Я тебя хочу

Дора Коуст

Глава 1: Бойся своих желаний

Спешила, как могла. Проклятые каблуки цеплялись за траву, пока я бежала через зеленую лужайку, украшенную фонариками, коваными скамейками и изящной белоснежной беседкой. Черт возьми, здесь был даже пруд, в котором плескались маленькие, будто светящиеся рыбки. Такую роскошь мне, как простому журналисту, доводилось видеть нечасто.

В основном собирала материал в интернете, переписывая то, что уже написали до меня. Реже отправлялась на выставки или открытие новой гимназии. Собственно, большие статьи и сенсации мне вообще никогда не доверяли. Не доросла еще, по мнению нашего главного редактора. Но я и не спорила. Как говорят? Тише едешь, дальше будешь.

А пока я описывала спасение котиков с деревьев, ремонты дорог и строительство новой ветки метро. Иногда собирала весенние образы или комментировала новую коллекцию сумок. По классике жанра работа была непыльной, платили неплохо, но хотелось бы лучше, однако именно сегодня случилось то, чего я никак не ждала в ближайшую пару лет.

Меня отправили на задание, которое я никак не должна была провалить. Если все получится, то это будет сенсация. Если не получится…

Ну, об этом лучше не думать, потому что тогда свой диплом журналиста я смело могу выбрасывать.

Несмотря на то, что вечеринка красивых и богатых проходила за городом, на частной территории, просто так проникнуть в дом никак нельзя было. Требовалось специальное приглашение, которого у меня, естественно, не имелось. Честно говоря, у меня при себе не было ничего, кроме маленькой камеры в очках, передающей снимки прямо на телефон, и небольшого диктофона в сумке.

Понятия не имела, как выкручиваться, если меня поймают, но надеялась на свое природное обаяние. И на помощь подруги, естественно. Если бы не она, я бы вообще навряд ли согласилась на это сумасшествие.

— Ольга, давай скорее! — прошипели откуда-то сбоку, а я подскочила от неожиданности на добрых полметра.

Обернувшись, с облегчением выдохнула, увидев подругу в одном из окон. Оно было распахнуто настежь, в отличие от остальных.

— А через дверь никак? — поинтересовалась я с надеждой во взгляде.

— Скажи спасибо, что хотя бы так. Понятия не имею, где брать ключи от черного входа, — пробурчала Маришка, заправляя за ухо светлую прядь.

— Спасибо, — ответила я обреченно и так же обреченно подошла к окну.

Сначала на подоконник отправилась моя красная лакированная сумка, а уже потом на него совсем не грациозно вползла я, стараясь не потерять по дороге единственные нормальные туфли. Такие же алые и лакированные. О грациозности можно было совсем не вспоминать, поэтому в комнату я ввалилась, наспех поправляя черное платье-футляр. Пиджак вроде бы не успел помяться, но я и его на всякий случай поправила и только потом осмотрелась.

Комната была, кажется, предназначена для отдыха, потому что, кроме дивана, кресел и камина, здесь больше ничего не имелось. Хотя нет, был еще стол, на который я успешно налетела. Если бы не Маринка, растянулась бы на полу, но подруга подхватила меня и помогла вернуть равновесие.

— Ты готова? — спросила она воинственно.

— Нет, но что это меняет? — улыбнулась я, собирая всю свою решительность. — Слушай, а как я его узнаю?

— Тебе не дали фотографию? — удивилась подруга, а я только сейчас обратила внимание на ее наряд.

Не рассмеяться оказалось невозможно. Слитный черный купальник, черная бабочка, сдавливающая шею, и огромный каблук. И это униформа официантки? На что только не пойдешь ради того, чтобы заработать. Нам, провинциалкам, в принципе трудно найти хорошо оплачиваемую работу, даже если имеется образование. Маришка, кстати, училась на терапевта.

— Понятия не имею, как выглядит эта звезда американского футбола, — пожала я плечами, проверяя работу диктофона.

— Американского футбола? Дорогая, ты вообще знаешь, на кого открываешь охоту? Михаил Завойский — действующий чемпион мира по боксу.

— Да хоть по карате, — отмахнулась я. — Мне нужно постараться запечатлеть его в компании женщин и алкоголя. У нас заказная статья, а этот засранец игнорирует все предложения об интервью. Так как я его узнаю?

— Пойдем, — усмехнулась подруга. — Уверена, ты сразу поймешь, что это он.

Коридоры, зал, еще один зал. Нам с Маришкой пришлось разделиться, потому что за нее ее работу, увы, никто не сделает, да и вместе нам показываться было нельзя. Свет ослепил на секунду, едва я появилась в галерее.

Здесь действительно были картины и скульптуры. Просторное помещение освещалось лучами прожекторов. Барная стойка, словно волна, своей изогнутой формой привлекала внимание. Диваны необычной формы, столики и стулья, какие-то кресла-мешки. Люди перемещались хаотично, удерживая в руках закуски и бокалы с шампанским.

Музыка била по голове. Она играла фоном, но все равно была неоправданно громкой. Не представляла, как люди слышат друг друга.

А между тем приглашенные гости вели беседы, смеялись, с любопытством осматривались по сторонам. Несколько нарядов показались мне невыносимо вычурными, что не помешало мне сфотографировать их для следующих статей. Ну где же ты, звезда бокса?

— Вот… черт… — выдохнула я ошарашенно, во все глаза уставившись на мужчину моей мечты.

— Я же сказала, что ты его не пропустишь, — раздался довольный голос подруги где-то совсем рядом.

На ощупь схватив бокал с подноса, я залпом опрокинула в себя шампанское, но ни на секунду не отвлеклась от божественного мужчины, что стоял в компании каких-то моделей. Поглядывал на них оценивающе, пока я пожирала его взором.

— Я его хочу.

Так бывает.

Черт возьми, да, я слышала, что так бывает, но еще ни разу не сталкивалась с чем-то подобным. Никогда не влюблялась в картинку, внешний вид, одну-единственную лукавую улыбку, и то направленную не на меня.

Никогда не думала, что могу хотеть кого-то так сильно. Дыхание мое стало тяжелым. Меня бросило в жар, а потому я схватила еще один бокал, осушая и его.

— Эй, подруга, ты бы не увлекалась, — забеспокоилась Маришка. — Тебе еще работу выполнять.

— Ты не понимаешь, — покачала я головой.

Да я и сама себя сейчас не понимала. Пыталась разобраться в своих ощущениях, просто не имея сил оторваться от Михаила. Да у него даже имя было дьявольски сексуальным. Белоснежные брюки, того же цвета пиджак и футболка. Массивные наручные часы не могли остаться незамеченными, как и солнцезащитные очки, которые он держал в руках.

Я рассматривала каждую деталь, стараясь запомнить как можно больше. Красивый прямой нос с небольшой горбинкой, выточенные скулы, широкие брови и волевой подбородок. Этот мужчина запросто мог бы украсить обложку любого глянцевого журнала, но успешно скрывался от журналистов, лишая женщин всего мира сексуальной мечты.

Спортивная стрижка, небольшая челка. В его темные волосы хотелось вцепиться пальцами, а в пухлые губы впиться диким, необузданным поцелуем. Во мне сейчас было столько желания, что голова шла кругом лишь от одной мысли, что он находится в нескольких шагах от меня.

— Олька, забудь, — загородила мне подруга весь обзор, заставляя взглянуть на нее. — Эта птица не твоего полета.

— А это мы еще посмотрим, — попыталась я ее обойти.

— Что ты задумала? — зашипела она, но открыто остановить меня не могла, иначе бы ее поведение вызвало вопросы.

— Я его хочу, — повторила я, обернувшись. — И я сделаю все, чтобы он стал моим.

Наверное, нужно было хоть немного передохнуть. Собраться с мыслями, прийти в себя. Вспомнить, в конце концов, о том, что я на задании, но впервые в жизни я видела цель и перла к ней как таран, разрезая толпу из гостей. Смотрела только на него.

Каждый мой шаг вторил ударам сердца, а я все ждала, когда же он заметит мое внимание.

И он почувствовал. Отвлекся от улыбчивых дамочек, неприкрыто вешающихся на него. Взгляды наши встретились, мне оставалось пройти всего несколько шагов. Губы мои изогнулись в чарующей улыбке…

И именно в этот момент на моем пути возникла официантка. Я буквально споткнулась о девушку в купальнике, опрокидывая на себя поднос с бокалами.

— Простите, простите, простите… — причитала она, пытаясь впитать влагу с моего наряда салфетками.

— Ничего, я сама виновата, — вздохнула я, понимая, что это самый настоящий провал.

Смотреть в сторону ускользающей мечты даже не пыталась, потому что не такое первое впечатление хотела произвести. Да и не знакомятся такие, как он, с хроническими неудачницами, но это совсем не значит, что я опустила руки…

Диктофон!

— С вами все в порядке? — спросили у меня бархатным, тяжелым, обволакивающим голосом.

Я только потянулась к своей сумке, но хорошо, что еще не успела открыть. Подняла голову и окончательно пропала в невероятной глубине серых глаз. Все умные мысли в моей черепушке переглянулись и дружно решили уйти в отпуск, поэтому сказать хоть что-нибудь я была не в состоянии.

— Давайте я помогу вам подняться, — протянул он мне свою руку.

Безропотно вложила сладкие пальцы в его ладонь. Сделала это рефлекторно, вообще неосознанно. Так и продолжала глупо смотреть на Михаила, пока он помогал мне встать. Смотрела и как-то пропустила тот момент, когда он решил, что на этом его помощь мне больше не требуется. Подарив мне улыбку, полную язвительного превосходства, он вернулся к своим спутницам, которые тут же начали наперебой расхваливать его красивый жест.

А я так и осталась стоять. Мокрая, сладкая, не справившаяся с элементарным заданием.

Злость на себя медленно поднималась из глубин души, цеплялась крючковатыми пальцами за сердце.

— Я помогу вам! — взяла меня под локоть Марина и решительно потащила в сторону выхода.

В дамскую комнату мы обе вошли слишком спешно. Проверив, не прячется ли кто по кабинкам, подруга заперла дверь и обернулась ко мне, грозно скрестив руки на груди.

— Это провал, — подытожила я, стаскивая с себя мокрый пиджак.

Его, как и платье, уже совершенно точно было не спасти. Срочно хотелось смыть с себя шампанское, но делать это здесь казалось верхом неприличия.

— Меня уволят, — глянула я в зеркало, опираясь руками о белую раковину.

— Обязательно уволят, — согласилась Маришка, отталкиваясь от стены. Протянув мне свой телефон, она шкодливо улыбнулась. — Если мои фотографии им не подойдут.

— Ты все сняла? — вцепилась я в руку подруги, опасаясь брать ее телефон сладкими пальцами.

— И даже больше. Как думаешь, какая надпись подойдет к этой фотке?

На фотографии крупным планом было снято, как я полулежу на полу в окружении разбитых бокалов, а надо мной склоняется Михаил Завойский. Немного в стороне суетится официантка, и кажется, будто это именно звезда бокса толкнул меня. На другой фотографии так вообще, словно мы вместе упали.



— «Алкоголь — враг спортсменов», или «Как проводит выходные чемпион мира по боксу», — все-таки улыбнулась я, хотя на душе было гадко.

Как журналист я задание выполнила, пусть и чужими руками. А вот как женщина…

Уязвленное самолюбие срочно просило взять реванш.

— Сиди здесь, горе мое луковое. Принесу тебе свое платье, — подбодрила меня Маришка, брызгаясь водой из-под крана.

— А ты как?

— Не дрейфь, я на машине.

Подруга вышла, оставляя меня одну. Дверь за ней я не запирала. Стояла у одной из раковин, отмывая сладкие руки от шампанского. У меня будто камень с души свалился, когда я проверила сумку, а точнее аппаратуру, за которую отвечала головой. Сняв очки, скорчила моську и обернулась на звук открывающейся двери.

— Ты… долго, — последнее слово я произнесла едва слышно, буквально задохнувшись от нахлынувших эмоций.

В два шага Михаил Завойский пересек дамскую комнату и крепко стиснул мою талию. Пальцы свободной руки впились в мой подбородок. Я даже пискнуть не успела, как его губы накрыли мои, сминая, подчиняя одним-единственным поцелуем. Растерявшись, я ответила не сразу, но пожар, что молниеносно вспыхнул глубоко внутри, мог бы запросто сжечь все вокруг.

— Понравилось? — Наглая усмешка тронула его губы, едва он разорвал прикосновение, но отходить не спешил. Лишь произнес чуть громче: — Девушки, я выиграл.

— Ну… Так неинтересно… — грустно протянул кто-то стоящий в дверях.

Чуть отклонившись в сторону, я увидела все тех же трех девушек, которые сопровождали этого чемпиона неизвестно в чем. Пока он с легкостью раз за разом разбивал мое сердце, лидируя в этом списке как единственный участник.

— Вам помочь? — вошла в дамскую комнату Маришка, недоуменно оглядывая всех присутствующих.

— Нет, — ответила я твердо, глядя в серые глаза этого гада. Нетрудно было догадаться, что на меня самым бессовестным образом поспорили, устроив себе за мой счет развлечение.

— Вы это мне? — обратилась ко мне подруга.

— Нет, не вам. Ваша помощь мне как раз таки пригодится, — мило улыбнулась я, даже не глядя в ее сторону. Прожигала взором одного конкретного индивида, пытаясь проделать в нем пару дыр. — А вот вам я говорю нет. Мне не понравилось. Были в моей жизни поцелуи гораздо лучше. Ваш же по шкале от одного до десяти я могла бы оценить на твердый ноль.

Кто бы знал, чего мне стоило вывернуться из его объятий и с независимым видом прошествовать на выход мимо подхихикивающих барышень. Краем глаза видела, что Маришка идет вслед за мной, крепко удерживая в руках собственное платье.

— Ты пожалеешь! — будто гром среди ясного неба прогрохотал тяжелый голос моего визави, но я не позволила себе обернуться сразу.

Лишь в конце коридора притормозила, стараясь выглядеть максимально эффектно. Теперь наглая улыбка приклеилась к моим губам. С удовольствием смотрела в глаза Михаила. Мужчина явно был зол, уязвлен моими словами. Страх лишь на секунду прокрался куда-то в желудок, но я удерживала маску как могла.

— Попробуй заставить меня пожалеть.

С этими словами я завернула за угол и… Спешно спряталась за первой же дверью, которая оказалась той самой комнатой отдыха, через которую я проникла в особняк. Вслед за мной влетела и Маришка.

— Ну ты, мать, и дала, — выдохнула она, запирая дверь на хлипкий замок. — И что теперь?

— Ничего, — пожала я плечами и рассмеялась, выпуская охватившее меня напряжение.

Мелкая дрожь била по рукам и ногам. Сердце колотилось как сумасшедшее, а я стягивала с себя платье, чтобы переодеться.

— Что вообще произошло? — не унималась подруга, по закону подлости пропустившая все самое интересное.

— Ничего, — повторила я, поправляя зеленое платье с длинной юбкой-тюльпан. — Я его хочу. И сделаю все, чтобы он был моим.

— Ты ненормальная! — тоже расслабилась Маришка, пока я вылезала в окно. — Фотки скину на телефон, а вещи… Заберу как компенсацию за мои потраченные нервы!

— Договорились! — подмигнула я и спрыгнула в ночь, основательно потоптавшись по цветочной клумбе.

В теплую, совсем по-летнему яркую ночь, когда с неба падают те самые звезды. Да только я определенно прогадала с желанием. Загадала, чтобы этот мужчина стал моим, а нужно было просить нормального начальника. Все фотографии, которые я принесла в журнал, забраковали еще на подлете, а меня обозвали ничего не умеющей курицей. И это еще было доброе утро.

— Мне плевать, где ты возьмешь эти фото! Хоть выслеживай его днем и ночью, но к завтрашнему утру на моем столе должны лежать фотографии, порочащие этого каратиста!

— Он боксер, — грустно заметила я.

— Да хоть хоккеист! Ты меня поняла? — ругался начальник — та еще пиранья в мире светских новостей и желтых газет. — Иди!

— Совсем идти или на свое рабочее место? — на всякий случай тихонько уточнила я, потому что точность в нашем деле если не все, то многое.

На меня посмотрели таким взглядом, что впору было совсем собирать свои вещи и уматывать на все четыре стороны.

— Поняла, — ответила покаянно и поскорее смылась не только из кабинета, но и из офиса журнала в целом.

Только сумку захватила на лету, с сожалением провожая взглядом свою кружку с недопитым кофе. Других заданий мне действительно не выдали. Выходила с четким ощущением того, что жизнь не мед и даже не сахар, но или ты ее, или она тебя — закон джунглей.



Долго бродила по улицам мегаполиса. И сама не знала, что ищу. Наверное, искала вдохновение. Вчерашняя вечеринка оставила на губах привкус сюрреалистичности. Будто и не со мной все это произошло. Чертов боксер мне сегодня даже приснился, и в своем сне я целовала его обнаженную грудь, совершенно недвусмысленно повалив его на старенький диван в квартире моих родителей.

Что мы там делали? Это вопрос другой, а вот вошедшая в комнату девушка, лица которой я не запомнила, меня очень даже огорчила. Во сне я точно знала, что она его невеста, а я — такая редиска-разлучница, но ничего с собой поделать не могла. Желание, что обжигало изнутри, было гораздо сильнее разума. Я его хотела, и плевать, какой ценой, что на меня было совсем не похоже. Никогда ни у кого не отбивала парней, а за этого готова была воевать со всем миром.

Но пока приходилось воевать с начальником. Вот как? Где я должна была его разыскать? Усевшись на лавку, обратилась к интернету, который — о чудо! — выдал все явки и пароли, рассказав мне, где этот Мишка Косолапый не только тренируется, но и живет. Являться к нему в спортзал я была совершенно не готова, а вот домой…

Он ведь наверняка устраивает там оргии и вечеринки!

— Простите, а что вы там читаете? — поинтересовалась я у соседки по лавке, рассматривая яркую обложку, на которой была изображена пара, слившаяся в страстном поцелуе. — Так «Цена первой ночи» Ульяны Гринь, — пожала девушка плечами, отвлекаясь. — Тут героиня была вынуждена продать свою девственность властному мерзавцу, чтобы спасти племянницу.

— И как? Удачно? — спросила, удивляясь новым, столь раскованным трендам в литературе.

— Не знаю, я только начала, — улыбнулась незнакомка, а в моей голове…

В моей голове сложился идеальный план, который позволит мне убить сразу обоих зайцев. И фотографии получить, и попытаться завладеть сердцем этой непреступной скалы в боксерских перчатках.

— Марина, ты дома? — взволнованно отозвалась я на неразборчивое сонное ворчание. — У меня к тебе есть дело на миллион!



Глава 2: Девушка на полмиллиона

— Нет, не пойду, — развернулась я на дорожке. Сделала два шага, но сама же остановила свой побег.

Глубокий вдох, медленный выдох. Мне нужны были эти фотографии! Если до завтрашнего утра я не принесу их в офис, то совершенно точно останусь без работы и плакала моя съёмная квартира горючими слезами. А вместе с ней и пустой холодильник, и последняя заначка на черный день.

А уж тот плащ в витрине магазина…

Очень хотелось бы, чтобы он и моя премия познакомились в ближайшее время. Да только без фотографий премия мне не светит.

— Так, все! Собралась и пошла!

Как ни пыталась Маришка сделать из меня серую мышку, идеала не вышло. Я была обладательницей яркой внешности — рыжие волосы всегда горели, будто огнем, а зеленые глаза казались пронзительными. Редко пользовалась косметикой, но именно сегодня она мне пригодилась.

Подруга на меня столько тонального крема и пудры извела, что становилось страшно, но лицо казалось болезненно-бледным, так что своего мы добились. Темными тенями изобразили круги под глазами, а волосы заплели в косу, чтобы в глаза не бросались. Неизменными остались только очки с камерой, без которых мне идти в логово этого медведя было просто бессмысленно.

Серое платье длиною чуть ниже колена, скромная сумка через плечо. Диктофон я включила, но в записи разговора особой необходимости не было. Важными по-прежнему оставались фотографии, но для того, чтобы их сделать, я должна была попасть внутрь величавого здания, что пряталось за высоким забором.

Ехала я сюда, кстати, почти два часа, а теперь уже двадцать минут стояла и уговаривала себя совершить безумие. Мне нужна была причина, чтобы попасть в дом боксера, и я ее нашла, но врать на самом деле было страшно. Да еще и на такую тему…

Наверное, если бы не работа, я бы нашла другой способ, как снова встретиться с ним. Подстроила бы случайную встречу, раздобыла бы его расписание и появлялась бы в тех же местах, но, к сожалению, такого количества дней у меня просто не было. Оставалось только идти на хитрость, и я пошла, останавливаясь у кованых ворот. Но до звонка дотянуться не успела.

— Вы к кому? — раздался удивленный голос по ту сторону ворот.

Мужчина, показавшийся из-за дерева, был вооружен. Деловой костюм плотно облегал накачанное тело, а гладкая лысина блестела на солнце. Отчего-то мне пришло сравнение с актером блокбастера, который в одну моську сражал по пятьдесят человек за раз. Желание снова увидеться со своей мечтой резко отошло на второй план, а страх медленно, но верно занимал лидирующие позиции.

— Добрый день, — нервно улыбнулась я, сделав маленький шаг назад. — Я к Мише.

— Михаил Алексеевич сегодня никого не ждет, — буркнул этот атлет и повернулся ко мне спиной.

— Понимаете… — начала я выкручиваться. — Дело в том, что я не предупреждала Мишу о своем визите. Мы познакомились только вчера, и мне очень нужно его увидеть.

— Всем нужно, — огрызнулся индивид, даже не оборачиваясь. — Записывайтесь на прием через агента. Шляются тут всякие, а у меня потом…

— Ложки пропадают? — зло перебила я его, позабыв о страхе. — Ну, знаете ли…

— Ну-ка, иди-ка ты отсюда, — все-таки взглянул он на меня, но как-то угрожающе. — А то сейчас быстро полицию вызову. Двоих сегодня уже увезли. Тоже из ваших были.

— Из каких это из наших?

Ответить охранник мне не успел. На подъездной дорожке показалась машина. Водитель нетерпеливо сигналил, поэтому мне пришлось отскочить в сторону. Пока автоматические ворота открывались, стекло медленно опускалось вниз.

Увидев Михаила, я совсем забыла, какого черта тут стою. Посмотрев на меня с долей скепсиса, он ударил по газам, а я наконец-то опомнилась, но ворота закрылись перед самым моим носом.

— Михаил! — кричала я, неизвестно зачем подпрыгивая.

— А ну, быстро пошла отсюда! — возвратился охранник к старому, схватившись за кобуру, закрепленную под расстегнутым пиджаком.

От ворот меня сдуло ветром. Строго говоря, за то, что расплылась перед боксером лужицей, ругала я себя еще долго. Ровно столько, сколько бродила под высоким забором, выискивая способ пробраться на территорию дома в обход охранника. Не сдаваться — вообще мой главный принцип в жизни. А когда меня игнорируют, и подавно.

К тому моменту, как я нашла лазейку в заборе, уже основательно стемнело. Кто-то слишком упертый выковырял несколько кирпичей, тем самым предоставляя мне своеобразную лестницу. Забираться в платье было не слишком удобно. Чувствовала себя не меньше чем Джеки Чаном, однако его грациозностью похвастаться не могла. Забраться на забор было делом выполнимым, а вот вниз на той стороне я попросту рухнула, сминая кусты какого-то пахучего растения.

— Да твою же медь! — негромко ругалась я, выбираясь из кустов, но почти сразу же запрыгнула обратно, потому что территория оказалась действительно охраняемой.

Камеры были прикреплены к нескольким деревьям, а потому мне пришлось основательно поползать, чтобы обойти это серьезное препятствие. Когда я добралась до самого дома, минуя бассейн и увитую плющом беседку, во мне уже не осталось никакого желания, кроме как разуться, попить и занять горизонтальную плоскость. Однако у судьбы для меня были другие планы.

— Котичка, я хочу клубничку! — раздался за углом дома протяжный голос, который явно не мог принадлежать Михаилу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я понимала, что еще несколько секунд — и меня увидят, а потому сделала то единственное, что пришло мне в голову. Подтянулась на руках, цепляясь за открытое окно, и ввалилась в темную комнату.

Ровно под ноги к одному косолапому индивиду с дьявольски соблазнительной усмешкой на очерченных губах.

— Попалась, которая нарывалась?

Подняться мне помогли. Ну, как помогли? Как котенка схватили под мышки и забросили в кресло. Не представляла, чего ожидать, как выкручиваться. Вся заготовленная речь вылетела из головы, пока мужчина пультом включал приглушенный свет в кабинете.

Осторожно осматривалась. Кроме массивного деревянного стола и кожаного стула здесь был камин, шкафы с книгами и папками и светлый ковер с длинным ворсом, на котором стояли кресла. Светлые стены местами были закрыты картинами, а в одном из углов стояла огромная изогнутая коричневая ваза. Ничего лишнего, но в то же время не такой дом я себе представляла.

Ожидала чего-то более спортивного, что ли, тогда как такая обстановка больше бы подошла какому-нибудь серьезному предпринимателю.

— Долго молчать будешь? — спросил Михаил, забирая с полки графин и два бокала.

Янтарная жидкость медленно наполняла стеклянные сосуды, пока я сверлила взглядом его спину, обтянутую черной водолазкой. Темные брюки приятно облегали его крепкую задницу. Эту задницу хотелось срочно пощупать.

— Простите… — выдавила я из себя, собираясь с мыслями.

Так, Ольга! Не забывай, ты на задании! Никаких задниц на задании!

— Я не хотела появляться у вас вот так, но ваш охранник не пускал меня, — начала я с элементарного — объяснений. — Я Анжела, помните? Мы столкнулись вчера на приеме.

— И ты пришла… Чтобы извиниться? — обернулся он ко мне, не скрывая самодовольную улыбку.

— Что?

Я опешила. С трудом подбираемые слова разлетелись на тысячи осколков. Я была поражена его наглостью!

— Ну, ты заявилась ко мне домой, чтобы извиниться передо мной за свое вчерашнее поведение, — не спрашивал, констатировал факт, запивая его глотком напитка. Второй стакан он протягивал мне. — Я принимаю твои извинения. Раздевайся.

Бокал я приняла машинально. Хватило секундной паузы, чтобы осознать услышанное.

— Нет.

Я была так зла! Чистейшая ярость поднималась из глубин души. Хотелось немедленно выплеснуть содержимое бокала прямо в лицо этой зарвавшейся звезде, но я лишь крепче сжала пальцами стекло.

— Нет? — усмехнулся он, явно ожидая другого ответа. — Тогда какого хрена ты приперлась?

— Мне нужна ваша помощь, но я вижу, что обратилась не по адресу. Простите, я пойду.

Я поднялась. Понимала, что ничего такого у меня сегодня снять не получится. Никаких оргий, никаких стриптизерш, никаких вечеринок. Ни за чем, порочащим честь, мужчину мне застать не удалось, а значит, я просто теряла время. Тогда как мои личные интересы на его территории проявлять было попросту опасно. Я хотела отношений, а не секса на одну ночь, а может, и того меньше.

— Сядь, — приказал Михаил, отставляя в сторону бокал. Обратно в кресло я просто рухнула от неожиданности, безмолвно наблюдая за тем, как он скрещивает руки на груди. — Какая помощь тебе нужна?

— Я хотела попросить у вас денег, — ответила, пряча взгляд, но подбородок задрала высоко, пытаясь выглядеть гордой и независимой. — Понимаете, моей младшей сестре срочно нужна операция. У нас нет таких денег, мне негде их взять, но я подумала, что вы могли бы помочь мне. По вам видно, что вы человек обеспеченный. Конечно, я бы сделала ради этих денег все что угодно, но теперь понимаю, что пришла зря. Извините, мне действительно нужно идти…

— Но ты ведь не услышала ответ.

— Что, простите? — удивилась я.

— Ты не услышала от меня ответ, — терпеливо повторил он, отталкиваясь от стола.

— Но вы же не знаете сумму.

Ему хватило лишь шага, чтобы нависнуть надо мной, опираясь руками о спинку кресла. Сердце мое забилось сильнее, казалось, подступило к самому горлу. В подлокотники я вцепилась намертво. Чувствовать мужчину так близко было настоящим безумием, проверкой для моей выдержки.

— Сколько? — улыбка, полная превосходства, самонадеянности легла на его губы.

— Полмиллиона долларов, — выпалила я ту сумму, что первая пришла мне на ум. Нужно было сказать как можно больше, чтобы отбить все желание мне помогать, потому что мне не нужны были эти деньги. Да у меня даже младшей сестры никогда не было!

— Полмиллиона долларов? Анжела, ты ведь понимаешь, что это большие деньги?

— Понимаю, — ответила хрипло, завороженная его серыми глазами. В свете луны, что проникал через окно, они казались колдовскими.

— И на что ты готова ради этих денег? — склонялся ниже, лишая воли, лишая разума.

— На все, — выдохнула я в его губы, предвкушая поцелуй.

— Тогда мне нужно подумать, — резко отклонился он, упиваясь произведенным эффектом, моей растерянностью. — Я вызову тебе такси. Где ты живешь?

Я солгала. Солгала дважды, когда назвала чужое имя и чужой адрес. Была не готова к тому, чтобы заключать какую-то сделку. Призыв о помощи являлся лишь причиной, по которой я должна была попасть в его дом. Голова шла кругом от собственных мыслей. Пока ждала такси, старалась держаться от него как можно дальше, но Михаил смотрел на меня пристально, оценивающе. Молчал, ничего не говорил, и это ужасно нервировало, а потому я была рада сбежать.



Дрожь охватывала руки, когда я выходила из такси в соседнем районе. Была рада прогуляться в тишине ночи, хотя жизнь и кипела в мегаполисе, отражаясь всевозможными звуками и огнями. Глубоко дышала, пытаясь справиться с волнением и страхами. Понимала, что меня уволят. Завтра я останусь без работы, потому что не справилась с важным заданием, да только, как решить эту проблему, я не знала.

Не знала, но за меня ее решил Михаил.

В это утро на работу я собиралась как на войну. Идеально выглаженный костюм — не джинсы и водолазка, как обычно. Красные туфли, дорогая сумка, укладка, на которую я потратила целый час. Макияж накладывала дважды — первый раз получилось слишком выразительно, поэтому нещадно стирала и делала вновь.

Не стала садиться в автобус. Пошла пешком, но, чтобы не опоздать, вышла за час до начала рабочего дня. Смотрела на себя в витрины магазинов, оценивала, но не любовалась. Пыталась понять, смогу ли объяснить свой провал так, чтобы ко мне не осталось претензий. Даже не знала, с чего начать, но, увы, моих слов не потребовалось.

Едва я вошла в редакцию журнала, секретарша начальника показала мне рукой в сторону кабинета нашего великого. Сказать ничего не могла, потому что беседовала по телефону, а потому я даже не знала, в каком мой босс настроении.

В груди все сжалось. О Михаиле в приятном ключе я сегодня даже не вспоминала. Не понимала почему, но наша вчерашняя встреча оставила неприятный привкус. Не могла сказать, что именно меня отвратило. Нет, его внешняя оболочка по-прежнему была для меня привлекательной, но остальное…

Было в нем что-то опасное. Страх поднимался откуда-то изнутри. Может быть, то было шестое чувство. Не могла объяснить, да и заморачиваться не хотела. Не в это утро, когда на кону стояла моя работа.

— А… Ты? Фотографии принесла? — отвлекся начальник от стенда, на котором размещал статьи и изображения для будущего журнала.

— Понимаете, я вчера пробралась к нему в дом…

— Фотографии есть? — повторил мужчина нетерпеливо.

— Я очень старалась, но… — пыталась я объяснить, но весь мой настрой сдулся.

Чувствовала себя овцой, идущей на заклание. Это невероятно злило, но поделать я ничего не могла. Достав то, что успела снять, я протянула карточки начальнику.

— Что это? Тебе доверили элементарное задание. Зачем мне фотографии его особняка?

— Я понимаю, но там ничего не было!

— Ты уволена. И не смей появляться в офисе. Доработаешь дистанционно.

Возражать больше смысла не было.

Собирать вещи на виду у коллег было выше моих сил, но ничего другого не оставалось. Меня и так не особо жаловали. Причины были разными. Кто-то откровенно завидовал моей красоте, которую лично я считала обычной. Другие просто стояли выше по карьерной лестнице и были теми еще зазнавшимися сучками. Третьи являлись пресмыкающимися, которые относились плохо за компанию, пытаясь выслужиться перед другими.

В любом случае хорошими подругами я здесь не обзавелась, а единственный роман, который случился за все время, безбожно провалился просто потому, что наш айтишник отвратительно целуется. Цепляться здесь мне было не за что. Кроме зарплаты. А учитывая, что на следующем месте работы обязательно попросят рекомендации, то пролетала я с заработком по всем фронтам.

Безбожно копалась в себе, пока протискивалась в автобус вместе с коробкой. Пока сидела, глядя в заляпанное окно. Докопалась до того, что такое задание мне дали специально, чтобы уволить, но чуть позже отмела эту мысль. Вполне возможно, что мне хотели дать повышение, но с заданием я не справилась. А раз не справилась, зачем такой специалист?

— Это что? — воскликнула я вслух, открыв пришедшее смс-сообщение.

Сердце пропустило удар, а я смотрела на цифры, которые меня откровенно пугали. Смска пришла от банка, в котором у меня была зарплатный счет. Оглянувшись по сторонам, заметила недоуменные и даже осуждающие взгляды пассажиров, но они просто не видели того, что видела я.

Даже после того, как я закрыла глаза и снова открыла, тридцать три миллиона никуда не пропали. И вот как-то не верилось мне, что это компенсация за отпуск и зарплата. Хотя бы потому, что столько мне не платили ни разу в жизни. Даже если посчитать зарплату за все время.

Совесть нашептывала, что стоит сейчас же позвонить в банк. Скорее всего, кто-то просто ошибся с переводом и деньги нужно вернуть, но…

Кто-то очень жадный во мне говорил, что стоит немедленно снять как можно больше и слинять куда-нибудь на Ямайку. В конце концов, вдруг это для меня знак свыше? Мол, вот тебе, Оля, увольнение и сладкая пилюля напоследок. Пряник, так сказать, за все двадцать четыре года, раз уж до этого были одни кнуты.

Выйдя на остановке, бездумно шла вперед, чтобы свернуть в привычную глазу арку. Квартиру в этом доме я теперь себе позволить не могла. Конечно, если не побегу до банкомата прямо сейчас. Оставалось только разослать резюме и молиться, чтобы хоть кто-то позвал на собеседование.

— Или снять чужие деньги, что сами пришли ко мне в руки, — заметила резонно, разговаривая сама с собой.

Когда срок аренды истечет, могла бы пожить еще немного у Маришки, но не вечно же мне ее стеснять. Своя квартира миллионов за десять была бы куда интереснее. Тем более что подруга снимает только комнату.

Доуговаривать себя поддаться соблазну я не успела: напугал визг шин. От неожиданности я подпрыгнула на добрых полметра и выронила коробку. Моя любимая чашка, судя по звукам, разбилась вдребезги, но важно было не это.



Около меня остановилась навороченная тачка, стекла которой были наглухо затонированы. Передние дверцы открылись в одно мгновение. Вылетевшие мужчины в деловых костюмах не обещали мне ничего хорошего.

— Они сами ко мне пришли! Я ничего не делала! — закричала я, поднимая руки вверх, но больше ничего не успела.

Зажав мне рот, амбалы бесцеремонно запихнули меня на заднее сиденье. Не сразу поняла, что нахожусь там не одна. Дергала за ручку, пытаясь выбраться.

— Я не виновата! Выпустите меня! Я все отдам! — истерила я.

Но, едва машина тронулась, а я врезалась в спинку сиденья, кричать мне резко расхотелось.

— Ты! — выдохнула я ошеломленно.

— Привет, — улыбнулись мне, не скрывая яда. — Деньги получила?

Глава 3: Бойся чужих желаний

Тварь.

Наглая, подлая, лживая, но чертовски обаятельная тварь. Именно так меня называли женщины. Все женщины, удостоившиеся моего внимания. Никогда ничего не обещал. Развлекался, отлично осознавая, какое впечатление произвожу. Бессовестно пользовался тем, что даровала природа, и сбоев пока не случалось.

Но только пока.

До тех пор, пока в моей жизни не появилась Ольга Бессонова.

Наглая, подлая, лживая, но чертовски обаятельная тварь, которая пробралась на прием к Александре. Ничего не предвещало сюрпризов. Всегда здраво оценивал свои шансы. Понимал, что шансов нет — шансов устоять передо мной.

Прекрасно видел, как эта паршивка смотрела на меня. Пожирала меня глазами, совсем не прочь трахнуться за ближайшим углом. Ничего не замечала, когда перла тараном, наверняка мысленно стаскивая с меня одежду. Бедная официантка совсем не ожидала столкновения, но Ольге Бессоновой было наплевать. Она жадно впивалась взглядом в мои губы.

— Твоя знакомая? — спросила хозяйка вечера, когда я вернулся к нашей компании.

— Понятия не имею, кто это, — усмехнулся, забирая бокал. — Я думал, что здесь твои гости.

— Да, но ее я не приглашала.

— Тогда проучим нахалку? — плотоядно улыбнулась Катенька.

Ничего удивительного в том, что Александра и ее подружки приревновали. Небольшой спор — всего лишь девичьи эмоции, желание потешить уязвленное самолюбие за чужой счет, поднять себе самооценку. И вот он, поцелуй, — невинная шутка, на которую я охотно поддался. Да любая девушка отдала бы все на свете за один поцелуй со мной, но эта паразитка решила унизить меня. Разозлила настолько, что я готов был разорвать ее на части прямо на месте.

Но не успел.

Негодяйка сбежала раньше, вылезая в окно. Что совсем не помешало мне последовать за ее такси. Такого оскорбления я спустить не мог. Всем своим черным сердцем я желал, чтобы она пожалела. В голове так и крутились ее слова:

— Попробуй заставить меня пожалеть.

Попробуй! Безмозглая дура совсем не понимала, какое чудовище во мне разбудила. Не знала, на что я готов пойти, чтобы ее проучить. Чтобы она пожалела о каждом своем слове.

Слежка дала мне не так много — всего лишь адрес, где девушка жила, а утром — место ее работы. Именно там я ненароком узнал у ее болтливых коллег имя и фамилию этой дикарки. Ольга Бессонова — эти буквы намертво впечатались в мою голову, пока я пробивал по своим каналам о том, что представляет собой эта насквозь лживая барышня. Журналистка, охочая до грязных слухов.

Не принимал ее появление на свой счет. Мелковата для того, чтобы писать обо мне. К вечеру у меня была полная информация о ней, включая страховой, ИНН и банковский счет. Домой возвращался в приподнятом настроении. Ничего сверхъестественного эта штучка собой не представляла. Провинциалка, желающая прижиться в столице.

Родители всю жизнь горбатились на заводе. Из друзей — только одна подружка детства, которая тоже являлась пустышкой. Морально размазать таких по стенке не составит труда. Всего-то и нужно чуть больше внимания, пару роскошных букетов с доставкой на дом, прогулка под луной в каком-нибудь дебильном романтичном месте и секс. Такой, чтобы она кричала на весь отель. А утром — прости-прощай, дорогая. Твое место там — внизу.

Именно так я думал, подъезжая к нашему особняку. Думал до тех пор, пока не увидел у ворот эту изворотливую дрянь. Она явно растерялась, потеряла дар речи, пока я упивался превосходством, проезжая мимо. Поздоровавшись со старшим братом и его новой пассией, бегом помчался в кабинет Владимира. На его компьютере можно было легко посмотреть видео с камер наблюдения.

Я смеялся. Хохотал, пока эта ненормальная лезла через забор, сверкая своим нижним бельем с сердечками. Вытирал слезы, пока она ползала в кустах, пытаясь не попасться охранникам. Держался за живот, наблюдая, как она мимикрирует под бассейн и прячется под столом.

К тому моменту, когда она наконец достигла дома, я уже ждал ее во всеоружии. Правда, несколько не рассчитывал, что появится Ольга через окно, но так было даже лучше. Быстрее, по крайней мере.

— Попалась, которая нарывалась? — произнес, предвкушая то, как оторвусь на этой дряни.

Девчонка оказалась еще предсказуемее. Никто не мог устоять перед моим очарованием. Вот и она приползла просить прощения в надежде на примирительный секс, но так просто прощать ее не собирался. Хотел сначала отыграться, наказать ее за дерзкий язычок.

— Долго молчать будешь? — подтолкнул я ее к откровениям.

— Простите, я не хотела появляться у вас вот так, но ваш охранник не пускал меня. Я Анжела, помните? Мы столкнулись вчера на приеме.

С трудом удержался от того, чтобы рассмеяться на ее откровенную ложь. Мне понадобилось несколько секунд, прежде чем я совладал с эмоциями.

— И ты пришла… Чтобы извиниться? — спросил, все еще надеясь на секс прямо на этом столе.

— Что?

Ее глаза вмиг расширились. Она была поражена, обескуражена, но я все еще давил на нее, желая получить… Да черт возьми, маленькая дрянь, я хотел ее трахнуть!

— Ну, ты заявилась ко мне домой, чтобы извиниться передо мной за свое вчерашнее поведение, — протянул я ей бокал с чистым виски. — Я принимаю твои извинения. Раздевайся.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Нет, — прозвучало как пощечина, как очередная насмешка надо мной. Бокал едва не треснул в моих руках.

— Нет? — усмехнулся я, находясь в секунде от того, чтобы придушить ее. — Тогда какого хрена ты приперлась?

— Мне нужна ваша помощь, но я вижу, что обратилась не по адресу. Простите, я пойду, — решила сбежать эта гадина.

— Сядь, — слегка повысил голос, понимая, что черта с два я теперь ее выпущу. — Какая помощь тебе нужна?

— Я хотела попросить у вас денег. — Первая фраза меня несказанно озадачила, но уже спустя секунду я знал, что эта маленькая лгунья выкручивается. — Понимаете, моей младшей сестре срочно нужна операция. У нас нет таких денег, мне негде их взять, но я подумала, что вы могли бы помочь мне. По вам видно, что вы человек обеспеченный. Конечно, я бы сделала ради этих денег все что угодно, но теперь понимаю, что пришла зря. Извините, мне действительно нужно идти…

— Но ты ведь не услышала ответ.

— Что, простите?

— Ты не услышала от меня ответ, — произнес я медленнее, давая ей возможность переварить каждое чертово слово.

— Но вы же не знаете сумму.

— Сколько? — навис я над ней, чувствуя, как Ольга плывет, теряет связь с реальностью под моим взглядом.

— Полмиллиона долларов, — огорошила меня эта стерва без чувства края.

— Полмиллиона долларов? Анжела, ты ведь понимаешь, что это большие деньги?

— Понимаю, — вцепилась она в подлокотники кресла.

— И на что ты готова ради этих денег? — замер в миллиметре от ее губ.

— На все.

— Тогда мне нужно подумать. Я вызову тебе такси. Где ты живешь?

Она солгала. Солгала дважды, назвав чужие имя и адрес. Специально нервировал ее взглядом до тех пор, пока Ольга не сбежала. Ее предложение было весьма интересным, хотя и полностью состояло из лжи. Мне действительно нужно было хорошенько обдумать. Обдумать то, что я хочу получить за такие деньги. О-о-о… Желал выжать из ее лжи как можно больше.

На составление договора с невероятным количеством пунктов ушла вся ночь, две бутылки виски и нервы нашего семейного юриста. Очень жаль, что с десяток пунктов противоречили законам. Без них наши отношения с этой маленькой лгуньей будут не такими веселыми, но желание наказать ее нисколько не утихло. Наоборот, после ее лжи возросло. Жажда отмщения пылала во мне огнем. Готов был немного подождать, чтобы насладиться своей победой, но не слишком долго.

До утра.

— Добрый день, — ворвался я в кабинет к редактору журнала, в котором работала Ольга.

— Какого черта? — мое появление вызвало ошеломление.

— У меня к вам есть одно маленькое предложение. Понимаете, моя невеста работает у вас, а я против того, чтобы она вообще работала…

Договориться об увольнении этой мелкой заразы труда не составило. Едва не столкнулся с ней в дверях, но вовремя завернул за угол, а потом и вовсе вышел, решив подождать в машине. Неспешно следовали за автобусом, точно зная, куда она направляется. Именно сейчас ей должен был прийти перевод на полмиллиона долларов — как она и просила. Но за эти полмиллиона ей однозначно придется попотеть.

— У тебя все нормально? — услышал я от брата, ответив на неожиданный звонок.

— Да, все отлично, — удивился я его озабоченному голосу.

— Мне сказали, ты вчера вызывал моего юриста?

— Да так, нужно было провернуть одно дельце. Не переживай, все уже отлично, — поспешил я его успокоить.

— Ты уверен?

— И даже больше. Перезвоню тебе позже, — завершил я звонок и обратился к охранникам: — Давайте, запихните ее в машину.

— Я не виновата! Выпустите меня! Я все отдам! — кричала эта истеричка, пытаясь выбраться, но дверцы уже заблокировали.

Водитель ударил по газам, промчался через двор и вылетел на центральную дорогу. Этого времени Ольге хватило, чтобы заметить, что на заднем сиденье она не одна.

— Ты! — выкрикнула она, обвинительно ткнув в меня пальцем.

— Привет, — оскалился я, радуясь ее растрепанному виду и страху в глазах, что прятался за огнем ненависти. — Деньги получила?

Звонкая хлесткая пощечина прилетела неожиданно.

— Да как ты посмел похитить меня? — возмущалась она, сжимая кулаки.

— Ты, наверное, кое-что неправильно поняла, — протянул я, с трудом сдерживая порыв схватить ее за шею.

— Немедленно остановите машину! — стукнула она по спинке сиденья охранника, пытаясь его достать.

— Прекрати вести себя как истеричка, — прошипел, желая ее угомонить, совсем не ожидая, что эта кошка бросится на меня с кулаками.

Сработал рефлекторно. Еще не успел додумать мысль, как схватил девчонку за горло. Пыталась сделать вдох, смотрела огромными глазами. Была испугана и чертовски сексуальна в этом деловом костюме.

— Никогда не смей поднимать на меня руку, — произнес, выделяя каждое слово. — Кивни, если поняла.

Осторожный кивок был тем самым ответом, который я ожидал.

— А теперь, будь добра, посиди тихо, пока мы не доберемся до особняка. Ты должна мне тридцать три миллиона, дорогая, и я уже точно знаю, каким именно образом ты мне их отдашь.

— Но…

— Я просил посидеть тебя тихо, Оля, — повторил с нажимом, с удовольствием наблюдая за ее растерянностью. — Ах да, почитай договор, пока едем. Уверен, тебе понравится.



Глава 4: Мозг вкуснее кушать чайной ложечкой

Страх.

Никогда в жизни я не боялась так сильно, как сейчас. Держала в руках стопку бумаг, смотрела на первый листок, но не видела абсолютно ничего. Буквы расплывались перед глазами.

Меня похитили. Это никак не укладывалось в моей голове. Дорога до роскошного особняка прошла мимо меня, а я все никак не могла прийти в себя. Но мне пришлось совладать с эмоциями, чтобы иметь возможность дать отпор.

Казалось, что до сих пор чувствую его пальцы на своей шее. Нет, мне было не так уж и больно, но… чертовски обидно. Да, это обидно, когда с тобой обращаются как со швалью, с человеком низшего сорта. Когда тебя лишают права голоса, когда давят силой, точно зная, что не оставляют других вариантов.

Но…

Варианты были. Варианты есть всегда, просто потому что безвыходной может быть только смерть. И я даже знала чья, если все и дальше продолжится в том же духе. Собрав все силы в кулак, я вдохнула, выдохнула и крепче сжала бумаги. Автомобиль остановился, а вместе с ним остановилась и моя паника.

Подумаешь, три атлета в дорогущих костюмах на мою голову. Чем больше шкаф, тем громче он падает — народная мудрость.

— Выходи, — прозвучал очередной приказ, но я не сдвинулась с места.

Едва чужая машина опустела, молниеносно заперла все двери и перелезла на водительское сиденье. Да какой идиот оставляет ключи в замке?

— Немедленно открой! Ольга! — долбился этот медведь в стекло, но я спокойно завела авто и еще спокойнее дала задний ход, пока охранники цеплялись за тачку.

Закрывающиеся ворота преградой для меня вот вообще не стали. Через них я пролетела на отлично, чтобы сделать разворот на дороге. Педаль газа в пол, скорость на максимум. И почему у этих богачей вечно такие ровные дороги? Лететь по таким одно удовольствие.

— Ты! Немедленно остановись! — поравнялся со мной этот медведь, неизвестно где отыскав навороченную черную тачку.

За такую я бы запросто могла продать совесть, но не этому типу, которому теперь должна тридцать три миллиона! Да на что он вообще рассчитывал, похищая меня? На уголовные приключения в места не столь отдаленные? Надоела спокойная жизнь?

— Иди к черту! Я натравлю на тебя полицию! — прокричала, слегка приспуская стекло.

— Это ты угнала мою тачку! Сломала мои ворота и пробралась ко мне в дом! Знаешь, сколько тебе за это светит? — решил он меня напугать.

— Твою же медь! — заорала я, увидев выскочившую на дорогу собаку.

Тормоз с перепуга я вдавила со всей силы. Чуть ушла вправо, желая избежать столкновения, но дерево, что стояло много лет, с моего пути убираться не желало. Вот что ему стоило чуть отойти?

— Идиотка! Дура! Ненормальная! — вытаскивали меня из машины, костеря на чем свет стоит. — Всегда ненавидел журналистов, но ты! Да ты исчадье ада!

— Иди к черту! — повторила я, кое-как усаживаясь в его авто. То, что он переносил меня на руках, совсем не делало его милым.

Дверца оставалась открытой. Ноги мои стояли на земле, но я остро чувствовала, как меня пошатывает. По крайней мере, тип, сидящий передо мной на корточках, очень даже двоился перед глазами.

— Сколько пальцев ты видишь? — махал он передо мной своими руками, устраивая карусель.

— Пятьдесят четыре! — буркнула я, даже не собираясь считать.

— Плохо, — усмехнулся этот гад и перевернул меня, укладывая на сиденье, спинку которого опустил. — Лежи смирно, у тебя губа разбита.

— Собираешься воспользоваться моим плачевным положением? — прикрыла я веки, пытаясь переждать калейдоскоп перед глазами.

— Я похож на дровосека? — занял он место водителя.

Автомобиль плавно тронулся с места, а меня снова повезли в этот чертов особняк. Воевать откровенно не хотелось, но это пока. Сейчас все перестанет расплываться, и я снова пойду в бой. Если через забор можно перелезть с этой стороны, то и с внутренней наверняка. В конце концов, по закону никто никого не имеет права удерживать против воли. Этому типу точно проблемы не нужны, а я ему их устрою без зазрения совести.

— В каком это смысле? — не дошло до меня.

— Бревнами не интересуюсь.

Дальнейший путь я проделала в тишине. Если честно, то слушала и вслушивалась в беседы этого хама. Сначала он позвонил своим охранникам, приказав — именно приказав! — забрать автомобиль, который я уделала. Боялась даже представить, сколько я ему теперь должна за тачку и сломанные ворота. Очень надеялась, что гораздо меньше, чем тридцать три миллиона, которые собиралась вернуть. Ну поигрались и хватит. Мне на сегодня приключений уже достаточно.

Потом он связался с кем-то еще насчет ворот, которые необходимо было починить прямо вот сейчас. Следующим в этом списке стал некий Аркадий Иосифович. Этому гражданину было велено переписать договор, внеся в него изменения в графу займ. Слушала отстраненно, пока не поняла, что этот договор напрямую связан со мной. Вместо тридцати трех миллионов была запрошена сумма в тридцать девять, а я медленно, но верно осознавала, что меня поймали на крючок.

И последний звонок был врачу, которому следовало приехать сейчас же, чтобы осмотреть одну занозу в заднице. Хотелось бы верить, что Михаил имел в виду свою задницу и вполне конкретную деревянную занозу, но верилось с трудом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Эй ты, ты там не откинулась? — тронули меня за плечо.

А я…

А я мстительно задержала дыхание и максимально расслабилась, чтобы проучить одного говнюка, собирающегося взять меня в рабство. Честное слово, как будто в девяностые снова вернулись!

— Да ты чего? Ольга! Ольга, ты меня слышишь? Срочно врача!

В дом меня заносили на руках.

Старалась не подглядывать, пока находилась на руках у этого типа, но, едва меня сгрузили на что-то мягкое, слегка приоткрыла веки. Лежала на тахте то ли в холле, то ли в гостиной. В эту потрясающую роскошь я в своем костюме вписывалась очень даже хорошо, несмотря на общую помятость, а вот мужчина, щупающий мою руку на предмет пульса, не вписывался никак.

— Врач приехал! — раздался надо мной грозный бас, от которого я чуть не подпрыгнула.

— Пульс есть, веди его сюда, — скомандовал медведь, но слова его звучали зло, отрывисто. Огромный контраст с нашим первым знакомством, когда его голос обволакивал и сводил с ума.

Статный мужчина в сером пиджаке и с галстуком-бабочкой появился в гостиной спустя минуту. Попросив принести ему стул, врач склонился надо мной, раздвигая пальцами мой бедный глаз и светя в него фонариком.

— Спасите! Меня похитили! — отчаянно зашептала, тут же вцепившись в его руку, отчего мужчину заметно передернуло.

— Я же говорил, головой ударилась. Похоже, что сильно, — опустилась на мое плечо тяжелая рука, вновь пригвождая к тахте.

— Да все со мной нормально! — вывернулась я и вскочила с дивана, прячась за доктора, которого использовала как живой щит. — Они меня украли и сюда привезли!

— Наверное, стоит сделать МРТ, — обаятельно улыбнулся наглец, пока я тащила врача к выходу.

— Себе сделай! — вякнула я, открывая дверь.

Толкнув доктора на охранников, пулей вылетела на улицу, но далеко по дорожке убежать мне не дали. Даже ворот достигнуть не успела, как раздался звук выстрела, моментально отозвавшийся в моем теле дрожью. Да я просто замерла, черт возьми! Застопорилась, медленно оборачиваясь к особняку.

Он стоял там — в дверях. Уверенно держал в руках пистолет, направляя дуло прямо на меня. Сердце однозначно пропустило пару ударов. Сглотнув слюну, что вдруг стала вязкой, осторожно вытерла рукавом губу, из которой все еще сочилась кровь.

— Оленька, будь добра, вернись в дом, — произнес Михаил мягко, удерживая самодовольную улыбку на лице.

— А если не вернусь? — сделала я маленький шаг назад, и он тут же выстрелил.

Пуля пролетела совсем рядом. Казалось, я даже слышала ее свист. Если до этого момента я еще сомневалась, что нарвалась на ненормального, то сейчас была полностью в этом уверена.

— Тебя посадят, если со мной что-то случится, — еле выговорила, наблюдая за тем, как он направляется ко мне.

— Ты в этом уверена? — подошел он совсем близко.

Достав из кармана платок, с какой-то устрашающей нежностью приложил его к моим губам, вытирая кровь. Доброжелательная улыбка не покидала его губы.

— Чего ты хочешь от меня? — нашла я силы спросить, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вздрогнуть от его прикосновений.

Тело задеревенело. Не чувствовала ни рук, ни ног.

— Я тебя хочу, — ответил он откровенно, касаясь костяшками пальцев моей щеки. — И сделаю все, чтобы ты принадлежала мне. Хотя постой-ка, ты и так принадлежишь мне. До тех пор, пока не выплатишь тридцать девять миллионов. И заметь, ремонт ворот я тебе простил.

— Какая щедрость, — протянула я, а взгляд так и возвращался к пистолету, который он продолжал удерживать. — А ты в курсе, что крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году?

— А ты в курсе, что долговое рабство придумали во втором тысячелетии до нашей эры?

— Я переведу обратно твои миллионы, только скажи куда. Мне уже не смешно, понимаешь? — в отчаянии прикусила я губу, но на здравомыслие мужчины не рассчитывала.

— А разве я смеюсь? Можешь оставить себе мои миллионы. Можешь отдать их обратно, но я тебя хочу, и мое желание стоит этих денег. Стоит тридцати девяти миллионов, которых у тебя совершенно точно нет. Но которые ты можешь отработать в ближайший год. В любом случае тебе стоит вернуться в дом, — слегка подтолкнул он меня в спину, но я снова вывернулась, вынуждая его недовольно поджать губы. — Что еще?

— Я журналистка! — перешла я к последнему — угрозам. — Я дам разгромное интервью, которое сломает твою карьеру! Все газеты, журналы и новости будут пестреть моими откровениями и фотографиями!

Я все-таки дернулась. Дернулась, когда он приставил дуло пистолета к моей щеке. В страхе закрыла веки, сжала зубы, готовая к тому, что он выстрелит. Умирать вот вообще не хотелось, но пока просто не представляла, что могу противопоставить ему. Его деньгам, его связям, за которыми стоит вседозволенность.

— Я ненавижу журналистов, Оля. И не зря обо мне так мало пишут в газетах. Обычно те, кто желают прославиться за мой счет, живут крайне мало. До обидного мало.

— Я тебя не боюсь, — прошипела, поднимая подбородок выше, глядя с вызовом ему в глаза.

Даже не шелохнулась, когда он убрал пушку и склонился ниже, почти касаясь моих губ своими губами. Руки его, будто стальные оковы, сжали мою талию.

— Знаешь, а я всегда хотел иметь дачу в каком-нибудь тихом месте. Маленький домик, прямо как у твоих родителей. Только жаль, что пожары случаются в таких слишком часто.



— Ты не посмеешь… — растеряла я весь страх, неверяще качая головой из стороны в сторону.

— Кто меня остановит? — улыбнулся этот маньяк, целуя уголок моих губ. — Будь хорошей девочкой. Наш семейный доктор заждался.

— Ты еще пожалеешь. — Внутри все переворачивалось от злости, от ненависти, что затапливала разум и инстинкт самосохранения.

— Попробуй заставить меня пожалеть, — вернул он мне мои же слова. — Пойдем в дом, скоро приедет юрист.

Время для меня ускользало, словно песок сквозь пальцы. Толком ничего и не слышала, пытаясь осмыслить, принять то, в какой заднице оказалась. Срочно нужно было искать из нее выход, но пока я не знала всех тонкостей, не читала договор да и вообще не представляла, в качестве кого меня хотели взять в рабство.

На эти вопросы я получила ответ чуть позже, когда доктор, которому я мило улыбалась во время осмотра, уехал. Обработав мне разбитую губу, мужчина пригласил нас к себе на осмотр завтра, чтобы на всякий случай по настоянию Михаила сделать МРТ. Я как примерная девочка со всем соглашалась, поражаясь тому, что врач никак не выразил своего отношения к стрельбе и к ситуации в целом. Казалось, что для него видеть подобное — это норма.

Однако еще до того, как ко мне в руки попал договор, на мой телефон на корпоративную почту пришло письмо. Что странно: мобильное устройство отобрать у меня не пытались, будучи уверенными, что я согласна играть по правилам, но честное слово, лучше бы забрали и его, и сумку. Писал начальник, пока еще не бывший. И вот тема письма мне сразу не понравилась.

«ПОСЛЕДНЕЕ ЗАДАНИЕ!!!» — кричали большие буквы, но то, что было внутри, поразило меня гораздо больше.

«Уважаемая Ольга,

В первую очередь спешу поздравить вас с предстоящей свадьбой. Надеюсь, что эксклюзивное интервью молодоженов получит именно наш журнал.

Теперь о делах. Мне все еще нужна разгромная статья на вашего жениха. И не пытайтесь отпираться, он приходил в офис и просил меня уволить вас, потому что не хочет, чтобы его невеста работала.

В связи с этим я хочу, чтобы вы, не скупясь на подробности, ежедневно докладывали мне о том, что происходит в жизни Михаила Завойского, а иначе я буду вынужден выпустить статью от вашего имени с предоставленными вами фотографиями, а ваша милая беседа на полмиллиона долларов появится во всех новостях. Как думаете, долго вы после этого пробудете его невестой?

Естественно, ваше задание должно оставаться в тайне от вашего жениха. Камеру и диктофон вам передадут завтра. Надеюсь на ваше благоразумие и тесное сотрудничество.

Бугаев И.И.»

В такой заднице я еще не бывала.

— А можно мне… — просипела, теряя голос.

— Нет, — ответили мне скупо, развалившись в соседнем кресле.

— Стакан воды? — договорила я, взглянув на Михаила возмущенно.

Пушку, которой мне угрожали, он уже отдал своему охраннику, но вот сами мужчины гостиную не покидали. Стояли чуть поодаль, в любую секунду готовые вмешаться, а я почему-то только сейчас задалась вопросом, зачем чемпиону мира по боксу охрана. Разве он не может сам за себя постоять? Или здесь замешано что-то другое?

Получив кивок от медведя, один из охранников покинул гостиную, оставляя нас втроем, но сила была по-прежнему не на моей стороне. У этих атлетов просить помощи, на мой взгляд, было попросту глупо. Они сами запихнули меня в машину, так что на этом поле битвы я оставалась одна. Но это пока. Если есть охрана, значит, есть и прислуга.

В любом случае сейчас стоило сидеть тихо и не высовываться. Хотя бы до тех пор, пока не приедет юрист.

— Спасибо, — мило улыбнулась я, забирая стакан с водой, но тут же подавилась, поймав на себе злобный взгляд этого медведя.

Пыталась проанализировать его поведение, но пока ничего разумного в голову не приходило. Просто не верила, что его настолько сильно могли задеть мои слова, что он пошел фактически на преступление. Неужели так сильно хотел втоптать меня в грязь за свое уязвленное самолюбие? И без того было ясно, что мы с ним находимся в разных весовых категориях. Причем как морально, так и физически, и уж тем более материально.

Так что он хотел мне доказать? Оставался только один вариант: ему стало скучно, а в качестве развлечения попалась непутевая я.

— Добрый день, — вошел в особняк мужчина в годах, чьи волосы уже покрылись сединой.

Его лицо, испещренное морщинами, украшали очки в толстой оправе. Темно-серый костюм полностью скрывал телосложение. От галстука и до кармана тянулась золотая цепочка. Могла предположить, что в кармане прячутся золотые часы. По крайней мере, это было бы логично.

При появлении нового действующего лица Михаил поднялся, а я назло ему осталась сидеть, что совсем не помешало юристу достать из портфеля папку с документами.

— Я внес изменения, Михаил Алексеевич, — передал он бумаги и…

Наконец заметил меня.

— Добрый день, — обворожительно улыбнулась я, убирая несуществующую пылинку со своего помятого костюма. — А вам известно, что меня удерживают здесь силой?

Повисла минута молчания. Гробовая тишина разливалась вокруг, но гораздо интереснее было подмечать взгляды, которые обратились ко мне. Михаил смотрел так, будто вот-вот готов был потерять терпение. Его юрист — невозмутимо отводил взор, рассматривая статуэтку высотой наверняка больше метра. Обнаженная девушка прикрывалась руками. По идее, хоть что-то из этого должно было меня смутить, но я оставалась верной себе.



— Ознакомься, — протянули мне увесистую папку, которую я охотно взяла.

— А можно мне ручку? — с энтузиазмом прижала я бумаги к груди.

— Зачем?

— А подписывать я чем буду? Пальцем?

Ручку мне все-таки дали, хотя по глазам я понимала, что от меня ожидают очередной выверт. Да-да, зажми меня в углу, я и ручкой отбиваться буду. Как дам в глаз — мало не покажется!

А вообще веселого было мало, но я искренне тянула время, внимательно вчитываясь не то что в каждое слово — в каждую букву. Здесь было все: абсолютно все мои данные, включая паспортные, место прописки и банковский счет. Читала и не верила, что кому-то так легко удалось раздобыть всю эту информацию. Разве так возможно?

Кроме моих данных здесь была информация и на медведя. Так я выяснила, что он старше меня всего на два года, хотя навскидку на вид я могла бы дать ему гораздо больше. Все остальное было не слишком интересно, поэтому я посидела еще минут пять, бездумно глядя на страницу, и только потом заглянула в следующую.

— Что там можно так долго читать? — не выдержал этот индивид, наматывая круги вокруг тахты, на которой я сидела.

— Буквы, Михаил Алексеевич. Буквы, — припечатала я, переходя к тому, сколько и в какой срок должна вернуть.

А должна я оказалась действительно тридцать девять миллионов, если верить бумагам. Причем было написано, что эти деньги я получила в качестве займа, что уже являлось ошибкой. Вооружившись ручкой, бессовестно зачеркнула откровенную ложь и написала то, что считала правдой.

— А где документы на машину? — поинтересовалась я как бы между прочим.

— Какие документы? — рявкнули у меня над ухом.

— Ну как же? Компетентный человек должен оценить нанесенный мною ущерб. Сумма в шесть миллионов взята из головы и ничем не подтверждена. Пока не будет документов, я подписывать это не стану.

— Бесишь, — разъяснили мне коротко, едва я обернулась к своему рабовладельцу.

— На том и живем, — пожала я плечами и вновь вернулась к чтению.

Мой же визави подошел к юристу и о чем-то с ним начал шептаться. Пыталась подслушать, но говорили слишком тихо, так что пришлось заняться бумагами. Поражалась выдумкам некоторых.

Мне предлагалось вернуть тридцать девять миллионов в течение недели с момента подписания договора или добровольно отдать себя в рабство на год. Разделив сумму на двенадцать месяцев, усмехнулась, поражаясь тому, что месяц моего рабства стоит чуть больше трех миллионов, из чего я сделала выводы, что куковать мне тут как минимум два месяца. Просто тридцать три миллиона я была готова вернуть вот прямо сейчас, а значит, просчитался этот засранец с годом. И ведь сам же дал мне шанс сократить мой тюремный срок, так что без обид.

Следующие листы занимали мои обязанности. Я должна была…

Много всего. И ходить туда, куда скажут, тогда, когда скажут, и в том, в чем скажут. Делать то, что скажут, и жить так, как прикажут. В общем, все многочисленные пункты сводились к тому, что я бесправна и могу быть для Михаила кем угодно. Даже полкой, если потребуется, однако я не нашла очень важных уточнений, которые и записала.

Например, сексуальные отношения по желанию заказчика должны быть четко расписаны — количество, качество, виды и варианты. Нет, я не собиралась заниматься с ним сексом — пусть купит себе резиновую подружку, но договор есть договор. Я, знаете ли, девушка с принципами, и на многое не согласна даже просто на бумаге.

Также мне очень сильно не хватало пунктов конкретно о моем здесь существовании. Если я обязана здесь жить, значит, у меня должна быть полноценная комната — то есть свое личное пространство. Кроме этого, меня должны кормить, поить, холить и лелеять, а также оплачивать все сопутствующие расходы, потому как я не могу вновь устроиться на работу, так как обязана быть доступна двадцать четыре часа семь дней в неделю.

В общем, когда у меня закончилось свободное место на задней стороне листов, я уже лежала на тахте и дописывала пункт про кошку, которая мне совершенно точно необходима для комфортного существования. Именно кошка поможет мне качественно и с удовольствием выполнять свои обязанности, а также будет успокаивать меня после секса с монстром. И да, все это я писала, совсем не подбирая слов. Резала, так сказать, правду-матку.

— Ты закончила? — возникли передо мной ноги в темных брюках.

— Почти! — вернулась я в сидячее положение. — Сейчас пункт про оплату медицинских расходов внесу. Эй, я еще не дописала!

Бумаги у меня попросту выдернули. У медведя глаза на лоб полезли, когда он бегло осмотрел мои записи. Взглянув на меня с удивлением, он скомкал листы, превращая их в мусор, а я вдруг поняла, что все-таки добесила.

— Ладно-ладно! — подняла я руки вверх, сдаваясь. — Анатомический матрас можно вычеркнуть!

— А что здесь происходит? — вдруг раздалось от порога. Вошедший мужчина был явно старше медведя, но на его лице прослеживались все те же черты. Не отец, это точно. Брат? Руку юристу он жал уверенно, но как-то мимолетом. — Добрый день, Аркадий Иосифович. Миша, это кто?

— Невеста, — с гордостью представилась я.

— Чья? — одновременно задали вопрос оба брата, а я совсем немножечко, но порадовалась.

— Его, — скромно указала я пальчиком в сторону медведя. — Мы тут добрачный договор составляем. А вы любите кошек?



Глава 5: Пряников много не бывает

Больше всего на свете я не любила, когда меня ругали, и в то же время больше всего на свете мне нравилось, когда ругали кого-то другого, а я точно знала, что приложила к этому свою скромную лапку.

В общем, из гостиной меня очень даже быстро выгнали. Правда, приставили все тот же канвой, который сопроводил меня до места назначения — то есть в спальню. В явно чужую спальню. Однако и оттуда, со второго этажа, мне было отлично слышно, как старший брат выговаривает младшему все, что о нем думает.

Выйти я не могла, но и сидеть без дела не хотела. Рассматривать комнату мне быстро наскучило, поэтому я принялась за то, чтобы совсем немного порадовать себя любимую. Раз отдельную комнату мне выделять не захотели, то в этой чье-либо присутствие я терпеть была не намерена.

Распахнув дверь настежь, поочередно выносила в коридор все то, что считала лишним, то есть вещи этого медвежьего аборигена. Охранники на меня смотрели не без ужаса, но возражать не пробовали. Даже на мои реплики не отвечали, стоя прижизненными статуями самим себе.

— А пылищи-то сколько! — бурчала я, чихая через каждый шаг. — Пожалуй, оставлю пару футболок на тряпки.

Освободив шкафы, я полезла на полки и в комод, однако без перчаток трогать чужое белье не решилась. Да и носки, что прятались под кроватью и отличались явно не первой свежестью, переносить надо было только с химзащитой.

— Фу-фу-фу… — тронула я два черных комка мыском туфли на предмет шевеления в них живности. — Слушайте, а давайте кто-нибудь из вас за перчатками и чистящими средствами сбегает?

Тишина была мне ответом.

— Ну нет так нет. Если что, я скажу, что это вы разрешили мне использовать футболки в качестве тряпок.

Освобождать комнату от чужого хлама я закончила как раз тогда, когда в особняке звуки скандала смолкли. Прежде чем увидеть того, кто шел по коридору второго этажа, я услышала его шаги и затаилась.

— А где? — раздался голос, который принадлежал не Мише.

Пришлось выползать из-под кровати. Стоило видеть глаза мужчины. Он явно удивился тому, каким образом я появилась перед его очами, но меня это заботило мало. Как и его скептичный взгляд на вытащенные за порог вещи.

— А вы знаете, что меня похитили и удерживают здесь силой? — начала я с самого главного, но уже несколько заезженного.

— Не здесь, — ответил он скупо. — Пройдемте в мой кабинет.

О чудо!

До кабинета я шла вприпрыжку. Хоть один нормальный человек попался! Надежда, что давно померла во мне и выстроила себе памятник, всколыхнулась в груди, несмело выглядывая наружу. Неужели меня наконец-то отпустят домой? Очень на это рассчитывала, учитывая, что медведь по пути нам нигде не попадался.

Кабинет, в который меня привели, я уже видела. Предложив мне то же самое кресло, обходительный старший брат Михаила позаботился и о напитке для меня. Когда на его губах появилась обворожительная улыбка, я поняла, что надеяться не на что.

— Разрешите представиться. Владимир Алексеевич, старший брат оболтуса, который вас похитил, — стукнул он бокалом о мой бокал, опираясь своими нижними девяносто о столешницу рабочего стола.

— Радует, что вы понимаете всю соль ситуации, — протянула я, звучно шмыгнув носом.

— Я-то понимаю, но и вы поймите. Я не могу позволить себе вас отпустить. Не тогда, когда знаю, что вы журналистка, которая, покинув наш гостеприимный дом, тут же понесется писать громкие статейки на тему разоблачения, а то и в полицию, чтобы настрочить заявление. И да, я знаю, что в этом случае вы будете правы, но младший брат у меня только один. Я не могу позволить вам засадить его за решетку. Даже если я его отмажу, это поставит крест на его боксерской карьере.

— Отличная позиция, — саркастично покивала я, отставляя бокал на столик. — Только мне-то что делать? Вы хоть понимаете, что он перевернул всю мою жизнь? Да из-за него меня с работы уволили!

— Я обязательно компенсирую вам это. И не только это. Что, если вы получите от нас тридцать три миллиона в качестве подарка? Насколько мне известно, деньги у вас уже на счету…

— Но? — здраво оценивала я ближайшие перспективы.

— Я уже сказал. Вы останетесь здесь. Мы составим с вами добрачный договор, на котором вы так сильно настаивали. Мише не помешает невеста в целях повышения рейтинга, а вы подпишете договор, в котором обязательно будет пункт о том, что вам запрещено рассказывать что-либо, что происходило с вами, скажем… Следующие два месяца и предыдущую неделю. Если ваш острый язычок все же решит проговориться, вы задолжаете нам огромную неустойку, отрабатывать которую будете до конца своих дней. Как вам такие перспективы? — закончил он миленько.

— Впечатляют, — подытожила я. — Только знаете, я не готова подписать то, что вы мне подсунете. Я хочу иметь защиту точно так же, как и вы.

— Вы о ваших пометках? — взял он со стола помятые листы, которые я уже видела и даже собственноручно на них писала. — Я согласен даже на кошку, если согласны вы.

Демон-искуситель. Нет, мужчина не пытался мне понравиться, не пользовался каким-то особым шармом, но при этом как человек неизменно располагал к себе. Располагал настолько, что я созрела для того, чтобы поделиться с ним своей второй проблемой, которая нашла меня исключительно по вине его брата.

— Значит, не отпустите? — повторила я в задумчивости.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Нет. Но именно от вас зависит, кем вы станете. Пленницей или хорошо оплачиваемым союзником.

— Вы же понимаете, что дело не в деньгах, и вы просто не оставляете мне вариантов? — нахмурилась я, залпом опустошая бокал с какой-то едкой алкогольной дрянью. У меня даже слезы на глазах навернулись.

— Вы серьезно думаете, что мне важно, что в итоге в вас победит? Жадность или желание свободы? — отсалютовали мне бокалом.

— Хорошо, но вот в чем проблема…

Рассказ мой был недолгим.

Я начала его с нашего знакомства с Михаилом и закончила письмом, которое тоже показала. Расставляла акценты правильно, указывая на то, что, если бы этот медведь не заявился в офис журнала и не назвал меня своей невестой, ничего бы такого не было, однако Владимир на мои грустные глаза не повелся. Сказал, что идея на полмиллиона принадлежала именно мне, так что виновата я не меньше, чем его брат, и вообще мы два сапога пара, которая изрядно усложняет ему жизнь.

— Я подумаю, как решить этот вопрос, а пока идите спать. Черновой вариант договора я представлю вам завтра. Сами дорогу найдете?

— Ты! — раздалось злобное от порога, в то время как на меня смотрели два не менее злобных глаза на медвежачьей морде. — Какого черта ты выбросила мои вещи?!

— Комната, кстати, у вас одна на двоих, — «обрадовал» нас Владимир.

Война.

Да, именно так я окрестила свое пребывание в этом доме. Прямо-таки видела, как руки Михаила тянутся к моей шее, и, если бы не его брат, я бы навряд ли осталась в живых.

— А почему одна на двоих? Я и в гостиной на диванчике могу поспать, — отгородилась я креслом, ища для себя пути отступления.

— Чтобы дать вам возможность сбежать? — усмехнулся Владимир, наблюдая за тем, как Миша технично загоняет меня в угол. — В Мишиной спальне вы будете под двойным надзором.

— Уж я-то за тобой пригляжу… — многообещающе прошипел медведь и все-таки кинулся на меня.

С диким визгом я отскочила в сторону. Сама не поняла, каким чудом мне удалось достигнуть дверей и вылететь в коридор. Бежала я как в последний раз, снося на своем пути все, вся и всех. Изо всех сил пыталась быть не пойманной, но особняк знала плохо, а потому испытывала настоящие трудности по части «спрятаться и не отсвечивать». Приходилось нестись исключительно вперед, а потом по лестнице вниз.

Правда, вырваться из особняка у меня не имелось никаких шансов. Один из охранников прочно прилип к входной двери, и мне пришлось делать резкий разворот, направляясь куда глаза глядят.

Мой потенциальный убийца не отставал ни на шаг. Кое-как я уворачивалась от его рук, но он все же загнал меня в угол. Удалось ему это сделать на кухне, где барная стойка разделяла просторное помещение на две зоны: столовую и, собственно, кухню. Поймал он меня как раз на подлете к последней, припечатав мое напряженное тельце к высокой столешнице барной стойки.

— Попалась! — нависал он надо мной, а в его глазах я видела торжество, удовлетворение от собственной победы.

— А давай что-нибудь покушаем? — посмотрела я на него умоляюще. — Я бы сейчас целого слона съела.

И действительно, за этот долгий день я так и не позавтракала, не пообедала, а время уже давно перевалило за ужин. Слава богу, что есть после шести — мое самое любимое занятие. А иначе пришлось бы ложиться спать голодной, как мне на это тонко и намекали. Но намекай не намекай, а я отлично понимала, что мужики о том, чтобы покормить свою вынужденную пленницу, даже не подумали. Что с них взять? Внимательность к деталям и гостеприимство явно не их конек.

— Очень кушать хочется, — добавила я несмело, видя, как едва уловимо меняется выражение лица моего визави. — Я и тебе могу что-нибудь приготовить.

— Ты? — взглянул он на меня скептично, ненамного, но все-таки увеличивая между нами расстояние, отчего дышать мне стало значительно легче. — Что ты можешь приготовить? Яичницу?

— Смотря что у вас есть в холодильнике, — нахохлилась я, оскорбившись до глубины души.

Да я еще ни разу ни одно блюдо не испортила! Из-под моей руки всегда выходили съедобные шедевры кулинарии!

— Хорошо. Разрешаю тебе загладить свою вину за учиненный бардак, — произнес этот тип высокомерно, а я уже знала, чья порция будет невыносимо пересолена. — Но раскладывать мои вещи по местам все равно будешь сама. Красиво раскладывать — я за этим прослежу.

На его реплику я предпочла промолчать, но едва не залепила ему пощечину, когда, повернувшись к нему спиной, хотела наконец-то спрятаться от него на кухне. Этот косолапый медведь шлепнул меня по заднице! Но пока в ответ удостоился лишь гневного, прожигающего пару дырок взгляда. У меня наверняка пар из ушей шел, учитывая, что правый глаз пару раз все же дернулся.

— Что-то еще? — поинтересовалась со всем возможным достоинством.

— Давай быстрее, — широко улыбнулся гаденыш. — И это, испортишь что-нибудь, придется отрабатывать в спальне.

— А полы тебе там не помыть? — спросила елейным голосочком, краем глаза пытаясь отыскать поварешку поувесистее.

— Уборку мы, пожалуй, на завтра оставим. Хочу видеть это при свете дня…

Я все-таки не сдержалась. Схватив из вазы яблоко, запульнула в него фруктом, даже не пытаясь целиться, но этот индивид приятной наружности ловко поймал снаряд и расхохотался, откусывая от сочного бока. Ладно-ладно, это он еще не знает, что спать сегодня ему придется на полу.



Дошуршав до холодильника, я была приятно поражена его наполненности. Давно привыкла покупать только те продукты, из которых собиралась готовить вот прям сегодня. Изредка баловала себя йогуртами и творожками, но чаще завтракала кашами из пакетиков. Ужинала и того легче — пельменями или, что подешевле, варениками. Не обходилось и без жареной картошки, но тут…

Я даже растерялась немного от того, сколько разнообразных блюд могла бы приготовить.

Заграбастав куриное филе и лук, майонеза не нашла, но разжилась сметаной и яйцами. В ход шло все — манка и мука, молоко и сахар. Открыв верхние шкафчики, обнаружила разнообразные крупы, половину из которых как правильно варить не знала, но дорогу осилит идущий. Тем более что на пачках всегда писали, сколько и чего варить.

— Порежь лук меленько, — скомандовала я, выставляя перед мужчиной разделочную доску, нож и, собственно, луковицу.

— Я что? Похож на обслугу? — Широкая бровь удивленно взметнулась вверх, а разделочная доска была тут же отодвинута.

— Кто не работает, тот не ест! — настойчиво придвинула я все обратно. — И потом, вдвоем все будет гораздо быстрее.

Мне явно сделали великое одолжение. Смотрел на меня с таким видом, будто я его тараканов есть заставила. У меня даже слезы из глаз брызнули, когда он начал нарезать луковицу прямо со шкуркой. Пришлось идти помогать и показывать.

— Я сам знаю! — проворчали на меня. От усердия мышцы его рук напряглись, отчего рубашка натянулась, давая мне рассмотреть заманчивые изгибы.

И да, я бы его полапала. Вот чисто чтобы усмирить любопытство.

— Я только покажу, — сжалилась я, убирая кожуру. — Смотри.

Дело шло споро. Пока я дорезала на кусочки курицу, Миша вилкой замешивал тесто на блины. И да, я бы могла достать из шкафа найденный мною блендер, но природная вредность не давала облегчить ему задачу. Тем более что я почти все сделала сама. Только и оставалось, что пожарить рубленые котлеты, добавить масло в сварившуюся зеленую крупу и поставить сковородку под блины.

Как можно есть блины на ночь? Да очень просто и с удовольствием, если в холодильнике нашлась шоколадно-ореховая паста.

— Вы… готовите? — неуверенно заглянул к нам Владимир, которого сюда явно привели запахи. — Признаться, я думал, что вы уже поубивали друг друга, а потому в доме так тихо.

— Присоединяйтесь, — перевернула я блин, а вместе с ним и последнюю партию котлет.

— Собираетесь нас отравить? — ловко обошел меня мужчина, хватая с общего блюда одну из котлет.

Дул на пальцы, чтобы не обжечься. То и дело перекладывал котлету из одной руки в другую, но все равно откусывал, пока от котлеты ничего не осталось.

— А теперь засекаем час и смотрим, — вставил свои пять копеек Миша, бессовестно уволакивая блин, за что и получил по руке ложкой. — Предпочитаю помирать сытым.

— И я, — достал братец-кролик тарелки, сервируя барную стойку.

В общем, меня хвалили, что было очень даже приятно. Правда, все время напоминали мне о том, что их смерть будет на моей совести. Сначала потому, что еда наверняка отравлена, а потом из-за переедания, которое они себе сами устроили. И если Владимир отличался хоть какой-нибудь скромностью, то Миша безбожно приговорил большую часть блинов. Кое-как успела спасти пару штук от его посягательств, но посмотрели на меня таким взглядом, будто я у него последнее отбираю.

Но самое веселое началось, когда я решала, кто же из них будет мыть посуду. Хитрый медведь тут же уполз, прикрываясь внезапными болями, которые точно были вызваны моей едой. А вот Владимир остался, чтобы нехотя закатать рукава рубашки.

— Вообще-то у нас есть домработница, — бурчал он тихонько себе под нос, пока я вытирала полотенцем то, что он уже помыл. — И посудомойка.

— Вообще-то я бы тоже могла заказать еду с доставкой на дом. Причем платили бы за нее именно вы, — не осталась я в долгу.

— А вы вредная, — сделал хозяин дома то ли замечание, то ли, наоборот, одарил похвалой.

— Стараюсь, — с гордостью ответила, откладывая последнюю сковородку.

— Кстати, у меня к вам будет одна настойчивая просьба, раз уж мы с вами все-таки пришли к общему знаменателю.

— Заинтриговали. И что это? Запрет водить в дом чужих мужиков?

— А вы могли? — спросил он ошеломленно. — Пожалуй, этот пункт наш юрист отметит отдельно.

— Вы только котика не забудьте — продолжала я вредничать, отчего получала неописуемое удовольствие. Это как вишенка на пирожном. Можно было бы и без нее, но с ней-то вкуснее. — Так что там за просьба?

— Вам запрещено спускаться в подвальные помещения, — вытирал он руки, а веселости на его лице не осталось ни на грамм.

— Только и всего? И что же там? Расчлененные девственницы? Украденные младенцы? Тонны наркотиков?

— Поражаюсь вашему воображению, — криво усмехнулся собеседник, небрежно бросая полотенце рядом с раковиной. — Вам нужно знать только то, что я уже сказал. Еще вопросы?

— В чем я буду спать?

Да, этот вопрос был очень актуальным, учитывая, что мои бедные ноги уже бесконечно устали от туфель. Да и помятый костюм хотелось не только снять, но и постирать, чтобы завтра было в чем ходить. Так что я честно отработала у Владимира рубашку, полагая, что, если попрошу о чем-то таком Михаила, обойдется мне это втридорога. Хватит уже того, что мне сейчас придется воевать с ним за кровать.



— Доброй ночи, — пожелал мне Владимир, отдавая в коридоре белую рубашку.

Заходить к нему в спальню я постеснялась. Не знаю, с чего на меня нахлынуло совсем не присущее мне стеснение, но за порогом постоять было как-то легче.

— И вам не хворать, — невпопад отозвалась я, унося честно награбленное дальше по коридору.

Однако еще до того, как я дошла до берлоги медведя, произошло то, что я объяснить себе не смогла даже следующим утром. Я обернулась и тут же встретилась взглядом с пронзительными серыми глазами. Владимир стоял все там же, опираясь спиной о дверной косяк. Руки его были сложены на груди, рукава рубашки все так же закатаны.

И вот хотела я красиво отвернуться, но преграда в виде двери вдруг нарисовалась передо мной, а я со всего размаху влетела в нее лбом.

— Все нормально! — поспешила я заверить мужчину и быстрее скрылась в спальне, потому что щеки мои пылали от стыда.

— Ты чего? — оглядел меня Миша скептично.

— Ванная где? — ринулась я в атаку, избегая ответа.

Его вещи, кстати, были сложены в кучу в спальне и занимали один из углов, поджидая, видимо, меня.

Но я просто представила, что в упор их не вижу. Быстренько приняв душ, поискала стиральную машинку, но, потерпев поражение, вышла в спальню.

— Воу-воу-воу! — выразил свой восторг медведь, развалившийся посередине кровати.

— Слюни подотри, — на автомате огрызнулась я. — А где у вас стиральная машинка?

— В подвале, — усмехнулся этот индивид. — Эй, ты куда?

— В подвал, — пожала я плечами, направляясь к дверям. — Кстати, ты бы пока переползал на пол.

— С чего бы это?

— С того, что отныне спать ты будешь именно там.

По коридору второго этажа я кралась, крепко прижимая свой костюм. Пока не понимала, как отношусь к произошедшему в целом. Для этого мне нужно было как минимум переспать ночь с этими мыслями, а как максимум собрать всю картину воедино. Как говорила одна уважаемая мною леди: «Я подумаю об этом завтра».

А сейчас мне думалось только о том, что же прячется там — в подвале. Я была бы не я, если бы не засунула туда свой любопытный нос. Тем более что мне это делать запретили, а теперь у меня появился официальный повод. Радовалась, что не придется лезть туда ночью, как я хотела изначально. Все-таки ночью я предпочитала спать, а не копаться в чужом грязном белье. Ну не стиральную же машину там от меня прячут.

— И что же у нас тут интересного? — предвкушала я собственное расследование, спускаясь по деревянным ступенькам вниз.

За первой же дверью, когда я включила в темном коридоре свет, нащупав выключатель на стене, обнаружилась прачечная. Здесь была не только стиральная машинка, но и сушилка, и даже паровой шкаф, рекламу которого я совсем недавно видела в одной из статей журнала. Стоила такая игрушка ни много ни мало, а больше ста пятидесяти тысяч и обычному среднему классу была не по карману. Загрузив стирку, я с минуту посидела в мягком кресле, поражаясь бесшумной работе стиральной машинки, и все-таки не выдержала.

Каждый шаг отзывался в груди каким-то неясным трепетом. Следующая по коридору дверь была заперта и отличалась железной обшивкой. Я бы даже сказала, что была похожа на сейф, однако не верилось мне, что все настолько трудно. Кодовый замок был небезопасен тем, что со временем цифры, которые зажимали для открытия, стирались. Основываясь на этом, я опустилась на корточки и внимательно пригляделась.

Три, семь, два, четыре. Не так-то и много комбинаций с использованием этих цифр. Нажимала одну за другой до тех пор, пока не раздался своеобразный щелчок, вынудивший меня подскочить на добрых полметра.

— Мама дорогая… — прошептала я, осторожно открывая створку.

Теперь мне действительно было чего бояться. И не только чего, но и кого.



Глава 6: Принадлежность фамилии

Утро добрым не бывает.

Тот, кто любит кофе, но вынужден по какой-то причине от него отказываться, обязательно поймет меня. Лично я без кофе просто не просыпаюсь, но в это утро до него еще нужно было добраться. А чтобы добраться, для начала необходимо открыть хотя бы один глаз.

— Ты опять здесь? — простонала я, поворачиваясь на бок.

То-то мне спать было неудобно сегодня. Казалось, что на меня навалили пару-тройку одеял, но лучше бы это действительно были одеяла. Меня в объятиях без зазрения совести сжимали чужие лапища, но на этом медведь не остановился. Навалившись на меня боком, еще и ногу сверху положил, отчего я чувствовала себя под прессом. И вот зря я к нему все же спиной повернулась. Теперь мне в копчик упиралось что-то твердое, которое к тому же еще и шевелилось.

— Помолчи, — проворчали мне в ухо, пока я поражалась наглости некоторых.

Он еще и рукой под рубашку ко мне полез. Такого непотребства я стерпеть уже не могла. Напряглась и ударила бедрами, однако совсем не подумала о том, что за вчерашнюю ночь Михаил уже успел изучить мои внезапные причуды.

С кровати в итоге мы упали на этот раз вместе. Точнее, вниз сначала упал Миша, уволакивая меня вслед за собой. Так, что я приземлилась ровно на него и, кажется, судя по хрусту, что-то ему сломала.

— Да ты охренела! — мигом проснулся он, злобно уставившись на меня.

— А вот нечего на мою честь покушаться! Я тебе где спать сказала?

— Еще бы я в своем доме спал на полу! Да твою ж…

В ванную я уползала, основательно потоптавшись на этом медведе с утренним стояком. Нет, я где-то, конечно, слышала, что мужчины хотят всегда и в любое время суток, но чтобы настолько…

В общем, проверять эту версию мне еще не доводилось, а теперь как-то не хотелось. Не после того, как я за ночь скидывала его на пол раз пять.

Ну я же не виновата, что он меня не понял ни с первого раза, ни со второго. Каждый раз, как только он засыпал, я тут же сталкивала его с кровати и удостаивалась злобного взгляда.

Аки крокодил он появлялся над кроватью, собираясь меня то ли сожрать, то ли просто покусать. Мне же приходилось притворяться спящей. Видимо, во избежание повтора он и решил нейтрализовать меня и руками, и ногами. За что, собственно, и поплатился.

— Ты! Монстр в юбке! Ну-ка, быстро выходи! — колотил он в запертую дверь, пока я с довольной улыбкой вставала под душ.

— Обойдешься! — крикнула я, настраивая теплую воду.

Только и успела, что намылиться вкусно пахнущим гелем, как дверь просто вынесли с петель. Как стояла с губкой в руке, так и замерла, наблюдая за тем, как этот медведь входит в ванную. Мало того что входит, так еще и снимает домашние штаны на ходу.

— Ты куда? — возмутилась я, а голос мой сам собой взлетел до фальцета.

Замок душевой кабины тоже был без сожаления выломан. В ошеломлении подвинулась, когда он занял собой все свободное место в кабине. Забрав у меня губку, щедро выдавил на нее гель и вручил мне, глядя с такой настойчивостью, что я безропотно согласилась быть паинькой.

Прикрыться даже не подумала. Да и нечем было. Пыталась смотреть ему куда-то в районе груди, однако взгляд мой то и дело спускался значительно ниже. Туда, куда уходила дорожка темных волосков.

— Нравится? — пронзал медведь меня своим взглядом, пока я застыла, сжимая губку.

— Да ты вообще оборзел? — спохватилась я, бросая ему в моську ту самую губку. — Немедленно дай пройти!

Наверное, какая-то граница в наших непонятных отношениях все же существовала. И, наверное, бросив губку, я через нее перешла, но поступила искренне, так, как чувствовала, потому что мои границы этот индивид тоже растоптал. Наверное…

Мои возмущения совсем не помешали ему схватить меня за талию и прижать к стене. К холодной, черт возьми, керамической плитке! Я буквально задохнулась ошеломлением. Хватала ртом воздух, отчетливо ощущая все чужие выпуклости. Одна из них с определенными намерениями упиралась мне в живот.

Одной рукой — пальцами — сжимал мою шею, хотя от удивления я дернуться даже не пыталась. Другая же рука крепко удерживала талию. Напирал, давил силой, мощью, сминая мои приоткрытые в ошеломлении губы. На поцелуй, а это был именно он, я вот вообще не отвечала, но его это, видимо, устраивало. Да только когда этот абориген надавил мне на плечи, настойчиво предлагая сесть перед ним на колени, я поняла, что он попал.

Вот если до этого момента он просто попал, учитывая похищение, приставленную ко мне пушку и его руку на моей шее, то после того, что происходило сейчас, он попал по-крупному.

Я села. Да-да, медленно опустилась перед ним на колени, отмечая широко расставленные ноги. Прикасалась ногтями к его бедрам, медленно и с наслаждением оставляя на коже красные полосы, пока он гладил меня по мокрым волосам.

— Будь хорошей девочкой, Оля, — прикрыл он веки, откидывая голову назад.

А я…

А я просто взяла да и прошмыгнула между его расставленных ног, буквально вываливаясь из кабинки. Ни халат, ни полотенце захватить с собой я не успела. Не тратила лишние секунды на такие мелочи. Просто вылетела в спальню. Однако тут же влетела в чужие объятия.

И что самое интересное — меня поймали.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Он! Он сломал дверь и хотел, чтобы я! Чтобы я ему того! — жаловалась я, прижимаясь к Владимиру.

— Не того, а минет, — раздалось позади меня, а потому я вынужденно переползла за спину к своему защитнику, впрочем не отлипая от него ни на секунду.

— Миша… — обратился к медведю старший брат, снимая с себя пиджак и накидывая его мне на плечи.

— Володя… — абсолютно таким же взглядом ответил Михаил, поправляя полотенце, которым были обернуты его бедра.

Что означали эти взгляды, я вот так разгадать не могла, но обещала себе, что обязательно разгадаю. Тем более что одну загадку я уже осилила. Об этом свидетельствовал мой чистенький костюм, лежащий в кресле. Да только я совершила одну непростительную ошибку. Уперла вместе с костюмом вешалку из парового шкафа.

— Миша, выйди, пусть Ольга оденется, — скомандовал Владимир, отворачиваясь к стене.

— Да пожалуйста, — фыркнул медведь, доставая из кучи вещей футболку и штаны.

— Я хотел спросить, какие у вас планы на сегодня? — обратился ко мне мужчина, когда его брат вышел в коридор.

«Сбежать!» — орал мой инстинкт самосохранения, учитывая то, что я увидела вчера в подвале.

— Хотела съездить на съемную квартиру за вещами. Вы же понимаете, что мне нужны хоть какие-то вещи.

— Понимаю. Тогда собирайтесь, я отвезу вас по дороге на работу. Вы же не против охраны?

— Конечно, нет, — миленько соврала я, натягивая костюм.

Вешалку я спрятала в медвежий шкаф.

Что вы знаете о вооруженном конвое? Я вот вообще не подозревала, что когда-нибудь удостоюсь чести оказаться в подобной ситуации, но не сказала бы, что ничего не предвещало беды.

Когда я вышла во двор особняка, мне на глаза сразу попались две машины. В одну из них сели мы с Владимиром и два охранника. Другая же поехала следом, обещая мне незабываемые приключения.

— Я надеюсь, мы не в ближайший лесок? В багажнике лопаты нет? — нервно поинтересовалась я, глядя в окно.

— Лопата есть, — усмехнулся Владимир, сидящий рядом. — На всякий случай. Но сегодня у нас другой маршрут. Вам, кстати, куда?

Я удивилась. Даже отвлеклась от вида величественных особняков, стоящих за высокими заборами, и обратила свой взор на мужчину. Смотрела с явным скепсисом, не собираясь отвечать на вопрос. Хотя бы потому, что он наверняка знал ответ.

— Я пытаюсь быть доброжелательным, — прокомментировал он свою реплику.

— Хотите быть доброжелательным, делайте мне кофе по утрам, — улыбнулась я отстраненно, на самом деле мечтая сейчас именно о кофе. Хорошем, горячем, чуть сладковатом и с нотками мяты. — Так что там с вашим договором?

— Не терпится обзавестись котом?

— Не терпится поскорее узнать о своих правах и обязанностях. Как-то оно не очень хорошо, когда находишься в подвешенном состоянии.

— Могу рассказать об обязанностях и правах на сегодня, — вдруг совершенно серьезно произнес мужчина, хотя еще секунду назад был расслабленным. — Первое — держать язык за зубами. Второе — собрать все вещи, которые могут вам пригодиться у нас. Третье — вернуться в особняк к четырем часам. Четвертое — не забыть позавтракать и пообедать.

— Это тоже входит в мои обязанности? — смотрела я на него потрясенно.

— Это входит в ваши права. Не хочу, чтобы вы заморили себя голодом и обвинили в этом нас. После подписания договора вам будет выделена отдельная комната, но первая же попытка побега — и вам снова придется делить постель с моим братом.

— Вы считаете, что я хочу сбежать? — спросила откровенно, удерживая насмешливую улыбку.

— Я считаю, что вы вполне способны на побег, Ольга. Не стоит недооценивать противника. Я этот урок усвоил давно, а вы?

— Мне казалось, что вчера вы назвали нас союзниками, — избежала я ответа, вновь отворачиваясь к окну.

— Союзники и противники — в большом бизнесе это слова синонимы. Надеюсь, мы договорились и вы не станете сбегать от охраны? — положил он руку поверх моей кисти.

Свою конечность я тут же забрала. Несколько нервозно, на мой взгляд, но лучше так, чем дать Владимиру понять, что меня сотрясает мелкая дрожь.

— Ну я же не сумасшедшая.

Остальной путь мы проделали в молчании. Думаю, мужчина был удовлетворен моим ответом, а я не переставала про себя повторять, что я не сумасшедшая. Идиотка? Возможно. Бесстрашная? Есть немного. Взбалмошная? Можно сказать и так, но не сумасшедшая.

Сумасшедшие обычно действуют наобум, не используя элементарную логику. Я же продумывала свой план до мелочей. Собиралась бежать как можно скорее, но сначала мне нужно было избавиться от хвоста.

Не хотела вновь возвращаться в особняк, не желала больше видеться с этой семейкой. Не после того, как в подвале обнаружила целый склад оружия. Что-то мне подсказывало, что все оно совсем не учебное. Не после того, как в меня стреляли.

Там было все: пистолеты и автоматы, гранаты и какие-то установки, названия которым я не знала. Тысячи пуль и бронежилеты, еще какие-то закрытые ящики. Оружия было так много, что я могла предположить только одно: криминал, и ввязываться в это я не желала ни за какие миллионы.

Журналистка во мне орала благим матом о том, что это будет сенсация. Ей вторила ответственность: мол, надо бы поскорее заявить куда следует. Обида подбивала отомстить за уязвленное самолюбие и страх, который я испытала, но разум оказался сильнее. Не мне с ними тягаться. Такие, как они, прихлопнут и не заметят, а мне моя жизнь ой как дорога.



— Жду вас в четыре, — взяв мою кисть, Владимир приложился губами к тыльной стороне ладони.

Вообще не поняла, зачем он выходил из машины. Да и последующий поступок мне тоже был неясен, но я предпочла об этом не думать. Не думать вообще иногда полезно. Для здоровья.

Охранники из второй машины оставаться в автомобиле и не думали. Они не только последовали за мной в многоэтажку, но еще и в квартиру зашли, как к себе домой. Неспешно собирала вещи. Специально нервировала их, тянула время, не предлагая даже присесть, не говоря уже о стакане воды. Да только мысли мои вились вокруг сумок, в которые я укладывала свое немногочисленное имущество.

Чемоданов было два. В один я укладывала те вещи, которые мне было не жалко, а в другой те, без которых обойтись не могла, однако первый чемодан по итогу оказался заполнен едва ли наполовину. Пришлось хитрить и запихивать в него одеяло. Для веса.

— Я готова, — вышла я в коридор, нагло вручая чемодан с одеялом одному из охранников.

Даже не знала, как их зовут, но выяснять не собиралась. В конце концов, мы все равно видимся в последний раз.

И да, с собой я брала только один чемодан. Второй так и остался в комнате, запихнутый под кровать. Его я захвачу чуть позже, когда назойливый хвост будет скинут.

— В особняк? — впервые заговорили со мной за прошедшие часы.

— В кофейню за углом, — невозмутимо ответила я и удостоилась пытливых взглядов. — Что? Ваше начальство приказало мне позавтракать.

Я не думала о том, что все будет просто. Наоборот, совсем не удивилась, когда эти индивиды отправились в кафе вместе со мной. Правда, все же сели за отдельный столик, видимо решив слишком не докучать, но следили так, будто я была дочкой президента.

Никогда еще я не получала такое наслаждение от завтрака. Влив в себя почти пол-литра кофе, я закусила все это дело двумя сэндвичами и заполировала шоколадным кексом, но на этом не остановилась. Заказала чай с лимоном и кусочек ягодного пирога. Как только мне все это дело принесли, я решительно поднялась и подошла к официантке.

— Простите. Вы не подскажете, где здесь туалет? — неловко улыбнулась я девушке, отлично понимая, что слышит меня не только она.

— Справа вторая дверь, — кивнула официантка на закуток у зеркала.

— Спасибо, — направилась я в ту сторону. Прекрасно знала, куда ведет первая дверь. Не в первый раз заходила в это кафе и не в первый раз собиралась «ошибиться», да только моим охранникам об этом знать было необязательно. — Сидите-сидите. Втроем мы там все равно не поместимся, — остановила я их, проходя мимо.

Было на самом деле трудно идти спокойно и не выдать себя ни шагом, ни нервным жестом, но я успешно преодолела этот путь. Ворвавшись на кухню, сунула первому попавшему повару тысячу за завтрак и еще тысячу сверху за то, чтобы провел меня к черному выходу. Если молодого мужчину мое поведение и удивило, вопросов он задавать не стал.

— И если кто будет спрашивать, я в туалете, — напоследок сделала я ему внушение и была такова.

Бежала. Бежала так быстро, как только могла, срезая дорогу через двор. В свою квартиру я влетела на неопределенной скорости, но не остановилась ни на секунду. Наоборот, схватив чемодан, на ходу вызывала такси, но не к своему подъезду, а к магазину, что находился через три дома.

Заказанная машина подъехала как раз тогда, когда я сливалась со стеной, мимикрируя под кирпичную кладку. На заднее сиденье я буквально вползла, утягивая за собой чемодан.

— Гони! — скомандовала, передавая тысячу водителю, чтобы не задавал лишних вопросов.

Так и пролежала всю дорогу, стараясь не высовываться, а когда авто остановилось у дома Маришки, за секунды перелетела к подъезду, из которого как раз выходила мамочка с ребенком. Сердце колотилось в груди, пока лифт медленно поднимался на седьмой этаж. Пульс стучал в ушах, а я мучила дверной звонок, молясь всем богам, чтобы подруга открыла.

— Оля? — удивилась сонная Маришка, едва железная створка распахнулась.

— Я в полной заднице.

Каждому человеку нужны друзья. Хотя бы для того, чтобы пожаловаться им на свою жизнь, облегчить душу и поделиться секретами, которые невыносимой тяжестью оплетают сердце. Для меня таким другом была Маришка. Ей я действительно могла рассказать абсолютно все.

Чего мы с ней только не обсуждали в свое время. Но, на удивление, наши взгляды редко сходились. В основном на одну ту же ситуацию мы смотрели совершенно по-разному, и в этом был определенный плюс, потому что, как известно, в споре рождается истина. А наши споры частенько заканчивались грандиозной попойкой.

Вот и сейчас мы пришли к одному и тому же итогу:

— М-да… — протянула подруга, отбирая у меня чашку с чаем, к которой я еще не успела притронуться. — Без ста грамм здесь точно не разобраться.

— Только по чуть-чуть, — тяжело вздохнула я, наблюдая за тем, как Маришка достает из заначки бутылку коньяка. — И чай верни, мне еще из страны сбегать.

— Не бойся. Если что, я тебя в самолет посажу.

И это была последняя связная беседа за этот день, потому что коньяк оказался ядреным. Нет, конечно, первые полчаса мы еще продумывали мое отступление из страны, искали в интернете билеты на самолет, даже помню, как оплачивала с карты отель, но дальше…

— Надо звонить в полицию! — произнесла Маришка тост, опрокидывая в себя остатки коньяка.



— И тогда меня убьют! — чокнулась я о пустой бокал, но не выпила. Сначала зажевала шоколадную конфету, закусила зеленой оливкой и только потом пригубила терпкий напиток, запивая его холодным чаем.

— Или не убьют, — философски заметила подруга. — Может, ты им совсем для других целей приглянулась?

— Я на тройничок не подписывалась! — шарахнула я бокалом о стол.

— А я бы подписалась… — заметила она мечтательно.

— Тьфу на тебя!

А потом мы долго ржали, представляя, кто кого и в какой позе. Маришка искренне мне советовала брать сразу двоих, потому что мужики в хозяйстве всегда пригодятся и разбрасываться ими никак нельзя.

Не помню, каким именно образом наш разговор сместился в тему свадьбы. Кажется, подруга вспомнила о том, что мне вроде как предлагали стать невестой, а где невеста, там и подготовка к свадьбе. И неважно, что жениха как такового нет. Главное — свадьбу устроить хорошую, а мужика найдем. Что мы, в самом деле, одного мужика вдвоем до ЗАГСа не дотащим?

Когда тема свернула к детям, стало еще страшнее. Уверена, если бы нас слышали Владимир и Михаил, они бы уже сами драпали из страны, заранее переписывая завещание. Почему-то, несмотря на то, что внешне медведь выглядел гораздо привлекательнее, своих детей я представляла с чертами Володи. Такими же серьезными и…

— У них подбородки разные! — наконец поняла, чем мужчины так явно отличаются.

— Да при чем тут подбородки? Надо брать того, у кого в штанах интереснее! — учила меня уму-разуму Марина.

— И как я их сравнивать буду? Простите-извините, — поднялась я на ноги, но меня резко повело в сторону. Продолжила, уже обнимаясь со шкафом: — Не могли бы вы встать вот здесь и снять штаны. Мне проверить кое-что надо.

— А что? Я бы сняла, — пьяно согласилась на подвиг подруга. Хотела сказать что-то еще, но озвучить свою мысль не успела.

— Ольга! — раздалось по ту сторону открытого окна, вынуждая меня на секунду протрезветь и замереть на месте.

— Ой, — подытожила я наши посиделки.

— Походу, тебя там нашли, — выглянула Маришка во двор, распластавшись по подоконнику. — Привет! — заорала она, живенько махая рукой.

Обратно в комнату я ее втащила, зажимая рот ладонью, но было уже поздно. Через минуту раздалась трель дверного звонка, а секундами позже створка и вовсе распахнулась, потому что одна блондинка и не подумала закрывать ее на замок.

— А мы здесь свадьбу обсуждаем, — нашлась подруга, сопровождая каждое слово икотой.

— Чью? — спросил до ужаса злой Владимир.

Нет, внешне, насколько я могла судить, мужчина оставался спокойным. Даже чересчур спокойным, учитывая ситуацию. Хотя вот что я ему сделала? Из страны-то сбежать так и не успела.

— Нашу, — не растерялась я, делая неловкий шаг в сторону мужчины.

Неловкий, потому что ровно ходить для меня было проблематично. Споткнувшись о свои же балетки, я только и успела, что вцепиться пальцами в чужой пиджак. Так и повисла на Владимире, глядя на него предельно честным взором.

— Идти-то сможете, невеста? Хотя кого я спрашиваю? — забросил он меня себе на плечо, вынуждая мой желудок всколыхнуться и напомнить о том, что выпито нами было немало.

— Пока! — кричала Маринка нам вслед, но перед собой я видела только пол лестничной площадки и чужую попу, обтянутую брюками, к которой без стеснения пристраивалась обеими ладонями.

— Эй, тихо там, — беззастенчиво шлепнули меня по попе, отчего голова закружилась гораздо сильнее. Видимо, кровь прилила куда не надо.

— Владимир Алексеевич, давайте я ее понесу, — раздался голос охранника, у которого я тоже видела исключительно ноги.

Но… интересовали меня вовсе не ноги, а попа, до которой мои руки уже дотянулись. Да так дотянулись, что залезли под брюки.

— Ольга, прекратите! — прорычали на меня, но я уже добралась до трусов и…

Сжала ногтями чужую задницу. Исключительно в поисках того, что собиралась по настоянию подруги сравнивать, но запоздало поняла, что ищу не с той стороны.

Видимо, это же понял и мой носильщик, потому что с плеча я молниеносно была снята и переброшена на руки. И вот сказать бы мне что-нибудь, но ничего членораздельного произнести не получалось, в то время как меня прожигали таким взглядом, что становилось сразу понятно: приговор мне уже вынесли.

— А у вас, случайно, тазика нет? — поинтересовалась я, когда меня засовывали в машину.

— Сейчас будет вам тазик… — обнадежили меня, но ничего такого не дали.

Дали другое — папку, которую открыть самостоятельно я не смогла. Пришлось Владимиру мне помогать, вручая поочередно листы.

— Читайте, — приказал он, избегая смотреть на меня.

— Прямо сейчас? — задала я закономерный вопрос.

Я-то отлично понимала, в каком состоянии сейчас нахожусь. Не уверена, что юридически такие документы имеют силу, однако, похоже, Владимира это нисколько не волновало. Давил взглядом. В серых глазах скрывалась настоящая буря. Мне ничего не оставалось, как начать читать.

Строчки прыгали перед глазами. Расплывались и устремлялись вскачь. Едва ли что-либо понимала. Читать-то читала, хоть и с трудом, а вот смысл от меня ускользал. Да только несмотря на это за одну странность я все-таки зацепилась.



— В качестве жениха указан Завойский… — выразить правильную мысль для меня было достаточно проблематично. — Но не указан, какой именно…

— Подписывайте, — вложили мне в пальцы ручку.

— Не буду, — улыбнулась я, расслабленно откидываясь на спинку сиденья.

— Подписывайте, — приблизился Владимир, опасно сокращая между нами расстояние.

Ладонь его опустилась на мою шею. Пальцы погладили кожу, вызывая мурашки. Сердце ускорило свой ритм, но не в страхе было дело. Сейчас мне и море казалось по колено.

— А я видела в подвале оружие, — схватила я его за галстук, вжимаясь спиной в сиденье, но мои руки были тут же припечатаны к обивке.

— А я видел в подвале тебя, — признался мужчина с какой-то невообразимо жестокой улыбкой. — И выбора у тебя больше нет.

Чужие пальцы сжали шею сильнее. Дыхание оборвалось, голова закружилась, опрокидывая меня в водоворот карусели. Чувствовала дыхание на своих губах. Зажмурившись, не верила, что решится поцеловать. В конце концов, на мою свободу имеет виды его брат, но…

Губы коснулись испуганных губ.

Черт возьми, совесть и страх, вы где?

Глава 7: Красивее, чем звезды

— А-а-а… — стонала я, вжимая голову в подушку.

Моя бедовая голова не то что болела, она невыносимо раскалывалась, но проснулась я не по собственной воле. О нет, какой-то смертник врубил на всю катушку музыку, которая била по нервам не хуже молотка.

Приоткрыв один глаз, решила сесть, но подушку все так же придерживала руками. Просто потому, что так бесящую меня мелодию было слышно не так сильно.

Оглядевшись, не сразу поняла, где нахожусь. Эта спальня была мне не знакома. Просторная комната вообще не походила на апартаменты Михаила. Темные сдержанные тона, резная массивная мебель. С полога кровати свисал черный балдахин, который несколько перекрывал видимость, но, сдвинув его в сторону, я убедилась в том, что зрение меня не подвело.

Массивное зеркало на стене, высокий комод напротив кровати. Тумбы, ковер, а больше ничего. Две двери располагались по обеим сторонам от зеркала, третья — по правую сторону от кровати. Я будто в музей попала. По крайней мере, расписной потолок с ангелочками я видела именно там.

Больно было не то что говорить, даже думать. Поднявшись, кое-как дошла до дверей, очень сильно надеясь, что за одной из них скрывается туалет, который в это утро был мне нужен, как никогда. Но еще раньше, прежде чем все-таки заглянула в «тайные» комнаты, я без особого желания встретилась со своим отражением.

Ну что сказать…

Рыжее гнездо из волос, опухшее лицо, ноль интеллекта во взгляде и мятая рубашка с чужого плеча, в которой я буквально тонула. Ан нет, еще имелись трусы. Слава богу, мои, однако лифчика под рубашкой однозначно не было. Как и других вещей, да только вспоминать, где я их оставила, я совершенно не хотела.

Почему-то думалось страшное. Отчего-то на душе скребли кошки, как если бы я сотворила что-то ужасное. Надеюсь, я никого не убила, а иначе прятаться мне придется не в другой стране, а в лесу. Хотя…

Это бы объяснило, почему я спала в королевских покоях. Просто отобрала их у мертвого владельца, и дело с концом. Интересно, я его хотя бы закопала?

За первой дверью обнаружилась гардеробная с десятками одинаковых костюмов — мужских, а вот за второй я нашла то, к чему так стремилась. Но легче мне не стало. Просто потому, что музыка так до сих пор и играла на весь дом, еще и отражаясь от стен. Кажется, у меня даже задергался глаз — так сильно хотелось придушить того, кто решил надо мной поиздеваться.

И я решила не отказывать себе в этом маленьком желании. Одним трупом больше, одним трупом меньше… Только копать придется кому-то другому, потому что я в таком состоянии скорее рядом лягу, чем изображу для кого-то ямку.

— А-а-а… — простонала я пуще прежнего, когда вышла в коридор.

Нет, определенно, в спальне музыка звучала гораздо тише, но раз уж я уже вышла на тропу войны, останавливаться было не к месту. Тем более что я даже нашла, чем вооружиться.

Стульчиком, что стоял у двери. Видимо, он предназначался для охранника, которого на посту, на удивление, не было.

Но я его нашла, как и всех остальных. Уверена, на моем лице застыла непередаваемая гамма эмоций, когда я спускалась по лестнице вниз. Едва держалась за перила, ступая босиком. Рубашка лишь немного прикрывала попу и ноги, но были в холле те, кто оказался обнажен гораздо больше меня.

Три прелестницы на высоченных каблуках танцевали прямо на столах, демонстрируя всем желающим и подглядывающим не только ноги, но и все остальное. Просто потому, что одежды на них уже не было.

На меня не обращали никакого внимания. Абсолютно все мужские взоры этого дома были обращены на молодую плоть, которая энергично тряслась перед их глазами. Постояв пару секунд, мысленно взывала к совести некоторых, развалившихся на диване, но медведь телепатией не владел, а потому мой испепеляющий взор успешно игнорировал.

Тогда я решила: быть беде. А бедой в школе обычно называли меня. И я, кстати говоря, приходила всегда в самый неожиданный момент.

Шарах!

Это было феерично, хоть и несколько громко. Когда стул встретился с наверняка дорогой аппаратурой, изрыгающей из своих колонок дискотечную музыку, на меня обратили внимание все. Просто потому, что с этого момента музыка в этом доме закончилась навсегда.

— Ты совсем охренела?! — вскочил Михаил, глядя на меня как бык на красную тряпку.

— А-а-а-а! — визжали наперебой девицы, скромненько прикрывая руками все то, что я уже видела.

— Ы-ы-ы-ы! — вопила моя головная боль, вот просто вынуждая от души рявкнуть: — А ну, заткнулись все!

— Ты кто такая? — с вызовом спросила, видимо, самая бесстрашная.

Бесстрашная, потому что в моих руках от стула осталась только ножка. Но осталась же! И я вполне себе была способна ей воспользоваться!

— Невеста, — сдала я с потрохами этого недоделанного плейбоя, с искренним любопытством наблюдая за тем, как охранники медленно, но верно покидают одного из своих начальников.

Неужели я выглядела настолько страшной? Нет, после попойки, о начале которой я отлично помнила, я, конечно же, меньше всего была похожа на цветочек, но, честно говоря, мужики от меня еще ни разу так откровенно не сбегали.

— Его, — почему-то решила я уточнить. Наверное, потому что девушки продолжали сидеть на столах. — Ревнивая, — еще одно весомое уточнение и последнее коронное: — Милый, а ты не видел мой пистолет?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Они сбегали.

С огромным удовольствием наблюдала за тем, как дамы вываливаются из особняка, на ходу натягивая свои платья. Собственно, вместе со мной за этой прелестью наблюдал и жених, который молча сверлил меня взглядом, полным презрения и злости. Он даже с места не сдвинулся, а вот я села на ступеньки, прислонившись головой к холодным перилам.

— Слушай, а у вас обезболивающее есть? — спросила я у этой статуи, но ответа не получила.

Зато получила кое-что другое. Обойдя столы, он прошел мимо меня по лестнице вверх, бросив мне прямо в руки вскрытый пакет, из которого вылетели диктофон и целая россыпь мини-камер с переносным квадратным экраном.

— Тебе просили передать, — прозвучало приговором. — Кстати, я отмечал как раз похороны.

— Чьи? — Все внутри меня внезапно ухнуло вниз.

Неужели я вчера все-таки убила одного из братьев? Не зря на душе было так паршиво. Черт возьми, за мной же вчера к Марине кто-то приезжал…

— Твои. Володя тебе этого не простит, — навис он надо мной, стоя за моей спиной. Смотреть на него так было неудобно, а потому я повернулась, пока он цедил слова сквозь с силой сжатые зубы. — А я даже вмешиваться не стану. Постою рядышком и понаблюдаю, получая истинное удовольствие. После того, что ты устроила вчера, мое желание уничтожить тебя достигло предела.

Схватить себя за подбородок я не дала. Первая перехватила его руку. По глазам видела, что хотел ударить, но была готова скинуть его с лестницы, если понадобится. От резких движений голова трещала, однако память успешно затирала все то, что происходило вчера. Да я даже не помнила, как снова очутилась в особняке, не говоря обо всем остальном. Что я могла сделать, чтобы заслужить такую ненависть?

По крайней мере, я точно знала, что не камеры и диктофон всему виной. О них Владимиру уже известно. Причем от меня же.

И только я хотела об этом сказать, как входная дверь вновь открылась. Вспомнишь засранца, он и придет.

— А что у нас во дворе делают голые шала… Что здесь происходит? — замер старший братец-кролик, оглядывая нас подозрительно.

Под этим взором резко захотелось прикрыть даже ноги, а вот медведь нисколько не смутился, хотя и сверкал голым торсом.

Но не это было главным.

Главным было то, что память ко мне очень резко вернулась.

— Твою же медь… — прошептала я, прикрывая ладонью нижнюю половину лица.

— Что? Вспомнила? — ядовито усмехнулся Михаил, скрещивая руки на груди.

И именно в этот момент мой желудок решил, что было бы неплохо встретиться с белым другом. Бросив конверт прямо на лестницу, я рванула вверх и дальше по коридору, но ноги принесли меня в комнату медведя. Не знаю, почему побежала именно туда, но забаррикадировалась я именно в его ванной.

Господи, никогда больше не буду пить!

Честное слово!

— Ольга, с вами все хорошо? — постучался в дверь Владимир, но я не ответила.

— Да что с ней будет? — проворчал медведь, грохнув чем-то о дверь. — Зараза, выходи!

— Сам ты зараза! — пробурчала я экспрессивно, но еле слышно.

Сидела прямо на холодной плитке и смотрела в зеркало на свои красные щеки. Стыд затапливал не только лицо, но и шею, и даже грудь. Сейчас я была похожа на одну большую помидорку.

Да лучше бы я совсем потеряла память! Лучше бы меня бросили в том овраге, в который я упала!

О да! Вчерашний вечер был насыщенным на события. Урывками помнила, как Владимир затаскивал меня в машину. Помнила, как подсовывал мне документы на подпись, а я смеялась над его наглостью. И поцелуй помнила. Серые глаза, что были так близко. Обжигающие губы, сминающие уста и волю.

Помнила, как задыхалась под его напором. Как пальцы его сжимали затылок, вызывая на коже мурашки, вызывая жар, окутывающий все внутри. Когда все закончилось, тяжело дышали мы оба. С трудом открыла веки, чтобы взглянуть на этого наглеца.

— Я тебя хочу, — обжег он дыханием мои губы, нависая так близко, буквально зажимая меня на заднем сиденье.

— Да пошел ты!

Я дала ему пощечину — звонкую, хлесткую. Ладонь горела после удара, но я на достигнутом не остановилась. Дело в том, что, когда он меня целовал, мои руки сами собой проникли под его пиджак — чисто рефлексы! И нащупали они там не что иное, как пистолет.

И нет, я не умела стрелять, но пьяному, как известно, море по колено, а потому, пока мужчина приходил в себя, я дернула оружие и направила его на него. Отлично помнила глаза, что сначала расширились от удивления, а потом вдруг зло сузились.

— Будьте любезны, сядьте ровно, — попросила я заплетающимся языком.

Выполнил мою просьбу Владимир неохотно, но у меня были еще пожелания. Да-да, останавливаться вовремя я никогда не умела, что не мешало мне дожить до двадцати трех лет. И, кстати, этот факт удивлял даже моих родителей.

— Владимир Алексеевич! — обернулся к нам один из охранников.

Ему понадобилось чуть больше десяти секунд, чтобы достать оружие. Видимо, картина, представшая перед его глазами, стала для него неожиданной.

— Все нормально, Саша, — до нереальности спокойно ответил этот засранец.

Я же на охранника внимания не обращала, все так же удерживая мужчину на мушке.



— Ничего не нормально, Саша, — передразнила я этого работорговца. — Прикажите им остановить машину!

— Владимир Алексеевич…

— Выполнять, — сурово рявкнул Владимир Алексеевич, не переставая прожигать меня взглядом.

— И двери разблокируйте, будьте так сказочно любезны.

О да, я была сама вежливость, хотя, вполне возможно, и выговаривала внятно далеко не все буквы. Из автомобиля вылезала спиной, к черту скидывая на дорогу бумаги.

— Оставайтесь в машине! — приказала я, завидев, как мой конвой выбирается вслед за мной.

— Ольга, не глупите, — снова перешел Владимир на вы, жестом приказывая охранникам оставаться в машине. — К чему вам брать грех на душу? Я думал, что мы с вами союзники. Мы ведь уже все обговорили.

— Это вы все обговорили! Я вам не собачка, чтобы слушаться! Не подходите! Я буду стрелять! — отходила я по проезжей части все дальше.

Вокруг дороги с обеих сторон был лес, но навряд ли долго добираться до людей. Все-таки здесь недалеко располагались жилые дома. По крайней мере, я искренне верила, что смогу дойти в таком состоянии куда угодно. Дойти и вызвать полицию!

— Ольга, давайте успокоимся, — продолжал он надвигаться на меня с поднятыми руками. — Да, согласен, я немного перегнул палку, но это лишь оттого, что вы мне безгранично симпатичны. Любая другая на вашем месте давно бы скатилась до истерики, а вы молодец, держитесь. Даже вон оружие у меня отобрали, угрожаете, хотя внутри до трясучки боитесь меня. Но вам нечего бояться, я вас уверяю.

— Да что вы ко мне прицепились?! Зачем я нужна вашему долбаному семейству?

— Я уже объяснял. Вы знаете и видели слишком много. Я лишь защищаю себя и брата, и вы от предложенного способа решить возникшую проблему только выигрываете. Мне бы не хотелось решать вопрос кардинально, но придется, если вы не одумаетесь.

— Еще шаг — и я стреляю! — предупредила я, достигая полоски травы.

— Оля, там предохранитель, а вы навряд ли знаете, как его снять…

И это было последнее, что я услышала. Дальше был только мой оглушающий крик, потому что, сделав шаг назад, я начала заваливаться и в итоге полетела в глубокую яму, которую спиной увидеть, естественно, не могла. А еще…

Этот невозмутимый наглец наврал мне про предохранитель.

Как я об этом узнала?

А я выстрелила прямо в ночное небо, разгоняя с ближайших деревьев птиц.

О том, как меня доставали из оврага, была отдельная история. Самостоятельно выбраться я была не в состоянии, но меня и не просили. Владимир сам полез за мной вниз, ругаясь на все лады, пока я сидела и рыдала по уши в земле, лелея ушибленную руку.

Обратно в машину относил на руках, в то время как его охранники рыскали в ночи в поисках выпавшего из моих лап пистолета. Доверчиво прижималась к его груди, жалостливо всхлипывая. Слегка покачивал меня, обнимая, сидя на заднем сиденье автомобиля. Улыбался нежно и ласково, стирая с моих щек бегущие слезы и не давая мне посмотреть, что там с моей рукой, которую он спрятал под своим пиджаком.

— Ну, хватит уже плакать. Сейчас вызовем доктора в особняк, он посмотрит твою руку, — обещал мне Владимир, гладя по волосам.

— А я правда красивая? — всхлипнула я, заглядывая в его серые глаза.

— Красивее, чем звезды, — кивнул мужчина, а на его лице появилась обаятельная ямочка, которую я смогла рассмотреть под светом фонарей, освещающих особняки.

Но если бы это был конец истории.

О, нет. Когда мы добрались до особняка, я уже забыла и про руку, которая болела, и про овраг, в который свалилась, и про угрозы, которые щедро сыпала на голову Владимиру.

— Я сама! — пыталась я слезть с чужих рук, когда меня доставали из машины.

И слезла, между прочим, вполне успешно. Ну подумаешь, немного шкивало. Зато в особняк я вошла на своих двоих.

Ну, как вошла?

Влетела. И налетела прямо на Мишу, который нас встречал с распростертыми объятиями.

— О, медведь! Тебя-то нам и не хватало, — улыбнулась я, выпутываясь из его рук. — А у нас поесть есть что-нибудь? Представляешь, я такая голодная, а он меня даже не покормил, — мимолетом нажаловалась я младшему на старшего.

— Она что? Пьяная? — проигнорировал меня спортсмен, обращаясь к брату.

— А кстати, — обернулась я уже в дверях, ведущих в кухню, указывая рукой в сторону Владимира. — Он ко мне приставал. А теперь деритесь.

Но и на этом вечер не закончился. Точно помнила, что собиралась найти что-нибудь поесть, однако, когда братцы-кролики вошли на кухню, я уже была вооружена и очень опасна. В них летело все: сковородки, кастрюли, тарелки, кружки и бокалы. Мне почему-то так жалко себя стало, что я на полном серьезе вознамерилась за себя повоевать.

До ножей, правда, слава богу, добраться не успела: приехал врач, с которым мы начинали видеться слишком часто. Но зато я успешно уронила на ногу Мише железный молоток для отбивных. Как он матерился! Я даже заслушалась ненароком, но при докторе вела себя как паинька. Честно выдержала осмотр, то и дело показывая братьям язык.

— Вы так и не явились на МРТ, — попенял мужчина, уже собираясь уходить.

— Я привезу ее завтра, — ответил Володя, прожигая меня убийственным взглядом.

С моей рукой на самом деле оказалось все хорошо. Отделалась только испугом и синяком, который к утру должен был расцвести в полную силу.

А… Нет.

Туфли еще где-то потеряла. И это было мое самое большое горе, которое я тут же начала оплакивать. Всхлипывая в полную силу, набирала номер Маришки, точно зная, что подруга оценит мою утрату и обязательно выкажет соболезнования.

Так и получилось, но долго разговаривать я не стала. Это было просто невозможно под двумя недовольными взглядами. Сидели в столовой, в которую я пришла с целью поговорить с подругой без лишних ушей. Да только уши были против.

Пока я разговаривала, мужчины, чью совесть я однозначно задела, накрыли на стол, разогрев то, до чего я добраться в своем стремлении к разрушению не успела.

— Значит, кушать будем, да? — отложила я мобильник, предвкушающе потирая лапки. — А у нас фруктов нет? Так апельсинов захотелось…

— У нас, — выделил Миша последнее слово, — фрукты есть.

— Я принесу, — пробурчал Володя сдержанно, поднимаясь из-за стола.

Не было его от силы минуту. Я в это время вела себя скромно и тихо, но, как только мужчина вернулся, продолжила играть на чужих нервах.

— А как его есть? Надо порезать, — вертела я в руках оранжевый апельсин.

Мужчины переглянулись, сидя на разных концах стола. Старший как-то тяжело вздохнул и устало прикрыл веки, а младший резко поднялся, отбирая у меня апельсин. В отличие от Владимира, медведь аккуратно ходить не умел, а потому в полной тишине мы отлично слышали, как он матерится, ступая по осколкам. И вот мне даже стыдно не было! Вчера!

Апельсинку мне порезали так, как ее мог порезать только мужчина — на две части. Поковырявшись во внутренностях фрукта, я громко вздохнула, слушая, как звякают вилки о тарелки, и посмотрела на то, что мне предложили съесть. И вот я сразу заметила несоответствие!

— А почему у вас тарелки большие, а у меня маленькая? Между прочим, я, как ваш союзник, имею полное право на равноценное питание!

Впервые видела, как стакан разбивается прямо в руке. В тот момент, когда я говорила, медведь как раз решил попить, судя по цвету, сока. Но весь сок оказался на полу вместе с осколками, а Миша почти невозмутимо вытер руку салфеткой.

Вы думаете, я убоялась?

Да как бы не так!

Смертник в моем лице четко решил умереть именно сегодня, поэтому, поднявшись, я взяла свои тарелку и вилку и подошла с ними к Владимиру, чтобы самым наглым образом переложить себе с его тарелки пару кусочков мяса и немного овощей, приготовленных на гриле.

— Вот теперь честно, — резюмировала я, возвращаясь обратно, но не села за стол. Поставив тарелку, пошла в гостиную со словами: — Какие-то вы сегодня тихие. Давайте музычку, что ли, послушаем?

И врубила, собственно, музычку на всю мощь. Да так, что особняк от басов подпрыгивал. Но самое печальное, что поесть я так и не додумалась. Вытащив из напольной вазы декоративные перья павлина, вернулась обратно в столовую, забралась босиком прямо на стол и начала танцевать.

Раздеваясь.

О-о-очень медленно раздеваясь, двигаясь, на мой взгляд, плавно и страстно. Как там было на самом деле — им со стороны виднее, но я старалась. Крутилась, вертелась, скидывала на пол мешающие мне тарелки и бокалы. Приседала перед мужчинами, опускалась на колени. В общем, явно пыталась соблазнить, но трогать себя руками не давала.

— Так, пора прекращать этот цирк, — поднялся Владимир, когда на мне осталось только белье. — Иди сюда.

— Ты серьезно? — возмутился наглый медведь, которому мое представление точно нравилось. Учитывая то, что улыбался он во все свои зубы.

— Да иди ты сюда!

— Да счаз! — спрыгнула я с другой стороны стола и с визгом начала убегать от этого типа с отсутствием вкуса.

Гостиную я пересекла легко. По лестнице взлетела аки птичка, на ходу избавляясь от бюстгальтера. Нет, конечно, ноги мои заплетались, меня немного заносило на поворотах, но это так, мелочи по сравнению с тем, что я все равно выигрывала. Просто бегать за мной Владимир не собирался. Он уверенно шел, давая мне огромную фору. Наверное, потому что знал, что коридор второго этажа рано или поздно закончится.

Так и случилось, да только я не растерялась. Заперлась за ближайшей дверью, которая оказалась симпатичной спальней. Такой, какую я могла бы увидеть в музее или замке. Подперев дверь стулом, с отсутствием совести улеглась в мягкую постель и вызвала полицию, чистосердечно нажаловавшись, что меня силой удерживают в доме, где в подвале хранится целая гора оружия.

Да только подняться больше была не в силах.

Еще видела, как Владимир вошел в спальню совершенно с другой стороны. Теперь-то я знала, что там гардеробная, а вчера лишь мимолетом удивилась, что в его спальню ведут две двери. Отстраненно наблюдала за тем, как он надевает на меня свою рубашку, наряжая без труда, словно куклу. Как укладывает под одеяло и достает из папки листы и ручку.

Не могла противиться ему. Просто не было сил на то, чтобы пошевелить хотя бы пальцем.

Зажав в моих пальцах ручку, он моей же рукой поставил на листах закорючки, а после прижался губами к моим губам, шепнув короткое:

— Спи, морковка.

И я спала, видя во сне завораживающие потемневшие серые глаза, в которых отражалось желание. Спокойненько спала в мягкой теплой кроватке, не подозревая, к чему привел мой звонок. А теперь…



А теперь мне даже знать не хотелось. И из ванной выходить не хотелось. Интересно, можно ли реально умереть от стыда? Кажется, сейчас я это узнаю.

Глава 8: Здравствуйте, я ваша ревность

— Ольга, выходите. Нам уже пора ехать. У меня еще встреча на сегодня назначена, — мягко пытался уговаривать эту наглую заразу Володя.

— Иди, я сам ее отсюда вытащу и отвезу, — обратился я к брату, ударяя о дверь кулаком.

— Время еще терпит, — настаивал он, явно не желая оставлять нас наедине.

Вчерашний короткий разговор оставил у меня неприятное послевкусие. Никогда не думал, что мне придется соперничать с братом, но именно это сейчас и происходило.

Да нет, она была мне не нужна. Таких, как она, вокруг меня всегда вились сотни, но именно эту заразу мне хотелось проучить. Проучить так, чтобы навсегда запомнила, что свой дерзкий язык стоит держать за зубами. Да ее высокомерие вчера зашкаливало на отметке «выше некуда». Чего только стоило ее:

— Он ко мне приставал. А теперь деритесь.

И ушла, главное, на кухню, оставляя нас один на один. Нет, вначале я ее словам не поверил. Да она же была вусмерть пьяная. Кое-как передвигалась по косой траектории, сбивая все на своем пути, но секундами позже…

Когда Володя продолжал молчать, напряженно глядя на меня, я понял, что он ждет мою реакцию на ее слова.

— Она сейчас это серьезно? — произнес настороженно.

Губы сами собой растянулись в усмешке, потому что я не мог себе представить, чтобы мой сдержанный, всегда рассудительный брат засмотрелся на эту…

Эту рыжую лисицу!

Да ему никогда такие не нравились. Он предпочитал красивых девушек с выдающимися достопримечательностями и скудным умом. Такие никогда не задают лишних вопросов. Трахнул, дал денег или подарил финтифлюшку, и свободна до следующего раза, а эта…

Не сказал бы, что она отличалась особым умом. Была бы умной, никогда бы не стала пытаться играть и искать себе приключения в нашем особняке, но она была…

Хитрой. Пронырливой. Любопытной.

Да, именно так я бы и мог ее охарактеризовать. Головной болью, которая свалилась на нашу семью.

Но она была моей головной болью. Она принадлежала мне. Именно я приволок ее сюда в желании наказать и… развлечься. Совсем немного развлечься, поставив зарвавшуюся журналистишку на место. Она бросила мне вызов, и я на него ответил. Она моя.

— Я ее поцеловал, — ответил Володя сухо, но тут же усмехнулся. — А она дала мне по роже. Подеремся?

— Мне казалось, что мы уже все решили. Она ведь моя невеста, да? По договору, — намекнул я на определенные границы.

Ругаться с братом не хотел да и не видел причин. Не из-за этой рыжей вертихвостки, которая умудрилась залезть к Володе под шкуру. Да мы даже в детстве не дрались. По крайней мере, не из-за девчонок. Было в нашей юности и такое, что мы делили одну девку на двоих, но это однозначно не тот случай. Да у нее же даже посмотреть не на что, не то что пощупать!

— Она — наша невеста, — прошел он мимо меня. — Прости, Миша, но здесь каждый сам за себя.

— Наша? Ты как себе это представляешь? — схватил я его за плечо, разворачивая.

— В красках, — ответил брат с каким-то придурковатым мечтательным выражением лица. — Спорим, она будет моей уже через неделю?

— Спорить? На нее? Да она мне и даром не нужна, — зло усмехнулся я, ощущая раздражение.

— Вот и отлично, — снова сделал он попытку уйти, но я его остановил.

— Нет, так не пойдет. Ты на самом деле решил уложить ее в постель?

— Есть возражения?

— Мне хватит и трех дней, чтобы ее трахнуть.

— Посмотрим.

До сих пор не понимал, какого черта согласился на спор. Был уверен, что хватит и дня на то, чтобы забраться к ней под юбку. Всего-то и нужно немного умаслить, подарить что-нибудь дорогое и сводить в ресторан. Бабы такое любят и считают себя обязанными что-то сделать в ответ. Например, прогуляться до отеля или… машины. А может быть, и до туалета ресторана.

— Она точно не выйдет отсюда самостоятельно. Ты опоздаешь, — прислонился я спиной к стене, скрещивая руки на груди.

— Ольга, если вы сейчас же не выйдете, я буду вынужден уехать, — не сдавался Володя, поглядывая на циферблат наручных часов.

— Катитесь к черту! — храбро выдала эта ведьма через дверь, вынуждая меня усмехнуться и пожать плечами.

— Ты сам сказал, каждый сам за себя.

Он уходил нехотя. Сомневался — видел это по лицу, но и других вариантов у него не оставалось. После того, что вчера устроила эта фурия, передать товар Володе нужно было как можно скорее. Это еще хорошо, что, увидев ее, шляющуюся посреди ночи, он распорядился перевезти оружие на склад, который был зарегистрирован на кого-то левого.

Маски-шоу, явившиеся вчера в третьем часу утра, положили нас мордами в пол и перерыли весь особняк, но ничего незаконного не нашли. На все имеющееся в доме оружие у нас было разрешение. Пытались разбудить Ольгу, не поверив нам на слово, что моя невеста просто перепила, но успехом это дело не увенчалось. Она так храпела, что ее и пушками было не растормошить.

Естественно, черныши долго извинялись и объяснялись, но Володя отпустил их с миром, посоветовав в следующий раз не обращать внимания на пьяных барышень. Мало ли что они выдумывают под действием алкоголя? Так и на проблемы нарваться немудрено.

— Зараза, выходи, — стукнул я по двери, услышав звук отъезжающего от особняка автомобиля.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Иди к черту! — повторила она, но со мной такой номер не сработал.

В отличие от Володи, я чрезмерным воспитанием не страдал. Тем более что уже раз эту дверь с петель снимал. Конечно, ее вчера починили, но ничто не мешало мне сломать ее повторно.

Я хотел проучить эту заразу, но теперь еще больше хотел выиграть спор. Естественно, чтобы показать брату ее истинное лицо. Такая его не достойна. Он просто обманывается, неизвестно какие заслуги в ней разглядев. Я же…

Я видел эту чертову девку насквозь. Она ничем не отличалась от других. Ее реакция на шлюх была предсказуемой — ревность. Именно по этой причине я их вызвал, делая первый шаг в нашей маленькой игре.

— Привет, — вынес я дверь, ступая в ванную. — Собирайся, у нас с тобой на сегодня большие планы.

Глава 9: Золушки бывают разные — синие, бледные, грязные

Вы когда-нибудь думали о том, что окно второго этажа является не таким уж и плохим выходом, если вас пока еще фигурально прижали к стене?

Я тоже никогда не рассматривала такой самоубийственный способ как путь к побегу, но именно сейчас шальная мысль пришла мне в голову. Ровно в ту секунду, как медведь в очередной раз вынес дверь, аккуратненько и даже спокойно отставляя ее к стене, будто ничего такого эксцентричного не произошло.

Да только исполнить свою сумасбродную задумку я не успела. Отчаянно рванулась к окну, как этот тип словно разгадал мои планы и перехватил меня уже у подоконника.

— Немедленно отпусти ме… — завопила я, собираясь кусаться, лягаться и вообще биться, потому что ничего хорошего от Михаила не ожидала.

Не после того, что вчера устроила. Да я со стыда готова была провалиться сквозь пол!

Но вдруг появился новый повод покраснеть. Развернув меня к себе лицом, Миша неожиданно решил, что на сегодня мне потрясений мало. Так и стояла истуканом, пока он меня целовал. Причем целовал с таким напором, что стыдно должно было стать именно ему.

Я даже веки не закрывала. Просто потому, что осознать изменение в его поведении до сих пор не могла. Да он полчаса назад слюни пускал на каких-то шалав, а потом еще и угрожал мне. А теперь? Что, черт возьми, изменилось за полчаса?

Оторвавшись от моих губ, он, кажется, даже не заметил, что я на его поцелуй, на его властные, собственнические касания никак не реагировала. Обаятельная улыбка легла на его губы. Пальцы прикоснулись к моей щеке, невесомо погладили, тогда как вторая рука беззастенчиво полезла под рубашку, щупая мои нижние девяносто. Тут-то я и отмерла, чтобы попытаться залепить ему пощечину.

Но руку мою поймали на подлете.

— Согласен, немного перегнул, — продолжал он улыбаться, изображая вселенское спокойствие, но всего на секунду я успела заметить, как в его глазах сверкнула ярость.

Сверкнула и скрылась за доброжелательной маской. Да в какую игру он играет?

— Пора собираться. У нас с тобой сегодня много дел, — прижался он губами к тыльной стороне моей ладони, продолжая удерживать пойманную руку в своем плену. — Твой чемодан в шкафу. Я переоденусь в другой комнате.

Сказать, что я была поражена, — это ничего не сказать. Открыла было рот, желая окликнуть выходящего из ванной мужчину, но так и захлопнула его, потому что не представляла, что собиралась произнести. Да и что тут скажешь?

Нет, определенно этот тип что-то задумал, но, стоя в ванной, я никогда не пойму, что именно. Любопытство всегда играло со мной злую шутку, но не поддаться ему я не могла.

А ведь чертовски хорош, восхитительно красив. Впрочем, как и его брат.

Хотя нет, Владимира назвать красивым я не могла — язык не поворачивался применить к нему подобную характеристику. Он казался опасным и ошеломляющим. Несмотря на его показную сдержанность, чувствовалось, что за маской скрывается целая буря. Этим братья и отличались. Они являлись полными противоположностями друг другу как внутри, так и снаружи. Да только мне это никак не помогало.

У меня по-прежнему имелись огромные проблемы. Первое — камеры все же доставили в особняк. Мой бывший начальник даже не подумал о том, что может подставить меня. Это хорошо, что я сразу призналась во всем Владимиру, а иначе меня бы уже действительно закопали в каком-нибудь лесочке.

Другое дело, что знание не отменяло задание. Мне нужно было его выполнить, а иначе наша беседа с медведем появится во всех новостях, и вот тогда он меня точно убьет. А его брат ему поможет.

Интересно, Владимир собирается как-то решать эту проблему? Его помощь была мне жизненно необходима, но увидеться с ним я пока была не готова. Да что там! После вчерашнего он был последним человеком, встречи с которым я ждала. Представляю, что он обо мне подумал…

Второе, но не менее важное — договор. Не знала, считалась ли подпись, полученная обманным путем, действительной, но факт оставался фактом: договор я подписала, совершенно не подозревая о том, какие пункты в него внесли.

Нет, точно помнила, что там значилась фамилия Завойский, но имя нигде не упоминалось. Так чья же я все-таки невеста? И самое главное — чем мне это теперь грозит?

Стряхнув оцепенение, я вышла в спальню. Михаила здесь действительно не было, и это казалось до невозможности подозрительным. Открыв шкаф, я нашла свой чемодан, да только тут же застонала, потому что чемодан был не тем. Тот самый — с моими вещами и всем остальным, так необходимым девушке, — остался дома у Маришки. А здесь…

Полюбовавшись на одеяло, в котором совершенно точно не могла никуда пойти, полезла смотреть, что я еще туда запихнула из разряда ненужного. Старые потертые джинсы, две футболки — одна рваная, а вторая с жирным пятном на груди, — зимние носки и стоптанные кеды. Что же, неплохой вариант за неимением… ничего.

Натянув джинсы и футболку с пятном, обула кеды прямо на босу ногу. Еще минута ушла на то, чтобы расчесать колтуны волос. Да где я вчера валялась? Ах да! В овраге. Однозначно больше не буду пить. Никогда! Вот прямо так сейчас и скажу Маришке, когда найду свой телефон.

А, кстати… Где мой телефон?

— Оля, ты собралась? — раздался вежливый стук в закрытую дверь, вызывая новую порцию подозрений.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Да, — отозвалась я нехотя, заглядывая под кровать в поисках потеряшки. — Только телефон свой не могу найти. Ты не видел?

— Видел, — вошел мужчина, уже полностью одетый. — Его Володя конфисковал, чтобы ты больше не вызывала полици… А во что ты одета?

— В одежду, — зло буркнула я. — А полиция все-таки приезжала?

— Приезжала. Ты такое шоу проспала, но это неважно. В таком виде ты со мной точно никуда не поедешь, — скрестил он руки на груди, глядя на меня с недовольством.

— Тогда я вообще никуда не поеду, потому что других вещей у меня нет. Они остались у подруги.

— А… — медведь явно хотел что-то спросить. Это читалось по его хмурому взгляду, но лицо изменилось в секунды. Резко посветлело, а на губах появилась довольная усмешка. — Тогда сначала отправимся по магазинам. Вы ведь любите шмотки…

— Вы — это кто? — недоуменно воззрилась я на его спину, но за медведем все-таки последовала.

— Девушки, — пожал он плечами, словно отмахиваясь от меня. — Да, это будет шикарно.

— Что именно? — семенила я за ним, поглядывая подозрительно.

— Сегодняшний день. Обещаю, тебе понравится, — галантно пропустил он меня вперед, открывая дверь, а я чуть не навернулась с лестницы, потому что засмотрелась на эту слишком довольную морду.

Которая, между прочим меня поймала и как ни в чем не бывало подтолкнула к машине. Если мой внешний вид и показался охранникам странным, то они этого никак не показали. Лица кирпичом, все такие собранные. Если честно, я понятия не имела, куда меня в очередной раз увозят, но спрашивать совершенно не хотелось.

Боялась, что ответ мне не понравится. Однозначно не понравится, хотя бы потому, что мне сегодня не нравился сам Михаил. Он не был собой, и это не только нервировало, но и наталкивало на определенные мысли. На мысли, которые я никак не могла собрать воедино.

Всю дорогу до центра медведь был тихим и покладистым. Сократить образовавшееся расстояние между нами не пытался, хотя я и забилась в самый угол заднего сиденья. Все смотрел с каким-то странным азартом, будто только что выиграл в казино и его желанным призом была я.

— Да ладно тебе, расслабься, — по-свойски грохнул он свою руку на мое плечо и придвинул меня к себе, но я тут же вырвалась и отсела обратно.

— Объясни мне, что происходит? — вперилась я в него взглядом.

Был бы пистолет, я бы еще и поугрожала для эффективности.

— А что происходит? — косил он под дурачка, состроив невинную моську. — Ты — моя невеста. Не могу же я позволить своей невесте выглядеть как… В общем, моя невеста должна выглядеть не так.

— Я — фиктивная невеста, — напомнила я ему, глядя на молчаливых охранников.

Интересно, сколько всего запретного они знают? Наверняка ведь всегда подслушивают, потому что их здесь считают исключительно за предметы мебели. Вот бы кто мог рассказать много всего интересного, если бы я действительно вела расследование.

— Ты, может быть, невеста и фиктивная, но пункты в договоре совсем не фиктивные. Я должен тебя обеспечивать и…

— Ты видел договор? — перебила я его откровенную ложь.

— Конечно, — самодовольно ухмыльнулся этот тип. — Ах да… Ты же вчера была не в состоянии его прочитать. Но твой танец на столе мне понравился. Может быть, повторишь, когда вернемся? Для меня.

Медведь подался вперед, явно решив меня соблазнить и развести на поцелуй, но я быстренько выставила руку, возвращаясь к вопросу о меде и неправильных пчелах.

— Так что там с договором?

Не знаю, собирался ли Миша ответить на мой вопрос. Но даже если собирался, то сделать это не успел, потому что авто уже остановилось у торгового центра.

В эти бутики я ходила крайне редко и то, только чтобы поглазеть на последние писки и визги моды. Просто ценник тут был убийственным. Причем чем выше этаж, тем дороже шмотки.

— Ты уверен, что нам сюда? — спросила, нелевко вылезая из машины. — Мы могли бы просто заехать к Маришке за моими вещами. Я бы у нее и переоделась.

— Ты моя невеста, Оля, а это накладывает определенный статус, — обойдя тачку, подцепил он пальцами мой подбородок. — И потом, вдруг я хочу сделать тебе приятно? Не лишай меня этой малости.

Вот конкретно после этой фразы я отчетливо поняла, что тут что-то нечисто. Настолько нечисто, что я безропотно кивнула и сама потащила мужчину ко входу в торговый центр. Если ему так необходимо «сделать мне приятно», то я с удовольствием потрачу на себя его деньги. В конце концов, он от таких подарков не обеднеет, а я, может, всю жизнь мечтала о платье за двести тысяч…

Ну ладно, о таком платье я точно не мечтала, ибо меня бы давно жаба придушила, но это не значит, что я его не куплю. Куплю, еще как куплю! Чтобы проучить некоторых хитрожопых.

Что примечательно, прохожие всех возрастов пытались нас остановить, просили у медведя автографы, смотрели на него как на суперзвезду. Молоденькая девчонка лет четырнадцати чуть не смела наших охранников, выкрикивая:

— Я хочу от тебя детей!

Поражалась, честное слово. В первую очередь тому, как на все это безобразие реагировал медведь. Теперь я понимала, зачем ему нужны охранники. Да, такую народную любовь врагу не пожелаешь, но Михаилу, похоже, нравилось. Светился как начищенный чайник, аж противно стало. Но ненадолго.



Как и на любую женщину, на меня благоприятно действовали магазины. Я зависла в первом же бутике, набрав с десяток вещей на примерку. Медведь же остался сидеть в торговом зале, попивая предложенный кофе, пока я душила свою зеленую жабу, стараясь не смотреть на ценники. Да только кое-кто еще решил сегодня пройтись по магазинам, несмотря на рабочее время. Знакомая кудрявая блондинистая шевелюра неожиданно появилась в примерочной, оттесняя меня к настенному зеркалу.

— Лера? — удивилась я.

— Привет от начальника! — прошипела секретарша нашего великого и ужасного и сунула мне в руку записку, после чего быстро выбежала обратно. — Ой, простите! Я не заметила, что тут уже занято!

Господи, да когда этот ужас уже закончится?

Развернув записку — обыкновенный квадратный стикер, — зачитала очередную угрозу. Ничего, в общем-то, не изменилось. Мне настойчиво предлагали уже сегодня к вечеру отправить первый отчет, а иначе утром все новостные ленты будут знать, кто такая Ольга Бессонова и как она связана с Михаилом Завойским. Настроение мигом скатилось под плинтус, но записку я таки сохранила, чтобы показать Владимиру. В конце концов, его это тоже должно беспокоить.

Я гребла все, что мне подходило. Одежда в бутиках действительно была качественной, приятно льнула к телу и подчеркивала ровно то, что нужно было подчеркнуть, но на одежде Михаил не остановился. Вместе с ним идти в бутик нижнего белья я не хотела совершенно, упиралась до последнего, но, как только меня насильно затащили, закинув себе на плечо, откровенно потеряла счет времени.

Была у меня одна маленькая, но очень дорогая слабость. Я любила красивое белье. И не только нижнее белье, но и всевозможные сорочки, пижамы и домашние комплекты. Если до этого бутика медведь с достоинством нес шесть пакетов, то после него уже терялся среди разноцветной поклажи, однако с упорством осла завершать наш шопинг-тур не собирался.

Я даже сказать не могла, сколько времени мы потратили на такую своеобразную прогулку. Медведь не скупился на подарки, тратил деньги направо и налево, но мне почему-то совсем не было хорошо. Нет, эйфория разрасталась, захватывала в плен, и я уже сама тащила Мишу туда, где продавались духи и косметика.

Сумки, туфли, ботильоны, сапожки — мне только стоило тыкнуть пальчиком, как волшебная карта уже оплачивала мои хотелки, но чем больше было пакетов, тем отчетливее билась мысль, что я за все это до конца жизни не расплачусь.

Ведь не может быть так, чтобы кто-то решил потратить на меня целое состояние просто так. Тем более если этот кто-то Миша, а значит, он на что-то рассчитывает взамен. На что-то, чего я ему давать совершенно точно не собираюсь.

— А знаешь, ты, оказывается, можешь быть сексуальной, — сделал медведь мне сомнительный комплимент, оценивая мой внешний вид, когда я вышла к нему в темно-фиолетовом платье до колена.

Руки его тут же потянулись к моей талии, но я аккуратно выскользнула из его объятий, глядя на него с видом: «Ты серьезно?» За что и удостоилась недовольно поджатых губ и наигранной милой улыбки. Мне даже интересно стало, насколько его хватит.

— И? Что дальше? — разглядывала я себя в огромное настенное зеркало, любуясь черными туфлями на шпильке, тонким клатчем и легкой накидкой на плечи.

— А дальше мы пообедаем и отправимся к нашему доктору, — встал он за моей спиной, настойчиво обнимая.

Взгляды наши встретились в отражении. К собственному стыду, мне понравилось то, как Миша на меня смотрел. В эти минуты наигранная маска слетела, обнажая его истинные чувства.

Желание. О да, я видела желание в его серых глазах, но…

Не видела восхищения, а это говорило слишком о многом. Например, о том, что хотеть можно кого угодно, но за плотскими желаниями не стоит абсолютно ничего. Наверное, именно так я смотрела на него в день нашего первого знакомства. Как на сочный прожаренный кусок мяса.

* * *

— Спасибо, — это одно-единственное слово я из себя буквально выдавливала.

Просто потому, что прекрасно понимала, что таким образом соглашаюсь с тем, что признаю его участие в моей жизни. Нужно ли это было мне? Нет. Я бы спокойно могла забрать у Маришки свои вещи. Нужно было ли это ему? Определенно. Оставалось понять зачем.

— Тебе не за что меня благодарить. Пока, — самодовольно заявил этот наглец, но, слава богу, развивать тему дальше мы не стали.

Официант принес наш заказ, выставляя на круглый стол, обтянутый золотой скатертью, тарелки и напитки. Выбор ресторана был полностью на Михаиле. Если честно, меня редко приглашали в такие места, но его вкусом я осталась довольна, хотя и не понимала половины названий в меню. Именно поэтому предоставила сделать заказ мужчине, но, видимо, он думал обо мне лучше, чем я есть на самом деле.

Просто на обед мне принесли салат с креветками и кедровыми орешками, а медведю вкусный такой сочный прожаренный стейк. В общем, я на него собиралась обидеться. Меня явно или недооценивали, или переоценивали, но чуть позже, когда я уже выковыряла из салата все креветки, маневр медведя мною был разгадан.

— Хочешь кусочек? — наколол он на вилку мясо, обмакивая его в соус.

— Хочу, — ответила с вызовом, с прищуром наблюдая за тем, как мужчина протягивает мне вилку, намереваясь кормить меня с рук.

И такое у него было выражение лица, что я решила быть наглой, невоспитанной и вообще забыть о том, что существует этикет, а вокруг нас такие же любопытные парочки, которые следят за каждым нашим действием.



Поднявшись из-за стола, я обошла его и встала рядом с Мишей, попутно отбирая у медведя и вилку, и нож. Пока он сидел и не понимал, какого черта я делаю, я отрезала себе добрую половину стейка и перенесла ее прямо в тарелку с салатом, после чего обратно вложила в его руки приборы и как примерная девочка села на место.

— Приятного аппетита, — обворожительно улыбнулась я его кислой физиономии и приступила к нормальной еде.

К слову, у моего визави аппетит однозначно пропал. Он продолжал налегать на стакан, сверля меня недовольным взглядом, в то время как я к красному вину почти и не притронулась. Хотела мыслить ясно. Тем более что наша прогулка еще не закончилась, хотя разговаривать со мной Михаил перестал. То ли не знал, о чем со мной можно поговорить, то ли думал о чем-то своем, то ли обиделся непонятно на что. В любом случае обед мы закончили в тишине и в ней же отправились к знакомому нам врачу.

Клиника этого врачевателя находилась почти в самом центре столицы. Конечно, с поликлиникой в моем городе было не сравнить. Белоснежные стены, чистота и порядок, приятный запах. Живые цветы украшали столы и стояли в длинных узких напольных вазах. Здесь даже детский уголок был со всевозможными игрушками, а молодая улыбчивая девушка встречала у самых дверей.

— Михаил Алексеевич… — расплылась брюнетка в широкой белозубой улыбке. — Как я рада вас снова видеть.

— Милая Катенька, вы прекрасны, как и всегда, — поцеловал этот кобель девушке ручку, моментально забывая о том, что я здесь.

— Вы к нам…

— Он со мной, — вышла я из-за спины мужчины, ибо меня в упор не замечали, а мне такое отношение не очень-то нравилось.

Как бы там ни было, раз я невеста, значит, нечего улыбаться здесь всяким разным. Я же не ваза, чтобы меня не замечать. А именно это Миша и делал. Перестал меня замечать от самого ресторана. Даже в авто смотрел в окно, игнорируя само мое нахождение в машине.

— Невеста, — протянула я руку для рукопожатия, повиснув на локте медведя. — Милый, нам долго еще ждать? Я так устала, — сделала я самые честные, самые несчастные глаза, внося в голос требовательные и даже капризные нотки.

— Устала ходить по магазинам? — посмотрели на меня укоризненно. В словах явно слышался сарказм.

— Конечно. Ведь ты такой требовательный, — надула я губки и обратилась к ничего не понимающей девушке: — Представляете, я сегодня перемерила больше ста комплектов нижнего белья, а ему ничего не понравилось. Сказал, что обнаженная я ему нравлюсь гораздо боль…

Договорить я не успела. Меня буквально потащили по коридору и отпустили только у самого кабинета. Испытывала самую настоящую боль, потому что руку мою выше локтя сжимали с такой силой, что там совершенно точно останутся синяки.

— Что ты творишь? — прошипела я разъяренной кошкой.

— Это ты что творишь? — прижал он меня к стене, впиваясь пальцами в талию.

Наверняка со стороны мы выглядели очень страстной парочкой, но тут я едва ли могла дышать.

— Какого черта ты несешь?

— А не ты ли мне говорил, что я твоя невеста? — изумилась я переменам в его настроении.

— Ты — фиктивная невеста! — припечатал он, цедя слова сквозь зубы.

— Ах так? — окончательно разозлилась я, отталкивая от себя медведя. — А еще я беременна! — произнесла я громко, на весь зал, обращаясь к девушке у стойки.

В кабинет меня буквально запихнули.



Глава 10: Принцев много не бывает

— О, наконец-то! — это было первое, что мы услышали, но знакомого доктора проигнорировали мы оба.

Просто потому, что смотрели друг на друга, пытаясь проделать в оппоненте дыру. Я злилась на поведение Михаила, а он, видимо, на мое, но извиняться не собиралась. Да он чуть слюнями эту милую Катеньку не закапал. И это при живой-то невесте!

Пусть и фиктивной.

— Простите, у вас все хорошо? — нерешительно поинтересовался врач, поднимаясь из-за стола.

— Прекрасно! — огрызнулся медведь, проходя мимо меня, намеренно задевая меня плечом.

— Изумительно! — произнесла я, подражая его голосу.

— Ну, вы тут разбирайтесь, а я, пожалуй, пойду проверю аппарат МРТ.

Доктор вышел из кабинета, напоследок взглянув на нас с сомнением. Наверное, был не уверен, можно ли нас вдвоем оставлять в его кабинете, но других вариантов не предлагал. Сложив руки на груди, я опиралась спиной о стену, рассматривая просторный кабинет.

Рабочих столов в нем было два. Возможно, второй предназначался для медсестры, но девушка в кабинете отсутствовала. Мягкая кушетка, открытый шкаф с вешалками для верхней одежды, книги на нескольких полках. Мое внимание привлекла чуть приоткрытая створка, из-за которой проглядывалась пузатая бутыль. Наверное, там прятался целый бар, но пройти и посмотреть мне не хватало решительности.

Нет, если бы я была одна, я бы уже обследовала каждый сантиметр кабинета. И это не потому, что я такая любопытная, просто профессия располагала. Врач-алкоголик из платной клиники такого уровня — это определенно статья. Взрывная такая, нашумевшая и главное — хорошо оплачиваемая. Жаль только, что мои услуги пока никому не нужны. Не уверена, что бывший начальник согласится пустить в журнал хотя бы одну мою маленькую статейку.

— Ладно, ты была права, — вдруг решил пойти Миша на попятную, вызывая у меня удивление вперемешку с уважением.

Я бы за собой вину навряд ли признала. Хотя бы потому, что он первый начал и вообще я девушка. А девушки, как известно, редко бывают виноватыми. Чаще всего нас просто не так понимают.

— И в чем же я была права? — улыбнулась я ехидно, вытягивая его на новую волну эмоций.

Чьи-то зубы определенно скрипнули. По крайней мере, их скрежет я услышала более чем отчетливо, и да, мне нравилось бесить этого медведя. Несмотря ни на что он до сих пор оставался для меня темной лошадкой, к которой я не имела ни капли сочувствия. Да и как можно ощущать сочувствие к тому, кто угрожал расправой моим родителям и мне, наставив на меня дуло пистолета. И это я еще не считаю, что он в меня фактически стрелял.

— Ты сама прекрасно знаешь, — сверкнул он серыми очами, поворачиваясь ко мне спиной. — Я не хотел ругаться.

— Я тоже. Но я не ваза, чтобы на меня не обращать внимания. Тем более что это именно вы с братом вынудили меня подписать этот дурацкий договор, а раз договор подписан, будьте любезны, придерживайтесь его, иначе я не понимаю, зачем он тогда вообще нужен. Как считаешь, будет хорошо, если завтра о тебе в газетах напишут, что ты только-только успел обзавестись невестой, как уже залез кому-то под юбку?

— Это угроза? — резко обернулся он, вынуждая меня сделать шаг назад.

— Это в теории. Потому что именно так и произойдет, если ты продолжишь в том же духе. Так что? Мир? — неуверенно протянула я ему руку для рукопожатия.

— Мир, — мягко коснулся он моей кисти, но руку не пожал, а поднес ее к своим губам, чтобы запечатлеть на тыльной стороне ладони поцелуй. — Но у меня есть одно условие.

— Условие? — насупилась я.

— Пожелание, — мигом исправился этот искуситель, продолжая коротко целовать мою руку, теперь касаясь губами каждого пальчика.

— А… Эм… Какое? — отчего-то поплыла я, почувствовав жар, что прилип к щекам. И не только к щекам. Казалось, вся кожа горела, пылала под этим очаровывающим взглядом. — Так какое пожелание?

— Простое. Нам должны верить, что мы пара, а для этого тебе нужно хоть немного оттаять. Я буду обнимать тебя. — Ребро его ладони прокатилось по моей талии, вызывая мурашки. — Я буду целовать тебя, — коснулся он губами уголка моих губ. — Я буду ухаживать за тобой, и ты не будешь этому противиться. Договорились?

— Только на людях, — выдохнула я, сжимая пальцами ворот его пиджака.

— Согласен, — шепнул мужчина мне в губы и…

— А вот и я, все готово… — появился в кабинете доктор, а я отпрыгнула от медведя на добрых полметра, сбивая по пути со стола стакан с ручками и карандашами. — Простите, я не хотел вам помешать.

— Ничего-ничего, — нервно отозвалась я, опускаясь на корточки, чтобы собрать канцелярию.

— Я помогу, — присел рядом улыбающийся Михаил, чья улыбка была настолько шкодливой, что я и сама невольно улыбнулась.

— Да оставьте, — великодушно разрешил нам хозяин кабинета. — Маша уберет.

В кабинете мы пробыли еще какое-то время. Пока заполняли бумаги, я то и дело ловила на себе пылкий взгляд медведя. Кажется, с дружбой, миром и жвачкой мы немного переборщили, но надеялась, что эмоции остынут, пока я буду проходить МРТ.

Аппарат стоял в другом кабинете — почти в самом конце коридора. Для того чтобы лечь в аппарат, нужно было сначала раздеться и снять с себя все украшения. Голубая бесформенная рубашка делала из меня призрака, а мягкие тканевые бахилы позволяли скользить по гладкой плитке.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

В аппарат ложилась с осторожностью. Понимала, что мне в нем предстоит пролежать долгое время. Нет, клаустрофобией я никогда не страдала, но все-таки приятного в этой гудящей штуке было мало. Особенно меня бросило в дрожь, когда аппарат поехал назад, отрезая меня от света, потолка и комнаты в целом.

Было странно вот так просто лежать, ничего не делая. Хотелось повернуться на бок, согнуть ноги в коленях, но двигаться было ни в коем случае нельзя. Тем более что согнутая нога говорила о том, что мне стало плохо и процедуру необходимо прекращать. В общем, мне ничего не оставалось, как просто думать. А думать, как известно, для здоровья вредно, потому что можно додуматься до такого, что ни в сказке сказать, ни пером написать.

Ну, я и додумалась. Додумалась до того, что меня определенно хотели уложить в постель. А что? По медведю было видно, что он не привык к отказам. Больше того, девушки на него наверняка всегда вешались сами. Да даже хотя бы взять ту нашу встречу на вечеринке. Великосветские львицы пожирали его глазами, так что неудивительно, что он на меня злился.

Потому и устроил этот шопинг, и в ресторане пытался соблазнять, и сейчас в кабинете врача.

Да-да! Он просто хотел, чтобы я поплыла. И я, к моему собственному стыду, поплыла, потому что Михаил действительно умел очаровывать. И да, ему для этого хватало только улыбки, только взгляда, только нескольких слов. Но! Поддаваться ему я не собиралась. Теперь, по крайней мере, мне было понятно, зачем ему нужен был шопинг. Он решил взять меня щедростью, но как-то этого маловато для того, чтобы я с радостью запрыгнула к нему в постель.

И нет, я не меркантильная. Дело вообще не в деньгах. Просто секс на один раз меня никогда не устраивал. Подобно романтичным натурам, я была воспитана на красивых сказках о любви и где-то в душе или на ее задворках искренне верила, что секс должен быть только тогда, когда есть настоящие чувства.

Даже если ты ошибаешься. Даже если потом понимаешь, что это была только влюбленность, наличие чувств в тот самый момент просто необходимо. А иначе зачем тогда это все?

Вот и я не понимала, поэтому поддаваться этому типу не собиралась.

Хочет секса?

Пусть заинтересует меня. Пока же мое к нему отношение было двояким.

Чего не сказать о его брате.

Аппарат поехал вперед, а я облегченно выдохнула. Еще бы минута, и я бы точно запаниковала, решив, что про меня просто забыли.

— Переодевайтесь, результаты я вам сейчас вынесу, — окликнул меня молодой паренек, сидящий перед экранами компьютеров.

— Ну что? Ты как? Нормально? — поинтересовался Миша, встретивший меня за дверью. В руках он держал чашечку кофе.

— Все хорошо. Сейчас вынесут результаты, — ответила я, отбирая у него чашку. Сделав глоток, едва не застонала от удовольствия, но чашку пришлось вернуть, потому что переодеваться с ней в руках я все равно не смогла бы.

— Отлично. В честь нашего примирения я приготовил сюрприз.

— Опять сюрприз? — удивленно отозвалась я, переодеваясь в кабинке, которая была закрыта плотной тканью.

Мысль о том, что меня все-таки собираются уложить в постель, подтверждалась с каждой минутой все больше.

— Ничего сверхъестественного, — скучающим тоном поведал мне медведь. — Всего лишь ужин в ресторане. Там красиво и неплохо готовят.

Мне одной казалось, что он что-то недоговаривает?

Возвращаться обратно в особняк, ставший для меня тюрьмой, мне совершенно не хотелось, но кто бы спрашивал о моих желаниях. Меня вообще ни о чем не спрашивали, когда провожали в спальню к медведю. Видимо, личную спальню я все-таки пока не заслужила, а точнее уже проморгала. Просто быть хорошей девочкой у меня всегда получалось отвратительно, поэтому оставалось довольствоваться тем, что есть.

Вот я и довольствовалась половиной кровати и половиной шкафа, которые мне щедро выделили. Пока я занимала вешалки новыми нарядами, половину из которых даже не помнила, как покупала, молчаливый мужчина в сером комбинезоне вставлял новую дверь, ведущую в ванную комнату. Про свидание я помнила, а потому не торопилась. В конце концов, если Мише так пригорает, то он подождет.

Зря я так думала.

Мише не просто пригорало, у Миши, видимо, уже все дымилось, потому что ровно через пятнадцать минут дверь в его спальню распахнулась, являя мне девиц неопределенного возраста, увешанных по самые уши тяжелыми сумками, из которых чего только не торчало.

— А я к вам, — простодушно отметила та, что ввалилась в спальню первая.

— А я уже ухожу, — малодушно соврала я, глядя на расчески, щипцы для завивки и вываливающиеся баночки с косметикой.

— Как бы не так, — улыбнулась мне фурия с короткими розовыми волосами и, собственно, взяла меня в плен.

Ад.

Мне всегда казалось, когда в фильмах показывали все эти процедуры с воском, наращиванием шикарных локонов и нанесением макияжа, что девушки будто попадают в рай, где над ними колдуют, делая их умопомрачительными, но на поверку все оказалось куда прозаичнее.

Во-первых, я ругалась матом. Просто потому что воском мне отдирали все, что плохо росло.

— Да тут непаханое поле! — заявила наглая девица, скептично осматривая мой внешний вид, и принялась пахать, припахивая мимолетом и своих помощниц.

Во-вторых, было просто жутко, когда мне приделывали чужие рыжие пряди, совсем немного отличающиеся по цвету от моих волос. То, что у меня и без того была роскошная шевелюра, возглавляющую этот цирк на выезде девушку волновало мало. Ей не хватало густоты и длины, и она принялась это исправлять с энтузиазмом голодного дровосека.



Но на чужих волосах косметолог-парикмахер-инквизитор не остановилась. Пока я проклинала медведя, который даже не удосужился появиться в спальне, чтобы я могла его прибить, мне нарастили ресницы. Мой маникюр тоже подвергся небывалой критике и был тут же переделан. А еще я обзавелась педикюром, прической и макияжем.

К концу экзекуции, когда за окном уже стоял поздний вечер, у меня нервно подергивался глаз, а желание придушить Михаила собственными руками остановилось на отметке «немедленно». И если он думал, что за этот праздник жизни я, как золушка крестную фею, буду благодарить его до утра, то не на ту напал.

Я ведь понимала, почему он это делает. Да, в отражении зеркала на меня взирала роскошная светская львица, идеальная во всех смыслах девушка в дорогом вечернем платье насыщенного изумрудного цвета. Я казалась еще выше за счет огромных каблуков, обшитых зеленой замшей. Прямая открытая спина, верх платья без рукавов, юбка — чуть выше колена спереди и стелется по полу сзади. Я видела себя красивой, роскошной, но такой — еще никогда.

В этом было столько ненастоящего, иллюзорного, обманчивого, что делалось противно. Просто потому, что Михаил сделал это не для меня. Он сделал это для себя, чтобы я соответствовала его вкусам, его статусу, его требованиям. Глупой я никогда не была и воспринимала эту игру реалистично, да только в ней он уже проиграл. Просто промахнувшись с соперником.

— Вам нравится? — с неопределенным выражением лица поинтересовалась главнокомандующая нашим парадом.

— Конечно, — выдавила я из себя. — Карета будет?

— Вам лучше спуститься вниз.

Я воспринимала происходящее отстраненно. В холле первого этажа меня действительно уже ждали, но не сам Михаил. За всем этим фарсом мужчины, кажется, забыли, что у нас намечаются проблемы, которые необходимо было решать вот прямо сейчас, но кто я такая, чтобы им напоминать?

Я уже даже смирилась с тем, что завтра меня будет знать весь мир. И не в самом хорошем ключе. Искренне только надеялась, что до родителей никакие слухи не дойдут, а иначе они тут же примчатся ко мне на выручку. Вот кого-кого, а их беспокоить не хотелось, но именно к этому все и шло.

Кивнув охранникам, которые исполняли в этот вечер роль то ли лакеев, то ли водителей, я как самая прилежная золушка вышла на крыльцо особняка, чтобы отправиться на бал. Черт возьми, ради меня даже белый лимузин арендовали. Хотя чего это я мелочусь? Наверняка ведь купили. Медведю же не впервой без надобности сорить деньгами направо и налево.

Пока меня везли к месту встречи, я успела накрутить себя до такой степени, что была готова захватить лимузин и взять охранников в заложники, но, едва автомобиль остановился у заброшенного театра, резко выдохнула и успокоилась. Нет, эмоции во мне были подобны пожару, но я с этим огнем совладала. Я ему еще покажу хрустальную туфельку для Золушки!

Было странно подниматься по ступенькам, которые застелили красной ковровой дорожкой. Этот театр не функционировал уже больше года, но сегодня в небо от него уходили прожектора, говоря всем и каждому о том, что здесь будет шоу. И я даже знала, кто выступал в главных ролях.

Цветы. Невероятное количество живых цветов украшало стены, потолки, все свободные углы. С потолков также свисали полупрозрачные разноцветные ткани, что колыхались, подхватываемые сквозняком. Свечи, лепестки роз, запах оплавленного воска — расстарался не на шутку лишь затем, чтобы затащить меня в постель. Чувствовала себя самой дорогой женщиной в мире, что совсем не делало мне комплимента. Никому не нравится ощущать себя продажной. Даже если это совсем не так.

Под потолком главной залы летали девушки-гимнастки в сказочных платьях. Михаил, будто принц из сказки, стоял прямо в центре огромного холла, опираясь рукой о спинку одного из кресел. Не удивлюсь, если резную тяжелую мебель, обитую бархатом, он спер из какого-нибудь музея. Ненавязчивая музыка — мелодия была знакомой, протяжной. Мне всегда нравилось, как играет скрипка, но в этот раз все казалось чересчур. Даже черный фрак, который надел медведь.

Дойдя до единственного столика, сервированного на две персоны, я поймала на себе восхищенный взгляд. Тот самый, когда желание — голое, необузданное — отступает, отдавая место другим, более приятным чувствам. Да только проблема в том, что перед Михаилом сейчас стояла не я, а моя усовершенствованная циничная копия, которая собиралась зарядить тарелкой салата в его холеную морду.

— Ты такая… Восхитительная, — не сразу смог подобрать слова мужчина, почти не глядя забирая со стола массивную квадратную коробочку.

Когда он ее открыл, разворачивая ко мне, я поняла, что он действительно готовился, потому что это был удар ниже пояса. Да что там! Он меня буквально нокаутировал. Чертов боксер!

— Разрешишь, я застегну? — спросил с самодовольной усмешкой, но ответа не ждал.

Сразу же достал великолепное, просто невероятное изумрудное колье из коробочки и обошел меня, чтобы встать за моей спиной. Чайник в моей голове уже начал свистеть и грозился взорваться, а медведь будто и не замечал этого. Мягко убрал мои волосы на одно плечо и приложил к ключицам баснословно дорогую золотую цацку, будто невзначай касаясь пальцами обнаженной шеи, а затем и спины.

Руки его легли мне на талию, ладони прокатились от бедер к груди. Хотела сделать шаг в сторону, чтобы высказать этому кобелю все, что я о нем думаю, но не успела.

— Простите за опоздание, — ворвался в негромкую мелодию голос Владимира. — Вы не ждали, а я пришел.



Глава 11: Удел объятий робких

Я смеялась. Хохотала как ненормальная, пока невозмутимый Владимир уверенной походкой пересекал зал. Кажется, у меня случилась истерика, но я могла хотя бы дать объяснение своему эмоциональному взрыву. Просто…

Я ждала чего угодно в этот торжественный момент. Была готова самостоятельно расправиться с наглецом-Казановой, обрушив на его голову тарелку с салатом. Была почти уверена, что в этот незабываемый для моей жизни момент музыка, которая совершенно точно была живой, обязательно прервется, а девушки-гимнастки нарушат свои полеты, чтобы устремить взгляды к нашей разворачивающейся сцене.

И да, я была уверена, что Михаил такого отношения к себе мне не простит, а значит, полетят столы и кресла, вилки и ножи, а возможно, дойдет и до рукоприкладства. После злополучного пистолета я могла ожидать от медведя и не такого, но реальность превзошла все мои предположения.

— И как это вы поехали ужинать без меня? Наверное, забыли предупредить, да? — поравнялся с нами Владимир, тонко намекая нашему отсутствию совести на то, что его мы тоже должны были пригласить.

— Конечно, — протянула я, широко улыбаясь. — Я так Мише и сказала, что без вас этот вечер пройдет совсем не так.

— Лгунишка, — одними губами произнес Владимир, отодвигая для меня кресло.

Смотреть на медведя в этот момент мне было страшно. Лицо его перекосило гримасой недовольства, и, если приглядеться, вполне можно было заметить, как у него подергивалось правое веко.

— А что? У нас закуски и кресла только на двоих? — продолжая изображать непонимание, обратился старший брат к младшему.

— Ага, — согласилась я, замечая, что ни один из мужчин садиться не спешит. — Как раз для вас с братом.

— Ну почему же? — наконец-то отмер медведь, явно что-то задумав. — Мы просто за близкий контакт. Да, солнышко?

Если я и думала, что наглость в этот вечер у некоторых уже достигла своего предела, то глубоко ошибалась. Беззастенчиво взяв меня на руки, Михаил уселся в кресло, усаживая меня себе на колени. От возмущения я буквально задохнулась. Глотая ртом воздух, со злостью сжимала кулаки, но подняться мне не давали. Сжимали так, что на теле наверняка останутся синяки. И все это с такой самодовольной улыбкой, что становилось откровенно страшно.

Откровенно страшно за Михаила, который явно напрашивался на сопоставимый ответ. Ничего, я девочка взрослая, а месть — блюдо, которое интереснее всего подавать холодным.

— Даже так? — занял Владимир свободное кресло.

Садился медленно, с нарочитым спокойствием. Взгляд его полыхал неодобрением. В серых глазах можно было прочитать откровенную злость, но внешне он держался куда лучше своего младшего брата. Не уверена, что хочу увидеть когда-нибудь, как взрывается этот вулкан.

С Мишей в этом плане было гораздо проще — у него все на холеной морде написано, а вот Володя был из того типа опасных мужчин, у которых неизвестно что творится в голове. Просчитать его было намного сложнее. Это как смотреть романтическую комедию, на середине фильма которой резко из кустов появляется убийца.

— Как прошла поездка в клинику? — задал он вопрос, на который навряд ли на самом деле хотел получить ответ.

С легким хлопком открыв бутылку шампанского, мужчина наполнил бокалы, но мне напитка не досталось. Казалось, что я нахожусь на поле боя между двумя противоборствующими армиями. И вот как-то сразу было понятно, что пострадаю в этой войне именно я.

— Отлично. Со здоровьем все замечательно. Да, солнышко? — не дал мне раскрыть рта Михаил, а у меня уже начинался нервный тик от его премиленького обращения.

Вот кем-кем, а солнышком я точно никогда не была!

— Я смотрю, кто-то расщедрился на подарки? — сделал Владимир второй выпад, а я вдруг вспомнила о колье.

Появление нового действующего лица в этом балагане заставило меня забыть о том, что меня хотели купить. Потянувшись к шее, с трудом открыла застежку. Тяжелое украшение с грохотом упало на стол, неприятно звякнув о тарелку.

— Не понравилось? Я куплю тебе новое, — погладил медведь меня по щеке, вынуждая дернуться.

— А что еще ты ей купишь? — с ядовитой усмешкой поинтересовался Володя.

— Все, что мое солнышко пожелает…

Я грохнула ладонями по столу так, что тарелки и приборы подпрыгнули, а бокалы на тонких ножках опрокинулись, разливая шампанское, к которому мужчины так и не притронулись. Вырвавшись из чужих объятий, наградила злым взглядом обоих братьев. Эмоции во мне кипели, а потому следующие слова имели в себе несколько шипящие нотки:

— Я не знаю, зачем вы устроили этот цирк, но послушайте, пожалуйста, меня оба, — оглядывала я их с одинаковой долей неодобрения. — Ты! — обвинительно указала я пальцем на Михаила. — Прекрати пытаться меня купить. Я не продаюсь за побрякушки, деньги, наряды и прочее.

— Так назови свою цену, — самолюбиво усмехнулся этот подлец.

— Ты не понял. Я не продаюсь вообще. И что бы ты ни замышлял, ты делаешь только хуже. А вы, — обратилась я к старшему брату, который смотрел на меня теперь без иронии. — Ваше участие в этом балагане мне вообще не понятно. Первое впечатление о вас было гораздо лучше как о человеке, чем то, что я вижу сейчас. Хотите развлекаться, развлекайтесь, но без меня. Я, в отличие от вас, помню, что мне уже давно нужно было отправить первый отчет начальнику, чем я и собираюсь заняться, потому что вам, насколько я вижу, ваша репутация не важна, что ставит под сомнение само мое нахождение здесь. Всего доброго.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Развернувшись, я пошла к выходу, от раздирающей меня злости чеканя шаг. Танцующие гимнастки замерли, повиснув на тканях. Музыка застыла, истончаясь в своем последнем звучании. Звук моих шагов уходил под потолок, а где-то за спиной звякнул бокал, который Владимир поставил на стол.

И вот мне даже стыдно не было за вчерашнее. Не после их выходки, которая мужчин совершенно не красила. Возможно, я как-то неправильно поняла их ко мне отношение, но говорила лишь то, что видела. И ответственность за то, как я все это воспринимала, лежала исключительно на их плечах. Мне не нравилось быть разменной монетой и игрушкой-однодневкой. Не нравилось, и идти у них на поводу я не собиралась.

— А ну, вернись, зараза! — раздался голос медведя, но я и не подумала остановиться.

— Оставь ее, — то ли попросил, то ли приказал более рассудительный брат.

— Но она же сейчас уйдет! — прошипел Михаил, явно поднимаясь на ноги.

В этой тишине я расслышала скрип ножек кресла, однако оборачиваться по-прежнему не собиралась. Уже достигла дверей, когда услышала реплику Владимира:

— Далеко все равно не уйдет.

Я считала, что он более рассудительный? Забудьте!

Нет, я и не думала убегать. Со своим нахождением в особняке братьев я уже более-менее смирилась. Было проще согласиться жить у них какое-то время, чем доказывать им, что они не имеют права лишать меня свободы.

Поэтому я и возвращалась к машине, намереваясь вернуться в особняк и заняться спасением чьей-то репутации. В первую очередь своей, а там как карта ляжет.

Меня удивляло, что кроме меня эта ситуация больше никого не волнует. В первую очередь пострадают именно они, когда новость разлетится по телепередачам, блогам и журналам. С их связями они бы давно могли что-нибудь придумать, но шевелились почему-то исключительно в другую сторону.

— Поехали обратно в особняк, — скомандовала я, усаживаясь в лимузин. Водитель и охранник посмотрели на меня с нескрываемым сомнением, но, придав голосу уверенности, я почти искренне заявила: — Чего расселись? Поехали обратно в особняк. Хозяева вернутся своим ходом. Им нужно поговорить без меня.

И да, я прекрасно видела, как эти джентльмены, оставшиеся без дамы, выходят на улицу. Их лица из уезжающего лимузина я разглядеть не могла, но сдавалось мне, что довольными они не были. Ничего, это я как-нибудь переживу. Главное сейчас — получить доступ к компьютеру и отправить отчет. Свободный ноутбук я видела в кабинете Владимира.

Что примечательно, оба мужчины догнали нас уже минут через пять, устраивая мне настоящий кортеж. Наверное, боялись, что я все-таки захватила лимузин и теперь направляюсь куда глаза глядят. Мы так и заезжали в ворота: один автомобиль за другим, но дверцу мне открывал подоспевший Владимир.

— Я прошу простить меня и моего брата, — произнес он, едва я выбралась из авто. Было видно, что эти слова даются ему непросто, но я предпочла промолчать. Просто потому, что наговорить сейчас могла очень многое.

— И еще кое-что. Вам не стоит больше беспокоиться о шантаже. Я уладил этот вопрос.

— Как? — вырвалось у меня против воли.

— Ничего сложного, — впервые за вечер искренне улыбнулся мужчина. — Я просто купил журнал со всеми вытекающими, и теперь они будут печать только то, что угодно мне.

— Даже так? — удивилась я. — Не понимаю, зачем вам нужен этот журнал. У вас ведь несколько иной бизнес, — намекнула я ему на оружие, которое видела в подвале.

Не хотела уязвить Владимира, но и промолчать не могла. Честное слово, не понимала, к чему такие траты. Нет, конечно, я была благодарна мужчине за то, что он, как сумел, решил этот вопрос, но такие радикальные меры я даже не рассматривала.

— Мне не помешает расширение сфер деятельности. Пойдемте в дом. На улице прохладно.

В особняк я заходила с ощущением надвигающихся проблем, но, раз основное дело уже решено, я намеревалась переодеться, поесть и заняться тем, что любила больше всего, — ничегонеделанием. Желательно на диване, желательно с хорошим фильмом и желательно в одиночестве, но взгляд, который бросил на меня Михаил, когда мы встретились в холле, не предвещал мне скучную ночь.

— Кстати, не могли бы вы вернуть мне телефон? — обернулась я уже у лестницы, малодушно не желая подниматься наверх в спальню, чтобы не оставаться наедине с медведем.

— Нет, — просто ответил следующий за мной Владимир. — Не хочу, чтобы ночной инцидент повторился.

Густо покраснев, продолжить восхождение я не решилась. Так и стояла, пока мужчина обходил меня. Надо было бы извиниться — с одной стороны, а с другой стороны — они были сами виноваты в том, что довели меня до такого состояния. Я их запирать меня в особняке не просила.

— Такое больше не повторится, — выдавила я из себя, не оборачиваясь.

— Конечно, не повторится. — Чужое дыхание коснулось обнаженной шеи.

Пальцы скользнули по спине, вызывая на коже мурашки. Казалось, что Владимир собирался прикоснуться губами к моему плечу, но так и не решился. Однако и не отошел. Так и стоял за моей спиной, будоража не только воображение.

— Я просто не отдам вам телефон, — прошептал он вкрадчиво. — Кстати, вашего начальника я уволил. Если хотите, могу снова принять вас на работу.

— Нет, спасибо, — отказалась я от сомнительной подачки, но, когда суть сказанного дошла до меня, даже подпрыгнула от негодования. — Вы уволили моего начальника?



— Естественно, — ответил Владимир, а все волшебство момента рассеялось в одночасье.

— Тогда попрощайтесь со своей репутацией, — проговорила с кривой улыбкой на губах и спустилась со ступенек вниз, направляясь к дивану. — Утром от нее ничего не останется, потому что мой бывший начальник не упустит возможности вам насолить…

— Посмотрим, — оборвал он мою речь, не желая и дальше обсуждать эту тему. — Куда вы идете?

— Спать, — ответила откровенно.

— Но спальня…

— А у меня в этом доме нет своей спальни, так что спать я буду на диване, — заявила мстительно и рухнула на диван прямо в платье.

А утром нас ждал сюрприз, а точнее целых три сюрприза, но обо всем по порядку.

Начнем с того, что уснула я очень быстро. Вот просто прикрыла глаза на минутку, обещая себе, что сейчас поднимусь и пойду шуршать по полкам холодильника, и уже не встала, проваливаясь в объятия Морфея прямо в платье.

Снилось мне что-то приятное. Помню, как улыбалась, ощущая чужую ласку. Моей щеки касались то ли пальцы, то ли губы. Очерчивая овал лица, кто-то мягко дотрагивался до моего носа, выводил узоры на подбородке. Шея, ключицы — им тоже досталась порция нежности. Такой сон мне бесконечно нравился, но хотелось увидеть принца наяву. Да только открыв веки, я застала лишь кромешную темноту, в которой не могла разглядеть даже собственные руки.

А ласка не прекращалась. Пальцы изучали изгибы тела. Задержавшись на груди, принц ночи ласкал горошины сосков, что болезненно сжимались под тонкой тканью платья. Талия, бедра — прикосновения обжигали. Жар прокатывался по коже, прилипал к щекам. Сердце билось испуганно, сильно, а я боролась с учащенным дыханием и пыталась понять, кто сидит рядом со мной.

— А… — хотела было задать я волнующий вопрос, но мне не позволили сделать это, таинственно шикнув.

— Просто наслаждайся, — посоветовали мне шепотом, слегка касаясь губами мочки уха.

Господи, что вытворяли его руки! Эротические сны мне, конечно, время от времени снились, напоминая о том, что секс — это хорошо и вообще полезно для здоровья, но такие выверты моя фантазия еще не делала.

Нещадно касаясь губами моего ушка, таинственный призрак придерживал меня за шею и гладил мои ноги, вырисовывая странные узоры на самых чувствительных местах — под коленями. Гладил, а по коже пробегали мурашки, которые в равной степени появлялись от страха и предвкушения.

Пальцы поднимались все выше. Ласкал бедра у самого края платья, будоража игрой на грани. Мысленно просила, чтобы коснулся внутренней стороны бедра. Желание появилось внезапно и с каждой секундой росло все сильнее, вынуждая низ живота тяжелеть, будто сворачиваться в тугой узел от каждой новой волны, что окатывала возбуждением.

Предвкушающе замирала, задерживала дыхание, едва теплые пальцы пробирались под платье, но утолить этот голод мужчина не спешил. Словно действительно играл, заводил все сильнее умелыми ласками, а я остро чувствовала, как увлажняется плоть, как пылает все внутри от желания почувствовать в себе…

Да хотя бы пальцы! Для начала пальцы!

— Какая ты… — изводил своим шепотом, легко касаясь губами приоткрытых губ.

— Податливая? — спросила тоже почему-то шепотом.

— Горячая.

Тихий стон вырвался непроизвольно, едва чужие пальцы коснулись полоски белья, что была единственной преградой в этой уже проигранной мною войне. Подушечки пальцев мягко поглаживали разгоряченную плоть через ткань.

Каждое прикосновение — будто удар током.

Изнывала, забывая дышать. Ощущала себя до невозможности бесстыдной, но бедра раздвигались сами собой, потому что я жаждала продолжения. Жаждала настолько, что теряла контроль над собой и прощалась с разумом от поцелуев, которые захватывали в свой плен не только губы, но и язык.

Глубокие, сильные, опьяняющие — на эти поцелуи невозможно было не отвечать. Его дыхание было моим, я дышала им, все глубже погружаясь в пучину страсти. Мои пальцы зарывались в короткие волосы, сжимали, пытаясь разорвать поцелуй хоть на секунду, чтобы глотнуть вожделенного воздуха, но загадочного визитера было не остановить.

Мой стон потонул в его поцелуях. Чувствуя, как чужие пальцы отодвигают полоску белья, я от переполняющих меня эмоций прикусила его губу. И это стало провалом, потому что наказывали меня самым изощренным способом. Касался влажного лона, скользя между гладкими складочками. Сжимал чувствительную горошину клитора и спускался ниже, очерчивая края узкого входа. Насмехался, перехватывая мои руки и сковывая запястья одной своей лапищей.

— Пожалуйста… — прошептала я, закусывая нижнюю губу, но боль не отрезвляла.

— Что пожалуйста? — обнажил он мою грудь, припадая губами к чувствительной твердой горошине.

Острая волна наслаждения заставила меня выгнуться дугой. Не могла говорить, не могла мыслить здраво. Только и делала, что ждала продолжения, и оно неминуемо наступило.

Стянув с меня платье, мой самый лучший ночной кошмар вынудил меня облокотиться о спинку дивана. Прижимался обнаженной грудью к моей спине, попутно расстегивая те пуговицы на рубашке, до которых я так и не успела добраться. Чувствовала ягодицами твердую плоть даже через ткань его брюк, что сейчас, когда он терся об меня, казалась невероятно грубой.

Беспорядочно целовал плечи, шею, спину — все, до чего могли дотянуться его бессовестные губы. Свободной рукой сжимал грудь, поочередно сдавливал соски, вынуждая меня тихо вскрикивать от болезненного возбуждения.



Когда его пальцы скользнули по ключицам и обхватили мою шею, заставляя сильнее прижаться к нему, откинув голову назад, я ощутила наконец-то то, чего так сильно ждала последние минуты истязаний. Твердая горячая плоть прижалась к лону, мягко раздвигая влажные складки, и ворвалась в нутро, погружая меня в мир тишины и разноцветных фейерверков.

Каждый толчок, каждое движение бедрами. Я стонала непроизвольно, не контролируя себя. Моему ночному кошмару даже пришлось зажать ладонью мой рот, хотя мне было искренне плевать, прибежал бы кто-нибудь на звуки или нет. Это был мой сон, и в нем я делала ровно то, что хотела. И сейчас я хотела этого мужчину, от которого просто одуряюще пахло смесью пота и парфюма.

Я тонула в этом аромате. Голова кружилась то ли от разрывающих меня ощущений, то ли от эмоций, что обрушались на бедную голову. Одна только мысль, что я не знаю, кем является мой визави, добавляла такой остроты этим пикантным минутам, что пожар внутри меня и не думал утихать.

Как не думал утихать и мой партнер, сжимающий меня в своих объятиях так сильно, что сползти на спинку дивана я не могла при всем желании. Ноги, согнутые в коленях, неистово дрожали. Воздуха не хватало — я задыхалась, пытаясь отвечать на его поцелуи. А он заставлял, контролировал меня, не давая отвернуться, не давая изменить положение. Мне нравилась эта сила, нравилась та власть, которой он обладал надо мной. Слегка попахивало пещерой и дубиной, но я бы ни за что не променяла этот секс на какой-то другой.

Более того, я бы его вообще ни на что не променяла.

Мышцы сжимались и разжимались, больше неподвластные мне. Всем своим телом ощущала, что до пика осталось совсем немного. Я уже чувствовала приятную щекотку, что пронзала клитор, тонко намекая на возможный оргазм. Не теряя больше времени, сама потянулась пальцами к вожделенной горошине.

Истязала круговыми движениями, слегка сдавливая клитор. Чем быстрее были удары бедрами, тем интенсивнее я двигала пальцами. Не дышала совсем, задерживая дыхание. Все мое тело сконцентрировалось на ощущениях, которые я получала от секса. Еще немного, еще чуть-чуть…

Чувствовала, как отрываюсь от реальности, просто теряюсь в золотистых вспышках, что, словно салюты, мельтешили в темноте сомкнутых век. Хотелось больше, сильнее. Хотелось насладиться тем, как глубоко входит член, а потому я уже сама порывисто подавалась назад, насаживаясь на твердую плоть, сжимая ее стенками влагалища из последних сил.

Рот мне зажали повторно, но уже без былого трепета, потому что, прикусив мое плечо, мужчина и сам глухо зарычал. Ощущала, как он замедляется. Теперь его движения были мягкими, плавучими, но входил он по-прежнему глубоко, пальцами стискивая мои бедра. Схватив меня в охапку, так и повалил нас на диван, даже не думая о том, что надо бы выйти. Так сказать, загостился немного, успокаивающе поглаживая мои плечи и руки.

Обещала себе, что полежу всего минутку, но последнее, что запомнила, как мужчина переплел наши пальцы, захватывая меня в кокон из объятий. А наутро я проснулась одна, и это был только первый неприятный сюрприз.

— Да твою же медь… — простонала я, понимая, что мне ни черта не приснилось.

Мышцы приятно ломило, как после секса, однако того, без кого мое ночное приключение никогда бы не произошло, нигде не наблюдалось. Более того, я лежала совсем не в гостиной на диване, а под одеялом в незнакомой мне спальне, которая не принадлежала никому из живущих в этом особняке мужчин.

И вот хотелось бы мне надеяться, что ночной инцидент мне лишь привиделся, но я никак не могла игнорировать отсутствие платья. Да-да, под одеялом я лежала исключительно в трусах, которые при мне остались только чудом.

Выбираться из укрытия на свет божий при таком раскладе не хотелось совершенно. Хорошая девочка, именуемая совестью, во все горло орала, что родители меня так не воспитывали, а мне оставалось лишь стыдливо прикрываться подушкой от желания тихонько сдрыснуть отсюда по-тихому. Но…

Жила во мне до сих пор еще и гордая особа, которая маршировала в моей голове и командным голосом излагала, что пора бы встать, привести себя в порядок и выйти к этим гадам с высоко поднятой головой. Да только как понять, кто из них больший гад, задурманивший голову сонной девушке? А может, мне вообще все приснилось, потому что некоторым остро не хватает витаминов Е, В, С?

Как бы там ни было, а подниматься необходимо. В первую очередь потому, что кто-то из них сейчас наверняка самодовольно улыбается, вышагивая по особняку. И вот я буду не я, если не испорчу этому кому-то настроение, ибо так нагло соблазнять честных девушек ни в коем случае нельзя.

Если кто-то из них сейчас думает, что одержал надо мной победу, я готова доказать им, что это был лишь незначительный бой, абсолютно не меняющий общего сражения. В крайнем случае набью кому-нибудь морду. Меня папа в пятом классе зря, что ли, учил, куда бить коленкой, если ко мне пристают нехорошие дяденьки? То-то и оно, что давно пора было воспользоваться его советом.

Правда, там еще был пункт немедленно убегать…

Все-таки родители плохого никогда не посоветуют.

Твердо решив выяснить, чей начищенный чайник сверкает сейчас аки королевский сервиз, я собралась с мыслями, села и… заметила на прикроватной тумбе стакан воды. Рядом с ним лежала белая салфетка, на которой одиноко пристроились две неопознанные желтые таблетки.

Пить я их не стала, но жест доброй воли оценила. Я им потом тоже таблеточки принесу. Когда сделаю очень больно.



Прохладный душ привел в порядок мысли и сделал это утро чуточку радостнее. Так как ни халата, ни вещей в комнате не обнаружилось, я спокойно ограничилась полотенцем, собираясь не только наглеть, но и по возможности шокировать.

Звук голосов и какая-то возня доносились с первого этажа, куда я и пошлепала белыми тапочками, напевая несложный мотивчик «Титаника». Да только едва я появилась на лестнице, по инерции спустившись на несколько ступенек вниз, как случился сюрприз номер два.

Кажется, не зря я обула белые тапочки. Эй, кто-нибудь уже приготовил для меня гроб?

Глава 12: Веселые гонки

Вспышки фотокамер ослепляли.

— Это она? Это та девушка, попросившая у вашего брата деньги взамен на добровольное рабство? — галдели журналисты наперебой, пока Владимир пытался улыбаться как ни в чем не бывало.

— Нет, это моя невеста, — произнес он с присущим ему хладнокровием.

— Это моя невеста, — появился на лестнице собранный Михаил, чтобы стиснуть меня, обнимая за талию.

— Так чья это невеста? Прокомментируйте запись, которая появилась этим утром?

— Мой брат шутит. Чуть позже мы выступим с официальным заявлением, — кивнул Володя охранникам, которые мигом выдавили журналистов за пределы дома.

Дверь закрылась, а я как стояла, придерживая полотенце руками, так и продолжала стоять.

— Я не поняла… — начала было я, мгновенно растеряв весь пыл, а вместе с ним и мысли, с которыми сюда пришла.

— Это долгий разговор, — тяжело вздохнул Володя. — Тебе лучше одеться.

— Я помогу! — загорелся энтузиазмом медведь, но старший брат его быстро осадил:

— Ты идешь со мной, — произнес он с нажимом. — Мы ждем тебя в столовой.

В комнату Миши я шла в полнейшем недоумении. И нет, меня мало волновали фотографы, хотя этот сюрприз, несомненно, был неприятным, но могло быть и хуже. Подумаешь, выложат фотографии в полотенце. Вот если бы я была без полотенца на фоне этих красавцев в костюмах, тогда бы я, возможно, еще расстроилась, а так…

На самом деле волновало меня их ко мне отношение. Нельзя было понять ни по взгляду, ни по тому, как они держались, с кем именно я провела ночь. Медведь, как всегда, был бесцеремонным и наглым, а Володя — строгим и собранным.

И как я должна понять, кто из них покусился этой ночью на мою честь? Подойти и спросить прямо?

А что?

Сейчас оденусь да как зайду в столовую и прямо с порога спрошу. Мне просто любопытно: кто-нибудь из них при таком раскладе признается?

Переодевалась быстро. К моему собственному стыду, ничего такого, в чем бы я чувствовала себя комфортно в этом доме, мы так и не купили. Пришлось натягивать блузку и брюки поверх красивого кружевного белья.

Туфли обувала уже на ходу, спешно спускаясь вниз по ступенькам лестницы. Прокручивала в голове слова и фразы, но ничего путного так придумать и не смогла. Не настолько я была раскрепощенной, чтобы прямо с порога откровенно говорить о том, что произошло этой ночью. Вот Маринка смогла бы, а я…

Я себе обещала, что столько больше не выпью.

— Я ее убью! — раздался из столовой рык такой мощности, что меня ненароком отнесло на пару шагов назад. — Вот сучка!

— Не кипятись, — спокойно ответил Володя, пока я, замирая на каждом шагу, тихонько подкрадывалась к стене, чтобы подслушать беседу, явно не предназначенную для моих ушей.

— Да у меня бой через два дня! Меня обсмеют! — рычал медведь, явно чем-то хрупким грохнув о пол. — Стерва, пускай выметается отсюда немедленно! Пусть дает опровержение и…

— Помолчи, — прозвучало с нажимом. — Не только она виновата в том, что случилось. В какой-то мере в этом есть и твоя вина, и даже моя, но не все так плохо.

— Это она виновата!

— Ты меня слышал, — возразил Владимир. — Будет лучше, если мы в узких кругах объявим о том, что Ольга моя невеста. Тогда тебе не придется ничего объяснять.

— Ты хотел сказать, моя невеста.

— Я сказал то, что сказал.

— Нет уж, я проучу эту сучку, чего бы мне это ни стоило! Она опозорила меня!

— Ты куда?

— На тренировку, — раздалось уже у дверного проема, а я максимально вжалась в стену, мимикрируя под обои.

Даже не дышала, пока Миша широким шагом пересекал холл, матеря меня на все лады. От разнообразия его словарного запаса у меня покраснели не только щеки, но и уши. Я так сильно боялась, что он обернется и прибьет меня прямо на месте, что предпочла закрыть глаза и на всякий случай помолиться. Нет, ну мало ли? Может, действительно поможет.

Дверью на прощанье он грохнул так, что у меня даже сердце к горлу подскочило. Ноги дрогнули, а я просто сползла по стене прямо на пол, думая о том, что на глаза медведю в ближайшие дни я попадаться совершенно не хочу. И ведь я знала, что так оно все и будет, но одновременно с этим Володя был полностью прав. Виноваты в произошедшем были мы все.

— Ты тут долго сидеть собралась? Я завтрак приготовил.

Услышать голос Владимира так близко я была не готова. Вновь вздрогнув, перевела на него свой взгляд, пытаясь понять…

Что?

Его отношение к сенсации, что разлетелась по газетам, журналам и новостным лентам? Или его отношение ко мне? Между Мишей и Володей сейчас я бы выбрала Владимира, потому что медведь был просто опасен для моего здоровья в целом. Он ведь взрывной, эмоциональный, слишком вспыльчивый. Черта с два он станет вести себя спокойно. Такие диалогу предпочитают кулаки.

— Слушай, а у тебя пистолета лишнего нет? — спросила я, прикидывая варианты защиты.

Перед глазами так и вставала картина, как я баррикадируюсь в спальне, передвигая к дверям все то, что вообще можно сдвинуть с места. А потом еще и вяжу веревку из постельного белья и вместе с ней выкидываюсь в окно, приземляясь в колючую клумбу. Картинка была настолько реалистичной, что я неосознанно потерла спину.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Он успокоится к вечеру, — правильно понял меня Владимир.

— А если нет?

— А если нет, я сам его успокою.

Завтрак был… интересным. Слегка подгоревшая яичница неплохо смотрелась на тарелке с пересушенным беконом. Все это творение украшали три капли кетчупа и веточка укропа. Кроме того, стояла чашечка кофе, от одного глотка которого у меня однозначно подскочило давление, настолько он был крепким и горьким.

— А кто готовил завтрак? — поинтересовалась, потому что сидеть в молчании было немного неуютно.

Хотя бы потому, что вопросов в моей голове имелось бессчетное количество, а задать из них я могла от силы штук пять.

— Я. Тебе не нравится? Я на время отпустил прислугу, чтобы не мешались под ногами.

— Все отлично, — скованно улыбнулась я, хрустя беконом. — Ты молодец.

Обижать мужчину не хотелось. Он ведь старался, пытался угодить, несмотря на то, какой была наша прошлая встреча наедине. Я до сих пор стыдилась своих выходок, но, с другой стороны, нечего было меня целовать.

От воспоминаний о поцелуе щеки мои наверняка порозовели, но я быстро пришла в себя, потому что во мне зародилось смутное подозрение. А с чего бы ему самому готовить мне завтрак?

— Журналисты — это ведь не все новости, да? Что-то еще случилось? — отодвинула я тарелку, потому что аппетит у меня резко пропал.

— Ольга, вы только не нервничайте, — посоветовал он мне, резко вновь переходя на «вы».

— Что случилось? — повторила я вопрос, делая паузу между словами.

— К нам едет мама, — произнес он после долгой минуты.

— Ваша мама? — выдохнула я, возвращая себе тарелку.

— Ваша мама, — проговорил он утвердительно.

Вилка выпала из моих рук. Звякнув о тарелку, она упала на пол, а я медленно подняла взгляд, не желая верить в услышанное. Уж лучше меня прибьет медведь, чем это сделает отец.

— И папа тоже, — решили добить меня окончательно.

— Но…

— Ваш телефон у меня. Я взял на себя смелость ответить, чтобы родители о вас не беспокоились.

— И кем вы представились? — потянулась я за вилкой, но она грохнулась на пол повторно, когда по кухне разнеслось уверенное:

— Женихом. Они приедут сегодня к вечеру.

Вот тебе и сюрприз номер три.

В особняке я оставаться не решилась. Просто потому, что туда в любой момент мог вернуться медведь, с которым я встречаться не горела желанием.

Хотя лучше встреча с ним, чем объясняться перед родителями, которые теперь думают, что у меня есть жених. Боюсь, что теперь они с Владимира не слезут до самой свадьбы или, что вероятнее, до момента его побега. И я точно знаю, что долго он не продержится.

Так, может, оно и к лучшему?

Садиться на заднее сиденье автомобиля мне было неудобно. Навязчивые мысли так и роились в голове, подкидывая пикантные воспоминания. Правда, к чести Владимира, смущать и дальше он меня не стал. Занял место рядом с водителем, тогда как ко мне пересел охранник.

— Думаю, ты захочешь прочесть, — не оборачиваясь, протянул мужчина мне папку, за которую я тут же ухватилась.

Просто со всеми этими событиями я совершенно забыла о том, что что-то вообще подписывала. Ну, как подписывала? За меня подписали, а я ни сном ни духом, что там было внутри. Может, я уже почки свои кому-то завещала, а вместе с ними и сердце?

Хотя мое сердце им навряд ли так необходимо.

В первую очередь я искала сроки. Увидев минимальный срок моего рабства, я даже взвизгнула, подпрыгивая на сиденье. Всего месяц! Месяц! Из которого прошло уже два дня, а значит, осталось только двадцать восемь. Через двадцать восемь дней я буду свободной!

«И богатой!» — тихо прошептала зеленая жаба, которая уже успела присвоить себе чужие деньги.

Шикнув на нее, я пробежалась по строчкам. В принципе, здесь было все, что я просила. Даже котенок был прописан, хотя я на этом настаивать и не собиралась. Защищена я была как в лучших фильмах Голливуда: здоровье, питание, содержание — мне предлагали жить по системе «все включено», где, в отличие от зарубежных отелей, все действительно было включено.

По окончании этого месяца пыток мне настойчиво предлагалось сохранить все, что касается братьев, в тайне. Любая информация, просочившаяся в СМИ, будет стоить мне столько ноликов, что легче сразу закопаться на ближайшем кладбище, чем попробовать выплатить хотя бы часть суммы.

Что примечательно, в самом низу страницы мелким шрифтом было напечатано, что срок договора может быть продлен по желанию одной из сторон, и не было ничего сказано о том, что делать в таком случае, если вторая сторона категорически против.

И да, я была права. Мне не показалось, когда я видела этот договор впервые. Имени первой стороны нигде не было указано, только фамилия, которая в равной степени могла относиться к обоим братьям. Теперь мне были понятны их трения по этому поводу…

Да кого я обманываю? Это было странно и сюрреалистично, потому что я еще ни разу не встречала мужчин, которые делили бы женщину, словно вещь, решая в беседе о «между прочим», кому она будет принадлежать. Этот вопрос пора было решать, потому что мои родители такого не поймут. Особенно отец. Именно отец!



— Так что будем делать с журналистами? — спросила я, возвращая бумаги.

Было даже смешно наблюдать за реакцией Владимира. Судя по всему, он ждал от меня грома и молний, истерики и битья посуды. В крайнем случае подзатыльника, но я ни капли не разозлилась. Злая я была, когда моей рукой подписали неизвестно что, а сейчас мне просто смешно. Смешно, потому что эпическая встреча, которую братья навряд ли переживут, произойдет уже этим вечером.

— Сейчас мои люди разыскивают вашего начальника. Думаю, через час или два мы уже сможем дать интервью, исходя из того, что нарешают мои юристы. Посадить за клевету его, конечно, не посадят, но моральную компенсацию мы из него вытрясем. Плюс объявление о том, что вы моя невеста, даст журналистам верное направление для дальнейших статей. Уверен, через несколько дней все уже забудут об этой записи.

— Вы так спокойны, — приятно поразилась я.

— Нет проблем, которые нельзя решить. Было бы желание и соответствующая мотивация.

Такая линия поведения мужчины вызывала уважение. В отличие от взрывного Миши, который видел только итог, Владимир умел разбираться с причинами. Для него не было препятствий, имелись только цели. Хотя стоит заметить, что такие принципы не всегда эффективны. Ведь я была права насчет мстительности начальника.

Когда мы выходили из особняка, Володя предупредил меня, что он направляется на работу. Мне было любопытно, чем он занимается, но кроме всего этого я также понимала, что должна защитить себя от них.

У братьев было слишком много козырей в рукавах, тогда как я фактически оставалась без защиты. Но ничто не мешало мне позаботиться о себе самостоятельно. Да, у меня не было мобильного телефона, но конверт с камерами и переносным экраном все так же продолжал лежать бесхозным на столике в гостиной.

Именно оттуда я стащила аппаратуру и приготовилась провести этот день с размахом. В конце концов, медведь ведь реально мог меня прибить ненароком, а ради моего молчания ему придется терпеть всех моих тараканов. Даже тех, которые танцевали на столе и мысленно заряжали в его холеную морду салатом.

— Ты работаешь здесь? — включила я камеру, приклеенную к пуговице пиджака.

— Удивлена? — впервые за поездку обернулся Володя.

— Прячешь оружие в торты? Пирожные с гранатами? Печенье с патронами? — усмехнулась я, но, наткнувшись на осуждающий взгляд, быстро поумерила свой пыл.

— Это просто кондитерская. И хорошая пекарня. Пойдем, я тебе все покажу.

Я еще никогда не бывала в подобных помещениях. В своих мыслях представляла что-то вроде завода по производству выпечки и бисквитов, но все оказалось гораздо интереснее. Белые стены, светлый пол, высокие потолки. За стеклянными перегородками прятались различные цехи. Я видела большие чаши для замешивания теста, нереальных размеров печи. Фасовка, украшение, изготовление крема. Все были заняты своими делами и на нас, вошедших в холл, совершенно не обращали внимания.

Прилипнув к стеклу, я завороженно провожала взглядом уже готовые к отправке торты. Специальная машина перевязывала коробки ленточками, а молоденькой девушке в белой форме нужно было только размещать коробки правильно.

Много здесь работало и мужчин. Еще бы — деревянные лотки наверняка были тяжелыми. Женщинам такие громадины таскать совершенно точно нельзя.

— Потерпишь полчаса, пока я разберусь с документами? — окликнул меня Владимир, а я совсем забыла о том, что пришла сюда с ним.

— Можно я маме позвоню? Может, еще успею их отговорить, — догнала я мужчину уже у лифта.

Лифты здесь, кстати, были грузовые, но охрана с нами не поехала, а осталась на первом этаже. Почему-то боялась прикасаться к чему-либо, а потому руки предпочитала держать при себе. Просто…

Ну, я ведь обязательно что-нибудь сломаю. Я же себя знаю.

— Не стоит. Не думаю, что они передумают. Твой папа был более чем категоричен.

— А новости? Можно мне хотя бы новости почитать? Что я буду делать полчаса?

— Как насчет того, чтобы попить чай? — ловко съехал он на другую тему.

— Дегустация?

— Что-то вроде того… — мягко улыбнулся мужчина, а лифт вдруг тряхнуло.

Свет мигнул и погас. От страха я прижалась к Володе, цепляясь пальцами за его плечи. Вот никогда не любила лифты. Мне всегда казалось, что наступит день, когда я в нем обязательно застряну. Нет, если бы мне нужно было на работу, я бы, может, еще и поблагодарила за стечение обстоятельств, но торты! Они же ждут меня!

— Я надеюсь, что мы сейчас не рухнем вниз? — нервно поинтересовалась я, чувствуя, как мужчина слегка отклоняется, но меня одной рукой придерживает.

— Не переживай, такое бывает. Наверное, я сегодня слишком плотно позавтракал, — отшутился он, доставая телефон, чтобы посветить фонариком на панель, которая подсвечиваться перестала.

Потыкав на кнопки, Володя вернулся ко мне, опираясь спиной на стену лифта. Сама не поняла, когда он успел меня прижать к себе так близко, но факт остается фактом: пока он совершал звонок за звонком, я слушала размеренный стук его сердца и пыталась успокоиться, вдыхая терпкий, чуть горьковатый парфюм.

— Нас вытащат минут через двадцать, — произнес он, закончив разговор с неким Федором Николаевичем. — Максимум через полчаса. Оператору до нас еще нужно добраться.

— Мы точно не упадем? — повторила я свой вопрос, на который так и не получила ответа.



— Не упадем. Тросы у нас новые, только недавно заменили. Думаю, дело в самом механизме. Его уже пора менять, но мы ждем, пока доставят комплектующие. Не бойся, все будет хорошо, — погладили меня по спине, а я лишь крепче прижалась к мужчине.

Понимала, что бояться не стоит, но саму себя в этом убедить, оказывается, очень трудно. Да я Мишу так не боялась, как этого лифта, даже несмотря на то, что Владимир подсвечивал пол телефоном.

— Ты раньше никогда не застревала? — Ладонь переместилась на распущенные волосы.

— В детстве один раз. Подруга жила в многоэтажке, но тогда это было весело. Мы тогда в школу не пошли.

— Тогда представь, что мы с тобой прогуливаем школу. Скажем, я за тобой зашел, потому что ты мне очень нравишься, и мы вдруг застряли в лифте.

— А ты раньше застревал?

— Один раз вместе с Мишей. Помню, как успокаивал его до самого теткиного прихода. Ему тогда девять было, рыдал горючими слезами, потому что сильно испугался.

— А ты, значит, взрослым был?

— Мне тогда было четырнадцать. В четырнадцать всем кажется, что они уже взрослые. Хотя, если говорить откровенно, я и сам тогда струхнул. Но показать этого, конечно, не мог. Девчонки бы потом засмеяли.

— Я бы не стала смеяться, — посмотрела я на него, но в тусклом свете видела лишь очертания лица.

— Потому что ты особенная, — тихо, но без улыбки произнес Владимир и медленно склонился к моим губам.

Чужое дыхание обожгло. Его ладони продолжали гладить спину через тонкую ткань блузки. Прикосновения вызывали мурашки — колкие иголочки впивались в кожу. Казалось, желудок успел сделать кульбит, пока тянулись эти секунды. Замерла, желая скорее почувствовать этот поцелуй. Почувствовать, пока не струсила, пока не передумала.

Губы коснулись губ. Нет, страсти не было. Было что-то совсем другое, пока мы неторопливо изучали друг друга. Нежность захватывала, пленила, позволяя отдаваться этим ощущениям безраздельно. Не думать, не анализировать, не пытаться ничего понять. Просто целовать, пробовать, чувствовать на губах горечь кофе и свежесть мяты…

Лифт включился совершенно неожиданно. Приглушенно пискнув, я еще сильнее вцепилась в плечи Владимира, но, опомнившись, моментально отскочила в сторону, пряча собственные руки за спину. И вовремя, потому что на третьем этаже нас ждала целая группа поддержки.

Казалось, обо мне никто даже не думал. Они забрасывали вопросами своего начальника, переключали на себя все его внимание, пока я тихо краснела, не зная, в какой бы угол забиться. Давно я себя так не ощущала, и что самое скверное — в милую скромную девочку я превращалась исключительно рядом со старшим Завойским.

— Все нормально? — тронул Владимир меня за подбородок, вырывая из самокопания.

— Наверное, — буркнула я неопределенно, позволяя мужчине взять себя за руку и вывести в светло-серый холл третьего этажа, где, насколько я поняла, разместилась администрация.

«Наверное», — продолжал звучать мой ответ, потому что теперь я и сама не знала, все ли со мной нормально. Просто Миша для меня был тем мужчиной, которого я воспринимала как равного. Ему я могла запросто съездить по морде и даже не испытывать при этом укола совести, а Володя…

А для Володи я хотела бы переодеться в платье. Черт возьми, лишь бы это лечилось!

Глава 13: Если есть ружье, оно обязательно выстрелит

Мне понравилось в пекарне.

Пока Владимир занимался бумагами и просматривал отчеты по продажам, я дегустировала продукцию кондитерской и старалась не думать о поцелуе, от которого неизменно краснела. Усугубляли красноту моих щек и взгляды, которые то и дело бросал на меня мужчина.

Как же я хотела в этот момент забраться к нему в голову! Хоть бы толику мыслей уловить, но нет. Оставалось довольствоваться сладкими мини-тортиками, которые обычно изготавливали для дегустации на встречах с новыми партнерами. Строго говоря, было вкусно. Да и фирму эту я часто встречала на полках магазинов. Даже у нас в городе они продавались — видимо, этот бизнес у Володи шел хорошо.

Не понимала только, зачем ему тогда нужно оружие? Может, оно вообще не его было?

— Готова к экскурсии? — окликнул меня Владимир, вырывая из не слишком приятных мыслей.

— Смотря что ты предполагаешь под экскурсией.

Было на самом деле интересно. Мне выдали форму и платок, чтобы я могла спрятать волосы. Свою руку я приложила в каждом цехе, начиная от заготовки теста и заканчивая упаковкой готовой продукции. Думала, что Володя скинет меня на своих подчиненных, но мужчина удивил. Он сам обо всем мне рассказывал: показал, как работает оборудование, провел по всем процессам изготовления и разрешил мне самой сделать торт, который получился несколько кособоким.

К тому моменту, когда мы закончили, в холле появились новые лица. Владимир ушел разговаривать с охранниками, пока я переодевалась, а когда вернулся, поделился ужасной для меня новостью.

— Твоего начальника не нашли — уже успел сбежать, но с этим мы разберемся позже. Здесь журналисты. Как насчет того, чтобы дать им новую тему для сплетен?

— Хочешь назвать меня своей невестой? — пытливо прищурилась я.

— Именно. Это позволит нам…

— А у брата ты спросил? — перебила я, не дослушав. Не нравилось мне, когда меня воспринимали за бесправную вещь. — Он согласен с тем, что я твоя невеста?

— Он это примет, — ответил мужчина твердо.

— Делай, как знаешь.

Я была недовольна тем, что пришлось выступать перед журналистами. Вся эта толпа могла бы запросто поместиться в холле, но тогда бы это отвлекло работников, потому что стены между цехами и холлом были стеклянными. В свой кабинет Владимир их приглашать тоже отказался, поэтому пришлось немного обустроить площадку перед зданием. Сюда вынесли для нас стол и два кресла, а вот журналистам пришлось стоять. Причем стоять на расстоянии как минимум двух метров.

Я в основном молчала. Володя даже пошутил, что я у него скромница, а я же пыталась не отсвечивать, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Если журналистам понадобится, они и так все раскопают без моих ответов. А вот если я еще и отвечать буду, могут переврать слова и напридумывать кучу того, чего не было. Уж я-то свою работу знаю.

Через полчаса я уже была выжатая как лимон. Никогда не думала, что это так выматывает — быть по эту сторону баррикад. Увидев мое состояние, Володя быстренько свернул наши откровения, в которых ничего интересного для журналистов не было.

В их глазах мы были скучными женихом и невестой, ничем не примечательные, кроме утренней истории, которую мы выдали за клевету. Мол, да, у нас с Михаилом не слишком хорошие отношения, но разговор, который прозвучал в новостях, нам не принадлежит. Его наложили поверх записи — что на самом деле так и было, а то, о чем мы разговаривали, история не для прессы.

Из пекарни мы выезжали значительно позже обеда. Строго говоря, есть мне не хотелось, потому что я налопалась сладкого, а Володя перекусил у себя в кабинете. В этот раз на заднем сиденье мы расположились вместе. Он снова разбирал бумаги, закопавшись в них по самые уши, а я рассматривала новый каталог их продукции. Новинки еще не поступили на полки магазинов, но выглядели привлекательно. Мне всегда нравились фигурки из мастики.

Не спрашивала, куда мы едем. На этот счет доверяла Владимиру, а ему в свою очередь удалось в очередной раз меня удивить.

— Я думала, нам в офисы, — кивнула я на центральный вход в офисное здание, когда увидела, что мужчина шагнул в другую сторону.

— Нет. Мы здесь не по работе, — странно улыбнулся Володя. — Пойдем, ты же хотела котенка.

— Ты серьезно?

— Это прописано в договоре. Пункты договора нельзя нарушать.

До самого конца я металась в сомнениях. Не верила, что мне действительно разрешат купить котенка да еще и притащить его в чужой особняк, но Владимир был полностью уверен в своем решении сдержать обещание.

За углом офисного здания находилась небольшая частная студия, в которой, судя по афише, сегодня проходила выставка кошек. Едва мы вошли внутрь, я поняла, что столько кошек сразу в одном месте еще ни разу не видела. Это был какой-то кошачий бум. Причем взрослых котов и кошек было значительно больше.

На то, чтобы осмотреть всех котят, мы потратили несколько часов. Мне хотелось забрать их всех — вот буквально всех, за исключением лысых. Эти бедняги меня пугали, но остальные так и просились на ручки.

Мне было странно видеть среди этого бедлама Владимира. На мой взгляд, он в это пушистое сборище не вписывался совершенно, но вот что интересно: едва котята попадали ему в руки, он не только гладил их, но еще и разговаривал с ними, вынуждая меня улыбаться и любоваться им. Кто бы знал, что этот мужчина становится мягким рядом с животными.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ну что? Выбрала кого-нибудь? — спросил он, останавливаясь у меня за спиной.

Непринужденно обнимал, поместив руки у меня под грудью, пока я вздыхала над очередной корзинкой. На стенде рядом было написано, что это котята породы русская голубая. Маленькие заморыши смотрели на меня своими грустными глазками, а я едва ли могла выбрать из них одного.

— Не могу выбрать, — призналась я.

Голос мой был жалобным, а объятия совсем не смущали. Наоборот, было приятно чувствовать себя защищенной.

— Тогда возьми всех. Уж трем котам мы место в особняке найдем.

— Правда? — обернулась я неверяще.

— Правда, если ты будешь за ними ухаживать и, скажем, поужинаешь со мной в ресторане, — строго произнес Владимир и посмотрел на меня, прямо как отец, когда я притащила домой бездомную собаку.

Естественно, я с радостным воплем согласилась. Согласилась, еще не зная, какую свинью подложил нам Завойский-младший.

После того как мы расплатились за котят, отдав владельцу как минимум три мои зарплаты, и получили всеобъемлющие наставления, следующим пунктом нашей поездки стал зоомагазин. Вот где я оторвалась, хотя и старалась не тратить слишком много, ибо именно Владимир оплачивал покупки.

Мне понравился огромный домик для кошек, где они могли не только спать, но и точить когти, и даже играть. Кроме того, Володя взял большую мягкую лежанку, отлично понимая, что они все равно будут лежать там, где им заблагорассудится. Сухой и жидкий корм, какие-то вкусняшки, закрытые лотки, игрушки и шампунь. Брали так много, что охранники с трудом разместили все в багажнике, а для домика пришлось заказывать доставку.

— Устала? — обеспокоенно спросил Владимир, помогая мне сесть рядом с корзиной, в которой, закопавшись в плед, дрыхли котята.

— Кушать хочется, — призналась я с улыбкой, отлично помня о своем согласии на ужин в ресторане.

И, между прочим, это я еще скромно выразилась, потому что есть хотелось просто зверски, что я и подтвердила, когда мы приехали в ресторан. Атмосфера была впечатляющей, но по-домашнему уютной. В интерьере использовалось много дерева и зеленых растений. Панорамные окна во всей красе показывали шумную столицу, наблюдать за которой было интересно, как за муравейником.

— Что будешь? — кивнул Володя официанту, подзывая его, чтобы сделать заказ.

— Все! — искренне ответила я, подбирая слюни со стола — настолько вкусно выглядели фотографии в меню.

Ожидать заказ было совсем не скучно. Мы разговаривали с Владимиром, а точнее, я наставляла его на путь истинный, рассказывая, как лучше себя вести с моими родителями. Наставления этой неожиданной встрече навряд ли бы помогли, но я старалась, в первую очередь успокаивая именно себя.

Ну подумаешь, мама с папой приезжают! Подумаешь, женихом моим представился! Ничего такого в этом нет совершенно. А то, что папа из ружья зайцу в глаз попадает, — это сущие мелочи, учитывая то, что его дочку по всем новостям сегодня полоскали.

— А во сколько, кстати, поезд? — опомнилась я, но мы так хорошо сидели, что время пролетало мимо нас.

— Как раз успеем добраться. Как десерт?

— Вкусновато, но маловато, — причмокнула я губами, доедая шоколадный кекс. — Мне кажется или вон за тем столиком сидят журналисты?

— Тебе не кажется, — кивнул Володя, мягко улыбаясь. — Две машины следовали за нами от самой пекарни. Думаю, разные журналы, потому что за твоей спиной занят еще один столик. Пытаются нарыть что-нибудь интересное.

— Тогда они в пролете, — пожала я плечами.

— Не скажи. Мне кажется, я очень колоритно смотрелся в окружении котов.

— О да! — закивала я, старательно пряча улыбку. — Армия хвостатых отлично подчеркивала твой суровый профиль.

Мне нравилось чувствовать себя девочкой-девочкой. Вся эта забота невероятно подкупала. Вроде бы и ничего серьезного: подал руку, отодвинул стул, отдал свой десерт — но именно из-за таких мелочей мне не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Ну, еще и из-за того, что встречаться с родителями с каждой минутой было все страшнее. Но это мне, а Владимир внешне держался молодцом.

Пока мы сидели в ресторане, наших котят уже отконвоировали в особняк. Володя сказал, чтобы я не переживала за их серые тушки: он попросил Алевтину Ивановну вернуться домой, чтобы экономка могла за ними присмотреть и приготовить праздничный ужин по случаю приезда моих родителей, так что на вокзал мы ехали налегке.

Я все ногти искусала, пока стояли на перроне в ожидании поезда. Завойский подбадривал меня, пытался шутить, но легче мне не становилось. Еще и кольцо охранников напрягало. Я просто не знала, как родители отреагируют на этих бугаев. Они у меня люди простые, а эти…

— Папа… — схватилась я за сердце, наблюдая за тем, как из вагона выходит мой отец с ружьем наперевес.

— И кто же тут жених? — вопросил он сурово, оглядывая одинаковых мужиков в деловых костюмах.

— Я, — не убоялся Владимир.

А зря, потому что мой любимый папочка тут же наставил на него дуло, вполне себе намереваясь прострелить одну его конкретную часть, прячущуюся под брюками.

— Андрюша, не пугай мальчика! — ворвалась ураганом мама, расталкивая своей добротой всполошившихся охранников. — Ну-ка, на вот, подержи банки, — всучила она ему трехлитровые банки, по которым так сразу было и не понять, что именно в них хранилось. — И ты подержи, коль руки свободные, — отдала она еще две банки Володе. — Так что? До автобуса далеко? Али так и будем на месте топтаться?



Вот за что я любила свою маму, так это за то, что она полностью уравновешивала папу, умудряясь при этом оставлять последнее слово за собой в любом споре. Наверное, именно в нее я пошла своим характером, а вот странный юмор у меня точно от папы.

По крайней мере, если бы я ехала на встречу с женихом дочери, я бы не только ружье взяла, но и гранату. Исключительно для того, чтобы жених проникнулся серьезностью момента.

До особняка ехали на двух машинах. В одной разместились мы и родители — Володя сам сел за руль, чтобы участвовать в беседах, а во второй нас преследовали охранники. Папа всю дорогу вставлял едкие реплики, пытаясь проверить Завойского на прочность, а мама сглаживала все острые углы, хотя Владимир уязвленным и не выглядел.

Именно в этой поездке я узнала то, о чем и не подумала спросить раньше. Ведь, если я невеста, я должна знать все о жизни своего жениха, но с этой стороны мы не подготовились, хотя слушать мужчину мне было интересно. Оказалось, что родителей Володи и Миши не стало уже очень давно. Автомобильная авария унесла их жизни, а мальчики остались на попечении молодой тетки, которая воспитывала этих раздолбаев как могла.

Женщине пришлось кардинально менять всю свою жизнь. Отказавшись от развлечений и закопав свою молодость, она растила их, а позже уже Владимир заботился о ней и о младшем брате. Получив по достижении совершеннолетия наследство родителей, которым до этого момента управляла тетя, Володя вложился в бизнес, но раскрутился не сразу. Сейчас же все было просто замечательно.

— Какой большой дом, — восхитилась мама. — С банками аккуратнее! — шикнула она на охранников, которым была оказана честь занести ее заготовки на зиму.

— Куда нам, пролетариату! — пробухтел отец, но в дом зашел.

А тут нас ждал сюрприз в виде Михаила, который тискал нашу стаю котиков.

— Добрый вечер! — поднялся он с дивана и протянул руку моему папе. — Приятно познакомиться с родителями моей невесты. Я Миша — жених вашей Оленьки.

Все. Меня можно было выносить.



Глава 14: Скелеты в шкафу

— Это какая-то шутка? — грозно прорычал мой отец, о-о-очень медленно оборачиваясь к нам с Владимиром.

Даже мама притихла, ожидая ответа, и, судя по ее растревоженному взгляду, вполне себе собиралась присоединиться к папе. По крайней мере, трехлитровую банку с лечо она перехватила очень устрашающе.

Как ни странно, первым в себя пришел Владимир. Я же стояла, полностью ощущая всю степень своей вины. Даже глаза закрыла, ибо так было хоть немного, но проще.

— Прошу простить моего брата, у него с детства плохое чувство юмора. Прибавьте к этому то, что он профессиональный спортсмен, и сами поймете, насколько я прав, — отшутился Володя, крепко сжимая мою руку.

— Допустим, — согласился отец, но как-то натянуто. В его глазах читалось подозрение.

— Ой, что же мы стоим! — взяла я на себя роль хозяйки. — Вы же наверняка устали с дороги! Мы с Володей покажем вам вашу комнату.

Схватив папу и маму за руки, я потащила их поскорее по лестнице вверх, избегая смотреть на Михаила, который, судя по всему, был взбешен.

— Какая шутка? — прошипел он, надвигаясь на брата.

— Плохая! — не менее грозным выглядел Володя, тогда как между ними оставалась буквально пара сантиметров.

Подерутся! Как пить дать подерутся!

— Любимый! — громко окликнула я Владимира, заталкивая родителей на второй этаж. — Нам без тебя никак!

Без него нам действительно было никак. Хотя бы потому, что я понятия не имела, какую комнату в этом доме можно отдать родителям. Из всех спален я была только в трех и не знала, есть ли в особняке еще свободные комнаты. Лишаться отдельной кровати, только что обретенной, мне совершенно не хотелось, но удача и в этот раз оказалась не на моей стороне.

— Надеюсь, вам здесь будет удобно, — с мягкой улыбкой открыл Володя дверь в спальню перед моей мамой, а я поняла, что снова осталась без спального места.

Что же, один раз я уже облюбовала диван. Правда, закончилось это все тайной, которую мне еще предстояло разгадать. Например, я могла спросить об этом прямо сейчас, но…

— Воруешь? — резко вскинулся папа, подаваясь к Владимиру.

Оба мужчины замерли у двери, но мама оказалась проворнее. Быстро оглядевшись, она схватила папу за руку и втащила его в спальню, извиняясь улыбкой за выходки отца. К чести Володи, он не стал заминать эту неприятную ситуацию, а вывернулся с особым изяществом.

— Я буду рад ответить на все ваши вопросы за ужином. Андрей Дмитриевич, Наталья Борисовна, мы подождем вас на первом этаже.

Ступая по коридору, мы все еще слышали ворчание моего отца, но разобрать слова, слава богу, было невозможно. Нет, мне было не стыдно за моих родителей. Я-то знала, какие они у меня, но это я, потому и немного смущалась, представляя, что думает о нашей семье Владимир. Они сюда, в этот особняк, вписывались, как курица в балет.

Нескромный вопрос так и вертелся у меня на языке. Уже почти решившись задать его, я остановила мужчину, намереваясь припереть его к стенке в буквальном смысле. Чтобы не сбежал, но Володе тоже было что мне сказать:

— Сейчас быстро иди в комнату Миши и переноси свои вещи в мою спальню, — произнес он шепотом, словно заговорщик поглядывая на дверь. — Будет странно, если окажется, что моя невеста живет в другой комнате.

— С этим не поспоришь, — вздохнула я. — А ты?

— Я пойду вразумлю Мишу.

Так и порешили.

Быстро перетаскивала вещи, стараясь никому не попасться на глаза. Справившись с этим нехитрым делом, вприпрыжку спустилась по лестнице, но, не найдя никого в гостиной, заглянула в кухню, чтобы услышать обрывок разговора, который означал очередной провал.

— Кто тебя просил давать это интервью?! — ругался Владимир, но тихо, явно сдерживая себя.

Увидев меня, мужчина замолчал и медленно прикрыл веки, будто справлялся с приступом бешенства. Миша же меня спиной заметить не мог, а потому не постеснялся ответить на поставленный вопрос.

— А кто тебя просил называть эту мелкую дрянь своей невестой? Она — моя невеста! Я сказал журналистам правду, а ты действуешь бесчестно. Так что спор, дорогой братец, ты проиграл.

— Какое интервью? — холодно спросила я. — Какой, черт вас подери, спор?

— Оля… — с тяжелым вздохом начал было Владимир.

— А ты думала, что мы на твою красоту писаную клюнули? — жестоко выплюнул медведь, оборачиваясь ко мне. Скрестив руки на груди, окинул меня насмешливым взглядом. — Ты должна быть благодарна нам за все то, что ты получила. Не хочешь отблагодарить прямо сейчас?

Я хотела его ударить. Так сильно хотела его ударить, что пальцы неконтролируемо сжимались в кулаки, а внутри меня нарастала такая буря…

Если бы я сейчас взорвалась, накрыло бы всех, но я прекрасно понимала, что в этом доме здесь и сейчас находятся мои родители. Я должна продержаться этот вечер хотя бы ради них, чтобы они с чистой совестью уехали к себе домой, думая о том, что у меня все в порядке.

Даже если на самом деле это не так.

— Мне плевать на то, что происходит с вами, — процедила я, с трудом выравнивая дыхание. — Мне плевать на ваши личные проблемы, интервью, журналистов, споры. Мне плевать на вас обоих. Но мне не плевать на моих родителей. Если хоть что-нибудь сегодня еще раз пойдет не так, если хоть один из вас заставит усомниться моих родителей в той версии, которую они уже услышали, клянусь, следующий месяц для вас обоих станет настоящим адом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ты нам угрожаешь? — вызверился медведь, полыхающий яростью, как факел в ночи.

— Заткнись, — коротко, но емко приказал Володя, глядя на меня с нечитаемым выражением лица.

— Да она…

— Заткнись или вылетишь отсюда на все четыре стороны.

Угроза чувствовалась и в словах, и в напряженных плечах, и в серых, холодных, как туман, глазах, но, несмотря на страх, я отступать была не намерена. Со мной эти типы могут играть во что угодно, но родители мои пострадать не должны. Иначе я точно за себя не ручаюсь.

— Вот как? Хочешь променять брата на какую-то пигалицу? — пытался Миша в своей излюбленной манере отыграться на мне, но меня его слова не уязвляли. Я понимала, что в этом бугае говорит обида, тщательно скрываемая за напускной самоуверенностью.

— Я все сказал. Подожди меня в кабинете.

Тишина.

Эту вязкую, густую тишину, что давила на уши, запросто можно было порезать ножом, но все пришло в движение уже через несколько секунд. Грязно выругавшись, Миша вышел из кухни, пока я жалась к стене, чтобы он меня ненароком не задел своими широкими плечами.

Владимир же все это время смотрел на меня. Холодный, безупречный, серьезный — полная противоположность брату-раздолбаю, но от этого легче не становилось.

Нет, я и не думала, что кому-то из них действительно могу понравиться. Больше того, было бы глупо с моей стороны ожидать от них чего-то реального, но все-таки само наличие какого-то спора меня обижало. Обижало и одновременно подтверждало теорию о том, что я в их глазах всего лишь вещь. Если бы у нас до сих пор существовало рабство, эти два гада могли бы по праву называться рабовладельцами.

— Ольга, нам нужно поговорить, — обратился ко мне Володя.

— Не нужно, — отрезала я, направляясь вглубь кухни, чтобы с ужасом понять, что у нашей отвратительной сцены был свидетель.

— Оля, познакомься, это Алевтина Ивановна — наша экономка и самый незаменимый человек. Алевтина Ивановна, моя невеста Оля.

— Да уж наслышана, — с грустью заметила немолодая женщина, но тут же улыбнулась мне. — Я была бы признательна вам за помощь. Нужно накрыть на стол.

— Через минуту. Нам нужно поговорить, — ответил за меня Володя.

— Не нужно, — с нажимом повторила я, прожигая мужчину взглядом. — Я с удовольствием вам помогу.

Меня всегда успокаивала такая работа. Помыть посуду, заняться уборкой, приготовить поесть или, вот как сейчас, накрыть на стол. Голова постепенно приходила в норму, эмоции из кипящего варева превращались в тихие воды лесного озера. Была благодарна Алевтине Ивановне, которая спасла меня от разговора.

Если бы не она, я бы могла наговорить Владимиру очень многое, что обязательно привело бы к нехорошим последствиям. Лучше уж потом, когда родители уедут и я смогу разгромить этот особняк до самого его основания.

— Ой, как все красиво выглядит! — восхитилась мама, которая никак не могла расстаться со своими банками.

Появились родители в столовой не одни. Вслед за ними зашли и братья-кролики. Впрочем, меня они волновали мало. Мы уже почти закончили накрывать на стол и готовы были вынести главное блюдо.

Алевтина Ивановна воистину расстаралась, запекая курицу под разными соусами. Здесь были и ножки в меду с травами и лимоном, и сочное филе под красным соусом, и кусочки в сливочном. Гарниром стали запеченные овощи, нарезанные кружочками: картошка, баклажаны, цукини, помидоры, перец и кабачки. В общем, я уже и сама все хотела попробовать, несмотря на то, что ела совсем недавно.

Экономка с нами за стол не села, хотя я и предлагала, и настаивала. Женщина ушла куда-то в дом — отлавливать наш пушистый зверинец. Их тоже нужно было покормить, а еще проследить за тем, чтобы гадили они в свои лотки, а не куда захотят. Если кратко, то дел у нее было невпроворот.

Молчание первых минут напрягало. Я все продолжала суетиться, оттягивая тот момент, когда мне придется занять место за столом. Чувствовала себя не в своей тарелке, потому и убегала то за хлебом, то за стаканами к уже имеющимся бокалам и рюмкам, то за солью — ну мало ли, вдруг и она кому-нибудь понадобится.

— Оленька, сядь, пожалуйста, с нами, — поймал Володя меня за руку на очередном круге, мягко целуя тыльную сторону ладони.

За столом отчетливо проскрипели чьи-то зубы. Сначала думала, что это папа, но, глянув в его сторону, поняла, что звук принадлежал медведю. Михаил до сих пор выглядел злым и уязвленным. Я думала, что он за это время уже остыл и смирился, но, как оказалось, надеялась зря. Только и радовало, что Владимир имел над братом хоть какой-то контроль.

— Ну что же, мне приятно наконец-то познакомиться с родителями моей невесты. Думаю, мы должны выпить за встречу, — взял Володя все в свои руки и уже хотел было открыть бутылку чего-то коричневого и явно алкогольного, когда мой папа грохнул о стол трехлитровой банкой.

— Самогон, — возвестил он присутствующих. — Сам варил.

И именно эта трехлитровая банка стала началом налаживания контактов, но одновременно с этим и последней жирной точкой этого вечера. Беседа протекала непринужденно. Я даже немного расслабилась, что-то ела, пока Володя отвечал на вопросы о том, как мы познакомились, сколько уже вместе.

Врал. Конечно, врал, но его вранье успокаивало моих родителей, а о большем я и не просила. Даже Мише досталась порция внимания. Хотя бы потому, что мой отец бокс уважал, а потому воспользовался случаем и выспросил все и даже больше.



Беседа плавно перетекла на бои и телевидение, что «незаметно» стало отправной точкой в разговоре о том, что показывали утром в новостях. Владимир держался все той же линии, которую мы озвучили журналистам. Мол, клевета и ничего больше, что успокоило маму, но не убедило отца. Папа оставался настороже, изучая всю нашу компанию из-под кустистых седых бровей.

— И когда же вы хотите пожениться? — приступила мама к сводничеству, продолжая подкладывать Володе в тарелку свои малосольные огурчики.

Пили мужчины, кстати, наравне, и если в папе я не сомневалась, то за здоровье братьев переживала искренне. Это пока они сидят, с ними все хорошо, а вот когда попытаются встать…

— Через месяц. Утром хотели подать заявление и начать подготовку. Пусть родственников у нас немного, но друзей достаточно, — не моргнув и глазом соврал Володя. — Жаль, конечно, что сейчас к нам приковано все внимание СМИ. Это несколько осложнит нашу жизнь в ближайшие дни.

— Но с чем связано такое внимание? — обеспокоенно спросила мама. — Оленька, ты же и сама журналист. Разве ты не можешь по своим каналам успокоить всю эту шумиху? Тетя Валя чуть сердечный приступ не получила, когда тебя по новостям показали. И все газеты у нас тебе посвящены.

— Дело не столько в Оле, — переключил Владимир мамино внимание на себя. — Миша редко появляется в СМИ, и эта агрессивная акция была направлена именно на него.

— Потому что впереди важный бой? — со знанием дела поинтересовался папа.

— Потому что у нас отношения на троих, — с обаятельной улыбкой гада произнес медведь, но его слова не сразу дошли до меня. — Но вы ничего такого не подумайте, у нас все традиционно. Вчера с Олей, например, спал я, а сегодня мой брат. Мы не извращенцы, которые делят одну постель на троих. Просто взгляды у нас несколько свободнее…

Внутри меня все резко умерло, покрылось серым пеплом непринятия. Закрыв глаза, я спрятала лицо в ладонях, потому что услышать такое я просто не ожидала. Нет, понимала, что медведь способен на гадость, но чтобы с таким размахом…

Самое поганое, что я все-таки получила ответ на вопрос, который так и не нашла в себе силы задать, и этот ответ меня не удовлетворил. Секс с Мишей совершенно точно был моей самой роковой ошибкой. Да как я могла позволить ему, себе? Чем я думала?

— Оля… — услышала я жалобный голос мамы.

— Да вы совсем оборзели?! — грохнул папа по столу, судя по всему, кулаком.

«А-а-а-а!» — мысленно кричала я, боясь открыть глаза.

— Простите, я на минутку, — процедил сквозь зубы Владимир, сидящий по правую сторону от меня.

Скрип отодвигающегося стула я расслышала отчетливо.

— Да что я такого сказал-то? Только правду! — возмущался медведь, занимающий другой конец стола.

Все-таки осмелившись посмотреть на происходящий бардак, взгляды родителей старательно избегала. Еще успела заметить, как Володя, уступающий брату шириной плеч, схватил Михаила, словно котенка, за шиворот футболки и прямо вместе со стулом потащил на выход из столовой. Причем медведь не сопротивлялся. Только и говорил, что нормально же сидели.

Сжимала вилку с такой силой, что вполне была сейчас способна ее погнуть. За закрытой дверью разносились звуки борьбы и ругань. Чувствовала на себе два пристальных взгляда, в которых наверняка читалось то самое выражение, знакомое мне с детства: «Куда ты опять, доченька, вляпалась?» И да, вляпалась я по самое не балуйся.

— Мама, папа, это совсем не то, о чем вы подумали, — собравшись с силами, посмотрела я на родителей.

Мама обмахивалась салфеткой и в ужасе смотрела на отца, в то время как папа налил себе чистого самогона прямо в стакан и опустошал его сейчас со скоростью пылесоса.

— Да, все совсем не так, как видится на первый взгляд, — подхватил мою речь Владимир, вновь появившись в столовой.

Выглядел он так же безупречно, как и несколько минут назад. Разве что вошел без пиджака, да и на рубашке у ворота я заметила пятнышко крови. В остальном же мужчина казался невозмутимым.

— Простите нас за это представление. Мне бы не хотелось вдаваться в такие подробности, но, видимо, придется.

— Не придется, — решил мой отец, грохнув стаканом о стол. — Я не знаю, что у вас здесь происходит, но Ольга сейчас же едет домой.

— Папа! — возмутилась я, но скорее на автомате, чем реально была не согласна с его приказом.

— Андрей Дмитриевич, не рубите с плеча. Я могу все объяснить и уверен, вы все поймете.

— Я не собираюсь ничего понимать! Уже напонимался! Правду говорят: вы тут в столице все развращенные.

— Доченька, поехали домой, — всхлипнула мама, тоже поднимаясь из-за стола.

— Оля не может уехать, — холодно проговорил Владимир, скрещивая руки на груди, как это сделал мой отец.

— Это еще почему? Она что? Заложница в вашем доме? В новостях говорили правду? — устало плюхнулась мама обратно на стул.

Если он сейчас скажет про договор, это будет конец. Совсем конец. Всем и всему. Я его просто убью. Да хоть вилкой истыкаю!

— Оля не может уехать домой, потому что ее дом здесь. Я люблю вашу дочь и, поверьте, никому не дам в обиду. Даже брату. Даже вам, при всем моем уважении.

В этот раз от шока на стул плюхнулась я, а вслед за мной сел и папа, но сел с таким видом, мол, великий царь всея Руси готов выслушать вас, но не факт, что не отдаст приказ казнить на месте. Как хорошо, что отцовское ружье осталось в спальне. Иначе я сама бы, честное слово, прострелила кому-нибудь колено.



Увидев, что контакт еще не налажен, но ниточка уже потянулась, Володя тоже сел рядом со мной и, к моему великому изумлению, еще и за руку меня взял, переплетая наши пальцы.

Любовь?

Да, я понимала, что он лжет. И да, была благодарна ему за эту ложь, потому что лучше так, чем будет обнародован наш договор, но играть с ним в чувства не собиралась даже ради родителей. Слишком больно потом может быть. К хорошему неизбежно привыкаешь.

— Я уже говорил, что познакомил нас с Олей Миша — мой брат, но был не до конца откровенен с вами. Дело в том, что он до сих пор не может смириться с тем, что Ольга выбрала не его. Для него это было единственное поражение в его жизни, заставившее его усомниться в себе, да еще и перед важным боем, из-за которого он и так нервничает. Мне бы не хотелось, чтобы вы думали о нем плохо. Мишей управляет обида. Я понимаю, что его поведение недостойно, и могу заверить вас, что подобное не повторится. Он смирится. Ему просто нужно время. Я же прошу у вас прощения за то, что вы стали свидетелями этой неприглядной картины.

— Между родным братом и нашей дочерью ты выбираешь Ольгу? — перешел папа на «ты», задавая очень каверзный вопрос.

— Я уже сделал свой выбор, — ответил Володя, слегка пожимая мои пальцы. — Вы сами должны понимать, что особенная женщина встречается мужчине лишь раз. И тогда именно она становится центром его Вселенной. Это не исключение из правил, а норма, которую просто нужно принять.

— Значит, любишь? — прищурился папа, пока мама не знала, то ли хвататься за сердце, то ли за нож.

— Люблю, — кивнул Владимир, глядя на меня с мягкой улыбкой.

— Ну, тогда наливай. С вами без ста грамм не разберешься.

Я прямо-таки услышала, как громко с облегчением выдохнула мама. Меня и саму трясло, потому что случиться могло что угодно. Папа у меня человек простой и, если что, сразу в морду бьет, так что сегодня я им гордилась. Такая выдержка! Мне бы от нее хоть немного!

Да только расслабиться я не успела. Грохот раздался со стороны приоткрытого окна, а за ним разворачивалась картина, достойная блокбастера. Серебристый автомобиль на всей скорости пытался вынести новенькие ворота, которые без боя даваться не желали. Но все-таки поддались, и мне не надо быть экстрасенсом, чтобы знать, кто именно сидел за рулем.

Тот, кто влил в себя не одну рюмку самогона.



Глава 15: Гостей много не бывает

Честное слово, я думала, что Владимир сейчас же уйдет. Поедет за этим идиотом, который уселся за руль в нетрезвом виде, но, извинившись перед моими родителями, мужчина вышел лишь на несколько минут, чтобы невозмутимо вернуться обратно.

— Все хорошо? — первой не выдержала мама, которая уже и сама пригубила из папиного стакана.

— Все под контролем, — мягко улыбнулся Володя, проигнорировав мой встревоженный взгляд. — Так на чем мы остановились? Ах да, свадьба. Оля, ты какую свадьбу хочешь? Пышную или скромную?

Мы просидели за столом еще, наверное, с час, за который разговаривали ни о чем и одновременно обо всем. На самом деле обсуждали глупости, которые меня совершенно не заботили. Что-то вроде сколько человек пригласим, стоит ли звать тетю Фаю, по сколько скидываемся, нужен ли лимузин и важно ли мне выходить замуж в мамином платье.

Володя же и отец в нашей с мамой беседе участвовали мало. Они обсуждали самогон, бизнес, футбол, а в конце перешли к политике. Думала, подерутся, но нет — расползлись по спальням почти друзьями. Причем маме пришлось тащить наверх папу, а мне — Владимира. Никогда не думала, что мне когда-нибудь такое предстоит. Да только едва дверь за родителями закрылась, этот хитрый лис выпрямился как ни в чем не бывало.

— Я не поняла! — разозлилась я.

— Тише, — беззастенчиво обнял меня этот гад, который явно был захмелевшим, но не пьяным вусмерть, каким притворялся. — Ты же не хочешь, чтобы твой папа и дальше проверял меня на прочность? Я столько просто не выпью.

— Что с Мишей? — вывернулась я из его объятий, грозно сложив руки на груди.

— Уехал. Ты переживаешь? — спросил он холодно, резко сменив тон.

— Ты переживаешь, — заявила я утвердительно. — Он же пьян!

— Ничего с ним не будет. Перебесится и вернется. Он с охраной. Только… Скажи мне, он говорил правду? Ты действительно с ним?..

Разозлившись еще больше, я пролетела мимо мужчины и ворвалась в его же спальню, захлопывая дверь перед его носом. Понимала, что злилась скорее на себя, на всю ситуацию в целом, на этот ненормальный день, который заканчивался так же ненормально.

Ну что? Что я могла ему ответить?

Правду? Да у меня язык бы не повернулся признаться, что я настолько распущенная. Потому что я не такая и никогда не соглашусь с этой характеристикой даже в мыслях. Пусть в реальности все и оказалось совсем не так.

Дверь за моей спиной повторно хлопнула, впуская хозяина спальни. Я не раздевалась, просто стояла, сложив руки на груди, и сверила взглядом ночь за окном. Даже свет не зажигала, потому что лично мне он был не нужен. В темноте стыдиться своего поступка мне было гораздо спокойнее.

— Прости, — сухо раздалось за моей спиной, а на кровать мимо меня полетела рубашка. — Знаешь, это странно — ревновать кого-то, кто тебе не принадлежит.

Челюсть моя в этот момент рухнула на пол. По-прежнему не оборачивалась, но сердце, проклятое сердце застучало сильнее. Трусливо захотелось сбежать. Я даже резко подалась вперед, сгребая в охапку покрывало, которым была застелена кровать, но развернуться не успела.

Едва выпрямилась, мне на плечи опустились чужие руки. Сжали крепко, почти до боли, вынуждая приглушенно пискнуть, а шеи коснулись горячие губы, опаляя жарким дыханием.

Струхнула.

Честно признаюсь, струхнула. Замерла, почти не чувствуя ног, что будто стали ватными. По коже пробежались даже не мурашки — слоны! Вытоптали себе дорожки от затылка до поясницы, пока Володя с нажимом перемещал ладони по моим рукам, чтобы остановиться на талии.

— Боишься? — шепнул он, слегка прикусывая мочку моего ушка. Вздрогнула непроизвольно и лишь оттого, что тело мое пронзило словно током, вынуждая его выгнуться дугой. — Зря боишься, морковка. Разве я могу причинить тебе боль? Не могу, — сам же ответил он на свой вопрос с грустью.

— А другим? — вырвалось у меня тем же шепотом.

— А другим могу.

Мягкий нежный поцелуй достался щеке. Его ладони скользили по моему животу, бедрам, грудям — прямо поверх одежды. Ласкал, соблазнял, очерчивая кончиками пальцев округлые полушария, которые не прятал скромный вырез блузки. Касался ключиц, шеи, сжимая нежную кожу чуть сильнее. Прикрыв веки, с трудом различала его шепот, потому что все мое естество сейчас откликалось на пожар, устроенный этим мужчиной.

— Не хочу тебя никому отдавать, — целовал он шею, плечо, с которого просто сорвал тонкую ткань, нисколько не заботясь о том, что разрывает блузку.

Маленькие пуговки с шумом рассыпались по полу.

Молчала, не желая отвечать. Боялась поверить в то, что слышу. Боялась ответить не то и не так. Боялась спугнуть этот миг и одновременно с этим…

Боялась, что этот миг продолжится.

Один раз я уже не думала о последствиях. Стоит ли повторно наступать на те же грабли?

Жар охватывал, скользил невидимыми нитями, оставаясь на коже там, где касались пальцы Владимира. Дыхание сбилось, стало хриплым, тяжелым. Остро чувствовала, что и он сходит с ума. Горит не меньше, чем я. Желает не меньше, чем я. И любит…

Мысль оборвалась, так и не оформившись. Его шепот изводил, вынуждал изнывать, выгибаться в его руках.

— Не отдам тебя, морковка. Слышишь? Не отдам!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Повалив меня на кровать, зацеловывал щеки, веки, даже кончик носа. Губы открывались навстречу губам. Мои ладони путешествовали по его груди, плечам. Пальцы зарывались в короткие волосы. Ровно до тех пор, пока он не вздернул руки над моей головой, перехватывая их за запястья.

Вздернул, а я на миг будто ослепла и оглохла. Замерла, осознавая, что именно делаю. Ровно то, в чем обвинил за столом меня Михаил.

— Что такое? Что случилось? — обеспокоенно спросил Володя, едва я оттолкнула его и поднялась на ноги, уходя как можно дальше от кровати. — Тебе было тяжело?

— Не в этом дело, — справившись с дыханием, ответила я. — Дай мне, пожалуйста, одеяло. Я пойду спать вниз.

— Ты серьезно?

Его фигура в свете сияющей луны вмиг закаменела, а голос словно покрылся льдом. Тем самым, какой наверняка сейчас был и в глазах. Он всегда там был — на пару с серым туманом.

Я не ответила. Лишь повела плечами, отворачиваясь к окну. Чтобы не видел пылающие щеки, грудь, что вздымалась, будто я только что пробежала пару километров, и глаза. Зеленые глаза, которые были согласны на все.

— Ложись в кровать, — прозвучало безэмоционально, пусто, легко.

— А ты?

— А я лягу на пол, иначе наш обман откроется уже завтра утром.

И ушел. В душ. Из которого не выходил долгий час.

Спала тяжело. То и дело ворочалась на огромной кровати, ощущая холод простыней и тяжесть одеяла. Мне было некомфортно, но лишь потому, что не хватало объятий, в которых сейчас я так сильно нуждалась.

Вот вроде бы и не поругались, но горечь оседала на языке, а в груди что-то болезненно сжималось.

Могла бы. Да, могла бы запросто позвать его на кровать. Да хотя бы потому, что понимала, каким разбитым он завтра встанет, но не смогла. Так и не смогла себя пересилить, потому что отчетливо чувствовала себя виноватой. Единственное, на что я все-таки решилась, — это накрыть его вторым одеялом. Да и то поднялась только потому, что за дверью раздалось душераздирающее: «Миу!»

Котят пришлось собирать по всему дому. Один отважный пушистик смог сам забраться на второй этаж в поисках кого-нибудь, кому можно было пожаловаться на кошачью жизнь. Второго я нашла на лестнице — видимо, пошел за своим братом, но по дороге устал. Третью — девочку — пришлось искать долго. Нашла я ее на кухне — спала моськой в миске, но оставлять ее там поостереглась. Лучше уж сразу забрать, чем потом повторно вставать.

Когда я вернулась в комнату, Владимир по-прежнему спал на полу, развалившись поверх двух одеял. Тогда-то я его и укрыла, но котят к нему не пустила. Уложила спать рядом с собой и, пока гладила мягкую шерстку, сама провалилась в объятия сна, чтобы проснуться от ощущения, будто по моему лицу ползает что-то живое.

Так и оказалось.

Самый наглый и упитанный кошак пытался уместить свой филей прямо на моей голове, тогда как двое других спали, свернувшись клубочками у меня под боком. Пришлось срочно объяснять, что я на такой тесный контакт не рассчитывала, но кто бы меня слушал?

Закрыв этих хитрых хвостатых одеялом, я села и потянулась, но улыбаться новому утру не спешила. Первым делом глянула на пол — туда, где вчера разместилось неучтенное спальное место, — но одеял уже не было, как и мужчины. Его вообще, судя по всему, не было в комнатах.

Да только взгляд мой уже зацепился за важную деталь, которой здесь быть не должно и которую мне уже доводилось видеть. Сердце екнуло непроизвольно. Губы моментально высохли, а пальцы сжали одеяло. На тумбочке стоял стакан с водой, а рядом на белой салфетке пристроились две маленькие желтые таблетки. И вот навряд ли их сюда принес Михаил.

Неужели все-таки?.. Нет.

Моментально вскочив на ноги, я подбежала к креслу, на котором бесхозными лежали мои вещи. Вчера я так и не успела запихнуть их в шкаф — в первую очередь потому, что не знала, какие полки можно занять. Да и не до этого было. Впрочем, как и сейчас.

Спешно натягивала первые попавшиеся штаны, уже на ходу перевязывая пояс тонкой сиреневой кофточки, которую нацепила поверх белого топа. Обувалась на лестнице, втискивая ноги в туфли на высоченном каблуке. Не умывалась, понятия не имела, как выглядит сейчас мое отражение. Важно было как можно тише, незаметнее и быстрее добраться до будки охранников. Она стояла у самых ворот, и я очень сильно надеялась, что там можно было посмотреть записи с камер, которые были понатыканы по всему дому.

Мне нереально везло: на пути никто не встретился и не спросил, с чего бы это я несусь с утра пораньше в сторону ворот. В будку я залетела, как к себе домой, распугав завтракавших охранников. А нехило они так кушают — как в лучших ресторанах.

— Я ненадолго! — огорошила я их. — У меня тут котенок пропал. Владимир Алексеевич сказал, что у вас можно просмотреть записи.

— А почему не в его кабинете? — недоуменно уставился на меня бугай, которому пришлось прекратить жевать.

— Сказал, что ему некогда со мной сидеть, а одну не пустил. Наверное, что-то у него там в ноутбуке есть тайное, — подмигнула я, тараном двигаясь к мониторам. — И это, вы бы вышли ненадолго. Вдруг меня заревнуют? Не хотелось бы, чтобы кто-то лишился работы.

В общем, я их сначала обескуражила, потом заинтриговала и в конце напугала. Отличный психологический ход, когда тебе что-то от кого-то очень сильно нужно. А мне было сильно нужно. Прямо очень.



Потыкав в кнопочки, охранники удалились вместе с тарелками, а я мотала, мотала и мотала, едва нашла нужную камеру, но, как я и предполагала, в темноте разглядеть толком ничего не могла. Нет, камера предназначалась для ночных съемок, но диван в гостиной захватывала мимолетом, да и серо-голубые тона не способствовали узнаванию.

Запомнив время, я поискала записи с другой камеры. Меня интересовал коридор второго этажа, и вот там-то я нашла то, что искала. Владимира, выходящего из своей спальни, а позже его же, заносящего меня в соседнюю комнату.

— Да! — заорала я, окрыленная самым настоящим счастьем.

Да я первой зарплате так не радовалась!

— Что-то случилось? — заглянул хмурый охранник, звучным «вжух» всасывая в себя спагеттину.

— Котенка нашла, — соврала, не моргнув и глазом.

И помчалась на выход с самым серьезным намерением удушить кого-то в объятиях. Уже в дверях, правда, подумала о том, что наш фильм для взрослых могли видеть и охранники, но эта мысль, учитывая величину моего счастья, показалась мелкой и не стоящей внимания.

Да только у самой будки меня ждало страшное разочарование.

— Котичка, ну, не будь букой. Я так соскучилась по тебе, — противно растягивая слова, пропела блондинка, повисшая на шее Владимира.

Ее короткое платье совсем не закрывало нижние девяносто, а грудь была такой большой, что ей вполне можно было бы кого-нибудь задушить. Пухлые, густо накрашенные губы, которые она еще и надула, тянулись целоваться.

Р-р-ревность?

Неа, не слышали.

Я и не надеялась, что Владимир за мной побежит, пытаясь остановить. Больше того, сильно удивилась бы, если бы такое пришло ему в голову.

Уже немножко знала его характер и понимала: он не из тех, кто опустится до подобного. Даже если будет неправ, из его движений, из его слов никогда не пропадет эта размеренность, эта уверенность в каждом своем взгляде.

И да, он нравился мне именно таким, и разочаровываться в мужчине мне не хотелось.

Спокойно шла к особняку. По крайней мере, внешне изо всех сил старалась выглядеть невозмутимой. Будто лично для меня ничего сверхъестественного не произошло. Подумаешь, «котичка». Зато я могу по праву называть себя его невестой и спать в его постели без капли стеснения. Конечно, пока он в это время спит на полу.

И что-то мне подсказывало, что Владимир и сегодня будет жить половой жизнью. Не иначе как отсутствие совести и самая капелька ревности, растворенная в злости.

Обернулась уже у дверей. Сделала это мимолетом, чтобы никто не дай бог не подумал, что меня задело увиденное. Ни «котички», ни обладательницы противного голоса на горизонте не наблюдалось.

Замеченные мною по ту сторону ворот журналисты спокойствия тоже не добавляли. Еще бы, ведь новости наверняка пестрят двумя противоположными по сути интервью. Даже боялась представить, что обо мне думают люди. Где-то в душе еще и радовалась, что мобильник у меня отобрали и так и не вернули. Я бы статьи и комментарии под ними спокойно читать не смогла.

Войдя в дом, первым делом собиралась прокрасться обратно в спальню, да только, оказавшись на втором этаже, за дверью спрятаться не успела. Изрядно помятый Михаил, удерживающий бутылку с водой у своего виска, заметил меня раньше. Заметил и рванул ко мне, буквально закидывая меня к себе на плечо.

— Отпусти меня! Ну-ка, живо отпусти! — прошипела я, не желая, чтобы родители услышали нашу ругань или, что еще хуже, увидели.

— Сегодня ты от меня так просто не отделаешься, — запихнул он меня в свою спальню, но на кровать я не рухнула — увернулась, огибая массивный предмет мебели, чтобы, словно сумасшедшая, ринуться к окну.

Уж лучше спрыгнуть со второго этажа и сломать себе ногу, чем позволить этому негодяю прикоснуться ко мне. А в том, что он желает отыграться за вчерашнее, я нисколько не сомневалась.

Об этом говорил взгляд — злой, пропитанный ненавистью, будто я стала их камнем преткновения. Наверное, с какой-то стороны так и было, но вину за собой я не чувствовала.

Медведь сам сделал все, чтобы я воспринимала его врагом и, что совсем неудивительно, искала защиты у его полной противоположности. Да только без Миши этого знакомства никогда бы не случилось. И проблем не случилось бы.

Как ни крути, а в моей жизни этот мужчина занимал почетное место злодея.

Я успела открыть окно. Даже высунуться наружу успела, но, едва закинула одну ногу, от подоконника меня оттащили.

— Ты совсем ополоумела? — гаркнул медведь, награждая суровым взором. — Знал, что ты идиотка, но чтобы настолько!

Зарядив ему ногой по колену, я высвободилась из его рук и вооружилась… тапкой. Просто это было единственное, что попалось мне на глаза.

— Не подходи! — рявкнула я, запрятывая страх куда подальше.

— Мне кажется или ты перепутала меня с тараканом? — усмехнулся этот тип, а я в который раз убедилась, что за красивой оберткой может скрываться отвратительная на вкус конфета.

А то и не конфета вовсе, а то самое, что не тонет и к деньгам.

— Что тебе нужно от меня?

Он молчал. Сверлил меня взглядом, сложив руки на груди. Губы то и дело кривились — то ли в новой усмешке, то ли в попытке ее сдержать.



— Сегодня ты идешь со мной, — проговорил он так, что сразу стало понятно: ответа ему не требовалось.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Пойдешь. Тебе нечего делать в особняке. Сегодня.

— Не говори загадками, — огрызнулась я.

— Я все уже сказал. Собирайся, — как ни в чем не бывало обернулся он к своему шкафу, а я плюнула и переползла через постель с твердым намерением уйти.

Останавливать меня никто не стал, но в коридоре я тут же столкнулась с родителями. Они были одеты и собраны. Папа нес чемоданы и ружье.

— Вы уезжаете?

Почувствовав волной накатившее изумление, я сначала обрадовалась тому, что мне больше не придется играть, но спустя мгновение нахмурилась, потому что никак не могла найти причины для такого скорого отъезда. Они должны были провести здесь еще как минимум день, и я не понимала, что изменилось.

Почему их планы подверглись коррекции?

— Да, мы с твоим папой приняли такое решение, — серьезно кивнула мама, всем своим видом напоминая мне сейчас грозную скалу. Грозную и нерушимую, которая навряд ли изменит свое мнение. — Но это не все.

— Мы хотим переговорить с твоим женихом, — добавил папа свое веское слово, а меня бросило в жар.

Во-первых, потому что их настрой мне категорически не нравился, а во-вторых, потому что я понятия не имела, где мне искать Владимира. Да и искать я его не хотела, если честно.

— Может быть, хотя бы позавтракаем? — решила я слукавить, надеясь хоть немного потянуть время, но папа ответить не успел.

— Доброе утро, — раздалось с лестницы, а к нам по ступенькам поднялся виновник сгорания моих нервных клеток.

Пожав руку моему отцу и кивнув маме, Володя приобнял меня за талию. Сумбур из эмоций не давал мне сосредоточиться на разговоре. Улавливала лишь часть, потому что невесомые поглаживания чужих пальцев отвлекали. Отвлекали настолько, что я пропустила момент, когда беседа пришла к своему логическому завершению.

— Мои ребята отвезут вас на вокзал. Простите, что не могу проводить, но я уже порядком опаздываю на работу.

— Не потеряемся, — буркнул папа, а мама поспешила добавить:

— Мы вернемся через неделю.

— Через неделю? — повторила я.

— Оленька, где ты витаешь? — погладила мама меня по щеке. — Мы же сказали. Мы с папой возьмем отпуск и вернемся к вам, чтобы помочь с подготовкой к свадьбе. И потом, ты ведь давно собиралась показать нам столицу…

— Дом у вас большой, — тем временем оглянулся папа по сторонам, но столько ехидства было в его взгляде. — Надеюсь, не стесним. Не стесним же, зятек?

— Конечно, нет, — послышался ответ потенциального зятя.

Не удержавшись, я улыбнулась. Просто потому, что хитрый блеск в маминых глазах сказал мне гораздо больше, чем произнесенные слова.

Они не доверяли.

Не мне. А той ситуации, в которой я, на их взгляд, оказалась.

И я их понимала. Я бы тоже не захотела оставлять своего ребенка с тем, кто пытается его уязвить. Судя по всему, мама собиралась стать противовесом вконец охамевшему медведю.

И как она умудрилась уговорить на это папу?

— Я обязательно покажу вам столицу, — кивнула я, радуясь такой поддержке, хоть она и была в моей ситуации лишней.

Находиться под их надзором постоянно — это проблема, с которой нам придется столкнуться.

Как Владимир согласился на это? А он согласился, судя по доброжелательной улыбке. Разве он не помнит о договоре? Неужели забыл о том, что все это лишь фарс?

В их присутствии нам придется готовиться к свадьбе — одними словами теперь навряд ли отделаешься. А зная маму, у нас и шансов отказаться не останется. Особенно если папа будет с ружьем.

Провожали родителей лишь до дверей, хотя я на самом деле была готова бежать за ними до самых ворот. Просто потому, что понимала, что сейчас останусь с Владимиром один на один и нам наверняка придется обсуждать то, что я увидела во дворе.

Хотела ли я это обсуждать?

Возможно, но готова не была. Тем более что все еще чувствовала злость. И даже не знала на кого больше злилась. Выходка медведя не шла ни в какое сравнение с ревностью. От нее остался лишь отголосок, тогда как ярость на Мишу не утихала до сих пор. Наверное, потому, что ощущать себя вещью, которой меня упорно желал сделать медведь, мне совершенно не нравилось.

— Ольга, я хотел бы поговорить, но уже действительно тороплюсь, — тронул Володя меня за плечо, пока я стояла у окна и смотрела на отъезжающий от особняка автомобиль.

— Иди, — ответила глухо. — Я на сегодня свободна?

— Не хочу ограничивать тебя, но ты же понимаешь, что за тобой нужен глаз да глаз? Сегодня мне необходим пустой особняк, поэтому тебе придется погулять, — короткий мягкий обжигающий поцелуй коснулся шеи, вынуждая вздрогнуть. Вынуждая вздрогнуть от последней фразы: — Побудешь сегодня с Мишей.

— Ты сошел с ума? — обернулась я мигом.

— Я поговорил с ним.

— И он, как хороший мальчик, покладисто пообещал, что будет вести себя тихо и мирно?

— Ольга… — попытался он меня обнять.

— Кто-то говорил обо мне? Рыжая, ты почему еще не оделась? — возмущенно заметил медведь.

— Я еще не завтракала, — ответила резко. Резче, чем хотела, одной фразой открывая все свои истинные эмоции.



— Худее будешь, — нагло ответил этот тип.

Вывернувшись из объятий Володи, я демонстративно прошла мимо Миши, направляясь на кухню, чтобы назло всем врагам потолстеть, но почти сразу же остановилась, потому что входная дверь открылась без какого-либо предупреждения. Варианта было два: бестактная охрана или родители что-то забыли, но оказалось нечто третье.

— Тетя? — нахмурился Владимир, обратив свой взгляд на вошедшую в холл элегантную женщину, которой я навскидку могла бы дать не больше сорока, а то и меньше.

— Сюрприз, — проговорила она с нотками недовольства в голосе.

Из-под ее руки показалась лохматая светловолосая головка. Мальчуган лет шести вышел вперед и, оценив обстановку любопытными серыми глазами, размеренным шагом подобрался к заметно напрягшемуся Михаилу.

Когда мальчишка взял медведя за руку и потащил ко мне, я тоже отчего-то напряглась, но они выглядели так комично. Михаил казался не только огромным на фоне мальчишки, но еще и растерявшимся донельзя. Даже не попытался остановить пацана, слепо следуя за ним.

— Ты Оля, — не спросил, припечатал ребенок, оглядев меня с ног до головы.

— Оля, — согласилась я за неимением других вариантов, чувствуя себя как на допросе.

— А я Миша. Как папа, — посмотрел пацан на поникшего медведя, который явно мыслями отсутствовал. Посмотрел и выдал то, после чего мне отчаянно захотелось выпить, несмотря на выставленные себе запреты: — Ты нам подходишь. Будешь нашей мамой, — взял он за руку и меня, и я тоже даже не попыталась остановиться, когда мальчишка уже нас обоих потащил на кухню, на ходу заявляя прямо: — Я бы не отказался от оладушков.

Меня вели как овцу на заклание, пока я взглядом молила Владимира остановить этот маленький светловолосый шторм, но мужчине точно было не до меня. Он даже внимания на нас не обращал. О чем-то говорил со своей тетей — женщиной красивой, ухоженной и явно недовольной.

То, что они ругались, было видно отчетливо, хотя расслышать я не могла ни слова. По резким жестам, по поджатым губам, по тому, как нервно она притрагивалась к своим коротким волосам.

Не надо быть экстрасенсом, чтобы понимать, что причина их столкновения сейчас тащит меня на кухню, попутно пересказывая нам сюжет последнего просмотренного мультика.

И как я упустила эту информацию?

Нигде не указывалось, что у медведя есть сын. Тем более такой… не взрослый, конечно, но и не младенец — за пазухой не спрячешь. Как ему удалось скрыть его от журналистов?

И еще. Если есть ребенок, значит, есть и его мать, но я не помню, чтобы где-то указывалось, что Михаил Завойский был в браке. Да я его вообще не могла представить ни в роли мужа, ни тем более в роли отца.

— Здравствуйте, а я кушать хочу, — с детской непосредственностью заявил медведь-младший, поприветствовав экономку, которая стояла у плиты.

— И что же вы желаете? — улыбнулась Алевтина Ивановна, учтивым кивком приветствуя две статуи, которыми мы с Мишей сейчас являлись.

— Оладушки, — посадил мальчишка папу за стол и сам вскарабкался к нему на колени. — Только готовить будет Оля. Наша мама должна уметь готовить вкусно.

«Мама?» — мысленно взвыла я, с надеждой поглядывая на дверной проем.

Уж лучше бы мама действительно забрала меня домой.



Глава 16: Аттракцион невиданной щедрости

— Давай! Дай ему посильнее! — кричал мальчуган, на ходу поедая сладкий попкорн.

Мы сидели на лавке в малом спортивном зале, пока Михаил изображал из себя боксера. Хорошо, между прочим, изображал, убедительно, но в некоторые моменты мне до невозможности хотелось закрыть глаза впечатлительному ребенку, потому что разминочный бой превращался в настоящее побоище.

— Тебе если страшно, не смотри, — посоветовал парнишка, хрустя сладостями. — Я тебе потом расскажу, чем дело кончилось.

Если честно, я любила детей. До разумных границ. Но этот ребенок меня откровенно пугал. Пугал взрослыми суждениями и взглядами, обескураживающей прямотой, будто это я была неразумным ребенком, а он взрослым человеком, которому приходилось объяснять мне элементарные вещи.

В его компании я чувствовала себя не только скованно, но и в целом некомфортно, потому что Мишка-младший откровенно говорил мне о том, что я буду их мамой. Что примечательно, старший медведь своего сына даже не пытался переубедить. Улыбался и кивал, делая морду кирпичом, пока я злилась и возражала, но возражения мои никто не слушал.

Им обоим было как об стенку горох.

Не желая расстраивать ни в чем не виноватого ребенка, я поначалу повелась на его жалобные серые глаза и все-таки взялась за тесто для оладий, но уже вскоре поняла: они оба манипуляторы.

Один то и дело скалился в мою сторону, всем своим видом поддерживая мальчишку в желании выдать меня замуж, а второй делал все что угодно, чтобы я была как можно ближе к его отцу.

В итоге мы задержались в особняке еще на час, и имелся в этом всем только один плюс: я позавтракала, все остальное же было впору считать огромными минусами.

Во-первых, мои оладьи все-таки понравились. Не только мальчишке, но и медведю, который без зазрения совести их уплетал, приговаривая, что могло бы быть и лучше.

Во-вторых, парнишка не уставал говорить о том, что теперь-то он уж точно будет жить вместе с папой. Раз я появилась, значит, я за ним и буду приглядывать, пока папа тренируется и участвует в боях.

Словами не передать, как мне было жаль этого наивного ребенка. Уже сейчас из того, что видела, я могла понять, что сын Михаилу просто не нужен.

Да он его боится, чего уж скрывать?

Совершенно не знает, как себя с ним вести, потому и отдал на воспитание тетке. Об этом уже мальчик проговорился, рассказывая мне о том, как проводит дни. И в его буднях папа начисто отсутствовал.

В-третьих…

«В-третьих» было самым скверным.

Задержавшись в особняке почти на час, мы нос к носу встретились с теми, ради кого дом освобождался от нашего присутствия на весь день. Когда я, переодевшись, спустилась на первый этаж, холл уже заполнился незнакомыми людьми.

Каждый из них, пока я пересекала холл, одаривал меня хмурым взглядом. Будто пытались предсказать мои намерения, но не это напугало меня, а то, что все они были вооружены. Не так, как охранники Владимира. Эти типы удерживали в руках автоматы.

Не сдержавшись, я обернулась и подошла к Владимиру. Мужчина был среди тех, кто молча провожал меня взглядом, но бросить его в доме вот так мне бы совесть не позволила.

— Миша и Мишка уже на улице. Ждут тебя в машине, — тихо, но твердо произнес Володя, толсто намекая мне на то, что пора бы уже убраться.

— У тебя все хорошо? — уточнила я шепотом, косо поглядывая на вооруженный отряд.

— Волнуешься за меня?

На его губах появилась улыбка. Такая редкая, но такая притягательная. Она словно делала его мягче, взгляд — теплее, и невозможно было не улыбнуться в ответ.

— Просто спросила, — буркнула я, не зная, куда деть глаза.

Серые лапки, выглядывающие из-под двери, ковыряли плитку и царапали саму дверь. Даже котят на кухне заперли, ироды.

— Ну я пойду, — кивнула я, чувствуя себя донельзя смущенной.

— Оля, — окликнул он меня, вынуждая обернуться. — Спасибо.

Особняк я покидала с двойственными ощущениями. С одной стороны, я совершенно точно не хотела бы оставаться в доме, пока там были эти люди. Когда мы выезжали за ворота, к особняку подъехали еще две машины — фуры. Именно они заставили меня вспомнить о том, что Володя далеко не безобидный мужчина.

Перед глазами промелькнуло видение — горы оружия, которые я видела в подвале. Неужели он его покупает? А может, торгует?

С другой стороны…

Мне хотелось остаться. Да, хотелось остаться, потому что проводить время с медведями старшим и младшим я не желала совершенно, но именно это мне и предстояло. Сначала наблюдали за тренировкой — после увиденного Миша уже не казался мне настолько привлекательным внешне. Он был центром ярости, сосредоточием ненависти.

Потом обедали в соседней кафешке на пару с прожорливым медвежонком. Просто смотреть и дальше на избиение младенцев я морально не могла, да и не желала, чтобы таким отца видел Мишка. Я заметила восхищение во взгляде пацана, но восхищаться было абсолютно нечем. Если бы это был мой сын, я бы его туда никогда не пустила.

— А где твоя мама? — спросила я, подъедая картошку фри.

Мне на самом деле было любопытно узнать ответ на этот вопрос. Не то чтобы во мне снова сделала стойку журналистка, но любознательной я была от природы, хотя ребенку всех вопросов не задашь. Не хотелось бы травмировать мальчика.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Не знаю, — легко пожал плечами Мишка. — Бабушка говорит, что я никому не нужен.

— А ты как думаешь? — осторожно поинтересовалась я.

После его ответа во мне что-то однозначно сломалось. Не такое я ожидала услышать.

— А я думаю, что папа слишком много работает, — вымазавшись в кетчупе, с самым серьезным лицом уплетал он гамбургер — не лучшую еду для детей, но другого тут не было. — А еще он не умеет воспитывать детей.

— Это ты так думаешь? — подивилась я.

— Нет, это тоже бабушка сказала, но я уже взрослый, со мной не надо нянчиться. Я даже яичницу готовить могу. Правда-правда, — закивал мальчишка, пока я осознавала, насколько сильно ему хочется жить с отцом.

Даже представить не могла, что он чувствует. Меня воспитывали оба родителя, и я не ощущала себя ущемленной в чем-то, а этот мальчишка, судя по всему, очень сильно хотел общаться с Михаилом. И не просто общаться, а иметь ту жизнь, в которой отец будет неотъемлемой ее частью.

И да, я очень сильно хотела ему помочь. Очень сильно, но не знала как.

Точнее, не так.

Знала, но это никак не вписывалось в мою жизнь. Они все не вписывались в мою жизнь. Каждый из них.

Под присмотром охраны нам все-таки пришлось вернуться, но уже не в спортивный клуб, в котором тренировался Михаил, а в отель, где и должен был проходить сегодняшний бой.

Просторный зал, что находился на первом этаже, переделали в подобие клуба. Яркий свет прожекторов освещал арену, которая пока пустовала. В программке, полученной на входе, было написано, что будут еще два боя — что-то вроде завлекалочки.

Еще не признанные боксеры откроют этот вечер, а уже в конце произойдет тот самый бой, который так жаждут увидеть присутствующие. Честно говоря, я даже не думала о том, что соберется так много любителей бокса. Зал был забит под завязку, мы едва смогли протиснуться к вип-местам, которые нам предоставили.

Мальчишка смотрел на все это безобразие с неподдельным любопытством и даже азартом, а я думала о том, как бы поскорее отсюда свалить. Ну не мое это — наблюдать за тем, как два здоровых мужика бьют друг другу морды. Я бы лучше в кино сходила или на крайний случай на балет.

Есть здесь было решительно нечего, и я в принципе понимала почему. Хомячить что-то во время боя — это неуважение к бойцам. При себе у нас была только бутылка с водой, которую у меня уже отобрали. Мальчишка нервничал, ждал отца, но перед нашими очами Михаил представать не торопился.

Первый бой прошел мимо меня. Я то и дело закрывала пацаненку глаза, а он хмурился, злился и все равно подглядывал, стоило мне лишь немного ослабить контроль. За следующую пару боксеров мы уже болели вместе — сама не поняла, как вошла во вкус. Переживала за совершенно незнакомых мне людей. Не знала правил, понятия не имела, о чем кричит народ вокруг, но было эмоционально. Нет, не интересно, а именно эмоционально.

Когда наконец-то на ринг вышел Миша, у меня никаких нервов не осталось, а мальчишка, наоборот, взбодрился. Кричал отцу и даже свистнул пару раз, пока не получил от меня замечание.

Найдя нашу колоритную парочку взглядом, медведь помахал нам, а когда к нему подбежал паренек с микрофоном, произнес то, из-за чего мне захотелось спрятаться за сиденьями:

— Свою будущую победу я посвящаю своему сыну Мишке и невесте Ольге!

Прожектор внезапно осветил наши вип-места. Мелкий медведь вскочил на ноги, начал махать всем вокруг, улыбаться, а я была как мешком по голове ушибленная. Слава богу, что истязание моей неокрепшей психики длилось не слишком долго. Микрофон передали второму бойцу, который был с Михаилом в одном весе, что бы это ни значило, и бой начался.

Первый раунд я просидела более-менее нормально. Второй — уже очень напрягалась, потому что получал медведь по первое число. Конечно, он не только получал, но еще и выдавал, однако легче нам с Мишкой не становилось. Каким бы гадом Михаил ни был, я за него все равно волновалась.

Третий раунд мы продержались на честном слове, а я еще и материлась мысленно, проклиная тот час, когда Владимир отправил нас сюда. Но, как говорится, вспомнишь засранца, он и явится.

Когда начался четвертый раунд, а я уже была готова схватить Мишку и драпать с ним куда угодно, к нам действительно присоединился Владимир. Да только сесть не успел.

— Мы едем в особняк, — скомандовала я, беря мальчишку за руку.

— Нет-нет! Папа еще не выиграл! — сопротивлялся он, но я была неумолима.

— Миша, тебе давно пора ужинать и готовиться ко сну, и это не обсуждается.

— Ты злая! Нам не подходит такая мама! — закричал он что есть мочи, привлекая внимание, но…

Плевать! Плевать я хотела, что обо мне подумают!

Это семейство уже и без того создало мне такую репутацию, что впору прятаться на северном полюсе и искать защиты в берлогах белых медведей.

— И хорошо, — припечатала я. — Но будет так, как сказала я. Твой папа обязательно выиграет этот бой, но тебе на это смотреть не обязательно. Ты его можешь подождать и дома.

Мальчишка с мольбой о помощи во взгляде посмотрел на дядю, который в наш разговор не лез — просто не успевал вставить хоть слово. Я тоже перевела взор на Владимира, пытаясь выражением лица передать всю нерушимость своего решения.



— Миша, Оля права, тебе давно пора поужинать и готовиться ко сну, — без труда поднял он мальчишку на руки и первым последовал к выходу.

— Но я не хочу!

— Я тоже, — тихо добавил мужчина, искоса поглядывая на меня. — Но Оля в нашем доме главная, так что придется нам ее послушать.

— А почему это она главная? Разве не ты главный? — прямо поинтересовался Мишка.

— Оля главная, потому что ей принадлежит мое сердце.

«Сердце! Пфф! — мысленно возмутилась я, но улыбку скрыть не смогла. Мне было приятно слышать такое, хоть и не своевременно. — А ключи от особняка мне, между прочим, зажали!»

Каково это — чувствовать себя мамой шестилетнего сорванца? Не знаю и знать пока не хочу — всему свое время, но именно эту роль мне предстояло взять на себя как минимум на один вечер. Я чуть сама не уснула по дороге — настолько был насыщенным сегодняшний день, а Мишку вообще не проняло.

По его обиженной моське было ясно, что мальчишка на меня страшно обижен, но как хорошо, что дулся он недолго. Когда мы подъехали к особняку, он уже забыл о своей обиде, а вот с желанием сделать меня своей матерью не расстался. Началось все с ужина, который я, оказывается, должна была приготовить сама.

Да, на расстоянии и по волшебству.

Я была бесконечно благодарна Владимиру за то, что он не оставил меня с медведем-младшим один на один. Популярно объяснив мальцу, что он слишком много хочет, Володя не забыл добавить, что я, как бы между прочим, его невеста. После этого парнишка замолчал надолго.

Ну, как надолго?

Его хватило ровно на то, чтобы помыть руки и поесть. Алевтина Ивановна приготовила вкусную мясную запеканку с кабачком, салат и еще какие-то закуски, но в меня залезло только первое.

— А почему Оля твоя невеста? — спросил малец, когда мы поднимались на второй этаж, чтобы засунуть его в ванну.

И правда. А почему это я его невеста?

Ответ на этот вопрос мне тоже было интересно послушать.

— Потому что я так решил, — с улыбкой произнес этот бессовестный, схлопотав от меня по спине.

Не сильно, но ощутимо.

Он так решил! Моего мнения вообще не спросили!

Мальчишку мы мыли тоже вместе. Наверное, именно в такие моменты три человека могут считать себя настоящей семьей. У нас получалось все так слаженно, на удивление легко, будто мы проводили вместе каждый вечер.

Пока Владимир помогал Мишке натягивать пижаму и сушить волосы, я разбирала сумку с вещами, которую передала тетя. Здесь были не только вещи, но и любимые игрушки, вроде мягкого зеленого крокодильчика, которого парню подарил отец.

Именно с этой игрушкой он улегся в кровать, потребовав, чтобы ему притащили котят. Видите ли, он точно знает, что котята тоже хотят послушать сказку. Пришлось идти и ловить. Причем ловили тоже все вместе, потому что серые комки шерсти уже неплохо обосновались в особняке. Разве что по лестнице еще быстро передвигаться у них не получалось, но по первому этажу носились дай боже.

Переловив всех пушистиков, мы снова отправились укладывать спать одного хитрого мальчишку. Стоит ли говорить, что мне самой понравилась подобная близость. Пока бегали по дому, мы слишком часто сталкивались с Владимиром, а разок даже вместе свалились на диван. На тот самый диван, который всколыхнул во мне примечательные воспоминания.

Чуть было не поцеловались. Я не тянулась к нему, к его губам. Нет. Он сам вдруг коснулся костяшками пальцев моей щеки, погладил подушечками подбородок и нижнюю губу. Склонился — медленно, будто давал мне возможность сбежать, передумать, но в это мгновение я точно знала, чего хотела.

Да только Мишка тоже знал, чего хотел, так что пришлось идти и читать ему сказку. Так как отдельную комнату у меня снова отобрали, санузел нам сегодня пришлось делить на двоих, поэтому, пока я укладывала маленького засранца спать, большой засранец отправился в душ.

Ничего не предвещало беды — с фантазией у меня было все замечательно, а потому даже самый скучный роман я сумела превратить в отличную сказку, но незаметно для себя уснула вместе с пацаном, проснувшись от чужого присутствия.

Едва удержалась от крика, почувствовав, как меня берут на руки.

— Это я, — шепотом произнес Владимир, и это позволило сердцу успокоиться. Лишь на секунду, потому что через мгновение оно застучало чаще.

— Ты куда меня несешь? — спросила так же тихо, мельком отмечая, что Мишка спит.

— В свою спальню.

— Зачем? — задала я наиглупейший вопрос.

— Чтобы спать.

— Тебе тоже плохо спится без сказки на ночь?

— Мне плохо спится без тебя, — уложил он меня в свою постель и все-таки поцеловал.

Я позволила этот поцелуй. Себе. Ему. Нам.

Но только этот поцелуй, потому что, как только он попытался перевести его в нечто большее, я уперлась ладонями в его грудь.

— Что-то не так? — оторвался он от моих губ и посмотрел мне в глаза.

— Кто была та девушка, которая вешалась тебе на шею утром?

— Никто, — ответил Володя коротко и ринулся вновь меня целовать, но я увернулась, потому что не такой ответ желала услышать. — Хорошо, я спал с ней какое-то время, но она действительно никто.

— Она тоже так считает? — задала я провокационный вопрос.



— Мне нет дела до того, что она себе выдумывает. Я честно обозначил границы нашего с ней общения, и сегодня оно прекратилось окончательно. Это все, что ты хотела узнать?

— Нет. Кто были те люди, что приезжали сегодня в особняк чуть ли не на танке?

— Вот это точно тебя уже не касается, — перестал он нависать надо мной и сел рядом, глядя куда-то в сторону.

— Нравится тебе или нет, но меня касается все, что происходит в этом доме. И это не я так придумала, это ты сам так решил, когда моей рукой поставил закорючку в договоре. Хочешь или нет, тебе придется рассказать мне, или я узнаю все сама, но буду действовать своими методами: лгать, изворачиваться и шпионить.

— Насколько я успел узнать, журналистика — это не твое, — попытался перевести он тему.

— Да, я не слишком хорошо училась, — не стала я отпираться. — Больше того, я терпеть не могу писать статьи, но я люблю докапываться до правды. И до этой правды я докопаюсь с твоей помощью или без, но если без — ты лишишься главного преимущества.

— Какого? — с интересом смотрел Володя на меня.

— Сказать ограниченную часть правды.

Я не думала, что он мне ответит. Точнее, не так.

Я не надеялась, что Владимир решится мне рассказать подробности своей тайной биографии, и, когда он начал этот рассказ, я даже не поверила своим ушам. Спать мы легли только через час. И действительно просто легли спать — в одной постели, обнимаясь, но не позволяя себе ничего большего.

Для большего была совсем не та атмосфера, потому что услышанное казалось мне теми самыми реалиями, с которыми так или иначе встречаются люди в жизни. О таком никогда не напишут в книгах. Ни один журналист не услышит подобное. Возможно, часть истории когда-нибудь и попадет на первые полосы СМИ, но то, откуда это пошло…

Об этом будут знать лишь немногие.



Глава 17: Тайны Мадридского двора

Восемнадцать — прекрасное время, чтобы наслаждаться жизнью, но для Владимира это был новый этап взросления. Именно в восемнадцать он полноценно вступил в права наследования — раньше всеми активами и долгами распоряжался опекун, то есть тетя.

Приняв наследство, он получил лишь крохи от того, что было. Все имущество было продано, чтобы выплатить долги, все счета — опустошены для выплаты тех же долгов и содержания мальчишек, но на этом все не закончилось. Были еще и те долги, о которых Володя узнал лишь в восемнадцать. О таких долгах не писали на бумагах, но и там имелись кредиторы, поспешившие предъявить не только сам долг, но и проценты, что набежали за годы.

Знал ли он, что его отец торговал оружием? Нет, не знал, и даже не догадывался. В его воспоминаниях их семья всегда была счастливой, успешной. Строительный бизнес отца процветал — так ему казалось, но на самом деле деньги приносила именно торговля оружием. Уже позже тетка рассказала, что ее брату пришлось на это пойти. Он был игроком — мог за один вечер проиграть все подчистую, заложив не только машину, но и бизнес, и даже дом. Оттуда долги и взялись.

Сначала Владимир пытался отнекиваться, договариваться по-хорошему, но ему красноречиво на кулаках объяснили, что по-хорошему не будет. Никто не собирается ждать десятки лет, пока он заработает хотя бы часть. Да и способ расплатиться по счетам они предлагали. По факту его просто вынудили играть по чужим правилам, а после уже не отпустили.

Да и не мог он уйти.

Кондитерская, которую он так мечтал открыть, поначалу совсем не приносила дохода. Больше того, он стабильно находился в минусе первый год, пока не наладил производство и не сумел занять лидирующие позиции на рынке. Он вытащил дело своей жизни, но ценой грязных денег, которые получил от торговли оружием.

Именно эти деньги позволяли содержать младшего брата, тетю, которая стала им матерью слишком рано. Она так и не получила образования — ей просто было некогда тратить время на себя. Все ее время было занято мальчишками, которых она как могла поднимала на ноги. Потому и содержал он женщину до сих пор, считая, что обязан обеспечить ей достойное существование. Потому и брата воспитывал бойцом — настаивал на занятиях боксом, потому что быть братом торговца оружием — это опасно. Миша должен уметь постоять за себя. Все они должны уметь постоять за себя и в случае чего иметь деньги, чтобы скрыться далеко и надолго.

После такой отповеди мне хотелось его обнять. Хотелось пожалеть, сказать какие-то правильные слова, но в голову ничего не приходило. Особенно говорить расхотелось после последней фразы:

— Если об этом узнает кто-то еще, я тебя убью, — произнес он спокойно, без единой эмоции в голосе.

— Не убьешь, — покачала я головой, все же обнимая его и укладываясь ему на грудь.

— Не стоит думать обо мне лучше, чем я есть на самом деле, — поцеловал Владимир меня в макушку, приобнимая за плечо.

— Не стоит себе льстить, — не удержавшись, съязвила я. — Я о тебе вообще не думаю.

И да, я засыпала с улыбкой на лице. В этой улыбке не было ни капли радости, не было спокойствия, не было счастья. Мне просто было хорошо оттого, что я лежала в его объятиях и знала тайну, которую никогда никому не смогу рассказать. Тайны — они всегда объединяют людей, но, к сожалению, не только у Владимира были тайны.

Я проснулась от звука разбившегося стекла. Еще с минуту лежала, вслушиваясь в то, что происходило, судя по всему, на первом этаже.

Нет, мне не показалось. Совершенно точно там играла музыка.

Глянув на спящего Володю в темноте, укрыла его одеялом и все же поднялась. Халата у меня тут не имелось, поэтому я беззастенчиво закуталась в тот, что нашла в кресле. Ночь стояла глухая, лунная. Часы показывали четвертый час утра, а кому-то в этом доме не спалось. И я даже знала кому. Тому, кто потерял сегодня весь страх и, скорее всего, даже выиграл бой, с которого мы сбежали.

Подтверждение своей гипотезе я нашла на первом этаже. И вот как нашла, так сразу же вооружилась вазой.

Во-первых, музыка все же играла. И не просто играла, а ударяла басами по стенам и потолку так, что все подпрыгивало. Во-вторых, гостиную особняка кто-то явно перепутал с ночным клубом. Тут было столько ночных и не очень бабочек, что у меня глаза разбегались. Длинноногие, с короткими юбками, размалеванные так, что на подушке не то что отпечаток останется в случае чего, а целая картина нарисуется. Алкоголь лился рекой, в воздух летели пятитысячные и не только банкноты. Кто-то вовсю куражился и ржал аки конь перед водопоем, и этот кто-то занимал диван, целуясь с какой-то блондинистой дамой.

Меня даже не заметили, пока я подходила к телевизору, вырубая его из сети. Михаил отвлекся лишь тогда, когда я с грохотом разбила вазу о пол, намереваясь устроить скандал. Посмотрел осоловевшим взглядом и явно не понял, кто я такая.

— А ну быстро пошли вон отсюда, — проговорила я тихо, но твердо, не иначе как у Владимира перенимая манеру общения. — Я не ясно сказала? — потянулась я к новой вазе.

— Брось, крошка. Денег хватит на всех, — пьяно усмехнулся Миша и бросил в мою сторону ворохом банкнот.

— Бегом отсюда! — грохнула я и вторую вазу.

— Эй, девочки! Вы куда? — обиженно произнес главный гад этой ночи, кое-как ворочая языком.

Дамам легкого поведения понадобилось минут семь, чтобы освободить особняк. Причем последняя уходить никак не желала, но третья ваза ее убедила. Она полетела уже следом — в раскрытые входные двери, а я вернулась в гостиную, собираясь оторваться за испорченный сон.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ты совсем ополоумел? Какого черта ты притащил в особняк проституток? — вызверилась я, уперев руки в бока.

— Это мой дом, и ты мне здесь не нужна, — нашелся этот малый, пытаясь безуспешно подняться с дивана.

— Я тебе, может быть, и не нужна, да только теперь это решаешь не ты, — припечатала, на всякий случай вооружаясь небольшой, но тяжелой статуэткой. Вазы закончились. — Ты хотя бы понимаешь, что привел проституток в дом, где на втором этаже спит твой сын? Или ты о нем благополучно забыл, как это делал раньше?

Да, я била по самому больному. Била осознанно, специально пытаясь задеть его за живое. Потому что должна была высказать все, что о нем думаю. Потому что хотела, искренне хотела, чтобы он услышал меня. И не просто услышал, а прислушался и изменил свою жизнь. Да только я хотела слишком много.

— Не лезь туда, куда тебя не просят, — внезапно протрезвел медведь, глядя на меня осознанным взором.

— Да я бы рада, — огрызнулась я. — Но вы меня как-то не спрашивали, когда втягивали в свою семью. Я не просила тебя преследовать меня. Я не просила тебя притаскивать меня к себе домой. И да, договор заключать обманным путем я тоже никого из вас не просила. Но вы сделали все это, и теперь вам придется меня терпеть, хотите вы того или нет. И знаешь, что самое паршивое? Я бы рада уйти, но вы же меня вернете.

Высказав все это, я намеревалась уйти лечь спать. Да, собиралась вернуться в спальню, лечь под бок к Владимиру и спокойно уснуть, но уже на лестнице меня окликнул пустой, бесцветный голос, который, в общем-то, ко мне и не обращался.

— Миша не мой ребенок, — произнес Михаил, вынуждая меня замереть на месте, а после и вовсе вернуться в гостиную, чтобы сесть в свободное кресло.

— В каком смысле не твой ребенок? — переспросила я, ошеломленная новостью.

— В биологическом.

Говорят, чтобы узнать человека лучше, нужно его напоить. Поить медведя не было нужды, но именно благодаря алкогольному опьянению, которое он заливал все новыми порциями виски, я узнала одну не слишком занимательную историю. Она позволила мне понять Мишу лучше и увидеть совсем с другой стороны.

С такой, с какой бы он даже мог мне понравиться, если бы не был таким засранцем. Если бы я встретила его не сейчас, а гораздо раньше, когда он еще действительно понимал, чего хочет от жизни.

Ему был двадцать один год, когда он влюбился. Влюбился так, как не влюблялся никогда в жизни. В омут с головой — именно так это называют. Для него не существовало никого вокруг. Даже брат отошел на задний план, тогда как отношения с девушкой были для него смыслом его существования.

Мне было странно представлять влюбленного Михаила. Честно говоря, я совсем не могла вообразить подобное, потому что искренне считала, что он любит только себя, но такое было. Да, он, словно сумасшедший, бежал на каждое свидание, заваливал Машу подарками, устилал ей пол в подъезде цветами и вскарабкивался к ней на балкон по пожарной лестнице. Посвящал ей свои первые победы, встречал с ней рассветы, мечтал назвать своей. И назвал. Ненадолго.

Сделав ей предложение, Миша грезил свадьбой, считая себя самым счастливым человеком на земле. Он познакомил Машу с Владимиром, даже с тетей, со своими друзьями. Каждый новый бой выхватывал ее лицо из толпы болельщиков и невыносимо расстраивался, когда не находил ее за пределами ринга.

Он жил только ей, и этим все сказано, но сказки рушатся слишком быстро.

День, когда она рассказала ему о беременности, он помнил отчетливо. Мог рассказать по минутам, где был и что делал, но ровно до того момента, пока не услышал заветные слова. Обрадовавшись, целовал ее, не помнил себя от счастья, пока она не добавила, что ребенок этот, скорее всего, не его.

Это был трудный день. Вспыльчивый характер шептал ему о том, что ярость требует выхода, но он не тронул Машу, даже в подаренной ей квартире ничего не разбил. Ушел молча — в ночь. Хотел напиться до забытья, до беспамятства, но нашел в себе силы не делать этого. Да, она подтвердила, сама сказала, что изменяла ему несколько раз — может десять, может двадцать, может больше. Изменяла и даже не могла предположить, кто может оказаться отцом ее ребенка.

Вернувшись утром, Миша смог ее простить. Смог, потому что несмотря ни на что продолжал ее любить, хоть эта любовь и отзывалась теперь болью в сердце. Простил, не отменил свадьбу, продолжил жить ею и еще не рожденным ребенком.

Брат его поддержал, тетка тоже. Все было отлично до тех пор, пока Маша не родила. Забрав их из роддома, весь день он примерял на себя роль отца. Временно было решено переехать к тетке, чтобы она первое время помогала молодым родителям, а квартиру, подаренную Мишей Маше, они выставили на продажу, желая приобрести жилье побольше.

Миша не знал, что квартиру Маша продала. Последние недели беременности они жили у тетки, которая ухаживала за его молодой женой. Да только уже следующим утром после их возвращения из роддома Маша пропала. Как в воду канула, забрав документы и сменив номер телефона.

Он ее искал. Сначала — чтобы поговорить и вернуть. Потом — чтобы выместить на ней свою злость, свою боль, но найти ее не смог никто. Она бросила и его, и ребенка, который действительно был не от него — тест ДНК рассказал все красноречивее слов, но рожденный в браке ребенок считался официально признанным, если суд не решит по-другому.

— А зачем этот суд? — спросил Миша с грустной, кривой улыбкой. — Я бы легко мог доказать через суд, что ребенок не мой, но что бы тогда его ждало? Детский дом? Ребенок же не виноват, что его мать оказалась дрянью, а отец слепым глупцом.



— Не виноват, — подтвердила я, ненароком стирая слезу. — Только он в этом до сих пор не виноват, а ты избегаешь его, отдал тетке. Разве он заслужил это? Заслужил думать, чувствовать, что никому не нужен?

— Да какой я отец? Чему я могу его научить? Как махать кулаками? Бухать или менять баб, как перчатки?

— Да хотя бы этому, — подтвердила я, но, увидев удивленный взгляд, поспешила добавить: — Но в свое время. Не тогда, когда ему только шесть. Ты думаешь, что ему от тебя много нужно?

Поиграть в футбол, построить железную дорогу, рассказать сказку на ночь — разве ты этого не можешь?

Ответ повис в воздухе. Да он мне и не требовался, как не было необходимости и у Михаила озвучивать его. Мы оба знали, что ребенку ничего не нужно, кроме внимания. Именно в этом у детей есть потребность — это понимала даже я, личность, далекая от воспитания.

— Пошли-ка спать, отец-одиночка, — вздохнула я, помогая Мише подняться.

— Презираешь меня? — спросил он с улыбкой, за которой скрывал свои настоящие эмоции.

— Презираю, — честно ответила я. — Но не по этому поводу. Ты, знаешь ли, в целом не подарок, но, как ни странно, я в тебя верю. Верю, что ты сможешь образумиться и взяться за воспитание сына. Он в тебе действительно нуждается.

Спать я легла с первыми рассветными лучами.

Утро началось — это все, что я могла сказать об этом утре, потому что дальше выражения мои скатывались в красноречивую нецензурную лексику. Просто потому, что разбудили меня горячим кофе. На постель.

От крика я удержалась с трудом. Моментально проснувшись, села и увидела две виноватые моськи с одинаково округлившимися глазами. Оба медведя, младший и старший, выглядели так, будто я застала их врасплох. По одеялу некрасивыми пятнами расползался кофе, обжигая мои бедные ноги, но откинуть одеяло мне не позволяло воспитание.

Рановато мальчишке еще видеть женщину в нижнем белье.

— С-с-спасибо, — прошипела я, чувствуя, как подергивается правое веко. — А не могли бы вы выйти?

И да, они чувствовали себя виноватыми, когда я наконец-то спустилась вниз, после того как приняла душ, обработала красные пятна на коже пенкой, принесенной экономкой, и оделась. Настолько виноватыми, что соизволили приготовить не только кофе, но и завтрак в целом.

Честно говоря, я прекрасно понимала, что завтрак — это дело рук Алевтины Ивановны, но обижать этим знанием мужчин не собиралась. Поблагодарила всех за заботу и позавтракала вместе с ними, в душе надеясь, что вот-вот появится еще один хозяин этого дома. Зря надеялась — Владимир уехал по работе, оставляя меня на попечении двух медведей.

— Чем займемся? — спросила я, убирая со стола тарелки и кружки.

— Папа собирается делать ремонт, — сдал Мишка медведя-старшего, а я с интересом посмотрела на мужчину, требуя продолжения.

— Ну, Мишке нужна нормальная комната. Для пацана, — стушевавшись, объяснил Михаил и — я клянусь! — даже немного покраснел, вызывая у меня неподдельную улыбку.

Я гордилась этим его шагом. Главное на данный момент было не спугнуть отца-одиночку, который наверняка считал, что идет сейчас с завязанными глазами по минному полю. Да так оно и было, если откровенно. Дети — это всегда неожиданность. По крайней мере, для своих родителей я точно была одним сплошным сюрпризом, поэтому им действительно требовалась моя помощь. Я намеревалась сгладить углы, которые наверняка возникнут, — это было мне по силам.

Половину дня мы занимались тем, что освобождали комнату. Естественно, нам с Мишкой доверили только самое легкое. Мебель же выносили охранники, которых припахал к работе медведь. Отдирали обои, снимали занавески, убирали декор. Было весело, на самом деле, но гораздо больше мне понравилось ходить по магазинам.

Наверное, все женщины любят фантазировать и обустраивать. Скорее всего, это даже у нас в крови — передалось еще от пещерных женщин, которые отвечали за обустройство жилища. Я не была исключением.

Сначала выбирали обои, потом заказывали новый потолок с рисунком, подбирали напольное покрытие. Сложнее всего пришлось с мебелью, потому что детских гарнитуров было нереальное количество, но тут уже вмешался сам Мишка. Он принимал во всем активное участие и, когда увидел мебель, стилизованную под пиратский корабль, выбрал именно ее.

Мальчишке понравилась настоящая сетка, которая прикреплялась к стене и по которой он мог свободно лазать. Еще там был деревянный столб, на который тоже можно было забираться. Канаты, кровать в виде корабля, шкафы с круглыми иллюминаторами, рабочий стол и полки. Из декора: деревянный сундук для игрушек, спасательные круги и акула на стену, а еще штурвал.

В общем, Мишка остался доволен, как и медведь, который снова погрузился в детство. Погрузился настолько, что после покупки текстиля: ковриков, штор, постельного белья и прочего очень важного хлама — потащил нас в мир игрушек.

Хаос — вот что там было. Они останавливались у каждого стенда, у каждой полки, набирая в тележку все, и даже больше. Видя это безобразие, я вынужденно остановилась посреди магазина, набрала побольше воздуха и громко сказала:

— Стоп! Так дело не пойдет. Быстро положите все на место.

— Ну почему? — закапризничал Мишка, пока медведь оглядывал меня недоуменно.

— Если ты переживаешь за мой кошелек, то я могу купить весь этот магазин, — в своей манере самодовольно заметил мужчина, вынуждая схватить его за руку и оттащить в сторону.



— Плевать я хотела на то, может ты купить этот магазин или нет. Нельзя покупать ребенку все, что он видит, иначе такие вещи просто обесцениваются. Он не будет ценить их, понимаешь? Так ты не научишь ценить его то, что у него есть.

— Я могу его обеспечить. Если он нуждается…

— В том-то и дело, что он не нуждается. Единственное, в чем он нуждается, это ты. Знаешь, что было самым счастливым в моем детстве? Каждый месяц, когда отец получал на заводе зарплату, в этот день я ждала его с особым трепетом. После работы он заходил в магазин игрушек и покупал мне дешевую куклу Барби, тетрис, новую книжку и какие-то мелочи, которые я даже не помню. Он тратил рублей пятьсот, может тысячу, если была хорошая премия, но помню я не это. Тогда я радовалась не новым игрушкам, а вниманию, которое он мне уделял. А еще у нас была традиция: каждую субботу он покупал мне кассету с новыми мультиками. Их мы смотрели вместе в выходные, а мама покупала к чаю торт или пирожные, но чаще пекла сладкие пироги. Вот что помнят дети. Эмоции, трепет, ожидание и чувство радости оттого, что ожидание было не напрасным. Убирайте все из тележки. Сейчас у тебя есть прекрасная возможность завести свои традиции.

Я выдохлась. К вечеру чувствовала себя как выжатый лимон, но тем не менее была довольной как слон. После ужина, который мы снова разделили на троих, смотрели новый диск с полнометражным мультфильмом, а после Михаил читал Мишке сказку. Пока шел ремонт в детской спальне, парнишка временно спал у отца, и это было к лучшему. Я к ним в комнату не лезла, полагая, что лучше не обнадеживать впустую ни одного, ни другого. Они должны привыкать друг к другу, а не ко мне.

И да, мне понравился этот день. Сегодня я поняла, как много дали мне мои родители, а еще — пусть и ненадолго, почувствовала себя матерью. Это оказалось легко, когда с ребенком нет особых проблем, но сегодняшний день — это лишь вершина айсберга. Покорять такую вершину я пока точно не готова.

Мне бы другую покорить. Ту, что в особняк ни вечером, ни ночью так и не явилась.



Глава 18: Шаг в бездну

— Миша, мне нужно с тобой поговорить, — поймала я медведя в кухне.

Сероглазый спортсмен весь день пытался меня избегать, то отговариваясь делами, то прикрываясь Мишкой. Я прекрасно понимала, что что-то не так, но говорить на этот счет со мной попросту отказывались.

— Я не знаю, где он, — все-таки ответил мужчина с тяжелым вздохом.

— Так позвони ему! Это же ненормально. Его не было вчера, нет сегодня. А если с Владимиром что-то случилось? Вдруг его застрелили и он лежит сейчас в какой-нибудь канаве?

Паника раздирала меня. До этого момента я еще держалась, но с каждым произнесенным словом эмоции захлестывали все сильнее. Плохие мысли хаотично носились в моей голове, подставляя картинки одна страшнее другой.

Влюбилась. Этим утром я осознала это отчетливо, когда проснулась в одиночестве в обнимку с подушкой, от которой пахло Володей, а сердце пропустило удар, потому что никаких признаков его пребывания в доме ночью не было.

Позволяя открыть кому-то свою душу, мы неизменно открываемся в ответ. Влюбленность, словно яд, проникает незаметно, но с каждой секундой, с каждым мгновением становится все хуже. Она просачивается вместе с кровью в сердце, оплетает невидимыми нитями, и от нее, увы, нет противоядия. А мне бы хотелось, потому что чувствовать болезненное волнение мне совершенно не нравилось.

— Тише, малого напугаешь, — шикнул он на меня, прикрывая дверь. — Он вернется сам, это я тебе точно могу сказать. Если бы что-то случилось, я бы уже знал. И если его до сих пор нет, значит, так нужно.

— Да как бы ты узнал? — не успокаивалась я, измеряя кухню шагами.

— Я не могу тебе сказать, — произнес Миша, складывая руки на груди.

Он казался таким неумолимым, таким неприступным…

Слезы покатились по щекам непроизвольно. Губы задрожали, руки затряслись. Звучно шмыгнув носом, я отвернулась к окну.

— Неужели он действительно для тебя так важен? — голос раздался уже не в нескольких метрах от меня, а прямо за спиной. Чужие руки коснулись плеч, но лишь мимолетом. — Ты ведь мне нравишься, Оль. Действительно нравишься. Ты же на голову ушибленная, ненормальная.

— Сомнительный комплимент, — пробурчала я. — Вы еще ненормальнее меня.

— Но разные?

— Очень разные, — подтвердила я. — Так ты мне скажешь?

— Нет.

— Хорошо. Я буду у себя.

— Оля, только глупостей не делай, — схватил он меня за руку, намереваясь задержать, но одного моего взгляда хватило, чтобы Михаил меня отпустил и отступил.

Их взрослые, слишком жестокие игры мне надоели.

Чем я занималась целый день? Да ничем. Читала книжку, сидя на подоконнике, и пялилась вдаль, желая увидеть за воротами знакомую машину. Ноутбук остался у Маришки, с которой я не могла связаться по причине отсутствующего телефона. По этой же причине не могла связаться ни с кем, поэтому только и оставалось, что пытаться читать.

И я именно пыталась. Вроде бы и вчитывалась в строчки, но не понимала ни сюжет, ни характеры героев. Эту книжку мне принесла Алевтина Ивановна по моей просьбе, однако отвлечься никак не получалось.

Занималась самокопанием, перекручивая в голове все слова и фразы, все события, произошедшие за прошедшие дни. Так странно. Говорят, что внешность — это в людях не главное, но именно на внешность мы обращаем внимание в первую очередь.

Миша меня зацепил именно своей внешностью, но то, что лежало на поверхности, оттолкнуло основательно. Конечно, стоило копнуть поглубже, и сразу стали понятны его мотивы и поступки, да только для меня это ничего уже не меняет. Осадок остался, и его не вытравить.

Володя…

Он как-то сразу напугал. Его внешность было и не разглядеть за подавляющей тяжелой аурой, исходящей от него, но то, что лежало на поверхности, меня зацепило. Причем зацепило основательно.

Даже то, что он хранит такие страшные тайны, не оттолкнуло. Почему-то отличницам всегда нравятся хулиганы. Было в этих зарождающихся отношениях что-то сказочное, нереальное, необычное, как новый блокбастер.

В фильмах таких героев всегда романтизируют — наверное, в этом и кроется секрет. Хочется быть особенной рядом с особенным мужчиной, но чаще всего девушки просто не осознают до конца подобную жизнь на острие ножа.

Я осознавала — в этом-то и скрывалась главная проблема. Отчетливо понимала, что оба этих братца-кролика не вписываются в мою жизнь. Смешно, конечно, но меня мама не так воспитывала. Никогда я не смогу встречаться с мужчиной, которого в любой момент могут сделать инвалидом или убить. За большими деньгами всегда скрываются большие проблемы.

Миша — любой бой для него может стать последним, но он больше ничего не умеет. Что он будет делать потом, если его карьера резко упадет вниз? Что, если ее просто не станет? Как он будет зарабатывать себе на жизнь? И как долго при этом при всем проживет? Я искренне не завидовала той, которая сможет его полюбить и принять таким, какой он есть.

Володя — как долго еще он сможет торговать оружием? Выйти из чего-то подобного живым и невредимым просто нереально, да и правоохранительные органы наверняка не дремлют. Дело лишь во времени. Что я буду делать, если его посадят? Если его оставят инвалидом, убьют? А если к тому времени у нас уже будут дети?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Лучше бы он был простым пекарем и жил на среднюю зарплату. Так было бы гораздо легче, но будь они другими людьми, мы бы никогда не познакомились.

И да, я считала, что лучше уйти сейчас, чем затянуть до того момента, когда я дышать без него не смогу. А именно к этому все и шло.

Искренне надеялась, что Владимир меня отпустит. Выслушает, поймет и отпустит, а деньги я отдам. Мне не нужны их деньги, ничего не нужно. Лучше просто все забыть и не знать, что происходит с этими двумя. Что происходит с мужчиной, который прочно занял место в моем сердце.

Так мне будет спокойнее. И да, я себя уговаривала, но в час «X» так и не смогла произнести ни слова.

Он вернулся среди ночи. Не спала в его постели, нет, — просто дремала, а потому сразу ощутила чужое присутствие. Открыла глаза, собираясь возмутиться, выразить негодование, да поругаться в конце концов, но не успела сказать ни слова.

Подхватив рукой под спину, Владимир резко рванул меня на себя, впиваясь губами в приоткрытые от неожиданности губы. Я задохнулась неверием, уперлась ладонями в его грудь, пытаясь разглядеть в темноте, но вскоре, проклиная себя, поддалась ему, отвечая на жадный, страстный, сносящий любые барьеры поцелуй.

Мыслей не осталось.

Только ответив на поцелуй, я поняла, насколько сильно я желала его поцеловать все прошедшие дни. Прикоснуться губами хотя бы краешку губ, почувствовать щекой колкие иголочки щетины. Снова вернуться в его авто, когда он прижимал меня к обивке сидений, произнося такое порочное «Я тебя хочу».

Жар нестерпимой волной разливался по телу, а я утаскивала мужчину на кровать вслед за собой, попутно избавляя его от пиджака. Рубашка? Просто срывала, едва не придушив его галстуком.

Рванув ворот топа, он обнажил мою грудь. Разгоряченной кожи коснулась прохлада — не закрывала окно на ночь, а секундой позже чужие губы сомкнулись на темном соске. Сжимал грудь ладонями, впивался пальцами, даря болезненное возбуждение. Розовый язык облизал ареолу, зубы на мгновение сжали затвердевшую горошину, вырывая стон.

Пальцы зарывались в темные волосы, ногти впивались в горячую шею, царапали плечи. Притянув мужчину вновь к себе, целовала со всей страстью, со всем огнем, который сжигал меня изнутри.

Боль.

Да, сжимал талию до боли, впивался пальцами в бедра, а мне было мало. Хотелось, чтобы прижал меня к себе еще крепче, еще сильнее, впечатал в себя, забирая не только тело, но и душу. Сердце стучало как сумасшедшее, перекрывая любые звуки.

— Хочу тебя… — шептала, словно в бреду.

— Девочка моя… — отвечал, стаскивая с меня шорты, с яростью откидывая в сторону мешающее нам одеяло.

Горела!

Горела в его объятиях, пока его губы изучали мое тело. Покрывал короткими поцелуями ключицы и груди, ласкал языком живот, спускаясь все ниже. Колкие мурашки впивались в кожу, а меня будто ломало. Извивалась, чувствуя, как сворачивается в тугой узел все внутри. Желание становилось нестерпимым, белье давно стало влажным, но Владимир словно решил поиздеваться, проверить мою выдержку.

Его пальцы медленно скользили по моим ногам, стягивая трусики. Ткань царапала возбужденную кожу, а мы смотрели друг другу в глаза. Голова шла кругом, дыхание срывалось.

Погладив бедра, он сжал мои ягодицы и осторожно подул на разгоряченную плоть, настойчиво раздвигая мои ноги. Надавливая локтями, чтобы не смела сопротивляться, чтобы не думала сбежать. Раскрыл перед собой, склоняясь томительно медленно.

Не удержалась — вздрогнула, когда влажный язык коснулся лона. Не думала, что он сделает это, но Владимир оказался с сюрпризом. Никогда не испытывала подобного и полностью отдавалась ощущениям, желая запомнить, прочувствовать, насладиться.

Не просто заводил — истязал. Словно и сам получал удовольствие, наблюдая за тем, как я то подаюсь ему навстречу, то пытаюсь сбежать, высвободиться, когда ощущения становятся нестерпимыми. Сама не понимала, чего хотела: чтобы остановился или продолжил. Мысли путались, думать не получалось. Лоно сжималось, уже неподвластное мне.

Толком и не дышала — задерживала дыхание, концентрируясь на пульсации, что разрасталась с каждым поцелуем, с каждой нескромной лаской. То посасывал клитор, то едва ощутимо надавливал языком, выводя одну известную ему мелодию.

Пыталась сдержать крик, но стон вышел особо громким. Пришлось даже закусить уголок подушки, за которую я цеплялась свободной рукой. Утратила связь с реальностью лишь на мгновение, а пришла в себя, ощущая такую желанную тяжесть чужого тела.

Безумие. Целовались, как в последний раз. Я бы и поцелуями это назвать не могла — животная страсть, что-то из глубин души, когда больно даже дышать от желания обладать кем-то.

Первый толчок вышел особо чувствительным. Поймав губами его грозный рык, прикусила колкий подбородок, сжимая мышцы лона, чтобы прочувствовать всю твердость его члена. Возможно, и хотел бы быть нежным, ласковым, но страсть, что текла в наших венах вместе с кровью, не давала нам и шанса. Мы будто бились — яростно, дико, необузданно. Словно боялись, что это единение, эта близость могут прекратиться в любой момент.

Пытались насытиться — этой ночью, друг другом. Была настолько невменяемой, что даже не помнила, как заснула. Кажется, грелась на его груди, переводя дыхание, да так и провалилась в безмятежность. Но проснулась гораздо раньше Владимира с острым ощущением того, что поступила неправильно.



— Люблю тебя… — прошептала едва слышно, собираясь прикоснуться к его лицу, но пальцы замерли в нескольких сантиметрах от щеки.

Он выглядел так безмятежно, правильно. Спокойно, свободно и в некотором роде уютно, но даже сейчас от него исходила пугающая аура. Этот человек привык держать свою жизнь в кулаке, управлять не только собой, но и другими. И, к собственному стыду, мне это нравилось. Нравилось, что рядом с ним я чувствовала себя как за каменной стеной.

Не хотела его разбудить. Осторожно откинув одеяло, села, спуская ноги на холодный пол, но тут же замерла, наткнувшись взглядом на пистолет. Ствол выглядывал из-под небрежно сброшенного на пол пиджака, вынуждая вспомнить о том, что я попала совсем не в сказку.

Больше того, блокбастер сам ворвался в мою жизнь.

Тело приятно ломило, хотелось потянуться, размяться, но после увиденного меня будто сковало, стянуло невидимыми нитями. Заметив знакомый серебристый прямоугольник, неловко нагнулась и приподняла одежду, чтобы отыскать под ворохом тряпья свой телефон.

Чувствовала себя воровкой.

Глянув на спящего Володю, аккуратно подняла мобильник, стараясь не издавать ни звука. С невероятным трудом удержалась от того, чтобы в голос не взвыть. Экран пересекала огромная трещина, но аппарат по-прежнему работал. Кажется, его даже заряжали. По крайней мере, батарея была на семидесяти процентах. Да только кто-то очень хитрый поставил авиарежим, чтобы не прорвались желающие. А желающие, если верить уже прочитанным смс, еще как имелись.

Мысли, словно испуганные птицы, неслись одна за другой. Именно в этот момент я решала, что дальше, как дальше, но ни один из вариантов мне не нравился. Если я поступлю правильно, то всю жизнь буду жить воспоминаниями и думать о том, что творится с Владимиром сегодня, в этот час, в эту самую минуту.

Если же сделаю так, как велит мне сердце, буду каждый день ждать, что именно он станет последним — для него, для нас, а значит, и для меня. Жить постоянно в страхе — это невыносимо.

Решившись на отчаянный шаг, я забрала с кресла первую попавшуюся одежду и выскользнула за дверь. Особняк еще спал — тишина стояла оглушающая. Не умыться, не расчесаться. Наверное, если бы пошла в ванную, могла бы передумать, а так шансов себе не оставляла. Понимала, что лучше уйти. Если сейчас так больно только от одной мысли о том, что я больше не увижу Владимира, то что же будет потом?

Одевалась прямо в коридоре. Натянув на себя синее вечернее платье, с тяжелым вздохом осмотрела бежевые тапочки, в которых ходила по дому. Вся обувь осталась в спальне. Я так ничего и не разложила по полкам в гардеробной, но возвращаться не решилась. План был прост: оставить на кухне записку и выскользнуть из дома, миновав двор тем путем, которым я попала сюда впервые, но, как и всегда, в мой и без того шаткий замысел вмешался случай.

— Ольга…

— Тс-с… — в панике прижала я палец к губам, встретившись на лестнице с Алевтиной Ивановной.

Экономка поднималась по ступенькам, удерживая в руках поднос с завтраком, сервированный на две персоны. Увидев меня, она удивилась, но не более, а вот когда взгляд ее прошелся по моему внешнему виду…

— Вы к кому? — шепотом спросила я, спускаясь ниже.

— К Владимиру Алексеевичу. Он просил разбудить его к восьми, — не стала скрывать женщина.

— А можете немного задержаться?

Наверное, что-то такое Алевтина Ивановна все же увидела в моих глазах, раз согласилась подождать и спуститься со мной вниз. Возможно, это была паника, потому что быть пойманной на горячем я никак не ожидала. А возможно, трусость.

Да, я поступала так, как поступают трусы. Сбегала — разве что не под покровом ночи, а при свете дня, но суть от этого не менялась. Я бежала от своих страхов, и их было так много, что они заполняли всю меня, не оставляя ни единой здравой мысли.

Чего я боялась?

О, это был целый список, который я никогда никому не покажу.

Глупо, наверное, но я боялась, действительно боялась, что с Владимиром у нас может быть все серьезно. На самом деле у меня еще ни разу не было серьезных отношений. Таких, чтобы ежедневно делить одну постель, вместе завтракать и ужинать, составлять какие-то общие планы.

Я боялась разочаровать родителей этими отношениями. Если они узнают, чем на самом деле занимается Володя, папа будет первым, кто прибьет его из ружья. Да и свадьба… Как я скажу им, что мы передумали, и продолжу встречаться с этим невероятным мужчиной? Они этого просто не поймут. Не воспримут его всерьез.

А если продолжим устраивать этот фарс, то вскоре нам придется играть свадьбу, расписываться. Муж и жена? Я была еще не готова к такому повороту. Я была не готова сказать безоговорочное «да» разумом, чтобы точно знать, что потом не пожалею об этом. Сердце…

Сердце слишком хотело любви, чтобы я могла на него полагаться.

Еще один страх — кем я буду рядом с Владимиром? Нахлебницей? Содержанкой? После новостей, которыми пестрели СМИ, меня навряд ли возьмут на работу журналисткой. Скорее пленят и запрут в подвале, пока не вытрясут все секреты, но проблема в том, что я не умею ничего другого. И с этой проблемой что-то нужно было решать. Я хотела самостоятельности.

В этот список также входила ревность. Нет, от Володи не пахло чужими духами, когда он вернулся ночью, но разве мне стало от этого легче? Пока он пропадает вот так, не сказав ни слова, и с ним нельзя связаться, я буду ревновать. Да, я даже сейчас ревновала, потому что поговорить нам так и не удалось.

И последнее — самый главный мой страх. Уже сейчас я боялась его потерять. Потому и приняла сама это решение — сбежать, беря эту ответственность на себя. Лучше я разрушу все своими руками, чем буду бессильно наблюдать за тем, как мой мир покрывается серым пеплом.

Трусиха. Я никогда не смогу сказать все это ему в глаза.

Глава 19: Последний шанс

Накарябав небольшую записку, я положила ее на поднос. Просила отпустить меня, не задавая вопросов, не бередя душу. Заверила, что буду молчать, согласно договору. Говорила о том, что верну все деньги, как только доберусь до банка, а больше… ни о чем не написала.

Руки подрагивали, всю меня потряхивало, но я удержала улыбку, прощаясь с экономкой. Пока шла через двор, убрала авиарежим с телефона. Нужно было вызвать такси, связаться с Маришкой, у которой остались мои вещи и даже сумка, но на самом деле хотела занять себя, потому что желание обернуться было почти невыносимым.

Смс-сообщение с незнакомого номера пришло совершенно неожиданно, как раз тогда, когда я уже подошла к воротам, понимая, что забыла про свой секретный путь отхода, но охранники даже не пошевелились.

«Деньги можешь оставить себе», — значилось в нем.

И я все-таки обернулась. Обернулась, безошибочно находя взглядом окно, в которое еще вчера смотрела сама.

Владимир стоял там.

Стоял…

А маленькая девочка, что скрывалась внутри меня, хотела, чтобы ее остановили.

Такси вызывала совсем на другой адрес, чтобы не тереться у ворот и не мозолить никому глаза. Предательские слезы стекали по щекам. Возможно, сейчас я совершила свою самую большую ошибку, глупость, за которую буду расплачиваться, но пути назад уже не было.

За такси расплачивалась Маришка, встретившая меня у подъезда. Увидев подругу, я не смогла совладать с собой и глупо разрыдалась, уткнувшись носом в плечо подруги.

Конечно, полностью я рассказать ей всего не могла, но и то, что говорила, за связную речь принять было трудно. Выплакавшись, несколько раз скидывала звонки от мамы, потому что спокойно беседовать с ней сейчас не могла. Меня разрывали эмоции, затапливала боль, в которой я целиком и полностью была виновата сама.

И вот вроде бы понимаешь, что поступить так было нужно, правильно, но отчего же так трудно дышать?

Напившись успокоительного, провалилась в сон, разместившись на жестком диване. Маришка ушла на очередную подработку, оставив запасные ключи, а мне снилась какая-то белиберда, от которой потом болела голова. Проснулась уже поздним вечером. В квартире царила темнота, за окном тоже, а у меня даже мысли не возникло включить свет.

Не ела, не пила. Сидела на подоконнике и смотрела в окно, наблюдая за тем, как идет дождь. Крупные капли падали на отлив, омывали никогда не засыпающую столицу. Вертела в руках телефон. Чего ждала?

Глупо ждать звонка или сообщения от человека, которого сама вычеркнула из своей жизни, но я ждала. Ждала до тех пор, пока невыносимо не захотелось кофе. Порыскав в Маришкиных шкафах, нашла только пустую банку, в которой хранилась заначка.

Пришлось собираться в магазин. Слава богу, здесь были и моя одежда, и обувь. Накинув куртку, обула привычные кроссовки и отправилась в ближайший супермаркет, что работал круглосуточно. Покупки не заняли много времени. Возвращалась той же дорогой — самой короткой, да только у подъезда меня ждал сюрприз.

— Ольга? — окликнул меня незнакомый мужчина, выкидывая в ближайшие кусты недокуренную сигарету.

— Мы знакомы? — нахмурилась я, на всякий случай крепче прижимая к себе свою сумку.

— Это она, — кивнул он кому-то за моей спиной.

Я даже закричать не успела. Пакет с продуктами упал на асфальт, бутылка с лимонадом, судя по звукам, разбилась, но меня это волновало в последнюю очередь. Меня насильно тащили в ближайшую машину, дверца которой открылась словно по заказу.

В темный салон меня буквально впихнули. Хотела юркнуть через вторую дверь, но она оказалась заперта. Да и острое лезвие, приставленное к моей шее, не давало вариантов для маневров.

— Сиди тихо, — рявкнул бугай, пока его друзья занимали места в авто.

— Что вам нужно от меня? У меня ничего нет! — возмутилась я, а сердце подступило к самому горлу.

— У тебя нет, а у твоего жениха очень даже есть, — обернулся к нам водитель, пронзая меня неприятным, каким-то мерзким взглядом, хотя его лицо и оставалось совершенно спокойным.

— У какого из двух? — спросила машинально, скорее со страху.

— Даже так? — ухмыльнулся тип с бесцветными глазами. — У торговца оружием. А теперь тебе стоит немного поспать.

И это было последнее, что я услышала. Нож от моего горла убрали, но я все еще успела почувствовать укол. На языке появился сладковатый привкус. Сознание было ясным, дернуться я успела, но на этом все.

Сбежала, Оля?

Молодец!

Только искать тебя теперь навряд ли кто-то станет.

* * *

Проснулась легко. Просто открыла глаза и уставилась в белый натяжной потолок. Голова была ясной — я всегда легко отходила от анестезии. Помнила, что речь моя обычно еще некоторое время была невнятной, заторможенной, но в остальном ощущала себя превосходно.

Превосходно для похищенной, которую пристегнули наручниками к спинке кровати. Что примечательно, закована была только одна рука, но мне и этого хватило с лихвой. Кисть затекла, поэтому пришлось сесть, но почти сразу же я вернулась в исходную позицию.

Просто потому, что за закрытой дверью чужой спальни, в которой я находилась, раздались шаги.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Дверь приоткрылась тихо, едва слышно. Сквозь опущенные веки могла мало что рассмотреть. В проем просунулась чья-то лохматая голова. Мужчина осмотрелся, задержал взгляд на мне, но снова скрылся за дверью.

Страх скручивал, пронзал спину ледяными иглами, но впадать в панику было самым глупым, что я могла сделать на данный момент. Меня никто не спасет. Никто не знает, что я здесь. Маришка забьет тревогу лишь утром, когда вернется с работы, но и то не факт. Ведь она может подумать, что я снова в особняке у братьев, а братья…

Даже если похитители свяжутся с ними и предложат обмен — не ясно на что, — Миша не побежит за мной, теряя тапки, а Владимир…

Если бы я действительно была ему нужна, он бы остановил меня еще тогда, когда получил вместе с завтраком мою записку. А раз не остановил, то и помощи от него можно не ждать. Получается, я могла надеяться только на себя.

Что и собиралась делать.

Некоторое время я еще лежала, притворяясь спящей. Вздрагивала от каждого шороха, от каждого звука, что раздавался за дверью. Ждала, пока установится тишина. Та тишина, что бывает лишь ночью, когда все вокруг спят. Когда и происходит все самое тайное. То, что никто не должен увидеть.

Мой отец всегда отличался своеобразными взглядами на воспитание. Возможно, сказывалась армия и дальнейшая служба. Не знаю, но когда мне было пять и я — неугомонная, громкая — бегала по квартире по выходным, мы частенько играли в игру, которая в дальнейшем переросла в нечто большее.

Отец учил меня быть солдатом. Завязывал мне ноги и руки разными узлами и предлагал попробовать выпутаться. Отжималась, приседала, нарезала круги по гостиной, перетаскивала книжки и держала на вытянутых руках подушку. Мне нравилась такая игра, но однажды отец показал мне, как можно выпутаться из наручников при помощи скрепки.

Естественно, в детстве он этому меня так и не научил, но позже, когда мне было четырнадцать или пятнадцать, я загорелась идеей научиться избавляться от наручников и сделать отцу сюрприз. Мой сюрприз закончился моим воем и поездкой в травмпункт, потому что с дури я выбила себе большой палец, наслушавшись подсказок от друзей. Больше я к этой идее не возвращалась, но тем не менее знала, что скрепкой открыть наручник можно. Оставалось найти эту самую скрепку…

В спальне, в которой я лежала, имелся самый минимум мебели. Кровать, две тумбочки и шкаф. Вообще создавалось впечатление, что мы находимся не в жилом доме. Не было уюта, ощущения обжитости, несмотря на настенное бра, что тускло освещало комнату. Под этим подрагивающим светом было трудно разглядеть что-либо, но я не унывала.

Порылась в пустой тумбочке, заглянула под кровать и даже осмотрела батарею. Дальше просто не дотягивалась, а двигать кровать — это создавать лишний шум. Пришлось осматривать себя в поисках подходящей железки, но ни на джинсах, ни на кофте с курткой ничего не нашлось. В волосах заколок тоже не имелось. Отчаяние прорывалось наружу, затапливало сознание, пока я не потянулась к серьге, чтобы поправить ее.

Серьга! Тонкие серьги-кольца подходили просто идеально. Обыкновенные железки, покрытые золотой краской, были моим самым любимым украшением. Я редко меняла их на что-то другое и честно обещала себе, что когда-нибудь обязательно куплю такие золотые. Не купила, а теперь радовалась так, как не радовалась ничему в жизни.

Чуть согнуть край, вставить в отверстие. Потратила минут десять, пока нашла механизм. Правильно надавить на него тоже было делом нелегким, но и это мне удалось. Сердце стучало быстро-быстро, подстегиваемое азартом. Прильнув к окну, жадно разглядывала темную ночь. Первый этаж, метровые кусты, высокий, но явно старый покосившийся деревянный забор.

Главное было не торопиться, чтобы не создать лишнего шума. Дверь спальни открывалась вовнутрь, а потому на всякий случай я перетащила к ней обе тумбочки. Единственное окно открывала, стиснув зубы. Старая деревянная рама поскрипывала, поддавалась неохотно, но уже через несколько минут я полностью пропала в кустах.

Не шла — перетекала, пока не достигла забора. Пульс стучал в ушах, в горле пересохло, а я старалась уловить малейшие изменения. Ветер гонял кроны деревьев, выла чья-то собака — далеко отсюда. Сумку жалко и телефон — пусть и разбитый. Документы придется восстанавливать, как и банковскую карту, но это меньшее из зол. Лучше быть на свободе, чем при своих вещах.

Брешь в заборе я нашла спустя секунды, показавшиеся целой вечностью. Просачивалась в узкий проем между деревяшками, больше всего на свете боясь застрять и провалить миссию по своему спасению. Отец мог бы мной гордиться. Да я сама собой гордилась! И буду гордиться еще больше, когда уберусь отсюда как можно дальше.

По дороге не шла — перемещалась перебежками, держась кустов и тени деревьев. Понятия не имела, где находилась, а потому вздрагивала каждый раз, когда за одним из встречных заборов начинали лаять собаки. Была мысль постучаться к кому-нибудь, попросить вызвать полицию, но я почти сразу же ее отмела. Просто потому, что в соседних домах меня наверняка будут искать в первую очередь, а незнакомых людей мне подставлять не хотелось.

Шла долго. С первыми рассветными лучами адреналин схлынул и силы начали меня покидать. Выйдя к шоссе, наконец-то увидела название дачного поселка, но оно, к сожалению, мне ничего не дало.

Очень сильно надеялась, что на пути мне встретятся автомобилисты, да только произошло это уже тогда, когда я шла исключительно на голом упрямстве. Увидев вдалеке несущийся по трассе автомобиль, выбежала прямо на дорогу и начала прыгать, размахивая руками, чтобы меня точно увидели, а не закатали в асфальт.



Да только этот автомобиль я узнала еще до того, как смогла разглядеть водителя.

Осознание пришло молниеносно. Рухнув на землю, я просто взяла и разревелась, потому что уже не могла держать в себе эмоции. Все хладнокровие, которое я так старательно наращивала за эту ночь, просто испарилось. Когда машина остановилась в непосредственной близи от меня, даже разглядеть родное лицо не смогла — пелена, застилающая глаза, мешала.

Зато запах…

Этот аромат парфюма, помноженный на запах кожи, я могла бы узнать из тысячи. Не понимала, почему не узнавала раньше, когда мучилась от мыслей, с кем провела ночь. Но теперь…

Теперь сомнений не было.

— Володя… — всхлипнула я, не имея сил даже обнять его за шею.

— Эй, морковка. Тихо-тихо, маленькая моя. Все хорошо. Давай, нужно сесть в машину.

Уговаривал, говорил со мной, словно с маленькой, но я не была способна ни на что. Да и не требовалось ничего. Он сам легко перенес меня в машину, а я не понимала — это он дрожит или все-таки я?

Цеплялась пальцами за его руку, сжимала крепко-крепко, пока авто разворачивалось и уносилось прочь от этой дороги, от дачных поселков, от злых людей. Не знала, сколько прошло времени, но говорить я смогла далеко не сразу. Сначала просто захлебывалась словами, пытаясь сказать хоть что-то, а Володя терпеливо успокаивал, кивал, сжимал мою руку в ответ.

Выдохшись, я даже задремала ненадолго, не отследив тот момент, когда провалилась в темноту, а проснулась от стойкого ощущения, что машина остановилась. По крайней мере, меня не сильно, но все-таки повело вперед.

Распахнув веки, в первые секунды готова была вновь рухнуть в панику, но, увидев родное лицо, взяла себя в руки.

— Почему мы остановились? — спросила сипло, и мне тут же протянули изрядно початую бутылку с водой.

— Нам нужно поговорить, — произнес Володя мягко, но в то же время как-то непреклонно, отчего у меня холодок по спине побежал.

— Сейчас?

— Другого шанса не будет. То, что я сейчас расскажу, очень важно. Ты должна дослушать меня до конца…

Это было невыносимо — слышать, понимать каждое слово и не пытаться что-либо изменить. Боль, страх, неверие — я купалась в этих чувствах, захлебывалась ими, вновь погружаясь в истерику.

Дралась…

Действительно наносила удары, но легче не становилось. Сегодня для меня начался мой личный ад, который закончится еще очень нескоро.

Началось все с того, что Володя попросил меня рассказать о событиях прошлой ночи. Я не утаила ничего, заслужив от мужчины похвалу за сообразительность и крепкие объятия, от которых даже испытала боль, но я желала этой боли, лишь бы всегда так обнимал, лишь бы не расставаться с ним больше.

А дальше я услышала то, что слышать не хотела совершенно и одновременно желала именно этого. Позавчера, когда Володя не вернулся ночевать в особняк, он находился не на увеселительных мероприятиях, а в полиции, давая показания на тех, на кого работал и кому продавал оружие.

Теракт в одном из торговых центров — именно это замыслили нынешние покупатели, которые просили достать им ядерное вещество. Крупный заказ, крупнейший на его памяти, но выполнять он его отказался, за что работодатели и стали на него давить, угрожая не на шутку и даже прибегая к похищению.

Владимир давно хотел завязать с этим делом. В последние годы его мысли только и были что об этом, но мужчина понимал, что выйти ему не дадут. Убьют, потому что свидетелей в живых не оставляют.

Он долго искал безопасные и удобные для себя пути отхода, но таковых не нашел. Был только один шанс действительно выжить — сдать всех и самому неминуемо сесть в тюрьму, лишившись всего, что заработал за годы.

Терять бизнес, дом и деньги ему не хотелось, но сейчас другого выбора не было. Если теракт произойдет, умрут сотни, а то и тысячи ни в чем не повинных людей. Одно дело, когда кто-то покупает оружие для себя — для охраны собственной жизни, и совсем другое — для намеренного убийства.

Моя истерика все-таки закончилась. Тихо всхлипывала в объятиях мужчины, крепко прижимаясь к нему, обнимая и боясь отпустить хоть на мгновение. Не готова была отпустить. Не сейчас, когда только осознала чувства, что несмываемым клеймом отпечатались в груди.

— Миша, Мишка и тетя вылетели из страны еще вчера. Я дам тебе адрес, отправляйся за ними прямо сейчас. Оставаться здесь тебе небезопасно.

— Нет, — я полностью осознавала свой ответ, не желая бросать Володю одного.

— Глупенькая, — гладил он меня по растрепанным волосам. — Тебя же снова могут похитить.

— Ну и пусть! Я еще раз убегу! И еще раз. И еще раз. Буду сбегать столько раз, сколько это потребуется!

— Оля, перестань. Не надо из-за меня разрушать свою жизнь. Я того не стою.

Не ответила, лишь мотнула головой, потому что это он глупый, раз не понимает элементарных вещей. От любви не бегут, ее бережно хранят в своем сердце.

— А давай сбежим вместе? Прямо сейчас! — вдруг осенило меня, и я с надеждой посмотрела в его серые глаза.

— Не могу, Оля. Я главный свидетель и к тому же обвиняемый. Лучше ты…

Договорить ему я не дала. Заткнула рот поцелуем, самым жарким, самым страстным, на какой только была способна. Слезы-предательницы текли по щекам, а я дышала им, запоминала каждую черточку, но долго миловаться нам не дали.



В окно постучался мужчина в штатском, заставив меня вздрогнуть всем телом. Оказалось, что это группа сопровождения, которая ехала вслед за Володей по другой дороге.

Пришлось трогаться с места, но до самого особняка, оцепленного полицейскими, я держала Владимира за руку. И даже после, когда давала показания, когда составляла фотороботы или тихо сидела мышкой, подслушивая не предназначенные для меня беседы.

А потом ходила на суды, встречи с адвокатами, обивала порог СИЗО. Врала, давая показания, говоря о том, что мы уже давно в отношениях, но о том, что Володя торгует оружием, я узнала совсем недавно, когда он поделился со мной желанием обратиться к правоохранительным органам. Немного искажала правду, искренне надеясь, что приговор смягчат, но судья остался неумолим. Его даже справка о беременности не проняла, которую мне изготовила Маришка.

Как оказалось потом, изготовила не зря.

Эпилог

Жара не угнетала — наоборот. Сегодня весь мир словно пел о том, что счастливый день наступил. Голубое небо с белоснежными облаками, яркое теплое солнце и море зелени вокруг.

— Не дави на газ так сильно, — скомандовал папа, на чьих руках лежал маленький спящий сверток.

Они с мамой сидели на заднем сиденье папиной старенькой тарахтелки, тогда как я выполняла сегодня роль водителя.

— Да уже чуть-чуть осталось! — возмутилась я.

И ведь не превышала даже, но для папы я в качестве водителя была то же самое, что обезьяна с гранатой. Особенно после того, как в один из вечеров я поделилась с родителями приключениями последних недель, предшествующих их приезду в особняк Володи. Мне пришлось рассказать, хотя о многом я, конечно же, умолчала. Просто уже надоело им врать, что наша свадьба переносится на неопределенный срок, ведь о причинах у меня спрашивали ежедневно.

Да-да, из столицы я уехала обратно в наш городок, осознавая, что это сумасшествие с журналистами мне просто надоело. Да и не тянула я аренду нормальной квартиры, пописывая коротенькие статейки в интернете. Понимала, что нужно откладывать деньги на будущее, ведь вскоре должен был родиться ребенок. И я откладывала, ни копейки не взяв из той суммы, что до сих пор пылилась на моем счету.

К Володе в тюрьму ездила только в первые месяцы. Сначала он меня прогнал оттуда, когда я приперлась в очередной раз, притаскивая передачку. Накричал, говорил, что не любит, что я ему не нужна, что я должна строить свою жизнь, а не оглядываться на прошлое, но я не поверила ни единому его слову. Он хотел как лучше, считая себя обузой, и я понимала его. Понимала, но подобных суждений не принимала.

Не хочет видеть? Хорошо! Папа тоже может передачки отвозить, пока я пишу письма и высылаю фотографии. Правда, ни на одно письмо Володя мне так и не ответил, да и я ему о беременности не писала. Фотографировалась так, чтобы живот было не видно. Это была моя маленькая месть за то, что выгнал тогда и не дал сказать радостную весть. Да и не хотела, чтобы еще сильнее беспокоился обо мне. Лучше уж сейчас, когда с чистой совестью выйдет на свободу.

Мне-то адвокат регулярно последние новости докладывал, и я знала, что сегодня Владимира выпустят по УДО. Вот и неслась вперед, желая поскорее его увидеть и… обнять. Хотя бы просто обнять.

Припарковавшись чуть в отдалении от ворот, я едва успела выйти из машины, когда массивные железные ворота отъехали в сторону, выпуская Володю. Неслась! Бежала ему навстречу, буквально запрыгнув на обескураженного мужчину, повиснув у него на шее. Целовала. Целовала все, до чего дотягивалась, до тех пор, пока он не сдался, не начал отвечать на поцелуи, сжимая до боли, до хруста моих бедных костей.

— Морковка…

Господи, как я соскучилась по его голосу! По его запаху, по его серым, как грозовое небо, глазам. Слезы радости скользнули по щекам, но я растирала их руками, желая четко видеть дорогого мне человека. Человека, которого я люблю, пусть для осознания этого мне и пришлось совершить глупость.

— Поехали! Поехали скорее домой! — тащила я его к машине, из которой уже выбирались родители.

Передав маме Максимку, папа вышел последним, вынуждая меня споткнуться на ровном месте. Я бы упала! Пропахала бы носом асфальт, если бы Володя меня не подхватил.

Папа держал в руках ружье.

— Конечно, уголовника в зятьях я не ждал, — протянул он недовольно, пока пальцы Володи сжимали мои плечи.

Выйдя вперед, мужчина закрыл меня своей спиной, а я все равно высунулась.

— Папа! — окликнула я предостерегающе.

— Что? Мне уже и ружье переложить нельзя? — забросил он оружие в багажник и сделал несколько шагов вперед по направлению к нам, протягивая Владимиру руку. — Добро пожаловать в семью, сынок.

Гора с моих плеч упала, но пока еще не вся. Пожав моему папе руку, мужчина попросил у него разрешения поговорить нам с глазу на глаз. Чуть отведя в сторонку, взял меня за руки и…

Честное слово, была бы ваза поблизости, я бы грохнула ее об асфальт.

— Оль, ты ведь понимаешь, что я ничего не могу тебе предложить сейчас? Подожди, дослушай. У меня действительно ничего нет, потому что все мое имущество арестовали еще до суда, а все заначки ушли на оплату адвоката. Я ничего не могу тебе дать и не хочу, чтобы ты губила свою жизнь, пока я буду пытаться встать на ноги. Ну зачем тебе уголовник? Я же говорил тебе уже…

— Люблю, — перебила я его, глядя ему в глаза. — Люблю и жить без тебя не могу. И мне без разницы, есть у тебя деньги или нет, судим ты или нет. Дорогу осилит идущий, неужели ты этого так и не понял? Когда любишь, действительно любишь, самая большая трудность — это не потерять свою любовь, а все остальное решаемо.

— Оля… — рванул он меня на себя, крепко прижимая к груди. — Глупая моя…

— И потом, — пробурчала я ему в шею, — с деньгами я тебе могу помочь. Тридцать три миллиона тебя устроят? Представляешь, лежат себе одинокие на моем счету, есть не просят, тебя дожидаются. Думают, как бы пойти на хорошее дело. Как насчет домашней пекарни? У меня мама знаешь какие пирожки печет? Вот такие! — показала я руками размеры маминых кулинарных шедевров. — И потом, я, между прочим, даже курсы пекарей окончила. Ну что ты смеешься? У меня и сертификат есть! Честное слово!

— Олька… Никогда никому тебя не отдам. — закусил он нижнюю губу, а по его щеке скатилась одинокая слеза, но я тут же стерла ее и сделала вид, что ничего не видела.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Потому что мужики не плачут! После определенного возраста, а вот до…

— Это что? — спросил Володя, оглядываясь назад.

Нам отсюда проснувшегося Максимку видно не было, потому что мама так и стояла за машиной, зато стало очень даже отчетливо слышно.

— Не что, а кто, — исправил Владимира папа, пока я вдруг отчего-то засмущалась. — Максим Владимирович, между прочим. Иди знакомься, отец, — хлопнул он его по плечу, пока мой любимый пребывал в полнейшем шоке. — Три месяца от роду. Богатырь!

И нет, мужчины не плачут. После определенного возраста. Но никто не знает, когда этот возраст становится определенным.

_____________________________________

Конец

Content

Я тебя хочу
Дора Коуст

Глава 1: Бойся своих желаний

Глава 2: Девушка на полмиллиона

Глава 3: Бойся чужих желаний

Глава 4: Мозг вкуснее кушать чайной ложечкой

Глава 5: Пряников много не бывает

Глава 6: Принадлежность фамилии

Глава 7: Красивее, чем звезды

Глава 8: Здравствуйте, я ваша ревность

Глава 9: Золушки бывают разные — синие, бледные, грязные

Глава 10: Принцев много не бывает

Глава 11: Удел объятий робких

Глава 12: Веселые гонки

Глава 13: Если есть ружье, оно обязательно выстрелит

Глава 14: Скелеты в шкафу

Глава 15: Гостей много не бывает

Глава 16: Аттракцион невиданной щедрости

Глава 17: Тайны Мадридского двора

Глава 18: Шаг в бездну

Глава 19: Последний шанс

Эпилог