Старр Матильда

Невеста проклятого дракона

Глава 1

– Тс-с-с…

От этого шепота и горячего дыхания над ухом по коже побежали мурашки, отзываясь томительно сладко внизу живота. Теплые мягкие губы коснулись моих губ. Нежно, осторожно, пробуя на вкус, дразня и отступая. Я всхлипнула и потянулась следом, не в силах оторваться. Не так, не надо так…Обвила руками его шею, потянула к себе, ближе, еще ближе… Он хрипло вздохнул и впился в мои губы. Жадно, словно никак не мог напиться, и только выпив меня всю, смог бы утолить свою жажду.

Полоснуло желанием. Диким, первобытным, никогда неведомым раньше. Оно бурлило по венам, стучало кровью в висках, плавило тело. До слез хотелось чего-то, что мне мог дать только он, и никто больше… Дыхание смешивалось, его горячая ладонь гуляла по телу, то сдавливала, то слегка касалась, и каждое прикосновение вызывало мгновенные вспышки удовольствия. Ладони было мало, очень мало. Я изогнулась дугой, подставляя грудь, но ладонь скользнула мимо, сорвав разочарованный стон. Чужие пальцы оттянули резинку шортиков, нырнули под легкий шелк, погладили живот…

Эта сладкая пытка сводила с ума. Я требовательно дернула за волосы, он зарычал. На этот раз поцелуй был жесткий, грубый, такой, что губа треснула. Не целовал – клеймил, ставя печать собственника. Вкус крови, вкус его губ, его запах пьянили, тянули в темный омут, откуда одной не найти выхода. Горячие руки тискали грудь, пощипывая ставшие болезненно чувствительными соски, по-хозяйски скользили по телу, трогали, где хотели, сминая шелк пижамы. Кожа истончалась, плавилась, кололась тысячей иголок… Я парила, плыла в сладостном тумане, хныкая и желая чего-то большего. Поцелуи, похожие на укусы, опалили соски, прожгли дорожку от груди вниз, к животу. На секунду он замер, вцепился зубами в резинку шортиков и медленно потянул их вниз… Я со стоном приподняла бедра, чувствуя как покорно едет за его ртом скользкий шелк, как сменяется нежная шелковая прохлада почти нестерпимым жаром мужского дыхания, и этот умопомрачительно острый, яркий контраст гнет в истоме тело, унося из головы все мысли кроме одной: только не останавливайся, нет, нет… Низ живота свело сладкой судорогой, мир треснул, разлетелся на тысячи кусочков и наступила темнота.

***

…Будильник звонил бесцеремонно и надрывно, его дребезжащий звук буквально ввинчивался в мозг. Я застонала и поглубже зарылась в подушку, пытаясь удержать ускользающий сон. Обычно я снов не помню. Ну, снилось что-то и снилось, а что именно… Наутро в голове оставались лишь смутные образы, но этот… Он помнился до малейших деталей, до звуков и запахов, на редкость яркий и реалистичный. Настолько реалистичный, что тело до сих пор сладко ныло, словно с ним действительно проделали все то, о чем… Ой. Нет, нужно вставать, и поскорее выкинуть всю дурь из головы. Тем более, что будильник сам себя не выключит.  Зная свою слабость к утреннему сну, я всегда ставлю это громогласное чудовище подальше от кровати. Так есть хоть какая-то вероятность избежать соблазна вырубить его и поспать еще пять минуток, которые в итоге могут растянуться на час, а то и больше.

Я решительно вылезла из-под подушки, откинула одеяло и ошеломленно заморгала. Любимая пижамка сиротливо валялась в ногах, а я была абсолютно голая. Какой ужас… Мало того, что дожила до пикантных снов, так еще и принимаю в них самое активное участие! Все ясно, воздержание – зло, и мне нужно срочно найти себе кого-нибудь. Перебирая кандидатов во временные спутники жизни, я выключила будильник, бросила пижаму в стирку и залезла в душ. Теплые струи колотили по телу, в голову настойчиво скреблись подробности ночных эм… подвигов.

Да, мой сонный любовник был, несомненно, хорош. Не знаю, почему я так решила, совершенно не помня его лица. По-моему, я его вообще не видела, слишком неожиданно все… приснилось. Даже сейчас, когда я просто вспоминала этот сон, я чувствовала мужской пряный запах его кожи, его руки, скользящие по моему телу, смешавшееся дыхание, мое, его – не разберешь. Губы снова горели от поцелуев, между ног пульсировало, а внизу живота растекалась сладкая истома. Я охнула и включила воду похолоднее. Что со мной происходит?! Подобные сны я видела и раньше. Правда, никогда они не были настолько ошеломляющими. И откуда взялось странное чувство, что это именно мой мужчина, и только с ним все будет правильно и хорошо? Словно мне, как в каком-то гадании, лишь на мгновение показали суженого-ряженого, а потом ехидно спрятали. Мол, иди теперь, и ищи. Бред какой-то.

Рассердившись на себя за такие мысли, я решительно выкрутила кран с холодной водой до упора и несколько минут визжала под ледяной струей, пока из головы не вылетела вся та чушь, что в ней поселилась.  Трясясь от холода и лязгая зубами, я выскочила из душа, замоталась в полотенце и пошлепала босыми ногами в комнату, оставляя за собой мокрую дорожку.  Кровать нахально манила теплым одеялом, мягкой подушкой и обещанием приятных снов. Хотя бы на пять минуточек, только согреться… Нет-нет! Нужно собираться и бежать в универ. Иначе этот нудный Феоктист Игнатьевич съест меня живьем.

Может, позвонить и сказать, что я заболела? К сожалению, с Феоктистом Игнатьевичем этот номер не пройдет. У него хватит ума потребовать от меня справку от врача со всеми необходимыми печатями. Врача поблизости не наблюдалось, ни с печатями, ни без. Да и что бы он написал? Насмотрелась эротических снов и слегла в экстазе?! А пропущенную пару все равно потом отрабатывать. Индивидуально… Ни за что. Лучше затеряться в большой толпе.

Я решительно заправила постель, чтоб она меня не смущала, и подошла к шкафу. Постучала вешалками, перебирая не слишком богатый гардероб, и вытащила джинсы и блузку с кучей крохотных пуговок. Застегивая последнюю из них, почувствовала, как ткань неприятно трет плечо. Вот незадача… Но переодеваться было некогда, и я, схватив сумку, выбежала из дома.

Глава 2

Феоктист Игнатьевич внушал мне ужас.

Я прекрасно знала его предмет, учила его, как ни один другой, но почему-то всякий раз, когда на практических занятиях приходилось что-нибудь отвечать, впадала в ступор и мямлила что-то невразумительное. А он обычно давал мне понять, что ничего лучшего и не ожидал. И сверлил меня взглядом как-то не по-хорошему… Тяжело, зло. Будто я была в чем-то перед ним виновата, хоть и забыла, в чем.

Удивительно, но я точно знала, что как минимум две моих одногруппницы в него влюблены! Вот уж чего совсем не понимала! Ладно бы влюбились в преподавателя по зарубежке. Тот – красавчик, и не женат, и лет ему едва-едва исполнилось тридцать. Но Феоктист Игнатьевич – совершенно другое дело. Хотя… Неглупый, высокий, статный, с горящим взглядом… На этом его достоинства заканчивались. Лет ему было уже слегка за пятьдесят. Реденькие усы, неприятный смех и манера разговаривать со всеми так, будто они ничтожества, а он не понимает, какого такого чёрта приходится тратить свою жизнь на эти недоразумения в человеческом обличии. Его презрительное отношение сквозило в каждом жесте, в каждом взгляде, в каждом слове.

Он мне не нравился. А еще меньше мне нравилось то, что сейчас он стоял прямо передо мной и смотрел отнюдь не в глаза. Я нервно потерла плечо,  физически ощущая жжение в том месте, куда был направлен его пристальный взгляд.

Впрочем, нет. Жжение в плече появилось ещё утром. Первый раз я его почувствовала, когда надела блузку, а это было задолго до того, как началась пара по ненавистной философии. Странно, вроде бы и не ударилась нигде, и загорать перед сессией времени нет, а плечо пекло, словно я отлежала несколько часов под палящим солнцем.

Феоктист Игнатьевич неохотно отошел от моей парты.

Сегодня, вопреки обыкновению, он не зверствовал, не засыпал сложными вопросами и не задавал подготовить реферат на 50 страниц по теме, в которой нерадивый студент плавал. Наоборот. Он кружил по аудитории, рассеянно отвечал на вопросы, а потом неизменно останавливался напротив меня.

Если бы он не был Феоктистом Игнатьевичем, я бы даже подумала, что он внезапно воспылал ко мне какой-нибудь болезненной и неестественной страстью. Но все знали: Феоктист Игнатьевич совершенно равнодушен к студенткам. Те отчаянные девицы, которые на свой страх и риск решали это проверить, его предмет уже не могли сдать никогда.

Пары по философии тянулись для меня долго и раньше, но сегодняшняя побила все рекорды. Она стала воистину безразмерной. Я ерзала, потирала плечо, посматривала на часы, которые, кажется, остановились. Но ничто не может быть бесконечным. Наконец-то стрелка подползла куда надо.

И Феоктист Игнатьевич снова удивил: обычно он задерживал нас на половину перерыва, находя какое-то садистское удовольствие в том, чтобы не дать студентам успеть занять очередь в буфете. Но сегодня едва-едва секундная стрелка коснулась двенадцати, он всех отпустил.

Почему я не вышла вместе со всеми? Почему продолжала сидеть и бессмысленно копаться в своей сумке, словно потеряла что-то важное? Почему даже верная подружка Аленка не стала меня ждать, а убежала одной из первых? После я много раз думала над этими вопросами.

Но тогда это казалось таким естественным. У меня просто немного закружилась голова. Совершенно нормально не вскакивать в таком случае со скамейки, а буквально на секундочку закрыть глаза и перевести дыхание. И вообще, кому захочется толкаться  у двери? Того и гляди в толпе спешащих за пирожками студентов кто-нибудь заденет ноющее плечо…

В общем, я замешкалась. А когда аудитория опустела, Феоктист Игнатьевич в несколько шагов подошел к двери и закрыл ее на ключ.

Я не могла поверить своим глазам. Это что сейчас было? Что, черт возьми, он от меня хочет? Почему мы заперты здесь вдвоём? Может быть, я сплю и вот-вот проснусь? А потом буду рассказывать Аленке: представляешь, какой бред приснился! К чему бы это? Точно завалит на экзамене!

Но пока происходящее не слишком походило на сон. Феоктист Игнатьевич так же стремительно, как шел к двери, приблизился ко мне.

– Неужели расцвела? – пробормотал он.

Странная фраза, совершенно неестественная в аудитории гуманитарного факультета, а не биологического. В следующее мгновение он сделал кое-что еще более неожиданное – рванул ткань моей блузки так, что она с хрустом разъехалась, а на пол посыпались пуговицы.

– Что вы делаете? – возмущенно закричала я и ахнула.

Моя нагота, возмутительный поступок преподавателя – всё это тут же отошло на второй план. Важным стало другое. На моем плече, в  том самом месте, где всю пару сегодня горело и зудело, оказалось вовсе не пятно солнечного ожога. Там горела и сияла роза. Словно татуировка, которую ночью, пока я спала, какой-то искусный мастер выбил светящейся краской. Только эта картинка точно не была татуировкой. Ни один мастер не смог бы заставить выбитый на коже цветок колыхаться и шевелить лепестками.

– Вот уж не думал, что это будешь ты, – покачал головой Феоктист Игнатьевич. Но теперь было не так уж и важно, что он говорит и чем там качает. Куда важнее то, что я вижу своими глазами и чего не должно быть.

– Что это такое? – растерянно спросила я у Феоктиста Игнатьевича просто потому, что больше спросить было не у кого.

– О, ты узнаешь. Это ты точно узнаешь, – с недоброй усмешкой проговорил преподаватель и сильно стиснул плечо, где горел цветок. Я громко вскрикнула от боли, и перед глазами все поплыло.

Глава 3

Я открыла глаза и не сразу сообразила, где я и как сюда попала. Впрочем, даже когда я приподнялась на локтях и огляделась по сторонам, ответов на эти вопросы не получила. Где? Понятия не имею. Небольшая каморка с каменными стенами, свет едва-едва пробивается из окошка под потолком, освещая довольно убогое убранство.

На комнату точно не похоже. Скорее, на монашескую келью или тюремную камеру. Темные каменные стены, я лежу на узкой кровати, а кроме нее здесь лишь небольшой столик и… Этот предмет заставил меня ужаснуться. Нечто, похожее на детский горшок, только большего размера и без жизнерадостных цветочков.

Я тут же вспомнила все, что предшествовало моему пробуждению. Пару по философии, странное поведение Феоктиста Игнатьевича, жжение в плече и расцветающая на нем роза. Роза! Я откинула одеяло и взглянула на себя.

Ни разорванной блузки, ни джинсов на мне не было. Пока я валялась в отключке, кто-то переодел меня в длинное мешковатое платье из довольно грубой ткани. Цветок! Я рванула платье вниз, но на плече ничего не светилось и не шевелило лепестками. Там вообще не было ничего, что указывало бы на странность, которую я совсем недавно наблюдала. И все-таки плечо продолжало болеть и гореть. Но это неудивительно: вместо цветка на нем красовались следы от пальцев. Все-таки мерзкий Феоктист Игнатьевич схватил меня очень сильно. Слишком чувствительная кожа – и вот, пожалуйста.

Мысли в голове путались. Где я? Он меня похитил? И если цветка нет – значит, тогда, в аудитории, мне все показалось. Ну да, ну да… А то, что преподаватель разорвал на мне блузку? Тоже показалось?

Я встала с кровати, босые ноги обожгло холодом камня. Кажется, никакой обуви для меня здесь тоже не предусмотрено. Надо выбираться. Я подбежала к двери. А ручки-то изнутри нет! Дверь железная, с тяжелыми оковами. Да будь она хоть хлипкая и деревянная, выбить ее я бы тоже не смогла. Комплекция не та, единоборствами с рождения не занималась, так что силач с меня так себе.

Но шум-то создать я могу. Я изо всех сил замолотила в дверь кулаками.

– Феоктист Игнатьевич, выпустите меня! Меня будут искать! У вас ничего не получится. Меня найдут, а вас посадят! – истошно кричала я.

Толку от этого было ноль. Если я стучу по двери, то больно не ей, а мне. Быстро поняв, что ничего не добьюсь, а только покалечусь, я бросила это глупое занятие, упала на кровать и разрыдалась. Картина представлялась ясная. Ну, более или менее ясная.

Феоктист Игнатьевич, о котором все думали, что он равнодушен к студенткам, на самом деле маньяк. Он меня похитил и запер здесь. Это очевидно.

А раз счел нужным переодеть и поставить этот дурацкий горшок, значит, он меня здесь бросил не для того, чтобы я умерла от голода и жажды. Значит, появится, значит, придет. И тут уже можно будет надеяться только на то, что в его воспаленном маньячном уме нет идеи резать студенток с плохой успеваемостью ножом, пока они все не ответят.

В эту картину не укладывались две вещи. Первое – сияющий цветок на моем плече, а второе – как, черт возьми, он смог вынести меня из университета на глазах у всех?! Да стоило ему появиться на пороге аудитории с моей бездыханной тушкой на плече, к этому зрелищу было бы приковано внимание тысячи глаз! И то, если не считать инстаграм и ютуб!

В общем, чем дольше я думала, тем больше появлялось вопросов. А вот ответов, увы, не то чтобы не появлялось, – не предвиделось.

Когда я, обессилев от рыданий, закуталась в шершавое одеяло – единственное мое спасение от холода здесь, дверь тихо отворилась, и в комнату вошла девушка в таком же, как и у меня, мешковатом платье. Довольно юная, пожалуй, моя ровесница или немногим старше.

Ее нельзя было называть красавицей. Длинноватый нос, слабый подбородок, глаза маленькие, близко посаженные. Волосы забраны под платок, и потому открывается слишком низкий лоб. Нет, конечно, будь у меня с собой мой чемоданчик с косметикой, я бы и это непривлекательное лицо смогла сделать если и не красивым, то по крайней мере милым.

Но девушка, похоже, косметикой никогда не пользовалась.

– Где я? – спросила я у незнакомки.

Она не слишком вписывалась версию о маньяке. Хотя, возможно, у Феоктиста Игнатьевича имеется сообщница, или, например, он похищает девушек оптом, и тут есть возможности для карьерного роста.

Девушка приложила палец к губам, веля молчать, водрузила на стол краюху хлеба и поставила глиняную емкость, похожую на гибрид тарелки и вазы. Наверное, вода…

– Почему вы молчите? Где я? Скажите, что со мной! Что это за цветы? Мне страшно! Меня похитили?

Я в слезах подскочила с кровати, подбежала к девушке, ухватила ее за платье и хорошенько потрясла:

– Ну же, отвечайте!

– Зря стараешься, – раздался голос у меня за спиной. Знакомый голос, тот самый, – она все равно тебя не понимает. Боюсь, здесь никто тебя не поймет. И первый, кто увидит (если это, конечно, будет не несчастная монашка), сочтет ведьмой. А с ведьмами тут разговор короткий.

Феоктист Игнатьевич стоял в дверях.

Выглядел он странно. Если читал лекции и проводил практические занятия он в неизменном сером костюме и неброском галстуке, то сейчас был одет с вызывающей роскошью, впрочем, несколько гламурной… Длинный белый балахон, расшитый золотом и стразами, брутальным назвать язык не повернется. В таком наряде не каждая звезда эстрады мужского пола рискнет выйти на сцену. А уж представить в нем нашего философа было практически невозможно.

Я разозлилась.

– Наряд невесты вам очень к лицу, – процедила я сквозь зубы. – Кто этот счастливец? Передайте ему мои поздравления.

Феоктист Игнатьевич рассмеялся своим противным смехом.

– Чего-то похожего я и ожидал. С чувством самосохранения у тебя явные проблемы. Думаю, пока обойдешься без объяснений.

Он окинул глазами комнату, увидел мой скудный паек на столике, подошел ближе, ухватил краюху хлеба и добавил:

– И без обеда. Советую обдумать линию поведения, чтобы не остаться еще и без воды.

Он вышел, и дверь холодно лязгнула. Я упала на кровать и подтянула к себе одеяло, потом, подумав, накрылась им с головой.

Все куда хуже, чем я думала. Феоктист Игнатьевич – не какой-то там стандартный маньяк. С маньяком можно как-то договориться. Но этот наряд, зашуганная девочка… Теперь ясно, я имею дело с опасной сектой. И зачем они меня уволокли и держат здесь, неизвестно. Понятно одно: вряд ли для чего-то хорошего. Надеюсь, они не практикуют человеческие жертвы. Впрочем, если тут приняты оргии с участием главного пахана, или как там у них в сектах это называется, – учителя? Гуру? – то лучше пускай принесут в жертву.

Казалось, у меня уже не оставалось сил на то, чтобы плакать, да и слез тоже, но я опять разрыдалась.

Глава 4

Я открыла глаза снова в той же каморке. Видимо, выбилась из сил и уснула. Сколько я проспала, понять было невозможно. Из узенького окошка пробивался все тот же тусклый свет – значит, был день. Но провалилась я в сон на несколько минут или проспала целые сутки, кто знает.

Голова гудела, но неясность моего положения беспокоила меня куда больше, чем какая-то там головная боль. Нужно было успокоиться и все обдумать. И составить, хоть какой-нибудь, но план.

Итак, что делать?

Возможно, получится договориться с девушкой, которая тут прислуживает? Она, конечно, сильно запугана, но уж точно не кажется монстром. Если найти правильные слова и не трясти ее за грудки, – кто знает, может, помощь придет именно оттуда.

Никаких других вариантов я придумать не успела. Двери лязгнули, и на пороге снова появился мой мучитель. На этот раз он сменил белый балахон на ярко-красный, такой же расшитый и претенциозный.

– Смотрю, первая брачная ночь удалась! – не удержалась я.

Он никак не отреагировал на этот выпад.

– Вижу, ты отдохнула. Надеюсь, не проголодалась.

То слово, которым я назвала его про себя, вслух повторять не стану.

Он вошел в камеру и потянулся к моей руке, а в следующее мгновение на запястье с громким щелчком захлопнулся браслет. Металлический, с крупными стекляшками, на мой взгляд, несколько безвкусный.

Странная идея: сначала нарядить меня в платье из мешковины, а потом попытаться исправить ситуацию дешевой побрякушкой.

– Идем со мной. Не вздумай убежать, последствия тебе не понравятся, – коротко проинструктировал он.

Как только мы вышли наружу, я увидела довольно широкий коридор. Тот, кто это все построил, явно был повернут на старине: выложенные камнем стены, узкие окошки, картины с изображением людей в платьях-балахонах, похожих на то, в котором рассекал сейчас мой похититель. Довершали атмосферу факелы на стенах. Они горели каким-то чересчур ровным алым пламенем. Пламя это не колыхалось и совсем не давало дыма.

Я рассматривала окружающую обстановку совершенно не с целью полюбоваться местными красотами. Мне нужно было запомнить дорогу. Если я собираюсь бежать, знание того, как тут все устроено, будет очень кстати.

Из мрачного склепа мы выбирались по крутой лестнице с высокими ступеньками. А когда вышли на улицу, я ахнула. Мы оказались в прекрасном саду с экзотическими деревьями, огромными благоухающими цветами и крупными бабочками, которые порхали тут и там, совершенно никого не боясь. От яркого солнца и буйства красок я зажмурилась.

– Ни фига себе, – проговорила я вслух. – Где это мы, в ботаническом саду?

Впрочем, мой вопрос снова был проигнорирован.

Я обернулась. Здание, в котором меня держали, оказалось замком с высокими башнями, черными каменными стенами, и массивными, тяжелыми даже на вид дверями, украшенными удивительной замысловатой ковкой. Что-то я не припомню в нашем городе таких достопримечательностей. Куда же этот гад успел меня вывезти, пока я была в отключке?

Да… Похоже, рассчитывать на то, что меня быстро найдут, не стоит…

– Идем, не задерживайся, времени мало, – рявкнул Феоктист Игнатьевич, даже не подумав притормозить.

Кажется, местные красоты заставили его потерять бдительность. Он выступал на несколько шагов впереди и даже не собирался меня хватать и держать. Очень опрометчиво!

– Да-да, иду, – сказала я и рванула вбок, чтобы скрыться в зарослях кустарников.

План был прост. Добраться до забора (наверняка он здесь есть!), перелезть через него и попросить о помощи у первого же встречного. В каком бы городе мы ни были, там обязательно должны быть люди.

Но не успела я сделать и пары шагов, как запястье, на котором красовался браслет, загорелось огнем. Я вскрикнула от боли. Мой похититель с улыбкой обернулся:

– Я же говорил, последствия тебе не понравятся. Иди за мной и не делай глупостей. За любое ослушание будешь наказана.

Я сжала зубы и поплелась за ним. Когда я отсюда выберусь, когда его все-таки поймают, а меня вернут домой, я придушу его собственными руками! Эта мысль немного успокаивала. Впрочем, в глубине души я понимала: если и раньше мои шансы на благополучный исход были минимальными, то с новым украшением они и вовсе стремились к нулю.

Дорожка привела нас к беседке, увитой прекрасными цветами. Там на столике стояли вазы с фруктами, кувшины с напитками и какая-то очень ароматная еда. Только сейчас я вспомнила, насколько голодна, и в животе заурчало.

Неужели Феоктист Игнатьевич действительно думает, что после всего, что случилось, достаточно романтического ужина, и я растаю, брошусь к нему в объятия и скажу: «Ах, возьмите меня полностью»? Ну, тогда он сумасшедший. Впрочем, он в любом случае сумасшедший.

Но мой похититель не повел меня в беседку, а указал на флигель из резного дерева, который так ловко прятался среди кустов и деревьев, что я его даже не заметила.

– Сиди там молча, не издавай ни единого звука. Выйдешь только тогда, когда я велю.

– Вот еще, – буркнула я.

И закричала от боли. Браслет снова обжег кожу.

– Я сказал, молча, – улыбнулся Феоктист Игнатьевич змеиной улыбкой и добавил: – Мне повторить?

Я потерла руку и понуро побрела к двери. Отвратительно вот так вот слушаться его приказов, но терпеть эту жуткую боль я не могла.

Он прикрыл за мной дверь и направился к беседке. Через тонкие щели в дереве я могла его видеть. Да уж, похоже, романтический ужин предназначался не мне, а кому-то другому. И раз уж мне приказано выйти «когда он велит», есть подозрение, что и я по какому-то глупому замыслу этого старикашки предназначена кому-то другому.

Дверь была прикрыта, но не заперта. Однако пытаться выбраться я не стала, а устроилась поудобнее в своем наблюдательном пункте, напряженно вглядываясь и вслушиваясь. Возможно, сейчас я узнаю хоть что-то о том, что, черт возьми, происходит.

Тот, кого мы оба ждали, появился скоро, спустя каких-нибудь минут десять. Когда я увидела его, то обомлела. Это был мужчина, молодой и красивый. Он словно только что вернулся с какого-нибудь средневекового косплея. Алый плащ, черный камзол, переливающийся на солнце, густые темные волосы зачесаны назад. Я почувствовала, как мне стало тяжело дышать.

Дело было не в том, что он красив, – мало ли я в жизни видела красивых мужчин – а в том, что в одно мгновение я поняла, увидела или до сих пор не ведомым способом почуяла, что никакой другой мужчина мне не нужен. Он был единственный, словно в эту секунду все остальные мужчины мира умерли.

– Приветствую вас, принц Эрдар, – Феоктист Игнатьевич ловко согнулся в поклоне, неожиданно глубоком для человека его возраста.

– Приветствую вас, верховный жрец, – сказал прибывший, и я поняла, что ничего прекраснее этого голоса не слышала.

Да что, черт возьми, со мной происходит? Что мерзкий сморчок Феоктист Игнатьевич добавил в воду? Знала же, что не нужно ее пить. Но выбор был или умереть от жажды, или пить что дают. Я выбрала последнее, и, кажется, сделала ошибку.

– Спешу вас обрадовать, я нашел ее, – голос верховного жреца прозвучал вкрадчиво.

Ее – это меня? Мерзкий старикашка притащил меня сюда для красавчика принца? Что ж, я готова пересмотреть свое к нему отношение… Хотя нет, все равно не готова, и задушу своими руками при первой удобной возможности.

– Можете оставить себе, – холодно ответил принц. – Моя свадьба – вопрос решенный, и вы никак не сможете это изменить.

Глава 5

От этих его слов сердце пронзила острая боль, ничуть не слабее той, обжигающей, от браслета, которую я испытывала всякий раз, когда хотела ослушаться похитителя…

Мысль о том, что у красавца в беседке вот-вот будет свадьба, причиняла неимоверные страдания. Я встряхнула головой, пытаясь отогнать непонятный морок. Ерунда же, полная ерунда, я вижу его первый раз в жизни – какая мне разница, на ком он там женится?!

Но хоть умом я и понимала нелогичность и неестественность своих страданий, слезы были готовы политься из глаз.

– Ну что вы, дорогой мой, разве так можно? Вам следует, по крайней мере, познакомиться с ней, прежде чем принимать решение, – голос Феоктиста Игнатьевича был таким уверенным, таким довольным, что его хотелось придушить.

Хотя в чем-то с ним сложно было не согласиться. Отказываться от меня, даже не удосужившись увидеть, как минимум неприлично.

Я снова мотнула головой, отгоняя глупые мысли. Что за чушь! Отказываться? От меня?

Почему я рассуждаю об этой ситуации так, будто бы вполне согласна с тем, что меня должны передать этому красавчику для каких-то там его нужд?

– Ксения, подойдите сюда, – повысил голос мой бывший преподаватель. Да, видимо, уже бывший.

Я осталась сидеть, и не подумав шелохнуться. Вот еще не хватало – выйти к принцу, когда он совершенно не хочет меня видеть и так ясно дает это понять. Вот с места не сдвинусь! Запястье обожгло, и я едва сдержала крик.

Да уж, когда у тебя на руке такое украшение, быть непослушной трудно. Но возможно. Я сжала зубы и стала терпеть боль. Слезы брызнули из глаз, но теперь это были правильные слезы. Лучше уж плакать от сумасшедшей боли в запястье, чем как идиотке рыдать из-за того, что какой-то ряженый не хочет тебя видеть. Это, по крайней мере, понятно и нормально.

– Ксения, – буквально проревел Феоктист Игнатьевич, – я требую, чтобы вы вышли!

Да хоть затребуйся! Я еще сильнее сжала зубы, с трудом сдерживая рыдания. Запястье горело так, будто его жгли раскаленным железом. Терпеть эту боль становилось невыносимо, и я понимала, что еще немного – и сдамся, выскочу как ошпаренная из этого флигеля.

И тогда неизбежно предстану перед тем мужчиной как есть: растрепанная, в мешковатом платье, с распухшими глазами… Я чуть не взвыла от отчаяния: почему сейчас, когда меня терзает невыносимая боль, я вообще могу думать о том, какой он меня увидит?

Со мной точно что-то не так.

– Ну, достаточно! – хлопнул рукой по столу тот, кого Феоктист Игнатьевич называл принцем. – У меня хватает дел и без того, чтобы выслушивать ваши шуточки. Если у вас появится ко мне действительно что-то важное – извольте явиться во дворец сами.

Теперь, когда Феоктист Игнатьевич не кричал свое «Ксения, ну где вы?», боль не то чтобы прошла, но стала терпимой, и я перевела дух.

Думать о том, что непременно произойдет, когда этот мужчина покинет сад, мне и вовсе не хотелось. Маньяк, в лапах которого я оказалась, просто уничтожит меня…

В эту минуту ко мне стали возвращаться остатки здравомыслия. Что, черт возьми, я делаю? Почему не вышла, когда была возможность?

Кем бы ни был этот красавчик, на маньяка он точно не похож, и скорее всего он заберет меня отсюда и поможет вернуться домой, раз уж я ему самому не нужна. А потом пусть женится с кем там ему надо. Эта мысль снова вызвала острый приступ боли. Ничего, переживу!

Я ухватилась за дверь флигеля, чтобы выскочить, пока мой возможный спаситель окончательно не ушел, приоткрыла ее, и увидела такое, что просто потеряла дар речи.

Красавец быстрым шагом отошел от беседки, резко развернулся, и вот уже на месте мужчины махала крыльями огромная чешуйчатая тварь, похожая на дракона. Такого, каким его рисуют на картинках.

Чудовище раскрыло гигантские крылья, и те неожиданно легко подняли в воздух тело, которое, казалось, весило не один десяток тонн. Теперь я могла как следует разглядеть и его лапы с жилистыми пальцами, на кончиках которых красовались острые как кинжал когти. И его длинный, извивающийся в воздухе хвост, усыпанный шипами.

Словно красуясь, зверь сделал круг над садом, практически закрыв собою солнце. Только серебристые чешуйки сверкали, отражая лучи спрятанного светила. Было ощущение, что пластинки сделаны из какого-то сверхпрочного сплава. Плотно прилегая друг к другу, они образовывали своеобразную броню, делая своего хозяина практически неуязвимым.

Тварь вытянула вперед длинную шею, которую венчала мощная голова и, громко хлопая крыльями, полетела прочь.

Я сделала шаг назад, в ужасе наблюдая, как эта громадина, переливаясь чешуей на солнце, улетает в неведомую даль.

Вот это да!

Или я сошла с ума, или мой преподаватель приволок меня сюда, чтобы скормить этой крылатой скотине.

А что? Дракон, пожирающий молодых девушек – этот сюжет так часто используется в сказках и книжках для взрослых, что почему бы ему не стать правдой?

Что только что сидело напротив моего похитителя? Какая-то удачная разработка ученых-генетиков или мутант, образовавшийся где-нибудь в районе с неблагополучной экологией? Я не знаю.

Но самое страшное, что ни бояться, ни ненавидеть это существо я не могла. Что-то внутри меня тянулось к нему так, что я прямо сейчас готова броситься вдогонку. Надо же, еще несколько часов назад я считала, что участь моя ужасна, и хуже быть не может. Как я была наивна! Я думала, что меня ждет лишь какое-то жалкое ритуальное жертвоприношение. Пф-ф-ф! Несколько минут страха, секунда боли – и все кончено.

А что делать со всем этим теперь, я даже не представляла.

Феоктист Игнатьевич ворвался во флигель с перекошенным от ярости лицом.

– Почему, черт возьми, ты не вышла, идиотка?

Мне хватило сообразительности не сказать правду.

– Я споткнулась, упала, – размазывая слезы по щекам, вполне натурально всхлипывала я. – А потом стало так больно, и я, наверное, потеряла сознание…

Звук, который издал мой философ, был похож на рык. И я отскочила. Кто знает, вдруг и он перекинется в какую-нибудь хищную тварь.

– Поднимайся, пойдём. Нужно придумать, как всучить тебя твоему жениху.

Я посмотрела на него с мольбой.

– Не надо, пожалуйста! Не нужно женихов. Я устала и хочу домой, отпустите меня! Я сама доберусь, ничего не нужно – только выпустите…

Феоктист Игнатьевич остановился, посмотрел на меня и расхохотался так, словно я только что очень смешно пошутила.

– Доберешься сама? Ну-ну, вот это ты молодец! – он заглянул мне в глаза, и взгляд его был полон холодной ярости. – Как ты думаешь, где ты сейчас находишься?

Глава 6

Эрдар торопился как можно скорее покинуть храм, боясь задержаться там хотя бы на минуту, боясь, что та, о которой говорит жрец, все-таки появится, и он ее увидит. А увидев, больше ничего не сможет изменить, и проклятие сбудется.

Он долго летел, не разбирая дороги, словно страх подгонял его. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы остановиться и спуститься на землю. Вовремя! Еще чуть-чуть – и залетел бы на территорию людей, то-то было бы крику. Эти дикари все еще боятся драконов и с ужасом ожидают, когда те явятся пожирать их девственниц.

Эрдар усмехнулся. Какая нелепая сказка, ее явно придумали строгие папаши, чтобы не пускать дочерей на драконью территорию. И в чем-то они были правы. Девственницам драконы находили куда лучшее применение. Особенно если те были хороши собой.

Она здесь! Вот уж такого он не ожидал. Всякий дракон должен сам найти

суженую. Эрдар свою не искал и был уверен, что этого достаточно, чтобы никогда ее не увидеть. Никогда. Не увидеть… От этой мысли сердце пронзило болью. Мог ли он подумать, что когда-нибудь будет прятаться от судьбы.

Эрдар упал в прохладную траву и погрузился в воспоминания.

***

Она была чертовски хороша, эта ведьма. Глаза как зеленые звезды, губы – как малина. В ней удивительным образом сочеталось то, что ему нравилось в женщинах. Впрочем, он был юн, и тогда ему нравилось в женщинах вообще все.

Смешливая, неглупая, она знала много историй, которые он готов был слушать бесконечно. А еще (это он выяснил позже) она была весьма умелой в ласках. Она словно захватила его в плен. В те дни он не мог думать ни о чем другом. Никакие занятия более не увлекали его: ни чтение книг, ни магические опыты, ни даже бои на мечах, из которых он любил выходить победителем.

Все это вдруг стало неважным, второстепенным, а важным было рано утром улететь из замка, отыскать ее домик на опушке леса, вытащить полусонную из-под одеяла и заключить в свои объятия. И не выпускать из них, пока они оба не обессилеют.

Долго ли так продолжалось? Пожалуй, долго. До того самого дня, когда ему пришла пора искать свою настоящую.

Весь его мир перевернулся в один день. Точнее, в одну ночь – ту самую ночь, когда она – его истинная – приснилась. И он задохнулся от восторга.

Никогда еще он не видел существа столько совершенного. Каждая ее черта была прекрасна, каждый изгиб ее тела был идеален. Она была настолько хороша, что смотреть на нее было больно, и слезы выступали на глазах.

Наутро он проснулся совсем другим. Свою подружку, с которой коротал дни, ему не хотелось и вспоминать. Теперь он увидел ее ясно и четко, словно с глаз спала пелена. Обычная деревенская девчонка. Он заметил то, чего не замечал все это время. Коричневые пятнышки от солнца, которые делали кожу рябоватой. Колючий взгляд из-под белесых ресниц. Пожалуй, слишком широкие плечи, но главное – неприятная манера говорить. Он не помнил, что бы хоть о ком-то она сказала хорошее слово.

Для него, наконец, открылось то, о чем все это время говорили друзья и наставники, которых он не хотел слушать. Эта девушка ведьма, она его околдовала…

Глупость несусветная, ни одна нормальная ведьма не станет тратить время на дракона. Его невозможно приворожить! Что ни делай с драконом, как только появится его пара, любая магия падет. Но эта ведьма оказалась слишком самоуверенной. Или слишком глупой. А как выяснилось после, еще и злопамятной.

Она появилась на его пороге спустя несколько дней после того, как он перестал навещать их избушку. Прошла в его покои никем не остановленная. Все-таки это была сильная ведьма, хоть и молодая. Но даже сильной ведьме не все под силу.

Например, покорить сердце дракона. Он увидел ее и снова удивился: чем могла его увлечь такая, в общем-то, заурядная женщина.

– Ты бросил меня, дракон, – швырнула она в лицо обвинение.

– Ты приворожила меня, ведьма. И чары рассеялись. Вини только себя.

Недобрый зеленый огонь загорелся в глубине ее глаз.

– Собираешься искать свою истинную? – с насмешкой спросила она.

– И найду ее, чего бы это ни стоило, – ответил он.

– Найдешь, – согласилась она. – И как только вы соединитесь, убьешь ее своей рукой, и никогда не простишь себе, и будешь горевать всю жизнь.

Словно молния рассекла воздух его покоев, а когда дым и огонь пропали, девушки не было на месте.

Эрдар сначала не придал значения ее словам, но придворный маг, покачав головой, сказал: проклятие есть, и оно сбудется. Теперь каждый сон, в котором ему являлась она, настоящая, кроме невыразимого счастья, приносил еще и боль.

И, в конце концов, Эрдар принял решение, которое далось ему тяжело: жениться на другой. Тысячи лет ни один дракон не совершал ничего подобного, даже те, чьи пары погибали, оставались одинокими. Но его-то пара жива, и рано или поздно они столкнутся.

Значит, он должен сделать так, чтобы было поздно.

Эрдар поднялся с травы и обернулся драконом. Нужно торопиться в замок, ускорить свадьбу, раз уж вездесущий жрец, торопясь приблизить трагедию, притащил в их мир ту самую.

Глава 7

Где я нахожусь? Отличный вопрос. А главное – по адресу.

– Не знаю. Откуда я вообще могу знать, куда вы меня притащили?! – рассердилась я. Наверное, с человеком, у которого в руках моя жизнь и пульт управления болючим браслетом, нужно было говорить немного приветливее. Но у меня не получалось. – Вот вы мне и скажите.

– Стало быть, то, что здесь летают драконы, тебя ни на какие мысли не навело, – теперь он улыбался ехидно, как на практическом занятии, когда удавалось поставить в тупик студента.

Вообще-то меня навело. Что-то я такое уже думала про генетику, которая, как известно, царица всех наук. Сразу после философии, конечно.

– Ты в другом мире, деточка, где все совсем не так, как в вашем. И твоя единственная надежда более или менее прилично тут устроиться только что помахала тебе крылом.

От воспоминания о мужчине, который вдруг обратился в дракона и действительно помахал мне крылом, сердце болезненно сжалось. Это чувство было настолько нелепым, что мне немедленно захотелось его скрыть, хотя бы и под сарказмом.

– А вы, значит, хотите, чтобы мы были вместе, несмотря ни на что!

– Совершенно верно. Считай меня чем-то вроде Купидона.

Представить Феоктиста Игнатьевича румяным малышом с крылышками и луком в руках не получилось ни в прямом смысле, ни в переносном. Абсолютно не верилось, что он вдруг ни с того ни с сего решил бескорыстно соединить два любящих сердца.

Но сейчас это волновало меня меньше всего, куда больше интересовало другое.

– А если я вообще не хочу здесь устраиваться ни получше, ни похуже? Я хочу домой.

– Тогда тем более тебе надо с ним встретиться, – пожал плечами Феоктист Игнатьевич. – Только он может выпустить тебя из этого мира, так уж тут все устроено…

Мой похититель хлопнул в ладоши, словно приняв какое-то решение.

– Значит так, собираемся и выезжаем. Летать… – он выразительно поднял глаза к небу, туда, где совсем недавно скрылся за облаками огромный дракон, – … мы не можем. Так что следует поторопиться, если хотим успеть до свадьбы.

При чем тут свадьба? Разве после нее он отпустить меня не сможет? Закончатся лицензионные права? Впрочем, разобраться в местном мироустройстве за пять минут вряд ли получится. А вот решить важный практический вопрос – вполне. Я посмотрела на свое платье, смахивающее на холщовый мешок из-под картошки.

– Может, в дорогу дадите мне что-нибудь поприличнее?

– В этом мире, деточка, нет ничего более приличного, чем одежда храмовниц. К тем, кто носит такие платья, даже разбойники проявляют уважение. Впрочем, если, конечно, в таком платье гулять одной ночью по злачному месту, а разбойник давно не встречал женщину… – он, казалось, задумался, – это тоже может быть опасно. А в любых других нарядах, вздумай ты, например, переодеться во что-нибудь такое, что нравится больше, в джинсы там, или платье из вашего мира, – всегда есть риск, что тебя сочтут за ведьму. И тогда твоя судьба предрешена. В отличие от настоящих ведьм, ты не сможешь защититься.

– Сожгут на костре? – недоверчиво спросила я.

– Могут, – легко согласился Феоктист Игнатьевич. – Но, скорее, придумают что-нибудь похуже.

– Мракобесие, – буркнула я себе под нос, чем снова вызвала приступ смеха.

– Ну, что поделать… Так устроен мир.

Да-а-а, пока все, что я слышала об этом мире, мне не нравилось. Совсем. Драконы, ведьмы, разбойники… Крылатая тварь, которая меня знать не хочет и от которой зависит мое возвращение домой. И жрец, который меня похитил, напялил на меня орудие пыток, а теперь вдруг оказывается единственным, кому до меня вообще есть дело.

Как бы ни был плох этот мир, мое положение в нем оказалось еще хуже…

– Зачем вы меня сюда притащили? – жалобно спросила я у Феоктиста Игнатьевича и тут же осеклась.

Явно то, что произошло, было не в моих интересах, а в каких-то его собственных. Стоит ли пытаться разжалобить того, кто считает меня игрушкой в своих руках?

– Затем, что оказаться здесь – твоя судьба, – неожиданно серьезно сказал Феоктист Игнатьевич. И сейчас он уже не был похож на преподавателя. Должность жреца, как ни странно, подходила ему куда больше. – А моя забота – неукоснительно следить, чтобы предначертанное свершилось.

– И для этого надо было запирать меня и морить голодом?

– Ничего личного. И я повторю это еще не раз, если понадобится.

М-да. Кажется, поводов для оптимизма у меня нет вообще.

Жрец посмотрел на меня, словно раздумывая о чем-то, а потом сделал приглашающий жест в сторону того самого стола в беседке:

– Подкрепись перед дорогой.

Глава 8

На этот раз я воспользовалась приглашением Феоктиста Игнатьевича. А что, если уж меня собираются куда-то там везти, я должна быть полна сил. Тем более что еда была действительно вкусной.

Сам верховный жрец куда-то скрылся, но испытывать судьбу, пытаясь сбежать, я не решилась. Во-первых, сильно сомневалась, что смогу удрать далеко с таким-то украшением на руке. Во-вторых, идти мне все равно было некуда. И я решила держаться Феоктиста Игнатьевича. Если только драконий принц может меня отсюда выпустить, то нужно ехать к нему. В конце концов, он же дракон, а не собака на сене. Раз у него уже есть невеста, то я тут точно не нужна.

Феоктиста Игнатьевича не было всего каких-то минут пятнадцать. За это время он успел переодеться. На сей раз, кажется, в мужское. Сейчас на нем красовались красные лосины, обтягивающие длинные кривоватые ноги, красные сапоги и балахонистая рубаха с пышными рукавами, спускающаяся почти до колен. Изумрудно-зеленый жилет на шнуровке, судя по всему, должен был подчеркнуть талию, но за неимением оной, просто обхватывал слегка выпирающий живот. Завершал образ берет того же изумрудного цвета, закрывающий одно ухо. Увидев все это великолепие, я подавилась смешком.

– А стилиста вам бы стоило поменять, – не удержалась я и тут же прикусила язык, ожидая расплаты.

Но кары не последовало. Видимо, мысли моего похитителя были далеко от меня. Он с тревогой косился на небо, где солнце уже начало движение вниз, предвещая наступление темноты.

– Я не могу ехать в одеяниях верховного жреца, – равнодушно сообщил он. – Разбойники точно не упустят возможности получить выкуп за важную персону. В итоге мы потерям время.

Схватив меня за руку, жрец потащил меня из сада с такой скоростью, что я еле успевала перебирать ногами, рискуя вот-вот свалиться в заросли цветов. А этого мне очень не хотелось. Во-первых, больно, а во-вторых – мало ли какая там пакость может водиться. А у меня на укусы аллергия. К тому же еще не хватало перемазаться. Я и так выглядела не очень в своем грубом платье. А появиться перед принцем еще и перепачканной… Вот уж нет. Он и в чистом-то виде меня лицезреть не хочет…

Феоктист Игнатьевич резко остановился. Я не успела вовремя притормозить и врезалась ему в спину. Именно поэтому я не сразу увидела… хм… приспособление, на котором нам предстояло отправиться в трудную и, судя по всему, опасную дорогу.

Выглянув из-за его плеча, я в ужасе рассматривала странную повозку на огромных деревянных колесах. Над простыми, тоже деревянными скамейками возвышалось что-то наподобие откидного верха. Я, конечно, могу ошибаться, но мне всегда казалось, что верховный жрец чего бы там ни было мог позволить себе карету получше.

Впрочем, самого жреца простенький вид транспортного средства не смущал. Он неожиданно ловко запрыгнул на повозку и протянул мне руку:

– Давай быстрее!

С его помощью я не слишком изящно вскарабкалась на повозку.

– А вы ничего не забыли? – с сомнением спросила я, усаживаясь на скамейку рядом с ним. – Лошадей, например, запрячь, или на ком вы там еще ездите?

Феоктист Игнатьевич не удостоил меня ответом. Вместо этого он прошептал какую-то абракадабру, и повозка неожиданно вздрогнула и сорвалась с места. Честное слово, сама по себе. И, надо сказать, довольно быстро.

Не прошло и пяти минут, как мы подъехали к высокому каменному забору. Массивная дверь при нашем появлении отвалилась, превратившись в мостик, ведущий через ров, заполненный мутной водой.

Стоило нам перебраться на противоположный берег, как дверь снова пришла в движение, с мучительным скрипом встав на свое место. А мы отправились в путь.

Феоктист Игнатьевич совершенно не обращал на меня внимания. Он сосредоточенно смотрел на дорогу. Возможно, управлял повозкой силой мысли. Ну или что там еще у него в голове. А я с интересом рассматривала окрестности.

Тем более посмотреть там было на что. Сначала наш путь пролегал через густо заросшие колосьями поля. Судя по всему, урожай хлеба здесь должен быть отменным. Колоски колыхались при каждом дуновении ветра, дружно склоняя тяжелые головы в одну сторону.

Пейзаж сменился спустя час. Мы въехали в дремучий лес, и тут же кроны деревьев заслонили от нас заходящее солнце, погрузив в сумрак. Все, что удавалось рассмотреть, это силуэты внушительных деревьев. Каждое росло здесь, наверное, лет пятьсот. Мне бы точно не хватило размаха рук, чтобы обнять даже самое тщедушное из них.

Дорожка, по которой мы ехали, становилась все уже и хуже. Да уж, проблему с дорогами и здесь не решили. Могли бы со своей магией хоть немножко заасфальтировать. Повозка тряслась как припадочная, я подпрыгивала на каждом ухабе, больно приземляясь на жесткую скамейку и чувствуя себя шейкером, в котором взбивают коктейль. К тому же начало холодать. Безопасное приличное платье не грело, и я с завистью косилась на жилет и беретку Феоктиста Игнатьевича. Вообще-то настоящий мужчина обязательно предложил бы даме что-нибудь накинуть на ее плечи. Но, похоже, у верховных жрецов какие-то свои критерии настоящести.

Когда мы выехали на очередное поле, выяснилось, что наступила ночь. Дорога пошла ровнее, и я осмелилась выглянуть из-под купола. Всю округу заливал серебристый лунный свет. Огромный полумесяц окружали нереально крупные яркие звезды, которые висели так низко над головой, что, казалось, протяни руку, и дотронешься до них кончиками пальцев. Они причудливо плавали в черном бархате неба, собираясь в невиданные созвездия. В одном уголке я разглядела силуэт верблюда, в другом – кобры… Интересно, кто я здесь по гороскопу?

Возможно, мне удалось бы обнаружить еще парочку знаков местного зодиака, но небосвод снова заслонили верхушки деревьев.

– Самый опасный участок, –  сказал Феоктист Игнатьевич, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. Он как-то сразу подобрался, и стало ясно: впереди действительно могут ждать неприятности.

Глава 9

Жрец снова забормотал какие-то заклинания, а я почувствовала себя ужасно беззащитной. Сила слова здесь, конечно, была побольше, чем в нашем мире, но я бы предпочла что-нибудь посущественнее. Ружье там, или пистолет. Ну, или хотя бы саблю, на худой конец.

Очень скоро темнота вокруг стала непроглядной. Понятия не имею, как эта странная повозка умудрялась не влепиться в какое-нибудь мощное дерево, которые в угрожающей близости от ее боков проплывали то с одной, то с другой стороны. Мы ехали в полном мраке неизвестно куда, и в абсолютной тишине, обступившей нас со всех сторон, не было слышно ни единого звука – ни шелеста листьев, ни стука колес, ни даже птичьего пения, отчего становилось невыносимо жутко. И вдруг эта тишина взорвалась молодцеватым залихватским улюлюканьем, вокруг замелькали непонятные огни. Феоктист Игнатьевич бросил бормотать заклинания и витиевато выругался. Повозка тут же рванула с такой скоростью, что я чуть не вывалилась из нее. Изо всех сил вцепившись в деревянную скамейку, я прислушивалась к звонкому крику, который звучал все ближе и ближе.

– Ой, мамочки! – не выдержала я.

И тут же повозка резко затормозила, словно наткнулась на невидимое препятствие. Я слетела со своей скамейки и, больно ударившись животом о противоположную, свалилась на дно. Перед глазами плавали мутные круги, вдохнуть не получалось.

Где-то чуть выше прозвучал странный звук, как будто стукнули битой по хорошо накачанному футбольному мячу. Раздался стон, и рядом со мной грохнулось что-то тяжелое и грузное. Собравшись с силами, я закатилась под скамейку и затихла.

В этот миг повозку окружили факелы, и в их свете я увидела неподвижно лежащего на полу Феоктиста Игнатьевича. Жрец не подавал признаков жизни, его глаза были закрыты, берет слетел, а на лбу красовалась огромная шишка.

– Хорошо поработали, ребята, – довольно хохотнул молодой голос.

Сквозь щель между досками сидения скамейки я увидела черноволосого красавца, который удовлетворенно рассматривал повозку и распростертого в ней Феоктиста Игнатьевича.

– Ух ты, сапоги-то красные! – радостно взревели где-то рядом. – И одёжа добротная.

Бездыханное тело верховного жреца тут же осквернили, стянув с него всю одежду. Я зажмурилась от прискорбного зрелища и забилась как можно глубже под скамейку. В голове крутилась совершенно глупая и несвоевременная мысль: «Надо было и ему надеть платье храмовницы». Огни вокруг заплясали, один из факелов опустился недалеко от моего лица.

– Воро-о-он! – заорал голос, на этот раз сиплый, словно простуженный. – Тут еще и баба!

Я в ужасе распахнула глаза и встретилась взглядом со злобными маленькими глазками, в которых плескались похоть и предвкушение. Массивный лоб, выступающие надбровья и оскаленные в плотоядной ухмылке почерневшие пеньки зубов не предвещали ничего хорошего.

Над повозкой моментально нависла куча рож – молодых, старых, щекастых, скуластых… – и всех одинаково страшных. Воздух кончился, выдавленный запахом дешевого пойла и немытых тел.

– Глянь-ка, и впрямь баба…

– Че прячешься, сладенькая, выходи, не обидим…

– Чур, я первый!

– Лесной дух тебе в печень, а не первый. Я нашел, моя баба!

Я задрожала, сжалась в комок, стараясь забиться дальше под лавку. Уж не знаю, что там жрец говорил про ведьм, но встреча с разбойниками теперь казалась мне худшим, что только могло случиться.

Глава 10

В ту же минуту между ними возникло еще одно лицо, молодое и чистое. Черноволосый красавчик, видимо тот самый Ворон, внимательно оглядел меня и фыркнул:

– Разуйте глаза, это не баба, это храмовница. Тронешь ее – и век удачи не видать.

Разбойники недовольно заворчали и отступили в тень. Какая хорошая примета! Мне оставалось только возблагодарить этот мир за такие удачные суеверия.

– Вылезай, – сказал мне Ворон и, похлопав по скамейке, добавил: – Сиди тут.

Ослушаться его я не посмела и выбралась из своего укрытия.

– Здравствуйте, – зачем-то сказала я, усаживаясь на жесткое сидение и расправляя платье.

Впрочем, внимания на меня уже никто не обращал. Разбойники отошли от повозки и, встав в кружок, начали разрабатывать дальнейший план действий. Я бы с удовольствием занялась тем же, но абсолютно ничего не приходило в голову. Убежать далеко в этом лесу мне бы все равно не удалось. Наверняка тут стаями бродят всякие волки и медведи. И уж с ними-то у меня не было ни малейшего шанса дожить до утра. Поэтому я только вслушивалась в разговор головорезов.

Всего их было человек десять. И все, как на подбор, огромные и страшные. Их главарем, судя по всему, был Ворон. Говорил в основном он. Остальные слушали, склонив лохматые головы.

– Завтра утром поедем в город. Загоним повозку и то, что взяли в прошлые разы. С храмовницей нас ни один гвардеец не посмеет остановить.

– До утра еще много времени… – осторожно сказал кто-то из верзил. – Отдай нам бабу… Удача – конечно, дело хорошее… Но и баба тоже неплохо.

А вот разбойники могли бы быть и посуевернее. Я напряглась и превратилась в слух. Что-то мне подсказывало, что последнее слово останется за этим самым Вороном. Но то, что остальные разбойники загудели, словно потревоженный улей, оставляло мало надежды на благоприятный исход.

– Ворон, уже два месяца баб не видели… Ну че с ней станется-то, а? Мы так, тихонечко…

Изо всех сил я надеялась, что это общество еще не доросло до демократии, где все решается мнением большинства. И мои чаянья оправдались.

– Нет, – спокойно сказал вожак. Но было в этом спокойствии нечто такое, что даже я вздрогнула, а ропот мгновенно стих. – Знаю я ваше «тихонечко». Те две девки после вашего «тихонечко до утра не дожили, не забыли? Доберемся до города, хоть всех баб оприходуйте. Эту – не трогать, все поняли?

Он запрыгнул на повозку и сел рядом, не обращая на меня никакого внимания. Пробормотал несколько непонятных слов, и транспортное средство снова пришло в движение. Остальные залезли на лошадей и поскакали впереди, освещая дорогу факелами. Довольно скоро мы свернули в чащу. Ветки деревьев хлестали по лицу, но я стоически переносила все испытания. Через какое-то время дорога стала шире, а потом мы и вовсе выехали на широкую поляну. Навстречу нашей процессии высыпала толпа. О боги, сколько же их всего, этих немытых джентльменов удачи?!

Возле нескольких длинных шалашей, накрытых ветками деревьев, горели костры, над ними в котлах что-то булькало. Стояло несколько повозок, нагруженных до самого верха какими-то тюками. Добыча, видимо, которую завтра в город повезут вместе со мной. Если доживу…

– Отбой! – скомандовал главарь, и разбойники уныло разбрелись, ворча и бросая на меня красноречивые взгляды.

Наша же повозка поехала дальше и остановилась возле небольшой деревянной избушки в конце поляны.

– За мной, – сказал Ворон и спрыгнул вниз.

Я тоже спрыгнула и, стараясь не отставать, торопливо поднялась по скрипучим ступенькам и нырнула в дверной проем. А то ведь зазеваешься и все, здравствуй, ночь развлечений с лесными уродцами.

К моему облегчению, дверь разбойник тут же захлопнул, да еще и запер, лязгнув массивным засовом.

Ворон чем-то погремел, и через мгновение вспыхнула свечка. Ее неровный дрожащий свет выхватил из темноты кучу какого-то барахла за занавеской и две двери: одну справа, другую прямо, в которую мы и вошли. Это была комната, довольно просторная. У одного окна стоял грубо сколоченный стол, вокруг которого примостились деревянные лавки, у другого – массивная низкая кровать, тоже самодельная.

Больше в комнате ничего не было, разве что неподалеку от той двери, через которую мы вошли, обнаружилась еще одна, маленькая, точь-в-точь как в каморке папы Карло. Вот только золотого ключика у меня, увы, не было.

– Ешь, – сказал Ворон, выставляя на стол глиняный кувшин с треснутым горлышком и большой ломоть хлеба.

Разбойник привалился к стене, засунув руки в карманы. Не смея спорить, я села на лавку и вцепилась в предложенное угощение. Хлеб оказался черствым, зато молоко, которым была наполнена посудина, – свежайшим. Честное слово, в супермаркете такого не купишь.

Пока я ужинала, Ворон наблюдал за мной странным взглядом, заставлявшим нервничать. Так кот смотрит на мышь, прежде чем съесть. Правда, перед этим он ее не откармливает.

– Спать будешь там, – мрачно скомандовал он, ткнув пальцем в кровать. – Перед окнами голая не разгуливай, за дверь не высовывайся. Будешь слушаться – никто тебя не тронет, ясно?

Гостеприимно погасил свечу и вышел, закрыв за собой дверь.

При тусклом лунном свете я быстренько допила молоко и нырнула в постель. Судя по всему, матрас был набит сухой травой. Пахла она просто одуряющее, а еще кололась, проникая сквозь грубую ткань.

Не успела я подумать, что в таких условиях уж точно не засну ни на секундочку, как сознание отключилось и я погрузилась в сон.

Глава 11

Я не погрузилась в сон – я упала в него камнем. И почти не удивилась, что снова оказалась не одна – рядом с тем же незнакомцем, с которого всё и началось. На этот раз я его хорошо видела. Упрямый подбородок, четко очерченный рот, аристократический нос и непонятного цвета глаза. Темные, бездонные, не глаза – погибель женского рода. Единственный мужчина, тот, кроме которого мне никто не нужен. Всё каким-то невероятным образом сложилось воедино. Эрдар – принц, дракон и мой ночной любовник. Да, именно он приходил ко мне тогда во сне, оставив на память розу на плече.

А потом отказался от меня. Тогда, в беседке.

Отказался… Вдруг и сейчас откажется, оттолкнет? Было бы очень обидно снова оказаться отверженной. Нет, так неправильно. В конце концов, это же сон! А во сне все может быть, как я хочу. Да-да! В жизни он может делать все что угодно, но над моими снами никто не властен. Даже драконы. И принцы.

– Ты… – хрипло выдохнула я. – Наконец-то….

Он так же молча смотрел на меня, но в глубине его невозможных глаз жарко полыхнуло что-то. В ответ по телу прокатилась волна возбуждения, сладко заныло внизу живота. Я облизала пересохшие губы и лениво потянулась, закинув руки за голову, медленно раздвигая ноги. Он не шелохнулся, но я почувствовала, как запястья и лодыжки словно невидимой петлей захлестнуло, пригвоздило к постели, не дернуться… Я сглотнула. От одной мысли, что лежу вот так – распятая, беспомощная, с бесстыдно раскинутыми ногами, и он может делать со мной все, что захочет… От одной этой мысли по жилам растеклось томительное предвкушение, а сердце забилось где-то в горле.

Его пальцы легли на запястье, заскользили вниз, словно изучая, узнавая. Покружили, едва касаясь нежной кожи в сгибе локтя, плавно спустились, провели по бокам, слегка задев потяжелевшую грудь. От сладкой пытки мутилось в голове, кожа горела, болезненно истончаясь. Горячие ладони легли на лодыжки, погладили и поехали вверх, сминая подол. На секунду руки пропали, и я всхлипнула от чувства невыносимой потери, заметалась по кровати.

– Тс-с-с…

Я открыла глаза и в качающемся мареве то ли увидела, то ли почувствовала, как его губы приближаются к моим. Наконец-то… Поцелуй был нежный и ускользающий, словно бабочка крылом задела. Я потянулась следом, не в силах оторваться. Он целовал меня снова и снова, сначала томительно неспешно, дразня, потом жарче, горячее. Его руки скользили по влажной коже, мяли, тискали, задирали грубую ткань, пока все платье не оказалось сбито до подмышек. Мужские ладони накрыли грудь, жадный рот втянул ее вершинку, тело словно разрядом тока прошило. Я невольно скосила глаза и застонала. Вид моего порочно распластанного тела, голого, если не считать полоски трусиков, его смуглые руки на моей белой коже, и то, что он со мной сейчас вытворял – все это немыслимо возбуждало. Я выгнулась, подставляя груди для новых и новых развратных поцелуев. Желание разгоралось в теле, раскаленной лавой неслось по венам, стучало в висках, плавило кости. Под кожей вспыхивали и гасли искры, раскаленный воздух жег легкие. От бесстыдных поцелуев, прикосновений, от ощущения горячей мужской ладони, гладящей между ног, хотелось извиваться и кричать, но из перехваченного горла вырывались только вздохи и стоны почти болезненного удовольствия.

Секунды спеклись в минуты, минуты – в года, года – в вечность. Я плыла вне времени и пространства, в мареве желания, трепете прикосновений, огне объятий. Он не торопился, доводил до неистовства и останавливался, чуть отступал, и начинал сначала. Его запах, вкус его губ, желание, от которого почти больно. Наслаждение дразнило и ускользало, казалось, этой сладостной пытке не будет конца.

– Пожалуйста… Пожалуйста…

Слова выталкивались с трудом, я молила, уже толком не понимая о чем. И ответная сладкая тяжесть мужского тела, жар чужого дыхания на шее, стон, сорвавшийся с губ, распухших от поцелуев, блаженная наполненность, та, которой так не хватало. Ни прошлого, ни будущего, только сейчас, с ним, здесь… Перед глазами мелькали звезды, мир качался быстрее, быстрее. Воздух кончился, под кожей метались тысячи огненных искр. Еще несколько яростных толчков… Внизу живота словно что-то взорвалось. Я застонала и выгнулась, чувствуя, как тело прошивают нестерпимо-приятные судороги, одна за другой. Мир закрутился и навалилась темнота…

Что-то было не так. Определенно не так. Сквозь марево сна в нос лез запах вина и пота. Чужого пота. Руки, что жадно мяли мою грудь, тоже были чужими, совсем непохожими на руки моего дракона и очень, очень реальными…

Сон моментально слетел, я распахнула глаза. И в ту же секунду чужой влажный рот смял мои губы, язык проник в рот и требовательно задвигался внутри. Что происходит?!

Ворон! Разбойник… Суровая и опасная реальность, которая сменила сладкий сон.

Глава 12

Я протестующе замычала, чудом вывернулась и, скатившись с кровати, бросилась к дверям.

– О-о-о, детка любит, чтобы мужчин было много? – настиг насмешливый голос. – Уверяю, там куча парней, давно не видевших бабы. Они будут рады.

Замок был заперт, что совсем не удивляло. Но, может, и хорошо, что заперт, с одним-то разбойником проще договориться, чем с толпой. К тому же он кажется воспитанным. Почти… Я беспомощно обернулась:

– Ты же обещал!

– Я передумал, – Ворон по-прежнему валялся на кровати, лениво наблюдая за мной сквозь прищур. – Ты так сладко стонала…

– Неправда… – я покраснела так, что даже ушам стало жарко.

Он пошарил в постели и вытащил… трусики.

– Ты что-то потеряла, – он покачал их на пальце, втянул носом воздух. – М-м-м-м… Хочешь забрать?

Я помотала головой, лихорадочно соображая, что делать.

– Правильно, – ухмыльнулся разбойник и выразительно вильнул задом. – Нам они сегодня не пригодятся. Иди ко мне.

– Не надо, пожалуйста… – взмолилась я и твердо добавила: – Я не хочу!

– Мне плевать, что ты хочешь! – рявкнул Ворон. Добродушие и налет галантности слетели с его лица как маска, что велика на пару размеров. Он похлопал ладонью по кровати рядом с собой и скомандовал: – Сюда! Лучше по-хорошему.

Я незаметно огляделась. Комната хоть и большая, но спрятаться негде, отовсюду вытащит и… Разве что та маленькая дверь в двух шагах от меня. Куда-то же она ведет? Хоть в чулан с мышами, хоть в подвал с крысами, лишь бы изнутри запиралась…

– Храмовниц нельзя трогать! – напомнила я, потихоньку двигаясь к заветной двери и молясь, чтоб все получилось.

– Детка…– фыркнули с кровати. – Это сказочка для моих людей, чтоб не пытались попользоваться твоим сладким телом, – одним прыжком он вскочил на ноги и теперь подкрадывался ко мне: большой, опасный, чужой. – Во всяком случае, до того, как им попользуюсь я.

Ворон кинулся на меня и распял по стене, пытаясь поцеловать. Я дернулась, его рот оставил обжигающий след на моей щеке.

– Хочешь поиграть? – Ворон ухмыльнулся и похотливо двинул бедрами.

Я пыталась пнуть его коленом в пах, но он вовремя увернулся, расцепив на мгновение свои железные объятия. Этого было достаточно, чтобы я нырнула ему под руку и рванула к маленькой дверце. Стальная рука обхватила за талию и поволокла назад, припечатав спиной к его животу, и сквозь грубую ткань платья я почувствовала, как он возбужден. Боже, помоги мне! Его вторая рука жадно тискала мои груди, я брыкалась и царапалась, словно взбесившаяся кошка, потом изогнулась и наслаждением впилась зубами в разбойничье запястье. Ворон сквозь зубы выругался, протащил меня через комнату и с силой бросил на кровать. Я мгновенно с нее слетела и метнулась прочь, но споткнулась и упала на четвереньки. От боли в коленках дыхание перехватило, перед глазами поплыл красный туман, сквозь который услышала:

– Какой вид…Ты хочешь, чтоб я взял тебя именно так?

Он задрал подол платья, накинул мне его на голову и со свистом втянул в себя воздух. Мужская ладонь легла между ног, жадно щупая нежную плоть. Я дернулась и перевернулась на спину, он тут же навалился сверху и, перехватив мои запястья, прижал их к полу над моей головой, легко удерживая одной ладонью. Я отчаянно забилась в мешке из чертова платья, пытаясь сбросить насильника, отползти, забиться куда-нибудь в угол, а еще лучше просто исчезнуть.

– А ты горячая, детка… – хрипло выдохнули в ухо, – Давай, ерзай, это меня заводит…

Урод! Я изо всех сил мотнула головой, целясь в то место, откуда слышались звуки. От удара из глаз посыпались искры, в шее что-то хрустнуло, а эта скотина лишь выругался, ни на секунду не переставая меня лапать.

– Я буду кричать! – с ненавистью прошипела я.

– Ори, – чужое колено вклинилось между ног, разводя их в стороны, его ладонь грубо сдавила грудь. – Если хочешь, чтобы сюда ворвалось полсотни разгоряченных мужиков.

Я затихла, с ужасом осознав, что помощи ждать неоткуда. Разбойник сильнее меня, за дверями толпа таких же подонков, Феоктиста Игнатьевича может и в живых уже нет, а тому, ради которого меня сюда притащили, я не нужна. Эта мысль меня оглушила, и сквозь блаженное отупение, я чувствовала, как насильник задирает выше ткань платья, подставляя мои груди холодному воздуху. Одну из них он схватил горячим ртом, кусая и от этого распаляясь еще больше, в то время как рука жадно щупает меня между ног. Мне было все равно, лишь бы быстрее все закончилось…

Чужие зубы впились в сосок, боль отрезвила, вырывая из покорного оцепенения. Нет! Не позволю!

Глава 13

Я на мгновенье замерла, собираясь с силами и оценивая свои шансы. Мое недолгое оцепенение пошло мне на пользу. Рука, что стальным капканом прижимала к полу мои запястья, слегка ослабла, видно, Ворон решил, что жертва смирилась со своей участью. Он терзал своим ртом мои груди, сыто урча, словно кот, дорвавшийся до вожделенной сметаны, и совершенно не ожидал того, что случилось дальше. Я выгнулась дугой и, рывком освободив руки, моментально стряхнула подол с лица, изо всех сил вонзая ногти в наглую рожу разбойника. Он мотнул головой, но восемь глубоких кровавых полос украсили его щеки. Взвыв от боли и неожиданности, Ворон отшатнулся и залепил мне звонкую оплеуху

– Сука! – он замахнулся, чтобы ударить еще раз…

Этой доли секунды хватило, чтобы вывернуться из-под тяжелого тела и, откатившись в сторону, перевернуться на живот. Вскочить я не успела… Сзади больно дернули за волосы, рывком опрокидывая меня на спину. От удара о жесткие доски перехватило дыхание, из глаз посыпались искры. Ворон снова притиснул к полу мои запястья, грубо сжав щеки другой рукой.

– Начнем сначала, кошечка? – глумливо шепнул он. Я протестующе замычала. – Брыкайся сколько угодно, но больше не вздумай кусаться или царапаться. А то сорву с тебя все эти тряпки и голую выкину за дверь. Там сразу найдут, чем занять твой хорошенький ротик. И все остальное… Правда до утра от тебя мало что останется. Мне будет жаль.

С этими словами он жадно облизал мои губы и впился в них поцелуем. Я крепко зажмурилась.

В безвыходных ситуациях в нашем мире молятся. Какие боги управляют этим миром, я не знала. Но, видимо, привычка обращаться к высшим силам победила. В порыве отчаянья я мысленно взмолилась: «Помоги, помоги, помоги…». Был у моего послания и адресат. Уж не знаю, почему, но эта моя мольба была обращена к дракону. Только вот приходить наяву принц не торопился.

Ворон оставил в покое мой рот, и я почувствовала, как поперек живота вдавилось колено, прижимая меня к полу. Послышался треск раздираемой ткани, груди коснулся прохладный воздух. Разбойник издал довольный рык и навалился на меня всем телом.

«Помоги!»

Да все бесполезно! Никто меня не услышит, никто не придет. Из глаз потекли слезы, странным образом унося отчаяние, на смену которому приходила ярость. Что ж, пропадать, так с музыкой!

– Раздвинь ноги, – хрипло приказал Ворон, задирая подол моего платья.

Его рука надавила на низ живота, палец скользнул между плотно стиснутых бедер, бесстыдно терзая упругие складочки.

Я распахнула глаза и уставилась прямо в искаженное похотью лицо.

– Пошел к черту, урод! – с ненавистью отчеканила я, изнывая от желания впиться ногтями и разодрать в клочья эти мутные от вожделения глаза, этот кривящийся мокрый рот, всю эту мерзкую морду насильника. И он еще казался мне красивым?

– Достала, сладенькая, – прищурился Ворон и, оставив в покое мою промежность, с силой стиснул грудь, выкручивая сосок. Я вскрикнула. – Видно, хорошего отношения ты не понимаешь.

Его взгляд был страшен, ужасно страшен. Все, что было до этой минуты, показалось невинной игрой. Одним рывком он согнул мои ноги в коленях и широко расставил их в стороны. Я дернулась и забилась, но Ворон даже не заметил. Он тяжело дышал мне в ухо и с силой терся своей восставшей плотью о мою беззащитно распятую промежность.

От нестерпимого стыда и унижения я застонала.

– Вижу, тебе не терпится, – самодовольно прошептал Ворон и завозился, пытаясь стащить с себя штаны.

И в эту минуту я услышала странный шум за дверью. Он был похож на тот, который бывает, когда с силой трясешь половики. Только за дверью разбойничьей избушки, должно быть, выбивали пыль из ковров чудовищных размеров.

Звук приближался и нарастал. А на его фоне раздался еще один:

– Ах ты ж ё… – истошно завопил кто-то густым басом.

И тут же его подхватил хор других мужских голосов. Судя по тому, что я могла слышать, снаружи хаотично бегали несколько десятков упитанных мужиков. Причем кто-то из них периодически падал. И, судя по всему, со значительной высоты.

– Что за… – выругался враз протрезвевший Ворон и соскочил с меня, на ходу натягивая обратно штаны. Что застеснялся-то? Бегал и дальше бы с голым задом!

Воспользовавшись передышкой, я тут же постаралась подняться, одной рукой держась за шершавую стену, а второй пытаясь вернуть на место подол.

Вот ведь гад! Изодрал мое единственное платье. Юбка в нескольких местах порвана до самой талии, горловина располосована так, что скрыть грудь теперь можно только придерживая куски ткани рукой.

Ворон больше не обращал на меня внимания. Быстро остыл его любовный пыл. Да пусть он больше никогда к нему не возвратится! Ни с кем! Выглянув в окно, разбойник ошеломленно присвистнул:

– Дракон!

Я не поверила своим ушам. Он прилетел? Вот дела! Я в один прыжок оказалась у окна. Зрелище за ним разворачивалось захватывающе. Огромное чудовище, явно разъяренное не на шутку, отчаянно махало крыльями, сметая ими сразу по нескольку человек. Он разевал пасть, демонстрируя огромные зубы и длинный ярко-красный язык.

Разбойники кинулись врассыпную. Но дракон поднялся в воздух и, сделав один круг, спикировал вниз, схватив когтями сразу двоих. Поднявшись вверх на пару метров, он разжал лапы, и те с воплями полетели на землю.

– Так их! – я даже не пыталась скрыть своего ликования.

– Лесной дух ему в печень… – растерянно бормотал Ворон. В голосе только что храбро сражавшегося со мной разбойника слышался страх. – Драконам до нас нет никакого дела. Что этому-то тут понадобилось?

И пусть вопрос предназначался не мне, я ответила.

– Я его невеста!

Глава 14

За какую-то долю секунды на лице у Ворона промелькнула целая гамма чувств. Я читала их как в открытой книге. От «что ты мелешь, женщина?» до «вот же я вляпался!». Он легко поверил в то, что я – невеста. Ну как тут не поверить, если дракон, вот он, за окном свирепствует. Не просто же так он все дела бросил, чтобы в этом логове пошалить?

– Сразу сказать не могла, сука! – прорычал он. – Теперь мы все из-за тебя погибнем.

Из-за меня?! Вот уж дудки! То, что они погибнут – вполне может быть. Но моей вины тут точно нет! Это не я стукнула Феоктиста Игнатьевича по голове и не я пыталась изнасиловать беззащитную девушку, к тому же храмовницу. Так ему и надо! Теперь узнает, что у каждой, даже самой безобидной с виду женщины может найтись очень могущественный покровитель. Впрочем, для чего это знание мертвому разбойнику, увы, неясно.

Я совершенно определенно хотела видеть его мертвым! Слишком уж свежи были следы его похотливых рук на моем теле и неприятный привкус его поцелуев во рту.

Теперь мы с Вороном как будто поменялись ролями. Он – испуганная жертва, я – победитель. Ну, то есть, почти. Я и сама не знала, как отреагирует на меня дракон. Вдруг скользнет равнодушным взглядом и скажет: «А-а-а, так это она? А я-то думал! Сорян, братва, погорячился. Можете продолжать веселье!».

Мысль была настолько ужасной, что я снова сжалась в комок. Разбойник истолковал это по-своему.

– Еще и голая!

Он сказал это так, словно я сама в исступлении порвала на себе одежду!

– На вот, накинь! – Ворон бросил мне старое покрывало. – Прикройся.

Пыльная тряпочка, наверняка ни разу не видевшая воды и мыла за все время своего существования, не тянула на наряд для первого свидания с тем, кто предназначен мне судьбой. Но все же это было лучше, чем разодранное платье. Поэтому я накинула покрывало на плечи и тщательно закуталась в него.

Успела как раз вовремя. Потому что за дверью послышались шаги. Кто-то уверенной быстрой походкой поднялся на крыльцо и толкнул одну дверь, потом вторую… В дверном проеме показалась широкоплечая фигура. Дракон решил принять человеческий облик. Логично. Иначе бы он просто в избушку не влез.

Мизансцена, которую он застал, ему явно пришлась не по душе. На меня он даже не посмотрел. Но при взгляде на растерянного и побледневшего Ворона с расцарапанной мордой его глаза потемнели. Казалось, еще чуть-чуть, и он протянет руки и разорвет Ворона на миллион маленьких воронят.

– Я прошу прощения, – пытаясь сохранить лицо, бормотал Ворон. – Я все объясню… Я не знал, что это ваша баба… то есть девушка…

Глаза дракона сжались в две узкие щелочки. Стройное мускулистое тело напряглось, как у хищника, готовящегося к прыжку. И, тем не менее, он слушал этого разбойника. Неужели простит?

– А еще они убили Феоктиста Игнатьевича, – вставила я на всякий случай.

Думаю, принц имеет право знать об этом.

– Кого? – Эрдар как будто избегал смотреть в мою сторону.

– Ну…. Жреца верховного, – поправилась я.

Действительно, в этом мире у моего несчастного преподавателя вполне могло быть другое имя.

– Где жрец? – глаза дракона метнули молнии.

– Жрец? – лицо Ворона сделалось белее муки, голос дрогнул. – Он был одет как обычный человек, мы бы не посмели… если бы…

– Отведи меня к нему, – голос принца звучал тихо. Но в нем чувствовались сила и властность. Ему уж точно не надо было срываться на крик, чтобы заставлять окружающих исполнять все его повеления.

– Конечно, обязательно, сию минуту, – выпалил разбойник.

Он направился к двери, но замер, не решаясь пройти мимо дракона. Тогда тот сам повернулся к выходу и спустился во двор. Ворон, как будто вмиг уменьшившийся в размерах, побежал за ним. Совсем как верная собачка. Если в кругу своих головорезов он был как наследный принц, то рядом с настоящим принцем смотрелся жалко.

Мы сели в повозку, и та, словно тоже почувствовала присутствие венценосной персоны, плавно, но рьяно тронулась в путь. Я сидела рядом с драконом и словно подпитывалась его уверенностью. Несмотря на то, что он ни разу не повернулся ко мне и не сказал ни слова, я знала: с ним я в полной безопасности.

Начинался рассвет, а в лучах утреннего солнца лес казался мне не таким страшным. Огромные деревья словно расступались перед нами, проявляя уважение к величественному седоку. И уж точно ни одно из них не стало лупить нас ветками по лицам.

Через несколько минут мы выехали на узкую дорогу.

– Вот, все случилось здесь, – обреченно сказал Ворон, когда повозка замерла на месте происшествия. Интересно, как ориентировался? Я бы точно не определила, где все это произошло. За ночь густая трава, притоптанная накануне разбойниками, набралась сил и гордо поднялась вверх. Все следы были спрятаны.

Ворон молча кивнул головой на огромный дуб. Я присмотрелась и тут же почувствовала приступ дурноты. Возле дуба в некрасивой, неестественной позе лежало тело Феоктиста Игнатьевича в одних только кальсонах необычного покроя. «Дал дуба у дуба», – возникла в голове совершенно нелепая несвоевременная мысль.

Глава 15

В этот момент я простила Феоктисту Игнатьевичу все. Да уж, человек он был, прямо скажем, не подарок. И преподаватель из него так себе, да и жрец, судя по всему, такой же. Только и знает, что несчастных храмовниц запугивать, да пленниц голодом морить и браслетами мучить. А в довершение всего – привез невесту принца разбойникам на потеху, да и сам так нелепо погиб.

Я старалась не смотреть в сторону распростертого тела жреца. А вот Эрдар не терял ни секунды. Он спрыгнул с повозки, так что его плащ взметнулся вверх легким алым облачком, в два шага достиг дуба и опустился перед жрецом на колени. Он прижался ухом к его груди, пытаясь уловить признаки жизни.

Казалось, все вокруг замерло. Даже деревья боялись качнуть своими ветками, чтобы не помешать принцу слушать сердцебиение. Если оно было, конечно.

– Жив! – наконец огласил дракон результаты своего осмотра и наклонился к жрецу.

Он что, собирается делать ему искусственное дыхание? Именно сейчас я, пожалуй, готова была поменяться местами со своим преподавателем. Лучше бы меня приложили по голове чем-то тяжелым. Пролежала бы ночку здесь, в кустиках, на свежем воздухе среди душистых цветов. А разбойники могли бы вдоволь нарезвиться с Феоктистом Игнатьевичем.

Зато наутро меня нашел бы дракон, передо мной опустился бы на колени и коснулся своими губами моих. От мысли о том, что это могло бы быть не во сне, а наяву, сердце сладко замерло, а по спине побежали мурашки. Почти не дыша я смотрела, как принц замер над жрецом. Дракон был красивее, чем утренняя заря. Яркий багряный плащ распластался на изумрудно-зеленой траве. Темные волосы спускались почти до самых плеч мягкими волнами. Ресницы вздрагивали, кидая на четко очерченные скулы едва заметные тени.

Нет, кажется, искусственного дыхания не будет. Все-таки медицина тут какая-то другая, ненашенская. Принц медленно и тихо произносил какие-то слова. До меня долетали лишь обрывки странных фраз, но от вкрадчивого мягкого голоса мурашки устроили настоящий марафонский забег.

– Вставай! – приказал принц жрецу, как только закончил бормотать свои заклинания.

Тот вздрогнул, как будто его ударило током, и нерешительно поднялся, принимая сидячее положение. Он щурился и озирался, видимо, не понимая, как оказался здесь. Память к нему возвращалась постепенно.

– Девушка… Истинная. Она была со мной, когда напали разбойники… – в голосе Феоктиста Игнатьевича слышалась самая настоящая скорбь. Впрочем, мне не следовало обольщаться. Вряд ли он переживал обо мне. Скорее, просто опасался драконьего гнева.

– Она здесь, – сказал принц и сделал шаг в сторону. Он вообще был парень немногословный.

Феоктист Игнатьевич поднял глаза и увидел меня. На его лице отразилась такое облегчение, что стало даже как-то тепло на душе. Хоть кто-то рад меня видеть. Не то что этот дракон, который так и стоит ко мне спиной.

Мой суженый как будто специально избегал смотреть на меня. Ну да, согласна, я сейчас не в лучшей форме. Разодранное платье и старое покрывало, конечно, никому бы не прибавили шарма. Но я все-таки не на пуховых перинах всю ночь спала, а отстаивала свои честь и достоинство, на которые покушался это гадкий разбойник.

Ворон!

Кстати… А где же он? Думаю, сейчас самое время подвергнуть его суровому наказанию, чтобы впредь было неповадно обижать драконьих невест, да и любых беззащитных девушек.

Я обвела глазами лужайку, но разбойника и след простыл.

– Эй! – закричала я. – Ворон сбежал!

Но, видимо, никого, кроме меня, это не волновало.

– Кара его все равно настигнет, – отмахнулся дракон, внимательно вглядываясь по сторонам и все больше приходя в скверное расположение духа.

Конечно, настигнет. Уже настигла! Я довольно улыбнулась, вспомнив восемь кровавых полос от моих ногтей, украсивших наглую физиономию разбойника. И да, кажется, я его еще покусала. Жаль, что здесь не практикуют обязательные уколы против столбняка, с удовольствием бы посмотрела!

– И какого дьявола вас понесло по лесам таскаться? – прорычал дракон. Феоктист Игнатьевич что-то забормотал, но тот не стал ничего слушать. –Именно сейчас, когда и так куча дел перед свадьбой!

От этого уточнения где-то в районе солнечного сплетения гаденько заныло. Чувство было таким сильным, что разом перекрыло боль от синяков и ссадин, полученных в схватке с Вороном. И чего, спрашивается, было меня спасать? Занимался бы своими матримониальными хлопотами. Я с трудом удерживала слезы обиды. Не хватало еще разреветься здесь как дурочке.

Дракон, видимо, что-то высмотревший в глубине леса, задумчиво поднял глаза к небу и вздохнул.

– Охранять мне вас некогда, – равнодушно сказал он, как будто речь шла не о невесте, предначертанной судьбой, а о мешке картошке. – Поэтому вашу таратайку бросим здесь. Я сам отвезу вас в замок.

Ну, спасибо, хоть не оставит посреди леса.

– Не пугайся, – сказал он и зашагал от дуба в ту сторону, куда так долго вглядывался.

Ко мне Эрдар так и не обернулся, но почему-то я сразу поняла, что слова эти предназначены мне. Было них что-то такое…. Такое… Что-то, присущее тому принцу, который приходил ко мне во снах.

– Да я и… – не успела я закончить фразу, которая показала бы ему, какая я на самом деле смелая и отчаянная девчонка, как стало происходить что-то странное.

Эрдар как раз вышел на поляну, оказавшись в стороне от деревьев, замотался в свой великолепный плащ, поднял голову к солнцу и весь вытянулся навстречу ему. Тело словно превратилось в тугую, натянутую струну. И даже плащ не мог скрыть того, как напряжена каждая мышца. Он развел руки в стороны, будто птица, готовящаяся к полету. И тут же его закружил сияющий вихрь. Через секунду на месте принца стояло чудовище. Я хоть и ожидала чего-то подобного, но, вообще, здорово напугалась.

– Уф-ф-ф, – с шумом выдохнула я воздух, пытаясь прийти в себя.

Феоктист Игнатьевич цапнул меня за руку и, поминутно оступаясь и раскачиваясь, потащил к дракону.

Тот прижался к земле, словно приглашая взобраться к нему на спину. Завороженная этим зрелищем, я медленно подошла и осторожно коснулась рукой чешуи. Она оказалась не холодной, как у рыб или змеи. Приятная. Теплая. Живая.

От прикосновения дракон вздрогнул. Но тут же сердито фыркнул, как будто намекая на то, что хватит время тянуть. И так, мол, с вами подзадержался.

Я плотнее замоталась в покрывало. Хоть и так себе вещица, но потерять его и оказаться там, куда мы направлялись, в непристойно разодранном платье мне совершенно не хотелось. Вид у меня при этом был как у беженки, но это меня уже не волновало.

Задачка сейчас стояла посложнее. Надо было как-то взобраться на дракона. Честно говоря, я до этого времени и на лошади то ни разу не каталась. А тут дракон. Да еще без сбруи и седла. Ну, или чего там еще нужно для комфортной езды.

Глава 16

Я растерянно оглянулась на Феоктиста Игнатьевича. Может, хоть у него есть какой-нибудь опыт катания на драконах? Но тот выглядел еще более жалким, чем я. Он стоял, опираясь рукой на дерево и поправляя единственную оставшуюся на нем одежду – кальсоны несуразного покроя. Ноги его тряслись, на лице застыла гримаса страдания. Видимо, удар, полученный от разбойников, печально отразился на его умственных способностях.

Да уж, помощи от него ждать не стоит. Я вздохнула и ухватила дракона за шею. Затем подтянулась на руках и, поболтав немного ногами в воздухе, вскарабкалась выше и плюхнулась животом на его загривок. Готово! Перекинув одну ногу, я устроилась более-менее комфортно.

Несчастный Феоктист Игнатьевич пытался повторить мой трюк. Но силенок у него явно не хватало. Я перегнулась через драконью шею и подала ему руку. Мгновение, и он уселся позади меня, прижавшись всем телом. Я поморщилась. Вот уж не думала, что меня когда-нибудь будет обнимать полуголый преподаватель философии.

Впрочем, сейчас было не до этого. Стоило жрецу плюхнуться на место, как чудовище пришло в движение. Перед глазами все качалось, меня кидало в разные стороны. Испугавшись, что сейчас слечу, я почти распласталась по чешуйчатому телу, потянув за собой Феоктиста Игнатьевича, который вцепился в меня, как клещ, и изо всех сил обхватила мощную драконью шею.

Дракон подпрыгнул в воздух и сразу расправил свои огромные крылья. Их подхватил поток воздуха и мы понеслись вверх. В лицо тут же ударил сильный ветер, мешая мне сделать даже маленький вздох. Я задыхалась, пытаясь поймать ртом немного кислорода, но из горла только вырывались невнятные всхлипы, которые тут же тонули в шуме, производимом гигантскими крыльями.

Глаза отчаянно слезились от ветра, а все тело посинело от холода. Да уж, приятной эту прогулочку было не назвать. Но вот дракон набрал нужную высоту, его тело переместилось в горизонтальную плоскость. Сидеть стало удобнее. Хотя встречный ветер по-прежнему доставлял массу неприятностей. И все же я немного расслабилась и сделала непростительную ошибку. Открыла глаза и посмотрела вниз.

Где-то там, далеко-далеко, шевелились верхушки крошечных деревьев, летали птицы, с этой высоты больше похожие на комаров, тоненькими синими ниточками тянулись реки.

– Остановите, я сойду! – в ужасе завопила я.

Но потоки воздуха тут же отнесли мои слова куда-то в сторону. Я снова зажмурилась и схватила драконью шею так, словно хотела его задушить.

Только минут через десять я перестала трястись от страха, успокоилась и свыклась со своим положением. Время шло, крылья мерно взмахивали, мы продвигались вперед, и я все еще не упала. Это внушало некоторый оптимизм. Так что я рискнула бросить еще один взгляд на местность. Раз уж мне довелось побывать здесь, то почему бы и нет?

Я приоткрыла глаза и посмотрела вокруг сквозь сомкнутые ресницы. И как раз вовремя. Пейзаж под нами резко изменился. На смену изумрудно-зеленому цвету пришел серо-бурый. Мы летели над скалами. Их острые пики грозно устремлялись вверх, словно обещая массу неприятностей каждому, кто покусится на них.

И даже здесь была жизнь. Среди этих малопривлекательных твердынь вились узкие дорожки. Кое-где на них были заметны фигурки людей, крошечные, не больше игрушечных солдатиков. Они копошились, занятые своими делами, не обращая внимания на дракона, парящего над их головами.

Я проследила глазами, куда ведут эти дорожки, и обомлела. На одной из вершин возвышался замок. Ужасный и прекрасный одновременно. Его стены словно повторяли очертания скал. Казалось, он был весь устремлен вверх. Многочисленные башни заканчивались острыми шпилями, над которыми торжественно развевались флаги. Окна, озаряемые лучами солнца, светились разноцветными искрами. Только когда мы подлетели ближе, я поняла, что они украшены витражами.

На каждом из углов пирамидальной крыши центральной башни, казалось, застыли какие-то огромные фигуры. Я присмотрелась. Ого! Да это же каменные драконы! Вырезанные рукой искусного скульптора, они навсегда поселились здесь, чтобы охранять покой своего господина. И я уже догадывалась, кто мог им быть.

Словно подтверждая мою догадку, дракон замедлил полет. Его крылья спокойно затрепетали на воздухе, позволяя описать петлю вокруг величественного строения. Мы плавно спускались ниже, и я уже спокойно могла рассмотреть все строения, находившиеся за каменными воротами.

Хозяйство было богатое. Вокруг замка на почтительном расстоянии находились деревянные сараи, амбары, конюшни и еще какие-то постройки. Между ними деловито сновали люди. Завидев тень дракона, они поднимали голову вверх и тут же почтительно склонялись.

Дракон опустился на землю напротив главной башни. К огромной дубовой двери вела тропинка, выложенная каким-то чудным материалом. С обеих сторон от нее буйно цвел прекрасный сад.

Обрадовавшись тому, что путешествие подошло к концу, я поспешила соскочить на землю. Но та словно ушла из-под моих ног. Я чувствовала себя примерно как матрос, последние полгода не слезавший со своего парусника, пересекавшего бурный океан. Меня бросало из стороны в сторону так, что понадобилось некоторое усилие, чтобы устоять вертикально и не свалиться в шипастые кусты роз, которые, как назло, было понатыканы куда попало. Феоктист Игнатьевич и вовсе, как стек со спины дракона, так и стоял на четвереньках, безостановочно тряся головой и ругаясь сквозь зубы.

– Добро пожаловать, – дракон уже успел принять человеческий облик и бодро шел к двери.

Он что, даже не запыхался?

Я, подпрыгивая на все еще пружинящих ногах, поплелась за ним. За мной, прихрамывая, брел Феоктист Игнатьевич.

Не успел Эрдар подняться на крыльцо, как тяжелая дверь скрипнула и отворилась. Из-за нее выглянуло прелестное женское личико. Оно было словно сделано из фарфора. Этакая тонкая работа старинных мастеров. Да уж, на этот шедевр они не пожалели ни сил, ни красок. Огромные синие глаза озарились счастливым блеском. Черные длинные ресницы затрепетали, а на щеках вспыхнул румянец такой нежный, что даже садовые розы, кажется, злобно зашипели, почувствовав конкуренцию.

– Эрдар, – звонким, словно хрустальный колокольчик, голосом произнесло создание и вылетело из-за двери.

Едва касаясь крохотными ножками земли, хрупкая фигурка кинулась навстречу принцу. Между прочим, предназначенному судьбой мне!

В одну секунду она обвила тоненькими ручками его шею и прижалась к плечу бархатной щечкой.

– Милый! Я так волновалась! – проворковала она.

Казалось, даже воздух вокруг стал вдруг каким-то приторно сладким. Фу!

Я смерила взглядом фигурку, облаченную в нежно-розовое длинное платье. Она самым наглым образом повисла на драконе. Распущенные белокурые локоны спускались вдоль спины, спадая ниже мягкого места, наверняка такого же милого и сладенького, как и все остальное в этой дамочке.

– Ты так неожиданно исчез, – продолжала она, откинув голову и заглядывая в его глаза. – Я места себе не находила.

Лавина блестящих волос упала вниз, обнажая худенькую шейку. Такую хрупкую, что, казалось, возьми ее двумя пальчиками, да сожми чуть посильнее, и мелкие, как у цыпленка, косточки хрустнут, перекрывая доступ кислорода к легким.

Я даже машинально сложила пальцы, как будто примеряясь к ее шее. Да, управилась бы одной рукой, как пить дать!

– Ой! – тут же изрекло неземное создание. Она робко выглянула из-за плеча Эрдара, удивленно таращась на нас с Феоктистом Игнатьевичем. – А что это за грязные люди с тобой?

« Невеста принца, к которому ты, самозванка, прилипла как жвачка к горячей чашке, и верховный жрец, который ее нашел!» – с непонятной яростью подумала я, но вслух, конечно, не сказала. Вместо этого поправила узел покрывала на шее, который тут же впился мне в горло. Да уж, полуголый жрец и храмовница, завернутая в старую тряпку. Что и говорить, зрелище мы представляли великолепное.

Глава 17

Внутри драконий замок выглядел не менее впечатляюще, чем снаружи. Отправься я бродить по нему в одиночестве, точно бы заблудилась. Коридоры, переходы, залы, комнаты располагались здесь так причудливо, что без карты не разобраться.

В другое время и в другом наряде я бы с удовольствием отправилась на экскурсию. Высоченные каменные стены, освещенные огнями факелов, лестницы с ажурными перилами, двери с вырезанными на них фигурами крылатых ящеров явно были достойны того, чтобы полюбоваться ими в спокойной обстановке. Такого уж точно не увидишь ни в одном музее.

Но в провожатые мне досталась самая резвая из всех здешних служанок. Она активно перебирала ногами, устремляясь вперед и изредка поворачивая ко мне румяное личико, щедро усыпанное веснушками.

– Ваши покои здесь, – сказала она, остановившись перед одной из дверей.

Да уж, с жилплощадью у дракона проблем не было. Может себе позволить выделить отдельные апартаменты каждому гостю.

Моя комната оказалась довольно просторной и богато обставленной. По крайней мере, ничего подобного в этом мире я еще не видела. Келья, в которую заточил Меня Феоктист Игнатьевич и разбойничий домик не шли ни в какое сравнение. Большая кровать под балдахином, массивный шкаф с накладками из металла, какие-то сундуки и даже стол с чернильницей и пачкой бумаги.

– Если желаете, можете принять ванну, – скромно сказала девушка.

Желаю ли я? Да я бы полцарства отдала за возможность совершить гигиенические процедуры! Ну, их царства, конечно.

Ванна оказалась спрятана за небольшой дверкой. Это сооружение больше напоминало широкую деревянную бочку. Зато она была наполнена чудной прозрачной водой. Недолго думая, я скинула свои лохмотья и плюхнулась в нее, предвкушая неземное блаженство.

И едва не выскочила с визгом обратно! Сначала надо было хотя бы потрогать ее пальчиком. Вода была чуть теплой, так что все тело сразу покрылось мурашками. Стуча зубами и вспоминая ругательства, я быстро натерлась здоровенным куском мыла, ополоснулась и закуталась в обнаруженное здесь же полотенце. Жизнь, кажется, стала налаживаться.

Еще лучше она показалась мне, когда я обнаружила на кровати новое платье. Это было как нельзя кстати, облачаться в свое, рваное, совершенно не хотелось. Особенно учитывая тот факт, что по дворцу бродит зефирная красотка в нежно-розовом аутфите. Наверняка от какого-то модного здесь кутюрье.

Предложенное мне платье, конечно, было попроще. Но я почувствовала себя в нем настоящей принцессой. Тугой лиф, расшитый какими-то финтифлюшками, красиво облегал грудь, свободная юбка спускалась до пола. Я с удовольствием покрутилась перед огромным зеркалом. А что, я очень даже ничего.

В этот момент в дверь деликатно постучали, и на пороге показалась та самая веснушчатая девица с подносом в руках.

– Господин распорядился принести обед вам в комнату, – сказала она и стала проворно составлять на стол глиняную посуду странной формы. Исходящий от еды аромат буквально вскружил мне голову, желудок требовательно заурчал.

Я с нетерпением переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда она покончит с сервировкой, и я смогу вволю наесться. Местных правил приличий я не знала, и ударить в грязь лицом очень не хотелось. Не хватало еще, чтобы в местных кулуарах судачили о том, что гостья у принца немножко того, с придурью.

Но служанка явно не торопилась. Освободив поднос, она нерешительно замерла напротив меня. Запахи явно только что приготовленных кушаний сводили с ума. Чего же она тянет? Может, ждет чего-то?

– Благодарю вас, – манерно сказала я.

И чего она стоит? Может, тут принято давать на чай?

– Дева, – обратилась ко мне служанка, и ее личико залила густая алая краска. – Не могли бы вы меня поцеловать?

– Чего? – я шарахнулась в сторону, забыв о манерах.

Ну и нравы у них тут, однако! Вот уж не ожидала, что в этом замке процветает такое свободомыслие.

– Я понимаю, мы, миряне, народ суетный, – залепетала девица, покраснев до слез. – Но уж больно замуж охота. А у нас говорят: если храмовница поцелует, так и жених сразу найдется.

Я с облегчением выдохнула. Ну уж это-то я могу для нее сделать, с меня не убудет.

– Без проблем, – отозвалась я. – То есть, конечно.

Я с сомнением посмотрела на нее. И куда мне ее чмокнуть? В щеку что ли?

Но девушка сама подсказала решение. Она подошла ко мне, бухнулась на колени и подняла лицо, подставив лоб. Ее большие серые глаза смотрели на меня с надеждой. Я наклонилась и осторожно коснулась ее лба губами.

– Спасибо вам, милостивая дева! – девушка была в восторге.

В одну секунду она вскочила и бросилась к двери, как будто рассчитывала, что там ее уже ждет толпа женихов. Она вылетела из комнаты и быстро помчалась по коридору, подпрыгивая на ходу от избытка чувств. Надеюсь, она не оповестит всех подружек, что в замке поселилась храмовница, которая охотно целует всех незамужних.

Представив паломничество девиц, жаждущих обрести семейное счастье, я поежилась. Нет уж, лучше оградить себя от этого. На двери красовался массивный засов, и я решила, что сейчас самое время им воспользоваться. Пусть думают, что я молюсь. Или чем там еще положено заниматься храмовницам. Ну вот, теперь можно и за еду приниматься. Воздав должное угощениям, я почувствовала чудовищную усталость. Что ни говори, а денек выдался напряженный. Да и поспать толком не удалось из-за этого Ворона.

Я задумчиво уставилась на кровать. Она манила, обещая неземное блаженство. На подушке лежала маленькая кучка чего-то интересного. Я подошла поближе, взяла в руки почти невесомую ткань, которая тут же развернулась, и ахнула. Ночная сорочка… Нежная, шелковая, полупрозрачная, она слегка переливалась, словно сотканная из тысячи сладких грез. Я скинула платье и буквально нырнула в мягкое облако. Прохладный шелк скользнул по коже, лег паутинкой на плечи и заструился складками до самого пола. Я посмотрела в зеркало и ошеломленно застыла. Вид у меня был откровенно провокационный. Сорочка просвечивала, больше показывая, чем скрывая, и была настолько легкой и воздушной, что в ней я чувствовала себя более голой, чем без нее. Такие сорочки надевают, чтобы соблазнить и свести с ума. Странный подарок для какой-то там посторонней девицы, спасенной исключительно из благородства, и на которую даже смотреть не хотят. Я отошла от зеркала и присела на краешек кровати. Ой, как мягко. Что это, перина? И одеяло было такое теплое и приятное. Я накинула его на плечи и опустила голову на пуховую подушку. И, кажется, заснула в тот же момент.

Горячий рот накрыл мои губы, сошелся с ними изгиб в изгиб, нежно и невозможно сладко. Поцелуй длился и длился, кружа голову, становясь все глубже, настойчивее, упоительнее. Воздух густел, наливался жаром, и вовсе невозможно было дышать. Я вскинула руки, отбросив в сторону душное одеяло, и обвила его шею. Мой язык нырнул между его влажных губ, проскользил по гладким зубам и быстро убрался обратно.

Эрдар глухо застонал, на секунду оторвался от меня, хрипло и коротко дыша, перехватил своей рукой мои оба запястья, прижав их к подушке над головой, и вновь смял мой рот поцелуем. Жадным, бесстыдным, возбуждающим… И не было сейчас в нем ни нежности, ни ласки, только дикая мужская страсть, яростная, мощная первобытная жажда.

Его язык с силой врывался в мой рот, и каждый его резкий удар отзывался спазмом между ног, словно он не целовал меня в губы, а брал там, внизу, где моментально стало жарко и мокро. Я стонала и извивалась, пытаясь прижаться к Эрдару набухшей грудью, животом, да чем угодно, лишь бы коснуться, но он уклонялся. Он не трогал меня и пальцем, нигде, кроме запястий. Лишь его рот терзал мои губы в умопомрачительно сладостной пытке. Это было невероятно, невозможно. Никогда раньше ничьи поцелуи на меня не действовали, не доводили до полного исступления, не заставляли метаться, словно умоляя взять меня полностью, распять, придавить телом, войти в меня. Эрдар! То ли сказала, то ли подумала, но он будто услышал и, освободив из хватки одну мою руку, положил ее мне на промежность… Что? Я должна сама ласкать себя ТАМ прямо у него на глазах? Стыд и неловкость странным образом лишь усилили возбуждение, и я, сначала неловко, а потом обмирая от наслаждения, скользнула пальцами между мокрых складочек, принялась теребить набухший бугорок, все шире раздвигая ноги.

Как же хорошо-о-о… Эрдар хрипло выдохнул, жадные поцелуи прожгли дорожку от подбородка к виску, горячий язык прошелся по уху и нырнул внутрь, рассылая по телу вспышки колючих искр.

– А-а-ах…

Несколько таких вот минут острого, почти болезненного удовольствия, и я выгнулась от самого сладкого и яркого оргазма в своей жизни. Всхлипнула и обмякла, ощущая во всем теле слабость и блаженную истому. Когда мир перестал качаться, я повернула голову и взглянула в темные невозможные глаза, в которых полыхало нешуточное возбуждение. Дикие глаза, полные страсти, обещающие упоительное продолжение. Он не двигался, лишь медленно обводил горящим взглядом мои раскинутые ноги, сбитый до талии подол сорочки, руку, все еще лежащую на промежности. Это заводило. Ой как заводило… Я почувствовала, как возвращается возбуждение, как снова начинает пылать кожа, как ноют в ожидании поцелуев припухшие губы. Он обхватил мое запястье, приблизил к своему лицу, втянув расширившимися ноздрями мой запах, и поцеловал в ладонь, лизнув все еще влажные пальцы.

– Ты вкусная… – хрипло выдохнул Эрдар. – Сладкая…

От звуков его голоса, от жара губ по телу пробежала волна дрожи, свернувшись колючим клубком в животе.

Но что-то мешало. Что-то, как сигнал тревоги, скреблось в мозг и предупреждало об осторожности.

Что-то.

Это сон, чудесный сон, где я сладкая и вкусная, где жар объятий и крышесносные поцелуи. Где меня можно любить до изнеможения и полной отключки. А потом я проснусь. И там будет учтивый холод, вынужденное гостеприимство и нежелание даже смотреть на ту, которая только путается под ногами и мешает слиться в экстазе с прелестной невестой. Нет уж. Или все, или ничего. Не нужно мне это ворованное счастье, ночные огрызки с барского стола.

– Стоп! – я резко вырвала свою руку из теплой ладони, едва не застонав от чувства потери.

Как там… Все или ничего? Вот именно! Я решительно одернула подол сорочки. Пристойнее мое тело выглядеть не стало, поэтому, нащупав сброшенное одеяло, я накинула его на себя, натянув до ушей.

– Я сделал тебе больно? – спросил он невыносимо чувственным голосом.

В глазах его полыхало пламя, бока ходили ходуном, а сердце бухало так, что даже мне было слышно. Весьма заметный бугор на штанах недвусмысленно намекал, что Эрдара не на шутку завело то, чем мы только что занимались. Ой-ой. Обычно мужчины в таком состоянии напрочь теряют рассудок. Не хватало еще, чтобы меня в собственном сне изнасиловали. Хотя, что уж с собой-то хитрить. Если он продолжит даже просто вот так вот смотреть своими невозможными глазами, ему и насиловать не придется. Я сама буду умолять его взять меня.

Однако Эрдар глубоко вдохнул и немного отодвинулся. Дрожь, бившая его тело, постепенно стихала, а мне, наконец, удалось собраться с мыслями. Теперь нужно попробовать внятно их сформулировать.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я строго, словно и правда была невинной храмовницей. – Думаю, твоей невесте это очень не понравится.

Сказав вслух про эфемерное существо, пару часов назад висевшее у него на шее, я захотела плакать. Потому что звучало все еще хуже, чем думалось. Вот и чего ради я тут, спрашивается, нахожусь? Нет уж, если на мне жениться никто не собирается, пора отправляться обратно.

– Я хочу домой, – сказала я, глотая слезы. – Отпусти меня, пожалуйста.

Эрдар поднялся с кровати и расправил плечи. Он что, еще и обиделся что ли?

– Я вас и не держу, – голос его звучал сухо и отстраненно.

Вот как?! Это что же такое, а? Выходит, даже во сне он готов легко от меня отказаться? Не приходить, не видеть, не заниматься любовью?! И это все после того, что между нами было? А может, и во сне я у него не одна? Может, он так же шастает во сны к своей нежно-розовой невесте? Не, ну а что, не каждую же ночь ко мне приходит. Надо же ему и в остальные ночи по бабам таскаться. Гадский ловелас! Коварный изменник! Вы только посмотрите на него, не держит он меня!

Сказать, что я взбесилась – ничего не сказать.

– Не держишь?! – прошипела я прямо в мрачное лицо Эрдара, на котором не осталось ни следа былой страсти. – Ха! Ха! Ха! Еще скажи, что я по своей воле тут торчу! – слезы рвались из горла, и я стискивала зубы, пытаясь их не выпустить. – А у меня, между прочим, скоро сессия! И вообще, иди к своей невесте, убирайся из моего сна! Я здесь хозяйка! Вон!!!

Последние слова я прокричала в каменно выпрямленную спину, исчезающую в дверном проеме. Я схватила вазу со столика возле кровати и изо всех сил запустила ее в закрывшуюся дверь. Раздался звон бьющегося стекла, во все стороны брызнули осколки, а я, наконец-то, разревелась.

Проснулась я вся в слезах. Подушка была мокрой, у двери лежали остатки трагично погибшей вазы, так некстати подвернувшейся мне под руку. Что?! Я поморгала, вытерев глаза одеялом. Ваза, совершенно целая, стояла на столике, где ей и положено было стоять. Слава богу. И все-таки тесненько переплелись в моей жизни сон и бодрствование. Никогда не понятно, когда начинается одно и начинается другое.

Я подняла голову и вздрогнула. Из полумрака комнаты на меня смотрели два пронзительных темных глаза. Принц Эрдар снова был рядом. И теперь уже наяву.

Глава 18

– Как вы сюда попали?

Я уставилась на Эрдара, не понимая, то ли это все еще сон, то ли уже явь. Я ведь точно помнила, что закрывала дверь на засов, чтобы сюда никто не ходил за благословениями. Но, тем не менее, он был тут – стоял у кровати и внимательно всматривался в меня…

– Я заперла дверь…

– Это мой замок, – рассеянно ответил Эрдар, явно думая о чем-то другом, он смотрел уже не на меня, а по сторонам, будто искал кого-то еще. – Я могу открыть здесь любую дверь.

Внезапно я обнаружила, что вместо того, чтобы возмущаться этим ночным вторжением, я с идиотской улыбкой на него любуюсь. Все-таки хорошо, что я его выгнала во сне, а не наяву.

– И зачем вам понадобилось открывать именно эту дверь? Я, между прочим, спала!

Уточнять, что и во сне я была в его обществе, наверное, не стоило. Особенно, учитывая феерическое завершение его визита. И вообще, мои сны – это мое личное дело.

– Не знаю, – недовольно буркнул Эрдар и нахмурился. – Я обязан быть здесь. Иначе быть беде, как и тогда.

Последние слова он буквально прорычал, сузив глаза, словно тигр, которому неосторожно наступили на хвост. Видимо, воспоминания о Вороне не относились к любимым. Мне эта реакция доставила несказанное удовольствие. Едва удерживаясь, чтобы не хихикнуть, я преувеличенно внимательно оглядела комнату. Даже свесилась вниз и заглянула под кровать.

– Можете не волноваться, – сказала я ему. – Под кроватью точно никого нет. Одна пыль. Так что я в безопасности.

Я заглянула в его темные злющие глаза и поняла, что насчет безопасности, возможно, и погорячилась. Риск быть задушенной прямо сейчас все-таки оставался.

– Зачем вам вообще понадобилось ехать в замок? – мрачно спросил он, но сквозь эту мрачность пробивалась странная тоска. Ну, или мне показалось.

– Как зачем? Чтобы вы меня отпустили. Феоктист Игнатьевич сказал, что я не могу вернуться домой без вашего разрешения. А я хочу к себе… Назад. Раз уж…

Он посмотрел на меня каким-то совсем уж непонятным взглядом. Будто бы я тяжело больна, и он собирается меня усыпить, но не знает, как об этом сказать, чтоб я не подняла визг.

– Жрец вас обманул. От моего разрешения тут ничего не зависит.

Вот это удар. Значит, престарелый купидон просто хотел столкнуть нас с принцем, преследуя свои цели. Как только он оклемается после разбойничьих тумаков, я его стукну по голове уже сама!

– А как же мне попасть домой? – спросила я и с надеждой уставилась на принца. Если никакое разрешение не требуется, может, я могу отправиться туда прямо сейчас?

– Никак. Это невозможно. В наш мир попадают из других миров, но назад никто не уходит.

Что?! Я слетела с кровати и сделала несколько шагов навстречу Эрдару, с опозданием вспомнив, что сейчас в таком виде, в котором лучше перед мужчинами не рассекать. Впрочем, сейчас мне на это было плевать. Если ему не нравится – пусть не смотрит. А если нравится – пусть знает, от чего отказался. Меня же куда больше занимали другие вопросы.

– То есть, это как? Погодите, а Феоктист Игнатьевич, он же явно шатается туда-сюда, да еще и пленных берет.

– Вы же о верховном жреце? Он маг восемнадцатого уровня. Он и не такое умеет. Обычного человека обратный переход убьет. Я могу, конечно, открутить жрецу голову за то, что он вас притащил, но вернуться домой это вам не поможет…

Последние слова я слышала как сквозь вату, но и того, что было сказано в начале, хватило с лихвой. Я потрясенно застыла, не в силах поверить своим ушам. Это что же… я здесь навечно? Я потеряла все, что у меня было в моем мире, чтобы стать никому не нужной в этом? За что?! Меня оторвали от друзей и знакомых, лишили привычной, понятной жизни, чтобы здесь я смотрела, как мой единственный мужчина гонит меня прочь и прекрасно живет с другой? Это жестоко. Несправедливо. Это даже не удар судьбы. Это нокаут. Даже слез не было. Плачут, когда боятся что-то потерять. Мне же терять больше было нечего…

– Лучше бы меня убили разбойники… – прошептала я помертвевшими губами, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

Теплые сильные руки подхватили меня, подняли вверх и прижали к груди. Голова кружилась, перед глазами плавали мохнатые темные круги, мелькало побледневшее встревоженное лицо Эльдара. Его губы шевелились, он что-то спрашивал, тряс меня, притискивал к себе так сильно, так хорошо. Может, я умираю? Это было бы здорово, умереть на его руках, в его объятиях, вот так вот прижимаясь щекой к родному плечу. И вообще, он как-то странно на меня действует. Что-то не помню, чтоб я раньше падала в обмороки по всякому поводу. Может, и зря? Совсем не дуры были истеричные дамочки голубых кровей. Чуть что – хлоп на пол, и все дела. Вон ведь Эрдар – рычал и злился, а тут сразу притих, держит меня на руках, баюкает, как ребенка. Обнимает крепко, словно я самое дорогое, что есть у него в жизни. Пожалуй, слишком крепко… дышать совсем нечем…

Раздался звон разбитого стекла, потянуло свежим воздухом, от которого сознание немного прояснилось, и я услышала зычный голос Эрдара:

– Лекаря!

И, словно эхо, издалека донеслось:

– Одолень-трава! Отравили!

«Кого отравили?» – хотела спросить я, но почему-то не смогла произнести ни звука. Дышать снова стало тяжело, а горло сдавило.

И больше я ничего не слышала.

Глава 19

Я открыла глаза и сразу поняла две вещи. Первое, я лежу на кровати в своей комнате в замке. Второе, мне очень, очень плохо. А это значит, что я все-таки не умерла.

– Очнулась! – выдохнул надо мной чей-то незнакомый голос.

– Очнулась! – воскликнул еще кто-то.

– Очнулась! Очнулась! – как эхо повторили еще несколько голосов.

Я попыталась сосредоточиться и обвести глазами комнату. Вот уж не ожидала, что моя несостоявшаяся кончина вызовет такой интерес. На меня одновременно пялились несколько пар встревоженных глаз – серых, голубых, карих, зеленых. И одна пара темных, глубоких, как океан. Именно океан… То ли потому что было светло, то ли потому что Эрдар прямо смотрел на меня, но я теперь ясно видела их цвет. Они синие, удивительно синие, с крохотными солнечными крапушками, а темными кажутся из-за густых черных ресниц.

Я попыталась принять сидячее положение. Все-таки, наверное, неприлично вот так валяться в присутствии всех этих богато одетых господ. Хотя лучше б они тут и не присутствовали. Не цирк! Не в том я виде, чтоб аудиенции устраивать. Стоило мне оторвать голову от подушки, как ее тут же повалил обратно приступ накатившей дурноты.

– Не пытайтесь пока вставать, – тоном человека, привыкшего к тому, что все ему беспрекословно повинуются, распорядился принц.

Не стала спорить и я. Только кивнула и тут же пожалела: дурнота усилилась. Что ж, зато теперь я точно знаю, что это точно был не обморок, вызванный присутствием принца. Его близость творила с моим телом настоящие чудеса: мурашки, головокружение, темнота в глазах, – это да, это пожалуйста. Но тошнить меня от него точно было не должно. Это что-то новенькое. И чего я так не вовремя расклеилась?

– Дитя мое, вас пытались отравить, – забавного вида старичок словно прочитал мои мысли.

Выглядел он, пожалуй, более нелепо, чем остальные. Но вот парадокс, впечатление при этом создавал самое приятное. Смешные очки, длинная мягкая борода, нелепый колпак на голове вполне могли бы принадлежать местному шуту. Но вот глаза, излучающие мудрость и доброту, свидетельствовали о том, что он в этом замке занимает должность повыше.

– Я лекарь, – подтвердил мою догадку старичок. – И могу констатировать, что опасность миновала.

Он улыбнулся мне, и сразу захотелось ответить ему тем же. Но не успели уголки моих губ подняться вверх, как желание расточать улыбки тут же исчезло.

– Ксения, кто-то положил тебе под подушку пучок одолень-травы, – услышала я голос Феоктиста Игнатьевича.

Говорил он это так сердито, словно отчитывал меня за неправильно оформленный доклад по философии. Он что, думает, что я сама насовала себе в кровать отравленной травки?

– Кто, кроме служанки, входил к тебе в комнату? – продолжал он допрос.

Я вяло покачала головой. Нет, больше никого не было.

– Ее уже ищут, – доложил он. – Эта девка ответит за все.

Я вспомнила задорные веснушки, наивный взгляд серых глаз и вполне объяснимое желание выйти замуж. Нет, не могла чудесная девушка, так смешно верящая, что поцелуй храмовницы моментально притянет к ней мужа, подло насовать мне ядовитой зелени.

– Это не она, – отмахнулась я от него. – Если служанка и подложила мне траву, то явно не сама придумала. Надо спросить, кто ей выдал тот пучок.

Собравшиеся согласно закивали.

– Скоро мы ее допросим и все узнаем, – жрец явно сердился и жаждал немедленной расправы.

В этот момент в дверь робко постучали.

– Входите! – распорядился Феоктист Игнатьевич, словно был тут самым главным.

Я сделала усилие и приподнялась на локте. Должна же я быть в курсе всех событий.

Вошедший в комнату мужик был явно напуган. Его одежда резко отличалась от той, которая красовалась на большинстве собравшихся. Простые льняные брюки и рубаха, повязанная обычной веревкой. Наверняка кто-то из слуг.

– Вы нашли ее? – грозно сдвинул брови жрец.

– Нашли, – кивнул мужик.

– Так ведите немедленно сюда! – зарычал Феоктист Игнатьевич. Да уж, пугать он умеет не только бедных студенток, решивших посвятить жизнь литературе.

– Никак невозможно, – расстроенно вздохнул мужик и начал нервно теребить руками свой веревочный пояс. – Не уследили. Утопла окаянная.

– Как? – взревел жрец.

– Видать, вины не выдержала, – начал оправдываться мужик. – Да в пруд и сиганула. Когда мы ее достали, она уж не дышала.

Я застонала и откинулась на подушку. Бедная, бедная девушка… Все-таки я чувствовала, что ее вины во всем случившемся не было. Судя по всему, она стала случайной жертвой каких-то местных интриг. Как и я.

От этой мысли к горлу снова подкатила дурнота. Да уж, в этом мире жизнь не стоит ни гроша. И именно здесь я умудрилась обзавестись самым настоящим врагом. Но кому нужна случайно попавшая сюда бедная студентка?

Вокруг все гудели, обсуждая ужасную новость. Как бы сказали в детективном сериале, ниточка, ведущая к настоящему убийце, оборвалась. От этого шума немедленно разболелась голова. Они что, так и собираются тусить в моей комнате? Нет уж, вся эта компания мне точно не нужна. Ну, кроме одного.

Я посмотрела на принца. Кажется, он о чем-то сосредоточенно размышлял, совершенно не обращая внимания на шум.

– Эрдар, – обратилась я к нему и тут же чуть снова не отключилась, встретившись с ним глазами. – Я хочу поговорить с вами. Наедине.

Принц кивнул.

– Покиньте нас! – распорядился он.

Все тут же почтительно склонились и потянулись к дверям. Мимо меня проплыли несколько озадаченных лиц. Вот, так-то лучше.

Я снова попыталась сесть, и на этот раз у меня получилось. Я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы сказать Эрдару все, что хотелось. Но тут же возмущенно выдохнула его обратно. В углу комнаты, сверкая глазами, притаился жрец. И что это он тут уши развесил?! Особого приглашения ждет? На него, что, приказы принца не распространяются?

– И все-таки мне хотелось бы переговорить с принцем наедине, – сказала я, многозначительно глянув в сторону жреца.

Страх перед Феоктистом Игнатьевичем совершенно исчез. Да уж, жизнь показала, что «неуд» по философии – не самое страшное в жизни.

– Но я… – начал было он.

Однако Эрдар не стал его слушать, лишь молча кивнул на дверь. И жрец, поджав в струну свои тонкие губы, высоко задрал голову и медленно и торжественно вышел вон. Мы с драконом остались наедине.

Глава 20

Стоило двери захлопнуться за Феоктистом Игнатьевичем, как атмосфера в комнате поменялась. Воздух стал густым и будто наэлектризовался, казалось, что еще чуть-чуть – и искры проскакивать начнут. Эрдар скрестил руки на груди и привалился спиной к стене.

– Говори, – распорядился он, глядя поверх моей головы.

Лицо его было немного уставшее, под глазами залегли тени, словно он не спал всю ночь. А может, и в самом деле не спал? Держал меня на руках, как сокровище, которое в любой момент мог потерять? Мое сердце предательски дрогнуло и покатилось куда-то вниз. Я опустила взгляд и обнаружила, что сорочка на мне другая. Мягкая, но плотная, и следа нет от той воздушной прелести, что была на мне ночью. Э-э-э… Он меня переодел? Или кто-то другой? Живое воображение услужливо нарисовало кучу картинок со мной, сорочкой и Эрдаром, щекам стало жарко, и я воровато покосилась на дракона, словно он мог подглядеть, что творится в моей голове. Но он не подглядывал. Он ждал. Я выдохнула и собралась с мыслями.

– Ваш мир прекрасен и восхитителен, – начала я, вспомнив из курса психологии, что очень полезно начинать переговоры с комплимента. – Но я, честно говоря, чувствую себя здесь не в своей тарелке.

Я старалась не смотреть на Эрдара, чтоб не сбиваться с мысли, но все равно краем глаза заметила, как его брови удивленно взметнулись вверх. Ой, наверное, я не так выразилась. Видимо, в этом мире фразеологизмы не понимают, и в данный момент дракон представил меня на огромном блюде в окружении свежих овощей и зелени. Надеюсь, не в этой сорочке. Ой, меня опять не туда понесло.

– Ну, то есть, у вас тут очень миленько, но я никак не могу понять, что происходит… – призналась я.

Нет, не то. Мне абсолютно наплевать, что происходит в этом их мире. Куда больше меня волнует совсем другой вопрос.

– … Ваш верховный жрец вроде как намекал на то, что мы с вами должны… ну… пожениться…

Опять не то. Ну что же это такое, а? Прозвучало так, будто я набиваюсь к нему в невесты. Еще подумает, что я явилась, чтобы под дулом пистолета погнать его к алтарю. Насколько я могла судить, подобное и простым смертным из нашего мира не нравится. А я не набиваюсь, ни капельки. Хотя я бы не отказалась, наверное. При мысли о том, как хорошо было бы жить вместе с единственным мужчиной, любить друг друга ночью и просыпаться по утрам в теплых объятиях, на душе стало совсем скверно. Потому что такого не будет из-за того, что какая-то нежно-розовая фея, чтоб ей икалось, влезла между нами. Мне было бы куда проще пережить, если б его избранница, на которую он меня променял, была бы страшная и противная. Но увы…

– …Нет, я не настаиваю, просто надо как-то определить для себя перспективы…

Перспективы? Что я несу? Никогда раньше у меня не было проблем, чтобы внятно изложить свои мысли. Но раньше и драконы не смотрели на меня так внимательно. Нет, лучше б он, как в самом начале нашего знакомства, стоял ко мне спиной и злобно буркал. А еще лучше, если я перестану мямлить и прямо спрошу то, что действительно хочется знать.

И я подняла голову и спросила, глядя в невозможные темно-синие глаза:

– Почему вы от меня отказались?

Дракон немного помолчал и кивнул, словно решил что-то для себя.

– Ты действительно предназначена мне судьбой, но…

И он начал свой рассказ. Я раскрыв рот слушала про прекрасную ведьму, наложившую на него заклятье. Иногда в сердце даже больно кололо иголочкой ревности. Значит, пока я, предназначенная ему судьбой, грызла гранит науки и дрожала от одного имени Феоктиста Игнатьевича, он неплохо проводил здесь время.

Хотя, если учесть, что эта дамочка сделала приворот, то, получается, он и не виноват. В любом случае, сердиться на него я не могла. И продолжала слушать, раскрыв рот про его попытки прекратить эти неправильные отношения, про ведьмино коварство и, наконец, про ее проклятие.

– Стоит нам соединиться, и ты погибнешь, – абсолютно бесстрастным голосом закончил дракон, таким отстраненным, словно биржевой отчет зачитывал. – Поэтому мы не можем быть вместе.

Он посмотрел на меня. И в этом взгляде яростно бушевало пламя. Дьявольский коктейль из злости, боли, страсти и сожаления. Не взгляд – приговор. Окончательный. Не подлежащий обжалованию. И если раньше у меня теплилась, чего уж скрывать, надежда, что еще можно что-то изменить в его решении, то теперь я сердцем осознала – все. Ничего не будет. Ни полных огня ночей, ни спокойных дней, наполненных радостью и светом, ни детей, ни жизни рука об руку.

Это было невыносимо. Мы действительно созданы друг для друга и не можем быть вместе. Да, он прав, нам нельзя даже смотреть друг на друга, что уж говорить о том, чтобы оставаться в одной комнате! Иначе может случиться непоправимое.

Мои руки самопроизвольно сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони, перед глазами поплыли мутные пятна.

Щеки бережно и осторожно коснулись сильные пальцы.

– Не плачь… – дрогнувшим голосом сказал мой дракон.

Я мотнула головой, проглатывая ненужные слезы. Его лицо прямо напротив моего, и совсем рядом. Сколько раз я видела его на таком расстоянии во сне, но теперь, когда голову не туманили ни дремы, ни Одолень-трава, все чувства обострились, стали яркими и объемными, словно кто-то выкрутил их до предела.

Я даже перестала дышать, перестала ощущать свое тело, совершенно потерялась, запуталась… Его губы были так близко… теплые, манящие, умопомрачительно притягательные… Одно лишь движение и я… И тут я отчетливо поняла, что ни за что не хочу умереть, так и не поцеловав его наяву. Если вдруг я завтра умру, ну, мало ли что тут со мной приключится, то никогда не узнаю, как он целуется на самом деле. И это ужасно. Нет, конечно, если я завтра умру, я не узнаю еще тысячи разных вещей, но именно то, что я так его и не поцелую, показалось мне самым важным. И какая разница, правильно это или неправильно?! Затылку стало холодно, словно к нему кусок льда приложили. Сама не понимаю, как это случилось, но я потянулась к нему. Вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения. Опасность больше не имела значения. Да разве могут противостоять природе магнит и кусок железа? Нет, они тянутся друг к другу несмотря ни на что. То же происходило и с нами.

Эрдар не отшатнулся, не двинулся. Он смотрел на меня враз потемневшими глазами, почти черными от расширившихся во всю радужку зрачков. Мгновение, и он тоже подался мне навстречу, хрипло выдохнув. И это горячее дыхание коснулось моих губ, скользнуло по шее… Каждый волосок на моем теле встал дыбом, сердце дернулось и стекло жаром в живот. Это было немыслимо, невероятно, в сто тысяч раз прекраснее, чем во сне. Я судорожно сглотнула и зачарованно потянулась к его губам. Вот сейчас, еще немного, и я коснусь их, а там… А там, хоть цунами, хоть конец света, хоть смерть – все равно…

– Беда! Беда!

Что это? Чей-то голос разорвал напряженную тишину, в которой до этого существовали только два звука: его дыхание и мое. Эрдар отклонился, и я застонала от разочарования. Это было больно. Очень больно… Я не сразу поняла, что происходит. Эрдар встал и повернулся к двери.

У порога стоял на коленях мужчина, судя по одежде, не последний человек в замке. Его лицо выражало вселенскую скорбь, губы дрожали, волосы были всклокочены.

– Беда постигла наш замок, – вопил посетитель.

– Говори, – нахмурился принц.

Мужик судорожно вздохнул и выпалил:

– Ваша невеста… Ее отравили…

Глава 21

Я перевела взгляд на Эрдара. Его лицо побелело, глаза сузились, превратившись в две щелочки, тело напряглось, как у тигра перед прыжком. Наверное, это характеризует меня не с очень хорошей стороны, но я тут же почувствовала укол в сердце. Ведь только что смотрел на меня сумасшедшим взглядом, а теперь вот так расстроился из-за какой-то там девицы. Пусть даже и невесты.

Не успела я как следует прочувствовать всю горечь ревности, как в моей комнате началась суматоха. Снова прибежал вездесущий Феоктист Игнатьевич и что-то завыл, вздымая руки к потолку. Ему подвывали двое мужчин в бархатной одежде, стоявших у него за спиной. Мужик на коленях тоже продолжал голосить.

– Всем выйти! – распорядился Эрдар и вся эта разноголосая компания попятилась к двери.

– А ты, – он кивнул моему бывшему преподавателю, – останься здесь и не спускай с нее глаз. Если что-нибудь случится…

Он не договорил, просто повернулся к двери и стремительно вышел. Но и так было понятно, что ничего хорошего в таком случае никому не светит.

В комнате воцарилась тишина. Несколько минут Феоктист Игнатьевич смотрел на меня, словно не узнавал. Затем резко хлопнул себя по бокам.

– Да что ж творится-то! – рявкнул он на меня, будто я должна была понимать, о чем идет речь. – Защита нужна, максимальная защита.

Он порылся в сумочке, висящей у него на боку, и достал симпатичный кулон на длинной цепочке. Быстрым шагом подошел к кровати и повесил его мне на шею. Я опустила глаза и стала с удивлением рассматривать выгравированный замысловатый узор и ярко-зеленый камень в центре. А что, красиво. Пусть будет.

–Змеевик отведет любую беду, – пробормотал он, – если только…

Он задумался и достал из сумочки еще букетик засушенных маленьких цветов.

– Приколи это к лифу с внутренней стороны, – напутствовал он, выдавая мне булавку.

Запах от них шел потрясающий. Представляю, как эти цветочки пахнут в живом виде. Ну ладно, тоже пригодится. А то в этом царстве не духов ни дезодорантов, судя по всему, еще не изобрели. А мне, как никогда раньше, хотелось выглядеть хорошо.

Феоктист Игнатьевич между тем затянул то ли молитву, то ли песню. Он сосредоточенно бормотал странные слова, раскачиваясь из стороны в сторону. От его завывающего голоса стало как-то совсем уж тошно. Мало, что ли, мне всех неприятностей. Тут, понимаете, девушки юные гибнут толпами, а он караоке устроил вместо того, чтобы хоть что-то мне объяснить.

– Эх, жалко девушку, – сказала я, старательно изображая скорбь. – Такая молоденькая была, симпатичная.

Вышло фальшиво. Честно говоря, сколько я ни прислушивалась к своим внутренним ощущениям, ничего похожего на сочувствие отравленной мисс Зефирке обнаружить так и не смогла.

Жрец отреагировал мгновенно, как будто только этого и ждал.

– А почему же была? – фыркнул он. – С ней сейчас лучшие лекари королевства. Они и не таких больных спасали.

– Так, значит, ничего серьезного? – расстроенно уточнила я.

Вот ведь люди, устроили бурю в стакане воды. Бегали-то как! Как будто уже пора к похоронам готовиться. Какие здесь все нервные.

– Ну почему же, еще бы чуть-чуть и все, не было бы у нашего принца невесты, – судя по выражению лица Феоктиста Игнатьевича, такой вариант ему понравился бы больше. И тут я с ним была совершенно солидарна. – Но в любом случае свадьбу придется отложить, а там видно будет.

При последних словах служитель местного культа заметно повеселел. Судя по всему, он еще не отбросил мысль воссоединить Эрдара со мной. Даже если это самое воссоединение окажется последним, что я испытаю в своей жизни. И вот тут мне стало как-то обидно. Нет, я понимаю, кто я такая, чтобы верховный жрец так ценил мою жизнь. Но, с другой стороны, я вообще ничего не значу, что ли?

– Ну, конечно, – рассердилась я, – не удалось вам в том мире свести меня в могилу постоянными придирками, так теперь в этом вы не оступитесь. Не философией, так проклятьями меня доконаете, правильно?

Я была очень зла и жалела только о том, что окрепла недостаточно для того, чтобы запустить в жреца той самой вазой, что стояла на столике у кровати. Должна же она все-таки когда-нибудь пригодиться.

– Вы специально меня сюда притащили! – кричала я, припоминая жрецу все его прегрешения. – Наврали, что принц меня отпустить сможет и затащили поближе к гибели! Лжец! А еще преподаватель, называется!

Феоктист Игнатьевич на провокацию не поддался.

– Глупости, – отмахнулся он. Голос его звучал совершенно спокойно. – Нет никаких проклятий. И ведьм нет. Все это суеверия и бабушкины сказки.

Так что перестаньте нести эту чушь про проклятия, – не унимался мой бывший преподаватель. – И вообще я всегда считал вас более здравомыслящей девушкой, хотя и не очень одаренной.

Он посмотрел на меня, словно осуждая невежество. В какой-то момент мне даже показалось, что он прав. Действительно, чего уж это я сразу поверила в какие-то там колдовские заговоры. Но потом огляделась и решила все-таки придерживаться по этому вопросу точки зрения принца. Раз уж в этом мире есть драконы, самоходные повозки, одолень-трава и прочие чудеса, то вполне могут быть и самые настоящие ведьмы с проклятиями.

– Но дракон сказал, что ведьма была! И молнии тоже были… – попыталась возразить я.

Но Феоктист Игнатьевич, судя по всему, уже оседлал любимого конька.

– Все эти выдумки о ведьмах – дело нездоровое и небогоугодное! – брюзжал он. – Суеверие, мракобесие… Всего-то и надо в храмы чаще ходить, жить по высоким наставлениям. Если что непонятно – у жреца спросить, а не слушать досужие сплетни. Ну и в храмы подношения приносить, не без того… Тогда никакое проклятье не возьмет.

Он посмотрел на меня с превосходством. Мне же стало понятно, что дальнейший наш диалог ни к чему хорошему не приведет. Этот старый хрыч думает только о подношениях. Гардеробчик, наверное, мечтает обновить: прикупить еще пару-тройку симпатичных платьиц.

Я откинулась на подушку и прикрыла глаза. Надеюсь, он истолкует мой жест правильно, и не будет приставать со своими проповедями о праведной жизни. Тот и правда замолчал. Вот и хорошо.

Перед глазами снова всплыло лицо принца Эрдара, такое красивое и благородное. Нет, наверное, я очень-очень плохая, но все-таки как здорово знать, что эта его невеста выбыла из строя. Хоть несколько дней поживу спокойно, не думая постоянно о том, как она обвивает своими худющими ручками его шею, воркует ему что-то на ушко или прижимается своими розовыми губками к его щеке, или совсем уж нагло – к губам. Хотя бы и на этом спасибо.

Глава 22

Сильные пальцы откинули волосы с моего лица, зарылись в густые пряди, словно гребенкой проехались от лба до затылка, закружили там, слегка царапая кожу. Куча крылатых мурашек рассыпалась по голове, по лбу, по щекам, запорхала вниз, по телу.

– А-а-ах…

От удовольствия я зажмурилась, а его рука продолжала перебирать волосы в нежной, совершенно невинной ласке.

– Скажи мне нет… – хрипло выдохнул он.

– Да-а… – прошептала я.

Под кожей вспыхнули сладкие искры, между ног стало жарко и мокро. О боги… Уже одного только его голоса достаточно, чтоб я моментально сошла с ума. С каждым разом я завожусь все быстрее, и это одновременно пугает и приводит в восторг. Наверное, так всегда бывает, когда двое созданы друг для друга. Когда хорошо только вместе, иначе никак…

Вторая ладонь грубо сдавила грудь, защемив сосок между пальцами. Я выгнулась со стоном и тяжело задышала. Нет, больно не было, только приятно до умопомрачения. Грубость и нежность, ласка и нападение…От этого потрясающе яркого контраста между тем, что творила одна его рука и вторая, низ живота свело сладкой судорогой. Ладонь поехала вверх, сминая ткань сорочки, легла на шею, поглаживая подбородок большим пальцем. Я горела, плавилась, умирала от желания. Мало, мало прикосновений, хотелось большего, куда большего… Другая ладонь замерла на секунду, перестав перебирать волосы, стиснула их в кулак и прижала к подушке, натянув до предела – не шелохнуться. Он наклонился, коснулся моих губ горячим ртом, дразняще провел им из стороны в сторону и приник нежно, ласково, волшебно… Его язык облизал мою нижнюю губу, нырнул внутрь, пробежал по зубам и, тихонько потрогав мой, ускользнул обратно.

– Сладкая…

Нет-нет, куда он… Он не должен уходить, когда так мне нужен…

Он вновь наклонился, невыносимо медленно, словно растягивая удовольствие, и замер в миллиметре от моих губ. Дыхание опаляло кожу, заставляя трястись как в лихорадке, тихонько стонать от невыносимого, почти болезненного возбуждения.

– Я хочу тебя… – вырвалось со всхлипом.

Что я там говорила? Все или ничего? Ни за что. Он мой, мой! Хотя бы так, изредка…

Его рот накрыл мои дрожащие губы, и мир пропал, сузился до размеров булавочной головки и закатился куда-то. Словно океанская волна накрыла с головой, потащила в глубину, темно-синюю, с солнечными крапушками. И не было в той глубине ничего, кроме его горячих губ, целующих мои губы, и рук, что теперь нежно гладили мои щеки…

И вдруг все пропало. И руки, и губы, остались только невозможные глаза, только теперь в них не было тепла и страсти, лишь лед и холодная ярость. Таким я его еще не видела. Он словно не узнавал меня. Я испуганно сжалась. Страх, словно ушат холодной воды, моментально затушил огонь желания.

– Эрдар, – позвала его я, надеясь, что звук моего голоса вернет ему рассудок.

Но он словно не слышал. Секунда, и в его руках сверкнуло лезвие. Он занес надо мной длинный острый нож. И уже в следующее мгновение почувствовала, как холодный металл рвет мое сердце. Я громко вскрикнула и проснулась.

Сон был настолько реалистичным, я так остро чувствовала боль, ощущала, как в последней судороге отчаянно колотится сердце, выталкивая кровь наружу, что еще несколько минут не могла прийти в себя. На всякий случай даже провела рукой там, где должна была находиться рана. Нет, все нормально. Никакой рукоятки ножа из меня не торчало. Сердце учащенно билось, так что можно было успокоиться: раз уж оно способно так прыгать, значит, пока еще остается в целости и сохранности.

Я глубоко вдохнула и подняла глаза на потолок. С минуту я бездумно рассматривала роспись на нем. Два дракона сцепились в смертельной схватке. Один, так похожий на моего Эрдара в драконьем обличье, впился огромными зубами в шею другого. А тот разинул пасть в немом крике. В его глазах застыли ужас и боль.

Зрелище одновременно пугало и завораживало. Вот только ничего подобного в моей комнате раньше не было. Это потолок не моей комнаты. Я повернула голову и тихонько ойкнула. Кровать, на которой я лежала, в разы была больше, чем моя. Но это не самое важное. Главное, совсем рядом со мной спокойно спал Эрдар.

Даже во сне он был ошеломительно хорош. Спокойное лицо, точеный профиль, короткие густые ресницы, упрямая линия губ. И ямочка… Надо же, у него на подбородке – ямочка! Красивый, просто с ума сойти, какой красивый. Мужчина, предназначенный мне судьбой. Мой!

Но как я умудрилась сюда попасть? Я отлично помнила, что засыпала в своей комнате. Или нет?

Вот уговариваю Феоктиста Игнатьевича все-таки оставить меня одну. Тот отчаянно сопротивляется, пугая меня маньяками-отравителями, бродящими по замку. Но потом сдается и, набросав вокруг моей кровати и у порога какой-то травы, уходит.

А вот лежу в постели и отчаянно борюсь со сном, надеясь, что Эрдар решится оставить свою невесту и придет проведать меня. Мне казалось это справедливым, ведь я тоже пострадавшая. Я могу даже снова в обморок упасть, чтобы он в этом убедился!

Но время шло, мой дракон не появлялся, и я сама не заметила, как заснула. Да, совершенно точно могу сказать, что со своей кровати я не вставала. Более того, у меня и сил-то на это не было. Эта одолень-трава, которой кто-то щедро натолкал мне под подушку, оказалась очень дрянной штукой. Здоровье она мне попортила основательно.

Гораздо полезнее было бы найти способ улизнуть отсюда. После сегодняшнего сна совсем не тянуло думать о сексе со спящим красавцем. Это видение – острый нож в моем сердце – все еще казалось реальным. Да и отравленная, но вполне еще живая невеста – веская причина, чтобы тут не разлеживаться.

Если б я еще знала, куда идти. Вообще-то никто обширную экскурсию по этому здоровенному замку мне еще не проводил. И я понятия не имела, как от личных покоев принца добраться до моей комнатушки. А если учесть, что где-то за дверью бродит неведомый мне отравитель, то я, с моим-то везением, наверняка попадусь в его жадные лапы.

Я напряженно вглядывалась в картину на потолке, словно там могло быть написано решение. Но драконы все так же безмолвно продолжали сражаться, совершенно не собираясь бросать свое занятие, чтобы дать мне дельный совет. Эх, вот бы мне такие крылья. Сейчас бы взмахнула и улетела куда-нибудь, где нет коварных отравителей юных дев и смертельно опасных соблазнов.

Я повернула голову и взглянула на Эрдара. Он словно почувствовал мой взгляд. Ресницы его дернулись, и в следующий момент он открыл глаза. Наши взгляды пересеклись, и в груди сжался тугой комок, то ли от страха, то ли от предвкушения.

Глава 23

Затаив дыхание, я следила за тем, как просыпается Эрдар. Веки, дрогнув приподнялись, и на меня уставились два блестящих темно-синих глаза. Пару секунд они изучали мое лицо с таким же недоумением, с каким я совсем недавно разглядывала роспись на потолке. И хлоп! Опять закрылись.

Принц зажмурился, потряс головой и снова посмотрел на меня, словно хотел убедиться, что я никуда не пропала. Естественно, я оставалась на месте. И тут он задал вопрос, который я меньше всего ожидала услышать:

– Что вы здесь делаете?

Хотела бы я знать на него ответ! Вообще-то как раз это я рассчитывала узнать у него.

– Думаю, – ответила я раздосадованно. – О том, как сюда попала.

Эрдар приподнялся на локте и продолжил задумчиво меня разглядывать. Дело принимало опасный поворот. Потому что упругие губы и совершенно случайно обнаруженная ямочка на подбородке вызывали почти не контролируемое желание к ним прикоснуться… Потрогать, погладить, лизнуть, наконец. Наверняка он вкусный, очень вкусный… Я сглотнула и отвела взгляд, а непослушные руки сцепила в замок, чтобы не лезли, куда не просят!

– Я заснула в своей комнате, тихо и мирно, – с трудом подбирая слова, пробормотала я. Иногда как раз лучше болтать, чем думать всякую ерунду. – Во сне я не хожу…

Хм-м-м… А вдруг начала? В обмороки я вроде раньше тоже не падала. Ах, да, меня ж отравили…

– … но если бы вдруг побрела во сне, как бы я нашла эти покои? Их и днем-то не сыщешь без компаса и туристического снаряжения. В общем, я заснула. А потом… проснулась здесь.

Эрдар выслушал меня внимательно и, кажется, поверил. Что ж, есть надежда, что он не будет меня подозревать в том, что по ночам я бегаю по замку в поисках приключений.

– Я понял. Полагаю, магия, которая связывает нас, усилилась после того, как мы встретились.

Магия, значит.

Что же это получается? Никто меня сюда не перетаскивал? Все само по себе происходит? Я совершенно запуталась во всех этих волшебных штучках.

– И теперь меня так и будет швырять к вам, стоит задремать? – уточнила я.

Мало мне было горяченьких снов. Теперь еще и эта напасть. Это уже не только неприлично, но в моем случае и опасно. Долго ли мы сможем противиться влечению, если меня с завидной регулярностью будет подбрасывать в кровать к дракону? Видимо, Эрдара обуревали такие же мысли. Он сосредоточенно наморщил лоб:

– Вероятнее всего, это будет продолжаться, – кивнул он. – Теперь такое может случаться даже…

Он замолчал, словно не хотел сболтнуть лишнего, и это меня насторожило. Неужели может быть еще что похуже?

– Что даже? – спросила я.

– Даже после моей свадьбы, – глухо сказал он, отвернувшись. – Вы можете оказаться в супружеской постели. Третьей.

Мне показалось, или в его голосе слышался смех?! Только мужчина может ржать, как конь, над тем, над чем девушкам хочется плакать! Очутиться в эпицентре любви счастливых молодоженов – то еще счастье. Если уж от одной мысли о его невесте мне хотелось выть на луну, как старому одинокому волку, то что же будет, если я ненароком увижу, как он ее ласкает, нежно притягивает к себе и…

Мысли стали неприличными. Настолько неприличными, что я испугалась, что Эрдар это почувствует. На всякий случай я потянула на себя одеяло, закутавшись до подбородка. И поставила в уме галочку: всегда ложиться спать в одежде. И никаких легких сорочек! Как минимум, длинное наглухо закрытое платье. И пояс целомудрия. Большой, металлический, с шипами, как на картинках про Средневековье. Интересно, тут такой продается? Купить и заварить. Наглухо! Правда, судя по тому, что мы вытворяли в моих снах, Эрдар вполне способен прогрызть его, если понадобится. Да и я, как выясняется, многого о себе не знала. Распалившись, я, скорее всего, просто сорву его голыми руками, безо всяких там сложных инструментов.

От печальных мыслей отвлек шум за дверью. Там раздался такой топот, словно шла рота солдат. Только каких-то неправильных, явно необученных маршировать дружно в ногу.

– Я хочу немедленно увидеть принца! – раздался требовательный мужской голос прямо у порога, и дверь распахнулась.

В комнату влетела целая толпа. Видимо, по одному здесь ходить не принято.

Главарем вторжения был немолодой и очень недовольный мужчина средних лет. Он решительно прошел в комнату, так что длинный зеленый плащ развевался за ним, словно парус. Из-за его спины испуганно выглядывали еще человек десять. Ну, а замыкал шествие Феоктист Игнатьевич. Без него здесь вообще еще ни одно мероприятие не обошлось.

Суровый предводитель толпы приблизился к кровати, открыл было рот и… И тут увидел меня. Глаза его сразу округлились, лицо побледнело.

– Она… – пробормотал он и перевел взгляд на Эрдара. – Так это правда? Эта девушка истинная?

Принц в ответ кивнул, и это явно не улучшило настроение его непрошеного гостя.

– Так зачем вы морочите голову моей дочери? – прогремел он.

Ого! Так, значит, это отец невесты! Да уж, положение было щекотливым. Я поймала взгляд Феоктиста Игнатьевича, который все еще скромно стоял позади процессии. Кажется, он был единственным человеком в комнате, которого вся эта ситуация полностью устраивала. Жрец улыбался, даже не стараясь скрыть своего ликования.

Глава 24

– Немедленно покиньте мои покои!

Голос Эрдара прозвучал тихо, но в нем было столько властности и даже скрытой угрозы, что я сама чуть не подпрыгнула и не побежала к двери.

Отец невесты тоже растерял свою уверенность. Он пошевелил губами, явно желая сказать что-то еще. Но передумал и ограничился тем, что бросил на принца такой взгляд, что окажись на его месте кто послабее, уже превратился бы в горстку пепла.

И все же ослушаться он не посмел. Высоко поднял голову и резко развернулся, так что его зеленый плащ поднялся в воздух. Он прошел к двери, ни разу не оглянувшись. Его свита последовала за ним, испуганно переглядываясь. Было во всей этой сцене что-то тревожное.

Последним вышел Феоктист Игнатьевич, хитро покосившись на нас с Эрдаром. Он плотно прикрыл дверь, словно надеясь на то, что мы тут же воспользуемся ситуацией, да и воссоединимся пару раз ему на радость.

Если бы все было так просто. Мало того, что это могло закончиться самым неблагоприятным для меня образом, так еще и принц вскочил с кровати мрачный, как грозовая туча. Того и гляди молнией долбанет, если подвернешься под руку. Впрочем, он словно забыл о моем присутствии, мерил шагами комнату, погрузившись в какие-то свои мысли.

Когда он прошел мимо меня в третий раз, я все-таки не выдержала и осторожно спросила:

– Что же теперь будет?

– Война, – он пожал плечами, словно речь шла о поездке на пикник в ближайшие выходные. И снова погрузился в раздумья, не считая своим долгом что-то мне объяснить. А других средств информации здесь не было.

Эх, где ты моя прошлая жизнь? Там все было четко и понятно. Хочешь узнать о последних тенденциях внешней политики? Зашел на любой новостной сайт и наслаждайся. И не надо выпытывать все у венценосной особы, явно не расположенной к разговору.

Я не знала, как мне поступить. Продолжать валяться в кровати принца мне казалось каким-то неправильным занятием. Да и бесполезным.

– А мне что делать? – спросила я, сама не понимая, что имею в виду, то ли эту ситуацию, то ли вообще всю жизнь в целом.

– Для начала отправиться в свою комнату.

Я спрыгнула с кровати и босиком побрела к двери в надежде, что все визитеры уже разбежались, и я не столкнусь в коридоре ни с оскорбленным отцом невесты, ни с веселым Феоктистом Игнатьевичем. Ну а дорогу как-нибудь найду. Язык, как говорится, и до Киева доведет.

– Стойте! – сердито окликнул Эрдар. – Вы что, по приключениям соскучились? Полагаете, что можете гулять по замку одна?

Я только пожала плечами. Сейчас я могла полагать все, что угодно. Я чувствовала себя растерянной и беззащитной.

– Вас проводят, – рыкнул принц. Он взял со столика изящный серебряный колокольчик. Требовательно позвонил, а затем быстро подошел ко мне, схватил за плечи и слегка встряхнул. – Прекратите же лезть куда попало, ни во что не вмешивайтесь… – он продолжал меня трясти, будто стараясь поплотнее утрамбовать в моей голове все сказанное, – … и, лесной дух вас подери, сидите тихо!

Несмотря на свирепый тон и грубость, было в его голосе что-то такое, что я невольно вскинула голову и встретилась с ним взглядом. Эрдар смотрел на меня так, что все тревожные мысли сразу пропали, а в животе встрепенулась стайка задремавших бабочек. О боги… Мой бесстрашный дракон просто боится. За меня.

А что, быть может, все не так уж и плохо: наша история будет такой, целомудренной и светлой, полной любви и жертвенности. И когда-нибудь в этом мире станут легенды о принце-драконе и прекрасной иноземке, посвятивших друг другу свои жизни, но так и не познавших радостей плотской любви.

Эрдар продолжал говорить, а я зачарованно смотрела, как двигаются его губы, не в силах даже ради приличий отвести глаза.

– …ваша главная задача остаться в живых!.. На вас уже покушались… Тот, кто это сделал, может повторить…

Желание встать на цыпочки, запустить руки в его волосы и, притянув поближе, поцеловать его прямо в этот упрямый чувственный рот становилось почти нестерпимым…Эрдар замолчал, я судорожно сглотнула и облизала губы.

– Перестаньте на меня так смотреть – хрипло сказал он.

Надо срочно переключиться на что-нибудь другое. Срочно! Я вспомнила взгляд, который метнул в Эрдара оскорбленный отец невесты.

– Вам придется… жениться? – последнее слово я произнесла совсем тихо.

Глава 25

Как бы тихо я ни говорила, Эрдар все-таки услышал.

– Думаю, теперь достопочтенный отец не отдаст за меня свою дочку, – усмехнулся он.

И этой усмешки оказалось достаточно, чтоб я совершенно потеряла голову. В одно мгновение стало жарко, и даже пол, до этого леденящий мои босые ступни, раскалился. Я уже ни о чем и ни о ком не могла думать. Исчезло все: и битва драконов над головой, и спальня, и толпы слуг, бродящих по замку. И сам замок, и нежно-розовая невеста вместе со своим папочкой. Исчез весь мир, кроме него и меня.

Я стояла не шевелясь, только жадно, уже не скрываясь, рассматривала своего мужчину. Слегка взъерошенные со сна волосы, нахмуренные брови, почти черные, пьяные от страсти глаза, невозможно притягательный рот, резко очерченный, чувственный… О-о-ох… Широкие плечи, крепкая грудь, живот и… Я уставилась на большой бугор, распиравший ткань штанов. В голове помутилась, тело так напряглось, что бросило в дрожь. От возбуждения, захлестнувшего тугой петлей низ живота, стало почти больно. Теперь я, кажется, поняла, что значит умирать от желания. Если я вот сейчас, прямо сейчас, не получу его всего, целиком, я точно умру… Эрдар выругался.

– Проклятье! Это не может так продолжаться!

Конечно, не может. Еще немного, и я просто рухну замертво. Видимо, стать героем красивых легенд нелегко.

– Предлагаю вам, – он с силой сжал мои плечи, – подумать о чем-нибудь другом, о чем-то еще.

– Я не могу, – прошептала я, и, запрокинув голову, увидела в его глазах ответный жар.

Плечи, стиснутые пальцами Эрдара, ныли от боли, но эта боль странным образом растекалась сладкой истомой по телу. Кости плавились, осыпались искрами под кожей, волнами накатывала слабость, да такая, что если б дракон не держал меня, я бы просто стекла на пол. Эрдар с шумом втянул в себя воздух, помотал головой, словно пытаясь прийти в себя, и посмотрел на свои руки. В его взгляде читалось недоумение, будто он никак не мог понять, что они делают на моих плечах. Осторожно разогнув пальцы, он убрал руки и, сжав кулаки, засунул их в карманы и отступил назад. Тело его била крупная дрожь, на лбу выступила испарина. Я же едва держалась на ногах, всерьез раздумывая – что лучше: жизнь без возможности получить своего принца или смерть сразу после нашей совместной ночи. Последнее, пожалуй, предпочтительнее.

Гад, какой же гад Феоктист Игнатьевич. Не зря мне философия никогда не нравилась… От тех, кто в ней разбирается, любой пакости ждать можно! Сидела бы сейчас спокойно дома, к сессии готовилась, сны эротические смотрела. Нет же, влез в мою жизнь, перевернул ее с ног на голову. Притащил сюда на погибель. Аристотель в кальсонах! Да, жрец во всем виноват! Казнить его мало.

То ли я незаметно для себя вслух это все сказала, то ли Эрдар о том же самом подумал, но он хрипло выдохнул:

– Казню интригана! – и с чувством добавил: – Прикажу оживить и снова казню!

Я, конечно, не была поклонницей Феоктиста Игнатьевича, но, пожалуй, это было слишком сурово.

– Вы серьезно? – испуганно спросила я, немедленно решив вступиться за своего бедного преподавателя.

– Увы, нет.

Дверь распахнулась. На пороге стояла девушка, одетая точно так же, моя веснушчатая поклонница, нашедшая вечный покой в пруду.

– Вызывали? – спросила она, склонившись.

– Проводите мою гостью в ее комнату.

Я поняла, что наше незапланированное рандеву окончено. Эрдар больше не смотрел на меня, и я не решилась больше ничего сказать. Да и что было уместно в этом случае? «Желаю хорошего дня»? Нет уж, иногда действительно лучше промолчать.

Я уже была у порога, когда снова услышала его голос.

– Сегодня же пришлю к вам придворного мага.

Я кивнула и вышла, даже не спросив, зачем мне нужен маг.

В коридорах царил полумрак, к которому не так-то легко было привыкнуть после ярко освещенной комнаты принца. Я потерла глаза, и посмотрела на служанку, которая должна была меня сопровождать. Она была чем-то неуловимо похожа на ту, первую. Только та лучилась радостью, а у этой – взгляд недобрый. Впрочем, что удивительного, благородных дам травят чуть ли не каждый день, служанки, наверное, с ног сбились за больными ухаживать.

– Тут и заблудиться недолго… – я попыталась улыбнуться как можно дружелюбнее.

Но девушка бросила на меня такой странный взгляд, что улыбаться сразу расхотелось.

– Тяжело здесь работать? – не отступалась я.

– Нормально, – пожала плечами девушка и быстрее зашагала вперед.

Но если она решила таким образом отделаться от разговорчивой гостьи, то напрасно. Я как никогда была настроена на общение.

– Что говорят в замке по поводу последних событий? – светским тоном спросила я. – Наверняка все уже знают про девушку, которую нашли утопленной в пруду?

Моя проводница резко остановилась и смерила меня таким взглядом, от которого у меня мурашки пошли по коже. Стало жутко. Интересно, если я начну кричать, мне кто-нибудь придет на помощь?

Но служанка уже, словно спохватившись, опустила глаза.

– Глупая была, – сказала она. – От большого ума топиться не идут…

И снова замолчала, устремившись вперед. Я решила больше ни о чем ее не спрашивать. Странные они тут все какие-то. И даже с облегчением вздохнула, когда у дверей моя проводница поклонилась и, уточнив, не будет ли еще каких распоряжений, ушла.

***

Не прошло и десяти минут с тех пор, как я вернулась в свою комнату, и в дверь постучали.

– Войдите, – крикнула я и с удивлением уставилась на длинную худую фигуру, показавшуюся на пороге.

Фигура была замотана в темный плащ. Голову украшала той же траурной расцветки круглая шапочка с кисточкой на конце.

– Имею честь представиться, Азаир, личный маг принца Эрдара, – скрипучим голосом произнес вошедший.

Ах, да. Обещанный драконом маг. И что он собирается со мной делать? Азаир поклонился так резко, что я испугалась: вдруг сломается.

– Очень приятно, Ксения, – ответила я и изобразила какое-то подобие реверанса.

Маленькие глазки мага блеснули удивлением, но вслух он ничего не сказал. Просто шагнул в комнату и обошел вокруг меня, разглядывая, как скульптуру на выставке. Я на всякий случай не шевелилась. А вдруг, это уже часть какого-то обряда? Не хватало еще помешать.

– Вот так да, – крякнул он, наконец, завершив осмотр.

И что это, интересно, его во мне так удивило?

– Вот как-то так, – развела я руками.

И тут он улыбнулся. Его худое лицо преобразилось, морщинки, собравшиеся вокруг глаз, вмиг сделали его каким-то добрым и милым. Я не удержалась и улыбнулась в ответ. Почему-то стало понятно, что мы обязательно поладим.

К моему удовольствию, маг оказался очень словоохотливым. Он чертил на полу комнаты непонятные мне знаки и безостановочно болтал.

– Каждое появление истинной во дворце – это настоящее чудо, – говорил он, забавно двигая длинным крючковатым носом. – Какое счастье, что мне, старику, довелось дожить до этого момента!

Мое участие в процессе ему явно не требовалось, и я слушала его, сидя на кровати.

– А что, – поинтересовалась я. – Много истинных вам удалось повидать?

– Да уж случалось, – маг снова добродушно улыбнулся.

– Раньше, наверное, таких проблем не было, как со мной? – поинтересовалась я.

– Всякое бывало, – ответил тот и весело подмигнул. – Но, главное, что все драконы на моей памяти обретали счастье в объятиях своих суженых.

– У нас с принцем Эрдаром сразу все пошло не так, – старик внушал доверие, и мне очень хотелось с ним поговорить на тему, которая меня так волновала. – Вы-то, наверное, знаете про проклятье?

В ответ старик лишь горестно вздохнул.

– А вот верховный жрец в него не верит, – осторожно заметила я. – Говорит, это все сказки.

При одном упоминании о Феоктисте Игнатьевиче маг насупился, как будто я говорила о чем-то очень неприятном.

– Эти церковники верят только в то, что у них в книгах написано, – проворчал он. – Совершенно оторваны от жизни!

Ясно. Похоже, у жрецов с магами тут нелады. Делят сферы влияния.

– Значит, проклятие все-таки есть? – уныло спросила я.

– Есть, и очень сильное, – подтвердил старик и для убедительности воздел палец к потолку. – Смею утверждать, что вы живы только потому, что еще не воссоединились с принцем.

Внутри все оборвалось. Где-то в глубине души я надеялась, что этот мудрый человек хотя бы выскажет маленькое сомнение. Но его голос звучал уверенно.

– И что, никак нельзя его снять? – совсем уже ни на что не надеясь, спросила я.

Но тот посмотрел на меня и вкрадчиво произнес:

– Отчего же нет? Можно. Для этого надо убить ведьму, которая его наложила.

Глава 26

Как выяснилось, Азаир был послан принцем наложить самые сильные защитные чары. К тому моменту, когда он укрепил мою комнату по полной программе, изрисовав пол и обрызгав какой-то душистой жидкостью стены, я уже находилась в непримиримом конфликте сама с собой. Одна половина меня требовала немедленно отправиться на поиски ведьмы, прихватив пару вооруженных отрядов. Вторая же призывала прекратить придумывать глупости. Вдруг Феоктист Игнатьевич прав, и нет никакого проклятия. Тогда несчастная ведьма пострадает невинно. Ну, влюбилась девушка, с кем не бывает. Но потом я представляла ее в объятиях Эрдара, и желание убивать снова крепло.

– Ну вот, теперь вы почти в полной безопасности, – удовлетворенно вздохнул Азаир.

– Почти? – решила я уточнить на всякий случай.

– Всего предусмотреть не смог даже Создатель, так чего же ждать от простого человека, – философски ответил он. – Всегда нужно допускать вероятность, что что-то пойдет не так.

Отличный ответ! Только вот в моей жизни все уже настолько шло наперекосяк, что я уже и сама не понимала, складывалось ли в ней хоть что-нибудь «так».

Но пытать и дальше расспросами чудного старичка совесть мне не позволила. Выглядел он совершенно измученным, словно только что разгрузил пару вагонов с углем. Наверное, действительно вложил в защиту все свои силы.

– Спасибо, – поблагодарила я его. – Желаю хорошего отдыха.

Он поклонился и направился к двери. Но не успел даже взяться за ручку, как она резко отворилась и в комнату ворвался Феоктист Игнатьевич с выражением абсолютного счастья на лице. Такое я до этого видела лишь однажды, оно озаряло морду кота, укравшего и съевшего сразу две банки сметаны. Жрецу явно удалось совершить что-то более глобальное. Увидев Азаира, он нахмурился и слегка пришел в себя.

Азаир ответил Феоктисту Игнатьевичу злобным взглядом, мигом превратившись из милого дедушки в жуткого старика. Кажется, страшно стало даже жрецу. Он отступил, пропуская соперника к двери. Да уж, личный маг принца – это вам не бедная студентка из соседнего мира. Его не заставишь слушаться, нацепив на руку браслет для пыток.

Впрочем, сейчас и я уже не была той самой пугливой пленницей. А посему напустила на себя грозный вид и потребовала объяснений:

– Что за представление вы устроили сегодня в спальне принца?

– А я-то здесь при чем? – при воспоминании об утреннем происшествии довольная улыбка вернулась на физиономию Феоктиста Игнатьевича. Тут и ребенку стало бы ясно, что жрец очень даже при чем.

– То есть, хотите сказать, это не вы притащили к Эрдару отца его невесты? – негодование во мне нарастало. – Да кто еще мог бы такое провернуть, наплевав на последствия. Подумаешь, война начнется! Вы-то не возьметесь за оружие, а отсидитесь в каком-нибудь храме!

Феоктист Игнатьевич даже не пытался возразить, а на его лице не проскользнуло ни тени раскаяния.

– Хоть бы о чувствах отца подумали! – продолжала я. – Бедного старика чуть инфаркт не хватил.

– Да какие чувства! – не выдержал жрец. – Будто он не знал, что сосватал дочку за дракона, который способен полюбить только свою истинную. Но этим двоим не нужна была любовь. Все, что их интересует – деньги, связи и магия.

Если хорошенько разобраться, жрец был прав. Нечего было этой девушке-зефирке претендовать на мужчину, предназначенного для другой. Чего тут сложного: не твое, так и не трогай. Но признать правоту своего бывшего преподавателя я не могла.

– Пусть даже и так. Но неужели вас не остановила перспектива военных действий?

– Я вас умоляю! – жрец возвел глаза к потолку. – Уж этим двоим точно конфликты невыгодны. Наверняка сейчас они изо всех сил торгуются, чтобы извлечь из этой истории как можно больше прибыли. А бояться пока надо только одного: кто-то явно планирует извести всех девиц, связанных с принцем.

Но мне уже было не до его рассуждений.

– Значит, свадьба не состоится? – я попыталась придать своему голосу как можно более равнодушный тон.

Меньше всего мне хотелось демонстрировать Феоктисту Игнатьевичу свою заинтересованность в этом деле. Он и без этого светился, как новогодняя елка. Жрец неопределенно пожал плечами, но по его виду было ясно: он уверен, что его план сработал. А если это так, значит, Эрдар свободен ото всех обязательств. И по уши в меня влюблен, уж в этом сомневаться не приходится. Эх, счастье, как ты близко. Кажется, протяни руку, и получишь его на блюдечке с голубой каемочкой. Вот только как бы это не оказалось последним подарком в жизни. Холодная сталь ножа в моем сердце – это воспоминание из сна очень отрезвляет.

– Я хочу снять заклятье, – решимость, звучавшая в моем голосе, не предполагала возражений.

Но жрец ее словно и не заметил. Он заложил руки за спину и принялся мерять шагами мою комнату.

– Нет никакого заклятья, – раздосадованно заявил он. – Я же говорил, это все предрассудки.

Легко ему рассуждать! Наверняка, окажись он на моем месте, уже с ног бы сбился в поисках этой вредной девки. Но спорить с ним было бесполезно.

– Хорошо, – согласилась я. – Нет, так нет. Но ведь можно как-то найти эту ведьму?

Я постаралась принять равнодушный вид. Мол, это я так интересуюсь, из любопытства.

– Нет, – не повелся на мою уловку Феоктист. – Ведьм не существует, а, значит, и найти их невозможно.

Он рассмеялся своей шутке и вызвал у меня приступ ярости. Я говорила, что хотела выглядеть равнодушно? Так вот, ничего у меня не получилось! Я почувствовала, как лицевые нервы сводит страшная гримаса.

– Вам еще и весело! – я сорвалась на крик. – Притащили меня черт знает куда, чуть не отдали потеху разбойникам, а теперь еще и издеваетесь? Да я при первом же удобном случае все о вас принцу расскажу. И как вы меня в каморке закрыли, и как есть не давали, и как курсовую заставляли три раза переписывать! Он вам еще покажет, что религия – опиум для народа!

Кажется, подействовало. Феоктист Игнатьевич попятился назад, словно пытался укрыться от молний, вырывающихся из моих глаз.

– Тихо, тихо, – забормотал он. – Найти здесь можно кого угодно. Для этого существует оракул. Надо у него спросить.

Ну вот, давно бы так. Теперь дело оставалось за малым. Найти оракула, стрясти с него всю информацию по ведьме, добраться до нее и…

Что «и» я не представляла. Вообще не представляла, как смогу кого-нибудь убить. Пусть даже и ведьму.

– Но ты зря надеешься, – Феоктист Игнатьевич не дал мне разработать стратегию до конца. – Никуда принц тебя не отпустит.

Глава 27

Прежде чем уснуть, я долго крутила в голове полученную за день информацию. Интересно, где живет оракул? И принимает ли он плату за свои приемы? Я ведь даже до сих пор не знаю, какая здесь валюта. По магазинам пройтись как-то не довелось.

Убить ведьму я, конечно, вряд ли решусь. Но, может, удастся договориться по-хорошему, чтобы сняла заклятие. Я думаю, принц не поскупится на такое дело. А что, подарит ей домик где-нибудь на берегу моря, жениха найдет хорошего, красавчика и при должности…

Хотя, сама бы я принца ни на кого не променяла. Ни за какие коврижки. Ну, это я, его истинная. В конце концов, жрец правильно сказал: все эти дамочки, которые так и вьются вокруг моего Эрдара, прекрасно знают про его драконью сущность, так что сами виноваты.

Уже засыпая, я внезапно вспомнила про одно очень важное решение, которое чуть не забыла исполнить. Подскочив с кровати, я кинулась к гардеробу и тщательно перебрала все платья. То ли они все предназначались для гостьи, то есть для меня, то ли их оставила какая-то дама, что жила здесь раньше, то ли тут просто был склад разных вещей, но мне повезло. Через несколько минут я нашла, то что нужно. Длинное черное платье с воротом стойкой и таким количеством маленьких пуговок, что расстегивать их нужно было начинать с утра, чтобы к вечеру раздеться. Длинные узкие рукава, и само оно узкое, словно у швея изо всех сил экономила материал. Я еле влезла в этот чудный наряд и, покрутившись перед зеркалом, довольно кивнула. Главное, теперь не чихнуть. А то лопнет еще где-нибудь. Это вам не развратные сорочки, отсюда меня только ножницами можно вырезать. Если вдруг все-таки я начала ходить во сне, то в таком виде особо не разгуляюсь. С трудом доковыляв до постели, я осторожно улеглась, стараясь как можно меньше двигаться, и уснула.

Первое, что увидела, проснувшись – нарисованные драконьи бои. Надо мной опять был потолок комнаты принца. Даже смотреть не требовалось, чтобы понять, кто лежит со мной рядом. Я в отчаянии застонала, тут же рядом раздался веселый кашель. Простыл, что ли?

– Доброе утро, – сказал почти над ухом голос, в котором явно слышался смех. Не простыл. – Хм… Простите, а кто это вас в этот рукав затолкал?

– Доброе утро, – демонстративно зевнула я и, повернув голову, от неожиданности тоже хихикнула.

Эрдар лежал на кровати полностью одетый, разве что без сапог. Рубашка, штаны и даже что-то вроде камзола. Упаковался.

– Что б вы понимали… – важно сказала я. Почему-то было ужасно весело. – Это последний писк драконьей моды. Называется «Платье целомудрия».

– Что там кусать, оно ж как дикобраз все в пуговицах, – огорчился мой дракон. – Из зубов замучаешься выколупывать.

Я мстительно прищурилась и развернулась к нему лицом. Что-то внезапно хрустнуло, по бедру расползлась прореха.

– Ой… – Эрдар показал пальцем на дыру, – у вас там что-то вылупилось…

И опять весело закашлял.

– Хм.. Вы простыли, – заботливо протянула я. – А все потому, что без сапог спите…

Мы переглянулись и весело расхохотались, упав на подушки.

Хр-р-р… Ткань разъехалась у меня на плече. Я испуганно прикрыла оголившуюся кожу. Хр-р-р… Хр-р-р… Появлялись одна за другой дырищи на груди, животе, под мышками. Платье лопалось как попкорн на сковородке, прорехи множились… Мамочки… Да оно прямо на мне разваливается…

Эрдар приподнялся и, подперев ладонью голову, с интересом наблюдал за процессом. В синих глазах плясали черти с вилами.

– Платье целомудрия? Мощно придумано, – одобрительно кивнул он, – Еще никогда женщины передо мной с такой скоростью не раздевались…

Гадское платье! Одни лохмотья остались. Сколько лет оно в том шкафу висело? Черт меня дернул его надеть! Зато все пуговицы на месте и воротник, как ошейник, фиг сорвешь. Рук на все дыры не хватало, я в панике заметалась по постели, стараясь натянуть на себя одеяло, на котором вольготно разлегся принц.

– Пустите… – прошипела я.

– Вы замерзли? – вкрадчиво произнес Эрдар, и не подумав приподнять свой зад. – Это потому что вы без сапог. Хотите я вам свои дам?

Я сердито обернулась и вздрогнула, наткнувшись на горящий взгляд принца. Синие глаза потемнели, как море в бурю. В них не было больше смеха, лишь жаркое нескрываемое желание.

Я сглотнула и обмякла, опустив руки, позволив ему беспрепятственно смотреть, куда хочет. Взгляд его, жадно блуждающий по просвечивающему сквозь прорехи телу, я чувствовала так явно, словно принц трогал меня горячими пальцами. По спине скользнул холодок предвкушения, волосы на затылке встали дыбом. Кожа горела, покрываясь миллионом мурашек, внизу живота сладко пульсировало, скручиваясь в тугой комок возбуждения. Я невольно сжала бедра и выгнулась, чувствуя, как между ног становится мокро и жарко.

О боги, что же это творится? Он лишь смотрит, а я… В затуманенном мозгу словно тревожная лампочка вспыхнула: нельзя, опасно, ой как опасно… Наверное, надо остановиться. Мысль мелькнула и пропала, вытесненная другой, куда более интересной. Если я так плыву от одного только взгляда, то что же будет, если он… О нет, тоже опасно… Я сглотнула и уставилась на его губы. Как же хочется, ужасно хочется попробовать их на вкус. Ну просто невыносимо… Один только поцелуй. Легкий и быстрый. Кро-о-охотный поцелуй, от которого ничегошеньки не случится! В голове кружилось и радужно вспыхивало, будто я напилась вина. Я медленно потянулась к его губам, изнывая от предвкушения.

– Нет… – хрипло выдохнул Эрдар. – Опасно.

Сама знаю, что опасно. Даже думала об этом только что. И вообще, это моя жизнь, что хочу, то с ней и делаю.

– Ксения… – предостерегающе рыкнул дракон. – Я…

Все бы ничего, только пытаясь меня удержать, он выставил руки, и мои груди легли ему прямо в ладони.

– А-а-ах…

Соски мгновенно затвердели, стали горячими, и от них словно две молнии насквозь прошили тело и растворились в сладкой истоме, дрожащей внизу живота. Ярко остро, невозможно приятно. В тысячи раз лучше, чем во сне… В его глазах полыхнуло пламя, адское пламя, в котором горели огнем последние сомнения. Мгновенно стало жарко, я застонала и приникла к его губам.

Его губы были мягкими и нежными. И поцелуй был мягкий и нежный. Такой нежный, что хотелось плакать. Упоительно ласковый и соленый… Кажется, я все-таки плачу. Ну почему, почему то, что сейчас происходит, опасно? Это же так несправедливо… Где же те времена, когда Эрдар являлся ко мне во сне, и мы могли делать все, что нам вздумается? Хотя нет, так потрясающе хорошо мне тогда не было…

Поцелуй длился и длился, постепенно становясь глубже и жарче. И мир кружился и мчался каруселью огней, или это голова кружилась? А впрочем, неважно, когда есть его руки и губы, мои руки и губы и наш соленый поцелуй…

Стоп! Что мы делаем! Если бы я еще могла в тот момент говорить, то, конечно, произнесла бы это вслух. Но я не могла. Или не хотела?

– Это сильнее меня, – прошептал Эрдар прямо в мои губы, все еще раскрытые навстречу ему.

– Но ты же сможешь вовремя остановиться… – прошептала я в ответ, и лизнула его подбородок.

Он со стоном смял мой рот своим, и… мир встал с ног на голову. Это было безумие, совершенное безумие, жаркое, страстное, дико возбуждающее, до колючих мурашек, до подогнутых пальцев на ногах, до потери дыхания. Да и черт с ним, с дыханием, когда воздух куда-то исчез, и нет его, и не надо.

И вдруг все кончилось. Как-то резко и сразу. Эрдар оторвался от меня, издав при этом то ли рык, то ли стон, вскочил с кровати и принялся возбужденно расхаживать по комнате.

Я без сил лежала на подушках, пытаясь отдышаться. Мне было хорошо и плохо. Тело ломило от желания, губы припухли, волнами накатывал жар, словно я подхватила простуду.

Ничего себе крохотный поцелуйчик. Еще немного, и было бы поздно думать об опасности. Хорошо еще хоть у одного из нас хватило сил остановиться.

– Эрдар, рано или поздно мы все равно не удержимся, – сказала я хриплым голосом. – Это становится все труднее.

Он остановился и посмотрел на меня. Вот это, конечно, зря. Его глаза так жарко полыхали, что я была готова немедленно исполнить свое же собственное пророчество. Я облизала пересохшие губы, тоже думаю, напрасно: у принца даже дыхание перехватило. Но без этого я не смогла бы продолжить говорить. А так даже получилось произнести:

– Нам нужно найти ведьму. Давай пойдем к оракулу и выясним, где она находится.

Принц словно остолбенел. Его глаза расширились и вспыхнули еще ярче.

– Ни за что! – резко сказал он.

Глава 28

Понятия не имею, почему Эрдар наотрез отказался искать ведьму. Его высочество не счел нужным давать мне объяснения. Поэтому по пути в свою комнату я была похожа на закипающий чайник. Хотя чайники в покрывалах не ходят, а у меня это уже стало традицией. Досада булькала, я злилась, краснела и, возможно, испускала пар. Значит, мне грозит смертельная опасность, и никто не хочет воспользоваться единственной возможностью избавить меня от этой напасти.

С каким же наслаждением я излила весь гнев на Феоктиста Игнатьевича, поджидающего меня у дверей комнаты.

– Ну, как прошла?.. – начал было он, покосившись на покрывало, но осекся, поймав мой тяжеленный взгляд.

Вообще не понимаю, как его не раздавило на месте. Но факт остается фактом: жрец остался цел и невредим и даже осмелился войти вслед за мной в комнату.

– Я так понимаю, ничего особенного этой ночью не произошло? – осторожно поинтересовался он, предусмотрительно не отходя от двери.

– А вы что, видите в моей груди зияющую рану? – злобно ответила я. – Не дождетесь! Не буду я исполнять ваши пророчества, рискуя собственной жизнью. Или ищите эту вашу ведьму или отправляйте меня домой!

Жрец заложил руки за спину и начал измерять мою комнату крупными четкими шагами, видимо, о чем-то размышляя. Честное слово, если бы он в этот момент снова завел свою песню о том, что никакого проклятья не существует, я бы запустила в него чем-нибудь тяжелым. Но он словно чувствовал мое настроение. Поэтому только изредка поднимал голову к потолку, что-то бормотал и снова принимался хаотично ходить.

– Хорошо, – сказал он, наконец. – Если другого способа исполнить волю судьбы нет, значит, мы обязаны найти ведьму.

– Другого точно нет, – сказала я тоном, не предполагающим возражений, и Феоктист Игнатьевич тяжело вздохнул.

– Эрдар не будет нам в этом помогать, – продолжила я, надеясь, что жрец не заметит в моем голосе обиды. – И я понятия не имею, как сбежать из замка и где искать оракула.

Наверное, решение, которое Феоктист Игнатьевич озвучил мне позднее, далось ему нелегко. Потому что прежде чем сделать это, последовал еще целый ряд разнокалиберных вздохов. Между ними он долго ходил от стены к стене, любуясь то на потолок, то на пол. И, наконец, вперив в меня взгляд, произнес:

– Я помогу вам.

Злость сняло как рукой. Я даже чуть не обняла жреца, но сдержалась и, подбежав к нему, только пожала руку.

Он посмотрел на свою ладонь так, словно ее только что коснулась ядовитая змея – с испугом и недоумением.

– Но это будет нелегко! – предупредил меня мой бывший преподаватель почти так же строго, как когда-то рассказывал о трудностях на предстоящем зачете.

Но сейчас я готова была рискнуть. Мысль о том, что я смогу свободно, не опасаясь удара ножом, подойти к принцу, обнять его и подставить губы для поцелуя, сводила меня с ума.

Итак, мы должны были сбежать. Причем сделать это надо было до того, как взойдет неведомая мне звезда Мерак. Именно под ее светом происходят самые волшебные вещи. В том числе и мое перемещение под бочок принцу.

– Вряд ли кто-то хватится вас после ужина, – продолжал Феоктист Игнатьевич. – Поэтому подготовлю все к этому времени.

Он распрощался и ушел. Дел у него было много, и я даже ему позавидовала. Потому что мне до вечера оставалось сменить огрызки от ночного платья на что-нибудь менее экзотическое, а потом только переживать, думать и периодически менять свое решение. Наверняка, принцу не понравится, что я сбежала несмотря на его запрет. С другой стороны, чего это он так боится свою бывшую? А вдруг у него сохранились к ней чувства? Нет, мне надо было хоть одним глазком взглянуть на нее.

К тому времени, когда робкая молчаливая служанка внесла в комнату поднос с едой, я уже достаточно извела себя раздумьями. Естественно, еда в этот момент была лишней. Я даже не взглянула на глиняные миски, исходящие аппетитными ароматами. Нет уж, наемся потом. Вот решу все проблемы с ведьмой, соединюсь с принцем, а там уж можно будет и менее срочными делами заниматься: есть, спать и все такое прочее.

Или я их все-таки не решу? У меня, конечно, опыт общения с колдуньями небольшой, но на основании того, что я знаю, можно предположить, что народ это непростой и даже опасный. А вдруг она превратит меня в какую-нибудь неведомую зверушку? И буду я ходить вокруг замка бессловесной тварью, поглядывая на своего Эрдара из кустов.

И я приняла решение.

– Никуда я не побегу, – озвучила я его жрецу, как только тот вошел в мою комнату, и демонстративно уселась на кровать спиной к двери.

– Что случилось? – жрец говорил каким-то зловещим шепотом, не предвещающим ничего хорошего.

Я выдержала театральную паузу, во время которой он наверняка пережил несколько микроинсультов, и только потом попросила:

– Пожалуйста, отправьте меня домой. Я всего лишь бедная студентка, у меня нет сил летать на драконах, сбегать по ночам из замка с верховными жрецами и бороться с ведьмами. Верните меня туда, где взяли, и, честное слово, я никогда никому не расскажу обо всем, что здесь произошло.

Действительно. Попробовала бы я рассказать кому-нибудь о своих приключениях! Да после таких откровений мне бы до конца жизни не светило ничего, кроме тихой размеренной жизни в каком-нибудь миленьком сумасшедшем доме.

– Это невозможно, – вполне ожидаемо возразил Феоктист Игнатьевич. – Если я попытаюсь вас переправить, то велика вероятность, что…

– Да уж лучше погибнуть так, на пути домой, – возразила ему я. – Я здесь чужая, я не понимаю, что происходит в этом мире, я хочу в свой, спокойный и простой.

Жрец изучающее смотрел на меня минут десять. Он не злился и не кричал. Кажется, ему удалось сохранить спокойствие, так что его нервной системе можно было только позавидовать.

– Да уж, – сказал он, наконец. – Не думал я, что избранницей принца Эрдара станет существо настолько слабое. Не зря я сомневался, что вы и есть та самая, единственная.

Он развернулся и пошел к двери. Но его взгляд и тон, в которых узнавался тот самый Феоктист Игнатьевич, который отчитывал глуповатую с его точки зрения студентку, сделали свое дело. Действительно, что это я расклеилась? Все-таки не зря я предназначена судьбой самому дракону. Значит, есть во мне что-то такое, чего нет в других.

Чтобы найти в себе мужество, я представила глаза Эрдара, пылающие страстью, и решительно заявила:

– Стойте! Я иду с вами.

Глава 29

Несмотря на то, что народу в замке обитало много, этим вечером коридоры были пустынны. Но даже если бы нам и попался кто-то навстречу, то вряд ли обратил бы внимание на жреца, спешащего по своим делам в компании служанки. Соответствующий наряд мне вручил Феоктист Игнатьевич. Что же, маскарад продолжается.

Быстрым шагом мы спустились в сад. Уже было достаточно темно, но фонари еще не зажгли, а в небе робко сияли первые звезды. Феоктист Игнатьевич поднял голову и что-то зашептал, разглядывая светила.

– Надо поторапливаться, – наконец, произнес он.

И стоило ради этого вывода терять столько времени?

Вслух я, конечно, ничего не сказала. Молча посеменила за ним следом, стараясь не отставать. Только один раз остановилась и, повернувшись, взглянула на центральную башню. Там, по моим расчетам, должны находиться покои принца. В башне горел свет. Наверняка, Эрдар до сих пор занят важными государственными делами. А, может, думает о той минуте, когда проснется и увидит рядом меня? Случится ли это еще хоть раз…

В горле встал колючий комок. Расставание – это всегда не просто. Особенно, когда не знаешь, вернешься ли назад. Возможно, я бы не сдержалась и разревелась. Но тут из кустов послышался грубый оклик:

– Стоять! Кто идет?

Феоктист Игнатьевич затормозил, и я чуть не влетела ему в спину. Осторожно выглянув из-за плеча жреца, я принялась разглядывать того, кто преградил нам дорогу. Это был мужчина ростом примерно метра в два. Широченные плечи, отличная выправка, пышные усы, явно казенная форма. Кажется, нам не повезло, и мы нарвались на охранника. Ну вот, далеко убежать не удалось.

Сердце отчаянно забилось. Кто знает, может, им тут выдали ориентировку с моим портретом и строго-настрого наказали никуда не выпускать. Да уж, позора тогда не оберешься. Еще, наверное, ни одна нареченная невеста ни одного принца не шлялась по ночам в саду в компании мужчины. Пусть даже такого, предпочитающего брюкам веселенькие платьица.

Однако бравый молодец, рассмотрев жреца, сменил тон:

– Прошу прощения, – забормотал он. – Не думал, что увижу вас в это время.

Он опустился перед Феоктистом Игнатьевичем на одно колено, и жрец торжественно протянул ему руку. Тот с благоговением поцеловал ее.

– Служение высшим силам не подчиняется расписанию, – глубокомысленно ответил Феоктист Игнатьевич и пошел вперед, дав мне знак рукой, чтобы я следовала за ним. Склонив голову как можно ниже, я попробовала привести в движение свои онемевшие от страха ноги. Как ни странно, но получилось.

Наконец, мы дошли до ворот. За ними нас уже ждала повозка.

– Пришлось здорово потратиться, – проворчал жрец.

Конечно, финансовый вопрос – это единственное, что может волновать его сейчас! Но спорить с ним не стала, только буркнула что-то вроде благодарности и забралась на это чудо самоходной техники.

Феоктист Игнатьевич уселся рядом, пробормотал свои волшебные слова, и мы тронулись в путь. Картины, открывающиеся по дороге, отличались от тех, что мы видели во время нашего первого путешествия. На этот раз мы ехали по серпантину, спускаясь с горы, на которой был расположен замок. Растительность была довольно скудная, но все-таки меня преследовало ощущение дежавю. В тот раз все пошло не по плану. Удастся ли нам избежать проблем сейчас?

– Оракул ведет отшельнический образ жизни, – рассказывал жрец спокойным тоном, и меня это несколько успокаивало. – Человек он хороший, но со странностями. К нему подход нужен.

Что ж, примерно так я и предполагала. В моем понимании тот, кто занимается предсказаниями, не может подходить под описание «заурядный тип».

По мере того, как мы спускались с горы, деревья, растущие по краям дороги, становились все выше. Тьма вокруг постепенно сгущалась. И, наконец, мы въехали в густой лес. Здесь было холодно и очень, очень неуютно.

– А этот оракул хоть захочет с нами разговаривать? – спросила я не столько для того, чтобы получить информацию, сколько для того, чтобы снова услышать голос Феоктиста Игнатьевича, спокойный и ровный.

Что-то в этой темноте мне совершенно не нравилось, было тревожно, казалось, что за нами сзади наблюдает кто-то большой и страшный.

Я не знаю, что это было, игра воображения или интуиция. Но, скорее, второе. Потому что вдоль тропинки, по которой ехала повозка, послышались шорохи. То тут, то там вспыхивали красные огоньки.

– Что это? – наконец, спросила я.

– Тс-с! – жрец приложил палец к губам, и мы продолжили путь в кромешной темноте и пугающей тишине. Я боялась смотреть по сторонам, боялась говорить и даже шевелиться. Липкий холодный ужас как будто парализовал меня.

И, как оказалось, не просто так. Совершенно четко я увидела, как на дорогу из леса вылетела черная фигура. Она замерла, словно наблюдая, как сокращается расстояние между нею и нашей повозкой. И у этой фигуры совершенно точно были глаза. Я видела пару красных холодных огоньков, направленных в нашу сторону.

Секунда, и позади того, кто преградил нам путь, зажглась еще пара таких же. И еще. И еще.

– Феоктист Игнатьевич, сейчас не время молчать, – обратилась я к жрецу. – Лучше скажите, что это за напасть.

– Вурдалаки, – прошептал Феоктист Игнатьевич. – Что за чертовщина, их тут быть не должно. Они остались только в заповедниках!

Легче мне не стало. Наоборот, я почувствовала, как все внутри словно покрылось слоем льда, а волосы на всем теле встали дыбом. От ужаса хотелось орать. И я широко раскрытыми глазами наблюдала, как мы медленно приближаемся к существам, которые, как я наивно полагала, бывают только в детских страшилках.

Глава 30

– Может, нам остановиться? – дрожащим голосом спросила я, борясь с неистовым желанием спрыгнуть с повозки и пуститься наутек.

Но Феоктист Игнатьевич только предостерегающе поднял руку, дав мне знак молчать. Он сосредоточенно смотрел прямо перед собой, его губы шевелились. Если он подбирает нужные слова, чтобы уговорить этих существ уйти с дороги, то напрасно.

Я изо всех сил вцепилась в скамейку и сжала зубы. Все происходило, как в замедленной съемке. Красные точки глаз приближались, чистый лесной воздух наполнялся смрадом. Кем бы ни были эти парни, им точно не мешало бы помыться. По мере нашего приближения запах гниения чувствовался все сильнее. Дышать было уже нечем.

Вообще, в этот момент я бы с радостью отключила все органы чувств. Видеть эти фигуры, огромные, кособокие тоже было страшно. А уж от звуков, похожих одновременно на рычание и на хрюканье, становилось и вовсе не по себе. Между тем голос верховного жреца становился громче. Но слова, которые он произносил, были мне непонятны. Таким языком я точно не владела.

– Ух-х-р-р-р… Мх-х-хр-р-р… – хрюканье главного вурдалака становилось все довольнее.

И вот уже он широко расставил ноги и облизнулся, демонстрируя темный распухший язык. Почему-то от мысли, что меня сожрут именно этим вонючим мерзким ртом, стало совсем плохо. Если бы уж была возможность выбирать, я бы предпочла, чтобы меня съел кто-то более привлекательный. Ну, или хотя бы тот, кто регулярно чистит зубы. Хотя, какая теперь разница.

Я зажмурилась и приготовилась к мучительной смерти и вечному упокоению в желудке этого чудища. И в этот момент раздался взрыв, громкое шипение, и визг. Если это кричит Феоктист Игнатьевич…

Я вздрогнула, слегка приоткрыла глаза и сквозь сомкнутые ресницы увидела, что расстановка сил несколько поменялась. Шипение шло от главаря вурдалаков, он стремительно таял, устремляясь темной вонючей струйкой дыма в небо.

Его команда испуганно посматривала то на своего командира, то на Феоктиста Игнатьевича. Тот уже встал в повозке в полный рост. Его напряженная рука была вытянута в сторону испаряющегося чудища. Это он, что ли, его так?

– Хр-р-рм-м-м? – удивленно озабоченно спрашивали остальные чудовища друг у друга. Они, видимо, тоже не поняли, что произошло.

Убедившись, что с предводителем этого стада покончено, жрец перевел руку в направлении толпы уродцев. Некоторые тут же испуганно захрюкали и со всех ног пустились в чащу. Но несколько мерзавцев остались. Самый крупный оскалил темные гнилые зубы, издал хриплый рык и бросился прямо на Феоктиста Игнатьевича.

Жрец издал какой-то утробный звук, и тело вурдалака тут же взорвалось со звуком, похожим на тот, которые издают грибы-вонючки, когда на них наступаешь ногой. Огонь на месте взрыва вспыхнул, но тут же погас, уступив место темному дыму, вместе с которым уносилась вверх вурдалачья жизнь. Если ее, конечно, можно назвать жизнью.

Не дожидаясь новой атаки, Феоктист Игнатьевич направил руку в сторону толпы уродцев. Бац! Еще один взрыв, и сноп дыма, от которого бросились врассыпную остальные.

Феоктист Игнатьевич перевел руку и, прицелившись, спалил еще одного молодчика. Остальные хаотично метались по дороге, хрюкая, рыча и визжа. Некоторые бросились назад, под сень деревьев. Но кое-кто, видимо, еще не оставлял надежду плотно поужинать.

Я обнаружила его по запаху. Он долетел из-за спины. Когда я обернулась, вурдалак уже был совсем рядом, готовый прыгнуть на Феоктиста Игнатьевича, продолжающего методично истреблять его собратьев.

Я вскрикнула, но жрец не обратил на меня никакого внимания. Нужно было что-то делать. Руки, кажется, приняли решение быстрее, чем голова, я схватила с ноги тяжелый башмак, в которых щеголяют по замку служанки, и со всей дури запустила вурдалаку промеж глаз.

Конечно, моя совсем не волшебная обувка не причинила чудищу сколько-нибудь заметного вреда. Но позволила выиграть время. Он взвизгнул, отпрянув, потряс огромной лохматой башкой и снова приготовился к прыжку.

Но Феоктист Игнатьевич уже обернулся, привлеченный шумом. Направил на него свою карающую руку. Бац! – и этот вурдалак струей черного вонючего дыма последовал за своими собратьями.

Его прощальный визг стих, и вокруг воцарилась тишина. Я огляделась. Кое-где, среди притоптанной травы еще струился дымок. Несколько кучек пепла уже успели остыть. Совсем скоро их развеет ветерок, и ничего не будет напоминать о баталии.

Повозка словно сама по себе набрала скорость, унося нас подальше от этого места. И только когда мы проехали метров двести, в голове зазвучало: неужели живы? Вот сейчас я точно решила обнять жреца. Ведь может же, когда хочет!

В порыве чувств я обернулась к нему, но счастливая улыбка тут же пропала с моего лица. Жрец мирно спал. Он тихонечко сопел, прислонившись к спинке скамейки. Видимо, та битва выкачала из него все силы.

– Феоктист Игнатьевич, родненький, проснитесь, – потрепала я его по плечу.

Но реакции не последовало. Я осталась один на один с повозкой, резво бегущей по лесной тропе. Как управлять ею, я не знала. И почему только мне раньше не пришла в голову мысль записаться на местные курсы вождения, или как их тут называют?

Глава 31

– Повозочка, – обратилась я к несущейся таратайке как можно более ласково, – давай потише, а? Остановись! Притормози! Тпру!

Никакого эффекта. Словно посмеиваясь надо мной, транспортное средство шустро скрипело колесами. Мое сердце замирало при каждом повороте. Но каким-то чудом мы объезжали все препятствия, и, не сбиваясь с дороги, мчались дальше.

Наконец, деревья поредели, и сквозь их пышные шапки стал пробиваться свет луны. Я словно завороженная смотрела на дорогу. Еще немного, и она стала заметно шире. И вот мы уже выехали на опушку. Перед нами раскинулось широкое поле, засеянное какой-то неведомой культурой.

Повозка сбросила скорость и, скатившись с дороги в траву, встала как вкопанная. Горючее у нее, что ли, закончилось? Или это Феоктист Игнатьевич запрограммировал ее на остановку в уютном безопасном местечке, прежде чем заснуть?

Как бы то ни было, но я почувствовала невероятное облегчение, что приключения на сегодня завершились. Меня не вернули с позором в замок, не сожрали вурдалаки, и я не разбилась во время езды на бешеной тележке со спящим водителем. Жизнь продолжается.

Но сил для ликования не осталось, усталость волной захлестнула тело. Спать хотелось так, что, вернись сюда вонючее вурдалачье войско, я только махнула бы на них рукой и спокойно засопела. Но стоило мне откинуться на спинку скамейки и закрыть глаза, как тут же перед ними возникло лицо Эрдара. Надо же, не прошло и суток с нашей последней встречи, а уже казалось, что мы не виделись с ним год. Я скучала. И хотела проснуться утром рядом с ним. И… не хотела тоже. Оставалось только догадываться, сработает ли сила нашего с принцем притяжения сейчас, когда я так далеко от него. Пусть будет, как будет. Думать уже не получалось, мысли путались, я медленно погружалась в темноту сна.

Очень знакомый голос, звонкий и чистый, как звук хрустального колокольчика, настырно лез в уши. Я огляделась. Я не на кровати, и не в комнате принца, а вообще непонятно где. Впрочем, думаю это кабинет, судя по обстановке.

Как-то криво сработала на этот раз звезда Мерак, не удосужилась положить меня на ложе Эрдара. Да и в кабинете мы были не одни. Принц сидел за столом, читая какие-то бумаги и хмурясь. А рядом, облокотившись на столешницу изящными локотками, стояла его зефирная невеста. Она что-то тихо говорила ему своим сладеньким голоском и звонко смеялась.

Ну, сейчас я ей покажу, кто тут предназначен дракону судьбой! Я хотела подойти к ним, но не смогла даже пошевелиться. Так, это что еще за новости? Меня парализовало, что ли, после всего пережитого? Я попробовала крикнуть, но это тоже не получилось. Оставалось только наблюдать за это парочкой.

– Эрдар, – донесся до меня зефиркин голос, – мне вас так не хватало, когда я, больная, лежала в комнате. Было так холодно и одиноко…

Она коснулась своими фарфоровыми пальчиками его щеки и нежно провела по скуле. Он огляделся, словно кто-то мог их видеть, и убрал ее руку. Но настырная девица не поняла намека. Она ловко спрыгнула и встала у него за спиной, положив свои тоненькие руки на его широкие плечи. Не в силах крикнуть, я продолжала смотреть, как она разминает его тело.

– Вы так много работаете, – продолжала она. – Что я могу сделать для вас, чтобы помочь расслабиться?

Самое ужасное, что принцу этот массаж, видимо, нравился. Он пошевелил плечами, но не прогнал девицу. Воодушевившись, она стала мять его с удвоенной силой.

– У вас такие сильные плечи, их так приятно трогать… – продолжала она, и ее голос становился все более воркующим, а руки лезли все выше и выше. – И шея… Она божественна, а волосы… Какие у вас волосы…

Красавица млела и плавилась, запустив ладони в волосы принца, перебирая густые пряди тонкими пальчиками и слегка царапая кожу головы коготками.

Она покусала губы, так что они стали красными и сочными, словно вишенки, приспустила платье с плеч и обошла вокруг Эрдара. Вспорхнула на стол, сев прямо перед принцем, и томно вздохнула. Лиф ее платья при этом съехал еще больше, заманчиво приоткрыв соблазнительные полушария. Принц задумчиво протянул руку, уцепился пальцем за ворот и стащил лиф вниз, оголив пухлые девичьи грудки с розовыми сосками. Девушка охнула и попыталась прикрыться, испуганно тараща глаза.

– Оставьте эти игры, – насмешливо сказал принц. – Вы же за этим сюда пришли.

Красавица сглотнула и послушно опустила руки. Ладони Эрдара накрыли ее груди и сильно сдавили, защемив соски между пальцев. Девица взвизгнула и тяжело задышала, прикрыв глаза. На ее щеках вспыхнул пунцовый румянец, губы приоткрылись, словно прося поцелуев.

Нет-нет-нет! Я определенно не хочу это смотреть! Я зажмурилась, но все равно почему-то руки Эрдара, тискающие груди невесты, пальцы, теребившие и мучившие торчащие розовые соски, и сама девица, выгибающаяся, стонущая от наслаждения, виделись совершенно отчетливо.

– А-а-ах…– хрипло выдохнула распаленная красотка, когда принц положил руки на ее ягодицы и подтащил к краю стола.

Его руки легли на тонкие лодыжки и поехали вверх, задирая подол платья. Кружевные чулочки закончились розовыми подвязками, дальше порочно белело голое тело. Принц резко встал, и одной рукой распуская завязки штанов, другой торопливо ласкал ее между ног.

– Возьми меня…– невинная девственница поскуливала от нетерпения, ерзая и извиваясь, вжималась своей промежностью в мужскую ладонь.

Да что же это творится, а? Нет! Это выше моих сил. Я собрала всю свою волю и завизжала.

От собственного визга и проснулась. Несколько секунд я приходила в себя, не понимая, где я. Вместо потолка – небо. Вместо каменных стен – деревья. Да, конечно, я же в лесу. Далеко-далеко от того места, где принц распластал на столе другую женщину. Или это всего лишь сон?

Но даже одна мысль о том, что это может быть правдой, причиняла невыносимую жуткую боль. Это была пытка, которой позавидовали бы все инквизиторы Средневековья. Нет, я не могу сидеть сложа руки, пока на моего дракона предъявляет свои права эта зефирная развратница. Надо бежать! Надо что-то делать!

Глава 32

Трудно бежать и что-то делать, когда ты сидишь в неизвестном тебе мире в самоходной таратайке и не знаешь, в какую сторону ехать и как это чудо-средство вообще заставить тронуться с места. А единственный, кто способен решить все эти проблемы, в данный момент спит сном младенца.

– Эй, Феоктист Игнатьевич, пора вставать! – скомандовала я и легонько потрясла его за плечо.

Реакции не последовало.

– Эй, гражданин жрец, караул! Все пропало! – закричала я ему прямо в ухо и с силой пихнула разок-другой в бок.

Ноль эмоций. Да, это был уважаемый служитель культа и мой преподаватель по совместительству. Но в тот момент я меньше всего заботилась о субординации. Кстати…

– Феоктист Игнатьевич, примите зачет…– вкрадчиво прошептала я, жрец насторожился, продемонстрировав первые признаки жизни. Тогда я еще тише добавила: – Платон был прав, а Аристотель нес полный бред…

– Что?! – Жрец подлетел над повозкой и направил на меня руку. Ту самую, истребляющую всякую нечисть. Я в ужасе отшатнулась, но, к моему счастью, сознание в самую священную голову этого мира вернулось быстрее, чем успел он отправить меня догонять вурдалаков.

– А, это ты, – пробормотал он, снова возвращаясь к сонному состоянию.

– Нельзя спать, нельзя! – в отчаянии выпалила я. Еще не хватало, чтобы он снова отправится в объятия Морфея.

– Что-то случилось? – поинтересовался он, зевая.

Да нет, все отлично, просто соскучилась. Конечно, это же не у его жениха уводят из-под носа. Хотя, в наших с Эрдаром отношениях он заинтересован даже чуть больше, чем мы сами. Вот рассказать бы ему все, что я видела во сне, – сам бы подскочил как ужаленный. Но говорить об этом почему-то не хотелось. Поэтому я только недовольно буркнула:

– Нам надо торопиться. Кто знает, что сейчас во дворце происходит. Вдруг нас уже ищут. Все-таки я не перенеслась к принцу этой ночью. И он, наверное,… м-м-м… удивился…

Сложно подобрать слова, когда подозреваешь, что твой избранник в этот самый момент проснулся в объятиях другой. И не удивился он моему отсутствию, а обрадовался. Все-таки третий в таких ситуациях лишний. Даже если он настойчиво навязывается тебе судьбой.

Еще сложнее было не разреветься. Но мне удалось. Почти. Ну, подумаешь, блеснула пара слезинок. Но я ловко притворилась, что меня очень-очень заинтересовал цветочек, растущий на краю поля. Точь-в-точь василек. Ну надо же, и здесь они есть.

– Так, рассказывай, – жреца было не провести. – Что произошло? На тебе лица нет.

Впервые он говорил со мной по-доброму, немножко по-отечески. Но почему-то от этого еще сильнее захотелось рассматривать василек. Вон он какой симпатичный, голубенький. Возможно, я бы ничего не рассказала. Но тут рука верховного жреца легла мне на плечо. Я скосила глаза и заметила, что ладонь у него покраснела и кое-где покрылась ожогами. Мне стало стыдно. Нормальный он все-таки, этот Феоктист Игнатьевич. Защищал меня. А я что? Кулаком в бок! И его любимого Аристотеля обидела.

Я всхлипнула и рассказала жрецу свой сон, упустив лишь самые интимные подробности. Да и что мне оставалось делать? В своем мире в такой ситуации я бы, конечно, позвала подружек, и за рюмочкой чая мы бы с удовольствием перемыли кости любителю зефирок. И мне бы стало легче. Здесь же… Единственная подходящая по возрасту девушка, которая вроде бы неплохо к мне относилась, сначала попыталась меня убить, а потом утопилась. При таких обстоятельствах наладить дружеские отношения, прямо скажем, проблематично.

Феоктист Игнатьевич, вопреки моим ожиданиям, совершенно не расстроился. Наоборот, даже довольно улыбнулся:

– Это отлично! – сказал он, подавая знак повозке. Та мирно тронулась и легко заскользила обратно на дорогу, будто ночью славно попаслась на травке и набралась сил.

– Что «отлично»? – поинтересовалась я, немного успокоенная его словами и мерным постукиванием колес.

– Мы на верном пути, – потер руки жрец. – Кошмары часто снятся тем, кто приближается к оракулу. Он не очень-то любит праздношатающихся искателей ответов. Вот и отпугивает как умеет. Дальше будет еще хуже!

Он сказал это с таким воодушевлением, что я поежилась.

И почему мне сразу в голову не пришло, что это всего-навсего ночной кошмар? Что-то я уже отвыкла, что сон может быть просто сном. Но кое-какие сомнения у меня все еще оставались.

– Вы спали как убитый, – заметила я. – Вам что, кошмары не снились?

– Вообще-то я верховный жрец, – пожал плечами Феоктист Игнатьевич. – И сил противостоять этому всему у меня достаточно.

Вот оно что… Логично. Настроение вылезло из-под плинтуса, куда закопалось после зефирных сновидений, и бодро поползло вверх. Чем больше я думала, тем больше убеждалась, что слова жреца – правда. Ну не может мой Эрдар вот так запросто целоваться с другой. Я чувствовала, что нужна ему только я. Так же как и мне – только он. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы мы были вместе.

От этих мыслей захотелось улыбаться. Тем более денек к подобному располагал. И почему я раньше не замечала, по какой живописной местности мы едем? Погода стояла отличная. Утреннее солнце ласково пригревало, освещая все вокруг каким-то особенным, радостным светом. Листья деревьев тепло светились, яркие цветы выглядывали из сочной зеленой травы. Красота!

Глава 33

– Смотри внимательнее, – продолжал Феоктист Игнатьевич, – тут небезопасно. Считай, что ты попала в сказку. Но в такую – не слишком добрую и не слишком детскую…

Ну да… Вурдалаки и ночные кошмары – это явно не то, что стоило бы читать малышам пред сном.

Да и я что-то не чувствовала себя принцессой. Той, которой предстоит пройти множество испытаний, чтобы в конце концов выйти замуж за принца и жить долго и счастливо. Скорее той, которую отдадут на съедение злому дракону. Впрочем, что это я. Мой принц – и есть дракон.

Лес, по которому мы ехали, хоть и казался зловещим после слов жреца, но новых сюрпризов не преподносил. Ничего особенно волшебного и ужасного не происходило. И очень скоро я потеряла бдительность и мыслями унеслась в замок на скале. В башню, где уже наверняка в полном одиночестве проснулся принц. Интересно, ищет ли он меня?

Я уже представила, как Эрдар, полуобнаженный и прекрасный, врывается в мою комнату и, не найдя меня, в отчаянии вздевает руки к небу. В этот момент

услышала голос.

– Эй, люди! На помощь! – надрывался кто-то снизу, словно из-под колес. – Спасайте меня все немедленно!

Жрец, словно не слыша, продолжал путь.

– Остановите! – потребовала я. – Мы, кажется, кого-то задавили.

– Задавленные так не орут, – вполне справедливо заметил Феоктист Игнатьевич. Голос действительно был сердитым, грубым и очень громким.

Повозку Феоктист Игнатьевич все же притормозил. Я спрыгнула на землю и стала рассматривать местность. Никого под колесами не было. А голос был.

– Ну, спасайте меня уже все скорее! – вопил кто-то невидимый. – Да что ж ты недалекая-то какая. Если дальше носа своего не видишь, так пригнись пониже, дылда!

Это он мне что ли? Вот возьму сейчас и уйду. Хотя, человек, может в шоке. Нет, оказать первую помощь все же нужно. Я встала на колени и начала шарить руками в траве в том месте, откуда слышался голос.

– Осторожнее! – ругался тот. – Сейчас еще наступишь, курица неповоротливая!

Я взглянула вниз и ойкнула. Кажется, со мной говорил камень. Обычный серый булыжник. Точнее, не очень обычный. Обычные молчат.

– Ну, чего встала-то? И чего вылупилась? Эх, девицы нынче пошли, дур-ры дур-рами, – продолжал ругаться камень. – Давай, бери меня в руки и неси быстрее.

– А куда же вас нести? – от неожиданности я даже не отреагировала на его грубость. Все же не часто тебя ругают булыжники, валяющиеся на дороге.

– Что, умишком не богата? – продолжал верещать он. – Любому понятно, что тут лежать мне жарко! А ну, неси меня под дерево! И поживее!

Я растерянно смотрела на камень, прикидывая, как бы половчее приподнять его. Вообще-то он был немаленьким и не самым легким.

– Ого! Да это же сам горюн-камень! Как ты сюда докатился? Или закинул кто подальше от людей? – занятая своими мыслями я и не заметила, когда Феоктист Игнатьевич оказался за моей спиной. Судя по всему, с говорящим булыжником они были давно знакомы. И явно не нравились друг другу. Хотя, мой преподаватель и здесь мало кому нравится.

– Батюшки! Наш святоша пожаловал! – отреагировал камень. – Странно видеть тебя в штанах, да еще в компании барышни. Или кое-кто узнал про твои грешки, и тебя наконец-то разжаловали? Наконец-то! Я давно хотел всем рассказать, что ты…

Феоктист Игнатьевич сплюнул на землю и демонстративно отошел к повозке. Мне же стало жалко камень. Ну и пусть грубиян. Да любой, кто вынужден лежать, где положат, наверняка бы одурел от такой жизни. И действительно, что ему теперь, от жары погибать? Или камни не погибают?

Путаться в своих мыслях мне не хотелось. А это можно было сделать только одним способом: перестать думать. Поэтому я просто схватила камень за бок и потащила под ближайшее дерево.

– Осторожнее, косорукая! – вопил он. – Да чего ухватилась-то как! Больно тебе говорю!

Не обращая внимания на ругательства, я сунула его в тенек и отряхнула руки.

– Вот тупица, чуть не угробила, – вместо «спасибо» сказал он. Я пожала плечами и уже хотела уходить, как камень снова меня окликнул:

– Эй, малахольная, нагнись-ка! Руку подставь!

Я протянула к нему ладонь, и он тут же вытянул губы трубочкой и выплюнул на нее серый невзрачный камушек.

– Плеваться-то зачем? – возмутилась я.

Но грубый камень лишь отвернулся, видно, демонстрируя отношение к моей недалекости.

– Ты еще глупее, чем я думал, – выдал он. – Храни его, пригодится. На собственный умишко рассчитывать-то не приходится, да и спутник у тебя не блещет. Пусть хоть это тебя бережет.

– Спасибо, – улыбнулась я камню и побежала к повозке, на которой Феоктист Игнатьевич уже нервно отбивал ногой чечетку.

Расположившись рядом, я показала ему подарок. Жрец отнесся к нему на удивление серьезно.

– Спрячь его, – посоветовал он. – Этот каменный гад хоть и противный тип, но силой наделен большой. Зря свои камешки раздавать не будет.

Глава 34

Я с сомнением посмотрела на ничем не примечательный обломок, но все же положила его в карман. Мало ли. Тем более весил он совсем немного, не то что тяжеленный говорящий булыжник, от таскания которого руки ныли.

После общения с каменным грубияном меня уже почти ничего не удивляло, хотя этот мир действительно был наполнен чудесами. Я чувствовала чьи-то взгляды из-за деревьев, слышала перешептывания. Но это не пугало. Угрозы в свою сторону я не чувствовала, скорее, любопытство. Странные местные жители словно потихоньку изучали нас, следуя за повозкой.

Где-то рядом они были и тогда, когда мы остановились пообедать. Запасливый Феоктист Игнатьевич, собираясь в дорогу, кажется, основательно опустошил дворцовую кухню. Но это было очень кстати: свежий воздух вытворял с моим аппетитом настоящие чудеса.

Расстраивало меня только одно. Загадочный оракул словно не становился ближе. Солнце уже начинало склоняться к закату, а ничего похожего на обиталище предсказателя нам так и не попалось.

– В темноте ехать опасно, – сказал жрец, когда последние лучи скрылись за горизонтом. – Надо найти место для ночлега.

Спорить с ним я не стала, еще слишком яркими были воспоминания от встречи с вурдалаками. И мы решили заночевать на поляне около ручья с холодной серебристой водой. Я долго наблюдала за тем, как в ней отражается луна, играя бликами. И, конечно, думала об Эрдаре. Мне казалось, что в это мгновение он также смотрит на небо и вспоминает меня.

Я даже не заметила, когда мои воспоминания превратились в сновидения. Как-то постепенно события вокруг перестали подчиняться моей воле, и я снова оказалась в кабинете принца в самый неподходящий момент. Создание, вылепленное из зефира и розового шелка, сидело опять на столе, словно ему там медом намазано. Лиф стянут, покрасневшая грудь выпущена на свободу, правда, подол пока на месте. И Эрдар не сидит, а стоит, но судя по заметному бугру на штанах, уже готов к подвигам.

Дежавю… Все точь-в-точь как в прошлый раз, только не с самого начала. Это что, звезда Мерак, или кто тут у них главный, решила заставить меня досмотреть до конца? А можно перемотать?

Но все сразу пошло не по сценарию. И тоже мне не понравилось.

– Эрдар, вы делаете меня счастливой, – хрипло шептала она, с восхищением глядя на него. – Чем я могу отблагодарить вас?

Эрдар, ни слова не говоря, стащил ее со стола, и заставил встать на колени. Нельзя не признать, она была хороша. Золотые пряди водопадом рассыпались по плечам, стекая до самого пола. Щеки раскраснелись, глаза затуманились от возбуждения, а губы были пухленькими и влажными, словно она только что наелась вишневого мороженого. Эрдару, видно, тоже понравилось. Он ослабил шнуровку и выпустил на свободу напряженный член, который качнулся перед девичьим носом. Красавица судорожно сглотнула, глядя на него расширившимися глазами, и обхватила нежным ртом.

Эрдар втянул в себя воздух и зажмурился. Невеста сначала робко, потом смелее принялась ласкать тонкими пальчиками покрытый набухшими венами ствол, скользить по нему губами, заглатывая и выпуская наружу, постанывая от удовольствия. Принц вплел руку в ее волосы, придерживая и направляя, и золотистые пряди, соскользнув по зефирным плечикам, скрыли бесстыдную картинку. Видно было только, как двигается ее голова, да слышались женское попискивание и мужское тяжелое короткое дыхание.

– Хватит…– хрипло скомандовал Эрдар.

Подняв девчонку, он повернул ее спиной к себе и нагнул над столом, на ходу задирая подол. Та покорно склонилась, распластавшись голой грудью по столешнице, заваленной бумагами и свитками. До красноты стиснув нежные девичьи бедра, Эрдар резко подался вперед, до упора входя бесстыдно подставленное лоно. Красавица вскрикнула, стиснув в кулачках исписанные листки бумаги, и застонала от удовольствия. Немного помедлив, он запрокинул голову и продолжил жестко вбиваться в податливое тело невесты. Какое-то время в тишине кабинета слышались лишь протяжные женские стоны, хриплое прерывистое дыхание и пошлепывание плоти о плоть. Сначала размеренное. Потом все быстрее, быстрее, пока, наконец, не раздались одновременно торжествующий рык Эрдара и гортанный крик девицы. Кончив, принц равнодушно отошел, пряча в штаны поникший член. Красотка осталась обессиленно полулежать на столе с задранной юбкой. На бедрах проступали красные пятна от тискавших ее рук, изрядно потрудившееся припухшее лоно подрагивало.

«Это всего лишь кошмар», – повторяла я, страдая от того, что по-прежнему не могу ни сделать что-нибудь, ни даже зажмуриться как следует, потому что даже сквозь сомкнутые веки все видела. Несмотря на то, что я пыталась убедить саму себя, что все это закончится, стоит мне проснуться, было очень больно. Ревность грызла с такой силой, что причиняла почти физическую боль.

Зачем, вот зачем она ему? Судя по небрежности, с которой он с ней обращается, и по презрению, проступающему на лице, более не искаженном гримасой вожделения, – красотка ему не очень-то и нравится.

Тем временем та завозилась на столе и поднялась, схватив что-то среди разбросанных бумаг и пряча это между складками измятой юбки.

В этот момент я увидела ее лицо и почувствовала, что задыхаюсь от ужаса. От нежной красоты не осталось и следа. Зефирное личико преобразилось. Глаза потемнели, розовый румянец уступил место зеленоватой бледности, нос вытянулся и заострился. Даже волосы теперь не казались белокурыми. Передо мной стояла рыжая ведьма.

Она высоко подняла руку, я почувствовала, как кровь заледенела в моих венах. Лезвие ножа ярко блеснуло в свете ламп и резко опустилось прямо в беззащитную спину Эрдара.

Глава 35

Зал для переговоров драконьего замка был небольшим. Эрдар стоял у окна, повернувшись лицом к своему собеседнику. Яркий дневной свет, бьющий через стекло, ослеплял того, заставлял прикрывать глаза. Зато принц мог беспрепятственно наблюдать за его реакциями.

Мужчина, с которым он разговаривал, был бледен, вокруг глаз залегли глубокие морщинки. Несмотря на гордый и надменный вид, было понятно, что старый лорд  нервничает. Хотя и будет отстаивать свою точку зрения до конца. Во всяком случае, вчерашние переговоры закончились ничем.

– Я готов отдать вам и вашей дочери в управление на пятьдесят лет северные районы, – немного уступил Эрдар. Тридцать лет управления были отклонены оскорбленным отцом. – Вы понимаете,  что это очень щедрая плата за расторжение помолвки?

Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул. Разве что уголки губ опустились чуть ниже.

– Мое мнение неизменно, – произнес он после небольшой паузы. – Я настаиваю на сохранении прежних договоренностей.

Принц почувствовал, как в нем закипает ярость. Да, он здорово ошибся, когда решил, что сможет обмануть судьбу, женившись на другой. И ошибся еще раз, когда выбрал эту девушку. Собственно, ему было все равно, кого вести под венец. Дочь лорда казалась выгодной партией, к тому же была хороша собой. Кроме того, поддержка ее отца тоже оказалась бы кстати в некоторых вопросах. Это была сделка, всего лишь сделка, где обе стороны что-то приобретают, и что-то отдают. Девица получала не самого плохого мужа, который ей нравился, ее отец и Эрдар решали каждый свои проблемы. Вот только условия теперь изменились.

– Нет! – отрезал принц. – Вы прекрасно знали, на что шли. Я дракон. Поэтому с появлением истинной некоторые договоренности просто утратили смысл. Я не буду хорошим мужем. Я не дам вашей дочери детей. Я не буду жить с ней семейной жизнью.

Лорд слегка побледнел, но все так же твердо смотрел принцу в глаза.

– Вы тоже знали, на что шли. Поэтому женитесь. И сделаете моей дочери ребенка. Наследника. Согласно договоренности. А потом можете быть свободны.

– Вот как? – ледяным голосом протянул Эрдар. – Это я могу устроить. А потом сослать вашу дочь в отдаленный замок и забыть о ней. А вы можете забыть о внуке. Потому что вы его не увидите. Зато все будет согласно договоренности.

Лицо лорда дрогнуло и вновь превратилось в неподвижную маску. Закаленный воин. Хорошо держит удар.

– Я ясно дал вам понять, что не хочу видеть вашу дочь ни в своей постели, не в своей жизни. И, несмотря на это, вы продолжаете настаивать на заключении брака, который не принесет ни ей, ни мне, ни вам ничего хорошего?!

Принц сделал два шага вперед. Его лицо показалось из тени, и, видимо, то, что отражалось на нем, все-таки напугало старого лорда. Стараясь не выдать свой страх, он все же непроизвольно отступил назад и, вскинув седую голову, сказал:

– Вам раньше нужно было думать о том, кого и где вы хотите видеть, прежде чем обнадеживать мою дочь и просить ее руки. Да, я настаиваю, чтобы договоренности были выполнены.

Ярость, до этого вспыхивающая яркими огоньками в душе принца, превратилась в пламя. Он сам загнал себя в эту ситуацию, где должен зависеть от желаний капризной девчонки и ее отца. С каким удовольствием он выгнал бы их из замка. Но нельзя. В первую очередь, он принц. А его народу не нужна война. И хуже всего то, что старый лорд был прав.

– Слушайте… – устало вздохнул дракон. – Дела делами, но вы же отец. Давайте начистоту. Я был честен с вами с самого начала. Я искренне считал, что смогу обеспечить вашей дочери если не безоблачную, то вполне хорошую жизнь. Я не искал и не собирался искать свою истинную, более того, сделал все, чтоб она не появилась в этом мире. Но она сейчас здесь. И само ее присутствие делает брак между мной и любой девицей нелепым постыдным фарсом. Еще не поздно все исправить, расторгнув помолвку и получив компенсацию. А ваша дочь… Она совсем еще девочка. Пройдет время, она встретит того, с кем станет счастливой. Со мной это невозможно. Разве такой судьбы вы хотите для нее?

– Моя дочь хочет такой судьбы, – сказал лорд тихо, но уверенно. – Это ее решение. Она и слышать не желает о расторжении помолвки. Если вы сумеете ее убедить в обратном, я буду только рад. Если нет –  свадьба состоится в назначенное время.

Сказав это, он резко развернулся и быстро вышел из зала. Эрдар еще некоторое время стоял, пытаясь усмирить свой гнев, но поняв, что это бесполезно, решительно зашагал по коридору к комнате своей невесты. Невесты, лесной дух ей в печень! Главное, случайно не придушить ее при встрече. Он вообще предпочел бы разговаривать  со старым лордом, имеющим репутацию лучшего стратега в этом мире, чем с его дочерью, которая с некоторых пор бесила его до белых глаз.  Избалованная маленькая дрянь, которая продолжает настаивать на свадьбе, даже после того, как ее жениха застукали в постели с другой. Проклятье! Разве может стать женой дракона та, у которой нет гордости?

– Эрдар! Мой милый… Как же я счастлива снова вас видеть! – защебетала девушка, как только мрачный, словно грозовая туча,  принц возник на пороге ее покоев.

Она сидела перед зеркалом, занимающим добрую половину стены, а две служанки стояли по бокам и расчесывали ее невероятно длинные волосы. При появлении принца они склонили головы и замерли, не решаясь ни продолжить свое занятие, ни убрать тяжелые, богато инкрустированные гребни.

– Ступайте! – девушка отдала приказ, не глядя на них.

Те быстро выскользнули из комнаты, оставив ее наедине с женихом.

Белокурая красавица тут же поднялась и поплыла навстречу своему избраннику. Волосы, еще не убранные в прическу, рассыпались по плечам, окутав ее худенькую фигурку словно дорогой шелковый плащ. Сейчас она выглядела необычайно естественной. Судя по всему, девушка только-только встала с кровати. Облачиться в платье она еще не успела, и сейчас на ней была только полупрозрачная сорочка, позволяющая угадывать силуэт тела, но не раскрывающая все его тайны.

– Я соскучилась, – томно выдохнула она и слегка надула губки.

Этот томный тон, и весь ее невинный вид словно выпили из Эрдара весь гнев. Он стоял и молча смотрел на нее, а она наверняка знала, как хороша в этот момент. Вопреки обыкновению, красавица не бросилась сразу в его объятия. Нет, ее движения были медленными и грациозными. Она приближалась к нему, слегка пританцовывая, давая возможность рассмотреть и оценить и ее точеный стан, и высокую грудь, обтянутую откровенным лифом, и миниатюрную ножку, мельком выглядывающую из-под подола. Она была совершенна.

– Мне нужно серьезно поговорить с вами, – принц старался, чтобы его голос звучал отстраненно.

– Серьезно? – она звонко рассмеялась и погрозила пальчиком. – Я вряд ли смогу обсудить с вами политику. Или экономику. Но мы можем поговорить о нас… О том как мы будем счастливы…

Она задорно тряхнула головой, и волосы заструились по ее плечам, словно призывая подойти, отбросить их и полюбоваться тем сокровищем, которое пока под ними скрыто. Эрдар почувствовал, как сознание начало затуманиваться. Концентрироваться на разговоре стало сложно. Это еще что за чертовщина!

– Посмотрите, какой сегодня чудесный день! – голос красавицы обволакивал, очаровывал, усмирял. – Сколько солнца! Все вокруг как будто созданы для любви. Ведь любовь – это так прекрасно, да?

Она смотрела лукаво, но наивность, светившаяся в глазах, не могла замаскировать призыв. Да, он чувствовал в каждом ее взгляде, в каждом движении приглашение. Она звала его, просила прикоснуться, ощутить нежность ее кожи, вобрать тонкий аромат, предлагала испытать высшее блаженство.

И он понял, что хочет этого. Подойти, сжать руками тонкую талию, впиться в губы, смять, искусать их, наблюдая, как нежный розовый оттенок сменяется ярко-красным, как они словно набухают от страсти, становясь пухлее и мягче.

Эрдар провел по лбу рукой. Он отдавал себе отчет, что так быть не должно. Ведь он же видел свою истинную, успел познать вкус ее губ и знал, что слаще его нет ничего на свете. Но сейчас какая-то непреодолимая сила тянула его к этой девушке. Очень странная сила…

Принц сжал зубы, но наваждение не проходило. Ясность в голове не появлялась, а тело, горячее, непослушное, требовало немедленной разрядки. Он сделал шаг навстречу невесте.

Глава 36

Я снова проснулась от собственного крика. Подробностей сна уже не помнила – от него осталось только смутное ощущение беды, которая вот-вот приключится, то ли с принцем, то ли со мной.

Все-таки этот оракул редкостный садист, знает, как отвадить людей от своего дома. Даже у меня появилось желание немедленно свернуть с дороги, чтобы больше никогда не видеть гадких снов.

Не спалось ночью не одной мне. Феоктист Игнатьевич сидел на берегу пруда, сжав руками голову. Неужели ему тоже привиделось что-то нехорошее? Магия, наверное, усиливается по мере нашего приближения, вот уже и верховный жрец не может ей противостоять.

Услышав мой крик, он резко обернулся:

– Что на этот раз?

Я быстро вскочила на ноги:

– Нет, так не может продолжаться. Сны… Они ужасные, невозможные! А вдруг это не просто видения? Ну надо же что-то делать!

Мое тело била мелкая дрожь, на лбу выступила испарина. И это несмотря на то, что от дневной жары не осталось и следа. Да уж, долго я так не протяну.

– Мы  делаем все, что можем, – пожал плечами жрец. – Я предупреждал, что дорога будет нелегкой. А то, что тебе приснилось, всего лишь кошмар. Надо потерпеть.

– Нет, мы делаем не все, – я больше не хотела слушать жреца. – Вместо того чтобы ехать к оракулу, мы тут отдыхаем!

Феоктист Игнатьевич устало вздохнул. Совсем как папочка, измученный тем, что ему приходится по тысяче раз объяснять ребенку одно и то же.

– Пускаться в дорогу сейчас опасно, – занудно повторил он. – Нам осталось совсем немного, поедем утром и быстро доберемся.

Но желание делать что-то немедленно, сейчас же, меня не отпускало. Я бы не смогла сидеть на берегу озера и ждать восхода солнца. Внутри прочно поселилось ощущение, что мы зря теряем время.

– Опасно сидеть на попе ровно, когда над принцем нависла беда, – возразила я. – Я чувствую, что все не так просто. Ну вы же должны понимать, что если я – истинная избранница дракона, значит, у нас с ним особенная связь. И у меня сейчас очень плохое предчувствие.

Феоктист Игнатьевич внимательно всмотрелся в мое лицо. Не знаю, что тусклый лунный свет позволил ему прочитать на нем, но все же он нехотя поднялся.

– Хорошо, – согласился он. – Мы поедем сейчас.

Я с готовностью вскочила в повозку, словно боясь, что он передумает. Но он, вздыхая и охая, разместился рядом, и заставил наше транспортное средство медленно тронуться в путь.

– А побыстрее нельзя? – нетерпеливо спросила я. Мне казалось, что ехать вот так – в час по чайной ложке – ненамного лучше, чем сидеть в ожидании восхода.

– Нельзя! – ответил писклявый голос, вообще непохожий на тот, которым говорил Феоктист Игнатьевич. – Вообще никак ехать нельзя!

Повозка как по команде остановилась, и я с удивлением посмотрела на жреца. Что это он еще задумал?

– Ну все, приехали, – с досадой сказал он уже обычным голосом. – Я же предупреждал.

Он сложил руки на груди, изобразив обиду.

– Вы незаконно пересекли мои владения, – писклявый голос раздался снова. И теперь-то уж я точно поняла, что принадлежал он вовсе не моему спутнику.

Кусты рядом зашелестели, и из них показалась маленькая голова. На лысом черепе виднелись редкие иголки, черные глазки-бусинки сердито поблескивали. \Гном? Но они вроде бы не колючие… Хотя у нас их рисуют в шапках-колпаках. Может, и правда там колючки? Говорило существо вполне членораздельно. И очень, очень громко.

– Это моя территория! – от визга у меня заложило уши. – Убирайтесь отсюда, пока я подмогу не позвал.

Из кустов тут же выглянула рука с зажатой в ней тоненькой палочкой. Колючий гном воинственно помахал ею над головой, стараясь убедить нас в серьезности своих намерений.

– Ну, прямо напугал, – насмешливо протянул Феоктист Игнатьевич. – И что же вы с нами сделаете? Закидаете ветками? Давай-ка лучше договоримся по-хорошему. Ты откроешь нам дорогу, мы спокойно проедем и не тронем вас.

– Аха, не тронете, – человечек хлюпнул носом, похожим на пятачок. – Знаем мы вас. Проедете, а потом ни одного съедобного гриба в лесу не останется. Вас, людей, только пусти на поляну, все до ягодки оберете.

Я предпочитала молча следить за диалогом. Все-таки у жреца в этом вопросе опыта больше. Но вот с раздражением, которое начало во мне зарождаться, ничего поделать не могла. Ну вот почему мы из-за этого вредного колючего типчика вынуждены терять время? Переговоры, между тем, заходили в тупик.

– Открой дорогу! – пытался командовать жрец. – Не тронем мы ваши грибы!

– Перетопчешься! – маленький человечек показал ему язык, длинный и темный.

Эта ситуация его, кажется, здорово забавляла. А вот меня нет.

– В чем, собственно, проблема? – спросила я у жреца. – Почему мы не можем просто поехать вперед? Неужели вы боитесь этого колючего коротышки?

– Еще чего! – отозвался он. – Народец этот безобидный, но очень вредный. И нам только что перекрыли путь. Сковали колеса. Вот, смотри!

Феоктист Игнатьевич пробормотал слова, заставляющие повозку ехать. Она оживленно скрипнула колесами, но тут же печально осела, так и не сумев продвинуться ни на сантиметр. Тут уже я не вытерпела.

– Эй, ты, – обратилась я к вредному гному. – А ну открывай дорогу, а то я разозлюсь как следует, и все твои грибы передавлю!

– А вот и не передавишь! – на этот раз он показал язык мне. И это было последней каплей.

– Значит, не веришь? – я поднялась в телеге во весь рост. – Ну, смотри у меня!

Солнце уже понемногу вставало над лесом, но я очень сомневалась, что при таком скудном освещении хоть что-нибудь найду. Тем более гриб в траве. Спрыгнув на землю, я посмотрела под дерево, и – удивительное везение – там как раз красовался симпатичный боровик. Вот сейчас как подойду, как растопчу!

– Вот, видишь? – спросила я мелкую вредную колючку и показала ему пальцем на коричневую шляпку.

Тот хотел что-то возразить, но тут произошло что-то совершенно неожиданное. Едва мой палец застыл в воздухе, указывая на «заложника», гриб… взорвался! Разлетелся грибными хлопьями и осел на траву.

– Ой, мамочки! – карапуз схватился ручонками за голову. – Да что же вы это хулиганите-то, а?

Я напугалась не меньше, чем он. И не потому, что охраняемый местными колючими карапузами ценный объект был уничтожен. А потому что… что-то я такое почувствовала, вроде покалывания в пальцах, ровненько за секунду до того, как гриб взлетел на воздух.

– Это вы? – робко спросила я у Феоктиста Игнатьевича.

– Делать мне больше нечего – с грибами воевать, – хмуро сказал он и отвернулся.

Это я, что ли, сделала? Ничего себе! Конечно, свое замешательство я постаралась скрыть. Но убедиться в своих способностях ведь не мешало, правда? И я отправилась на поиски нового гриба. Благо, местность здесь была на них богатая, и следующий нашелся в двух шагах. Я ткнула в его направлении пальцем, стараясь вложить в него всю свою злость, и он точно также бухнул и растворился в воздухе.

– Ой-ой-ой-ой, – заверещало существо. – Прекратите немедленно!

– А вот и нет! – я постаралась не выдавать собственного удивления. – Не остановлюсь, пока не истреблю все, до единой поганочки!

– Не надо, – заныл колючка. – Поезжайте уж лучше, куда ехали, только лес наш не трогайте!

Колючеголовый замахал своей палочкой, бормоча какие-то заклинания. Я запрыгнула в повозку, и она тут же весело побежала вперед.

– Вы это видели? – потрясенно спросила я у Феоктиста Игнатьевича. – Я взорвала гриб. И не один!

На всякий случай я еще раз оглянулась по сторонам, заприметила в траве розовую сыроежку, как следует прицелилась. Ба-бах! Сыроежки не стало.

– Это же я! Точно я! – моему ликованию не было предела. – Как я его, а?

Жрец только тихонько посмеивался, наблюдая, как я ловко расправляюсь с грибами.

– А с вурдалаками я так же смогу? – спросила я его. – Чтобы прямо как вы тогда?

– Конечно, сможешь, – он посмотрел на меня на этот раз очень серьезно. – И не думай, что это шуточки. Тебе надо учиться этим управлять, иначе…

Боже, ну какой он зануда!

У меня дар! Я волшебница! От этой мысли даже захотелось расцеловать Феоктиста Игнатьевича. Возможно, я бы и осуществила это. Но тот вдруг переменился в лице, напрягся всем телом и тихо сказал:

– Приехали.

Я посмотрела вперед и замерла. Сомнений не оставалось. Кем бы ни был этот оракул, лучшего места для жизни он выбрать не мог.

Глава 37

Повозка выехала на просторную поляну, которая была окружена огромными деревьями, стоящими так плотно друг к другу, что они образовывали настоящие неприступные стены. Проехать внутрь этого природного замка можно было только по узенькой тропинке, что, собственно, и сделал наш самоходный транспорт.

Посреди поляны, на изумрудно-зеленой траве стоял огромный валун в форме пирамиды. В высоту он был в три моих роста, так что рассмотреть острую вершину можно было только высоко задрав голову.

Но и без этого было чем полюбоваться. Вся каменная поверхность была испещрена то ли рисунками, то ли письменами. Они вызывали одновременно и восхищение, и ужас. Среди узоров я нашла парочку драконов, людей с головами кошек, крылатых львов, восьмилапых слонов с двумя хоботами, горы, внимательно оглядывающие окрестности огромными глазами, повозки, похожие на нашу, но с крыльями. Некоторые уже было не рассмотреть: нанесенные, очевидно, тысячелетия назад, они успели здорово истереться.

Пока я, раскрыв рот, рассматривала валун, Феоктист Игнатьевич демонстративно отвернулся. Он пробормотал под нос что-то, похожее на «бабушкины сказки» и «ересь какая-то» и принялся изучать траву у себя под ногами.

Я не смогла побороть свое любопытство и, не сдержавшись, дотронулась до каменной фигуры. Она была холодная и шершавая. Но стоило мне провести по ней ладонью, как поляну наполнил голос:

– Кто посмел побеспокоить меня?

Я вздрогнула и отскочила. Голос был недобрым. Он абсолютно точно исходил из недр пирамиды и заполнял собою все окружающее пространство. Громкий, раскатистый, словно многократный усиленный эхом.

– Прошу прощения, – забормотала я. Все слова, которые я так тщательно подбирала, разом вылетели из головы. – Я Ксения, истинная невеста принца Эрдара. Мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы мне подсказать, где можно найти одну ведьму?

Над поляной пронесся смех. Жуткий, зловещий, обидный. Внутри все похолодело, и я оглянулась на верховного жреца, надеясь на его помощь. Или хотя бы на моральную поддержку. Но тот повернулся ко мне спиной, выражая полное презрение ко всему происходящему.

– Извините, пожалуйста, но это очень важно, – продолжила я, как только стих этот ужасный хохот. – Мой жених в опасности. И я тоже.

– Глупая женщина, – голос зазвучал с новой силой. – Почему ты решила, что я помогу тебе?

Кажется, камни в этом мире все одинаковые, грубияны и зануды. И этот валун-оракул, хоть и смотрится представительнее, чем тот, который попался нам по дороге сюда, недалеко ушел от него в развитии. Надеюсь, он не заставит его таскать. Такое я точно с места не сдвину.

– Я рассчитывала найти в этом мире отзывчивость и доброту, – призналась я. – Там, где я выросла, принято помогать друг другу просто так. Или за деньги. Хотите, я вам заплачу?

Валун захохотал снова. Кажется, ему здесь было очень скучно, и теперь он решил повеселиться от души.

– Ты права, – вдруг произнес голос. – Мне здесь очень скучно, и я хочу развлекаться!

Ого! Да с ним надо быть аккуратнее. Думать потише. Или вообще отключить мыслительную деятельность на всякий случай.

– Я загадаю тебе загадку, – продолжал оракул. – Если сможешь ответить на мой вопрос, я отвечу на твой.

– Согласна! – обрадовалась я.

Это предложение мне нравилось. Когда-то я играла за студенческую команду «Что? Где? Когда?» и считалась весьма ценным ее членом. Так что опыта с загадками у меня хоть отбавляй. За шестьдесят секунд решу любую задачку.

– У тебя есть ровно минута на размышления, – предупредил голос.

Этот оракул, видимо, тоже иногда посматривал выпуски интеллектуального казино. Иначе откуда знает правила?

– То, что ты должна мне назвать, самая жестокая вещь во всех мирах, – продолжил камень, и я затаила дыхание, стараясь не упустить ни слова. – Никто не сможет ни подчинить его, ни договориться с ним. Но всякий, упустив его, мечтает вернуть обратно. Что это?

Мысли закрутились в моей голове с бешеной скоростью. Казалось, если прислушаться, то можно услышать, как скрипят в моей голове шарики, заезжающие за ролики. Эх, как мне не хватало сейчас команды с ее версиями, пусть даже самыми глупыми.

Жестокий, достойный только уважения? Может, Феоктист Игнатьевич? Религия? Я посмотрела на жреца, который, кажется, даже немного побледнел. Нет, с ним мне договариваться в последнее время вполне удается.

Ведьма? Колдовство? Ну, с ней я тоже надеюсь прийти к консенсусу. Камень? Они жестокие, но вот чтобы их прямо уважали, этого я не заметила. Судьба? Власть? Космос? Сила земного притяжения? Суд? Уголовный кодекс? Эх, кажется, куда-то не туда меня занесло!

– Минута закончилась! – прозвучало над поляной. – Я жду ответ.

– Сейчас, сейчас, – пробормотала я, стараясь нащупать хотя бы еще одну версию. Но ничего стоящего в голову не приходило. Все не то, все не правильно. Сны? Видения? Болезни? Гнев? Война?

– Время вышло, – повторил оракул.

И тут меня осенило. Ну, конечно, как же я сразу об этом не подумала! На сердце стало гораздо легче. Я не сомневалась, что мой ответ – правильный.

– Это любовь, – громко произнесла я, ведь мне было чем гордиться. – С ней нельзя договориться, и мы все уважаем ее и хотели бы вернуть.

Но оракул снова рассмеялся.

– Ох уж эти молоденькие девочки, – наконец, произнес он. – Ну что у них за каша в голове. Любовь! Ты ошиблась.

Ноги у меня подкосились, и я чуть не рухнула на траву. Как же так? Но не за тем я сюда пришла, чтобы так легко сдаться.

– А что же это тогда? – с вызовом спросила я. Терять уже было нечего. – Вы сами-то ответ правильный знаете? Или так, наобум сказали?

– Ответ я знаю, – моя дерзость, кажется, совершенно не задела оракула и он говорил спокойно и даже миролюбиво. – В моей речи было несколько намеков. Но ты не услышала их. Сейчас как никогда ты хотела бы вернуть его назад. Но оно ни за что не согласится. Оно жестоко и беспощадно. Это время. Время, которым ты не смогла правильно распорядиться.

Из моих глаз фонтаном брызнули слезы. Оракул был прав по всем пунктам. От бессилия и злости на свою глупую голову сжались кулаки. Хотя кому я могла ими угрожать? Древней каменной пирамиде?

– А теперь убирайтесь, – произнес оракул. – Мне пора отдыхать.

Нет-нет-нет, мы так долго сюда добирались… Слезы вскипели в уголках глаз и ручьем хлынули по щекам.

– Ну все, хватит этого театра, – раздался голос Феоктиста Игнатьевича. – Поразвлекались и достаточно.

Жрец решительно подошел к оракулу и совершенно неуважительно постучал по древним письменам кулаком.

– Ау! Ты, старая развалина…– крикнул он. – Выходи давай, пока я не приказал вывезти эту каменную глыбу куда-нибудь подальше от границы. Может, в лесу, который облюбовали великаны-людоеды тебе будет уютнее, а? Или вылезай из своего панциря, или готовься к переезду.

У меня от удивления даже слезы моментально высохли. Я молча наблюдала за происходящим, размышляя, не сошел ли с ума мой бывший преподаватель. А что, это был бы красивый финал наших злоключений. Может, мне тоже лучше от него спрятаться? А то вон он какой буйный.

Но тут случилось нечто неожиданное. Раздался звук, похожий на тот, который получается от удара камень о камень, у самого основания пирамиды стена вдруг дернулась, и часть ее отъехала в сторону, открывая дверь. Через секунду на пороге показалась женская фигура, с ног до головы укутанная облаком легкой полупрозрачной ткани.

– И зачем так шуметь? – насмешливо обратилась она к Феоктисту Игнатьевичу. И голос ее звучал вполне обычно, а вовсе не громоподобно.

Жрец, кажется, удивился не меньше меня. Хотя вроде бы ожидал подобного развития событий.

– А куда делся старый хрыч?… – спросил Феоктист Игнатьевич, и я увидела, как покраснели кончики его ушей.

– Вы имеете в виду моего дедушку? – насмешливо спросила хозяйка пирамиды.

И пока Феоктист Игнатьевич, путаясь в словах, пытался ответить на ее вопрос, рассуждая о каком-то вредном, но очень обаятельном дедуле, который заправлял здесь делами раньше, вышла в центр поляны. Нет, не вышла. Она вынесла себя, словно драгоценный дар этому миру. Она шагала гордо и уверенно, и даже трава словно расступалась перед ней, не смея касаться кончиков ее остроносых туфель.

Девушка остановилась, раскинула руки и потянулась навстречу солнцу. Прозрачная, почти невесомая шаль упала с ее плеч, предоставив нам с жрецом любоваться прекраснейшим из зрелищ. Фигура молодой женщины была совершенна. Еще никогда я не видела такой узкой талии, пышной высокой груди и округлых бедер. Наряд красавицы совершенно не скрывал ее потрясающих форм. Маленький топик, расшитый жемчугом, заканчивался намного выше маленького аккуратного пупка, а широкие шаровары начинались значительно ниже.

Нижнюю половину лица девы пыталась скрыть полупрозрачная вуаль. Пыталась, но не могла. Даже под ней было видно, что у девушки точеный узкий нос, маленький рот с пухлыми губами и округлый подбородок.

Зато оставались полностью открыты ее глаза. И какой-нибудь впечатлительный юноша уже мог в них влюбиться без памяти. Черные, бездонные, они сверкали как морская гладь под лунной дорожкой. Темные кудри, отливающие на солнце синевой, служили достойным обрамлением этого бесподобного образа.

– Дедушка удалился на покой, – прервала она поток бессвязных мыслей Феоктиста Игнатьевича. – Закат жизни он хочет встретить на южном побережье, выращивая дыни на своей бахче.

Чудо-женщина подняла взор к небу, и, надо сказать, одному только этому лицу с окунувшимися в его летнюю синь глазами, тот самый впечатлительный юноша посвятить пару-тройку од и с десяток поэм. Воспевать ее красоту можно было вечно.

А Феоктист Игнатьевич, наверняка мог бы сделать еще больше. Его уши окончательно стали пунцовыми, в глазах появилось выражение полного блаженства, а на губах играла самая глупая улыбка из всех, что я раньше видела.

– Теперь я буду вместо дедушки, – продолжала красавица спокойно, словно не замечая, какой эффект производит на нас. – И я вас совершенно не боюсь.

Она повернулась и пошла назад к пирамиде, гордая, полная достоинства и чувства собственного превосходства. Я как завороженная смотрела ей вслед. Вот бы мне научиться так держаться – будто я центр Вселенной и никак не меньше. Эрдар точно сошел бы с ума. Хотя, безумство, пожалуй, лучший выход для нас. Дело я провалила на самом легком этапе, так что радость соединения нам не светит. От этой мысли на душе стало беспросветно тоскливо.

Словно почувствовав это, красавица остановилась, обернулась и, внимательно посмотрев на меня, произнесла:

– Ведьму искать ни к чему. Никуда она не уходила. До сих пор в замке, рядом с принцем. Надо торопиться.

И скрылась в своей пирамиде. Но мне уже было не до нее.

– Я так и знала! – воскликнула я. – Сны были не просто так! Я догадываюсь, кто ведьма! Это его глупая невеста. Нам надо быстрее возвращаться!

Я схватила Феоктиста Игнатьевича за рукав и потащила его к повозке. Сам он идти явно не мог. Без меня, наверное, так и стоял бы на поляне, пялясь на пирамиду бессмысленным взглядом и глупо улыбаясь.

Глава 38

По пути обратно мне казалось, что я сижу на иголках. То, что ведьма находится в замке, не давало мне покоя. Возможно, именно сейчас она реализует какую-то каверзу.

Мне стало бы легче, если бы удалось обсудить все произошедшее с Феоктистом Игнатьевичем. Но тот после посещения оракула как-то изменился. Невидящими глазами он смотрел вперед, и, кажется, перед его мысленным взором до сих пор стояла красавица из пирамиды. Больше ничего вокруг он видеть не хотел.

Чтобы отвлечься, я начала тестировать свой открывшийся дар. Было ощущение, что он мне скоро пригодится. Хорошо бы, конечно, научиться расправляться с его помощью со всеми врагами. Но пока мне удавалось победить только шишки на соснах.

Зато я уже, кажется, поняла, как это действует. Мне удавалось силой мысли «зарядить» свою руку. Я начинала чувствовать, как она становится тяжелее, а кончики пальцев начинает покалывать. И после этого я отдавала приказ стрелять, и поверженная шишка падала перед повозкой.

Расправившись с очередной жертвой, я услышала шорох в траве. И через секунду из нее выглянула уже знакомая колючая головка. Человечек посмотрел на меня осуждающе и показал кулак.

– Эй, это всего лишь шишка, – сказала я ему. – Грибы и ягоды я не трогаю.

Он посмотрел на землю, где валялись остатки опроверженной шишки, потрогал ее длинными тонкими пальчиками, задумчиво поднял, повертел перед глазами и деловито нацепил на иголку у себя на лбу. Ну вот, мой дар и пригодился.39

Эх, вот бы мне и ведьму так повергнуть. Я посмотрела на дерево впереди, отыскивая новую мишень, покрупнее. Представила, что у нее длиннющие светлые волосы и голубые глазки, испуганно смотрящие на меня, всесильную и непревзойденную волшебницу. Прицелилась, выстрелила. Готово!

Нет, бред какой-то. Как бы я ни относилась к зефирной красавице, но логика и здравый смысл были на ее стороне. Не может она быть ведьмой. Во-первых, она дочь правителя соседнего государства, и за ее жизнью с детства следят многочисленные подданные. Не думаю, что ей удалось бы долго скрывать свою колдовскую сущность.

Во-вторых, ее саму не так давно пытались отравить. Вряд ли она смогла бы устроить представление, инсценируя собственную почти гибель. Лекари принца наверняка бы быстренько обнаружили обман.

Определенно, козни устраивал кто-то другой. Но вот кто? Одно за другим я перебирала женские лица, которые мне довелось видеть в замке. Признаться, было их не так много. Да и на ведьму, обладающую такими способностями, чтобы проклясть самого принца-дракона, никто не тянул.

Да, больше ясности после посещения оракула не стало. Жаль, что она оказалась такой необщительной. Я могла бы задать ей еще целую кучу вопросов. Хотя внутренний голос мне подсказывал, что мы еще увидимся. По крайней мере, о новой встрече с красавицей мечтал и еще один мой хороший знакомый.

Я посмотрела на Феоктиста Игнатьевича. Его губы растянулись в блаженной улыбке, а взгляд все также был отсутствующим. Видимо, какая-то часть его души осталась там, на поляне рядом с красоткой оракулом.

Глава 39

Эрдар не понимал, что делает. Его тело отказывалось повиноваться. Глаза словно заволокла пелена, и он воспринимал все так, как будто находился в каком-то тумане. Это было похоже на сон. И в этом сне он сжимал талию не истинной, а другой. И своими губами жадно искал ее мягкий податливый рот, и впивался, словно кусал. А потом покорно шел за ней к кровати. Разве он не должен уйти?

Белокурая красавица откинулась на подушки, горой раскиданные по ее ложу. Тонкая ткань сорочки натянулась на девичьих грудках.

– Иди ко мне, – прошелестел тихий хриплый голос.

Ее глаза из голубых стали почти черными от расширившихся во всю радужку зрачков. Странные глаза, глубокие словно омут, губительный омут, лишающий разума и сил. Было в них что-то чужое, опасное, но от этого еще более притягательное, возбуждающее, как игра со смертью. Оно звало, кружило голову, как хмельное вино, сладким ядом растекалось по венам.

– Делай со мной что хочешь, все можно… – от жаркого стона стало тесно в штанах.

Тугое девичье тело извивалось под ним, доступное, горячее. Маленькие пухлые грудки сами тыкались в ладони розовыми упругими сосками. Девственница… Невинная и порочная. Доступная. Сама раздвинула ноги, трется не знавшей чужих рук промежностью о бугор на штанах. Даже сквозь ткань ясно, что она уже потекла. Содрать чертовы тряпки, вдавить окаменевший до боли в паху член в девичью плоть, раздвинуть мокрые складочки и ворваться туда, в тугую горячую влажность, в самую женскую сердцевину. И вонзаться снова и снова, быстрей и быстрей, ловя визги и стоны.

– Эрдар…

Влажные губки, распухшие от поцелуев всхлипывали, бормоча его имя. Жаркое марево плескалось вокруг, не давало дышать, заливалось в голову, вытесняя все мысли кроме одной: трахнуть, сейчас же, срочно, иначе просто смерть, разорвет от немыслимого возбуждения. И сквозь тягучий сладострастный дурман донесся внезапный далекий вскрик или всхлип, будто больно кому-то, родному и близкому… И этот крик словно студеной водой в лицо плеснул, расколов душное кольцо, сжимавшее голову, пустил немного воздуха и разума.

Эрдар откинулся на спину, стараясь взять себя в руки. Его трясло как в лихорадке, даже зубы стучали, в паху жгло и резало болью, невыносимая жажда обладать распластанным рядом нежным телом скручивала узлом. И выход был близко – протяни руку, и вот оно, облегчение. Проклятье, чертовщина какая-то. Было в его дикой звериной похоти что-то неправильное, чужое, и привкус этого чужого, опасного дракон чувствовал всей своей шкурой, всеми древними инстинктами драконьего рода. Чувствовал, но сделать не мог ничего.

«Невинная невеста» разочарованно застонала, перевернулась, встав на колени, и уселась на него сверху, сжав раздвинутыми бедрами его бока. Скользнув по лицу дракона затуманенным взглядом, облизала и без того влажные губы и с наслаждением заерзала по его животу, медленно задирая подол сорочки. Дракон стиснул зубы и застонал, не в силах отвести глаз от невыносимо возбуждающего зрелища: распаленная мокрая промежность терлась о грубую ткань его штанов. Он протянул руки и с силой сдавил подрагивающие девичьи груди, надеясь, что боль остановит эту чертову девственницу. Голубые глаза закатились, из полуоткрытого рта вырвался гортанный крик безумного удовольствия.

– Да-а-а… Еще…

Худенькие пальчики, бросив подол, затеребили шнуровку на его штанах, от нетерпения дергая и запутывая тонкие веревки. Казалось, она сама была готова насадиться на его вставший член, ибо только так можно было утолить сжигающую ее похоть. Дракон раскинул руки, чувствуя, что не хватает сил встать, стряхнуть ее с себя. Он одновременно презирал ее и хотел до темных кругов перед глазами, до стиснутых кулаков, стягивающих простыню.

Вновь погружаясь в мутный жаркий дурман, он почувствовал под рукой что-то явно инородное среди шелка и атласа.

На мгновение это отрезвило его. Эрдар повернул голову и увидел мешочек из домотканой холстины. Эта вещица являла разительный контраст со всем, что находилось в комнате. Он дернул завязки, и из мешочка выпали засушенные невзрачные цветы. Не зря учителя принца так долго заставляли его просиживать за учебниками по ботанике. Эрдар сразу узнал растение: дурман-трава. Это она туманила его разум, заставляя делать то, что он не хотел.

– Что это? – спросил он, оттолкнув девушку.

– Разве это важно сейчас? – спросила она, облизывая пересохшие горячие губы.

– Важно!

Он резко поднялся, поморщился от внезапного головокружения и, взяв с туалетного столика дубовую шкатулку, высыпал ее содержимое прямо на пол. Жемчужины, изящные драгоценные заколки, броши упали в пушистый ковер, поблескивая между длинных ворсинок. Эрдар быстро спрятал траву внутрь деревянного короба и захлопнул крышку. И в ту же секунду почувствовал облегчение. Древесина нейтрализовала влияние травы, и он ощущал себя сейчас как пьяница, на которого только что вылили целую бочку ледяной воды.

Он схватил свою бывшую невесту за плечо, вытащил в коридор и, захлопнув дверь, шикнул на служанок, которые тут же испуганно брызнули в стороны. Оставаться в комнате, все еще напоенной ароматами дурманящих цветов, было опасно.

– Что это? – с нешуточной злостью спросил Эрдар, нависая над девицей.

Она сейчас тоже выглядела так, словно только что очнулась от какого-то сна.

– Я не знаю, – чуть слышно прошептала она и всхлипнула.

– Охрана! – зычно крикнул принц.

По коридору мгновенно затопали ноги, девица уже ревела в голос, размазывая слезы по щекам и переступая с ноги на ногу на холодном полу. Сейчас она мало напоминала похотливую соблазнительницу, едва не изнасиловавшую его пару минут назад.

– Вызовите мага, – отдал он распоряжения подоспевшим охранникам. – Пусть займется травой в шкатулке, обыщет и очистит ее.. – он кивнул на всхлипывающую красавицу, – комнату. Мало ли там какие сюрпризы. Никого к нам не впускать.

С этими словами он втолкнул свою бывшую невесту в кабинет. Принц очень хорошо ощущал ее страх. Страх и что-то еще.

– Рассказывайте, – он опустился в кресло, оставив ее стоять перед ним. – Кто дал вам этот мешочек с травой?

– Я не знаю, я не помню, – девушка подняла на него глаза, полные слез. – Мне его принесли, пообещав, что травка поможет, и вы полюбите меня.

– Кто принес? – стараясь оставаться спокойным, спросил принц, хотя руки чесались задать ей трепку.

– Не помню… – она протянула к нему свои нежные тоненькие ручки, словно умоляла сжалиться над ней.

– Вы идиотка! – отчеканил Эрдар. – Этой травой вы могли убить и себя, и меня, и кучу своих служанок. Так напрягите же память, которая вам отказывает, и прекратите блеять. Мне нужен четкий ответ. Кто принес вам эту дрянь?!

– Я слишком люблю вас, – всхлипнула красавица. – Я так страдала, понимая, что вы не отвечаете мне взаимностью. Это было сильнее меня.

Эта песня хороша, начинай сначала. Она вообще слышит, о чем ее спрашивают? Может у нее не только с памятью, но и со слухом беда? Хорошая у него была бы жена. Мало того, что дура, так еще и глухая.

– Кто дал тебе отраву? – ледяным тоном спросил Эрдар, чувствуя, что еще пара таких вот ответов про любовь, и он не выдержит.

– Я не помню… – она закрыла лицо ладонями, и ее тело содрогнулось от рыданий.

Проклятье! Впрочем, история с травой ему только на руку. Сильно никто не пострадал, кроме его мужского достоинства, на которое покушались, зато отец коварной соблазнительницы теперь будет посговорчивее. А что до поставщика дурман-травы – так Эрдар и без ответов маленькой идиотки понимал, что эта история не случайна. Кто-то все ближе подбирается к нему, пытаясь разрушить его жизнь. И он знал, кто это.

Стук в дверь раздался неожиданно. Эрдар даже издал что-то похожее на рык.

– Что еще? – грубо спросил он.

Дверь отворилась, и на пороге показался начальник его охраны. Этот беспокоить по пустякам точно не будет.

– Беда, принц, – сказал старый воин, подтверждая самые страшные догадки. – Храмовница и жрец исчезли. Их нет нигде в замке, мы осмотрели все вокруг, но не нашли и следа.

Эрдар побледнел.

– Эту… – он указал рукой на девушку, даже не взглянув на нее, – запереть в соседней комнате. Отца к ней не пускать, будет бузить – запрете рядом. С обоих не спускать глаз.

И резко вышел из комнаты.

***

Следующий день пронесся как птица. Та, без которой он уже не мыслил жизни, исчезла так же внезапно, как и появилась. Отряды, разосланные в разные стороны, присылали гонцов с одним и тем же сообщением: жреца и девушку найти не удалось. Эта парочка как сквозь землю провалилась.

Он сам много раз в обличии дракона взмывал воздух и до изнеможения летал, осматривая окрестности. От его пристального взгляда не укрывалось ничего. Но нигде он не видел ту, которая предназначена ему судьбой. Эрдар был уверен: он узнал бы ее в любом виде. Пусть злые силы обратили бы ее хоть в камень, хоть в бездомную псину, он с первого же взгляда понял бы, что это она, его Ксения. Немного смешная, но дерзкая, способная противостоять себе, ему и их общей судьбе. Бесстрашная и отчаянная, настоящая спутница дракона, его истинная. Только она способна вызывать его восхищение и желание. И никакая трава ей для этого не нужна. Но ее не было нигде.

Больше ни о каких делах Эрдар не думал. Ему нужна истинная. Необходима, как воздух. Без нее все теряет смысл, становится незначительным. Он отдал бы все за возможность хотя бы просыпаться рядом с ней, видеть, как она смеется и хмурится, наблюдать, как улыбка блуждает на губах, когда она погружается в свои мысли. И есть ли смысл оставаться в этом мире, если ее здесь больше нет?

Возвращаясь в замок в надежде получить хоть какие-нибудь новости, он беспрестанно мерял широкими шагами свою комнату, и думал. Мысли крутились одна страшнее другой. Ксения могла вернуться в свой мир, другой, загадочный, где нет места драконам. Она ведь хотела, просила его об этом. Что если жрец согласился помочь ей? Нет, он не мог оказаться предателем.

Ну а если это не так, то не значит ли, что до его истинной добралась та сила, которая угрожает ему? Тогда она в беде. Он не уберег ее, не спрятал, не сохранил. Он виноват. Попади она в руки его врагам, церемониться не будут.

Он сжимал руками голову, до посинения стискивал кулаки, но боль, прочно поселившаяся внутри, не уходила. С каждой минутой надежда вернуть истинную таяла. Принц выглянул в окно. Солнце уже клонилось к закату. Нет, так продолжаться не может.

Решительной походкой он вышел из комнаты и отправился на крышу. Он вытянулся к небу, раскинул руки, ощущая, как они становятся сильнее, покрываются тяжелой чешуей. Он не успокоится, не остановится, пока не найдет ее. Не сложит крылья, пока не получит хоть какую-нибудь весточку.

Поймав встречный поток воздуха, огромный дракон взвился вверх и понесся вдаль, оставляя позади замок, в котором, прямо у него под носом, так прочно обосновалось зло. Его глаза с вертикальными зрачками осматривали землю, не упуская ни одной мелочи. Рассекая опускающуюся темноту, драконий взгляд проникал сквозь кроны деревьев, ощупывал каждый камень, рассматривал каждую травинку. Он найдет ее. Живой или мертвой. И не поздоровится тому, кто посмел забрать ее у него.

Глава 40

Я хорошенько прицелилась в очередную шишку, собираясь сокрушить ее силой своего дара. Но тут ветки рядом с ней зашевелились, и среди них появилась испуганная мордочка белки.

– Извините, – сказала я на всякий случай и опустила руку. Мало ли, вдруг тут и белки разговаривают. Меня лично уже ничто не удивит.

Но зверюшка мне не ответила. Удостоверившись, что опасность миновала, она снова нырнула в крону. Возможно, у нее там дупло. И маленькие бельчата, а тут я со своим оружием. Нужно все-таки быть осторожнее. Потренируюсь, пожалуй, потом.

Я откинулась на спинку сиденья. Ехали мы очень медленно, и как не уговаривала я Феоктиста Игнатьевича, он даже не думал прибавлять скорость. Жрец, кажется, вообще с радостью развернул повозку и помчался обратно на изумрудную полянку. Но уж этого я не допущу! Нет, сначала доберусь в замок, спасу принца, найду ведьму и…

От составления планов меня отвлек шум в небе. Он нарастал, приближаясь, и я могла с уверенностью сказать: раньше я его уже слышала. Так хлопать крыльями могла бы огромная птица. Или дракон. Дракон!

Я высунула голову из-под навеса повозки и уставилась вверх. Сомнений больше не было. Массивное туловище, длинная шея, крылья такого размаха, что под ними могла бы спокойно спрятаться маленькая деревушка. Он приближался к нам, и я залюбовалась тем, как сверкают на солнце его чешуйки. Летящий дракон – зрелище величественное, ужасное и притягательное.

– Остановите повозку! – потребовала я у Феоктиста Игнатьевича и пихнула его в бок.

– Что случилось? – вяло ответил тот, словно только что проснулся и не успел сообразить, где находится.

– Дракон, Эрдар, он нашел нас! – завопила я, не в силах скрывать свои эмоции.

Жрец посмотрел вверх.

– Определенно похож на Эрдара, – задумчиво сказал он, – но я бы не советовал вести себя так опрометчиво. Наш принц – не единственный дракон в этих краях.

Но я была уверена: это он. Да прилети сюда хоть стая зверюг, я безошибочно узнала бы среди них единственного, моего.

– Да тормозите уже! – поторопила его я. – Стоп!

Стоило мне это произнести, как повозка остановилась сама по себе. Неужели и я научилась ею управлять? Вот здорово! Но сейчас мне было не до этого. Я спрыгнула на землю и стала неистово махать руками. Казалось, еще чуть-чуть, и я сама поднимусь в воздух и полечу навстречу дракону. Но, видимо, такого уровня мой дар еще не достиг. Я оставалась на земле, наблюдая, как фигура становится все ближе. Он заметил нас. Он летит ко мне.

Я нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Мне столько всего надо было рассказать Эрдару! И про оракула, и про ведьму, и про то, как здорово я стреляю по шишкам и грибам. Но сначала обнять, прижаться к нему, почувствовать его силу и понять, что я в безопасности. И больше никакие вурдалаки и люди-ежики не смогут сделать мне ни одной подлости.

Дракон опустился совсем рядом, едва не задев меня крылом. Потоком воздуха меня чуть не отбросило назад, но я схватилась за дерево и наблюдала, как зверь, едва опустившись на землю, сжался в размерах. Его расправленные крылья превратились в руки, лицо приняло человеческие черты. Я не ошиблась, это был мой Эрдар.

– Я так рада! – не сдерживаясь, я бросилась ему навстречу. – Я так боялась, что опоздаю, что не застану тебя…

Не договорив, я остановилась в шаге от него. Мой принц выглядел мрачнее тучи и явно не был расположен к объятиям. Он выставил руку вперед, словно не желая подпускать меня к себе.

– Не сейчас, – сказал он твердо.

Эрдар обвел глазами окрестности, бросил сердитый взгляд на жреца. Феоктист Игнатьевич весь сжался, моментально превратившись в уменьшенную копию самого себя.

– Рад приветствовать вас, – забормотал он.

Но принц не стал слушать и его.

– Нам нужно немедленно вернуться в замок, – бросил он.

И, не дожидаясь ответа, снова обернулся драконом.

Мы с Феоктистом Игнатьевичем переглянулись, как два нашкодивших ребенка, понявших, что строгий папочка не собирается прощать их шалости. Но делать было нечего, мы вскарабкались на шею дракона, и спустя мгновение мне в лицо ударил ветер. Мы летели домой.

Эрдар опустился на знакомой лужайке перед парадным входом в замок. Однако на этот раз нас не встречали. Зефирная красавица, видимо, была занята своими делами, и не нашла времени спуститься навстречу. Надеюсь, ее отвлекли не свадебные хлопоты?

Вообще-то мне нужно было о многом спросить у принца. Я должна была понять, к чему мне снились те ужасные сны. Неужели он предпочел другую? Лучше мне узнать об этом сразу.

Но он по-прежнему не был настроен на разговор. Со всех уголков сада к нам сбегались люди в форме.

– Вернулись? – спросил пожилой мужчина со знаками отличия на одежде. – Что с ними делать?

Принц даже не посмотрел в нашу сторону.

– Верховный жрец арестован, отведите его в темницу, – распорядился он.

Феоктист Игнатьевич побледнел, но не посмел сказать ни слова. Тон и выражение лица принца явно говорили о том, что он не расположен к беседам и уж тем более – к проявлению милосердия.

Но бросить бедного Феоктиста Игнатьевича в тюрьму – это уж слишком. За него вступилась я. Все-таки это по моей вине он пустился в эту авантюру.

– Эрдар, жрец здесь ни при чем, – начала оправдываться я. – Это я решила ехать к оракулу, и мы столько всего выяснили по дороге, тебе угрожает опасность и…

– А девушку, – принц обратился к стражникам, оборвав меня на полуслове. – Заприте в ее комнате и приставьте усиленную охрану. Пусть сидит там до особых распоряжений.

– Эрдар, – предприняла я еще одну попытку объясниться. – Ведь мне столько надо тебе рассказать, и это очень важно….

Но дракон повернулся ко мне спиной и скрылся за дверью замка. Я замерла в растерянности. Неужели мы опоздали, и на моего принца наложили заклятье? Может, он теперь любит другую?

– Прошу вас, возвращайтесь в свою комнату, – один из людей в форме тронул меня за плечо. – Не стоит нарушать распоряжения принца.

Я огляделась. Вокруг меня стояло около двадцати стражников. Они не спускали с меня глаз. Все, как велел принц. Значит, делать нечего. Я шагнула вперед. И пусть меня закроют, я все равно найду способ поговорить с Эрдаром.

Глава 41

Эрдар остановился перед столом и взял в руки статуэтку дракона. Вырезанная искусным мастером из малахита и инкрустированная янтарем, она передавалась в их семье из поколения в поколение. Считалось, что этот маленький зверь обеспечивает удачу на переговорах. Что ж, в прошлый раз талисман себя никак не проявил. А на этот у Эрдара была приготовлена более надежная защита. Аргументы.

– Я мог бы обвинить вашу дочь в колдовстве, – он поставил статуэтку и обернулся к своему собеседнику. – Думаю, не стоит вам объяснять, чем чревато применение травы, обнаруженной в ее комнате?

За несколько часов, прошедших после их последней встречи, старый лорд, казалось, прожил несколько жизней. И определенно непростых. Морщины вокруг глаз стали глубже, лицо осунулось, да и сам он как будто сделался ниже ростом.

– Я уверен, что принц-дракон проявит справедливость и милосердие, которыми всегда отличался его род, – ответил он.

Но то, каким тоном были произнесены эти слова, явно показывало: он вовсе не уверен.

Расстановка сил изменилась. Теперь уже пострадавшая сторона – принц Эрдар. А его невеста – не милая девушка, брошенная негодяем женихом, а опасная интриганка, да еще и связавшаяся с ведьмами.

– Мои предки не щадили тех, кто покушался на их жизнь, – задумчиво произнес он. – А употребление дурман-травы может расцениваться именно как покушение.

Лицо старого лорда не изменилось. Разве что оттенок кожи стал бледнее на несколько тонов.

– Мы оба прекрасно понимаем, что моя дочь в этой истории такая же жертва, как и вы, – с горечью сказал он.

– Нет. Жертва не приносит в замок тайком травы, которые обладают такой силой, что способны лишить разума. Или даже жизни, при длительном воздействии.

Дракон говорил спокойно и тихо. Но тон его был похож на кусок каленого железа, обернутый бархатом. Мягкий на ощупь, он ни за что не поддастся на попытки его согнуть.

– Моя дочь стала жертвой обмана, – от былой решительности старого лорда не осталось и следа. – Она влюбленная запутавшаяся девочка, и если у вас осталась хоть капля жалости, вы не предадите эту историю огласке.

Эрдар вздохнул и снова повернулся к столу.

– Что ж, – наконец, протянул он. – Пожалуй, я могу забыть об этом инциденте. Но вы же понимаете, наши былые договоренности после всего случившегося придется расторгнуть.

Принц взглянул на лорда прямо. Он был уверен, что из этой словесной дуэли выйдет победителем. И был прав.

– Я все же рассчитываю, что некоторые будут соблюдены, – отводя взгляд, ответил лорд. – Некоторое время назад вы предлагали северные земли в качестве отступных.

Принц рассмеялся. Он одержал верх, получил свободу, и цена ее уже его не волновала.

– Мы сможем обсудить все тонкости позднее, – ответил он. – А теперь на правах союзника дам вам совет. Уезжайте отсюда как можно быстрее. На девушку однажды уже покушались. Боюсь, что это может повториться снова.

Не дожидаясь ответа, он направился к двери. Разговаривать с несостоявшимся, к счастью, тестем ему больше было не о чем. Конечно, лорду хотелось как можно быстрее вступить во владение новыми землями. Но раз уж он заставлял принца ждать и волноваться, то тот чувствовал себя вправе отплатить ему той же монетой.

Тем более, сейчас его ждали другие дела. Ксения. Вспомнив о ней, Эрдар улыбнулся. Он немного успокоился после всего пережитого. Чувства, переполнявшие его все это время, остыли, и теперь он мог взглянуть на ситуацию беспристрастно. Почти. Мысль о Ксении, по его распоряжению запертой в комнате, одновременно мучила и грела его. Встретиться с нею сейчас было бы очень опасно. Действие дурман-травы могло не закончиться. А между ними и без того сумасшедшее напряжение. Его влечет к этой девушке так же сильно, как и ее к нему. Добавить в этот взрывоопасный коктейль немого ведьминой травы – и последствия будут непредсказуемы. Или, наоборот, предсказуемы? А ведь проклятие висит над ними, как острый меч, который в любой момент может обрушиться!

Нет, пожалуй, разговор стоит отложить на потом. Тем более в обеденном зале уже накрыли столы.

– Нашу гостью накормили? – спросил он у начальника охраны прежде, чем сесть за стол.

– Я распорядился отнести еду к ней в комнату, – ответил тот, и Эрдар удовлетворенно кивнул головой.

Он осмотрел богато накрытый стол и снова поинтересовался:

– А что с верховным жрецом?

Начальник хитро сверкнул глазами:

– Заключенные получают еду дважды в сутки, ему придется голодать до заката.

Казалось, ему доставляет особенное удовольствие незавидное положение жреца. Но Эрдар не разделял его чувств.

– Освободите его, – распорядился он. – И приведите сюда. Не хватало еще, чтобы его приверженцы устроили бунт.

Глава 42

Не успел принц закончить с первым блюдом, как жрец уже появился на пороге. Он был небрит, не причесан и выглядел уставшим.

– Присаживайтесь, – пригласил его принц, махнув рукой на стул напротив себя.

– Благодарю вас за оказанную честь, – жрец склонил голову, но в голосе хорошо слышалась ирония.

Он явно не считал это приглашение такой уж великой честью. Но все-таки поспешил им воспользоваться и уселся за стол, а усевшись, принялся щедро накладывать себе на тарелку еду.

Эрдар все еще был зол на жреца. Этот старик слишком много на себя берет. Сначала приволок истинную – и теперь над той висит проклятие… Потом умудрился привезти ее прямо в лапы разбойников. А в довершение ко всему устроил ей побег. Принцу приходилось себя сдерживать, чтобы не отдать приказ, о котором он после пожалеет…

– Судя по всему, прогулка выдалась непростой, – обратился он к священнослужителю.

– Разве можно сетовать на невзгоды, когда ваша судьба в опасности? – смиренно ответил жрец, всем своим видом демонстрируя готовность служить своему повелителю.

Цену этому мнимому смирению принц знал очень хорошо. Стоит отвернуться – и старик опять начнет плести интриги и устраивать сюрпризы.

– И вы решили спасти мою судьбу, подвергнув ее еще большим опасностям. Не так ли? – в голосе Эрдара явно чувствовалась насмешка, которую не мог не уловить его собеседник. – Именно поэтому вы вовлекли мою истинную невесту в эту авантюру?

– Я бы не посмел, если бы не был уверен, что трудности, которые ждут нас на пути, причинят вашей избраннице меньше мучений, чем ожидание вашей свадьбы с другой.

Рука принца, державшая вилку, едва заметно дрогнула. Конечно, со стороны жреца было наглостью говорить это. Но все-таки Эрдар вынужден был признать его правоту. Он понимал, что Ксения – не та девушка, которая сможет плыть по течению. Тем более если оно повернется вспять.

– И я счел, что ее желание обратиться к оракулу, дабы узнать, что сможет изменить эту ситуацию, вполне разумно, – закончил жрец и, как ни в чем не бывало, отправил в рот очередной кусочек. Он понимал, что опасность миновала. Вряд ли Эрдар освободил его только для того, чтобы через четверть часа вновь вернуть за решетку.

– А я и не знал, что священнослужители верят в силу оракулов, – насмешливо произнес принц.

От его глаз не утаилось, как при этом вспыхнули щеки верховного жреца. Нет, это не была реакция на его слова. Эрдар и раньше делал подобные выпады в его сторону, но никогда не видел, чтобы тот так смущался.

– И что же поведал вам оракул? – осторожно поинтересовался он.

– Он не был многословным, – ответил жрец. – Сказал лишь, что ведьма до сих пор находится в замке.

Эрдар решительно встал из-за стола. Он и раньше догадывался, что зло подобралось очень близко. Демоны преисподней знают, что у той ведьмы на уме. Хитрости ей не занимать, она способна обвести вокруг пальца целую роту солдат. И сделает все возможное, чтобы достичь своей цели. Эрдар отлично знал, что эта цель – уничтожить ту, которая предназначена ему судьбой. Еще немного, ему осталось совсем немного, чтобы разобраться, что со всем этим делать.

Принц быстро шел по коридорам, приближаясь к комнате Ксении. Только бы он успел, только бы она была цела и невредима. И уж тогда он точно больше ее не отпустит.

Глава 43

На этот раз меня провожала в комнату дюжина солдат. Подозреваю, лучших во всем королевстве. Все они были как на подбор: великанский рост, косая сажень в плечах и исполнительность, доведенная до абсурда. Они действительно не сводили с меня глаз всю дорогу. По-моему, некоторые даже старались не моргать. В общем, если бы даже я задумала сбежать, эту попытку пресекли бы на стадии зарождения идеи.

Конечно, покидать замок я больше не хотела. Наоборот, мне надо было во что бы то ни стало остаться здесь и как можно быстрее встретиться с Эрдаром. Но как заставить этих лбин хотя бы передать ему записочку?.

– Послушайте, не могли бы вы попросить принца зайти ко мне? – как можно вежливее и смиреннее обратилась я к стражнику, который показался мне наиболее интеллектуально развитым. – У меня есть кое-какие сведения, которые я хотела бы сообщить ему лично.

Тот с подозрением посмотрел на меня и наморщил лоб. Пару минут в его голове явно шла какая-то активная деятельность. Однако результат ее меня разочаровал:

– Не положено, – сказал он.

Я оценивающе посмотрела на него. Нет, справиться с ним как с той шишкой в лесу я не смогу. Да и не заслужил этот парень такого обращения. Он просто честно несет свою службу. Не виноват же он, что его принц имеет привычку сажать неповинных девушек под арест.

Поэтому я только огорченно вздохнула и пошла дальше. Продолжать диалог было бессмысленно. Честное слово, гораздо проще договориться с чернильницей у меня на столе, чем с этим бравым воином.

Комната за время моего отсутствия ничуть не изменилась. Да и что такого глобального могло произойти. Мне, конечно, показалось, что наши с Феоктистом Игнатьевичем приключения заняли несколько долгих месяцев. На самом же деле мы отсутствовали менее двух суток. Оставалось надеяться, что никаких серьезных перемен не успело произойти в личной жизни нашего принца, и он тут случайно не женился, пока меня не было.

К моему удовлетворению, стражники предпочли остаться за дверью. Впрочем, они так многозначительно посмотрели на меня, когда делали расстановку по периметру, что сомневаться не приходилось: свободы мне не видать.

Я грохнулась на кровать, и с удовлетворением отметила, насколько мягкая на ней перина. Учитывая, что две последние ночи я провела в повозке, условия которой нисколько не подходили под определение «комфортные», не удивительно, что теперь я испытала настоящее удовольствие.

Но долго нежиться не пришлось. Через четверть часа дверь отворилась, и в комнату вошла служанка с подносом, уставленным горшочками, источающими непревзойденные ароматы местной кухни.

– Я принесла вам обед, – приветливо улыбнулась она. – Вы, наверное, очень проголодались?

– Уносите это обратно, – сказала я, демонстративно отвернувшись. – Аппетита нет.

Вообще-то, благодаря запасливости Феоктиста Игнатьевича, мы не испытывали проблем с недостатком калорий. Но признаваться в этом я не собиралась. Надеюсь, Эрдару доложат, что его пленница отказывается от еды. Может, это пробудит в нем чувство вины, и он лично придет поинтересоваться моим самочувствием.

– Понимаю, – кивнула девушка. – Но у меня есть идея получше.

Она поставила поднос на стол и повернулась ко мне. Робко улыбнулась, словно извиняясь за свою навязчивость. Я взглянула в красивые зеленые глаза и сразу же ее узнала.

– Это ведь ты как-то провожала меня из комнаты принца? – спросила я.

И тут же прикусила язык. В тот раз она смотрела на меня осуждающе. Может, и не стоило напоминать лишний раз о том, что мне доводилось ночевать не в своей постели. Но девушку мои слова не смутили.

Она кивнула.

– Вам следует привести себя в порядок. Душистые травы для ванны, восточные благовония и даже редкое мыло с добавлением пыльцы черного лотоса. Оно сделает вашу кожу нежнее, чем шелк.

Звучало многообещающе и ничуть не хуже, чем реклама какого-нибудь салона красоты. Стало вдруг очень интересно, в чем же заключается местное спа. Кстати, заняться собой мне действительно не мешало. А то после гонок по пересеченной местности и схваток с вурдалаками выгляжу, наверное, как черт знает что. Немудрено, что принц даже не захотел со мной разговаривать. Он-то привык к общению с другими дамами. Перед глазами сразу возник образ его зефирной красавицы невесты. Она-то наверняка не отказывает себе в мыле с пыльцой черного лотоса.

– Это действительно не помешает, – сказала я, и лицо служанки озарилось такой искренней радостью, как будто я только что сообщила ей о повышении жалованья.

Следующий час я провела в блаженстве. Ароматная ванна, растирание пальчиков рук экзотическими маслами, массаж головы с пылью из рога единорога. Да, здесь дамы знали толк в расслабляющих процедурах.

И когда после всего этого я плюхнулась перед зеркалом, то просто не узнала свое отражение. От усталости не осталось и следа. Да и как может чувствовать себя изможденной дама, у которой волосы блестят словно бриллианты, а кожа благоухает лучше, чем коробочка со специями на кондитерской фабрике?

– Осталось причесать вас, – служанка достала резной гребень и встала у меня за спиной.

Казалось, с каждым взмахом ее руки жизнь становилась прекраснее. Негатив исчезал, и мне уже совершенно не хотелось думать о ведьме, которая сейчас, должно быть, бродит по коридорам замка. Почему-то в этот момент она перестала мне казаться страшной. Даже нависшее над нами с Эрдаром проклятье не виделось уж слишком тягостным. Подумаешь, у каждой пары бывают испытания. Но ведь главное, что мы любим друг друга, правда?

– Ну, вот и все, – я поймала взгляд служанки в отражении зеркала. Она улыбнулась мне скромно и немного загадочно. Наверное, так и полагается хорошим девушкам. Надо будет тоже научиться.

Сейчас я выглядела хорошенькой как никогда. Мои обычно непослушные волосы, наконец, покорились, и спокойно улеглись мягкими крупными локонами. Вот неужели нельзя было так раньше? Глаза излучали умиротворение, а щеки раскраснелись. А что? Я ничуть не уступаю той блондинке, которая норовит повиснуть на шее у моего Эрдара при каждой возможности.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила я служанку, дав себе зарок обязательно замолвить за нее словечко, когда мы с принцем помиримся. А в тот момент я была уверена, что это обязательно произойдет, причем очень скоро.

– Приятного отдыха, – пожелала девушка и вышла из комнаты.

Хотя она и была немногословна, но мне очень понравилась. После всех проведенных ею процедур тело казалось легким, почти невесомым. Настроение здорово улучшилось, и хотелось чего-то такого эдакого, сумасшедшего и отвязного. Чего именно, я и сама не понимала, хотя точно была уверена, что просиживание взаперти – это явно не то, что мне нужно.

Я залезла в шкаф и занялась изучением его содержимого. Раз уж я вся такая хорошенькая, то и наряд должен соответствовать. Через какое-то время я нашла его… Платье, простое и элегантное, с лифом, открывающим плечи и юбкой, струящейся легкими складками до самого пола. Темно-синее, точь-в-точь, как глаза Эрдара. Памятуя печальный опыт ношения черного платья, от которого остались одни только пуговицы, я подергала бархатистую ткань. Крепкая! Переодевшись, я покрутилась перед зеркалом и приуныла. Заняться было абсолютно нечем. От нечего делать я прошлась по комнате, разглядывая многочисленные безделушки, расставленные здесь по всем горизонтальным поверхностям. Многие из них были не просто красивыми вещицами, а оберегами. Я помню, как вот эту фигурку свернутой в клубок змеи принес маг. А вон ту подвеску с ярко-красным камнем презентовал мне Феоктист Игнатьевич. А вот этот мешочек с травами я что-то не припомню. Тоже какая-нибудь защита…

Я раскрыла его и поднесла к лицу. Аромат маленьких невзрачных цветочков был невероятный. Очень нежный, чуть горьковатый, с легкой свежей ноткой. Он почему-то напомнил мне об Эрдаре. И не об Эрдаре из снов, а о живом, теплом, реальном. О его невозможных темно-синих глазах с крохотными солнечными крапушками, о густых коротких ресницах, о слегка спутавшихся со сна волосах, немного влажных на висках. О ямочке на подбородке, о колючих от отросшей за ночь щетины щеках. О губах.. О его упрямых упругих губах, которые могут быть такими нежными и ласковыми, что хочется плакать. И такими горячими, жесткими, жадными, что можно сойти с ума. А еще они могут улыбаться той медленной ленивой улыбкой, от которой мутится в голове, спине становится холодно-холодно, а в животе сладко екает…

Ой, надо немедленно перестать вспоминать, представлять и вообще думать, потому что ничем хорошим это не кончится. Стоит зарубить себе на носу, что это опасно, очень опасно. Где-то рядом по коридорам разгуливает ведьма, надо мной висит ее проклятье, и мои эротические фантазии вполне предсказуемо приведут к смерти. Тут вам не шуточки. Лучше озаботиться альтернативными способами снятия напряжения, а то к тому времени, когда Эрдар разберется с проблемой проклятия (а я уверена, что так и будет), я просто свихнусь.

Все эти очень умные мысли странным образом не отвлекали, а лишь усиливали возбуждение, которое волнами дрожи прокатывалось по телу, сворачиваясь пульсирующим клубком внизу живота. Я, наверное, просто сильно соскучилась по Эрдару, да еще насмотрелась эротических снов, вот меня и колбасит. К тому же мы давно не целовались… Ой, зря.. Зря я об этом подумала, потому что при воспоминании о том единственном настоящем поцелуе, что был у нас в постели Эрдара, мое самообладание получило сокрушительный удар. Еще и про постель что-то промелькнуло… О-о-о… Мгновенно стало невыносимо жарко, я раскраснелась так, что от щек можно было прикуривать. Мамочки… За что мне все это?! Я возбужденно забегала по комнате, чувствуя, как усиливается жар, хотя, казалось бы, куда уж сильнее, как скручивает от желания тело, как становится предательски мокро между ног. Может я просто заболела? Может меня продуло в той повозке на семи ветрах? Или когда меня чуть не снесло сквозняком от крыльев приземляющегося дракона? Точно, у меня температура, наверно, под сорок. Нет, увы. Жар оно, конечно, объясняет, но если б все простуды так вот проходили, в мире бы приключился демографический взрыв…Мысль о том, чтоб самой доставить себе удовольствие, почему-то не вызвала энтузиазма. Непременно бы сунула голову под ледяную воду, если б не боялась испортить прическу. Да и воды ледяной вроде как бы и не было.

Я практически уже дошла до предела, когда в коридоре прозвучали шаги, дверь отворилась, и на пороге появился он. Усталый, большой и красивый. Вот просто с ума сойти, какой красивый. И, главное, мой! Мой, чтоб там всякие зефирки ни думали.

Я молча развернулась и ринулась ему навстречу. Подпрыгнув, обвила его шею руками и повисла, со стоном подогнув ноги. Мои груди распластались, упруго вжимаясь в широкую мускулистую грудь, и это было ошеломляюще приятно. Я всем своим телом чувствовала его тело, будто оно тоже было моим. Чувствовала, как двигаются, перекатываясь, его мышцы, как бухает его сердце, как расширяется и сужается от дыхания его грудь, как вдавливается между бедер сквозь два слоя ткани его возбужденный член.

– Ксения… Мы не должны…

Конечно, не должны. Мы никому ничего не должны… Как же мне хорошо… Он что-то еще говорил, но слова не доходили до моего сознания, да и какое там сознание, удивительно, что я вообще его не потеряла от нахлынувших ощущений. Новых, неизведанных, острых и ярких. Он подхватил меня под ягодицы, я обвила его ногами, сбивая к талии подол, и протяжно вскрикнула, когда горячей промежностью прижалась к прохладной ткани на его животе. И это тоже было остро, ярко и невыносимо приятно. Божественно…

– … я не железный…

Да-а-а? А вот бугор на его штанах был как раз железный… Железный Эрдар… Я бы хихикнула, если бы не дикое, почти болезненное возбуждение, расплавившее все мысли, кроме одной: хочу… Хочу его всего, целиком и полностью, вместе с хмурыми бровями, колючей щетиной, упрямым ртом, и шеей, на которой между узлами мышц билась жилка. Сейчас. Сию же секунду… Я изловчилась и лизнула его ухо, втянула мочку в рот, посасывая и кусая. Он вздрогнул, едва не уронив меня, и…

Я думала, что будет так же потрясающе, как при том поцелуе. Я ошибалась. Он словно сошел с ума. Вернее, мы оба сошли с ума. Не было нежности и ласки, медленной прелюдии и легких касаний. Нет. Смерч, шторм…

Словно гигантская волна накрыла с головой, смяла и закружила, потащила в жаркий омут. Он поставил меня на пол так, что зубы лязгнули, и, развернув спиной к себе, прижался ртом к моей шее. Его ладони скользнули по моему животу, на мгновение замерли у основания бедер… Я замерла, сглотнув пересохшим горлом. Одна ладонь поехала вверх, надавливая на живот, пальцы второй скользнули в промежность, с силой лаская ее сквозь ткань платья.

– А-а-ах…

Его зубы, покусывающие шею, горячие ладони, бархатистая ткань, потирающая нежную распаленную плоть… Я уже не стонала, а вскрикивала в голос, шире раздвигая ноги.

Он стал подталкивать меня вперед, крепко прижимая к себе и тяжело дыша прямо в ухо. Его член был настолько возбужден, что вдавливался в промежность сзади, ерзая между ягодицами.

Я двигалась под напором Эрдара на подгибающихся ногах, и если б он меня не поддерживал одной рукой, непременно б стекла на пол. Его другая рука непрерывно гладила между ног. Я уже ничего не понимала, ни куда он меня ведет, ни зачем. Задыхалась, едва живая, пока не обнаружила, что упираюсь ладонями в твердое деревянное сидение стула, что стоял у дверей, а Эрдар лихорадочно задирает сзади подол. Я застонала, выгибаясь, как струна, почувствовав, как его напряженный горячий член скользит, раздвигая мокрые складочки, и истошно вскрикнула, когда он с силой вонзился в меня, растягивая и наполняя теплом и такой желанной, правильной тяжестью.

– Эрдар… Да-а-а… – мой крик перешел в полурыдание.

– Да-а…– прорычал дракон, как одержимый. – Да!

Все вокруг завибрировало, когда он пришел в неистовство, глубоко вонзаясь в мою плоть. Я кричала, как в бреду. Ощущения были настолько убийственно яркими, что казалось, еще немного, и я потеряю сознание. Он жадно мял мои бедра, и даже сквозь платье эти прикосновения сводили с ума. Кожа истончилась, стала болезненно чувствительной, и там, где он касался ее, сгорала, осыпаясь колючими искрами. Перед глазами плескался жаркий туман, а в животе скручивался тугой пульсирующий ком. Кажется, я его поощряла, что-то выкрикивала, он рычал, и наши вопли уносились в коридор, и там множились, эхом отражаясь от стен.

– Быстрее…– взмолилась я.

Эрдар с силой ухватился за бедра и задвигался быстрее, вколачиваясь в мое тело. Несколько яростных толчков, и ком в животе лопнул. Два крика унеслись в коридор одновременно, я изогнулась, чувствуя, как тело прошивают невыносимо сладкие судороги одна за другой, и обмякла, с трудом удерживаясь на ватных ногах.

Я бы свалилась, но сильные руки удержали меня, подняли и понесли к постели.

– Я никогда не смогу тобой насытиться… – хрипло выдохнул Эрдар. – Только теперь я хочу тебя голую.

– М-м-м.. – протянула я, насмешливо оглядывая полностью одетого дракона с распущенной шнуровкой штанов, откуда гордо выглядывал снова готовый к подвигам ствол. – Принято…

Как вспышка в голове пронеслась мысль, что это может быть последним, что мы сделаем в жизни. Но проклятье больше не пугало меня. Если я чего-то и боялась, так это того, что нам придется остановиться.

Глава 44

Я проснулась с ощущением полного, безграничного и безбрежного счастья. Лучи света радостно пробивались сквозь занавеску. Моя голова покоилась на груди Эрдара. Я чувствовала его запах, прикасалась к его коже, любовалась его совершенством. Мы лежали на простынях, нагие, доступные друг другу. Наши ноги переплелись, его, чуть смуглая, лежала поверх моей, светлой, до блеска умащенной маслами…

Осторожно, стараясь не разбудить моего принца, я приподнялась и коснулась губами его губ. Они были чуть солоноватыми и терпкими.

Теперь я точно понимала, для чего судьба занесла меня сюда. Действительно, где еще должно быть мое место, если Эрдар здесь? И никакой другой мир мне не нужен, если в нем нет моего мужчины. После всего того, что было этой ночью, я больше не соглашусь ограничиваться свиданиями во сне. Нет уж, слишком хороша оказалась реальность.

И, пожалуй, я не против повторить хотя бы половину из того, что мы делали этой ночью, снова. Раз уж мы рискнули провернуть это однажды и остались в живых, значит, можно наслаждаться друг другом и дальше. Видимо, проклятье не действует там, где есть настоящая любовь.

Словно почувствовав, что во мне снова зародилось желание, Эрдар открыл глаза.

– Доброе утро, любимый, – прошептала я, устраиваясь таким образом, чтобы мое обнаженное тело выглядело как можно более привлекательно.

Я положила руку ему на плечо и легко, касаясь тела одними кончиками пальцев, провела вниз. Вообще-то я рассчитывала получить ответную ласку. Этой ночью принц показал, что не склонен на них скупиться. В томительном ожидании я закрыла глаза и протянула к нему губы. Вот оно, волшебное мгновение, когда два человека готовы соединиться, став одним целым. Еще секунда и…

И Эрдар вскочил так, словно за то время, пока мы спали, я успела превратиться в страшного монстра. На всякий случай я посмотрела на свое тело. Нет, везде, куда только дотягивался мой взгляд, все было хорошо. Ну, относительно, конечно. Вообще-то не мешало бы кое-где убрать пару сантиметров. Но ведь вчера Эрдара это все устраивало и даже более чем. Так что же случилось сейчас?

Я еще никогда не видела, чтобы люди так быстро одевались. Не прошло и пары секунд, а мой принц уже успел нацепить штаны и рубаху. И сейчас как раз занимался тем, что торопливо завязывал на ней шнуровку.

Я нащупала простыню и закуталась до самого подбородка. Теперь нагота казалась мне неприличной.

Было обидно. Вообще-то Эрдар не похож на одного их тех парней, которые наутро после страстной ночи забывают даже имя своей любовницы. Но что-то явно шло не так.

– После всего, что произошло, нам нельзя даже видеться, – не дожидаясь моего вопроса, сказал Эрдар. – Теперь проклятье может осуществиться. В любой момент.

– Но ведь до сих пор ничего не случилось, – попробовала уговорить его я, отказываясь верить, что волшебство этой ночи не повторится. – Мы соединились и ничего плохого не произошло. По-моему, все отлично.

Но Эрдар, не слушая меня, продолжал одеваться с космической скоростью. Мне захотелось плакать. Меньше всего я рассчитывала на то, что мой дракон бросит меня в такой момент. Вообще-то влюбленный мужчина после всего этого должен был сказать хотя бы пару комплиментов. Нет, во время наших ночных игр он не скупился на слова, но так хотелось бы и сейчас, при свете дня получить какой-нибудь знак любви.

– А может, и не было никакого проклятья, – предположила я. – Жрец вообще уверен, что все это бабушкины сказки.

Эрдар закончил одеваться и посмотрел на меня так, как, наверное, смотрят на любимых, отправляясь на войну. Словно хотел вобрать мой образ, сохранить у себя в памяти. Я чувствовала его желание, понимал, что он отдал бы все на свете за возможность остаться рядом со мной. Но он должен был уйти, чтобы спасти меня.

– Это реальность, а не сказки, – с горечью сказал он. – И я не могу подвергать тебя опасности. Мы не должны были давать волю чувствам, – обреченно сказал Эрдар. – Видеться нам теперь нельзя. По крайней мере, до тех пор, пока все не изменится.

Он еще не успел уйти, а я уже соскучилась. И в душе поселилась такая беспросветная тоска, что хоть кидайся в окно. Ну, или в объятия любимого. Результат один и тот же, но способ гораздо более приятный.

Я отвела глаза, не в силах больше выдерживать его взгляд, полный нежности и страдания. И услышала:

– А это что?

Я снова взглянула на моего дракона. Он как раз взял со стола мешочек с ароматной травой и пристально его рассматривал. Наверное, не лучший момент для того, чтобы болтать о таких пустяках, но я все же ответила:

– Наверное, какой-нибудь оберег. Их здесь много.

Но Эрдара мое объяснение не удовлетворило. Он держал мешочек осторожно, словно ядовитую змею.

– Это не оберег, – сказал он, повернувшись ко мне. – Кто-то подсунул дурман-траву. Кто принес его к тебе в комнату?

Я видела, как он изменился в лице. Вот теперь его глаза горели от ярости. К сожалению, я не могла дать ему исчерпывающий ответ. Я вообще не помнила, когда эта штуковина оказалась в моей комнате. Кажется, я впервые заметила ее вчера вечером. Но была ли она здесь раньше? Вполне возможно. Я перестала считать обереги после того, как их количество перевалило за сотню.

– Не знаю, – прошептала я виновато, как будто действительно была причастна к тому, что эта трава попала ко мне в комнату. – Я думала, это оставил жрец или придворный маг.

– Кто-то специально подсунул ее сюда, чтобы мы… Чтобы случилось то, что случилось.

Он зажал мешочек в траве так, словно хотел превратить его в труху.

– Никуда не выходите из комнаты! – сказал он таким тоном, что ослушаться его я бы не посмела. – Если вспомните, как эта отрава попала сюда, немедленно мне сообщите.

Ответить я не успела. Принц выбежал из комнаты.

Что ж, теперь у меня хотя бы есть воспоминания о волшебной ночи. И раз уж делать больше нечего, буду бередить себе ими душу весь день.

Глава 45

Я закрыла глаза, но вместо страданий тут же нахлынули жаркие воспоминания о прошедшей ночи. Губы Эрдара снова бесстыдно исследовали мое тело, мы переплетались, образуя одно целое, овладевали друг другом, сгорали, блаженствовали, истязали ласками. И я совершенно ни о чем не жалела. Ну разве что о том, что принц так поспешно меня покинул. А останься он здесь, и мы могли бы…

Нет, так дело не пойдет. За неимением Эрдара рядом предаваться таким фантазиям опасно. Чего доброго, можно и взорваться, не получив разрядки. Нужно было как-то отвлечься.

Я встала с кровати и осмотрелась. Отвлекаться было нечем. Все окружающие меня предметы словно сговорились напоминать о моем принце. Ну почему здесь так много статуэток драконов? И кто догадался повесить здесь эти фрески, где юноша склонил колено перед прекрасной дамой? И почему на оставленном придворным магом обереге так тесно переплелись две виноградные лозы? Абсолютно все вокруг словно твердило о торжестве любви.

Не знаю, чем закончилось бы дело, но тут дверь отворилась, и в комнату вошла служанка, так ловко сумевшая преобразить меня вчера. Я обрадовалась ей как старой знакомой.

В руках у девушки снова был поднос с едой. И уж на этот раз я не стала отказываться. Все-таки энергозатратное это занятие, соединение с тем, кто предназначен тебе судьбой.

– Превосходно! – похвалила я, расправившись с порцией сладкой густой каши с кусочками фруктов.

Она смотрела на меня с любопытством. Наверняка по замку уже распространились сплетни о том, где провел эту ночь его хозяин. Уверена, что у этой хорошенькой девушки найдется парочка поклонников среди личной охраны принца, которые не смогут отказать себе в удовольствии поделиться свежайшими новостями из жизни правителя.

После завтрака сил заметно прибавилось, и нужно было куда-то их приспособить. Иначе в голову снова полезут разные дурные мысли, тело незамедлительно отреагирует и потребует новой порции удовольствий. А когда теперь это случится, не ведает никто. Как там сказал принц? Пока ситуация не изменится? Эх, надеюсь, он делает все возможное, чтобы это дурацкое проклятье наконец-то исчезло. Тем более далеко ходить не надо: ведьма должна быть где-то рядом.

– Разрешите, я приведу ваши волосы в порядок? – предложила служанка, удостоверившись, что мой голод утолен.

А что? Предложение было очень своевременным. Учитывая, что других планов, кроме как сидеть и ждать принца у меня не было, можно было им и воспользоваться.

Мы устроились перед большим зеркалом, и я с удовольствие наблюдала, как ловко скользят ее руки по прядкам. Растрепанные и спутанные после бурной ночи, под ее пальчиками они вмиг становились блестящими и шелковистыми.

Прежде чем взяться за укладку, она растерла в руках ароматную жидкость и принялась массировать голову. От этих мягких движений и чудного сладковатого запаха голова закружилась. Все волнения и тревоги отошли на задний план..

Может попробовать сделать подобный массаж принцу? Вдруг он после него тоже перестанет нервничать, и это проклятье просто забудется, да и все. И мы сможем предаваться любви хоть целыми днями. На всякий случай я спросила:

– Что это за средство?

– Отвар елей-травы, – просветила меня девушка. – Делает волосы послушными и улучшает настроение.

Ну надо же, чего только не растет в этом мире. Надо будет попросить, чтобы мне принесли учебник по биологии. Все-таки неловко, когда все вокруг знают в миллион раз больше, чем ты. Даже те, кто находится ниже по званию.

– Здесь все так хорошо разбираются в травах? – спросила я. – Мне постоянно что-то подсовывают. Вот вчера какую-то дурман-траву принесли, до этого вроде была какая-то одолень-трава.

Конечно, не стоило рассказывать об этом каждому встречному. Но эта служанка казалась такой приятной. И атмосфера в комнате с ее появлением всегда менялась. Когда она была рядом, я чувствовала себя как никогда спокойно. Казалось, что никакие неприятности меня не коснутся, пока она вот так, прядку за прядкой, укладывает мои волосы.

– Видимо, у вас в замке враги, – предположила девушка.

– Так оно и есть,– вздохнула я. – Знать бы, кто все это делает. Ни за что не поверю, что та рыженькая девушка, которая была здесь до тебя, причастна ко всему этому. Все говорят о ее вине, а мне ее жаль. Такая ужасная смерть.

Служанка вздохнула, но от работы над моей прической не отвлеклась. Я видела в отражении зеркала, как она одну за другой заплетает тоненькие косички и укладывает из них причудливый узор.

– От судьбы не уйдешь, – сказала она, не отрывая взгляда от моей прически. – Я ей накануне карты раскладывала, так смерть ей выпала…

– Ого! – удивилась я. – Да ты на все руки мастерица. Может, и мне погадаешь?

Думаю, на моем месте многие бы не отказались от возможности заглянуть в будущее. А что, в этом мире, где, куда ни глянь, одни чудеса, и карты могут говорить правду. Тем более ситуация у меня трудная. Вдруг гадание подтвердит, что мне никакая опасность не угрожает? Пожалуй, поверю. Тем более, я уже и так склонна разделять точку зрения Феоктиста Игнатьевича. Все-таки ночь любви у нас с принцем была, и вот она я, живая и здоровая. А теперь еще и красивая, с такой-то прической. Так что правильно говорит жрец, бабушкины сказки это все.

– Ну что вы, – девушка смущенно улыбнулась. – Наверное, это будет не очень хорошо. Вдруг мое гадание вас огорчит.

– Меня здесь огорчают так часто, что я этому даже не удивлюсь, – любопытство все больше брало верх. Нет уж, не выпущу я эту девицу из комнаты, пока ее карты не расскажут мне все-все.

– Если принц об этом узнает, боюсь, он очень рассердится, – продолжала отнекиваться служанка. Впрочем, не очень уверенно. И я решила во что бы то ни стало дожать ее.

– А мы никому об этом не расскажем, – подмигнула я.

– Ну хорошо, – сдалась девушка.

Она воткнула в мои волосы последнюю шпильку и достала из кармана колоду. Надо же, взяла с собой, как будто знала, что пригодятся. А может, просто всегда с собой носит.

Мы расположились прямо на кровати. Все это напоминало девичьи посиделки в каком-нибудь пионерском лагере. Во все времена гадание было самым популярным развлечением у девчонок. С замиранием сердца они ждали, какой же король им выпадет. Вот теперь и я так же жадно вглядывалась в колоду, хоть со своим королем, кажется, определилась уже навсегда.

Служанка тщательно ее перетасовала, заставила меня в нее дунуть и вытянуть карту.

– Жизнь у вас будет долгая и интересная, – сказала она, рассматривая картинку с восходящим солнцем. – Достаток будет большой, нужды вы ждать не будете.

Я удовлетворенно хихикнула. Ну вот, что и требовалось доказать. Да если и было какое-то проклятье, то наверняка уже давно развеялось. И нечего нам с Эрдаром бояться. Я схватилась за уголок следующей карты и, перевернув, уставилась на картинку со змеей, придавленной чьим-то посохом. Эх, надеюсь, это значит, что наши враги скоро будут повержены.

Я посмотрела на гадальщицу. Та была белее муки.

– Говори! – потребовала я. – Все, как есть!

– Потеря впереди большая, – девушка посмотрела на меня испуганными глазами, и внутри меня разлилось волнение. – Того, кто у вас на сердце, ждет беда… Восход луны этой ночью он может уже и не увидеть… Скорая смерть.

– Что? – вскрикнула я, не сдержавшись.

Неужели проклятье обернется против Эрдара? Нет, не может быть, это какая-то ошибка.

– Извините, но мне пора, – служанка, увидев, как сильно меня расстроили ее слова, начала торопливо собирать карты.

– Что это за беда? – спросила я, схватив ее за рукав. – Давай продолжим, может, что-нибудь прояснится?

– Нет, карты и так сказали очень много, – ответила она, мягко, но настойчиво вырывая у меня руку. – Если не остановимся, навлечем беду на себя.

Убрав колоду в карман, она торопливо выбежала за дверь. Я осталась один на один со своими мыслями. И если до этого в комнате было сидеть не очень приятно, то сейчас стало невыносимо. Ну почему тут не предусмотрено никакой связи, хотя бы телепатической? Зеркальце что ли какое-нибудь придумали бы волшебное или наливное яблочко с блюдечком. Хоть одним глазком бы посмотреть, что там сейчас делает принц. А вдруг как раз сейчас он прощается с жизнью?

Я бросила взгляд на дверь. Она была чуть приоткрыта. Видимо, девушка так торопилась, что не успела ее как следует захлопнуть. Честное слово, я просто хотела притворить створку как следует. Именно поэтому я встала и подошла к ней. Но там, в коридоре, стояла такая мертвая пугающая тишина, что я не удержалась и выглянула.

Два охранника, приставленные охранять меня, сидели около стены. Они склонили головы друг к другу, позы их выглядели совершенно безжизненными. Неужели кто-то успел их прикончить?

Глава 46

– Эй! – я подошла к одному и потрепала его по плечу.

Тот сладко причмокнул, всхрапнул и снова затих. Ясно, ребята просто спят. Немудрено, если учесть, что им пришлось бдеть у моего порога всю ночь. Не дождались сменщиков, бедолаги.

Я огляделась по сторонам. Коридор был безлюдным. Ни стука, ни шороха не доносилось сюда. Как будто замок вымер. Мне вдруг сделалось жутко. Какая-то сила толкнула и заставила идти вперед. Действительно, если мне и угрожала какая-то опасность, то не большая, чем в собственной комнате. Мои охранники все равно ни на что не годятся. А в силу оберегов я уже не очень-то верила. Не помешали же они какому-то неведомому врагу пробраться и подсыпать мне дурманящей травы.

Я шла, все прибавляя шаг. Вообще мне казалось, что я запомнила дорогу к покоям принца. Вот сейчас стоит свернуть в тот угол, и увижу переход в главную башню, выложенный белым кирпичом. Я повернула в нужном месте и в растерянности остановилась. Нет, кажется, здесь я еще не была. Постояв с секунду, я развернулась и пошла в обратном направлении. Но снова оказалась там, куда раньше не заглядывала. Этот низкий сводчатый потолок я бы точно запомнила.

Свернув еще пару раз, я поняла, что окончательно заблудилась. Ноги продолжали бежать изо всех сил, а внутри зародилась паника. С каждым шагом она становилась все сильнее, росла, крепла, заставляла думать о самом страшном. А вдруг неспроста я не могу найти Эрдара? Вдруг он уже мертв и в замке объявлен траур? Иначе почему я до сих пор не встретила здесь ни одной души?

Я бежала, прислушиваясь к тишине. Но все, что могла разобрать – это звук собственных шагов и удары сердца. Тяжелые, глухие, частые. Не знаю, сколько времени я блуждала по многочисленным коридорам. Мне казалось, что целуя вечность. Мысль о том, что я больше не увижу моего дракона, крепла. И мне даже начало казаться, что его смерть – не плод моего воображения, а свершившийся факт. Я беззвучно повторяла его имя, словно это могло отвести беду.

И, наконец, когда отчаянье было уже совсем близко, я услышала голос.

– Защищайся! Расходимся! Удар! Еще удар! Да ты, старик, сегодня не в форме!

Это был Эрдар. Короткие реплики прерывал лязг метала, как будто где-то рядом шло сражение. Однако принц явно не был напуган. Он говорил, скорее, с азартом.

Я толкнула узкую дверь перед собой и увидела моего дракона. Он держал в руке огромныймеч. Острие было направлено на холеного мужчину с пышными русыми усами. Тот держал то же оружие, но оно явно уже не было способно его спасти.

– Ай-ай-ай, разве можно учителю пропускать такой удар? – насмешливо спросил принц. – Если бы мы сражались по-настоящему, вы бы уже были убиты.

Он опустил шпагу и отошел на несколько шагов. Меня он не заметил. И это даже было хорошо. У меня была возможность успокоиться и полюбоваться им. Эрдар был действительно хорош в этот момент. Пожалуй, если бы он не был принцем, его стоило бы им провозгласить. Такие красавцы не могут быть простыми смертными.

Пока я находила все новые и новые достоинства в моем драконе, мужчины начали очередной раунд своей дуэли. Их мечи скрестились, лезвия так быстро рассекали воздух, что их даже не было видно. Чувство беспокойства, на миг отступившее, вернулось вновь. Ну почему нельзя было отложить эту дурацкую тренировку? Зачем подвергать себя лишний раз опасности, когда в замке и без того так неспокойно?

Удары становились все сильнее, металл скрежетал все более зловеще. «Восход луны этой ночью он может не увидеть», – прозвучали у меня в голове слова служанки. И в этот момент принц сделал шаг назад, оступился и упал. Меч того, кого он назвал своим учителем, с молниеносной скоростью пронесся следом и в мгновение оказался в миллиметре от его груди.

– Ой! – пискнула я, не сумев совладать со своими чувствами.

Головы мужчин развернулись в мою сторону, буквально на мгновение. Но этого мгновения хватило, чтобы случилось непоправимое. Меч Эрдара взметнулся, с лязгом стукнулся о меч противника. А тот от неожиданности не сумел удержать свое орудие в руке. Тяжелый меч вырвался и, описав дугу под потолком, полетел в мою сторону.

Это было как в замедленной съемке. Перестав дышать, я смотрела, как клинок, сверкая красным огнями в свете факелов, несется в мою сторону. Ноги словно вросли в пол, все тело окаменело. Я могла только наблюдать, как приближается страшное орудие, нацеленное прямо в мое сердце.

Глава 47

«Неужели все?» – успела подумать я. В этот момент даже не было страшно. Только по всему организму слово разлилась ядовитая горечь. Проклятье сработало, я умру от руки своего принца. Как же жаль расставаться с жизнью сейчас, когда счастье совсем рядом!

Я почувствовала, как металл, почему-то горячий, как огонь, коснулся моей кожи. В глазах потемнело, сознание готово было улететь в тот же миг. Я приготовилась к боли, разрывающей тело. Все мышцы сжались и затвердели, как будто хотели создать преграду для клинка. Но куда там! Такой разобьет и самый твердый гранит.

Я вобрала воздух. Последний вздох, какой он сладкий! И в этот момент случилось нечто невообразимое. Едва коснувшись меня, меч вдруг задымился и в ту же секунду рассыпался на миллиарды крупинок. Они упали к моим ногам, укутав их слоем теплого чистого песка.

Лишившись сил, я грохнулась на колени прямо на него. Жива? Тело пробрала дрожь, и я обхватила себя руками, стараясь унять ее. На помощь мне уже бежал Эрдар.

Неужели это он смог остановить меч? Я слышала, драконы обладают особенной магией, им подвластны и не такие фокусы.

– Как ты? – он опустился рядом и прижал меня к себе.

Я подняла голову, и мы встретились взглядами. Его глаза теперь казались больше, чем обычно. В них все еще плескались ужас и отчаяние. Одной рукой он обнимал меня, а другую погрузил в песок. Он перебирал его нервно, растерянно. Как будто и сам не понимал, как это все произошло. Нет, это сделал не он.

Чувства постепенно возвращались. Я снова ощущала свое тело, кожу покалывали все еще горячие песчинки. Однако обжигало не только ступни. Что-то терзало и в районе правого бедра. Жар становился нетерпимым. Я провела ладонью по юбке, и рука скользнула в карман. Пальцы тут же ощутили что-то сыпучее. Захватив пригоршню этой субстанции, я вынула ее наружу. Посмотрела и не поверила своим глазам. В моем кулачке был зажат черный песок, от которого шел еле заметный дымок.

От потрясения и новой загадки, дрожь в теле прекратилась. Принц, видимо, решил, что опасность миновала. Он отстранился от меня и грозно спросил:

– Зачем ты вышла из комнаты?

Он говорил таким тоном, как будто перед ним стояла не его истинная невеста, а как минимум та самая ведьма – враг всего королевства. Если бы не ужас, до сих пор отражавшийся на лице, я бы подумала, что его чувства перешли на противоположный полюс, от любви к ненависти. Но то, насколько он испугался, свидетельствовало не в пользу этой версии.

– Отвечай! – он схватил меня за плечи и легонько потряс. – Почему ты здесь?

Я только опустила глаза. Да и что я могла ему сказать? Что одна служанка нагадала мне его гибель, и я пошла его спасать?

Возможно, он расценил мое молчание как последствия шока. Принц резко поднялся и схватил меня на руки. Я обвила его шею руками и прижалась к груди. Пусть злится, сколько ему влезет. Главное, что мы живы, что я чувствую, как сильно бьется его сердце, и что мы все еще можем быть рядом. Пусть проклятье продолжает висеть над головой, и, возможно, мне отпущено не так много времени. Но каждую минуту, каждую секундочку жизни я хочу провести рядом с ним.

– Вели придворному магу и верховному жрецу прийти в мои покои немедленно! – крикнул он своему учителю и понес меня по коридору.

Глава 48

Эрдар опустил меня на ноги только после того, как ворвался в свою комнату и плотно притворил за собой дверь. Он смотрел мне в глаза, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего для меня. Принц явно злился.

– Ты понимаешь, чем все это могло закончиться? – попытался он воззвать к моей совести. – Тебя спасло только какое-то чудо! Если бы не это… Ты бы уже…

Он в одно мгновение оказался рядом со мной. Его глаза метали молнии, и я здорово испугалась. Мне казалось, что Эрдар в бешенстве и готов разорвать меня, как взбесившийся бык красную тряпку. Я в ужасе зажмурилась и в этот же момент его губы с силой смяли мои, язык ворвался ко мне в рот и начал настойчиво исследовать территорию, совсем как завоеватель, которому только что сдалась некогда неприступная крепость.

А что мне оставалось, кроме как сдаться? Мое тело тут же обмякло. Чтобы не упасть, я повисла на шее у принца. Его руки, сначала удерживающие меня за талию, спустились вниз, сжимая ту часть тела, на которую я так азартно искала приключения. И если это наказание за то, что я посмела ослушаться его приказа, то, пожалуй, буду делать это и впредь. В рамках разумного, конечно.

Какое же это счастье, встретить свою истинную любовь, которой не грозят размолвки, недопонимания, выяснения отношений. В тот момент я была уверена: что бы в нашей жизни ни произошло, все всегда будет заканчиваться именно так, как сейчас. Мы будем неистово целоваться, забыв обо всех распрях и недовольствах.

Эрдар был готов перейти к более решительным действиям. Одной рукой он сжал мою юбку, обнажив ноги. Другой ласкал их, поднимаясь все выше. Я уже забыла, как и для чего оказалась в комнате дракона.

Стук в дверь для меня прозвучал так, как будто раздавался он из параллельной реальности, никак не относящейся к нам двоим.

Эрдар пришел в себя быстрее. Он вернул на место мою юбку и расправил свою одежду, которая тоже была помята в нескольких местах.

– Войдите! – распорядился он, когда мы стали выглядеть более-менее прилично.

Дверь отворилась, и на пороге показались две фигуры: Феоктист Игнатьевич и Азаир. Жрец и маг одновременно шагнули в комнату, едва не стукнувшись головами. При этом они бросили друг на друга такие недовольные взгляды, что любому стало бы понятно: эти двое общий язык не найдут никогда. Впрочем, принцу до их взаимоотношений не было никакого дела.

Он вкратце поведал все, что случилось за последние часы. Выражение на лицах непримиримых врагов менялось при этом настолько синхронно, что в другой ситуации меня это здорово позабавило бы.

– Действительно, удивительно, – пробормотал маг, выслушав историю до конца. – Без сомнения, истинную невесту спасло только чудо. Но кто его сотворил?

Все трое мужчин уставились на меня, словно я знала ответ на этот вопрос. Но я только пожала плечами и засунула руки в карманы. И тут же мои пальцы снова коснулись неизвестно как оказавшегося там песка.

– Не знаю, имеет ли это значение, – сказала я, вытаскивая пригоршню наружу. – Но вот это я нашла сразу после того, как все случилось.

Маг и жрец взяли по щепотке черного вещества и совершенно одинаково наморщили лбы, стараясь получше рассмотреть его.

– Я знаю, что это, – наконец, изрек Феоктист Игнатьевич, заслужив два любопытных взгляда и один злобный. Это подарок. Камешек. И это он спас вам жизнь.

Вот ведь… Злобный ворчун. Но если бы не он… Боже! Страшно подумать, что было бы, если бы не он…

Все замолчали, думая об одном. На этот раз меня спасло чудо. Но оно рассыпалось в песок, и больше рассчитывать не на что.

– Я прошу прощения, – осмелился, наконец, прервать молчание маг. – В этой истории я не понял только одного. Зачем вы покинули свою комнату?

Он повернулся ко мне. Принц и верховный жрец сделали то же самое. Три пары серьезных глаз снова уставились на меня, ожидая ответа.

И я решила сказать правду. Когда речь идет о жизни и смерти, нечего беспокоиться об имидже. Да, я поверила в гаданье на картах. Да, решила спасти принца. И да, если хотите, можете считать меня сумасшедшей.

Но ставить мне диагноз никто не спешил. Дослушав меня, они переглянулись. Лица у них стали еще серьезнее.

– Ведьма – это она? – спросила я, впрочем, уже зная ответ.

Я искала ведьму, а она была рядом. Купала меня, заплетала волосы и вела задушевные беседы. Это она подговорила первую служанку принести отраву. Она оставила дурман-траву, чтобы подтолкнуть нас с принцем друг к другу и ускорить дело. Она обманом заставила меня выйти из комнаты навстречу злой судьбе…

– Привести ко мне девушку, приставленную к нашей гостье! – велел король стражникам, выглянув в коридор.

– Сию же минуту, ваше величество! – донесся до нас их коридора густой бас.

Но ни через минуту, ни через пять, ни через десять минут служанка не появилась. Охранник, отправленный на ее поиски, вернулся лишь через полчаса. Он упал на колени перед принцем и обреченно заявил:

– Простите, принц, но мы не можем ее найти. Она словно сквозь землю провалилась.

Глава 49

В комнате снова повисло молчание. На этот раз жуткое, тяжелое, почти невыносимое. Я еще не осознала до конца, что случилось, но явно понимала, что это не к добру.

– Обыскать все окрестности! Перевернуть дворец! Опросить всех, кто ее знал. Жду доклады каждый час! – Эрдар отдавал распоряжения негромко и четко.

Стражников как ветром сдуло, и я не сомневалась – они сделают все возможное, чтобы отыскать ведьму. А вот в том, что отыщут, очень даже сомневалась.

– А вы, – принц повернулся к магу и жрецу. – Оставайтесь с Ксенией. Глаз с нее не спускайте! Мне нельзя быть рядом, пока мы не убьем чертову ведьму.

Феоктист Игнатьевич с неприязнью посмотрел на Азаира. Но тот стоял, словно столб, разглядывая фреску на потолке и что-то бормоча себе под нос.

– Кажется, здесь кого-то еще заколдовали, – прокомментировал Феоктист Игнатьевич, одними глазами указывая на мага.

Тот смотрел на жреца пустым взглядом. Казалось, мыслями он был где-то далеко от нас.

– Что с вами? – спросил у него принц и, не дождавшись ответа, хорошенько встряхнул.

Взгляд мага тут же стал осмысленным.

– Насколько я могу судить, проклятье отработано. Все уже случилось. Она должна была погибнуть от вашей руки сегодня. Вы направили меч ей в сердце. Проклятие сбылось…

Маг говорил тихо, но мне показалось, что его слова прозвучали, как гром среди ясного неба. А что? В этом было рациональное зерно. Если ведьма и сумела запрограммировать события каким-то особенным образом, то, вполне вероятно, недавние события остановили этот механизм. Меч был? Был. Покушение было? Было. А то, что все в последний момент пошло не по плану, уже никого не должно волновать.

– Вы уверены? – спросил Эрдар осторожно.

И в этой короткой фразе чувствовалась надежда. Он даже бросил на меня короткий взгляд, в котором явственно читалось, что он намерен сделать со мной, как только получит подтверждение безопасности. И мне его планы очень нравились.

– Вообще-то нет, – развел руками маг, и я едва сдержалась, чтобы не чертыхнуться. – Я теперь не чувствую, что она проклята. Но гарантии не дам…

Ну конечно! Побоится. А вдруг что

– А кто может дать гарантию?!

Принц снова начинал злиться, и я его понимала. Дать надежду, а потом отнять ее – это жестоко.

– Полагаю, только сама ведьма.

Принц с досадой махнул рукой и отвернулся к окну. Разумеется, если ведьма отыщется, ее не станут ни о чем расспрашивать.

– Я знаю, кто может ответить на этот вопрос, – жрец сделал шаг вперед.

Кончики его ушей покраснели, и я уже догадалась, что он скажет.

– Оракул!

– Действительно, – поддержала я жреца. – Оракул произвел впечатление довольно… хм… умного человека.

Принц перевел взгляд с жреца на меня и вынес решение:

– Значит, летим к оракулу!

Через несколько минут мы уже стояли на площадке, с которой открывался захватывающий вид на окрестности: строения вокруг замка, мощную крепостную стену, примостившиеся поодаль от нее избушки.

Я повернулась к Эрдару, чтобы спросить, на чем же мы полетим, но на его месте уже стоял огромный дракон.

Он опустил шею, предлагая взобраться на его спину. Я поспешила воспользоваться приглашением, и на удивление ловко вскарабкалась наверх. Наверное, привыкла. Сзади разместился Феоктист Игнатьевич. И мы полетели.

Глава 50

Я рассматривала картину под нами и узнавала места, по которым мы с Феоктистом Игнатьевичем совсем недавно путешествовали на повозке. Все-таки авиация – это сила. Путь, на который нам со жрецом понадобилось больше суток, мы проделали за пару часов. И все это время я чувствовала себя в безопасности, словно не летела на драконе, между прочим, не пристегнутой, а каталась в парке на детской карусели.

И когда дракон шумно захлопал крыльями, спускаясь на знакомую изумрудную полянку, я даже немного пожалела, что полет уже закончен. Ну да у нас были гораздо более важные дела.

Мы приземлились перед пирамидой. И на этот раз Феоктист Игнатьевич подбежал к ней первым. Он осторожно постучал по стене и масляным голосом произнес:

– Прошу прощения за беспокойство, но не могли бы вы уделить нам несколько минут?

Дверь в пирамиду отворилась, и бедный жрец чуть не расплавился от удовольствия, когда на пороге показалась закутанная в шаль красавица.

Но она, словно не заметив его, проскользнула мимо, прямо к принцу, успевшему принять человеческий облик.

– Благодарю судьбу за то, что она позволила мне встретить вас, – произнесла она бархатным голосом, дружелюбно протягивая ему руки.

Я посмотрела на Эрдара, пытаясь прочесть, какие чувства вызывает у него эта сногсшибательная красавица. Но его лицо было непроницаемым словно камень. Даже если он и отметил про себя, какая роскошная у предсказательницы грудь, то виду не показал.

Не одна я мучилась ревностью. У Феоктиста Игнатьевича, казалось, покраснели даже кончики волос. Он важно надулся и подошел к оракулу.

– Нас привело к вам дело особой важности, – многозначительно произнес он.

Как же глупо выглядят мужчины, когда стараются вот так рисоваться перед женщинами. И верховные жрецы – не исключение. Красавица, судя по всему, подумала о том же. Она бросила на него такой взгляд, которым наверняка до этого смотрела только на букашек, решившихся заползти на ее полянку. Но даже от этого бедный Феоктист Игнатьевич здорово смутился.

– Хорошо, что вы до сих пор не распорядились перенести мое скромное жилище в лес, населенный людоедами, – сказала она. – Иначе, боюсь, не смогли бы навещать меня так часто.

В этот момент даже мне стало жалко бедолагу-жреца. Он запыхтел как паровоз и, наверное, отдал бы все свое состояние за возможность прямо сейчас провалиться сквозь землю. О цели нашего визита он, кажется, совсем забыл, и начал несвязно оправдываться.

Но предсказательница уже не слушала его. Она вновь повернулась к принцу и произнесла своим бархатным голосом:

– Представители вашей династии всегда были благосклонны к моему роду. Я отвечу на ваш вопрос.

– Придворный маг Азаир предполагает, что… – начал рассказывать Эрдар. Но красавица приложила к губам свой длинный тонкий пальчик, призывая его замолчать.

– Азаир величайший из магов современности, – с почтением сказала она.

Феоктист Игнатьевич досадливо закряхтел.

– Старый дурень этот Азаир, – бросил он в сторону. – Не способен разобраться с проклятьем.

– Он удивительно мудрый и преданный принцу человек, – продолжила красавица, словно издеваясь над бедолагой-жрецом. – Он не ошибся. Проклятье снято.

Я и сама не заметила, как оказалась рядом с принцем. Он подхватил меня на руки и закружил по поляне. А я только смеялась, наблюдая, как мелькают вокруг кроны деревьев-исполинов.

В этот миг жизнь казалась мне прекрасной, как никогда. Каким сладким был воздух, как радовала глаз эта изумрудная зелень, как приятно трепал волосы легкий ветерок. Я буду жить! И не просто так. Теперь я имею полное право любить и быть любимой.

Эрдар поставил меня на землю и тут же прильнул к моим губам. Мы целовались как в первый раз. Я чувствовала себя так, словно выпила целую бутыль добротного вина. Все вокруг расплывалось, кружилось, тонуло в тумане. Каждая клеточка моего тела ликовала, пела и наслаждалась.

– Нам нужно немедленно лететь домой, – хриплым голосом произнес принц, отрываясь от меня. – У нас сегодня очень много дел.

– Согласна, – ответила я. – Не нужно откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

Он взял меня за руку и оглянулся. Кажется, нашу точку зрения разделяли не все. Феоктист Игнатьевич что-то деловито рассказывал предсказательнице. А та лишь смущенно от него отмахивалась.

– Как это прекрасно, когда судьба входит в свою колею, – сказала она. – Пока драконы соединяются со своими истинными, этому миру ничего не угрожает. Вы правильно сделали, вмешавшись в их судьбу.

Она посмотрела на Феоктиста Игнатьевича почти ласково, и тот даже пошатнулся, удивленный таким знаком внимания. Ему пришлось опереться на ближайшее дерево, чтобы скрыть свои эмоции. Но предсказательница уже не смотрела на него.

– Отправляйтесь домой, принц, – сказала она. – И будьте осторожны, берегите свою невесту.

Произнеся это, она повернулась к нам спиной и исчезла в своей пирамиде. Феоктист Игнатьевич не мигая смотрел на дверку, скрывшую от его глаз красавицу. Мне даже пришлось потрепать его по плечу, чтобы оповестить о том, что наш дракон готов, и мы можем лететь обратно.

На этот раз полет показался мне еще более восхитительным. Я чувствовала под собой сильное упругое тело, и понимала, что это все – мое. Я слышала шум огромных крыльев, и захлебывалась от счастья, осознавая, что и это – мое. Я вспоминала наш последний поцелуй, и млела от мысли, что теперь так будет каждый день. Я заслужила это счастье, я боролась, рисковала и чуть не погибла. И это того стоило!

В замке нас уже ждали. Около комнаты принца собралась целая толпа: маг, предводители воинских отрядов, начальник охраны.

– Все вопросы потом! – объявил Эрдар.

Он отыскал глазами Азаира и, поймав его вопрошающий взгляд, кивнул. Тот понял все правильно и поднял глаза кверху, словно вознося хвалу небесам.

– Прошу вас рассчитать ближайший подходящий день для свадьбы, – обратился к нему принц. – И оповестите народ о помолвке.

Он взял меня за руку, и мы вместе вошли в его комнату, захлопнув за собой дверь. Теперь нам уже ничего не могло помешать насладиться друг другом. Мне казалось, что я настолько полна счастьем, что вот-вот лопну, или улечу к потолку, как воздушный шарик. Подумать только, я выхожу замуж за самого настоящего принца. Моего, любимого, единственного.

Я почувствовала его руки у себя на талии и растворилась в ощущении блаженства. Последнее, что я помню, это сумасшедший страстный поцелуй и доносящийся с улицы крик:

– Слушайте все! Принц Эрдар обрел свою истинную невесту и намерен сочетаться с ней браком.

Все, что было дальше, запомнилось мне, как единое ликование. Ликовал народ на улице, ликовало мое тело, сгорая от нежности в объятиях любимого, ликовала душа. Так хорошо мне не было еще никогда.

Глава 51

Несколько дней я витала в облаках. Ничего меня не волновало кроме объятий и поцелуев Эрдара. Мы проводили вместе дни и ночи, сгорая от страсти и возрождаясь для новых ласк. Мне казалось, что теперь счастье будет вечным. Но все изменилось в тот день, когда он уехал.

Что ни говори, а свадьба принца – мероприятие статусное, и гости должны были быть ему под стать. Правители соседних государств затаили бы обиду, пришли им Эрдар приглашение с гонцом. По заведенной когда-то традиции он лично должен был вручить их. Хотя, конечно, он с большим удовольствием остался бы рядом со мной.

Все это принц объяснял мне, стоя у богато убранной кареты. Прилететь на своих крыльях тоже считалось дурным тоном.

– Меня не будет пару дней, – объяснял он, ласково гладя меня по волосам. – Я вернусь, когда ты еще не успеешь соскучиться.

Как же! Я начала скучать, пока еще моя голова покоилась на его груди. Но я ведь невеста дракона, правильно? Значит, должна уметь стойко переносить все трудности.

– Поезжай уже, – сказала я, пряча выступившие на глазах слезы.

И только когда карета исчезла за горизонтом, я вернулась в замок. Каким же скучным и холодным показался он мне сейчас! Как будто у него украли душу. Даже комната принца теперь казалась холодной и неприветливой. Оставаться здесь без него мне не хотелось, и я переехала в ту, что занимала раньше.

К счастью, сильно скучать мне было некогда. Подготовка к свадьбе занимала много времени. Нужно было утвердить меню, выбрать убранство зала, проследить, чтобы были приготовлены комнаты для всех гостей. Да много еще чего!

Но стоило хлопотам закончиться, а мне остаться одной, как в голову начинали лезть страшные мысли. Служанку, которая, по всей видимости, и была ведьмой, так и не нашли. Поиски не прекращались ни днем, ни ночью. В окрестностях перевернули каждый камень, охрану в замке усилили, но все равно было тревожно.

Я представляла, что она, неузнанная никем, бродит по бесконечным коридорам замка, и сердце сжималось от страха и плохого предчувствия. Эта девица явно была не из тех, кто способен признать свое поражение и уйти в тень. Наверняка она что-то замышляла. Но что? И когда она даст о себе знать?

Азаир, который не оставлял меня ни на минуту, успокаивал, как мог.

– Как бы ни была сильна ведьма, – рассказывал он, пока я выбирала цветочные композиции для столов, – но наложить еще одно заклятие, равное первому, она не сможет. К тому же, соединившись в браке с принцем, ваши силы многократно возрастут. Вы будете подобны неприступной крепости. Уже никто не сможет причинить вам зла.

– Скорее бы уже, – вздохнула я. Пока я чувствовала себя разве что хлюпкой деревянной избушкой.

Посомневавшись немного, я ткнула пальцем в букет из орхидей. Пусть на столиках стоят такие.

– Отличный выбор, – улыбнулся Азаир.

Не успели слуги унести расставленные в комнате композиции, как в дверях показалась швея, ответственная за мое платье.

– Не угодно ли примерить наряд? – спросила она, склонившись.

Не угодно ли? Да это самое приятное, что сегодня могло со мной случиться! Пока я видела платье только на эскизах. И плохо представляла, для чего нужны километры заказанного шелка и килограммы драгоценных камней. Естественно, мне не терпелось увидеть, как все это будет выглядеть в жизни.

– Конечно! – ответила я. – Вносите уже это чудо!

Платье получилось таким объемным, что швея не справилась с ним в одиночку. Его, тщательно запакованное в чехол, она внесла на пару со своей помощницей. И я не смогла сдержать восхищенный вопль, когда его, наконец, извлекли на свет.

Честно говоря, никогда не предполагала, что смогу надеть что-то столь восхитительное. Платье сверкало и переливалось, как чистый снег в горах. Расшитое мелкими бриллиантами, украшенное тончайшим кружевом, оно было настоящим произведением искусства.

– Носить его будет тяжело, – заметила швея, с сомнением окинув взглядом мою фигуру.

– Но оно того стоит! – воскликнула я. Ради того, чтобы появиться перед Эрдаром в этом великолепии, я готова была стерпеть все муки. Красота ведь требует жертв.

– Тогда не будем терять времени, – улыбнулась женщина. – Осталось примерить и подогнать его.

– О! – подал голос маг, о присутствии которого я почти забыла, пораженная великолепием наряда. – Думаю, мне при этом таинстве присутствовать не стоит.

Он подмигнул мне и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Уже через пять минут я стояла перед зеркалом, любуясь своим отражением. Платье было совершенным. Пышное, богатое и вместе с тем элегантное. Оно туго обтягивало мою талию, а дальше спускалось свободными волнами. Длиннющий шлейф занимал добрую половину комнаты. Я чувствовала себя настоящей принцессой.

Честно говоря, недостатков в этом наряде я не видела. Зато швея находила все новые и новые.

– Здесь надо ушить, – сказала она, защипнув ткань на спине. – Кажется, вы немного похудели с того времени, когда мы снимали мерки. – И пояс немного висит.

Она встала передо мной, аккуратно придерживая пальцами украшенный какой-то немыслимой драгоценной вышивкой поясок. Насколько я успела разглядеть, на нем неизвестная мне золотошвейка изобразила целую сценку, в которой дракон склонял колено перед девушкой.

– Даже не знаю, стоит ли трогать такую красоту, – задумчиво сказала я. – Может, мне просто начать побольше есть?

Швея подняла на меня глаза, и я испугалась. Женщина была бледна как смерть. Неужели мое замечание повергло ее в такой шок?

– Вообще, вам, конечно, виднее, – поспешила сказать я. – Ушивать так ушивать.

Но вместо того, чтобы успокоиться, она вдруг схватилась за сердце, пошатнулась и рухнула прямо к моим ногам.

– Что с вами? – закричала я. – Помогите кто-нибудь!

Честно говоря, в этом платье даже склониться к ней мне было крайне неудобно. Я обернулась, разыскивая взглядом ее помощницу. Та занималась шлейфом, по распоряжению своей начальницы делая какие-то особые измерения.

– Эй, девушка… – только и успела произнести я и тут же застыла от ужаса.

Я увидела ее. Она успела подняться с пола и даже сняла свой чепчик, скрывавший ее волосы и добрую половину лица. Теперь по плечам раскинулись локоны ядовито-рыжего цвета. Зеленые глаза смотрели на меня с неприкрытой ненавистью.

Я видела подобный взгляд раньше, и теперь точно знала, кто стоит передо мной. Та самая служанка. Ведьма.

Глава 52

– Не ждала меня? – ведьма залилась жутким раскатистым смехом.

– Ну почему же, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос не выдавал страха. – Я знала, что ты вертишься где-то рядом… Почему бы тебе просто не оставить нас в покое? Ты уже проиграла. Он не хочет тебя. Ты не нужна ему. Зачем так унижаться?

Я знала, что ударила по больному. Но мне необходимо было заставить ее почувствовать себя проигравшей – еще до начала схватки. И роль отвергнутой любовницы подходила для этого больше всего.

– Оставить в покое? – от ее веселости не осталось и следа. Теперь в голосе ведьмы звучала такая ненависть, что, находись мы в саду, наверняка все цветы тут же засохли бы от ужаса. Ее лицо исказила ужасная гримаса, она больше не была похожа на юную девушку, а, скорее на больную старуху. – Ты мерзкая девка, ты появилась из ниоткуда и отобрала то, что принадлежит мне, – она не сводила с меня глаз, горевших какими-то сумасшедшими зелеными огнями. – Без тебя мы с Эрдаром были счастливы. Он каждый день прилетал ко мне, чтобы насладиться моей любовью.

Говоря это, ведьма медленно приближалась ко мне. Я так же, маленькими шажками, отступала назад. Бежать было некуда. Дверь я лично заперла на тяжеленный засов, чтобы нас никто не побеспокоил. Да и в этом платье все равно далеко бы я не ушла.

– Неужели ты думаешь, что я позволю тебе быть счастливой с ним? – взвыла ведьма как раз в тот момент, когда я почувствовала спиной холодную каменную стену. Все. Теперь мне оставалось только наблюдать, как эта мегера приближается, чтобы убить меня.

– Нет, я думаю, что, будь у тебя хоть капля достоинства, ты бы отстала от того, кому противна. И, возможно, встретила бы другого… Того, кто будет тебя любить.

Пыталась ли я ее в чем-то убедить? Нет, конечно. Я лишь тянула время. Вдруг магу придет в голову заскочить ко мне, чтобы обсудить что-то важное. Хотя… глупая надежда. Кто посмеет войти к невесте дракона, когда она переодевается!

Я в отчаянии провела ногтями по стене, словно надеялась, что мне удастся процарапать ее и выбраться наружу. Но только почувствовала боль в кончиках пальцев. И она на удивление отрезвила меня.

Конечно! Как я могла забыть, что и у меня есть кое-какие магические способности? Разве невеста дракона может сдаться без боя?

Стоило мне об этом подумать, как в кончиках пальцев появилось знакомое покалывание. Я постаралась вложить в свою руку всю ненависть к ведьме, собрать воедино всю злость. Покалывание стало почти невыносимым, и тогда я подняла руку и пальнула прямо в рыжеволосую голову.

Ведьма взвизгнула и покачнулась.

– У чужеземки появились зубки? – злобно бросила она, придя в себя. – Но пока их хватит только на то, чтобы пощекотать противника.

Она протянула ко мне руку – легко и плавно. Я будто завороженная смотрела на то, как она перебирает пальцами в воздухе. Это движение гипнотизировало, подавляло, уносило… А потом перед глазами все поплыло и я стала оседать по стенке.

Вот и все… Я чувствовала, как жизнь уходит…

Ведьма снова захохотала, зловеще и яростно. Ее зеленые глаза расширились. Кажется, сейчас они занимали половину лица. Как в замедленной съемке я наблюдала, как она поднимает свою руку, направляя ее мне в сердце.

В этот момент на меня обрушилось отчаяние такой силы, что я только чудом не умерла от него. Не понимая, что делаю, я выставила вперед обе ладони.

– Умри, ведьма!

В тот же момент через все мое тело прошла боль, как от разряда тока, ладони обожгло, и я почувствовала, как через них из меня выходит невообразимая сила.

Последнее, что я слышала, это жуткий визг. На том месте, где стояла ведьма, вспыхнул яркий рыжий огонь, отбрасывающий зеленые искры.

Перед глазами потемнело, тело словно лишилось всей энергии, и я рухнула прямо в груду обломков. Мир сузился до маленькой огненной горошины, вспыхнул в последний раз и погас. Меня обступила холодная темнота.

***

Не смей умирать! – родной голос звал меня откуда-то издалека, оттуда, где кончалась темнота и начиналось счастье.

Я покачала головой, избавляясь от наваждения.

– Я тебе приказываю! Ты должна быть моей! – голос не пропадал, он звучал все ближе и явственнее.

Я собрала все оставшиеся силы и открыла глаза. Прямо перед собой я увидела бледное лицо Эрдара. В нем не осталось ни кровинки.

– Ну… вот, так-то лучше… – произнес он побелевшими губами.

Еще не веря, что это все не сон, я постаралась улыбнуться. Все закончилось. Рядом с ним я в безопасности. Как было бы хорошо, если бы все это оказалось правдой!

В следующий момент принц наклонился и, не касаясь моих губ своими, сделал легкий выдох. Я почувствовала, как с его воздухом в мое тело входит жизнь. Она проникла в мои легкие, побежала по венам, разгоняемая ударами сердца. Оно действительно билось!

– Так нельзя, – прошептала я еле слышно.

– Что нельзя? – с тревогой спросил Эрдар.

– Видеть невесту до свадьбы в подвенечном платье, – ответила я и сквозь неизвестно откуда взявшиеся слезы увидела, как он улыбается.

– Значит, сошьем тебе новое. А это будет на каждый день.

Эпилог

– А еще немного прихорашивающей магии от нашего заморского мастера красоты… – объявил Феоктист Игнатьевич. – Сам пригласил.

И я снова поразилась тому, как причудливо тут все устроено. Конечно, все что приключилось со мной с тех самых пор, как Феоктист Игнатьевич притащил меня в этот мир, было больше похоже на приключенческий роман с элементами фантастики, чем на реальную жизнь. Все эти ведьмы, самоходные повозки, оракулы словно сошли со страниц фэнтези… Но я уже стала привыкать, что такой и будет моя жизнь.

Я совершенно спокойно планировала, как буду развивать магические способности, а когда-нибудь потом – и воспитывать маленьких дракончиков. И все это мне казалось естественным и обыденным, как будто с детства я знала, что в моей семье все смогут по мере необходимости превращаться в огромных чешуйчатых чудовищ.

Ощущение сказки и нереальности происходящего вернулось в день свадьбы. Мы с Эрдаром не стали ее откладывать после всего, что произошло. Да и зачем? Здоровье ко мне вернулось быстро и даже в гораздо большем объеме. Чем ближе был день нашего бракосочетания, тем больше сил я чувствовала.

Новое платье тоже успели сшить вовремя. Оно, правда, было не такое роскошное, как предыдущее, зато я была уверена, что ни одна ведьма руки к нему не приложила. А еще мне было в нем намного удобнее. Сшитое из почти невесомого шелка, оно совершенно не сковывало движений. В нем я была готова танцевать всю ночь, а при необходимости сразиться с парочкой врагов, если бы те задумали помешать моему с Эрдаром счастью.

Впрочем, в этот день, казалось, все ему только радовались.

Когда я под руку с Азаиром вошла в роскошный храм при дворце, его своды чуть не треснули от восхищенных вздохов. Гостей собралось невиданное количество. Я незаметно бросала взгляды из-под вуали, не переставая удивляться фантазии портных в этом мире. Дамы блистали всеми цветами радуги, а от сверкания драгоценных камней можно было ослепнуть.

Я собиралась поделиться с Азаиром своими наблюдениями относительно дамы в шляпке, напоминающей трехъярусный торт. Но в этот момент увидела Эрдара. И сразу все остальные вылетели из головы. Он стоял у алтаря в черном камзоле, расшитом серебром и жемчугом. Принц не отрываясь смотрел на меня, и я уже тоже больше не могла отвести от него взгляда.

Я помню церемонию так, словно все происходило в тумане. Феоктист Игнатьевич, наряженный в платье, едва ли не более пышное, чем мое, нараспев произносил непонятные слова. До меня дошел смысл только одной его фразы: «Жених может поцеловать невесту».

Эрдар ласково коснулся моих губ своими. В этот момент я почувствовала, как все мое тело наполняется особой силой. Мне казалось, что я теперь я могу свернуть горы. Все было так, как и обещал Азаир: мы с Эрдаром стали одним целым, и теперь нас уже было не победить никому.

Вместе, плечо к плечу, мы с моим мужем вышли на балкон, чтобы поприветствовать свой народ.

– Да здравствуют король и королева! – зазвучали тысячи голосов.

Я обвела взглядом окрестности. Кажется, посмотреть на нас собралось все население королевства. Куда ни посмотришь, везде встречаешь восхищенный взгляд зеленых серых, голубых или карих глаз.

Я махала людям рукой, чуть-чуть склонив голову в знак приветствия. Те кричали раскатистое «Ура!».

– Как они тебя ценят! – шепнула я Эрдару.

– Нет, они ценят тебя, – так же тихо ответил он. – Не каждая королева способна в одиночку расправиться с ведьмой.

Он посмотрел на меня с таким восхищением, что я тут же вспыхнула румянцем.

– Да, подумаешь… Ничего особенного… – смущенно пробормотала я. – Она испортила платье. За такое, знаешь ли, любая ее убила бы.

Эрдар улыбнулся и протянул мне руку, чтобы отвести в зал для торжественных приемов. Мы шли, раскланиваясь со знатными гостями. Эрдар – с теми, кто оказался по правую руку. Мне достались те, что стояли по левую.

Выразив нам свое почтение, те выстраивались за нами вереницей, чтобы проследовать на банкет. Кавалеры по примеру принца приглашали дам. Краешком глаза я видела, как Феоктист Игнатьевич, путаясь в своей юбке, бросился к красавице оракулу, чтобы никто не смог опередить его.

Та смерила его надменным взглядом, от которого уши влюбленного жреца снова заалели, но все же милостиво согласилась терпеть его компанию. Если все пойдет, как надо, то совсем скоро в этом мире на одну парочку станет больше. От этой мысли настроение стало еще лучше.

Не испортилось оно и тогда, когда сквозь легкий гул до меня донесся сердитый голос, совершенно не подходящий к этому событию:

– Ну что за безалаберные люди! – громко ругался кто-то. – Сами уходят, а про меня забыли! Есть тут хоть один человек с нормальной памятью?

Азаир не по возрасту резво побежал к изящному столику, где на расписном подносе лежал мой старый знакомый камень с очень тяжелым характером. Другие гости смотрели на него с недоумением. Но что поделать, без этого ворчуна праздник мог бы и вовсе не состояться.

– Давай, старик, – отнеси меня к невесте, – потребовал камень. – Только осторожнее, смотри, не тряси.

Сгибаясь под тяжестью ноши, Азаир подошел ко мне. И камень замолчал. Мне показалось, что он рассматривает меня. После долгой паузы скрипучий голос объявил:

– Я бы остановился на шестнадцатом-семнадцатом, но… восемнадцатый… Пожалуй, я не стал бы исключать такую возможность… Если упорно тренироваться, то вполне возможно что-то и получится.

– Что получится? – спросила я, оборачиваясь к магу.

Тот сиял как начищенный самовар.

– Это касается ваших магических способностей. Вы можете достичь восемнадцатого уровня!

То, с каким уважением он это произнес, не оставляло сомнений: это было очень круто. Но не то чтобы я стремилась стать супермагом. Мне и тех способностей, что есть вполне хватает. Но главный королевский волшебник не успокаивался:

– Вообще-то этого не должно было быть. Те способности, что у вас были… Они тянули на седьмой, ну максимум восьмой уровень. Это невероятный скачок! Видимо, стрессовая ситуация при нападении ведьмы так повлияла. Или вы умудрились забрать часть ее сил…

Он еще что-то говорил, но я не слушала, осененная внезапной догадкой. Что-то еще было связано с магией восемнадцатого уровня… Что-то такое, важное.

Ну конечно! Феоктист Игнатьевич – маг восемнадцатого уровня. И поэтому спокойно болтается между мирами, будто это переходы между станциями метро. Да еще студенток с собой прихватывает – по желанию.

От открывшихся перспектив у меня захватило дух.

Отправиться домой. Не об этом ли я мечтала с той самой минуты, как попала сюда? Ведь я так скучала по улицам, мощеным тротуарам, по кафешкам со столиками на улице, по кинотеатрам, по ноутбуку с выходом в интернет… Неужели я смогу вернуться к этому всему?

– Но вы должны знать, это потребует серьезной работы и прилежных занятий! – тут же охладил мой пыл маг. Только теперь мне это уже не казалось страшным занудством.

Я взглянула на Эрдара. Он продолжал раскланиваться с гостями, еще не подозревая, какие мысли гуляют в моей голове. А ведь я уже точно знала, куда мы однажды отправимся в путешествие. Пусть даже это будет не так уж и просто.

Я подошла к нему ближе – и тут же оказалась в крепких объятиях. И мой теперь уже муж зашептал мне на ухо, обжигая кожу дыханием:

– У вас прекрасное платье. Жду не дождусь, когда мы сможем его снять.

Content

Старр Матильда Невеста проклятого дракона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15