал, что Полина — очень неординарный и умный человек, хотя она и пыталась разыгрывать из себя истеричку, взбалмошную и избалованную дуру. Что ей, в принципе, не очень хорошо удавалось. По крайней мере, его она в наличии подобных черт характера не убедила. Он чувствовал, что девушка темнит и что-то скрывает, но никак не мог в этом разобраться, пока не увидел ее фото с Горбачевым и Свиридовым, и сразу все встало на свои места.

Видимо, что первоначальным планом Полины было именно ограбление папиной квартиры. Но когда она узнала, что в приятелях у Горбачева вор-домушник и компьютерный гений, ее планы резко изменились, и родилась идея «ограблений века» с участием четырех человек, под прикрытием сюрпризов на дни рождения.

— Я, конечно, не могу знать деталей и понятия не имею, как идея ограблений пришла в голову Полины, но уверен, что кроме нее из этой четверки такого никто бы не смог придумать, — подвел итог Лев. — Остальные — слишком недалекие люди.

— Не скажи! — фыркнул Станислав. — А Нечаев? У этого-то мозгов бы хватило…

— У него мозгов не хватило на то, чтобы по-тихому украсть базу данных, — отмахнулся Лев. — Правда, судя по всему, Нечаев все-таки придумал, как в дальнейшем воровать персональные данные и не попадаться. Спорю на зарплату, это устройство на сервере оператора связи собрал и приладил именно он. А вот как использовать эти персональные данные, вместо того чтобы снова продать их на «черном рынке» и опять попасться, кроме Полины придумать было некому. Дважды сидевший домушник никак не может придумать и организовать такую извращенную схему ограблений, да и мелкий наркоторговец, попутно оказывающий интим-услуги, вряд ли способен на подобные многоходовки.

— А если за этой четверкой стоит кто-то еще? — спросила Мария.

— Может быть, но это маловероятно, — покачал головой Лев. — В такой схеме абсолютно нет места для человека, который не принимает непосредственного участия в проведении ограблений. Во-первых, он просто лишний, а во-вторых, именно такой человек и окажется слабым звеном. А судя по тому, как все организовано, наличия слабых звеньев преступникам удалось избежать.

— И как все это работало? — поинтересовалась Строева.

— Все очень просто, — ответил Гуров. — Нечаев обеспечивал всю техническую сторону процесса. Именно он ломал и восстанавливал линии связи в квартирах жертв, получал и анализировал данные на предполагаемых клиентов банды и заметал любые следы технического проникновения. Вероятно, он же искал и подбирал те фирмы, от имени которых выступали грабители. В общем, вся аналитическая и техническая часть лежала на нем. Скорее всего, именно Нечаев и Горбачев проникали в квартиры под видом ремонтников. Посылать туда Свиридова было бы слишком рискованно — вдруг бы его, возвращающегося с ограбления, опознал кто-нибудь из соседей?.. Нет, Свиридов однозначно именно совершал ограбления, и не более того. К тому же выступал посредником, помогая сбыть награбленный антиквариат.

А вот Полина вступала в игру только в том случае, если исключить телефонные звонки от имени фирм, которые хотят сделать «сюрприз на день рождения». Именно она вместе с Горбачевым выступала в роли артистов на поздравлениях. Затем забирали с собой Свиридова и исчезали без следа. Вот только я понятия не имею, как мы сможем это доказать. Ни одной прямой улики у нас против них нет.

— Зато я знаю! — рассмеялась Мария, и оба друга удивленно посмотрели на нее. — Все очень просто, мальчики. Мы им тоже устроим сюрприз!

Глава 9

Мужчина несколько секунд постоял перед дверью, прислушиваясь к голосам с лестничной площадки этажом ниже. Судя по всему, у кого-то там вовсю шло торжество. Подождав, пока вновь прибывших гостей пригласят внутрь, он достал из кармана бахилы и резиновые перчатки. Надев их, вытащил из кармана ключ и лишь потом открыл замок, спокойно зайдя внутрь квартиры.

В доме сразу заработал датчик сработавшей сигнализации. Мужчина уверенными шагами прошел на кухню, включил свет, открыл неприметную нишу, отделанную такими же розово-голубыми обоями, как и остальная стена, и несколькими быстрыми движениями набрал на пульте шестизначный код. Сигнализация замолчала. Удовлетворенно хмыкнув, мужчина подошел к противоположной стене и снял с верхнего плинтуса миниатюрную видеокамеру, которую абсолютно невозможно было заметить снизу.

Точно такие же камеры он забрал из ванной, коридоров и даже из кладовки и лишь затем направился в гостиную трехкомнатной квартиры. Там он удалил две видеокамеры и лишь затем спокойно подошел к дорогому гарнитуру, занимавшему все пространство «глухой» стены. Открыл один из ящиков и достал оттуда шкатулку с украшениями. Даже не удосуживая себя их изучением, он просто высыпал все содержимое в рюкзак, который перед этой операцией снял со спины. Следом туда же отправился альбом с коллекцией монет, несколько дорогущих часов и золотая статуэтка жабы, которая, как считали любители фэншуя, приносит в семью достаток.

Мужчина на несколько секунд замер, словно что-то припоминая, а затем полностью выдвинул один из ящиков и отлепил от его дна конверт, приклеенный скотчем. Бегло посмотрев внутрь, вернул конверт с золотой банковской картой обратно, прекрасно понимая, что воспользоваться ею будет слишком опасно. А вот золотую цепочку с ключиком в форме креста он из конверта достал.

С цепочкой в руках мужчина прошел в одну из комнат, судя по обстановке, служившей рабочим кабинетом. Открыв ящик письменного стола, достал оттуда плоский металлический футляр, который и открыл золотым ключиком. В футляре были какие-то документы, которые вор мгновенно отправил в рюкзак, а затем полез под потолок снимать еще одну беспроводную камеру видеонаблюдения. Когда устройство для слежки было удалено, он отодвинул картину на стене и уверенно набрал код на панели встроенного сейфа.

Пачки долларов и евро из потайного сейфа также перекочевали в рюкзак, а вот бумаги, которые там же находились, он сразу забирать не стал. Спокойно просмотрел их, выбрав самые интересные для себя, а остальные аккуратно положил обратно. В верхней части сейфа оказалась еще одна запертая дверка, и мужчина, досадливо чертыхнувшись, вернулся в прихожую, залез на антресоли и достал оттуда коробочку с запасными ключами.

Спустившись вниз, он прислушался. Судя по звукам, вечеринка этажом ниже была в самом разгаре, и веселье там шло полным ходом. Вернувшись в кабинет, мужчина открыл запертую внутреннюю дверку сейфа и достал оттуда штук пять массивных золотых слитков, а также коробочку со старинными монетами. Затем все аккуратно запер, повесил картину на прежнее место, а коробочку с ключами положил обратно на антресоли.

Последней его целью оставалась спальня, где он, так же сняв видеокамеру, опустошил довольно объемную шкатулку с женскими украшениями. Затем забрался под кровать и достал оттуда чемоданчик-дипломат, который крепился к нижней части постели специальными зацепами. Бегло проверив содержимое чемоданчика, прихватил его с собой и направился к выходу…

…Гости на празднование дня рождения приходили поодиночке и парами, причем большинство из них Гуров не знал или видел лишь пару раз в жизни. Всю организацию праздника Мария взяла на себя, заранее договорившись с мужем, что никого из людей, знакомых с ним, приглашать на юбилей не будут. Исключение сделали лишь для Крячко и Орлова, а общее количество гостей решили ограничить десятью приглашенными. По сути, это было максимальное количество гостей, которых могла вместить гостиная Гурова без того, чтобы они не начали сидеть на головах друг у друга.

Крячко, как и ожидалось, явился первым. Сейчас он оказался, как сам говорил, «временно одиноким» и попросил Марию пригласить каких-нибудь одиноких дам для заведения знакомства. Немного поиздевавшись над вечным холостяком Крячко, Строева все же пошла на уступки и пригласила на празднование дня рождения мужа свою давнюю подругу Екатерину Громову, работавшую директором одного из ювелирных магазинов, а также бывшую однокурсницу, актрису одного из небольших московских театров Светлану Елисееву. Первая была писаной красавицей, но мужчин ни в грош не ставила, а вторая выглядела деревенской простушкой, но постоянно мечтала о замужестве, безропотно верила мужчинам и плакала каждый раз, когда ее бросал очередной бойфренд.

Строева, зная вкусы Станислава, была уверена, что он начнет ухаживать за Громовой, и ей было очень интересно понаблюдать, как будут строиться отношения между этой троицей во время праздника. Для нее это был повод и повеселиться, и провести некую воспитательную работу: показать ловеласу Крячко, что далеко не каждая дама захочет с ним общаться, убедить Елисееву в том, что мужчинам редко можно доверять, а также показать Екатерине, что ее презрительное отношение к мужчинам может навсегда оставить ее в одиночестве. Конечно, Мария понимала, что, скорее всего, ее воспитательная работа пройдет впустую, поскольку «горбатого только могила исправит». Но, во-первых, она не исключала того, что ее уловки все-таки сработают, а во-вторых, ей было просто интересно посмотреть, что выйдет из этого эксперимента.

Мария прекрасно знала, что Крячко притащится на праздник самым первым, и о том, что женщины могут появиться на торжествах раньше его, абсолютно не беспокоилась. А вот Свету и Катю нужно было развести по времени. Елисеева еще со времен учебы в театральном восхищалась Марией без всякой зависти и считала ее практически богиней. Рассеянная и непунктуальная по отношению ко всем и ко всему, она с абсолютной точностью и пунктуальностью выполняла любые просьбы Строевой, а вот одним из жизненных принципов Кати Громовой было то, что ее обязательно должны ждать. Причем неважно, кто и куда ее приглашает: Громова всегда появлялась как минимум на полчаса позже назначенного времени. Учитывая все это, Мария пригласила обеих прийти к 18.30.

К этому времени успели появиться Крячко и хозяйка салона красоты, где Мария делала маникюр и педикюр, вместе с мужем. Супруги Землянниковы были весьма забавной парой: Кристина — миниатюрная и молчаливая, а Глеб — двухметровый толстяк, у которого рот закрывался только тогда, когда он что-то ел или пил. Впрочем, оба были польщены и смущены тем, что Строева пригласила их на именины мужа, и поначалу вели себя довольно застенчиво, хотя Крячко и Землянников очень быстро нашли общий язык. Когда пришла Светлана, Мария сразу представила ее Станиславу, хитро подмигнув ему при этом. Землянников тут же был забыт, и Крячко все внимание сосредоточил на Елисеевой, отдав своего нового знакомого в руки Гурова, которому, как всегда, с трудом давалась роль радушного хозяина. Увлекая Свету за собой, Стас, незаметно для остальных, состроил Марии гримасу — дескать, а посимпатичнее у тебя никого не нашлось?

Громова пришла на именины последней, как Мария и ожидала. Прямо перед ней в гости пожаловали генерал Орлов, который сел в сторонке и подозрительно рассматривал каждого присутствующего, и немолодая семейная чета Штольцов, которые были одними из самых преданных поклонников Строевой и добились даже того, чтобы им разрешили присутствовать на генеральных репетициях перед спектаклями. Они преклонялись перед талантом Марии, знали ее роли чуть ли не наизусть, а вот личной жизнью актрисы не интересовались совсем. Они рассеянно поздоровались с виновником торжества и весь вечер не сводили со Строевой восхищенных глаз.

Едва появилась Громова, Мария оторвала от Светланы ее кавалера и представила Екатерину и Станислава друг другу. Женщина едва удостоила Крячко взглядом, а вот у него глазки загорелись. Мария удовлетворенно хмыкнула: ее игра началась. Главное, чтобы она не помешала еще более грандиозным планам, которые были намечены на сегодняшний вечер.

Празднование дня рождения никак не желало менять полуофициальный тон на дружелюбно-развязный. Мешало этому две вещи: во-первых, тот факт, что никто из гостей друг с другом не был знаком, а во-вторых, пили в этот вечер и гости, и хозяева не очень много. Гуров и Орлов потягивали коньяк мелкими глотками, Станислав вообще весь вечер обнимался с одной бутылкой пива, разрываясь между желанием расположить к себе холодную Громову и нежеланием обидеть недостатком внимания Елисееву, в глазах которой откровенно читалась неприкрытая ревность к своей потенциальной сопернице. Мария тоже не выпила и одного бокала вина, общаясь то со Штольцами, то с Землянниковыми и присматривая исподтишка за тем, как развиваются события в придуманном ею же любовном треугольнике. А остальные гости, видимо, не желая обгонять хозяев, также едва притрагивались к алкоголю. Лишь один Глеб Землянников не отказывал себе в хорошем коньяке, но при его росте и весе выпитый алкоголь практически не сказывался на его состоянии. Впрочем, для того чтобы развязать язык, выпивки ему и не требовалось.

— Вы же ведь все трое полицейские? Так я понимаю? — пристал он к друзьям с очередным вопросом. — Вот скажите мне откровенно, знаете хоть кого-нибудь из ваших коллег, кто взяток не берет?

— Глеб, как тебе не стыдно такое при хозяине дома говорить? — попыталась осадить Землянникова его жена.

— А что? Я же спросил про коллег, — ответил находчивый гигант. — Я даже самой постановкой вопроса ничуть не подвергаю сомнению честность Льва Ивановича и его друзей. Они, по умолчанию, безупречны. А вот профессиональную пригодность остальных я ставлю под сомнение.

— Какая-то уж слишком неприкрытая лесть получилась, — буркнул в ответ Орлов. — Или это у вас сарказм такой?

— И не лесть, и не сарказм, — ответил Землянников. — Мне просто интересно, будет ли из вас кто-то заступаться за честь мундира и какие именно слова найдет. Извините за прямоту, но у меня у самого собственный бизнес, и мне не один раз приходилось давать взятки полицейским. Я понимаю, что кушать хотят все, зарплаты всем мало, но мне кажется, сотрудники правоохранительных органов и должны права охранять, а не вымогательством заниматься.

— Ну у полицейской коррупции есть несколько причин, и если вы человек умный, то и без меня должны их понимать, — улыбнулся Лев.

— Возможно, я их и понимаю, но мне хотелось бы услышать ваше видение причин коррупции в полиции, — настаивал на своем бизнесмен.

— Хорошо. Все эти причины очевидны, и их можно пересчитать по пальцам, — согласился с ним Гуров, и Землянников растопырил пятерню, приготовившись эти самые пальцы загибать. — Во-первых, нежелание людей жить по закону. Это касается и бизнеса, и рядовых граждан. Многие из них пытаются вывернуться, что-то лишнее прикарманить, что-то урвать и при этом поменьше отдать, а во время проверки не хотят понести наказание и предлагают полицейским взятки. Из этого следует вторая причина: человеческий фактор. Полицейские такие же люди, как и все остальные. Среди них тоже есть такие, кто хочет добиться для себя дополнительных преференций или просто думает, что раз большинство россиян нарушает закон, то и они его могут нарушать. Именно такие и берут взятки, совершенно не стесняясь. В-третьих, несовершенство самого закона, которое полицейские зачастую видят лучше всех остальных. Иногда за совершенным преступлением следует такое наказание, которого преступник не заслуживает. Вот тогда полицейский и может решить, что лучше на него закрыть глаза. А если при этом можно еще и обогатиться, то будет совсем хорошо. Для всех. Ну и последнее — социальная несправедливость. Полицейские лучше многих знают, что иногда им приходится защищать людей, которые многократно нарушают закон, а привлечь их к ответственности не удается по разным причинам. В таких случаях некоторые полицейские решают плюнуть и манкировать своими обязанностями, предпочитая просто набивать себе карман, по принципу: «если им можно, то и я не рыжий»! Как-то так…

— А у вас слишком либеральные взгляды для офицера полиции, — восхищенно хмыкнул Землянников. — Если честно, я ожидал от вас тирады в духе: «коррупция в полиции есть, но коррупционеров — единицы». Признаюсь, вы меня удивили.

— Ничуть, — рассмеялся Лев. — Я вам так и сказал: «коррупция в полиции есть, но коррупционеров — единицы», только другими словами. Отошел от банальностей, как говорится.

В ответ на это Землянников так громко расхохотался, что все присутствующие прервали свои разговоры и повернулись к нему, недоумевая, что же могло так рассмешить этого гиганта. Кристина хотела что-то сказать мужу, но не успела — прозвенел звонок, и все дружно повернулись в сторону двери.

— Ух, ты, у вас еще будут гости? Надеюсь, тоже из полиции, — усмехнулся Землянников, но ему никто не ответил.

Мария встала из-за стола, чтобы открыть дверь, а Крячко поставил на стол недопитую бутылку пива.

— Вот и дождались, — проговорил он.

Через несколько секунд в гостиную вернулась Мария, а следом за ней вошли двое ряженых. Один из вошедших был худощав и невысок, а одет, как уличный оборванец. Второй выглядел как необъятного размера женщина, в платье до пола, обвешанный тоннами яркой бижутерии. Оба настолько загримированы, что разобрать, действительно ли это мужчина и женщина, было невозможно.

Ты, хозяин, нас прости,

Не хотели мы идти.

Но одна большая фирма

Хочет праздник принести, —

визгливым фальцетом проговорил мужичонка, размахивая руками и строя гримасы.

И решили нас отправить

Именинника поздравить.

И его лишь одного

Будем мы хвалить и славить, —

хриплым басом добавила женщина.

Стихотворный сценарий для поздравления был написан довольно неплохо, без похабного юмора и с нотками иронии. Артистам удалось привлечь к себе внимание почти мгновенно, хотя у каждого для этого были свои причины. Гуров, Крячко и Орлов смотрели на них с ироничной ухмылкой, почти не следя за сюжетом сценария и нетерпеливо дожидаясь конца представления. Мария рассматривала артистов с профессиональным интересом, Штольцы недоуменно переводили взгляд с ряженых на Строеву, совершенно не понимая, кому могло прийти в голову послать таких дилетантов устраивать представление перед великой актрисой, а все остальные веселились от души, мгновенно реагируя на удачные шутки.

Опознать лица под гримом Гурову никак не удавалось, да и голоса клоунов звучали абсолютно неузнаваемо, но вскоре он понял, отчего это происходит, заметив на шеях у обоих артистов телесного цвета липучки модуляторов, искажающих голос. А вот оценку гриму дала Мария.

— Удивительно, — наклонившись к мужу, прошептала она. — Лева, не сажай их надолго. Грим так прекрасно наложен, что я готова выгнать своего гримера и взять на ее место того, кто этим клоунам грим накладывал.

Гуров в ответ едва заметно усмехнулся. Представление длилось минут пять-семь, а когда артисты закончили свое выступление, хлопали им все, даже Штольцы, хотя и делали это с пренебрежительными улыбками. Еще минуту клоуны раскланивались, затем, после того как Строева совершенно естественно и грациозно дала им чаевые, парочка попятилась и исчезла за дверями. Орлов поднялся из-за стола и, взглянув на друзей, со злой улыбкой проговорил:

— Что сидим? Пора уж.

— Через пару минут, Петр, — ответил Гуров. — Им нужно спуститься на два пролета, подобрать своего подельника и дойти до двери подъезда. Пусть спокойно это сделают, а нам торопиться некуда.

Гости недоуменно посмотрели на полицейских, а те, ничего не объясняя, поднялись из-за стола и направились к выходу. Лишь Мария осталась с гостями, пообещав им, что самое интересное представление еще впереди, и попросила набраться терпения и подождать. А через пару минут в открытое окно донесся вой полицейской сирены, засверкали проблесковые «маячки», и она позвала гостей на балкон.

Преступная троица даже не пыталась оказать сопротивление. Едва они вышли из подъезда, как оказались в кольце полицейских, нацеливших на грабителей табельное оружие. Горбачев остановился так резко, что скрывавшийся под его платьем Свиридов по инерции пролетел вперед, не удержался на ногах и вывалился из-под клоунского наряда на асфальт, вызвав невольный смех у полицейских. Симутенкова, разыгрывающая роль бомжа, так побледнела, что это было заметно даже под гримом и в сумерках. Гуров первым из друзей вышел из подъезда вслед за грабителями.

— Ладно, Горбачев, Свиридов и Нечаев. Даже если не учитывать, как ты умеешь манипулировать людьми, для них совершать преступления вполне естественно, и они бы этим даже без тебя занимались, — проговорил он, в упор глядя на «бомжа». — Но я твоих мотивов понять не могу, Полина. Тебе это зачем понадобилось? В деньгах у тебя недостатка нет, мужским вниманием не обделена, подруг тоже хватает, есть власть и положение в обществе. Так зачем тебе грабить людей-то понадобилось?

— Адреналин, господин полковник, — усмехнувшись, ответила Симутенкова и сняла с головы парик. — Прискучило все. А это остроты ощущений добавляло. Кстати, спасибо вам. Сегодня я адреналинчику конкретно хапнула, а то на предыдущем деле уже скучно стало. Я даже начала думать, что у полицейских мозгов не хватит на нас выйти, и захотелось что-то новенькое придумать. Киднепингом, например, заняться. Решила последнее дело провернуть и посмотреть, удастся ли обдурить лучшего московского сыщика. Увы, не удалось. Хотя… это тоже интересно и поучительно. И вы не волнуйтесь, господин полковник, вам еще придется за мной погоняться, как только я выйду из колонии.

— Я бы тебе не советовал так рисковать, — фыркнул Орлов, выходя из-за спины Гурова. — Что стоим? — рявкнул он полицейскому наряду. — Цирк закончился. Грузите клиентов в машину и везите в Главк. Утром я с ними лично побеседую.

Эпилог

Симутенков даже не поблагодарил полицейских за раскрытие преступления, которого сам так упорно добивался. Он перестал общаться с Орловым и нанял несколько адвокатов для Полины, которые пытались всеми правдами и неправдами найти дыры, лазейки и нарушения в проведенном сыщиками расследовании, чтобы обвинить их в подтасовке фактов, давлении на подозреваемых и так далее. Связи Симутенкова в прокуратуре помогли ему организовать ряд проверок в Главке, но ничего существенного сотрудники надзорного органа найти так и не смогли. До суда над бандой грабителей было еще далеко, но Гуров ничуть не сомневался, что вся четверка получит свои сроки. А вот какими они будут, его это уже не интересовало. Как всегда, закончив дело, он тут же утрачивал к нему интерес и брался за новую работу. Но так к этой раскрытой серии преступлений относились далеко не все. Были и такие, которым хотелось знать все подробности.

Виктор Мясников, тот самый одноклассник Орлова и Симутенкова, во время празднования дня рождения которого преступники и совершили свое последнее удачное ограбление, был частично в курсе расследования Гурова. О нем ему рассказывал и сам пострадавший чиновник, да и генерал несколько раз вскользь упоминал о работе сыщика над этим делом. Он очень удивился, когда на очередной вопрос о том, как идет расследование, Симутенков практически послал его подальше и бросил трубку. Не понимая, в чем причины такого странного поведения, Мясников связался с генералом, и тот ему вкратце рассказал о финале расследования. Вот после этого бизнесмен и загорелся желанием узнать подробности происшедшего.

Долгое время Мясникову не удавалось уговорить одноклассника организовать встречу с сыщиками, чтобы те рассказали о деталях раскрытия серии ограблений, но затем Орлов все же сдался. Крячко генералу уговаривать не пришлось, поскольку Стас никогда не упускал шанса отдохнуть «на халяву», а вот уговорить Гурова пообщаться с Мясниковым удалось только с помощью Марии. Строевой было интересно, как прошел ее эксперимент по созданию любовного треугольника, а пообщаться на эту тему с его участниками случая не выдавалось. Вот Мария и решила использовать подвернувшийся шанс утолить свое любопытство.

Мясников взял служебный микроавтобус вместе с водителем, чтобы не заморачиваться доставкой гостей службами такси, и привез всю компанию к себе на дачу в Акулово. Орлов, Гуров и сам хозяин дачи поехали на отдых с женами, а вот Крячко, к удивлению Марии, пригласил с собой Светлану. Несмотря на раздиравшее ее любопытство, Строева не стала набрасываться с расспросами ни на подругу, ни на Станислава, а стала ждать, когда удастся пообщаться с кем-нибудь из них наедине.

Дача у Мясникова располагалась в живописном заливе на реке Уча и выглядела весьма презентабельно. Двухэтажный просторный дом, одна из стен которого была полностью из стекла, оказался очень уютным. От посторонних глаз его закрывал небольшой сад фруктовых деревьев, а лужайка до самого берега реки была засеяна газонной травой, ее разрезала дорожка из плитки, ведущая к деревянному причалу, у которого был пришвартован скоростной катер. Несмотря на позднюю осень, трава все еще оставалась зеленой. А вот багровые листья были только на вишне. Все остальные растения сбросили листву со своих крон в пожухлую траву, приготовившись к долгой зимней спячке. Мясников поймал недовольный взгляд генерала, которым тот окинул неубранный сад, и пояснил:

— Знаю, Петр, за своим огородом ты следишь, а вот у меня в последнее время дел было по горло. Не поверишь, впервые за два месяца удалось выходные взять. Сегодня с Маришкой здесь ночевать останемся, а завтра с утра приведем все в порядок.

— Мог бы и садовника нанять, раз у самого времени нет, — проворчал генерал. — Чай, не разоришься, если ему за работу заплатишь.

— Издеваешься? Платить деньги человеку за то, чтобы он меня удовольствия лишил?.. Фигу тебе! К тому же погодка пока хорошая стоит, и время, чтобы убраться до «белых мух», еще есть.

Погода действительно последнюю неделю радовала жителей столицы. Дни стояли теплые и ясные, и хотя по ночам уже случались заморозки, утром солнце достаточно быстро растапливало иней, образовывавшийся на остатках травы и неубранных листьях, а к обеду температура поднималась до 10–15 °C. На солнце в куртках становилось даже жарко, и, расположившись в ажурной беседке, стоявшей прямо у воды, собравшаяся компания стала избавляться от них. Кто-то попросту расстегнул молнии, а Крячко и Мясников и вовсе сняли куртки и бросили их на перила. А когда Светлана вместе с хозяйкой дачи пошли в дом, чтобы принести кое-что из посуды, Строева перехватила Станислава, направлявшегося за дровами для мангала.

— Ты меня удивил, Стас! — заявила Мария, неспешно идя рядом с ним.

— Ты о чем? — не понял Крячко.

— Я о Светлане. Если честно, была уверена, что ты до Кати домогаться будешь.

— Ага, значит, вот ты зачем двух одиноких дам на вечеринку пригласила, — хмыкнул Стас. — Решила экспериментами заняться?

— Ты со мной в следователя не играй, — отвесила ему легкий подзатыльник Мария. — Тут вопросы задаю я!

— Поаккуратней, девушка, последние мозги вышибете, — делано потер якобы ушибленное место Станислав. — Нет, Маш. Таким, как Екатерина, нужны не мужики, а подкаблучники. Баба она, конечно, красивая, но одной красотой сыт не будешь. Хотелось бы, чтобы к красивой обертке еще и душа прилагалась, а у Кати с этим недостача. Светлана — совсем другое. Конечно, красавицей ее не назовешь, но мне с ней легко и спокойно. Вы удовлетворены, сударыня?

— Вполне, — кивнула Строева. — Но ты не надейся, что я Светке не расскажу, какой ты обалдуй!

Всем присутствующим было очевидно, что Мясников просто сгорает от любопытства узнать подробности раскрытия серии краж. Тем более что его интерес был подогрет короткими рассказами Орлова, а еще и тем фактом, что два приятеля-однокашника оказались в ссоре сразу после того, как один нашел преступников, ограбивших квартиру другого. Однако у бизнесмена хватило такта не кидаться с расспросами, а подождать, пока будут приготовлены шашлыки, а все собравшиеся пригубят коньяка. Лишь после этого хозяин дачи перестал сдерживать свое любопытство.

— Господа, честное слово, я сейчас лопну от любопытства, — проговорил он, придвигаясь вплотную к столу и переводя нетерпеливый взгляд с одного сыщика на другого. — Я уже знаю немного, как вам удалось вычислить грабителей, но, убейте меня, не могу понять, как вы этих хитрюг в свою ловушку заманили? Неужели они не догадывались, что вы вышли на их след?

— Это было непросто, и тут изобретательный ум Марии нам здорово пригодился, — откинулся на спинку удобного плетеного кресла Крячко. — Главное, нужно было заставить их поверить, что мы подозреваем в совершении ограблений совершенно других людей. Причем это нужно было сделать так, чтобы не показалось, что мы намеренно информацию этой банде подсовываем.

— Ну, не только, — вставил реплику Орлов. — Там вообще много нюансов было, и если бы не Левино умение просчитывать всю игру на сто ходов вперед, вряд ли эти гангстеры на нашу наживку клюнули.

— Вы меня заинтриговали, — произнесла Светлана, которая до сих пор вообще никакого интереса к расследованию не проявляла. — По описанию, это очень похоже на хорошую театральную постановку.

— Так у нас и режиссер великолепный был, — рассмеялся Стас, кивнув в сторону Марии. — Правда, в этой роли она впервые выступала, но справилась великолепно.

— Может быть, все-таки перестанете тянуть кота за хвост и пузики друг у друга вылизывать? — фыркнула Елисеева. — Кто расскажет, как все происходило?

— Вот пусть главный балабол и рассказывает, — ткнул пальцем в сторону Крячко генерал: — Его хлебом не корми, дай языком потрепать.

— Это ты от зависти, — рассмеялся Станислав. — Потому что собственные мысли связанно излагать можешь только в форме односложных приказов, и никаким другим языком, кроме полицейского жаргона, не владеешь.

Вступить в словесную перепалку мужчинам не позволили дамы, сумев пресечь их любовь к пикировкам на корню. Впрочем, Станислав особо и не расстраивался. Ему самому не терпелось рассказать, как ловко друзьям удалось провести преступников.

Идею, как поймать преступников, предложила Мария в тот самый вечер, когда сыщикам стало ясно, кто и как совершает преступления. Она решила, что было бы неплохо заманить бандитов в ловушку и взять их с поличным, поскольку никаких вещественных доказательств они после себя нигде не оставляли. Сама же актриса и привела в действие первую часть их плана.

Мария напомнила мужу, что двумя этажами выше в их подъезде живет Михаил Мишаков, занимающий высокий пост в одной из энергетических компаний. У него было практически все, чтобы соответствовать критериям, по которым преступники выбирают жертв. Не хватало только одного — Мишаков не был коллекционером, но это не сложно было исправить. А уговорить его выступить приманкой Мария вызвалась сама и очень быстро в этом преуспела, несмотря на то, что все их общение с Мишаковым до того дня сводилось лишь к формальному «Здравствуйте!».

Гуров еще ранее заметил, что все операции преступников, как и перерывы между ограблениями, рассчитаны у них едва ли не до минуты, и со дня на день бандиты должны были начать поиск новой жертвы. Конечно, оставался риск, что преступная группа и вовсе может залечь на дно по разным причинам, но шансы на это были слишком малы. Гуров рассчитывал на самолюбие Симутенковой. Она уже была страшно обижена на полковника, когда тот обманул ее с показаниями Горбачева, и Лев был уверен, что девушка захочет отомстить ему, оставив в дураках. Именно поэтому в качестве именинника, день рождения которого преступники будут использовать для ограбления, он решил выставить себя самого. Ребятам из отдела «К» не составило большого труда изменить дату его рождения и внести эту информацию в базу данных оператора сотовой связи так, что даже их хваленая служба безопасности этого не заметила. Аналогичным образом туда же были внесены и подкорректированные данные Мишакова. А затем пришла очередь Орлова сыграть свою роль.

Генерал связался с Симутенковым и сказал, что хочет поговорить о том, как движется раскрытие преступления, а заодно предложить Полине хорошую работу. Они договорились, что чиновник предупредит дочь о встрече, и на следующий день генерал поехал к однокласснику. Там он и выдал придуманную Гуровым и Крячко версию того, как сыщики «вышли на след преступной банды». Причем так, чтобы Полина могла подслушать этот разговор. Заодно Орлов сказал, что скоро у Гурова день рождения, и предложил Симутенкову поздравить полковника, который «скоро раскроет его дело».

Предложение о работе для Полины Орлов действительно сделал неплохое — поработать делопроизводителем в Главке, с перспективой быстрого роста в отделе по связям с общественностью. Симутенкова его, как и предполагал Гуров, брезгливо отклонила, а по ее эмоциональному настрою и вопросам о ходе расследования, которые девушка задавала, генерал понял, что Полина наживку проглотила. Это подтвердили и сотрудники отдела «К», зафиксировавшие проникновение в базу данных сотового оператора в тот же вечер. Они установили, что совершил его Нечаев, и получили от Гурова команду не вмешиваться и прекратить слежку за объектом.

В этот же день Крячко поработал со своими осведомителями, требуя от них собрать данные на тех преступников, которых сыщики якобы подозревали в совершении серии ограблений, и можно было не сомневаться, что об этой выдуманной версии в тот же день узнал весь преступный мир Москвы. Можно было с уверенностью предположить, что и до Горбачева эта информация дойдет быстро, он подтвердит то, что услышала Симутенкова от генерала, а значит, заставит членов группы думать, что в настоящий момент полицейские не догадываются о том, как именно и кто совершает ограбления квартир.

Теперь оставалось самое трудное — ждать. Впрочем, на это ушло не слишком много времени. Уже через пару дней Мария сообщила мужу, что во всем доме вышел из строя проводной интернет, что она вызвала ремонтников и теперь ждет, что устранять проблему приедут, скорее всего, Нечаев и Горбачев. Обоих она знала в лицо, но когда наладчики явились, оказалось, что они настолько прекрасно загримированы, что узнать их было невероятно трудно. По крайней мере, ни один не знакомый с парнями человек опознать их впоследствии точно не сумел бы. Парни быстро устранили проблему. Причем прошлись по всем квартирам, где в это время были жильцы, и чуть дольше, чем у остальных, задержались у Мишакова.

Его как раз об этой части операции преступников не предупредили. Гуров справедливо предположил, что члены банды установят в квартире энергетика скрытые камеры видеонаблюдения с записью звука, и прекрасно понимал, что если хозяин жилья будет знать об этом, то своим поведением тут же сорвет всю операцию. Кстати, и после ее завершения, по просьбе Марии, Мишакову об этом ничего не сказали.

— Лева, если он узнает, что по нашей милости за его семьей круглосуточно наблюдали преступники, добрососедским отношениям наступит конец, — справедливо заметила она. — Незачем ему об этом знать. Записи видеонаблюдения преступники в интернет выкладывать не будут, и они так и останутся тайной следствия и вещественными доказательствами. Пусть себе живет спокойно и гордится тем, что без его бесценной помощи великий сыщик ни за что бы не поймал опасных преступников.

Передачу с беспроводных камер видеонаблюдения Нечаев ловил на свою аппаратуру, установленную в фургончике, который он припарковал неподалеку от дома Гурова. По просьбе полковника, это тоже довольно быстро вычислили специалисты отдела «К». Компьютерный гений более недели безвылазно провел внутри машины, а еду ему, обычно уже ночью, поочередно приносили все члены банды, даже Полина этими обязанностями не брезговала. За фургоном вживую слежку не вели, лишь поставили направленную камеру наблюдения на стену одного из соседних домов, и догадаться, что за машиной ведется наблюдение, преступники никак не могли. А вот когда, за два дня до ложного дня рождения Гурова, фургон уехал со двора, стало понятно, что преступники узнали уже достаточно, чтобы приступить к завершающей стадии операции. И именно в этот день к Мишакову явилась под видом курьера загримированная Полина Симутенкова, от имени одной известной фирмы вручив ему оплаченные билеты на концерт популярного певца. Нетрудно было догадаться, что начиналось представление именно в тот день, когда должен был состояться лжеюбилей Гурова.

А дальше все пошло по плану. Наряженные клоунами Симутенкова и Горбачев, скрывавший под одеждой худощавого и гибкого Свиридова, в назначенное время вошли в подъезд полковника. По дороге они разделились. Домушник отправился в квартиру к Мишакову, а преступная парочка пошла давать представление Гурову, после этого все вместе, с награбленным и средствами слежения, попали в руки наряду полиции, подъехавшему по сигналу капитана Митрофанова. Задержали также и Нечаева, который привез троицу в том же фургоне, откуда ранее вел наблюдение за квартирой Мишакова, и ждал их, пока компаньоны завершат операцию.

— Ну а дальше все просто, все преступники дали признательные показания, — закончил свой рассказ Крячко. — Из всех четверых абсолютно спокойно ведет себя только Полина. Девочка либо уверена, что папашка сможет отмазать ее от уголовной ответственности, либо ей абсолютно по фигу тот факт, что ее отправят в колонию. Условными сроками тут точно никто не отделается.

— Сплюнь! — рявкнул на него генерал. — Наши суды уже столько стопроцентных дел похерили, что я не удивлюсь, если и на этот раз девчонку смогут от реального срока отмазать.

— Это вряд ли, — решительно заявил Гуров. — Доказательная база полная, к уликам подкопаться невозможно, все протоколы оформлены безупречно. Да и прокурор, который ведет дело, вполне порядочный человек. Думаю, на этот раз дело доведут до логичного, законного конца.

— Удивительно, но я даже не предполагала, что реальная жизнь сыщиков может быть куда интереснее тех детективов, которые придумывают наши писатели, — задумчиво проговорила после этой тирады полковника Светлана Елисеева и прижалась к Крячко. — Да и ты, милый, настолько все красочно рассказал, что я все это будто своими глазами увидела.

— А вот сейчас ты еще и посмеешься, — пообещал Станислав, крепче обнимая подругу. — Мария день проведения операции не случайно выбрала. Оказывается, когда Симутенкову арестовали, у нее был не выдуманный, а реальный день рождения. Вот такой для Полины неожиданный сюрприз на праздник получился!

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Продавец острых ощущений

Продавец острых ощущений

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Отмычка для аниматора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог