Хелена Дагган

Что-то не так в городе Идеал

© Георгиев А., перевод, 2020

© Издательство АСТ, 2020

* * *

…Иногда Вайолет нравилась тишина. Но не в этот раз. Когда ничего не видишь, отсутствие звуков пугает. Девочка зажала ладони между коленками и постаралась вспомнить весёлую песенку.

Неожиданно она услышала чьи-то тихие шаги; они становились громче – человек приближался к ней. Вайолет слепо повернулась в направлении звука.

– Мне нужно поговорить с твоим папой, – прошептал ей в правое ухо незнакомый голос.

– Кто здесь? – выдохнула она.

В помещение вошёл кто-то грузный.

– Теперь я тебя поймал, сиротка паршивый, – прозвучал другой голос.

Моей маме, первой мечтательнице

Глава 1. Мальчик

Он ждал, прислонившись к стволу дуба. Его скрывали сумерки и ветви садовых кустов. Он наблюдал. Отсюда он видел весь дом и ведущую к нему дорожку, посыпанную гравием.

И его могли увидеть, беспокоиться об этом было непривычно.

Уже не одну неделю город под названием Идеал жил известием о приезде доктора Юджина Брауна. Доктор поможет. Мальчик знал это лучше всего на свете. Надо только добраться до него прежде, чем тот изменится.

Спускалась ночь. Джордж и Эдвард Арчеры прошагали мимо и поднялись на крыльцо по каменным ступенькам. В доме загорелся свет, и Мальчик увидел их силуэты, движущиеся внутри.

Внезапно на траву у ног Мальчика упал свет, и он отпрянул дальше в тень. По гравию подъездной дороги прошуршал серебристый автомобиль и остановился возле Мальчика. Его сердце забилось сильнее. Урчание мотора стихло.

Массивная дверь дома распахнулась, и в освещённом проёме возникли силуэты близнецов Арчер. Мальчик наблюдал, неподвижный как статуя; мурашки пробежали по его спине.

Из машины выбрался водитель, с пассажирского места вышла женщина.

Мальчику не приходило в голову, что доктор приедет не один. Женщина неуверенно взглянула на мужчину поверх машины, тот смущённо улыбнулся, поднялся к близнецам и пожал обоим руки. Женщина последовала за ним, и все четыре фигуры скрылись в глубине дома.

Мальчик решился чуть-чуть податься вперёд из тени, но тут же замер, услышав голос доктора:

– Вайолет, милая, выходи из машины. Уже прохладно.

Задняя дверца автомобиля слегка приоткрылась и тут же захлопнулась, стоило листьям зашелестеть над головой Мальчика под дуновением ветерка.

Мальчик задержал дыхание и снова затаился в укрытии. Дверца машины опять открылась, и на сей раз маленькая, испуганная девочка побежала по гравию к дому.

Мальчик не удержался от смеха. Девочка сделала рывок, прыжками одолела ступеньки, вбежала в дом и с грохотом захлопнула за собой дверь. Двор погрузился во тьму.

Дверца машины так и осталась распахнутой. Пробираясь к кухонному окну, Мальчик закрыл её. Через окно он успел увидеть, как девочка входит в кухню.

Он уселся возле ступенек крыльца и стал ждать.

На Идеал спускалась ночь. Скоро пройдёт Дозор; нельзя, чтобы Мальчика опять заметили по эту сторону стены. Он вернётся рано утром, чтобы поговорить с доктором.

Он бросил ещё один взгляд в окно. Девочка устроилась между матерью и отцом – настоящая семья. Мальчик нащупал в кармане потёртую записку, и в груди у него что-то сжалось.

Глава 2. Молчаливый протест

Вайолет резко проснулась, когда машина въехала на хрустящий гравий и остановилась. Было совсем темно. Девочка оторвалась от тёплой кожаной спинки сиденья и выглянула в боковое окно. Дом большой, куда больше, чем их прежнее жильё. Он словно сошёл с картинки в журнале. За окнами горит свет.

Она ахнула и вжалась в сиденье.

В свете, льющемся через дверной проём, вырисовались два тёмных силуэта – один высокий, другой пониже. Отец Вайолет взглянул на маму, отстегнул ремень безопасности и выбрался из машины.

– О, мистер и мистер Арчер, – заговорил отец, приблизившись к мужчинам, – мы не рассчитывали на официальный приём.

– Ну что вы, доктор Браун, мы должны убедиться, что вы успешно устроились, – отозвался высокий, протягивая руку для пожатия.

– Мы весь день готовились, в доме всё блестит, чайник уже закипает, – подхватил низенький, выступил вперёд и ухватил руку отца Вайолет. – Вещи пока оставьте в машине и проходите, выпейте чаю. Вы, должно быть, вымотались.

– Вы так любезны, – проговорила мать Вайолет, поднявшись на крыльцо, чтобы поприветствовать Арчеров. – Не откажусь от чашечки чая…

Четвёрка прошла внутрь, позабыв о Вайолет, которая так и сидела в машине, обиженная на весь мир.

– Вайолет, милая, иди к нам. На улице прохладно, – крикнул из прихожей её отец.

Он всё-таки о ней не забыл. Впрочем, это не значит, что ему есть дело до Вайолет. Он думает только об этой работе. Когда он получил предложение, мать Вайолет заметила, что «это всем работам работа». А отец вёл себя так, будто ему вручили премию – что-то вроде Оскара для глазных врачей. Сказал он в точности вот что: «Я буду дураком, круглейшим дураком, если упущу этот шанс».

Её отец – офф… офто… офтальмолог, вот. Это значит – глазной хирург, целыми днями режет глаза. Вайолет это казалось ужасным занятием, и когда её спрашивали, она отвечала, что папа – оптик. Его дело много значило для него… Родители других детей только и говорили, как терпеть не могут ходить на службу, но только не её отец. Вайолет гордилась им, однако не обрадовалась, когда пришлось собрать вещи и расстаться с друзьями из-за папиной новой работы. Она решила, что он любит только себя, и сказала ему об этом, глотая слёзы, тем вечером, когда он объявил о переезде.

Вайолет открыла тяжёлую дверцу машины, высунулась наружу и поглядела влево и вправо.

Было темно, дорожку окружали большие деревья. Их огромные кривые ветки раскачивались на ветру, отбрасывая тени на гравий. Вайолет содрогнулась, когда листья принялись шептаться, нырнула обратно в машину и захлопнула дверцу, скрываясь от всех опасностей.

Мама всегда говорила, что у Вайолет чересчур живое воображение. И сама Вайолет не отказалась бы сделать его не таким живым. Сейчас она всматривалась в темноту и воображала всевозможных страшилищ, которые наверняка затаились среди обступивших машину деревьев.

Надо спасаться. Глубокий вдох. Ну, на счёт «три». «Раааз, двааа, триии…».

Она выскочила из машины, оставив дверцу открытой, и метнулась к дому. Не глядя по сторонам, взлетела по ступенькам и перескочила через порог.

Когда Вайолет захлопывала за собой дверь, ей почудилось, будто среди стволов хохочет эхо. Она прижалась спиной к стене и сползла на пол, стараясь восстановить дыхание. Это ведь не мог быть смех?

Дверца машины хлопнула, и Вайолет заледенела. Там кто-то есть? Сердце в груди заколотилось.

– Вайолет, это ты, малышка? – позвала её из комнаты мать. – Подойди и поздоровайся с нашими гостями.

Вайолет вытряхнула из головы мрачные мысли, решив, что шумел ветер. Опять это воображение, никак не уймётся! Злясь на себя, она поднялась на ноги.

Скинула туфли и оставила их у двери. Пол в коридоре был выложен блестящей кремовой плиткой, пройтись по нему в носках – одно удовольствие. Вайолет разбежалась, прокатилась до самой комнаты и остановилась перед кухонным столом.

На неё глядели четыре пары глаз – две смущённо, две в изумлении.

– Вайолет! – прикрикнул отец. – У нас гости.

Вайолет не ответила.

Накануне вечером она решила, что не будет разговаривать с отцом до тех пор, пока он не передумает, и они все вместе не вернутся домой. Не разговаривать с ним было невмоготу, потому что она любила его так, что не променяла бы и на миллиард фунтов. Но она и отец хотели разного. В сущности, и мама не рвалась переезжать. Роза Браун работала бухгалтером в процветающей фирме, и в их городе у неё осталось множество друзей; но она как-то сказала дочери, что иногда приходится поступать правильно, даже если это тяжело и тебе не хочется. Так вот, нынешний переезд – правильное решение для всей семьи.

Вайолет думала перестать общаться и с матерью, но тогда ей, единственному ребёнку в семье, вообще не с кем будет поговорить, по крайней мере до тех пор, пока она не заведёт здесь друзей.

Отец быстро нарушил тишину и познакомил её с двумя странными мужчинами, сидевшими за столом.

– Вайолет, это мистер Джордж Арчер.

– Джордж, просто Джордж.

Высокий поднялся из-за стола и подал руку девочке. Она постаралась удержаться от смеха. Джордж Арчер был таким длинным, что даже не мог выпрямиться в этой комнате с низким потолком. Он склонил голову набок так, что щека едва не касалась плеча. И всё у него было удлинённое: руки, как две змеи, пальцы, похожие на червяков, нос – тонкий, как карандаш – чуть не разрезает лицо пополам. Джордж Арчер был совершенно лыс, и его голова с кремово-белой макушкой блестела, как только что снесённое яйцо. Было видно, что стоять ему неудобно, и он быстро сел.

– Я Эдвард. Рад с тобой познакомиться, Вайолет, – сказал тот Арчер, что поменьше, и тоже приподнялся, пожимая руку девочки.

И опять Вайолет подавила смех. Она, даже не самая высокая в своём классе, была не ниже мистера Эдварда Арчера. Он ростом не вышел, зато в ширину хоть куда. Квадратный, как буханка хлеба. Голова посажена прямо на плечи, как будто он забыл, что шея тоже нужна, и глаза слегка выпучены, ни дать ни взять – хотят спрыгнуть с лица.

Братья были одеты в одинаковые коричневые костюмы и начищенные коричневые ботинки. У Эдварда Арчера на голове красовалась такая же смешная шляпа-котелок, как у человека без лица на картине, что так нравится папе[1]. У Джорджа Арчера тоже была шляпа, но она лежала на столе. Вайолет подумала: он не надевает её потому, что иначе она всякий раз сваливалась бы, когда он встаёт.

Глаза у обоих Арчеров прятались за очками в прямоугольных золочёных оправах и имели жутковатый красный цвет. Вайолет даже слегка испугалась, но тут Джордж снял очки.

– А-а, вот в чём дело. А я подумала, что у вас что-то с глазами, – Вайолет улыбнулась долговязому близнецу. – А почему линзы красные?

Джордж Арчер снова взгромоздил очки на нос.

– Они с розовым напылением. Мы…

– Вайолет, милая, – поспешно перебил брата Эдвард Арчер, – тут такое дело… Мы надеемся, твой папа нам поможет. Понимаешь, наш городок – само совершенство, только есть одна особенность: у нас каждый житель, буквально каждый, носит очки. И ты, Вайолет, и твои родители, когда поживёте немного у нас, заметите, что у вас затуманивается зрение, картинка по бокам становится мутной. И в конце концов вы все ослепнете. Сюда многие учёные приезжали, выясняли, в чём причина. Они говорят, беда в том, что мы живём слишком близко к солнцу.

– Мама! – Вайолет дёрнулась, стараясь не заплакать. – Я слепой быть не хочу. Я люблю смотреть. Я же знала, не надо было сюда ехать.

– Что ты, моя милая, я совсем не хотел тебя пугать, – теперь Эдвард Арчер заговорил ласково. – Поверь мне, это только на время. Эта неприятность пройдёт, стоит тебе уехать из города. Впрочем, я уверен, что ты останешься в Идеале надолго; отсюда никто не уезжает, – коренастый мужчина улыбнулся. – Мы нашли отличный выход. Эти очки полностью решают проблему. У нас их все носят. Говорят, они модные.

Он поправил на переносице собственные очки.

– Тебе, дорогая, надо будет сходить в нашу лавку с оптикой, и мы подберём тебе очки, – подхватил Джордж Арчер, тоже улыбаясь.

Вайолет невольно ухватилась за мамину полосатую юбку.

– Мам, я не хочу ходить в очках, у меня со зрением всё в порядке.

– Поэтому, малышка, твой отец и здесь, – Эдвард ухмыльнулся. – Мы надеемся, скоро очки никому не понадобятся.

Братья Арчеры были новым начальством отца Вайолет. «За Юджином буквально охотились рекрутёры», – сообщила мама с гордостью своим подругам однажды вечером. Вайолет подумала, что новость не так уж хороша, и постаралась не воображать, как за её папой бегут преследователи. Он получил премию за свои разработки, и его фотография попала на обложку журнала «Око шпиона»[2]. Мама сказала, что о папиной работе говорит весь мир; ну, та часть мира, которая, как и папа, любит глаза. Вот и Арчеры, по её словам, прочитали статью в «Око шпиона» и позвали папу к себе на работу.

– Дочка, это совсем ненадолго, – мама успокаивала Вайолет, нервно поглядывая на мужа. – Папа решит проблему, и всё.

– Вайолет, не волнуйся, – подтвердил отец и потянулся, чтобы погладить девочку по голове.

Она увернулась от его руки и спряталась у мамы за спиной.

– Она устала, – вздохнул доктор; его щёки слегка покраснели. – У нас был нелёгкий день. Наверное, всем пора спать.

– Нет-нет, подождите, – запротестовал Эдвард Арчер. – Вы обязаны попить нашего чаю. Традиция Идеала.

– Именно, – улыбающийся Джордж Арчер достал из кухонного шкафа заварной чайник и чашки. – Такой у нас обычай, уж поверьте.

На столе появился маленький пакетик. Эдвард раскрыл его, зачерпнул две большие ложки чайного листа и насыпал в чайник. На тёмно-синем пакете блестели узорчатые золочёные буквы «Чай Арчеров», над ними располагались коричневатые изображения близнецов. Братья были в шляпах-котелках и белых фартуках.

– Это вы, – объявила Вайолет, не сводя глаз с Эдварда.

– Орлиное зрение, как я погляжу, – маленький брат уже наливал кипяток в чайник, всё так же улыбаясь. – Ну да, это наш чай. Мы – владельцы чайной фабрики, где работают многие жители города. Нам есть чем гордиться.

– Я не люблю чай, – сообщила Вайолет, взглянув на мать.

– А этот тебе понравится, – резко ответил Джордж Арчер.

Эдвард улыбался:

– Этот чай – местная достопримечательность. Урожай листа собирают ежедневно, и по утрам на каждом крыльце в Идеале обязательно появляется свежайший чай. Мы его делаем из растения под названием «хамелеон», которое произрастает только в нашем городе. Оно полезно для здоровья и обладает невероятными свойствами. Сама увидишь. Большинство жителей пьют чай каждый день. Идеал без ума от чая.

Вайолет не любила чай и ещё не разобралась, какие чувства вызывают у неё Арчеры; они казались ей странными.

Юджин и Роза переглянулись, садясь за стол. Вайолет устроилась между ними, напротив Джорджа Арчера. Тот уставился на неё, а его брат принялся разливать чай.

– А теперь представь самый прекрасный вкус, какой только сможешь придумать, и сделай глоток, – предложил Эдвард и поднял свою чашку.

Вайолет послушалась. Она вообразила то, что больше всего на свете любил её отец, да и она сама: мороженое с сиропом. Большие холодные ванильные шары в апельсиновой шипучке. Она представила пенные облака над ободом бокала и почти ощутила взрыв вкуса. Приподняла чашку, и её рот сразу наполнился слюной. В нос ударил запах ванили. Осторожно, чтобы не обжечься, она сделала глоток, и апельсиново-ванильный вкус унёс её на небеса. Чай шипел, словно сироп. Не может такого быть, это не чай. Вайолет открыла глаза, чтобы проверить, не подменили ли её чашку. Нет, перед ней была всё та же мутная молочно-коричневая жидкость. Вайолет взглянула на маму, на отца; оба сидели с закрытыми глазами и глупой улыбкой на лице.

– Я бы попросил ещё чашечку, – сказал, чуть погодя, доктор.

– Мы так и думали, – в унисон отозвались братья Арчеры.

Чайник опустел, хозяева заварили вторую порцию. Тем временем Эдвард рассказывал Браунам об их новом доме.

Вайолет больше симпатизировала разговорчивому Эдварду, чем Джорджу, который только хмуро глазел на неё. Впрочем, по правде говоря, ни один из них не пришёлся ей по душе. Она расслышала, как мама шепнула примерно то же самое папе несколько позже, когда они прощались с Арчерами на крыльце своего нового дома.

– У меня от них мороз по коже, Юджин, – призналась Роза чуть слышно, с деланным радушием улыбаясь гостям.

Оказавшись в своей комнате, Вайолет забилась под новую простыню. Идеал – славный городок, если верить Эдварду, и чай послужил весомым аргументом. Но всё же что-то здесь было не так. Эдвард упоминал о помутнении зрения. Он сказал – это для того, чтобы по ночам все в Идеале спокойно спали. «Город здоров и счастлив, когда жители высыпаются».

Но Вайолет не хотела быть слабовидящей или слепой. Да и как можно жить в городе, который называется Идеал? Ей придётся всё время быть опрятной и аккуратной, постоянно причёсываться, а может быть, даже чистить обувь. Так не пойдёт.

Вайолет пришла к выводу: Идеал ей не нравится и не понравится никогда. Приняв решение, она повернулась на бок и погрузилась в крепкий сон, в котором не было места тревогам будущего утра.

Глава 3. Бутик «очки и всё для них»

Солнце, заглянув в окно спальни Вайолет, согрело её щёки и ласково вернуло её к бодрствованию. А ночь она проспала в новой постели, как сурок.

Она потянулась, села на кровати и только после этого поняла: что-то не так. Она более или менее видела дальние углы комнаты, но то, что находилось прямо перед ней, было словно залеплено большим чёрным пятном, как будто ей на глаза пролились чернила. Девочка потёрла их, но ничто не изменилось: она не видела.

Её сердце отчаянно заколотилось. Она выбралась из-под одеяла и спустила ноги на пол.

– Ай! – вскрикнула она от боли, пробираясь вслепую к двери и ударившись ногой обо что-то твёрдое. – Мама!

– Вайолет, в чём дело? – окликнул её сонным голосом отец.

И тут какой-то удар сотряс дом.

– Юджин! – закричала мама Вайолет. – Юджин, что случилось? Ты в порядке?

Вайолет осторожно добралась до двери и прошла по коридору к комнате родителей.

– Мама, я ничего не вижу!

– Я тоже, солнышко, – отозвался отец, голос у него был почему-то весёлый. – Ты только не бойся, ведь нас предупредили.

– Юджин, но они не сказали, что это произойдёт так скоро! – воскликнула мама.

– Девочки мои, без паники! – всё-таки голос отца чуть сорвался. – Вайолет, заходи, ляг с мамой. А я спущусь и попробую связаться с Арчерами. Они подскажут, что делать.

– Юджин, да как это? Ты ведь тоже ничего не видишь, – всхлипнула мама.

– Обо мне не волнуйся.

И тут он натолкнулся на Вайолет, которая ползла по ковру в спальне.

– Папа, осторожно! – крикнула Вайолет, нарушая свой обет молчания. В такой экстренной ситуации это было не страшно.

– Солнышко, вот это хорошая идея! – произнёс отец и неуклюже опустился на колени. – Я скоро вернусь, и нам помогут. Не волнуйся.

Он прополз через всю комнату и скрылся в коридоре.

Не волноваться? Ну да, так она ему и поверила. Это ведь он во всём виноват.

– У-у! – взвыла она, наткнувшись на бортик родительской кровати.

– Милая, ты цела? – послышался откуда-то сверху голос матери.

Вайолет потёрла лоб, чтобы понять, нет ли крови.

– Кажется, да, – простонала она, заползая на кровать и усаживаясь рядом с Розой.

Оказалось, что матрас ещё хранит тепло, а простыни – отцовский запах. Вайолет придвинулась ближе к матери.

– Доброе утро! – раздался голос под окном. – Отличный сегодня день, а, семейство Браун?

– Мам, там кто-то пришёл.

– Я знаю, малыш, сиди тихо, – прошептала мама, поднимаясь.

Роза проковыляла к окну, затем рама скрипнула, и холодный воздух лизнул высунувшиеся из-под одеяла ступни Вайолет.

– Да-да! – крикнула Роза.

– О, миссис Браун, доброе утро. Я только зашёл узнать, как начинается ваш первый день, и предложить Юджину подвезти его на работу.

– О, это вы, мистер Арчер, – с облегчением выдохнула мама, – вас сам Бог привёл. Кажется, дела идут хуже, чем вчера. Солнце подействовало быстрее, чем мы ожидали.

– Да-с, неприятность. Так иногда происходит. Вам не о чем беспокоиться. Мы вас не мешкая вернём к нормальной жизни.

Через пару минут мистер Эдвард Арчер – бесспорно, это был он, ведь это он почти одного роста с Вайолет – осторожно провёл Юджина, Розу и их дочь к своей машине и открыл заднюю дверцу.

– Едем в наш бутик «Очки и всё для них»! – провозгласил он, и мотор немедленно пробудился.

Вайолет всегда считала, что «бутик» – это бутерброд, с ударением на первый слог. Что такое «бутик» с ударением на второй слог, она и понятия не имела. А здесь, похоже, под «бутиком» подразумевается какой-то суперский магазин. Нельзя было просто назвать «Оптика»? Видимо, Арчеры любят щеголять словами.

Вайолет решила, что никогда больше не хочет быть слепой, в ту минуту, когда мистер Эдвард Арчер помогал ей медленно выбираться из машины, придерживая за руку. Ей нравилось видеть. Она уже соскучилась по цветному, ей нужно увидеть что-нибудь голубое, фиолетовое, жёлто-розовое, что-нибудь не чёрное и не мутное. Подошло бы даже коричневое.

Её осенила внезапная мысль.

– Мистер Арчер, мы ведь ещё не были на солнце. Как же оно могло повредить нам глаза?

– Малышка, оно всё утро светило вам в окна, – объяснил Эдвард Арчер.

– Но…

– Понимаешь, Вайолет, некоторые люди особо чувствительны к солнцу.

С этими словами Эдвард так сжал её плечо, что она испугалась, не оторвёт ли он ей руку. Она слегка отодвинулась, и тут же её нога наткнулась на что-то твёрдое.

– Ух! – вскрикнула она, поднимая ногу.

– Какой же я дурак! Не предупредил про ступеньки, – сказал Эдвард Арчер и ослабил хватку.

Крепко держась за его локоть, Вайолет осторожно одолела пять ступенек, но тут вдруг чёрная пелена у неё перед глазами стала ещё чернее, и Вайолет споткнулась.

– Не бойся, милая, просто мы заходим в помещение, поэтому освещение немножко поменялось.

Эдвард рассмеялся.

Вайолет вложила в улыбку всю посильную для неё учтивость. Она и так уже наполовину решила, и этот смех рассеял любые сомнения: Эдвард Арчер был ненавистен ей почти так же, как и его брат.

– Так, милая, сейчас я опущу тебя в креслице.

Эдвард взял её за руки и усадил. Она вздрогнула, когда её голые ноги коснулись холодной кожаной обивки. На ней по-прежнему была её старая короткая пижама с пушистыми сердечками. Она покраснела, представив красно-розовую вышивку. Она уже говорила маме, что выросла из пижамы с сердечками, но разве родители слушают?

– Сейчас я схожу за твоими мамой и папой, – сообщил Эдвард Арчер, и скоро его шаги стихли в отдалении.

Магазин погрузился в тишину.

Иногда Вайолет нравилась тишина. Но не в этот раз. Когда ничего не видишь, отсутствие звуков пугает. Девочка зажала ладони между коленками и постаралась вспомнить весёлую песенку.

Неожиданно она услышала чьи-то тихие шаги; они становились громче – человек приближался к ней. Вайолет слепо повернулась в направлении звука.

– Мне нужно поговорить с твоим папой, – прошептал ей в правое ухо незнакомый голос.

– Кто здесь? – выдохнула она.

В помещение вошёл кто-то грузный.

– Теперь я тебя поймал, сиротка паршивый, – прозвучал другой голос.

Началась погоня. Один бегал за другим позади кресла Вайолет, зацепляясь за него и раскачивая. Наконец оба убежали обратно на улицу, и в помещении опять воцарилась тишина.

– Кто здесь? – крикнула Вайолет, вцепившись пальцами в подлокотники.

– Вайолет? Что ты здесь делаешь?

Этот голос она узнала. Это Джордж Арчер.

– В магазине кто-то был. Кого-то ловили!

– Правда? – девочке показалось, что мужчина встревожился. – Ты их видела? Как они выглядели?

– Нет, – быстро ответила Вайолет. – Я их не видела, но слышала. Один шептал мне в ухо!

– Ах, вот что, – Джордж Арчер рассмеялся. – Ты уже ослепла? При потере зрения и слух начинает чудить, ничего удивительного.

– Нет, тут действительно кто-то был, мне не показалось, клянусь! – уверяла Вайолет.

– Нет, Вайолет, никого не было, – Джордж решительно положил конец разговору.

Тут магазин наполнился знакомыми голосами.

– Мам, это ты? – крикнула Вайолет, подаваясь вперёд.

Чьи-то руки легли ей на плечи и потянули назад.

– Здесь можно много всего стеклянного разбить, дорогая Вайолет, – проворчал Джордж Арчер у неё за спиной.

– Вайолет, солнышко, не бойся, мы здесь, – успокоил её отец; его голос шёл откуда-то слева.

Вайолет хотела отозваться, но не смогла. Пару секунд было тихо, потом заговорил Эдвард Арчер:

– Ты, Вайолет, будешь первой, – по-видимому, он стоял прямо перед ней. – Надеюсь, эти подойдут. Если нет, можно будет подогнать оправу. У тебя большая голова для такой малышки.

Вайолет моргнула и зажмурилась. На переносицу ей легли очки. Тёплые, потные ладони сжали её щеки и сдвинули оправу. Дужки за ушами показались Вайолет толстыми и неудобными.

– Теперь, – сказал Эдвард, – расскажи, что ты видишь.

Вайолет задержала дыхание. Что если она все ещё слепа? Она медленно открыла глаза и ахнула.

Мир наполнился цветами. Стены, обитые блестящими тёмно-коричневыми панелями, толстый бордовый ковёр у её ног, ряды сверкающих золотом очков, разложенных в стеклянных шкафчиках. Ещё никогда она не бывала в таком роскошном месте.

– Что-нибудь не так? – поинтересовался Эдвард.

– Н-нет, – запнувшись, выговорила Вайолет. – Просто я… Я никогда не бывала в таких магазинах. Здесь так здорово!

Братья горделиво переглянулись.

– Делаем всё, что можем, – самодовольно заявил Эдвард.

Вайолет откинулась на спинку и стала наблюдать за тем, как братья подбирают очки для её родителей.

Все очки были одинаковые: золочёные прямоугольные оправы, линзы с розовым напылением. Ей показались необычными дужки, которые закладываются за уши: плоские и загнутые под прямым углом, они плохо сочетались с изящными оправами. Вайолет поправила свои очки – они сдавливали голову по бокам.

– Пожалуйста, оставь их в покое, – скомандовал Джордж, заметив, что она трогает очки.

Вайолет спрятала руки под себя и в течение нескольких минут наблюдала, как Арчеры хлопочут вокруг её родителей. Затем, убедившись, что они полностью сосредоточены на этом занятии, Вайолет соскользнула с кресла и осмотрелась.

В этом магазине всё блестело. Девочка видела себя в золотых ручках стеклянных шкафчиков, которые выстроились у стены напротив неё, занимая всё пространство от пола до потолка. Эдвард Арчер пытался достать пару очков из верхнего шкафчика, стоя спиной к Вайолет на гигантской деревянной стремянке.

На стене слева Вайолет заметила тоненькую полоску света, пробивавшегося сквозь щёлку в тёмной древесине панелей. Она подошла к стене и осторожно толкнула полированную поверхность. Перед ней открылся проход, ведущий в потайную комнату.

Она шагнула внутрь и оказалась в библиотеке – тёмные деревянные полки были уставлены книгами. Все книги были старые, а некоторые затёрты настолько, что не представлялось возможным разобрать надписи на корешках. Именно такие книги любил отец Вайолет; они, как он повторял, рассказывают не только истории, напечатанные на страницах, но и истории своих прежних владельцев. А мама поясняла: это подержанные книги, и от них пахнет.

Вайолет достала с полки несколько штук: сначала «Обман зрения», затем «Очковтирательство слепца» и «Как мы видим». Все книги одинаковые – про глаза. Девочка потянулась ещё к одной, но услышала у себя за спиной:

– Даже не думай.

Она повернулась на месте и замерла. Перед ней стоял Джордж Арчер.

– У идеальных детей и поведение должно быть идеальным! – рявкнул он.

– А, Джордж, вот ты где, – Эдвард Арчер засунул голову в стенной проём. – Я вижу, ты нашёл Вайолет. Милая, мы волновались.

Вайолет метнулась мимо Эдварда обратно в магазин и остановилась рядом с мамой – там, где чувствовала себя в безопасности. Из-за кресла Розы она принялась наблюдать за тем, как Арчеры продолжали подбирать очки для её родителей.

Странно, но Эдвард уже не казался таким маленьким, как раньше; и голова у него не так уж велика, и глаза вроде бы не выпучены. Изменился и Джордж. Он не выглядел непомерно долговязым, черты лица были вполне гармоничными, и конечности не казались слишком костлявыми. Он стоял, выпрямившись во весь рост, и для этого ему не приходилось наклонять голову. Не такие уж большие перемены, но в совокупности они привели к тому, что Вайолет перестала считать Арчеров безобразными. Их можно было счесть даже приятными на вид. Впрочем, от этого Вайолет не стала к ним лучше относиться.

Теперь её родители тоже были в очках с золочёными оправами. Роза выглядела чудесно, но она всегда была красавицей, так все говорили, и Вайолет мечтала, что когда-нибудь то же самое скажут и о ней самой. Папа тоже был хоть куда; можно даже сказать, что у него прибавилось волос на голове. Супружеская пара – само совершенство, как только она раньше этого не замечала?

– Вайолет, милая, – обратилась к ней мать, когда они выходили из магазина, – а эти очки тебе очень идут. Ты у меня красавица!

Город Идеал встретил их, пожалуй, приветливо, но душа Вайолет всё равно к нему не лежала. Город ей не нравился, потому что сделал её слепой, Арчеры не нравились решительно, особенно Джордж, который, как ей казалось, почти всё время сердился.

Стоя на ступеньках перед бутиком Арчеров, она сдвинула очки на лоб и огляделась. Её окружала тёмная муть. Она опустила очки на глаза, и зрение вернулось.

Вайолет повторила этот фокус ещё несколько раз, и её начала бить дрожь. Без очков все трое Браунов вообще ничего не видят. Наверняка то же самое несчастье у всех, кто живёт в этом городке. Насколько Вайолет могла судить, такое положение вещей далеко от совершенства.

Глава 4. Первые сыны идеала

Арчеры дали отцу Вайолет отгул на весь день – для обустройства. Семья решила съездить в город и познакомиться с обстановкой.

«Лучше всего смотреть Идеал, гуляя пешком», – посоветовал им Эдвард Арчер, когда подвозил домой. И Брауны решили последовать совету. Они сменили пижамы на повседневную одежду, наскоро позавтракали, а затем Вайолет вывела родителей на подъездную дорожку. Роза остановилась и восторженно ахнула:

– Юджин, посмотри, красота какая!

Город окружали горы. Перед ними зеленели холмы, за ними возносились высоко в небо голубые горные вершины, а больше на много миль вокруг не было ничего. Идеал расположился посреди горной страны, как будто гигантский ковш выкопал между гор углубление такой величины, чтобы в нём могли поселиться люди. Вчерашняя поездка оставила у Вайолет смутное ощущение, что они приехали в никуда; сейчас же она удостоверилась, что так оно и есть.

Ей не понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к очкам. Непонятно почему, но очки как будто всегда были приклеены к её лицу. Вокруг всё виделось кристально ясно, и приходилось признать, что пейзаж обладает своеобразной притягательностью.

Дом Браунов стоял на окраине города, в конце длинного проспекта, по обеим сторонам которого росли деревья. По пути Вайолет заметила, что деревья высажены через одинаковые промежутки – проходя мимо, она считала шаги от одного до другого.

Они шли несколько минут, а затем свернули с проспекта влево, и их взглядам открылся центр города. Высоко на стене одного из домов была прикреплена тёмная железная табличка с надписью: «Улица Прекрасная».

Это была узкая улица, по сторонам её стояли трёхэтажные дома из красного кирпича. Она вела прямиком к магазину оптики братьев Арчер, который возвышался впереди, словно маяк. Пока они шагали к магазину, Вайолет отметила про себя, что все двери в домах выкрашены чёрной краской и на каждом подоконнике красуется клумба с цветами.

Брауны подошли к бутику с очками, и ступеньки перед входом напомнили Вайолет, как она утром ушибла здесь палец ноги. Сейчас каменное здание предстало перед ней во всём великолепии. Над тёмно-синей входной дверью сверкающие золотом буквы гордо складывались в слова: «Бутик „Очки и всё для них“ братьев Арчер».

Слева от магазина возвышалась каменная стена, справа начиналась другая улица, и в каменных зданиях на ней, по всей видимости, размещались магазины. Высоко на стене одного из домов обнаружилась ещё одна тёмная железная табличка: «Эдвард-стрит».

– Что, Вайолет, правда, красота? – отец улыбнулся ей. – Люблю такие старые города с каменными стенами. Здесь столько истории!

Вайолет предпочла промолчать. В школе история никогда не была её любимым предметом.

Семейство продолжило свой путь по Эдвард-стрит.

Родители и дочь прошли мимо «Семейной мясной лавки Топорсов», находившейся через три дома от магазина оптики. Около лавки их радушно приветствовал мужчина в белой шляпе, фартуке в красную полоску и очках в позолоченной оправе. Мужчина обратился к ним по имени, и это было странно: их точно никто не знакомил с этим человеком.

– Роза, город маленький, и нам придётся к этому привыкнуть, – сказал папа Вайолет, когда её мама усомнилась в искренности местных жителей.

– Да что там, Юджин, по-моему, я уже привыкла. Я чувствую себя как дома. Такое место нам и было нужно. Я очень рада, что ты нас сюда привёз.

Что? Раньше идея переезда совсем не нравилась матери Вайолет. Да она миллион раз говорила, что согласилась только ради блага семьи. Что-то быстро она передумала.

– Да, Юджин. Я уверена, мы приняли верное решение.

Они остановились перед «Магазинчиком сладостей», лавкой пекаря. Роза улыбнулась и сжала руку мужа. Отец Вайолет просиял и поцеловал маму в лоб. Девочку передёрнуло.

Всё странно в этом городе. Абсолютно все жители носят очки с одинаковыми прямоугольными дужками, позолоченной оправой и линзами с розовым напылением. Чистота и порядок на улицах просто идеальны. Никакого мусора на асфальте, нет даже конфетных обёрток. На чёрных скамейках, расставленных вдоль пешеходных дорожек, ни единой прилепленной жвачки. Ни одного, даже самого крошечного рисунка на стенах. Все прохожие худые и жилистые, и хотя они вроде бы не похожи друг на друга, есть у них что-то общее. Все они как будто лоснятся, блестят; словно светятся изнутри.

Когда Вайолет поделилась своим наблюдением с отцом, тот объяснил:

– Это потому, Вайолет, что они здоровы. Арчеры мне сказали, что Идеал считается самым здоровым городом в мире.

Несомненно, это правда. Нигде не видно заведений с фаст-фудом, а Вайолет так любит ужинать рыбой с картошкой по воскресеньям: такова традиция семьи Браунов. Вайолет отметила этот факт как ещё одно чёрное пятно на облике городка.

Когда родители заговорили с каким-то местным обитателем, которому тоже была известна их фамилия, Вайолет тихо ускользнула от них.

Она дошла до городской ратуши – старинного здания, фасад которого украшали четыре каменные колонны. Здесь Вайолет остановилась и вытянула шею, чтобы получше разглядеть массивную часовую башню, выраставшую из шиферной кровли ратуши. «Наверное, – подумала она, – оттуда, сверху, виден весь город, и горы тоже».

Возле ратуши размещался магазинчик «Чай Арчеров»; его фасад был оформлен в тех же тёмно-синем и золотом цветах, что и пакетик из-под чая, оставшийся на кухне Браунов после вчерашних посиделок.

Вайолет заметила, что немного дальше от Эдвард-стрит отходит влево ещё одна улица. Очередная железная табличка высоко на стене дома гласила: «Проспект Арчеров».

Она свернула с главной улицы на булыжную (нигде ни пятнышка!) мостовую. На правой стороне проспекта вытянулись в ряд двухэтажные каменные дома, а слева открылся маленький, почти незаметный переулочек, проходящий, по-видимому, вдоль чёрных ходов тех магазинов, что выходили фасадами на Эдвард-стрит.

В переулочке (он назывался Брусчатым переулком) было темно, потому что слева свет закрывали дома с магазинами, а справа высилась каменная стена. Неприветливое место – не такое, как всё, что Вайолет до сих пор видела в Идеале.

И почему-то её тянуло туда.

Слегка робея, она двинулась по узкому переулку, то и дело останавливаясь, чтобы проверить, не следит ли за ней кто-нибудь, затаившись в тени. Её сердце отчаянно колотилось, но она продолжала идти. Наверное, единственный не очень-то идеальный уголок во всём городе. Вайолет показалось, что начался пологий спуск, но улица повернула вправо и неожиданно завершилась тупиком.

Вайолет развернулась, чтобы отправиться в обратный путь, и поняла, что находится позади здания ратуши. Высоко вверху виднелись стеклянные окна часовой башни.

Вайолет дошла до начала переулка, но не свернула направо, в сторону Эдвард-стрит, а двинулась налево, вдоль каменной стены, по проспекту Арчеров в поисках новых открытий.

На одном из каменных домов по правую руку обнаружилась ещё одна тёмная железная табличка. Вайолет пересекла вымощенную булыжником дорогу и прочитала надпись:

«Отчий дом гг. Джорджа и Эдварда Арчеров, первых сынов Идеала».

Над надписью на табличке были грубо нацарапаны ещё какие-то буквы, очень бледные. Вайолет удалось разобрать только два слова: «и Уильяма».

Несомненно, это те самые Арчеры, но про Уильяма она ещё не слышала.

Она заглянула в ближайшее окно; любопытство требовало, чтобы она увидела своими глазами место, где Арчеры появились на свет. Она прижалась носом к стеклу, и тут в темноте комнаты возникло лицо.

На неё глядела старуха. Её череп был так туго обтянут кожей, что голубые глаза, казалось, приготовились выпрыгнуть наружу. Белые волосы старухи были не то чтобы всклокочены, но и не уложены аккуратно, как будто она не любила причёсываться, как и сама Вайолет. Рот старухи щерился редкими зубами, и была в её облике ещё какая-то особенность, которую Вайолет не смогла бы назвать.

Девочка в страхе повернулась и побежала назад к Эдвард-стрит. Впопыхах она наступила на развязавшийся шнурок, и очки слетели с неё. Вайолет опустилась на колени и принялась торопливо шарить по булыжникам; до неё донёсся хохот. Тот самый зловещий хохот, который она слышала накануне на подъездной дороге у дома.

Ощупью отыскав очки, Вайолет торопливо водрузила их на переносицу и со всех ног побежала к главной улице. Она сразу увидела родителей, стоявших у входа в «Чай Арчеров».

– О, вот ты где, – мама улыбнулась ей. – Может быть, попьём чаю?

Вайолет кивнула, стараясь успокоить дыхание.

Мама толкнула дверь чайной лавки. В углу помещения звякнул колокольчик.

На стене за прилавком было множество деревянных полок, где стояли сине-золочёные чайные упаковки с изображением Арчеров. На крюках, вбитых в потолочные балки, висели тёмно-синие с золотом кружки, ситечки и заварные чайники. Помещение было обставлено красивыми деревянными сундуками, которые в перевёрнутом виде заменяли здесь чайные столы.

– Садись к окну, – предложила мама дочке и направилась к прилавку.

Вайолет с отцом присели к столику, откуда был хорошо виден уютный уличный пейзаж. Чтобы справиться с неловким молчанием, Вайолет сделала вид, что её крайне интересуют фигуры прохожих.

Роза подошла к ним с подносом в одной руке и узорчатым чайным ящичком в другой.

– Мам, это ещё зачем? – спросила Вайолет, разглядывая ящичек.

– А это для Чайного Человека. Хозяйка за прилавком мне сказала, что в Идеале у всех такие есть. Выставляешь его у дверей, и Чайный Человек каждое утро насыпает твою дневную порцию. Правда же красота? Каждый день приносят свежий чай, как Арчеры нам и говорили. И стоит ли удивляться, что он такой вкусный? Юджин, тут такие милые люди, и цены не страшные.

Роза с улыбкой похлопала по карману.

Юджин не услышал ни слова; он продолжал смотреть в окно. Роза начала разливать чай.

– Мам, – позвала Вайолет.

– Что, солнышко?

– С меня свалились очки. Где-то там, на проспекте, – она указала рукой неопределённое направление. – Я услышала, как кто-то смеялся надо мной. Тот же голос, что и вчера вечером, когда мы приехали. Мне кажется, за мной кто-то следит.

– Ну, Вайолет… – мама улыбнулась и обвила её рукой.

– Что, мама?

– Ты же знаешь, воображение бежит впереди тебя, милая. Ты совсем как папа, – Роза кивнула на Юджина, который всё ещё грезил наяву у окна.

– Нет, мама, я на самом деле слышала. Там кто-то был. Может, это привидение, чудище или ещё что-нибудь такое? Мне этот город не очень-то нравится.

Роза засмеялась:

– Ты вечно делаешь сумасшедшие выводы. Вайолет, с тобой всё будет хорошо. Ну разве может случиться что-то плохое в таком чудесном месте?

Она поцеловала дочку в лоб и пригладила ладонью её волосы.

– Попей чаю, крошка.

Вайолет послушалась. Сделала усилие, чтобы прогнать из головы тот голос. И почему мама никогда её не слушает? А если это и вправду привидение или что-то нехорошее? Вайолет выглянула в окно. По улице шли люди – идеальные, как на картинке. Она сделала глоток чая. Восхитительная ваниль поплыла по языку, и Вайолет позабыла все тревоги. Может быть, чай и есть ответ на всё, что происходит.

Глава 5. Сны о призрачных мальчиках

Вайолет прожила в городе всего две недели, когда закончились летние каникулы. У неё не лежала душа к тому, чтобы идти в новую школу или обзаводиться новыми друзьями. Она уже пробовала сойтись с некоторыми местными ребятами, но ничего хорошего из этого не вышло.

Её мама вовсю втягивалась в жизнь Идеала. Она привела Вайолет на собрание книжного клуба с намерением познакомить её с детьми своих подруг, посещавшими детский мини-клуб.

За чаем с домашними пирожными детям было предложено обсудить книгу «Джеймс и чудо-персик» Роальда Даля[3]. Вайолет призналась, что эту повесть не читала, но ей нравятся другие книги автора – «Изумительный мистер Лис» и «Большой и Добрый Великан».

– Раз ты не читала «Джеймса и чудо-персик», боюсь, ты не сможешь участвовать в обсуждении, – заметил кто-то из детей.

Весь остаток вечера Вайолет молча слушала характеристики, которые другие ребята давали тёте Плюхе. Из клуба она ушла раскрасневшаяся и злая.

– Как всё прошло, моя дорогая? – поинтересовалась мама, когда они шли к дому по дороге с деревьями по сторонам.

– Ужасно, – отозвалась Вайолет. – Мне не разрешили говорить.

– Ну, Вайолет, это же понятно, ведь ты не читала книжку. – Мама вздохнула. – Но вечер-то тебе понравился? Они же все такие хорошие, правда? Как ты думаешь?

– Чересчур хорошие! – огрызнулась Вайолет, немедленно вспомнив, как все дети улыбались и выполняли любые указания, которые давали им взрослые.

Но мама не слушала.

– Вайолет, я устала от твоих капризов. Что значит «чересчур хорошие»? Тебе придётся приложить усилия, дочь. Ты меня вгоняешь в краску перед всеми мамулями.

«Мамулями»? Это ещё что за словечко? Мама никогда так не говорила. Мама, мамочка – но только не мамуля.

В прежней жизни Роза Браун ничего не пекла, а если и принималась что-нибудь готовить, то все блюда у неё пригорали. Домашним хозяйством она не занималась и учила Вайолет, что женщина должна трудиться вне дома. Сама она много работала и по вечерам обычно приходила домой даже позже, чем Юджин.

Но в этом городе она изменилась.

Прежде всего Роза отобрала непарные носки. К началу второй недели она уже вступила в массу комитетов и стала всех называть «дорогая».

По утрам она вставала ни свет ни заря и готовила завтрак для семьи. Потом провожала отца Вайолет на работу, убирала дом и отправлялась на встречи с новыми подругами (Вайолет полагалось делать вид, что ей нравятся их дети). Она шла то в книжный клуб, то на занятие по кулинарии или даже в гольф-клуб. Прожив в городе Идеал совсем недолго, мама Вайолет даже возглавила городской пекарский комитет. Роза была счастлива, брала телефонную трубку с улыбкой от уха до уха и посвящала вечера выпечке. Пироги у неё получались вкусные, но главное было не в этом.

Прежняя мать Вайолет терпеть не могла гольф и высмеяла бы любого, кто заикнулся бы о книжном клубе. Теперь же она полюбила «совершенствоваться» и сияла, как и все вокруг.

Папа Вайолет тоже изменился, только он совсем не сиял. Он стал унылым и вялым. В последнее время он постоянно чувствовал усталость, и даже его улыбка поблекла. Он выглядел старше. За две недели он постарел лет на пять.

Никогда ещё отец не бывал таким хмурым, и Вайолет чувствовала, что есть в этой перемене частичка и её вины.

Она по-прежнему не разговаривала с отцом. Раньше они болтали обо всём на свете, но за последние четырнадцать дней и пять часов она не сказала ему ни единого слова. Поначалу он пробовал обращаться к ней как обычно, но к четвёртому дню понял, что не добьётся от неё ни звука, и оставил попытки.

Даже в отношениях друг с другом родители изменились.

Раньше, оказавшись вместе, они непременно обнимались и целовались. Тогда Вайолет считала их поведение неприличным, но теперь ей хотелось, чтобы они продолжали смущать её, хоть по секундочке. Но мать старалась быть образцовой хозяйкой, а отец почти не бывал дома.

В Идеале Вайолет так ни с кем и не подружилась. Ей начало казаться, что и родителей у неё как бы нет. После приезда сюда она по большей части сидела одна в своей комнате, только спускалась к ужину, чтобы попробовать очередной мамин кулинарный эксперимент.

Накануне первого школьного дня она, поднимаясь к себе перед сном, краем уха услышала разговор родителей.

Голос отца заставил её остановиться на лестнице.

– Роза, – произнёс Юджин – кажется, он был встревожен. – Пожалуйста, оставь свои дела и присядь. Мне нужно с тобой поговорить.

– Я и отсюда прекрасно тебя слышу, – возразила мама. – Я хочу доделать булочки.

– Роза. Я прошу. Сейчас же.

Отец почти кричал. Вайолет одеревенела. Он никогда не бывал таким сердитым.

– Подожди минутку, дорогой, я почти закончила.

– Я думал, ты ненавидишь готовить, – резко сказал отец.

– Да? С чего ты взял? Я обожаю готовить. С тех пор, как мы сюда переехали, передо мной открылся целый новый мир.

– Роза, меня тревожит этот город, – его голос смягчился.

– А что такое, дорогой?

Вайолет услышала, как отец вздохнул. Ножки стула скрипнули по плиткам пола, и тяжёлые шаги пересекли кухню. Вайолет застыла.

– Роза.

Юджин остановился в дверном проёме.

– Да, дорогой?

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?

В голосе отца звучало одиночество.

– Конечно, дорогой, знаю. Как тебе лучше: украсить булочки обсыпкой или покрыть моей фирменной глазурью? Дамам в прошлый раз очень понравилось с глазурью.

Юджин не ответил. Он вышел из кухни и двинулся по коридору.

Вайолет поднялась совершенно беззвучно (насколько это было возможно), пробралась в свою спальню и прыгнула под одеяло.

Через пару минут в дверях возникла фигура отца.

– Вайолет, – позвал он шёпотом, – ты не спишь?

Она закуталась поплотнее и притворилась крепко спящей.

Отец на цыпочках подошёл и присел на краешек кровати. Сердце Вайолет забилось сильнее. Отец погладил её по волосам. Ей захотелось вскочить и обнять его, она знала, что ему грустно. Но она не поддалась порыву. Как-никак, именно он втянул их всех в эту передрягу.

– Вайолет, – снова прошептал он; его голос срывался. – Я тебя люблю, моё солнышко.

Он наклонился к ней и поцеловал в лоб, потом бережно подоткнул края одеяла и тихо выскользнул из комнаты. Вайолет открыла глаза.

Что происходит с родителями?

Ей было тяжело видеть отца таким расстроенным. Что ж, по крайней мере, он тоже не в восторге от их новой жизни. А чем сильнее он невзлюбит этот дом, тем скорее они вернутся в родной город.

Целую вечность она пролежала с открытыми глазами. Она волновалась, ведь наутро предстояло идти в новую школу, и потому не могла заснуть.

Через какое-то время она услышала за дверью тяжёлые шаги отца; потом он начал спускаться по лестнице. Вайолет ждала его возвращения, и тут глаза у неё наконец-то начали слипаться. Вдруг что-то ударилось об пол.

Вайолет поспешно потянулась к прикроватному столику за очками, но не нащупала их. Тогда она спустила руку с кровати и начала шарить на полу.

– Что, не спится?

Вайолет, ошарашенная, быстро юркнула обратно под одеяло. Кто-то засмеялся. Тот самый смех – она эти звуки уже слышала прежде.

– Чего прячешься? Тебе всё равно меня не увидеть!

Вайолет стянула с лица одеяло и выглянула. Комнату она видела плохо, как в тумане, но в дальнем углу двигалась чёрная тень. В ужасе Вайолет опять закуталась в одеяло.

– Что тебе надо? – крикнула она, но простыня приглушила её голос.

– Мне нужны все твои деньги и все конфеты, какие ты сможешь мне дать, а иначе твоей кукле не поздоровится!

– У меня нет куклы, и я не знаю, где взять конфеты, – отозвалась Вайолет, дрожа.

Мальчик расхохотался снова. Это был мальчик, никаких сомнений.

– Да шучу я! Ой, они идут! – он вдруг испугался. – Мне пора!

Он подбежал к кровати. Вайолет показалось, что чужак нагнулся и что-то поднял с пола.

– Вот твои очки. Удачи завтра в школе!

На одеяло что-то легко упало. Вайолет протянула руку и нащупала свои очки. Она быстро надела их и включила ночник.

В комнате никого не было. Сердце Вайолет тяжело билось в груди. Она сходит с ума? Может, солнце повлияло на неё сильнее, чем на остальных? Она вытянулась на кровати и накрылась одеялом с головой. Вскоре она уснула, и пришли сны, полные призрачных мальчиков.

Глава 6. Школьные правила

После беспокойной ночи, которую Вайолет провела, ворочаясь под одеялом, она встала рано поутру и спустилась к завтраку. В кухне отец сидел за столом и клевал носом над какими-то бумагами. Когда Вайолет вошла, он резко выпрямился и собрал листы.

– Что-то ты рано, малышка, – заметил он, чуть не опрокинув чашку с холодным чаем.

– Не могла уснуть, – отозвалась Вайолет коротко, но с облегчением: это были первые слова, обращённые к отцу после долгого молчания.

Юджин ласково улыбнулся:

– И я тоже.

– Чем занимаешься? – поинтересовалась Вайолет.

– Одно исследование для работы, – отец убрал бумаги под папку.

– Это для Арчеров?

Юджин кивнул и отодвинул свой стул от стола.

– Хочешь кукурузных хлопьев, дочь?

Вайолет собралась с духом:

– Пап, тебе нравятся Арчеры?

– Конечно, солнышко. Они меня наняли.

– Понимаешь… Что-то в них есть такое… странное. И в них, и в этом городе. Тебе не кажется, что мама… подозрительно себя ведёт?

– Вайолет, не говори так про маму. Стресс от переезда, вот и всё. Ты точишь зуб на город с тех пор, как мы здесь. Дай этому месту шанс, – повысил голос отец.

Не прошло и суток, а он уже второй раз рассердился. Что происходит со взрослыми? Вчера вечером он и сам, кажется, не был уверен, что в этом городе всё в порядке.

– Папа, мне плохо здесь, я ненавижу это место! Я с самого начала не хотела переезжать. Это ты нас заставил! – заорала Вайолет и выбежала из кухни.

– Вайолет, вернись сию же минуту!

Голос его был страшен. Вайолет хотела справиться с испугом и храбро уйти, но ей пришлось остановиться у двери и повернуться к отцу.

– Больше никогда не говори со мной таким тоном. Я стараюсь устроить нашу жизнь. Я понимаю, в твоём возрасте нелегко переезжать, но ты должна постараться привыкнуть к Идеалу.

– В моём возрасте! Я не маленькая. Я уже дала Идеалу шанс. Но я его ненавижу. НЕНАВИЖУ! У меня нет друзей, а вы с мамой ведёте себя странно. Вчера вечером я не могла уснуть, потому что в моей комнате кто-то был. Я не хотела тебе говорить, потому что знала: ты мне не поверишь.

– Что это значит – кто-то был в твоей комнате? – Юджин явно встревожился.

– Пап, я слышала его голос. Это был мальчик, и он со мной говорил.

– Вайолет, это опять твоё воображение. Непривычный дом. Послушай меня, малышка. Мы все стараемся свыкнуться с новой жизнью. В школе ты заведёшь множество друзей и скоро забудешь про этот спор.

– Нет, папа, я не забуду. Ты никогда меня не слушаешь. Зря я опять с тобой заговорила! – выкрикнула Вайолет и бросилась прочь.

На этот раз она не вернулась, хотя отец снова окликнул её по имени. Она метнулась вверх по лестнице, хлопнула дверью и бросилась ничком на кровать.

Некоторое время отец чем-то позвякивал в кухне, затем хлопнула входная дверь и зарычал мотор. Юджин Браун уехал из дома.

Вайолет разрыдалась так, что мать вполне могла её услышать. Ей хотелось, чтобы мама обняла её и шепнула на ухо, что всё будет хорошо; она непременно так бы и сделала – до Идеала. Но мама не пришла, и Вайолет стала самостоятельно готовиться к первому школьному дню.

С изножья кровати Вайолет подняла вешалку и сняла с неё серую юбку, блузку и свитер: так выглядела местная школьная униформа. Вайолет оделась, присела на одеяло, натянула серые носки и просунула ноги в лакированные чёрные туфли. Подошла к зеркалу и вздохнула: она казалась бесцветной.

Накануне мама напомнила, что нужно будет причесаться, и Вайолет, надеясь придать своему облику хоть сколько-нибудь яркости, достала из шкафа фиолетовую, розовую и жёлтую резинки, со всем мыслимым старанием расчесала волосы, закрепила их и снова спустилась в кухню.

– Вайолет, ты сегодня утром ругалась с отцом? – спросила мать, входя в кухню следом за ней.

– Нет, – ответила девочка дрожащим голосом.

– Дорогая, с тобой всё в порядке?

Вайолет подняла покрасневшие глаза и выдержала взгляд матери.

– Всё хорошо.

– Ну и прекрасно, – Роза рассеянно улыбнулась. – Я приготовила тебе на обед сэндвичи с ветчиной и булочку. А теперь, пожалуйста, причешись. Я не хочу, чтобы другие мамы увидели этот хаос у тебя на голове.

– Я причесалась!

С недовольной миной мама взяла с подоконника щётку и с силой провела по волосам Вайолет. Глаза девочки опять наполнились слезами, когда мать сняла с неё цветные резинки и заменила их единственной – серой.

Они молча проследовали по Прекрасной улице, миновали бутик Арчеров «Очки и всё для них», прошли по Эдвард-стрит и свернули направо, к школе. Здесь начался небольшой подъём, и Вайолет тяжело дышала, стараясь поспевать за размашистыми шагами матери.

Остановились они у массивного серого каменного сооружения, стоявшего чуть в стороне от дороги. Заострённые крыши двух флигелей напомнили Вайолет остроконечные ведьминские шляпы. Высокий вход тоже оказался заострённым сверху, отчего всё здание смахивало скорее на церковь, чем на школу. Вайолет вздрогнула.

Ученики ровными рядами выстроились на игровой площадке в ожидании звонка. Все были одеты совершенно одинаково – в такую же униформу, как у Вайолет. Никто не разговаривал, но некоторые учтиво улыбались, когда Вайолет проходила мимо них.

– Смотри, – шепнула ей мама, когда они уже оказались во внушительном школьном вестибюле, – здесь ты найдёшь прекрасных друзей. Друзей на всю жизнь!

Маме с дочкой рассказали, как пройти в кабинет директора. После краткого официального знакомства Вайолет простилась с матерью и зашагала следом за директором к классной комнате.

Борясь с тревогой, она остановилась у двери класса, а директор тем временем шептался о чём-то с её новой учительницей. В той школе, где Вайолет училась прежде, стоило учителю отвлечься, ученики начинали переговариваться, перебрасываться записками, а кто-то даже пересаживался за другую парту. Здесь – не так: полная тишина. Никто даже не улыбается.

Учительница миссис Грюмли оказалась маленькой и кругленькой старушкой. На ней были обычные для этого города очки в золотой оправе, синяя юбка, красный кардиган и белая блузка. Она по-идеальному светилась.

– Дорогая Вайолет, – заговорила миссис Грюмли, когда директор вышел из класса, – садись, пожалуйста. Вон там, в последнем ряду, есть свободное место.

Вайолет прошла в дальний конец класса и заняла место между девочкой с косичками и кучерявым мальчиком. Оба улыбнулись ей, когда она садилась.

– А теперь, ребята, давайте поздороваемся с Вайолет.

– Привет, Вайолет, – произнесли все ученики в унисон.

Вайолет покраснела. Миссис Грюмли предложила ей встать и рассказать классу, как ей жилось до того, как она приехала в Идеал. Её слушали все ученики. Никто не грыз карандаш, не перешёптывался, не ёрзал. Когда Вайолет закончила, учительница дала классу задание и подошла к Вайолет.

– Дорогая моя, – зашептала она, – мы подготовили несколько тестов для новичков. По ним мы определим, куда ты подойдёшь.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Вайолет; она никогда ни для чего не подходила.

– Тебе не о чем беспокоиться. Мы обязаны оценивать наших учеников. Нам нужно знать, какого уровня ты достигла и есть ли у тебя дефекты – то есть проблемы. Нам необходимо о них знать.

– Нет-нет, миссис Грюмли, у меня нет никаких проблем, – запротестовала Вайолет с самой лучезарной улыбкой, на какую была способна.

– Моя дорогая, не в обычном смысле проблемы. В этой школе мы хотим воспитывать идеальных учащихся. Не все воспитанники приходят к нам идеальными. Вот, например, Майкл, – учительница указала на светловолосого мальчика, который ушёл с головой в математическую задачу. – Он, когда попал к нам, был очень возбудимым, минуты не мог высидеть спокойно, но мы устранили его проблему, и теперь он идеален, как картинка.

– О, я-то способна сидеть спокойно, – Вайолет не сдавалась. Ей не понравился тон новой учительницы.

– Дорогая моя Вайолет, я не сомневаюсь, что ты способна. Но школьники бывают подвержены самым разным недугам. У нас бывали такие, что рассказывали несусветные небылицы, или паясничали целыми днями, или вот как Майкл – угрём на сковородке извивались. Можно продолжать и продолжать. Дорогая моя, может быть, у тебя нет проблем, но мы должны знать всё. Это много времени не займёт.

Миссис Грюмли проворно положила на парту перед Вайолет лист бумаги и протянула ей карандаш. Вайолет взглянула на карандаш и снова перевела взгляд на учительницу. Та улыбнулась и кивнула.

– Возьми, дорогая.

Вайолет потянулась за карандашом.

– Угу, левша. Я так и думала.

Учительница с кислой миной отошла от парты. Вайолет в смущении взглянула на выданный ей лист.

Вопрос 1: Твоё имя?

Вайолет, стараясь не смеяться, заполнила пустой прямоугольник. Совсем нетрудно.

Дальше – ещё глупее:

Имя твоего первого домашнего животного.

Ты часто гостишь у бабушки?

Зачем школе всё это знать?

Потом пошли совсем странные вопросы:

У тебя когда-нибудь возникало желание убежать из дома?

Ты сомневаешься в правоте взрослых?

Вайолет не знала, чтó здесь писать. Когда объявили перерыв на чай, она записала всего несколько ответов.

В класс вошла старая женщина с убранными в тугой пучок седыми волосами и в привычных очках. Она толкала перед собой тележку. На тележке возвышалась большая серебристая канистра с огромным логотипом «Чай Арчеров» на боку.

Все ученики отложили свои письменные принадлежности, взяли стоявшие на партах кружки и дисциплинированно выстроились в очередь. Каждый, подходя к канистре, открывал краник, и его кружка наполнялась чаем.

Над Вайолет выросла миссис Грюмли.

– Ох, Вайолет, ты не принесла кружку? Возьми вот эту, – Вайолет не успела ответить, как в её руке оказалась кружка. – Мы в Идеале любим наш чай!

Вайолет взглянула на тёмно-синюю кружку. Ей улыбались портреты братьев Арчер, а под портретами располагались слова: «Чай Арчеров – идеальный чай». Вайолет испытала желание вышвырнуть кружку в окно, но сдержалась, ведь чай – единственное, что ей в Идеале нравилось.

Допив чай, она возвратилась к работе. Нелепые вопросы сменялись ещё более нелепыми:

У тебя когда-нибудь был секрет? Если да, напиши подробно.

Ты любишь искусство (в том числе, рисовать карандашами и красками, петь, сочинять, вообще как-то выражать себя)?

Когда объявили обед, в голове Вайолет царил кавардак, и ей не терпелось скорее выбежать на улицу и поиграть.

Следом за колонной из ребят она вышла из класса на игровую площадку. Площадка была обнесена по всему периметру серой каменной стеной, вдоль которой тянулась прикрученная к ней длинная скамья. Ученики дружно приблизились к скамье, заняли места, раскрыли коробки с обедом и приступили к еде.

Всё вокруг казалось серым, несмотря на солнечный день. Безжизненный школьный двор. Ни криков, ни возгласов, ни смеха, без которых невозможно представить прежнюю школу Вайолет. Никто не бегает, не гоняет мяч, не затевает салки. Ничего. Устраиваясь на скамье, Вайолет усилием воли прогнала мысли о старых друзьях и о том, чем они сейчас могут заниматься.

Утолив голод, дети закрывали коробки крышками и поднимались со скамьи. Несколько ребят уже рисовали квадраты для «классиков», другие доставали длинную верёвку для игры в «прыгалки». Выходит, здесь всё-таки играют?

– Привет, Вайолет.

Она подняла голову. Перед ней стояла рыжая девчонка из её класса.

– Я Беатрис, – сказала девочка. – Хочешь попрыгать с нами?

– Эм… Да, конечно, с удовольствием!

Новая подружка улыбнулась и повела Вайолет к кучке девочек. У одной из них в руках была длинная верёвка.

– Все знакомы с Вайолет? Она новенькая, первый день сегодня.

– Привет, Вайолет, – сказали девочки хором и вежливо улыбнулись.

– Кто первый держит верёвку? – спросила Беатрис.

Вайолет сделала шаг вперёд, но рыжая перехватила её руку.

– Не сразу, Вайолет. Сначала надо научиться крутить.

Вайолет вспыхнула и отступила назад в толпу. Она прекрасно умела крутить верёвку! Потеха началась. Девочки по очереди подходили к верёвке и прыгали ровно по три раза. Никакого смеха, никаких шуток. Судя по всему, здесь очень строгие правила.

Когда очередь дошла до Вайолет, она уже нервничала. Первые два прыжка удались, она успокоилась и решила оживить игру. Для третьего прыжка Вайолет выбрала трюк, который часто делала в своей прежней школе: поджала ноги крест-накрест, пропуская верёвку под собой.

Верёвка немедленно остановилась. Все девочки смотрели на Вайолет.

– Так не по правилам, – отчеканила Беатрис.

– Прошу прощения, – пробормотала Вайолет.

– Это не по правилам, – повторила Беатрис. – Раз не по правилам, значит, нельзя. Для чего, по-твоему, нужны правила?

Вайолет не знала, чтó прибавить. Все девочки смотрели на неё очень сердито. Внезапно Беатрис снова начала крутить верёвку.

– Ничего страшного, Вайолет, – она улыбалась как ни в чём не бывало. – Но в этот раз тебе лучше посидеть и посмотреть.

Вайолет подчинилась и отошла в сторонку от играющих. Девочки прыгали, будто роботы, а когда прозвенел звонок, всякое движение мгновенно прекратилось, и школьники стали молча расходиться по классам.

«Странная здесь школа, – решила Вайолет, – и этот город вовсе не идеален для детей».

Вернувшись в класс, Вайолет опять занялась опросником. Ну зачем школе знать, были ли у неё когда-нибудь воображаемые друзья и случается ли ей грезить наяву? Она начала писать, что грезить – одно из её любимых занятий, но тут карандаш выскользнул у неё из пальцев, упал на деревянный пол и откатился в сторону. Ей пришлось сползти со стула и нырнуть под парту. Она потянулась к карандашу, но вдруг её внимание привлекли буквы, накарябанные на нижней стороне парты.

Здесь был Уильям Арчер, живой, здоровый и бесстрашный.

Вайолет с трудом развернулась в ограниченном пространстве и провела пальцами по грубо нацарапанной надписи.

Опять это имя – Уильям Арчер.

Странно, что ни братья Арчеры, ни её родители ни разу не упоминали о Уильяме. Весёлый парень, похоже; ни Эдвард, ни Джордж ни за что не стали бы выцарапывать своё имя на парте или уличном знаке. Никто в Идеале не стал бы.

Вайолет выползла из-под парты и уселась на своё место.

Она хотела вернуться к заданию, но вдруг поняла, что в классе царит полная тишина. Вайолет медленно подняла голову. Уже второй раз в этот день на неё были устремлены все взгляды.

– Вижу, ты решила вернуться к нам, – с неудовольствием проговорила миссис Грюмли.

– А я… Я уронила карандаш, – объяснила Вайолет и показала карандаш учительнице.

– И тебе не пришло в голову спросить у меня разрешения?

– Но ведь…

Спросить разрешения поднять карандаш? Глупость какая-то.

– Вайолет, есть правила, – прогудела учительница. – Беатрис мне рассказала, как ты прыгала. А теперь ещё и это. Боюсь, мне придётся вызвать твоих родителей.

Вызывать родителей из-за дурачества во время игры и упавшего карандаша?

– Но… Я только…

– Никаких «но», Вайолет. Ты сейчас по краю ходишь, моя дорогая. Класс, возвращаемся к работе, – миссис Грюмли улыбнулась.

Несколько секунд ошеломлённая Вайолет сидела неподвижно, после чего снова обратилась к анкете.

Что первое приходит тебе на ум, когда ты думаешь об Идеале?

Вайолет с раздражением нарисовала собачью какашку. Из этого города нужно бежать.

Глава 7. ДДСЗН

На следующий день Вайолет сидела дома за кухонным столом, пытаясь сосредоточиться на домашней работе. Было задано сочинение на тему «Для чего людям нужны правила».

Вайолет не считала, что в этом мире людям нужно так уж много правил, и хотела обсудить эту тему в классе, чем едва не довела миссис Грюмли до сердечного приступа. Никто из учеников не поддержал Вайолет, и она почему-то заподозрила, что задание было адресовано лично ей.

Мама вошла в кухню и вздохнула:

– Вайолет, я разговаривала с твоей учительницей. Она сказала, что ты вызывающе вела себя в классе и не налаживала отношения с другими ребятами…

Фраза повисла в воздухе. Вайолет хотела заговорить, но мать жестом остановила её.

– В школе проанализировали результаты твоего тестирования. Я не могу поверить, что ничего не замечала раньше. Это я виновата. Вся ответственность лежит на мне.

– Мам, ты о чём? Какое тестирование?

– Вайолет, прошу тебя, ты нездорова, и это видно, но не спорь с матерью.

– Мама, – взмолилась Вайолет, – если ты имеешь в виду вчерашний тест, так ничего глупее я в жизни не видела. Там даже был вопрос про мой любимый цвет носков. Ты бы померла от смеха. Мама, это очень странное место, у меня от него мурашки по коже…

– Вайолет, прекрати, я не желаю это слушать. Цветовые предпочтения могут многое рассказать о человеке, и особенно цвет носков, моя дорогая! – мама полюбила слово «дорогая» и произносила его совсем как миссис Грюмли. – Твоё состояние называется «ДДСЗН», это означает «детский дисфункциональный синдром злостного непослушания». И как только я могла не разглядеть? Наверное, дорогая, эта болезнь мучила тебя всю твою жизнь, – Роза опустила руку в карман. – Поэтому мы будем давать тебе вот это.

Она достала из кармана небольшой коричневый пузырёк и поставила его на стол перед Вайолет. Затем она вытряхнула в ладонь дочери жёлтую таблетку, встала, налила в стакан воды и протянула стакан Вайолет.

– Будешь принимать одну утром и две вечером. Врач велел принять утреннюю прямо сейчас, так как твоё состояние его очень тревожит. Вечерние я тебе дам, когда вернусь. И не бойся забыть, дорогая, миссис Грюмли очень любезно дала мне будильник, так что я установила напоминание, – Роза поставила в центр стола маленькие часики. – Видишь, в этой школе действительно заботятся о твоей судьбе.

– Мама, но я ходила туда всего два дня! Миссис Грюмли меня даже не знает! Тест был глупый, и я не капризничала. Я уронила карандаш, а когда прыгала, скрестила ноги. Мама, пожалуйста, я не хочу таблеток. Я не больна!

– Вайолет, перестань немедленно. Я знаю, это не ты, а твоя болезнь, но иногда твоё поведение невыносимо.

– Но, мама…

– Хватит, дорогая! Глотай сейчас же. Скоро в моём книжном клубе начнётся собрание, и я не хочу беспокоиться, выпила ли ты таблетку.

Вайолет взглянула на жёлтую пилюлю, затем снова на мать; было похоже, что Роза сейчас взорвётся. Вайолет в ярости положила таблетку на язык, запила водой и проглотила.

Мама улыбнулась, погладила дочь по голове и поднялась из-за стола.

– Ты уже лучше себя чувствуешь, правда? Сейчас я пойду, а потом вернусь и приготовлю вам с папой ужин. Сегодня думаю сделать ризотто.

Она выплыла из кухни, а Вайолет осталась сидеть, кипя от возмущения.

Женщина, которая с ней только что говорила, – совершенно точно не её мама, хоть с виду и похожа. Двойник, не иначе.

Вайолет встала из-за стола и прошла по кухне. Что-то не так. Надо ещё раз попробовать достучаться до папы. А он сейчас на работе.

Вайолет схватила куртку и помчалась со всех ног к магазину оптики Арчеров.

Глава 8. Внезапная перемена

Вайолет остановилась перед блестящей золотой вывеской бутика «Очки и всё для них», чтобы перевести дух. Она уже была готова толкнуть выкрашенную в тёмно-синий цвет дверь, но внезапная мысль ударила её, словно кирпич по голове.

Её мать права.

У неё ДДСЗН. Она никогда раньше не слышала про такую болезнь, но теперь она знает совершенно точно: эта болезнь у неё есть. Конечно, она непослушная девочка, правильно говорит миссис Грюмли. Как она посмела нарушить правила игры в «прыгалки», да ещё так грубо, да ещё посреди школьного двора? Какой стыд! А карандаш? Её щёки вспыхнули, едва она вспомнила про карандаш. Залезть под парту, не спросив разрешения у учителя – что подумали о ней в классе? Миссис Грюмли хочет помочь ей, потому и задала сочинение о нужности правил. Как она сразу не сообразила? Она бесстыжий ребёнок, но всё скоро изменится.

Она повернулась и побрела по Прекрасной улице обратно. Но с каждым шагом её мысли путались всё сильнее, и к той минуте, когда она дошла до дома, она опять поменяла мнение. Вайолет была в полной растерянности.

Никакая она не бесстыжая, ей просто захотелось сделать игру поживее, и в прежней школе никто не стал бы просить разрешения поднять карандаш!

Вайолет опустилась на каменные ступеньки крыльца. Её точка зрения поменялась так быстро, что стало даже страшно. С чего вдруг она увидела случившееся в таком странном свете? Она перебрала в памяти все свои действия, как учила её мама. Какое из них вызвало такие перемены?

– ТАБЛЕТКА! – закричала она и подпрыгнула так резко, что очки слетели с носа.

Мир снова сделался тёмным и туманным. Вайолет снова села и стала шарить вокруг в поисках очков. Захрустел гравий. Кто-то идёт.

– Это я, – торопливо заговорил знакомый голос. – Я знаю, твои родители меняются.

Снова тот мальчик.

Она повернулась на звук голоса, и тут послышались тяжёлые шаги.

– Эй! – рявкнул мужчина. – Ты у меня забудешь дорогу за стену!

Звук убегающих ног. В панике Вайолет попыталась вскочить и спрятаться в доме, но споткнулась и полетела на гравий, расцарапав ладони и колени.

– Держи, – сказал мальчик и вложил очки ей в руку. Она надела их; её сердце колотилось. Вокруг никого. Двор пуст. Вайолет повернула руки к себе. И ладони, и колени кровоточат, на серой юбке – пыль от щебёнки.

Она сходит с ума?

В этот раз она почувствовала прикосновение мальчика; значит, точно не игра воображения? Тогда почему его не видно? Кто он и что ему нужно от неё? Он попал в беду? Его кто-то преследует?

Все эти вопросы кружились в её голове. Вайолет понимала, что необходимо добраться до отца. В Идеале что-то происходит, что-то нехорошее, и нужно убедить отца: оставаться здесь смерти подобно. И теперь у неё есть доказательство: окровавленных коленок и ладоней должно хватить, чтобы отец прислушался.

Вайолет отправилась в третью за этот день экспедицию – опять к бутику Арчеров.

В этот раз она не стала задерживаться. Повернула полированную латунную ручку и открыла дверь. Колокольчик в глубине помещения оповестил о её приходе. Она позвала:

– Мистер Арчер!

Ответа не последовало. Вайолет прошла мимо сверкающих у левой стены шкафов к проходу в стене, обитой панелями, и нащупала, хотя и не сразу, знакомую дверь в полированной поверхности вишнёвого дерева. Она толкнула панель, и потайная дверь библиотеки открылась внутрь. Девочка поспешно скользнула в комнату.

Из-за двери в другом конце комнаты слышались голоса. Вайолет на цыпочках пробралась ближе.

– Не могу в это поверить!

– Мы хорошо вам платим!

– Но, Эдвард, это неправильно; мои принципы не позволяют совершить подобное!

– Вы сделаете то, что вам говорят! Разговор окончен!

Это Арчеры. И обращались они к её отцу.

Они спорили. Вайолет терпеть не могла, когда взрослые ссорятся, потому что иногда они могут наговорить друг другу ужасные вещи. Но эта ссора – хороший знак, отец, похоже, чем-то недоволен. Возможно, он подумывает уехать.

Не решаясь мешать, она прокралась назад к потайной двери.

– Вайолет Браун!

Вайолет быстро повернулась и чуть не столкнулась нос к носу с Эдвардом Арчером.

– Извините, мистер Арчер, я услышала голоса. Я искала папу, – объяснила она, запинаясь.

– Вам сюда заходить не разрешали, юная леди, – сказал Эдвард Арчер, кивнув на потайную дверь. – Подслушивать вам не к лицу.

– Да я же не подслушивала! Так случайно получилось. Я только искала папу. И подумала, что он может быть здесь.

– Вайолет, он только что ушёл. Боюсь, ты с ним разминулась.

– Но я точно слышала его голос, он разговаривал с вами вон там.

Она указала на дверь за спиной Эдварда.

– Миссис Грюмли была права, с тобой сущая беда, – вздохнул Эдвард Арчер.

– Я… Но я… Извините, пожалуйста, мистер Арчер, – забормотала Вайолет, медленно пятясь к торговому залу, – мне, наверное, послышалось.

Эдвард Арчер заметил её плачевное состояние.

– Вайолет, что с тобой случилось? Ты поранилась?

– А-а, я упала. Это ничего.

– Дорогая, ты приняла лекарство?

Вайолет сделала ещё шаг назад. Откуда он знает?

– Мне твоя мама рассказала, – он улыбался, словно прочитал её мысли. – Вайолет, ДДСЗН – это серьёзная болезнь, не лечить её нельзя.

Сердце Вайолет билось вовсю.

– Что тут происходит? – крикнул Джордж Арчер, вырастая за спиной брата.

– Ничего, – Эдвард улыбнулся. – Вайолет искала папу. Она уже уходит.

– Его здесь нет, – объявил Джордж, глядя на Вайолет с высоты своего роста.

– Я знаю, мне сказал Эдвард, – с трудом проговорила Вайолет.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и побежала прочь. В Джордже было что-то особенное, что-то такое, от чего ей всякий раз становилось не по себе в его присутствии.

Отойдя от магазина на безопасное расстояние, Вайолет остановилась, чтобы отдышаться.

Откуда Эдварду Арчеру известно о миссис Грюмли и лекарстве? Зачем он суёт нос в её жизнь? А отец – почему они солгали про её отца? Вайолет была уверена, что за той дверью был именно её отец, и он был чем-то рассержен. Почему ей сказали неправду?

Не желая возвращаться домой, Вайолет поплелась по Эдвард-стрит, прокручивая в мозгу события последних часов. Сначала мама и лекарство, затем внезапная перемена отношения к происходящему, очки, голос, Арчеры, их необъяснимое поведение, отец. Что-то не так с отцом.

Женщины, столпившиеся возле «Семейной мясной лавки Топорсов», умолкли, когда она проходила мимо, и она могла бы поклясться, что до неё донёсся чей-то шёпот: «ДДСЗН».

Вайолет перешла улицу перед ратушей и притаившейся в её тени лавкой «Чай Арчеров». Витрину лавки украшал новый сервиз из раскрашенных вручную фарфоровых чашек. Вайолет остановилась, чтобы повнимательнее их рассмотреть, и заметила, что все, кто находился в лавке – а народу там было полно, – повернули головы в её сторону.

Не задерживаясь, она пошла дальше и свернула влево, на проспект Арчеров. Углядев скамейку у высокой каменной стены, она присела, чтобы поразмыслить.

Что за дела творятся в Идеале?

Она знала, что мама не станет её слушать. С некоторых пор маме безразлично, чтó думает её дочь. И отец не будет слушать. Он только рассердится из-за того, что она шпионила у Арчеров, ведь Эдвард ему доложит, какие могут быть сомнения? Во всём, что касается приличий, её отец непоколебим, а она была недостаточно учтива с Эдвардом Арчером.

Вайолет подняла голову. Она уже бывала на этой улице.

Почти прямо напротив скамейки – табличка со словами «Отчий дом гг. Джорджа и Эдварда Арчеров, первых сынов Идеала» и нацарапанным над ними: «и Уильяма».

Сам ли Уильям Арчер накорябал своё имя на табличке и под партой в школе? Если это сделал он, то он наверняка был непослушным – таким же, какой считают её. Возможно, он уехал из Идеала. А что если он ненавидел этот город, как его возненавидела сама Вайолет?

У Вайолет побежали мурашки по спине при мысли о возможной участи Уильяма Арчера.

Глава 9. Айрис Арчер

Сердце Вайолет подпрыгнуло в груди. Из окна дома напротив на неё смотрела та самая старуха, которую она видела в свой первый день в Идеале. Вайолет быстро отвернулась, а когда осмелилась снова взглянуть на то окно, старухи в нём уже не было.

Через несколько минут дверь дома тихо отворилась, а старуха заняла прежнее место у окна.

Это приглашение войти?

Вайолет встала и подошла к дому.

– Здравствуйте! – крикнула она в открытую дверь.

Не дождавшись ответа, она вошла в прихожую.

Интерьер можно было назвать почти идеальным, и всё-таки что-то в доме, как и снаружи, настораживало. Доски пола уложены неплотно и скрипят под ногами. Окно – единственный источник света – скрыто за грязными кружевными занавесками, и на всех поверхностях – толстый слой пыли. Это странно, ведь в Идеале к поддержанию чистоты относятся как к олимпийскому виду спорта.

Полуприкрытая дверь по левую руку от Вайолет вела из прихожей в жилую комнату.

– Здравствуйте, – повторила Вайолет, заглядывая туда.

Как она и ожидала, старая дама сидела у окна; половину её фигуры скрывала тень.

– Вы открыли дверь, – сказала Вайолет, шагнув через порог.

– Да.

– Вы в порядке? Может быть, вам помочь?

– Нет, – каркнула старуха.

Её белые волосы напоминали устроенное на голове птичье гнездо. На ней было простое чёрное платье. Ни туфель, ни носков, просто худые голые ноги, торчащие из-под отороченного чёрными кружевами подола. Её лицо казалось добрым, несмотря на печальный взгляд.

– Вы точно хорошо себя чувствуете? – на всякий случай спросила Вайолет.

Старуха не ответила, только повернула голову к окну. И тут Вайолет осенило. Она ахнула:

– На вас нет очков.

– Чтобы глаза видели, очки не нужны, – отозвалась старуха. – Они – окна моей души, для чего мне их прятать?

– Но… – Вайолет запнулась. – Как же солнце вас не ослепило?

– Меня обокрали сыновья.

Вайолет сделала шаг вперёд.

– Глаза безумны, – старуха предостерегающе подняла руку. – Глаза безумны. Они, сыновья, портят глаза. Айрис Арчер, говорят они, этот сын – паршивая овца. Я его защищала от Арнольда, мой Уильям, моё золотце. Эд и Джордж, ревнивые, его съели.

– Уильям Арчер? – переспросила Вайолет. – Он ваш сын? Что с ним случилось?

– Мой сын, мой месяц и звёзды, – произнесла Айрис, и из её глаз потекли слёзы.

– Простите, – сказала Вайолет, – я не хотела огорчать вас.

– Его тут нет, – продолжала Айрис. – Они говорят, бессовестный, рассечённая душа, а я знала, в нём дух был. Дитя без духа – что небо без звёзд. У него были звёзды, у моего Уильяма. Целый мир, полный звёзд. Ты в школе с ним?

Вайолет покачала головой.

– Нет. Нет, я в школе новенькая, а вот мой папа работает на Джорджа и Эдварда. Они ведь тоже ваши сыновья?

– Джордж и Эдвард, Эдвард и Джордж? Забрали свет из моих глаз. Они пошли в отца. Везде порядок, должен быть порядок.

Вайолет шагнула назад, к двери в прихожую. Было ясно, что старуха сумасшедшая, не стоило расстраивать её ещё сильнее.

– К нам… К моей маме гости придут на чай, мне надо идти, – залепетала она невпопад.

– Не пей чай! – рявкнула Айрис, рывком поднялась с кресла и шагнула к Вайолет. – Не пей его, говорю тебе!

– Да… Хорошо… Я не буду… Обещаю.

Вайолет пятилась от старухи. Она была уже в прихожей, когда старуха заговорила снова. Теперь она не казалась такой безумной.

– Ты мне его напомнила, Вайолет. Напомнила моего Уильяма. В тебе тоже есть дух. Крепко держи его.

– В-вы… з-знаете, как меня зовут?

– Мальчик сказал мне. Он бережёт твой дух. Ты связана с его душой.

– Какой мальчик?

Вайолет ещё не встречала в Идеале мальчиков, если не считать одноклассников, но они точно не берегли её.

Айрис не ответила. Она опять погрузилась в свой мир. Вайолет повторила вопрос и, не получив ответа, вышла из дома на залитую солнцем улицу. Ей ничего не оставалось, кроме как вернуться домой.

Глава 10. Срочный отъезд

В тот вечер мать Вайолет была уже дома, когда дочка вернулась. Роза была в восторге от Идеала. Она снова и снова восхищалась яблочным пирогом миссис Бикори.

– Эх, Вайолет, я такого вкусного в жизни не пробовала! Я его сделаю на десерт, Джун мне рецепт дала. Их фамильный, но она всё-таки поделилась. Какие все милые в этом городе…

Вайолет кивала, доставая из сумки учебники.

– Как же хорошо, – Роза улыбалась. – Лекарство уже действует. Дорогая моя, раньше ты никогда так не тянулась к учёбе.

Вайолет не отвечала. Она получала не больше и не меньше удовольствия от учёбы, чем всегда, просто она надеялась, что, может быть, ей больше не придётся пить таблетки, если она будет радовать маму.

– Вот, дорогая, – с этими словами Роза выложила на стол две жёлтые таблетки. – Время принимать лекарство.

– Мам, но мне та, первая, уже помогла. Я люблю Идеал.

Вайолет вымучила любезную улыбку.

– Прекрасно, дорогая, но этого мало, чтобы вылечиться от ДДСЗН. Ведь ты хочешь стать здоровой, правда?

– Может, подождём папу? Ну пожалуйста.

– Хорошо, но потом ты примешь таблетки. Твой папа со мной согласен. Мы оба хотим избавить тебя от этого синдрома. Он мешает тебе развиваться. Ты только подумай, чего бы ты добилась, не будь его у тебя.

Вайолет опять улыбнулась и переключила внимание на свои книжки, делая вид, что взялась за учёбу. Роза тем временем, насвистывая, занималась ризотто и яблочным пирогом. До приезда в Идеал Вайолет ни разу не слышала о таком блюде, как ризотто, а теперь оно стало у мамы фирменным.

Шёл седьмой час вечера, а отец всё не возвращался с работы. До сих пор он никогда не пропускал ужин. За все годы, что он был отцом семейства, то есть на протяжении всей жизни Вайолет, он ни разу не проводил вечер вне дома, не предупредив близких.

Вайолет глянула на часы, оставленные мамой на столе.

– Вайолет, дорогая, мы больше не можем ждать, – со вздохом сказала Роза. – Мой яблочный пирог совсем размокнет.

– А как же папа?

– Не волнуйся за него, я оставлю ему десерт.

– Мама, меня беспокоит не пирог! Где папа? Он обычно не задерживается. Вдруг что-то случилось?

– В Идеале? Эх ты, Вайолет, – мать рассмеялась. – Ничего с ним не случилось. Уверена, он просто застрял на работе. Работа у братьев Арчеров – лучшая в мире.

– Но, мама, – возмутилась Вайолет, – я думала, ты не любишь Арчеров. В первый вечер, когда мы приехали, ты сказала, что у тебя от них…

– Вайолет! – прикрикнула Роза. – Перестань дерзить. Я понимаю, дорогая, это всё твой синдром, но ты перестаёшь владеть собой. Я никогда не говорила об Арчерах ничего плохого и не скажу.

Она извлекла из пузырька две жёлтые таблетки и протянула их дочери. Та посмотрела на них и снова подняла глаза на мать.

– Сейчас! – распорядилась Роза.

Вайолет медленно положила лекарство под язык. Её мать налила в стакан воду, протянула ей и приказала:

– Глотай!

Вайолет послушалась. Роза улыбнулась и опять занялась ужином. Когда она отвернулась от стола, Вайолет быстро выплюнула таблетки на ладонь и сунула их в карман.

Чуть позже, когда мать с дочерью поглощали ризотто, Роза вдруг заметила:

– Держу пари, тебе уже лучше.

Вайолет кивнула, не поднимая взгляда от тарелки. Если бы она заговорила, то не сумела бы скрыть дрожь в голосе. Глаза у неё были на мокром месте. А её рассеянная мама за ужином и за десертом болтала без умолку о том, как провела день. Трапеза заканчивалась непременной чашкой чая, однако Вайолет не забыла о полученном днём от старухи предупреждении и предпочла пропустить чаепитие.

Отец не появился и к ночи, и в животе у Вайолет разыгралась буря. Ей становилось плохо, когда она вспоминала о визите в бутик Арчеров. Несомненно, она слышала тогда голос отца. Что ей стоило расспросить Арчеров подробнее? Почему она сбежала? Происходит что-то нехорошее, это она знает точно. Папа попал в переделку.

Вайолет поднималась в спальню, терзаемая чувством вины. Когда она добралась до верхней ступеньки, зазвонил телефон. Она присела у перил и прислушалась.

– Алло, дом Браунов, – отозвалась мама своим новым эффектным телефонным голосом. – О, мистер Арчер. Чем могу помочь? Да, я так и подумала. Вайолет беспокоилась. Правда? Вот как? Она мне не рассказала. Мне очень жаль, что она вас расстроила, мистер Арчер. Боюсь, это ДДСЗН напоминает о себе. Да, она принимает лекарство. Сегодня я сама за этим проследила. Что вы, конечно. Я же знаю, какими могут быть дети. В следующий раз буду внимательнее смотреть за ней. Мистер Арчер, спасибо, что вы мне сообщили про Юджина. Надеюсь, он вам помогает в исследованиях? Я очень рада слышать. И как долго его не будет? Прекрасно. Хорошо, я ей скажу. Спокойной ночи, мистер Арчер.

Значит, папа не придет домой? Но почему сообщает об этом Арчер? Папа не может взять трубку? Почему он не позвонил сам?

– Вайолет! – крикнула мама снизу; она уже увидела, что дочка на лестнице. – Ты подслушиваешь?

– Нет, что ты. Я только… Вдруг это папа звонил…

– Звонил Эдвард Арчер, – мама улыбнулась. – Твой папа уехал на несколько дней. На конференцию по оптике. Как я поняла, это очень важно.

– Что же он сам нам не сказал? – вырвалось у Вайолет, и вопрос прозвучал громче, чем ей хотелось бы. – Он даже вещи не собрал!

– Вайолет, умоляю, у меня от тебя голова болит. Очень любезно со стороны мистера Арчера известить нас. Отцу пришлось уезжать в спешке. Командировка срочная.

– Срочная конференция глазных врачей?

– Вайолет! Болезнь и правда на тебя плохо влияет. Дорогая, ты бываешь невыносимой. Эдвард Арчер был так добр, что спросил, как ты себя чувствуешь. Что ты сегодня делала в их бутике?

– Искала папу, – огрызнулась Вайолет.

– И рыскала там, где тебе не следует находиться. Тебе повезло, что Эдвард Арчер обещал не принимать никаких мер.

– Каких ещё мер? – закричала Вайолет. – Я ничего…

– Вайолет, – мать вздохнула. – Достаточно. Радуйся, что Арчеры проявили понимание. Уверена, когда отец вернётся, он не будет столь снисходителен.

Вайолет не отреагировала. Нет смысла. Что бы она ни сказала, её ответ вывернут наизнанку.

Она встала, повернулась, прошла по ковру в спальню, закрыла за собой дверь и упала на кровать.

Мир вокруг неё рушился. Мать отказывается выслушать, отец пропал. Вайолет скверно относилась к нему в последние недели, а теперь, может статься, она его больше не увидит. Совершенно очевидно, что во всех её бедах виноваты Арчеры, но даже если она сможет это доказать, никто не станет её слушать. Весь этот Идеал как будто зачарован.

Глаза Вайолет наполнились слезами – к чему их сдерживать? И она плакала, а потом и слёз не осталось.

Чувствуя себя опустошённой, она заползла под одеяло в надежде забыться сном.

Не тут-то было. В эту ночь Вайолет, что бы она ни делала, никак не могла устроиться удобно. На её кровати образовалась какая-то непонятная кочка. Очень долго Вайолет ворочалась и металась, а потом наконец надела очки, чтобы выяснить, чтó затесалось в её постель.

Она разгладила простыни, но горб не исчез. Тогда она аккуратно отогнула бельё, чтобы проверить, не попало ли что-то на кровать, когда мама стелила. Ничего под простынями не оказалось. Ком как будто выпирал изнутри матраса. Может, пружина выскочила, что-нибудь такое…

Рассвирепев, Вайолет стянула простыни с кровати и стала рассматривать подозрительное место.

У изголовья обнаружился разрез длиной примерно от её запястья до локтя, откуда торчали клочья пуха. Вайолет засунула туда пальцы и нащупала что-то твёрдое. Она просунула руку ещё глубже, ухватила таинственный предмет и извлекла его из тайника.

Глава 11. Знакомство

В её руку легла маленькая плоская коробочка. Тёмно-синяя, украшенная изящным узором. Вайолет повернула шкатулку, и серебристая вязь блеснула в лучах света. На крышке – потускневшая золотая печать с надписью: «Оптика по рецептам». С одной стороны крышку удерживал миниатюрный магнит, с другой – скрепляла ржавая пружина.

Вайолет нажала на рычажок и медленно откинула крышку. Внутри на тёмно-синей бархатной подушке горделиво покоились очки.

Оправа простая и не золочёная, в отличие от тех очков, что она получила от Арчеров; похоже, эта – из грубо обработанной древесины. Линзы круглые и прозрачные, без розового напыления. Дужки, разделённые на крошечные сегменты, на вид достаточно гибкие, чтобы удобно держаться за ушами.

На внутренней поверхности крышки, в самом центре красовалась потемневшая от времени накладка с надписью: «Оптика по рецептам от производителей Уикхем-террас, дом 135». Где это – Уикхем-террас? Вайолет не встречала в Идеале места с таким названием.

Она сняла свои золочёные очки и надела вместо них деревянные.

Неожиданно, но в них она видела. Линзы оказались как раз подходящими. Она взялась рассматривать шторы, как вдруг заметила фигуру.

– Эй! – крикнула она и сорвала очки с носа.

Комнату сразу наполнил туман, и Вайолет стала шарить возле себя в поисках уже привычных золочёных очков.

– Ты меня увидела?

Вайолет вцепилась в одеяло и быстро закуталась с головой. Но одеяло вырвалось из её пальцев и полетело на пол.

– Ты меня увидела? – повторил голос.

– Я не видела, нет! – Вайолет дрожала от возбуждения. – Я ничего не видела! И сейчас я ни с кем не говорю, это моё воображение!

– Ты видела! Видела меня! – голос ликовал. – Я стоял за занавеской, и ты меня видела!

Раздались шаги: кто-то подбежал к кровати. Вайолет вдруг зашаталась из стороны в сторону, как будто кто-то прыгал на её матрасе.

– Очки, это точно очки! – снова заговорил голос.

Кровать перестала раскачиваться; раздался глухой удар. Потом Вайолет снова услышала шаги: кто-то пробежал по комнате.

– Вот. Надень.

Кто-то раскрыл ладонь Вайолет и вложил в неё деревянные очки.

– Обещаю, я не причиню тебе вреда.

Этот мальчишеский голос она уже слышала. И он казался искренним.

Она медленно поднесла очки к лицу и заправила дужки за уши. Не открывая глаз.

– Пожалуйста, – произнёс голос.

Ветерок овеял её лицо, как будто кто-то взмахнул рукой. И она осторожно открыла глаза.

Перед её кроватью стоял мальчик и неистово размахивал руками. Он смотрел прямо на неё. Ему было лет двенадцать, может, тринадцать. С головы до ног он был одет во всё чёрное. Пряди жгучих чёрных волос он заправлял за уши. Белое лицо было усыпано мелкими веснушками, их особенно много скопилось вокруг носа. Глубокие тёмно-синие глаза, почти чёрные, как ночное небо. И было в них что-то, что тревожило Вайолет.

– Ага, ты меня видишь! – воскликнул мальчик и высоко подпрыгнул.

Его лицо озарила такая улыбка, что Вайолет не могла не улыбнуться в ответ. Сверкнули его зубы, великолепные зубы, как будто он в жизни не ел конфет. Ещё ни у кого она не видела настолько заразительной улыбки.

Они молча смотрели друг на друга, и комнату заполнила неловкость. Вайолет отчаянно старалась не покраснеть и подыскать подходящие слова.

– Меня зовут Мальчик, – заговорил наконец незнакомец, нарушая тишину.

– Я Вайолет, – ответила девочка и пожала протянутую руку. – Тебя в самом деле так и зовут – Просто Мальчик?

Он кивнул.

– Да.

– Это же не имя.

– Отчего же, имя. Меня всегда звали Мальчиком, как тебя звали Вайолет.

– Ну, а как к тебе обращаются твои родители? У тебя должно быть имя. Том, например, или Дара[4]. У себя дома я знала разных мальчиков, и у всех были настоящие имена, никого не звали «Мальчик».

Мальчик улыбнулся.

– У меня нет родителей.

– Ого!

Снова наступила пауза, и Вайолет, не зная, что ответить, повторила то, что взрослые говорили при ней на похоронах:

– Сочувствую твоей утрате.

Мальчик рассмеялся.

– Я их не терял. У меня их просто не было.

– Так не бывает, – возразила Вайолет. – Родители у всех есть.

– Мне без них только лучше. Стоит посмотреть, как твои с тобой обращаются.

– Эгей! – возмутилась Вайолет. – Не смей так отзываться о моих родителях. Лучше них на свете никого нет!

– Так отчего же ты столько часов тут плакала? И не спорь, я тебя видел.

Вайолет отвернулась и промолчала.

– Вайолет, я не хотел тебя расстраивать, – сказал Мальчик. – Я давно за тобой наблюдаю, поэтому знаю, что твои родители меняются.

– Это как?

– Ну вот так – меняются. На них влияет это место, и на других тоже. Через какое-то время все становятся иными.

– Что ты хочешь этим сказать? – переспросила Вайолет, хотя, пожалуй, подозревала, чтó он имеет в виду.

– Я помню тех, кто приезжал в Идеал, и они все были нормальными до того, как здесь поселились, – объяснил Мальчик. – Сначала они меня видели, я даже разговаривал с одним человеком. А через день или два люди слепнут, приобретают очки и начинают меняться. Иначе одеваются, делают новую причёску, даже походка у них становится другой, и манера говорить. Они делаются похожими на всех остальных в городе.

– Я знаю, – прошептала Вайолет. – Моя мама очень изменилась с тех пор, как мы переехали. Я больше не могу с ней разговаривать.

– Это розовые очки, – твёрдо сказал Мальчик. – Они каким-то образом изменяют действительность.

– Что это значит? Я же без них не вижу.

– Без них ты как раз видишь. Ты видишь то, что есть, только смутно. Сними эти очки.

Вайолет всё ещё сидела в деревянных очках. Она взглянула на Мальчика, но не шевельнулась.

– Поверь мне, – попросил он.

Она медленно сняла очки и сжала их в руке. Перед глазами у неё стояла туманная темнота.

– А теперь? Вот это ты видишь?

Перед ней проплыло что-то крупное и непрозрачное. Вайолет видела этот предмет, хотя и очень смутно. Она кивнула:

– Да. Ты провёл у меня перед глазами рукой или ещё чем-то.

– Вот! – подтвердил Мальчик. – И без очков ты можешь меня разглядеть. Реальность доступна тебе, хоть и в очень неясной форме. А теперь надень золотые.

Он сунул золочёные очки ей в руку. Вайолет надела их и почувствовала, как дужки неудобно легли за ушами.

Она огляделась. Мальчик пропал. Вайолет подалась вперёд, заглянула под кровать, потом встала, проверила платяной шкаф, но своего собеседника нигде не увидела. Какая-то ерунда; он как будто растворился в воздухе.

Очки в деревянной оправе всё так же лежали на кровати. Вайолет забралась на матрас, сняла золочёные очки и надела деревянные.

– Вот видишь? – Мальчик внезапно появился на том самом месте, где стоял до того. – Я ведь исчез, верно?

– Как же я тебя сейчас вижу? – голова у Вайолет пошла кругом.

– Тебе помогают деревянные очки, – объяснил мальчик. – Я не знаю, как они устроены, но они действуют, и этого для меня достаточно. Невидимкой быть непросто.

– Но почему ты становишься невидимым? Почему без этих очков я тебя не замечаю?

– Спроси что полегче, – гость вздохнул. – Я надеялся узнать об этом у твоего отца. Я приходил сюда в тот вечер, когда вы приехали, чтобы попросить его помочь мне и моим друзьям. Я слышал, он приехал, чтобы лечить слепоту. Вот я и подумал: может быть, он поймёт, почему мы невидимы. Но здесь были Арчеры, и я не хотел, чтобы они сочли твоих родителей сумасшедшими.

– Да, мои родители действительно сошли с ума, – полушёпотом призналась Вайолет, глядя на простыню.

Мальчик улыбнулся, словно знал, о чём она говорит. Может быть, этот мальчик станет ей другом.

– Представь, если бы твой отец заговорил со мной, а Арчеры видели бы один только воздух, он немедленно потерял бы работу, – продолжал Мальчик. – Поэтому я долго дожидался, пока они уйдут, но было уже совсем поздно, и я побоялся, что меня поймают. Я вернулся сюда рано утром на следующий день, но твой отец уже ослеп. Как и вы все.

– Но ты всё-таки следил за мной, – заметила Вайолет. – Я слышала тебя. В бутике кто-то ловил тебя, да?

– Это был Дозорный, – со вздохом пояснил Мальчик. – Они не пускают нас в Идеал.

– Что за Дозорный?

– Дозорные охраняют Идеал и не дают таким, как я, перебираться в город через стену, – ответил гость.

– Через стену?

– Ну да, Вайолет. Мою землю от твоей отделяет стена.

– И всё-таки ты выбрался? – изумилась Вайолет.

– Я хотел передать тебе эту вещь, – он указал на очки.

– Почему именно мне?

– Потому что ты – другая, – Мальчик улыбнулся. – Ты не изменилась.

– Но что я могу сделать? Я не учёный. Я ничего не понимаю в очках, не знаю, почему ты невидимый. Кто ты и откуда, мне тоже неизвестно. Я даже об Идеале мало что знаю, – в полной растерянности призналась Вайолет.

– Пускай ты не знаешь, но ты рассказала бы отцу, показала бы ему деревянные очки и передала бы ему мою историю. Тогда он, возможно, сумел бы нам помочь, – настаивал Мальчик.

– Но я не знаю твоей истории. Я ничего о тебе не знаю, – выкрикнула Вайолет и ударила по матрасу кулаком.

Мальчик опустил глаза. Наступило молчание.

– Прости, – Вайолет чуть покраснела. – Я бы с радостью тебе помогла, но папа уехал на конференцию глазных врачей. По крайней мере, так Арчеры сказали маме.

– А ты в этом, кажется, не уверена.

– Да. То есть, не знаю. Я думаю, он сказал бы мне, если бы собрался уехать.

– Вот тебе и родители, – хмыкнул Мальчик.

– Это не мои родители! – заявила Вайолет. – Я тебе уже говорила, мои родители очень хорошие. Точнее, были, пока мы не переехали сюда.

И снова воцарилась тишина. Мальчик вздохнул:

– Знаешь, мы невидимы так давно, что можем и ещё немного подождать. Это не страшно.

– Кто это – мы? – спросила Вайолет, не зная, хочет ли услышать ответ.

– Идём, я тебе покажу, – сказал Мальчик, взял её за руку и стащил с кровати. – Покажу, где я живу!

– А нельзя подождать до утра?

– Нельзя. Это нужно сделать ночью. Днём на улицы выходят Дозорные.

– Где они патрулируют?

– Увидишь, – Мальчик улыбнулся.

Глава 12. Ничейная земля

– А ты не торопилась со сборами, – заметил Мальчик, когда Вайолет наконец спустилась по лестнице. – Какие же девчонки копуши.

– Я не копуша, – возразила Вайолет, проходя вслед за ним по коридору.

– Идём же! Надо торопиться. Скоро в Идеале начнётся дежурство Дозорных, и если они меня здесь поймают, мне несдобровать.

– По твоим словам, они очень страшные. Я никуда не пойду, пока ты мне не объяснишь, чтó вообще происходит.

– Тсс! Вайолет, говори тише, – прошептал Мальчик, осторожно закрывая входную дверь. – Я же тебе сказал: Дозорные. Они следят за тем, чтобы такие люди, как я и мои друзья, не проникали в Идеал. Они не хотят, чтобы вы узнали о нашем существовании.

– Значит, есть ещё такие, как ты? – переспросила Вайолет.

– Нас много, – подмигнул Мальчик.

Они с Вайолет поспешно зашагали к городу по дороге с деревьями по обе стороны. Очень скоро они оказались на Прекрасной улице и миновали бутик братьев Арчер. Затем Мальчик повёл Вайолет по Эдвард-стрит, остановился у мясной лавки и увлёк девочку в темноту у двери.

– Теперь будь очень осторожна, – предупредил он шёпотом. – Нельзя, чтобы меня схватили по эту сторону стены, а тебя – по пути за стену. Иди за мной и делай всё, что я скажу. Согласна?

Вайолет взглянула на него и кивнула; в горле у неё пересохло. Ей было страшно, но она не хотела, чтобы Мальчик об этом догадался. Она молча следовала за ним. Выбравшись из темноты, они двинулись в сторону городской ратуши.

Теперь, когда на Вайолет были деревянные очки, город вовсе не казался ей идеальным. Даже в ночной темноте она видела, что краска на стенах домов потрескалась и кое-где осыпалась, висячие цветочные горшки не такие прекрасные и яркие, какими казались раньше, а по пустой дороге ветер проносит мусор.

– Всё выглядит иначе, – сказала она, держась поближе к Мальчику.

– В каком-то смысле это другое место. Оно и то же, и не то, – ответил он.

Когда они приближались к ратуше, Мальчик опять остановился и втащил Вайолет в темноту – теперь уже возле другой двери.

– Вот оттуда Дозорные по ночам наблюдают за Ничейной землёй, – он указал на часовую башню на крыше ратуши. – Кто-то из них наверняка уже там. Ты их видишь?

Вайолет посмотрела на башню, куда указывал палец Мальчика. Ей пришлось изогнуть шею, чтобы увидеть верхушку башни. Стеклянные окна тепло светились в ночном небе, и она различила тень, двигавшуюся в освещённом пространстве.

– Одного я вижу, – шепнула она.

– Балл за внимание, – одобрил Мальчик. – Я всегда слежу за башней и передвигаюсь только тогда, когда там никого нет. Обычно они не следят за улицами Идеала, ведь по ночам действует комендантский час, и по городу никто не ходит. В основном, они обращают внимание на стены. Но лучше перестраховаться, чем потом кусать локти.

Вайолет и Мальчик выждали несколько минут, наблюдая, как Дозорный расхаживает в помещении башни.

– Теперь быстро, он ушёл, – скомандовал Мальчик, вытянул Вайолет из укрытия и повёл вдоль здания ратуши. Она не решилась обернуться и только вздрогнула, вообразив следящего за ними сверху призрачного врага.

Мальчик скользнул влево, на проспект Арчеров, и замер на месте. Вайолет, спешившая следом, едва не налетела на него. Он поднял руку, требуя тишины, затем свернул в Брусчатый переулок и оглянулся на башню.

– Путь свободен, – объявил он шёпотом и быстро зашагал по проулку.

Темнота здесь была непроглядная, у Вайолет побежали мурашки по коже. Она едва различала силуэт Мальчика перед собой.

– Мальчик, куда мы идём? – прошептала она. – Я тут уже бывала, улица никуда не ведёт!

Он не произнёс в ответ ни слова, а лишь двигался к тупику. Внезапно Вайолет остановилась. Впереди в каменной стене обнаружилась большая деревянная дверь с полукруглым верхом.

– Клянусь, здесь не было двери, когда я в прошлый раз сюда заходила! – пролепетала Вайолет. – Я точно помню!

– Она была, но её скрыли очки Арчеров, – пояснил Мальчик. – Мой дом за этим проходом, там мы и живём.

– Всё-таки кто это – «мы»? – Вайолет не могла успокоиться.

– Изгои. Отщепенцы. У нас много имён, – Мальчик улыбнулся. – Но чаще всего нас называют ничейниками. Уж мы-то точно не идеальны! Сама увидишь.

Мальчик тихо постучал железным дверным кольцом по двери, выбивая особый ритм. Очевидно, это был какой-то шифр. За дверью кто-то недовольно заворчал и откашлялся. Послышалось движение. Ждать пришлось как будто целую вечность. Наконец заслонка над кольцом отодвинулась, и показался налитый кровью глаз, осматривавший улицу.

– Что это ты там стоишь, Мальчик? Последние шарики растеряли, молодой человек? И кто это с вами явился? Я не пускаю сюда чужих.

– Это моя подруга, она заблудилась. Она первый раз в Ничейной земле. Оказалась за стеной по ошибке. Мне пришлось взять её с собой!

Послышался щелчок, дверь резко открылась внутрь. Массивная краснолицая женщина, одетая в фиолетовое, отступила в сторону.

– Ты меня под монастырь подведёшь, Мальчик, шныряя вот так туда-сюда. Да подружка эта твоя, она кто? – не дав Мальчику возможности заговорить, женщина повернулась к Вайолет. – Когда вы изволили прибыть, юная леди? Кто про вас забыл?

Вайолет взглянула на Мальчика; её лицо ничего не выражало.

– Она… Она из Харперов, – ответил за неё Мальчик и втянул её в дверной проем.

– Вот так-так, – женщина ухмыльнулась. – Я считала, ваша судьба идеальна! Угу, в любой семье заводится паршивая овца, допустим. Что ж, юная Харперша, устраивайся по-домашнему, потому как не выбраться тебе отсюда, разве только в ящике!

Гогот женщины отразился эхом от каменных стен, нависших с обеих сторон над узкой улочкой, и отдался дрожью в теле Вайолет. Они всё ещё находились в Брусчатом переулке, хотя и по другую сторону прохода в стене. В этих очках в деревянной оправе Вайолет открывала для себя всё новые неожиданности.

– Кто эта женщина? – шёпотом спросила она, когда они с Мальчиком прошли немного вперёд.

– Привратница.

– Она не донесёт на нас? Не доложит Дозорным?

– Не думаю, – произнёс Мальчик. – Пусть считает тебя новенькой. Она ничего не заподозрит, потому что я обычно не хожу через ворота.

– Почему же сейчас ты решил пройти здесь?

– Боюсь, другой путь ты бы не осилила, – он улыбнулся.

Вайолет слегка обиделась:

– Ты меня недооцениваешь!

– Да что ты говоришь! – Мальчик рассмеялся и указал вверх на стену. – Туда заберёшься?

Вайолет не ответила; у неё засосало под ложечкой. «Конечно, смогла бы залезть на стену, – сказала она себе, – если бы захотела как следует».

Она шагала за Мальчиком по улице, которая шла под уклон. Вскоре они остановились перед узкой лестницей, расположенной под каменной аркой.

– Милости прошу в Ничейную землю! – гордо провозгласил Мальчик.

И Вайолет решительно прошла под аркой в совершенно иной мир.

* * *

Улица, на которой они оказались, выглядела так, как могла бы выглядеть и в Идеале. Такая же ширина, тот же архитектурный стиль каменных зданий, те же уличные украшения. Да всё здесь выглядело таким же, вот только ничто не было идеальным. Неработающие фонари, множество битых стёкол в витринах. Некоторые двери в домах отсутствовали. Цветочные горшки были, но пустые и искорёженные. Краска растрескалась и облупилась. У оснований домов и на мостовой между булыжниками – сорняки. Всё поломано, всё разбито.

– Мальчик, мы где? – спросила Вайолет, озираясь. – Я как будто в Идеале, но как будто и не там. Ерунда какая-то.

– Ты там и ты не там, – Мальчика забавляла её растерянность. Он снова взглянул вверх, на стену. – Идеал с другой стороны, – пояснил он. – Ничейная земля в центре твоего города, но она обнесена стеной, и никто даже не знает, что мы здесь живём.

– Это не мой город, – быстро возразила Вайолет.

– Ты в нём живёшь!

Вайолет пропустила реплику Мальчика мимо ушей и огляделась. Повсюду сновали люди, словно часы показывали полдень, а не полночь.

– Чем они заняты? – шёпотом спросила она.

– Работают, естественно.

– Ночью?

– Да. Твоя ночь – для нас день. В Ничейной земле только в это время можно работать. С дневным светом выходят в патруль Дозорные, и ничейники вынуждены прятаться по домам.

– Да почему? – не понимала Вайолет.

– Потому что днём бодрствуют и ходят повсюду жители Идеала, – объяснил Мальчик. – Что будет, если с одного из них свалятся очки, и он услышит непонятные звуки за стеной? Идеальные горожане подумают, что сходят с ума. Помнишь, как с тебя упали очки, и ты услышала мой голос?

Вайолет ясно помнила то ощущение, но и сейчас, стоя вот здесь, посреди Ничейной земли – места, о существовании которого она ещё недавно не подозревала, – она всё равно не могла бы поклясться, что всё вокруг не является плодом её воображения, как всегда, чересчур активного.

– Дозорные могли бы вообще не выпускать вас из дома. Если хотят, чтобы мы о вас не узнали. Почему они так не делают? – наседала с вопросами Вайолет.

– Я толком не знаю. Слышал разные истории. Я сам не могу помнить, мне слишком мало лет. Говорят, в самом начале, когда Ничейная земля была создана, Дозорные запирали всех, кто пытался сбежать. Ничейники восставали против такого порядка, а потом стороны договорились: наказания отменяются, ничейники получают ночную свободу, а взамен обязуются не убегать и не выходить за стены.

В голове у Вайолет как будто что-то переключилось, и она выпалила:

– Ах, так вот почему в Идеале комендантский час! Чтобы мы по ночам вас не слышали!

Мальчик кивнул.

– Но почему ничейники согласились? Это же всё равно что тюрьма, они в заточении в этих стенах.

– Вайолет, люди гордятся этой сделкой, – в голосе Мальчика прозвучали нотки раздражения. – Больше нет наказаний, ну, практически, и можно работать. Мы живём почти что нормальной жизнью, только у нас сутки перевёрнуты: работаем по ночам, а днём спим.

– А… Ну, это хорошо… – промямлила Вайолет, боясь обидеть нового знакомого.

Мальчик помолчал, а когда заговорил, не поднял головы:

– Мне однажды сказали, что легко переломить человеку хребет, – он чуть заметно покраснел. – Наверное, это и случилось с ничейниками: Дозорные сломали их. Может, поэтому они больше не бунтуют и не пытаются вырваться. Но ведь любая свобода – это всё-таки свобода, правда?

– Наверное, – Вайолет не была в этом уверена. – А почему возникла Ничейная земля? Тут все – преступники? – от этой мысли у неё холодок пробежал по спине.

– Нет, – недовольно сказал Мальчик, – мы не преступники… Не знаю… Мы просто другие. Вот и всё. Мы отличаемся от жителей Идеала.

– И вас заперли за то, что вы другие?

Мальчик пожал плечами:

– Ох, Вайолет, не могу тебе ответить. Спрашивай у Дозорных. Здесь не такие люди, как в Идеале. Ты ещё увидишь…

Вайолет осмотрелась по сторонам, ища хоть каких-нибудь объяснений.

Дом напротив пребывал в самом плачевном состоянии. Окна были заколочены полусгнившими досками; без них и стены бы развалились. Вдоль цоколя выросли маргаритки, одуванчики, сорняки, они служили украшением. На двери красовалась табличка, мелом на ней были выведены изящные и затейливые буквы: «Ангельские чтения». Светло-лиловые и розовые ленты раскачивались в лишённых стёкол окнах, как ночные призраки.

В каждом разбитом уличном фонаре горела свеча, обогревая темноту и давая достаточно света, чтобы Вайолет заметила: всем стоящим поблизости зданиям не помешал бы ремонт. Цветные деревянные планки, которыми были обиты фасады, напоминали полоски пластыря.

Мимо Вайолет быстрым шагом прошёл мужчина со сломанной тростью в одной руке и с огромной веткой дерева в другой. За ним, пыхтя и отдуваясь, на детском трёхколесном велосипеде сквозь толпу ехала дама в выгоревшем и разодранном розовом бальном платье. «Извините, опаздываю в театр!» – громко кричала она.

Мальчик потянул Вайолет за рукав, уводя её прочь.

– Давай развлекаться, – выпалил он. – Тут можно много чем заняться, а времени так мало. Смотри, сейчас мы находимся на Забытой дороге, – сообщил он, переходя на бег.

Это была центральная улица Ничейной земли. Параллельно ей с другой стороны стены проходила Эдвард-стрит. От Забытой дороги ответвлялись три выложенных булыжником переулочка.

Ребята нырнули в первый переулок: Вайолет хотела осмотреться как следует. Вдоль переулка с обеих сторон тянулись магазины, где предлагалось всё на свете – от уроков рисования и канвы для вышивания, бывшей в употреблении («Использовано только три раза!» – гласила надпись в витрине) до хозяйственного шпагата и сломанных вязальных спиц.

Дойдя до середины переулка, они свернули в узкий проход, связывавший этот переулок с соседним. Под ногами валялись кучи всякой всячины, которую нормальные люди называют мусором. Одна витрина гордо рекламировала сплющенный баскетбольный мяч и изъеденный молью абажур, который, видимо, нужно было использовать в качестве шляпы.

Вайолет и Мальчик вошли в книжный магазин, где продавались книжки без обложек; в некоторых даже не хватало страниц. Снаружи у входа люди сидели на ветхих чемоданах, на резиновых шинах и читали. Возле двери какая-то женщина во весь голос декламировала стихи.

В нижней части переулок вливался в площадь, заполненную мужчинами и женщинами с сальными волосами; здесь были выставлены лотки, с которых продавалось, наверное, всё возможное.

– Это Рыночный двор, – рассказывал Мальчик спутнице, пока они пробирались в толпе. – Мы сейчас в сердце Ничейной земли. Здесь ведут дела большинство из наших.

Владельцы лотков перемигивались, кивали – беззвучно переговаривались друг с другом. В толпе носились дети – босые, перемазанные грязью. Некоторые шныряли компаниями, другие болтались поодиночке. Похоже, абсолютно все знали Мальчика.

Вайолет остановилась у тележки с фруктами, и маленькая босоногая девочка стащила яблоко прямо у неё на глазах. Хозяин – жирный, обливающийся потом мужик – заметил кражу и пустился за воровкой в погоню, круша всё, на что только натыкался.

Вайолет ахнула и дёрнула Мальчика за рукав.

– Что он с ней сделает?

– На улице есть свои законы. Они нигде не записаны, но их все знают. Если он поймает эту девочку, она получит по заслугам.

– Но он не будет её бить?

Мальчик ухмыльнулся:

– Ну и воображение у тебя, Вайолет!

Он снова двинулся вперёд мимо лотков, проводя по каждому из них пальцами. Свернув за угол, он прислонился к стене дома и достал из кармана две булочки с глазурью.

– Будем надеяться, тут нет смертной казни для воров, – сыронизировал он и протянул одну булочку Вайолет.

– Ты украл? Но ведь нельзя брать чужое! – возмутилась она.

– Идеальная девочка, – жуя, буркнул Мальчик.

– Я не такая!

– Тогда ешь!

Вайолет посмотрела на булочку, потом опять на нового друга. Умирая от желания стереть улыбку с его лица, она вгрызлась в пышную булочку.

– Вайолет, тут никто о тебе заботиться не будет, – сказал Мальчик. – В Ничейной земле каждый сам за себя.

Эта мысль не понравилась Вайолет. Она молча жевала свою булку и разглядывала толчею вокруг. На другом конце площади что-то вспыхнуло.

– Что это там?

Посреди Рыночного двора стояло необычное дерево. Скрюченное, иссохшее, по всем признакам почти мёртвое; листьев на ветках не было. И всё-таки оно как будто блестело в темноте. Вайолет стала пробираться к нему через толпу. Мальчик двинулся вслед за ней.

Подойдя к дереву ближе, Вайолет поняла, откуда взялись эти проблески. К веткам были привязаны золотые и серебряные монеты, стекляшки, бумажки, засохшие цветы, лоскуты, любая и всяческая дребедень. Почти все тряпицы выцветшие, изорванные, лишь немногие – яркие и новые.

Её взгляд упал на бледно-розовую ленточку, трепетавшую от лёгкого ветерка. Аккуратная рука когда-то выткала на ней послание:

На память.

Я потеряна для Идеала. Никогда не забуду тебя, мама. Люблю тебя.

Твоя дочь Пип.

– Пиппа Грюмли, – шепнул Мальчик.

– Грюмли? – глаза Вайолет округлились. – Она не родственница миссис Грюмли, моей школьной учительницы?

Он кивнул:

– Угу. Пип – её дочка. А это дерево мы называем Лоскутным. Жители Ничейной земли когда-то оставляли здесь послания тем, кого потеряли. Наверное, они надеялись, что их родные будут искать их и придут сюда. Но я не думаю, что это произойдёт, ведь они даже не знают, что мы здесь. Больше никто ничего не вешает на дерево; теперь не вешает.

– Значит, у ничейников в Идеале остались родственники?

Мальчик опустил голову.

– Почти все, кто здесь сейчас находится, когда-то жили в Идеале.

– Но… сколько же лет Пиппе? – смутившись, спросила Вайолет.

– Кажется, ей было двенадцать, когда её забрали сюда. Сейчас намного больше, конечно. Лет двадцать, наверное. Здесь много таких, как Пиппа.

– Зачем они забирают детей? – Вайолет не могла прийти в себя. – А как же их родители? Они не замечают, что дети пропали?

– Не замечают. Как ты говорила, родители становятся другими. В Идеале с людьми что-то делается. Я не знаю, что именно, но здесь точно замешаны очки. Когда на них очки, Ничейной земли больше нет, а мы… – он круговым движением обвёл площадь с собравшимися на ней людьми. – Все мы как живые призраки.

Вайолет сглотнула; ей не хотелось думать о том, как странно вели себя её родители в последние дни. Вместо этого она спросила:

– Что произошло с Пиппой?

– Она нарушала правила. Ничего серьёзного, но ты сама знаешь, какое огромное значение в Идеале придают мелочам. Как-то ночью Дозорные пришли к ней домой, вытащили её из постели и привели сюда. Она много раз пробиралась обратно, хотела, чтобы её родные пришли на помощь, но она невидима для них. Немного понадобилось времени, чтобы они начисто её забыли.

– Что, если и со мной будет то же самое? – заикаясь, пробормотала Вайолет. – Они только детей забирают? Может, это они моего папу похитили?

– С тобой такого не случится, – уверил её Мальчик. – Во всяком случае, пока.

– Но как же папа? Как ты думаешь, он здесь?

Вайолет жадно вглядывалась в людскую массу.

– Не думаю. Некоторые взрослые жили здесь с самого начала, ещё с тех пор, когда Дозорные только начинали запирать людей за стеной. Но таких очень мало. Большинство взрослых попали в Ничейную землю детьми и выросли уже здесь. Понимаешь, взрослые как будто легче, чем дети, поддаются дурману Идеала. Взрослым правила нравятся, что ли.

Вайолет вздрогнула:

– Но почему?

– Если бы я знал! – воскликнул он и опять двинулся к булыжным переулкам. – Идём скорее, а то опоздаем.

– Куда опоздаем?

– Надо вернуть тебя домой. Скоро взойдёт солнце, и сюда придут Дозорные – следить, чтобы мы все сидели по домам. Если тебя тут обнаружат, будет скверно.

Глава 13. Дозорные

Мальчик стиснул руку Вайолет, и они бросились бегом по узкому булыжному переулку, свернули на Забытую дорогу и перевели дух у каменной арки. Густая тьма окружила их, когда они поднимались по ступенькам под аркой к двери.

Когда привратница, затянутая в фиолетовое платье, наклонилась над своей сумкой, она показалась Вайолет похожей на виноградину непомерного размера. В дверном замке торчал большой железный ключ. Мальчик шёпотом велел своей спутнице укрыться в тени стены.

– Я её отвлеку, а ты выходи и жди меня в Брусчатом переулке, наверху.

Вайолет хотела возразить, но Мальчик уже отошёл и приблизился к женщине.

– Миссис Морд, вы слышали, какая каша заварилась на рынке?

Мальчик сделал ещё шаг к двери. Миссис Морд взглянула на него:

– Ой, Мальчик, а я и не поняла, чей это голос. Тебе ведь уже скоро в приют возвращаться, да?

– Я просто проходил мимо и подумал остановиться с вами поболтать. Я ведь знаю, вам тут иногда скучно бывает у двери.

– Один ты такой на миллион, Мальчик! – щербатая улыбка протянулась от одной розовой щеки до другой. – Я всегда говорила, ты лучше всех сирот-бедняжек, сколько вас тут есть! Что там за беда приключилась?

Мальчик встал лицом к Вайолет – так, чтобы миссис Морд оказалась спиной к двери, – и начал рассказ о какой-то стычке, которой Вайолет за эту ночь вообще не видела. Привратница увлечённо слушала, ахая и охая от изумления и восторга. Эти звуки гулко разносились по улице.

Мальчик взглянул на Вайолет через плечо миссис Морд и знаком велел двигаться к двери. Вайолет заколебалась. Мальчик стал активно шевелить бровями и двигать глазами, яростно указывая на дверь.

– Ой, Мальчик, что это с тобой? – вдруг испугалась миссис Морд. – Что у тебя с глазами?

– А, да я… Кажется… мошка попала в глаз, – пролепетал Мальчик, пытаясь скрыть свою странную мимику.

– Дай-ка я взгляну.

Миссис Морд шагнула к Мальчику и сжала его виски мощными ладонями.

Вайолет загнала страх поглубже и на цыпочках подошла к замку. Медленно повернула ключ; тот щёлкнул. Она потянула к себе внушительную железную ручку. Сначала дверь не поддалась, и Вайолет ощутила приступ паники.

Она ещё раз взглянула на своего друга и миссис Морд; та склонилась к Мальчику и всматривалась в его глаза.

Вайолет упёрлась ногами в землю и потянула за ручку двери, приложив максимальное усилие. На этот раз громоздкая дверь сдвинулась как раз настолько, чтобы девочка смогла проскользнуть в проём.

Очутившись с другой стороны, она закрыла дверь и помчалась по тёмному Брусчатому переулку. На пересечении переулка и проспекта Арчеров она остановилась и стала ждать. Она ждала и ждала. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем он примчался по проспекту. Глаза у него были совершенно красные.

– Где ты был? – спросила она; голос не повиновался ей от страха.

– Она чуть не выдавила мне глаз, – просипел он и наклонился, чтобы отдышаться. – В итоге заявила, что ничего не нашла. А проверила она очень тщательно!

Вайолет с трудом сдержала смех.

– И как ты вообще мимо неё пробрался? – не отставала она, пряча улыбку. – Ты появился не со стороны прохода.

Она указала на проспект Арчеров у него за спиной.

Мальчик не стал ничего объяснять. Отдышавшись, он дал ей знак не двигаться, а сам высунулся за угол проспекта Арчеров, чтобы взглянуть на башню. Потом он приложил палец к губам и поманил Вайолет.

– Ни звука, – прошептал он. – Часть Дозорных по ночам ведёт слежку в Идеале. Я даже видел, как они заходят в дома, но только издалека, поэтому не знаю, чтó они там делали.

Вайолет похолодела при мысли, что Дозорные могут зайти в её дом. Она двигалась за новым другом на цыпочках, и её сердце стучало.

Как могли бесшумно они скользили в предрассветных сумерках по Эдвард-стрит. Вокруг было тихо, и Вайолет немного успокоилась. Они приближались к бутику Арчеров, когда Мальчик притянул её к двери дома.

– Проклятая рань, – услышали они хриплый голос. – Сколько можно его ждать. Постоянно опаздывает!

Вайолет выглянула за угол.

– Это Кулак, шеф Дозорных, – шёпотом объяснил ей Мальчик.

Крупный мужчина вышагивал туда-сюда перед парадным входом в магазинчик братьев. Он шумно дышал в сжатые кулаки, грея их, – утренний холод давал о себе знать.

Мужчина был почти одного роста с отцом Вайолет, но широкий, как бетонный куб. Мускулы такие огромные, что, казалось, рукава вот-вот лопнут. Весь в тёмно-синем, от подошв до макушки. Лицо украшали мрачная рыжая борода и мохнатые, как гусеницы, брови. Из-под вязаной шапки торчали огненные вихры.

– Бунгало, где тебя носит? – проревел здоровяк. – Опаздываешь.

К бутику по Прекрасной улице нерешительным шагом подходил ещё один мужчина. Немного пониже Кулака, но такой же куб. Тоже в тёмно-синем, но без шапки, и от его лысины отражались первые лучи солнца. Лицо Бунгало было помягче и как будто не такое напряжённое. Непонятное устройство, крепко притороченное к спине, как будто пригибало его к земле.

Он достал из-под мышки тетрадь в кожаной обложке, протянул её напарнику и покачал головой.

– Что это значит – «ни следа»? – рявкнул Кулак, вытаращившись на открытую страницу.

– Прости, Кулак, не было её. Я прождал несколько часов!

– Ясное дело, была. ОНА ТАМ ЖИВЁТ! Сам знаешь, чтó скажут братья, когда услышат об этом. Она главная в списке! Включай свою тупую башку. Её нужно опустошить!

Опустошить? Опустошить – это как? Вайолет смотрела на Мальчика расширившимися глазами.

– Я понимаю, но клянусь тебе, её там не было. Что я мог сделать? Но с матерью я разобрался. Прошу, не жалуйся на меня, – взмолился Бунгало.

– Давай сюда Опустошитель. Если хочешь сделать как надо, делать должен сам, – проворчал Кулак, забирая тяжёлый рюкзак.

– Но уже почти день…

– Заткни пасть и поднимайся в башню. Мне плевать на время. Я её получу, и тогда посмотрим, что на это скажут братья, – прорычал Кулак и зашагал прочь от бутика по Прекрасной улице.

Выждав несколько минут после того, как Бунгало направился к центру города, Мальчик повернулся к Вайолет.

– Надо торопиться, – шепнул он. – Будем держаться чуть позади него.

Они бесшумно двинулись за Кулаком по Эдвард-стрит, стараясь сильно не отставать, потом свернули на Прекрасную улицу. Вайолет скрестила пальцы в надежде, что Дозорный по пути зайдёт в какой-нибудь другой дом. Но нет. Подозрения Вайолет окрепли, когда он, дойдя до конца улицы, свернул за угол и продолжил путь по дороге с деревьями по обеим сторонам.

– Вайолет, по-моему, он направляется к твоему дому, – сказал Мальчик, глядя ей прямо в глаза. – Я его отвлеку. А ты возвращайся домой и веди себя как обычно. И не забудь надеть те свои очки, что из Идеала. Тогда если Кулак войдёт, ты ничего не заметишь.

– А если я случайно его увижу?

– Не увидишь, – твёрдо сказал Мальчик. – Очки из Идеала действуют на Дозорных так же, как и на меня: Кулак будет невидимым. Поверь мне!

– А зачем он идёт в наш дом? Мне всё это совершенно не нравится, – Вайолет снова охватывала паника. – Чего он хочет?

– Я не знаю. У нас нет времени, просто вперёд! – скомандовал Мальчик, ускоряя шаг.

Они были уже в двух шагах от дома Вайолет, и тут увидели, что Кулак шагает по подъездной дорожке. Они перепрыгнули через невысокую стену во двор и последовали за ним, стараясь не шуметь, скрываясь в тени деревьев.

– Вперёд. Быстро! – прошептал Мальчик и подтолкнул Вайолет к дому.

Она помчалась к крыльцу, а Мальчик ринулся к Кулаку.

За спиной у Вайолет раздался исполненный боли вопль; она не посмела обернуться. Её ноги горели, грудь что-то сдавило, и она с трудом втягивала в себя утренний воздух. Она пробежала по гравию, подлетела к двери и принялась шарить под цветочным горшком – там, где её мать всегда оставляла ключ. Её так трясло, что она не могла попасть ключом в замочную скважину.

Крик у неё за спиной повторился.

У Вайолет вырвался непроизвольный возглас, когда ключ вошёл в скважину и повернулся. Дверь распахнулась, Вайолет влетела в прихожую и остановилась, чтобы осторожно закрыть за собой дверь. Прижавшись спиной к дереву, она замерла, пытаясь восстановить дыхание.

И вдруг услышала, как ключ за её спиной опять поворачивается в замке.

Она ринулась в кухню и открыла холодильник, делая вид, что ищет там что-то. Сзади послышались шаги. Вайолет замерла. Весь воздух вышел у неё из лёгких.

Вести себя как обычно.

Как могла спокойно она достала пакет молока, закрыла холодильник и повернулась, чтобы шагнуть к столу.

На пути у неё стоял Кулак, и его чёрные глаза буравили её взглядом. Глаза в глаза. Её сердце не билось – грохотало. Очки. Она забыла сменить очки.

Смотреть вперёд.

Она шагнула вперёд. Кулак перед ней, но обогнуть его нельзя. Продолжая идти, Вайолет молилась, чтобы Кулак отошёл. И за шаг до столкновения он скользнул в сторону, по-прежнему не отводя от неё глаз.

Вайолет испустила беззвучный вздох облегчения, присела за стол. Насыпала в миску хлопьев и налила молока. Взяла коробку с хлопьями и сделала вид, что изучает написанный на ней состав. Коробка дрогнула в руке, и Вайолет торопливо поставила её на стол. Кулак придвинулся так близко, что Вайолет ощутила его смрадное дыхание. Её глаза всё ещё рассматривали слова, а мозг не понимал ни единого.

Он дунул ей в ухо. Она не моргнула.

Он зарычал и шагнул назад, как будто вспомнив о чём-то, вышел из кухни и двинулся наверх. Вайолет наконец выдохнула, прислушиваясь к шагам. У Кулака была лёгкая походка, и было непросто определить, в какую из спален он проник.

Через считанные мгновения он снова был в кухне. Уселся у двери и принялся наблюдать. Вайолет вела себя нормально – во всяком случае, насколько это было возможно. Внутри у неё всё сжалось. Она расчистила перед собой часть стола, взяла какие-то учебники, открыла один и невидяще уставилась на страницу.

Через какое-то время Кулак потерял терпение и в очевидном замешательстве покинул дом.

Выждав несколько минут, чтобы убедиться, что он действительно ушёл, Вайолет со всех ног взбежала на верхний этаж и влетела в комнату матери.

– Мама, мама, ты жива?

Она принялась трясти Розу.

– Вайолет, прекрати. Который час? – невнятно пробормотала та.

– Ты жива! – выдохнула Вайолет, обняла мать, и по её щекам покатились слёзы.

– Конечно, жива, моя дорогая. Что это тебе в голову взбрело?

– Ничего, мамочка, я только… Мне приснился кошмар.

– Ты и твоё воображение, – мать улыбнулась и погладила дочь по волосам. – Детка, у тебя новые очки?

– Да-да. Это… Мне их в школе дали. Я… – только теперь Вайолет вспомнила, что надо сменить очки. – Я приготовлю тебе завтрак.

Вернувшись в спальню, Вайолет отыскала свои очки в золотой оправе и надела их. Всё вокруг засверкало по-прежнему. Вайолет убрала очки в деревянной оправе в футляр, спрятала всё это в тайник внутри матраса, переоделась в школьную форму и пошла вниз готовить завтрак. Наливая молоко, она зевнула и вдруг представила, как разозлится миссис Грюмли, если одна из учениц заснёт в классе.

Вайолет сняла очки и стала прислушиваться. Голоса Мальчика не было слышно.

Она вспомнила, как Мальчик рассказывал ей о Дозорных и о Ничейной земле. Что же такое происходит в Идеале? Для чего Дозорные держат Мальчика и его друзей взаперти? Что им понадобилось в её доме?

Она содрогнулась, вспомнив взгляд Кулака.

Она снова прислушалась и опять не услышала знакомого голоса. Где же Мальчик? Вайолет скрестила пальцы, надеясь, что с её новым другом не случилось ничего плохого.

Глава 14. Ночной гость

В то утро Вайолет было не до школьных занятий. Она всё прокручивала в голове события прошедшей ночи. Почему из-за очков с розовым напылением жители Идеала странно себя ведут, а те, что в Ничейной земле, совсем исчезают? В связи с чем Дозорные упоминали братьев? Говорили они о братьях Арчерах, никаких сомнений – дело-то было у магазина Арчеров. А что такое «опустошить», и что Дозорным понадобилось у неё дома? Что-то недоброе творилось в Идеале, и чем больше Вайолет об этом размышляла, тем больше тревожилась за отца. Где он?

Она была настолько рассеянна, что миссис Грюмли сделала попытку всучить ей новую порцию таблеток; впрочем, Вайолет их выплюнула, едва учительница повернулась спиной. Так же она поступила и утром, когда мама скормила ей канареечно-жёлтую таблетку. К счастью, уже пятница, и в ближайшие два дня ей не грозит увидеть ни школу, ни миссис Грюмли.

Часы шли, и всё сильнее становилась уверенность Вайолет, что её отец попал в переплёт. Он работал на Арчеров, поэтому всё указывает на них; эти двое явно что-то задумали. Отец не в командировке; именно его голос она слышала в магазине. Нужно поговорить об этом с Мальчиком.

Вечером Вайолет, сославшись на усталость, раньше обычного поднялась в свою комнату. Там она опустила в карман футляр с очками в деревянной оправе и на цыпочках направилась вниз. Прокравшись мимо кухни, где Роза готовила выпечку к завтрашней утренней распродаже, девочка выскочила на крыльцо. Там она остановилась и сразу вздрогнула от вечерней прохлады.

Убедившись, что никто её не видит, она надела деревянные очки, а очки из Идеала убрала в футляр.

Пока она ждала на крыльце, во дворе стемнело. Где же Мальчик? Она не сомневалась, что и в этот вечер он придёт.

Но уже становится поздно, а его нет как нет. Не сделал ли Кулак с ним что-нибудь страшное? Может быть, ему нужна помощь? Нечего и думать о том, чтобы вернуться в Ничейную землю и искать его там; в одиночку у неё ничего не выйдет. Возможно, её единственный друг погиб или где-то заперт. Что если она его больше никогда не увидит?

Вайолет, невыспавшаяся и оттого изнурённая, задремала на крыльце. Через некоторое время она проснулась, совсем закоченев. Ёжась от холода, она возвратилась в дом.

Мама давно ушла спать, и во всём доме не было света. Вайолет прокралась по коридору и уже успела подняться по лестнице, когда услышала щелчок дверного замка. Её сердце подпрыгнуло. Совершенно неслышно она подошла к ограждению и вгляделась вниз. У неё перехватило дыхание. Прихожую медленно пересекала какая-то фигура. Большая фигура – это не Мальчик. Фигура приближалась, и вдруг Вайолет ахнула. Это же Бунгало, Дозорный, которого они видели прошлой ночью!

Её мысли мчались по кругу, когда она закрывалась в своей комнате. Не снимая очков в деревянной оправе, она достала из кармана футляр с очками из Идеала и положила его на столик у кровати, после чего легла и закуталась с головой в тонкую простыню.

Она лежала, не шевелясь, и была уверена, что Бунгало услышит стук её сердца: так сильно оно билось. И вот скрипнула дверь. Сквозь тонкую простыню Вайолет увидела силуэт Бунгало. Оставаться в очках было рискованно, но только так можно было увидеть его и выяснить, что у него на уме. Кто знает, может быть, она получит подсказку, как найти отца.

Бунгало двигался исключительно тихо. Как это возможно, чтобы такой здоровяк производил так мало шума? Он остановился у её кровати, взглядом прожигая простыню. Она взмолилась, чтобы он не учуял запах страха. Он взял со столика её очки. Крышка издала лёгкий скрип. Он поднял руку и что-то стянул с плеча – Вайолет услышала короткий влажный звук, как будто кто-то шмыгнул носом. Затем Бунгало вернул её очки в футляр, закрыл его и вышел – направился в сторону маминой спальни.

Вайолет ждала, прислушиваясь. До неё донеслось то же шмыганье, а потом Бунгало беззвучно спустился по лестнице.

Вайолет достала свои очки в золочёной оправе – они как будто не изменились. Посмотрела сквозь линзы – и не заметила разницы. Она поспешно соскочила с кровати, собралась с духом и тихо-тихо приоткрыла дверь спальни. Подождав, пока Бунгало окажется в коридоре на первом этаже, она спустилась, проследовала на цыпочках за ним, неслышно вышла во двор, дошла до дороги и отправилась дальше в город.

Она проследовала за Бунгало до самого бутика Арчеров, и тут вдруг её схватила чья-то рука.

– Ты что тут делаешь? – зашептал Мальчик.

Вайолет ахнула.

– Мальчик, ты! До смерти меня напугал. Я так рада, что ты цел!

– Тебе следовало бы бояться! – возмутился он. – Ты вообще представляешь, как опасно находиться в такой час на улице?

– Я слежу за Бунгало, – объяснила Вайолет. – Он побывал в нашем доме. Зашёл в мою комнату и что-то сделал с очками. Я должна выяснить, чтó всё это значит.

– В каком смысле «что-то сделал»?

– Он клал мои очки в то устройство, что носит за спиной. Что-то жутковато хлюпнуло, потом он положил очки на место и вышел. То же самое проделал в спальне мамы. Не знаю, какой в этом всём смысл, но даю голову на отсечение: всему виной Арчеры. Именно они делают очки… И ещё… ещё я думаю, что мой отец в опасности. Я слышала, как он спорил с Арчерами, а после этого он пропал!

– Мне помнится, ты говорила, что он на конференции.

– Так маме сказал Эдвард, но я ему не верю.

– И поэтому ты решила, что он может быть в Ничейной земле? – Мальчик не на шутку встревожился. – Вайолет, это может плохо кончиться. Ни в коем случае не связывайся с Дозорными.

Он замолчал, и Вайолет впервые обратила внимание на синяк под глазом у своего друга и менее заметное синее пятнышко чуть ниже рукава его футболки. Похоже, кто-то его бил.

– Мальчик, мне так жаль, – проговорила Вайолет, касаясь синяка.

Мальчик отвёл голову.

– Вайолет, связываться с Дозорными очень опасно. Ты не соображаешь, чтó делаешь.

– Мальчик, кто-то должен дать им отпор. Разве ты сам не этого хотел, когда пришёл к нам в день нашего приезда?

– Я-то хотел, но тебе вмешиваться нельзя! – выпалил он.

– Теперь уже поздно. Лучше бы ты подумал об опасности прежде, чем вламываться в мою комнату! – резко возразила Вайолет.

Они замолчали. Вайолет переключила всё внимание на Бунгало. И вдруг с торжествующим видом указала на что-то за плечом Мальчика.

– Смотри! Я поняла. Я всё поняла. У Бунгало есть ключ. Он идёт в арчеровский магазин очков. Они с этим как-то связаны. Мы должны пойти за Бунгало. Только так можно выяснить, чтó тут творится.

– Вайолет, с чего ты взяла, что с этим связаны Арчеры? У Бунгало есть ключ и от твоего дома!

– Мальчик, я просто знаю. Не могу объяснить, но я в этом уверена! Прошлой ночью Кулак упоминал братьев, и он стоял возле магазина Арчеров, а теперь и Бунгало собирается туда зайти. Меня жуть берёт от этих Эдварда и Джорджа. Я знаю, это они стоят за всем, что происходит. Иначе не может быть!

– Вайолет, ты вообще не слышала, чтó я сказал? Дозорным что-то понадобилось у Арчеров, но тебе об этом знать незачем. Это не игра.

– Я что, играть собираюсь? Я одно знаю: мой папа сейчас у Арчеров, и я должна успеть его вызволить, пока мама не забыла, что он вообще существовал! – её голос сорвался. – Как миссис Грюмли забыла про Пип!

Лицо Мальчика чуть смягчилось. Черты Вайолет оставались жёсткими.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду – ну, про Арчеров, – зашептал Мальчик, – они и на меня наводят ужас. Но в Идеале их любят. Если они в чём-то и замешаны, тебя здесь всё равно никто слушать не станет.

– И всё-таки, Мальчик, мы обязаны разобраться, – не отступала Вайолет. – Помнишь, как ты говорил о людях в Ничейной земле? Что они не пытаются ничего сделать, что они сдались. Но вот ты не сдался и поэтому хотел встретиться с моим папой! Если мы его найдём, он обязательно поможет. Ты сам, твои друзья – вы все больше не будете невидимыми. Люди из Ничейной земли смогут вернуться к родным. Ты подумай, Мальчик, подумай о Лоскутном дереве.

Теперь Мальчик казался смущённым. Его чёрные глаза заблестели.

– Предупреждаю тебя, Вайолет, это опасно.

– Я знаю, – отозвалась она уже гораздо мягче, – но если мы возьмёмся за дело вместе, будет уже не так опасно.

Мальчик долго смотрел на Вайолет, потом примирительно вздохнул:

– Хорошо. Но ты должна меня слушаться.

Вайолет кивнула.

Когда башенные часы пробили двенадцать, Мальчик взял её за руку, и они двинулись по тёмной улице к бутику Арчеров, твёрдо решившись проникнуть внутрь.

Глава 15. Цветные банки

Вайолет молча шагала следом за Мальчиком. Они быстро одолели расстояние до бутика Арчеров. Мальчик дал Вайолет знак подождать, а сам пошёл к двери; однако она не подчинилась и оказалась рядом, когда он дёрнул дверь и понял, что она заперта.

– Что будем делать? – прошептала она, и он подпрыгнул от неожиданности.

– Я же просил тебя подождать!

– Мы ищем моего отца!

Он проигнорировал её тон.

– У тебя есть заколка?

Вместо заколки она протянула ему булавку из своего конского хвостика. Мальчик поколдовал над замком, и через пару минут они услышали тихий щелчок. Мальчик повернул ручку. Дверь открылась.

– Ты бывал в тюрьме? – удивлённо поддразнила Вайолет.

– Что? Нет, конечно!

– Ничего, просто я думала, таким вещам можно только там научиться.

Мальчик подмигнул:

– Или в Ничейной земле.

Торговый зал был пуст. Оказавшись внутри, Мальчик и Вайолет закрыли за собой дверь. Было темно, но стеклянные шкафчики всё-таки поблескивали в ночи. Толстый ковёр глушил звук их шагов.

Быстро осмотревшись, Мальчик заключил:

– Здесь никого. Вайолет, Бунгало тут нет.

– Где же он тогда? – прошептала девочка. – Мы ведь видели, как он входил. – Её пронзила внезапная мысль: – Я должна кое-что проверить. Есть одна идея. А потом я уйду, обещаю.

Вайолет пробежала через торговый зал к стене красного дерева. Её пальцы прошлись по полированной поверхности и нащупали знакомый выступ. Вайолет слегка надавила, и стена раздвинулась, открывая проход в библиотеку. Улыбнувшись Мальчику, Вайолет шагнула вперёд.

В библиотеке было темнее, чем в торговом зале, где имелись окна. Из-под двери в дальней стене помещения на ковёр падала тоненькая полоска света. Вдруг полоску пересекла тень. Вайолет прошмыгнула дальше и приложила ухо к вишнёвой древесине.

Её встретил знакомый звук – хлюпанье носа. Вайолет поманила за собой Мальчика и знаком предложила прислушаться. Через пару минут звук прекратился, и свет за дверью погас.

Друзья укрылись за старым кожаным креслом справа от двери, дожидаясь, пока кто-нибудь выйдет.

– Есть идеи, что это был за звук? – шепнула Вайолет.

Мальчик мотнул головой.

– Такой же я слышала сегодня вечером у нас дома. Он исходил из штуковины, которую Бунгало носит на спине. Нужно войти туда и выяснить, что это такое.

– Не сейчас, Вайолет, – возразил Мальчик. – Ты сама не знаешь, чтó предлагаешь. Я тебя уже предупреждал: остерегайся Дозорных. Они опасны, по-настоящему опасны.

– Ну, Мальчик, я прошу тебя! – взмолилась Вайолет. – Ты не понимаешь, потому что у тебя нет родителей. У меня два любимых человека в мире, один из них – папа. Я не могу допустить, чтобы с ним что-то случилось. Мне нужно выяснить, чтó происходит.

Внезапно лицо Мальчика переменилось. Оно стало злым. Вайолет закусила губу. Наверное, не стоило ей этого говорить. Должно быть, он страдает без родителей, хотя и хорохорился – мол, лучше вовсе без них. Отец всегда советовал ей сначала думать, а потом говорить, чтобы не сделать другому больно. А она, похоже, только что причинила боль Мальчику.

– Пожалуйста, прости. Я не хотела, – прошептала она. – Мне без родителей было бы так плохо…

Мальчик смотрел не на неё, а вниз, на свои ботинки. Наступило неловкое молчание.

– Ты сама знаешь, я не боюсь Дозорных, – наконец заговорил Мальчик. – Я выдержу все, что бы они со мной ни делали.

Он неосознанно дотронулся до синяка на руке.

– Я это знаю.

– Но, Вайолет, мы должны быть осторожны. Пообещай, что будешь меня слушаться. Теперь я прошу очень серьёзно.

– Буду. Я клянусь, – сказала она и уверенно кивнула.

Они прождали в темноте ещё некоторое время. Из дальнего помещения никто так и не появился, и тогда Мальчик прокрался на прежнее место у двери. Вайолет присоединилась к нему. Из-за двери не доносилось ни звука. Мальчик повернул ручку и навалился на дверь всем своим весом. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Мальчик и Вайолет смогли проскользнуть внутрь. Потом Мальчик осторожно затворил дверь.

Вайолет остановилась у самого входа. Комната была длинной и узкой. Во всю длину обеих стен тянулись двухметровые ряды полок, по три ряда в высоту. Стальные полки контрастировали с роскошной деревянной обшивкой стен в других помещениях бутика. Полки были уставлены стеклянными банками, множеством банок. Каждую наполнял газ странного цвета; он светился в темноте, и вся комната мерцала от этого призрачного свечения.

– Это ещё что? – шёпотом спросила Вайолет и взяла с полки одну банку.

В банке за стеклом еле заметно шевелился тусклый, тёмный сине-зелёный газ. Мальчик взял другую банку; цвет её содержимого был чуть ярче: тёмный сине-зелёный смешивался с жёлтым, и даже была одна-единственная ярко-красная прожилка.

– Смотри, – шепнул Мальчик.

На крышке его банки имелась истёртая наклейка с надписью: М-р Джон Бамсбери. Оконч. 9 дек. 05. Посл. пополн. 9 дек. 16.

Вайолет подняла взгляд на друга.

– Понятия не имею, что это значит.

Он пожал плечами.

Вайолет придвинула к его банке свою, чтобы света стало чуть больше, и тогда увидела, что на крышке её банки тоже есть надпись: М-с Шарлотта Коттс. Оконч. 24 мар. 06. Посл. пополн. 24 мар. 17.

Вайолет ахнула.

– Я уже слышала это имя, – прошептала она. – Шарлотта Коттс в Идеале. Она из маминого книжного клуба.

– Дальше, – скомандовал Мальчик.

Он поставил свою банку и двинулся к дальнему концу комнаты. Остановился у отдельной секции полок; банки на ней отличались от других. Они были наполнены лишь частично, цветной газ ярко светился и двигался внутри банок, пожалуй, даже быстро. Сочетания цветов можно было назвать красивыми. Мальчик взял в руки одну банку и прочитал надпись: М-р Джим Джойнерс. Не оконч. Посл. сеанс 14 июня 06. НДКЗ.

– Знаю его, – проговорил Мальчик дрожащим голосом. – Он живёт в Ничейной земле.

Он торопливо поставил банку и взял другую. М-р Реймонд Сплинтерс. Не оконч. Посл. сеанс 1 авг. 06. НДКЗ.

– Этого тоже знаю.

Вайолет уже тянулась к следующей банке, но её испугал новый звук. Шаги в библиотеке. И они приближались.

Вайолет и Мальчик бросились в укрытие. На нижней полке у ног Вайолет банок было не так много, поэтому она присела, заползла на полку и прижалась спиной к стене. Она чуть не перевернула одну из банок, но успела удержать её. И тут открылась дверь и зажёгся свет. Вайолет затаила дыхание, неловко опёршись на дрожащую руку.

Шаги приближались и затихли перед её убежищем. В считанных миллиметрах от места, где она сидела, скорчившись на коленках, остановилась пара больших коричневых лакированных ботинок.

– А, Вайолет Браун, – неожиданно проговорил Джордж Арчер. – Я надеюсь, ты хорошо себя вела.

Её сердце остановилось. Она в ужасе ждала, чтó будет дальше, но Джорджа Арчера, по-видимому, заинтересовало что-то на полке у неё над головой.

– Проклятый Дозорный! – выкрикнул Джордж. – По-прежнему недостаточно. Я что, всё сам должен делать?

Зазвенело стекло, затем Джордж развернулся на каблуках и зашагал в противоположный конец комнаты, откуда он появился чуть раньше. Свет погас, и комнату вновь поглотил мрак.

– Он смотрел на эту банку! – крикнул Мальчик, выскакивая из своего укрытия.

Он подбежал к тому месту, где только что стоял Арчер. Вайолет, дрожа, выбралась наружу и встала рядом с Мальчиком. Тот взял с полки банку, примерно на четверть наполненную ярким газом, который носился за стеклом со скоростью молнии. Не говоря ни слова, Мальчик протянул банку Вайолет. Она уставилась на новенький блестящий ярлык на крышке. Мисс Вайолет Браун. В обр.

У Вайолет подогнулись колени. Она вернула банку Мальчику и осела на пол.

– Что это? – её била дрожь. – Почему на бирке моё имя?

– Не знаю, Вайолет, – прошептал Мальчик и опустился с ней рядом. – Но мы узнаем. Я тебе обещаю.

Глава 16. Предупреждение

– Мальчик, что происходит? – не то проговорила, не то прошептала Вайолет.

Они сидели рядышком в темноте, слишком потрясённые, чтобы разговаривать. Мальчик не ответил.

– Я имею в виду – что это такое в банках? – пробормотала Вайолет, обращаясь скорее к себе самой.

– Вайолет, я не знаю, – сказал Мальчик, качая головой. – Ты вроде говорила, что Бунгало брал твои очки?

– Он положил их в устройство, и раздался хлюпающий звук, – Вайолет слабо кивнула. – Такой же звук, как тот, что мы слышали здесь несколько минут назад.

– Значит, всё как-то связано: Дозорные, очки и эти банки… И Арчеры, – добавил Мальчик почти шёпотом.

Вайолет не ответила, погрузившись в раздумья. Зловещее свечение в банках было под стать её мрачному настроению.

– Вайолет, но им все верят! – взорвался Мальчик. – Здесь Арчеров любят, даже улицы их именами назвали. Я никогда их всерьёз не подозревал. От них, конечно, веяло какой-то жутью, но я всё равно винил только Дозорных. Может быть, они действуют заодно?

– Я уверена, Арчеры захватили моего отца, – Вайолет повела плечами.

– Идём, – предложил Мальчик после паузы. – Мы ничего не добьёмся, сидя здесь.

Вайолет заколебалась. У неё убавилось энтузиазма после того, как она увидела на банке своё имя.

– А может, ты прав, соваться в это дело слишком опасно?

– Но нельзя же оставлять всё как есть, – возразил Мальчик. – Нужно проследить за Джорджем. Возможно, он приведёт нас к твоему отцу. Тогда вы снова будете вместе и сможете бежать из Идеала.

– А как же ты? Куда отправишься ты?

– Со мной всё будет хорошо.

Мальчик улыбался, но глаза его оставались серьёзными.

Вайолет кивнула. Она верила ему. Он успел стать едва ли не лучшим её другом, и она нуждалась в его поддержке, поскольку сама уже не ощущала прежней решимости.

* * *

Джордж скрылся за дверью в дальнем конце комнаты, но теперь Вайолет и Мальчик в недоумении стояли перед кирпичной стеной.

– Тупик, – констатировал изумлённый Мальчик.

– Я определённо слышала, когда он уходил, как дверь захлопнулась, – заявила Вайолет.

– Я тоже, – подтвердил Мальчик.

Он немного постоял, таращась на ровную стену, потом задумался на мгновение, выпрямился и с размаху ударил в стену плечом. Ему пришлось прикусить язык, чтобы не закричать от боли после удара о твёрдый кирпич.

– Нечего сказать, блестящая идея, – усмехнулась Вайолет.

– Есть идеи получше? – огрызнулся Мальчик, растирая плечо.

– Вообще-то есть, – Вайолет принялась водить ладонями по стене. – Спорю, дверь спрятана, как и та, что ведёт из торгового зала в библиотеку…

Её пальцы нащупали неплотно вмонтированный в кладку кирпич. Вайолет нажала на него, и он выдвинулся, превратившись в подобие ручки. Девочка посмотрела на Мальчика с улыбкой, повернула ручку, и стена разошлась, открывая проход. Они быстро вошли и аккуратно закрыли за собой дверь.

Друзья оказались в чём-то вроде старинной галереи: круглый туннель, выложенный квадратными каменными плитами. Каменная винтовая лестница, освещённая пляшущим светом вмонтированного в стену факела, уводила куда-то влево. Мальчик решительно выдернул факел из гнезда и начал спускаться по лестнице.

– Путь только вниз, – сообщил он шёпотом.

Вайолет кивнула и последовала за ним, не отставая. Именно сейчас подвергалась испытанию её былая храбрость.

– Мы как будто попали в компьютерную игру, – заметила она, стараясь скрыть тревогу.

– Во что?

– В компьютерную игру! Ты же наверняка играл, когда жил в Идеале?

Мальчик не ответил. Что она на этот раз ляпнула? Как можно задеть человека, упомянув о компьютерной игре?

– Я что-нибудь не то сказала? – смущённо спросила она. – Ты не любишь компьютерные игры?

– Я не знаю, что это такое.

– А, только-то и всего? – Вайолет улыбнулась. – Они в Идеале под запретом?

– Я никогда не жил в Идеале, – ответил Мальчик таким тихим шёпотом, что она едва его расслышала.

– А как же ты попал в Ничейную землю?

– Не знаю. Должно быть, я там родился. Никакого другого места я не помню.

– А, а я думала… – смущённая Вайолет не знала, что сказать.

– У всех ребят моего возраста в Идеале остались семьи. Они все отсюда, – серьёзно уточнил он. – А я – нет. Почему – не знаю.

– Значит, ты родился в приюте для сирот? – решила уточнить Вайолет.

– Нет, – Мальчик тряхнул головой. – Меня там оставили. Не знаю, кто.

Вайолет решила его подбодрить:

– Так может, это и к лучшему? Ты ведь сам говорил, что тебе и без родителей отлично живётся. Возьми хоть моих – как тяжко с ними.

– Ну, наверное, – он вздохнул. – Что хорошего, когда тебе вечно указывают, чтó делать?

Внезапно Мальчик застыл и прижал Вайолет к холодной каменной стене. Приблизив факел к лицу, он приложил палец к губам и указал вниз.

От подножия лестницы донёсся пронзительный крик, отдаваясь эхом от стен. От него кровь стыла в жилах.

– Сэр, я обещаю, в следующий раз я добуду её, – прохныкал кто-то.

– Тогда выполняй своё обещание, иначе сам знаешь, куда я тебя отправлю.

Вайолет узнала голос Джорджа.

– Мне больше не нужны новички в Ничейной земле, там уже и так чересчур много народа. Дочь Брауна должна остаться в Идеале. Он и так тянет резину. Я не хочу, чтобы ещё что-то помешало ему работать!

Вайолет ахнула. Она не ошиблась. Её отец у них.

– Я понимаю, сэр, – произнёс хныкающий голос. – Знаете, эта Вайолет – она крепкий орешек. Слишком у неё много. Я делаю всё то же, что и с остальными, но прошёл уже почти месяц, и даже с таблетками, сэр, ничего не выходит.

– Мне плевать, сколько у неё. Никаких отговорок. Реши эту проблему!

– Я понимаю, мистер Арчер, сэр, – голос задрожал. – Я всё сделаю.

– ЭТО ТВОЯ РАБОТА!

Внизу прогрохотали шаги. После нескольких секунд тишины раздался смех, и третий голос насмешливо передразнил:

– Всё, что в моих силах, мистер Арчер, сэр!

– А что я должен был сказать? Если я не сделаю всё как надо, меня выкинут из опустошительного отряда, и придётся мне в поле выращивать их поганые растения.

– Я люблю вас, мистер Арчер, сэр! – хихикнул ещё один голос.

Мальчик шёпотом велел Вайолет стоять на месте, ногой потушил пламя факела и спустился по лестнице до самого низа. Вайолет оставалось ждать, прислушиваясь к перебранке.

Через несколько секунд Мальчик опять оказался рядом.

– Там трое Дозорных, – прошептал он. – Бунгало и ещё два. Там у них что-то вроде спальни. Похоже, они готовятся отсыпаться после ночной смены. Скоро они выйдут из игры. Тогда мы сможем двинуться дальше.

– А Джордж Арчер? Куда он делся?

– С другой стороны комнаты есть проход. Скорее всего, Арчер ушёл туда. Мы тоже туда проберёмся, как только Дозорные уснут, и отправимся вслед за ним.

Вайолет била дрожь, одолевали кошмарные мысли. О чём толковал Дозорный? Чего у неё слишком много? И какой помощи ждут Арчеры от её отца? Иногда воображение бывало её злейшим врагом, зато порой оно становилось её лучшим оружием; по крайней мере, так говорила мама.

Как бы то ни было, сейчас ей нельзя думать о родителях. Она должна быть сильной, если хочет их спасти. Её мать потеряла себя в Идеале, а отец… отец… просто исчез…

Мальчик придвинулся к ней, и она нащупала его руку на холодном камне. Когда её рука на его руке, она в безопасности.

– Ты знаешь, – прошептала Вайолет, – мои родители могли бы стать и твоими. Когда станут собой, я хочу сказать.

Некоторое время он не отвечал, и в темноте Вайолет не могла понять, не расстроила ли она его в очередной раз. А потом он сжал её руку и шепнул:

– Идём. Похоже, они заснули.

Глава 17. Смертный холод

Вайолет поднялась и, придерживаясь левой рукой за стену, двинулась на цыпочках вниз следом за другом. Когда они добрались до подножия лестницы, то увидели неяркий свет, струящийся из дверного проёма. Вайолет задержала дыхание: любой звук мог разбудить спящих Дозорных.

Мальчик вошёл в прохладное помещение первым. Вайолет шагнула за ним, хотя ноги хотели унести её в противоположном направлении.

Комната оказалась огромной, освещал её только карманный фонарик, подвешенный на верёвке к потолку. Он создавал круг света в середине комнаты. На вбитых в камень ржавых крюках висели гамаки, штук двадцать; все они пустовали, кроме трёх, в которых спали Дозорные.

Вайолет тихо прошла мимо гамаков, мимо перевёрнутого деревянного ящика; он стоял прямо перед фонарём, и на нём были разложены для игры карты. Очень осторожно она переступила через грязную униформу и огромные вонючие ботинки, разбросанные на полу. От зловония ей даже пришлось зажать нос.

– Сюда, – шепнул Мальчик и нырнул в проход в дальней части комнаты.

Там оказалось темно, но Мальчик не решился зажечь факел, который по-прежнему сжимал в руке. Они торопливо двинулись вперёд по туннелю, для спокойствия держась ближе к стене. Через какое-то время пальцы Вайолет заскользили по холодной слизи. Стены сделались влажными. По камню стекали струйки воды, образуя лужи на плитах пола. В туннеле стоял страшный холод. Вайолет обхватила себя руками в тщетной попытке согреться.

Мальчик внезапно остановился перед ней.

– Слушай! Ты слышишь?

– Что? – не поняла Вайолет.

– Шум. Как будто вода течёт. Должно быть, мы под рекой, – шёпотом пояснил он.

– Какой рекой?

– Эта река обозначает самую дальнюю границу Ничейной земли. У нас стены с трёх сторон, а с четвёртой стороны – река. Похоже, мы как раз под ней.

– Под рекой?! Так она над нами? А если камни не выдержат? Если стены рухнут, и мы утонем?

Паника буквально душила Вайолет.

– Вайолет! – Мальчик повысил голос до громкого шёпота. – Ты же мелешь чепуху! По-твоему, этот туннель новый?

Вайолет помотала головой, одновременно стараясь удержать помчавшиеся вскачь мысли.

– То-то и оно, – сказал Мальчик. – Ему не одна сотня лет. Если стены так долго удерживали воду, то и сейчас не обрушатся на нас.

Его слова прозвучали здраво, и Вайолет приказала себе расслабиться. Они двинулись дальше. Куда улетучилась храбрость Вайолет? Ещё недавно она была полна решимости искать Бунгало, сейчас же – отчаянно боялась, что они забрались чересчур глубоко. Она надеялась, что им удастся быстро найти отца и унести ноги.

– Ты когда-нибудь выбирался из Ничейной земли через реку? – спросила она, чтобы отвлечься от жутких мыслей.

– Нет. Это почти невозможно. Через реку есть только один пешеходный мост, и он потихоньку разваливается. К тому же, другую сторону тоже патрулируют Дозорные. Я слышал, что какие-то люди пытались бежать по мосту.

– И что было?

– Дозорные поймали их. И больше их никто не видел.

Вайолет не стала расспрашивать дальше, и они шагали в молчании. Вскоре пол туннеля пошёл слегка вверх, как будто они приближались к поверхности земли.

Лёгкий ветерок щипал щиколотки Вайолет, а туман, наполнивший туннель, лизал её кожу ледяным языком. Она нащупала в темноте руку Мальчика. Его бил озноб.

– Ты в порядке? – шёпотом спросила она.

Он не ответил.

– Мальчик, ты меня пугаешь. Где мы?

– Вайолет, ты их слышишь? – спросил он слабым голосом.

– Кого?

Вайолет придвинулась к нему, взяла под руку. У неё появилось ощущение, будто за ними кто-то наблюдает. Она оглянулась, но в густой тьме ничего было не разглядеть.

– Вайолет, ты слышишь голоса?

В этих словах ей почудилось отчаяние.

– Какие голоса? – не поняла она. – Это только ветер. Мальчик, пожалуйста, ты меня пугаешь.

– Они кричат. По-моему, они кричат, Вайолет.

– Кто кричит? Я прошу тебя, прекрати!

У неё за спиной что-то зашуршало. Вайолет охватила паника. Она отпустила руку Мальчика и помчалась по туннелю. Впереди показался свет, он выхватил из темноты каменные ступеньки.

Вайолет взлетела по этим ступенькам, её голова вдруг прошла через отверстие и оказалась на свободе, в ночном воздухе. Вайолет просунула в отверстие руки, подтянулась и, извиваясь, выбралась на мокрую траву. Через несколько секунд и Мальчик оказался рядом с ней на траве.

– Где мы? – спросила она шёпотом.

Он не ответил. Его лицо было белым, как накрахмаленные простыни матери Вайолет, и она ещё сильнее перепугалась. Не стала больше говорить с ним, а вместо этого решила поглядеть по сторонам, чтобы успокоиться. А когда обернулась, Мальчика рядом не было.

– Нет! Не уходи! Мальчик! Не надо! Это… Это к-кладбище! – с трудом вымолвила она, поднимаясь на ноги.

Высокие кресты и надгробия как будто плыли в тумане по обе стороны от прямой каменной дорожки, прорезавшей кладбище неподалёку от Вайолет. Она различила в тумане серый силуэт Мальчика и пошла за ним. Выбора у неё не было. Вайолет робко пробралась мимо могил на потрескавшуюся и заросшую сорняками дорожку. Чтобы успокоиться, она считала про себя дикие цветы: «Один одуванчик, две маргаритки, два одуванчика… Ой!»

Что-то острое разрезало кожу на руке. Из старого деревянного кола торчал ржавый гвоздь. Вайолет взглянула вверх и вскрикнула. На верхушку кола был насажен человеческий череп, а под ним прибита железка с грубо нацарапанной надписью:

ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ, НЕ ТО БУДЕТ ПЛОХО!

– Мальчик, пожалуйста! Давай уйдём отсюда! – закричала Вайолет.

Наверное, ужас в её голосе вывел Мальчика из транса, и уже через пару секунд он возник из тумана рядом с ней.

– Вайолет, ты в порядке? Что случилось?

Она указала на надпись. Впереди послышался какой-то стук. Мальчик подхватил Вайолет под руку и усадил на землю за разбитым каменным крестом.

– Жди здесь, – прошептал он.

Голос у неё вдруг пропал, она только кивнула. Мальчик сделал шаг в сторону, и Вайолет схватила его за рукав.

– Нужно проверить, что это за голоса, – объяснил он и осторожно разжал её пальцы. – Если тут кто-то есть, среди них может оказаться Джордж! Я вернусь через минуту. Обещаю.

И вот его нет. Она одна.

– Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, – повторила она.

Шорох за спиной.

Она закрыла глаза. Все её мышцы застыли. Она не могла пошевелиться. Что-то пощекотало её ногу, она закричала и отшатнулась.

У основания креста большая крыса вгрызалась в кость.

Потеряв голову, Вайолет вскочила и слепо бросилась бежать.

Из тумана выросла стена кладбищенской ограды, и Вайолет заковыляла между могилами к ней. Забравшись на стену, она перевалилась через верх и спустилась на мягкую траву.

Она сидела, прислонившись к каменной стене, и слёзы душили её. Наверное, Мальчик был всё-таки прав, ей не следовало ни во что лезть. Больше чем когда-либо ей хотелось, чтобы её семья не приезжала в Идеал. Чтобы всего этого не происходило. Что если мама никогда не будет её любить? Что если папа исчез нарочно? Может, у него есть другая семья или он тоже не любит Вайолет и поэтому бросил? Может, Идеал тут вообще ни при чём. Она во всём винила Арчеров, но на самом деле сама виновата. Её сердце рвалось из груди. Все тяжёлые мысли, какие только могли прийти в голову, пожирали её, и наконец будущее представилось настолько безнадёжным, что выхода уже не было видно.

Она поискала взглядом Мальчика. Туман сгустился. И Мальчика с ней нет. Все, кто для неё что-то значил, её бросили. Нет никого. Она подтянула колени к груди и обвила их руками, защищаясь от окружающего мира. И вскоре туман укрыл её коконом. Она плакала. Плакала о маме с папой, о потерянных друзьях, о Мальчике, о том, что у него нет родителей. Плакала обо всём плохом, что слышала в школе, обо всех бездомных, о голодающих в Африке детях. И о себе она плакала. Такой и нашёл её Мальчик.

– Вайолет, – выдохнул он, садясь рядом, – я тебя обыскался.

Она не смотрела на него. Она злилась и не хотела, чтобы он видел её слёзы.

– Где ты был? – проговорила она. – Ты бросил меня.

– Прости, – произнёс он умоляюще. – Я не нарочно. Я пошёл на голоса. Думал, что там может быть Джордж Арчер.

– Ты оставил меня на кладбище.

– Прости, – ему было стыдно. – Я не подумал.

– Ты их нашёл? Те голоса?

– Нет, – Мальчик вздохнул. Его лицо всё ещё было белым как мел. – Не уверен, это было по-настоящему.

Двое друзей сидели плечом к плечу; Вайолет знобило. Воздух сгущался. Послышались далёкие раскаты грома.

– Вайолет, – зашептал Мальчик немного погодя, – пожалуйста, посмотри на меня. – Он стирал слёзы с покрасневших глаз. – Я знаю, каково тебе. Дело в этом месте. Оно притягивает все плохие мысли, которые у тебя бывали. Я и раньше об этом слышал, но до сих пор не верил рассказам.

– О чём ты?

– Я покажу тебе, – он поднялся с мягкой травы и потянул Вайолет за руку. – Только тихо, Вайолет. Тихо-тихо.

Мигающий уличный фонарь на вершине холма окрашивал туман в жёлтый цвет. Дети брели по траве вверх в сторону узкой тропы, протоптанной на склоне холма.

– Похоже, здесь и до нас ходили люди, – прошептала Вайолет.

Мальчик кивнул, но не произнёс ни слова. Вблизи вершины он потянул Вайолет за руку и показал, что она должна делать всё то же, что и он. Затем он тихо опустился на корточки, прополз в таком положении остаток пути до вершины и остановился перед фонарём.

Вайолет повторила его действия и очень скоро была рядом; её колени и локти намокли. С вершины холма открылся вид на маленькую долину.

Вдоль растрескавшейся бетонной дорожки цепочкой тянулись ржавые уличные фонари. Они освещали мутным светом ближайшие окрестности. С одной стороны дорожки разместилась горсть недостроенных домов из бетонных блоков; у нескольких на месте окон и дверей зияли пустые проёмы, а два и вовсе представляли собой коробки без крыш. Перед недостроенными зданиями раскинулись поросшие сорняками сады, и повсюду виднелись куски стальных ограждений и старых механизмов.

И всё же это место нисколько не походило на обжитые кварталы Идеала или Ничейной земли, оно было современным и напомнило Вайолет жилой район, где она жила до переезда в Идеал. Только здесь строительство так и не закончилось.

По другую сторону пешеходной дорожки лежала асфальтовая дорога. Она шла вокруг зелёной зоны для прогулок, расположенной между домами.

В зелёной зоне росли странные растения – рядов, наверное, пятьдесят. Цветочные головки с белыми лепестками поникли, как будто скрываясь от ливня, а толстые стебли имели густой кроваво-красный цвет. Высотой эти растения были примерно с подсолнух.

– Где мы? – прошептала Вайолет.

Мальчик показал на дальнюю сторону парка.

– Посмотри туда.

Вайолет посмотрела туда, куда указывал Мальчик, и увидела две обшарпанные колонны из бетонных блоков; по всей видимости, они обозначали место, где должен был находиться въезд. Рядом с колоннами было установлено выгоревшее изображение счастливой семьи. Улыбающиеся родители (у каждого на плечах по ребёнку) направлялись к дому, который выглядел точь-в-точь как настоящие дома в этом жилом массиве, но с единственным отличием: он был достроен. Сверху картину венчали огромные буквы: «Посели здесь семью навеки».

Вайолет кивнула.

– Пройдя между колоннами, попадёшь на дорогу, ведущую к мосту, о котором я тебе рассказывал. К единственному разрушенному мосту, соединяющему это место с Ничейной землёй. Значит, мы прошли под рекой.

– Но вот это место, Мальчик, что это?

– В Ничейной земле о нём только шепчутся.

Вайолет поёжилась:

– Так что же говорят?

– Что оно напоено несчастьем. Одни говорят, что Дозорные наказывают здесь людей в дни бунтов, другие рассказывают о ещё более мрачных делах, о кладбище и его кровавой истории. Для большинства это… это…

Страх Вайолет всё рос.

– Говори.

– Нечистое место, – ответил Мальчик шёпотом. – Люди называют это место Предместьем Призраков.

Глава 18. Предместье призраков

– Призраков?

Мальчик кивнул.

– Я слышал, что застройщику не дали довести дело до конца, его убили из-за того, что здесь нельзя строить. Здесь рядом кладбище, и с ним связано много тёмных историй. Ходят слухи, что застройщик начал строительство на старых, забытых могилах, и духи восстали, чтобы его наказать. С тех пор считается, что если строить здесь, к добру это не приведёт.

Вайолет содрогнулась.

– И поэтому мне стало так грустно на кладбище, а ты услышал голоса, да, Мальчик? Это всё призраки?

Мальчик пожал плечами.

– Вайолет, я просто пересказываю, чтó слышал. Может, это и призраки, если ты веришь в такие вещи.

– Когда я пугаюсь, папа мне всегда говорит, что ничего подобного не бывает. Он верит в науку и говорит, что всё нужно доказывать, а доказать существование привидений невозможно, – отчеканила Вайолет со всей убедительностью, на какую только была способна.

– Раз так, то я уверен, что всё это неправда. Наверное, просто сказки, – заверил её Мальчик. – Да вон, смотри, – он показал на протоптанную тропу, ведущую в предместье. Люди явно ходят туда.

Ветер вдруг усилился, и послышался раскат грома. Вайолет вздрогнула.

– Ничего, Вайолет. Ты сама сказала: призраков не бывает, а Джордж наверняка ушёл из города этим путём. Ты хочешь найти отца? – Мальчик пристально посмотрел ей в глаза. – Идём.

В полном молчании Мальчик и Вайолет спустились с холма. Едва они ступили на бетонную дорожку, как услышали оглушительный грохот, эхом отдавшийся в пустом предместье.

Мальчик потянул Вайолет за руку, и они побежали, чтобы укрыться в саду, примыкающем к ближайшему дому.

– Это одно из заграждений, только и всего. Заграждение снесло ветром, а сталь сильно грохочет.

Мальчик запыхался и теперь старался восстановить дыхание.

Они уже были готовы двигаться дальше, как Вайолет вдруг присела и потянула Мальчика вниз.

– В доме что-то есть, – прошептала она. – Там что-то двигалось, я клянусь.

Она перебежала через сад и спряталась под центральным окном.

– Ты что делаешь? – шёпотом поинтересовался Мальчик.

– Хочу посмотреть. У меня какое-то странное ощущение…

Ухватившись за подоконник, она приподнялась на цыпочки, чтобы заглянуть в окно.

В центре комнаты с потолка свисала красная лампочка. Её свет окрашивал стены в кроваво-красный. Бетонный пол покрывали ряды цветочных горшков, множество рядов. И в них росли такие же растения, как те, что она видела в зелёной зоне, только меньше размером.

Мальчик дёрнул Вайолет за ногу.

– Чего тебе?

– Ты что-нибудь видишь?

– Не знаю… – прошептала она, чувствуя, что не в силах отвести взгляд.

Растения в горшках все повернулись головками к красной лампе, словно пили её тепло. Красные пульсирующие стебли были похожи на вены, воткнутые в тёмные глиняные горшки. Они несли на себе цветочные головки с прозрачными лепестками. В горшках пузырилась густая красная жидкость, вытекая на пол. Можно было подумать, что в этой комнате убили миллион человек. Из каждого горшка сбоку торчала небольшая пластиковая трубка, соединявшаяся с большой бочкой в углу помещения. Похоже, оттуда поступало питание для цветов.

Вайолет вглядывалась в комнату, стараясь понять, чтó означает открывшееся перед ней зрелище. Неожиданно все растения начали очень медленно поворачиваться к окну, как будто желая посмотреть на незваную гостью.

Она отпрянула, не в силах унять сердцебиение.

– Что там, Вайолет? Ты белая, как простыня!

– Там… Там…

– Что там?

– Глаза. Множество глаз, они таращились на меня! Горшки, а в них глаза! Мальчик, тут выращивают глаза!

Её уже била дрожь.

Как это понимать? Мальчик сам приподнялся, чтобы заглянуть.

– Это глаза! – выдохнул он, опускаясь рядом с Вайолет. – Ничего не понимаю. Я думал, это растения. Глаза? Выращивать глаза? Как это?

Они уселись под окном, лихорадочно ища объяснения. В мозгу Вайолет начинало формироваться некое представление, но ей не удавалось сложить воедино все части головоломки: Арчеры, Идеал, очки, папа…

– Мой папа… – произнесла она и вдруг резко выпрямилась: к ней вернулось мужество. – Мальчик, там мой папа. Он у них в руках, я это знаю.

Мальчик шикнул и огляделся, чтобы убедиться, что рядом никого нет.

– С чего ты взяла?

– Глаза. Арчеры добились, чтобы он приехал и стал работать здесь, потому что он получил премию. Я об этом прочитала в журнале «Око шпиона». По-моему, замысел омерзительный, но там что-то говорилось о выращивании глаз для пересадки.

– Да зачем Арчерам пересаживать искусственные глаза?.. И в таком количестве?

– Я только знаю, что папа здесь. Иначе не может быть. И мы должны его выручить. Пожалуйста, Мальчик, помоги мне осмотреть предместье, а? Давай искать – ты с той стороны, я с этой.

– Ты серьёзно? Пойдёшь одна?

– Ну да. Сам знаешь, я не такая уж трусиха!

– Тут ты права, – Мальчик улыбнулся и пополз на корточках через сад.

Когда он оказался в дальней зоне участка, Вайолет сделалось нехорошо. Теперь она одна. Надо прогнать страх: отец где-то здесь, и она обязана прийти ему на помощь.

Вайолет тоже быстро пересекла сад и перебралась через ограду к соседнему дому. Внутри дома она увидела то же самое, что и раньше: ряды горшков, в которых росли глаза.

О да, зрелище тошнотворное. Вайолет показалось, что её вот-вот вырвет. Желчный комок поднялся к горлу и остановился, почти добравшись до рта. Она вцепилась в подоконник. Она пришла сюда для того, чтобы найти отца. И нужно сосредоточиться.

Возле третьего дома она услышала непонятный звук. Когда же заглянула в окно, по спине у неё пробежали мурашки, плечи содрогнулись.

Пол покрывали тела Дозорных; они храпели изо всех сил. Дом был битком набит ими. Все полностью одеты, как будто свалились в изнеможении там, где стояли. У некоторых ботинки вымазаны грязью. На бетонном полу пятна тёмной глины. Цепочки грязных следов ведут от двери дома через асфальтовую дорогу в сторону зелёного участка, где изобилие цветов. Очевидно, Дозорные там работают. Нужно сказать об этом Мальчику.

Вайолет была готова отойти, но вдруг открылась входная дверь. Девочка вжалась в стену под окном и замерла, только бешено колотилось сердце.

На зелёный газон вышел Джордж Арчер. Мальчик в это время заглядывал в один из домов напротив. И совершенно не подозревал, что высокий брат направляется к нему.

Из лёгких Вайолет вышел весь воздух, и она больше не могла дышать. Всё кончено. Её друг пойман. Спасения нет.

Ступая как можно тише, Вайолет двинулась следом за высоким близнецом на безопасном расстоянии, лихорадочно стараясь придумать, как вызволить Мальчика. Если она закричит или швырнёт что-нибудь, они оба окажутся в плену и уже никому не смогут помочь.

Джордж шагал прямо к Мальчику. Друг Вайолет оглянулся, и высокий человек набросился на него. Он достал что-то из кармана и брызнул Мальчику прямо в лицо. Не прошло и секунды, как друг Вайолет свалился без сил.

Джордж Арчер перебросил обмякшее тело Мальчика через плечо и повернулся на каблуках. Вайолет видела, как он подошёл к соседнему дому и открыл дверь.

Обе фигуры исчезли внутри, и Вайолет опрометью кинулась туда. Пусть подкашиваются ноги; ей нужно быть сильной.

В передней комнате она ничего не увидела и поэтому бросилась вглубь дома. Она успела заметить, что Джордж стал подниматься по лестнице; ноги Мальчика бессильно свисали с плеча гиганта. Через несколько секунд Джордж появился снова, уже один, спустился по лестнице и вышел на улицу.

Вайолет кинулась за ним. Долговязый близнец уже шагал в сторону дома на другой стороне участка, где спали Дозорные.

Вайолет не знала, как именно Джордж Арчер поступил с Мальчиком. Но она понимала, что её друг в беде, в глубочайшей беде, и спасти его может только она.

Глава 19. Запертая комната

Перво-наперво нужно проникнуть в дом. Вайолет подёргала все двери, но все оказались заперты. Окна! В окнах верхнего этажа нет стёкол. Пустоты за белыми пластиковыми щитами.

Крадучись, Вайолет обошла ближайшие окрестности в поисках чего-нибудь, что помогло бы ей добраться до окон. В дальней части сада за одним из заброшенных домов обнаружился разломанный верстак. Вокруг него обрастали ржавчиной столярные инструменты и негодные стальные трубки. Среди всего этого добра притулилась и старая ненадёжная лестница, похоже, достаточно длинная для того, чтобы залезть по ней на верхний этаж.

Сад, как и вся округа, имел зловещий вид, и холодок прошёл по спине Вайолет. Ей вспомнились слова Мальчика о том, что здесь водится нечистая сила, но эту мысль она отбросила. Некогда сейчас думать о привидениях.

Лестница оказалась лёгкой, нести её не составляло труда. Вайолет пришлось повозиться, чтобы надёжно прислонить её к стене дома, ставшего местом заключения Мальчика; её руки и ноги уже ныли от усталости. До окна лестница не достала совсем немного.

Набрав воздуха в лёгкие, Вайолет встала на первую ступеньку.

Металл издал слабый скрежет, и девочка на мгновение замерла, надеясь, что никто этого звука не услышал. Когда она продолжила путь, лестница шаталась под ней, а ноги Вайолет дрожали. На верхней ступеньке она выпрямилась, плотно прижалась к стене и дотянулась-таки пальцами до подоконника.

Лестница скользнула, царапнула стену. У Вайолет перехватило дыхание, сердце заколотилось.

Она подтянулась изо всех сил, забралась, извиваясь, на подоконник и рухнула внутрь комнаты на цементный пол. Какое-то время она просто лежала, чувствуя, как вибрируют все мышцы.

За окном сверкнула молния, громыхнул гром, и в тусклом свете Вайолет увидела, что помещение пусто. Лишь во всех углах теснились тени.

В доме стояла тишина. Мёртвая тишина.

В помещении было четыре двери, по две с каждой стороны. Вайолет быстро подползла к ближайшей. За ней оказалась пустая комната. Вайолет сквозь темноту двинулась к соседней двери. Следующая комната была больше, и в ней кромешная тьма. Пластиковые щиты на окнах постукивали на ветру. Ещё одна молния осветила угол, к которому пробиралась Вайолет, и фигуру в нём. Мальчик!

Она поспешила к нему на четвереньках и вдруг ахнула. На мальчике был кожаный ошейник, стальной цепью прикреплённый к полу. Цепь прочная, такую не порвёшь, ошейник крепко застёгнут. Вайолет лихорадочно озиралась в поисках какого-нибудь инструмента, чего-то, чем можно перерезать ошейник.

Внезапно внизу хлопнула дверь. Вайолет застыла. Нижний этаж наполнился голосами. Тяжёлые шаги прогромыхали мимо внутренней лестницы в сторону дальней части дома.

– Джордж как всегда – это ж надо было разбудить нас! Можно подумать, мало мы на него работаем, выращиваем эти штуки!

– Да знаю, – собеседник зевнул. – Но чем дольше мы здесь будем следить за этим парнишкой, тем дольше не придётся копать!

– Как думаешь, что он с ним сделает? – первый голос.

– Без понятия, – второй хохотнул. – Наверное, опыты будет проводить.

– Да ну? Ладно, он заслужил. Этот пацан всю жизнь был как кость в горле. Вечно ускользал от меня. Маленький гад, да скользкий. Ничейник, одно слово!

– Подымись, а? Проверь его там. А то вдруг сбежит опять.

Звук шагов приблизился. Комната была совершенно пуста, укрыться негде. Вайолет подбежала к одной из дверей в другой стене, нажала на ручку. Заперто. Вайолет взвыла от ужаса.

– Га, Мальчик! Визжит, как девчонка, – засмеялся Дозорный.

Он был уже близко к верхней ступеньке лестницы.

И вдруг дверь рядом с Вайолет распахнулась. Чья-то рука втащила её в комнату в тот самый момент, когда Дозорный появился наверху. Вайолет разглядела свою спасительницу, темноволосую даму. Та жестом велела девочке лезть в старый платяной шкаф в углу. Вайолет повиновалась без вопросов, без звука.

– Что-то я точно слышал, но он всё ещё в отключке, как камушек! – крикнул Дозорный.

– Ты дурак али как? – проревел тот, что остался внизу. – Свою проверь. Не устроила бы она пакость.

Дверь комнаты, куда попала Вайолет, скрипнула, и сердце девочки заколотилось.

– Во что играешь? – услышала она сиплый голос.

– В карты, – холодно ответила женщина.

– Я присоединюсь, не возражаешь? Ты у меня не забалуешь, – мужчина хихикнул.

– Конечно, возражаю!

– Не стоит дерзить! – мгновенно вскипел посетитель. – Не то улыбочку-то с личика сотру.

– Ох-хо-хо, не дерзи, – хладнокровно парировала женщина, – хочешь, чтобы я о тебе с Арчерами поговорила?

– Ты…

Рык захлебнулся.

– Что? Думаешь, не осмелюсь?

Дверь громко хлопнула – Дозорный рванул вон из комнаты.

– Не сегодня-завтра! – проревел он уже с лестницы.

Темноволосая дама рассмеялась.

Вайолет не двигалась с места. Мужество этой женщины произвело на неё впечатление, но почему-то ей казалось, что лучше оставаться в шкафу, пока её не позовут.

– Ты можешь выходить.

Вайолет толкнула деревянную дверцу.

До сих пор у неё не было возможности осмотреться здесь. Эта комната полностью отличалась от всего остального дома. Здесь горели свечи, бросая тёплые отсветы на узор обоев. Много было предметов из сочно-красного и густо-коричневого дерева, совсем как в бутике Арчеров. Едва Вайолет шагнула из шкафа на пол, её ноги утонули в пышном ковре. Со стен смотрели чудесные картины – морские и сельские пейзажи, дерзкие, исполненные жизни, словно художник намеревался запечатлеть дух свободы. Но сама комната имела домашний, уютный вид.

– Садитесь, юная леди.

Женщина указала на стул, стоявший возле старинного деревянного стола.

Вайолет уселась на стул, такой высокий, что её ноги не доставали до пола.

– Что же тебя сюда привело? – поинтересовалась женщина.

Как ответить? Вайолет растерянно рассматривала хозяйку комнаты.

Да, наверное, это самая элегантная дама из всех, кого Вайолет доводилось видеть. Немолодая – похоже, одних лет с матерью Вайолет. У неё были такие длинные волосы, что Вайолет немедленно позавидовала: словно чернейшая вуаль, они закрывали спинку стула женщины и рассыпались на полу. Бледное лицо, большие глаза, зелёные, как весенняя трава. На женщине был золотой медальон, украшенный зелёными камнями, которые подчёркивали цвет её глаз. Женщина потирала этот медальон двумя пальцами. Если слово «красота» вообще применимо к человеку, то эта женщина была самой красотой. Она напоминала королеву или принцессу. На мгновение Вайолет захотелось стать такой, как она.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Почему молчишь? Язык проглотила?

– Разве можно проглотить язык? – растерянно спросила Вайолет.

Женщина улыбнулась:

– Ну, это только так говорится.

Вайолет неловко переменила позу.

– У тебя какая-то беда?

Можно рассказать этой даме? Она не боится, но можно ли ей доверять? А сейчас Вайолет нужен союзник.

– Вроде бы, – решилась она. – Нет, это у меня вроде бы беда. А вот мой друг, Мальчик, попал в настоящую, большую беду.

– Мальчик?

– Да, я не знаю его другого имени, – Вайолет улыбнулась. – Он из Ничейной земли. И он сказал, что его зовут Мальчик.

– Он сейчас в Ничейной земле?

– Нет, он за этой дверью. На нём ошейник, и он прикован к полу. Я хочу освободить его, и тогда мы вместе найдём моего папу.

– Твой отец тоже в беде?

– Да. То есть я так думаю. Думаю, Арчеры захватили его и заставляют проводить какие-то опыты.

Лицо женщины переменилось. Она встала и подошла к окну, выходившему на предместье. Снова потёрла медальон. Некоторое время она молчала. Вайолет не знала, стоит ли нарушать тишину, поэтому она переключила внимание на стол. Там лежало начатое письмо. Красивый, замысловатый, тонкий почерк. Учительница всегда ругала Вайолет за неаккуратные буквы. А читать это письмо нехорошо, но…

Дорогие Мальчики,

Сегодня такой же день, как все прочие. Я сижу в своей комнате и оплакиваю всё, что потеряла…

– Юная леди, как тебя зовут? – резко повернувшись, спросила женщина.

Вайолет вспыхнула и поспешно отвела глаза от листа бумаги.

– В-Вайолет, – выговорила она.

– Красивое имя, – женщина опять улыбнулась. – Наверное, у тебя чудесные родители, раз они назвали тебя таким прекрасным именем.

– М-м… Да.

Перед глазами Вайолет проплыли лица её родителей. У неё сжалось горло.

– А ведь твой отец ищет тебя, – загадочно произнесла дама.

Вайолет резко выпрямилась.

– Вы его видели?

– Нет, Вайолет, боюсь, что нет. Просто я знаю, что такое потерять детей. Твой отец не будет знать покоя, пока тебя не найдёт.

– Он меня не терял. Это я его потеряла.

– Для родителей, Вайолет, это одно и то же. Он отыщет тебя.

– А вы нашли своих мальчиков? – спросила Вайолет и тут же об этом пожалела.

– Нет.

Дама отвела взгляд. Комната снова наполнилась тишиной.

– Я, Вайолет, потеряла родных давно, но я всегда буду их любить. Я знаю, что увижу их, когда придёт время.

– Ох, простите. Я не думала лезть не в своё дело.

– Ничего, – женщина ещё раз улыбнулась. – А теперь ты хотела бы освободить своего друга?

Вайолет кивнула.

– Что ж, тогда… – женщина подошла к шкафу и достала из ящика нож. – Вот, возьми. Им можно разрезать ошейник.

– А вы пойдёте с нами?

– Нет, Вайолет. Но я желаю вам самой большой удачи.

– А вы в плену?

– В своём роде.

– Но вы не прикованы.

– Физически нет, Вайолет, но мир изменился. В нём для меня ничего не осталось.

– Но ведь это только комната…

– Это моя комната, Вайолет, – резко сказала женщина.

– Простите. Папа убил бы меня за то, что я задаю столько вопросов, – Вайолет поднялась, взяла нож и направилась к двери. – Спасибо вам.

Она уже хотела повернуть дверную ручку, но женщина заговорила снова:

– Вайолет, я не хочу проводить слишком много времени у окна, но когда я подхожу к нему, то вижу, что внизу кипит работа, – она указала на здание в двух домах от того, где спали Дозорные. – Я думаю, твой отец там.

– Спасибо вам, – сказала Вайолет.

Она вдруг вновь почувствовала себя живой. Очень тихо она выскользнула за дверь и бросилась к Мальчику, помня, что в любую секунду Дозорные могут вернуться и схватить её.

Глава 20. Уикхем-террас

Когда Вайолет начала пилить толстый ошейник, Мальчик всё ещё лежал без сознания. Но дело у Вайолет продвигалось медленно, и Мальчик постепенно приходил в себя, пока она трудилась.

– Тсс, – предупредила она, когда он застонал. – Это я, Вайолет. Я освобожу тебя, но шуметь нельзя. Внизу Дозорные.

Мальчик с трудом открыл глаза и поморщился.

– Тише, Мальчик, – снова удержала его Вайолет. – Мы должны скорее выбираться отсюда.

Внизу послышался скрип ножек стула об пол, и Вайолет удвоила усилия. Наконец кожа ошейника лопнула. Отложив нож, Вайолет помогла Мальчику подняться с пола. Он пошатнулся; как видно, его сознание ещё не вполне прояснилось. Дети заковыляли к двери, осматриваясь по сторонам, проверяя обстановку. Всё было чисто.

– Благодарю, – прошептала Вайолет, когда они шли по комнате, направляясь к помещению с четырьмя дверями.

– За что? – не понял Мальчик.

– Я не к тебе обращалась, – сказала Вайолет, направляясь к окну, через которое попала в дом.

Пластиковые щиты постукивали на ветру, скрадывая звуки, которые издавала лестница, когда Мальчик и Вайолет спускались по ней. Мальчик всё ещё не полностью очнулся, и Вайолет скрестила пальцы – только бы он не упал. Когда они наконец оказались на твёрдой почве, Вайолет отвела Мальчика за угол. Там они присели у стены, чтобы собраться с силами и отдышаться.

– А что случилось? – невнятно, словно спросонья, пробормотал Мальчик.

– Тебя схватил Джордж Арчер. Я видела, как он чем-то брызнул тебе в лицо, но сделать ничего не могла.

– О, кажется, я припоминаю что-то…

– Потом я встретила женщину, – нетерпеливо перебила его Вайолет, – и она сказала, что знает, в каком доме папа!

Мальчик выпрямился.

– Он здесь?

Вайолет кивнула и ввела его в курс всего, что произошло, пока он лежал без сознания. Когда Мальчик уже твёрдо держался на ногах и был готов пуститься в путь, они решили двинуться назад к тому дому, на который указала женщина.

Избегая выпрямляться в полный рост, они выскочили на асфальтовую дорогу, пробежали мимо въезда с колоннами и оказались у нужного дома. Затем они проползли через сад и укрылись под подоконником.

– Загляни внутрь, – попросила Вайолет дрожащим голосом, – а я покараулю, вдруг Дозорные появятся.

– Он твой отец, разве ты не хочешь?..

– Нет, нет, может, его там нет.

– Ты вроде сказала, что та женщина видела его?

– Она его не видела, она только говорила, что там происходит много всякой всячины, – отчеканила Вайолет и посмотрела прямо на Мальчика. – Пожалуйста, взгляни.

Щёки Мальчика уже порозовели. Он пожал плечами, выпрямился над подоконником и заглянул в комнату.

– Я не уверен, что точно помню, как выглядит твой отец, – сказал он, снова усаживаясь рядом с Вайолет. – Там какой-то мужчина, он вроде бы похож, но, кажется, более худой, чем я запомнил. Это может быть он…

– Что значит «может быть он»? – возмутилась Вайолет, вскочила и сама заглянула в окно.

Эта комната отличалась от всего, что Вайолет до сих пор видела в этом предместье. Она вся была заставлена блестящими металлическими столами на колёсиках, какие бывают в больницах. На них были расставлены стеклянные ящички, и в каждом лежал глаз на стебле, освещённый маленькой красной лампочкой. В центре комнаты стоял стол большего размера, похожий на письменный. Он был завален бумагами; часть из них рассыпалась по полу. На дальней стене помещалась белая лекционная доска, испещрённая вычислениями и красными стрелками.

У доски стоял человек в белом халате; кажется, он был чем-то озадачен.

– Папа! – беззвучно ахнула Вайолет.

Он исхудал, глаза казались выпученными на фоне ввалившихся щёк, и под ними появились тёмные полукружья. Что Арчеры сотворили с ним?

Она уже была готова выбить стекло, когда в комнату из дальнего угла вошёл ещё один человек. Это был Эдвард Арчер. Вайолет мгновенно нырнула вниз.

– Там с моим папой Эдвард. Нужно что-то предпринять! – прошипела она.

– Не знаю, Вайолет, – ответил Мальчик. – Я плохо соображаю. Виновата, наверное, та гадость, которой Джордж в меня прыснул. У меня туман в голове.

– Но надо же его вызволить оттуда! – взмолилась Вайолет.

– Давай отойдём куда-нибудь. На время. Мне надо передохнуть. Тогда у меня голова прояснится, и мы придумаем план действий. Если полезем сгоряча, нас точно схватят. Вайолет, совсем рядом дом, где целая комната набита спящими Дозорными. Не наделать бы глупостей.

– Я не глупая! – запротестовала Вайолет, пожалуй, чересчур громко.

– Ты только выслушай меня, – шептал Мальчик сквозь стиснутые зубы. – Действовать прямо сейчас опасно.

Но Вайолет стояла на своём:

– Нет! Мы должны что-то предпринять сейчас! Один Бог знает, что там происходит! Что они там с ним делают!

– Вайолет, тише, пожалуйста. Там Эдвард, не забывай об этом.

– Да ты просто не хочешь, чтобы папа был со мной! Всё потому, что у тебя самого нет родителей! И ты хочешь, чтобы я тоже стала сиротой и жила в Ничейной земле, как ты!

– Что ты сказала?

Мальчик не верил своим ушам.

Весь мир как будто остановился, в том числе и сердце Вайолет.

Она разозлилась настолько, что не могла говорить. Мальчик оставался под подоконником ещё минуту или две, а затем, не вымолвив ни слова, пересёк сад, выбрался на асфальтовую дорогу и покинул предместье.

Вайолет не смотрела в его сторону. Он ей не нужен. Спасая его, она обрела уверенность. Она справится сама. Глаза мокрые, но плакать она не будет.

Дрожа, она отползла за угол дома и села, прислонившись спиной к стене. Сейчас она нужна отцу.

И как же его вызволить? Она поднялась на ноги и пересекла сад за домом. В отличие от всех прочих зданий в предместье, это было почти достроено. Все окна и все двери на месте. Пробраться внутрь можно было лишь через приоткрытое матовое окно верхнего этажа. Для этого пути требуется лестница, а где её добыть, уже известно.

Вайолет вернулась в сад того дома, где держали в плену Мальчика. Лестница по-прежнему стояла у стены. Небо уже светлело, но Вайолет рассчитывала, что Дозорные в доме ещё спят и не заметят в предрассветных сумерках, как она тайком шныряет вокруг.

Вайолет уже взялась за лестницу, как вдруг кто-то у неё за спиной прочистил горло. Она застыла. Волоски встали дыбом на её затылке. В нос ей ударил скверный запах «утреннего дыхания».

– Хо-хо, хо-хо, кого я поймал! – зашипел ей в ухо Кулак.

Вайолет мгновенно развернулась, её мышцы напряглись. Она прижималась спиной к ступенькам лестницы, а Кулак своими толстенными, как древесные стволы, ручищами ухватился за ржавеющий металл лестницы с обеих сторон, перекрывая девочке все пути.

Огненно-рыжая борода Кулака оказалась перед лицом Вайолет, и она с силой рванула. Тот скривился от боли и схватился за лицо, а Вайолет проскочила у него под мышкой, помчалась мимо боковой стены дома и выбежала на асфальтовую дорогу. Тут Кулак поймал её за волосы и дёрнул назад. Она изогнулась, но не сумела вырваться.

– Хо-хо, ходить мне в любимцах у мистера Эдварда, – запел Дозорный и, смеясь, посветил фонарём ей в глаза.

Она пыталась лягаться вслепую и выворачиваться, но не освободилась.

– ПРИГНИСЬ! – раздался чей-то крик.

Вайолет выполнила команду, и здоровенный камень, просвистев над её головой, смачно врезался в переносицу Кулака. Дозорный рухнул на землю, ревя от боли. Вайолет огляделась. И увидела на дороге силуэт Мальчика. Она хотела что-то сказать, но Мальчик подбежал к ней, схватил за запястье и утащил за собой.

Когда они добрались до грядок с цветами, сонные Дозорные уже появлялись на пороге дома, чтобы пуститься в погоню. Мальчик и Вайолет продирались через ряды растений, направляясь к выезду из предместья, отмеченному колоннами и плакатом.

Неожиданно Вайолет споткнулась – одно из растений обвилось вокруг её лодыжки. Она попыталась стряхнуть помеху – и увидела, что из-под прозрачных лепестков на неё таращится глаз. Эти растения – тоже глаза, как и те, что она видела в доме, только эти больше. У неё скверно заурчало в желудке.

Мальчик попробовал освободить Вайолет, но растение не отпускало, оно вцепилось в жертву, словно обезумевший хищник. Дозорные уже почти нагнали их. Мальчик ухватился за пульсирующий стебель и рванул изо всех сил. Из разорванной вены во все стороны брызнула кровь, и Мальчик направил её струю в приближающихся Дозорных, задерживая их. Затем он засунул растение в карман.

Внезапно в ночи раздался пронзительный крик, похожий на вопль тысячи кошек. Это растения, только что спавшие, откинули назад лепестки, раскрывая налитые кровью глаза, и вопили. Обезумевшие цветы атаковали Мальчика и Вайолет, когда те пробегали мимо.

С трудом выбравшись с зелёного участка, друзья остановились у выгоревшей картинки, изображавшей счастливое семейство. Теперь они были за пределами предместья, в начале бугристой дороги; справа и слева простирались пустынные поля.

– Вперёд! – скомандовал мальчик. – За рекой Ничейная земля.

На фоне рассветного неба вырисовался пешеходный мост. Изящная конструкция; казалось, она была здесь не одно столетие.

На каждом берегу реки стояло по два высоких, тонких металлических столба. Они были соединены толстыми стальными тросами, протянутыми над рекой и низко провисшими в середине. Тысячи тонких стальных нитей, на которых, по-видимому, когда-то покоились деревянные планки настила, сейчас по большей части оборвались и свисали, доставая до воды; самих деревянных планок почти не осталось. Ширина моста позволяла пройти одному человеку.

– Мы здесь не перейдём! Здесь же пола нет! – воскликнула Вайолет, глядя на бушующую внизу воду.

– У нас нет выбора. Пошли, весим мы немного, – сказал Мальчик, оглядываясь на приближающихся Дозорных.

Он быстро ступил на первую планку. Та закачалась, но Мальчик крепко держался за тросы и сумел удержать равновесие.

– Идём. Быстрее!

Вайолет смотрела на быстрины внизу.

– Не могу, – ответила она; слова вырвались раньше, чем она поняла, чтó хочет сказать.

– Придётся, – безжалостно возразил Мальчик.

Вайолет оглянулась. Преследователи были уже недалеко. Она посмотрела на переднюю планку, стараясь не обращать внимания на бушующую внизу воду. Она присела, чтобы прыгнуть, но ничего не вышло; мышцы застыли. Она повторила попытку и опять не двинулась с места. В сознании пронеслись лица родителей. Ради них. Нужно их спасти, а если враги её схватят, ничего не выйдет.

Она прыгнула. И время замедлило свой ход. Казалось, прошла вечность, прежде чем её ноги коснулись твёрдой поверхности. И время снова потекло с нормальной скоростью. Вайолет пошатнулась и ухватилась за трос. Мальчик уже продвигался вперёд. Она последовала за ним по разрушенному мосту. Её ноги пылали.

Вдруг мост закачался – это Дозорные приступили к переправе. Громкий треск и рычащий крик нарушили утренний покой. Вайолет обернулась. Один из Дозорных повис на тросе, а его товарищи силились втащить его обратно.

Мальчик уже стоял на берегу и криками торопил её. Вайолет прыгнула с последней планки и покатилась по траве. Наконец-то она была в Ничейной земле. Мальчик рывком поднял её и поспешил вперёд.

Влево уходила улочка, по обе стороны которой тянулись донельзя ветхие дома, и Мальчик свернул туда. На стене дома Вайолет увидела табличку: «Уикхем-террас». Название показалось ей знакомым, но она не могла вспомнить, откуда оно ей известно.

– Попробуй двери, – задыхаясь, попросил Мальчик, – какая-нибудь должна быть открыта.

Вайолет подёргала за несколько ручек, но все двери были заперты. Сзади доносился грохот; Дозорные нагоняли. Но вот дверь какой-то лавки легко поддалась; над ней висела старая вывеска: «Оптика по рецептам».

– Сюда! – позвала Вайолет.

Друзья поспешно вошли и осторожно закрыли за собой дверь. Прислонившись к видавшей виды деревянной стене, они перевели дух, а Дозорные прогромыхали мимо.

– Кто здесь? – неожиданно выкрикнул из темноты мужской голос.

– М-мы ничего п-плохого вам не сделаем, – выдавила из себя Вайолет, взглянув на Мальчика. – За нами гонятся, и мы…

– Где ты их взяла? – гаркнул мужчина; голос у него был словно несмазанный, как будто им давно не пользовались.

Вайолет посмотрела на Мальчика. Тот пожал плечами.

– Отвечай! – рявкнул мужчина.

– Где я взяла что? – робко спросила Вайолет.

– Очки. Откуда они у тебя?

– Я… м-м-м… Я их нашла, – сказала она.

– Не надо врать, девочка. Где ты их взяла?

– Я их нашла, честное слово. Они были у меня под матрасом.

– Дай их сюда, – приказал мужчина и протянул руку.

Вайолет снова взглянула на Мальчика, и тот кивнул. Она медленно сняла очки и протянула вперёд дрожащей рукой. Мужчина сразу же схватил их.

– Как они попали под твой матрас? – проворчал он, выступая из тени. – По-моему, ты, кроха, пудришь мне мозги. Когда я их в последний раз видел, они были у моих братьев. Работаешь на близнецов, я прав? Они хотят опять надуть меня, а?

Мужчина подошёл к окну, отодвинул грязную кружевную занавеску и выглянул на улицу. На лицо ему упал свет раннего утра. В его чертах было что-то знакомое, и Вайолет вдруг поняла, что её подозрения не напрасны.

Широко раскрытыми глазами она посмотрела на Мальчика, потом обратилась к мужчине:

– По-моему… По-моему, я знаю, кто вы, – пролепетала она. – Вы… Вы – Уильям Арчер.

Глава 21. Уильям Арчер

Мальчик воззрился на Вайолет так, словно у неё выросло десять голов. Ухватил её за рукав и указал на дверь.

– А ты? – спросил мужчина.

– Вайолет. Меня зовут Вайолет Браун. А это мой друг Мальчик.

Уильям Арчер был довольно высоким, хотя не таким высоким, как Джордж. Он был крепко сбит, хотя и не так широк в кости, как Эдвард. Это сочетание означало, что он был пропорционально сложен. Неряшливый, грязный, он как будто не раздевался уже тысячу лет. В его длинных волосах проглядывали седые пряди. Ещё у него была длинная борода, и он использовал волосы и бороду в качестве шарфа, оборачивая их вокруг шеи.

Его лицо казалось добрым, но глаза внушали беспокойство, от них невозможно было отвести взгляд. Один глаз был тёмный, почти чёрный, а второй – холодного голубого цвета, как ледяное зимнее утро. Отец говорил Вайолет, что у некоторых людей глаза разного цвета от рождения, но она сама видела такого человека впервые.

У окна стоял стол, заваленный всяким хламом. Уильям отодвинул вещи в сторону и жестом предложить гостям сесть. Вайолет заняла место по одну сторону стола, Мальчик – по другую.

Кружевная занавеска на окне затвердела от грязи, и сквозь неё на обшарпанный деревянный стол падал мутный коричневый свет. Под исцарапанным белым подоконником были грудой свалены ржавые пружины, увеличительное стекло с трещиной и множество маленьких коробочек, завёрнутых в потемневшую газетную бумагу. Накопившаяся за долгие годы пыль поднялась в воздух, когда Уильям убрал со своего стула книги.

– Прошу прощения за беспорядок. – Он закашлялся. – У меня давно не было гостей.

– Ничего страшного, – ответила Вайолет своим самым учтивым тоном. – В моей комнате всё точно так же.

Уильям неловко усмехнулся; вероятно, он не привык к обществу детей – или вообще к чьему-либо обществу.

Вайолет нарушила молчание:

– Вы давно здесь живёте?

Мальчик не сводил взгляда со своей спутницы и настойчиво указывал на дверь.

– Мальчик, всё в порядке. Он не такой, как его братья.

– Откуда тебе знать, что я не похож на братьев?

В голосе Уильяма прозвучал намёк на улыбку.

– Потому что я видела, чтó вы написали на моей парте в школе, снизу. И ещё я знакома с вашей мамой. Она сказала, что вы – хороший сын.

– Правда? – что-то мелькнуло в глазах Уильяма. – И как там Айрис? Здорова?

– Наверное. Я её видела всего несколько минут.

– Как давно я здесь, – прошептал Уильям, обращаясь скорее к самому себе. – Не уверен, что помню, как она выглядит.

– Каждый человек помнит лицо матери, неважно, как давно с ней встречался, – выпалила, не раздумывая, Вайолет. – Ведь она ваша мать, правильно?

Она посмотрела через стол на Мальчика, потом на свои руки. Наверное, всё-таки не каждый помнит лицо своей мамы.

Уильям Арчер рассмеялся:

– Ты довольно мудра для своего возраста!

Приятные звуки наполнили обветшалую лавку, и в эту секунду Вайолет уже знала (хотя каким-то образом она знала это и раньше), что Уильям Арчер ей нравится. По-видимому, Мальчик тоже это понял и немного расслабился.

– И всё же, – Уильям провёл пальцами по оправе, которую держал в руках. – Как ты на самом деле нашла мои очки?

– Ой! – Вайолет подпрыгнула от неожиданности. – Я же без очков! И вижу! Я не слепая!

Уильям снова рассмеялся – громким, искренним смехом, от которого вся лавка едва не затряслась. Смех к тому же оказался заразительным, и Вайолет с Мальчиком тоже засмеялись неожиданно для себя.

– Значит, ты из Идеала, – Уильям улыбался, но уже овладел собой.

– Нет, – запротестовала Вайолет, – я прожила там некоторое время, но я не оттуда.

– Она оттуда, – поддразнил её Мальчик, – это я не оттуда. Я отсюда.

Вайолет бросила на Мальчика уничтожающий взгляд.

– Может быть, ты не оттуда родом, но ты там жила. В этом нет сомнений, иначе с чего бы тебе быть слепой?

– Но сейчас я не слепая, – возразила Вайолет. – Я это и пытаюсь вам сказать.

– Я знаю, Вайолет, и я открою тебе одну тайну: ты никогда не была слепой. Тебя заставили в это поверить.

– Дозорные? – удивилась Вайолет.

– Нет. Мои братья. Дозорные у них на службе, разве вы не догадались?

Вайолет взглянула на Мальчика и улыбнулась.

– Что-то такое мы подозревали, – заговорил Мальчик, – но не были уверены. В Идеале Арчеров все любят.

– Я знаю, – Уильям вздохнул. – Мои братья сделали слепцами всех, кто живёт в Идеале, и сейчас его жители слишком слепы, чтобы видеть, насколько они слепы. Это парадокс.

– Но зачем они делают людей слепыми?

– Долгая история, Вайолет, – сказал Уильям, – а ты мне так и не ответила, откуда у тебя мои очки.

– Я и не знала, что они ваши. Я просто их нашла в своей кровати.

Она бросила робкий взгляд на Мальчика.

– И всё-таки, как они туда попали?

По голосу Уильяма было ясно, что он так и не поверил девочке.

– Это я их туда положил, – сказал Мальчик.

– А-а, – Уильям заулыбался. – Я подозревал, что без тебя тут не обошлось. У всех детей в Ничейной земле шустрые пальчики.

– Я их не крал, – сердито возразил Мальчик. – Просто они были у меня.

Вайолет опустила глаза; она боялась, что из-за неё Мальчик опять попал в беду.

– И ты не отвечаешь на мой вопрос, – настаивал Уильям, буравя Мальчика взглядом.

– Клянусь вам, я их не крал. Они просто были у меня, были с рождения. В сиротском приюте меня дразнили, что я родился в очках, а потом одна нянька мне рассказала, что очки были спрятаны в моём одеяле, когда меня принесли.

– Гм, – бросил Уильям.

Одна его бровь поднялась, и он погрузился в глубокое молчание. Мальчик и Вайолет переглянулись, не решаясь его нарушить.

– А няньки больше ничего не рассказывали? – неожиданно спросил Уильям.

– Нет. Ничего.

Мальчик тоже замолчал. Он опустил голову, а руку сунул в карман и принялся там шарить.

– Есть ещё кое-что, – бормотал он, – эту вещь оставили вместе с очками. Наверное, это от моей мамы…

Он достал из кармана листок бумаги и развернул его. Уловив удивлённый взгляд Вайолет, он покраснел как рак и передал бумагу Уильяму.

Белый когда-то листок почернел и истёрся; по-видимому, его вырвали из блокнота очень давно. Пока Уильям Арчер читал, Вайолет смотрела на своего друга. Хозяин дома аккуратно сложил листок и протянул его Мальчику.

– А можно мне прочитать? – попросила она.

Она боялась, что он, наверное, не согласится; в её памяти была ещё свежа их недавняя размолвка в предместье.

Мальчик медленно протянул ей бумагу, и она развернула листок. Ей представилась мать Мальчика, пишущая таинственное послание. Записка гласила:

Ты никогда не будешь невидимым.

Что-то смутно знакомое. Пару секунд Вайолет рассматривала драгоценную бумагу, затем аккуратно сложила её и вернула другу.

– Мальчик, это прекрасно.

Мальчик улыбнулся, ещё раз посмотрел на листок и аккуратно опустил его в карман.

– Это о чём-то вам говорит, мистер Арчер? – осведомилась Вайолет.

– Э-э… нет-нет, Вайолет, конечно, нет, – Уильям поднялся из-за стола. – Кстати, я отвратительный хозяин. Не хотите чаю? Я бы не отказался от чашечки после всех этих треволнений.

– Да, пожалуйста! – Вайолет заулыбалась. – У вас есть чай из Идеала? Я ушла оттуда совсем недавно, а сейчас очень хотелось бы выпить чаю.

– Нет, Вайолет, боюсь, у меня есть только нормальный чай.

Уильям Арчер оставил гостей за столом, а сам вновь скрылся в темноте.

У Вайолет резко упало настроение. Она бы что угодно сейчас отдала за чашку чая из Идеала! Уже целую вечность она не пила этот чай. Её рот наполнился слюной, она начала грезить, но Мальчик вернул её к действительности.

– Куда он ушёл, как ты думаешь?

Вайолет пожала плечами.

– На кухню, должно быть.

– Вайолет, после всего, что с нами случилось, ты так и не поумнела. Ты доверяешь ему? Ведь он – Арчер. Я считаю, мы должны выбираться отсюда.

– Что ты, Мальчик, он хороший человек, я это вижу. Дай ему шанс. Да что там, был бы он злой, разве нашлась бы у него пара таких очков, которые позволяют людям из Идеала видеть настоящий мир? Да будь он такой, как его братья, стал бы он делать эти очки? А самое главное… – Вайолет наклонилась через стол и перешла на шёпот: – Он живёт здесь, в Ничейной земле. Кто бы согласился?

– Ну, спасибо, – фыркнул Мальчик.

– Послушай, ну ты-то не выбирал, где жить, за тебя решила твоя мама, у неё могли быть свои причины. Наверняка она хороший человек.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я имею в виду, что твоя мама, скорее всего, знала, чтó творится в Идеале. Будь у меня ребёнок, я не захотела бы, чтобы он жил там. Я бы тоже выбрала Ничейную землю, но это если бы я знала, что такое на самом деле Идеал. А большинство людей слепы к тому, что там происходит. Я думаю, она оставила тебе очки, чтобы ты тоже знал всю правду и мог что-нибудь предпринять. Думаю, она сама не справилась и понадеялась на тебя.

– Я об этом никогда не задумывался. Неизвестно, мама ли меня здесь оставила. Это мог быть кто угодно. Я уже говорил тебе, Вайолет, у меня нет родителей, но есть воображение. Все мои выдумки – от этой записки.

Наступило тягостное молчание. Вайолет принялась играть с лежавшей на столе ржавой пружинкой.

– Извини за то, что я сказала, – вновь начала Вайолет. – Ну, о том, что ты сирота.

– Ничего, – Мальчик слабо улыбнулся. – Тебя бы всё равно не забрали в сиротский приют, – поддразнил он.

В эту секунду появился Уильям Арчер. Он держал поднос с чайником, пошарпанными кружками и молочником без ручки. При виде кружек Вайолет с сожалением вспомнила чай из Идеала; сколько чашек этого чудесного напитка она могла бы выпить за последние дни. У неё потекли слюнки. И – пришло внезапное озарение.

– ЧАЙ! – воскликнула она, подпрыгнула на месте и едва не выбила поднос из рук Уильяма. – Это точно чай!

– Да, Вайолет, только успокойся, – Мальчик широко улыбнулся. – Это всего лишь чашка чая!

– Нет, Мальчик, ты не понимаешь! Я поэтому вижу без очков: я сто лет не пила чая. Я никогда не пила чай до Идеала. А в первый вечер, когда мы приехали, нас встретили Арчеры, и они приготовили нам чай. Они сказали, что в Идеале его все пьют, и когда я его попробовала, сразу поняла почему. У него был вкус всего, чего мне хотелось: фруктового мороженого, шипучки, яблочных леденцов – всего. Я выпила в тот вечер две чашки, и мама с папой по две, а наутро мы все ослепли. Мне не приходило в голову… Вы только подумайте, его же все пьют! Даже в школе у нас были регулярные перерывы на чай. Только после встречи с Айрис в её доме… Она сказала, чтобы я не пила чай, и я не пила его вечером, когда вернулась домой, и вообще с тех пор не выпила ни капли. И вот я опять вижу. Это не может быть совпадением.

– Братьям следовало лучше потрудиться, – Уильям со вздохом поставил поднос на стол. – В моё время они использовали капли. Прописывали их от любых глазных болезней, неважно, что там у кого. Их подливали в напитки, когда человек отворачивался. Тёмное дело. Эти капли – а теперь, как я понимаю, и чай – портят сетчатку, человек почти слепнет, ему нужны очки. Он обращается к моим братьям за помощью, и они дают ему очки, которые компенсируют изменения, произошедшие с сетчаткой. Только эти очки способны на большее. Они называются ИР-очки, это очень умные очки, они делают так, что человек видит то, что братья хотят ему показывать, а то, что они хотят скрыть, делается невидимым. Их дужки отсеивают нежелательные звуки, не пускают их в уши. Изобретение гениальное!

– Что значит ИР? – спросил Мальчик.

– Ох, простите, – спохватился Уильям, – это во мне заговорил учёный. ИР – это искаженная реальность. Вот что творят эти очки. Они настроены так, чтобы реальность, в которой находится человек, оказалась под контролем моих братьев, чтобы люди в них видели и слышали только то, что нужно братьям. Само собой, финт со слухом работает только тогда, когда очки надеты – я полагаю, сейчас так и есть? Это изъян, с которым Эд и Джордж никак не могли справиться!

– Точно, – подтвердила Вайолет. – Когда очки с меня свалились, я услышала Мальчика. Я даже испугалась, что схожу с ума! Наверное, и комендантский час в Идеале для того, чтобы никто по ночам не слышал людей из Ничейной земли.

– Значит, – заговорил Мальчик, побагровев от ярости, – никто в Идеале не видит и не слышит меня, вообще никого из Ничейной земли, потому что братья Арчеры не хотят, чтобы о нас знали?

– Именно так, – подтвердил Уильям. – Понимаешь теперь?

– Почему же вы их не остановили? – возмутилась Вайолет.

– Знаешь, поначалу я пробовал, и кое-кто даже поддерживал меня, – начал Уильям. – На первых порах люди менялись не так быстро, капли действовали не идеально, и те, кто не успевал измениться, видели, чтó происходит, и пытались сопротивляться. Но скоро большинство смирилось с воздействием очков. Город казался идеальным, и его жители перестали прислушиваться к нам. Потом на сцену вышли Дозорные. Эдвард нанимал их прямо в тюрьмах. Им платили за то, чтобы они стреноживали смутьянов. Со временем мои братья решили, что те, кто не разделяет их взгляды на Идеал, вообще не должны жить в городе. Они отделили часть территории стеной и выбросили сюда всех нас. Эта часть города теперь называется Ничейной землёй. Дозорным поручено подавлять нас любыми доступными средствами, – закончил он на гневной ноте.

В лавке наступила тишина. Уильям Арчер старался справиться с эмоциями. На его лице отразились тяжёлые воспоминания. Наконец он продолжил:

– Но я не сдался. Я открыл мастерскую, где стал производить свои собственные очки, способные открыть жителям Идеала реальность, в которой они живут на самом деле.

Он взял со стола очки в деревянной оправе.

– Вы сказали, что в последний раз видели эти очки у ваших братьев, – напомнил Мальчик.

Уильям кивнул:

– Да. Я подумал, что моя мать и Макула попали под влияние Идеала – ведь здесь, в Ничейной земле, они так и не появились. Я пробрался в город с этими очками, потому что надеялся: если Макула или моя мать наденут их, то поймут, что я никуда не делся, не уехал. Но я до них так и не добрался. Меня схватил один из Дозорных и привёл к Эдварду и Джорджу. Они забрали очки. А из меня выбили всю душу.

В воздухе снова повисла неловкость. Вайолет напрягла все извилины, соображая, как можно отвлечь Уильяма от тяжких воспоминаний.

– Кто это – Макула? – спросила она.

– Я когда-то её знал.

Уильям провёл рукой перед лицом, чтобы скрыть слёзы, и Вайолет пожалела о своей неуклюжей попытке увести разговор в другое русло. Уильям потёр щёку и принялся разливать чай.

– Но как очки оказались у меня? – тихо спросил Мальчик.

Уильям и Вайолет посмотрели на него, и опять воцарилось молчание.

– По-моему, я знаю! – воскликнула Вайолет и подалась вперёд, отпуская на волю воображение. – Наверное, твоя мама работала на Арчеров, подслушивала и знала, чтó они вытворяют в городе. Потом она, должно быть, нашла в бутике Арчеров очки и примерила их. Она боялась, а тебя сильно любила и потому спасла тебя, а очки спрятала в твоём одеяле – чтобы ты тоже её спас, когда вырастешь. Младенец-то никого спасти не может!

Мальчик с сомнением посмотрел на Уильяма.

– Это правдоподобно, Мальчик, – кивнул тот. – Они в разное время нанимали разных женщин для уборки в магазине. Вполне возможно, что кому-то удалось раскрыть их планы.

Уильям придвинул кружку к Мальчику.

– Мне не хочется чаю, спасибо, – сказал тот.

Уильям улыбнулся.

– Этот безвредный. Я не такой, как они. И никогда таким не буду.

Эти слова были произнесены твёрдо, и Мальчик взял кружку. Вайолет взглянула на друга и сделала первый глоток.

Глава 22. Рефантазиатор

– У меня есть идея, – объявила Вайолет, отодвигая кружку.

– Ну уж нет! – взвился Мальчик. – Твоя последняя идея привела к тому, что Дозорные пытались убить нас в Предместье Призраков.

– Ха-ха, Мальчик, очень смешно! – Вайолет повернулась к погрузившемуся в раздумья Уильяму. – Раз чай делает всех слепыми, значит, нужно от него избавиться! Если люди в Идеале перестанут пить этот чай, то они прозреют. Вы так не думаете, мистер Арчер?.. Мистер Арчер!

– Ах да, извини, Вайолет, что ты сказала?

– Чай… Если мы избавимся от чая, то ко всем вернётся зрение.

– Я сомневаюсь, Вайолет, что всё так просто. Очки, которые изобрели мои братья, не только изменяют восприятие окружающего мира; они куда умнее, что братья, что очки, – Уильям прокашлялся. – Вы когда-нибудь замечали, насколько жители Идеала доверчивы? Скажите им, что небо падает, и они поверят! Дело тут в том, что очки к тому же высасывают воображение. В течение дня крошечные металлические пластины в дужках притягивают воображение человека, как магниты, и запасают его. По крайней мере, так происходило в моё время. А по ночам Дозорные проникают в дома, закладывают очки в специальные устройства – так называемые Опустошители – и выкачивают из очков накопленное воображение, а затем относят его в магазин моих братьев и оставляют там, как в хранилище.

– Вот что мы с тобой, Вайолет, видели! – взволнованно выкрикнул Мальчик. – Помнишь цветные банки? Выходит, в них хранится воображение!

– Но зачем это? – спросила Вайолет у Уильяма, не обращая внимания на энтузиазм Мальчика.

– А это совсем просто. Легче всего управлять людьми, когда у них нет воображения. Они не задают вопросов и верят всему, что им скажут. В человеке вообще остаётся мало, если лишить его воображения.

– Тогда для чего они хранят воображение? Разве не проще совсем его уничтожить? – спросил опешивший Мальчик.

– К счастью, Мальчик, воображение неуничтожаемо! – Уильям усмехнулся. – Его можно украсть, хранить в секрете, но если его освободить и протянуть ему руку помощи, оно обязательно найдёт своего настоящего владельца.

– А как же я? – растерялась Вайолет. – Почему очки на меня не подействовали? Ведь моё воображение до сих пор со мной!

– Точно не скажу, – задумчиво произнёс Уильям. – Так иногда случается. Некоторых людей мои братья не в силах контролировать, как бы они ни старались.

Несколько минут все молчали. Вайолет заговорила первой:

– Мама дала мне жёлтые таблетки, и на некоторое время из-за них у меня как-то странно помутились мозги, будто это была не я. В школе сказали, что у меня ДДСЗН, детский дисфункциональный синдром злостного непослушания.

Уильям расхохотался и едва не поперхнулся чаем.

– ДДСЗН? Оригинально. Иногда они удивляют меня, эти мои братики. Они упорны, надо отдать им должное. Я думаю, эти таблетки действуют как ускорители, они раскрепощают воображение, и тогда его легче забрать. Если ты меняешься недостаточно быстро, мои братья подсунут тебе таблетку, чтобы ускорить изменения. Хотя это редко помогает. Если очки на тебя не действуют, едва ли тебя возьмёт что-то другое.

– А чтó бывает, если не действуют ни очки, ни таблетки? – с опаской спросила Вайолет.

– Тогда человек попадает сюда, в Ничейную землю. Если моим братьям не удаётся украсть чьё-то воображение, они не могут контролировать человека, а это не годится для идеального общества. Я предполагаю, что ещё немного, и ты, Вайолет, попала бы сюда. Не стоит и говорить, что для твоих родных состряпали бы какую-нибудь историю, и они бы во всё поверили.

– Как мама насчёт папы, – вздохнула Вайолет. – Арчеры сказали ей, что он уехал в командировку, и она купилась. Папа не уехал бы, не предупредив нас заранее.

– Вот именно, Вайолет. Твоя мама, если можно так выразиться, стала идеальной горожанкой.

– И всё-таки я не понимаю, почему на меня их уловки не подействовали, – не сдавалась Вайолет.

– Что ж, я думаю, некоторым людям дано слишком много.

– Много чего? – спросил Мальчик.

– Слишком много воображения. У таких людей или обширные запасы его, или они каким-то образом восполняют то, что у них отнимают. Я не знаю, с чем мы имеем дело в твоём случае. Большинству людей отпущен определённый объём воображения, который достаточно легко отобрать. В последующие годы они могут восстановить крохи воображения, но с таким объёмом легко справляется Опустошитель. А вот такие люди, как ты, Вайолет, постоянно восполняют запасы воображения, сколько бы у них ни отбирали. Ты всегда будешь мыслить независимо.

Вайолет улыбнулась:

– Спорим, у меня запасы больше, чем у тебя, Мальчик.

– Не стану спорить, чудачка ты ещё та, – засмеялся Мальчик.

– Мои исследования показали, что причина может быть в наследственности, – продолжал Уильям. – Ты, Вайолет, сказала, что твоего отца забрали в Ничейную землю, и это подтверждает мои выводы.

– Совсем не так, – голос Вайолет дрогнул. – Папу Арчеры захватили и держат в Предместье Призраков. Мы стараемся его выручить.

– Где? – переспросил Уильям.

– В Предместье Призраков, – подтвердил Мальчик. – Это за рекой, где старый пешеходный мост.

– Да я знаю, где это, – сказал Уильям, – я хотел уточнить, не ослышался ли.

– В этом месте обитает нечистая сила, – вставила Вайолет.

Уильям рассмеялся.

– Чушь. Не знаю, кто распустил этот слух, но он дошёл и до меня. Я думаю, он нужен для того, чтобы Дозорным не приходилось часто патрулировать берег. Никто не вздумает бежать из Ничейной земли туда, где живут призраки. Я знал застройщика той зоны, мистера Ремниз. Его нашли мёртвым там много лет назад, ещё до Идеала. Что с ним случилось, мы так и не узнали. Трагическая была история, – Уильям покачал головой, предаваясь воспоминаниям. – Я не верю в эту ерунду. Да в конце концов, разве предместье не заброшено?

– Нет, – сказал Мальчик. – Там полным-полно Дозорных.

– Что Дозорным там делать? – удивился Уильям. – Может, они просто охраняют берег, чтобы мы не могли убежать?

– Уверен, что дело в другом, – заявил Мальчик. – Их там тьма. А мы в предместье искали отца Вайолет.

– Что он там забыл? – спросил Уильям у девочки.

– Если честно, я не знаю, – она пожала плечами. – Но я думаю, это как-то связано с его опытами. Арчеры предложили ему поработать на них после того, как он получил премию журнала «Око шпиона».

Уильям улыбнулся.

– Судя по всему, он умный человек.

– Да, конечно, – ответила Вайолет гордо. – Арчеры сказали, что он должен разобраться, отчего люди слепнут, и помочь справиться с этим несчастьем.

– Теперь-то мы знаем, что это неправда, – проворчал Мальчик.

– Когда мы приехали в Идеал, – продолжала Вайолет, – папа стал вести себя странно, но не по-идеальски, не так, как мама. Он стал рассеянным, очень уставал и почти не бывал дома. По-моему, он только и делал, что работал. А потом просто пропал. Арчеры сказали маме, что он уехал на конференцию по оптике, но я им не поверила. Вот поэтому мы с Мальчиком забрались в бутик Арчеров и…

– Ага, – улыбаясь, Уильям тряхнул головой. – А теперь дайте я угадаю, чтó было дальше. Вы обнаружили туннель, верно? Я никогда об этом не думал. У меня умные братья. Они могли ходить в предместье и возвращаться, и никто об этом не догадывался.

– Откуда вы знаете про туннель? – насторожился Мальчик.

– Бутик Арчеров когда-то принадлежал нашей маме. Она там продавала разнообразные товары местного производства, а мои братья этого стеснялись, они не считали это серьёзным делом. Когда близнецы выросли, мама отдала им своё заведение, чтобы они могли развернуть торговлю оптикой. Туннель выходит на поверхность на старом кладбище. Идеал – средневековый город; жители считают, что под ним находится множество туннелей, но я не смог найти ни одного, кроме этого. Ладно, а что они там делают с твоим отцом?

– Выращивают глаза, – ответила Вайолет.

Уильям поперхнулся, брызнув на стол чаем.

– Что выращивают?

– Глаза, – повторил за подругой Мальчик. – Они выращивают глаза. Вот как этот.

Он достал из кармана полумёртвое растение и бросил его перед Уильямом. Мерзкая штуковина несколько секунд корчилась и извивалась, а потом из разорванной вены потекла на стол кровь. Глаз поглядел на Вайолет, на Уильяма, остановился на Мальчике, дёрнулся и умер. Краска сошла с лица Уильяма. Он взял карандаш и ткнул им в растение.

– Не могу поверить… – он не закончил фразу, быстро поднялся и выглянул в окно. – Вы оба, скорее в заднюю комнату! – распорядился он. – Там в конце дверь. Ждите за ней, пока я за вами не приду.

В одно мгновение он изменился, сделавшись жёстким и властным.

– Что такое? Что там? – спросила Вайолет.

– Дозорные. Рыщут по улице, возможно, разыскивают вас. Я постараюсь от них отделаться.

Вайолет и Мальчик послушно скрылись в тени. Было так темно, что им пришлось продвигаться, вытянув руки перед собой, чтобы ни на что не наткнуться. Мальчик первым налетел на дверь и недовольно заворчал.

– Ни звука! – долетел издалека приказ Уильяма.

Шаря вслепую по поверхности, Вайолет нащупала ручку и очень тихо повернула её. Друзья проскользнули в комнату и беззвучно закрыли дверь.

Они оказались в захламлённом конторском помещении.

Одинокая, покрытая засохшей грязью электрическая лампочка свисала с потолка на проволоке и давала тусклый жёлтый свет. Стол возле дальней стены утонул под кипами блокнотов и просто бумаги, отдельные листы отлетели на старый вращающийся стул. Пол был усыпан цветными маркерами и ручками, они скрипели под ногами вошедших. Вайолет на цыпочках подобралась к столу и извлекла из бесформенной груды блокнот. Мальчик поманил её.

– Подойди сюда, – шепнул он. – Слушай.

Он приложил ухо к двери. Вайолет осторожно подкралась ближе и остановилась рядом с ним.

– Они пробегали здесь примерно полтора часа назад, – пролаял незнакомый голос.

– Ну, я уже сказал: я их не видел. Я просидел всю ночь за закрытой дверью в кабинете и собирался идти спать.

– Проводил опыты, надо полагать.

Один из Дозорных загоготал.

– Много лет назад я бросил всякие опыты, и вы, ребята, об этом знаете. Теперь я такой же, как все.

– Так ты говоришь, пускай. Так ты не возражаешь, если мы зайдём и посмотрим?

Глаза Вайолет расширились от ужаса. Они с Мальчиком торопливо оглядели комнату, ища, где бы спрятаться.

Впопыхах Вайолет запнулась о складку прохудившегося ковра и наклонилась, чтобы посмотреть. Ковёр вздулся, как будто под ним что-то лежало. Откинув край ковра, она обнаружила крышку люка. Потёртое металлическое кольцо, вделанное в деревянную крышку, было слегка приподнято. Вайолет вцепилась в него и потянула с такой силой, что её лицо налилось кровью.

– Мальчик, быстрее, – скомандовала она.

Через секунду он был рядом и рывком распахнул потайной люк. Из темноты поднималась ржавая железная лестница. Вайолет быстро спустилась, Мальчик за ней. Он предусмотрительно опустил кольцо, натянул ковёр на крышку люка и бесшумно опустил крышку на место. Оба затаили дыхание: в комнату над ними вошли люди.

– Они нас слышали, как думаешь? – шёпотом спросила Вайолет.

Мальчик отрицательно качнул головой.

Что-то пощекотало ухо Вайолет, и она подскочила, едва не отпустив лестницу. Перед ней беззвучно раскачивался какой-то шнурок. Она ощупью поймала его в темноте и потянула.

Слабый щелчок, шипение – и помещение осветилось. Дети, застывшие на лестнице, обнаружили, что находятся в центре глубокого погреба.

У этого погреба стены были каменные. Их соединяли между собой толстые тёмно-коричневые доски. Они как будто скрепляли помещение, чтобы оно не развалилось. Более тонкие доски виднелись в потолке и между покрывавшими пол неровными каменными плитами. В погребе было так холодно, что изо рта Вайолет при дыхании вырывались клубы пара.

Друзья спустились на пол.

Стены были оклеены бумагой – сотнями бумажных листов, покрытых рисунками очков. Изображения соединялись между собой стрелками, как будто зрителю предлагалось собрать головоломку. Рисунки дополнялись рукописными примечаниями. Похоже, Уильям Арчер проводил самые разнообразные опыты, чтобы создать свою собственную модель очков. На всех рисунках стояли даты, и самые поздние пометки были десятилетней давности.

На желтеющих листах также излагались различные теории о том, как устроено воображение. Один рисунок выделялся среди прочих, он был озаглавлен: «Рефантазиатор». На рисунке было изображено загадочное устройство, состоящее из целой кучи штуковин, похожих на волынки. Они высовывались сбоку из стеклянного ящика.

– Вайолет, – шёпотом позвал Мальчик.

Вайолет, погружённая в изучение непонятной схемы, не отреагировала.

– Вайолет, – произнёс Мальчик снова, на этот раз чуть громче.

И она опять не обратила на него внимания; она читала надписи.

– Вайолет, тебе нужно это увидеть!

– Что там, Мальчик? – встрепенулась Вайолет и обернулась.

И ахнула. Её друг стоял перед старым деревянным верстаком. А на верстаке громоздился Рефантазиатор во плоти, с виду почти такой же, как на чертеже.

Его высота примерно равнялась росту Мальчика. Он напоминал диковинный музыкальный инструмент. Восемь золотых трубок разной длины поднимались из его задней стенки, как у церковного органа. Каждая трубка внизу соединялась с отдельным коричневым кожаным мешком. Все эти мешки свисали с аппарата, как гигантские лёгкие, по четыре с каждой стороны заключённого в золотую рамку стеклянного ящика – центральной части Рефантазиатора. Сейчас ящик был пуст, а рисунок изображал его наполненным цветным газом.

– Что это такое? – шёпотом спросил Мальчик.

– Рефантазиатор, – медленно произнесла Вайолет, не сводя глаз с устройства.

– Что-что?

– Он возвращает людям их воображение, – объяснила Вайолет.

Неожиданно сверху послышался звук, как будто по полу волокли что-то тяжёлое. Мальчик дёрнул за шнурок, и с резким щелчком помещение опять погрузилось в темноту.

Глава 23. Вас приветствует адекват

Крышка люка открылась, и в отверстии возник силуэт Уильяма Арчера.

– Вижу, вы добрались до моего логова.

– Да, – отозвалась Вайолет с облегчением: она боялась, что появится не Уильям, а Дозорные. – У вас поразительные рисунки!

– Всё это давно забытые дела, – Уильям не отреагировал на похвалу. – А теперь вылезайте-ка оттуда. Мне пришлось быть очень убедительным, чтобы спровадить Дозорных, и я не сомневаюсь, что они ещё вернутся.

– Как же вы от них избавились? – спросила Вайолет, выбираясь из люка в верхнюю комнату.

– Я им сказал, что ничего не знаю. Долгие, очень долгие годы я не переступал границ, так что теперь Дозорные мне верят, – Уильям вымученно улыбнулся. – Несколько лет назад я бы так просто не отделался.

– Почему?

– Я не сидел тише воды и ниже травы, когда здесь появился; вы можете об этом судить по моим экспериментам. Но я стал хорошим мальчиком. Меня даже можно назвать идеальным, – пошутил он.

– Почему же вы прекратили эксперименты? – спросила Вайолет.

– Мне стало незачем сражаться, – Уильям вздохнул, закрыл люк и вернул на место ковёр. – А теперь вам лучше уйти. Я не хочу после всех этих лет опять угодить в неприятности.

– Пожалуйста, помогите, – взмолилась Вайолет. – Мы видели Рефантазиатор. Мы можем всё исправить.

– Вайолет, не надо! – предостерегающе произнёс Мальчик.

– Ну пожалуйста, – гнула свою линию Вайолет, – пожалуйста, мистер Арчер, мы справимся. Мы теперь знаем про чай, у нас есть ваше изобретение, есть ваши знания. Я уверена, мы можем спасти Идеал. И мою семью.

– Вайолет, идём.

Мальчик дёрнул её за рукав.

– Мистер Арчер, пожалуйста.

– Хватит, Вайолет! – взорвался Уильям. – Идеал и так неплохо живёт. Я давным-давно оставил свои старания и теперь чувствую себя счастливее. Мне жаль твоего отца, но, боюсь, помочь я ничем не смогу. Тебе придётся пройти через те же испытания, через которые прошли мы все, и свыкнуться с Ничейной землёй. Чем скорее ты примешь свою судьбу, тем лучше для тебя.

– Но вы можете помочь, я знаю, можете. Я вижу, вы несчастливы.

– Вайолет, ты заходишь чересчур далеко. Ты совсем меня не знаешь. Прошу вас, уходите оба. Я достаточно вам помог.

Он провёл друзей через лавку, вывел за порог и оставил на улице одних. Вайолет ощутила опустошённость. Она думала, что Уильям Арчер будет отзывчивым, что он не такой, как остальные.

Утро уже полностью вступило в свои права, и Вайолет с Мальчиком чувствовали себя крайне уставшими. Они прошли через Рыночный двор, затем по одному из проулков к середине Забытой дороги.

На улицах никого не было, поэтому легко было заметить Дозорных, следящих за тем, чтобы жители Ничейной земли оставались в своих домах в дневное время. Мальчик знал все потайные ходы, и друзья сумели не попасться на глаза патрульным, хотя пару раз были близки к провалу. Они быстро, молча пробирались по улицам и наконец остановились перед большим каменным домом почти в самом конце Забытой дороги.

– Мы на месте, – сказал Мальчик. – Сейчас все будут укладываться спать, так что сегодня ты можешь остаться, а вечером решим, что делать дальше.

– А где мы? – спросила Вайолет сонным голосом, с трудом держа глаза открытыми.

– У меня дома, – Мальчик улыбнулся. – Это сиротский приют. Я тихо тебя проведу, и ты сможешь устроиться в игровой комнате. Пока мы никому ничего не скажем – на случай, если Дозорные разыскивают тебя. Через несколько дней, когда шумиха уляжется, я скажу нянькам. Уверен, они выделят тебе кровать.

– Нет, Мальчик, я не хочу здесь жить! – испугалась Вайолет. – Я буду жить с мамой и папой. Я хочу домой!

– Тсс, Вайолет, прошу тебя, – Мальчик обнял подругу. – Мы что-нибудь придумаем, но сегодня ты остаёшься здесь.

Мальчик наклонился над мраморной птичьей купальней рядом с входной дверью и извлёк оттуда большой ржавый ключ. Этим ключом он очень тихо отпер дверь.

Убедившись, что рядом никого нет, они на цыпочках прошли в огромный, отделанный мрамором холл. Мальчик скрылся за дверью в левой стене.

– Сюда, – прошептал он, и его голос эхом отдался в тишине.

Комната была просторной и холодной; казалось, потолок устремляется прямо в небеса. Стены были оклеены простыми белыми обоями. В отдельных местах, где обои оторвались, видны были многолетние слои облупившейся краски. В одном из углов стоял покосившийся книжный шкаф со скромной подборкой потрёпанных книжек, а рядом ютился небольшой ящик с поломанными или порванными игрушками. Больше в помещении ничего не было. Огромная, пустая комната, совсем не похожая на родительский дом, где Вайолет чувствовала себя в безопасности.

Мальчик по возможности плотно закрыл окна большими деревянными ставнями, отрезав комнату от уличного света, и только его узкие полоски теперь падали на пол. Затем Мальчик отправился за одеялами.

Вайолет облюбовала местечко в самом дальнем углу необъятного помещения, присела и устроилась на полу.

Через потолок доносился тихий топот: сироты готовились ко сну. Слабые отзвуки детских голосов наполнили пространство, и Вайолет ощутила холодок на спине.

Чтобы успокоиться, она попробовала опять подумать о доме, но это не помогло. Теперь она и там не в безопасности. В воображении у неё возникла картинка: её перекроенная на идеальный лад мама протягивает ей две жёлтые таблетки. Может быть, её, Вайолет, уже и не любит никто. Её глаза затуманились от влаги, и когда Мальчик на цыпочках вошёл в комнату, он показался Вайолет размытым тёмным пятном.

– Вайолет, – позвал он шёпотом.

– Мальчик, я тут.

Найдя подругу съёжившейся в углу, он засмеялся.

– Что ты делаешь?

– Не знаю, – она несмело улыбнулась. – Мне показалось, что тут надёжнее.

– Да не волнуйся, тебе ничто не угрожает. Нам здесь не особенно разрешают играть, так что тебя никто не потревожит. Перед наступлением ночи я тебя разбужу. Вот, держи.

Он протянул ей старенькое одеяло и подушку, поставил на пол чашку горячей воды и положил рядом яблоко.

– Это твоё? – спросила она, указывая взглядом на одеяло.

– Ничего, – ответил он, – я всё равно никогда не простужаюсь.

– Нет, я не могу, – она протянула одеяло обратно Мальчику.

– Я же мальчик, – рассмеялся он и побежал к двери, – а мы, мальчики, холода не боимся.

– Мальчик, – позвала Вайолет, когда он был уже у выхода.

Он обернулся.

– Как ты думаешь, мы спасём папу? Теперь Арчеры знают, что мы побывали в предместье. Они могут с ним что-то сделать.

– Вайолет, ничего плохого с ним не случится, – зашептал Мальчик. – Твой отец нужен Арчерам, а в нас они не увидят угрозы, мы ведь только дети! Не тревожься, мы придумаем что-нибудь и непременно выручим его.

Вайолет улыбнулась, и её друг беззвучно исчез. Иногда она очень нуждалась в нём, хотя и старалась этого не показывать.

Расстелив одеяло, Вайолет легла на него, ухватилась за уголок и обернула свою узкую фигурку так плотно, чтобы не осталось щелей. Казалось удивительным, что теперь не нужно снимать очки перед сном.

Она затолкала подушку под голову и в изнеможении заснула.

* * *

Вайолет разбудил усилившийся холод. Сквозь щели в ставнях пробивался тусклый свет сумерек. Во всём огромном доме не было слышно ни звука; должно быть, его обитатели ещё спали. Вайолет лежала без сна, не в силах выбросить из головы свои тревоги. Над её лицом поднимался пар от дыхания.

Заснуть снова не получалось. Вайолет села и оглядела комнату. Её внимание привлёк маленький книжный шкаф в углу. Сосчитав до трёх, она выбралась из одеяла и пробежала к шкафу по холодным плиткам пола. Там были по большей части книжки для малышей. Вайолет вынула одну и заметила, что позади неё пряталась другая.

Эта книжка оказалась истрёпанной и рваной. Называлась она – «История Адеквата». На обложке гордо красовалась картинка: похоже на Эдвард-стрит в Идеале. Вайолет прижала книжку к себе и поспешила вернуться под одеяло. Откусив от оставленного Мальчиком яблока, она раскрыла книжку.

«Вас приветствует Адекват, идеальный маленький городок».

Вайолет пролистала страницы. Несомненно, Адекват – это Идеал. Вайолет узнала улицы, магазины, даже некоторые лица. Правда, было одно отличие: в Адеквате ничто не выглядело идеальным. В этом городе не было лоска. Привлекательный, даже прелестный городок, но – нормальный. И люди выглядели нормальными, по-хорошему нормальными, они не светились.

Вайолет открыла первую страницу, и у неё перехватило дыхание. Свадьба. В центре фотографии – красивая молодая пара, по обе стороны – родственники, на заднем плане городская ратуша Идеала. И подпись: «Жители Адеквата Макула Ремниз и Уильям Арчер, сын Айрис и покойного Арнольда Арчера, с их семьями в день свадьбы».

– Бу!

Вайолет уронила книжку и подскочила.

– Попалась! – засмеялся Мальчик.

– Мальчик! – воскликнула Вайолет, переводя дух. – А если бы я закричала или ещё что?

– Прости, – Мальчик слегка смутился. – Но ты бы видела своё лицо! Это было уморительно.

Вайолет изобразила улыбку, села на одеяло и подняла с пола книжку.

– Не знал, что ты умеешь читать, – поддразнил Мальчик.

– Не городи чепухи, – оборвала его Вайолет. – Вот это тебе надо увидеть. Теперь я знаю, как мы убедим Уильяма помочь.

– Нет, Вайолет, – Мальчик посерьёзнел. – Он не станет нам помогать, я вчера это понял. Ты его не заставишь. Мы найдём другой способ.

– Говорю тебе, он поможет, – настаивала Вайолет, подсовывая Мальчику книгу. – Смотри.

– Это Уильям? – Мальчик провёл пальцами по картинке. – В день свадьбы? Это просто уму непостижимо. Ты глянь на Джорджа и Эдварда: у них не особенно счастливые лица.

– Ого, а я их не заметила. Сразу видно, что им на свадьбе не нравится! – Вайолет улыбнулась. – Но ты лучше взгляни на неё! – она указала на невесту Уильяма.

– Ты её знаешь?

– Это с ней я встретилась.

– Кто она? Когда ты с ней встретилась?

– Когда тебя заперли в том доме в Предместье Призраков, а я тебя спасла.

– Я тебя тоже спасал, не забывай!

– Не время мериться заслугами, Мальчик, – насмешливо упрекнула Вайолет. – В общем, это она была в дальней комнате на верхнем этаже. Я тебе о ней рассказывала. Сейчас она выглядит старше, но это точно она!

– Правда? Ты уверена? Что она делала в предместье, если она – жена Уильяма?

– Да откуда мне знать? Может, Арчеры похитили её. Хотя она не была под замком. Она сама не захотела уходить. Сказала, что для неё в мире ничего не осталось. И Уильям то же самое говорил, помнишь? Сказал, что у него отняли всё, и поэтому он не будет бороться. Может, она и есть то самое всё, чего его лишили?

– Это ещё не означает, что он будет нам помогать.

– Когда мы ему скажем, где она находится, он захочет её выручить, – настаивала Вайолет. – И тогда он, наверное, поможет нам выручить и папу. Думаю, его нужно только подтолкнуть, чтобы к нему вернулось мужество.

– Вернулось мужество! Сильно сказано. Куда подевалась напуганная Вайолет? По-моему, она превратилась в чудовище, – пошутил Мальчик.

Вайолет ткнула его локтем под ребро и поднялась с пола.

– Пошли! Пора вернуть Уильяму мужество!

Глава 24. Уговоры

– Опять вы! – вздохнул Уильям Арчер. Он слегка приоткрыл дверь, и свет из дома упал на детские лица. На улице было темно.

– Пожалуйста, мистер Арчер, впустите нас! – взмолилась Вайолет. – Я должна вам кое-что сказать.

– Вайолет, я уже говорил тебе утром: я не намерен помогать вам. Теперь, пожалуйста, оставьте…

– Речь о Макуле.

Уильям переменился в лице. Глянул вдоль улицы в обе стороны и быстро пропустил детей в дом. Закрыв дверь, он постоял немного у стены, затем повернулся к гостям и заговорил суровым тоном:

– Что вам известно о Макуле? И, малыши, пусть новости будут хорошими, потому что вы уже исчерпали моё терпение.

Переглянувшись с Мальчиком, Вайолет извлекла из-под свитера книжку.

– Вот что я нашла. Я отметила страницу.

Уильям принял книгу из её рук, прошёл к столу и сел. Его тело обмякло, едва он увидел картинку. Он бессознательно провёл пальцем по бумаге.

– Какая ты была красивая в тот день, – прошептал он.

Вайолет подошла к столу и тоже села. Мальчик последовал её примеру.

– Я нашла это в сиротском приюте, – объяснила Вайолет. – Идеал раньше назывался Адекватом?

Уильям кивнул.

– Когда название города изменилось? – спросил Мальчик.

– Перемены заняли немало времени. Но главное случилось, когда мои братья создали Ничейную землю. Это было примерно двадцать лет назад, – Уильям вздохнул и в первый раз за всё время оторвал взгляд от страницы. – Как видите, Адекват был приятным городком. Было в нём хорошее и плохое, но в целом люди там жили счастливо. В равновесии.

– Что же случилось потом? – поинтересовалась Вайолет.

– Мои братья постарались, – кулак Уильяма сжался над раскрытой страницей. – У них всегда были большие планы. Они идеально вели себя и в школе, и дома, но считали, что их недооценивают и товарищи, и учителя, и даже наша мама. С другой стороны, я идеальным не был, а был кем-то вроде шута горохового. Я заводил множество друзей, мама во мне души не чаяла. Не то чтобы она не любила близнецов, это не так, но меня она защищала с пеной у рта, уж не знаю почему. Может, от братьев защищала, я её даже не спрашивал. Как бы то ни было, искра ревности в моих братьях разгорелась.

– Потому что вы были любимцем? – уточнила Вайолет.

Уильям кивнул.

– Я не был идеалом, но я был магнитом. Близнецов это доводило до белого каления. Они не могли понять, как это я вечно отстаю в школе, нарушаю все правила и всё же притягиваю к себе людей. Они же получали только отличные оценки, никогда не плыли против течения, были образцом идеальности, и всё-таки люди их недолюбливали. Как бы они ни старались, им не удавалось настроить мать против меня. Их снедали эти чувства, недовольство росло. А потом в городе появилась Макула.

– Она красивая, – заметила Вайолет, рассматривая снимок.

– Она была редкой птицей в Адеквате. Её отец вёл стройку в предместье, в твоём Предместье Призраков, – он кивнул Мальчику. – Макула не собиралась оставаться здесь надолго, но её отец трагически погиб. Я вам об этом говорил. И ей некуда было податься. Мама приняла её в наш дом, и мы её немедленно полюбили. Мы все. Собственно говоря, все молодые мужчины в Адеквате были влюблены в Макулу Ремниз. Чего только ни выдумывали мои братья, чтобы завоевать её сердце. Джордж посылал ей цветы, Эдвард посвящал стихи – ничто из этого не действовало. Я был слишком скромным, я и подумать не мог, что понравлюсь ей. Как ни странно, победило бездействие. Таковы женщины.

Уильям улыбнулся Мальчику, и тот покраснел.

– Мы полюбили друг друга. Такой исход, вкупе со всем прочим, подкосил моих братьев; во всяком случае, в то время мне так казалось. С тех пор они объединили свои усилия, чтобы от меня избавиться. От меня и от всего, что не вписывалось в их картину идеального мира.

– Тогда-то они и изобрели чай! – догадалась Вайолет.

– В моё время, ещё до чая, были капли.

– Значит, они травили людей, люди слепли и обращались к Арчерам за помощью. Арчеры снабжали их очками и похищали их воображение, чтобы властвовать над ними. Они обрекали людей на страдания по своему капризу, только чтобы всё вокруг стало идеальным? – гневно подытожил Мальчик.

– Я бы сам не сформулировал лучше, – Уильям вздохнул. – Вот так Адекват превратился в Идеал. Мало-помалу мои братья изменяли город. И достигли того, чего хотели. Они приобрели в Идеале власть и даже заслужили симпатии горожан, а тех, кто новому порядку не соответствовал, отправляли в ссылку в Ничейную землю под безжалостный надзор Дозорных. Отсюда можно добросить камень до тех мест, где наши друзья и близкие ведут обычную жизнь и даже не догадываются, что мы всё ещё существуем. Вот самая жестокая часть всей этой истории. Если бы нас заперли где-нибудь далеко от родных мест, наверное, нам было бы легче. Но мне кажется, моим братья нравится именно такое положение дел. Они всегда были жестокими.

– Это ужасно, – проговорила Вайолет. – Как можно желать людям таких страданий?

Уильям покачал головой.

– Когда меня поймали на том, что я доставлял в Идеал очки, меня посадили под замок на несколько лет. Не позволяли выходить на улицу. Даже ограниченные возможности Ничейной земли были мне недоступны. У меня отняли жизнь, – голос Уильяма задрожал. – Они выпустили меня, лишь когда решили, что я достаточно сломлен и буду тише воды, ниже травы. Так я себя и веду. Когда меня держали под замком, я мог хотя бы говорить себе, что предприму что-нибудь, когда выйду на свободу. А теперь я просто мирюсь с реальностью, как и все, кто здесь живёт. Прячусь в этой лавке. Удивительно, что жизнь в тех формах, которые она принимает, проходит за этими стенами, а здесь, в Ничейной земле, мы все лишь существуем. Я лишь существую. Это не назвать жизнью.

Уильям поднялся, подошёл к шкафу у стены, достал оттуда чёрно-белый фотопортрет и вернулся к столу.

– Вот она.

– Какая всё-таки красивая, – восхищённо произнесла Вайолет.

– Была, – поправил Уильям едва слышно. – Она покинула Идеал. Встретила другого человека, как мне сказал Джордж. И они погибли во время медового месяца. Полетели на воздушном шаре, и произошёл взрыв.

– Ох, – со смешком произнесла Вайолет.

Уильям оторвал взгляд от фотографии.

– Тебе смешно?

– Нет, но эта история Джорджа… Вот бы не подумала, что у него есть воображение. Я считала, он его только хранит в банках.

Мальчик наклонился к ней через стол и яростно зашипел:

– Вайолет, может, не надо? Я не уверен, что стоит ему говорить!

– О чём? – спросил Уильям, глядя на Вайолет.

– Понимаете, – заговорила она, – Макула едва ли летала на воздушном шаре или была с другим человеком.

Уильям рывком отодвинулся от стола.

– Что ты хочешь этим сказать?

Вайолет улыбнулась.

– Я видела Макулу. Познакомилась с ней прошлой ночью в Предместье Призраков.

Уильям не отрываясь смотрел на Вайолет, и его лицо становилось мертвенно бледным. Очень медленным движением он отложил снимок в сторону, после чего, не говоря ни слова, встал и скрылся в тени, там, где находилась его контора.

– Вайолет, не надо было нам сюда приходить, – зашептал, наклоняясь над столом, Мальчик. – Я прошу тебя, давай уйдём. По-моему, он нам не рад.

Вайолет не успела ответить: хлопнула дверь, и из тени выступил Уильям Арчер. Он подошёл к столу и резко опустил на него какой-то предмет. Золотое кольцо прокатилось по поверхности стола, остановилось и упало.

– Её обручальное кольцо. Снято с её пальца после её смерти, – холодно сказал он. – А теперь покиньте этот дом. Я потерял остатки терпения.

Вайолет взяла в руки тонкое золотое кольцо и прочитала надпись на внутренней поверхности:

Любви моей. Мне ясно всё, когда я с тобой.

Уильям.

– Но… – начала она.

В воздухе повисло сомнение.

Мальчик быстро поднялся с места и схватил её за руку.

– Идём. Мы должны уйти. Извините, мистер Арчер. Мы не хотели…

– Её глаза! – внезапно выпалила Вайолет. – У неё зелёные глаза. Ярко-зелёные, как трава.

Уильям Арчер подошёл к двери и распахнул её.

– И на ней был медальон, – бормотала она, а Мальчик тащил её на улицу, – золотой, с зелёными камнями. Она почти не выпускала его из рук всё то время, пока я была у неё.

Дверь за их спинами оглушительно хлопнула. Вайолет и Мальчик остались одни на Уикхем-террас.

– Мальчик, это была она, я тебе клянусь, она! – всхлипнула Вайолет, когда они дошли до угла.

И тут опять раздался грохот. Вайолет с Мальчиком обернулись и увидели Уильяма Арчера у порога его дома. Ночная темнота скрывала его лицо.

– Вайолет, повтори! – крикнул он.

Вайолет взглянула на Мальчика; тот уже тянул её к Уильяму.

– Скажи ему, – шепнул он.

– М-м… У неё зелёные глаза.

– Дальше.

– Про медальон? У неё золотой медальон.

– Вернитесь-ка, – сказал Уильям и скрылся за дверью лавки.

Вайолет посмотрела на Мальчика. Он только пожал плечами, и они молча пошли в обратном направлении.

Уильям Арчер сидел у окна. Дети заняли прежние места у стола. Некоторое время продолжалось молчание. Уильям крутил золотое обручальное кольцо на своём мизинце.

– Ты сказала, она не выпускала медальон всё время, пока ты была с ней?

Уильям смотрел на Вайолет в упор. Она кивнула.

– Да. Она постоянно потирала его пальцами. Я обратила внимание, потому что медальон очень красивый.

Глаза Уильяма блеснули, и он опустил лицо в ладони.

Вайолет посмотрела на Мальчика. Он выглядел таким же потрясённым, как она сама. Она хотела что-то сказать, но Мальчик мотнул головой, и Вайолет сдержалась. Через некоторое время Уильям продолжил свою историю:

– Этот медальон подарил ей я. Изумруды – как знак любви и надежды. Мы много времени проводили в разлуке и, естественно, иногда ссорились. Разлучались мы из-за меня. Я старался найти поддержку в противостоянии с братьями и мало бывал дома. Сумасшедший крестовый поход, сказала однажды Макула. Она не хотела, чтобы я этим занимался. Тогда никто из нас толком не понимал, чтó происходит. Мы знали, что люди слепнут, и я подозревал, что к этому каким-то образом причастны братья. Но это всё. Иногда мне кажется, Макула считала, что я схожу с ума. В каком-то смысле она была права, эти события пожирали меня. Медальон был символом мира. Я подарил его Макуле на годовщину свадьбы. Дело было в канун Нового года двенадцать лет назад. В самом начале следующего года братья посадили меня под замок, и я больше не видел Макулу. В ту нашу годовщину мы в последний раз смеялись вместе.

Уильям постарался сдержать слёзы.

– Простите, – пробормотал Мальчик. – Мы не должны были приходить.

– Нет, Мальчик. Это я должен просить прощения. Просто я так давно не говорил о Макуле, но я думаю о ней каждый день. Когда ты, Вайолет, упомянула о медальоне, я сразу понял, что ты действительно видела её, – Уильям поднял голову; его руки дрожали. – Как она живёт?

– Она в порядке, – ответила Вайолет. – Она помогла мне. Укрыла от Дозорных. Я спросила, хочет ли она бежать, но она сказала, что у неё ничего не осталось. По-моему, ей было страшно.

– И она всё время прикасалась к медальону?

Вайолет кивнула.

– Может быть, она тоже думает обо мне, – Уильям осторожно улыбнулся. – Как она выглядела? Она здорова?

– Да, выглядела здоровой, – сказала Вайолет, – но только счастливой она мне не показалась.

Уильям встал и прошёлся по комнате. Печаль ушла с его лица. Его губы сжались, взгляд метался из стороны в сторону. Он усиленно размышлял.

– Они сказали, что Макула умерла! – выкрикнул он со злостью. Краска прилила к его щекам.

Он прошёл к столу. Его рука сжалась в кулак с такой силой, что побелели костяшки, кулак резко опустился на деревянную поверхность. Подскочило всё, в том числе и Вайолет с Мальчиком.

– Мой братья! – зарычал Уильям. – Больше им не придётся выпускать очки!

Он подошёл к шкафу и достал оттуда блокнот и карандаш.

– Теперь расскажите мне всё, что вам известно. Мне нужны все подробности, – сказал он, садясь за стол.

Вайолет улыбнулась сначала Мальчику, а потом Уильяму.

– Я говорила Мальчику: нам лишь нужно вернуть вам мужество.

Глава 25. Время для тактики

Вайолет и Мальчик с пылом приступили к рассказу. Начали они с самого начала, с того вечера, когда Вайолет и её родители прибыли в Идеал, и девочка выпила первую чашку чая; далее пошла речь о метаморфозах мамы, исчезновении папы, появлении Мальчика, очках в деревянной оправе, Ничейной земле, Дозорных, Опустошителях, туннеле, Предместье Призраков, Макуле, глазах. Вайолет с жаром поведала о том, как наконец обнаружила папу и как они с Мальчиком заметили Рефантазиатор.

Уильям прерывал повествование вопросами. Он побуждал ребят припоминать все мелочи. Когда история была окончена, оказалось, что рассказчики предельно вымотаны.

Мальчик зевнул и потёр лоб.

– Мне ещё никогда не приходилось так сильно напрягать мозги.

– Теперь нужно записать всё это на бумаге. Мои братья – искусные противники, и нельзя вступать в бой с ними без основательной подготовки.

Глаза Вайолет полезли на лоб.

– Мы собираемся в бой?

– Да, – Уильям улыбнулся. – Мы должны вызвать безумие и хаос. Мои братья не будут знать, откуда сыплются удары. Я очень долго жалел себя, но вы открыли мне глаза. Теперь я вижу смысл. Я не могу сидеть и ждать, пока кто-то другой даст отпор этим двоим. Я сам обязан это сделать. Ждать – выбор труса. Я должен драться за то, чего хочу.

– Вот я хочу, чтобы мои родные вернулись, – заявила Вайолет, выпрямив спину.

– Я тоже, – согласился Уильям.

Мальчик молчал, хотя явно нервничал. Вайолет покраснела и захотела пошутить:

– Мальчик, представь, когда я опять буду с мамой и папой, ты от меня избавишься.

Мальчик улыбнулся, но вышло у него неубедительно. Уильям отодвинулся от стола.

– Похоже, мои братья устроили штаб в Предместье Призраков, – снова заговорил он. – Я с самого начала не мог вычислить, где их база. Наверное, многочисленные истории про нечисть и привидения увели моё внимание от предместья. Я был там лишь раз – незадолго до смерти отца Макулы. Как вы думаете, сможете нарисовать карту и точно обозначить, где что расположено: грядки с глазами, Макула, Дозорные – в общем, всё?

– И где держат моего папу, – добавила Вайолет.

– Да, Вайолет, конечно, – сказал Уильям, встал и удалился в тёмный угол комнаты, что-то бормоча про себя.

Вайолет и Мальчик заспорили о числе строений в предместье, когда Уильям присоединился к ним у стола. Он притащил какие-то непонятные приборы, кипу бумаги и банку с вязкой жидкостью, из которой торчало растение-глаз.

– У-уй! – поёжилась Вайолет, когда банка оказалась перед ней. – Какая же гадость! Маленькие всё-таки выглядели не так мерзко.

– Маленькие? – переспросил Уильям.

– Да. Они растут в некоторых домах под красным светом. А большие – те снаружи, среди травы!

– Хм, я подозреваю, что маленькие – это саженцы. По-видимому, их потом пересаживают в землю, они вырастают до нормального размера, и тогда их, вне всякого сомнения, извлекают.

– Там много глаз, – заметил Мальчик.

Уильям мрачно усмехнулся.

– В Идеале много жителей, и у каждого два глаза. О, мои братья разработали грандиозный план. Признаюсь, вчера после вашего ухода я провёл небольшое расследование. Мне это напомнило о прежних днях, – улыбаясь, Уильям взял в руки банку с мёртвым глазом. – Кажется, я выяснил, как мои братья намерены распорядиться этими милыми созданиями.

Он подвинул растение к Вайолет, затем к Мальчику, указывая на сделанный им надрез на поверхности глаза, после чего осторожно приподнял тонкую розовую плёнку, покрывающую зрачок.

– Эта плёнка сделана из того же материала, что и линзы, которые Эд и Джордж вставляют в свои очки. Передовая технология ИР – я о ней уже упоминал. Искажённая реальность. Я помню, чтó сильнее всего раздражало Эдварда в Идеале. Что этот город совсем не идеален – ведь все жители носят очки. Эти новые глаза решат проблему. Гениальная схема в определённом смысле.

– Они собираются вынуть у жителей глаза и вставить на их место другие? – спросил Мальчик, мгновенно бледнея.

– Именно так, Мальчик, – Уильям улыбнулся. – Впрочем, я думаю, мои братья планируют объяснять свои действия не такими словами. Уверен, они объявят во всеуслышание, что отец Вайолет нашёл решение проблемы, и теперь они могут точно определить, почему люди слепнут. Вероятно, они как-то это обоснуют, и никто, естественно, не станет задавать вопросы. А затем они предложат метод лечения, например, лазерную хирургию. Я слышал, это последний писк моды в оптометрии[5]. Уже вижу новый лозунг: «Вообразите жизнь без очков!» Самое забавное, что воображать никто не способен, воображения у жителей города не осталось!

Уильям расхохотался.

– Как же они будут красть воображение, если не останется очков? – спросила Вайолет.

Уильям безмятежно улыбался.

– Ох, Вайолет, как бы я ни относился к братьям, вынужден признать, что они дьявольски умны. Я полагаю, после лазерной коррекции пациенту придётся пройти несколько осмотров. Хватит трёх или четырёх сеансов, чтобы забрать воображение целиком. А дальше – проверка или, я бы сказал, доводка раз в год, и всё, никаких тебе остатков!

– Ничего себе! – разволновалась Вайолет. – Их нужно остановить! Если они поменяют жителям глаза, то у них не останется шансов снова увидеть мир настоящим.

– Вот именно, – подтвердил Уильям. – Поэтому мы должны действовать оперативно.

– Какой у вас план? – осведомился Мальчик.

– Я предлагаю полный захват позиций противника: берём предместье штурмом, освобождаем Макулу – и папу Вайолет, само собой, – уничтожаем глаза.

Уильям принялся лихорадочно писать. Вайолет не сводила с него глаз и не сразу заметила, что с другой стороны стола Мальчик делает ей знаки.

– Послушайте… Я не уверен, что это удачный план, – негромко сказал он.

Уильям вскинул голову.

– А в чём дело?

– Ну, во-первых, как мы переберёмся на другую сторону реки?

– Эту проблему несложно решить, – отмахнулся Уильям.

– Дозорные не дураки, – продолжал Мальчик. – За двенадцать лет я в этом убедился. Они знают, что мы выяснили, где держат папу Вайолет. Ещё они знают, что нам известно про грядки с глазами. Они не видят в нас серьёзной угрозы, потому что мы всего лишь дети. Но всё равно будут тщательно следить за теми, кто входит в предместье или выходит оттуда. И как мы туда попадём? Старый мост не выдержит столько людей, сколько нужно для атаки, а опять пробираться по туннелю Арчеров слишком опасно. Честное слово, я не думаю, что нам стоит идти туда, – он посмотрел сначала на Уильяма, потом на Вайолет. – Я понимаю, вы хотите освободить Макулу, Вайолет хочет освободить отца, но Дозорные ждут нашего возвращения. Это самая настоящая ловушка.

Наступила тишина. Три человека лихорадочно соображали.

– Я, в общем-то, согласна с Мальчиком, – подала голос Вайолет, поёрзав на стуле. – Да, я очень хочу выручить папу, но Мальчик обычно верно оценивает такие ситуации. Если мы провалим эту операцию, боюсь, что папа окажется в ещё большей опасности, чем сейчас.

Уильям Арчер поднялся и принялся мерить комнату шагами.

– Ну, Мальчик, ты меня убедил, – сказал он наконец. – Я готов был броситься в атаку очертя голову, как глупый цыплёнок. От мыслей о Макуле у меня помутился рассудок. Я думал прежде всего о себе, а не о городе, и чуть не совершил роковую ошибку. Важно не то, чего хочу я. На первом месте интересы Идеала. Нам нужен новый мозговой штурм.

– Что если мы составим список проблем? – предложил Мальчик. – Тогда мы сможем придумать план по их решению.

– Не думай слишком много, голова заболит с непривычки, – поддразнила Вайолет.

– Мне нравится твой сугубо математический подход! – Уильям улыбнулся и взъерошил волосы Мальчика. – Возможно, в тебе подрастает учёный.

– Так вот. Самая очевидная проблема в том, – начала Вайолет, – что в Идеале все люди слепы.

– И управляемы, так как лишены воображения, – подхватил Мальчик.

Уильям поспешно записывал в тетрадь.

– Значит, если мы вернём им зрение, а Рефантазиатор вернёт воображение, все проблемы будут решены! – торжествующе провозгласила Вайолет.

– Великолепно, Вайолет. Но давай открутим малость назад, – вмешался, отвлёкшись от записей, Уильям. – Почему они слепы?

– Из-за чая, – Вайолет улыбнулась. – Если мы заставим людей временно отказаться от чая, они снова смогут видеть реальность. Как я!

Мальчик помотал головой и вздохнул.

– Они не откажутся. У них зависимость. Чай доставляют к домам, подают в школе на переменах, и чайный магазин – любимая лавка в городе.

– Отказываться, возможно, и не придётся, – проговорил Уильям, посасывая кончик карандаша.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Вайолет.

– Ещё много лет назад я разработал сыворотку обратного действия против капель. Может быть, она сработает и против чая. Только бы мне найти свои записи.

– Блестяще! – в восторге закричала Вайолет. – Значит, если мы излечим жителей от слепоты, то ваша машина сможет вернуть им воображение?

– А что, Рефантазиатор в самом деле работает? – поинтересовался Мальчик.

– Я его отлажу, – пообещал Уильям.

– Но как же мы изменим людей? Дозорные повсюду, нам не попасть в Идеал незамеченными, – напомнила Вайолет; её воодушевление несколько поутихло.

– Как по-вашему, сколько всего Дозорных? – спросил Уильям. – Мы сумеем их одолеть, если привлечём на свою сторону больше людей?

В течение нескольких минут трое заговорщиков прикидывали возможное количество противников, но прийти к общему мнению им не удалось.

– Я бы просто сказал, что их очень много, – подытожил Мальчик; ему хотелось уже поставить точку в споре.

– Но кто бросит вызов Дозорным? – спросила Вайолет. – Нас ведь только трое.

– Ничейники могли бы к нам присоединиться, – проговорил Уильям полушёпотом. – Но их доверие придётся завоевать: поделимся нашим планом, покажем Рефантазиатор. Думаю, мы их убедим.

– Они уже сдались, – возразил Мальчик, глядя в глаза Уильяму. – Я сомневаюсь, что у ничейников сохранилось достаточно мужества, чтобы бороться.

Уильям ласково улыбнулся.

– Мальчик, мужество к ним вернётся. Нужно только напомнить, что оно у них есть.

– Вы действительно верите, что у нас получится? – спросила Вайолет.

Уильям перестал писать.

– Вайолет, я слишком долго жил взаперти. Или мы победим, или погибнем в бою.

Троица приступила к разработке чернового варианта «Проекта Идеал». Затем Уильям позвал Вайолет и Мальчика в дальнюю комнату, чтобы приступить к осуществлению Фазы Первой. На этом этапе предполагалось вернуть идеальным горожанам зрение. Ребята уселись на пол, а хозяин принялся рыться в кипах бумаг, покрывающих стол и часть пола.

– Где-то тут они были… – он швырнул пачку бумаг через плечо. – Я начал работать над обращением действия капель, но потом бросил – решил, что сам схожу с ума, раз вообще за такое взялся. Да я и не уверен, что моя микстура сработает против чая. Его в моё время ещё не было.

Вайолет улыбнулась:

– Не исключено, что они в чай добавляют ту же дрянь, что была в каплях. Может, просто больше.

– Разумное предположение, Вайолет. Ага, вот! – воскликнул Уильям и впился глазами в лист.

В Уильяме Арчере проснулся учёный. Бережно отложив только что сделанные записи, он сбросил со стола все остальные бумаги; оказавшись на полу у входа в комнату, они заблокировали дверь.

Очистив стол, Уильям опустил крышку. Под ней оказалось скрытое рабочее пространство. Там грудой были сложены всевозможные склянки и термометры. Уильям потянулся к ним, что-то задумчиво бормоча себе под нос.

Ночь была долгой и трудной, силы ребят истощились. Мальчик уснул рядом с Вайолет. Она наблюдала, как Уильям работает, и глаза у неё тоже стали слипаться. Наконец она заснула.

* * *

Солнце ещё только поднималось, когда Уильям вытряхнул Вайолет и Мальчика из сновидений и протянул им склянку с зеленовато-розовой жидкостью. Его лицо, озарённое улыбкой от уха до уха, сияло.

– Вот это питьё, если только я правильно его приготовил, должно пустить в обратную сторону действие чая, – он утёр капли пота с бровей. – План помните?

– Ну да, – сонным голосом пробормотал Мальчик, беря склянку. – Идём на чайную фабрику…

– На Джордж-роуд, – прервал его Уильям; его глаза покраснели от усталости.

– Знаю, я там бывал. Мы заходим…

– Прокрадываетесь, Мальчик, прокрадываетесь, – уточнил Уильям; на его лице отразилась лёгкая тревога. – Находите бак с ослепляющим концентратом. Вероятно, он подвешен над полом и распыляется на растение «хамелеон». Не могу себе представить, как иначе добавлять его в таких масштабах. Затем вливаете туда микстуру…

– Я знаю, мы миллион раз повторяли план. Не беспокойтесь!

Мальчик взял у Уильяма склянку.

– Великолепно! – воскликнул мужчина. Впрочем, его лицо по-прежнему выражало некоторую напряжённость. – Вечером жду вас здесь. Будем надеяться, к этому времени я соберу добровольцев, готовых влиться в наши ряды.

– Вот и отлично, – одобрила Вайолет; её сердце билось, пожалуй, чересчур сильно. – Значит, мы выбираемся из Ничейной земли незаметно для Дозорных, проходим по Идеалу и прокрадываемся на чайную фабрику. Проще некуда!

– Конечно, просто – для того, кто вырос в Ничейной земле, – с улыбкой заверил Мальчик.

Его уверенность мгновенно передалась Вайолет, и она, уже почти не тревожась, обняла Уильяма и выбежала из дома в раннее утро. Склянка внушала ей неистребимую надежду, что спасение Идеала и её близких не за горами.

Глава 26. Чайная фабрика

– Иногда меня воротит от взрослых, – шептала Вайолет, когда они с Мальчиком двигались по Уикхем-террас, – а то вдруг люблю их. Чувствуешь себя в безопасности, когда они тебя обнимают.

– Меня никогда не обнимали, – сообщил Мальчик, осторожно заглядывая за угол дома.

Никогда не обнимали! Вайолет, сразу помрачнев, молча следовала за Мальчиком и пыталась представить, какой может быть жизнь, когда тебя не обнимают. Они проходили по пустеющим улицам Ничейной земли. Вышли на Забытую дорогу, свернули направо, в сторону арки, ведущей к Брусчатому переулку.

Привратница уже покинула свой пост, и дверь была заперта.

– Что будем делать? – спросила Вайолет, чувствуя лёгкую панику.

Мальчик улыбнулся:

– То, что я всегда делаю.

Вайолет двинулась следом за ним обратно на Забытую дорогу, потом направо. Утренний свет заставлял её нервничать. В любом движении ей мерещился Дозорный на дежурстве.

Мальчик скрылся в дверном проёме высокого дома. Входная дверь здесь висела на одной петле, и Вайолет пришлось подлезть под неё, чтобы не отстать от своего спутника.

– Поднимайся, – шепнул ей Мальчик.

Он уже стоял на середине первого пролёта шаткой лестницы. Вайолет перешагнула через загородившую ей путь табуретку. Возле её ноги прошмыгнула мышь, и девочка подпрыгнула. Лестница, которую покрывал поеденный молью коричневый ковёр, скрипела при каждом шаге. Когда Вайолет добралась до лестничной площадки, Мальчика не было видно.

– Поднимайся, – позвал он опять.

Вайолет осмотрелась. Этажом выше лестница поворачивала. Мальчик стоял у разломанного ограждения и смотрел вниз на Вайолет. Она отправилась наверх, на следующую лестничную площадку. Оранжевые обои на стене были порваны в некоторых местах и покрыты рисунками.

– И здесь живут люди? – спросила она.

Мальчик пожал плечами:

– Иногда живут. В Ничейной земле ничто никому не принадлежит по-настоящему, так что если кому-то нужна крыша над головой, можно устроиться здесь. Мы делимся друг с другом вещами. Не так, как в Идеале.

– А-а.

Вайолет попробовала представить, каково это – жить под одной крышей с чужими.

Мальчик толкнул дверь, выкрашенную в коричневый цвет. Вайолет проследовала за ним и оказалась в просторной ванной комнате. Здесь присутствовал только нездоровый бледно-зелёный оттенок, бледнозелёными были не только стены, но и унитаз с раковиной.

Через открытое окошко над ванной Мальчик вылез на крышу.

– Иди сюда, – позвал он. – Нужно спешить.

Вайолет заставила себя выглянуть в окно и увидела под ним покатую поверхность крыши. Она содрогнулась.

– Скорее же, Вайолет! – Мальчик уже сидел на коньке крыши дома напротив. – Нам надо перебраться туда. За этой стеной уже Идеал.

Он указал на верхушку каменной стены, выглядывающую из-за крыши одного из соседних домов.

У Вайолет закружилась голова.

– Вайолет!

– Да иду я, – нехотя отозвалась она.

Сделав глубокий вдох, она выбралась на покрытую шифером поверхность и стала медленно сползать к нижнему краю крыши. Перед прыжком на соседнюю крышу она не решилась глянуть вниз. Перескочив, она вскарабкалась на конёк, где её дожидался Мальчик. Ей не хватало воздуха. Она изо всех сил вцепилась в конёк.

– Вот видишь, у тебя отлично получилось.

Мальчик улыбнулся ей и продолжил путешествие по крышам. Вайолет неуверенно следовала за ним. Наконец они достигли конечного пункта.

Мальчик достал верёвку, привязал её конец к каминной трубе дома, а другой конец перебросил через стену на сторону Идеала.

– Следи за мной, – сказал он и исчез.

Вайолет заглянула на другую сторону стены, чтобы посмотреть, как Мальчик спускается, и пошатнулась. Так далеко было до земли! Крепко держась за верёвку, Мальчик упирался ногами в стену и медленно спускался, пока наконец не оказался на земле.

– Вперёд, Вайолет. Теперь твоя очередь, – беззвучно скомандовал он.

Вайолет взялась за верёвку. Её била дрожь.

– Не смотри вниз. Сосредоточься на стене, – едва слышно прошептал Мальчик.

Она учла его совет и приступила к спуску. Теперь ей было не до страха. Всё внимание уходило на то, чтобы удержаться.

Когда она встала на землю, Мальчик не удержался от улыбки.

– Отлично. Для первого раза просто блестяще.

Вайолет прислонилась к стене, а Мальчик забросил верёвку обратно.

– Где мы? – прошептала Вайолет.

– В Идеале.

– Это я знаю. Где именно? Я ещё не бывала в этой части города.

– Мы в нижней части проспекта Арчеров. Этот участок стены не просматривается с башни. Я проверил все зоны. Только это место Дозорные не видят. Поэтому тут я перебираюсь туда-сюда.

– Я бы предпочла пройти через дверь.

Мальчик рассмеялся.

– Не будь такой девчонкой.

Вайолет ткнула его локтем под ребро.

– Ух! А это за что?

– От всех девочек тебе подарок.

Она улыбнулась и оттолкнулась от стены.

Они дошли до Эдвард-стрит и остановились убедиться, что дальнейший путь свободен. Не увидев никого, они вышли на Джордж-роуд, где находился большой указатель в форме руки с вытянутым указательным пальцем. Надпись на указателе гласила: «Чайная фабрика Арчеров».

По одной стороне улицы выстроились элегантные трёхэтажные дома, и Вайолет обратила внимание на движение штор в окнах: идеальные горожане начинали просыпаться.

– Доброе утро, юная Браун, – услышала она.

Мужчина в клетчатом халате и шлёпанцах забирал только что доставленную к порогу коробку с чаем.

– Доброе утро, – ответила Вайолет нетвёрдым голосом.

– Держись естественно, – шепнул ей Мальчик. – Не забывай: тебя видят.

– Я стараюсь, – прошипела она сквозь стиснутые зубы. – Тебе легко говорить, невидимый.

На всём пути по Джордж-роуд Вайолет старалась держаться в тени, опасаясь утренних лучей солнца. Наконец с левой стороны потянулась высокая стена из серого камня, и Мальчик с улыбкой произнёс:

– Мы пришли.

Чуть впереди располагался вход: чёрные железные ворота, а над ними – полукруглая вывеска: «Чайная фабрика Арчеров». В ворота прошла горстка людей.

Вайолет с Мальчиком остановились у входа, глядя внутрь.

– Как дела, Вайолет? – раздался женский голос.

Вайолет обернулась; её сердце опять заколотилось. На неё смотрела женщина в тёмно-синем комбинезоне с золотым логотипом «Чай Арчеров» и таком же берете.

– Всё хорошо, – вежливо ответила девочка, стараясь собраться с мыслями. – Я дожидаюсь своего класса. У нас школьная экскурсия на фабрику.

Женщина заулыбалась:

– Так это замечательно! Тебе обязательно понравится. Может быть, и ты, когда вырастешь, будешь работать тут, и Идеал станет тобой гордиться! Да, милая, что-то на тебе очков нет.

– А-а… – Вайолет отчаянно старалась не удариться в панику. Про очки она забыла. – Они… сломались. Мама их сегодня отнесёт в ремонт.

– Ну вот и прекрасно, моя милая.

Женщина погладила Вайолет по голове и пошла к воротам.

– Хорошо, что в Идеале не принято сомневаться, – рассмеялся Мальчик.

– Чуть не попалась, – Вайолет вздохнула и огляделась. – Послушай, Мальчик, нам надо заходить, пока меня ещё кто-нибудь не увидел.

– Так идём, – отозвался Мальчик.

Напротив входа располагалось огромное складское здание из гофрированного железа. Мальчик прошёл через ворота, пересёк залитый бетоном двор и направился к складу. Он прошёл внутрь через большой, рассчитанный на грузовики въезд. Вайолет, убедившись, что её никто не видит, пробежала за ним.

Они оказались в гигантском зале. В одном его конце стояли деревянные ящики с логотипом «Чая Арчеров», в другом громоздились загадочного вида тюки, сотни тюков. Вайолет приходилось видеть тюки с соломой и сеном на ферме кузенов, но эти выглядели совсем по-другому.

Она подошла ближе и вытянула из одного тюка горсть непонятной травы. Она была серебристой и отражала всё вокруг, включая и саму Вайолет. Вайолет помахала травой в воздухе.

– Это, наверное, и есть растение «хамелеон», о котором говорил Уильям, – прошептала она. – Оно приобретает не только любой вкус, какой захочешь, но и любой облик.

– Видимо, они собирают его где-то за городом, а потом привозят сюда, – сказал Мальчик и указал на трактор с прицепом.

– Да, а где же сама фабрика? Здесь только склад.

Дети заметили большую дверь напротив ящиков с чаем, подкрались к ней и заглянули внутрь.

На другой стороне двора располагалось длинное прямоугольное сооружение из красного кирпича. Размерами оно значительно превосходило склад и напоминало скорее отель, чем фабрику. Ступеньки перед главным входом вели на крыльцо с белыми колоннами; по бокам стояли две огромные бронзовые статуи братьев Арчеров в их фирменных шляпах-котелках. Вайолет ахнула от удивления.

Окна фабрики были закрашены изнутри. Из шести труб, расставленных по всей длине крыши, поднимался дым. В самом центре фасада, как раз над входом, сверкающие золотые буквы возвещали: «Чайная фабрика Арчеров».

– Мальчик, смотри, – прошептала Вайолет.

Из главного входа, смеясь и обмениваясь шутками, вышли двое Дозорных и встали навытяжку возле статуй.

– Что это они? – спросила Вайолет.

– Наверное, будут караулить, – сказал Мальчик. – Я не думал, что на фабрике тоже Дозорные дежурят.

– Как же мы мимо них пройдём?

Внезапно раздался громкий писк. Из-за угла фабрики с грохотом выехал жёлтый грузоподъёмник и направился к складу.

– Вайолет, прячься, – прошипел Мальчик.

Они кинулись к тюкам с «хамелеоном» и спрятались за прицепом трактора. Грузоподъёмник въехал в зал и остановился на том месте, где Вайолет с Мальчиком стояли несколько мгновений назад. Водитель опустил вилы и направил машину к ящикам с чаем.

Вайолет наблюдала за тем, как вилы скользнули под один из нижних ящиков и подняли с пола сразу несколько ящиков, стоящих друг на друге. Снова раздался писк, грузоподъёмник развернулся и выехал наружу.

Мальчик и Вайолет опять подбежали к двери, чтобы посмотреть, как грузоподъёмник скрывается в фабричном корпусе.

– Завозят ящики внутрь, – прокомментировал Мальчик. – Наверное, там их наполняют чайным листом. Если мы влезем в два ящика, то попадём на фабрику, и никто нас не заметит.

– Мальчик, я в этом не уверена. Они могут по весу заметить неладное.

– Вайолет, это же машина-подъёмник! Всё просто, вперёд!

Он забрался на следующий столб ящиков, готовый к отправке, и снял крышку с верхнего ящика.

– Здесь полно места, каждый из нас отлично устроится, если свернётся клубком.

Вайолет осторожно влезла на соседний столб ящиков и заглянула внутрь верхнего. Ящик показался ей маленьким и чересчур тесным. Она тут же вообразила, что останется в ящике навсегда – как в гробу, пожалуй. Её охватили сомнения.

– Влезай же, Вайолет, скорее, – поторопил её Мальчик, оглядываясь на въезд. – Надо спешить.

Она неохотно забралась в ящик, подтянув колени к подбородку, взглянула на Мальчика, и мир окутала тьма. Мальчик плотно закрыл крышку, не оставив щелей.

– Дождись там меня, – приказал он.

Она лежала неподвижно и слушала, как Мальчик возится с крышкой своего ящика.

Прошла, кажется, вечность. Наконец снова раздался писк, делаясь всё громче по мере того как грузоподъёмник приближался к складу. Раздался щелчок, означавший, что вилы начали опускаться, после чего они с лязгом коснулись пола.

Ящик покачнулся. Сердце едва не выпрыгнуло из груди Вайолет, и она изо всех сил упёрлась локтями в деревянные стенки.

Все мыслимые ужасы пронеслись в её мозгу, когда ящик пришёл в движение. Она постаралась подавить панику, но стенки ящика как будто сдвигались внутрь. Внезапно ей стало невыносимо жарко. Струйки пота потекли по лбу и по спине.

Вайолет стало дурно, но она не позволила себе расслабиться. Она сосредоточилась на мысли об отце. Она не подведёт его. У девочки отчаянно закружилась голова, но тут движение прекратилось, и она почувствовала, что ящик опускается. Короткий толчок – вилы ударили о пол, затем тишина. Вайолет в темноте дожидалась Мальчика, но он всё не появлялся.

Она уже была готова выскочить наружу, но в этот момент с ящика слетела крышка. Перед Вайолет возник Мальчик.

– Идём, – шепнул он, – они ушли.

Его лицо явственно позеленело и было усыпано предательскими каплями пота, как и у неё самой.

– Как себя чувствуешь? – спросила она, выбираясь из ящика.

– Отлично, – нетерпеливо бросил он.

– Просто ты…

– Вайолет, я сказал, у меня всё отлично!

– Да я поняла! Значит, не одна я боюсь тесных пространств, – насмешливо сказала она. Неожиданно Вайолет почувствовала себя намного лучше.

Мальчик не стал ей отвечать, и она с трудом сдержала смех, спускаясь на пол.

Теперь они стояли в белом помещении возле ящиков «Чая Арчеров», сложенных в три столба. Перед ними лежала лента конвейера, похожая на те, что бывают в аэропорту. На ней в ряд выстроились ящики, которые должны были уехать через отверстие в стене слева от ребят.

Жёлтые полосы на бетонном полу образовывали подобие дорожек. Вайолет прошла по одной из них к белой двери в стене. Большие красные буквы над дверью складывались в слова: «Заводской цех».

– Вот, надевай.

Мальчик протянул подруге тёмно-синий комбинезон и берет – такие же, как те, что были на женщине у ворот фабрики.

– Где ты взял эти вещи?

– На крючке висели, вон там, – он указал на стену за ящиками. – Великоваты, но так тебе удастся смешаться с рабочими.

– Похоже, с этим проблем не возникнет, – заметила Вайолет, глядя, как через дверные щели в помещение просачиваются клубы пара. – Сквозь этот ужас нас никто не разглядит!

Вайолет уже закатывала рукава куртки, когда раздался оглушительный звук сирены. Она схватила Мальчика за руку и указала вперёд.

Лента конвейера пришла в движение, и чайные ящики стали по очереди исчезать в отверстии, ведущем в помещение цеха. Комната наполнилась шумом – гудками, шипением, свистками. Вайолет уже не слышала, что говорил ей Мальчик.

Он указал на дверь.

– НАДО ВЫБИРАТЬСЯ ОТСЮДА! – прокричал он во всю силу своих лёгких.

В ту же секунду шум прекратился, и только эхо крика Мальчика ещё звенело в воздухе. Мальчик и Вайолет окаменели, ожидая появления гостей.

Глава 27. Снадобье Уильяма

Вайолет содрогнулась. «Кто-то прошёл по твоей могиле», – сказал бы её отец. Она избавилась от этой мысли. Взглянула на дверь, на Мальчика, потом ещё раз на дверь. Никакого движения. Прошло несколько минут, и Вайолет облегчённо вздохнула.

– Кажется, тебя никто не услышал, – прошептала она другу.

Мальчик выдохнул с облегчением; румянец частично вернулся на его щёки. Он собирался заговорить, но тут вновь раздалась сирена, и движение ящиков возобновилось.

– Конвейер работает в цикле, – зашептал Мальчик, когда снова наступила тишина. – Когда он запустится в следующий раз, мы откроем дверь и проберёмся в цех. В таком шуме нас никто не услышит. Потом найдём бак, о котором говорил Уильям, нальём туда противоядие и будем выбираться отсюда!

– Мы справимся быстрее, если разделимся, – предложила Вайолет.

– Отлично. Я направо, ты налево. Встречаемся на этом месте через десять минут.

Вайолет кивнула. Обоим не терпелось снова услышать сирену. Как только она зазвучала, Мальчик открыл дверь.

Комната наполнилась горячим паром. Обжигающий воздух ослеплял, щипал глаза. Мальчик уже исчез в клубах пара справа от Вайолет, и она опасливо вышла из комнаты с ящиками. За дверью она свернула влево и зашагала по заводскому цеху.

Сквозь завесу пара рабочие казались не более чем смутными тенями. Они проходили мимо Вайолет, занятые своими делами. Все они были в одинаковых синих комбинезонах и беретах. Вайолет натянула свой берет поглубже, чтобы как можно меньше выделяться.

Справа от себя она разглядела ещё одну конвейерную ленту. Прямо над лентой проходила длинная металлическая труба, снабжённая рукоятками и датчиками. Время от времени труба грохотала, и из неё вырывался, словно освобождаясь от мощного давления, клуб пара.

На ленте лежали кучи растения «хамелеон» – такого же, как то, что Вайолет с Мальчиком видели на складе. Трава двигалась под вращающиеся над лентой ножи, которые измельчали её в мелкие частицы, похожие на зеркальные чаинки. Вайолет зашагала вдоль ленты.

Температура воздуха начала повышаться. Вайолет подёргала комбинезон на груди, чтобы было не так жарко. Она не сводила глаз с чайных листьев, которые проходили теперь под громадным нагревателем и выходили из-под него уже просушенными до коричневого цвета и утратившими зеркальный блеск.

Уильям Арчер предполагал, что на каком-то этапе процесса листья опрыскиваются концентратом, изобретённым его братьями, но пока Вайолет не замечала ничего похожего. Она надеялась, что Мальчику повезёт больше.

Снова завизжала сирена. Жара мешала девочке сосредоточиться, а это сейчас было так необходимо! Пот заливал глаза. Вайолет промокала лицо рукавом комбинезона, стараясь вдыхать побольше воздуха. Ощутив лёгкое головокружение, она остановилась, чтобы отдышаться.

– Ты в порядке? – спросил мужской голос сзади.

– А… м-м… Да, – торопливо ответила она и захватила с ленты горсть чайных листьев. – Я только хотела проверить кон… конс… консистенцию, – выговорила она слово, которое употребляла её мама, когда говорила о приготовлении пирожных.

Мужчина кивнул и отошёл. Вайолет подождала, пока он окончательно растворится в облаках пара, и поспешила вперёд, следуя за лентой, которая изогнулась вправо.

Здесь она остановилась.

Впереди листья проходили под огромным пульверизатором, который опрыскивал их какой-то жидкостью. Этот аппарат соединялся с громадным баком конической формы, подвешенным под потолком. Наверняка об этом баке и говорил Уильям.

Мысли Вайолет помчались вскачь. Нужно было разыскать Мальчика.

Внезапно кто-то схватил её и зажал ладонью рот.

– Тсс! – зашипел ей в ухо Мальчик. – Давай за мной!

Вайолет вздохнула с облегчением, с усилием взяла себя в руки и двинулась за другом к показавшейся впереди двери. Мальчик распахнул дверь, и Вайолет шагнула внутрь.

В комнате было темно. Понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли. Справа Вайолет увидела длинное окно, сквозь которое было отлично видно заводской цех. Стена слева была увешана многочисленными изображениями Джорджа и Эдварда в блестящих золотых рамках.

На одной фотографии близнецы гордо позировали на фоне фабрики, на другой все рабочие с сияющими улыбками выстроились за их спинами, словно игроки огромной футбольной команды. Над снимками красовалась табличка с надписями: «Плечом к плечу в жизни и в труде», «Работа у Арчеров – идеальная работа».

Полированный деревянный стол в центре помещения был уставлен кружками и синими пакетиками «Чая Арчеров». К противоположной стене была прикреплена рабочая доска с текущей информацией.

– Ты видела бак? – спросил Мальчик.

Вайолет кивнула.

– В нём наверняка снадобье Арчеров. Наверх ведёт металлическая лестница, – продолжал Мальчик. – Похоже, ею никто не пользуется. Если попробуем подняться, нас, я думаю, заметят.

– Нужно как-то отвлечь внимание, – предложила Вайолет; она почувствовала себя более уверенно.

– Вайолет, это не так-то просто. Здесь повсюду рабочие, к тому же, я заметил нескольких Дозорных, шныряющих вокруг. Если они узнают, что мы здесь побывали, нашему плану конец!

– А ящики с чаем? – прошептала Вайолет, указывая на окно. – Смотри!

После опрыскивания чайные листья попадали под второй нагреватель, где просушивались и поступали на более низкий конвейер, который перевозил ящики. Измельчённые листья чая ссыпались с верхнего конвейера в ящики нижнего. Когда ящик наполнялся, он передвигался дальше, и на его месте оказывался пустой ящик. Система работала отлаженно, и малейший сбой привёл бы к остановке всего процесса.

– Может, если мы застопорим механизм в том месте, откуда ящики подаются на конвейер, весь процесс остановится, – предположила Вайолет. – Здесь всё взаимосвязано. Листья рассыплются по полу, поднимется паника. Дозорным придётся прийти на помощь. Уверена, рабочие будут в растерянности, они не способны думать самостоятельно.

– Молодец, Вайолет, это должно сработать, – Мальчик улыбнулся. – Ты слишком много времени провела в Ничейной земле. Теперь тебя не пустят в Идеал!

– Будем надеяться, что когда мы закончим, Идеала уже не будет.

Вайолет и Мальчик разработали план действий, осталось выбрать подходящий момент. Ошибиться было нельзя.

Мальчик взял на себя диверсию в хранилище ящиков: он должен заблокировать конвейерную линию, подающую ящики. Когда движение ящиков прекратится, листья чая рассыплются по полу. Среди рабочих начнётся паника.

В поднявшейся неразберихе Вайолет заберётся по лестнице и выльет противоядие Уильяма в бак. С этого момента все листья на конвейере будут опрыскиваться им, в результате примерно через сутки к жителям Идеала вернётся зрение. Всё просто.

– Не забудь: дождись моего сигнала, – напутствовал подругу Мальчик и скрылся при звуке сирены.

Вайолет расхаживала по комнате, портреты Арчеров смотрели на неё со стены. Обстановка в цехе казалась спокойной. Движение ящиков не прерывалось. Чем дольше Вайолет ждала, тем сильнее волновалась.

После ухода Мальчика отгудела уже вторая сирена, а ящики двигались всё так же равномерно. Сирена включилась в третий раз, потом утихла. Никаких изменений. Сердце Вайолет прыгало в груди, в руке она сжимала склянку Уильяма.

Вдруг раздался резкий скрежет и отразился от стен, полоснув слух Вайолет, словно ножом. Она выглянула в окно и увидела, что в цехе начался хаос. Заложив склянку за пояс брюк, Вайолет набрала побольше воздуха и проскользнула в цех.

Рабочие неслись сквозь клубы пара к конвейерной ленте. Что бы там ни сделал Мальчик, цель была достигнута: весь пол был засыпан чайными листьями. Люди бегали с вёдрами во всех направлениях. Вайолет поняла, что выбивается из общей массы, спокойно идя по цеху. Она ускорила шаги. Лестница, ведущая к баку, возникла прямо перед ней. Она бросилась вперёд, придерживая склянку рукой. Едва она поставила ногу на нижнюю ступеньку, чья-то рука схватила её.

– Мы теряем чай, теряем чай! – прокричал охваченный страхом мужчина и всучил ей ведро.

Она взяла ведро, выпустив склянку, та выпала из-за пояса и скользнула вниз под штаниной. Вайолет тут же бросила ведро и в последний момент подхватила склянку, не дав ей удариться об пол.

– Мы теряем чай, теряем чай! Это катастрофа, настоящая катастрофа! – продолжал кричать мужчина. Он подтянул Вайолет ближе к конвейеру, где собрались рабочие, глядя, как чайные листья падают на пол.

Внезапно в помещении появились двое Дозорных. Вайолет отвернулась, боясь, что они заметили её и поняли, что она их видела. Ей постоянно приходилось напоминать себе, что для всех обитателей Идеала Дозорные невидимы.

Когда она снова устраивала склянку за поясом, её пальцы дрожали. Вайолет опустила берет на лоб, чтобы Дозорные не заметили отсутствие очков.

– Какие они всё-таки тупые временами, – заметил один из Дозорных, выхватывая ведро у кого-то из рабочих, чтобы собрать падающие чайные листья.

Рабочий, лишившийся ведра, растерянно глядел на свои пустые ладони.

– Эй, ты видел? – обратился он к соседу. – Моё ведро ушло само по себе.

– Они автоматические, – объяснил ему второй мужчина. – Их Арчеры изобрели. Если мы здесь постоим подольше, вёдра поймут, чтó надо делать!

Вайолет не поверила своим ушам. Как же прав был Уильям: люди без воображения ни на что не годятся.

Ей нужно было идти дальше, добраться до лестницы, но Дозорные заметили бы её. Она огляделась в поисках Мальчика, но его нигде не было.

– Дай сюда, бестолочь, – громыхнул Дозорный и вырвал ведро ещё у одного ничего не подозревающего рабочего.

– Ты собираешься устранять затор или как? – крикнул он другому Дозорному, который праздно стоял рядом. – Хорош мух ловить! Такой же раззява, как и эти безмозглые рабочие!

– Сам устраняй! – огрызнулся второй Дозорный. – Мне поперёк горла твои приказы!

– Что ты вякнул?

Первый Дозорный отбросил ведро и сжал кулаки.

Рабочие перепугались, потому что листья опять стали рассыпаться по полу.

– Что-то не так с вёдрами, что-то не так с вёдрами, – заголосила какая-то женщина и принялась бегать кругами.

Вайолет решила воспользоваться шансом. Она взлетела по лестнице к баку, пока переполох внизу нарастал, и тут же оглянулась, опасаясь, что кто-то её заметил.

Двое Дозорных, сцепившись в драке, катались по полу, другие Дозорные вбежали в цех и кинулись их растаскивать. Вокруг потасовки с разинутыми ртами застыли рабочие: на их глазах невидимая сила швырялась вёдрами и разбрасывала листья во всех направлениях.

Вайолет, добравшись до последней ступеньки, извлекла из-за пояса склянку. Бак со всех сторон опоясывала стальная площадка. Вайолет пробежала по ней вокруг бака, но не увидела отверстия, в которое можно было бы вылить содержимое склянки.

Сбоку к баку крепилась лестница, ведущая к верхней части стального цилиндра. Если бы внизу кто-нибудь поднял голову, он увидел бы, как Вайолет взбирается на бак. К счастью, всё внимание Дозорных было обращено на драку.

Вайолет зажала склянку в зубах, ухватилась за боковины лестницы и быстро поднялась по металлическим ступеням. Не удержавшись, взглянула вниз. Казалось, от пола её отделяет много миль. У Вайолет закружилась голова, затряслись руки. Чтобы успокоиться, она замерла на несколько секунд.

Сверху на баке обнаружилась небольшая круглая ручка, похожая на рулевое колесо. Сердце Вайолет колотилось, снизу доносились крики. Она подползла к ручке и изо всех сил крутанула её. Сначала колесо показалось ей тугим, но вскоре стало поддаваться, и в баке приоткрылась миниатюрная дверца.

Вайолет отвинтила крышку склянки, чмокнула тёмное стекло и вылила содержимое в наполненный жидкостью бак. Затем закрыла дверцу и спустилась по ступенькам.

Когда Вайолет оказалась на полу цеха, драка всё ещё продолжалась. Она проскользнула в кабинет Арчеров, где её ждал Мальчик.

Коротко кивнув, она стала пробираться следом за ним сквозь пар к выходу. Все Дозорные теперь были заняты в цехе, поэтому Мальчику и Вайолет удалось незамеченными миновать бронзовые статуи братьев Арчер. Они бегом пересекли двор, и Вайолет сбросила комбинезон в помещении склада.

– Ты вылила жидкость в бак? – спросил Мальчик; он согнулся, чтобы скорее отдышаться.

– Да, – выдохнула Вайолет.

– Никто не видел?

– По-моему, нет. Они все увлеклись дракой.

– Выходит, мы сумели? Скоро народ Идеала прозреет!

Вайолет кивнула, не найдя слов. Ей самой не верилось, что всё получилось.

Счастливые и переполненные утренней энергией, они дошли по Джордж-роуд до центра Идеала. Когда они оказались на Эдвард-стрит, в городе уже кипела жизнь. Мальчик оставался невидимым для горожан, а Вайолет опустила голову, опасаясь, что её заметят.

Её сердце застучало сильнее, когда они вышли на проспект Арчеров, и она уже сворачивала в Брусчатый переулок, но Мальчик потянул её за рукав.

– Нет, Вайолет. Нам сюда.

Она прошла следом за Мальчиком мимо дома Айрис Арчер к нижней части проспекта и остановилась возле стены в том месте, где они спустились ранним утром.

Мальчик, ни дать ни взять ящерица, полез по стене, используя незаметные упоры и выбоины в камне. Оказавшись на стене, он улыбнулся и исчез. Через несколько секунд около ног Вайолет упал конец верёвки.

– Держи, – скомандовал Мальчик.

Вайолет нерешительно взяла верёвку в руки.

– Теперь упирайся ногами в стену и шагай вверх. Это легко!

– Я бы так не сказала.

Скорчив недовольную гримасу, Вайолет послушалась. Мышцы её рук напряглись до предела, и она стала медленно переступать по стене. Добравшись до верха, усталая, она бросила на Мальчика хмурый взгляд, потом посмотрела назад, вниз, и пошатнулась. Мальчик взял её за руку.

– Спасибо, – прошептала она.

С этой высоты она видела сразу и Ничейную землю, и Идеал – один город, спрятанный в другом и отделённый от него лишь стеной. Утром она так сильно нервничала, что даже не заметила, какой замечательный отсюда открывается вид. Этот город был бы прекрасен, не будь он разделён!

Глава 28. Могущество страха

Вайолет и Мальчик осторожно пробежали по крышам до знакомого окошка и забрались в ванную комнату. Потом спустились по лестнице до первого этажа и оказались на Забытой дороге.

Приближался полдень, на главной улице было пусто. Держась подальше от Дозорных, друзья тайком крались по городу. Вблизи Уикхем-террас атмосфера переменилась. Ощущалось что-то неладное. Внезапно из покосившегося домика на улицу выбежала какая-то женщина.

– Это она! – закричала незнакомка, указывая на Вайолет. – Это она!

Из той двери выскочила другая женщина – похоже, ровесница матери Вайолет, – схватила девочку за волосы и резко потянула назад.

– Что это за наглость! – завопила вторая женщина. – Думаешь, нам не солоно приходится, так ещё Дозорных на нас натравливать!

– Отпустите меня! – крикнула Вайолет, вырываясь из цепких рук женщины. – Я ничего плохого не сделала!

– Пока нет, пигалица, но ты пытаешься! Вместе с твоим дружком! Оставьте нас в покое! Нам не нужны неприятности!

– Она ничего вам не сделала! – крикнул Мальчик, оттягивая Вайолет в сторону и вставая между ней и её противницей.

– Они болтают о бунте в лавке у Уилла Арчера! Когда ничейники рыскают по улицам при свете дня, это вызывает подозрение у Дозорных. Здесь только о вас и говорят, это вы во всём виноваты. Ты об этом знаешь, эй ты? – прошипела женщина, приблизив лицо к лицу Мальчика.

Мальчик быстро потянул Вайолет за руку, и они побежали к дому Уильяма Арчера. Миновав несколько переулков, они, не стуча, распахнули дверь знакомой развалюхи.

Жара ошеломила Вайолет, затем она почувствовала запах пота. Комната была набита людьми, им с Мальчиком пришлось пробираться через толпу.

Кого-то из этих людей Вайолет уже видела на улицах Ничейной земли, другие были ей совершенно незнакомы. Некоторые выглядели счастливыми, но большинство хмурились и что-то бурчали. Уильям стоял перед аудиторией на старой шаткой табуретке.

– А как быть с Дозорными? Нас в Ничейной земле слишком мало, нам с ними не справиться, – выкрикнул один из мужчин.

– У нас будет достаточно людей, когда мы исцелим идеальных горожан, – заявил Уильям. – И тогда мы вступим в бой. Я хочу наконец дать волю кулакам, господа… и дамы, разумеется.

– Мы с ними никогда не сладим, – возразил другой мужчина.

– Сладим, если нам хоть немного повезёт, – стоял на своём Уильям. – Когда до наших друзей и родных в Идеале дойдёт, что мы ещё живы, они к нам присоединятся. Вот увидите.

– И как они узнают о нашем существовании? Уильям, разве не в этом наша главная проблема? Мне казалось, ты давно прекратил нести околесицу. Ничего хорошего мы не добьёмся. Мы должны оставаться здесь, в Ничейной земле, и пора бы уже кое-кому с этим смириться!

– Фредерик, тебе ли с твоей фантазией мириться с поражением? – воскликнул Уильям, пристально глядя в глаза собеседнику. – Они снова нас увидят, это я обещаю.

– Уильям, ты даёшь обещание, которое не в силах исполнить!

Вайолет вдруг выступила вперёд.

– Он исполнит.

– Вайолет! – вскрикнул Уильям и спрыгнул с табуретки. – Хвала небесам, ты в порядке. А Мальчик? Он с тобой?

– Он здесь, – сказала Вайолет, указывая на своего спутника.

– Как всё прошло? – взволнованно прошептал Уильям.

Вайолет вытянула из-под ремня пустую склянку и протянула ему. Сжав стеклянный сосуд в ладонях, Уильям прижал его к груди и глубоко вздохнул.

– Наши близкие нас увидят! – провозгласил он, запрыгнул обратно на табуретку и продемонстрировал собранию склянку в вытянутой руке. – Об этом позаботились двое моих юных друзей!

Собравшиеся зашептались. Уильям помолчал, дожидаясь тишины, после чего приступил к объяснениям:

– «Чай Арчеров» ослепляет наших близких. Я разработал противоядие – снадобье, отменяющее действие чая. Мои смелые друзья не далее как сегодня утром доставили мой препарат на фабрику, чтобы он попал на чайные листья. Как мне сообщали, гордость и радость моих братьев – тот факт, что свежий чай доставляется ежедневно во все дома и на все рабочие места. Благодаря этому же факту уже завтра наши близкие снова смогут нас увидеть, если мы пройдём по улицам города, который был когда-то нашим! Впрочем, они не будут нас узнавать, поэтому нужно осуществить вторую часть плана: на помощь нам придёт Рефантазиатор. Если мы справимся, Идеал падёт!

В дальней части комнаты раздался смех.

– Что-что?

– Ре-фан-та-зи-а-тор, – без тени улыбки повторил Уильям.

Потом он объяснил, как созданные его братьями очки с розовым напылением похищают воображение людей, каким образом ИР-технология обеспечивает, чтобы жители города видели лишь то, что нужно Арчерам, и как Рефантазиатор исправит положение.

– Почему наши близкие не сопротивляются, почему не сомневаются ни в чём, почему мирятся с нашим исчезновением, с режимом в Идеале? Ничто не кажется им из ряда вон выходящим, они потеряли способность воображать иную жизнь. Они утратили независимое мышление, – завершил Уильям своё выступление.

Кто-то в дальних рядах расхохотался.

– Что ж, Уильям, я рад, что ты ответил на наши вопросы. Теперь я знаю наверняка, что ты не в своём уме. Я выхожу из игры, – прокричал рыжебородый мужчина и принялся прокладывать себе путь к двери, расталкивая соседей.

– Тебя, Сэм, тоже считают сумасшедшим. Было время, когда никто не мог помешать тебе заниматься тем, что ты любишь. Помнишь, как тебя называли мечтателем? Потому ты и попал сюда, в Ничейную землю! Мы все оказались здесь по одной и той же причине. Когда-то мы все были мечтателями. Разве мы не можем снова мечтать вместе?

– Уильям, я вырос, и тебе уже пора. Смирись с тем, что ты здесь, и живи дальше. Строй здесь свою жизнь. Это место – всё, что у тебя теперь есть!

Люди начали расходиться; некоторые молча покидали комнату.

– А почему сейчас, Уильям? – подал голос ещё один мужчина. – Я ведь вначале поддерживал тебя, а потом ты пропал, и мы все сдались. С чего вдруг ты опять решил сопротивляться? Почему выбрался из своего логова?

Уильям повернулся к говорившему.

– Всё из-за Макулы, Меррилл. Она в руках у моих братьев. Я сдался тогда, потому что мне было не за что воевать. Я считал, что Макула умерла. А потом благодаря Вайолет и Мальчику я узнал, что она жива. Вот поэтому я вернулся.

Люди продолжали расходиться.

– Послушайте, ведь мы оказались в Ничейной земле только потому, что мы иные! – повысил голос Уильям; он обращался к уходящим. – Что произошло с вашим воображением? Где ваш боевой настрой? Вы ведёте себя в точности как идеальные! На нас лежит ответственность за наших близких в Идеале. Мы, изгои, должны указать им путь, пробудить их ото сна. Если мы хотя бы не попытаемся, значит, мы так же беспомощны, как и они, вот только нам не послужит извинением неведение!

– Опомнись, Арчер! – закричала одна женщина. – Будь взрослым наконец! Ничейная земля – наша судьба, какой смысл бороться? Я помню бунты, схватки, кровь. И я не хочу, чтобы всё это началось заново. Если ты натравишь на нас Дозорных, будешь отвечать передо мной лично! – и она вышла.

В комнате оставалось совсем немного людей. Уильям сошёл с табуретки.

– Не вышло, – он разочарованно покачал головой. – Они не станут бороться.

Вайолет приблизилась к нему.

– Ничего. Мы и без них можем обойтись. Будет труднее, но мы всё равно добьёмся своего.

– Вайолет, – Уильям улыбнулся, глядя на девочку сверху вниз. – Ты очень милое дитя. Твоя воля не знает пределов. Но нас лишь трое против всех – этого не хватит.

– А если четверо?

Из тени выступила фигура.

– Меррилл? Я думал, ты ушёл вместе со всеми.

– Нет, Уильям. Признаюсь тебе, я хотел. Но я тоскую по приключениям, которые мы пережили, когда бросали вызов твоим братьям. Мне хорошо здесь, я делаю игрушки, но родных мне это ремесло не заменит. Пришло время вернуть их. Итак, можешь меня записывать!

Глава 29. Маленькие помощники

Уильям крепко обнял старого друга.

– Кто это? – шёпотом спросила Вайолет.

– Меррилл Маркс, игрушечный мастер, – Мальчик улыбнулся. – У него самая лучшая лавка в Ничейной земле. И сиротам он дарит игрушки.

Вайолет была рада появлению этого человека, но и с ним их было всего лишь четверо. А если они хотят спасти Идеал и отца Вайолет, им потребуется армия, достаточно большая, чтобы победить Арчеров и их Дозорных.

– Если мы сумеем доказать ничейникам, что у них есть шанс воссоединиться с семьями, то они примкнут к нам и будут драться, я знаю точно, – уверял Уильям.

– Но как это сделать? – колебался Меррилл. – Уильям, твои слова звучат бесподобно, но это только мечта.

– Мы применим Рефантазиатор. Вернём идеальным воображение и покажем им ничейников. А потом устроим бунт в Ничейной земле. Всё получится, поверь!

– Уильям, сил для того, чтобы свергнуть власть Дозорных, у нас всё равно недостаточно, – тихо напомнил Меррилл, – это ясно показали прошлые бунты, которые мы устраивали.

– Да, но мы будем не одни. Нам нужно поднять здесь бунт, и пока Дозорные будут с ним управляться, мы проникнем в Идеал и изменим горожан. Тогда с нами будет достаточно людей, чтобы отвоевать город!

– Но чтобы ваша машина сработала, нам надо забрать у Арчеров банки с воображением, – вмешалась Вайолет. – Лишь так мы сможем вернуть его людям. Как нам добыть воображение и не попасться?

Мальчик, до сих пор тихо сидевший возле окна, вдруг поднялся на ноги.

– Я знаю, где раздобыть армию. Может, она маловата ростом, но энергии у неё предостаточно, – он улыбнулся. – Эта армия поможет нам подобраться к воображению.

– Мальчик, о какой армии ты толкуешь? – удивился Уильям.

– О сиротах, моей семье!

– Нет! – хором воскликнули Уильям и Меррилл.

– Мальчик, они всего лишь дети, – сказал Меррилл, строго глядя на Мальчика.

– Слишком опасно, – добавил Уильям.

Вайолет сделала шаг вперёд и подбоченилась:

– Мы тоже дети, если вы не заметили.

– Не надо их недооценивать, – подхватил Мальчик. – Эти ребята росли на улицах Ничейной земли. Они храбрее любого взрослого, что я знал.

– Ну ладно, и какой у тебя план? – спросила Вайолет, не обращая внимания на мужчин.

– Чтобы добыть воображение, потребуется множество рук. Сироты – ребята ловкие, проворные и подвижные. Для начала мы заберём, допустим, двадцать банок. Этого хватит, чтобы ничейники поверили в наш план? – спросил Мальчик.

Уильям медленно кивнул.

– Я думаю, да. Если мы изменим двадцать идеальных горожан и приведём их сюда, никто против нашего плана не выскажется.

– Отлично. Итак, у нас будет двадцать сирот. Мы переправимся через реку – мост должен выдержать, ведь все ребята маленькие и, можно сказать, ничего не весят. Под покровом ночи проберёмся в Предместье Призраков – Дозорные, стерегущие растения, в это время спят, – проникнем на кладбище, дальше по туннелю в кладовую Арчеров. Там мы заберём воображение и принесём сюда.

– А как насчёт тех, что патрулируют с Опустошителями? – спросила Вайолет. – Эти могут оказаться в своём логове.

– Надо так рассчитать время, чтобы попасть туда, когда они будут на дежурстве.

– Мальчик, всё это звучит очень рискованно, – заметил Уильям.

– Да. Но если сработает, у сирот появится шанс вернуться домой. Я живу в приюте и постоянно слышу, как они плачут. Многим из них всё ещё снится прежняя жизнь, а просыпаются они раз за разом здесь, в Ничейной земле. Из-за этого я и решил встретиться с отцом Вайолет. Я подумал, что он сумеет вернуть сиротам семьи. Мне кажется, они согласятся рискнуть.

– Ладно, если уж ты так уверен… Излагаешь ты убедительно, – Уильям посмотрел на Меррилла и Вайолет. – А вы что скажете?

– Мне кажется, дети гораздо сообразительнее взрослых! – выпалила Вайолет и улыбнулась.

– Я так понимаю, ты поддерживаешь идею Мальчика, – сказал Меррилл. – И я присоединяюсь. Я согласен с Мальчиком насчёт сирот. Они чуть ли не каждый день приходят ко мне в магазин играть, потому что хотят снова быть детьми. Если они готовы совершить эту вылазку, не мне их удерживать.

– Арчеры не должны узнать о том, что мы вышли на охоту за воображением. Если учуют что-нибудь, то нам конец, – отчеканил Уильям, пристально глядя на Мальчика.

– Ничего им не учуять, – веско заявил тот. – Пропажу двадцати банок невозможно заметить, их на полках слишком много. А возвращаться мы будем тем же путём – через Предместье Призраков. Никто даже не заподозрит, что мы побывали в хранилище. Я уже говорил: сироты привыкли шастать повсюду незамеченными.

Четвёрка продолжала обсуждать план до тех пор, пока глаза Мальчика и Вайолет не стали закрываться сами собой. Уильям настоял, чтобы дети отправлялись спать, а сам решил заняться подготовкой Рефантазиатора вместе с Мерриллом.

* * *

До заката оставалось совсем недолго. Солнце уже заходило за высокую каменную стену Ничейной земли, когда Уильям осторожно разбудил Вайолет и Мальчика, чтобы показать им гудящий механизм.

– Я знал, что его нужно лишь немного отладить, – сказал Уильям, гордо поглаживая медную поверхность. – Осталось добыть воображение!

– Это мы скоро устроим, – Мальчик усмехнулся. – У сирот вот-вот подъём.

– Вы уверены, что ваш план сработает? – спросил Меррилл.

– Абсолютно, – сказала Вайолет. – Для детей нет ничего трудного. Это взрослые всё усложняют…

– Уильям, вы помните, где мы встречаемся? – перебил её Мальчик.

– Не волнуйся, Мальчик, мы будем ждать у Лоскутного дерева.

Мальчик и Вайолет простились с друзьями и – во второй раз за столько же дней – покинули жилище Уильяма Арчера с важной миссией. Вайолет не просто следовала за Мальчиком, на сей раз она знала о каждом предстоящем повороте; Ничейная земля уже не представляла для неё тайны.

Они вышли на Забытую дорогу и направились к сиротскому приюту. Мальчик вынул из-под птичьей купальни ключ и вставил его в замочную скважину. Секунду спустя они уже стояли в огромном холле.

– Сюда, – шёпотом скомандовал Мальчик и двинулся на цыпочках по выложенному плиткой полу.

В холле было тихо, любые звуки отдавались в нём эхом, как призраки. По спине Вайолет пополз страх. Они с Мальчиком дошли до деревянной лестницы и поднялись на третий этаж. Ступени скрипели у них под ногами. Они прошли по коридору и увидели перед собой несколько двустворчатых дверей.

– Теперь очень тихо, – предупредил спутницу Мальчик.

Он приоткрыл одну из дверей и скользнул в узкую щель, Вайолет – тенью – за ним.

– Стой тут, – шепнул ей Мальчик.

Тонкие лучи вечернего солнца проникали в комнату между створками закрытых ставней, и Вайолет разглядела в темноте ржавый металлический каркас ближайшей к ней двухъярусной кровати. Под истёртым одеялом на нижней койке зашевелилась маленькая, тоненькая фигурка. В этой громадной комнате было не меньше двадцати таких коек, и все они были заняты такими же маленькими комочками.

В холодном воздухе при дыхании образовывались клубы пара. Мальчик тихо передвигался от кровати к кровати, осторожно пробуждая ото сна каждого из детей. Комната наполнилась гулом лёгких стонов и бормотания. Наконец Мальчик вернулся к Вайолет.

– Уже пора вставать? – послышался жалобный голосок.

– Тс-с, да, уже почти ночь, – прошептал Мальчик, – и у меня будет к вам одна просьба. Только не шумите, иначе сбегутся няньки, и что тогда будет, всем известно.

Тут и там в комнате раздавались негромкие смешки и шиканье.

– Так, теперь я зажигаю свет, – предупредил Мальчик. – Чтобы ни звука.

Сверху мигнула лампочка и погасла. Вторая вспышка длилась чуть дольше, и наконец зажёгся полный свет. Двадцать всклокоченных голов высовывались из-под несвежих простыней.

– Мальчик, что такое? – спросила маленькая девочка с одной из верхних коек, держась за белые с пятнами ржавчины перила. – Это Санти?

Мальчик улыбнулся:

– Нет, Анна. Это не Санта. У меня есть одно дело, и мне нужна помощь. Если всё получится, ты вернёшься домой, к своим родным.

– Именно я? – изумилась Анна.

– Нет. Вы все, – ответил Мальчик.

– Правда? Нас отпустят домой? – спросил парнишка помладше Мальчика, подпрыгнув на пружинном матрасе. – Домой, домой, Мальчик? Аль ты шутишь?

– Нет-нет, не шучу. Вы вернётесь в свои настоящие дома, к своим настоящим родным. Я обещаю.

– Ну, так я с тобой, мне всё равно, что придётся делать!

– А ты, Мальчик, можешь жить у меня дома, – предложила Анна, – ведь у тебя нет родных.

– Спасибо, – Мальчик улыбнулся и поднял девочку на руках. – А теперь слушайте меня. Я хочу, чтобы вы серьёзно обдумали мою просьбу. Дело очень опасное.

– Ух ты, опасно! – другой маленький мальчик засмеялся и в восторге сделал сальто на кровати.

– А чем опасно? – спросил кто-то из сирот постарше.

– Близнецы Арчеры украли у жителей Идеала их воображение, Джек. Нужно вернуть его жителям, тогда они нас вспомнят.

– Я так и знал, что Арчеры злые, – заявил ещё один маленький мальчик. – Я об этом в школе сочинение написал, а потом пришли Дозорные и забрали меня.

– Да, потому что ты – другой, как все мы, кто здесь. Из-за этого Дозорные отправили тебя сюда: твоё воображение они не смогли украсть.

– Мальчик, а что же мы можем сделать? – спросила Анна.

– Арчеры хранят украденное воображение в банках в секретной кладовой за своим магазином. Мы пройдём по туннелю в Предместье Призраков. Каждый возьмёт по одной банке и принесёт сюда. Звучит просто, но я прошу вас помнить: это может быть очень опасно.

– Значит, нам придётся перебраться через реку? – спросила маленькая девочка и села на кровати. – Но там обитает нечистая сила, я всё слышала, чтó о том месте рассказывают. Если мы туда пойдём, нас убьют!

– Насчёт призраков я не знаю, – сказал Мальчик, – а вот Дозорные в предместье точно есть. Именно поэтому я и прошу вас как следует всё взвесить. Как я уже сказал, задача опасная, и если вы не захотите пойти, не ходите.

– Это же приключение! – выкрикнул кто-то.

– Да! – поддержали его другие голоса. – Приключение!

Все дети ликовали, и их пришлось долго успокаивать, прежде чем Вайолет с Мальчиком смогли приступить к разъяснению плана. К десяти часам вечера все сироты были полностью проинструктированы, одеты и готовы к походу.

– Ох, Мальчик, как же я надеюсь, что у нас всё выйдет как надо, – шепнула Вайолет.

– Так и будет, – уверенно подтвердил Мальчик.

– Послушай, – тихо обратилась к нему Вайолет, натягивая на одну из малышек свитер, – когда всё закончится, можешь жить у меня дома, если захочешь.

Мальчик улыбнулся.

– Спасибо, Вайолет.

Через несколько минут, когда порядок в комнате был наведён, ставни раздвинуты, а свет погашен, Мальчик обратился к своему отряду:

– Выходите из приюта так, как вышли бы в любую другую ночь. Если няньки вас задержат, ведите себя как всегда. Мы с Вайолет будем ждать за углом.

Мальчик и Вайолет выбрались на улицу первыми и остановились за углом приюта, поджидая своих бойцов. Затем отряд разделился на четыре группы, две из них возглавили сами Вайолет и Мальчик, другие две – двое сирот постарше. Группа Мальчика отправлялась первой, группа Вайолет назначалась замыкающей.

– Встречаемся у моста перед Предместьем Призраков, – шёпотом напомнил отряду Мальчик. – Все помнят, как туда дойти?

Сироты закивали. Кому как не им знать Ничейную землю назубок?

Группы пускались в путь через равные промежутки времени. Настал черёд и группы Вайолет. Обстановка оставалась спокойной. Вайолет поманила своих сирот за собой. Они прошли по Забытой дороге и свернули влево в ближайший переулок.

Странной казалась атмосфера под открытым небом. Вайолет поёжилась и попыталась прогнать волнение. Группа пересекла Рыночный двор. На местах стояли всего несколько лотков, и на рынке было тихо, как никогда.

Дети шли, прижимаясь к стенам, стараясь по возможности держаться в тени. Другие группы намного их опередили, никого не было видно. Вайолет рассчитывала, что передние подождут их у моста, как и предполагалось.

– Надо прибавить шагу, – шепнула она сиротам.

Дети ускорились и трусцой побежали по Уикхем-террас к речке.

Вайолет казалось, что она слышит плеск воды впереди. Они почти добрались до реки, как вдруг раздался громкий шлепок, за которым последовал пронзительный визг.

– Она меня толкнула! – пожаловалась одна девочка, держась за локоть. – Я руку у-у-ушибла!

– Тсс-с, Анна, – прошептала Вайолет, подскочив к ней вплотную. – Только тихо!

– Но у меня локоть болит! – Анна захныкала, и по её щекам полились слёзы.

– Я прошу тебя, прекрати плакать, – принялась Вайолет уговаривать её, оглядывая улицу.

– Хей! Кто здесь? – окликнул их скрипучий голос.

Сзади приближались тяжёлые шаги.

Вайолет схватила Анну за руку, сдёрнула с её плеч шаль и набросила её себе на голову. Остальным она шёпотом велела спрятаться в подворотне.

– Ты должна быть храброй и соглашаться со всем, что я скажу. Поняла?

Анна кивнула, прижалась к Вайолет, но слёзы продолжали катиться по её лицу.

– Что вы тут делаете, обе? – проскрежетал голос.

– Это моя сестра, – ответила Вайолет, медленно поворачиваясь.

В темноте она разглядела силуэт Дозорного.

– Это я вижу. Но ты, девочка, не ответила на мой вопрос.

– Мы шли на рынок, – выдавила Вайолет и плотнее закуталась в шаль.

– Рынок в другой стороне.

– Мы заблудились.

– Где живёте? – спросил Дозорный и сделал шаг к девочкам.

Сердце Вайолет остановилось. Какие в Ничейной земле есть улицы? Её щёки горели. Память опустела. Она не могла ничего придумать.

– Торфяная аллея, – всхлипнув, еле слышно произнесла Анна.

Вайолет выдохнула и сжала руку девочки. Дозорный смерил взглядом сначала одну, потом другую.

– Тогда вам лучше туда вернуться, – сказал он после долгой паузы. – Вы что, не слышали, что сегодня ночью никому не разрешается покидать дом?

– Нет, сэр, мы не знали, извините нас, – пробормотала Вайолет. – Мы уже идём. Мы больше не нарушим правила, я обещаю.

Когда она поравнялась с внушительным корпусом Дозорного, её сердце колотилось так, что она не сомневалась: он слышит.

– Хей! – снова позвал их Дозорный, видя, что они пошли в сторону Рыночного двора. Вайолет замерла. Попытаться бежать означало только ухудшить положение. Она медленно обернулась. – Теперь-то вы точно знаете, куда идёте?

– Да, – почти прошептала Вайолет.

– Торфяная аллея в той стороне.

Дозорный указал направление.

– А… Д-да… Спасибо, – пролепетала Вайолет и торопливо повела Анну за собой в указанном направлении.

Дозорный остался стоять где стоял, а девочки свернули за угол. Они шли, склонив голову и уповая только на то, что он за ними не последует.

Через несколько минут, когда стало ясно, что угроза миновала, Вайолет отпустила руку спутницы и остановилась. Присев, чтобы их с Анной лица оказались на одном уровне, она глубоко вздохнула. Анна обвила руками её шею и всхлипнула.

– Прости, Вайолет. Я не хотела, чтобы у нас были неприятности.

– Ты не виновата, – прошептала Вайолет. – Ты выручила нас.

Они ещё немного подождали, потом торопливо нагнали остальных сирот, всё ещё толпившихся в подворотне. Всем ребятам не терпелось продолжить путь.

Когда группа вышла к реке, остальных на берегу уже не было. Вайолет осмотрела свой берег, вгляделась в противоположный, но не увидела никаких признаков товарищей. Значит, решила она, нужно переходить самим, остальные наверняка впереди.

Она ступила на мост, ухватившись за тросы, и показала остальным, как прыгать по планкам настила. Хорошо, что Мальчик её научил. У неё подгибались колени, но она огромным усилием сладила с нервами. Когда она добралась до другого берега, бесстрашные сироты были уже рядом.

Ощутив под ногами твёрдую землю, дети побежали по траве к асфальтовой дороге, а по ней – к обозначенному колоннами въезду в Предместье Призраков.

Другие группы так и не появились, и Вайолет разволновалась. Может, они ушли вперёд? Ей вспомнился Дозорный, его слова о том, что в эту ночь запрещено покидать дома. Может, всех ребят схватили?

Мысли вихрем кружились в голове. Но вдруг она заметила какое-то движение у въезда.

– Прячьтесь! – шёпотом скомандовала она своей группе.

С бешено колотящимся сердцем, но совершенно беззвучно она прошла мимо картинки со счастливой семьёй и приблизилась к бетонным колоннам. К ней из темноты бросилась фигура.

Глава 30. Возвращение в кладовую

– Мальчик! – прошептала Вайолет, стараясь вернуть самообладание. – Никогда больше так не делай. Я подумала, это ещё один Дозорный!

– Что значит – ещё один?

– Мы встретили одного на улице, поэтому и добирались сюда так долго, – объяснила она. – Думаю, он ничего не заподозрил. Я сказала, что мы заблудились, и он, кажется, поверил. Но в Ничейной земле сегодня удивительно тихо, ты заметил? Дозорный сказал, что никому не разрешается выходить из дома.

– Правда? – в голосе Мальчика прозвучало удивление. – А почему, он сказал?

Вайолет тряхнула головой.

– Нет. Как ты думаешь, может, они нас ловят?

– Не знаю, – протянул Мальчик. – Возможно, они только тебя разыскивают. Они должны знать, что ты пропала.

– Точно! – Вайолет опять плотнее завернулась в шаль. – Теперь мне совсем не страшно!

– Идём, дольше ждать нельзя. Если тот Дозорный всё-таки заподозрил что-то, он может прийти сюда и проверить.

Мальчик повернулся и побежал к своей группе. Все четыре группы одна за другой вошли в Предместье Призраков; группа Вайолет снова была последней.

– А теперь вы должны быть очень смелыми и не шуметь, – шёпотом предупредила она сирот. – В одном из этих домов спят Дозорные, так что – ни звука!

Сироты согласно закивали; было видно, что всем им немного не по себе. Вайолет уже слышала, как они перешёптываются, упоминая привидения.

– Никакой нечистой силы здесь нет, – сказала она, уверяя в сказанном не только сирот, но и себя. – Помните: всё, что вы почувствуете или подумаете, существует только у вас в голове, это лишь игра воображения. В реальном мире привидений не существует.

Все снова с ней согласились, и она указала на предместье.

– Идёмте же!

Другие группы уже скрылись из поля зрения, когда группа Вайолет проходила между бетонными колоннами под групповым портретом счастливой семьи.

Когда показался дом, в котором Вайолет видела отца, у неё возникло острое желание отклониться от плана и спасти его. Но Уильям был прав: сейчас нужно забыть о личных интересах. Важна общая картина. Они выполнят всё намеченное, и у них появится армия, которая сможет бросить вызов Арчерам. И тогда наконец её семья воссоединится.

В предместье было тихо. Группа Вайолет шла посередине асфальтовой дороги, опоясывающей грядки с цветами.

– Что это такое? – спросила Анна и кинулась вбок, чтобы поближе посмотреть на растения-глаза.

Вайолет успела схватить её за руку и подтащить к себе, не дав прикоснуться к растениям.

– Нельзя! – шикнула она. Внутри у неё всё перевернулось при виде красных пульсирующих стеблей. – Это… м-м-м… цветы. Не трогай их!

– На цветы они не похожи, – возразила Анна, наблюдая за тем, как одно глазное яблоко повернулось под прозрачными лепестками и уставилось на детей.

Вайолет оттянула девочку от края дороги.

– Не подходи к ним! – приказала она, вспомнив тот смертный пронзительный крик, который издали растения-глаза в прошлый раз, когда Мальчик имел несчастье потревожить одно из них.

Впереди сквозь марево пробивался жёлтый свет одинокого фонаря. Вайолет вела детей как раз к нему, вверх по склону холма.

Вдалеке шевельнулась какая-то тень. Вайолет подняла руку, чтобы остановить группу. Силуэт человека остановился под фонарём и наклонился, чтобы взять что-то с земли.

– Мальчик? – прошептала она.

– Да, – отозвался он, – давай быстрее, все уже дошли до кладбища.

– Что ты делаешь? – спросила она, поравнявшись с ним.

Он поднял деревянный факел – тот самый, что освещал им дорогу, когда они в первый раз спускались в туннель.

– Я его спрятал здесь на случай, если он нам опять понадобится.

Вайолет не хотелось вспоминать ту ночь и охватившую её тогда панику. Взяв себя в руки, она прошла следом за Мальчиком через калитку, по другую сторону которой простиралось кладбище.

Заросшая травой тропа вывела их к центру кладбища. В тумане казалось, что надгробия парят над землёй, и в воздухе ощущалась тяжесть; казалось, мертвецы наблюдают за нарушителями их покоя. Один из самых маленьких сирот заплакал.

– Тсс, не время плакать, – прошептала ему Вайолет, не обращая внимания на мурашки, бегающие по её рукам. – Это всё ненастоящее.

Сироты ахнули, когда прямо у них на глазах шедший чуть впереди Мальчик ушёл под землю. Туннель, находившийся возле дальней стены кладбища, был скрыт травой.

– Мы тоже должны туда спуститься? – спросил дрожащим голосом один из сирот. – Мальчик как будто попал в могилу!

– Всё с вами будет хорошо, – постаралась успокоить его Вайолет, хотя эта же мысль не оставляла и её, когда она последовала за Мальчиком вниз.

– Это же приключение, не забывайте! – напомнила товарищам Анна.

В туннеле стояла мёртвая тишина. Прошло несколько секунд, прежде чем глаза Вайолет привыкли к темноте и она увидела перед собой множество маленьких силуэтов. Все сироты снова собрались вместе.

После короткой передышки отряд под командованием Мальчика двинулся дальше, к кладовой Арчеров. Было тяжело вдыхать густой, затхлый, влажный воздух.

– Я боюсь, – прошептал один маленький мальчик, ухватившись за руку Вайолет.

Она улыбнулась и сжала ладонь малыша, как мама сжимала её руку, когда её что-то пугало. Сейчас она сама должна быть взрослой. Она не хотела взрослеть – была ещё не готова. Её охватил ужас, дыхание участилось. Ей так не хватало мамы и папы, вот они бы её защитили.

– Всем стоять, – внезапно шепнул Мальчик.

Отбросив страхи, Вайолет успокоила отряд. Её сердце гулко стучало. Сироты окаменели, словно статуи, а Мальчик заглянул за поворот туннеля.

– Путь свободен, – шепнул он через плечо, и все дети выдохнули.

Отряд ускорился и ровным шагом продвигался в сторону бутика Арчеров. Остановились они перед входом в пустое на этот раз логово Дозорных.

– Джек, ты остаёшься здесь со всеми, – обратился Мальчик к одному из старших сирот, командовавшему группой. – Нам надо осмотреться, чтобы понять, можно ли идти дальше. Скоро мы вернёмся и позовём вас.

Вайолет сделала глубокий вдох и двинулась за своим другом в темноту – туда, где их ждала винтовая лестница, ведущая в кладовую Арчеров. Мальчик опережал её на две ступеньки, и Вайолет напрягала силы, чтобы не отставать.

Вскоре они были наверху. Мальчик достал из кармана коробок спичек и зажёг факел. Пламя отбросило тёплый отблеск на холодный камень площадки.

– Посвети на дверь, – попросил Мальчик и передал факел спутнице.

Он пошарил по стене – совсем так, как Вайолет в ту первую ночь, когда они обнаружили туннель. Нащупав подвижный кирпич, он надавил на него, и кирпич выскочил из стены. Мальчик подёргал за него, но ничего не произошло.

– По-моему, здесь заперто, – сообщил он, оглянувшись на Вайолет.

– Что? Не может быть, – Вайолет присмотрелась к кирпичу. – Раньше заперто не было.

Она поднесла факел к кирпичу и увидела, что в нём есть дырка, судя по форме, предназначенная для ключа.

– У тебя есть заколка? – спросил Мальчик; его шёпот выдавал подступающую панику.

Вайолет вытащила из волос одну заколку, протянула её Мальчику и, затаив дыхание, стала наблюдать. Мальчик повозился в замке, но ничего не добился. Не судьба.

– Так что же делать? – спросила Вайолет.

Мальчик оставил усилия и присел, прислонившись к стене.

– Будем ждать, – вздохнул он, бросая заколку.

– Чего?

– Возвращения кого-то из Дозорных.

– Они нас поймают!

– Нет, если мы их опередим.

Мальчик указал на факел в её руке.

– Факел тут при чём? – изумилась Вайолет. – Что ты собрался делать?

Мальчик взял у неё факел и затоптал пламя, погрузив помещение во тьму. Затем стукнул по камню деревяшкой, и гулкий звук удара наполнил помещение.

– Вырублю его, – пояснил Мальчик таким тоном, как будто ответ был слишком очевидным, но Вайолет он не убедил.

– А если Дозорный придёт не один?

– Один он будет. По ночам в Идеале Дозорные ходят только поодиночке.

Вайолет вздохнула:

– Надеюсь, ты прав.

Она спустилась к остальным, сообщила им новости, после чего вернулась к Мальчику, сидевшему у двери в темноте. Им показалось, что ожидание на холодном камне длилось не один час. Всё тело Вайолет ослабело от усталости. У неё кружилась голова. Она бы уснула, если бы мысли отпустили её.

Неожиданно за дверью звякнули ключи. Вайолет словно ударило током, и она рывком вскочила.

Чей-то голос выругался:

– Ненавижу этот замок.

Мальчик поспешно встал сбоку от двери и занёс факел повыше, готовясь нанести удар. В призрачном свете, лившемся из кладовой, Вайолет увидела Бунгало; наклонившись, он возился с ключами. Мальчика, занёсшего факел над его головой, он не видел. Раздался глухой стук, стон, и Дозорный свалился без сознания на пол.

– А-а, грязный маленький негодник! – прохрипел огненно-рыжий Кулак, влетая через проём и бросаясь на Мальчика. В схватке тот выронил свой факел.

Вайолет замерла. К счастью, она спряталась за дверью, и Кулак её не заметил.

– Я знал, мы тебя поймаем, мерзкое отребье! Понятно, с чего родичи от тебя отказались. Я ремней наделаю из твоей шкуры!

Мальчик ударил громилу ногой в голень. Попытался вырваться, но Кулак удержал его и с силой толкнул к стене. Мальчик обмяк и сполз на пол. Вайолет с ужасом увидела, как Дозорный перебрасывает его маленькое бесчувственное тело через своё массивное плечо.

Вайолет подобрала факел, подкатившийся к её ногам, но ей мешал Мальчик: если бы она нанесла удар факелом, попала бы в друга, а не в Дозорного.

Кулак спустился по лестнице и пропал из виду, позабыв забрать ключи, висевшие в замке над головой Бунгало. Вайолет схватила их и торопливо проскользнула по лестнице вниз, успев увидеть, как широкая фигура Кулака заходит в спальню Дозорных.

Вайолет затаила дыхание, уверенная, что Кулак сейчас увидит сирот. Из комнаты не доносилось ни звука. Вайолет осторожно заглянула туда из-за двери.

Комната показалась ей пустой.

Кулак пересёк помещение и швырнул тело Мальчика на пол; Вайолет вздрогнула, услышав звук удара головы о камень.

Думая только о Мальчике, она проникла в комнату и не заметила, что Дозорный уже повернулся и с удивлением смотрит на неё.

На его лбу пульсировала жила. Издав оглушительное рычание, он ринулся на Вайолет. Она не могла шевельнуться. Руки и ноги не слушались.

И тут маленькие фигурки – казалось, что их сотни – устремились в комнату из туннеля и повисли на лодыжках Кулака. Дозорный в ярости принялся пинаться, но дети держали его на совесть.

И все они показывали куда-то, что-то кричали. Ошеломлённая Вайолет не улавливала смысла их слов. Что им нужно? Её рука? Почему они указывают на её руку?

– Факел! Факел, Вайолет, факел!

Ах да, факел! В панике она забыла, что всё ещё держит погасший факел. И она пришла в себя. С силой сжала дубину, взвесила её в руке и, ощутив необычайный прилив энергии, с криком устремилась на Кулака.

Двигался Дозорный проворно, сироты почти не замедлили его реакцию. Но Вайолет справилась. Она занесла оружие над головой и, вложив всю свою силу, обрушила твёрдую деревяшку на пламенеющие волосы Кулака.

Громила издал громкий стон, покачнулся и свалился на пол.

– Ты спасла нас! Спасла! – вопили сироты и обнимали её так, как будто она только что забила победный гол.

Всё тело Вайолет тряслось, как будто по её жилам пропустили электрический ток, и факел выскользнул у неё из рук.

– Мы все друг друга спасли, – отозвалась она слабым голосом и, не обращая внимания на ликование, поспешила к Мальчику.

Он был без сознания, но жив.

– На помощь! – крикнула Вайолет. – Помогите же мне, кто-нибудь!

Вместе они осторожно подняли Мальчика с пола и положили в один из гамаков Дозорных. Убедившись, что ему ничто теперь не грозит, Вайолет укутала его в одеяло – на случай, если вернутся Дозорные. Затем она обратилась к детям, которые успели несколько успокоиться.

– Помогите мне снять один гамак, – она указала на прикреплённые к потолку верёвки, удерживающие конструкцию. – Этой верёвкой мы свяжем Дозорных.

Двое мальчиков отвязали от гамака верёвки, а ещё несколько человек отволокли Кулака в дальний угол спальни. Затем они опутали верёвкой его запястья и лодыжки и прикрыли его толстым, коричневым, дурно пахнущим одеялом, которое стащили с одной из кроватей.

– У нас осталось ещё одно дело, – напомнила Вайолет детям. – Возьмите ещё верёвку, одеяло и идите за мной.

Быстро и без шума она провела отряд вверх по лестнице. Бунгало всё ещё лежал без чувств возле открытой двери. Сироты без промедления связали его, затащили в кладовую Арчеров, освободили место под одной из нижних полок и затолкали Дозорного туда, прикрыв одеялом.

Только после этого они отошли от пленника и огляделись.

– Что это? – спросил Джек, указывая на банки с цветным содержимым, от которого лился призрачный свет.

– То, о чём вам говорил Мальчик: воображение жителей, – Вайолет повысила голос, чтобы все сироты расслышали её как следует. – Каждый берёт по банке. Действуйте очень осторожно, мы не имеем права разбить хоть одну. Банки подписаны – может быть, кто-нибудь найдёт имена своих родных или друзей. Потом расставьте всё так, чтобы исчезновение банок не было заметно. Нельзя, чтобы Арчеры что-нибудь заподозрили.

Сироты сначала растерялись. Наконец Джек шагнул вперёд и прошёлся вдоль всей кладовой, осторожно разглядывая наклейки. Потом он остановился, достал с полки одну банку и поднял её над головой.

– Это мой папа, – сообщил он товарищам.

И тут же все дети принялись исследовать полки в поисках дорогих им имён.

Вайолет помогала одной маленькой девочке искать имя её бабушки, когда её взгляд остановился на одной из банок. На ярлыке маленькими печатными буквами значилось: «Миссис Роза Браун. Не оконч. Посл. сесс. 12 сент. 17».

– Мама, – прошептала она.

Дрожащими руками она осторожно сняла банку с полки. В эту минуту она вспомнила, как мама когда-то без повода целовала её в лоб или обнимала, если видела, что дочка расстроена. На глаза Вайолет на-вернулись слёзы, в горле встал комок. Ей захотелось, чтобы рядом был Мальчик.

Прижимая банку к груди, она помогала сиротам. Когда у каждого было по банке, дети проверили, в каком состоянии Бунгало, потом вышли и заперли за собой дверь. Когда они пробирались по лестнице вниз, цветные пятна света немного разгоняли темноту.

– Ведите себя тихо, – послышался из нижней комнаты знакомый голос.

Когда дети вбежали в спальню, Мальчик сидел в гамаке.

– Ты живой! – Вайолет засмеялась и обвила его руками.

– Вайолет, голова… Всё ещё больно, знаешь ли!

– Ох, прости. Я боялась…

– Никакому Дозорному меня не убить, – перебил он, вылезая из своей подвижной постели.

Чтобы удержать равновесие, он упёрся ладонью в стену, а плечо Вайолет очутилось у него под мышкой.

– Можешь на меня опереться, – шепнула она.

Мальчик благодарно улыбнулся.

– Мы их взяли, – сказала Вайолет с улыбкой. Она медленно повернулась, чтобы Мальчик увидел сирот. Дети стояли, вытянув перед собой разноцветные банки, чтобы доказать правоту Вайолет.

– Мы готовы отчитаться Уильяму.

– Значит, надо торопиться, – не совсем внятно произнёс Мальчик.

Прежде чем уходить, они сняли ещё один гамак. Вайолет попросила Джека понести его. Затем они убедились, что Кулак по-прежнему не опасен, и вышли в туннель.

Довольно скоро, миновав кладбище, отряд оказался в Предместье Призраков. Все дети, за исключением Мальчика, несли по банке с воображением. Когда они прокрались мимо дома, где отца Вайолет удерживали в плену, девочка крепче прижала к груди мамину банку.

– Что-то тут не так, – прошептал Мальчик возле въезда в предместье.

– Ты что имеешь в виду? – не поняла Вайолет.

– Здесь как-то чересчур тихо.

Действительно, ни в одном из домов не было слышно движения. И в этой тишине чувствовалось что-то недоброе.

– Может, все Дозорные просто спят, – предположила Вайолет. – Ведь уже поздно.

– Нет. Всё-таки слишком тихо. Нужно возвращаться к Уильяму.

Отряд ускорил шаг, вышел из предместья и двинулся к реке. На берегу дети остановились. Анна подёргала Вайолет за рукав.

– Я не могу переправляться и нести банку, – пожаловалась она. – На мосту будут нужны обе руки.

– Ничего, для такого случая мы кое-что припасли, – Вайолет показала на гамак.

Джек, который его нёс, тут же развернул его, и все сироты опустили в него свои банки. Затем Джек и ещё несколько сирот постарше свернули гамак на манер рыбацкой сети и завязали сверху так, чтобы оставался достаточно длинный конец верёвки. Потом они перенесли драгоценный груз к краю воды.

Мальчик, всё ещё неуверенно двигаясь, перебрался по мосту на другую сторону реки, спустился вниз по берегу и ступил в воду.

– Бросайте верёвку, – скомандовал он.

Джек поднял свободный конец верёвки и перебросил его Мальчику. Первая попытка вышла неудачной. Джек бросил веревку ещё раз, и Мальчик, потеряв равновесие, чуть не упал в воду. Лишь третий бросок оказался успешным. Мальчик поймал верёвку и перетянул гамак с банками на свою сторону реки.

Следующим по мосту перебрался Джек и принялся помогать Мальчику выгружать банки.

Вайолет ступила на берег Ничейной земли последней, и Мальчик радостно встретил её.

– Умница!

– Знаю, я гениальна, – отшутилась она и подняла с земли банку с воображением матери. – Думаю, мы справимся!

В Ничейной земле детей встретила мрачная атмосфера. Когда они двигались по улицам, за грязными окнами подрагивали занавески. Пустота города пугала: теперь действовал запрет покидать дома, и на улицах не было ни души. Радостное возбуждение рассеялось, и дети в молчании поспешили к Рыночному двору.

Приблизившись к Лоскутному дереву, они разглядели под его ветками одинокую тень.

– Мальчик! Вайолет! Вы сумели! – с облегчением воскликнул Уильям.

– А что случилось? – спросил Мальчик.

– Не здесь, – шепнул Уильям и быстро зашагал через Рыночный двор к дальнему переулку.

Сердце Вайолет усиленно стучало, когда она двинулась следом за Уильямом. Тот остановился у низкой двери и жестом предложил всем войти в дом.

– Быстро и тихо, – предупредил он.

Вайолет замыкала процессию, за ней вошёл и сам Уильям. Прежде чем закрыть дверь изнутри, он вгляделся во двор.

Дети оказались в волшебной сказке. Пол был усыпан крошечными деревянными куклами, грузовиками, фигурками животных. На вбитых в потолок крючках висели миниатюрные самолётики, воздушные шары, ведьмы на мётлах, крылатые феи.

– Где мы? – шёпотом спросила Вайолет.

Один из сирот заулыбался.

– Магазин игрушек Меррилла! Лучшее место в Ничейной земле!

Мальчик с тревогой повторил свой вопрос:

– Что случилось?

Уильям повернулся к Мерриллу, который сидел на деревянном табурете у заваленного инструментами верстака. Ни тот, ни другой не сказали ни слова.

– Пожалуйста, объясните нам, что происходит, – твёрдо попросила Вайолет.

Меррилл набрал воздуха в грудь.

– Арчеры в курсе, что что-то затевается, – начал он, избегая взгляда Вайолет. – Один ничейник сообщил Дозорным, что готовится бунт. Они закрыли Ничейную землю. Никому не разрешается выходить из дома.

– Про запрет мы знаем, – вставила Вайолет.

– Это не просто запрет, – уточнил Меррилл. – Они пригнали в Идеал целую толпу Дозорных. Улицы по обе стороны стены патрулируются.

– Почему этот ничейник донёс на нас? – изумилась Вайолет.

– Они боятся, – пояснил Уильям. – Страх меняет людей.

– Но мы принесли воображение. Всё готово.

– Я знаю, Вайолет, – вздохнул Уильям, – но у нас нет шансов. Чтобы вернуть людям воображение, нужно проникнуть в Идеал. Это было трудно. А теперь это невозможно. Мы в страшной опасности уже потому, что находимся сейчас не у себя дома.

– Но мы же не собираемся менять в Идеале всех людей, – возразил Мальчик. – Мы проберёмся туда и изменим одного человека или двух, приведём их сюда. Ничейники увидят, что воссоединиться с родными реально. Они поймут, что у нас хороший план, и встанут на нашу сторону.

– Это так, Мальчик. Но нам нельзя покидать свои дома! – Уильям начинал злиться. – Дозорные уже дважды проходили мимо. То, что мы делаем, чрезвычайно опасно! Даже если нам удастся войти в Идеал, нам придётся перемещаться из дома в дом, и нас заметят. Дозорные теперь дежурят без перерывов, днём и ночью.

– Арчеры узнали весь наш план? – спросила Вайолет. – Про воображение они знают?

– Нет, – ответил вместо друга Меррилл. – Насколько известно моим информаторам, Арчеры думают, что ничейники готовят бунт, и что для этого мы попытаемся взять Идеал штурмом. Они ни сном ни духом не ведают ни про Рефантазиатор, ни про чай.

– Так это же хорошо! – воскликнула Вайолет. – Хотя бы какой-то шанс у нас есть.

Уильям рассмеялся.

– Шанс! Ни единого шанса у нас нет, чёрт побери, Вайолет!

Меррилл встал и отошёл в сторону. По его движениям было видно, что он считает себя побеждённым. Уильям уселся на слишком маленький для него табурет. Вайолет посмотрела на Мальчика, затем на банку, которую держала. После всего достигнутого ей казалось, что рушится весь окружающий мир.

– Мальчик, но ведь этого не может быть, – взмолилась она.

Мальчик не ответил; впервые она увидела на его лице растерянность.

Она тихо присела на пол. Воображение её матери равнодушно мерцало в стоящей около её ног банке, источая живописное свечение на её перепачканные туфли.

Она больше никогда не увидит маму. У Розы, наверное, появится новая семья, идеальная семья, а память о Вайолет постепенно сотрётся. И папу Вайолет, наверное, видела в последний раз. Она станет такой, как Мальчик, Уильям, Макула, Айрис. Останется одна на целом свете.

Айрис! Вайолет резко выпрямилась.

– Но нам не придётся ходить по всем домам в Идеале и менять людей. Хватит одного дома, надо только привести туда жителей. И тогда мы вернём им воображение!

– Всё так, Вайолет, – отозвался Меррилл, – но мы не сможем выйти из моего дома и уж тем более – попасть в Идеал незаметно для Дозорных.

– Уильям. Айрис, ваша мама, живёт в двух шагах от стены в конце проспекта Арчеров. По-моему, я в том месте никогда никого не видела.

– Это точно, Вайолет права, – подтвердил Мальчик; его лицо как будто прояснилось. – Тот участок проспекта Арчеров всегда пустынный. Я думаю, идеальные побаиваются Айрис и не приближаются к её дому.

– Я не знаю, почему так, но там местность выглядит сквозь розовые очки не такой идеальной, как другие части города, – заявила Вайолет. – Там как-то неухоженно.

Уильям вздохнул:

– Уверен, мои братья всячески стараются не подпускать людей к маме. Они не причинят ей вреда, но благодаря изоляции могут быть уверены, что от неё не будет неприятностей. Но я не понимаю, какое значение имеют все эти подробности.

– В самом деле не понимаете? К ней легко попасть так, чтобы никто не заметил, – сказала Вайолет, глядя Уильяму в глаза.

– Вайолет, не надо впутывать Айрис, – резко ответил тот.

– Но я знаю: она поможет! Я видела её. Она не такая, как все остальные в Идеале. Она иная. Как мы, только живёт с той стороны.

– А Вайолет права! – с жаром вмешался Мальчик. – Она иногда впускала меня к себе, когда за мной охотились Дозорные. И она видит нас.

– Нет! – отрубил Уильям. – Я не допущу. Я не могу подвергать её опасности.

Он отошёл. Встала Анна. На полу вокруг неё сидели испуганные сироты. Девочка высоко подняла банку с желтоватым газом.

– Э-э… Мистер Арчер, если вы захотите навестить ваш старый дом, можно мне пойти с вами? – нерешительно спросила она. – Мой дом на той же улице. Я бы отдала эту банку маме. Мальчик говорит, что если воображение вернётся к ней, она меня вспомнит.

Уильям не знал, как ей ответить.

– Ну пожалуйста, Уильям, – умоляла Вайолет.

– Двадцать сирот, вас двое и мы с Мерриллом, да ещё Рефантазиатор – это уже не тайная группа. Нам не попасть в Идеал, даже если мы соберёмся всего лишь к моей матери, – произнёс Уильям; он скорее говорил сам с собой, чем обращался к детям.

– Но Мальчик правильно сказал: нам не нужно изменять двадцать жителей города. Чтобы убедить ничейников, достаточно будет одного-двух. И остальные тогда примкнут к нам!

– Как же ты предлагаешь выйти за ворота? – спросил Уильям.

– А нам и не придётся, – Вайолет улыбнулась. – Настоящие ничейники воротами не пользуются. Мальчик, я правильно говорю?

Мальчик улыбнулся ей в ответ.

– Да. На стене есть слепой участок, и он как раз около дома Айрис.

– Вайолет, а как нам пройти по улицам здесь? Что ты скажешь? – спросил Меррилл. – Нам не выйти из дома: за поворотом может оказаться Дозорный. И он нас схватит.

– Меррилл, вы же говорили, что Дозорные ожидают бунта в Ничейной земле! – воскликнул Мальчик, глядя прямо на Меррилла.

Тот кивнул.

– Ну да.

– А разве это не входит в наш план? Просто мы начнём его чуточку раньше, чем собирались!

Глава 31. Воссоединение

– С нами всё будет хорошо, – подал голос Джек от имени сирот. Он смотрел прямо на Уильяма. – Мы умеем избегать Дозорных. А ещё умеем обводить их вокруг пальца. Я вернусь в приют и приведу ещё людей. Обещаю: мы заварим такую кашу, что Дозорные поверят во взаправдашнее восстание!

Вайолет улыбнулась:

– Хотела бы я увидеть их лица, когда они поймут, что это всего лишь восстание детей!

– Мы обставим всё так, будто это ничейники что-то затеяли. Станем бегать туда-сюда с разными вещами, бить стёкла в окнах, всё такое; в общем, полная неразбериха начнётся. Мы устроим Дозорным приманку в дальней части Ничейной земли, а вы тем временем переберётесь через стену к дому Айрис.

– И ты думаешь, с вами ничего не случится? – Уильям заглянул Джеку в глаза.

– Так точно, – уверенно ответил тот. – Мы будем отвлекать их столько, сколько сможем. Всё выйдет отлично!

Заговорщики перешли к обсуждению плана в целом. Было решено, что сначала сироты займутся организацией беспорядков на улицах Ничейной земли. Затем, когда у Дозорных забот будет полон рот, Мальчик, Вайолет, Уильям, Меррилл и двое сирот – Анна и Билли-младший – отправятся в Идеал.

Приближался рассвет. Джек повёл сирот обратно в приют, чтобы набрать новых добровольцев и поднять бунт.

Уильям и Меррилл подготовили Рефантазиатор к перемещению, обернув его одеялом. Мальчик устроил две выбранные банки с воображением в наволочке с ватой. Завершив приготовления, шестёрка избранных выступила в поход из магазина Меррилла.

Сердце Вайолет забилось сильнее, когда группа вышла из переулка на Забытую дорогу. Девочка то и дело озиралась через плечо в уверенности, что их вот-вот поймают, однако, как и обещал Джек, Дозорным в это время было чем заняться на другом конце города. Постепенно на улицах Ничейной земли нарастал шум. Издалека доносились звуки бьющегося стекла. Где-то хлопали двери.

Когда группа дошла до разваливающегося дома, из которого Мальчик выходил на крыши Ничейной земли, Вайолет немного расслабилась. Участники похода поднялись по шаткой лестнице и сгрудились в ванной комнате с бледно-зелёными стенами.

– Нам сюда, – сказал Мальчик и указал на окно.

– Дальше пойдём по крышам? – с тревогой уточнил Меррилл.

Мальчик кивнул. Уильям подёргал шпингалет на окне и повернулся к спутникам.

– Рефантазиатор здесь не пройдёт, – констатировал он. – Придётся выламывать раму.

Вайолет отступила назад, прикрывая детей, а Мальчик, Уильям и Меррилл навалились на оконную раму. В конце концов под их усилиями древесина треснула и распалась.

Первым на крышу вылез Мальчик, за ним Уильям. Они заняли места по обе стороны проёма, и Меррилл осторожно передал им Рефантазиатор, после чего выбрался сам. Вайолет помогла сиротам пролезть следом. Когда все благополучно оказались наверху, Мальчик повёл их по крышам в сторону стены.

Там он, не теряя времени, обвязал верёвкой наволочку с банками и опустил её на землю возле стены. Потом ловко перепрыгнул через стену и спустился по выбоинам в камне. Отвязав наволочку, он забросил верёвку обратно, чтобы Вайолет и двое сирот могли спуститься к нему.

Когда все дети оказались внизу, Уильям и Меррилл аккуратно подняли Рефантазиатор, обвязали его верёвкой и заботливо опустили. Мальчик и Вайолет страховали аппарат снизу. Наконец на земле оказались последние участники похода – Меррилл, за ним Уильям.

У всех мышцы немного дрожали от напряжения, поэтому они дали себе короткую передышку. Затем они осмотрелись, убедились, что путь свободен, и направились по проспекту Арчеров к дому Айрис.

Даже в слабом предутреннем свете легко было заметить, как нервничает Уильям. Когда аппарат оказался на земле, он отвернулся от спутников и подошёл к входной двери. Остальные спрятались в тени у стены. Рука Уильяма дрожала, когда он постучал по окрашенному дереву.

У Вайолет засосало под ложечкой, но ничего не произошло. Уильям подождал минуту и постучал ещё раз. В тишине рассветного часа щелчок задвижки показался неестественно громким. Когда дверь открылась, свет из проёма упал на булыжную мостовую и на лицо Уильяма.

Айрис издала очень тихий, разрывающий сердце стон, и её сын, только что предельно напряжённый, расслабился в её быстрых объятиях. На глаза Вайолет навернулись слёзы.

Казалось, Айрис Арчер никогда не отпустит сына. Все остальные вглядывались в дорогу в надежде, что на ней сию секунду не покажутся Дозорные.

Наконец Уильям оторвался от матери и сделал полшага назад.

– Мам, нам нужна твоя помощь.

– А-а, я знала, что-то готовится, Уильям, знала, – Айрис заулыбалась и предложила взволнованным гостям пройти в дом.

Удивительно, но Айрис каждого назвала по имени. Может, она была вовсе не так безумна, как о ней говорили.

– Я знала, Вайолет, ты что-нибудь предпримешь, – старая женщина подмигнула ей и подала стакан воды. – Я по глазам видела, что в тебе есть озорная искра.

Вайолет улыбнулась, решив принять это замечание как похвалу. Айрис взяла сына за руку.

– Я должна сказать вам всем спасибо, ведь вы вернули мне Уильяма.

– Мама, мне так стыдно, – пробормотал Уильям; его голос всё ещё срывался. – Я должен был раньше прийти к тебе, но я не мог…

– Я знаю, – ласково отозвалась Айрис.

Комната погрузилась в тяжёлую тишину.

– Я знала, ты придёшь когда-нибудь, – снова заговорила старая женщина. – В тебе живёт боевой дух. Дух может меркнуть, но он не гаснет совсем.

– Макула у них, – вдруг выпалил Уильям, словно был не в силах сдержать слова. – Они сказали, что она умерла, это почти убило меня. Я не мог решиться снова стать счастливым, и я отказался от борьбы. Мама, я очень виноват, я должен был прийти к тебе раньше. Но я подумал, что всем будет лучше, если я исчезну.

– Всё хорошо, Уильям, ты ведь вернулся. Теперь только это важно.

Айрис смотрела мимо окруживших её лиц в ту даль, которая была ведома ей одной.

– Они увели Макулу, – произнесла она после недолгого молчания. – Я гадала, куда они её забрали. Они украли мою жизнь, эти два чудовища. Я замечала в них неладное, когда они были ещё молоды. Они пошли по стопам отца, но кто может ожидать такого от своих сыновей? – она взглянула в глаза Уильяму. – Ты пропал, а вскоре после тебя Макула. Джордж и Эдвард сказали мне, что вы оба умерли. Я старалась им не верить. Я этого вот здесь не чувствовала, – она указала на сердце. – Но и часть меня тоже умерла тогда, – она опустила глаза; её руки сжимали стакан с водой так крепко, что костяшки побелели. – Здесь, где я живу, правила твоих братьев не действуют. Хотя бы это они позволили мне. Я не ношу их очки и не пью их чай. Я думаю порой, что было бы легче, если б они и воображение у меня забрали, я не жила бы тогда с этой виной.

Она смотрела вниз, стыдясь себя.

– Какая вина, мама? Нет здесь твоей вины! – принялся убеждать её встревоженный Уильям.

– Я виновата, Уильям. Виновата в том, что Джордж и Эдвард стали такими. Я слишком любила тебя. Я яростно защищала тебя в годы твоей юности. Так надо было, но они завидовали. Зависть снедала твоих братьев. Я плохая мать…

– Нет, ты прекрасная мать! – Уильям взял Айрис за руку и стиснул её. Они молча сидели рядом.

Вайолет посмотрела на Мальчика. Почему-то она почувствовала себя не в своей тарелке.

– Мама, мы остановим их, для этого мы и пришли, – убеждал Уильям. – Мы изменим Идеал. Мы вернём наш город, – он стянул с Рефантазиатора одеяло. – Мам, вот эта вещь вернёт людям их воображение.

Айрис встала из-за стола. Она вдруг предстала сильной, как будто вернулось её истинное «я». Медленно она подошла к аппарату, задавая сыну вопросы, которые Вайолет была не в силах понять. Зато она поняла, откуда у Арчеров взялся их ум.

– А я-то думала, что она помешанная, – шепнула она Мальчику.

– Тебе многое прощают, Вайолет, когда люди считают тебя сумасшедшей, – Айрис подмигнула девочке, Мальчик рассмеялся, а Вайолет отчаянно покраснела.

Когда Айрис завершила тщательный осмотр машины Уильяма, гости принялись посвящать её в свой план.

– У нас здесь воображение Билли Боббинса и Мэдлен Нанн, – сообщил Мальчик и протянул Айрис банки для осмотра. – Они живут в верхней части этой улицы.

– Билли живёт через два дома от меня, – подала голос Анна. – То есть не от меня, а от мамы… Я раньше…

– А я тебя помню, малышка, – отозвалась Айрис и усадила девочку себе на колени. – Анна Нанн. Тебя в прошлом году забрали, да?

Девочка кивнула и начала плакать.

– Мы надеемся, что их родные теперь смогут их увидеть, – сказала Вайолет. – Мы влили снадобье Уильяма в арчеровский чай. Его сегодня утром выпьет весь город, и если оно подействует, зрение полностью к ним вернётся. Но они не узнают ничейников сразу; сначала мы должны вернуть им воображение.

– Вот тогда мама меня узнает, ведь ты обещал! – заявила Анна, обращаясь к Мальчику.

– Ты можешь позвать сюда Мэдлен и Билли? – спросил Уильям у Айрис. – Рефантазиатор их вылечит, они узнают своих детей, поверят нам, и тогда…

– Присоединятся к революции, – с улыбкой закончила Айрис.

– Вот именно, – кивнул Уильям. – Тогда мы отведём их в Ничейную землю, они помогут убедить людей и собрать армию.

– Я сделаю всё, что смогу, – пообещала старая дама, – но все соседи меня считают полоумной. Насколько я помню, я ни с Мэдлен Нанн, ни с Билли уже давным-давно не разговаривала. Не знаю, с чего бы они со мной пошли.

– А вы скажите, что с ними хотят встретиться Эдвард и Джордж, – внезапно предложил Мальчик. – Спорю на что угодно, ради такой встречи они придут, ведь Арчеров все любят. А жители Идеала верят во всё, что им скажут.

Последовало обсуждение, во время которого Айрис позаботилась о завтраке. Наконец заговорщики решили, что прошло достаточно времени, чтобы все горожане попробовали новый чай, и Айрис отправилась выполнять возложенную на неё миссию.

– Мам, обязательно скажи им, чтобы очки сняли, – напутствовал её Уильям, – иначе они не увидят нас, когда придут!

Меррилл и Уильям водрузили Рефантазиатор на установленный посреди комнаты стол. Мальчик и Вайолет взяли банки, осторожно сняли крышки и выпустили содержимое банок в стеклянный ящик – главный элемент машины Уильяма. Сгустки воображения плавали и кружились в нём.

Вайолет дёрнула Уильяма за рукав:

– А они не перемешаются?

– Нет, Вайолет. Смотри, – Уильям с улыбкой указал на стекло. Воображения улеглись одно на другое, как бывает, если влить в один сосуд воду и масло. – Каждый человек мыслит по-своему.

Неожиданно на улице послышались голоса.

– Серьёзно? Они хотят поговорить с нами? – спрашивал мужчина, заметно польщённый.

– Я знаю, Эдварду понравился бисквит Виктории[6], который я продавала на детской ярмарке десертов, – произнёс женский голос. – Это было по его лицу видно. Он, кстати, не будет против, если я назову его Эдвардом, раз мы теперь друзья?

– Что вы, Мэдлен, нет, конечно, – заверила Айрис. – А сейчас я прошу вас обоих снять очки, понимаете ли, по стилю они совсем не подходят к интерьеру.

Мэдлен охнула:

– Мы же тогда ничего не увидим.

– Ерунда, – Айрис вздохнула. – Вы разве не слышали чудесные новости? Новый доктор избавил Идеал от беды, теперь все будут без очков видеть.

– Да? Замечательно! – обрадовалась Мэдлен. – Он настоящий кудесник, я и не сомневалась. А жена его – просто бриллиант!

– Милая дама, – подтвердил Билли.

Оба визитёра сняли очки; Айрис тем временем отпирала дверь.

– Так у вас гости… – охнул Билли, окидывая взглядом кухню.

– Ну да… Мои…

– Папа! – радостно завопил семилетний Билли-младший.

Он кинулся к отцу, но Мальчик схватил его сзади за рубашку и притянул к себе твёрдой рукой.

– Знаете, мы… родственники Айрис, – торопливо выкрутился Уильям.

– Ой, как замечательно, – откликнулась Мэдлен. – Откуда же вы приехали?

– Из Тимбукту[7], – нашлась Вайолет.

– А я тебя раньше не видела, деточка? – спросила Мэдлен, вглядываясь в Вайолет.

– Нет. Да я много на кого похожа. Обычное такое лицо…

– Я слышал, Тимбукту – красивый город, – вставил Билли.

– Кто хочет чаю? – осведомилась Айрис, ставя на плиту чайник.

– Ой, Айрис, я бы с удовольствием, – отозвалась Мэдлен. – У нашего чая сегодня какой-то непривычный вкус.

Мальчик подмигнул Вайолет.

– А где же мистер и мистер Арчеры? – спросил Билли, озираясь.

– Они… Ну да, они наверху. С минуты на минуты спустятся, – пояснил Уильям. – А пока мы ждём, вы не откажетесь сделать семейный снимок? Это для нашего отпускного альбома, ведь дети так быстро растут.

– Ну конечно, – поспешно согласилась Мэдлен, – мне ли не знать, как это бывает. Моей младшей уже скоро восемь.

– Это не я, а моя сестра, – буркнула из угла Анна, – а мне пока шесть.

– А, ну значит, ты чуть помладше моей дочки, – с улыбкой отозвалась Мэдлен.

– Ну вот, вы, Билли, садитесь здесь, вы, Мэдлен, сюда, – предложил Уильям, расставляя стулья перед Рефантазиатором.

– Но мы же не члены вашей семьи, – запротестовал Билли.

– Да что вы, мы же все родные! Разве вы забыли, как вся наша семья съехалась тогда в Тимбукту? – весело воскликнула Вайолет.

– Но я в Тимбукту никогда не была, – усаживаясь перед аппаратом, возразила Мэдлен.

– Вы были, уж я-то знаю, – продолжала Вайолет. – Вспомните: мы плавали с черепахами, и вы сказали, как вы их любите, а потом мы поехали кататься по берегу, там был большущий слон, и вы ещё сказали…

Мальчик пихнул чересчур увлёкшуюся Вайолет локтем в бок и шепнул:

– Не завирайся!

– Кажется, я припоминаю… – Мэдлен с любопытством рассматривала Вайолет. – Ведь я люблю черепах…

– Вот и я тоже, – подхватила девочка, – так что мы точно родственники!

– Интересная у вас камера, – вставил Билли.

– Самая новая модель, – вступил в игру Мальчик. – В Тимбукту сейчас у всех такие.

– Ну да, – солидно подтвердил Уильям, – а теперь все улыбнитесь!

Он потянул шнурок, и Рефантазиатор ожил. Каждое из лёгких-волынок теперь раздувалось и сдувалось с поразительной быстротой. И вдруг два сгустка воображения выползли из стеклянной сердцевины и втекли в две отдельные трубки. Аппарат раздул свои лёгкие, будто глубоко вдыхая, и с оглушительным грохотом выплюнул сгустки – словно чихнул.

Тот из них, что имел зеленоватую окраску, устремился к носу Билли Боббинса, а коричневатый полетел к лицу Мэдлен Нанн. Оба гостя окаменели от ужаса, а облачка цветного газа разделились на струйки и вползли к ним в ноздри. Их глаза тут же закрылись, головы поникли. Билли сполз со стула на пол, Мэдлен завалилась набок, уронив голову на стол.

– С мамой ничего не будет? – заволновалась Анна и принялась дёргать Вайолет за руку.

Внезапно и Мэдлен, и Бобби захрапели.

– Что с ними происходит? – спросила Вайолет Уильяма, стараясь не выдать тревоги.

– Я не знаю точно, – улыбаясь, ответил Уильям. – У меня не было возможности проверить аппарат на настоящих пациентах. Но я верю в науку. Сейчас Билли и Мэдлен перепрограммируются. Воображение сильнее всего, когда человек спит. Потому-то сновидения так реалистичны. Поразительная это штука – организм человека.

Храп оборвался так же внезапно, как и начался. Билли и Мэдлен одновременно открыли глаза.

– Где я? – спросила Мэдлен, усаживаясь прямо. – Что это было?

– Мама!

Анна спрыгнула со своего места и кинулась к матери.

– Анна? Анна, это ты? – закричала Мэдлен и обхватила девочку. – Я думала… Я думала, ты… Я не знаю, чтó я думала…

Сын Билли тоже бросился в объятия обессилевшего отца; они плакали от счастья.

Через некоторое время Уильям помог Билли подняться с пола, и всё общество собралось за кухонным столом. У Мэдлен и Билли было множество вопросов.

– Значит, чай? Та бурда, которой я утром и вечером поила всю семью, делала нас слепыми? – не верила своим ушам Мэдлен и всё обнимала, прижимала к себе дочь.

– Эти штуки, эти очки лишали нас разума? – бормотал Билли, готовый смять оправу в ладони.

– Билли, я бы на вашем месте этого не делал, – предостерёг Уильям, неотрывно глядя на сжимающийся кулак. – Они вам понадобятся, чтобы не выделяться среди остальных, иначе Дозорные заметят, что вы и без них видите.

Билли поднялся из-за стола:

– Значит, всё, всё, во что мы верили долгие годы, неправда?

Уильям кивнул и приступил к рассказу обо всех событиях, в действительности происходивших в городе. Негодование жертв, подлинное и не вызывавшее сомнений, обратилось на Арчеров, и заговорщикам не составило труда убедить Билли и Мэдлен присоединиться к бунту.

– Что конкретно от нас требуется? – спросила Мэдлен.

– Мы пытаемся собрать армию, – объяснил Уильям. – Нужно, чтобы вы отправились с нами в Ничейную землю и доказали её обитателям, что наш план реален. Если обитатели Ничейной земли увидят, что у них появился шанс воссоединиться с близкими, они пойдут в бой.

– А как же остальные наши, идеальные? – спросил Билли. – Чем больше жителей изменится, тем больше у вас появится верных сторонников – таких, как я и Мэдлен, правильно?

Уильям взглянул на Мальчика и Вайолет, потом на Меррилла.

– Давайте мы ещё раз сходим в кладовую Арчеров за воображением и изменим людей здесь, в доме Айрис, – предложил Мальчик.

– Да, план даёт результаты, – проговорил Уильям, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо из товарищей. – Так что можно продолжать – во всяком случае, пока мы не вызываем подозрений.

– Я могу позвать сюда знакомых, – вызвалась Мэдлен. – Я состою почти во всех городских комитетах и всех-всех знаю. Дозорные ни о чём не догадаются, если я буду общаться с людьми на улицах. Я и так целыми днями распиваю чаи и болтаю обо всякой ерунде!

– А я приду в Ничейную землю, если вы созовёте собрание, – добавил Билли. – Меня знают по крайней мере некоторые ваши – они поверят, что я говорю правду. Я уверен, что смогу многих убедить, и они примкнут к бунту.

– Вот и план действий, – подытожил Мальчик. – Я веду вас в Ничейную землю, потом возвращаюсь сюда с другими сиротами и с новыми банками.

– Я иду с тобой, – заявила Вайолет. – Не хочу сидеть без дела.

Меррилл взглянул на Билли.

– И я пойду. Я лучше всех справлюсь с организацией собрания. Ничейники вас всех считают полоумными, – он обвёл взглядом всю компанию и расхохотался.

– Думаю, нам стоит заняться спасением оставшихся банок с воображением из кладовой Арчеров, – сказал Уильям. – Мальчик, ты сможешь организовать своих сирот? Просто для надёжности. Если мои братья пронюхают о заговоре, они перепрячут банки, и мы можем никогда их не найти.

Мальчик кивнул.

Когда Мэдлен Нанн вышла из дома Айрис Арчер и поспешила в сторону Эдвард-стрит, уже приближался час обеда. Мальчик, Вайолет, Меррилл и Билли с сыном тоже покинули гостеприимный дом Айрис и отправились в Ничейную землю. У каждого была своя миссия.

Уильям, Айрис и Анна остались. Анна сидела на коленях Айрис, и старая женщина рассказывала ей про Адекват, про жизнь в городе, когда он был другим. Уильям то и дело подходил к окну, ожидая тревожных знаков.

Глава 32. Тайное становится явным

– Поверить не могу, что ничего не знал об этих местах! Подумать только! Мой сын жил здесь, а я – в считанных метрах от него! – Билли указал назад на Идеал, находившийся за крышами домов, по ту сторону стены.

– Да ничего, пап! – успокаивал его Билли-младший. – Знаешь сколько родителей забыли о своих детях? В Ничейной земле куча сирот!

Заговорщики проскользнули в окошко ванной комнаты и спустились по лестнице. Издалека со стороны Ничейной земли доносился гул. Группа замерла у входа в дом, пропуская Дозорных, быстро шагавших в направлении шума. Похоже было, что сироты всё ещё не угомонились.

Когда путь освободился, Меррилл быстро провёл товарищей по улицам к своему магазину игрушек и жестом пригласил войти. Мальчик сразу кинулся к банкам с воображением, которые Меррилл спрятал под лестницей, и с помощью Вайолет выбрал четыре нужные.

– Я пойду в приют, скажу Джеку, чтобы он собрал группу для похода на арчеровский склад за остальными воображениями, – он кивнул на наволочку, набитую ватой и стеклянными банками.

– Я с тобой.

Мальчик покачал головой:

– Нет, Вайолет. Ты останешься – на случай, если у кого-то появятся вопросы о том, чтó мы, собственно, делаем. Поможешь Мерриллу.

– Ладно, если ты считаешь, что так лучше, – против воли согласилась Вайолет.

– Я буду в порядке, обещаю, – сказал он и исчез за дверью.

– Всё правильно, – сказал Меррилл, тоже направляясь к выходу. – Я сейчас посещу несколько домов. Попробую привести людей, которые выслушают вас, Билли.

Билли кивнул, но ничего не ответил. Он тихо сидел, держа на коленях сына, как будто боясь отпустить его. Получив обратно своё воображение, он разговаривал мало. Когда Меррилл ушёл, Вайолет не сразу нашла слова, с которыми могла бы к нему обратиться.

– Вы хорошо себя чувствуете? – поинтересовалась она, просто чтобы нарушить молчание. – Может быть, вам дать воды или ещё чего-нибудь?

– Как я мог это допустить? – пробормотал Билли, обращаясь не столько к девочке, сколько к себе самому.

Вайолет не придумала ответа, и между ними снова повисло тяжёлое молчание.

– Я её не упрекаю – ну, мою маму, – заговорила Вайолет через некоторое время. – Тут нет её вины. Это Арчеры сделали. Я обвиняю их.

Билли улыбнулся.

– Спасибо тебе.

Тут открылась дверь, и Меррилл впустил в дом группу людей – человек, наверное, десять.

– Маловато их, разве нет? – шёпотом спросила она Меррилла, когда он оказался рядом.

– Молва разносится быстро, – ответил Меррилл. – Если они поверят Билли, новость разлетится в мгновение ока по всей Ничейной земле!

Он поднял руки, призывая к вниманию, после чего обратился к собравшимся:

– Перед вами Билли Боббинс и его сын Билли-младший. Всего несколько часов назад один из них проживал в приюте для сирот в Ничейной земле, а второй – в Идеале, и о том, что у него есть сын, он забыл.

Билли, каясь, склонил голову, и Вайолет поморщилась: её покоробили выбранные Мерриллом слова. Но вот Билли, красный от стыда, поднял глаза на окружившую его немногочисленную группу людей.

– Я очень жалею, – заговорил он, и в его глазах блеснули слёзы, – очень жалею, ведь я не знал, я очень жалею, что предал всех вас.

– Вы говорите, что вы из этих, идеальных? – из-за спин остальных подал голос рыжебородый мужчина, участвовавший и в предыдущем собрании.

– Да, ты верно понял, Сэм, – ответил вместо Билли Меррилл. – Именно это он и говорит.

– Я не тебя спрашиваю, – огрызнулся рыжебородый, – а этого парня. Откуда нам знать, что он не врёт?

Из группы выступила темноволосая женщина.

– Он говорит правду, – сказала она.

Билли ещё стоял с открытым ртом, а брюнетка подскочила к нему и обняла.

– Люси? Я не… Я и понятия не имел, что ты здесь… – Билли шмыгнул носом. – Прости меня, Люси, прости меня!

– Ничего, ничего, Билли, – воскликнула женщина. – Я не верила, что этот день придёт. Я так рада тебе!

– Люси? – Сэм опять заговорил, и все головы повернулись в его сторону. – Что происходит, кто этот человек?

– Я не знала, верить ли Мерриллу, когда он постучал в мою дверь. Мне нужно было увидеть всё собственными глазами, – по щекам женщины лились слёзы. – Билли – мой брат.

Больше никто ничего не говорил. Билли и Люси снова обняли друг друга. А потом Люси сжала руку Билли, и тот продолжил свою речь:

– Я хочу объяснить, что случилось, но не знаю, смогу ли. Всё так неясно… Не подумайте, что я намеренно забыл сына или сестру, – он стиснул руку женщины. – Я как будто бы не знал, что они у меня были. А теперь, когда я нашёл их, мне кажется, что они никуда и не девались. Я словно жил в каком-то пузыре, а теперь он лопнул, и я только это и вижу. Очень странно всё это звучит, но я надеюсь, что вы попытаетесь понять, что случилось с вашими родными. Нельзя сказать, что им нет дела до вас. Нельзя сказать, что они вас забыли. Всё гораздо хуже. Арчеры, эти близнецы… – он возвысил голос, его лицо покраснело. – Они за многое должны ответить! Больше они ничего подобного не совершат!

– Я даже не знала, что твой сын здесь, – всхлипнула Люси.

– Люси, он ещё не родился, когда тебя забрали, – сказал Билли и ещё раз обнял её. – Как много нам предстоит наверстать…

– Так всё это правда? – проговорил Сэм, теперь огорошенный, смущённый. – Значит, план Уильяма работает. И всё, что он говорил в прошлый раз, – про чай, про свою машину для воображения, – не его выдумки, а чистая правда? Так всё и есть? – он обвёл взглядом собравшихся, и на его губах появилась улыбка. – Мы сможем встретиться со своими родными?

– Да, Сэм, и не только это: город опять будет нашим! – с жаром воскликнул Меррилл, забравшись на верстак. – Кто с нами?

– Я! – первым провозгласил Сэм.

Ещё один мужчина выступил вперёд.

– И я тоже. Что нам делать теперь?

Меррилл изложил имеющийся план и попросил ничейников рассказать всем своим знакомым то, что они только что узнали. Вайолет тем временем осторожно выбралась из игрушечной лавки и поспешила обратно в Идеал. Вдохновлённая всеобщим энтузиазмом, очень скоро она спустилась по стене и постучала в дверь дома Айрис.

На кухне её встретили Мальчик и ещё четверо сирот; они только что воссоединились со своими родителями. Все обнимались, и слёзы текли ручьями.

– Сработало! – шепнула она, оказавшись около Мальчика.

– Я знаю. Здорово же, правда? – он улыбался, любуясь трогательной сценой.

– Я не об этом. Я про Билли и его историю. Ничейники ему поверили. Мы начали собирать армию!

– Да? Ты серьёзно? – Мальчик обнял подругу с таким пылом, что Вайолет с трудом могла дышать.

– Вайолет, какие новости? – спросил Уильям, только сейчас заметивший её появление.

– Билли Боббинс! Его рассказ подействовал, – сообщила Вайолет достаточно громко, чтобы услышали все, кто был в комнате. – Мы собираем армию в Ничейной земле!

Ответом ей было всеобщее ликование. Впервые за долгое-долгое время Вайолет почувствовала, что ситуация начинает меняться, что их надежды наконец-то сбываются.

– Сколько у нас людей? – спросил Уильям.

– Пока не так много, но Меррилл уверяет, что новости распространятся мгновенно.

– Если мы отправим туда ещё больше преображённых горожан, люди станут делать выводы ещё быстрее. Мальчик, ты отведёшь этих людей в Ничейную землю? Заодно захватишь ещё банок с воображением? Процесс пошёл, так не будем останавливаться на достигнутом!

– А банок сколько? – спросил Мальчик.

– Аппарат за один приём может обработать восемь человек. Ты смог бы привлечь ещё восемь сирот? Давай передадим список их имён Мэдлен, чтобы она связалась с их родителями и привела их сюда за время твоего отсутствия.

– Да, конечно, – кивнул Мальчик. Он присел к столу и записал на листке восемь имён.

– Целых восемь? Боюсь, Дозорные насторожатся, если увидят, как люди заходят сюда и выходят, – вдруг усомнилась Мэдлен.

– Я уверен, Мэдлен, всё будет хорошо, – заверил её Мальчик. – Вы великолепно справляетесь. Никто ничего не заподозрит.

– Ну, раз ты уверен, то давай сюда.

Мэдлен взяла бумагу из его руки. Уильям кивнул, и Мальчик повёл четверых преображённых идеальных к проходу в Ничейную землю.

Мэдлен ушла немного позже, когда Вайолет уже засыпала, опустив голову на кухонный стол. Но всё-таки она заметила за окном метнувшуюся обратно к дому белокурую голову Мэдлен.

– Меня чуть не схватили! – выкрикнула она, едва перескочив через порог. – Простите, пожалуйста, я забыла правила и кивнула Дозорным.

Уильям подался вперёд:

– Что вы сделали?

– Извините меня, Уильям. Я так нервничала, размышляя, сколько людей мне предстоит собрать, что совершенно позабыла делать вид, будто не вижу Дозорных!

– Мэдлен, давайте помедленнее. Что именно произошло?

Уильям подвинул женщине стул.

– Я проходила мимо отряда, который патрулировал Эдвард-стрит…

– И что? – нетерпеливо поторопил её Уильям.

– И вот, я задумалась о своём задании, и тут из-за края очков увидела, что один Дозорный на меня смотрит. Я поймала его взгляд и кивнула. Не знаю, почему я так поступила. Я страшно виновата.

– Считается, что они для вас невидимы! – воскликнула Вайолет, резко выпрямившись. – Он сказал что-нибудь?

– Да я всё понимаю, Вайолет! – Мэдлен почти кричала. – Мне кажется, я неплохо выкрутилась. Я просто пошла дальше, как ни в чём не бывало.

– Никто не увязался за вами? – осведомилась Айрис.

– Да я не…

Мэдлен прервал громкий стук в переднюю дверь. Все в кухне замерли на месте от неожиданности. Айрис Арчер вскочила из-за стола и жестами велела всем спрятаться.

Вайолет, Уильям, Мэдлен и Анна оттащили Рефантазиатор в заднюю комнату, закрылись там и стали подсматривать в щель за Айрис, которая отправилась открывать.

– Айрис, дорогая, вы поймите, она мне кивнула, не сомневайтесь. А потом притворилась, что меня не видела! – кипятился Дозорный, проходя мимо хозяйки в помещение. – Это ж каким глупцом она меня считает!

– Не понимаю, о чём вы. Что вы имеете в виду? – говорила Айрис, сторонясь перед другими Дозорными, входящими в дом. – Здесь только я, одна, как всегда. Только со стенами и поговоришь. Хотите чаю? Я люблю, когда гости. Сколько себя помню – не с кем было побеседовать.

– Ну что вы в самом деле, не притворяйтесь дурочкой, Айрис Арчер. Мы шли за ней до вашей двери, – прорычал первый Дозорный, схватил Айрис за шею и пригвоздил её хрупкое тело к стене. – Все мы знаем, что вы не так глупы, как кажетесь. И я тоже!

– Я не глупая? – улыбнулась Айрис. – Как это мило с вашей стороны.

Уильям, красный от ярости, знаком приказал остальным выйти. Сам он через чёрный ход вынес Рефантазиатор в сад.

– Парни, ну-ка обыщите дом, – скомандовал Дозорный.

Из комнат слышались стук и звяканье. Все заговорщики скорчились снаружи дома под окном в надежде, что у Дозорных не хватит наглости ворваться в сад.

– Что вы задумали, Айрис Арчер? – рычал Дозорный, вернувшись на кухню.

– Вы нашли то, что искали? – насмешливо спросила та.

Вайолет не понимала, как старой даме удаётся сохранять спокойствие.

– Не смейте надо мной издеваться! Мы ещё не закончили поиски, так-то, старая. Мы из вас правду вытянем, вы пойдёте с нами! – гремел патрульный.

По полу кухни заскрежетали ножки стула. По Уильяму было видно, что он уже готов ворваться в дом через чёрный ход. Мэдлен стиснула его руку и удержала.

– Не поломайте её, мальцы, она дорога Арчерам. Посмотрим, что нам скажут Джордж с Эдвардом.

Голос Дозорного стих, хлопнула входная дверь.

– Что будет с Айрис? – спросила перепуганная Вайолет.

Уильям покачал головой.

– Мои братья не причинят ей вреда, это я знаю. Но мы должны возвращаться в Ничейную землю, и немедленно!

Глава 33. Да начнётся бой

Уильям с Рефантазиатором, Вайолет, Мэдлен и Анна скрывались в коридоре у входа в высокое здание, служившее им проходом в Ничейную землю. Они с удивлением наблюдали за Забытой дорогой. Дозорные проходили под аркой, направляясь к воротам, ведущим в Идеал.

– Они уходят, – прошептала Вайолет. – В чём дело?

– Мы должны добраться до Меррилла, – вместо ответа сказал Уильям.

Они ждали, пока последний Дозорный не скрылся из виду, а потом помчались к игрушечной лавке Меррилла. Лавка была пуста.

Со стороны Рыночного двора доносились голоса, и друзья, стараясь не привлекать внимания, двинулись туда. Возле Лоскутного дерева собрались кучка взрослых и толпа сирот.

Кое-кого из собравшихся Мэдлен узнала и поспешила к ним, ведя за собой Анну. Вайолет разглядела Мальчика и Меррилла, они стояли под Лоскутным деревом, и вид у них был растерянный.

– Вот и вы! – с облегчением сказал Мальчик, когда Вайолет и Уильям оказались рядом.

– Что случилось? – спросил Уильям.

– Не знаю, – сказал Мальчик. – Дозорные просто ушли.

– Они увели Айрис, – торопливо сообщила Вайолет. – Может, они раскрыли наш план?

Мальчик покачал головой:

– С чего бы им уходить из Ничейной земли?

– Здешние жители говорят, что прогнали их, – медленно произнёс Меррилл.

– Судя по твоему тону, ты в это не веришь, – заметил Уильям.

Игрушечных дел мастер покачал головой.

– Некоторые наши поддержали сирот, но их было слишком мало, чтобы испугать Дозорных. Многих ничейников мы ещё не убедили, что пора бросить вызов Арчерам. Возможно, Дозорные отправились в Идеал за подкреплением.

– Я переберусь в Идеал и разведаю обстановку, – предложил Мальчик. – Постараюсь понять, чтó там происходит. Может, мы их всё-таки испугали? Я скоро вернусь.

– На сей раз я пойду с тобой, – заявила Вайолет.

– Хорошо, – кивнул Уильям. – А мы пока будем продолжать вербовать сторонников!

Мальчик и Вайолет оставили Уильяма и Меррилла у Лоскутного дерева привлекать ничейников на свою сторону, а сами отправились к Забытой дороге. Дверь в Идеал оказалась открытой, привратницы нигде не было видно, так что друзьям удалось проскользнуть в город незамеченными.

Когда они крались по Брусчатому переулку, ночь стала вновь опускаться на Идеал. Они оказались на проспекте Арчеров, а затем отправились вверх по Эдвард-стрит. Город был пуст, идеальные скрылись в своих домах.

Держась в падающей от домов тени, Вайолет и Мальчик пробежали мимо ратуши. Но возле бутика Арчеров им пришлось остановиться.

Улица была буквально забита Дозорными – они стояли вплотную друг к другу от одной стороны улицы до другой. С крыльца магазина к ним обращался Эдвард Арчер. Джордж стоял здесь же, за спиной брата, и крепко держал за руку мать. Айрис выглядела величественно и непреклонно.

Вайолет сглотнула слюну. Как же здесь много Дозорных! Пожалуй, сотни две; она и не подозревала, что их столько.

– Ничейники дурачат вас! – громко и гневно вещал Эдвард. – Вы разве не понимаете, что они выставляют вас глупцами? Все подразделения мне сейчас нужны в Ничейной земле. Каждый, кто будет задержан на улицах, должен быть наказан, и чем мучительнее, тем лучше. Пусть на десятки лет в их памяти останется это предательство, чтобы они больше никогда не смели выступать против нас! Мы были чересчур снисходительны к ним! А сегодня мы их раздавим. Вы поняли меня?

По улицам прокатился гулкий рёв. Несколько Дозорных выступили из толпы и принялись рявкать на остальных, распределяя людей по отрядам.

– Что это они? – прошептала Вайолет.

– Готовятся оккупировать Ничейную землю по всем правилам, – ответил Мальчик. – Нужно предупредить Уильяма.

Мчась вместе с Мальчиком по Брусчатому переулку, Вайолет старалась перебороть ужас. Через неохраняемый проход они влетели в Ничейную землю.

На Рыночном дворе шла встреча огромной толпы с шестью обновившимися идеальными, рядом с которыми стояли Уильям и Меррилл. Похоже, на улицы высыпали все ничейники поголовно. Все те, кто когда-то отправил на свалку свои планы, теперь размахивали всевозможными инструментами, готовясь к наступлению на Идеал.

Уильям разглядел на краю Двора Вайолет и Мальчика и побежал им навстречу.

– Началось! – он улыбался. – Это действительно происходит! Ничейная земля поднимается…

– Дозорные. Уже идут! – перебил запыхавшийся Мальчик.

– Сколько их? – тон Уильяма мгновенно сделался крайне серьёзным.

– Много. Больше, чем мы думали, – ответила Вайолет. – Человек двести как минимум. Их точно больше, чем нас. Да половина нашей армии – мои ровесники!

– Сомневаюсь, что мы их одолеем, – сказал Мальчик. – Сейчас, по крайней мере. Мы должны изменить больше людей в Идеале.

– Надо и дальше преображать идеальных, я знаю, у нас всё получится! – с жаром воскликнула Вайолет.

– Как? – спросил Уильям. – Если Дозорные идут. Мы изменили столько людей, сколько смогли. Оглянитесь: Ничейная земля готова биться, наш план сработал! Мы обязаны встать против моих братьев. Времени больше нет.

– Но можно заняться и тем, и другим сразу, – возразила Вайолет. – Как мы и задумывали. Но тогда будет правильно встретить Дозорных в Идеале, на Эдвард-стрит, до того, как они вернутся в Ничейную землю, – она лихорадочно рассуждала. – Пока Дозорные будут разбираться с ничейниками, мы соберём сирот, захватим остальные банки с воображением и изменим столько идеальных, сколько сможем. Надо будет только выманить их на порог дома и обработать Рефантазиатором. Кто-то будет бегать из дома в дом и снимать с горожан очки, пока они спят. Когда они поймут, чтó происходит, они присоединятся к родным и вступят в борьбу!

Её воодушевление передалось Мальчику. Он воскликнул:

– Блестяще, Вайолет! Не будем терять времени. Дозорные движутся сюда. Надо немедленно вывести всех из Ничейной земли!

* * *

Ночь вступала в свои права. Когда Уильям Арчер и его добровольческое войско вышли на Забытую дорогу, воздух зарядился такой энергией, какой Вайолет никогда прежде не ощущала. Обитатели Ничейной земли получили шанс – нет, больше чем шанс! – вернуться к нормальной жизни.

Подойдя к улице, ведущей в Идеал, Уильям забрался на ближайшее крыльцо и обратился к последователям.

– Мы уже рядом, – сказал он. – Когда окажемся в Идеале, не останавливайтесь, продолжайте идти. Мы должны как можно дольше продержать Дозорных у бутика Арчеров в конце Эдвард-стрит. Так у наших юных друзей будет время и место, чтобы действовать незамеченными. Они будут преображать жителей на порогах их собственных домов. Наши родные и друзья окажутся в новой реальности, и я не сомневаюсь, что они вступят в бой на нашей стороне!

Люди в толпе плакали. Ничейники стояли гордо, плечом к плечу.

– Используйте свою боль, – кричал Уильям. – Не забывайте о годах ссылки. Сегодня мы отвоюем Идеал, вернём свои дома, семьи и свою гордость. Даже если это будет последним, что мы сделаем в жизни, знайте, что мы храбро и честно сражались за право быть иными, быть свободными. Ведь это право даровано всем, а не только избранным.

Ответом ему был глубокий, утробный гул, выразивший нетерпение толпы. Вайолет сквозь слёзы посмотрела на Мальчика.

– Тебя приветствуют, – шепнула она.

– Нет. Их, – он оглядел лица своих маленьких друзей, сжимавших разноцветные банки. – Они слишком долго жили вдали от родных.

Вайолет оглянулась на Уильяма; стоя на крыльце, тот возвышался над толпой. Она улыбнулась:

– Привет всем нам.

Мальчик сжал её руку в своей и зажмурил глаза. Когда он их открыл, его лицо стало другим: уверенным, волевым.

Уильям повернулся к открытой двери, ведущей в Идеал, поднял руку и издал боевой клич. Опустив голову, он первым ринулся в проход. За ним бросились мужчины и женщины Ничейной земли с топорами, лопатами, тесаками и вилами.

Дозорные, шедшие им навстречу с противоположной стороны улицы, замешкались и стали первыми жертвами начавшегося боя.

Вайолет повернулась к своей команде сирот, оставшихся последними на Забытой дороге. У каждого в руках была банка, и Мэдлен судорожно старалась придать их ватаге хоть какое-то сходство с организованным отрядом.

– Вы – первая группа! – объявила она, жестом указав на передний ряд детей. – Хозяева содержимого этих банок живут вблизи друг от друга в самом конце Эдвард-стрит, так что мы будем далеко от поля боя, когда будем изменять горожан, и нас никто не увидит.

Мальчик вбежал через ворота со стороны Идеала и прервал её речь:

– Надо идти. Сейчас же!

Он подбежал к Джеку, чтобы помочь ему поднять Рефантазиатор, и они вдвоём понесли прибор к проспекту Арчеров.

События сменялись молниеносно. Пострадавшие Дозорные стонали, лёжа на краю Брусчатого переулка, и Вайолет пришлось, морщась, обходить их.

Мальчик остановился в верхней части проспекта Арчеров и выглянул из-за угла на Эдвард-стрит.

– Что там? – поинтересовалась Вайолет, как только она и сироты нагнали Мальчика.

– Похоже, что-то затевается у ратуши. Ничейники и Дозорные выстроились напротив друг друга, – шёпотом ответил он через плечо.

– Дай-ка и мне посмотреть, – попросила Вайолет и втиснулась между мальчиком и углом дома.

Она сразу же увидела голову Эдварда Арчера над толпой. Он стоял на скамейке возле здания ратуши лицом к армии Уильяма. Джордж находился позади него, а ещё дальше сомкнулась шеренга Дозорных.

– Много воды утекло с момента нашей последней встречи, Уильям! – выкрикнул Эдвард. – Мы как раз собирались отправиться на встречу с тобой и твоими друзьями. Какое забавное совпадение – после стольких-то лет!

– Не сомневаюсь, ты скучал по мне, Эд, – ответил, улыбаясь, Уильям.

– Не особенно, – возразил Эдвард. – И ты, братец, и твоя жалкая армия пожалеете о своём решении. Хотя, должен сказать, я даже восхищён твоим мужеством.

Все взоры были устремлены на братьев, и никто не заметил ватагу детей, высыпавших на противоположный конец Эдвард-стрит с проспекта Арчеров.

Сироты сгрудились возле книжного магазина, и Вайолет без промедления вылила восемь сгустков воображения в стеклянную ёмкость в центре Рефантазиатора.

– Вы держите Макулу под замком! – угрожающе рявкнул Уильям, обращаясь к брату.

Эдвард глянул на Джорджа. Высокий близнец недобро осклабился.

– Да-да, Джордж, – обратился уже к нему Уильям. – Я о ней знаю. И всё это время вы заставляли меня думать, что она умерла. Вы всех нас заставили считать себя умершими.

– Вы вполне могли умереть, – фыркнул Джордж.

За спиной Уильяма послышались неодобрительные возгласы, толпа двинулась вперёд. В соседних домах начали открываться входные двери – кого-то из идеальных привлекли звуки голоса Эдварда.

– У нас прибавляется слушателей, – улыбнулся Уильям.

Эдвард хохотнул:

– О, это сила!

– Нельзя недооценивать своих горожан, брат, – осадил его Джордж.

– Эти сделают то, что я им скажу! – огрызнулся Эдвард. – Ну, и по какому поводу бунтуем? Больше еды хотите? Или час-другой дневного света?

– Больше еды нам точно понадобится, – Уильям подал знак своей армии.

Первые ряды ничейников расступились, и вперёд выступили пятеро преображённых жителей Идеала. Они сняли очки с розовым напылением, бросили их на землю и растоптали.

– Вы украли у нас годы жизни и разбили наши семьи! – прогремел Билли. – Больше вы от меня ничего не получите. Если придётся, я умру, сражаясь за эти улицы!

Эдвард вдруг помрачнел и оглянулся на Джорджа. Высокий брат сжал кулаки и шагнул навстречу ничейникам. Дозорные тоже стали переглядываться, по их рядам прокатился ропот.

– Билли Боббинс, – выкрикнул Эдвард, заставляя толпу умолкнуть, – сдаётся мне, мы ещё не растолкли твои мозги в кашу, хоть их и было-то кот наплакал. Я думал, это легко будет сделать.

– Ты…

Один из изменённых идеальных схватил Билли за руку, удерживая его.

– Твой бунт выходит из-под контроля, – нарочито сдержанно заметил Эдвард, обращаясь к младшему брату. – Выходит, ты похитил нескольких горожан и заставил их выучить эти слова. И ты думаешь меня этим напугать? Возвращайся домой, забирай с собой этих шутов, и мы забудем, чтó ты тут устроил.

– Шутов! – рявкнул Билли. – Допустим, Эдвард, я много лет был твоим шутом, только я перестал им быть. Больше тебе не управлять мной и моей семьёй, я об этом позабочусь.

– О как! Он умеет думать сам! – продолжал Эдвард. – Подозреваю, наш Опустошитель не сработал как следует. Ладно, мы его отладим, как только разберёмся с вашим глупым бунтом. Спасибо, Билли, что указал нам на проблему.

Уильям снова улыбнулся:

– Эдвард, у тебя больше проблем, чем ты думаешь. Вы давно проверяли ваш склад с воображением? Полагаю, ваши запасы слегка истощились.

Эдвард, красный от ярости, снова повернулся к Джорджу.

– А ты, Уильям, совсем не изменился, всё считаешь себя умником. Собрал своих друзей и бросаешь нам вызов, популярный ты наш, правила нарушать тебе раз плюнуть. Ничего, больше тебе это с рук не сойдёт. Это наш мир, и ты будешь играть по нашим правилам. Не знаю, как ты заставил идеальных говорить такие вещи, да и знать не хочу. Скоро в этом городе никому не понадобятся очки, мы приведём в порядок глаза навсегда и окончательно, и ни ты нам не помешаешь, ни кто-либо другой.

Пока на одном конце Эдвард-стрит шла перепалка Уильяма с братьями, на другом конце улицы идеальные горожане тут и там забывались сном.

Мэдлен подбежала к очередному дому, значившемуся в её списке, и постучала в дверь. Хозяин дома открыл ей, и она быстро сорвала с него очки.

– Ларри Дойл, – крикнула она через плечо и метнулась к следующему дому.

Мальчик, дожидавшийся рядом, нажал кнопку на Рефантазиаторе, и в нос ничего не подозревавшему мужчине ударила струя фиолетового газа. Жертва тут же погрузилась в сон и рухнула на землю. Вдоль по улице возле каждого из домов кто-то спал.

Мальчик перешагнул через спящего Ларри и поспешил за Мэдлен к следующей цели.

– Эллен Смоулдс, – провозгласила Мэдлен и торопливо стащила с женщины очки.

Эллен растерянно огляделась, увидела многочисленных спящих посреди улицы людей и закричала:

– Убивают! Нас убивают!

Все, в том числе Эдвард и Джордж, повернулись в направлении душераздирающего вопля. Вайолет замерла.

– Что там происходит? – заорал Эдвард.

– А вы не так уж умны, братишки, – усмехнулся Уильям. – Если вы сегодня пробовали свой чай, то должны были заметить, что у него немного изменился вкус.

– Мистер Арчер, нас убивают, здесь в конце улицы! – надрывалась Эллен Смоулдс, отчаянно прокладывая себе дорогу в толпе.

Эдвард осмотрелся по сторонам, ничего не понимая. Джордж выскочил из-за его спины и бросился на ничейников; Дозорные – толпой за ним.

– В атаку! – громко выкрикнул Уильям и рванулся вперёд.

Армия потрёпанных ничейников вняла призыву бесстрашного вождя и бросилась за ним. Годы заточения пылали в их глазах, наливали силой мускулы.

Бой начался.

На улице раздавались крики и шум. Бойцы Уильяма швыряли в Дозорных всё, что у них было. Вилы, лопаты, даже доски – всё для них превратилось в оружие. Тем временем Вайолет, Мальчик, Джек, Мэдлен и сироты из приюта, обходя движущиеся препятствия, продвигались по полю боя, продолжая изменять идеальных горожан.

Тех, кто ещё не преобразился, было нетрудно отличить. Только они стояли посреди хаоса неподвижно, с раскрытым ртом. Вайолет помчалась к даме, чьё имя Мэдлен назвала ей несколько секунд назад.

– Шинейд Крибитс! – выкрикнула она, указывая на названную горожанку.

– У меня! У меня!

Один из сирот метнулся к Рефантазиатору и выпустил в резервуар мутный газ из своей банки. Через секунду Мальчик нажал на кнопку, и Шинейд спящей опустилась на землю посреди развернувшейся битвы.

Вайолет прорвалась сквозь хаос сражения к очередному горожанину. Запас банок с воображением иссякал. План действовал.

Один за другим спящие горожане просыпались и поднимались с земли. Поняв, что происходит, они присоединялись к ничейникам и вступали в битву.

Вайолет указала на очередного ошеломлённого зеваку, как вдруг Мальчик охнул и рухнул на землю. Над ним склонился Джордж Арчер.

– Думали взять Идеал штурмом? – на его лице появилась жуткая ухмылка. Вайолет заметила, что у него на боку болтается клюшка для гольфа. – Без этой глупой машины у вас ничего не выйдет!

Долговязый близнец занёс своё оружие над Рефантазиатором, и осколки стекла брызнули во все стороны.

Мальчик в гневе взлетел на ноги, запрыгнул на спину Джорджа и стал молотить его кулаками. Слишком поздно. Аппарат Уильяма Арчера был разбит вдребезги.

Джордж Арчер перебросил Мальчика через плечо и швырнул его на дорогу.

– Ты! – прошипел он. – С самого начала ты был проклятьем этого города!

Он занёс клюшку над головой Мальчика, но тот уже поднялся на ноги. Металл со свистом рассёк воздух, и клюшка ударила Мальчика в плечо. Друг Вайолет взвыл и повалился на асфальт.

– Нет! – завопила Вайолет и, ничего не видя перед собой, помчалась к великану.

Ярость пульсировала в её жилах. Она оскалилась и впилась зубами в руку Джорджа Арчера. Тот вскрикнул и выронил оружие.

– Ты, тварь!

Он схватил Вайолет за волосы и подтащил к себе; она ощутила смрад его дыхания.

– Сейчас полюбуешься, как я размозжу его ничтожную башку!

Когда Джордж наклонился за своей клюшкой, Вайолет изогнулась и с дикой энергией стала пинать Джорджа по его несуразно длинным ногам.

– Кто же знал, что мне именно сейчас пригодятся навыки гольфиста? Даже одной рукой я сделал прекрасный замах, – он с улыбкой разглядывал стонущего Мальчика. Вайолет билась, пытаясь освободиться. – Я частенько думал: хорошо бы в гольфе мяч вопил, когда по нему бьёшь!

Клюшка стала опускаться на голову Мальчика, и Вайолет закричала. Вдруг кто-то оттолкнул её, она упала и больно ударилась об асфальт. Чуть в стороне Мальчик старался подняться. Вайолет бросилась к нему.

– Что случилось? – выговорил он, ловя ртом воздух. – Я думал, Джордж меня точно убьёт. Я думал, мне конец.

– Это Уильям! – Вайолет показала рукой. – Он спас тебя. Он спас нас обоих.

В нескольких метрах от них Уильям Арчер и его старший брат, сцепившись, катались по асфальту.

Вайолет торопливо помогла Мальчику отойти на тротуар. Несколько мгновений они отдыхали посреди кипящего безумия, стараясь привести дыхание в норму.

Битва была в полном разгаре. Люди из Идеала дрались бок о бок со своими давно утраченными друзьями из Ничейной земли. Пробудившись в новой для себя реальности, идеальные яростно воевали с Дозорными за свободу, которой когда-то лишились, сами о том не догадываясь.

– Вайолет! – вдруг тревожно крикнул Мальчик. – Смотри!

На противоположной стороне улицы неподвижно стоял Эдвард Арчер. Этот коренастый человек в ужасе наблюдал крушение своих мечтаний о совершенстве жизни. Вдруг его взгляд упал на Уильяма и Джорджа, которые продолжали обмениваться ударами. Лицо Эдварда переменилось, и он, двигаясь быстро и уверенно, растворился в толпе.

Глава 34. Выбор

– Эдвард что-то задумал, – проговорил Мальчик, поднявшись на плохо слушающиеся его ноги. – Надо пойти за ним!

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Вайолет.

– Наша берёт! Держу пари, Эдвард попытается сохранить всё, что сможет: глаза, твоего отца и Макулу. Он точно рванул в Предместье Призраков, – скороговоркой выпалил Мальчик.

– Но каким путём?

Мальчик пожал плечами:

– Давай разделимся. Я пройду через магазин, а ты – Ничейной землёй. Увидишь его – следуй за ним и ничего не предпринимай, хорошо? Я тебя встречу у входа в предместье. Там разбёремся, как действовать.

Мальчик говорил уверенно, и Вайолет, хоть и не хотела с ним соглашаться, понимала, что он прав. Нужно разделиться.

Она подождала на тротуаре, пока Мальчик переходил дорогу, направляясь к бутику Арчеров. Он всё ещё держался за плечо. Вайолет уже собиралась шагнуть в другую сторону, как вдруг Мальчик обернулся и окликнул её по имени:

– Вайолет. Будь осторожна, ладно?

Она сумела только кивнуть в ответ – попытайся она что-нибудь сказать, голос изменил бы ей, а рыдать перед Мальчиком нельзя, во всяком случае, сейчас. Она глубоко вздохнула и поспешила в Ничейную землю.

Безумие битвы уже захватило всю Эдвард-стрит, и, когда Вайолет сворачивала на проспект Арчеров, её едва не задел пролетавший мимо стул.

Она не пожелала Мальчику удачи. А если с ним что-нибудь случится? В глубокой задумчивости она сворачивала в Брусчатый переулок и вдруг заметила движущуюся впереди фигуру. Невысокий, плотно сбитый мужчина прошёл через ворота в Ничейную землю. Это был Эдвард.

Она, держась на безопасном расстоянии, проследовала за ним под арку и очутилась на Забытой дороге.

Ничейная земля обезлюдела. На улицах царил ужасный беспорядок. Предметы домашней обстановки валялись перед входными дверями домов, где всего несколько часов назад люди лихорадочно рыскали в поисках того, что можно применить в драке. Вайолет даже видела у некоторых на голове кухонный котёл, надетый в качестве шлема. Сейчас улица была пустынна. Вайолет подумала о ещё тёплом сиденье, с которого человек только что встал. Впрочем, грохот схватки в Идеале и воинственные крики сражающихся доносились через высокую каменную стену.

Эдвард двигался со всей быстротой, какую позволяла ему плотная комплекция. Он шёл по Забытой дороге вверх, к сиротскому приюту. Затем он нырнул вправо, в один из проулков, словно направляясь к реке. Потом вдруг он взял влево и остановился посреди неухоженной, тускло освещённой аллеи.

Вайолет уже заглядывала сюда, но Мальчик советовал держаться подальше от этого места. Сказал, что тут делаются плохие дела. В домах на этой аллее все окна были разбиты, кучи мусора у разрисованных стен были не ниже уровня её коленей. Крысы забирались в мусор и выбегали оттуда, как будто играя.

Зажав нос, чтобы не чувствовать вони, Вайолет притаилась за баком, в котором гнила какая-то еда. Эдвард скрылся в одном из убогих домов.

Исчез он за искорёженной железной дверью, на которую кто-то красным аэрозолем нанёс изображение перекрещённых костей и надпись: «Бутик Эреб[8]». Разбитые окна здания были заклеены изорванными и мятыми плакатами с заголовками вроде «Страсть к яду» или «Без ума от убийств». Сердце Вайолет забилось сильнее.

Через несколько минут заскрежетали дверные петли, и на аллее вновь показался Эдвард Арчер. В руках он осторожно нёс какой-то компактный и тонкий предмет.

– Милый мой пистолет, – улыбаясь, он погладил чёрный ствол смертоносного оружия. – Не сомневаюсь, ты ещё принесёшь кому-то неприятности.

Зачем ему пистолет? Вайолет потеряла равновесие и наткнулась на бак для отходов. Услышав лязг металла, Эдвард засунул пистолет в карман и огляделся. Улица была безлюдна. Вайолет скорчилась за баком. Она выжидала. Струйки пота стекали по её лбу и жгли глаза. Она затаила дыхание.

Из-за мусорных баков выбежала крыса и понеслась по улице. Удовлетворённый, Эдвард зашагал по аллее и свернул влево – к реке. Значит, он хочет попасть в Предместье Призраков.

Вайолет поняла, что ей нужно оружие. Нельзя оставаться с пустыми руками, когда у Эдварда пистолет! Она побежала назад, к Забытой дороге. Среди разбросанного возле домов хлама непременно найдётся что-нибудь подходящее.

Она рылась в картонной коробке, набитой маленькими совками, и вдруг краем глаза заметила движение. Она замерла и повернула голову. Посреди пустой улицы стояла Роза Браун. Стояла, переминаясь с ноги на ногу, отчего ткань её передника колыхалась.

– Мама? – дрожа, прошептала Вайолет.

Роза не откликнулась.

– Мама! – позвала Вайолет, подбегая к ней. – Мама, что ты тут делаешь?

Роза глянула на неё пустыми глазами.

– Мама, это я, Вайолет!

– А, девочка, это ты ко мне обращаешься? Мне показалось, ты зовёшь свою маму. Похоже, в этом непонятном месте кроме меня никого нет.

Роза в замешательстве огляделась.

– Мама! Мама, ну пожалуйста, это же я! – Вайолет поперхнулась, её голос прервался.

– Извини, ты, должно быть, обозналась.

– Ты не могла так быстро меня забыть! Это невозможно! Мама! Пожалуйста! Я ушла всего пару дней назад!

Роза отвернулась от дочери.

– Не знаю, как я тут оказалась, – пробормотала она. – Я шла из книжного магазина, кто-то налетел на меня, и я потеряла очки. Потом меня окружили люди, они все дрались, и я испугалась. А потом я увидела, как из переулка вышли дети; мне показалось, что там безопаснее, чем на улице. Я и не подозревала, что там что-то ещё есть. Странно, правда? Я прошла туда и…

– Мама, это Ничейная земля. Я здесь была в последние дни. Я по тебе скучала…

– Пожалуйста, – перебила её Роза, – не обращайся ко мне так. Что скажет твоя родная мама? Ты ударилась головой, детка? Может, это место такое. Тут ничего не поймёшь…

Вайолет всмотрелась в лицо матери, надеясь найти в нём признаки узнавания, какое-нибудь движение, которое доказало бы ей, что мама её не забыла.

Роза попятилась.

– Ты случайно не знаешь, как отсюда выбраться? Мне нужно в магазин. Видишь ли, у меня закончились яйца, а без яиц бисквит «Мадейра» не испечь, – она рассмеялась нервным смехом.

– Я позову Уильяма, – внезапно решила Вайолет. – Да, вот что нужно сделать. Приведу сюда Уильяма. Он починит Рефантазиатор и починит тебя. Мама, у меня твоё воображение. Я его оставила у Меррилла. И мы не могли вернуть твой разум, потому что ты была в другой части города. Хотя я хотела. Мама, я очень виновата!

Глаза Вайолет наполнились слезами.

– Наверное, детка, ты всё-таки ударилась головой. Ну, я рада была с тобой поболтать, но теперь мне надо идти.

– Я помогу тебе выбраться отсюда! – закричала Вайолет в отчаянии. – Пожалуйста, пожалуйста, иди за мной!

Роза осторожно огляделась по сторонам и после небольшого колебания двинулась за дочерью. Они уже подходили к арке, когда улицу потряс оглушительный грохот. Вайолет и Роза одновременно подпрыгнули.

– Ничего себе, – ахнула Роза и зажала ладонями рот. – Похоже на выстрел!

Это Эдвард, кто же ещё? Мальчик, отец, Макула, Уильям… Их лица возникли в сознании Вайолет. Что она делает? Она же чуть не бросила их всех! Чтобы спасти Идеал и свою семью, она должна действовать заодно с остальными. Нельзя думать только о себе.

– Мама, – твёрдо сказала она, – ты должна подождать здесь. В Идеале происходят нехорошие дела. Мне нужно отлучиться, но скоро я вернусь за тобой. Обещаю.

– Деточка, я не твоя мама. Пожалуйста, перестань так меня называть.

– Прошу прощения… – Вайолет замялась. – Это… Это всё Арчеры. Они попросили меня найти вас. Они сказали, что ты… вы лучше всех в Идеале делаете «Мадейру»… У них будет званый ужин, и они хотели, чтобы вы помогли…

– Ах, званый ужин? Вот это прекрасно! Что же ты сразу не сказала? Тогда идём, скорее идём. И мне очень нужны яйца, – подытожила Роза, поднимаясь по лестнице к Брусчатому переулку.

– Нет! – закричала Вайолет. – Нет! Они велели подождать внизу возле лестницы. Они заказали доставку яиц сюда. А магазин закрыт на рождественские каникулы.

– Рождественские каникулы? Сейчас же только сентябрь!

– В этом году раннее Рождество, – Вайолет подтащила к матери пустой ящик. – Садитесь и не двигайтесь, пока я не вернусь. Арчеры очень волнуются.

– Хорошо, только возвращайся скорее и неси яйца, договорились?

Вайолет кивнула и пулей помчалась по улице. Она перешла на шаг, только двигаясь по мосту.

У входа в Предместье Призраков она остановилась. Они с Мальчиком договорились здесь встретиться, но его нигде не было видно. Неужели она добралась слишком поздно?

Глава 35. Последнее противостояние

Несколько минут Вайолет выжидала в темноте. Мальчик так и не появился. Значит, нужно входить. Она прошла между колоннами мимо нарисованной счастливой семьи и обогнула зелёный участок, оставив его с левой стороны.

Она приближалась к дому, где держали Макулу, когда тишину разорвал второй выстрел.

И тут ночь наполнилась пронзительными криками тысячи заходящихся в плаче младенцев. Глаза на плантации не спали. По коже Вайолет побежали мурашки.

– Да замолчите вы! – выкрикнул кто-то.

Вайолет побежала и спряталась за недостроенной стеной в саду у дома Макулы. Она увидела две человеческие фигуры. Они шли по траве в её сторону.

Эдвард Арчер бесцеремонно подталкивал в спину её отца. Затем мужчины резко остановились, Эдвард выдернул из земли два растения-глаза и швырнул их в полиэтиленовый пакет, который предварительно извлёк из кармана. Визги и стоны сделались громче. Растения закачались как будто в приступе массового безумия.

Вайолет показалось, что отец очень слаб; стараясь выдержать задаваемый Эдвардом темп, он несколько раз споткнулся. Что они с ним делали? Она отвернулась, опустила пальцы глубоко в пропитанную водой почву и сжала кулаки. Её била дрожь. Её подмывало немедленно сделать что-нибудь, но у Мальчика она научилась искусству выжидать.

– Быстрее, Юджин! – рычал Эдвард. – Надо выбираться отсюда. Братец Уильям, чтобы ему пусто было, всегда только и умел, что лезть в чужие дела.

– Я не могу идти быстрее, – отец Вайолет закашлялся, снова споткнувшись о пучок травы. – Я несколько дней не ел…

– Я кормил тебя на прошлой неделе!

– Я не растение, – жалобно возразил отец. – Раз в неделю мало… Куда ты меня ведёшь?

– В другое место, – изгалялся Эдвард. – Я создам свой собственный Идеал, уж там Уильям меня не достанет.

Они приближались к дому Макулы.

– А моя семья? Ты обещал, что она не пострадает.

– Она и не страдает, Юджин. По крайней мере, твоя жена. Она идеальна. А что до твоей дочки, то я её оставил на поле боя, – Эдвард усмехнулся. – Если нас не покинула удача, то мои Дозорные с ней уже разобрались.

– Вайолет сражается? – спросил Юджин с ноткой надежды. – Я так и знал. Она из всех нас самая храбрая.

Голос отца был слаб. Он стоял на газоне у дома Макулы всего в нескольких метрах от Вайолет – совершенно сломленный человек. Она должна была что-то предпринять.

Вайолет резко вскочила.

– Папа!

Юджин Браун повернулся к дочери. Слабость мгновенно его оставила, он бросился к ней и обнял костлявыми руками. Никогда раньше он не сжимал Вайолет с такой силой. И её оставила вся храбрость. Снова превратившись в маленькую девочку, она без сил упала в его объятия.

Ещё один выстрел прогремел в ночи.

Юджин отодвинул Вайолет назад, закрывая её своим телом, и повернулся к Эдварду. Коренастый близнец направил пистолет на отца и дочь.

– ЮДЖИН. ВЕРНИСЬ. ОБРАТНО. СЕЙЧАС ЖЕ!

– Ты своё уже получил, Эдвард Арчер. Я не дам тебе тронуть мою семью, – прогремел голос прежнего Юджина Брауна, громкий и твёрдый.

– Мне твоя семья ни к чему. Пусть катится к чертям, мне на неё плевать. Мне нужен ты один!

Глаза Эдварда выпучились, словно собираясь выкатиться наружу.

– Меня ты не получишь. Хватит с тебя! Результаты моих исследований у тебя есть, забирай их и оставь нас в покое. Твори свои поганые дела в другом месте!

– Я получу всё, что захочу. Я держу весь город в кулаке.

– Держал! – крикнула Вайолет, выскакивая из-за спины отца. – Город больше не ваш. Уильям спас его!

Вайолет уловила какое-то движение в окне верхнего этажа дома. Вдоль окна прошла тень, задержалась на мгновение и скрылась во мраке комнаты. Это была Макула Арчер.

– Уильям очень хороший человек, вам таким не быть! – заорала Вайолет, отвлекая внимание Эдварда.

– Хо-хо, Уильям золотой мальчик. Уильяма все любят, – издевался Эдвард. – Что ж, пусть забирает Идеал, если хочет. А у меня останется его драгоценная Макула. Она моя! – Арчер расхохотался.

– Она в плену у вас, – кричала Вайолет так, чтобы Макула слышала её. – Вы ей лгали, она поверила, что Уильям умер. Но он жив!

– Лучше закрой рот, девчонка! – голос Эдварда источал яд.

Наверху Макула осторожно приоткрыла окно. Теперь Юджин тоже увидел её.

– Уходи, Эдвард, – рявкнул он. – Мы тебя не держим. Идеал тебе больше не принадлежит. Игра окончена!

– Я не уйду без Макулы!

– Она не любит вас! – крикнула Вайолет.

– Я без неё никуда не уйду! Уильям отнял у меня мать. Впрочем, мне и не была нужна эта старая крыса. Он отнял у меня друзей. Пусть, всё равно это сборище недомерков. Но когда он украл и Макулу, это было чересчур. Однако она ускользнула из его рук. И теперь она моя. Я отниму у Уильяма хоть что-то, уведу у него из-под носа, и вам, Браунам, никак меня не остановить. Макула любит меня!

Эдвард Арчер повернулся и ринулся в дом. Сейчас или никогда. Вайолет со всех ног кинулась через газон наперерез ему.

– Она не вас любит, а Уильяма!

Близнец-крепыш остановился. Он обернулся и уставился на Вайолет. Его взгляд переменился. Ненависть сменилась гневом. Она совершила непоправимую ошибку. Время замедлило ход. Эдвард поднял руку, взвёл курок. Лёгкий щелчок, и БАХ!

Что-то тяжёлое ударило Вайолет в грудь и отбросило назад. Воздух вырвался из её легких, и она ударилась спиной о грунт. Перед глазами поплыло марево, туманная дымка. Она ничего не могла разобрать. Постепенно стало проявляться изображение. В небе над Вайолет возникло лицо отца.

– Вайолет! Вайолет, ты цела?

Голос эхом отдавался вокруг неё.

– Я… А…

Она не смогла ответить.

Груз. Что-то уселось ей на грудь. Похоже, Эдвард её застрелил. Так всегда бывает в кино. Проходит вечность, прежде чем человек осознаёт, что в него попала пуля. Боли не было – и в кино не бывает боли.

– Этот мальчик. Он тебя спас! – вымолвил отец.

– Что?

Вайолет села. Кажется, груз сполз с груди. Так она не умирает?

Мальчик скатился с неё и растянулся рядом на траве. Он был без сознания – такой же обмякший, как тогда, после драки с Кулаком.

– Мальчик! Мальчик, очнись, пожалуйста! – кричала она, опустившись на колени около него.

Юджин отодвинул её в сторону.

– Дай-ка мне взглянуть.

– Папа, он поправится? – Вайолет всхлипнула. – Он мой лучший друг.

Входная дверь дома открылась. Макула Арчер пробежала по газону и подняла пистолет, выпавший из раскрытой ладони Эдварда. Крепко сбитый близнец лежал на траве. Без сознания.

– Твой друг в порядке? – прошептала Макула, тоже встав на колени возле Мальчика. – Он спас тебе жизнь.

Истерика охватила Вайолет, когда Макула уводила её с места событий. Девочку трясло. Грудь резанула такая боль, что стало невозможно дышать. Она не готова потерять его. Нельзя, чтобы он умер. Не теперь, после всего, что пережито.

Эдвард Арчер лежал навзничь на траве за спиной Макулы. Около него валялась в раскрытом виде книга невиданной толщины, озаглавленная: «Тысяча самых страшных в мире глазных болезней».

– Сбросила ему на голову.

Макула улыбнулась, бросила взгляд вверх на открытое окно и притянула Вайолет к себе.

Губы Мальчика приобрели бледно-синий оттенок. Щёки побелели. Время опять как будто застыло. Застыли и Вайолет, и её отец – на коленях около Мальчика. Вот он слегка похлопал Мальчика по щекам, позвал его. Кровь Вайолет закипела от гнева. После этого Эдвард Арчер сухим из воды не выйдет. Смотреть на тело Мальчика было невыносимо. Вайолет вырвалась из рук Макулы и повернулась в сторону оглушённого Эдварда. Но он исчез.

Вайолет быстро осмотрелась. Грузная фигура ковыляла вверх по склону холма в сторону кладбища. Вайолет в ярости пустилась в погоню. Гнев наливал её ноги силой. Этот человек виноват во всём, а теперь он убил её самого лучшего друга из всех. Эдвард Арчер за всё ответит, она об этом позаботится. Его не минует расплата.

Эдвард, пошатываясь, проплёлся под фонарём. Вайолет бежала за ним. Она увидела, как он поскользнулся и свалился уже на кладбищенской земле. И хотя был самый глухой час ночи, она не испугалась, проходя через калитку.

Надгробия выстроились вдоль разделяющей кладбище тропы. Эдварда нигде не было видно. Вайолет съёжилась за одним из памятников и прислушалась. Её сердце билось громко, от дыхания перед её лицом поднимался леденистый пар. На кладбище царила мёртвая тишина.

– Эдвард Арчер, я знаю, вы здесь! – закричала Вайолет. – Вам так просто не уйти после того, что вы совершили. Мой отец и Уильям вас настигнут.

– Ты здесь одна, Вайолет! – смех Эдварда разнёсся среди могильных плит гулким эхом. – Не страшно тебе?

За её спиной послышалось какое-то движение. Она быстро обернулась и кинулась за удаляющейся фигурой. Эдвард срезал путь и теперь пробирался среди почти примыкавших друг к другу надгробий. Вайолет впопыхах споткнулась и упала на тропу, разодрав в кровь ладони. Эдвард Арчер – ночная тень – остановился и обернулся.

– Что это с тобой, Вайолет? – спросил он издевательски и сделал шаг к ней.

Внезапно в воздухе разнёсся голос её отца:

– Вайолет! Вайолет, ты где?

Голос доносился от кладбищенской стены.

– Похоже, на сей раз ты, Вайолет, выкрутилась, – глумливо произнёс Эдвард. – Ладно, я прощаюсь, до новой встречи.

Послышался странный звук, как будто камень царапнул о камень. Вайолет выпрямилась и кинулась в ту сторону, где секунду назад стоял Эдвард, но он скрылся за надгробиями.

Вайолет осмотрела ближайшие могилы, но ничего не обнаружила. Куда он мог деться?

Плита, около которой он стоял, когда Вайолет видела его в последний раз, поросла толстым слоем мха. Вайолет сорвала мох, чтобы прочитать надпись, но буквы настолько стёрлись, что ничего не удалось разобрать.

– Вайолет, ты зачем убежала? – задыхающийся отец остановился рядом с ней. – Пожалуйста, больше так со мной не поступай!

– Извини, папа, – проговорила она и взглянула в лицо Юджина. – Просто я хотела поймать Эдварда Арчера. Он не должен был уйти после того, что сделал с Мальчиком. А он исчез. Папа, он скрылся без следа!

– Я понимаю, Вайолет, – успокаивающе произнёс отец и сжал её в объятиях. – Не беспокойся, мы его отыщем. Эти Арчеры не так умны, как мнят о себе. А с твоим другом Мальчиком всё будет хорошо.

– Мальчик жив?

– И даже здоров, – Юджин засмеялся. – Макула швырнула книгу на голову Эдварду, из-за этого он промахнулся. Твой друг только ударился головой, когда падал, пытаясь спасти тебя.

Всё тело Вайолет охватила волна счастья, облегчения и спокойствия. Она зарылась лицом в папино плечо и разрыдалась – не из-за всего плохого, а из-за Мальчика. Её лучший друг невредим.

Когда отец с дочерью вернулись к дому, Макула укладывала Мальчика поудобнее на мокрой траве. Вайолет подбежала к нему и обняла.

Он неуверенно улыбнулся:

– Это ещё за что?

– За то, что ты живой!

– Я же тебе говорил, чтобы меня убить, нужно гораздо сильнее постараться, – он повеселел. – Я же ничейник, сама понимаешь!

Отец Вайолет нагнулся и помог Мальчику подняться с земли. У Мальчика так кружилась голова, что он не мог передвигаться самостоятельно.

– Ну, давай, – Юджин тоже улыбался. – Идём домой.

На траве, где только что лежал Мальчик, остался листок бумаги. Наверное, выпал у него из кармана. Вайолет подняла бумажку и прочитала короткую записку:

Ты никогда не будешь невидимым.

Внезапно она сообразила, чтó показалось ей знакомым в этой записке: изящный почерк. Она видела такие же буквы в комнате Макулы – в её незаконченном письме.

Осторожно прикрывая бумажку рукой, она догнала остальных и дёрнула Макулу Арчер за рукав.

– По-моему, это ваше. Очень давно вы оставили эту записку моему другу.

Макула слегка удивилась, поблагодарила, развернула листок, но тут вдалеке кто-то окликнул её по имени. У входа в Предместье Призраков стоял человек, и он снова позвал дрожащим голосом:

– Макула!

Это был Уильям.

Макула замерла как вкопанная – Вайолет чуть не наткнулась на её спину. Она поднесла ладони ко рту; её колени подогнулись. Уильям понёсся к ней по асфальту и заключил в объятия, в то время как она силилась удержаться на ногах.

Через мгновение она сжимала в ладонях его лицо.

– Это ты. Ведь это вправду ты, – повторяла она без конца, словно верила: слова окажутся правдой только после того, как повторишь их миллион раз.

Вайолет молча смотрела на пару и не сразу заметила, что отец жестами зовёт её к себе.

– Оставим их, – тихо сказал он.

Вайолет на цыпочках обошла счастливую пару и поддержала Мальчика за другое плечо. Все трое вместе двинулись в сторону моста, соединявшего предместье с Ничейной землёй.

– Папа, – произнесла Вайолет, вскинув голову.

– Что, милая?

– С мамой тоже всё будет хорошо.

– Я знаю, малышка.

Голос выдавал его трепет.

* * *

Все собравшиеся в доме Айрис Арчер с нетерпением ждали, когда утомлённый битвой Уильям починит Рефантазиатор.

Вайолет сидела рядом с отцом и крепко сжимала его руку; другой рукой он управлялся с домашним гуляшом Айрис. Вайолет ещё никогда не видела, чтобы её отец ел так много; впрочем, таким отощавшим она тоже его раньше не видела.

Второй рукой она обнимала Мальчика; тот ещё не полностью оправился после падения.

Макула облюбовала место возле него. Её глаза покраснели. Вайолет не смотрела в их сторону, делая вид, что поглощена беседой Айрис и Мэдлен.

– Кажется, это твоя записка, – сказала Макула, передавая листок Мальчику. – Я очень живо помню тот день, помню, как выводила каждую букву, каждый завиток, потому что знала: это всё, что у тебя останется от меня. Я твоя мама, Мальчик.

Мальчик с силой сжал руку Вайолет. Она взглянула на него, чтобы прочитать значение этого жеста у него на лице. Он молчал, только тёмные глаза увеличились на фоне белых щёк.

– Мальчик мой, как же я тобой горжусь. Ты стал всем, о чём я только могла мечтать.

– Но вы… Но ты отказалась от меня, – проговорил он, сжимая руку Вайолет ещё сильнее.

Макула опустила голову, и Вайолет разглядела, что она плачет.

– Близнецы сказали мне, что Уильям, твой отец, умер. Я решила, что это они его убили; ты сам знаешь, как они его ненавидели. Я только что узнала, что беременна, и понимала: если братья узнают, что я вынашиваю сына Уильяма, они убьют и тебя. Когда Уильям исчез, я была не в себе и начала пить их чай и носить их розовые очки. Мне было тогда легче согласиться на игру по их правилам, чем сопротивляться. Противостояние заставляло меня думать об Уильяме, а этого я не могла вынести. Я подозреваю сейчас, что им не удалось похитить моё воображение. Оглядываясь назад, я понимаю, что тогда была в состоянии мыслить самостоятельно, но горе туманило мой рассудок, по крайней мере, на время я потеряла себя. Однажды в бутике Арчеров мне попались очки в деревянной оправе. Они отличались от всех остальных. Я примерила их и увидела, какой кошмар братья сотворили в городе.

Она умолкла. Ее трясло, настолько невыносимо было вспоминать о прошлом. Вайолет, в свою очередь, стиснула руку Мальчика и мысленно взмолилась, чтобы он сказал что-нибудь, что уменьшило бы боль его матери. Но Макула собралась с силами и заговорила снова:

– Я отправилась в Ничейную землю на поиски Уильяма. Но его никто не видел, и тогда я поверила версии близнецов. Я поверила, что он умер, – Макула заплакала. – Я решила затаиться в Идеале. Я надеялась: никто не заметит, что во мне ты. А когда пришло время, я скрыла тебя ото всех. Когда я держала тебя на руках, моя жизнь имела смысл, моим смыслом был ты… Ты и… – она опять замолчала и заглянула в глаза Мальчика. – Побывав в Ничейной земле, я узнала про сиротский приют. Только так я могла уберечь тебя от близнецов. И поэтому я отказалась от тебя…

Её глаза опять наполнились слезами.

– А потом я сдалась им. Я понимала, что иначе не смогу удержаться от общения с тобой. А если бы они узнали о твоём существовании, они бы тебя убили. Я отдалась их власти и такой ценой сохранила тебя в тайне – и в безопасности. Каждый день я думала о тебе, каждый день я тебе писала…

– Это правда, – тихо подтвердила Вайолет, – я видела эти письма.

– Я виновата перед тобой, мой Мальчик, – выговорила Макула, и слёзы потекли по её щекам.

Она потянулась к Мальчику. Поколебавшись, и он протянул ей руку. Макула взяла её в обе ладони и поцеловала, затем придвинулась к нему ближе и обняла Мальчика.

Мальчик в последний раз сжал руку Вайолет – и отпустил. Она видела блеск слёз в глазах друга, а потом он закрыл глаза и с головой утонул в объятиях матери.

Вайолет отвернулась; глаза у неё были на мокром месте. Её мама сидела в углу и активно участвовала в беседе Айрис и Мэдлен о выпечке и о новом рецепте, который она, Роза, только что выписала из журнала. Вайолет молчала и желала одного: чтобы Уильям поскорее починил Рефантазиатор. Неожиданно дверь кухни распахнулась, и вошёл сам Уильям – усталый, но довольный.

– Роза, – сказал он, улыбаясь, – вы не согласитесь пройти со мной? Я хотел бы посоветоваться с вами по поводу нескольких книг, которые я хотел бы предложить для обсуждения в книжном клубе.

– Ох, как вы любезны, – отозвалась Роза и отвернулась от Айрис. – Мы всегда открыты новым идеям.

Она встряхнула передник и вышла из комнаты вслед за Уильямом. Вайолет и её отец переглянулись. Ни он, ни она не пошевелились, не вздохнули, не сказали ни слова. Им показалось, что прошла вечность, прежде чем из-под кухонной двери донёсся звук всасывания. Затем кухню наполнил храп, и сердце Вайолет заколотилось сильнее. Ещё одно невероятно долгое ожидание, и наконец в прихожей началось какое-то движение. Вайолет встала из-за стола, и одновременно дверь кухни отворилась.

В проёме стояла Роза Браун, вся в слезах. Её глаза жадно искали родных. Вайолет кинулась к ней. Юджин отодвинул стул и поднялся.

Роза развела руки в стороны, и Вайолет влетела в неё. Через несколько мгновений Роза уже крепко прижимала к себе обоих – и Вайолет, и её отца.

– С возвращением, Роза, – произнёс Юджин и поцеловал её в лоб.

– Мама, как мне тебя не хватало! – выдохнула Вайолет. – Я уж думала, никогда…

– Ш-ш-ш, – остановила мать её порыв. – Я вернулась и больше никого из вас не оставлю.

Вайолет подняла голову и посмотрела на мать:

– Мам!

– Да?

– Обещай, что больше не вступишь ни в один книжный клуб!

Расхохотались все, и как будто тяжёлое бремя упало с плеч всех присутствующих. А когда взрыв веселья улёгся, из-за стола поднялась Макула.

– Уильям, – заговорила она, всё ещё не отпуская руку Мальчика, – я хотела бы тебя познакомить с одним человеком.

Уильям посмотрел на неё, затем – сверху вниз – на Мальчика. Вайолет, не отрываясь, наблюдала, как Мальчик краснеет, встаёт из-за стола и занимает место рядом с матерью.

В кухне раздался крик.

– Я знала! – воскликнула Айрис. – Кости мои чувствовали. – Она переводила взгляд с Мальчика на Уильяма и обратно.

– Мальчик – наш сын, – почти шёпотом произнесла Макула.

Уильям упёрся руками в стол, как будто ища опоры. Потом оттолкнулся от него, сделал два шага и принял в объятия свою семью.

Прошло несколько секунд. Айрис опустила руку на плечо Уильяма.

– Можно и мне присоединиться? – улыбаясь, она втиснулась в круг. – Долго пришлось мне ждать, чтобы обнять внука!

Глава 36. Наш город

Мальчик и Вайолет неслись со всех ног по Эдвард-стрит мимо только что устроенных цветников. Они опаздывали.

– Ты слышала, что на этой неделе судят Джорджа? – спросил Мальчик, переводя дыхание.

– Что с ним будет? – поинтересовалась Вайолет.

– Наверное, вынесут приговор. Ему, Кулаку, Бунгало и всем прочим Дозорным, – Мальчик с облегчением улыбнулся.

– По крайней мере, нам теперь можно их не опасаться. Эдвард – другое дело. Знать бы, как обстоят дела с ним. У меня бывают кошмарные сны, в них он возвращается, – Вайолет вздрогнула.

– Нет, Вайолет, его найдут, – заверил Мальчик. – В любом случае, сюда ему не пробраться, наши караулы настороже, его не проморгают. – Он указал на новые клумбы с растениями-глазами.

– Угу, – она передёрнула плечами. – Мне они всё ещё кажутся гадкими.

– Вайолет, эти гадкие глаза обеспечивают нашу безопасность, – Мальчик горделиво усмехнулся. – Признай, Уильям здорово придумал… Я хотел сказать, папа здорово придумал – присоединить их к системе наблюдения. Эдварду теперь не пробраться в город незамеченным!

– О, мой папа тако-о-ой молодец! – передразнила его Вайолет. – Я ещё не привыкла к мысли, что у тебя теперь есть семья.

– А представь, каково мне! – весело подхватил Мальчик. – Конечно, всё это очень классно! – он помолчал, после чего заговорил уже серьёзнее: – Только теперь я понимаю, почему ты, Вайолет, так тревожилась о своих родителях. Как легко, когда они рядом!

– Подожди немного, скоро тебя начнут ругать за несделанные уроки! Тогда и посмотрим, как ты их любишь! – Вайолет расхохоталась, выбегая в Брусчатый переулок.

Когда дети подбежали к проходу в Ничейную землю, там уже собралась толпа горожан. Мальчику и Вайолет пришлось протискиваться в передние ряды. Айрис отругала их за опоздание, а Макула засмеялась, притянула Мальчика к себе и поцеловала в лоб. Мальчик вспыхнул от смущения, и Вайолет с трудом удержалась от смеха.

К стене возле прохода прибили красную бархатную ширму, и Уильям Арчер, завершив выступление, прикоснулся к витому золотому шнуру, висевшему на ней. После спасения города он стал местным героем, на улицах ему не давали прохода. «Он знаменит как кинозвезда», – хвастался Мальчик.

– А теперь мы уничтожим разделявшую нас преграду! – гордо провозгласил Уильям.

Человек в жёлтой каске поднял громадный молот и нанёс удар по стене. Зажав уши ладонями, Вайолет наблюдала, как на месте удара образовался большой пролом, за которым виднелась Ничейная земля.

Счастливые крики заполнили улицу.

– Мы приветствуем наше новое будущее, в котором нас будут ценить не только за то общее, что нас объединяет, но и за то, что отличает каждого из нас. Призываю всех построить такое сообщество, где важно мнение человека, сообщество, открытое для дискуссии, где дорог каждый гражданин – такой, какой он есть. В нашем несовершенстве – грандиозная и невероятная красота!

Уильям улыбнулся и с силой дёрнул шнур.

Половинки ширмы плавно раздвинулись, открыв взорам собравшихся мраморную плиту с высеченной надписью:

«Добро пожаловать в Город».

Толпа снова взорвалась криками.

– Город! – ухмыльнулся Мальчик. – Ну что за название?

– Не смей возражать! – Вайолет, смеясь, погрозила ему кулаком. – Это ведь не просто город, Мальчик. Это наш Город.

Об авторе

Хелена Дагган – детский писатель, графический дизайнер и иллюстратор, уроженка Килкенни, старинного ирландского города.

За последние годы в её жизни произошло немало перемен. У неё появилась собака: однажды утром на дорогу перед её машиной выскочил щенок, и она не смогла его бросить. В сенном амбаре своих родителей она вышла замуж за Робби, и всего за несколько месяцев до выхода её книги на свет появился малыш Джо.

Хелена с удовольствием справляется со всеми этими делами, и её воспоминания становятся всё богаче.

Примечания

1

Возможно, имеется в виду картина бельгийского художника-сюрреалиста Рене Магритта (1898–1967) «Сын человеческий» (1964). – Здесь и далее примеч. пер.

2

Eye Spy – британский журнал, специализирующийся на разведывательной и охранной тематике.

3

Отличительной чертой творчества британского писателя Роальда Даля (1916–1990), в том числе его сказочной прозы, критики считают чёрный юмор.

4

В англоязычном мире мужское имя Дара используется у ирландцев.

5

Оптометрия – медицинская специальность, связанная с глазами и зрительным восприятием.

6

Бисквит Виктории – клубничный или малиновый бисквит, традиционный и популярный английский десерт. Назван в честь Виктории (1819–1901), королевы Великобритании с 1837 г.

7

Тимбукту (Томбукту) – город в Западной Африке, в Республике Мали.

8

Эреб – в греческой мифологии божество мрака.

Content

Хелена Дагган
Что-то не так в городе Идеал

Глава 1. Мальчик

Глава 2. Молчаливый протест

Глава 3. Бутик «очки и всё для них»

Глава 4. Первые сыны идеала

Глава 5. Сны о призрачных мальчиках

Глава 6. Школьные правила

Глава 7. ДДСЗН

Глава 8. Внезапная перемена

Глава 9. Айрис Арчер

Глава 10. Срочный отъезд

Глава 11. Знакомство

Глава 12. Ничейная земля

Глава 13. Дозорные

Глава 14. Ночной гость

Глава 15. Цветные банки

Глава 16. Предупреждение

Глава 17. Смертный холод

Глава 18. Предместье призраков

Глава 19. Запертая комната

Глава 20. Уикхем-террас

Глава 21. Уильям Арчер

Глава 22. Рефантазиатор

Глава 23. Вас приветствует адекват

Глава 24. Уговоры

Глава 25. Время для тактики

Глава 26. Чайная фабрика

Глава 27. Снадобье Уильяма

Глава 28. Могущество страха

Глава 29. Маленькие помощники

Глава 30. Возвращение в кладовую

Глава 31. Воссоединение

Глава 32. Тайное становится явным

Глава 33. Да начнётся бой

Глава 34. Выбор

Глава 35. Последнее противостояние

Глава 36. Наш город

Об авторе

Примечания