Старр Матильда

РИТОЧКА

Часть 1. Страх

Вот сейчас. Сейчас он войдет в приемную и скажет — небрежно и даже немного покровительственно:

— Риточка, организуйте мне кофеек…

И легкой уверенной походкой пройдет в свой кабинет.

А через несколько минут Риточка, умопомрачительно стуча каблучками, принесет чашку ароматного напитка. И тогда он встанет ей навстречу, подойдет близко-близко, закроет дверь, примет из рук миниатюрную чашечку на блюдце, отставит в сторону и скажет хрипловато:

— Кофе подождет…

И вопьется в эти вишневые губы, прижмет ее к себе сильно, чуть ли не до хруста. А потом потянет вверх подол строгого секретарского платья… Конечно, поначалу она будет сопротивляться, стучать кулачками по широким плечам — они все поначалу сопротивляются. Но потом обмякнет в его руках, ответит на поцелуй, сначала робко, а потом все жарче и жарче. И тогда он расстегнет наконец фирменные пуговицы платья, или нет — рванет так сильно, чтобы они посыпались…

— Не советую, — насмешливо проговорил грудной завораживающий голос.

— Что? — изумленно переспросил Хрящев. Кофе и прочие вольности тут же вылетели из головы.

Риточка сидела на своем обычном месте и смотрела на него своим обычным равнодушным взглядом.

— Говорю, добрый вечер, Николай Степанович! Решили поработать попозже?

— Я? Да, вот решил… — всю уверенность как ветром сдуло, он невыразительно промямлил, — мне бы кофе, если, кончено, вам не трудно.

— Хорошо, — так же ровно проговорила секретарша и направилась к кофе-машине.

Хрящев пробормотал что-то совсем невразумительное и быстро скрылся в кабинете. И только когда дверь за ним закрылась, он смог перевести дыхание.

Да что это с ним, черт возьми! Почему эта чертова кукла напрочь выбивает его из колеи? Он же всё тот же: 38 лет от роду, квадратная челюсть, не менее квадратная фигура, тренажерка трижды в неделю, костюм дорогой, парфюм тоже, машина — нет слов, какая дорогая. Барышни от 18 и до предела хлопаются в обморок и отдаются прямо на месте… По крайней мере, до сих пор хлопались и отдавались.

Хрящев прошел вглубь кабинета и сел за стол. Насчет поработать — это он, конечно, загнул. В офисе ему делать ровным счетом нечего. То есть, он конечно, гендиректор, и всё такое… Только особой работы его директорство не предполагает.

Он вообще не собирался руководить. И вообще ничего не собирался. Тягал штангу, участвовал даже в соревнованиях… Но никаких звезд с неба и особых перспектив. Университет окончил — лишь бы окончить, даже тему своей дипломной не знал. Зато ее хорошо знал очкарик, который и писал работу. Николай расплатился с ним папиными деньгами.

Потом он несколько раз начинал бизнес — и каждый раз прогорал. Так что Хрящев-старший оплачивал его долги да разбирался с недовольными партнерами. А после очередного краха Николай попросту запил.

Тогда-то и был заключен исторический негласный договор, по которому Хрящев-старший, к тому времени большая шишка в мэрии, покровительствует одной маленькой, но гордой строительной компании, компания назначает гендиректором Хрящева-младшего, платит ему хорошую зарплату и не напрягает с работой, а Хрящев-младший не пьет, не пытается строить собственный бизнес, а главное — находится в офисе весь рабочий день.

Все были довольны. Даже Николай. Конечно, поначалу торчать в кабинете было тоскливо. Раскладывать пасьянсы с утра до вечера — не такое уж и удовольствие. Он пробовал завести телевизор, но грымза секретарша нажаловалась учредителям, те нажаловались Хрящеву-старшему… В общем, телевизор пришлось убрать.

Но в один день переменилось всё. Он встретил в тренажерном зале старого приятеля, который, оказывается, открыл секретарские курсы. Барышням, которые эти курсы оканчивали, требовались не только знания, но и рекомендации. Кто возьмет на работу совсем уж новичка без опыта работы?

«Я, я возьму!» — пел душой Николай.

Высокопрофессиональная грымза перешла на более полезную и высокооплачиваемую работу, а в приемной у гендиректора сидели совершенно бесполезные, зато бесплатные практикантки. Учредители против такой рокировки не возражали.

Хрящев-младший, сколько себя помнил, не мог спокойно пройти мимо очередной красотки. Покорить и поиметь — таков был его девиз. Своего рода лакмусовая бумажка — пока женщины падают в его объятья, оказываются в его постели (ну или на столе, в лифте, а зачастую и на собственном супружеском ложе), он в порядке. Вот что делало его счастливее. Вот что заставляло сыто улыбаться, скаля острые зубки, мелкое лохматое чудовище, имя которому тщеславие.

И Николай развернулся. Пышногрудые, стройные, блондинки, брюнетки, хохотушки, скромницы и начинающие стервочки — они менялись в его приемной со скоростью звука. И каждая рано или поздно (чаще всего — рано) оказывалась в его объятиях, а потом — и на столе, или на ковре, или на одном из кресел…

Если личное обаяние и поигрывание мускулами не срабатывало — в ход шла тяжелая артиллерия. Всемогущий босс заявлял неуступчивой практикантке, что даст плохую рекомендацию. Это срабатывало всегда…

Такие победы он любил больше, чем безоговорочную капитуляцию очарованных девиц. Мысль о том, что его партнерша не хотела, а он ее заставил, принудил… О, эта мысль сводила с ума, заставляя брать несчастную жертву раз за разом. Вызывать посреди рабочего дня, чтобы запереть дверь, по-хозяйски развалиться в кресле, расстегнув ширинку дорогих брюк, и, похабно улыбаясь, потребовать «оформить отчет в устной форме». Или больно вдавить в стол, задрать юбку, разорвать колготки и взять — быстро, без подготовки, почти брезгливо. А потом небрежно швырнуть купюру — «на новые колготки». И главное — некрупную купюру, чтобы только на колготки и хватило.

Так и проходили его дни. Он был еще нестар, небеден и по-своему счастлив.

А потом появилась Риточка. Стройная брюнетка с длинными ногами и поразительно бледной кожей. От нее захватывало дух и ныло в паху. Она работала у него уже больше недели, а он не то что не соблазнил ее, он даже не сделал ни одного сального намека. Просто терялся под взглядом этих насмешливых спокойных глаз.

Ну, ничего. Сегодня все решится. Он не будет ничего предлагать. Если другого выхода нет, он просто возьмет ее силой.

Он сел за стол из красного мореного дуба. Вот на этом столе он ее и разложит. Разведет эти невероятные ноги в стороны и… Интересно, она носит чулки? Наверняка да.

В штанах стало тесно. Дыхание сбилось. Ну где эта чертова кукла с ее чертовым кофе? Виски бы сейчас. Да на худой конец — водки. Но нельзя. Договор. Впрочем, есть напиток и пьянее… И сегодня он его попробует!

Часть 2. Страсть

— Можно? — Риточка появилась на пороге.

— Да, — голос Хрящева оказался неожиданно хриплым. — Заходи.

Она застыла у двери, словно статуя, белоснежная и прекрасная.

Он впервые обратился к Риточке на «ты» и почему-то его накрыло горячей удушливой волной. Он что, ее боится?

— Поставь на стол, — снова хрип вместо голоса. — Пожалуйста.

«Пожалуйста»? Что за чертовщина? Хотя да… Пожалуйста… Он может, он готов, он будет ее умолять, если нужно… В висках стучало.

Девушка приблизилась. Обдала горьким ароматом духов. Он заглянул в ее глаза и замер, будто провалился в омут, в котором невозможно ни дышать, ни думать, ни действовать. Риточка высунула язычок и облизала и без того блестящие губы. Сердце Хрящева заметалось по грудной клетке как загнанный зверь.

Все шуточки, комплименты, угрозы выветрились у него из головы. Его хватило лишь на то, чтобы уставиться ей в глаза и просипеть:

— Я тебя хочу.

И — испугаться. До дрожи в пальцах. Но этот страх только усилил желание. Еще чуть-чуть — и дорогая итальянская ткань брюк треснет от напора.

— Отомри, — насмешливый голос прошелестел возле уха Николая. — Хорошенько подумай. Я ведь тоже могу чего-то захотеть…

Сумасшедшая, невероятная надежда вспыхнула в его душе, или что там у него было вместо души. Риточка может чего-то захотеть… Денег? Он даст, у него есть…

— Захотеть чего-то необычного, чего-то такого, что тебе не понравится… — продолжала шептать она, и от этого шепота, от ее близости у него срывало крышу.

Чего-то необычного? Воображение почему-то нарисовало Риточку в латексе и со страпоном, а его самого — в колено-локтевой позе на столе… Он даже успел отметить, как отлично проработан бицепс. Ну и пусть так! Сознание капитулировало. Он ее хочет. На любых условиях.

Голос уже не слушался, и Николай просто кивнул.

— Прекрасно, — она улыбнулась хищной улыбкой и присела на край стола напротив него.

В следующее мгновение Хрящев, словно обезумев, набросился на нее, срывая одежду, рыча, беспорядочно целуя и кусая белую почти прозрачную кожу. Риточка закрыла глаза и, казалось, с удовольствием принимала эту сомнительную ласку.

Он не глядя смахнул на пол ноутбук, какие-то бумаги, чашку кофе. Словно не веря своим глазам, несколько мгновений смотрел он на прекрасное обнаженное тело, разметавшееся на столе. Он получит ее! Прямо сейчас! Он чувствовал ее пряный аромат. Он вдыхал её полной грудью и не мог надышаться ею.

Николай бережно развел стройные ноги и припал к влажному лону. Жар. Терпкий солоноватый вкус. Ее вкус. Он с жадностью принялся пить ее.

Тонкими прохладными пальцами она сжимала его голову, то вдавливая его между ног, то оттягивая его за волосы и снова со стоном прижимая к себе. Он лизал и сосал, водил вокруг разбухшего клитора и погружал разгоряченный язык в мокрую упругую расщелину. Одной рукой он с жадностью гладил плоский живот, ощущая его бархатистую поверхность, другой скользнул между ног девушки, погружая пальцы во влажную и теплую глубину. Риточка издала глубокий утробный рык, от которого похолодело внутри.

Он боялся остановиться, боялся, что это безумие кончится… Но оно не кончалось. Риточка не стонала, она кричала. Хрипло. Страстно. Громко. Не пытаясь сдерживаться.

Пальцы девушки еще крепче вцепились в его волосы и теперь полностью управляли силой и глубиной проникновения его языка. Еще мгновение — и её руки с силой прижали голову Николая к пульсирующему лону. Оглушительный крик сотряс застывший вокруг воздух. Николай ощутил языком мощные спазмы. Он продолжал ласкать ее, посасывая и облизывая пульсирующую плоть. Ни боль от раздирающих его плечи ногтей, ни звонок мобильного телефона, надрывающегося в кармане, не могли остановить его. Он пил ее, впитывая этот вкус, этот запах. И остановился лишь тогда, когда стройная ножка с силой оттолкнула его от стола.

Он упал на кожаное кресло. И вдруг почувствовал такую пустоту и безысходность, словно у него отобрали самое дорогое. Нет! Схватить ее, сжать в объятиях, не отпускать! Никогда!

Хрящев оставался сидеть на месте, не смея пошелохнуться.

Обнаженная Риточка присела на край стола. Она подперла коленкой подбородок, а вторую ногу спустила вниз. Открывшаяся картина — алая влажная полоска — заставила Хрящева тихо заскулить и потянуться вперед. Белая ножка оторвалась от пола и уперлась ему в грудь.

- Ты уже получил свой десерт, теперь моя очередь, — девушка хищно облизнулась.

Она легко спрыгнула со стола, медленно обошла вокруг кресла и встала сзади. Холодные руки обхватили его шею, а горячий поцелуй обжег кожу в том месте, где пульсировала венка. Хрящев со стоном закрыл глаза, полностью теряя контроль над своими чувствами и телом.

Часть 3. Любовь

Пансионат был за городом. Почти час на машине. Уголок тишины, покоя и круглосуточного внимания высококвалифицированного медперсонала. Маргарита всей грудью вдохнула прохладный воздух и медленно пошла по парковой дорожке.

Анна… Она бежала ей навстречу. Белокурая, светлая. Красивая. Даже сейчас, похудевшая, с серыми тенями под глазами, эта девушка была прекрасна. Маргарита ускорила шаг — и уже через секунду оказалась в объятьях, закопалась в пышные волосы, вдыхая такой любимый запах, перемешанный с чем-то чужим, медицинским. Сердце больно сжалось.

Словно почувствовав это, Анна подняла голову, заглянула в глаза и легонько коснулась губами губ. И не зажалась, не отстранилась, не съежилась, словно загнанный зверь.

Маргарита облегченно вздохнула. Не зря эскулапы едят свой хлеб. Стоило это удовольствие — ого! Не палата в загородном пансионате, а целый люкс в пятизвездке на Мальдивах.

— Виталий Васильевич сказал, что я уже практически в порядке… Еще несколько дней понаблюдает — и можно домой.

— Это же здорово!

Маргарита вспомнила, какой привезла ее сюда две недели назад — измученную бессонницей и кошмарами, пустую, словно поломанная игрушка.

— А еще, — голос Анны стал тихим, — сегодня в новостях передавали… Этого гада… Ну который меня… — она перешла на шепот, — нашли мертвым. В кабинете.

Маргарита нахмурилась. А вот новости пациентам смотреть ни к чему. Виталия Васильевича ждет неприятный разговор. Совсем они тут мышей не ловят.

— Забудь. Это всё в прошлом.

Анна еще тише проговорила:

— Представляешь, говорят, в нем почти не осталось крови.

Маргарита улыбнулась:

— Какой только ерунды не придумают, чтобы рейтинги поднять.

Через несколько дней Анна вернется. Разумеется, не в свою комнату в общежитии, а в их теперь общий дом. Маргарита ехала в машине и мысленно составляла список дел: подготовить комнату, купить холодильник и нанять домработницу. Должна же Анна что-то есть! Да и небольшой косметический ремонт не помешает — черные стены людям не нравятся.

Вчерашний день выветрился, прошел, забылся. Оставил лишь приятное сытое ощущение хорошо выполненной работы. Похоть и кровь — отличный коктейль. А если добавить щепотку справедливости…

Маргарита улыбалась. Кто сказал, что вампиры не умеют любить?

Content

Старр Матильда
РИТОЧКА

Часть 1. Страх

Часть 2. Страсть

Часть 3. Любовь