Матильда Старр

Мой первый встречный босс

1

Хорошее утро начинается с хорошего кофе. Да-да, именно с такого: двойного капучино. Мне повезло, лучший в городе кофе готовят в двух шагах от моего дома. И поэтому с утра мне достаточно выскочить из подъезда, пробежать сто метров, завернуть за угол – и вот она, моя любимая «Парижанка». И вот оно, мое любимое место у окошка. Я бросаю туда сумочку, чтобы никто не занял, и иду к барной стойке.

– Мне как обычно.

Бариста с улыбкой кивает, и воздух наполняется уютным жужжанием кофемашины.

И на этом хорошее утро заканчивается, потому что мой телефон заливается легкомысленной мелодией Моцарта. Совсем неуютной. Бабушка. Я помедлила, раздумывая, точно ли стоит снимать трубку. Может быть, потом скажу, что была в душе и не слышала? Впрочем, если не отвечу, спокойно попить кофе мне все равно не дадут, потому что она будет звонить снова и снова.

– Да, бабуль, – обреченно сказала я.

– Что-то ты, Настенька, вчера рано убежала, Боренька расстроился.

Я вздохнула. Боренька – это внук бабушкиной подруги. Эти две чудные пожилые женщины от нечего делать пытаются нас свести с тем же упорством, с каким заводчики редкой породы собак стараются повязать двух ни в чем не повинных особей.

Впрочем, в отличие от меня Боренька к ситуации адаптировался. Я его, кажется, не очень интересую, а вот бабушкины фаршированные перцы, наоборот, очень. И когда я вчера исчезла, сославшись на срочные дела, наверняка порадовался тому, что теперь ему достанется меньше меня и больше перцев.

С этим надо что-то делать.

– Бабушка, пожалуйста, не надо больше ужинов с Боренькой! – я старалась говорить мягко и вкрадчиво, но уверенно. – И фаршированных перцев не надо!

– Ну уж прости, – начала бабушка особенным тоном, и я поняла: утро насмарку. – Никаких других женихов у меня под рукой нет. А тебе, между прочим, уже двадцать семь. Это почти тридцать! И Боренька, может, твой последний шанс не остаться старой девой. Я о тебе забочусь.

– Не останусь я старой девой, – я начинала закипать. Мне очень хотелось сказать бабушке, что девой я не то что в двадцать семь, а в семнадцать уже не была. Но даже в порыве гнева не решилась нанести такой удар по ее моральным устоям. – Вот сейчас возьму и выйду замуж за первого встречного, только чтобы ты была спокойна!

Я бросила трубку и отключила звук в телефоне. Бариста подал мне кофе, и я резко развернулась. Пожалуй, резче, чем требовалось. Потому что нос к носу столкнулась с мужчиной в солидном костюме. Парень явно только-только вышел из барбершопа, постриженный, уложенный, у него на лице светилось: «Смотрите, как я хорош собой!»

– Я согласен! – с радостной улыбкой заявил мне мужчина.

– На что вы согласны? – не поняла я.

– Ну как же! Если я все правильно понял, вы только что пообещали бабуле, что выйдете замуж за первого встречного. А это вроде как получаюсь я. Так что я согласен. Можем назначить дату. Хотя… зачем нам дата? Я согласен прямо сейчас.

Я задержала взгляд на мужчине. Появись он передо мной в какой-то другой момент, я бы, пожалуй, даже сочла бы его привлекательным. Но сейчас его прекрасное настроение ну никак не резонировало с моим – не слишком прекрасным.

– А я нет!

Я обошла внезапно возникшее препятствие и направилась к столику, где одиноко лежала моя сумка, придерживая мне место. А вслед мне неслось:

– Что ж вы так, бабушку обманывать нехорошо. К тому же я точно лучше Бореньки!

Шутник выискался.

Кажется, утро из просто нехорошего превращается в категорически плохое. Я уселась на свое любимое место, сделала глубокий вдох-выдох, чтобы успокоиться, уставилась в окошко на пролетающие мимо автомобили и отпила из чашки.

Кофе был просто восхитительный, впрочем, как и всегда здесь. В нем всего в меру: и горечи, и терпкости, и аромата. Идеальный кофе. Так что, возможно, день будет не таким уж скверным.

– Лучший кофе в городе, – сказали у меня над ухом. – Приходится каждое утро полчаса сюда добираться, но это того стоит.

Я подняла глаза, и, конечно же, мой взгляд уткнулся в юмористического выходца из барбершопа. Он без разрешения плюхнулся за мой столик и теперь с любопытством меня разглядывал и даже пытался вести светскую беседу.

– Здесь полно свободных столов, а я вас не приглашала, – хмуро сказала я.

– Как же не приглашали? А это вот про замуж? Или что, сначала наобещала бог весть что, а теперь бросила? Говорила мне мама – не доверяй красивым женщинам. Поматросят – и бросят!

Демонстрация юмора не помогла, поэтому он решил прибегнуть к грубой лести? Это тоже не сработает. Я отставила в сторону недопитый кофе. Нет, все-таки день испорчен. Глупо было питать по этому поводу иллюзии.

– Счастливо оставаться, – сказала я своему внезапному «жениху» и вышла из кофейни.

Надеюсь, его сердце разорвется от чувства вины, когда он увидит почти полную кружку лучшего капучино в городе.

2

От неприятного типа была даже определенная польза. Теперь, выскочив из кафе, я злилась не на бабушку, а на него. В конце концов, она искренне желает мне добра. Ну в том виде, в котором может себе его представить. А этот!

На меня снова накатила волна раздражения. Таким лишь бы поиздеваться!

Я достала телефон из сумочки и включила звук. Совершенно ни к чему отправлять бабушку в игнор. Она вон перцы фарширует, а не отбирает у меня любимый кофе, как некоторые, и не портит окончательно новый день.

Но следующий звонок был вовсе не от бабушки. Звонила Юлька – моя закадычная подружка еще со времен медицинского колледжа. Впрочем, в последнее время мы видимся все реже и реже. Год назад она устроилась работать в жутко дорогую и престижную клинику – эстетическая хирургия, элита! И с тех пор наше финансовое положение стало слишком уж разным. А это значит, что и шопинг у нас разный, и кафе, и тренажерные залы… Зато вот поболтать, обсудить девичьи дела – это у нас все еще одинаковое! И сейчас она очень кстати! Потому что об этом набриолиненном негодяе с рекламной улыбочкой и ямочкой на подбородке мне точно есть что сказать!

– Салют, Юльчик! – бодро поприветствовала я подругу, уже предвкушая, как в красках стану расписывать жуткое утро. И гадкого типа.

Но излить раздражение мне не удалось.

– Пляши! – заявила Юлька раньше, чем я успела приступить к рассказу.

– Что? – не поняла я.

– Пляши, говорю! У меня для тебя новость, – судя по голосу, она сияла.

– Хорошая? – с сомнением спросила я.

Что-то в последнее время жизнь не радовала меня позитивчиком. Скорее наоборот. И хотя таким радостным голосом плохие новости обычно не сообщают, я на всякий случай не стала слишком надеяться.

– Лучшая!

Не может быть… Я замерла, не в силах поверить. Нет, она явно о чем-то другом…

– У нас в отделении освободилось место. И оно твое! – выпалила подруга, явно не в силах удержаться.

Ух ты!

Не может быть!

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Нет, Юльчик давно говорила, что постарается пристроить меня к себе. Только я воспринимала эти слова как фоновую музыку: то есть звучит и даже приятна слуху, но ничего особенного не значит.

Я, конечно, составила и отправила резюме лет сто назад, но ответа не ждала. Потому что слишком хорошо понимала, как непросто получить работу в таком хлебном местечке. А тут… Вот это поворот!

Что ни говори, а Юлькина новость – неплохая компенсация за недополученный кофе. Да вообще за всё! Я мигом забыла о противном «первом встречном», Бореньке и фаршированных перцах. А подруга уже деловито давала ценные указания.

– Сегодня же завези в отдел кадров документы, а вечером приезжай ко мне! Буду рассказывать сплетни, обрисовывать подводные камни и обозначать все, что надо знать молодому бойцу. Ну и праздновать, конечно! Но – умеренно. Завтра с утра ты должна быть свежа как майская роза. И готова к трудовому подвигу!

Так… А дел-то у меня немало! Для начала съездить на нынешнюю работу, уговорить, чтобы меня отпустили. Это будет нетрудно. А еще забрать все документы. А вот это – труднее. Потом собрать недостающие бумажки и доставить их на новую работу.

Мой энтузиазм пошел на убыль. Всем этим можно заниматься не один день. А если передвигаться пешком, то даже не одну неделю!

Нет, так рисковать я не могу. Я нырнула во двор, поднялась в квартиру, наскоро переоделась, схватила ключи от своей малышки «Джетты», сиротливо стоящей «на приколе» по причине перманентного безденежья, и поехала на ближайшую заправку, предварительно подсчитав скромные ресурсы и прикинув, что этого, в принципе, должно хватить.

Торопиться нехорошо. Из-за спешки всегда всё получается не так. Сначала я не там свернула, и пришлось сделать крюк. Потом замешкалась на переходе и потеряла еще драгоценные минуты. Но самое главное – только я оказалась на заправке, осторожно и медленно, чтобы ничего не задеть, начала подъезжать к пистолетам, прямо перед моим носом вклинился огромный джип и встал аккурат на моё место.

Вот же хам!

Я приоткрыла дверцу, чтобы посмотреть на наглеца, и увидела… Нет, этого не может быть! «Первого встречного» из кофейни!

Мужчина обернулся ко мне, удивленно приподнял брови и как ни в чём ни бывало сказал:

– Я так и знал, что вы передумаете. Правильное решение.

3

Та-ак, спокойно, Настя. Ничего особенного в этой встрече нет. И мистического тоже. И, разумеется, он за мной не следит! Просто пока я переодевалась и сломя голову неслась к машине, этот самоуверенный гад просто спокойно допил кофе, возможно, даже заказал пирожное – на радостях. Испортить кому-то настроение – это для таких как он что-то вроде праздника. А потом сел в свой джип поехал на ближайшую заправку, как и я.

И, конечно же, подрезал меня. Может, не заметил. Мы с моей машинкой наверняка видимся ему мелочью…

Мне очень хотелось ответить ему что-нибудь такое… остроумное и злое. Чтобы он сел в лужу. И думать забыл, как обижать тех, кто слабее и уязвимее. И у кого машина не такая шикарная как у него.

Но рядом освободилось место, и я рванула туда. Все-таки заправиться поскорее и лететь по своим делам куда важнее, чем наводить справедливость во всем мире или на этой отдельно взятой заправке.

К счастью, еще одного нахального негодяя судьба мне в подарок не подготовила. Я наскоро заправилась и резко рванула с места. Слишком резко. Откуда в этот момент перед носом моей малышки взялась широкая задница джипа, я так не поняла. Ударила по тормозам, и все-таки въехала в сияющий чистотой задний фонарь.

Ох ты ж!..

В одну секунду наши с негодяем роли поменялись. Теперь уже я была правонарушителем и обидчиком. А он – жертвой ДТП.

Я вылезла из-за руля и пробормотала:

– Простите, я… я оплачу…

Боже, сколько эта штука стоит? Надеюсь, у меня будет достаточно высокая зарплата на новом месте. Я посмотрела на часы. Если, конечно, у меня еще будет оно – это новое место. Время, отведенное на сбор документов, стремительно таяло, а вместе с ним мои надежды получить работу мечты. Мой первый встречный вышел из машины и скорбно осматривал результаты нашего столкновения.

– Да уж, – вздохнул он и потянулся к телефону, видимо, вызывать дорожную инспекцию.

Ситуация совершенно выходила из-под контроля. Если ждать ДПС-ников, потом долго и нудно разбираться, составлять протокол и… что там еще положено в таких случаях, шансы застать на месте руководство моей поликлиники будут стремиться к нулю. А уж успеть сделать все что нужно – и вовсе растают.

– Пожалуйста, я… вот, – я достала из бардачка ручку и стала торопливо записывать на блокнотном листке номер телефона, паспортные данные и все, что могло бы пригодиться человеку, которому я должна очень много денег.

Наверняка много!

Он смотрел на все это с невозмутимым спокойствием. И то верно – с чего бы ему нервничать! Машина ведь наверняка застрахована. И ситуация однозначная – ясно, кто виновник. Так или иначе, ущерб покрывать мне. Ну да, наверное, я тоже была бы спокойна на его месте. А вот на своем очень нервничала. Я передала ему листок и повторила:

– Тут все данные, я заплачу! Только, пожалуйста, давайте не будем никого вызывать. Мне очень нужно ехать. Вопрос жизни и смерти.

– Заплатите вы, как же, – буркнул он, – как вы держите свои обещания, я знаю не понаслышке.

Новая волна раздражения уже почти захлестнула меня, но я сумела ее сдержать.

– Простите, пожалуйста, но эта шутка несколько затянулась и уже не смешна. А я вам все оплачу, – уже, наверное, раз десятый повторила я.

Интересно, это я так пытаюсь убедить саму себя?

– Да оплатите, оплатите, – согласился он. – Вы так меня уговариваете, будто я сопротивляюсь. Давайте уже вашу бумажку и и поезжайте, куда вам там надо.

– Спасибо, – пробормотала я, прыгнула за руль и укатила с заправки, пока он не передумал.

На самом деле мне не нужно было ждать зарплаты, чтобы рассчитаться с ним. В загашнике у меня имелся неприкосновенный запас, совершенно неприкосновенный. Я собирала его по крупицам, потому что у меня была мечта. Может же у человека быть мечта? Так вот деньги на мою мечту теперь уйдут на задний фонарь. К тому же чужой.

4

Я дважды попала в пробку и, кажется, заработала непереносимость красного света на светофоре, но все же успела. Всё успела! С предыдущей работы меня отпустили на удивление быстро. Так и думала, что кто-то у них на мое место есть! Даже отрабатыать не заставили, хотя могли.

Я посчитала это отличным знаком.

А на новой кадровик как-то чересчур обыденно приняла документы, обещала к завтрашнему подготовить договор и велела явиться к восьми – все подписать, ознакомиться с правилами и уточнить расписание. И тут же потеряла ко мне интерес.

Так просто, что даже не верилось. Так и подмывало спросить: эй, а как же многочасовое собеседование и подпись кровью под многостраничным сводом леденящих кровь правил? Должно же быть хоть что-то, чтобы я почувствовала: да, чудо свершилось. И теперь у меня та самая невероятная, лучшая в мире работа! С зарплатой, от которой захватывает дух! В обалденном здании с мрамотрными лестницами и ремонтом как во дворце. И за какое место мне себя ущипнуть, чтобы убедиться, что я не сплю?

Домой я вернулась поздно и уставшей. По-хорошему нужно было идти в душ и спать, чтобы завтра быть похожей на человека, а не на привидение. Но «душ и спать» остались в той реальности, где у меня нет новой офигенной работы. А в этой реальности надо ехать к Юльке – потому что она ждет!

Я проверила баланс карточки. Негусто! Но достаточно, чтобы по пути купить Юлькино любимое вино и фрукты. В конце концов, сегодня нам точно есть что отпраздновать!

* * *

Мы сидели на балконе и смотрели на заходящее солнце и розовый горизонт. Правда молчаливого созерцания у нас не вышло. Юлька говорила не умолкая. Я уже жалела, что не захватила блокнот и ручку: ценные указания от опытного товарища не мешало бы записывать. А их было много, всего не упомнишь. Макияж сдержанный. Говорить – тихо, чтобы не беспокоить вип-пациентов. О коллегах не сплетничать. Духами не пользоваться. Спиртное пациентам не покупать, даже если предложат взамен подарить кватриру…

– И что, правда могут подарить квартиру? – изумленно спросила я.

Юлька посмотрела на меня как на тупицу:

– Нет, конечно. А вот уволят сразу. Случаи были.

С врачами быть еще предупредительнее, чем с пациентами – обычных врачей там нет, сплошные светила и небожители. Но и не позволяь собою помыкать. Иначе будут ездить все кому не лень. А там никому не лень. Тот еще коллективчик.

У меня голова шла кругом. Впрочем, возможно, это просто была эйфория.

– Ах, да! Старшей медсестре, Божене Альбертовне, надо сделать подарок, – деловито сообщила мне подруга.

Подарок… ну надо так надо!

– Поняла. А что я ей подарю? Что ей вообще нравится? Подскажи, ты лучше знаешь…

Нет, ну правда. Как одаривать неведомую Божену Альбертовну, если я только сейчас узнала, что такой человек вообще существует. И снова Юлька удостоила меня снисходительного взгляда.

– Подарок лучше положить в конверт, – многозначительно проговорила она.

– Деньги? – удивилась я. – Это вроде как взятка?

– Нет. Это подарок, – твердо сказала Юлька. – Подумай сама: она на это место могла рекомендовать какую-нибудь свою племянницу, или дочку подруги, или… ну не важно. А рекомендовала тебя. Так что не разоришься.

Неужели не разорюсь? После сегодняшнего происшествия с джипом, кажется, я уже достаточно разорена. Этот момент следовало уточнить.

– И сколько же?

Юлька назвала сумму, и я присвистнула.

– Да ладно нервничать! Зарплата у тебя будет немаленькая. Да и пациенты в этом месте медсестрам не шоколадки дарят…

Ага… Квартиры сразу. Это я уже поняла.

– А как я… ну это, подарю? Подойти и сказать: вот ваши деньги? Или подбросить в кабинет?

– Просто положить в конверт. И отдать. Если ты так стесняешься, могу и я передать, – предложила Юлька. – Мне нетрудно.

Я задумалась. Обменять свою мечту на чужой фонарь я уже согласилась. Но подарок, который вроде как не взятка, внес в мои планы определенную сумятицу. Мечта у меня одна – я и одну-то не очень могла себе позволить. А разбазарить ее нужно сразу в два места…

Может, мой несостоявшийся жених подождет хотя бы до аванса? Или я снова получу порцию издевок. Впрочем, пусть глумится сколько угодно. Главное, чтобы согласился подождать. На новом месте нужну сумму я соберу куда быстрее, так что моя взятка – это вроде как инвестиция!

– Что в личном? – нарушила тревожное молчание Юлька, снова разливая терпкое вино по бокалам.

Я невесело усмехнулась.

– Ничего нового… С тех пор как мой личный Константин ушел к своей личной Леночке… Или как ее – Светочке? Не важно. В общем, с тех пор у меня в личном ничего не изменилось.

Константин – это бывший. Он кандидат наук и преподает историю. Студентки его обожают. Как выяснилось, не только как отличного лектора. Во всяком случае, Леночка или Светочка сумела оценить красоту и многогранность его натуры, так сказать, оптом. А он оценил то, как она это ценит. В общем, у них все сложилось.

А у нас, соответственно, нет.

– Ну… Не расстраивайся. Дело не в тебе. Бес в ребро… потянуло на подвиги, доказать себе, что он еще ого-го! Что и юные барышни на него клюют!

– Юль, она заочница, и ей тридцать пять.

На это моя подруга не нашла что возразить. Повисла неловкая пауза. И что-то моя личная жизнь стала выглядеть совсем уж неказистой. На фоне совершенно успешной во всех отношениях Юльки – тем паче.

– А мне вот сегодня предложение сделали… Замуж.

Я не знаю, откуда это вырвалось. Наверное, просто не хотелось выглядеть в глазах подруги совсем уж неудачницей.

– Ого! Кто же? – удивленно округлила глаза Юлька.

– Один негодяй на джипе. С разбитым фонарем… – со вздохом сказала я.

– Ну ничего себе! Вот это прекрасные новости! А ты что?

– А я… – я еще раз прикинула, что моей мечты хватит лишь на что-то одно. – Вот теперь думаю, не согласиться ли…

5

Засиживаться допоздна у Юльки я не стала. Во-первых, не за рулем, так что добираться придется на метро. А во-вторых, завтра ответственный день, необходимо хоть немного поспать. Тем более что мне намекнули на требуемую свежесть. Я почти подходила к дому, когда телефон зазвонил.

Номер был незнакомый, но почему-то внутри тревожно екнуло. Я еще пыталась себя уговорить. Это ведь необязательно владелец покалеченного джипа. Зачем сразу думать плохое? Может быть, кто-то ошибся номером. Или с прежней работы. Кто-то еще не в курсе, что я уволилась…

Но в глубине души я знала, что зря себя успокаиваю. В столь поздний час может звонить только тот, кто уже испортил мое утро и не собирается останавливаться на достигнутом, планируя испортить мне всю жизнь.

– Слушаю, – сказала я максимально дружелюбно.

В конце концов, это мне с ним надо договариваться, а не ему со мной. Особенно учитывая изменившиеся обстоятельства.

– Надо же, а я думал, вы и тут обманули.

Я проигнорировала выпад и участливо поинтересовалась:

– Как там фонарь на автомобиле?

– Светит, – ответил он. – После сервиса стал совсем как новенький.

Ага, намекает, значит, что уже потратился.

– И сколько я вам должна? – задала я самый страшный вопрос.

Он озвучил сумму. Я не удивилась. Чего-то такого я ожидала. Ну зачем люди заводят машины, у которых один фонарь стоит столько, что на эти деньги нормальный человек может жить долго и счастливо не один месяц!

– Вот зря вы отказались выйти за меня замуж с утра. Ну, когда я еще был согласен.

Кажется, ему эта ситуация все еще казалась забавной. Какой непрошибаемый тип!

– А что, уже не согласны?

Не то чтобы мне уже хотелось за него замуж. Просто было любопытно.

– Ну, помилуйте, Анастасия Александровна, с тех пор я слишком многое о вас узнал. Вы обманщица, вы отвратительный водитель и у вас огромные долги. А ведь мы знакомы совсем недолго. Что же выяснится потом? Нет-нет, я, пожалуй, не рискну.

– Видите, как здорово все разрешилось.

Я начинала злиться. Он со своим дурацким оптимизмом и не менее дурацкими шуточками совершенно не попадал в мое настроение. Еще пять минут назад я думала, что буду с ним как-то договариваться, просить его, чтобы подождал недельку-другую: к тому времени можно было бы и получить аванс, и перехватить денег у знакомых, в общем, как-то решить проблему. Но сейчас стало совершенно очевидно: ни о чем я этого самодовольного индюка просить не могу и одолжаться у него тоже не буду! Завтра сразу же после работы объеду все банки и уж наверняка найду тот, что согласится меня кредитовать. Пусть под грабительские проценты, пусть как угодно, лишь бы не быть ничем обязанной ему.

– Как вы справедливо заметили, сегодня уже поздно. Давайте встретимся завтра после шести, и я отдам вам деньги. А сейчас, извините, у меня был трудный день. – Я сделала паузу и добавила самым официальным тоном, на который только была способна: – Благодарю за понимание.

– Конечно, – тут же согласился мой обидчик. – Как скажете! Завтра – значит завтра. Доброй ночи!

Просто «доброй ночи»? Неужели обойдется без нелепых шуточек? Даже не верится. Не успела я это подумать, как он добавил:

– Обязательно возьмите два одеяла.

– Это еще зачем?

– Чтобы не было слишком холодно в одинокой постели, раз уж свое счастье вы упустили.

Я не стала отвечать, а устало положила трубку. Вообще-то моя одинокая постель меня вполне устраивала. К тому же и одинокой она стала сравнительно недавно. И уж лучше оставаться здесь одной, чем с изменником Костей или каким-нибудь невыносимым типом на джипе.

* * *

На новую работу я пришла даже раньше, чем следовало. Документы оформились так быстро, словно тут и не слышали про бюрократию! Я расписалась за униформу и получила симпатичный белый костюмчик из хорошей ткани – брюки и приталенный короткий халат. Аккуратно, элегантно, но без лишней сексуальности и светящихся коленок. Это как раз понятно. Большинство пациенток – дамы, перед ними светить коленками вовсе ни к чему. Этот наряд смотрелся очень профессионально. Я зауважала клинику еще больше.

Конверт с подарком я сунула в карманчик почти такого же халатика, как мой, только чуть большего размера. Щеки мои тут же стали пунцовыми. Вот нет у меня опыта в даче взяток! Надо было воспользоваться Юлькиным предложением и отдать конверт ей! А она пускай бы его передавала и сама бы краснела!

Вот что если эта дамочка сейчас как испепелит меня взглядом! Или устроит скандал… Или…

Но Божена Альбертовна лишь царственно кивнула, давая понять, что я все сделала правильно. Надеюсь, что и в банке посчитают так же.

Мне сразу стало неловко – теперь уже за мысли о Юльке. Человек и так мне работу организовал, а я ей еще свои конверты хотела навязать!

– Сегодня побудешь на подхвате, девочки тебе тут все покажут, освоишься. А завтра дежурство. Постой-ка здесь, я сейчас. Еще в журнале надо расписаться и за технику безопасности.

Я осталась ждать ее в коридоре, с любопытством оглядываясь по сторонам и отмечая совсем не больничный евроремонт, огромные кусты в кадках, цветы, картины и мягкие диванчики. Да уж, место во всех отношениях приятное. В этот момент приятная входная дверь отворилась, и на пороге появился… о черт! Это не может быть правдой! – он, тот самый первый встречный, владелец джипа и моя персональная заноза в заднице.

Как он меня здесь нашел? Я огляделась по сторонам – не идет ли Божена Альбертовна? – и быстрым шагом подошла к нему. Крепко ухватила негодяя за локоть и стала подталкивать к той самой двери.

– Что вы тут делаете? Уходите сейчас же! То, что я должна вам денег, совсем не значит, что вы можете портить мне жизнь, звонить по ночам, да еще и сюда приперлись. Я первый день на работе! Мне только сцен здесь не хватало!

Я говорила тихо, но очень грозно. К концу этого спича мне почти удалось вытолкать мужчину за дверь. Но этот последний рубеж он, кажется, сдавать не собирался. Вцепился руками в косяк и неподвижной глыбой застыл на пороге.

– Ну же, убирайтесь отсюда, – в сердцах сказала я чуть громче, чем следовало, а он ответил:

– Здравствуйте, Божена Альбертовна!

Какая еще!.. Ох ты черт! Это что же, он знаком со здешней старшей медсестрой?

– Здравствуйте, Юрий Витальевич, – дрожащим от волнения голосом ответила Божена Альбертовна откуда-то из моей спины. – А это наша новая сотрудница… Она сегодня только первый день… И…

Что там дальше говорила моя новая начальница, я не слышала. Я запоздало поняла одно: у человека, которого я только что с силой выталкивала из помещения, однозначно прав находиться здесь ничуть не меньше, чем у меня. А может, и больше.

А еще, судя по тому взгляду, которым припечатала меня та самая Божена Альбертовна, я здесь уже не работаю. Интересно, конверт она вернет или все-таки нет? Наверное, нет…

– Да? – удивленно приподнял бровь, как выяснилось, Юрий Витальевич. – Вижу. Хороший сотрудник, инициативный. Вон как за безопасностью следит. Вы ее, пожалуйста, хорошенько проинструктируйте. Объясните, что у нас на посетителей набрасываться не принято, а впрочем… – он просиял, словно ему в голову пришла отличная мысль, – пришлите ее в мой кабинет минут через пять, я сам проинструктирую.

6

– Что это сейчас только что было? – спросила меня Божена Альбертовна, как только мой мучитель покинул помещение.

Выглядела она, прямо скажем, не очень. Лицо побелело, лишь тонкая линия синеватых губ скорбно перечеркивала его. Старшая медсестра практически слилась со своим стильным медицинским халатом.

Я поняла, что если хочу здесь остаться, нужно срочно придумать что-нибудь правдоподобное.

– Это нечаянно… Просто перепутала с другим человеком… Я больше так не буду…

Но, кажется, мое бормотание ее не устроило. Она изумленно вскинула брови.

– Я бы вас уволила сейчас же, незамедлительно, – прошипела старшая медсестра, – если бы Юрий Витальевич не… – она осеклась и замолчала, давая мне возможность самой догадаться что «не». Судя по всему, в ее голове шел интенсивный мыслительный процесс. И закончился он в мою пользу. Божена Альбертовна огласила вердикт: – Пусть он сам и разбирается, это не мое дело.

Кажется, после моего чудовищного проступка она вообще вычеркнула меня из своего сердца. И если по итогам инструктажа Юрий Витальевич велит ей меня усыпить, она лишь деловито кивнет и пойдет готовить все необходимое. Для этой женщины меня уже не существовало. И это несмотря на то, что мой конверт очень даже существовал!

Но мне она была необходима, чтобы выяснить кое-что важное.

– А этот Юрий Витальевич, он кто? – спросила я.

Божена Альбертовна снова посмотрела на меня так удивленно, будто все на свете просто обязаны знать, кто такой Юрий Витальевич. Ну я-то точно не обязана. Я тут меньше часа!

– Завотделением? – пыталась угадать я, раз уж она вдруг резко онемела.

Но женщина лишь презрительно поджала губы.

Ага, не завотделением. Значит, все еще хуже, чем я думала.

– Главврач? – с отчаянием спросила я, уже догадываясь, что ответ снова будет отрицательным.

Ну нет, совершенно невозможно поверить, что этот отвратительный тип может оказаться представителем самой гуманной профессии в мире! Никак не могла его представить с фонендоскопом и тем более со скальпелем. Хотя нет, со скальпелем могла, только не в операционной, а в какой-нибудь подворотне, склонившимся над несчастной жертвой.

– Юрий Витальевич – владелец нашей клиники, – торжественно произнесла Божена Альбертовна.

Теперь я понимала, почему эта милая женщина самоустранилась. Она сразу поняла, что тут происходит что-то очень странное, потому что инструктировать рядовую медсестру ни главврач больницы, ни завотделением вообще-то не должен. Но в принципе может, если очень уж захочется. А вот далекому от медицины владельцу клиники, чья работа подсчитывать прибыль да набивать карман, – это точно не по рангу.

Так что мне ничего не оставалось, кроме как отправиться на собеседование. Ах, нет. Еще следовало выяснить, куда именно надо отправляться.

– А где его кабинет, не подскажете?

– На шестом этаже, там спросите.

Мне кажется, Божена Альбертовна уже проклинала тот день, когда решилась, как сказала Юлька, «взять на работу не какую-нибудь племянницу, а меня». Думаю, от племянницы было бы меньше вреда. Возможно, сейчас она бы с радостью сама дала кому-нибудь взятку, лишь бы отмотать время назад и никогда больше меня не видеть.

Нужную дверь я отыскала сразу же. Она выделялась красотой и монументальностью. А еще табличкой «Соболев Юрий Витальевич».

Я постучала, приоткрыла дверь и столкнулась с неожиданной преградой в виде секретаря – симпатичной девушки с милой улыбкой и в деловом костюме. Впрочем, стоило мне переступить порог, ее улыбка перестала быть такой уж милой.

– Вы по какому вопросу? – не слишком приветливо спросила меня она.

– Я к Юрию Витальевичу.

– Он не принимает, – отрезала девица.

– Вы уверены? – спросила я. – Потому что мне он сказал: быть у него на инструктаже через пять минут.

Я посмотрела на огромный циферблат часов и обнаружила, что сказал он мне это уже целых семь минут назад.

– Вы, видимо, что-то напутали, – тоном, с которым обычно разговаривают с детьми и душевнобольными, сказала мне она. – Он не принимает.

– Я ничего не напутала, мне нужно к Юрию Витальевичу.

На самом деле к Юрию Витальевичу мне совершенно не нужно, я бы предпочла в его кабинете никогда в жизни не оказаться. Просто жизнь так сложилась.

Девушка за столом явно не собиралась меня пускать и готова была грудью стать на защиту заветной двери. А я точно не собиралась прорываться в кабинет владельца всея клиники с боем. Пришлось предложить разумное решение, которое почему-то ей самой не пришло в голову.

– А вы попробуйте ему позвонить или зайти, ну, в общем, как-нибудь у него спросить. Тогда, глядишь, все получится и нас обеих не уволят.

Намек на то, что уволить могут не только меня, сработал. Она бросила на меня недобрый взгляд, но все-таки набрала несколько цифр и нежным голосом проворковала:

– Юрий Витальевич, к вам тут… – Она посмотрела на меня вопросительно.

– Анастасия Короткова, – подсказала я.

– Анастасия Короткова, – повторила секретарь мое имя, словно это было ругательство. – Хорошо, сейчас приглашу.

Судя по всему, начальство велело ей меня все-таки пропустить. Она положила трубку и мрачно буркнула:

– Идите.

Да уж, количество друзей на новой работе растет в геометрической прогрессии. Я глубоко вздохнула и потянула на себя еще одну тяжелую дверь.

7

– Список ваших недостатков растет просто стремительно, – заявил Юрий Витальевич с порога. – Вы еще и непунктуальны.

Я сначала хотела сказать ему что-то вроде: «Если хотите, чтобы посетители являлись вовремя, уберите из приемной овчарку в юбке!», но передумала.

Кажется, сейчас не тот случай, чтобы критиковать, спорить и переругиваться. Лучше заранее признать свои ошибки. И вообще. Мне очень нужна эта работа, а значит, нужно быть предельно милой. И постараться не думать о том, что передо мной сидит худший человек в мире.

– Извините, Юрий Витальевич, я пока плохо здесь ориентируюсь, не сразу нашла ваш кабинет.

«И если честно, предпочла бы и вовсе забыть сюда дорогу», – добавила я мысленно.

Он посмотрел на меня удивленно. Видимо, не ожидал, что я так легко капитулирую и признаю свою ошибку.

– Вы ведь меня не уволите? – Я решила ковать железо, пока горячо, то есть пока он обескуражен моим смирением.

– А уже есть за что? – он вопросительно изогнул бровь.

Наверное, не стоило ему сейчас напоминать о моей оплошности, но теперь он может подумать, что я и вправду успела учинить еще какое-нибудь безобразие.

– Я пыталась вас выгнать из отделения. Только что…

– А, это! – он будто бы уже и забыл об инциденте. – Ну не выгнали же, и то хорошо. Хотя, если честно, если бы выгнали, я бы даже обрадовался. Погода прекрасная, сидеть в офисе просто преступление.

Замечание насчет погоды я со спокойной душой пропустила мимо ушей. Его преступления – вообще не мое дело. Да и беседы о погоде не входили в мои планы.

– Вот и отлично, если не уволите. Но теперь вы знаете, что за ремонт я точно рассчитаюсь. У меня хорошая зарплата. Я бы и раньше рассчиталась, но все деньги ушли на взятку… – я еще не договорила, но уже поняла, что ляпнула лишнее.

Мой новый босс сразу заинтересовался.

– Это на какую такую взятку?

– А… э… это на прошлой работе, – нашлась я, – чтобы согласились уволить без отработки. Ни в какую не хотели отпускать.

– Такой вы ценный специалист?

Я пожала плечами:

– До сих пор никто не жаловался.

Я немного покривила душой. Нет, не то чтобы на меня постоянно жаловались пациенты, но была у нас в отделении одна старушка, так вот та жаловалась абсолютно на всех: на врачей, на уборщиц, на раздатчиц, на поваров. Мне тоже перепало, но вряд ли об этом стоило сейчас упоминать.

– Хорошо, вопрос с деньгами мы пока оставим открытым. По крайней мере, до первой зарплаты. Я, собственно, Анастасия Викторовна, зачем вас позвал…

Действительно, зачем? Очень хотелось бы это знать.

– Садитесь, пожалуйста, – он указал мне на кресло чуть сбоку от его стола.

Я осторожно приблизилась и присела на краешек. Украдкой бросила взгляд. Мы встречаемся уже третий или четвертый раз, а возможности рассмотреть его у меня не было. Теперь, оказавшись напротив и в непосредственной близости, я с удивлением обнаружила, что он… ну не то чтобы красавец, но вполне интересный мужчина. Упрямый подбородок, высокие скулы и взгляд – заинтересованный, изучающий. Почему-то меня этот взгляд ужасно смущал.

– Вы же понимаете, что коллектив преимущественно женский.

Я кивнула, хотя совершенно не понимала, к чему он клонит.

– Разговоры, сплетни и все такое…

Мои брови поползли вверх. Он вообще о чем?

– Какие еще сплетни?..

– Не перебивайте, пожалуйста, – осадил меня босс, и я послушно замолчала. Обещала же себе не спорить. – Так вот, мне не хотелось бы афишировать наши отношения.

Я не могла поверить своим ушам.

– Афишировать что?! Какие еще отношения?! Нет никаких отношений!

– Ну как же! Мы чуть не поженились. К счастью, я вовремя одумался. Но это не дает вам права…

Ясно. Он все еще не забыл эту историю. И то, что теперь я на него работаю, его не просто не останавливает. Нет, это сделало его игру еще интересней!

– В общем, мне бы не хотелось, чтобы пошли разговоры…

Не хотелось? Да он все сделал для того, чтобы они пошли! Плотина моего смирения дала течь.

– Если вы не хотели, чтобы пошли разговоры, то и не надо было меня звать к себе на инструктаж. Или вы каждую медсестру лично инструктируете?

– Нет, с чего бы вдруг? Но, надо сказать, мне не каждая медсестра машину бьет. И из собственной клиники пытаются вышвырнуть тоже, знаете, далеко не все.

Тут трудно было не согласиться. Я снова потупила взляд и попыталась изобразить на лице искреннее раскаяние.

– Простите, я нечаянно.

– В общем … – он вроде как смутился. – Понимаете, романы с младшим медперсоналом… Это несолидно.

Ах, с младшим медперсоналом? Вообще-то, средним! Но где ему разбираться в таких мелочах! Большому боссу не по рангу! И я ему, значит, не пара! От моего напускного смирения в секунду не осталось и следа, хоть никаких романов я с ним не планировала.

– Да? А вы назначьте меня завотделением! Нет, лучше сразу главврачом! И пусть сплетничают, сколько угодно.

– А что, это мысль! Роман с главврачом – это солидно, пожалуй, так и сделаем.

Он снял трубку и сказал:

– Лидочка, а распечатай-ка мне приказ о назначении нового главврача. Нет-нет, фамилию не вписывай, фамилию я сам впишу. Угу. И принеси сюда.

Я почувствовала, что бледнею. Да он настоящий псих!

Секретарь появилась на пороге спустя буквально несколько секунд. У нее что, пустой бланк на назначения главврача лежал под рукой? Или ей было так любопытно, что она распечатала его со скоростью света. В глазах девушки читалось крайняя степень недоумения.

– Спасибо, – сказал он, но секретарь застыла возле стола и уходить не собиралась. – Можете идти, я сам разберусь.

– Вы же это несерьезно? – спросила я, когда она ушла.

– А почему нет?

У меня было так много ответов на вопрос, почему нет, что я даже не стала их озвучивать. Куда труднее было бы найти хоть одно почему да.

– Что, и оперировать разрешите?

– Да запросто! Есть у нас несколько хронических должников. Поверьте, они задолжали мне куда больше вас. Так что можем устроить отличную акцию устрашения. Ну и вы бы развлеклись.

– Точно. Именно так я обычно и развлекаюсь. Спасибо, что предложили! – я вскочила, намереваясь сейчас же покинуть дурдом.

– Ну вот, совсем другое дело! Теперь я вас узнаю. – Юрий Витальевич усмехнулся, откинулся в кресле и передразнил меня: – «Да, Юрий Витальевич, простите, Юрий Витальевич»… Нет, это вам совершенно не к лицу.

Он выглядел очень довольным. А я уже не знала, как я выгляжу.

– Идите и работайте спокойно. И не забудьте всем сказать, что я был ужасен в гневе. У меня, между прочим, репутация. Меня тут все боятся.

– Я тоже вас боюсь, – честно призналась я.

Я вообще с опаской отношусь к буйнопомешанным.

– Это правильно, – расцвел в улыбке мой новый босс. – И нечего рассиживаться, рабочий день давно начался.

Я выходила из его кабинета совершенно растерянная. Если до этого «инструктажа» я совершенно не понимала, что тут происходит, то теперь, кажется, понимала еще меньше. А когда покидала приемную, спину обжигало крайне недоброжелательным взглядом.

Что-то мне подсказывало, что легко на новой работе не будет.

8

На самом деле работа не была сложной. Вернее, не сложнее, чем обычно. Те же листы назначений, те же обязанности, те же пациенты, только лежат по одному или по двое в палате. Ну и палаты у них как номера в пятизвездочном отеле. Впрочем, за это не ручаюсь. Пятизвездочные отели я видела исключительно на картинках, а максимальные «звезды», в которых довелось побывать лично, это четыре – в Турции. И то отдыхающие со стажем говорили, что звездность завышена, тянет максимум на три.

Мой первый рабочий день летел быстро, и я неплохо справлялась. Божена Альбертовна поблизости не появлялась, чем немало облегчила мою участь. А все остальные, кажется, относились ко мне нормально. Вопреки ожиданиям рядом оказались девчонки, которые не против подсказать и помочь, если надо.

– Ты почему не улыбаешься пациентам? – спросила Катя, девочка из моей смены.

– Я? – я опешила.

Не улыбаюсь? Вроде бы веду себя приветливо, предельно вежливо, в общем, как всегда.

– Нужно улыбаться еще сильнее? – спросила я ее.

– Ну да!

– Так? – я растянула губы в чрезвычайно жизнерадостной улыбке.

– Нет, – она испуганно замотала головой. – Так не надо. Тут все-таки больница, и смеяться над пациентами плохая идея. В общем, повысь «градус» доброжелательности, не то Божена начнет выедать мозг чайной ложечкой.

Кажется, поклонников у старшей медсестры тут не так много. И Катя к ним точно не относится.

Я продемонстрировала ей самую доброжелательную улыбку, на которую была способна, и заслужила одобрительный кивок:

– Вот так-то лучше.

Все ясно, улыбаться, повысить «градус» доброжелательности.

В общем, мой рабочий день прошел куда лучше, чем начался, хотя к вечеру я была совершенно вымотана и мечтала только о том, чтобы добраться до дома и упасть. Все-таки стрессы выматывают ничуть не хуже долгого изнурительного труда.

Но когда я вышла из дверей больницы, то поняла, что рассчитывать на незамедлительный отдых вряд ли стоит. У входа меня встречала Юлька. Она смотрела хмуро.

– Ну рассказывай, подружка, как ты в первый же день умудрилась стать местной легендой!

Под ложечкой неприятно екнуло: ну вот, не хватало еще из-за всей этой истории испортить отношения с Юлькой. Если она будет злиться, я ее, конечно, пойму. Она мне доброе дело сделала, а я ее подвела.

– Ну что стоишь как истукан, рассказывай скорее, мне же интересно!

Юлька улыбалась, а глаза ее горели. Нет, кажется, она и не думает злиться, исключительно любопытствует.

– Наш Юрий Витальевич – это «терра инкогнита», тайна за семью печатями. Невероятно загадочный персонаж, по которому, между прочим, сохнет изрядное количество твоих сослуживиц. И так чтобы его за шкирку и вон из отделения… В общем, я хочу подробностей!

Я посмотрела на Юльку с сомнением.

– Так уж и сохнут? Ничего в нем такого особенного.

– Это в нем-то ничего особенного? – она сделала круглые глаза. – А в ком тогда особенное?

Я пожала плечами. У меня было ощущение, что мы говорим о каких-то совершенно разных Юриях Витальевичах.

– Появляется все время хмурым, редко с кем словом перемолвится… На девушек ноль внимания… Ну что зайдем куда-нибудь выпить чаю? Или чего покрепче?

Я замахала руками:

– Нет, нет, чего покрепче – точно не ко мне, у меня завтра дневная смена, вставать рано, да и вымоталась я.

– Так, подружка, есть у меня подозрение, что ты собралась зажать жутко интересную историю!

– Ничего я не решила.

Мы зашли в небольшое кафе и уселись за столик. Мне не хотелось выглядеть неблагодарной или что-то скрывать от подруги. Но и говорить правду – тоже. Что-то было в этой истории, что мне не хотелось ею ни с кем делиться.

– Ну, я жду, – Юлька потирала руки.

– Помнишь, я тебе рассказывала про мужчину с разбитой машиной, который мне предложение сделал?

– Помню, конечно. Но что-то ты о нем мало рассказывала! Я бы еще послушала.

– Да и рассказывать-то не о чем, странный он, приставучий… Так вот я сегодня вашего этого, как его, Юрия Витальевича, с ним перепутала. Похож очень. И костюм такой же, и прическа. Штампуют их что ли? Решила, что он и здесь будет меня доставать. Вот и… – я сокрушенно замолчала, давая Юльке самой оценить всю глубину постигшего меня несчастья. – Но потом появилась Божена Альбертовна и все разъяснила. Спасибо ей огромное, милейшая женщина.

Юлька посмотрела на меня сквозь прищур:

– Похож, говоришь?

Во взгляде ее читалось недоверие.

– Еще как похож, – закивала я, – вылитый! Просто одно лицо! И плечи такие же, и костюм, и стрижка.

Кажется, я уже пошла по второму кругу.

– Так если похож и замуж зовет, что ж ты от него прячешься? Надо брать. Может, познакомишь? – она рассмеялась и толкнула меня в бок. – Раз тебе такие кадры не нужны.

Я кисло улыбнулась: обязательно бы познакомила, если бы описанный мною персонаж существовал в природе. То есть он, конечно, существует, но только Юлька с ним знакома. Хотя вещи, которые она рассказывает об этом персонаже, звучат как-то не слишком правдоподобно.

Хмурый? Неразговорчивый? На девушек не смотрит? Может, это и впрямь какой-нибудь его брат-близнец, потому что «мой» Юрий Витальевич тот еще шутник, и к тому же готов броситься на первую встречную. В общем, нестыковочка выходит.

– Ну а на инструктаже что? – продолжала расспрашивать меня Юлька.

– Отчитал, – вздохнула я, – сказал, чтобы больше так никогда не делала. Сказал, что хорошо, что на него попала, а если бы какой-нибудь солидный клиент!

Я горестно вздохнула, пряча глаза. Врать было стыдно. Юлька вздохнула следом, но не горестно, а мечтательно.

– Эх, везет же тебе!

– Везет? – я перестала прятать глаза и изумленно на нее уставилась. – В каком это, интересно, месте ты обнаружила мое везение?

– Ну отчитал же! Заметил, значит. Так-то он нас в упор не видит.

Я предпочла бы, чтобы меня этот таинственный персонаж тоже в упор не видел. Но рассчитывать на это явно не стоит.

* * *

На следующее утро я проснулась, наскоро собралась, побежала на остановку, прыгнула в маршрутку и уныло проводила взглядом из окошка свою любимую кофейню. Уже второй день никак не получалось выпить мой любимый капучино. Ну что поделать! Зато у меня высокооплачиваемая работа и возможность когда-нибудь выплатить долг за ремонт авто. Не так уж плохо.

И вообще, кто знает, кого бы я там встретила? Нет, однозначно, все к лучшему!

Я прибежала на рабочее место, приняла смену, обошла палаты с назначениями и только-только собиралась заварить себе чай, как на пороге сестринской появилась Божена Альбертовна.

– Настя? – она спрашивала так, как будто до последнего надеялась, что это буду не я, а кто-то другой.

– Здравствуйте, Божена Альбертовна, – пискнула я.

– Поднимись к Юрию Витальевичу, он тебя вызывал.

Мне показалось или она действительно вздохнула? Боже, ну за что мне это?!

– Конечно, Божена Альбертовна, сейчас.

9

Я снова шла на шестой этаж. Казалось, все взгляды прикованы ко мне. Так и паранойя может развиться! А еще я судорожно пыталась сообразить: что на этот раз сделала не так? На людей вроде не бросалась, градус доброжелательности повысила до принятой здесь нормы. И пришла вовремя. Я бросила взгляд в зеркало: даже форма не помята. Образцовый сотрудник! Вызывать на ковер категорически не за что. И все же – вызвали.

Я остановилась перед дверью, собралась с силами и потянула ее на себя.

Ох! А про верного секретаря я совершенно забыла!

– Здравствуйте, Лида. – Мой градус доброжелательности повысился почти до кипения. Но она не оценила. – Божена Альбертовна, – я решила сразу отвести от себя угрозу, – сказала зайти к Юрию Витальевичу.

С формулировкой я угадала. Во всяком случае, Лидочка хоть и поморщилась так, будто бы старшая медсестра прислала вместо меня а тюк грязного белья, но сразу взялась за телефон.

– Юрий Витальевич, к вам тут Короткова, – проворковала она.

Удивительно у нее получается! Слова «Юрий Витальевич» она говорила с нежностью, а «Короткова» снова прозвучало как ругательство. Положив трубку, она глазами указала мне на дверь. Ну что ж, одна неприятная встреча уже случилась, теперь вторая.

Кто-то из мировых гуру, которые учат правильно жить, советовал с утра съедать лягушку. Вроде как если день начнется с такой гадости, то потом можно жить спокойно: ничего хуже уже не произойдет. Так вот ко мне судьба не была столь благосклонна. Мне она подложила целых двух жаб, даже не знаю, которая хуже.

Я вошла в кабинет и вежливо поздоровалась. Юрий Витальевич, несмотря на раннее утро, был все так же идеально выбрит, уложен, «окостюмлен» и выглажен.

Он что, к шести утра в свой барбершоп ходит? Или спит сидя? А может, это парик и на самом деле он лысый? Очень удобно же! Утром проснулся, лысинку протер, прическу натянул – и красота!

О боже, ну зачем я об этом подумала? Теперь я стояла напротив своего босса и так отчетливо представляла его лысым с шапочкой-париком в руках, что с трудом сдерживала смех.

Пожалуйста, только не это! Только не рассмеяться!

Но было уже поздно: мое воображение неслось вскачь. И вот уже я словно воочию вижу, как он наносит маску на лицо. Вжух! И на щеках появляется та самая стильная щетина.

Я зажала рот руками, но это не спасло. Несколько секунд неравной борьбы – и я не выдержала и рассмеялась, чем, кажется, привела кумира всех местных девушек в замешательство.

– Что-то не так? У меня на лбу фломастером написано неприличное слово?

– Нет, – мне наконец удалось успокоиться, – это просто нервное.

Он смотрел на меня с подозрением. А мне вдруг стало куда спокойней. Чтобы ни готовил мой непредсказуемый босс, все явно пошло не по его сценарию.

– Серьезно? У нас в клинике работают отличные психологи. Если все так плохо, я могу записать вас на бесплатную консультацию.

– Психологи? – переспросила я. – Это чтобы убедить клиентов, что с таким носом, который им сделали, в принципе можно жить? Или срочная психологическая помощь требуется, когда они видят счет за услуги?

Он пристально на меня посмотрел и вынес вердикт:

– Думаю, психолог вам не нужен.

Если честно, я не была в этом уверена.

– Вы меня вызывали, – напомнила я ему.

– Ах, да. У меня к вам один вопрос. Вам разонравился кофе?

Я пожала плечами: с чего бы вдруг?

– Или вы боитесь столкнуться в кофейне со мной?

До меня дошло не сразу. А когда дошло, пришла моя очередь спрашивать:

– А вы что, меня там караулите?

– Нет, – быстро ответил он, – делать мне больше нечего!

Ну конечно, так я и поверила!

– Тогда откуда вы знаете, что я туда не хожу?

Этот вопрос остался без ответа. Юрий Витальевич явно предпочитал задавать собственные.

– Ну так, и в чем дело? Если я вам мешаю, я могу найти другую кофейню. Или приезжать пить кофе на час позже, мне нетрудно.

– Вы мне совершенно не мешаете, – сказала я, почти не покривив душой, – просто раньше я работала близко к дому и успевала заскочить в кофейню перед сменой, а теперь далеко, и я не успеваю. Так что можете пользоваться моей кофейней в свое удовольствие. Я на нее теперь не претендую.

Какое-то время он молчал, обдумывая сказанное.

– И что, вы согласитесь остаться без лучшего в городе кофе?

– Ну почему? У меня ведь бывают выходные! То есть планируются. Если, конечно, вы не собираетесь мне их отменить.

– Вот, – Юрий Викторович достал откуда-то из-за стола большой картонный стакан, – двойной капучино, просто захватил с собой.

Он передал стакан мне в руки.

Я опешила:

– И что мне с этим делать?

Он посмотрел на меня, как на душевнобольную.

– Можете, конечно, выплеснуть мне его в лицо, но лучше выпить.

– Что, прямо здесь?

– Ах, ну да, я совсем забыл, вы же в моем присутствии кофе пить не можете.

Я сделала шаг к двери:

– Так, может, я тогда пойду?

Наверное, это было бы лучшим выходом.

– Нет, это никуда не годится. Если вы выйдете отсюда с этим стаканом, по клинике тут же расползутся слухи. Скажут: главный босс у вас на побегушках, кофе вам привозит. Я этого не могу допустить.

В общем-то рациональное зерно в этом было. Так что никуда я не пошла. Так и стояла посреди кабинета с остывающим кофе в руках.

– А хотите, я выйду и подожду в приемной, а вы, – он указал мне на диван, – спокойно выпьете кофе?

Ну да… Конечно!

– Вы это серьезно? То есть после того, как эта ваша Лидочка увидит, что вы оставили меня одну в кабинете и зачем-то ждете в приемной, никаких сплетен не будет? Тогда уже сразу берите приказ и вписывайте мою фамилию.

Я сказала это и тут же пожалела – с него станется!

– А знаете, у меня есть идея, – Юрий Витальевич схватил кресло, протащил его пару метров и развернул к окну. – Вот, пожалуйста, садитесь.

– Зачем? – я на всякий случай попятилась к двери.

– Нет-нет, садитесь, – он взял меня за локоть и силой усадил в кресло, – смотрите, подоконник широкий, практически как столик. Если вы будете сидеть здесь, а я у себя за столом работать, это вроде как в кофейне. Вам же не мешают другие посетители? Вы на них даже внимания не обращаете!

– Не мешают, – озадаченно проговорила я.

Кажется, я начинаю привыкать к тому, что совершенно не понимаю, что происходит. А еще к тому, что лучше не спорить. Поэтому я уселась в кресло, сняла крышечку со стакана, вдохнула такой знакомый запах и сделала глоток.

Как ни странно, хоть вид из этого окна был совсем не похож на вид из того окна, но мне удалось на несколько минут забыть, и о том, что я в клинике, и о том, что за спиной сидит худший в мире человек, и вообще обо всем на свете. А еще через пару минут я поняла, что именно этого мне и не хватало в последние дни: моего привычного утреннего ритуала. Так чтобы кофе, окно и никого, кто бы мог мешать думать о своем…

Ох ты черт! Я подскочила на месте. Что значит никого, если Юрий Витальевич до сих пор еще здесь!

– Спасибо большое, – затараторила я. – Это было очень мило с вашей стороны, я даже не ожидала. Ну, я пойду?

На самом деле дурацкие шуточки Юрия Витальевича пережить было куда проще, чем эту неожиданную заботу. Потому что, когда он шутил, он меня просто раздражал. И все. А сейчас… Сейчас я уже даже не знаю, что. Что-то такое… очень странное.

– Вы ведь не думаете, что я теперь всякий раз буду привозить вам кофе? – строго спросил у меня мой босс, и я с облегчением выдохнула. Ну вот, кажется, странности закончились, и теперь он ведет себя как положено.

– Не думаю…

– Вот и отлично, можете приступать к своим обязанностям.

– А как же… – я красноречиво посмотрела на кресло.

– Об этом не волнуйтесь. Ну же! Мне нужно работать.

Я пулей вылетела из кабинета, пока он не придумал что-нибудь еще. Как в этот раз смотрела на меня Лидочка, понятия не имею, потому что я на нее не смотрела вовсе – очень уж торопилась.

Пришла в себя я, только когда оказалась в родном отделении. Почти в безопасности. Дальше потек самый обычный рабочий день, который почти не отличался от вчерашнего. Разве что теперь я уже знала пациентов в лицо и, кажется, окончательно справилась с градусом доброжелательности.

А к концу рабочего дня Божена Альбертовна объявила, что всем необходимо ознакомиться с новым приказом: теперь пересменка сдвигается и рабочий день в клинике будет начинаться и заканчиваться на час позже.

10

На следующий день я все-таки пошла в кофейню. И приказ о сдвиге рабочего дня к этому не имел никакого отношения. Просто на следующий день у меня была ночная смена, так что я вполне могла позволить себе спокойное вальяжное утро. Без спешки и беспокойства. Такое чудесное утро, куда отлично вписывается поход в кофейню.

А если начистоту, туда бы неплохо вписался и сон до обеда, и что-нибудь еще столь же расслабленное. Но нет, где там! По неизвестной причине я проснулась рано и безо всякого будильника. Так рано, что еще не имело смысла идти в кофейню. Зато имело смысл перебрать свой гардероб и решить, что надеть.

Что надеть? Серьезно? В мою кофейню?

Раньше я выскакивала из дому в джинсах и в маечке, а иногда и в спортивном костюме, не задумываясь о внешнем виде. Разве что волосы щеткой пригладить, если вспомню. Это же не поход куда-нибудь, а просто кафе в ста метрах от дома! С другой стороны, если у меня свободный день, почему я не могу себе позволить сделать укладку, подкраситься и наконец-таки надеть юбку? Ту, джинсовую, чуть выше колена… В конце концов, я не обязана все время выглядеть как чучело, иногда можно сделать исключение!

В общем, к тому времени, как кофейня открылась, я выглядела так хорошо, что даже становилось неловко: а вдруг я встречусь там с Юрием Витальевичем? Он ведь не подумает, что я расфуфырилась, просто потому что у меня выходной день и я, в конце концов, имею право. Кто-нибудь другой именно так и подумал бы, а он наверняка решит, что это я из-за него! Он же такой неотразимый!

Перебьется!

Я стерла с губ помаду, нанесла вместо нее прозрачный блеск. Растрепала красиво уложенные волосы. Немного подумала, придирчиво глядя в зеркало, и скрутила их в пучок. И, наконец, сбросила туфли на каблуках и надела кроссовки. Но юбку все-таки оставила. Нет, ну хотя бы юбку я могу себе позволить надеть без того, чтобы меня считали очередной охотницей на всяких юриев витальевичей!

В кофейне было почти пусто. Лишь наслаждались жизнью, вкусным кофе и ара залетных посетителей…

А вот раньше я никогда не обращала внимание на посетителей. Наоборот, сразу шла к барной стойке и оттуда бегом к «своему» столику. И старалась еще отвернуться так, чтобы никого не видеть, ревностно охраняя свое одиночество.

Дверь хлопнула, мелодично зазвучала музыка ветра. Я подняла взгляд: зашла довольная парочка. У девушки некоторая лохматость и ненакрашенные глаза. Парень сияет, как начищенный самовар. Даже сомнений нет в том, как они провели ночь. Такие милые и смешные! Я спрятала улыбку в чашке.

Дверь снова хлопнула и снова тренькнула музыка ветра. Пожилой мужчина уселся за столик напротив с большой чашкой чая. У него усталые, но добрые глаза.

И снова, и снова открывалась дверь, заходили и выходили люди. Кофе в моей чашке давно закончился, а я почему-то все сидела и смотрела в окно на дорогу.

Это что же, я здесь кого-то жду? Глупости, делать мне больше нечего!

Я резко встала из-за столика и вышла из кофейни. Вовсе я никого не ждала! И вообще мне тут не по кофейням надо рассиживаться, а делать генеральную уборку…

* * *

Отличное все-таки занятие – генеральная уборка. Прекрасно отвлекает и от глупых мыслей и вообще от всего. А главное – к вечеру, когда нужно идти на дежурство, кругом идеальная чистота, а ты готова упасть без сил. Но все-таки наскоро принимаешь душ, закручиваешь еще мокрые волосы в пучок (тут уж не до макияжей и укладок!) и летишь на работу.

Я всегда любила ночные дежурства. Большую часть времени – тихо, спокойно. Если никаких форс-мажоров, то пациенты спят, ну а если форс-мажоры, так они и днем не особенно хороши. Когда все вечерние назначения были выполнены, а пациенты угомонились и легли спать, я уселась на посту с книжкой, которую давно собиралась дочитать. Надеюсь, дежурство будет спокойным.

– Что читаешь? – Катя заглянула через плечо.

Я ответила, ожидая нового вопроса, например: интересно? Но, кажется, мои читательские пристрастия ее нимало не интересовали.

– Я в сестринской посплю? Устала до чертиков. День был просто сумасшедший!

Я хотела уже для поддержания беседы спросить, чем же таким сумасшедшим был отмечен ее день, но, подняв голову, увидела только удаляющуюся спину.

– Конечно, поспи! – пробормотала я вслед, но уверненности, что меня услышали, не было.

Я даже обрадовалась. Одно дело, целый день «шуршать» рядом, изредка перебрасываясь парой слов и то, в основном, по делу, и совсем другое – долгие вечерние разговоры по душам. Вот этого совсем не хотелось.

Время близилось к полуночи. Отделение погрузилось в тишину. Моя напарница видела десятый сон, когда по коридору раздались шаги.

Я не знаю, с каких это пор шаги по коридору стали производить на меня такое впечатление, но я вздрогнула. И когда напряженно выглядывала из-за угла, совершенно точно знала, кого там увижу.

Конечно же, Юрия Витальевича.

11

Я быстро спрятала книгу: вот уж от кого мне не хотелось никаких вопросов по поводу того, что я читаю, да и вообще никаких вопросов не хотелось. Ну не просто же так он шел. Я едва удержалась, чтобы не достать зеркальце и не посмотреть, как я выгляжу. И все-таки удержалась – совершенно безразлично, как я выгляжу.

Для человека, который находится на дежурстве в полночь, я выгляжу вполне адекватно. Вот и достаточно. И все-таки мое сердце почему-то отчаянно застучало.

– Ой, – только и смогла сказать я, когда Юрий Витальевич подошел к посту. Такого я не ожидала. Уж не знаю, как там выглядела я, а он выглядел очень плохо. Бледный, взъерошенный, а главное – он прижимал к щеке платок, через который проступала кровь.

– Что это у вас? Давайте посмотрю!

Я выскочила из-за стола и отняла платок. Через всю скулу шел огромный глубокий порез. Он обильно кровоточил.

– Подождите, сейчас обработаю. Пойдемте в процедурный кабинет, – приказным тоном сказала я.

Если мой босс и был возмущен моим не слишком почтительным поведением, виду он не подал – послушно проследовал куда велено. Я усадила его на стул, достала все необходимое и начала обрабатывать рану. Не слишком приятный процесс, но необходимый.

Юрий Витальевич хмурился, шипел, но молчал. Я посматривала на него с подозрением – он ведь не надумает хлопнуться в обморок? Не то чтобы я подозревала его в излишней впечатлительности, но в моей пратике были случаи, когда крепкого на вид парня пришлось ловить на лету и обмахивать нашатырем – он съехал по стеночке из-за небольшого пореза на пальце.

Лучше отвлечь босса какой-нибудь безобидной беседой.

– Где это вас так угораздило? – спросила я, надеясь, что не нарушила субординацию, а заодно не влезла во что-то очень личное.

Кто знает, может, это какая-нибудь Лидочка ему физиономию расцарапала, чтобы посторонним девицам кофе не носил.

Нет, конечно, на царапину это не было похоже. Да и чего бы кому-то царапать Юрия Витальевича одним пальцем, разъяренная девушка оставила бы всю пятерню. Впрочем, может, она не слишком надеялась на ногти и для верности взяла стекло?

– Да что-то в последнее время авария за аварией, – сказал он, поморщившись.

– И что же вы в травмпункт не поехали? – продолжала я светскую беседу.

Впрочем, ничего удивительного. Если ему не лень тянуться через весь город, чтобы выпить кофе в привычной кофейне, то уж доехать до собственной клиники с собственным персоналом – святое дело. Наверняка если бы была серьезная травма – зияющая рана на груди и кровь рекой, согласился бы на любую помощь, но царапина ж совсем другое дело.

– Откуда я знаю, кто там ночью в этом травмпункте? А здесь работают профессионалы! И наверняка трезвые.

Тут с боссом я бы спорить не стала. Относительно трезвости персонала он мог и не сомневаться.

Я закончила обрабатывать рану, достала из шкафа стерильные пластырные стрип-полоски и заклеила порез, стягивая края. Что ж, вполне достойная альтернатива косметическому шву.

– Только не трогайте. И когда рана заживёт, даже следа не останется.

Да уж. Ни одна симпатичная физиономия от происшествия не пострадает. Ровно? Слегка откинувшись назад и придерживая босса за подбородок, я придирчиво осмотрела свою работу.

Вид моих собственных пальцев на мужском подбородке, совсем рядом с упрямо изогнутым ртом, подействовал на меня, как удар поддых. Дыхание перехватило, внутри что-то екнуло и сладко оборвалось. Я стремительно покраснела и отдернула пальцы, словно обжегшись. Вот же черт, а?! Вроде бы и не имела в виду ничего такого и любовалась не на всю картину в целом, а исключительно на результат своих трудов. А получилось как-то… Слишком лично, что ли.

Босс перехватил мою руку и зажал ее между ладоней. В темных глазах – ни намека на насмешку или веселье. Наоборот, нечто такое, отчего сердце подпрыгнуло, пропустив удар.

– Спасибо вам огромное, вы меня спасли, – проникновенно сказал он.

– Так уж и спасла! – выдавила я, пытаясь незаметно вытащить руку. Не тут-то то было. Сильные теплые пальцы играюче удерживали ее. Вот вцепился. Еще немного, и уже я постыдно свалюсь в обморок. Черт, да что со мной творится-то?! – Там всего лишь царапина. Ничего бы с вами не случилось.

– Ну как же? Я мог истечь кровью… – парировал Юрий Витальевич. Его большой палец легко, словно невзначай погладил мое запястье. О-о-ох… – Или попасть в руки пьяного травматолога с нестерильными инструментами и умереть от сепсиса.

И он снова погладил мое запястье. От волны жара, прокатившейся по телу, стало вовсе нечем дышать. Я решительно высвободила руку.

– Ну, раз вы снова вернулись к юмору, думаю, смерть вам больше не грозит. Так что… – я опять запнулась.

Наверное, невежливо выпроваживать Юрия Витальевича из его собственной клиники? Тем более во второй раз?

– Что, вы снова хотите меня выгнать? – насмешливо поинтересовался босс.

Я пожала плечами, делая вид, что у меня нет ответа. Но на самом деле да! Я хотела его выгнать, потому что в его присутствии обычное рядовое дежурство уже превращалось во что-то… другое. Не очень рядовое и не очень обычное. Но не могу ж я ему так и сказать!

– И что, даже чаем не угостите? – ворчливо осведомился Юрий Витальевич. Для обиженного изгнанника у него был слишком довольный вид. – Разве вы не знаете, что после таких кровопотерь обязательно нужно выпить или съесть что-нибудь сладкое? Вот у вас есть что-нибудь сладкое?

Я машинально кивнула. В сестринской точно лежала открытая пачка печенья. Но вот в чем проблема… Чайник, чашки, сахар – в общем, все то, что было необходимо для чаепития, тоже лежало в сестринской. А еще там лежала и спокойно спала моя напарница Катя, и мне совершенно не хотелось, чтобы она проснулась и обнаружила, какие высокие гости восполняют здесь недостаток углеводов.

12

– А может быть, вы попьете чай у себя в кабинете? – я показала глазами наверх.

Так себе попытка. Скорее, капитуляция.

Ну откуда сейчас у него в кабинете чай? Для того чтобы там появлялся чай, в приемной сидит Лидочка.

Юрий Витальевич даже не ответил на вопрос, продолжая смотреть на меня взглядом человека, который уже приготовился хлопнуться в обморок.

Я вздохнула:

– Ну, хорошо. – Мы дошли до двери сестринской. – Стойте здесь! – строгим шепотом приказала я.

Задача, которая мне предстояла, точно не была простой. Она была сложной и опасной!

Осторожно, будто ниндзя, я пробралась в сестринскую, вытащила из шкафчика чайник, чашки, чай и чертово печенье. Уф-ф-ф… Полдела сделано. Или четверть. Потому что теперь мне со всей этой красотой предстояло вернуться, да так чтобы не разбудить напарницу. И тут навыков ниндзя уже недостаточно. Надо быть ниндзя, жонглером и эквилибристом в одном флаконе.

Ну, с богом!

Катерина тихо сопела во сне. Видно день у нее в самом деле выдался тяжелый. Дзынь! Что-то звякнуло, и на секунду сопение прекратилось. Я замерла, стоя на одной ноге и с трудом сохраняя шаткое равновесие. Но нет, Катя не проснулась. Что-то пробормотала и снова задышала ровно.

Я осторожно опустила ногу, сделала шаг, еще шаг…

До двери я смогла добраться практически без потерь. На пороге меня уже встречала несчастная жертва ДТП. Юрий Витальевич ловко подхватил у меня из рук чайник и чашки. По-моему, никакие углеводы ему не нужны.

– Куда? – спросил он.

Я показала в сторону комнаты отдыха. Не чаевничать же на посту! Особенно если в отделении есть очень симпатичное местечко, больше похожее на гостиную роскошного особняка, чем на больничное помещение. С плазмой во всю стену, с кипой журналов, с мягкими креслами, уютными диванчиками, столиками и воздушными римскими шторами, с кофейным автоматом и автоматом, продающим печенье и шоколадки…

М-да… Автоматами. Мы так и застыли на пороге с чайником, чашками, ложками и печеньем, в которых не было совершенно никакой необходимости. Вот вам, пожалуйста, и кофе семи видов, и чай любой – хоть на травах, хоть без трав, хоть зеленый, хоть черный, хоть серо-буро-малиновый в крапинку. А вместо дешевенького печенья – десяток разных снеков и столько же шоколадок.

Ну как я могла обо всем этом забыть?! Юрий Витальевич проследил за моим взглядом, увидел то же, что и я, и хмыкнул:

– А у вас тут неплохо…

– Вообще-то это у вас!

Я об этом запросто могла забыть, я только начала тут работать. А вот как забыл он? Или не забыл, а нарочно не признался? По лицу босса понять было невозможно. Он уже деловито готовился к чаепитию. Отыскал розетку и включил чайник, делая вид, что все это разнообразие в автомате – совершенно неподходящие для него углеводы.

– Ну, давайте, где там ваш чай?

Я протянула ему пачку, в которой сиротливо болтались несколько пакетиков.

– А может, все-таки… – я бросила робкий взгляд на автоматы.

– Ну что вы! Разве я променяю приготовленный заботливыми руками чай и печенье, которым меня угостили от чистого сердца, на эту казенщину!

Уж не знаю, что он там имел в виду, говоря про заботливые руки, но чай Юрий Витальевич вскипятил сам, сам разбросал пакетики по чашкам, залил их водой и даже спросил у меня:

– Сколько вам сахару?

– Нисколько, – буркнула я. – Без сахара.

Взгляд моего гостя остановился на окне, и какое-то время Юрий Витальевич как-то уж слишком внимательно всматривался в темноту.

Что там еще? Его машине было мало приключений, и сейчас ее кто-то угоняет? Прямо вместе с новым фонарем?

– А точно шрама не будет? – недоверчиво спросил он и осторожно потрогал заклеенную щеку кончиком пальца. И я поняла, что всматривался мой босс ни в какую не в темноту, а в свое отражение в стекле.

– Гарантированно, – как можно убедительнее сказала я.

Еще не хватало, чтобы он отковыривал пластырь, чтобы смотреть, как там все срастается.

– А если и будет, у вас вон целая клиника, как-нибудь подправят.

– Вы об этой клинике? – он очертил пальцем что-то вокруг.

– Об этой, конечно, или у вас есть какая-то еще?

– Нет, в этой очень дорого, я, пожалуй, воздержусь.

Я усмехнулась:

– Так вы же тут хозяин, для вас бесплатно.

– Нет, нет, нет, – запротестовал Юрий Витальевич, – никаких бесплатно! Вот так сделаешь однажды исключение, а потом понабегут. Так и будешь работать бесплатно да по дружбе.

Я притворно вздохнула:

– Эх, а я уже понадеялась, что по блату можно будет что-нибудь подправить.

Он развернулся и с подозрением покосился на меня, а потом наклонился близко-близко и с минуту рассматривал. Я замерла, стараясь не дышать. Что, черт возьми, происходит? Наконец, словно удовлетворенный осмотром, он отклонился.

– Нет, вам ничего менять не надо, у вас все идеально.

Я рассмеялась, чтобы скрыть неловкость.

– А вы разве врач?

Он тут же парировал:

– Чтобы заметить, что вам ничего не нужно менять, необязательно быть врачом.

На это я не нашлась, что ответить, и решила промолчать. В конце концов, можно ведь просто принять комплимент и ничего не говорить.

– К тому же у вас огромный долг за ремонт автомобиля, так что в ближайшее время вы ничего подобного не сможете себе позволить.

Что ж, я уже даже не удивилась. Кажется, начинаю понемногу привыкать.

– Ешьте, пожалуйста, печенье, – невозмутимо ответила я на это. – А то прямо видно, что еще чуть-чуть, и вам станет очень нехорошо.

Он посмотрел на меня подозрительно, словно пытаясь понять, был ли у этой фразы какой-то скрытый подтекст, но я лишь придвинула к нему раскрытую пачку.

13

Юрий Витальевич послушно взял печенье. Попробовал бы он этого не сделать! Я, между прочим, из-за этого печенья рисковала собственной шеей. Более того – репутацией! До сих пор страшно подумать, что было бы, если бы Катя проснулась.

Под моим пристальным взглядом он откусил кусочек… И сразу стало ясно, что что-то не так.

– Что, печенье от чистого сердца вам не очень зашло? – издевательски-сочувственно спросила я. – Понимаю, вы не привыкли к такой демократичной еде. Но, как говорится, чем богаты. А ведь я предлагала…

Но он не дал мне договорить. Поискал что-то глазами, подозреваю – урну, чтобы выплюнуть, но не нашел. Проглотил печенье, поморщился.

– Нет, к демократичной еде я отношусь вполне… демократично, – Юрий Витальевич перевернул пачку и стал вглядываться в надпись, – а вот к просроченной – не очень.

Хм… К этому я была не готова.

– Что, правда просроченное?

Я тоже потянулась к пачке, рассмотрела… обнаружила заветные цифры и почувствовала, что щеки мои загораются. Просроченное – это не то слово. Срок годности этого печенья истек полтора года назад!

Мда… Вот это я понимаю, угостила от всей души. Нехорошо вышло.

– Простите, но я здесь совсем недавно работаю, я не знала, – залепетала я, извиняясь.

Любой приличный человек постарался бы сгладить неловкость, принялся бы заверять проштрафившегося, что ничего ужасного не случилось. Любой. Но не Юрий Витальевич.

– Наверное, зря я сюда явился. В любом другом месте меня бы не пытались отравить. Полтора года! Может быть, мы осквернили какую-нибудь местную реликвию? Может быть, это вообще памятник?

Ну да. Он с удовольствием издевался надо мной, даже когда для этого не было никакого повода. А тут повод был. Да еще какой! Так что нужно приготовиться к новой порции сарказма.

– Не знаю, меня в местные обычаи и ритуалы пока еще не посвящали, – извиняться сразу расхотелось.

Юрий Витальевич покачал головой:

– Ну нет, эту гадость определенно нужно чем-то закусить.

Он встал и направился к автоматам:

– Какой вы шоколад предпочитаете, белый или черный? О, здесь еще есть с начинкой! – Юрий Витальевич в роли официанта был, во-первых, неубедительным, а во-вторых, очень громким.

Того и гляди разбудит тут всех!

– Никакой я не предпочитаю.

Я хотела было ему сказать, что предпочитаю остаться в той весовой категории, в которой и сейчас, поэтому единственная «вредность», которую себе позволяю – это тот самый капучино без сахара. И уж точно не стану есть шоколадные плитки. Особенно ночью. Но потом передумала. Не хотелось, чтобы разговор сводился к моей фигуре.

– Ну, как хотите, – легко согласился он. И отправил в купюроприемник бумажку.

Автомат щелкнул, тихо загудел, снова щелкнул и замолчал. Юрий Витальевич удивленно приподнял бровь, но на всякий случай наклонился проверить, выдала ли машина заказанную шоколадку. Но нет, шоколадки не было, вообще ничего не было.

– Это что же у вас тут такое творится?! Несчастных больных травят просроченной едой, грабят, отбирают деньги! – Он снова бросил взгляд в окно на свое отражение. – Я уже даже не уверен насчет сепсиса.

– Это у вас творится, а не у нас, – устало вздохнула я. – Нажмите на кнопку сдачи. Он вернет деньги, и вы попробуете еще раз.

Но, кажется, я была слишком хорошего мнения об этом автомате. После нажатия на кнопку сдача не появилась. Вообще ничего не появилось. Как будто автомат решил, что на этом его работа выполнена. Мол, его дело взять деньги, а что там в витрине лежит, его совершенно не касается. Может, это вообще просто так себе образцы и лежат они исключительно для красоты.

Теперь уже возмутилась и я. Поднялась со своего места и направилась к Юрию Витальевичу, оскорбленно зависшему у автомата.

– Какую вы шоколадку выбирали? – решительно спросила я.

– Вот эту, – ткнул он пальцем в монстра в яркой обертке.

Оу-у… Такой шоколадки хватит, чтобы накормить все отделение. Похоже, с углеводами у моего босса и впрямь беда.

Я нажала на кнопку с соответствующим номером, и шоколадка с грохотом упала вниз.

– Ну вот, пожалуйста, – я наклонилась, чтобы скорее достать покупку и уже покончить с этим со всем.

Единственное, чего я не учла, это что Юрий Витальевич сделает то же самое. В общем, мы синхронно нагнулись, с размаху столкнулись лбами и, отлетев друг от друга, рухнули на ковер. Какой-то там закон физики не подвел, а вот ковер подвел. Не знаю, как босс, но я приземлилась очень неудачно. Тряхнуло так, что искры из глаз посыпались.

– Ой-ой… – выдохнула я, когда смогла говорить, и потерла ушибленное бедро. – Всегда знала, что нельзя есть сладкое на ночь! Из-за вашей шоколадки я покалечилась!

– Где, здесь? – Юрий Витальевич проявил живой интерес к моей травме и тут же водрузил ладонь поверх моей руки. – Может там перелом? Надо как следует проверить…

– Прекратите, – зашипела на него я. – Вон, возьмите лучше свою шоколадку! И давайте уже как-нибудь вставать.

Он явно хотел что-то ответить, но не успел.

– Ой, а что это вы тут делаете? – раздался вдруг тоненький голос откуда-то сверху.

Черт возьми, все-таки она проснулась! Над нами возвышалась Катерина и смотрела, раскрыв рот. Прямо скажу, посмотреть было на что. Мы то ли сидели, то ли лежали на полу, а босс практически лапал меня за задницу.

– Мы?.. – спросил Юрий Витальевич. – Шоколад покупаем, – и в качестве доказательства повертел в руках огромную плитку.

14

– Ну мне-то ты можешь рассказать, – обиженно говорила Юлька. – Вся клиника гудит, а я узнаю последней.

– О чем гудит вся клиника? – я похолодела.

– О том самом, что к тебе в ночное дежурство сам заруливал.

– Он не ко мне заруливал, он шоколадку купить заходил, – стояла на своем я.

– Ну да, после полуночи всем нужен шоколад, да и продается он только у нас. Это же магазин!

Действительно, кто мне поверит! Я даже отвечать не стала. Впрочем, это и не требовалось.

– А давай-ка куда-нибудь сходим? – Юлька взяла инициативу в свои руки. – Сегодня вон скидки в… – она назвала марку одежды, которая мне не светила даже со скидками, а уж с учетом фонаря тем более.

Первой мыслью было отказаться. После ночного дежурства поспать удалось часа три. Впрочем, высплюсь и ночью. А вот узнать, что за слухи идут по клинике, не мешало бы. Во всяком случае, так я смогу выработать линию поведения. Завтра утром мне еще с Боженой Альбертовной сталкиваться, и неплохо бы к этому времени знать, какие обвинения мне могут быть предъявлены.

– Хорошо, сейчас соберусь.

Я не без труда, но привела себя в порядок. Взглянула в зеркало, подумала и сделала макияж ярче. Это в кофейню можно выбегать с хвостом и в шортиках. Шопинг с подругой – мероприятие куда более ответственное. Тут можно не сомневаться: меня рассмотрят в деталях и сделают все соответствующие выводы.

В общем, на сборы понадобилось чуть больше времени. Я побежала на остановку, с тоской взглянула в сторону любимого кафе. Сегодня, похоже, я снова без капучино. Во-первых, потому что уже далеко за полдень, а во-вторых… что-то к этому месту у меня теперь совсем другое отношение, и совсем другие ассоциации с ним возникают.

Если раньше это была история об утреннем покое и вкусном кофе, то теперь это уже история о несносном Юрии Витальевиче, который появился в моей жизни, чтобы пустить ее под откос. Так что я еще раз взглянула в сторону кафе, но уже без тоски.

* * *

Кажется, покупка дорогущих платьев по скидке интересовала мою подругу еще меньше, чем меня. А вот подробности минувшей ночи интересовали очень. Поэтому в огромном торговом центре сразу обнаружилось кафе, куда нам, конечно, же нужно было зайти. Кофе там был так себе.

– И что, он вот так вот просто пришел за шоколадками? Больше купить было негде?

Я и не ожидала, что она отступит.

– А это ты у него спроси. Мне-то почем знать, что он там себе думает… Может, заработался допоздна, может, на свидание опаздывал.

Юлька посмотрела на меня как на умалишенную.

– Милочка, такие мужчины на свидания с шоколадками не ходят.

– Да?

Если честно, я вообще плохо себе представляла, какая у «таких мужчин» базовая комплектация для свиданий. Я вообще не была уверена, что они на эти свидания ходят.

– А с чем они ходят? – спросила я.

Подруга посмотрела на меня со вздохом.

– Ни с чем. Такой мужчина сам по себе подарок.

Надо сказать, этот культ личности уже начинал напрягать. Я, например, в Юрии Витальевиче не видела ничего такого, из-за чего его бы стоило заворачивать в подарочную упаковку. Но переубеждать подругу не собиралась. Подарок так подарок. А мне стоило выяснить кое-что важное.

– А что в клинике говорят?

– Есть две версии: первая – что ты его любовница, но тут много вопросов. Вряд ли он стал бы свою любовницу устраивать медсестрой. Собственно, его любовница вообще бы не работала. На фитнесы бы всякие ходила, на маникюры, на спа, на обертывания. Да и вообще, что ей тут делать? Отдыхала бы на Мальдивах, – Юлька мечтательно вздохнула.

Кажется, в этом вопросе наметилась какая-то ясность. Сам Юрий Витальевич может быть не подарком, а вот все, что, как считается, идет с ним в комплекте, вроде Мальдив, спа и отсутствия ночных дежурств – этот самый подарок и есть.

– Зачем ему любовница на Мальдивах, если он здесь?

Юлька вздохнула, на этот раз не мечтательно, а грустно. Кажется, я нечаянно разбила какую-то ее светлую мечту.

– Ну хорошо. А вторая версия?

– Что? – рассеянно посмотрела на меня Юлька.

– Ты говорила, что есть две версии.

– А… Ты его незаконнорожденная дочь, и он собирается отдать тебе всю клинику. Просто решил, чтобы ты, так сказать, начала с низов. И вообще ходят слухи, что он тебя главврачом собирался назначить.

Я пропустила мимо ушей про главврача и низы. У этих слухов хоть какая-то подоплека, но была. Явно Лидочка постаралась. Но дочь! Это уже просто за гранью добра и зла. Нашелся папочка!

– Как я могу быть его дочерью?! Во сколько он меня заделал? В десять лет? В пять? Он же молодой!

– Ну, – пожала плечами Юлька, – молодой – понятие относительное. Если ты помнишь, у него собственная клиника пластической хирургии. Мог и подправить кое-что. Может, ему вообще семьдесят.

Все ясно. Я отставила чашку в сторону, не желая больше продолжать этот безумный разговор.

– Это что, Катерина разболтала? – задала я последний важный вопрос.

– Катерина? – удивленно спросила Юлька. – А она что-то знает? – Теперь в глазах подруги зажегся самый настоящий интерес.

– Ничего она не знает, – запоздало поправилась я. – Так откуда пошла эта глупая сплетня?

– Как откуда? На вас жалобу написали. Есть у нас одна дамочка, вот той-то и правда под семьдесят, но выглядит на… – Юлька закатила глаза, прикидывая, – в общем, на все деньги, что у нас может потратить, и выглядит. Вот она и написала, что медперсонал распоясался. Одна дрыхнет всю ночь, а вторая мужиков водит. Божена устроила истерику. А тут появился он, рыцарь в сияющих доспехах, и сказал, что никаких мужиков, а исключительно высокое руководство. За меня бы кто так вступился, – снова мечтательно вздохнула она.

Кажется, из-за пролета с Мальдивами светлый образ «такого мужчины» ни капельки не померк.

– Ну что, пойдем покупать твои платья? – предложила я, чтобы Юльке запомнилась все-таки последняя часть нашей встречи: длинные ряды прекрасных дорогущих шмоток.

– Что? – рассеянно спросила моя подруга. – А нет, совсем нет времени, – она посмотрела на часы, – надо бежать, я же в ночь сегодня.

Понятно… Ну что ж, без платьев даже лучше.

Весь вечер я проворочалась, раздумывая о том, чем мне грозит жалоба и что будет после заступничества Юрия Витальевича. Спасет ли меня это от выговора? Даже порывалась позвонить ему самому, чтобы уточнить подробности.

А ведь, похоже, Катерина и впрямь никому ничего не рассказала. Это было ясно из сплетен. Там явно не всплыли ни чашки с чаем, ни то, как мы валялись на полу у автомата. Впрочем, того, что всплыло, и так было достаточно, чтобы вся клиника загудела, как улей.

Но молчание Катерины явно делало ей честь. И я обязательно попрошу Юрия Витальевича: пусть мне выговор дают, а ей нет.

Наутро я пришла с самым смиренным видом за полчаса до начала рабочего дня. Но Божена Альбертовна уже была на месте. Я подошла к ней, понимая, что избежать разговора все равно не получится:

– Здравствуй, Настя, – она посмотрела на меня хмуро, но сказала вовсе не то, что я думала услышать. Там не было ничего о выговоре и ночном визите большого босса. – Тебя вызывает Сергей Николаевич.

Сначала я тяжело вздохнула, подумав о том, что вызовы владельца клиники уже становятся недоброй традицией. И тут же сообразила: в этот раз что-то не так.

– Кто? – удивленно спросила я.

– Сергей Николаевич, наш главврач.

И что бы это значило?

15

Кажется, я слишком большую часть своего рабочего времени провожу в ожидании лифта. В предыдущие разы я ждала его просто с раздражением и недовольством. А сейчас – с настоящей тревогой. Все-таки Юрий Витальевич – зло привычное и знакомое, уже почти родное. А от главврача я всерьез ждала неприятностей. По спине пробегал неприятный холодок плохого предчувствия.

Я попыталась угадать, что понадобилось главврачу, и тут до меня донеслись голоса, тихие, заговорщические:

– Да она беременная! Это же понятно, что пристроил сюда медсестрой, чтобы декретные были. Вот и весь секрет. И гадать тут нечего!

– Да ты что? Не может быть!

– Конечно! А сама разве не заметила? Живот-то виден уже. Если присмотреться…

– Не-ет… Хотя… Наверное, виден. Если присмотреться…

Я усмехнулась. А нашим кумушкам все равно кого обсуждать. Вон, беременная сотрудница появилась – и про меня сразу забыли. Перемывают косточки ей с не меньшим энтузазмом. Вот и отлично! Не то чтобы я мечтала стать местной знаменитостью. С радостью отдам эти сомнительные лавры кому-нибудь другому.

А тихий голос продолжал:

– Лидка вон рассказывала: не постеснялась, сама лично в кабинет к нему явилась. Требовала, чтоб женился!

– Да ладно! А он?

– А он ни в какую! Не женюсь, говорит, ни за что! Наша встреча была ошибкой!

– Ничего себе… А она что?

– А она ему: ну тогда главврачом меня сделай. И немедленно!

Что?! До меня вдруг дошло. Это же они не о какой-то там посторонней беременной сплетничают, а обо мне!

Я втянула живот. Посмотрела вниз. Что она несет! И ничего там такого не видно. Может, я и поправилась на килограммчик, но точно не до такой степени!

– Главврачом? Ну ничего себе, наглая какая! – не унимались сплетницы.

– Не то слово! Да и морду явно она ему расцарапала! Небось приревновала к Лидочке нашей. А что, Лидочка – девочка видная. Я вот давно думала, что он на нее внимание обращает… Красивая пара была бы! А тут эта явилась…

– Да нет, вряд ли расцарапала. Там зашивать надо было, разве ж так расцарапаешь? – один из голосов все-таки пытался взывать к логике и здравому смыслу.

– А что, могла и с ножом броситься! За нее не берись. Ненормальная же, – не сдавался первый.

Я вздохнула: кажется, с репутацией в новом коллективе не задалось. А до чего дойдет к завтрашнему дню? Что я «учиню» послезавтра? Окажусь убийцей? Сделаю аборт? Буду шантажировать руководство клиники? Выйду на прямую связь с инопланетянами?

К тому времени, как я дошла до кабинета главного врача, настроение упало до минусовой отметки.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич, – сказала я с порога, желая как можно быстрее выяснить, какие неприятности ждут меня здесь.

Он кивнул так, будто бы сразу меня узнал, хотя с чего бы ему узнавать рядовую медсестру?

Я на всякий случай представилась:

– Короткова. Вы меня вызывали.

– Проходите, Анастасия… э, – он посмотрел в документы, – Александровна.

Делать было нечего, я прошла. У него на столе, судя по всему, лежало мое личное дело. Я прошла и села напротив главврача, с тревогой вгляделась ему в лицо. Он выглядел чуть старше Юрия Витальевича. Впрочем, они вполне бы могли оказаться ровесниками, просто у одного глаза живые и веселые, а у другого – усталые, да и вообще вид человека, измученного жизнью.

– Говорят, вы метите на мое место? – Главврач пронзил меня взглядом этих самых усталых глаз.

Я пожала плечами:

– Это какая-то глупость! Ой, извините, я не хотела сказать, что…

Я осеклась. Вот только не хватало ляпнуть «что вы говорите глупости», ага. Это бы сразу улучшило наши отношения.

– То есть… я не могу быть главврачом! Да и вообще врачом не могу, у меня образования нет.

– Это как раз я вижу, – со вздохом сказал он.

Ну да, разумеется, перед ним же мое личное дело.

– Тогда, значит, все в порядке? Но почему…

Я снова не успела задать вопрос, как он начал на него отвечать.

– Просто интересно было на вас взглянуть, столько разговоров…

На это я и вовсе не нашлась, что сказать. Не будь он главврачом, обязательно бы ляпнула что-то вроде «если вы насмотрелись, то я, пожалуй, пойду, мне еще работать надо». Впрочем, я бы так ответила и Юрию Витальевичу. Да запросто! А вот Сергею Николаевичу бы не стала. Нет, это никак не зависело от должности, вообще никак. Просто каким-то образом было понятно, что наживать врага в его лице не стоит.

– И что же вас связывает с Юрием? – неожиданно спросил он. И взгляд его сделался каким-то чересчур уж напряженным.

Главврач тоже не прочь посплетничать? Просто решил получить информацию, так сказать, из первых рук? Без инопланетян и ножевых ранений?

И вот как мне ответить на этот вопрос?

16

В отличие от главврача я сплетничать была совершенно не настроена, а главное – не очень понимала, что можно говорить, а что нельзя. Кто знает, может, большой босс уже сто лет как помолвлен с какой-нибудь его родственницей. А я тут сейчас начну про нашу несостоявшуюся женитьбу.

– В том-то и дело, что ничего не связывает, – с самым честным видом сказала я. – Кроме глупых домыслов – ни-чего.

Голос мой был тверд. Ни тени сомнения не проскользнуло.

– Ясно, – сказал главврач. – И клинику на вас он переписывать не собирается?

Так вот что его все-таки волнует! Ну и ну. Вот так фантазия у моего нового коллектива. Мощная, что ни говори. Такую бы фантазию – да в мирных целях! Куда больше пользы было! Им заняться больше нечем, кроме как глупости собирать?! Так тут полно пациентов, жаджущих обзавестись красивыми носами, плоскими животами и бюстами впечатляющих размеров. Почему же свет клином сошелся на мне?

Вслух я, опять же, ничего подобного говорить не стала. Лишь равнодушно пожала плечами:

– Если только не сойдет с ума и не решит подарить ее первой встречной, а я не подвернусь при этом ему под руку.

Сергей Николаевич смотрел на меня с недоверием. Кажется, мой ответ его не слишком-то убедил, но поймать меня на вранье было довольно проблематично. Что бы там ни несли местные сплетницы, а никаких конкретных улик против меня не было. Да и возраст владельца клиники ему явно был известен, так что версия про дочку – не для него.

Повисла пауза, и меня она пугала. Вот о чем он сейчас раздумывает? Какие кары придумывает для меня? Но, что бы он там ни решил, это так и осталось секретом, потому что мне он сказал:

– Хорошо, ступайте в отделение. Счастливого рабочего дня!

Счастливого дня? Он это серьезно? Что-то последнее время счастья в моих днях не то чтобы избыток. Но повеление главврача я выполнила с удовольствием. Находиться в этом кабинете мне отчего-то совершенно не нравилось. Даже Божена Альбертовна виделась мне куда более привлекательным персонажем, чем наш главврач, несмотря на то, что она мымра и взяточница.

В свое отделение я пришла с опозданием, но к счасью с небольшим. Катя деловито копалась в шкафу с медикаментами, задумчиво изучая сроки годности.

– Ну что, как там наши дела? – спросила я ее тихо. – Я имею в виду жалобу.

Она пожала плечами:

– Вроде неплохо. Божена молчит как рыба об лед.

– Что, и выговора не будет?

Катя усмехнулась:

– Даже замечания не сделала. Похоже, у кого-то здесь серьезные покровители.

Да что же это такое, а? И она туда же!

– Катя… Это совсем не то, что ты подумала, правда… Я… Юрий Витальевич… Мы…. – начала лепетать я и замолчала, уже понимая, что все бесполезно. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.

Потому что уж кто-кто, а Катя точно видела нечто крайне двусмысленное. Она не настолько хорошо меня знает, чтоб не верить своим собственным глазам.

– А что я подумала? – усмехнулась она, засовывая очередную упаковку лекарства в шкаф и аккуратно прикрывая дверцу. – Послушай, я прекрасно понимаю, что никаких особых отношений у тебя с нашим боссом нет.

Я с облегчением выдохнула. Ну, слава тебе, господи, хоть кто-то здесь на моей стороне.

– Если бы они были, вам не пришлось бы зажиматься в комнате отдыха, куда в любой момент может кто-то зайти.

Не кто-то, а она. Остальные спали. Ночь все-таки.

– Вот, – с воодушевлением подтвердила я. – Ты понимаешь!

Все-таки логика и здравый расчет – очень ценное качество, жаль, что редкое.

– Но… – между тем продолжила Катя. Она отошла к зеркалу и принялась поправлять идеально сидящую на ней форму. – Нужно быть слепым, чтобы не увидеть, что он тебе не дает прохода. То дергает в кабинет почем зря, то сам сюда явился. Да даже за то, что ты его вытолкала за дверь – и то не уволили.

Кажется, я поторопилась с пониманием…

– Это не то, что ты… думаешь… – снова забормотала я.

– Да помолчи ты! «Не то, что ты думаешь, не то, что ты думаешь»… – передразнила Катя, насмешливо глядя на меня через зеркало. – Заладила. Откуда тебе знать, что я думаю? Я говорю о том, что он уже нацелился. И, похоже, всерьез. В общем, может, у вас ничего и не было, но точно будет.

Я опешила: что-то логика и здравый расчет перестали мне казаться такими уж ценными штуками. А где, спрашивается, простое доверие к людям? Я молчала, не зная, что на это сказать.

– В общем, в подруги я тебе набиваться не буду… – неожиданно добавила Катя.

Я не поняла, как это вытекало из того, что она говорила мне до этого.

– Почему это не будешь? – удивленно спросила я, хотя не то чтобы мне этого очень хотелось.

Катя молча наполнила чайник водой, ткнула кнопку и только после этого вздохнула:

– Потому что не имею ни малейшего желания работать жилеткой для слёз, когда он тебя бросит.

– А он меня бросит? – совсем растерялась я.

И тут же мысленно одернула себя. Черт, ну почему я несу что попало, а? Я же вообще не собираюсь вступать с ним ни в какие отношения. А это значит, что у него не будет ни малейшей возможности меня бросить.

– А сама-то как думаешь? – спросила меня Катя.

Сама-то я думала точно так же, как и она. Но мы расходились только в одном вопросе. Я точно знала, что со всех сторон подарочный Юрий Витальевич точно не получит того, на что нацелился.

Но кроме меня в это, похоже, никто не верит.

Катя задумчиво копалась в шкафчике, недоуменно бормоча что-то про неизвестно куда пропавшую заварку. Ой… Кажется, та так и осталась в комнате отдыха. Вместе с непогребенными останками просроченного печенья… От мысли, при каких условиях все это произошло, я моментально вспыхнули так, что даже ушам стало жарко. Я отвернулась, чтобы скрыть внезапный румянец.

– Да ладно, что скисла? – толкнула она меня локтем в бок. – Пойдем пить чай.

Видимо, нашла-таки новую пачку. Я помотала головой: после определенных событий чая мне, пожалуй, долго не захочется. И шоколада.

– Пойду я, займусь назначениями, время уже, – сказала я.

Стоило мне обойти все палаты, телефон зазвонил. Почему-то еще не глядя на дисплей, я точно знала, чей номер там увижу. И после всех событий этого дня разговаривать с этим абонентом мне совершенно не хотелось.

Но у людей, которые бьют чужие фонари и неудачно устраиваются на работу, иногда просто нет выбора.

17

– Здравствуйте, Анастасия, – раздался бодрый голос из трубки. Слишком веселый для человека, на которого недавно бросалась с ножом ненормальная и требовала, чтобы женился.

– А что это вы решили мне позвонить? – раздраженно спросила я. – Почему было не попросить кого-то, чтобы передал кому-то, что вы ждете меня в своем кабинете. А так вся клиника останется не в курсе, и все усилия вхолостую.

Эта мысль пришла мне в голову только сейчас. У него ведь все это время был мой номер. Я сама записала заветные цифры сразу после аварии. Но мой новый босс с упорством, достойным лучшего применения, прибегал к помощи посредников, чтобы вызвать меня к себе в кабинет. Словно нарочно провоцируя разговоры.

– Я бы обязательно так и сделал, – невозмутимо ответил Юрий Витальевич, – но к сожалению сейчас в отъезде. А вы явно не в духе.

Надо же, какой догадливый!

– Да, знаете ли, последнее время что-то нервничаю. Женщинам в моем положении это свойственно.

– А какое у вас положение? – дрогнувшим голосом спросил он.

Рассказывать ему подробности о моей внезапной «беременности» по телефону мне не хотелось, особенно потому что любопытные пациентки стали оглядываться, явно прислушиваясь, а одна даже подошла поближе, чтоб ничего не упустить: сквозь прорези в маске с интересом таращились абсолютно круглые глаза. Еще бы. Такое развлечение!

Перебьются!

– Плачевное у меня положение, – пробурчала я в трубку, прикрывая ее ладонью от посторонних слушателей.

Я уже жалела, что вообще завела с ним этот разговор и начала пререкаться. Надо было просто молча выслушать, выяснить, зачем звонит, и на этом все.

– Это что, Божена вас обидела? – строго спросил он. – Я сейчас позвоню и разберусь. Вы только скажите…

Этого мне еще не хватало! Тогда она меня точно как-нибудь под шумок спишет на внеплановые расходы.

– Не надо никому звонить! – в панике прошипела я и воровато покосилась по сторонам.

Жертвы пластической хирургии подобрались почти вплотную, а санитарка терла пол совсем рядом, обмакивая абсолютно сухую швабру в пустое ведро. Этого еще не хватало! Мало мне сплетен. Я быстро пошла по коридору, с облегчением скрылась в сестринской и, наконец, договорила, добавив в голос как можно больше оптимизма:

– Меня никто не обижал, все в порядке.

– Что-то мне так не кажется, – с сомнением произнес Юрий Витальевич.

И опять-таки вникать в подробности мне совершенно не хотелось.

– Ладно, – вдруг оборвал он сам себя, – не нервничайте, выпейте валерьяночки, если надо. А я приеду и сразу же со всеми разберусь.

Какая прелесть! И правда, не мужчина, а подарок. Приедет и разберется. А ведь, похоже, Катя права: он и впрямь на что-то такое нацелился.

Все это время я гнала от себя эту мысль, придумывая поведению нового босса миллион разных объяснений. А причина на самом деле проста и лежит на поверхности.

Тогда, в кофейне, я ведь не знала, какому «подарочку» отказываю. Решительно отвергла назойливого «жениха», даже кофе с ним пить не стала! Видимо, его задело за живое. Он же привык, что дамочки падают ему в руки как гроздья переспелого винограда. Вот и решил во что бы то ни стало исправить недоразумение.

Вот откуда растут ноги и у кофе в бумажном стаканчике, и у переноса рабочего дня… Надеюсь, что он хотя бы лицо не нарочно себе расцарапал, чтобы только увидеться со мной под покровом ночи. Но нет, так далеко он бы все-таки не зашел. Наверное…

Теперь я уже не просто была раздражена, я откровенно злилась на босса. Игра, которую он затеял, и в которой мне отводилась роль дичи, была отвратительна. А еще в ушах все еще стоял голос Кати: «Не хочу утешать тебя, когда он тебя бросит».

Можно подумать, я этого хочу!

Рабочий день почему-то тянулся долго. И настроение было, прямо скажем, так себе. Я явственно ощутила, что вокруг меня образовалась полоса отчуждения. Нет, конечно, я и без того человек в коллективе новый, из близких знакомых у меня одна только Юлька, с которой мы вечно не совпадаем сменами. Но еще я кожей чувствовала, как в любом месте, где бы я ни появилась, начинали переглядываться. Хорошо, что хоть не шушукаться. Впрочем, я не сомневалась: шушуканье начиналось сразу, стоило только мне отойти.

Когда этот совершенно бесконечный день закончился, я вздохнула с облегчением. Завтра по графику выходной, и пытка настороженными коллегами мне не грозила. Правда, меня запросто могла поймать Юлька и устроить очередной допрос с пристрастием, включив в список тем для обсуждения и беременность, и главврача, а возможно, уже и инопланетян. Кто ж их знает, этих местных сказочников.

Но был у меня один прекрасный способ этого избежать.

Проснувшись рано-рано утром, я позвонила бабуле, предупредила, что ужасно устала на работе и весь день буду отсыпаться. Так что теперь, обнаружив, что мой телефон отключен, она спокойно положит трубку и не станет метаться в панике, вызывая скорую, полицию, пожарников, МЧС и другие спасательные службы. Потому что заранее поставлена в известность: с внучкой все в порядке, просто она спит и не хочет, чтобы ей мешали.

Успокоив бабушку, я с легким сердцем отключила гаджет. Ну вот и все, теперь я в безопасности и могу весь день посвятить себе.

И начать с ванны. Нежиться в пене под музыку, пока не надоест. Спокойно нанести маску и улечься с книгой. Масса удовольствий, главные ингредиенты которых – тишина и одиночество.

Но разве утро может быть идеальным без похода в любимую кофейню? Надо собраться, пока я не забывала вкус любимого кофе! Тем более что сегодня это можно сделать, совершенно не опасаясь встретить там кого-нибудь, кого я встречать не хочу. Раз уж Юрий Витальевич проболтался, что он в отъезде… Наконец-то свобода!

Я замотала волосы в пучок и чуть ли не мстительно натянула старенькие джинсы и растянутую майку. Вот такой он, воздух свободы. Как хочу, так и выгляжу!

И все-таки дверь в кафе я приоткрывала медленно, осторожно заглядывая внутрь. Но – о радость! – никаких чистеньких, свеженьких и бодрых с самого утра Юриев Витальевичей там не оказалось! Я взяла свой обычный капучино, села на свое обычное место и…

И увидела там кое-что совсем необычное. Белый конверт на подоконнике.

18

Я потянулась к конверту и отдернула руку. Почему вообще я решила, что это мне? Это у меня выходной, а других – пятница. Самый обычный рабочий день. И у случайного конверта наверняка есть какое-нибудь деловое объяснение. Может быть, другая девушка совсем недавно вот на этом самом месте тоже пила кофе и собиралась отправить какие-нибудь важные документы каким-нибудь важным людям. А потом какой-нибудь наглый приставала отвлек ее, и она убежала, забыв и о кофе, и о конверте.

И вообще, о чем я думаю! Ну какая разница, кто потерял конверт и что там внутри. Надо отдать свою находку баристе, и тогда письмо точно не затеряется, а найдет своего владельца, даже если владелец вообще не собирается его искать. Может, там вообще счет за коммунальные услуги. Или квитанция о штрафе. Понятно тогда, почему его тут забыли. Или, например, набор фотографий – в фас, в профиль и все такое – для какого-нибудь жуткого киллера. Но тогда лучше не баристе. А сразу в полицию…

О, господи. Что я несу?!

Правильно! Я несу чушь. В то время как нести надо конверт!

Я осторожно взяла его в руки и перевернула. На белой бумаге ровным мелким почерком было написано: «Анастасии». Поначалу я еще пыталась уговорить себя, что конверт вместе с содержимым предназначался для какой-нибудь другой Настеньки. Но это было настолько маловероятно, что я, больше уже не раздумывая, вскрыла его.

В конверте был билет. Один-единственный – я сразу же проверила. В кино на дневной сеанс.

Это как же давно я в кино не ходила!

Я посмотрела на цифры, потом на часы. До начала сеанса оставалось полтора часа. Кинотеатр был рядом. Так что все полтора часа можно было спокойно использовать на сборы. И если бы я действительно хотела успеть в кино, то я бы сейчас быстро допивала кофе и бежала домой собираться.

Но я не бежала, я смотрела на этот билет так, будто бы он только что меня покусал. В том, что билет предназначался мне, никаких сомнений не было. Но откуда тот, кто его мне прислал… Назовем его просто мистер Икс. Так вот откуда мистер Икс мог знать, что приду в кафе именно сейчас? А он знал! Потому что если бы я пришла через час или те же самые полтора, то обнаружила бы здесь совершенно бесполезный билет, которым бы не смогла воспользоваться – сеанс бы уже подходил к концу. И, кстати, а я им вообще воспользуюсь? Это тоже был непростой вопрос.

Пока я задавалась всеми этими вопросами, у чашки показалось дно и как-то само собой вышло, что сидеть в кофейне мне стало вроде как и незачем.

Я выбралась из-за столика и пошла домой. Но конверт все-таки прихватила. Не оставлять же его! Нет, я не собиралась идти ни в какое кино. И что за детский сад – подбрасывать людям билеты!

Я вошла в комнату, небрежно швырнула конверт на диван и… И зачем-то открыла шкаф. Да открыла. И что тут такого? Мой шкаф, хочу – открываю, хочу – закрываю. Могу же я просто посмотреть на свой гардероб? Вдруг, например, там моль летает, и нужно срочно принимать меры, пока она все не съела. А то вот так вот проворонишь, и останутся одни плечики.

Но моли не было, лишь целый ряд разноцветных платьев, юбок, блузок, брюк… Новых и старых, любимых и не очень, на все случаи жизни. Даже несколько купленных и ни разу не надетых, как, например вон то платье… М-м-м-м…

Если я все-таки решусь пойти, наверное, стоит надеть именно его. Темно-синий – что-то среднее между глубоким ультрамарином и кобальтом – простой футляр. Несмотря на некоторую простоту, удивительно женственное и милое. Оно довольно скромное, можно носить каждый день. А главное – юбка прикрывает колени. Нет, конечно, в кино можно пойти и в джинсах, это же не театр. Но почему-то хочется в платье. Я и сама не заметила, как через час оказалась полностью экипирована. И даже глаза подкрасила, видимо, машинально.

Я снова взяла в руки белый конверт, немного покрутила его… А вдруг я ошиблась, и фильм уже давно начался? Тогда все решится само по себе… Почему-то от этой мысли стало грустно. Я торопливо достала билет и проверила время. Нет, фильм и не думал начинаться, вернее думал, но как раз тогда, когда я успею дойти до кинотеатра.

Ну… Раз уж все так совпало. Я вздохнула, сунула конверт в сумочку, туда же положила телефон, и немного подумав, включила его: мало ли, вдруг этот мистер Икс решит позвонить? Хотя нет. Загадочный мистер Икс и так знает, где меня искать. А вот всем остальным это знать вовсе незачем. И вообще телефоны в кино надо отключать! Вот и мой включенным пробыл недолго.

В кино я купила себе стаканчик попкорна и воду, вошла в почти пустой зал. А откуда возьмутся посетители в будний день? Нашла нужное место, неторопливо села и огляделась по сторонам. Сеанс вот-вот должен был начаться, но оба кресла рядом со мной были пусты, и передо мной тоже пусты. Вот и отлично!

А то, бывает, плюхнется впереди какая-нибудь дама в шляпе, фиг заставишь снять. Так и придется весь фильм смотреть в щелочку между ее ухом и мухомором на голове! Или, например, налетит стая школьников-бандерлогов, ошалевших от своих крутости, начнет ржать, отпускать тупые шуточки и шуршать упаковками чипсов.

Нет-нет, определенно без соседей лучше. Никто не отвлекает от действия на экране, не мешает смотреть и слушать, не вмешивается со своими комментариями. А еще можно сесть поудобнее, даже развалиться, если захочется. Облокотиться на подлокотник кресла, не опасаясь, что вторгаешься на чужую территорию всяких мистеров Иксов, креативно подбрасывающих билеты в конвертиках…

Лучше-то лучше, но разваливаться почему-то не хотелось, при взгляде на платье-футляр настроение портилось, вид пустых кресел вызывал неконтролируемое раздражение. Да и вообще вся затея с кино показалась ужасно глупой. Свет погас, кругом уже вовсю играла музыка, на экране крутили «разогревочную» рекламу, а я сидела одна.

Ну что ж, никто и не обещал мне свидания. Возможно, мистер Икс просто решил, что для полного счастья человеку, получившему наконец свой кофе, не хватает только романтической комедии.

И я была уже почти готова с ним согласиться.

19

Пока с экрана меня убеждали, что вот-вот выйдет еще несколько фильмов, достойных моего внимания, я почему-то никак не могла сосредоточиться на том, что там происходит. Мои мысли занимало кое-что совершенно другое. Сколько б я себе не твердила, как прекрасно смотреть фильмы безо всяких соседей, но… Сидеть в полупустом зале, да еще и одной – от этого было как-то не по себе. Никто не ходит в кино в одиночку.

Самое интересное – это ведь обсуждать фильм, переговариваться, делиться попкорном. Ради этого же все? Неужели я пришла сюда для того, чтобы встретиться с тем, не знаю с кем. И неужели он не появится, а главное – неужели меня это расстраивает?

Все! Больше никакого уныния и глупых мыслей. Пустые кресла меня не касаются, платье я надевала исключительно для себя – ну не висеть же ему в шкафу, раз все равно куплено. В кино я сто лет уже не была, так что нечего тут. Я поерзала в кресле, усаживаясь поудобнее. Уж не знаю, в какие игры играет мой босс, но если он рассчитывал, что я заскучаю и почувствую нехватку в жизни какого-нибудь там Юрия Витальевича, то он ошибся. Я собираюсь получить удовольствие от фильма, от попкорна и вообще от всего этого выходного дня.

И только я приняла это решение, как рядом в кресло кто-то опустился. Я скосила глаза. Ну, конечно, он самый. Юрий Витальевич. С другой стороны, а кого я ожидала здесь увидеть?

– Так это вы? – я удивленно вскинула брови.

Не то чтобы я очень уж удивилась, но ему знать об этом необязательно.

– А кого вы ожидали увидеть? Бореньку? – шепотом спросил Юрий Витальевич.

Я пожала плечами:

– Какого-нибудь незнакомого мужика, который уставился бы на меня во все глаза и ошарашенно спросил: «А ты вообще кто? И где моя Настенька?»

Босс хохотнул.

– А что бы вы сделали, если бы я пришла в кафе позже? – с любопытством озвучила я вопрос, который мне не давал покоя с той самой минуты, когда я обнаружила билет в конверте. – Фильм бы уже начался…

– Вы не могли прийти позже – перебил Юрий Витальевич. – И раньше тоже не могли, я чувствовал это сердцем.

Чем-чем он там чувствовал? В первый момент я даже испугалась: он что, за мной следит? Да нет, чушь какая-то! А если бы и следил… Ну вот вышла я из дому, сидящий в кустах в засаде Юрий Витальевич мгновенно сообразил, что иду я именно в кафе, а не в магазин, например, и не на пробежку, и не просто погулять прекрасным выходным днем, и… И что? Да мне до кафе идти пять минут! Юрий Витальевич, конечно, шустрый и все такое, но за это время купить билет, подбросить его на подоконник у моего любимого столика в кафе и исчезнуть даже он бы точно не успел.

– А как вы?.. – начала спрашивать я.

– Тс-с-с… – шепнул босс, наклонившись к моему уху. Щеке стало горячо и щекотно, а все слова моментально застряли в горле и рассыпались на звуки, теряя смысл. – Дайте посмотреть! Интересный же фильм!

Я сглотнула и отодвинулась, пытаясь сфокусироваться на мерцающем в темноте экране. В ушах шумело, перед глазами все плыло и раскачивалось, словно кинотеатр попал в зону землетрясения, а мысли в голове подрагивали, превратившись в желе. Ужас какой… Не хватало еще, чтобы Юрий Витальевич заметил то странное умопомешательство, которое накатило на меня после его «тс-с-с»! Я потрясла головой, сделала, как учили где-то на просторах интернета, глубокий вдох, а вслед за ним – выдох… Еще вдох, и… выдох. Сначала в мир вернулся звук, потом четкость изображения. «Интересный фильм», который так рвался посмотреть босс, оказался романтической комедией. Какие удивительные у Юрия Витальевича кинематографические пристрастия… Впрочем, разве это было важно? Хочет посмотреть фильм – пусть себе смотрит. Кто я такая, чтобы этому мешать!

Сначала я попыталась сделать вид, что Юрия Витальевича здесь не существует. И мне это почти удалось. Впрочем, я вру. Совсем не удалось. Не то что бы эта комедия была совсем уж уморительная, но мы то и дело смеялись. А если вы с кем-то вместе смеетесь, становится трудно делать вид, что его здесь нет.

А еще я все время ожидала от него какого-нибудь хм… подвоха. Да-да, конечно, именно подвоха! Особенно, когда Юрий Витальевич наклонялся ко мне и что-то комментировал шепотом, будто в том была необходимость. Будто сквозь рыдания и разборки героев, оглушительно несущиеся с экрана, кто-то бы что-то смог расслышать. Стоп… О чем это я? Ах, да. О подвохе… А что, разве я не права? Все-таки темный полупустой зал, все увлечены фильмом, на нас абсолютно никто не смотрит. И если Катя права и босс уже «нацелился», то от него вполне стоило ждать каких-нибудь дейст… гадких поступков. Например, он мог накрыть мою руку своей (я даже убрала на всякий случай свои конечности с подлокотников) или ухватить за коленку, или… ну я не знаю что. Но что-то ведь он мог предпринять?!

Живое воображение, воспользовавшись темнотой, подбрасывало мне один за другим варианты того самого «не знаю что», от которых холодело в спине, щеки горели, а в животе сладко вспыхивало. Стоило отбиться от одной фривольной картинки, как взамен ее тут же выпадала другая, еще красочнее первой. И только мне удавалось справиться со всем этим бардаком, как Юрий Витальевич снова склонялся ко мне, отпускал комментарий, дыша прямо в шею, и все начиналось сначала: голова думала что попало, в теле происходило короткое замыкание, мысли разнузданно пускались вскачь, а здравый смысл пробуксовывал.

В общем, моя борьба с внезапно свихнувшимся организмом шла не на жизнь, а на смерть, и сбросить присутствие Юрия Витальевича со счетов было совершенно невозможно. При этом я бы не могла сказать, что плохо провела время, было легко и весело, но это-то уж точно не заслуга Юрия Витальевича. Это просто фильм такой – легкий и веселый.

Неловкий момент наступил тогда, когда фильм окончился, мы сдали очки и, щурясь, вышли на дневной свет. Я замялась: до сих пор я ходила в кино с теми, кого хорошо знаю, и с теми, с кем мы пришли вместе. И впервые выходила с человеком, который вроде бы как просто оказался на соседнем кресле.

– Ну, мне пора, – сказала я, как только кинозал остался за спиной, и сама удивилась тому, что прозвучало это не твердо, а даже, наоборот, как-то вопросительно. Вроде как я у него спрашиваю: «Мне пора?»

И он, конечно же, ответил:

– А как же перекусить, обсудить фильм?

Я уже набрала в легкие воздуха для категорического отказа, но он добавил:

– …и выяснить, как я догадался, во сколько вы будете пить кофе.

А вот это было заманчиво. Потому что, если этого я не узнаю, то вечером на работу выйти уже не смогу: умру от любопытства. Я лишь на мгновение заколебалась, но этого оказалось достаточно, чтобы Юрий Витальевич подхватил меня за локоть и потащил в сторону ближайшего кафе.

Только мы уселись за столики и перед нами легли два увесистых меню, я попыталась выяснить то, ради чего сюда, собственно, пришла.

– И все-таки, как?

– Вы все время торопитесь и торопитесь, вот поэтому машины и бьете, – покачал головой Юрий Витальевич и протянул мне меню. – Вот, полистайте. Сделайте заказ, а потом уже за обедом не спеша обсудим.

Я уже начинала подумывать, что не так уж и важно мне знать, как он вычислил мое расписание. Но подскакивать и уходить сейчас, когда мы уже удобно устроились за столиком в кафе, а я водила пальчиком по строчкам меню, выглядело бы как-то странно. Тем более что написанное в этих строчках мне, в общем-то, нравилось. И вообще попкорн попкорном, а пообедать не мешало бы.

В общем, заказ мы сделали, но как только официант отошел, я вернулась к допросу.

– И все-таки, если бы я пришла позже?

Он пожал плечами:

– А вы и пришли позже. Я купил несколько билетов. А официант просто менял конверты.

– И что, вы приходили к началу каждого сеанса? – теперь уже я смотрела на него совсем как на сумасшедшего. Это кто на такое способен?

– Вот еще, – фыркнул он.

Я, хоть и вздохнула с облегчением (не совсем сумасшедший), но был в этом вздохе и какой-то привкус разочарования.

– Официант мне позвонил, как только вы ушли с конвертом.

Вот негодяй, больше я в эту кофейню ни ногой!

– А если бы за столик сел кто-то другой?

Он пожал плечами:

– Тогда официант не клал бы туда конверт, пока вы заказывали кофе.

Теперь я вздохнула совсем уж разочарованно. Почему-то почувствовала себя обманутой, как в детстве, когда узнавала секрет фокуса. Еще пять минут назад у меня было свое личное чудо, а сейчас ему нашлось вполне рациональное объяснение. А кое-кто оказался сообразительнее, чем я.

– Вы расстроились? – спросил он, уловив перемену настроения.

Но ответить я не успела. Нам принесли салаты, и какое-то время можно было спокойно жевать и совсем не задумываться о том, чтобы говорить.

А когда с салатами было покончено, возвращаться к этой теме уже вряд ли имело смысл. Юрий Витальевич спросил:

– И, кстати, что там с вашим положением?

– Ах, вы об этом! Поздравьте меня, я, оказывается, беременна.

20

Юрий Витальевич поперхнулся водой и сразу как-то переменился в лице. Наверное, это не делает мне чести, но я ощутила некоторое злорадство.

– И кто же счастливый отец? – с прохладцей спросил он. – Неужели бабушка вас дожала, и Боренька получил свой шанс?

Эта мысль ему явно не нравилась.

Уже пора было признаваться, но я еще чуть-чуть потянула паузу. Нет, все-таки я не очень хороший человек. А потом ответила, не без удовольствия:

– Вы.

– Я?! – теперь он был не просто удивлен, а изумлен.

– Ну да, вы разве еще не знаете? Да об этом вся клиника гудит! Ну и еще обсуждают, как я на вас с ножом бросилась, когда вы на мне жениться отказались… Вот только не знаю, я это сделала до того, как стала вымогать у вас должность главврача или сразу после…

– Ясно. Очень любопытная версия.

По его лицу трудно было понять – радует его это или наоборот.

– Вы находите? А вот мне это вовсе не кажется любопытным! – я все-таки не выдержала и начала злиться.

Он пожал плечами.

– Ну что я могу сделать? Хотите, приказом запрещу сплетничать?

Действительно, делать тут уже особо нечего. Все, что мог, он уже сделал!

– Даже не знаю… Может быть, попытаетесь хотя бы сдержаться и не приходить сегодня ночью в клинику? У меня как раз ночное дежурство…

– В самом деле? – теперь в его тоне слышался неподдельный интерес.

Ох, зря сказала. Теперь точно явится. А сплетни о нас его ни капли не возмущают. Более того, мне показалось, что он обрадовался. Впрочем, вполне возможно, он обрадовался потому что Бореньке не обломилось. Хотя какая ему разница?

За беседой обед как-то сам собой подошел к концу.

– Может, куда-нибудь сходим? – спросил меня Юрий Витальевич.

Неожиданно…

– А вам не кажется, что мы уже сходили. В кино вот, в кафе…

– Это да, это есть такое дело, – охотно согласился он. – Но мы ведь так и не обсудили фильм. Вы почему-то всю дорогу болтали о своей беременности.

Очень смешно. Я развела руками:

– А с кем же мне ее обсудить, как не со «счастливым отцом»? Что же касается фильма, давайте обсудим. Вот вам мое мнение: героиня дура. Не стоит доверять человеку, который начинает знакомство с идиотских шуточек.

Намек бы более чем прозрачен.

– А по-моему, у них там потом все неплохо сложилось, – не сдавался Юрий Витальевич.

Я пожала плечами:

– Это же кино! Создатели фильма просто не хотели портить нам настроение, а поэтому не показали, как он через месяц увлекся очередной первой встречной, бросил ее, а она еще два года ходила к психотерапевту. И это в лучшем случае!

– А что, может быть что-то хуже? – поинтересовался Юрий Витальевич.

– Конечно! С горя она могла бы извлечь из френд-зоны старого поклонника и выйти за него замуж, и окончательно сломать себе жизнь.

Мне вспомнился Боренька, и я с трудом удержалась от того, чтобы поморщиться.

– Нет, – быстро ответил Юрий Витальевич. – Не нужно из френд-зоны. Лучше уж к психотерапевту.

Кто бы сомневался! Я отложила приборы и радостно подытожила:

– Ну раз мы наконец сошлись во мнениях, пожалуй, я домой. Мне еще на работу собираться.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился он.

Я посмотрела с подозрением. Тут ведь явно должен быть какой-нибудь подвох. Я уже привыкла, что с этим парнем всегда есть место подвоху!

– Хотите сказать, что и на работу ко мне не придете?

– Нет, зачем же. Надеюсь, сегодня на меня никто не станет бросаться с ножом, и необходимости в медпомощи не будет.

– Так значит, я пойду…

– Да-да, пожалуйста, не смею задерживать.

Я уже шла домой, когда вдруг подумала, что напрасно не предложила оплатить свою часть счета. Во всех голливудских фильмах это считается очень важным моментом: вроде если каждый платит сам за себя – это не свидание. А… ну, к примеру, дружеская встреча. Или вообще деловая. Но не возвращаться же теперь! Это будет еще более странно.

Я вздохнула: при случае скажу, чтобы добавил эту сумму к счету за задний фонарь. Семь бед – один ответ.

Так, погруженная в невеселые подсчеты, я добралась до дома и включила телефон. Юлька позвонила почти тут же.

– Ну ты даешь! Тут все только о тебе и говорят. А ты от меня спряталась. И еще и телефон недоступен. Всё приходится узнавать от посторонних людей.

– Что «все»? – устало спросила я.

– Ну, например, что у тебя роман с нашим боссом.

Ах, ну да. Разумеется, эта сплетня уже достгла всех уголков клиники. И, в отличие от невозмутимого Юрия Витальевича, к которому вряд ли кто пристанет с вопросами, мне придется как-то с этим разбираться.

Я представила себе, как начну сейчас объяснять Юльке, что никакого романа ни с каким боссом у меня нет, и как она скажет: ну да, конечно! Но все-таки не поверит. Долгих объяснений и споров совсем не хотелось, и поэтому я не стала запираться:

– Вообще-то это большой секрет. Но тебе как лучшей подруге я скажу. У нас с Юрой… ну то есть с Юрием Витальевичем, действительно роман.

– Ты серьезно?

Кажется, такого она не ожидала.

– Ну да. А почему бы и нет? Ты же сама говорила, что он просто подарок.

– Так, я выезжаю, мне срочно нужны подробности.

Да уж действительно. Какой нужно было быть глупой, чтобы предположить, что я смогу отделаться формальным признанием!

– Извини, – строго сказала я, – подробностей не будет.

– Это еще почему? – обиженно буркнула Юлька.

– Он потребовал с меня подписку о неразглашении. Ну ты сама понимаешь, он человек известный. Мало ли что просочится в прессу.

Я понятия не имела, интересуют ли прессу предприниматели такого уровня, но врала уже напропалую.

– В общем, ничего тебе рассказать не могу: ни сейчас, ни потом. Только через семь лет после того, как мы расстанемся.

– А вы расстанетесь? – ошалело спросила она, кажется, совсем не то, что собиралась.

– Конечно, – уверенно подтвердила я. – И вот тогда-то я прибегу к тебе плакаться в жилетку. Но все равно ничего не расскажу. Даже не надейся!

Не без труда, но я все-таки закончила этот разговор. И даже не опоздала на работу.

В обществе молчаливой Кати, которая говорила со мной исключительно по делу и не пыталась выведать подробности наших с боссом отношений, мне было находиться куда проще. Вредную пациентку уже выписали, так что все вздохнули с облегчением.

Да и Юрий Витальевич, кажется, решил сегодня не появляться. Зато, когда время близилось к полуночи, на пороге появился наш охранник с корзиной фруктов.

– Тут это… курьер принес… – почему-то здоровенный детина старательно отводил глаза.

Вообще-то фрукты и цветы в клинику присылают не так часто. Это и не удивительно. Мало кто объявляет всем друзьям и знакомым, что решил сделать подтяжку лица, убрать жирок с живота или подправить грудь. Об интимной хирургии я вообще молчу. Так что навещают наших пациентов только самые близкие и проверенные. Но уж фрукты присылать втихаря посреди ночи – это перебор.

– И у кого же такие заботливые родственники? Или поклонники? – с улыбкой спросила я у охранника.

– У Коротковой Анастасии, – сказал он и отвел глаза.

Мои щеки вспыхнули. Я схватила корзину и, пробормотав благодарность, потащила ее на пост. К фруктам была приложена открыточка, и почему-то мне сразу подумалось, что смущение охранника было связано с тем, что он уже успел ее прочитать. Ну он же обязан следить за безопасностью! Вдруг там что-то противозаконное! Например, рецепт взрвывчатки.

Но рецепта не было. В записке тем же почерком, что и на конверте, было написано: «В вашем положении обязательно нужны витамины». Я мысленно поздравила местных сплетниц. Теперь-то им будет чем заняться… На неделю хватит!

– Что это? – мигом оценила обстановку Катя.

– Фрукты от сама знаешь кого. Ну что, порежем ананас? Его на ночь можно, он не калорийный.

Катя открыла ящик, достала большую тарелку и нож, так и не задав ни единого вопроса. Еще немного, и я сама начну набиваться к ней в подруги.

21

Юрий Витальевич сдержал свое слово: в эту ночь он не пришел. Не попал ни в какую аварию, ничего себе не расцарапал, не сломал и не разбил. И даже не додумался, что именно сейчас пора пересчитать все шоколадки в автомате, проверить сроки на всех пачках печенья или устроить внеплановую инвентаризацию.

Так что ночное дежурство прошло совершенно спокойно. Единственным, кто его нарушил, была моя любимая, ненаглядная и драгоценная бабушка. Она позвонила рано утром, едва только стукнуло семь часов, и обрадовала меня очередным приглашением в гости.

– А что, Боренька тоже придет? – поинтересовалась я.

– Боренька? – переспросила бабушка так удивленно, будто бы это имя слышала в первый раз и понятия не имела, с чего бы вдруг я его вспомнила в контексте тихого семейного ужина. – Ну, Боренька – мальчик занятой, не знаю, получится ли у него… Но я бы так хотела видеть Анфису Андреевну, а она совсем слаба стала, одна выходить боится. Так что если Боренька, как заботливый внук, решит ее проводить…

Я тяжело вздохнула: все ясно. Значит, избежать очередного витка сватовства не удастся.

Хоть ночь в этот раз и не была трудной, спать хотелось ужасно. Я еле-еле дотерпела до конца смены – кто вообще придумал, чтобы они заканчивались на час позже! Ах да, это же наш новатор, Юрий Витальевич! За последний час я не раз вспомнила его недобрым словом.

Но зато до того, как пойти отсыпаться после ночной смены, я могу завернуть в любимое кафе. Надеюсь, никого лишнего я там не увижу. В конце концов, не может же он меня преследовать непрерывно. К тому же мы вчера были в кино. И теперь (это общеизвестно!) он должен сделать паузу, чтобы дать мне соскучиться, ощутить, что без него мне чего-то в этой жизни не хватает.

На самом же деле мне без него всего хватало. Если бы еще и бабушка со своим Боренькой оставила меня в покое, стало бы совсем хорошо.

Я взяла кофе, уселась у окна, и тут же поняла, что негодяй все-таки добился своего. Я больше не чувствовала себя в безопасности в любимом кафе! Кто знает, может быть, сейчас тот самый официант, что подкладывал конверты, уже меня засек и звонит моему боссу. Рассказывает, где я и чем занята. Между лопатками мгновенно зачесалось, словно чей-то взгляд воткнулся в мою беззащитную спину. Ужас какой! Все, решено: с первой же зарплаты куплю кофе-машину!

Телефон взорвался трелью, когда я уже допивала кофе. Номер был тот самый, хорошо знакомый. Я вздохнула: кое-кто совершенно не разбирается в том, как добиваться девушек. Я ведь даже ни капельки не соскучилась. Того и гляди сочту его навязчивым! А это уже ни в какие ворота.

– Доброе утро, как прошло ночное дежурство?

– Прекрасно прошло, я отлично навитаминизировалась.

Юрий Витальевич словно бы и не заметил иронии в моем голосе.

– Рад, что угадал с подарком. Раз уж все так хорошо складывается, может быть, вечером махнем в театр? У меня совершенно случайно завалялись два билета.

Да-да. На подоконнике. В конверте.

– Благодарю покорно, – вежливо ответила я. – Светские мероприятия – немного не мое. К тому же у меня уже есть планы на сегодняшний вечер.

– Да, неужели? – удивился он.

Вот же негодяй. То есть он уверен, что никаких планов у меня не может быть, если только он сам об этом не позаботится?

– А что, вы не в курсе? – Я тоже сделала вид, что удивилась. – Даже не установили прослушку на мой телефон? Ограничились наружным наблюдением? Ай-ай-ай… – сладким голосом пропела я. – Досадное упущение! А так бы знали, что сегодня я иду в гости к бабушке.

– Очередное рандеву с Боренькой? – быстро просек фишку он, и я горестно вздохнула.

Боренька был моей персональной занозой в заднице. И стал ею еще задолго до того, как на ту же роль стал претендовать Юрий Витальевич.

– Послушайте, у меня есть отличная идея… – вкрадчиво сказал босс. – Так, чтобы и бабушки были сыты, и Бореньки целы…

Не могу сказать, что меня уж очень заботила целостность Бореньки. Век бы его не видеть. Ни целиком, ни по частям.

– И какая же? – с любопытством спросила я.

Тема животрепещущая. Я бы с удовольствием оставила в прошлом все эти посиделки с Боренькой.

– Скажите бабушке, что у вас уже есть молодой человек, что вы счастливы вместе и все такое.

– Это вы мою бабушку не знаете! – фыркнула я. – Она потребует, чтобы я его тут же предъявила. И вменила ему счастливую обязанность заменить Бореньку на обедах.

– Ну… – Юрий Витальевич сделал вид, что задумался, – предъявите ей меня. Раз все и так думают, что у нас бурный роман, почему бы не сказать и бабушке? Хотя бы польза будет.

Несколько секунд я всерьез обдумывала его предложение, но потом все же отвергла.

– Вы не понимаете, – с сожалением вздохнула я. – Одним знакомством дело не ограничится. Вам придется являться туда с периодичностью раз в неделю, и каждый раз вас будут спрашивать: когда же наконец свадьба.

– Да я и не против… Регулярные обеды меня совершенно не пугают, особенно если там кормят.

– Зато я против!

Зря я вообще завела этот разговор. Или его завела не я?

– Но послушайте, вы же можете в любой момент сказать, что мы расстались, – не унимался мой босс. Кажется, мысль о регулярных обедах его очень воодушевила.

– Ну конечно! Да это разобьет бабушке сердце, а потом снова появится Боренька. Нет уж, простите. Лучше пусть все останется, как есть.

Я быстро свернула разговор, а вот выбросить его из головы никак не могла. И вечером, явившись к бабушке и застав там бледного измученного жизнью Бореньку за его любимым занятием – поеданием фаршированных перцев, улучила момент и поволокла его на кухню.

– Не волнуйся, бабуль, фрукты я сама нарежу, а Боренька мне поможет.

Пожилые женщины переглянулись с таким видом, будто выиграли в лотерею. На их лицах читалось: лед тронулся! Молодые решили уединиться! Они так неприкрыто радовались, что даже совестно было обманывать их надежды. Но я была готова даже к этому. Ничего не попишешь, такова цена свободы!

– Послушай, – зашептала я Бореньке, как только мы оказались наедине. – С этим надо что-то делать. Не знаю, как тебе, а мне это их сводничество надоело. Может быть, ты скажешь своей бабушке, что у тебя есть девушка, ну или попросишь кого-нибудь из однокурсниц ее изобразить.

Он смотрел на меня круглыми от удивления глазами.

– Это еще зачем?

– Как это «зачем»! Чтобы этих обедов больше не было! – сердито прошипела я. Окинула тщедушное тельце оценивающим взглядом и добавила: – Ну, если нет совсем-совсем никого, кто согласился бы хоть ненадолго изобразить твою девушку, я могу попросить кого-нибудь из подруг…

– Вообще-то… – замялся Боренька, а потом вздохнул и выдал: – Вообще-то у меня есть девушка.

– Э-э-э-э… – глубокомысленно изрекла я, таращась на него в крайней степени изумления. – А зачем тогда это вот все?

Я сделала широкий жест, обведя бабушкину кухню, уставленную салатиками в вазочках и десертами.

– Понимаешь, – скромно сказал Боренька и снова вздохнул. Какой трепетный! – Моя девушка ужасно готовит. А у бабушки много подруг с непристроенными внучками, вот она меня и водит в гости: то к одной, то к другой, то к третьей…

Что?! Стало быть, к одной, другой, третьей, лишь бы пузо набить? Стало быть, все-таки перцы фаршированные? Да я сейчас сама его тонкую душевную организацию чем-нибудь нафарширую!

– Значит так, – грозно протянула я, чувствуя, что закипаю, и стала наступать на Бореньку.

Тот попятился, уперся задом в подоконник и заструился вверх по окну. Глаза его сделались большими и круглыми, словно два мячика для пинг-понга, в середине которых застряли зрачки. Кажется, нежный Боренька уже был готов просочиться сквозь комариную сетку и сигануть куда-нибудь за балкон.

– Сегодня же ты говоришь своей бабуленьке, что я ну совершенно не в твоем вкусе, – отчеканила я. – Слишком тощая или слишком толстая, слишком высокая или низкая. В общем, придумывай сам, что тебе во мне не нравится.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

– Ну… Так-то ты очень даже ничего. Может быть, я скажу, что ты пьешь? – неуверенно предложил Боренька.

Я представила реакцию бабули на такие новости, и руки сами собой потянулись к его цыплячьей шее.

– Понял-понял, – пискнул Боренька. – Ничего компрометирующего. Просто скажу, что страшная.

За это хотелось удавить его еще сильнее, но я не стала. Ответ был правильный, хоть и мне по понятным причинам неприятный.

– Вот именно! И чтобы больше никаких обедов с перцами!

При воспоминании о перцах Боренька грустно вздохнул. Ничего, переживет. И вообще – пусть сам учится готовить раз такой гурман!

22

Я вышла от бабушки с чувством облегчения. Ну вот, одной проблемой меньше. Больше ужинов с Боренькой не будет. Но каков негодяй! Это же надо, как устроился! Морочит голову бедным старушкам и их внучкам. Кто знает, может быть, одна из несчастных имеет на Бореньку какие-нибудь виды, а он приходит только поесть нахаляву.

Я еще не успела добраться домой, как мне позвонили.

Ну конечно Юрий Витальевич. Кто же еще!

– Как прошел ужин? Как в этот раз перцы, удались? – у него, похоже, было отличное настроение. Впрочем, как всегда.

– Лучше, чем когда-либо. И перцы, и салаты, и даже медовый торт! И от Бореньки я избавилась окончательно.

– Вы его отравили? – тут же выдвинул версию он. – Я чего-то подобного и ожидал.

– Не судите людей по себе. Я его… вывела на чистую воду. Больше он в бабулин дом явиться не посмеет.

– Ах вот оно что! И чем же провинился этот бессовестный тип?

– А вот и не скажу.

Рассказывать ему, что единственный мой поклонник, оказывается, имел в отношении меня исключительно меркантильные намерения, я не хотела. Как-нибудь перебьется Юрий Витальевич и без этого знания.

– Так, значит, больше Боренька не явится?

– Ни в каком виде, – категорично заверила я. – Эту проблему я решила.

– Ну-ну, – как-то многозначительно сказал мой босс.

– Что «ну-ну»? Вы не верите, что мне хоть что-то удалось?

Он пробормотал что-то не слишком внятное, вроде того, что очень спешит и вообще «увидимся завтра» и отключился.

А уже спустя час я поняла, что он имел в виду.

– Настенька, деточка! – чуть не кричала в трубку моя бабушка. – Этот Борис! Эта Анфиса! Да они просто… просто ничего не понимают в жизни! Скучные, неинтересные люди! И совершенно неинтеллигентные! Представляешь, Борис сказал, что ты не в его вкусе. Что он долго присматривался, но понял, что вы разные люди. Вот же какой подлец! Не в его вкусе! Да ты у нас красавица… Да он тебе в подметки не годится!

– Ну что ты, бабулечка, так бывает, – успокаивала ее я. – Я и сама считаю, что мы с Борисом не пара. А своего человека я еще встречу, просто чуть позже…

– Вот именно об этом я и хотела с тобой поговорить! Завтра ко мне приходит ужинать моя давнишняя подруга, кандидат философских наук, между прочим. Мы редко видимся, живем в разных концах города. А вот сегодня и решили. И внук у нее подающий надежды молодой человек. Ему и тридцати нет, а уже учится в аспирантуре. Хорошая семья! Приличная! Я с утречка перчиков нафарширую… Тортик испеку…

Я медленно сползла по стенке. Так вот что имел в виду Юрий Витальевич. Этот тип изучил мою бабушку, похоже, лучше, чем я, хоть ни разу ее не видел. Разумеется, исчезновением Бореньки все не закончится. Чтобы она успокоилась, должны куда-то исчезнуть все мужчины репродуктивного возраста. А столько разоблачений я не потяну.

– Бабулечка, бабулечка, пожалуйста, не надо кандидатов и философов. Тут такое дело… я кое с кем встречаюсь.

В трубке молчали так долго, что я начала беспокоиться.

– Как? И мне не сказала? – обиженно сказала бабушка.

Ох! И опять все не слава богу! К счастью, я быстро придумала подходящий ответ.

– Я собиралась сегодня сказать, но там же был Боренька, при нем как-то неудобно…

– А вот и надо было при них сказать, – мстительно заявила бабушка, – чтобы не думали, что на нашу девицу-красавицу никто не смотрит. Ой, а что же тогда завтра?

– А завтра у меня ночная смена. Я в любом случае не смогу прийти, так что встреча с подругой пройдет без меня. А вот послезавтра… или послепослезавтра… Ох, даже и не знаю… Мой Юра, знаешь, все время в командировках, я и сама его редко вижу.

А это я здорово придумала – командировки. Боюсь, «моему Юре» придется там быть постоянно.

– Юрочка? – переспросила бабушка, – хорошее имя.

По мне, так имя как имя. Впрочем, интересно было бы посмотреть, какое имя в этой ситуации бабушка сочла бы плохим. Наверное, нет таких имен.

– В командировках, значит? А кем же он у тебя работает?

Я задумалась на мгновение: сказать ей правду ну никак нельзя. Если она узнает, что Юрий Витальевич владелец клиники, она потащит нас в загс, даже если мы будем сопротивляться оба. И сляжет с сердечным приступом, как только мы поссоримся.

– Он у меня менеджер по продажам. Медицинских препаратов. Ездит по городам и весям, предлагает лекарства.

– А что, полезная работа, – сказала бабушка. – Может, он и мне расскажет, какие лекарства от давления лучше.

– Ну-у-у, – залепетала я уже не так уверенно, – может, он в тех, что от давления не так хорошо разбирается.

Я вообще не уверена, что он в медицине разбирается. На удивление в этот раз бабушка была со мной согласна.

– Ну конечно, ему работа и на работе надоела, а тут еще я со своим давлением. Все правильно, деточка, не буду у него спрашивать.

Бабушка положила трубку, кажется, довольная, а я сидела с телефоном в руках и смотрела на часы. Сейчас поздно или еще не очень? После недолгих раздумий я набрала нужный номер.

– Хорошо, Юрий Витальевич, приглашаю вас в гости к моей бабушке, но имейте в виду…

– Обязательно буду иметь в виду все, что вы скажете! Я позвоню завтра. А сейчас спешу, извините.

Он как-то уж очень торопливо положил трубку.

Интересно, куда это он спешит в такое время?

23

Я легла в кровать, но сон никак не шел.

Почему-то все мысли крутились возле одного совершенно незначительного и неважного для меня обстоятельства. Куда это Юрий Витальевич торопился среди ночи? Да так спешил, что вопреки обыкновению даже упустил счастливую возможность вдоволь насладиться тем, что он оказался прав, а я нет.

Почему-то вспоминались слова Юльки про то, что таких «подарочных» мужчин разбирают сразу, стоит им только выйти из дому. Что на них открыта перманентная охота, а претендентки на уютное местечко в сердце постоянно сидят в засаде.

Нет, ну в самом деле: куда можно пойти так поздно? Да еще и так быстро свернуть разговор. Может быть, просто рядом был кто-то, кому вовсе не обязательно знать, что Юрий Витальевич собирается на семейный ужин. Объясняй потом, что ужин ненастоящий, а так – для успокоения бабушки.

Да, наверняка он был не один!

А собственно, почему бы и нет?

Это в клинике все считают, что у нас роман. А за ее пределами Юрий Витальевич совершенно свободный человек, у которого нет передо мной никаких обязательств.

Стоп! Кажется, я начинаю думать всякую чушь! Он вообще-то и есть свободный человек без обязательств. И мы с ним совершенно посторонние люди, а наш «роман» – выдумка и неправда.

Странно, что я начала об этом забывать. Неплохо бы себе об этом напоминать.

Я прокрутилась в кровати почти до утра – без сна. А стоило задремать, и во сне меня преследовали призраки длинноногих красоток с сетями и арбалетами, готовые наброситься на Юрия Витальевича из-за каждого угла. А сам Юрий Витальевич почему-то белозубо улыбался и вовсе не собирался убегать от наглых охотниц.

На следующий день чуть не проспала, проснулась совершенно разбитая и отправилась на работу в самом отвратительном настроении. Ну ничего, сейчас Юрий Витальевич объявится, вызовет меня, и я обязательно расставлю все точки над ё! Какие точки и куда я буду ставить, я еще не слишком представляла, но зато точно знала: дальше так продолжаться не может.

Только вот меня никто и никуда не вызывал.

День шел своим чередом. Много работы, процедуры, назначения, беготня… И Катя, которая не задает глупых вопросов и не напоминает о том, о чем вспоминать не хочется…

Это даже здорово, что смена выдалась такой беспокойной и суматошной. Вечер наступил на удивление быстро. Я вышла из клиники, добрела до остановки и стала ждать свой автобус. Странно, я совершенно не знала, что делать этим вечером.

Как так вышло? Юрий Витальевич слишком плотно заполнил мои дни – вниманием, встречами, звонками, шутками. И теперь, когда он вдруг пропал, в той части моей жизни, где он только и делал, что раздражал меня и ломал мои планы, вдруг образовалась странная пустота. Ее нужно было чем-то заполнить, а я уже не очень представляла чем.

Неужели я и вправду оказалась настолько глупой и поверила, что так будет всегда? А главное, неужели я позволила себе к нему привязаться? Нет, разумеется, ничего серьезного. Я вовсе не изнываю от тоски. И все-таки, если бы мне было совсем все равно, разве волновало бы меня, с кем и как он провел вчерашний вечер? Разве отдавалась бы эта мысль неприятным чувством где-то внутри?

Я начинала злиться. Теперь уже не на себя за свою глупость, а на него за то, что наобещал с три короба и исчез. Сам же предложил пойти к бабушке в гости, сам предложил изображать моего кавалера, а теперь…

Впрочем… Разве он отказался? Я думаю, даже сейчас я могла бы ему позвонить, и мы бы договорились на какой-то день, когда и он, и я свободны. И состряпали бы первоклассный обман для бабушки. Но ведь я не буду звонить. Как-то я жила до Юрия Витальевича, и дальше проживу.

Стоило мне принять это решение, как телефон зазвонил.

– Вечер добрый, – как обычно, весело и беззаботно сказал мой босс. – Я тут разобрался с делами и теперь готов к встрече с бабушкой – целиком и полностью. На когда у нас намечено мероприятие?

– Не волнуйтесь, Юрий Витальевич, – ответила я совершенно невозмутимо. – Бабушка знает, что вы уехали в командировку и будете там еще долго. Такая очень-очень длинная командировка. Так что беспокоиться нечего.

– Но я же должен из нее когда-нибудь вернуться?

– Когда-нибудь непременно, – спорить я не собиралась, – но к тому времени я что-нибудь придумаю, или, – эта мысль пришла ко мне в голову неожиданно, но показалась вполне разумной, – вполне возможно, у меня и правда появится молодой человек, и бабушку обманывать не придется.

Я напряглась, ожидая ответа. Вот пусть только попробует что-нибудь возразить! Например, сказать, что это маловероятно.

Но Юрий Витальевич не стал спорить.

– Ну конечно, такое тоже вполне может быть.

– Хорошего вам вечера, – сказала я, ставя точку.

Закончив разговор, я чувствовала себя так, будто бы не по телефону поболтала, а неделю отработала сутки через сутки.

Хотелось как можно скорее добраться до дома и вытянуться на постели. Что там я себе думала? Какие-то планы на вечер? Чем заняться? Нет, на то, чтобы чем-то заниматься, у меня сейчас просто нет сил.

На самом деле я была даже благодарна Юрию Витальевичу за то, что он пропал и дал мне возможность трезво оценить ситуацию. Теперь я знаю, что не настолько в безопасности, как мне казалось. И уж точно не позволю ему разбить мне сердце.

24

Дорога домой казалась невероятно долгой. Я смотрела в окно автобуса, мимо проплывали дома и магазины, но мысли были далеко… Голос Юрия Витальевича все еще звучал в голове, как будто бы его проигрывали на репите. И ладно бы что-то толковое сказал, а я никак не могла уложить это в голове. Так ведь нет! Ничего не значащие фразы, обычные шуточки. Все как всегда. Но только от них почему-то по спине бежали мурашки и перехватывало дыхание. Что за чертовщина?

А ведь недавно я слушала его голос совершенно спокойно. Более того, он меня даже раздражал! Когда же все успело измениться?

Я плелась от остановки к дому. Настроение было самое отвратительное. Немного замедлила шаг, когда проходила мимо своего любимого кафе… «Мимо нашего кафе», – с ехидцей сказал внутренний голос, но я приказала ему заткнуться.

Нет у нас ничего нашего! Никаких совместно нажитых песен, воспоминаний и любимых мест. Так что никакой это не «наш» фильм, не «наша» заправка и не «наш» задний фонарь.

Я остановилась как вкопанная.

Передо мной был «не наш» задний фонарь, отремонтированный какими-то умельцами. Сомнений в этом не оставалось: он крепился к «не нашей» машине, с «не нашим» номером, который я помнила очень хорошо.

Но даже если бы не все это, перепутать я все равно не могла, потому что из джипа вышел «не наш» Юрий Витальевич.

– Добрый вечер, – сказал он, улыбаясь. – У меня отличная новость для вашей бабушки. Я наконец вернулся из командировки. Да, из той самой, очень дальней и очень долгой.

– Не смешно, – буркнула я, но сердце почему-то подскочило и забилось быстрее.

Явился – не запылился. Я ужасно злилась на подарочного и безумно популярного Юрия Витальевича, но не могла не признать: я была безнадежно рада его видеть. Я ничуть не удивилась тому, что он отыскал мой подъезд – вся информация есть у кадровиков. Раздобыть ее было легче легкого.

– Зачем вы здесь? – буркнула я подчеркнуто недовольно и старательно нахмурилась. Это было просто необходимо – чтобы не расплыться в довольной улыбке.

– Вы сегодня не расположены говорить по телефону. А я хотел бы узнать, что случилось.

Вот уж нет! Очень надеюсь, что он этого не узнает. Никогда!

– Все в порядке. И ничего не случилось, – я перестала хмуриться. – Просто я решила, что будет неправильно выдавать вас за своего кавалера, вмешивать в семейные проблемы. Субординация и все такое.

Он не верил ни одному моему слову – это явно читалось в его взгляде.

– А еще я устала. Смена была тяжелой.

Я сделала шаг в сторону подъезда. Но Юрий Витальевич тоже сделал шаг и преградил мне дорогу.

– Вы обещали познакомить нас с бабушкой. Я теперь волнуюсь за эту милую старушку: а вдруг она решит, что мы поссорились. Или того хуже – расстались!

Неужели я и вправду надеялась, что мне удастся отвертеться? Напору Юрия Витальевича можно только позавидовать.

– И я уверен, она прекрасно готовит! Мне не терпится попасть на семейный ужин. Так что извольте исполнить хотя бы одно обещание.

– Хорошо, – сдаваясь, выдохнула я. – Как-нибудь обязательно приглашу вас. Сразу после командировки. Теперь я могу пойти домой?

– Нет, – строго сказал босс. – Не раньше чем вы позвоните и назначите время.

25

– Вот здесь поворачиваем, теперь налево. Всё. Вот стоянка. Паркуемся.

Я нервничаю. И вовсе не потому что бабушке может не понравиться «мой Юрочка». Откровенно говоря, такая возможность исключена. Ей Боренька нравился! Налицо полное отсутствие критического взгляда на мужчин.

Нет, мне не по себе потому, что все время кажется, что я и в самом деле веду Юрия Витальевича знакомиться с моей семьей. Потому что мне постоянно приходится напоминать себе, что он – посторонний. А еще потому, что все так запуталось и иногда мне самой уже кажется, что не такой уж и посторонний. И теперь я боюсь, что могу заиграться. Или уже заигралась?

А вот он невозмутим и неизменно ироничен:

– Здесь? Но здесь только торговый центр. Только не говори, что ты поселила несчастную старушку в павильоне!

– Бабушка живет вон там, – я махнула рукой влево, в ту сторону, где возвышались многоэтажки.

– А почему тогда ты хочешь, чтобы мы остановились здесь?

– Потому что я собираюсь показать бабушке вас, а не вашу машину! – Я нервничала, и это наверняка было заметно. И от этого я нервничала еще больше.

– Тебя. Правильно говорить – тебя, – поправил меня Юрий Витальевич.

Ах да! Мы теперь временно на «ты». Это логично. Бабушка не поняла бы, если бы друг другу выкали. И я признаю, что тут Юрий Витальевич совершенно прав. Но одно дело – признавать, и совершенно другое – произнести «ты» вслух. Я и не произношу, всячески стараясь вообще никак к нему не обращаться и составлять нейтральные конструкции.

– Она наверняка уже высматривает нас в окно. А так все правдоподобно. Мы подойдем со стороны остановки.

Юрий Витальевич обошел машину, достал из багажника фрукты и букет цветов. И я поняла, что обречена. Теперь, даже когда пройдет много лет, я выйду замуж и рожу детей, мне придется прятать от бабушки свою настоящую семью и делать вид, что все еще встречаюсь с Юрочкой. И ведь он это нарочно!

– Почему ты так смотришь? – видимо, эти мысли отразились у меня на лице. – Не мог же я прийти с пустыми руками!

Не мог. А вот угадать с букетом – смог. Скромный букетик – белые хризантемы и мелкие голубенькие цветы. Очень мило. А ведь он запросто мог позволить себе купить букетище из миллиона раз – такой, чтобы бабушка всплеснула руками и пошла переписывать звещание в его пользу. Но не сделал этого. И дело тут не в стесненности в средствах. Он вообще когда-нибудь ошибается?

Я глянула на часы.

– Надо поспешить. Бабушка не любит, когда опаздывают. Особенно когда ей не терпится увидеть моего кавалера.

26

– Зачем вам это все?

Наверное, сейчас не лучшее время для выяснения отношений. До бабушкиного дома – всего несколько минут ходьбы, и нормального разговора все равно не получится. И все-таки мне важно это знать. Трудно сказать, почему, но – важно.

– Ну как же? – Юрий Витальевич делает вид, что не понимает. – Должен же я спасти вас от армии Боренек!

Ясно. Он как всегда отшучивается. И это начинает как-то особенно раздражать. Хотя раньше вроде бы мне было все равно. Или раньше тоже раздражало?

– Когда это вы успели так задолжать? – буркнула я.

Он остановился и развернулся ко мне – и то и другое слишком резко. Я по инерции сделала еще пару шагов перед тем, как остановиться, и мы чуть не столкнулись – оказались слишком близко. Ближе, чем следовало. Так мне точно было некомфортно.

А еще некомфортнее было от того, что сейчас он смотрел, совсем не улыбаясь, очень серьезно. И я вдруг поняла, что больше не хочу никаких ответов.

– Бабушка нас видит! – предупредила я на всякий случай.

Это было правдой – она уже стояла у окна и, сложив руки на груди, смотрела на нас, явно умиляясь картине.

Юрий Витальевич сориентировался моментально – в одно мгновение оказался рядом со мной, переложил цветы и фрукты в одну руку, а вторую водрузил мне на талию. Но, видно, этого ему показалось мало – тотчас же я ощутила его дыхание на своей щеке, а потом кожу обожгло прикосновением губ, коротким, но таким жарким, что в легких вдруг сразу стало мало воздуха. А как вдыхать новый, я, кажется, забыла.

Нет, ну так совсем не годится. Я не должна на него так реагировать.

– Я вас задушу, – прошипела я, как только воздухоснабжение организма было восстановлено. К счастью, мы уже подошли достаточно близко к подъезду, чтобы попасть в «слепую зону», и бабушка нас не видела. Так что поддерживать нашу идиллию не было никакой необходимости.

– В объятиях, я надеюсь? – спросил он.

– Ага, мечтайте!

Мы вошли в подъезд, и Юрий Витальевич прямой наводкой отправился к лифту.

– Третий этаж же! – я бы, конечно, поднялась по лестнице.

– И вы хотите, чтобы я с такой тяжестью шел пешком? – возмутился он.

Кажется, пора сдаться. Просто признать, что в ближайшие часы всем управляет он.

В лифте почему-то было очень тесно. Казалось, огромный Юрий Витальевич заполнил его целиком. И маленькой мне стало некуда деваться. И взгляд отвести тоже стало некуда – он все время натыкался на моего босса. То падал на губы – заставляя вспоминать их жар и зачем-то угадывать, какие они на вкус. То скользил по шее вниз – к вороту рубашки, спотыкался о пуговицы, и я отчаянно сожалела, что невозможно двигаться дальше и ниже. То останавливался на руках, сжимающих букет и корзину с фруктами, и мне приходилось думать о том, что руки у него красивые – с длинным пальцами и аккуратными лунками ногтей. А еще наверняка – сильные… Я почувствовала это, когда он приобнял меня за талию.

Как это я не замечала, что лифт в бабушкином доме такой медленный. Еле ползет!

– Мне кажется, или ты смущена? Точно, покраснела! Это отчего? – Юрий Витальевич и не собирался проявлять деликатность! Да он наверняка не знает, что это такое!

– Вот еще! Просто жарко. И душно. Отвратительная погода!

Когда лифт, дернувшись, остановился и створки поползли в стороны, я с облегчением вздохнула. Надеюсь, фаршированные перцы отвлекут босса от моей персоны. В конце концов, раньше это срабатывало.

27

– Здравствуйте, Юрий!

Бабушка встретила нас в своем самом нарядном «новогоднем» платье, к которому была приколота огромная брошь с рубином – тоже самая нарядная. Ничего себе, да она и губы подкрасила! Боренька такой чести ни разу не удостаивался. Умеют же некоторые выбивать себе привилегии. Даже не особенно стараясь!

Приняв цветы, бабушка зарделась.

– Ну что вы, не стоило, – залепетала она, пунцовея щеками.

И я с ужасом поняла, что мои подозрения по поводу нашего с «Юрочкой» несовместного будущего были более чем обоснованными. Теперь мне до конца жизни придется скрывать от бабушки печальную правду.

– Ну, гости дорогие, прошу за стол. Как говорится, чем богаты…

Бабушка подхватила вазу и упорхнула ставить в нее букет. Такой счастливой я ее давно не видела.

Мы прошли в гостиную, и я ахнула: такого приема Боренька ни разу не удостаивался. И я не уверена, что удостаивался хоть кто-нибудь! Из недр серванта даже был извлечен дорогущий столовый сервиз. До сегодняшнего дня я думала, что он выполняет чисто декоративную функцию и никому никогда в голову не придет с него есть. А вот довелось! Неужели бабушка действительно так отчаянно мечтает сплавить меня замуж? Чем же я ей мешаю на свободе?

Наготовлено было столько, что Боренька, доведись ему увидеть это изобилие, наверняка удавился бы от зависти. Или истек бы слюной, несчастная жертва кулинарной немощи своей девушки!

Но мысли о Бореньке и его несомненных потерях гуляли исключительно на переферии моего сознания. Куда больше меня беспокоила моя собственная судьба.

Праздничный наряд, сервиз, помада…

Я прикидывала масштабы катастрофы, и теперь идея подсунуть бабушке фальшивого жениха уже не казалась мне такой уж удачной. Лучше бы соглашалась на кандидата наук! Он бы тоже часто ужинать у нас не смог, у него конференции, лекции, сверхурочная работа и контрольные студентов… Суровые преподавательские будни мне хорошо знакомы еще со времен Константина.

Мне было жутко неудобно перед бабулей, которая так старалась. А все из-за того, что я не умею настоять на своем! Всего-то и нужно было – твердо сказать: «Бабушка! Я тебя очень люблю, но со своей личной жизнью буду разбираться сама. И помощь в этом вопросе мне ни к чему!»

А вот Юрий Витальевич никакой неловкости явно не чувствовал, он с удовольствием накладывал салаты в тарелку и от души восторгался мастерством повара. Бабушка смущенно бормотала: «Да ничего особенного… просто такой рецепт. Мне его шеф-повар из Парижа рассказал по огромному секрету».

Вот же тип этот Юрий Витальевич! Да такими темпами у нас праздничные обеды станут ежедневными.

– А как вы с Настенькой познакомились? – спросила вдруг бабушка.

Я сжалась. Все-таки обманщица из меня никакая. Мне даже не пришло в голову сочинить какую-нибудь общую версию! Ни как познакомились, ни сколько времени встречаемся – ничего из этого не обсудили. Так что придется импровизировать.

– В кофейне, – честно ответил Юрий Витальевич. – Называется «Парижанка». Это рядом с Настиным домом.

Я похолодела. Неужели он сейчас решит выдать совершенно правдивую историю нашего знакомства? Это было бы совсем некстати. Я представила бабушкино лицо после того, как она узнает из достоверного источника, что я, оказывается, попадаю в аварии, влезаю в ужасные долги, а еще тащу в ее дом всяких Юриев Витальевичей, с которыми знакома чуть больше недели.

Но всего этого она не узнала.

– А я вот считаю, – начала бабушка строго, – что все эти рестораны до хорошего не доведут. Дома ведь и дешевле, и вкуснее. Не говоря о том, что в этих заведениях наверняка готовят из всего несвежего. Что в магазине залежалось и уже никто не купит! А может, и в антисанитарных условиях! Правильно?

Бабушка бросила взгляд на Юрия Витальевича, словно обращаясь к нему за поддержкой. Мне как большому любителю общепита и нелюбителю готовить в беседу вмешиваться, наверное, не стоило.

А вот мой спутник чувствовал себя как рыба в воде. Он был готов поддержать любой разговор.

– Конечно, – улыбнулся он. – Да если бы меня дома так кормили, я бы ни к одному кафе и за километр не подошел!

Бабушкины щеки снова зарозовели.

– Да вы приходите почаще, я-то знаю, что такое работа в разъездах. Ни нормального питания, ни отдыха, так хоть у нас покушаете…

Взгляд бабушки остановился на мне.

– Настенька, вот тоже хорошо готовит, и блинчики умеет, и пироги печь, и новомодное всякое… ну, жуликов этих…

Я едва сдержала стон. А Юрий Витальевич уставился на меня изумленно. Уж не знаю, что ему представилось, когда заговорили о чудесно приготовленных жуликах! Но, кажется, он был не готов открывать меня с такой неожиданной стороны.

– Не жуликов, а жульены, – поспешила уточнить я, пока меня не обвинили в каннибализме.

– Ну да, я же про них и говорю! – ничуть не смутилась бабушка. – Настенька – прекрасная хозяйка!

А я смутилась. Такая откровенная реклама меня и моих способностей была не очень-то приятна. Будто усердный торговец расхваливает припозднившемуся покупателю лежалый товар. А вот Юрию Витальевичу, кажется, очень нравилось то, куда свернула эта беседа. Он выглядел весьма воодушевленным.

– В самом деле? А меня вот Настенька никакими «жуликами» еще не угощала.

– Как так! Настя! – всплеснула руками бабушка и посмотрела на меня так, словно бы я месяц продержала ее драгоценного «Юрочку» в подвале на хлебе и воде. – Обещай мне сейчас же, что ты что-нибудь да приготовишь своему жениху.

– Бабушка, он мне… он не жених, – пробормотала я, но та будто бы не слышала, она уже вглядывалась в календарь.

– Когда, говоришь, у тебя выходной?

– Послезавтра, – не дав вставить мне и слова заявил Юрий Витальевич, – выходной послезавтра.

Я бросила на него ненавидящий взгляд: и когда это он успел выучить мое расписание?

– Ну, допустим, послезавтра, а что? – ожидая любого, даже самого страшного подвоха спросила я.

– А то, – сказала бабушка. – Послезавтра мы с Юрочкой придем к тебе в гости, и ты наконец сможешь показать ему, какая ты у нас хозяюшка! – она обратилась к нему: – Настенька все время скромничает. И у них, у молодых сейчас модно притворяться, что ничего не умеют. А она у нас умничка. И готовит, и шьет, и вяжет!..

Бабушка, мягко говоря, преувеличивала. Нет, всем этим премудростям она меня пыталась обучить, но ни спицы, ни крючок я не брала в руки много лет.

Я вздохнула:

– У меня столько работы в последнее время. Я буду уставшая, хоть бы один день отдохнуть. И вообще, – я развернулась к Юрию Витальевичу и посмотрела на него с угрозой. – Помнится мне, кто-то завтра в командировку собирался…

Вот пусть только попробует не отказаться от ужина!

– Ой, извини, дорогая! Я за всеми этими хлопотами забыл тебе сказать: отменили командировку. Так что до конца недели я здесь.

Он улыбался так радостно и искренне, что мне хотелось его чем-нибудь стукнуть.

– Вот и прекрасно, – всплеснула руками бабушка, – значит, послезавтра в шесть вечера.

– В семь, – в отчаянии сказала я, чтобы выторговать хоть что-то.

– В семь, – легко согласились бабушка и этот аферист.

Я потянулась к вазочке с салатом – нужно было срочно заесть стресс. А бабушка радостно щебетала:

– Ну, конечно, новомодных «жуликов» я готовить не умею, но, Юрочка, вы обязательно должны попробовать мои фаршированные перцы.

28

Мы выбрались из бабушкиного дома, когда уже начинало смеркаться. В гробовом молчании дошли до автомобиля. Вообще-то мне хотелось отказаться от услуг водителя и спуститься в метро. Но я была слишком вымотана прошедшим праздником, еще и дорогу я не перенесу.

Юрий Витальевич вел себя на удивление тихо. Не хохмил и даже не злорадствовал по поводу того, что совместными с бабушкой усилиями им удалось на время переквалифицировать меня в повара. Ах, да, еще и в радушные хозяйки.

Мы сели в машину, я отвернулась и уставилась в окно. Там тоже не было ничего интересного. Но видеть Юрия Витальевича даже краем глаза не хотелось.

– Ты на меня злишься? – проявил чудеса догадливости он.

Я даже не стала на это отвечать, сказала лишь:

– Насколько мне помнится, мы переходили на «ты» исключительно для бабушки. Так что теперь самое время вернуться. Нас никто не слышит.

– Зачем возвращаться? – улыбнулся он. – Послезавтра все равно переходить обратно.

Вот зря он мне об этом напомнил. Я снова нахмурилась и отвернулась к окну.

– Ну прости, – услышала я и изумленно развернулась к своему боссу.

С чего бы это вдруг он решил извиняться? Раньше за ним такого не водилось.

– Ты так не любишь готовить? – продолжал он свою покаянную речь. Или не такую уж и покаянную?

– Я так не люблю, когда вмешиваются в мою жизнь. Предпочитаю сама решать, кого и когда приглашать к себе в гости.

– Хочешь, я закажу обед в ресторане, а ты скажешь, что сама его приготовила? А как только мы соберемся, мне позвонят, и я с прискорбием сообщу, что гадкий босс отправляет меня в дальнюю командировку, и в ближайший месяц вы меня не увидите.

Я посмотрела на него с недоверием: явно опять что-нибудь задумал. В бескорыстие Юрия Витальевича я не очень верила. В принципе я вообще не очень хорошо понимала его мотивацию. И не хотела в ней разбираться.

– Не хочу!

– Так и знал, что ты будешь по мне скучать, – улыбнулся он.

– Нет, не буду. Просто не хочу быть должна вам еще больше, теперь еще и за ресторанный ужин. К тому же бабушка потом может попросить меня приготовить что-нибудь из этого или дать рецептик, а я не смогу. Так что хватит уже вранья, его и так больше, чем нужно.

– Ну как знаешь, – легко согласился он.

За этим разговором я не заметила, как мы подъехали к моему дому. Ну вот и все, знакомство состоялось, вечеринка окончена. Юрий Витальевич выскочил из автомобиля, обошел его с другой стороны и помог мне выбраться. Надо же какой галантный! Это кто же его так покусал, что он извиняется и вон руку подает?

Я оперлась на его руку и спустилась из джипа на землю.

А в следующее мгновение его губы коснулись моей щеки. Коротко, смазано, ничего такого особенного – просто дружеский поцелуй. От которого у меня почему-то подкосились коленки, и пришлось опереться на дверцу авто, чтобы гарантированно устоять на ногах. Дружеский? Чушь какая, не может у нас быть дружеских поцелуев. И дружбы никакой у нас нет, и вообще ничего нет.

Наверное, нужно было как-то среагировать на это, высказать ему все, что я думаю о нахалах, которые врываются в чужую жизнь без спроса. Но даже этого я делать не стала, лишь сказала:

– Доброй ночи, Юрий Витальевич, – и поспешила скрыться в подъезде.

* * *

Завтра мой босс, на которого я уже как-то неправильно реагирую, будет у меня дома вместе с бабушкой. Ничего удивительного, что рабочий день сразу не задался. Я-то порывалась схватиться за телефон, позвонить всем заинтересованным лицам и отменить все одним махом, но потом одергивала руку и снова тянулась за телефоном – теперь уже в поисках рецептов.

Катя смотрела на меня удивленно, но вопросов по своему обыкновению не задавала. И это безумно радовало, потому что я даже приблизительно не знаю, что сейчас можно было бы ответить. Сама ситуация, наш большой босс напросился ко мне в гости вместе с бабушкой, и я не знаю, как их принимать. Хоть кое-кого из них категорически не хочу видеть.

Нет, ну в самом деле, слишком уж разные у нас весовые категории. Я уже практически представляла, как оказавшись в моей съемной квартирке с мебелью, изготовленной в прошлом веке, Юрий Витальевич удивленно осматривается, будто бы попал на экскурсию в параллельный мир. А я готова сгореть со стыда.

Хотя вот с чего бы мне стыдиться своей квартиры? Я в ней отлично живу уже давно, и до сих пор она меня абсолютно устраивала!

– О чем мечтаем, Короткова? Я к тебе уже пятый раз обращаюсь, – раздался голос Божены Альбертовны. Я вздохнула. О том, о чем я «мечтаю», по-хорошему, лучше даже не мечтать.

Но объяснить ей это я вряд ли смогу.

– Извините, задумалась, – пролепетала я и опустила очи долу с самым смиренным видом.

По-моему, сложностей на работе мне и без того достаточно. Зачем создавать новые, верно?

– Поднимись на третий этаж в приемную и забери бейджи нового образца. Все равно с самого утра слоняешься тенью и толку от тебя мало.

Я сразу подтянулась. «Толку от тебя мало» – сомнительный комплемент, если речь идет о новой сотруднице. А ведь Юлька наверняка за меня поручилась, дала мне лучшие рекомендации, а я… разве могу я ее подвести? Или уже подвела?

– Конечно, Божена Альбертовна, я сейчас, одну минуточку, извините, просто что-то сегодня…

Нет, говорить о плохом самочувствие, наверное, не стоит. Начальство не любит жалобы.

– Я исправлюсь прямо сейчас.

– Ну затараторила, – поморщилась Божена Альбертовна. – Просто молча поезжай на лифте и принеси бейджики.

Она была мною явно недовольна. Я быстро сорвалась с места и полетела к лифту, доехала до нужного этажа и, не останавливаясь ни на секунду, чтобы не дай боже не услышать новых сплетен, двинулась в сторону приемной, сделала пару шагов и практически нос к носу столкнулась с главврачом.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич.

– А вы что здесь делаете? – он пронзил меня холодным недобрым взглядом, еще более подозрительным, чем тот, которым встретил у себя в кабинете при нашем знакомстве.

Я тут же съежилась. Неужели он до сих пор верит, что я могу занять его место? Или все-таки считает, что я отвратительная аферистка, которая решила лишить их драгоценного Юрия Витальевича всего движимого и недвижимого имущества сразу. И клинику продать с молотка.

– Кабинет Юрия Витальевича на шестом этаже, – он скривил губы в нехорошей ухмылке. И я вспыхнула: намек на то, что моя роль в этом медицинском учреждении никак не связана с прямыми должностными обязанностями, был более чем прозрачен.

– Меня Божена Альбертовна отправила за новыми бейджами, – я почувствовала, что голос предательски дрогнул. Вот только разреветься мне не хватало!

– Ну так забирайте свои бейджи и уходите, нечего тут… – он оборвал себя на полуслове и не сказал, что именно нечего.

Как они здесь все беспокоятся за своего драгоценного босса. Даже умиляет! Вернее умиляло бы, если бы на фоне всего этого беспокойства они так рьяно не ненавидели бы меня. А они ведь ненавидят – все, от санитарки до главврача. Одна лишь Катя держит нейтралитет. Ну и сам Юрий Витальевич проявляет какие-то другие чувства. Но, честно говоря, вот он лучше бы ненавидел.

Я принесла бейджи и передала их Божене Альбертовне из рук в руки, чтобы, не дай бог, не потерялись по пути, в очередной раз подмочив мне репутацию.

– Проверь сроки годности у медикаментов, – сказала она, отправляя меня к стеллажам.

Я бросила на нее удивленный взгляд. Срок годности? У нее там случайно несколько сортов крупы не завалялось. А то можно было бы смешать и обеспечить меня работой.

– Что зыркаешь? Или думаешь, я тебя такую взвинченную к живым людям пущу?

Я понуро побрела к месту отбытия наказания.

* * *

Послезавтрашний день наступил как-то слишком уж быстро. Казалось, только-только Юрий Витальевич высадил меня возле моего дома, и вот уже я, подорвавшись с утра пораньше, драю полы, мою окна и извлекаю пыль отовсюду, откуда только ее можно извлечь.

Вчерашний рабочий день и вовсе хотелось бы забыть. Один сплошной провал!

Я уже почти закончила с уборкой и как раз собиралась двигать в магазин, чтобы покупать ингредиенты для угощения, как в дверь позвонили. Первым делом я в ужасе бросила взгляд на часы: вдруг уже наступил вечер, а я и не заметила? Но нет, я ничего не перепутала и до прихода «дорогих гостей» еще целых полдня.

Кто бы это мог быть? Юлька решила навестить подругу и попутно выведать какие-нибудь подробности? Или соседи явились сообщить, что я слишком интенсивно делала уборку и затопила их мыльной пеной. В общем, ничего хорошего от того, кто притаился за дверью, я не ждала.

Но когда выглянула в глазок, поняла, что даже худшие мои опасения были куда лучше неприглядной реальности. За дверью стоял мой непрекращающийся кошмар. Юрий Витальевич, а его руки были заняты тяжеленными пакетами из супермаркета.

29

Я замешкалась. Наверное, делать вид, что меня нет дома, и на цыпочках убегать на кухню уже поздно. Он что, вообще не знает о таком чудесном изобретении человечества, как часы? Или для него не писаны правила этикета, которые не позволяют являться в гости за полдня до назначенного времени?

Впрочем, что я сразу думаю плохо? Может, он вообще не в гости. Вот сейчас зайдет, оставит пакеты в прихожей и быстренько исчезнет. Я огляделась по сторонам. Хорошо, что встала пораньше. Квартира была в идеальном состоянии, а вот обо мне того же самого сказать никак нельзя. Даже мимолетного взгляда в зеркало хватило, чтобы понять, что эта всклокоченная барышня в коротком топике вовсе не в том виде, чтобы принимать гостей.

Юрий Витальевич позвонил еще раз. Теперь трель раздалась у меня прямо над ухом. Разумеется, не услышать ее было невозможно. Я нерешительно помялась еще несколько секунд и все-таки открыла.

– Доброе утро! Понимаю, для вас это шокирующая новость, но семи часов еще нет.

– Так это же прекрасно! – сказал он. – Я успею помочь тебе по хозяйству. Вместе мы справимся намного быстрее, и я буду не очень виноват.

Он решительно переступил порог, отодвинув меня в сторону.

– Я тут привез всякое… Ну, продукты, конечно, а еще баночки и нарезки. Так чтобы готовить меньше.

– Да что вы говорите! – я сузила глаза. – Вы всерьез считаете, что бабушка затеяла всю эту катавасию для того, чтобы вы убедились, что я в состоянии порезать сыр ломтиками?! Так вот, вынуждена вас разочаровать: я должна продемонстрировать, что запросто могу соперничать с лучшими поварами нашего города, и ничуть не меньше. Иначе она будет страдать.

Я вздохнула, он последовал моему примеру и тоже вздохнул.

– Раз уж я втравил тебя во все это, готов искупить вину непосильным трудом. На роль шеф-повара я не претендую, но побыть на подхвате могу, – Юрий Витальевич наконец сгрузил на пол пакеты, которые до этого так и держал в обеих руках, и решительно потер ладонь о ладонь. – Почистить, порезать, в общем, что прикажешь.

Мне сразу же захотелось усадить его крошить лук. Очень-очень мелко, килограмма два. Или три. Ма-а-а-аленьким ножиком. Но, к сожалению, я так и не смогла придумать навскидку, куда потом этот лук деть.

Впрочем, есть и другие, не менее приятные работы по кухне.

– Отлично, – сказала я, – уже боялась, что не предложите. Почистите-ка вы картофель! Пока еще не знаю, что буду из него делать: то ли запеку, то ли сделаю пюре. Но в любом случае он не помешает.

– Прекрасно, – обрадовался босс, словно чистка картофеля была его самым любимым времяпровождением, которому он предавался каждую свободную минутку.

Хм… Может все-таки смогу пристроить куда-нибудь лук? Кажется, мне где-то встречался рецепт лукового салата… От кровожадных мыслей отвлек Юрий Витальевич. Кардинально так отвлек, основательно. Нет, ничего особенного он не натворил. Просто сбросил пиджак и остался в майке. Простой белой майке, натянутой на рельефный загорелый торс. И торс этот был совершенным, как у статуи эпохи Возрождения – почему-то именно в ту эпоху скульпторам особенно удавалось мужское тело. Особенно вот такое, такое… Такое, что глаз не отвести. В буквальном смысле. И эти глаза своевольно таращились туда, куда им смотреть бы вовсе не стоило. На бугристые плечи, и крепкую шею, и узлы мышц на сильных руках…

Нет, нет. Надо срочно взять себя в руки. Немедленно! И вообще, я бы предпочла, чтобы на моем боссе было больше одежды. Развернувшись, я потопала на кухню, кинув через плечо:

– Несите пакеты сюда!

И когда Юрий Витальевич нарисовался на пороге, быстро протянула ему фартук. Но он совершенно не спас ситуацию. Наоборот, теперь Юрий Витальевич смотрелся не просто сногсшибательно, но еще и мило. Я бы даже сказала – уютно. Чудовищная смесь! Взрывоопасная! Я сглотнула и, переступив с ноги на ногу, обнаружила, что и босс смотрит на меня. И наверняка заметил, как я на него пялюсь! Спине моментально стало холодно, а щекам жарко. Черт!

Я, стараясь больше не смотреть в его сторону, пододвинула ведерко с картошкой, мусорное ведро и водрузила на стол кастрюлю с водой.

– Вот займитесь, – буркнула я и рванула к пакетам. Надо же выяснить, что там у нас в активе. Может, и в магазин спускаться не придется.

– Ну кто же так делает! – раздалось из-за спины.

– Как делает? – я обернулась.

– Ты налила полную кастрюлю воды! Скажи на милость, как сюда поместится хотя бы одна картофелина? Все же польется через край. Ты вообще в школе физику учила? Закон Архимеда там, все дела.

Ну конечно, кое-кто как всегда в своем репертуаре!

– Вместо того чтобы читать мне лекцию, взяли бы да и отлили часть воды.

– Хм, как это мне сразу в голову не пришло?

Он поднял тяжелую кастрюлю, донес ее до раковины. Получалось у него как-то не слишком уверенно. Я забеспокоилась о судьбе воды и кастрюли, поэтому бросила пакеты и поспешила ему на помощь.

Как-то слишком уж поспешила и попала под руку. От толчка вода фонтаном выплеснулась из кастрюли и окатила меня с ног до головы.

Я взвизгнула под холодным душем и замерла, а когда проморгалась, то обнаружила, что Юрий Витальевич уже не смотрит мне в глаза. Напротив, его взгляд плотно зафиксирован на уровне моей груди, облепленной насквозь сырой майкой.

Ох ты черт! Мокрая майка на голое тело – оказывается еще хуже, чем просто голое тело. Можно сказать, практически совсем без майки.

– Ой, – пискнула я, прикрыла грудь руками и рванула в сторону комнаты, чтобы немедленно исправить беспорядок в одежде.

Единственное, чего я не учла, это того, что пол скользкий. Я не сделала и двух шагов, как нога поехала в сторону, я потеряла равновесие и начала падать, с ужасом представляя бесславную встречу лица с линолеумом. Но встреча не состоялась: сильные руки Юрия Витальевича вовремя меня подхватили.

– Чего только не придумают ценные специалисты, чтобы не выходить на работу! – укоризненно сказал босс охрипшим голосом и поставил меня на ноги.

Наверное, я все-таки повредила что-то себе, пока падала. Может быть, даже получила сотрясение мозга. Потому что точно помню, что поворачивалась к нему лицом, чтобы искрометно ответить, и даже открыла рот, но…

Но вместо этого лишь зачарованно уставилась на его губы. Они оказались так близко, что стоило чуть приподняться на цыпочки, потянуться и… Я сглотнула пересохшим горлом, судорожно пытаясь подумать о чем-то другом. Например, о том, что я только что собиралась сделать. Зачем-то же я шла… куда-то… Перед тем, как…

Юрий Витальевич то ли со смехом, то ли со стоном сгреб меня в охапку, притиснув к груди. Голова моментально закружилась, а внутри… Вот всегда считала, что про бабочек – всего лишь красивое преувеличение, но сейчас чувствовала себя так, словно проглотила целую коллекцию безумного энтомолога, и все эти насекомые разом ожили у меня в животе. Босс слегка наклонился, и его рот накрыл мои губы.

Поцелуй не был робким и нежным. Он не был грубым, настойчивым, требовательным, изучающим или каким там его обычно описывают.

Это был такой поцелуй, что сносит крышу и напрочь выжигает весь воздух вокруг.

Такой поцелуй, от которого темнеет в глазах и весь мир встает с ног на голову.

Такой поцелуй, после которого что-то точно должно случиться, потому что иначе никак невозможно.

Словно жаркая волна накрыла с головой, отрезав все краски и звуки, кроме грохота крови в висках и стука сердца, которое бухало гораздо выше, чем полагается быть сердцу, то ли в горле, то ли в затылке.

30

Юрий Витальевич прижимал меня к себе, крепко и в то же время бережно. От моего мокрого топика и его майка промокла насквозь. Я так остро чувствовала всей кожей, как двигается его грудь, как перекатываются его мышцы, будто между нами и вовсе не было никакой одежды.

Эта мысль взорвалась у меня в голове и взрывная волна разметала все, что еще там оставалось связного и разумного. Я обвила его руками, коснулась мускулистой твердой спины, и это было невыносимо приятно. Сквозь жаркий туман я смотрела него, и снова тянулась к его губам.

Стоп! Что я творю!

С огромным трудом, словно мы были намертво приклеены друг к другу, я разлепила руки, оторвалась от него. И со всех ног бросилась в комнату. Захлопнула дверь, привалилась к ней со своей стороны и перевела дух. Мысли никак не хотели собираться в кучу. Напротив – они разбредались в разные стороны, но в результате все равно возвращались к Юрию Витальевичу, точнее к его губам, и плечам, и рукам, и спине…

Хватит! Тем более что за дверью уже слышатся шаги.

Я выловила из этого сумасшедшего сборища мыслей одну-единственную – рациональную. И щелкнула собачкой замка. Уф! Теперь можно сделать паузу. И переодеться!

Я сорвала с себя мокрую майку, пошарила в шкафу и нашла другую – из плотной ткани. Потом стянула джинсовые шорты, которым тоже досталась изрядная порция воды из кастрюли. Вместо них теперь будут спортивные штаны. Вообще ни капельки не соблазнительно.

Ну вот теперь я в безопасности!

Дверь дернули. Она, разумеется не поддалась. В абсолютной безопасности.

– Выходи, – раздался голос Юрия Витальевича.

И тут я поняла, что выйти не могу. Вот что угодно – только не столкнуться с ним взглядом, не краснеть мучительно, вспоминая, как я на него набросилась. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями!

– После. Мне надо переодеться, – сразу нашлась я. – А вы пока займитесь картофелем, как и обещали.

Разговаривать из-за двери оказалось значительно проще. Я, наверное, даже вообще смогу с ним нормально общаться… Если, конечно, не придется смотреть ему в глаза.

За дверью то ли хмыкнули, то ли усмехнулись. И все-таки я услышала удаляющиеся шаги по коридору. Вот и здорово! Я съехала по двери и уселась на пол. Что вообще на меня нашло? Ну он-то ясно! Хищник, преследующий строптивую добычу. А я-то что? Почему не оттолкнула, не проявила негодования? Почему до сих пор от воспоминания об этом поцелуе сбивается дыхание?

Я не знаю, сколько так просидела до тех пор, пока шаги за дверью не раздались снова.

– Я почистил картофель. Некоторое количество. И если ты не собираешься кормить этим пюре всю округу – самое время меня остановить.

На это мне нечего было ответить. Пришлось переходить на птичий язык.

– Угу… – обреченно сказала я.

– Послушай, ну ты не можешь сидеть там вечно.

Это было правдой. Но я вовсе не обязана соглашаться!

– Почему? Очень даже могу.

– Выходи! Ты же не думаешь, что я какой-нибудь там маньяк? Я не стану на тебя набрасываться. Даже пальцем не трону! Если хочешь, мы даже не будем обсуждать, что произошло. Просто приготовим ужин. И вообще. Я буду делать вид, что ничего особенного не случилось. До тех пор, пока ты сама не решишь, что пришло время поговорить.

Звучало заманчиво. В принципе, на таких условиях я вполне могла выйти и заняться ужином. Чтобы не смущать бабулю сырой картошкой с наскоро поджаренной яичницей. Ну и нарезкой еще.

– Правда? – спросила я недоверчиво.

– Конечно! На моем месте так поступил бы каждый, – раздался уверенный голос из-за двери.

Я поколебалась еще совсем немного, поднялась с пола. Замерла в нерешительности и все-таки щелкнула замком.

Дверь распахнулась.

И уже в следующее мгновение я оказалась в крепких объятиях, а мои губы – в плену горячего рта. И снова – сопротивляться этому напору было невозможно и бесполезно.

– Вы же обещали, – выдохнула я, когда мы на мгновение разорвали поцелуй, чтобы вдохнуть.

– Выходит, я тебя обманул, – шепнул он на ухо и прижал меня к себе еще крепче.

31

Наверное, мне следовало злиться – на него, на себя и вообще на то, что все складывается совсем не так, как я себе представляла. Да и вообще – совсем не так. Но трудно злиться и целоваться одновременно. А целоваться хотелось больше. Еще какое-то время я пыталась приводить сама себе здравые доводы, чтобы немедленно прекратить все это. Но все эти доводы неизбежно тонули в происходящем. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы найти один – главный. Этот точно должен сработать.

– А как же ужин? – умудрилась спросить я, когда мы снова остановились на мгновение – вдохнуть воздуха.

Получилось неубедительно. Возможно, потому что руки Юрия Витальевича уже проникли под новую – совершенно несоблазнительную и сухую – майку. Они обжигали кожу, заставляя меня выгибаться навстречу мужчине и прижиматься к нему еще крепче. А может, потому что, спросив об ужине, я не смогла сдержать тихий стон.

– Мы закажем еду из ресторана, – хрипло выдохнул он, опалив мою щеку жарким дыханием, и снова накрыл мои губы своими.

Безобразие! Так же совершенно невозможно спорить! Да что там спорить – даже запомнить, о чем мы спорили, и то было проблематично.

– Это же будет обман… – прошептала я, почти теряя сознание, как только у меня снова появилась возможность хоть что-то сказать.

Я все еще пыталась сопротивляться, подстегивая здравый смысл, но аргументы заканчивались.

– Просто чудовищный обман, согласен, – не стал спорить Юрий Витальевич.

Вместо этого он подхватил меня на руки, и в два шага мы оказались рядом с узким диваном. А еще через мгновение – уже на диване.

– Майка… – прошептала я, сглотнув пересохшим горлом. – Мокрая…

Странно, что я заметила это только сейчас. Впрочем, почему странно. До этого момента было как-то не до деталей. Мокрая майка – на Юрии Витальевиче. Он-то, в отличие от меня, не переодевался.

– Действительно.

Он впервые выпустил меня из рук, чтобы одним движением снять лишний предмет одежды. Затылку моментально стало холодно, словно к нему приложили кусок льда, я растерянно замерла. Ну вот. Теперь он меня не держит, не прижимает к себе, не целует горячим жадным ртом, не тискает так, что плавятся кости. Только смотрит… Смотрит потемневшим, опасным взглядом. Выжидает.

Время. Самое время сейчас, именно сейчас, пока не поздно, встать, выйти из комнаты и взяться за ужин. Сбежать, отстраниться, забиться обратно в надежную и безопасную раковину, сделать вид, что ничего не произошло. Подумаешь, поцеловались. Взрослые люди и все такое… Всегда можно сделать вид, и этот вид, в конце концов, намертво прилипнет к коже, и будет казаться, что так и надо, что я очень даже правильно поступила. Потому что для него это просто охота и развлечение, азартно, пока добыча сопротивляется, ага. А в своей раковине так спокойно и привычно, без потрясений и вырывающихся из-под контроля эмоций… Зона комфорта… Кажется так это называется. Я знала, откуда-то точно знала – абсолютно, на сто процентов! – он примет мое решение. Нет, вряд ли с восторгом, но примет.

И будет тот самый ужин с бабушкой, и разговоры и шуточки… И еще куча ужинов с бабушкиными фаршированными перцами и бесконечной чередой старинных подруг с непристроенными драгоценными сыночками и внуками – инфантильными Бореньками, Васеньками, Петеньками, Андрюшеньками, Амниподистами Оюсминальдовичами…

Внуки и пожираемые перцы будут, а Юрия Витальевича не будет. Он уйдет. И я никогда не узнаю, как он дышит, как двигается, как перекатываются его мышцы под горячей и влажной кожей, как блестит испариной его лоб, когда он… Не узнаю, каково это, когда с ним… Когда в затылке холодно, словно к нему приложили кусок льда. Потому что раньше ни с кем так вот не было. Ни с кем, ни разу. А вот с ним…

Ох…

Беда…

Я вдохнула так, что в горле пискнуло, и вдруг отчетливо поняла….

К черту зону комфорта вместе с уютной раковиной!

Я получу его здесь и сейчас. Даже если потом он уйдет, и мне придется собирать себя по частям и долго зализывать раны, реветь по ночам в подушку, а днем делать вид, что мне все равно. Получу – и будь, что будет.

А еще я поняла, что мне как-то неожиданно плевать и на ужин. Нарезка и яичница – тоже еда. К тому же в пакете, кажется, были фрукты и торт. А вот на что мне никак не плевать, так это на линию ключицы, которую хочется очертить пальцем, на мускулистое тело, к которому просто необходимо прижиматься – сильнее и крепче.

То, что я сдалась, он понял сразу. Не знаю как, но понял. Однако не шевельнулся, лишь в глубине потемневших глаз жарко полыхнуло что-то. И от этого жара лед в затылке мгновенно растаял, вскипел и пьяно ударил в голову, отозвавшись сладкой колючей вспышкой в животе.

Я облизала губы и, протянув руку, коснулась горячей чуть влажной кожи – осторожно, будто боясь обжечься. Медленно, невыносимо медленно, обмирая от удовольствия я наклонилась к самому его лицу и мягко тронула его губы губами… Вкусные, упругие, горячие… Словно молния прошила сверху донизу, как-то враз снеся к черту все тормоза, и в следующее мгновение мужские сильные руки стиснули меня, что есть силы вдавливая в крепкое тело. Голова закружилась, диван качнулся и завертелся, и во всем мире не осталось ничего важного – только сильные руки и жаркие губы, которые скользят по моему телу.

* * *

С ума сойти… Который час?!

Я разлепила глаза и, лениво зевая, села на диване. Это что же, я уснула? Посреди бела дня, под пледом…

Я быстро огляделась по сторонам. Рядом никого не было, да и за закрытой дверью в комнату стояла тишина. Ушел? Вот же негодяй! Впрочем, я тоже хороша – уснуть сразу после секса это, наверное… невежливо? Интересно, есть какие-то правила этикета для таких вот случаев? Вспомнив некоторые подробности одного конкретного, недавно произошедшего «случая», я довольно хихикнула и потянулась. Да уж… Ладно Юрий Витальевич, но я-то… От себя я точно такого не ожидала. Но стыдно мне не было. Вот ни капельки. Наоборот, в теле бурлила дурная бодрость, хотелось петь, плясать и творить всякие глупости. А может, даже еще пару раз повторить, тем более, что…

Я заглянула под плед… Так и есть, никакой одежды, совсем. Мягкая клетчатая накидка – единственное, что на мне имелось в наличии.

Где же телефон? Нет, его я точно не найду… Даже приблизительно не помню, куда он мог деться. Который же все-таки час? Ой… Бабушка! Сколько у меня осталось времени до ее прихода?!

Я подорвалась с дивана, обнаружила свое белье, майку и совершенно несоблазнительные штаны на спинке кресла и стала торопливо одеваться. По квартире раскатилась пронзительная трель звонка, каждой насмешливой нотой ввинчиваясь в мозг. Я на мгновение застыла, а потом заметалась, как мышь под метлой. Как я вообще объясню старушке, что случилось?

За дверью раздались твердые шаги, и я услышала, как щелкнул замок.

– Юрий? – раздался озадаченный голос бабушки. – Здравствуйте…

– Добрый вечер! – невозмутимо отозвался тот. Похоже, Юрия Витальевича смутить вообще ничем невозможно. – Проходите, пожалуйста.

– А где Настя?

Я запрыгала на одной ноге, со скоростью новобранца натягивая штаны. Штанины издевательски путались и завязывались в узлы. Но, даже не видя общей картины, я отлично представляла, как бабушка заглядывает за плечо моего босса и начинает хмуриться. Надо скорее спасать ситуацию! Если ее вообще можно хоть как-то спасти!

– У нее была тяжелая смена, так что я отправил ее отдыхать. Уж не обессудьте – повар из меня не очень хороший, так что чем богаты…

Я так и застыла от неожиданности – в одной штанине.

32

Я бросила торопливый взгляд в зеркало. Как ни странно, мое сонное отражение выглядело неплохо. Скорее даже хорошо: глаза блестят, на щеках здоровый румянец, на губах – загадочная улыбка. Сразу видно, человек отдохнувший и выспавшийся. И не только…

Если честно, то вид у меня был преступно довольный, как у кошки, вдоволь налопавшейся запретной сметаны. Я быстро причесалась, немного похмурила брови, стараясь придать лицу более приличное выражение, но потом махнула рукой и, осторожно ступая, выбралась из комнаты в прихожую.

– Привет, бабуль.

Вообще-то я ожидала осуждающего взгляда. Это ведь форменное безобразие – дрыхнуть, когда ждешь дорогих гостей. Но, похоже, обаяние Юрия Витальевича распространялось так широко и накрывало окружающих настолько плотно, что в его присутствии невозможно было злиться вообще ни на кого, и на меня в том числе.

– Отдохнула? – участливо спросила бабушка.

Ну надо же! Кажется, мне нужно присвоить Юрия Витальевича и использовать в качестве оберега. До сих пор бабушку совсем не интересовало, устала я или отдохнула, все ее помыслы были устремлены на то, выхожу ли я наконец замуж.

– Да, – с улыбкой ответила я. – Отлично выспалась. Хорошо, когда есть на кого положиться в трудную минуту!

Я метнула на Юрия Витальевича недовольный взгляд, означающий: «Могли бы и разбудить, чтобы я не выглядела сейчас так глупо!» Тот вопросительно приподнял бровь, но в глазах блеснуло веселье.

– Ну, прошу всех к столу! – тоном радушной хозяйки объявил он.

Мы с бабушкой прошли в гостиную, и остановились на пороге. Бабушка потрясенно ахнула, а я остолбенела: такого праздничного угощения этот стол еще не видал. В многочисленных тарелочках и вазочках, о наличии некоторых из них в моем доме я даже не подозревала, были разложены великолепно украшенные закуски, салаты и горячее. И даже «жулики» присутствовали! А посреди всего этого ресторанного великолепия в огромном блюде возвышалась целая гора вареного картофеля. Сразу было видно, каким из своих произведений повар гордился больше всего.

Я сделала вид, что чихнула, и зажала рот рукой, чтобы скрыть смех.

– Ну же, дамы, это же еда, не надо на нее смотреть. Присаживайтесь, присаживайтесь…

– Ничего себе! – удивилась бабушка. – Это что же, Юрочка так отлично готовит?

– Угу. А еще он крестиком вышивать может… и на машинке… – не удержалась я.

Ужин прошел в самой теплой и дружественной обстановке. Бабушка хвалила блюда, приготовленные «заботливыми руками». Я не хвалила, а просто молча сметала эти самые блюда. Отчего-то у меня вдруг обнаружился просто зверский аппетит.

– А что же командировки? Всё так же часто? – обеспокоенно интересовалась бабушка.

– Увы… Работа требует… – сокрушенно разводил руками Юрий Витальевич.

Вот как? Моя вилка застыла в воздухе. Какая требовательная вдруг стала его работа! Ну да. А чего, собственно, я ожидала? Вполне возможно, он теперь вообще уедет в одну долгую, очень долгую командировку. А что, звездочка на фюзеляже поставлена, цель достигнута. Вперед, к новым свершениям. Труба зовет! Он – по-прежнему мечта всех дам, и даже тех, кто его отвергает…

– Работа – прежде всего! – глубокомысленно изрекла я, умудрившись избежать столкновения взглядами с Юрием Витальевичем. Он, кажется, тоже на меня не смотрел, увлекшись занимательной беседой об особенностях балконного цветоводства. Мичуринец, ага!

Наконец бабуля зевнула, прикрывая рот ладошкой, взглянула на часы и сказала:

– Мне, пожалуй, пора. Я встаю рано и ложусь рано, так что еще чуть-чуть, и буду клевать носом. А вы молодые, у вас еще вечер только начинается…

Она хитро подмигнула мне. Ох, как она ошибалась!

Но если бабушка и собиралась скрыться под шумок, то у нее явно ничего не получилось, потому что Юрий Витальевич тут же вызвался отвезти ее домой. Минут десять они препирались в прихожей, и, разумеется, он победил.

Кто бы сомневался! Нельзя же упускать такой чудесный благовидный предлог исчезнуть из моей квартиры до того, как появились неудобные вопросы. Да он гений!

Когда дверь за моими гостями закрылась, оставив меня наедине с праздничным столом и посудой, которую нужно было разбирать, составлять в стопочки, уносить в кухню и мыть, я перевела дух. И вместо того чтобы незамедлительно начать наводить чистоту, упала в кресло.

Что за странные чувства меня обуревают? С одной стороны, я даже рада, что Юрия Витальевича сейчас нет в моем доме и не приходится ежесекундно напрягаться, ожидая какой-нибудь очередной его выходки. А с другой… Без всего этого мне уже как-то пусто…

А еще – его внезапное бегство. И обещание долгих командировок…

Все это болезненно царапало где-то внутри. Я решительно поднялась и направилась к посуде. Мне есть чем заняться, кроме как сидеть, погруженной в непонятные и невыразимые чувства!

Стоило мне приняться за уборку, как в дверь позвонили. Сердце подпрыгнуло и радостно заколотилось. Бросив посуду и на ходу вытирая руки, я полетела открывать дверь. Интересно, чему я радуюсь? Может, он вообще явился сказать, что все было ошибкой. Или забыл что-нибудь, мало ли.

Предчувствия не обманули: на пороге стоял он – наглец и обманщик, великий повар и покоритель старушечьих сердец. И, возможно, разбиватель моего собственного.

– Ты же не думала, что я оставлю тебя наедине с горой посуды? – сказал он, делая решительный шаг в прихожую.

И судя по тому, как опасно блеснули его глаза, каким хозяйским жестом он водрузил руку на мою талию, можно было догадаться: что-что, а мытье посуды в его планы не входило. По крайней мере, в ближайшие планы.

В мои планы посуда тоже не входила, потому что надо было раз и навсегда прояснить один вопрос. Только какой? Сознание плавало, нужные мысль разбегались, не давая ухватить себя за хвост. Зато подвернулась другая, предательская: «А может, ну их, эти выяснения?» Действительно, какая разница, раньше я узнаю или позже? Как там, в математике? От перемены мест слагаемых что-то не меняется? Кажется сумма… Или… Впрочем, неважно. Коленки подгибались, сердце, нагло смеясь над анатомией, курсировало по всему телу и билось где попало. Сейчас, например, в животе. Потому что к одной руке на моей талии присоединилась другая, и горячие ладони буквально жгли через ткань. Казалось, если их убрать, то на топике останется дыра с обугленными краями. А поэтому лучше и не убирать, а встать на цыпочки, потянуться и…

Так.

Стоп! Немедленно взять что-то во что-то и прекратить это безобразие!

Я потрясла головой, пытаясь сообразить, на каком я свете, и что, собственно, происходит. Странно, но получилось…

– Погодите, – выдохнула я и сделала шаг назад, чтобы пресечь все возможные поползновения со стороны коварного Юрия Витальевича вместе с его руками, ногами и губами. А потом сказала серьезно, очень серьезно, так, чтобы у него и в мыслях не было снова ввернуть какую-нибудь искрометную шуточку: – Зачем вам все это? Нет, не то что я была против… Но раз уж вы втянули меня в эту игру, я бы хотела понимать, во что мы играем и какого черта.

33

– Ясно, значит, все-таки будем мыть посуду, – с разочарованным вздохом сказал Юрий Витальевич.

– К черту посуду! – отрезала я.

И хоть такое близкое соседство с боссом сбивало с мысли, сдаваться я не собиралась. Чем больше он выказывал намерения вести себя, будто ничего особенного не произошло, тем меньше я была склонна с ним согласиться.

– Тогда хотя бы напоите меня чаем… – жалобно протянул Юрий Витальевич. Вид у него при этом был как у бедного родственника, которого несправедливо выставляют за дверь в бурю или ураган. – Я, между прочим, устал. День выдался непростой.

Устал? Вот как… Что-то по нему не похоже, что он очень уж устал. Но насчет непростого дня даже спорить не буду. Этот день словно припечатало грифом «Все сложно».

Я без дальнейших разговоров кивнула и, обогнув Юрия Витальевича по широкой дуге, – чтобы не дай бог его не коснуться, а то опять накатит умопомешательство! – промаршировала в кухню. Там освободила угол кухонного стола и залила пакетик кипятком. А что, никто и не обещал, что чай будет каким-нибудь особенно вкусным!

Юрий Витальевич следом за мной просочился на кухню и каким-то непостижимым образом заполнил в ней сразу все пространство, похоже, даже вытеснив воздух. Потому что дышать точно сразу стало нечем… Маловато для босса моих двенадцати метров, да! Получив свой чай, Юрий Витальевич небрежно бросил туда пару кусков сахара и теперь молчал, лениво помешивая ложкой в чашке. А я смотрела, как он это делает, и от медленных круговых движений мужских пальцев почему-то мутилось в голове. Да что же это такое, а? Он всего лишь размешивает чай! Я облизнула губы и подняла глаза, наткнувшись на пристальный взгляд Юрия Витальевича. Звяканье ложки прекратилось, зато тишина стала тягучей и жаркой. Такой многозначительной, что я попятилась и, только стукнувшись задницей о подоконник, пришла в себя.

Черт, черт, черт!

Я покраснела и независимо отвернулась к окну. Нет, это невыносимо. Я за всю свою жизнь столько раз не краснела, как в последнее время. Такое ощущение, что мои щеки скоро решат, что пунцовый – их естественный цвет!

Судя по звукам, Юрий Витальевич спокойно пил свой чай, а судя по странному ощущению между лопатками, он еще и пялился мне в спину. Его взгляд был таким… таким реальным, что я четко знала, куда он перемещается. Вот сейчас он смотрит на спину, вот пополз выше, задержался на шее и медленно заскользил вниз по позвоночнику, ненадолго завис на талии, вильнул в одну сторону, в другую, потом… Так, а ну стоп! Рассмотрелся тут! Я решительно развернулась обратно, спрятав от всяких нескромных взглядов свой тыл, и сердито уставилась на босса. Так и подмывало сказать что-то вроде «И?..», «Ну?..» или каким-нибудь другим образом напомнить ему, для чего мы, собственно, тут собрались. Но усилием воли я заставила себя молчать. Пусть сам говорит или выметается. Уж как-нибудь я домою посуду и без его помощи. И все остальное тоже без его помощи. Ну, почти все остальное.

– В этом кафе и правда подают неплохой кофе, – заговорил Юрий Витальевич. Наконец-то! – Но какой нормальный человек станет ездить на другой конец города, теряя кучу времени ради чашки кофе?

Я ничего на это не ответила. Я была занята, очень занята. Я старательно держала себя в руках. И поэтому он ответил сам:

– Да никакой. Дело не в кофе, а в целом в атмосфере. Интерьер, музыка…

Он что, снова взялся за свои глупые шуточки? И теперь будет рассказывать мне об особенностях своих кофепитий? Я уже вдохнула, чтобы возмутиться и сказать: «Хватит морочить мне голову», – или еще что-нибудь, как он добавил:

– Или девушка, которая сидит у окна в одно и то же время и думает о чем-то своем.

Голос был хриплый и странный… И от этого голоса, и от услышанного что-то словно сместилось с голове, а внутри сладко сжалось. Стало так хорошо, что даже захотелось плакать…

– Вы что, за мной следили? – пробормотала я и посмотрела на него недоверчиво.

Нет, конечно, Юрий Витальевич не слишком похож на маньяка, да и вообще вряд ли маньяки руководят клиниками. У маньяков есть дела поважнее. Если честно, мне просто хотелось еще немного послушать… Про девушку у окна. Глупо, да? Но так… так… приятно.

– Нет, конечно, – покачал головой Юрий Витальевич. – Скажете тоже, следил.

– А что тогда?

– Любовался, – ответил он и в предостерегающем жесте вскинул ладони. – Это ведь не запрещено?

Вся эта история выглядела неправдоподобной. Я до сих пор не замечала за Юрием Витальевичем примет безнадежного романтика. Скорее наоборот. Он выглядел очень прагматичным человеком. Я внимательно всмотрелась в его лицо…

В темных глазах плясали черти с вилами. Он что, опять дурачится?

– Врете ведь, да? – спросила я со странным разочарованием. Почему-то стало немного грустно. – Вы можете хоть сколько-нибудь побыть серьезным?

– Я серьезен, как годовой финансовый отчет, – заверил Юрий Витальевич, отпивая из чашки.

– Что-то я вас там ни разу не видела, – с сомнением сказала я. – В кафе, я имею в виду.

– Конечно, не видела, ты всегда смотрела в окно, ну или сквозь меня.

– И что? Вот так вот ходили, смотрели издали и не решились подойти? Что-то на вас это не похоже…

– Почему ты мне не доверяешь? Вот так говоришь человеку правду, а он не верит! Обидно, знаешь ли.

Я пропустила это замечание мимо ушей, даже отвечать ничего не стала.

– Почему же не решался? – задумчиво пробормотал Юрий Витальевич и бросил на меня непонятный взгляд. Он что, смутился? Не может быть – Я… просто… – он не договорил.

Зато я ответила для себя сама. Просто и не собирался подходить. Зачем делать из нереальной девушки для утренних кофепитий реальную проблему?

Но Юрий Витальевич почему-то решил внести ясность.

– Ну, это, как минимум, странно, приставать к девушкам в общественных местах. Я точно знал, что будет дальше. Я подойду. Ты скажешь: мужчина, уберите свой организм из-за моего столика и пейте свой кофе там, где вы мне не мешаете.

Вот тут я с ним была согласна. Именно так все бы и было.

– Нет, конечно, можно было что-нибудь придумать, – продолжил он. – Например, инсценировку ограбления. Вот представь. Страшные бандиты врываются в кафе: «Всем лежать! Все на пол! Деньги из кассы!» Посетители и официанты испуганно прячутся под столики, и только я смело вступаю в схватку. Разбрасываю негодяев как котят и вышвыриваю их вон, обезоруженными. Бариста рассыпается в благодарностях, я извлекаю тебя из-под стола, и глядя прямо в глаза, низким хриплым голосом говорю: «Мадам, вы в порядке? Кажется, ваш кофе расплескался. Я закажу вам новый». Оборачиваюсь к барной стойке и небрежно бросаю: «За мой счет!».

Несмотря на то, что я была настроена очень серьезно, сейчас не могла не рассмеяться.

– И почему же вы так не сделали?

– Думаешь, следовало? – озадаченно спросил Юрий Витальевич и уставился на меня с самым невинным видом. – Нет, по-моему, как-то чересчур. К тому же вдруг бы потом я пошел провожать тебя домой, на нас напали бы хулиганы, и выяснилось, что я не в состоянии раскидать их, как котят. И вообще. Я ведь подошел, ты должна помнить! И даже сразу предложил руку и сердце, но был коварно отвергнут. И если бы не счастливое стечение обстоятельств…

От этой мысли мое сердце сжалось. А ведь и правда, если бы не стечение обстоятельств! Если бы я не ткнулась в задний фонарь его машины, если бы место работы, которую мне подыскала Юлька, было бы никак не связано с Юрием Витальевичем… Неужели ничего бы не было? Ни похода в кино, ни ужина с бабушкой, ни… Ни вообще ничего?

Эта мысль заставила меня испытать странное чувство потери. Потому что так точно было бы хуже. Я замолчала, не особенно понимая, что ответить, и что вообще отвечают в таких случаях. И надо ли отвечать, когда тебя ни о чем не спрашивают.

– Ну, так что, мы моем посуду? – Юрий Витальевич поднялся из-за стола, готовый к трудовому подвигу. – И еще. Завтра я приглашаю тебя к себе в гости, так сказать, с ответным визитом. На ужин.

Я рассмеялась: ужины Юрию Витальевичу удаются лучше всего.

– Только с одним условием, ни одного ресторанного обмана, вы честно приготовите все сами!

– Только с одним условием, – эхом отозвался он.

– С каким же?

– Мы наконец перейдем на «ты», а то я чувствую себя странно.

34

На следующий день я уже была на работе.

И Юрий Витальевич тоже был на работе. Я входила в здание клиники, чувствуя себя чуть ли не преступницей и ожидая любых кар.

Наш придуманный роман вдруг перестал быть придуманным и стал стопроцентно и бесповоротно настоящим. Только вот пока он был придуманным, о нем узнали абсолютно все.

И теперь у меня в наличии имелся самый настоящий роман с боссом, и об этом знали и сплетничали сослуживцы. И если раньше меня это совершенно не трогало, потому что было плодом чьего-то чересчур живого воображения, и можно было с достоинством пожимать плечами в ответ на любопытные вопросы и говорить: «Фу-у-у, какие глупые сплетни!», то сейчас… В общем, я испытывала довольно странное ощущение.

Весь день я провела как на иголках, каждую минуту ожидая, что Божена Альбертовна материализуется из ниоткуда и, глядя на меня как на таракана в своей тарелке, сообщит: «Вас снова хочет видеть Юрий Витальевич!» И как-нибудь отвратительно хмыкнет, давая понять, какого она на самом деле мнения о таких сотрудницах.

Мне казалось, что все на меня косятся и шепчутся за спиной. Интересно, что обсуждают сейчас: мою беременность, мою агрессивность или дело все-таки уже дело дошло до инопланетян?

Одна Катя не смотрела на меня подозрительно и ничего такого не обсуждала. Мы перебрасывались короткими фразами по работе, болтали о косметике, масках для лица, диетах и всяком таком прочем, не имеющем никакого отношения к моей личной жизни.

– Там график дежурств на следующий месяц готов, видела? – весело сказала Катя, в очередной раз заходя в сестринскую. – Вон в том журнале, ознакомься.

Я взяла в руки указанный журнал, отыскала свою фамилию и на мгновение застыла, не в силах поверить своим глазам. В следующем месяце у меня не было ни одного ночного дежурства. Да и дневных оказалось вроде как не густо. А последние полторы недели месяца были вообще девственно чисты.

– А что это? А почему?.. – ошарашенно пробормотала я, оборачиваясь к Кате. И едва не взвизгнула от неожиданности, обнаружив за своей спиной вместо Кати Божену Альбертовну. У-у-у, подкрадывается, как привидение! Едва ж не поседела… – Почему… там полторы недели…

– На это время у вас стоит отпуск, – пожала плечами моя дорогая начальница.

– Отпуск? – озадаченно переспросила я. – К-к-какой отпуск?

– Обычный, очередной, плановый, – фыркнула Божена Альбертовна, – положенный по закону.

Вот как раз по закону ничего такого мне было не положено!

– Но мне же вроде не положено… – озвучила я свои мысли.

Мой опыт показывал, что первые полгода на новом месте об отпуске даже мечтать не следует. Вот когда начнутся вторые полгода, можно уже понемногу начинать мечтать. Но так, не слишком активно, чтобы не замечтаться, потому что дадут его обязательно зимой, да еще и разорвут на две-три части. Потому что новичкам везде у нас, конечно, дорога, но почет – старым, заслуженным работникам. И то не всем, а в порядке очереди и согласно утвержденному графику.

– Понятно, – сказала я, хотя мне было совсем непонятно. Абсолютно. Вот ни капельки!

– Что стоим? – буркнула Божена Альбертовна, едва скрывая раздражение. – Подписывайте, что ознакомлены!

– Да, конечно, – вздохнула я.

И подписала, едва не продырявив лист ручкой, которая как назло сопротивлялась из всех своих шариковых сил и не хотела писать. Нет, а что мне оставалось делать? Не отказываться же!

Первой мыслью было подняться на тот самый этаж, свирепо распахнуть ту самую дверь, до смерти перепугав впечатлительную Лидочку, и ворваться в тот самый кабинет с криком: «Какого черта!» – дав всей клинике новый аппетитный повод перемывать мне кости с удвоенной интенсивностью.

Но делать этого я благоразумно не стала.

У нас, кажется, намечается ужин? Вот за ужином и обсудим.

Я выскочила из сестринской и подошла на пост к Кате.

– Мы с тобой теперь не в одну смену будем. Вернее, не всегда в одну смену.

– Я уже видела, – сказала она.

Я немного потопталась рядом, не особенно понимая, что сейчас надо делать.

– Я не хотела, все было решено без меня, – зачем-то сказала я.

– Все нормально, – сказала она. – Это вполне закономерно.

Мои щеки вспыхнули: что именно она считает вполне закономерным? Что теперь у меня по ночам есть дела поважнее, чем торчать на медицинском посту? Я растерянно пожала плечами. Не то, что мне нужен был совет. Или все-таки нужен? Наверное, да, потому что Катя задумчиво посмотрела на меня и сказала:

– Ты главное реши, устраивает ли это тебя.

Я уже открыла рот, чтобы выпалить то, что первым пришло в голову. Конечно же, не устраивает! Кого это вообще устроит, когда за него решают вещи, которые вообще-то никого кроме него не касаются!

Но она не дала мне договорить:

– Ты не мне отвечай, – улыбнулась Катя, – а себе. Только по-честному.

Себе и по-честному? Я задумалась. Вопрос был не таким простым, каким казался на первый взгляд. Конечно, вмешательство в мою рабочую жизнь – это недопустимо. Тем более такое – даже без моего ведома.

А с другой стороны… Разве не здорово, когда есть кто-то, кто берет на себя ответственность? Особенно, если этот кто-то тебе нравится. И не только сам, но и то, как он распорядился твоими ночами. Так стоить ли качать права и отстаивать свою самостоятельность?

Я раздумывала об этом до самого конца рабочего дня.

До того самого момента, когда Юрий Витальевич все-таки позвонил и радостно заявил:

– Я сбежал с работы пораньше только для того, чтобы приготовить ужин. И сейчас он готов. А я готов сорваться с места и заехать за тобой.

– Не нужно! Пробки и все такое… – сказала я, – Я быстрее на метро доеду. Диктуйте адрес, я доберусь. То есть диктуй!

Кажется, решение у меня уже было.

35

Дом Юрия Витальевича сразил меня сразу и наповал, прямо при подступах к цитадели. Откуда в моей голове взялась эта дурацкая цитадель, я не знала. Но она упорно крутилась там, пока я входила в ворота – конечно, ворота, где вы видели цитадели без высокого кованого забора? – и топала мимо детской площадки. Впрочем, какая там площадка, скорее целый городок с новехонькими ухоженными горками, качелями, домиками, лесенками и еще какими-то непонятными приблудами, олицетворяющими совсем не босоногое детство отпрысков местных королевских семей. Престижный район, престижный дом («Цитадель…» – ехидно подсказал внутренний голос) с таким же престижным двором и престижной широкой лестницей, ведущей на широкую площадку перед дверьми. За тонированным стеклом отдыхал просторный чистый вестибюль. Тоже престижный, потому что единственное, что тут было непрестижного – это я. Мелькнула предательская мыслишка развернуться и дать деру отсюда и подальше. И пусть Юрий Витальевич тащит свой королевский ужин ко мне домой. Оно как-то спокойнее.

Я перевела дух и решительно ринулась внутрь, едва не врезавшись своим непрестижным лбом в неторопливо разъехавшиеся двери, – разумеется, неторопливо, ведь членам королевских семей не пристало спешить! – и растерянно остановилась посреди холла. А дальше все закрутилось каким-то безумным калейдоскопом… Мордатый, до тошноты вежливый охранник со своим «добрый-вечер-вы-в-какую-квартиру», звонок по навороченному пульту «юрий-витальевич-к-вам… да-да-… проводить?», угадывающаяся в глубине сверкающего рая за массивными колоннами дверь лифта, сам лифт с бархатистым и дорогим даже на вид нутром. Шелест открывшихся почти бесшумно дверей и…

Сильные руки схватили меня, притиснули крепко-крепко. И как-то сразу безумный калейдоскоп остановился, дрогнул и разлетелся на сотни разноцветных брызг. Все стало легко и просто, так просто, что проще не бывает. Я даже удивилась, почему не понимала этого раньше. Есть он и я. И теплые объятия, где уютно и хорошо. И в них – я дома, где бы мы ни обнимались. Хоть в хижине углекопа, хоть в королевском дворце. Дома – и все тут! Королевские семьи, престижно, непрестижно? Боже, какая чушь. Цитадель? Ха! Дайте мне эту цитадель, и я разберу ее по кирпичику!

Запах свежей выпечки и крепкие объятия. Что может быть лучше? И то и другое было восхитительно. Особенно объятия, теплые, надежные, бережные. И жадные. Будто мы не виделись не какой-то там день, а минимум неделю. Если бы я собиралась прямо из лифта ссориться или скандалить, я бы обязательно передумала. Но я не собиралась даже поднимать трудную тему. Во всяком случае, из лифта.

Тискаясь и прижимаясь, мы каким-то непонятным образом переместились из лифта в коридор, перетекли через порог и очутились в прихожей Юрия Витальевича. Я с удовольствием уткнулась носом куда-то в область то ли плеча, то ли ключицы и втянула ноздрями ставший с некоторых пор удивительно родным запах. Нет, конечно, потом я обязательно поговорю с этим манипулятором и бесчестным человеком. Но не сейчас. Сейчас я хочу получить поце… Ой нет, не его, а обещанный мне ужин! Потому что если мы начнем еще и целоваться, то до ужина дело точно не дойдет!

А ещё меня мучало любопытство. Хотелось рассмотреть в подробностях: как живёт Юрий Витальевич, что он любит, и вообще на что похожа его… Квартира? Покои? Апартаменты? Неважно, пусть будет… дом. Дом очень много может рассказать о человеке тому, кто умеет слушать. Вернее, не слушать, а смотреть. Но в данном случае это почти одно и то же.

– Надеюсь, ужин готов и он настоящий! – торопливо выпалила я. Не дай бог Юрию Витальевичу придет сейчас в голову идея прижаться своими губами к моим губам. Тогда все, пиши пропало. – А вот этот вот умопомрачительный запах не исходит от какого-нибудь новомодного ароматизатора для того, чтобы меня обмануть!

– Обижаешь! – шепнул он подозрительно хриплым голосом, не выпуская меня из объятий. – Всё настоящее!

– Тогда пойдём, посмотрим на это? А ещё лучше попробуем…

– Минутку!

Юрий Витальевич наклонился и… коснулся-таки моих губ своими. Настойчиво и требовательно – так, что не ответить на поцелуй было невозможно. Ну вот, все пропало… Я совершенно не представляла, что теперь сделать или сказать, чтоб его остановить. Да и надо ли его останавливать? Где-то в процессе я начала думать, что, в принципе, не так уж и голодна… А ужин может подождать… Ну не скиснет же он, в самом деле! И если уж проводить осмотр достопримечательностей отдельно взятой квартиры, то почему бы не начать со спальни? Или хотя бы с вот этого чудесного трюмо, достаточно широкого чтобы на нём можно было… От этих мыслей поцелуй сделался еще жарче.

Теплые руки задрали кофточку, провели по бокам и сомкнулись на голой спине. И это было так здорово, что я застонала прямо в целующий меня жадный рот и обвила босса обеими руками, словно только так и могла удержаться на ногах. Впрочем, почему «словно»? Так оно и было… Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Юрий Витальевич с неохотой оторвался от меня.

– Это трудно, – сказал он, пытаясь сфокусировать на мне совершенно пьяный взгляд. – Но я слишком многое вложил в этот ужин, чтобы позволить ему просто взять и остыть.

Ужин… Какой-такой ужин… Я молча таращилась на Юрия Витальевича, стараясь прийти в себя и поскорее сосредоточиться. Мыслей в моей голове было мало, и те – потрясающе непристойные.

– Перестань на меня так смотреть, – хрипло выдавил босс. – Иначе…

Что «иначе» он не сказал. Просто немного отодвинулся, с сожалением потянул вниз мою задранную до самой шеи кофточку. И чем более приличным становился мой вид, тем больше грустнел Юрий Витальевич.

– Прошу! – вздохнул он и жестом пригласил меня куда-то вглубь квартиры.

Мы прошли по полутемному коридору. Вернее, как прошли… Юрий Витальевич, конечно, шел сам и вел меня, придерживая за талию. А я лишь переставляла ноги, пытаясь очухаться. Вот уж меня накрыло, так накрыло. С каждым разом все круче. Скоро от одного имени в обморок падать буду. Похоже, при столкновении с Юрием Витальевичем мои рассудительность и сдержанность растаяли, как кусочки сахара в горячем чае, а здравый смысл и вовсе подал в отставку. Ужас какой!

Откуда-то из темноты на меня смотрели лица с картин. Возможно, даже с неодобрением. К счастью, я не смогла удостоить их внимательного изучения, и поэтому совсем не расстроилась.

Дверь распахнулась, и мы оказались в столовой или гостиной, мне трудно сказать, как правильно называется то место, куда мы попали. Но уж точно на маленькую комнатку оно не тянуло. Скорее зал… Широкие окна, тяжелые шторы, зеркала в старинных бронзовых рамах. Пара солидных диванов со слегка потертой обивкой, длинный стол, стулья с гнутыми высокими спинками. Даже камин был. В углу, со всеми полагающимися каминными штучками. И несколько картин на стене – одинаково темных, потрескавшихся, с проступающими сквозь тьму веков благородными знатными физиономиями в кружевах и бархате. Стало даже как-то неловко за свои джинсы и кофточку. Для полного соответствия интерьеру на мне должно быть как минимум пышное платье с декольте, чтобы соответствовать, да.

Я растерянно покосилась на Юрия Витальевича. А он-то во что одет? Хоть убей – не помню. Он так набросился на меня у входа со своими поцелуями, что я даже не смогла его хорошенько рассмотреть. Разве что ощупать… М-м-м… Так, стоп, сейчас не об этом! И все-таки проверять, нет ли на нем камзола, точно не пришло мне в голову.

Но нет, к счастью, он был всего лишь в майке и джинсах, почти как я. Майка, вот оказывается, что так мялось под моими пальцами… Почувствовав, что мысли потекли снова не в том направлении, я поспешно отвернулась от Юрия Витальевича и принялась смотреть по сторонам.

Да уж… Полумрак, антикварная мебель – почти как в музее. Разве что не хватало тетеньки у входа и красных веревочек, ограждающих ценные экспонаты от наглых посетителей. Хотя нет… Было во всей этой королевской обстановке что-то такое… такое… Неуловимое, невнятное, еле заметное… И в том, как стояли стулья, и в брошенной на диван стопке газет, и в кресле, криво придвинутом к камину – во всем этом ощущалась какая-то небрежная простота, обжитая и уютная. И становилось ясно, что дорогущий стул куплен не потому, что он антикварный, а потому, что понравился, например, или на нем удобно сидеть. И если бы было удобнее сидеть на табуретке – хозяин бы ее сюда приволок и поставил. Представив себе Юрия Витальевича на табуретке возле роскошного камина, я невольно хихикнула. Мысленно добавила ему в руки кочергу, в камин пару печеных картофелин – а что, он же любит картошку – а на подбородок след сажи… Картинка получилась смешная и… милая. Настолько милая, что сладко сжалось внутри. Я сглотнула и перевела взгляд на стол.

Большой круглый стол, за которым запросто бы разместились все рыцари короля Артура и еще десяток-другой гостей, был накрыт на двоих. Тяжелые шторы скрывали нахальный дневной свет, а в кованых подсвечниках горели свечи. Я словно попала в какой-нибудь фильм или книгу о веках этак пятнадцатых или шестнадцатых… Или восемнадцатых? Я, если честно, в истории не очень.

– Прошу оказать мне честь и разделить со мной эту скромную трапезу! – торжественно сказал Юрий Витальевич, отодвинул тяжелый стул с высокой спинкой (тоже очень антикварный) и предложил мне сесть. Я оценила и великолепную фарфоровую посуду, и великолепные магазинные нарезки, и оливки с огурчиками. От всего этого великолепия я нервно хихикнула.

– И что, сейчас вереницей будут заходить слуги и вносить яства? – поинтересовалась я.

Он рассмеялся:

– Никаких слуг, – сурово сдвинул брови Юрий Витальевич, но в глазах его предательски искрился смех. – Все яства уже на месте. Сейчас вереницей войду я и принесу пиццу.

– Пиццу? – ахнула я и продолжила очень-очень возмущенным тоном: – Снова обман! Ты не приготовил еду, а просто разогрел ее в микроволновке?

– Обижаешь, я самый честный человек на свете. И пиццу сам сделал, даже сыр сам тер, честно слово. Купил только основу.

Я еще какое-то время смотрела на него придирчиво, словно бы не могла решить: простить ему такую недобросовестность или нет.

– Ладно, неси, так и быть, – я махнула рукой.

– Слушаюсь и повинуюсь, – он галантно поклонился и исчез, а через пару минут притащил пиццу.

Пахла она и правда потрясающе, хотя на поверку оказалась чуть подгоревшей. Ну, совсем чуть-чуть, самую малость. Было все равно вкусно. Очень вкусно. Я смогла остановиться только через несколько кусков.

– Ну что, я сдал экзамен на лучшего повара? Могу теперь приглашать бабулю в гости?

– Нет, не можешь, – я помотала головой и, вспомнив все свои мысли про цитадели и престижность, добавила: – Во-первых, ни к чему пугать бабулю твоими хоромами, а во-вторых, после прошлого ужина она от тебя меньше, чем «жуликов», не ждет.

– Понял, – покладисто кивнул Юрий Витальевич. – Куплю большую кулинарную книгу и буду осваивать.

Он развернул меня к себе, подтянул стул поближе, взял мои руки в свои и спросил:

– Как прошел день?

Я едва удержала вздох. Ну вот… Все было очень хорошо, так хорошо, что мне хотелось хотя бы еще немного побарахтаться в этой сладкой вате и не выкарабкиваться наружу, в реальность, где нас ждут не слишком приятные темы для разговоров.

– Он плохо прошел, – я аккуратно вытащила свои руки из теплых больших ладоней, чтоб ничего не мешало сосредоточиться, и твердо посмотрела ему в глаза: – И нам нужно это обсудить.

– Хорошо, – кивнул он. И как-то разом подобрался, все веселье исчезло в один момент. – Что случилось? Тебя кто-то обидел?

– Нет, – сказала я, – чтобы меня обидеть, нужно еще на это получить мое согласие. То есть я должна обидеться. В одностороннем порядке этот вопрос решить трудно. Так что я не обиделась, но хотела бы кое-что прояснить.

– Я слушаю.

Юрий Витальевич был серьезен, и это выглядело очень странно. Вообще за все это время я хоть раз видела серьезного Юрия Витальевича? Кажется, нет.

– Сегодня нас ознакомили с графиком дежурств на следующий месяц. Божена Альбертовна просила его подписать…

Юрий Витальевич поморщился. Он явно понял, в чем дело.

– Да что ж они! – с досадой сказал он. – Не могли денек подождать. Как думаешь, можно наказывать подчиненных за излишнее рвение?

– А можно наказывать начальство? – ровно выговорила я.

«За то, что оно лезет не в свое дело», – мысленно добавила я, но вслух говорить не стала. Зачем? И так все понятно.

Бровь Юрия Витальевича выразительно полезла вверх. Так, знакомые симптомчики. Мой дорогой шеф всегда так делает, когда хочет в своей манере свернуть куда-нибудь в сторону или вовсе улизнуть от разговора. Уж я-то знаю!

– Я серьезно! – нахмурилась я. – Ты мне нравишься, и все вот это тоже нравится: и пиццы, и жульены, и… – я запнулась и почувствовала, что щеки загораются, – и все остальное… А вот когда у меня за спиной делают что-то похожее, мне не нравится. Ты перешел границы. Я не хочу скандалить и ссориться, потому что скандалить и ссориться мне совсем не нравится. И я не буду этого делать. Просто есть вещи, которые касаются меня. И их надо обсуждать сначала со мной. Пожалуйста, не поступай больше так никогда. Потому что мне придется уйти. И это будет трудно, потому что ты мне нравишься.

Я старалась говорить медленно и четко, потому что, как только выслушала себя по совету Кати и пришла к нужному выводу, все оставшееся время репетировала эту речь. Но…

Кажется, получилось путанно и не так. Юрий Витальевич слушал, не перебивая. А когда я закончила, долго молчал, будто обдумывая все, что я сказала.

И за эти несколько минут я прошла семь кругов Ада. Или девять. Или сколько их там… Вот все и прошла. Шаг за шагом, бросаясь из крайности в крайность. Больше всего я боялась, что сейчас он скажет: «Я все привык решать сам на том простом основании, что я мужчина. И если тебя это не устраивает, можешь быть свободна». Но не может же он и в самом деле так вот ответить? Все-таки это Юрий Витальевич, и он совсем не похож на сатрапа или тирана…

И когда я уже была готова впасть в панику, он усмехнулся и вскинул руки в примирительном жесте:

– Извини. Я действительно перешел границы и больше так не буду, точно. Даю самое честное-пречестное слово.

Я выдохнула: не то чтобы я настолько доверяла его «пречестному» слову, но это лучше, чем ничего.

– А теперь попрошу дать слово защите обвиняемого, – он снова вернулся к своему обычному тону.

– Я готова выслушать аргументы защиты. Но пусть она знает: все это жалкие оправдания и во внимание приняты они не будут.

– Годится, – он поднялся со стула, подошел к серванту, тоже явно очень-очень антикварному, и что-то оттуда достал. – Вот это двухнедельный тур на острова. Хотел сделать сюрприз. Вот и подвинул расписание немножко. Нельзя было медлить. Иначе расписание составили бы, и его пришлось переделывать. Любви коллег тебе бы это не добавило. В общем, накладочка вышла…

Я рассматривала пальмы на рекламном проспекте и вспоминала слова Юльки про то, что любовнице такого «подарочного» мужчины вовсе ни к чему торчать на ночных дежурствах и острова бы ей подошли куда больше. Вот ведь! Кажется, мнение Юрия Витальевича на этот счет совпадает с Юлькиным. Удивительное единодушие! Это почему-то царапнуло. Но я тут же отбросила эту мысль: по-моему, я уже придираюсь.

А этого совсем не хочется.

– Здорово, – сказала я, – нет, правда, это очень неожиданно, но лучше было бы обсудить это со мной. Вдруг у меня аллергия на тропики или на морскую воду?

– Запасемся антигистаминными средствами… – рассмеялся этот несносный тип. – Зачем к этому возвращаться? Уже решили, теперь все сюрпризы только с величайшего одобрения!

На душе сразу стало легко и хорошо. И светло.

– А ночные дежурства тебе чем помешали? – спросила я уже примирительно.

– Ну, – тут он отвел глаза, – в общем… Я подумал, что если всякий раз, когда мне захочется увидеть тебя ночью, мне придется разбивать голову, то она долго не выдержит…

Нет, ну он совершенно невыносим! Я, наверное, никогда не научусь злиться на него долго. Да в общем-то и не надо, не очень-то и хотелось.

36

Хотелось целоваться – долго, жарко, до звезд перед глазами. Хотелось проникнуть руками под его майку и ощутить жар и мягкую бархатистость кожи, а еще – твердость и упругость мышц, хотелось – ох! Сколько всего еще хотелось!

И он словно бы прочел мои мысли, почувствовал мои самые потаенные желания.

Взгляд стал темным и тягучим. Дыхание – тяжелым.

Под этим взглядом я неожиданно смутилась. Казалось бы – с чего вдруг? Все что могло произойти – уже произошло. Вчера. Бастионы пали, мы были вместе – ближе, чем это возможно. Я уже задыхалась от нашей близости, уже выстанывала ему на ухо что-то похожее на его имя, а следом что-то еще – тоже совершенно неприличное. Я даже умудрилась уснуть, словно мы уже лет десять живем в законном браке!

И все-таки мне было не по себе.

Я огляделась по сторонам, словно ища поддержки. И она тут же нашлась.

– Полагаю, вереница слуг не явится сейчас убирать посуду и объедки… Так что снова все придется делать самим? – я нервно хихикнула. – Готова предложить свою помощь в уборке и мытье посуды! Так сказать в порядке обмена.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором отлично читалось: «Неплохая попытка!»

– Посуда подождет… Ты же у меня с ответным визитом? Нут так вот. Я уже был в твоей спальне, а ты в моей – нет.

Я еще хотела возразить, что на кухне я тоже не была, но по его темному голодному взгляду стало ясно: на кухне ли, в спальне ли, или даже здесь прямо на обеденном столе меня ждет одно, и в меня оно вполне устраивает. Так что лучше в спальню, там удобнее.

Он, не дожидаясь официального согласия, сгреб меня в охапку, подхватил на руки, заставив весь мир вместе с антикварной гостиной покачнуться.

Я не сопротивлялась. Наоборот, обвила шею руками, прижимаясь к нему всем телом, с удовольствием ощущая его жар сквозь тонкую ткань. Горячий рот накрыл мои губы, и даже этот качающийся мир пропал, осталось только умопомрачительное острое наслаждение.

Я не заметила, как мы оказались в спальне, словно на короткое время меня постигло какое-то помутнение рассудка. Раз – и я лежу на мягкой кровати и чувствую сверху приятную тяжесть мужского тела, очень приятную тяжесть. Я запускаю руки под майку и ощущаю пальцами тепло. И снова мои губы в плену его губ и, кажется, нет такой силы, которая могла бы нас остановить, просто в природе не существует.

– Погоди, – я отстранилась, выбираясь из сладкого плена. Ничего себе, у меня сила воли! Даже не ожидала от себя! Но сделать то, что я собиралась, было нужно, просто необходимо.

Юрий с неохотой оторвался от меня. Сейчас его дыхание было тяжелым, а глаза словно пьяные.

– Если тебе все еще есть, в чем признаться, что сказать, что-то такое, чего я не знаю, но что мне нужно знать… Какие-то еще маленькие секреты, о которых ты не счел нужным мне сообщить, но которые меня касаются…. В общем, скажи прямо сейчас, чтобы между нами не было этих никому не нужных тайн.

Мой голос предательски прерывался.

На какое-то мгновение его взгляд стал осмысленным и где-то там в глубине что-то такое плеснулось. Или мне показалось? Наверняка показалось…

– Ну же, – сказала я, желая скорее покончить с этим разговором и снова вернуться к поцелуям.

– Ничего такого нет, – выдохнул он.

– Точно? – переспросила я, но мои руки уже словно жили своей жизнью, гладя, лаская и царапая, срывая такую ненужную майку, скользя по рельефу пресса и подбираясь к ремню на джинсах.

– Совершенно точно, – выдохнул Юрий Витальевич мне на ухо, и я вжалась в него изо всех сил, будто хотела раствориться, слиться в одно.

Это ведь так просто. И ничего не может быть лучше и правильнее, чем быть вместе, быть одним целым, когда между нами не осталось никаких тайн.

37

На следующий день я шла на работу, и снова в дневную смену. Спасибо дорогой Юрий Витальевич, жаль, что прежде чем составить это чудное расписание ты не поинтересовался, люблю ли я эти дневные смены. А если бы поинтересовался, знал бы – терпеть не могу. Уж лучше сутки или ночные.

Больше, надеюсь, такого не случится. Он же обещал. На работе все было по-прежнему. Уже на пороге в меня метнула косой взгляд Божена Альбертовна.

– Здравствуйте, – с улыбкой сказала я и мышью прошмыгнула мимо. Скорее в сестринскую, в оплот адекватности и здравого смысла! Или просто место, где можно побыть одной, если напарница сейчас у пациентов.

Я распахнула дверь и застыла на пороге. В кресле, закинув ногу на ногу, сидела Юлька и пила кофе. Ну да, до начала смены еще несколько минут, это я прилетела в последний момент.

– Ну привет, подруга, – последнее слово она выделила как-то нехорошо. Впрочем, что я хотела, она ведь права. В последние дни я так увлеклась своими непростыми отношениями с Юрием Витальевичем, что совсем ей не звонила, и вообще вроде как бросила. И это не очень здорово.

Я вспомнила последний наш разговор. Конечно, мне может оправдать то, что слишком уж много было интереса к нашим с боссом отношениям, но и с Юлькой я поговорила излишне резко.

В конец концов в отличие от всех остальных прочих, кому вообще не должно быть дел до моих личных отношений, Юлька мой старый друг и до сих пор мы всегда делились подробностями своих романов. Так что ее интерес был нормален, а я ей – от ворот поворот. И подписку о неразглашении.

Я почувствовала, что краснею.

– Юль, ты прости. Я должна была позвонить. Но тут столько всего, и бабушка, и новая работа, и вообще…

Я подошла к ней, намереваясь обнять ее как бывало раньше и покончить с ссорой. Тем более никакой ссоры и не было.

– Да, да, я в курсе! А еще новые отношения, – она не ответила на мой порыв, даже наоборот, отодвинулась в кресле.

– Ну… – я замерла в нерешительности. Что теперь говорить о наших с Юрием отношениях, я совсем не знала.

– Поражаюсь, какими неблагодарными могут быть люди! – а вот Юлька как раз знала, что сказать.

– Неблагодарными? – удивилась я.

– Разумеется! Или уже забыла, кто тебе организовал эту работу? Правда, интересовала тебя на работа, а способ устроиться получше. Но я ж не против. Получилось – молодец, я считаю. А вот забывать подругу, когда самой привалило счастье – это я не понимаю.

– Ну как же, забывать… – пробормотала я, но Юлька говорила громко и обвинительно.

– Хотя бы подарок какой подарила, а то вообще ничего! И сама нос задрала, будто знать меня не хочешь!

Я вспыхнула: как же я не подумала! О конвертике для Божены Юлька меня предупредила, а о подарке себе… Видимо, я должна была догадаться самостоятельно.

– А что ты хочешь в подарок? – растерянно спросила я.

– Не твое дело, – сказала она, – устроит и деньгами.

– А, ну да, я спрошу у Божены, когда аванс, и сразу же…

Она расхохоталась зло и обидно.

– Аванс? Не смеши. Ты же с главным спишь, зачем тебе авансы. Неужто на зарплату жить собираешься?!

Я почувствовала, как пылают мои щеки, а на глаза наворачиваются слезы.

– Юрий Витальевич, он не… Я не… – начала я обиженно оправдываться, но тут же себя остановила: а вообще с какой стати?! Я добавила деловито и холодно: – Конечно же, в ближайшее время ты получишь свой подарок, – я выскочила из сестринской, как будто там пылал пожар.

И тут же нос к носу столкнулась с Боженой Альбертовной:

– Стой, – сказала она, пронзив меня своим фирменным взглядом сквозь очки. Кажется, все мои «доброжелатели» решили собраться вместе, чтобы меня окончательно доконать. – Иди за мной, в кабинет!

Я вздохнула и послушно посеменила за ней.

К черту эту клинику, вернусь на старое место работы, только месяц отработаю, или на новую, найду что-нибудь. Все что угодно лучше, чем вот это. А Юре скажу… Юре скажу, что мысли о нем мешают мне сосредоточится на назначениях, таблетках и инъекциях. Вот именно так и скажу.

И пока я принимала это решение, мы пересекли коридор и дошли до ее кабинета. Вошли. Божена Альбертовна уселась за свой стол и указала мне на стул напротив. Что, будем резать не дожидаясь перитонита? Уволит заблаговременно, пока сама не ушла?

Божена Альбертовна сверкнула на меня очками:

– Не вздумай этой стерве подарки носить.

– Что? – не поняла я и ошалело уставилась на нее.

– Что слышала, не того она полета птица, чтобы сюда кого-то устраивать. Так что уши не развешивай.

– Ясно, – я переваривала эту информацию, но пока как-то не очень получалось. Это что же, Юлька мне врала?

– Я уже и приказ на тебя подготовила, когда вспомнила, что она когда-то просила тебя взять. Вот и решила узнать получше, кто такая, кого нам в коллектив сватают.

Я все еще молчала.

– И знаешь, что она посоветовала?

– Что же? – равнодушно спросила я. Вряд ли меня можно было еще чем-то удивить.

– Не брать тебя ни в коем случае. Сказала, ты невнимательная, ленивая и скандальная. Если бы не распоряжение с самого верха, ни за что бы тебя не взяла.

Я охнула, словно получила удар ножом в спину. Прелательство Юльки было таким невероятным, что я даже пропустила ее слова про «верх».

Божена качнула головой.

– Но такого я от нее не ожидала. Перехватила, значит, инициативу. Ушлая девка, да только лучше держаться от нее подальше.

Она достала из стола конверт:

– Вот возьми. Я-то думала, ты знаешь, кто тебя сюда устроил, и это вроде как от него «подогрев», а с медсестричек я денег не беру. Сама найдешь, на что потратить.

Я машинально схватила конверт и стала крутить его в руках.

– Спрячь! А то еще скажут, что взятки берешь! С них станется.

Наверное, можно было уже идти, но у меня оставался один очень важный вопрос.

– А… Кто меня сюда устроил? – спросила я.

– Как кто, – она усмехнулась и по ее взгляду я прочла ответ раньше, чем она произнесла его вслух. – Юрий Витальевич, конечно.

38

Я вышла из кабинета Божены Альбертовны на негнущихся ногах. Как-то слишком много новостей, и все о людях, которых я считала близкими. А некоторые из них вчера уверяли, глядя мне прямо в глаза, что я знаю все, и никаких «приятных» новостей больше не будет.

Отличное начало рабочего дня!

Все это было для меня слишком. Весь день я выполняла назначения, решала кучу рабочих вопросов и улыбалась пациентам, но чувствовала себя как зомби.

С Юлькой мы неизбежно сталкивались, но умудрялись почти не взаимодействовать. Мне хотелось спросить, какого черта она заставила меня нести Божене деньги. Ну ладно, приписала себе мое устройство на работу, понимаю. Хотела получить порцию благодарности, и чтобы я оказалась ей должна.

Но подарок, подарок-то зачем? Какая ей разница, пополнится ли Боженин бюджет на кругленькую сумму? И тут я вспомнила, как Юлька предлагала сама занести старшей взятку. И зная меня, вполне могла рассчитывать, что я ухвачусь за эту идею, лишь бы самой не сталкиваться с неловкой ситуацией. Это Юлька у нас всегда была пробивная, а я не очень.

И вряд ли она рассчитывала, что я, занятая мыслями о чужой поврежденной машине и о бренности бытия в целом, возьму да и суну заветный конвертик в карман Божене Альбертовне… Стало совсем тошно. Неужели цена нашей многолетней дружбы для нее измеряется деньгами?

Но о Юльке я думала походя. Ее предательство было обидным, но не таким уж важным. Важнее было кое-что другое, но в эту сторону мысли двигаться совсем не хотели.

Они изо всех сил цеплялись за Юрия Витальевича, которому понравилась девушка из кафе, а потом их столкнула жизнь, и он не упустил возможность. И хотя в этой истории было место страху: а вдруг, вдруг бы не столкнула? – она все равно нравилась мне больше, чем новая.

Этот человек нашел меня и устроил так, что я работаю рядом, и более того – под его началом, под его контролем. Захотел – сместил на час расписание, захотел – явился среди ночи. Теперь-то он точно знает, где я. Теперь ему не надо караулить меня в кафе и гадать, приду я или нет.

Я почувствовала, как страх сковывает сердце ледяной рукой. Надо узнать, тут молодые симпатичные медсестры случайно не пропадают? И куда делась предыдущая, та, что была до меня? Нет, это все чушь, не маньяк же он. Я же все это не всерьез. Впрочем, кто знает?

Рабочий день закончился, а я никак не могла прийти в себя. На автомате сдав смену, я растерянно остановилась на пороге клиники, не слишком понимая, куда идти. Впрочем, подсказка пришла быстро. Зазвонил телефон. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы ответить.

– Привет.

– Привет. Ну что, сегодня к тебе или ко мне?

На минуту я растерялась.

– Знаешь что, давай не сегодня. Я очень устала, и у меня есть кое-какие дела, и голова еще болит.

Я неожиданно поняла, что это было правдой. Голова и правда трещала, просто раскалывалась.

На той стороне рассмеялись:

– Мы только два дня вместе, а у тебя уже болит голова.

Я вслушивалась в его голос: не появится ли в нем болезненное напряжение. Но нет, Юрий Витальевич был весел и легкомыслен как всегда.

Куда же идти? В мое любимое кафе? Сразу отбросила эту мысль. Вот уж где он найдет меня моментально. Домой? Туда он запросто явится. Не слишком-то он деликатничает, когда хочет что-то получить.

Я прогулялась по улице, зашла в аптеку, купила упаковку таблеток, тут же вылущила две и попросила запить. Еще немного побродила по вечернему городу, остановилась у первого попавшегося кафе и нырнула в дверь.

– Капучино, двойной без сахара, – сказала я официанту и уставилась в окно.

Обстановка была не та, и дорога не та, и машины не те, и кофе, который мне принесли через несколько минут, тоже не тот. И все-таки мысли потекли ровнее. А ведь может быть такое, что он и вправду маньяк. Почему нет? Молодые, красивые и богатые тоже сходят с ума.

Юрий Витальевич всегда получает желаемое – это совершенно очевидно. Он легко идет по жизни и с грацией танка достигает своих целей. Собственная клиника – чем не доказательство.

Да и вообще, я вспомнила все обстоятельства наших отношений. Ведь чудо-мужчина, настоящий идеал. Как метко выразилась Юлька, подарок. Богат, красив, молод, обаятелен. С энтузиазмом решает все мои проблемы, начиная от знакомства с бабушкой, заканчивая заказом ресторанной еды. Не нравится ресторанная? Тогда он наденет фартук и испечет пиццу.

Ну скажите, какой нормальный мужчина будет себя так вести? Я усиленно пыталась вспомнить хоть один его недостаток. И что же, вот такой мужчина – мечта ста процентов женщин – вдруг уперся в обычную девчонку? Да ладно что там, давно уже не девчонку, и совершает ради нее подвиги? Да какого черта! Он мог бы пойти на шоу «Холостяк» и устроить кастинг.

И только такая доверчивая дурочка, как я, могла принять все за чистую монету… Ну и еще моя бабушка…

Ох ты ж черт, бабушка! Он ведь теперь знает, где она живет тоже. А вдруг он решит, что я слишком хорошо к ней отношусь, что у меня слишком много близких, а значит, ему достанется меньше моего внимания? И разделается с ней! А может, может, это происходит прямо сейчас!

Я достала телефон из сумочки и торопливо набрала номер.

– Бабушка!

– Привет, милая, – сказала она таким добрым голосом, что мне стало не по себе. Ну конечно, в паре с таким чудесным Юрочкой я устраиваю ее куда больше, чем сама по себе.

Ладно, не время сейчас думать о глупостях.

– Ты как? Как себя чувствуешь? Как вообще дела?

Я с ужасом ждала, что она весело ответит: «Да как же я могу себя чувствовать, просто великолепно, вот и Юрочка пришел меня навестить», а потом кто-то забирает трубку из ее рук и голос, который казался мне родным и близким говорит уже с другими, опасными интонациями: «Да-да, у нас тут очень весело, ты же приедешь составить нам компанию».

По спине побежал холод, но бабушка ответила:

– Все хорошо, деточка. Спать собираюсь.

– А ты там одна? – спросила я, уже понимая, как нелепо звучит мой вопрос.

– Конечно, одна, с кем же в такое время?

– Вот и хорошо, – я с облегчение выдохнула, – ну спокойной ночи, хороших тебе снов.

– У тебя все в порядке? – теперь уже забеспокоилась бабушка.

– Да, да, все хорошо, просто закрутилась и давно не звонила…

– А Юрочка как? – спросила она, и мое сердце снова сжала ледяная рука.

– Все хорошо, он в командировке, – ухватилась я за спасительный факт из его биографии, так удачно мною придуманной.

– Ох, и что за работа у человека! – засокрушалась бабушка. – Как вернется, обязательно заходите в гости.

– Обязательно зайдем.

Я положила трубку и выдохнула с облегчением. Ну вот, все в порядке. А я просто надумала себе всякого.

Да и вообще не похож Юра на маньяка!

Хм… не похож…

Мне стало жутковато. Нет, по-настоящему жутко! Сразу вспомнились все книги, фильмы и передачи про маньяков вместе с моими выводами: настоящий маньяк никогда не выглядит как маньяк, так же как мошенник не будет похож на мошенника. У хорошего мошенника обязательно будет простецкое открытое лицо и приятная улыбка. Это же логично. Если он похож на мошенника, как он кого-нибудь обманет? И с маньяками та же петрушка. У него не будет страшного блеска в глазах, шрама через все лицо и жуткой ухмылки. Уважающий себя маньяк будет выглядеть именно так, как мой Юра, очаровательно и безупречно.

Мне вдруг стало холодно, и даже теплая чашка в руках не согревала. Наоборот, теперь казалось, что Юрий Витальевич где-то рядом, например, спрятался за той колонной и следит за мной, чтобы выяснить, куда я пошла, сославшись на головную боль, и не собираюсь ли его бросить?

Это ощущение было таким кошмарным, что я быстро подскочила с места, оставила деньги на столике и выбежала на улицу. Только на улице лучше не стало. Уже начинало темнеть, и теперь Юрий Витальевич мерещился мне за каждым фонарем, за каждым деревом, за каждым углом. На глаза наворачивались слезы ужаса, и только заскочив в автобус, я почувствовала себя более и менее в безопасности.

Но ведь поездка не может длиться вечно! Когда я доехала до своей остановки, было уже совсем темно. Я вышла из автобуса и, вздрагивая на каждом шагу, стараясь держаться ближе к фонарям, побежала к дому. В темноте около собственного подъезда – опять кто-то разбил лампочку! – я чувствовала себя невероятно уязвимой и беззащитной. Ладно, я уже почти дома.

Я подошла к подъезду, полезла в сумочку достать ключи. Они, как назло, не доставались, прячась где-то среди миллиона кармашков. С каждой секундой я нервничала все больше: ну где они, черт возьми!

Вдруг из темноты показалась широкоплечая фигура и мужской голос тихо, вкрадчиво произнес:

– Настя, это ты?

Мои нервы окончательно сдали и, не выдержав, я истошно заорала.

39

– Ты чего орешь? С ума сошла? – меня обхватили за плечи и легонько встряхнули. Я тут же перестала кричать, правда, ненадолго. Сообразив, что на самом деле случилось, стала выговаривать.

– Костик? Нельзя же так пугать! И вообще, что ты здесь делаешь?

Бывшие – зло. Всегда это знала и сегодня снова убедилась.

– Я… – он смотрел на меня совсем уж удивленно. – Вообще-то я здесь живу.

– Вообще-то ты не здесь живешь, – парировала я.

Костик жил в соседнем доме. Собственно, так мы и познакомились – во дворе, практически сразу, как только я сюда переехала и по этому случаю решила закупить в супермаркете сразу все необходимое. И не рассчитала свою грузоподъемность. А симпатичный сосед пришел на помощь, когда я тащила из магазина огромные сумки. Слово за слово – и познакомились, он вызвался помочь еще и с мелким ремоном, потом зашел на ужин… Только теперь Костик тягает не мои сумки, а очень даже чужие.

– И что тебе от меня надо? – спросила я, открывая дверь подъезда наконец-то найденным ключом.

– Ничего, – сказал он. – Просто шел мимо, смотрю, ты – не ты.

– Ну допустим, я, и что теперь? Шел себе мимо и иди! К своей Леночке, Светочке или кто там она у тебя.

Странно, но сейчас я на него уже не злилась. Ну Леночка, ну Светочка… Я рассматривала его при тусклом, льющемся из открытой двери, и никак не могла понять, что же меня в нем зацепило тогда. А ведь мы довольно долго были вместе. Мне даже казалось, что между нами что-то особенное. И что он – особенный. А он никакой не особенный – обыкновенный.

«Да-да, конечно, обыкновенные нам не нужны, с обыкновенными нам скучно, нам маньяков подавай!» – вдруг прорезался внутренний голос с совершенно неуместным сарказмом.

– Оля, – сказал Костя.

– Что? – не поняла я. – Какая еще Оля?

– Светочку или Леночку зовут Оля.

– Ну спасибо, что просветил. А то прямо не знала, как мне жить без этой информации!

– Насть, я уже давно хотел поговорить, но все как-то…

– Времени не было, – закончила я за него.

– Нет, просто не решался. Виноват же.

– Виноват, – согласилась я.

А про себя подумала: еще и тюфяк.

«Ну конечно, ему надо было тебя обманом к себе на работу устроить, или подстроить аварию, а еще лучше ограбление, а потом мужественно спасти…»

Что-то мой внутренний голос сегодня был явно на стороне Костика.

– Давай просто поговорим. Нам же необязательно быть врагами. Чаю там попьем, расскажешь, как жила все это время…

Я уже собиралась сказать ему все, что думаю по этому поводу, и в довольно резкой форме, но мой внутренний голос (что-то с ним сегодня приключилось!) четко дал понять: сидеть в пустой квартире одной мне не хочется. И если даже я все себе надумала, а Юрий Витальевич никакой не маньяк, а всего лишь отвратительный манипулятор и лжец, который в очередной раз меня обманул, мне будет лучше, если не придется переживать эту новость в одиночестве.

Нет, конечно, я бы предпочла для такого случая общество, к примеру, Кати. Уж она-то быстро помогла мне разобраться, кому какие вопросы задать и к каким выводам прийти. Да только, насколько мне помнится, Катя говорила, что не намерена выслушивать мое нытье, когда все пойдет наперекосяк. А если я не ошибаюсь, то сейчас именно наперекосяк все и вошло, и мне страсть как хочется поныть.

Я окинула оценивающим взглядом Костика, самого обыкновенного, да еще и вероломного изменника. Так себе подружка, прямо скажем, но за неимением лучшего…

– Заходи. Но учти! Мы просто пьем чай, и чтоб без глупостей!

Он невесело усмехнулся:

– По-моему, все глупости я уже сделал, сколько ж можно.

40

Костик так давно не был у меня дома, что теперь казался в этой квартире совершенно инородным объектом. Он еще только переступил порог, а я уже пожалела, что согласилась его впустить, и доводы внутреннего голоса уже казались мне совершенно неубедительными.

Но не выгонять же его теперь! Только пришли.

– Проходи. Кухню найдешь?

– Постараюсь, – невесело усмехнулся он.

Мы зашли на кухню, и я поставила чайник. Горьким воспоминанием скользнуло, как всего пару дней назад на этой же кухне сидел Юрий Витальевич. Но я тут же отогнала несвоевременную мысль. Раз все стало сложно и непонятно, зачем попусту себя терзать?

И вообще я притащила Костика не просто чаи распивать, а для того чтобы изливать душу насильственным образом… Только вот не знала, с чего начать. К счастью, он сам облегчил мне задачу.

– Ну а ты как жила все эти годы? – спросил он с улыбкой, когда чай был заварен, а я села за стол.

– Нормально жила, – пожала я плечами, – до недавнего времени…

Ну что ж, крючок заброшен. Не может же никто не клюнуть?

– И что же случилось недавно? – поинтересовался Константин.

Фух! А я уже боялась, что он и не спросит!

Я чуть помедлила и начала свой рассказ с того самого дня, когда опрометчиво пообещала бабушке выйти замуж за первого встречного. Как ни странно, рассказ получился долгим и связным, а моя история про маньяка, когда я перестала гонять ее в голове, а озвучивала при помощи слов, стала совсем не такой убедительной… И все-таки ко второй чашке чая я подвела свое повествование к той самой точке, в которой насмерть перепуганная в темноте столкнулась с Костиком.

Он рассмеялся. Ну вот, знала же, что он не особенно годится на роль подружки! Да это вообще самая бесчувственная подружка из всех, что у меня были!

– Что тебя так позабавило? – обиженно буркнула я. – У меня, может, трагедия! Может, я в опасности, а ему смешно!

– Смешно, – сказал Костик, – очень смешно.

И я подумала, что правильно сделала, что его бросила. Вернее, нет, это он правильно сделал, что меня бросил. Нет, как-то неправильно получилось, меня-то за что? В общем, хорошо, что мы расстались. Черствый тип!

– Ты правда считаешь, что, если мужчина проявил к тебе повышенный интерес и не захотел тебя отпускать, это автоматически означает, что он маньяк?

На самом деле я не так считала, и в моей истории все было несколько иначе. Просто Юрий Витальевич вел себя подозрительно! Но в исполнении Костика получилось, как будто это я не уверена в себе.

– А ты как считаешь? – спросила я уклончиво.

– Я считаю, – он посмотрел на меня долгим серьезным взглядом. – Считаю, что твой парень все сделал правильно. А еще я понял: если встречаешь в своей жизни особенного человека, нужно сделать всё, чтобы его не потерять. Всё! – Он помолчал несколько секунд и добавил: – Ну по крайней мере до тех пор, пока этот человек не начинает звать на помощь, как только ты появишься…

Было приятно это слышать. Не Юрий Витальевич – маньяк, а просто я достойна, чтобы ради меня совершали маленькие безумства. Да, однозначно. Так все выглядит гораздо лучше.

– Поэтому ты ушел от меня, когда встретил свою Олю? – спросила я строго.

Пусть не думает, что я растекусь здесь лужицей от парочки лестных слов!

Но Костик словно бы и не услышал сарказма в моем голосе.

– Я ушел к ней, потому что думал, что ты все равно меня бросишь рано или поздно. Синица в руке, знаешь ли, и все такое.

– Что? – Рука с чашкой замерла в воздухе, а я вытаращилась на Костика, будто первый раз его увидела. – И по каким же таким признакам было видно, что я тебя брошу?

Да когда он меня бросил, я несколько недель не могла прийти в себя! Это был такой удар по самолюбию, по чувствам, да по всему! Я даже плакала по ночам. А теперь вдруг оказывается, это потому что я слишком хороша?

– Ну, например, я несколько раз предлагал тебе жить вместе, но ты отказывалась.

– Просто была не готова! Мне нужно было время, – пробормотала я.

– Настя, ты красивая, яркая девушка, когда мы с тобой где-то появлялись, знаешь, как на нас смотрели?

– Как?

Последнее, что пришло бы мне в голову, это выяснять, как там на нас смотрят посторонние люди.

– Сначала на тебя – восхищенно, а потом на меня… Вроде как, что это недоразумение делает возле этой королевы.

Я хихикнула: кем, кем, а королевой я никогда себя не чувствовала.

– В общем, если твой бойфренд делает какие-то сумасшедшие вещи, он абсолютно прав, потому что от тебя запросто можно потерять голову.

Я немного напряглась. То ли от взгляда, которым смотрел на меня Костик сейчас, то ли от всей этой ситуации. Он ведь явился не для того, чтобы все вернуть? А если и так… Он ошибся. Возвращать не нужно.

Я посмотрела на часы:

– Поздно уже. Тебя, наверное, Оля ждет.

Сейчас мне почему-то было обидно за эту незнакомую девушку, которую я до сих пор крепко недолюбливала.

– Не ждет, – ответил Костя. – Мы расстались, уже давно.

Я кивнула. В чем-то я понимала Ольгу. Быть синицей, которая в руке, наверняка так себе удовольствие.

– Но ты же понимаешь, что ничего вернуть невозможно?

– Конечно, я и тогда это понимал. – Костик отодвинул пустую чашку. – Просто не хотел, чтобы ты на меня обижалась.

– Я не буду обижаться, – пообещала я, прежде чем закрыть за ним дверь.

Я мыла чашки и думала, что может быть не стоит считать Юрия Витальевича маньяком только потому что я ему понравилась. Но, с другой стороны, почему-то наши отношения превращаются в сплошное выяснение отношений. И правды от него не дождешься, так что форсировать сближение не стоит. Надо сначала посмотреть, как он поведет себя на этот раз.

Возможность посмотреть представилась тут же. Телефон зазвонил.

– Привет, Насть, ты в порядке?

– Привет, – буркнула я. – Трудно сказать…

Слишком много всего случилось.

– Хочешь, я подъеду, и ты мне все расскажешь?

Я прислушалась к себе. Нет, вряд ли. Хватит с меня на сегодня впечатлений.

– Лучше завтра, – ответила я.

– Завтра у тебя выходной. – Это заявление царапнуло. Не хочу, чтобы он знал о моих выходных больше, чем знаю о них я. Теперь я была в этом уверена. – Я тут кое-что придумал. Встретимся завтра с утра? Не очень рано, чтобы ты выспалась.

– Надеюсь, это что-то не связано с поездкой в лес.

– В лес? – он удивился совершенно искренне. – С чего ты взяла? Нет, то если ты хочешь…

– Не хочу, – отрезала я, чтобы не дать разговору пойти не то русло. Все-таки Юрий Витальевич еще оставался под подозрением. Процента на два. Или два с половиной.

– Хорошо, увидимся утром. Желаю тебе доброй ночи и самых интересных снов!

– И тебе повеселиться! – ответила я.

Утро вечера мудренее.

41

Когда мы встретились, ярко светило солнце. Был один из тех теплых, беззаботных дней, которые случаются в конце августа, когда необходимо ухватить за хвост убегающие летние дни.

Юрий Витальевич при ярком свете выглядел совершенно неопасным. Мне ничего не оставалось, кроме как посмеяться над собой из-за вчерашних страхов. Тоже мне, маньяк нашелся! Каждому ведь ясно – он мухи не обидит. А если нечаянно и обидит – обязательно придумает для нее потом что-нибудь веселое.

Я только вышла из подъезда, а он уже караулил меня возле машины. Увидев, тут же поймал и заключил в объятия. А вот это, пожалуй, рано. Мы еще ничего не выяснили!

Он, видимо, почувствовал, как я напряглась: тут же разжал руки, открыл передо мной дверцу, дождался, пока я усядусь в кондиционированное нутро джипа, и закрыл ее за мной.

– И куда же? Что же такого особенного ты придумал? – спросила я, не удержавшись.

Да, мы ничего еще не выяснили, я все еще на него злилась, но все же мне было невероятно любопытно, что такого особенного он придумал для нашего свидания.

С самого первого дня он был человеком-сюрпризом. Это могло раздражать, злить, но не могло не быть интересным. И на этот раз ему опять удалось меня удивить.

– Никуда, – ответил он.

– Как – никуда?

Я настолько привыкла к его феерическим выдумкам, что их отсутствие уже воспринималось, как неожиданность.

– Никуда, пока ты не объяснишь, какая муха тебя вчера укусила.

Ах, это! Ну что ж, он прав, лучше выяснить все с самого начала.

– Ты говорил, что между нами больше нет тайн. И что я в курсе всего, что мне следует знать.

Он напрягся. Это чувствовалось по тому, как вцепился в руль, как сузились глаза, как заходили по лицу желваки.

– Говорил. И? – напряженно ответил он.

– И… тогда скажи, как так вышло, что меня взяли к вам на работу.

Он сразу нахмурился, и я поняла, что попала в точку. Никакой ошибки! Божена ничего не напутала и не придумала, и к моему внезапно привалившему счастью Юрий Витальевич имел непосредственное отношение.

– А если я скажу, что это вышло случайно, ты поверишь?

Хороший вопрос. Поверить ему после того, как он столько раз, мягко говоря, лукавил? Ну-ну. Да и откуда могут быть такие случайности?

– Вряд ли, – честно призналась я.

– Тогда я не знаю, что тебе предложить. Хочешь, совру что-нибудь. Но все и правда вышло случайно…

– Ты случайно попросил Божену, чтобы она отдала место мне?

Он поморщился:

– Нет, случаяно я нашел твое резюме, а не попросил Божену. Нужно было проверить кое-что у кадровиков и в бухгалтерии. Я слишком понадеялся на тех, на кого надеяться было нельзя. И поэтому засел перебирать все сам – нужное, ненужное, полезное, неполезное. А тут, оп! – и знакомое лицо. Сначала думал: мало ли похожих девушек. Стал смотреть дальше и нашел кое-что интересное.

– Что же?

– Адрес.

– Адрес? – не поняла я.

– Ну конечно! Контакты соискателя: почтовый адрес, электронный адрес, номер телефона…

– И что не так с моим адресом? – не понимала я.

– Все так. Просто дом находится совсем рядом с кофейней.

– Вот как… – пробормотала я.

Вообще-то это было похоже на правду. Не то чтобы очень – но все-таки похоже.

Видимо, почувствовав, что я готова ему поверить, Юрий Витальевич заговорил еще энергичнее.

– Ну да! Откровенно говоря, я не был уверен, что это ты. Да и кто бы мог быть уверен. Ты вообще эту фотографию видела?

Фотографию я видела, даже сама выбирала подходящую. Максимально серьезную и ответственную.

– А с фотографией-то что не так? – спросила я.

– В жизни ты такой не бываешь, – он улыбнулся и заглянул мне в лицо особенным взглядом, от которого волосы на затылке встали дыбом, а по позвоночнику пустились в привычный забег мурашки. И кондиционированный воздух вдруг стал каким-то слишком уж кондиционированным, поэтому вдыхать его приходилось чаще.

Но Юрий Витальевич, кажется, не заметил того, как я на него среагировала, и завершил рассказ:

– В общем, я не слишком рассчитывал на совпадение. Но на всякий случай позвонил Божене и спросил, нет ли у нас свободных мест.

– А они по счастливому совпадению оказались, – без труда догадалась я.

Юрий Витальевич опять удивил.

– Вообще-то не оказалось. Но когда это было проблемой? Всегда можно построить график так, чтобы всем была работа. И лишний человек никогда не лишний.

Вот оно что!

– Ну а потом, когда ты налетела на меня в отделении, – судя по тому, как он просиял, это воспоминание было для него приятным. Хотя лично я ничего хорошего в этом не могла рассмотреть, как ни старалась. – Тогда стало ясно, я не ошибся!

– Понятно. И почему было не рассказать это все мне тогда… ну… когда я спрашивала…

– Это когда? – прищурившись, спросил он.

– Ну… позавчера…

Он наклонился ко мне близко-близко так, что его глаза оказались прямо напротив моих, и я почувствовала на щеке его дыхание. От этого жеста голова предательски закружилась. И мне расхотелось что-либо выяснять. Ну а что еще выяснять, ведь и так все выяснили, верно? Нет, теперь мне хотелось, чтобы он оказался еще ближе, и…

Впрочем, наверное, «и…» лучше не здесь. Мы по-прежнему сидим в машине, припаркованной возле моего подъезда.

– Ты это серьезно? Вот прямо тогда? Да ты бы еще таблицу умножения начала спрашивать! Уверяю, два и два я бы не перемножил.

– В самом деле… – я улыбнулась почти хищно. – Обязательно как-нибудь попробую!

Кажется, его близость подействовала на меня как-то не так. Мысли настойчиво уходили в совершенно неприличную сторону.

– Даже не рассчитывай! – он поднял руки. – Моя любовь к математике никогда не заходила так далеко.

На душе снова стало легко и спокойно, а весь вчерашний вечер с его ужасами, тенями и призраками стал тем, чем он и был на самом деле – одной большой глупостью.

Наверное, когда-нибудь я расскажу об этом ему, и мы оба посмеемся. Или не расскажу. Нет, наверное все-таки не расскажу.

– А ведь я должна была догадаться. Ты тогда как-то странно посмотрел, как будто бы у тебя и вправду есть тайны. Ты ведь это и имел в виду, да?

Я смотрела на него с надеждой, ожидая, что он легко согласится, мы покончим с этим невеселым разговором и отправимся смотреть сюрприз, потому что сюрпризы я люблю больше, чем разговоры.

Но он почему-то нахмурился.

– Вообще-то не совсем…

– А что же тогда?

– То есть завести мне хоть одну маленькую, такую вот малюсенькую тайну, ты не позволишь?

– Поздравляю, ты отлично меня изучил за очень короткий срок. Ни за что не позволю!

– Хорошо, – мне показалось, что его настроение омрачилось. Ну насколько вообще может быть омрачено настроение у Юрия Витальевича. – Обещаю рассказать тебе все… – он выглянул в окно, – еще до заката, а пока поехали смотреть сюрприз! Сколько можно болтать?

– Можно подумать, это я не хочу ехать, – фыркнула я. – По-моему это ты не собирался двигаться с места, пока вдоволь не наговоришься.

* * *

Мы ехали по городу довольно долго, в какой-то момент мне даже показалось, что мы направляемся в гости к бабушке. Это и есть его сюрприз? Я не удивлюсь, эти двое отлично спелись. И все-таки при слове «сюрприз» мне представлялось что-то такое, где мы наедине в каком-нибудь тихом местечке, где нет ничего и никого лишнего… Что мне представлялось еще, я и говорить не буду. В основном, всякое неприличное.

Однако, не доезжая до бабушкиного дома, мы свернули в сторону, попетляли по дворам и остановились возле многоэтажки.

– Пойдем!

Он достал из багажника пакеты из супермаркета, в которых явно проступали очертания продуктов.

– Мы идем к кому-то в гости? – почти разочарованно спросила я.

Совсем не этого мне хотелось!

– Вроде того, – загадочно проговорил он и открыл передо мной дверь подъезда. Электронным ключом. Своим.

Я озадаченно замолчала: мы идем в гости к кому-то такому, кто без проблем доверяет Юрию Витальевичу ключи? Неожиданный поворот… Не хочет же он познакомить меня со своими родителями или еще с какими-нибудь родственниками?

Внутри все испуганно сжалось.

Нет, ну это был бы совсем отвратительный сюрприз! О таких вещах нужно предупреждать за месяц, чтобы можно было настроиться. И вообще мы вместе каких-то пару дней! Это еще не повод вмешивать в наши отношения родственников!

Моя бабуля не считается: ее-то мы добросовестно обманывали.

Пока мы поднимались на лифте, я начинала нервничать все больше и больше, но все-таки держалась и не спрашивала. Значение слова «сюрприз» мне понятно, так что с нетерпением дергать его за рукав как нетерпеливая школьница я точно не буду.

Мы доехали до пятого этажа, вышли на площадку, и Юрий Витальевич открыл дверь своим ключом.

Все становилось еще загадочнее и непонятнее.

Мы вошли в самую обычную квартиру.

Впрочем, не совсем обычную. Довольно просторную. Конечно, поскромнее хоромины, в которой я недавно гостила. А еще она выглядела какой-то неустроенной и нежилой. Мебели здесь было маловато, а вот всяких приятных штучек, показывающих, что в доме кто-то живет, не было вовсе.

– Ну проходи, – Юрий Витальевич сделал широкий жест рукой.

– А что это за место? – я все-таки не выдержала и спросила.

– Место как место… Как тебе здесь?

Я замешкалась, не сразу найдясь с ответом. Что на это скажешь? Вдруг он решил попробовать себя в роли дизайнера и сам лично сделал проект этого жилища, а я сейчас возьму, да и раскритикую его творческий порыв.

– Ну здесь, – я поискала подходящие слова, – здесь просторно.

Да, просторно! Отличный ответ. Это и честно, и вполне дипломатично.

– То есть тебе нравится, – обрадовался он.

Я еще раз огляделась по сторонам, затем посмотрела на напряженно ожидающего ответа Юру и уверенно сказала:

– Нравится.

– Тогда вот что, – у него в руках откуда-то ни возьмись оказалась папка с бумагами, он достал ручку и протянул мне: – Подпиши вот здесь и вот здесь. И эта квартира твоя.

42

На какое-то время я просто потеряла дар речи. Нет, я представляла себе сюрприз как-то иначе. И вполне могла принять билеты в кино, посиделки в кафе, корзину фруктов или заказанный по случаю бабушкиного визита и моего внезапного засыпания ужин.

Куда труднее было принять путешествие на острова. Для этого мне все-таки пришлось немного напрячься. Но морской пляж с белым песком и пальмы на рекламном фото уж очень манили. К тому же здесь все было понятно. Ведь путешествие он покупает для себя! А я вроде как еду за команию… То есть это и не совсем подарок… Вернее, подарок – но частично.

Но квартира! Это было как-то чересчур. Сразу вспомнились Юлькины слова, когда она требовала с меня «благодарность» и недвусмысленно намекала, что при таком мужчине авансы уже не нужны. И зарплаты не нужны. Вообще не о чем беспокоиться, если вытащила счастливый билетик.

Нет, не то чтобы мне не было нужно собственное жилье. Конечно, квартиру я снимаю. Но это ведь не повод!

Я ответила весьма прохладно, достаточно, чтобы остудить его пыл:

– Извини, Юра, но мне не очень нравится твой сюрприз, – я отодвинула папку с документами. – И я не буду ничего подписывать. В общем, мне кажется, это ни к чему.

Он посмотрел на меня внимательным долгим взглядом, а потом сказал:

– И все-таки нужно, чтобы ты это подписала.

Настойчивость Юрия Витальевича когда-нибудь обязательно войдет в легенды.

– И все-таки я, пожалуй, откажусь.

Что-то наш разговор уже, кажется, ходит по кругу, и хоть начался только что, уже изрядно мне надоел.

– Ты не представляешь, от чего отказываешься, – по его лицу скользнула улыбка, – предлагаю пойти на твою новую кухню и вместе приготовить обед.

– Предлагаю вернуть меня домой, на мою кухню, я там займусь чем считаю нужным, и буду делать это одна.

Неужели я решила его переупрямить? Пожалуй, да. Потому что это вопрос принципиальный!

– Хорошо, – Юрий Виталевич видимо понял, что я буду стоять до последнего. Он сделался серьезным и положил документы на трюмо. – Извини, по-дурацки получилось. Наверное, стоит объяснить. Я надеялся, ты обрадуешься. Место – отличное, парк рядом и бабушка недалеко…

– И ты опять решил что-то за меня, – продолжила я этот ряд. – Мы это уже проходили.

– Да тут не то чтобы я решил за тебя, скорее решили за меня… В общем, если ты не согласишься принять этот скромный подарок, уже в ближайшие дни карета превратится в тыкву.

– То есть? – переспросила я.

Он вздохнул, словно прикидывал, с чего бы начать.

– Только давай не в прихожей. Мое предложение насчет совместного обеда и обстоятельного разговора все еще в силе.

Я поколебалась недолго, но любопытство все же взяло верх. На моей памяти квартиры… Кстати, сколько тут комнат? Судя по дверям – что-то около трех. Или все-таки четырех?.. Нет, квартиры никогда не превращались в тыквы.

Я сбросила туфли и ступила на новенький паркет. Нагретый солнцем, он оказался вполне приятным. Чем больше я находилась в этой прихожей, тем больше она мне нравилась. Да, не обжита. Тут бы репродукции на стены. И пушистый ковер…

Так, о чем это я думаю!

– Но учти, подписывать я ничего не буду!

– Я понимаю, – сказал он. – Доверие – это такая штука, которую нужно заслужить. И всем подряд доверять точно не стоит.

Он сказал это так серьезно, что стало ясно – он сейчас вовсе не о нас. А о чем-то другом. И наверняка болезненном.

Мы добрались до кухни. Он поставил пакеты на стол. И спросил со своей обычной улыбкой.

– Как ты относишься к мужчинам без гроша за душой?

43

– И кто же это у нас без гроша за душой? – спросила я, во все глаза глядя на Юрия Витальевича. Потому что приблизительно догадывалась, каков будет ответ…

И это было, мягко говоря, неожиданно. Меньше всего он был похож на человека, у которого нет ни гроша. Хотя бы потому, что такие люди квартирами не разбрасываются. Ну, по крайней мере, насколько мне было известно. Но – кто знает! – возможно, прямо сейчас привычная картина мира круто изменится.

– Похоже, что я…

Он улыбался. Совсем не так, как мог бы улыбаться человек, внезапно потерявший все. Скорее было похоже, что это очередная его шуточка, дурацкий розыгрыш. Или все-таки нет?

Я присмотрелась внимательнее… Все-таки что-то там, в глубине его невозможных глаз было такое, что я понимала: сейчас он абсолютно серьезен.

– Точнее, буду завтра. Но сроки ведь не так важны? Если спасти ситуацию не получается, ее надо принять такой, какая есть. Сейчас.

Я все еще не до конца понимала, о чем мы говорим. Сюрприз… Квартира. Теплый паркет и внезапное обнищание Юрия Витальевича сплелись для меня в какой-то адский бессмысленный клубок.

А он продолжал выдавать фразы, которые не слишком хорошо проясняли ситуацию.

– И единственное, что хотелось бы сделать, это оставить тебе что-то важное. Что-то такое полезное, приятное и нужное в хозяйстве…

Я огляделась по сторонам. Кухня – широкая, со стильным гарнитуром и уютным мягким уголком. И минимальным набором необходимого. Чувствовалось – кто-то заботливо подготовил все это.

Как умел.

– Квартиру? – без труда угадала я. Но это мало что изменило. Кажется, я совсем перестала понимать, что происходит.

– Ну да… И еще обед! – добавил он.

А вот сейчас уже что-то понятное. Слова «оставить после себя»… Это ведь означает, что он вроде как собирается уйти? Это ведь единственный способ оставить что-то после себя? Иначе было бы – оставить вместе с собой.

А может быть, история про банкротство – это его обычная сказка для глупеньких девушек, которые повелись на его обаяние, а потом быстро перестали быть интересны? И неужели каждой такой дурочке он «оставляет после себя» по квартире?

Что-то внутри заметило противным Юлькиным голосом: если оставляет после себя квартиры, то, возможно, не такие уж они и дурочки. Но я отбросила эту мысль сразу же.

– Послушай… Если ты думаешь, что я хоть что-то понимаю, ты ошибаешься. Можно мне немножко подробностей? И так, чтобы по порядку? – спросила я.

– Да сколько угодно! Все леденящие душу подробности сейчас же будут в твоем распоряжении!

Мы дружно жевали совместно приготовленный ужин. Юрий Витальевич говорил. А я слушала. И картина понемногу начинала вырисовываться.

Да уж… Его секрет был посерьезнее, чем особенности моего трудоустройства. Доверие – удивительная штука. Без нее не построишь отношений. А если довериться не тому – можно и вовсе попасть в гнусную ситуацию. Иногда даже друг детства может оказаться не тем, кем ты его считал.

Я почему-то сразу поняла о ком речь. Перед глазами сразу же встал главврач больницы. Мы виделись только однажды, но его цепкий сверлящий взгляд вспомнился моментально. А ведь он сразу мне не понравился!

Если опустить «леденящие душу подробности», друг детства неплохо нагрел руки. Позаимствовал деньги компании, чтобы прокрутить в свою пользу, и все их потерял. Постепенно всплывали все новые и новые подробности. Обнаружились препараты, которые закупались и списывались, но на самом деле даже не доезжали до клиники. Платные услуги, которые оказывались, но деньги шли мимо кассы. Дорогущее оборудование, исчезнувшее в неизвестном направлении, и за него клиника все еще была должна. Много чего обнаружилось!

Безусловно доверяя своему партнеру, владелец клиники неожиданно выяснил, что он уже и не владелец… А долги, которые наделал надежный товарищ – это теперь долги бывшего владельца.

Так вот почему главврач сверлил меня взглядом! Вовсе не личная жизнь старого друга его интересовала, а новый человек, который мог оказаться кем угодно! Например, тайным проверяющим. Или сотрудницей правоохранительных органов.

В общем, обнаружив проблему, Юрий Витальевич решил поговорить с приятелем, спросить в чем дело, выяснить, как так случилось. А тот, недолго думая, пустился в бега, прихватив с собой еще немалую сумму.

– И что же ты теперь собираешься делать? – спросила я.

– Ну прежде всего взять у тебя несколько автографов. Иначе это уютное гнездышко тоже уйдет с молотка.

Насчет уютного, он, конечно, несколько преувеличил. Но в целом его мысль была понятна.

– Ты же понимаешь, что я не об этом! Что ты будешь делать вообще?

Он пожал плечами:

– Полагаю, ничего. Завтра опишут имущество. Думаешь, я просто так спрашивал про мужчин без гроша за душой? Кстати, ты так и не ответила. Как ты относишься к неудачникам? – он улыбался.

И совсем не был похож на неудачника. Это определение не приклеивалось к нему – ну никак.

– Плохо! Плохо отношусь! Клиника – это ведь твое детище! Ты же не виноват в том, что случилось! Ты же должен бороться. Есть суд, в конце концов… Закон…

– Не должен! – в его голосе неожиданно прорезался металл. – Я уже встречался с адвокатами и знаю, чего ждать. Начнутся суды и тяжбы… Дело затянется на годы, а шансы выиграть невысоки.

– Значит, они есть, шансы! Значит, нельзя сдаваться!

Не знаю, откуда во мне взялась эта горячность. Уж точно не потому что в отрыве от должности и антикварной квартиры Юрий Витальевич был мне неинтересен.

– Нет, провести несколько лет, тягаясь в суд, как на работу – увольте. Совсем не так я себе представляла свои будни. Так что даже не буду и пытаться. Спокойная жизнь и приятные люди рядом – это для меня все-таки важнее, чем все деньги мира.

– И что же ты будешь делать?

– Для начала отправлюсь на острова с одной очень красивой женщиной. Потом помогу ей обустроиться в новой квартире. И начну все сначала. Полагаю, будет трудно и не сразу все получится. А может, и вообще никогда не получится. И поэтому одна красивая женщина, вернувшись с островов, сама примет решение – нужен ли ей этот парень.

Он замолчал. А мне вдруг отчаянно захотелось подскочить с места, обнять его крепко и долго-долго не выпускать из объятий. А еще – показать, насколько мне на самом деле нужен «этот парень».

Но я не стала этого делать. Потому что это было бы слишком похоже на жалость. А Юрий Витальевич – далеко не тот персонаж, который вызывает жалость. Даже при условии, что он потерял всё.

– Боюсь, твой план нереалистичен с самого начала.

– Это почему же?

– Потому что для начала ты вернешь в агентство тур на острова!

Я не без грусти подумала о том, что от восхитительного отдыха под пальмами, у моря, с разноцветным коктейлем в руке и невероятным мужчиной рядом придется отказаться. Мне даже понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно смириться с этой потерей.

– Это почему же? – воспользовавшись паузой, спросил он.

– Потому что глупо швыряться деньгами, когда их нет! – твердо сказала я. – Затем, так и быть, я позволю тебе пожить в моей квартире. Раз уж никакой другой у тебя не осталось. Кстати, где там эти документы? Неси сюда, я подпишу.

Я увидела мимолетную довольную улыбку на его лице. Ну конечно! Как всегда все вышло так, как он задумал! Что ж, пускай порадуется.

– И зачем ждать целый месяц, прежде чем пытаться начать все с нуля? Начни сразу же, я во всяком случае именно так и планирую поступить.

Это было правдой. У меня вдруг созрел совершенно четкий план действий. И он не имел никакого отношения к Юрию Витальевичу. Зато имел отношение ко мне.

– Договорились! – Он встал из-за стола, затем извлек из-за стола меня и крепко прижал к себе. В его объятиях было так надежно и уютно, что я ни на минуту не сомневалась: я все решила правильно!

– Хорошо, я почти согласен, но при одном условии.

– Это каком же?

– Раз я в порядке экономии сдаю билеты, то ты в порядке экономии отказываешься от своей съемной квартиры.

Хм… Интересно, какое отношение одно имеет к другому? Но даже это не главное.

– И ухожу жить на улицу? – не без сарказма поинтересовалась я.

– Нет – в свою собственную.

– Вот еще! – вспыхнула я. – Я готова подписать эти твои дурацкие бумаги при условии, что квартира будет на самом деле твоя. А моя – только по этим бумагам!

– А может, я готов дать тебе подписать эти дурацкие бумаги только при условии, что ты тоже будешь жить здесь… И у нас будет полно времени, чтобы спорить о том, чья это квартира.

44

Я осторожно переступила порог. Знакомый медицинский запах, все те же интерьеры. А вот атмосфера совсем другая – тревожная. Уже объявили о смене руководства. И предложили всем оставаться на своих местах.

Только вот я этим предложением, похоже, не воспользуюсь.

Я шла по просторному коридору отделения. Никогда еще я не была здесь в таком настроении. А ведь мне будет всего этого не хватать. Ужасно не хватать!

Вот вход… Здесь я пыталась вытолкнуть своего навязчивого ухажера вон из отделения, не зная, что он тут главный.

Вот пост… Здесь я сидела и читала книгу в своем самое первое ночное дежурство, когда Юрий Витальевич пришел с израненной головой за медицинской помощью.

Вот сестринская… Оттуда я самым шпионским образом, с риском для жизни тащила ему пакетики чая и просроченное печенье.

А вот комната отдыха… Здесь мы, столкнувшись, упали возле автомата и были застуканы внезапно проснувшейся Катей.

Я остановилась в задумчивости. Словно вся история нашего слишком стремительного, слишком яркого знакомства пролетела перед глазами. И если мне, хотя я пробыла здесь совсем недолго, было невероятно жаль всего этого, представлю, что сейчас чувствует он. Нет, наверное, не представляю…

Из задумчивости меня вывел звук быстрых шагов по коридору. Божена Альбертовна! Вот ее-то мне и надо. Я тряхнула головой, отгоняя ненужные грустные мысли, и направилась в ее сторону.

Сегодня старшая выглядела совсем не так как обычно. Нет, кое-что было прежним – безупречный внешний вид, белоснежный халат. Но в ее облике явно чувствовалась растерянность. Жаль, но ничего такого, что помогло бы ей почувствовать себя увереннее, я не скажу.

– Здравствуйте, Божена Альбертовна! Я хочу написать заявление об уходе.

Ну вот. Оставаться здесь теперь я точно не собираюсь.

Она смерила меня все тем же взглядом из-под очков и сказала неожиданно мягко:

– А это уже не ко мне.

– Почему? – спросила я. И поняла, что уже знаю ответ. Видимо, не только я не собираюсь тут оставаться.

Божена Альбертовна не подтвердила и не опровергла мою догадку.

– Тебе нужно в отдел кадров. Только там сегодня многовато людей… – сказала она и скрылась у себя в кабинете.

Ну что ж. В отдел кадров – значит в отдел кадров. Я уже уходила, когда в коридоре показалась Юлька. Вот уж кого видеть мне не хотелось совершенно. Она явно была в курсе последних новостей и теперь смотрела на меня, не скрывая радости.

Я хотела проскользнуть мимо, но она стояла ровно посреди коридора.

– Ну что, твой счастливый билетик оказался пустышкой? Рано ты решила, что с подругами можно не считаться. И где ты теперь? Сюда же и вернулась? Будешь не на Мальдивах коктейли пить, а здесь капельницы ставить!

Я удивленно вскинула взгляд на нее. Откуда она знает про Мальдивы? Мы же обсуждали отпуск только с Юрием… Но тут же поняла: ничего она не знает, просто, как и в прошлый раз, озвучивает свои собственные представления о том, как живется с мужчиной-подарком.

Хм… а ведь теперь я и правда считаю его подарком. Пусть даже и без островов.

– Я вообще-то пришла уволиться, – сказала я, – так что, боюсь, с капельницами – это ты уже без меня. А мне на новых хозяев работать что-то не хочется. Можешь пристроить на мое место какую-нибудь еще подругу. Если они у тебя остались. Только не вымогай деньги так откровенно, а то ведь кто-нибудь может и в полицию обратиться. Это называется мошенничество.

Она сразу же переменилась в лице. Неужели такая простая мысль не приходила ей в голову? Поразительная незамутненность сознания.

Я обошла ее стороной и поспешила в отдел кадров. Сегодня слишком многое надо было сделать. И тратить время на пустые разговоры – просто расточительство!

– Ну и дура, – фыркнула Юлька мне в спину. – Такой зарплаты, как здесь, все равно нигде не найдешь!

– А я и не собираюсь искать зарплату, – не оборачиваясь, сказала я. – У меня совершенно другие планы!

И это было правдой.

Вчера, разговаривая с Юрой, я поняла одну важную вещь. Нет, не одну, конечно. Я поняла, что он мне дорог и важен. Вот так – буквально за несколько дней вошел в мою жизнь так плотно, что теперь невозможно представить – как это, без него.

А еще – что если прямо сейчас не заняться своей мечтой, ею никто кроме меня не займется.

45

Потратив не больше, чем полдня, я вышла из клиники с трудовой и расчетом за отработанное время. А еще у меня в сумочке был тот самый конверт, который вернула Божена Альбертовна, и денег в нем было только на половину моей мечты. С теми, что заплатили за отработанные часы – чуть больше чем на половину мечты.

Только я не намерена была ждать, пока накопится вся сумма, а собиралась приступить к исполнению мечты немедленно, ну или почти немедленно. Ведь если быть с собой совсем честной – не отсутствие денег меня останавливало. А страх что-то поменять в жизни.

Так вот, пора расстаться со страхами. Причем лучше – одним махом со всеми.

С этими мыслями я добралась до нужной станции метро. Только возле супермаркета я не свернула направо, чтобы отправиться домой – туда, где сейчас меня ждал Юра, вернее не совсем ждал меня, а сидел, закопавшись в бумагах, выискивая в интернете лучшие варианты аренды, поставщиков, разбираясь с лицензиями, с кем-то созваниваясь, переговариваясь и громко споря. Этот шумный деловой процесс начинался у нас рано утром и не смолкал до вечера. Все было сложно: кредиты, финансирование, бизнес-планы, друзья, знакомые, нужные люди – тысячи кусочков, которые пока никак не хотели складываться в ровный и симпатичный паззл.

Но глядя на неуемную энергию своего бывшего босса, я не сомневалась: рано или поздно сложится! Пусть даже не сразу, пусть поездку на острова придется отложить даже не на несколько месяцев, а на несколько лет, я могу только поддерживать и верить.

А еще складывать свой собственный паззл. Самой.

Я свернула налево и зашагала в сторону бабушкиного дома. Она, разумеется, выглядывала меня из окна и явно мне радовалась, хотя – я уверена! – будь я в компании ее любимого Юрочки, она бы радовалась намного больше.

Ну что поделать – сегодня только я. И серьезный разговор. И никаких фаршированных перцев, никаких гостей!

Я зашла на давно знакомую кухню, на которой еще в детстве нетерпеливо топталась, ожидая, когда будут готовы бабушкины пирожки. Как же давно я не была здесь просто так? Не для того, чтобы отужинать с Боренькой или представить своего ненастоящего кавалера Юрия Витальевича, нет. А чтобы посидеть на кухне и поговорить о том, о сем, поделиться тем, что происходит в жизни, а не бросать торопливо в телефонную трубку: «Как дела? – Нормально», «Как здоровье? – Хорошо! – Вот и отлично!»

Горячий ароматный чай из моей любимой чашки. А еще тепло – не то, что дарит жаркое августовское солнце, а то, что исходит от любящего сердца. Бабуля смотрит на меня с улыбкой:

– Рассказывай! Что уже натворила?

Ну вот! А я только расчувствовалась. Разве можно так не доверять человеку!

– Почему сразу натворила? – обиженно буркнула я и отпила из чашки.

– Да всегда же такое лицо делала, как напакостишь. И когда конфеты из буфета стащила, и когда разбила мою любимую вазу. И когда мое новое платье пустила на одежки для кукол. А сейчас что учудила, в чем виниться пришла?

Я рассмеялась: да уж, кое-кто знает меня как облупленную! И тут же мне стало неловко за наш с Юрием Витальевичем обман.

– Тут такое дело, мне нужно много тебе рассказать. Во-первых, про Юру. Понимаешь, он не совсем настоящий мой кавалер… Вернее…

– Неужели? – в глазах бабушки плясали веселые искры. – А вот мне казалось, что настоящий.

Ну что я могу сказать… Правильно казалось.

– А еще мне очень нужна твоя помощь…

46

– И все-таки лучше было бы надеть костюм, – ворчала я, понимая, что уже заранее проиграла. Мой мужчина облачился в свитер, и ни о какой другой одежде слышать не хотел.

Все мои доводы в пользу того, что открытие нового эстетического центра – это именно тот случай, когда надо принарядиться, оказались тщетны. Как и все мои объяснения, что значит слово «эстетический».

Впрочем, я не особенно настаивала. У меня было о чем беспокоится и помимо того, как выглядит мой новый босс. Да-да, с сегодняшнего дня я снова работаю под его началом, и на этот раз, чтобы заполучить такого ценного специалиста, как я, ему не пришлось устраивать козни и напрягать извилины.

Я сама пришла к нему с новым дипломом и сказала, что готова внести свою лепту в процветание его нового детища.

– Свитер – это демократично и по-домашнему. А рубашка и галстук видны – так что достаточно по-деловому.

Этот аргумент меня не слишком убедил, и тогда Юрий взъерошил мне волосы, прижал к себе и поцеловал – до головокружения жарко и нежно. А вот этот аргумент подействовал – как и всегда.

– Опоздаем… – шепнула я и снова потянулась к его губам.

Но нас прервали. Трель телефонного звонка ворвалась в наше уединение. Мне даже не нужно было смотреть на дисплей, чтобы выяснить, кто это. Бабушка, конечно. Я с улыбкой подняла трубку.

– Надеюсь, ты не собираешься опоздать в свой первый рабочий день, – ворчливо сказала она. – Не для того я инвестировала все свои сбережения в твое обучение под обещание вечной молодости и красоты, чтобы теперь торчать в очереди.

– Бабушка! Ты всегда вне очереди и вне конкуренции, – я рассмеялась.

Кажется, общение с Юрой не идет ей на пользу. Теперь она разговаривает со мной исключительно в такой манере.

– И вообще, – продолжала бабушка. – Я соскучилась по Юрочке, а в моем возрасте скучать очень вредно.

– Никуда не денется твой Юрочка! Он уже садится в машину, и мы летим за тобой.

Похоже, поцелуи придется отложить до вечера. Бабушка права: опаздывать не годится. Сегодня – ответственный день.

– Ну что, твоя самая главная клиентка уже готова? – рассмеялся мой новый босс, как только я закончила разговор.

– Еще бы! Бабуля уже ознакомилась со всеми возможными процедурами, требует и массаж лица, и лазерный лифтинг, и карбокситерапию.

Юрий усмехнулся.

– Может, дешевле было взять кредит в банке? – с усмешкой спросил он.

– Может быть, – почти согласилась я, – да только кто бы мне его дал, безработной.

– Могла бы, кстати, и ко мне обратиться. Уж что-нибудь придумали бы.

Ну надо же, полгода прошло, а в его голосе все еще слышны отзвуки обиды, ну такой, не очень сильной, а маленькой…

Наверное, могла. Но у него тогда были другие проблемы и другие задачи. А моя мечта – это моя мечта.

– Тебе нужно избавляться от потребности все держать под контролем, кое-что можно пустить на самотек. Например, мои дела, – самым занудным тоном произнесла я.

– Может быть, ты еще и на психолога выучишься? – спросил он, целуя меня в макушку.

– Все может быть! Какие наши годы! – с воодушевлением сказала я.

Мы забрали бабушку от самого подъезда. Она уселась на заднее сидение машины. Не той роскошной, с чьим задним фонарем я «познакомилась» практически в тот же день, что и с Юрием Витальевичем. Ту пришлось продать. Вместе с новеньким фонарем. И роскошной квартирой. И многим другим. А эта машина – моя Джетта – в тот день вышла победительницей из схватки с задним бампером. И мне она нравилась куда больше – маленькая, верткая и экономичная. Наверное, владельцу эстетического центра положено разъезжать в чем-нибудь более презентабельном. Но, думаю, это еще впереди.

И вообще все у нас впереди.

Мы зашли в наш центр «Настье». Юра сам выбрал это название. Я пыталась сопротивляться, но он предъявил неоспоримые аргументы. «Настье» – вроде как ненастье, только без не. А еще это что-то среднее, между «Настей» и «счастьем». В общем, он настаивал, а когда он настаивает, спорить с ним совершенно бесполезно.

– Я уже боялась, что опоздаете, – строго сказала Божена Альбертовна, встречая нас на пороге. – Катя, у нас все готово?

В последние дни я проводила здесь времени больше, чем дома. С Боженой и с Катей мы практически сроднились. Они обе уволились сразу же, как только в клинике сменилось руководство, и так же без разговоров пришли на новое место.

И мне было безумно приятно видеть знакомые лица.

Юрий сразу же затерялся где-то в коридорах – проверяя, все ли готово к приему первых клиентов.

– Слышала новость? – Божена Альбертовна улыбалась как-то особенно тепло и радостно.

Привыкшая, что во всех ситуациях она сохраняет невозмутимость и хмурую складку между бровей, я даже опешила. Это какая же должна быть новость, чтобы Божена Альбертовна заулыбалась! Наверняка что-то из ряда вон выходящее.

– Поймали Сергея Николаевича!

Я не сразу сообразила, кто это. Имя знакомое… Да что же я! Наш главврач! Ну бывший главврач. Мошенник и растратчик.

– Сколько ни прятался, а нашли! – удовлетворенно констатировала Божена Альбертовна.

– В самом деле? – я удивилась, насколько равнодушно восприняла это известие.

В отличие от Божены Альбертовны я не слишком хотела крови бывшего главврача. Странная штука получается. Человек сделал гадость – осознанно, нарочно и подло – и вроде надо на него злиться, только на поверку выходит, что катастрофа и подлость оборачиваются к лучшему.

За эти полгода, что мы провели с Юрой плечом к плечу, переходя от кризиса к кризису, справляясь с все новыми и новыми трудностями, мы не просто лучше друг друга узнали, как это принято говорить. Нет, мы прикипели друг к другу намертво. Мы видели друг друга в самых трудных ситуациях. И когда денег не было совсем, а блинчики на завтрак, обед и ужин – это было чудесное меню. И когда казалось, что уже ничего не выйдет, и руки опускались, а мы находили друг в друге и в самих себе какие-то невозможные резервы.

И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что если бы главврач не совершил того, что совершил подлости, никто не знает, как бы у нас все сложилось.

– Так что, поздравляю, – радостно заключила Божена Альбертовна.

– С чем?

– Ну как же, – она смотрела на меня, как на глупую. – Этого ворюгу посадят. А к Юрию Витальевичу теперь все вернется. Старая клиника, конечно, нет, но какая-то часть денег, уплаченная в счет долгов, все же… Конечно, не сразу, – она оценивающе посмотрела по сторонам, – но со временем можно рассчитывать на расширение.

Я рассмеялась: действительно, как я могла заподозрить Божену Альбертовну в излишней мстительности? Практичная от кончиков пальцев до кончиков волос, она преследовала исключительно мирные и созидательные цели.

– Отличная новость, – сказала я и еще раз подумала, что все случается вовремя.

Хорошо, что утерянный капитал частично вернется именно сейчас, когда мы все друг про друга поняли и все самим себе доказали.

В холе между тем собирались приглашенные на открытие гости. Улыбающиеся нарядные девушки из ивент-агентства предлагали посетителям полезные коктейли, смузи и свежевыжатые соки. Красота и здоровье идут рука об руку, верно же?

Короткая торжественная часть, мастер-классы от наших специалистов и клубные карты для всех, кто явился в первый день. Неудивительно, что в небольшом здании очень быстро стало шумно и многолюдно.

– Настенька!

Я обернулась. Бабушка подошла ко мне с зеленым коктейлем в руках и тихонечко шепнула:

– Я записалась на послезавтра. Раньше не успела, к тебе просто огромная очередь!

– Могу задержаться попозже, – так же шепнула ей я, – и могу принять тебя как вип-клиента без очереди.

– Вот еще, – бабушка эффектным жестом откинула прядь выкрашенных в шоколадный цвет и уложенных волнами волос и поправила рубиновую брошь. – Это ты можешь попозже, а у меня попозже здоровый сон, важное условие красоты и молодости! Что смеешься, это специалист в вашем мастер-классе говорил!

Запись, клиенты… Только сейчас до меня дошло – у Юры все получилось. У нас все получилось. Открылись!

С замиранием сердца я подошла к двери своего нового кабинета. Собственного! На золотистой табличке крупными буквами было выгравировано «Короткова Анастасия Александровна, косметолог».

Сердце радостно замерло. Главное – все-таки верить в мечту. Я открыла дверь и оказалась в своем царстве кремов, тоников, скрабов, сывороток, препаратов и аппаратов, готовая нести в мир красоту и дарить молодость.

Я с замиранием сердца ждала свою первую клиентку на новом рабочем месте. А сердце радостно отстукивало: все будет хорошо!

47

Яркое тропическое солнце светило в окно, а легкий ветер доносил соленый запах моря. Я полулежала на балконе, скрывшись от настырных лучей под широкополой шляпой.

Нет, наверное, слово «лежала» не слишком верное… Я лениво растеклась по шезлонгу и погрузилась в тягучую полудрему, как и все вокруг в этом тихом курортном местечке.

Вот мы и на островах. На тех самых, на которые не полетели когда-то. Просто всему свое время. И этому – тоже.

Теперь в нашем распоряжении море, солнце пальмы и огромный номер «люкс» с кондиционером и такой масштабной кроватью, что там можно устраивать какие-нибудь соревнования… Только вот, пожалуйста, не нужно думать ничего скабрезного. Например, соревнование по бегу в пододеяльниках!

Мне казалось, что еще чуть-чуть – и до этого действительно дойдет дело. После того напряженного ритма жизни, в котором мы варились на «большой земле», когда времени хватало только встретиться, прильнуть друг к другу, получить свой короткий, но чувственный поцелуй и снова отправиться крутиться в водовороте дел и забот, здесь, казалось, все застыло в неподвижности. И время застыло. Сколько это мы здесь? Пять дней? А кажется, что уже месяц. И никакие СПА, прогулки на море и осмотры достопримечательностей не могут заполнить жизнь так, как она была заполнена там, дома.

Юрий отдыхал с энтузиазмом: то наряжался в акваланг и тащил меня в глубины моря, то поднимался на вершину горы, чтобы осмотреть какой-то совершенно особенный и уникальный храм, то устраивал экзотический шопинг. А вот мой энтузиазм иссяк довольно быстро.

Я плавилась от жары и втайне мечтала о легком сентябрьском ветерке, который где-то там, на родине, несет по улицам стаи желтых листьев. И вечера хотела бы проводить, завернувшись вдвоем в один плед, и чтобы какао и хороший фильм.

Сейчас Юрия не было рядом, он отправился в тренажерный зал. И не лень же человеку?

Я стекла с шезлонга и вяло перетекла в кондиционированную комнату. Здесь на кровати лежать было куда удобнее. И не жарко. Зато на балконе у меня была уважительная причина плавиться. Там я загораю! А здесь…

Здесь тоже найду себе занятие. Я достала из сумочки планшет и нажала на значок скайпа.

Который там час на родине? Еще прилично звонить? Кажется, все еще да.

Катя ответила сразу же, как будто бы только и ждала моего звонка.

– Ну как у вас дела? Как отдыхается? Как погода сегодня? Какие планы? – оживленно спрашивала она.

Ну разве же это может быть интересно? Погода, отдых. Ведь самое интересное сейчас происходит там, в клинике!

И все-таки я ответила:

– Погода у нас прекрасная, только жара. А в планах на вечер, кажется, морская болезнь.

Катерина прыснула. А что смешного? Это, между прочим, было чистой правдой. С самого утра Юрий заявил, что, как только жара спадет, мы отправимся кататься на яхте. И все мои попытки хоть как-то отменить это мероприятие, ни к чему не привели.

– В общем, ерунда, – подытожила я рассказ об отдыхе. – Ты расскажи, что там у вас? Как тебе работается в новой должности?

Отделение эстетической хирургии Юрий открыл уже месяц назад, и, разумеется, на должность старшей медсестры у нас была только одна претендентка – Катерина.

Божена давно уже заняла почетную должность правой руки Юрия Витальевича. Она резво взялась за дело, установив на территории Центра красоты и пластической хирургии (теперь «Настье» так называется) безупречный порядок. Тому, кто захотел бы мошенничать в нашей новой клинике, я бы не позавидовала. Божена Альбертовна мигом вывела бы негодяя на чистую воду.

Так что мы могли со спокойной душой остаться на островах еще на неделю. Почему бы и нет, если тылы так надежно прикрыты!

– Угадай, кто приходил к нам устраиваться на работу? – вдруг спросила Катя.

Я стала сосредоточенно размышлять, кто бы это мог быть. Явно кто-то из наших общих знакомых, но на ум ничего не шло…

– Сдаюсь, – честно призналась я.

– Юлия собственной персоной.

– И что? – мое беззаботное настроение сразу куда-то улетучилось.

Я, конечно, работала в клинике у Юрия и при этом мы жили вместе, но на должность запасного руководителя никогда не претендовала. И в такие вопросы, как набор персонала, уж точно не вмешивалась. Некоторые вещи лучше держать по отдельности!

А еще мой босс совершенно ничего не знал обо всей этой истории. С ложной Юлькиной помощью, с белым конвертом, куда ушли деньги, подготовленные для компенсации за разбитый фонарь его джипа, и глубоким карманом Божены Альбертовны, где в свое время скрылся этот конверт. Не было там ничего такого, что Юрию следовало бы знать, и, не сговариваясь, мы с Боженой оставили это нашей тайной. Так что кто такая Юлька и какую роль она на самом деле сыграла в этой истории, он не знал.

А потому запросто мог принять ее на работу.

– А что же на старом месте? – я услышала свой голос откуда-то издалека.

– Да что-то у них там пошло не так. Сначала врачи разбежались, а следом за ними – и пациенты.

– И что же, Юля теперь тоже с нами будет работать? – осторожно спросила я, хотя, может, и не стоило: узнавать о плохих новостях лучше после возвращения.

– Где там! Божена ее разве что взашей не вытолкала, говорит, нечистые на руку сотрудники нам здесь не нужны.

Я с облегчением выдохнула: на обратном пути обязательно надо будет накупить Божене подарков, да побольше.

Я тут же вспомнила, как мы встретились впервые и как я робела всякий раз, когда ее видела. Могла ли я тогда подумать, что именно она станет моей палочкой-выручалочкой, моим спасательным кругом?

Впрочем, если бы в тот день, когда я пообещала выйти замуж за первого встречного, кто-нибудь сказал мне, что этот отвратительный самовлюбленный тип станет моим самым близким человеком, я бы тоже вряд ли поверила.

И уж не знаю, во что из этого поверила бы меньше. Можно было устроить соревнование.

– А как ваши дела с Владиславом? – с улыбкой спросила я.

Владислав – приятный молодой человек, который в последний месяц ухаживает за нашей Катей. Мы все-таки стали подругами после моих самых серьезных заверений в том, что в ближайшее время Юрий Витальевич не собирается меня бросать, а значит, ее жилетке не грозят мои крокодиловы слезы.

– Все хорошо, – теперь Катя выглядела немного смущенно. Щеки порозовели, а еще она как-то воровато оглянулась назад, себе за плечо. – Ой, что-то я тебя совсем заболталась, – защебетала она вдруг торопливо. А тебе там отдыхать надо, наслаждаться морем и пальмами, пока есть такая возможность. А то вернешься, и снова работа, работа, работа!

Она быстро попрощалась, и тут меня осенила запоздалая догадка. Видимо, приятный парень Владислав, о котором я спрашивала, преуспел в своих ухаживаниях и сейчас находился где-то рядом.

Ох, неловко же вышло.

Работа, работа, работа…

Я мечтательно вздохнула: как раз по работе я соскучилась. Но вот заболталась и даже не спросила, как там справляется девочка, которая вышла на замену. Что мои клиентки? Довольны ли? Ну не перезванивать же теперь! Тем более что, кажется, я совсем невовремя со своими расспросами.

Я бросила планшет в сумочку, снова стекла с кровати и уже плыла в сторону балкона и шезлонга, когда дверь отворилась, и на пороге показался Юрий, бодрый и свежий. Так, будто бы мы с ним находимся в каких-то разных странах, и его не разморило от тропической жары.

Он был в одних шортах, крупные капли воды стекали по рельефному торсу, и мне сразу расхотелось изображать из себя сонную медузу, выброшенную волною на берег. Я подскочила с места, подлетела к двери и обвила его шею руками.

Сердце привычно зашлось от радости и щемящей нежности.

– Ну как позанимался? – спросила я.

– Прекрасно позанимался, лентяям не понять!

Он подхватил меня на руки, а я блаженно закрыла глаза, готовясь приземлиться на кровати и предвкушая все, что будет дальше. Но нет, дальше меня поставили на пол у шкафа, а Юрий сказал:

– Пора собираться.

– На обед? – с надеждой спросила я.

Ресторан с обедами был рядом, буквально в двух шагах, и такое расстояние я, так и быть, могла выдержать. Хотя есть в эту жару совсем не хотелось.

– Нет-нет, пообедаем мы уже на яхте.

– О, ты решил сэкономить на обеде? – спросила я.

Тут уж сомнений не было: во время качки мне даже кусочек в горло не полезет. Плавали – знаем.

– Держи, – мне в руку легла блестящая пластинка с таблетками. – Суперсредство от укачивания, будешь как новенькая.

Я со вздохом пошла собираться. Наверное, пора уже начинать получать удовольствие не только от того, что рядом любимый мужчина, с которым мне будет одинаково хорошо хоть под пальмами, хоть на Северном полюсе. Но и оттого, что мы все-таки под пальмами, а не на каком-нибудь Северном полюсе.

Я быстро собралась, и совсем скоро мы ступили на борт белоснежной красавицы. Нас встретила малочисленная команда, приятная музыка, напитки и накрытый на двоих стол.

– Давно хотел у тебя спросить, – сказал он, когда подали первые закуски. – Вернее, даже не так. Я уже давно тебя спрашивал, но, видимо, момент был не слишком удачный. Помнишь, ты как-то обещала бабушке выйти замуж за первого встречного?

Я рассмеялась. На самом деле уже начала забывать, но вот сегодня как раз вспоминала.

Юра подвинул ко мне обитую бархатом коробочку.

– Я по-прежнему настаиваю на том, что обманывать эту приятную женщину крайне некрасиво с твоей стороны.

Он накрыл мою руку ладонью и заглянул в лицо своими невероятными глазами. Я улыбнулась.

– Это ты специально сегодня щеголял, одетый только в шорты и море, чтобы, так сказать, показать товар лицом?

Он улыбнулся:

– Что-то вроде того.

Я вспомнила еще кое-что. Как мы двигались в сторону кровати и все-таки не добрались… Вот что за человек?

– И если я сейчас откажусь? – с улыбкой спросила я, догадываясь, каким будет ответ.

– Я решу, что ты меня динамишь, пользуешься моей молодостью и красотой, чтобы потом вероломно бросить.

– И тогда? – с подозрением спросила я.

– И тогда все, никакой тебе больше молодости и красоты.

– Манипулятор, – фыркнула я.

– Обманщица, – парировал он.

Я аккуратно извлекла коробочку из его ладони и потянула к себе.

– Согласна!

Эпилог

– Так, если вы сейчас не поможете мне выбрать, я не знаю, что я сделаю! – проговорила я строго, и сотрудницы салона дружно повернули головы в мою сторону. Только обращалась я вовсе не к ним.

Я уже третий раз примеряла то одно, то другое платье, а бабуля, Божена Альбертовна и Катерина сидели на мягком диванчике и с видом знатоков неторопливо обсуждали, до чего ж я хороша.

И в этом белоснежном с глубоким декольте похожа на настоящую королеву – роскошную и восхитительную. А в этом персиковом выгляжу очень нежно, совсем-совсем юной! И восемнадцати не дашь. Эй! Кто вообще разрешил такой молодой девушке выходить замуж? Все-таки надо еще раз померить белое.

– Вы издеваетесь? – спросила я, а сотрудница салона прикатила новую тележку, на которой стояло ведерко со льдом и бутылкой с шампанского.

Мои советчицы радостно дождались, пока хлопнет еще одна пробка и шипящий напиток разойдется по бокалам. Вот она, причина!

– Вы не издеваетесь, да? Вы просто тянете время! – догадалась я.

Но они и не слушали. Они дегустировали шампанское и продолжали обсуждать.

– Нет, пожалуй, сними это белое. Оно, конечно, элегантное, но то, персиковое, прекрасно оттеняет твою кожу…

Я вздохнула. А ведь у некоторых невест приятные доброжелательные подружки, а не толпа манипуляторш. Устав крутиться возле зеркала, я аккуратно, чтобы ничего не помять, уселась рядом с ними на диван.

– Или вы мне сейчас скажете, что мы выбираем, или я за себя не ручаюсь.

– Ну что ты, деточка, – дипломатично начала бабушка. – Думаешь, так легко выбрать из двух. Это, я тебе скажу, то еще занятие. Вот ты из двух платьев одно не можешь подобрать, а у меня проблема посерьезнее.

– Это какая еще? – спросила я.

Бабушка как-то особенно молодо сверкнула глазами и поправила юбку стильного платья-футляра длиною чуть ниже колена. Шоколадный цвет волос и волнистые пряди остались в прошлом. Теперь рядом со мной сидела платиновая блондинка с короткой стильной стрижкой и наращёнными ресницами 3D.

Она похлопала этими самыми ресницами и сказала, отпивая шампанское:

– У меня ведь пригласительный только на две персоны!

Как только она заговорила о пригласительных, я похолодела.

Нам с Юрием понадобилось несколько дней, чтобы решиться вручить ей эти пригласительные. Мы прекрасно помнили, как моя любимая родственница относится к ресторанам, и ужасно боялись, что она заявит: «Какие еще рестораны, что вы такое придумали? Там вас накормят невкусным и несвежим, лучше уж я сама на всех гостей перцы нафарширую».

А зная трепетное отношение Юрия к моей бабушке, я вполне могла предположить, что он пойдет у нее на поводу. Так что запросто могла представить, как перед свадьбой буду помогать бабушке с готовкой, а в первую брачную ночь мыть посуду за сотней гостей. Которые поместятся в моей квартире, только если их хорошенько утрамбовать.

Но, к счастью, обошлось. Бабушка долго смотрела на адрес – недоверчиво и пристально, а потом сказала:

– Но меню согласовывать буду я лично, и все контролировать от начала и до конца.

И вот теперь снова что-то не так с пригласительными?

Кажется, Катя и Божена, которые были немного в курсе ситуации, тоже напряглись.

– Я не знаю, с кем мне пойти, – заявила бабушка. – Прямо не представляю, кого и выбрать.

Фух! Это как раз не проблема.

– А из кого это ты собралась выбирать? – спросила я. – Вовсе и не надо выбирать, ты только скажи, мы выпишем еще пригласительные, хватит на всех твоих подружек. Главное, чтобы они без внуков приходили.

Бабушка смерила меня снисходительным взглядом и фыркнула:

– Подружек! Если бы мне нужен был пригласительный для подружки, я бы так и сказала…

Теперь мы все застыли в изумлении.

– Мне нужно выбрать кавалера. А что делать, если их сразу два?

– Ну-ка, ну-ка, – я плеснула себе шампанского в бокал, совсем капельку. Что-то я с этой подготовкой к свадьбе совсем перестала держать руку на пульсе, а тут такие перемены в семье.

Божена бросила на меня строгий взгляд. Под этим взглядом я стушевалась и отставила бокал в сторону.

– Валерий Петрович, наш сосед из первого подъезда. Он мужчина, конечно, видный, и автомобиль персональный имеется… Да только, кажется мне, не слишком серьезный. Цветы эти носит, – он снова захлопала ресницами. – То ему в парк пойти погулять, и все норовит или за талию приобнять, или в щечку чмокнуть. Совершенно никакой серьезности!

Она снова сделала глоток из бокала.

– А вот Павел Александрович из собеса – совсем другое дело. Бывший военный, выправка у него и ведет себя сдержанно. Пальто подает, ручку целует, комплименты говорит, – она вздохнула, – совершенно разные! И как тут девушке не ошибиться?

Мне пришлось изо всех сил контролировать себя, чтобы не рассмеяться. Я справилась. И ответила совершенно серьезно:

– Слушай сердце, бабуленька, сердце, оно никогда не обманет.

– А что же ты сердце не слушаешь? – спросила она, глядя на меня сквозь свои длиннющие ресницы, как будто бы на чем-то подловила.

– Как это я не слушаю? Боюсь, мое сердце уже давно принадлежит одному мужчине.

При воспоминании об этом мужчине, мое сердце сладко заныло, словно подтверждая – все верно, принадлежит.

– А я, может, и не про мужчину. Чтобы такого мужчину, как Юрочка, не услышать, это вообще сердца не иметь надо.

Я усмехнулась про себя: какие бы кавалеры ни осаждали бабулю, здесь Юрий Витальевич вне конкуренции!

– А вот платье, что никак не выберешь? Уже… – она посмотрела в ведерко, – третью бутылку нас здесь мурыжишь! Решай наконец и пойдем в кондитерскую пробовать торты. Опасно это – пить без закуски.

А ведь она права. Надо выбирать.

Я мысленно представила себя сначала в нежных бежевых воланах, в которых я и правда смотрела очень молодо. И румянец на щеках был особенно свежим. Зато в другом, белом, передо мной в зеркале стояла стройная стильная женщина, уверенная в себе и принимающая себе такой, какая есть.

– Значит, берем белое, – сказала я и отправилась в примерочную, чтобы переодеться в подходящий для поедания тортов наряд.

Решение было встречено одобрительным гулом.

* * *

– Ну выбрали наконец? – Юра уже ждал нас в кафетерии. И, кажется, уже давно. Кругом стояли тарелочки с нетронутыми пирожными.

– А ты почему ничего не пробовал? – спросила я, целуя его в щеку. – Мы ведь могли и еще больше опоздать, заболтавшись. Неужели совсем не интересно?

– Меня устроит любой! А у вас – дополнительный повод пообщаться.

– Поболтаем еще, девичник впереди… У бабули на него особые планы.

Выбирать торт оказалось куда приятнее, чем платье. Боже, о чем я думала, когда отказывалась от сладкого? Как могла добровольно лишать себя такого удовольствия? Но сейчас я точно пущусь во все тяжкие!

Кокосовый, шоколадный, ореховый, трюфельный – я перепробовала все. Да какое там перепробовала. Свои кусочки я сметала с тарелки полностью и разве что не мурлыкала от удовольствия. Просто фантастика, какая вкуснотища!

– Нет, ну торт я точно не смогу выбрать, – объявила я всем присутствующим, – мне нравятся все…

– Будет шоколадный, – решил за меня Юра. – Есть возражения?

– Абсолютно никаких, – объявила Катя.

– Полностью согласна, – тут же подхватила Божена Альбертовна.

– А мне все равно, – отозвалась в свою очередь бабуля. – Я торт не буду. Мне фигуру надо беречь. Мой диетолог советует на все эти сладости даже не смотреть.

Я бросила осторожный взгляд на ее тарелочки. Они были такими же пустыми, как и мои. Но бабуля сидела с невозмутимым видом, как будто бы не она только что со всем кондитерским разнообразиемрасправилась.

– Диета – дело хорошее, – серьезно сказал Юрий, даже глазом не моргнув.

Теперь я понимаю, почему она его так обожает!

– А лимузин мы обкатывать будем? – спросила бабушка.

Ох, еще лимузин. Этого я не выдержу. Я бросила быстрый взгляд на Юру, и он все понял сразу.

– Лимузин завтра! А на сегодня у нас с Настенькой еще важные дела. Работа, бизнес… Сами понимаете. Свадьба свадьбой, а дела сами себя не сделают.

Кажется, бабушка не очень расстроилась.

– Ну завтра, так завтра. Нельзя ж все в один день, – она посмотрела на часы. – А еще Павел Александрович обещал вечером зайти. А Валерий Петрович звал в парк гулять. Ох! Даже и не знаю…

Мы выбрались из кафе, и я, почти обессиленная, упала в кресло огромного джипа.

– Как думаешь, они догадались? – спросила я у Юры.

Не могу сказать, что это было важно. Но пока я хотела сохранить все в секрете. Пусть хорошие новости идут по очереди. Сначала свадьба, а потом и…

– Божена-то точно, а остальные… – он задумался. – Остальные скорее всего нет. Но ты так налегала на торты, что я бы не удивился, если бы все поняли.

Это вряд ли… Бабушкины мысли заняты кавалерами, а Катя так пристально рассмартивала платья и симпатичные аксессуары, так заинтересованно обсуждала торты… Возможно, уже планировала другое бракосочетание – своё?

– Скажем после свадьбы! Скорее домой! Я умру, если сейчас не съем репчатого лука, колечками, тонкими, сочного…

– Домой далеко, – резонно заметил Юрий, заставив меня застонать от нетерпения. – Но, если хочешь, мы можем остановиться у супермаркета, я куплю луковицу, нож и порежу тебе прямо здесь.

Выглядело очень заманчиво. Конечно, в машине будет пахнуть луком, но есть же ароматизатор.

– И дощечку, дощечку возьми! – успела я крикнуть ему вслед.

Юра кивнул, не оборачиваясь. Он уже летел по направлению к магазину, а я не могла перестать им любоваться. И как бы я ни относилась сейчас к своей бывшей подруге Юльке, в одном она была точно права. Встретить мужчину, который готов ради тебя кромсать в машине лук кольцами и умудриться не потерять его по пути – это, наверное, и есть настоящий подарок.

Content

Матильда Старр
Мой первый встречный босс

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

Эпилог