Юлия Журавлева

Целитель магических животных. Ожившая легенда

Глава 1

Анализы

Триста пятьдесят лет назад Миасская империя совершила то, что не удавалось никому раньше: приручила драконов. Говорят, среди южан нашлись уникальные эмпаты, благодаря которым магия людей и драконов объединилась. И без того сильное государство получило неоспоримое преимущество, войны захлестнули юг. Войска империи с поддержкой драконов продвигались все севернее, покоряя новые земли.

И над севером нависла угроза, решать которую бросились лучше маги. Но драконы не боялись магии, а стрелы и мечи не пробивали их шкуру. Абсолютное оружие в руках людей.

Тогда в дело вмешались целители. Они предложили решение: болезнь, такая, чтобы пострадали только драконы. И магия целителей смешалась с темной магией, создав драконью чуму.

Что пошло не так? Множество версий расходятся между собой, сходясь в одном: заражению подверглось все живое. Люди, звери, растения. Возможно, драконы в попытке перебороть болезнь видоизменили ее. Может, люди сами где-то просчитались.

Юг опустел, превратившись в огромный могильник. А потом прилетели драконы и выжгли все, что еще не уничтожила чума, бросившись в свой огонь и погибнув в нем же.

Драконы остановили болезнь, незараженные особи улетели на север, где холод боролся с чумой лучше любых магов и разработанного лекарства, эффективность которого, к слову, так и не доказали.

Люди также бежали, кто куда, забирая с собой осколки еще недавно процветавшего государства. Чума, казалось, ушла, а на самом деле просто затаилась, чтобы появиться тогда, когда ее меньше всего ждут.

Вот такая сказка…

За окном окончательно рассвело, но и под солнцем все казалось подернутым серой дымкой. Тори терлась об мои ноги, напоминая, что вся живность еще со вчера не кормленная.

— Так и будешь сидеть? — Майк впервые после завершения анализов обратился ко мне.

Он первым закончил исследования крови. Первый пришел к страшному результату. Я же, напротив, как могла оттягивала конец, будто это могло что-то изменить.

— Что будешь делать? — встал возле моего стола друг.

Этот вопрос содержал в себе намного больше, чем просто порядок действий.

У целителей имелся особый протокол на случай обнаружения драконьей чумы. Он появился еще тогда, в разгар эпидемии, и стал непреложным правилом, как и обязанность хранения реагентов в черной шкатулке для исследования магической составляющей крови.

И если находился человек, зараженный драконьей чумой, он подлежал немедленной изоляции и последующему уничтожению. Не смерти даже. Существовало специальное заклинание, которое не оставляло от больного и праха, развеивало человека без следа, разработанное так, что, не зараженному оно не навредит, разве что вызовет приступ недомогания. Последняя, без преувеличения последняя, проверка на драконью чуму.

И сейчас долг требовал, чтобы я…

О таком и думать страшно. А не думать нельзя.

— Я с-слыш-шал, что ле-ле-картво было.

Было, но… Где рецепт, если он и впрямь существовал? И реально ли купить ингредиенты, наверняка дорогие и редкие, приготовить, сколько уйдет на все времени? Сколько вообще у нас есть времени? И подействует ли? Какие из имеющихся в нашем распоряжении знаний о чуме верны?

И не один Ксавьер может быть заражен. От этой мысли сдавило виски, я с трудом не застонала. Самыми подверженными болезни были василиски. Дао.

Мне нужно собраться. Взять себя в руки и пойти наверх.

— Так что ты решила? — уже в спину мне спросил Майк.

— Ничего, — у меня не было решения. Но сидя на месте я точно его не найду. — А вы покормите животных и приготовьте что-нибудь для нас.

Ксавьер спал, но стоило мне войти, открыл глаза, потянулся и улыбнулся. Дао выполз из-под одеяла и плавно скользнул навстречу.

Я привычно подставила ладонь, о которую василиск потерся. И впервые вздрогнула, прикоснувшись к самому давнему своему любимцу. Другу.

— Линда? — Ксавьер тут же заметил, что что-то не так.

— Нам надо поговорить, — я села на кровать. Собственный голос звучал со стороны, тело как деревянное.

— Я слушаю, — лорд сел и прямо посмотрел на меня. И мне стоило огромных усилий не отвести взгляд.

— Мы провели анализ вашей крови. Вчетвером, независимо друг от друга, каждый пришел к одному и тому же результату. — Ушедшие боги, дайте мне сил произнести это вслух. И взгляд я все-таки отвела. — У вас драконья чума.

Ксавьер молчал. Но его молчание не выглядело потрясенным или полным неверия. Скажи мне кто нечто подобное, я бы начала кричать, спрашивать, не верить. А лорд молчал.

— Ксавьер, скажите уже что-нибудь, — попросила я. Такая реакция не укладывалась в голове.

— Раз вы не убили меня сразу, значит, шанс у меня есть, — удивительно, но он еще и улыбался.

— Вы знали?

— Нет, но сейчас ведь поздно рвать на себе волосы, не так ли?

— Мы попробуем сделать лекарство.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- И не сможете.

Лорд скинул одеяло и опустил босые ступни на пол. Он спал одетый, осталось только обуться.

— Ингредиентов нет.

И Ксавьер засмеялся.

От смеха человека, которому фактически подписан смертный приговор, мне стало даже не страшно — жутко.

— Мы найдем, — я положила ему руку на плечо. — Не все потеряно.

— Линда, я такой дурак, — его плечи тряслись, а я понять не могла, как его успокоить. — Кража ингредиентов, нападения на клиники… кто-то выпустил заразу и сделал все, чтобы не просто устроить эпидемию, а контролировать ее. Драконья чума! Кто бы мог подумать!

Он продолжал смеяться нездоровым, истеричным смехом. И я сделала то, о чем давно мечтала: встала и от всей души залепила ему оплеуху.

Лорд округлил глаза и потер ушибленную щеку. Успокоился, наконец.

— Мы сделаем лекарство, — я сверху вниз смотрела на мужчину. — А вы найдете тех, кто за всем этим стоит.

— Договорились. Кстати, отличный удар, — Ксавьер улыбнулся своей обычной улыбкой.

Для человека, шансов выжить у которого, прямо скажем, немного, он держался очень неплохо.

Внизу Майк что-то готовил, ребята чистили и резали овощи. Всегда подозревала в Майкалене организаторские способности. Ну и бесплатная рабсила мне, на самом-то деле, тоже не помешает.

— Я бы хотел, чтобы вы проверили моих сотрудников, — лорд понял, что скрываться ему не от кого.

— Целое ведомство? — ужаснулся Майк.

— Тайная служба небольшая, основных сотрудников меньше сотни. Остальные — осведомители и кураторы, официально у нас не числятся. Или те, кто занимается анализом, архивами, им заражение не грозит.

— На один анализ ушла ночь, — подвязываться на такое дело друг не хотел.

— Для начала, проверете основной десяток, можно не так тщательно. Хочу понять, есть ли среди нас еще заразившиеся? И что насчет вас?

Мы переглянулись. Эта простая мысль сразу посетила каждого, но смельчака, высказавшего ее вслух, не нашлось.

— Анализы друг друга мы проведем, — согласилась я, — как и ваших сотрудников.

А еще Дао…

От завтрака лорд отказался и откланялся, пообещав прислать всю имеющуюся у него литературу по драконьей чуме. Нам тоже есть не очень-то хотелось, но надо.

— План такой, — я, заглотив содержимое тарелки, отложила вилку. — Вы двое отдыхаете, как отоспитесь — проведете анализы для нас и моего василиска с цербером. — Больше Ксавьер из живности, кажется, ни с кем не контактировал. — Проверку делаете однократную, если один из вас выявляет заболевание, второй повторяет анализ.

Парни кивнули.

— Майк, для тебя задача сложнее: ты должен не привлекая внимания разжиться всеми реагентами для анализа на чуму. Чем больше, тем лучше. А еще попытайся найти литературу по драконьей чуме, не сказки, а что-нибудь нормальное. Ксавьер не разбирается в целительстве, ему будет сложнее выбрать нужное.

— Попытаюсь, — вяло отозвался друг.

Он явно не разделял моей позиции, но убить Ксавьера я не могла, да и не уверена, что его смерть что-то изменит. Если зараза вышла и начала распространяться, то смерть одного человека уже ничего не решит.

К этому моменту пришла Рози, воспользовавшись своим ключом от двери. Пора открывать клинику.

— Доброе утро! — впорхнула Рози на кухню. Пружинистые накрученные на щипцы локоны задорно раскачивались, обрамляя милое личико. — Ой…

Да, сегодня я превзошла сама себя, это не один Ксавьер в моей постели, а трое завтракающих мужчин. Эх, падшая я женщина…

— Рози, знакомься, это мои ученики, — решив не дожидаться очередного вмешательства Майка, пояснила я. — Рей и Кейвин или просто Кейв. Моя помощница Рози.

— Приятно познакомиться, — заулыбалась девушка. — Очень рада, что у местресс, наконец, появились ассистенты.

Явно смущенные парни пробурчали что-то невнятное.

— Они пока у меня живут, а потом мы попробуем подыскать им жилье, — превентивно предупредила я.

— А у нас как раз комнаты освободились! Мы их каким-то торговцам сдавали, а они разорились и уехали. Папа им сразу сказал, что они как-то неправильно дела ведут, а те не послушались, — сразу выдвинула предложение помощница. — Хотите, могу спросить у родителей, готовы ли они их сдать вашим ученикам.

— Это было бы здорово, — одобрила я. — А как спина у твоего отца?

— О! Это настоящее чудо! — обрадовалась вопросу девушка. — К нему в булочную зашел неизвестный целитель и, представляете, совершенно бесплатно его вылечил!

— Какой хороший целитель, — я покосилась на Майка, делающего вид, что он совсем не при делах.

— Папа тоже так думает! Он говорит, прямо двадцать лет сбросил, и теперь снова, как молодой! Видите, мир не без добрых людей, местресс.

— Это точно, — я опять покосилась на друга, жующего бутерброд. — Ладно, — хлопнула в ладоши, — пойдемте, ученики, покажу, где вы сегодня спите.

Забежав в свою спальню, я достала чистый комплект и торжественно вручила новым постояльцам. Выданное постельное белье парни сами вызвались перестилать, мне и делать ничего не пришлось. Пожелав им спокойного дня, я поспешила вниз, слыша голоса клиентов, но и до нижней ступеньки не дошла.

Судя по крику, ученики познакомились с Дао.

Все время забываю, что только лорд Тайны имеет достаточно крепкие нервы, чтобы спать в одной постели с василиском. Даже я, при всей любви к Дао, не стала бы. Все же змей — это не пушистый урчащий котик, а чешуйчатое хладнокровное, в отличие от котика, само греющееся об тебя.

К тому моменту, как я зашла в комнату, мои ученики уже успели разбежаться по углам и прекратить орать. На их счастье, никаких атакующих заклинаний они не применили, подозреваю, что не от проснувшейся сознательности. Забыли, бедолаги, о том, что у них, как у любых дипломированных магов, есть кое-какие навыки и способности. И хорошо, а то Дао, как выяснилось, может и сам за себя постоять…

— Малыш, — обратилась я к василиску. — Не мешай ребятам спать, возвращайся в террариум. Там и компания приятнее: гидра, поползень — все свои.

Дао с явной неохотой, бросив последний взгляд на кровать, пополз вон. Ученики остались.

— И больше никакого шума, — пригрозила я.

— Да, м-м-местесс, — отозвался Кейв. — М-м-м-ы постара-ра-емся.

— Вот и молодцы, — похвалила я.

— Если бы не знал, что такого не может быть, подумал бы, что реликтовый, — неожиданно выпалил Рей, заставив меня остановиться на полушаге.

— Это почему же ты так подумал? — поинтересовалась я.

— Ну, если не считать, что он у вас крупнее обычного самца василиска и окрас ярче, что может указывать просто на другой подвид, ваш… слишком разумен.

— Конечно, это же магическое существо.

— Нет, все виденные мною василиски не отличались интеллектом, они совершенно необучаемы и довольно агрессивны. А ваш будто человеческую речь понимает.

— Можно подумать, ты много василисков видел, — лично я только одно и встретила.

— Я из Хароса, там леса непроходимые, в них кого только не встретишь, — нахмурился парень.

— Так то дикие василиски, а мой — домашний. И я много с ним занималась, можно сказать, все детство возилась, — спустила парня с небес на землю. — А теперь спать.

Дао ждал меня возле террариума. Интеллект у него, конечно, высокий, но рук с пальцами от этого не вырастет, а телекинез, к счастью, василискам не доступен.

— Заползай, — велела я, открывая комнату-террариум. Меня мгновенно окутали мыслеобразы потревоженной гидры, и я нежно послала животному сигнал, что все в порядке.

— Давай, устраивайся поудобнее, — попробовала подбодрить любимца. — Не кровать, конечно, но ты посмотри, какие удобные и мягкие опилки.

Дао, похоже, не проникся, на такой выразительный укор в глазах не каждый человек способен.

— Потерпи чуток, мы подыщем для них подходящее жилье. Не бросать же ребят на произвол судьбы.

На этот раз я спускалась не спеша, обдумывая происходящее и слова Рея. Судя по нашему знакомству, когда они даже срастить ткани не решились, мне в ученики достались классические теоретики. Но в этом, как выяснилось, тоже имелись плюсы. Главное, чтобы плюсы не превратились в минусы, надо бы поскорее взять с них клятву о неразглашении. А то у нас в клинике чего только нет: и больной драконьей чумой лорд ходит, и окаменелости в кладовке лежат.

Внизу меня ждала Рози, утешающая хозяйку очередной химеры. Магическая зверушка выглядела напугано и озиралась огромными глазами по сторонам. Уши, больше похожие на крылья, нервно и без остановки шевелились. И, собственно, крылья в наличии присутствовали, правда, на таких особо не полетаешь, но красиво, да.

Именно в крыле и заключалась проблема: оно порвалось.

Тонюсенькое, как у бабочки, и совершенно не подходящее животному, крыло выглядело жалко, превратившись в какие-то лохмотья.

— Мы пошли на улицу, а там здоровенный пес, он как набросился на мою Лили! — сразу накинулась на меня хозяйка, дама в летах, наверное, иллюстрируя, как это произошло с ее химерой. — У нее такие крылышки хрупкие, и вот…

Женщина всхлипнула.

— Идемте, посмотрим, что можно сделать.

— Я его засужу, — через всхлипывания продолжила дама. — На каменоломни отправлю.

— Пса?

— Да какого пса! Этого на живодерню! Хозяина его, остолопа!

— Он натравил собаку на вашу химеру? — я осматривала крылатую мелочь, кроме крыльев других повреждений не наблюдалось.

— Еще бы натравил! Я просто хотела их познакомить, песик казался таким милым. А он повел себя как скотина!

Добавить, как говорится, нечего.

Крылья были безвозвратно испорчены, тут уже ничего не поделаешь.

— Вам нужно обратиться к создателю химеры, — закончив осмотр, сообщила хозяйке я. — Крылья теперь можно только заменить.

— Да вы хоть представляете, сколько будет стоить замена? — схватилась за сердце женщина.

— Но я не работаю с материей, а лечить здесь нечего. Могу только ампутировать, если вас устроит этот вариант.

— Ампутировать?! — клиентка была возмущена до глубины души. — Да что вы за целитель такой?! Я вас тоже засужу!

— А меня за что? — из чистого любопытства спросила я.

— За отказ в помощи!

Работать нам вместе с песиком на каменоломнях.

Но пустые угрозы меня давно не трогали, особенно, в свете последних событий. И весь оставшийся рабочий день прошел спокойно и по плану.

К концу дня я решила, что пора будить учеников. Стоило парням спуститься и позавтракать, или как там назвать прием пищи спросонья вечером, им прилетело первое задание: взять кровь у Дао.

Лица обоих мгновенно побелели.

— Как кровь берут знаете? — парни кивнули. — Вену у срединной части хвоста найдете? — кивки стали менее уверенными. — Значит справитесь, — пришла к выводу я. Кивков не последовало. — Я подстрахую, — приободрила учеников.

Заводить их в террариум к гидре пока не решилась, а то анализ рискует не состояться, позвала василиска в коридор.

Потревоженный и уже от этого недовольный Дао выполз, разнося за собой шлейф из опилок, не дают бедненькому поспать.

— Вот, перед вами василиск, — ткнула я пальцем в змея. — Задача: взять кровь. Приступайте.

Судя по тому, как медленно начали двигаться мои ученики, мне следовало захватить с собой табуретку. Процесс явно затянется.

Дао, не будь дураком, сразу заметил шприц в руках Рея и решил, что живым не дастся.

И стоило василиску встать в характерную позу и распушить воротник, как два взрослых парня бросились в стороны.

— Поднимайте щиты, бестолочи! — я честно не планировала вмешиваться, но это сильнее меня. — Да не против физики! У него основные атаки — магические! Так. Теперь кидайте на него сеть-обездвижку. Быстрее! Он же уползает!

Дао, как выяснилось, мог быть очень шустрым.

Сеть попала со второй попытки, первая полетела в меня, я едва увернулась и тоже решила прикрыться магическим щитом.

А дальше началась игра: найди вены у василиска. Напоминало детское развлечение «горячо-холодно», к концу которого я пожалела, что не взяла у ассистента местора Иолана плетку, она бы сейчас ой как пригодилась…

Через полчаса наших с Дао мучений миссия была выполнена, шприц наполнен светлой кровью. А ученикам я посоветовала в ближайшее время не попадаться змею на глаза и держаться от него подальше.

Дао пришлось дать незапланированный кусок баранины, дабы вернуть бедняге душевное равновесие.

Второй анализы сдавала я. Рей на удивление мягко ввел иглу, пусть руки у него до сих пор подрагивали. На Церю меня уже не хватило, как представила, как эти двое горе-целителей пойдут у него кровь брать… второй такой стресс за вечер я не переживу.

Нет, я, конечно, знала, что будет нелегко, и наставничество — тяжкое бремя, которое мне теперь пару лет нести. Но чтобы так плохо…

— Мой кабинет к вашим услугам, — любезно открыла им дверь и указала на черную шкатулку.

Сама же скорее ушла. Там, в кабинете решалась наша с Дао судьба, как тут оставаться спокойной? И крутящаяся мысль о том, что все будет хорошо, почему-то не работала.

В полной прострации я бродила по дому, не находя себе места. А что если и мы… мы все…

— Дорогуша, ты дома?

Майк не заморачивался и открыл дверь своим ключом, в руках он держал два мешка, судя по форме, полные книг.

— Впечатляет, — я перехватила у него один мешок.

— Да нечему здесь впечатляться, — друг в сердцах с грохотом поставил свой мешок с книгами на обеденный стол. — Это такие же сказки, как и у твоего блондинчика. Нормальных книг в свободном доступе нет. Я даже конспекты наших лекций поднял, и что ты думаешь, там куча заклинаний, как уничтожить больного, и ни одного — как его вылечить! Про анализ на чуму и работу с кристаллами несколько записей — все.

Все это, прямо скажем, настораживало.

— А у вас как успехи? Чем заняты твои рабы?

— Проверяют меня и Дао.

— А сама?

Майк пошел шариться по полкам в поисках чего-нибудь съестного, наивный.

— Завтра Рози принесет побольше булочек, пока вон овощи какие-то остались, — Майк с укоризной посмотрел на меня. — Боюсь сама свои анализы проверять.

Я села на стул и потерла лицо руками.

— Такое чувство, что все это происходит не с нами и не на самом деле, — все-таки высказалась я. Держать все в себе стало слишком тяжело.

— Было бы здорово, — кисло улыбнулся друг, крутя в руках морковку. — Но я бы не рассчитывал на ошибку. Кристаллы не ошибаются — так нас учили.

— А еще нас учили, что драконья чума никогда не вернется.

Страшная легенда, превратившаяся в присказку.

— Вот и я пришел к выводу, что или учили нас чему-то не тому, или история эта не так проста, как о ней пишут, — Майк кивнул на стопку книг.

Я вздохнула, ожидание результатов анализов становилось все невыносимее, и прозвеневший звонок заставил вздрогнуть.

— Ксавьер так рано? — Майк бросил взгляд на часы.

— Больше никого не ждем.

Я направилась встречать гостя, которому впору было собственный ключ от дома выдать, но за дверью оказался совсем не Ксавьер.

— Привет, Дарел, — я нехотя посторонилась, пропуская однокурсника в дом.

Как с ним себя вести, я так и не определилась, как и не смогла отделаться от мысли, что Вольс вполне может оказаться замешанным во всем происходящем. А если учесть, что у нас тут чума вернулась…

— Дарел! Какие люди! Сколько лет, сколько зим! — Майк, сверкая улыбкой, вышел из кухни и принялся трясти руку обескураженного Вольса.

— И тебе привет, — Дарел восторга от встречи не испытывал. Вспомнить бы еще, какие у них во время учебы были отношения.

— Сто лет не виделись, — тем временем продолжал петь соловьем Майкален, — ты так изменился! Не узнать просто! Настоящий красавчик! И костюм классный, где покупаешь?

И даже к груди вольсовой наклонился, чтобы лучше отстрочку ворота пиджака рассмотреть.

— Мне шьют, — гордо ответил однокурсник, чем удивил уже нас. Пошив одежды — дело недешевое и для обычного целителя малодоступное.

— Вижу, у тебя все хорошо, — от показного добродушия Майка у меня начало сводить зубы, но друг не унимался и, обняв нежданного, но внезапно такого дорогого гостя повел его на кухню.

Драконя чума! У нас же там книги по ней!

Я с ужасом зашла за ними и выдохнула: книг не было. Не знаю, куда именно Майк их спрятал, но он молодец, что догадался.

— Ну, рассказывай, — Майк усадил гостя за стол и поставил чайник. — Чем занимался все эти годы?

Глава 2

Договор

— Тебе-то что? — Дарел, пришедший в себя после неожиданного приступа дружелюбия Майка, отодвинулся. — Не припомню, чтобы тебя когда-то интересовали мои дела.

— Так то раньше, а сейчас… — друг выдержал театральную паузу. — Мне тут Линда по секрету рассказала о твоих разработках, — Вольс метнул в меня недовольный взгляд, я только плечами пожала, мол, я не специально. — Так вот, это гениально! Не ожидал, что ты такой умный, — здесь, наверное, Майку и душой кривить не пришлось.

— Спасибо, рад, что тебе понравилось, — сухо поблагодарил однокурсник.

— Очень понравилось! — подтвердил Майк. — Настолько, что я решил тебе помочь.

Повисла тишина. Мы с Вольсом оба круглыми глазами смотрели на Майка. Не знаю, о чем думал Дарел, я же пыталась понять, что Майк несет и чего добивается.

— Пожалуй, без твоей помощи я обойдусь, — процедил Вольс и поднялся. Наверное, он крепко пожалел, что связался со мной.

— Не так быстро, — перегородил ему путь Майк. — Тебе нужен специалист по магическим животным, настоящий специалист. И он перед тобой, — самодовольно улыбнулся друг. — Мы с Линдой были лучшими не только на нашем потоке, но и на всем факультете за последние годы.

Хорошо, не сказал — несколько десятков лет.

— Это не повод с тобой связываться, — наверное, кто-то между ними все-таки пробежал, я нутром, точнее, эмпатически ощущала неприязнь Дарела к Майку. Но друга это не останавливало.

— Линда занята по горло, она ведь ко всему прочему еще и учеников завела, представляешь?

— Правда? — Вольс удивленно повернулся ко мне. Да что ж такое, неужели и он считает меня не способной к наставничеству?

— Да, сейчас практической работой занимаются, — подтвердила я.

— Видишь, ей не до твоих исследований, а я свободен и горю желанием с тобой поработать, — продолжать напирать Майк.

— Еще скажи — всегда мечтал, — усмехнулся Дарел, но в его ответе и чувствах уже не было прежней неприязни.

И я, пожалуй, впервые видела, как Майк применяет эмпатию на людях. И это впечатляло. Эмоциональный спектр Вольса менялся на глазах. Самого Майка будто переполняли позитивные эмоции, которые перетекали к собеседнику.

И вот Дарел, только что собиравшийся уходить, больше не спешит прорываться к двери.

— Ну так что, по рукам? — Майк протянул руку, а я едва не схватилась за сердце. Он что, спятил?

— Так просто? А как же спросить про условия, оплату и прочее? — то ли Майк ослабил эмпатическое воздействие, то ли Дарел собаку на таких делах съел.

— Да какие условия? — отмахнулся друг. — Мы же свои люди, неужто не договоримся? Мне много не надо, я больше за интерес и любовь к науке. К тому же я еще ничего не сделал, чтобы оплату с тебя требовать.

— Тебе придется дать клятву о неразглашении, ты в курсе?

Нет! Майк, скажи: «нет»!

— Не вопрос, — Майки излучал такую радость, будто и впрямь мечта всей жизни сбылась. Может, он мне мстит?

Дарел пожал ему руку и сел обратно на стул. Тут как раз чайник закипел, и Майк пошел колдовать над заваркой.

— И давно ты учеников взяла? — не удержался от вопроса однокурсник.

— Вчера.

Меньше всего сейчас хотелось обсуждать тему моего наставничества. А с Вольсом мне вообще ничего обсуждать не хотелось.

— Надо же, — Дарел подпер рукой голову. — И как тебе первый день наставничества?

Отвратительно, на самом-то деле.

— Нормально, они хорошие ребята, смышленые. Практика не помешает, конечно.

Обширная такая практика, интенсивная.

— Да ладно, вспомни себя после окончания академии. Наверняка, ты тоже не все умела и могла. Хотя и была одной из лучших, — комплимент прозвучал, как издевка. — Если бы все сложилось чуть иначе, наверняка бы во дворец к королевскому целителю на практику попала.

Вот ведь как ушедшие в свое время отвели, может, зря я так редко в храм хожу? Хотя здесь больше заслуга моего бывшего, испортившего мне репутацию. Но его благодарить как-то не хочется.

— Вот и я думаю, что научатся.

Пусть только попробуют у меня не научиться!

— Чаек готов, — Майк, мило улыбаясь, поставил перед нами чашки. — Только вот с едой в этом доме беда…

— Я просто на рынок сходить не успела, — вечно лучший друг выставляет меня не в лучшем свете.

— Да-да, поэтому я и сказал, что ты у нас очень занята.

Когда-нибудь я его точно пристукну.

— Давно вернулся? — спросил Дарел у Майка. Вел однокурсник себя так, будто всю жизнь являлся частью нашей компании.

— Нет, несколько дней как, — отозвался друг.

— И сразу к Линде? — усмехнулся Вольс.

— Нет, сначала домой к родителям заглянул, — Майк сделал вид, что намека не понял. Он, когда надо, частенько становился на редкость непонятливым. — Кстати, ты еще, наверное, не в курсе, а Линда испробовала твое лекарство на двух животных.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И темы менял мастерски.

— И как? — тут же оживился Дарел.

— Отлично, — это уже я. — Повреждения исчезли и магия у обоих потихоньку восстанавливается.

— Насколько активно восстанавливается магия?

— Пока где-то четверть от первоначального. Но я сегодня еще не проверяла.

И вчера тоже. Не до того было.

— Это очень важный вопрос, — Вольс держал в руках пустую кружку. — Лекарство действует, но с последующим восстановлением магического потенциала возникают проблемы.

— Он уменьшается? — Майк продолжал выглядеть любезно-дружелюбным, но воздействие эмпатии ощутила на себе даже я.

Интересно, насколько эффект эмпатии стойкий? Не заподозрит ли Вольс неладное через пару часиков или еще раньше, как только покинет клинику?

— Зависит от того, что лечим. Чем тяжелее рана или болезнь, тем больше магии требуется. Что-то серьезное может полностью вытянуть магию из организма.

— То есть магия… не восстановится? Совсем? — интересно, согласился бы Ксавьер?

— Мы пока не так много исследований провели, но да, побочный эффект выгорания присутствует почти всегда.

Не согласится, зуб даю. Я бы не согласилась.

— А пробовали как-то убрать побочку? — Майк думал также. Любой сильный маг выберет смерть, без магии мы все равно умираем, только медленно и мучительно.

— Конечно пробовали, думаешь один такой умный, — Дарел легонько по-дружески пихнул Майка, совсем освоился у нас за десять минут. — Пока не получается.

— Понятно. Ну ничего, — Майк в ответ положил Вольсу руку на плечо. — Теперь я в деле, так что все будет пучком.

Ох, мне бы его оптимизм.

— Когда начинаем? — Майки явно был готов подорваться и идти хоть сейчас.

— Давай завтра. Приходи в центральный целительский корпус, меня там легко найти, лаборатории там же в южном крыле.

— Мне прям не терпится, — Майк мечтательно закатил глаза. Мне тоже хотелось закатить глаза, но я сдержалась.

— Тогда до завтра, — Вольс, наконец, поставил пустую чашку на стол и поднялся. — Не буду больше Линду отвлекать, раз она такая занятая, да и есть у вас тут нечего.

Я стиснула зубы, а Майк предательски засмеялся над шуткой. Вот пусть только полезет еще в холодильный ларь…

С Дарелом Майки даже обнялся на прощанье, ты ж подумай, он со мной так не прощается перед очередной экспедицией. Ухода Вольса я ждала, едва сдерживаясь, готовая выпихнуть обоих наружу, пусть там обнимаются.

— Может, он тебе всегда нравился, а я и не подозревала? — накинулась я на друга, стоило Дарелу свалить из моего дома.

— А то, — подмигнул Майки, — увидел его сейчас в сшитом на заказ костюме, и угасшие чувства вспыхнули с новой силой.

— Очень смешно! Что ты задумал? Зачем весь этот спектакль? А если он сейчас очухается и поймет, что не по своей воле пригласил тебя в свою лабораторию?

— Дорогуша, я тебя умоляю, — покачал головой Майки. — Не ожидал, что ты такого низкого мнения о моих способностях. На пару суток точно хватит, а так как я наведаюсь к нему уже завтра и закреплю эффект, то он ничего не поймет, гарантирую.

— И все-таки… Он же клятву просит, а местора Пауля через клятву и убили.

— Рыба моя, — приобнял меня друг. — Это всего лишь Вольс, он как был закомплексованным мальчишкой, так и остался. Да и когда ты стала такой осторожной?

— С тех пор, как сильный проклятийник умер, а Высший лорд подхватил драконью чуму! — я сбросила руку Майка.

— Не нервничай, я не пропаду, — подмигнул Майк. — Пойдем проверим твоих рабов, сколько они там возиться собираются?

Ученики находились на завершающей стадии, еще пара кристаллов — и анализ будет готов. Ладони у меня мгновенно взмокли, как пережить последние несколько минут? Друг обнял меня за плечи и шепнул: «Все будет хорошо».

За себя я не так боялась, темная магия не оказывала на меня никакого влияния, а вот Дао…

— Ваш анализ отрицательный, — отчитался закончивший первым Рей.

— И ва-васил… и его, — выдавил из себя Кейв.

Не в силах до конца поверить, я подошла сначала к Кейвину, затем к Рею, и точно: ни один кристалл не сменил цвет.

А потом со стоном опустилась в кресло и закрыла лицо, отпустило, наконец.

— Интересно, да? — Майк также стоял возле операционного стола, за которым расположились парни. — Вы здоровы, хотя много контактировали с лордом. А значит воздушно-капельным чума точно не передается.

— Да, — я пока плохо соображала, но об этом подумать успела.

Если мы не заразились, значит, об эпидемии пока говорить рано.

— Вот только как ее подхватил лорд? — продолжал вслух рассуждать друг. — Что думаете, любители старых сказок?

Я потерла пальцами виски, стимулируя мыслительную деятельность. Во всех учебниках говорилось, что зараза магического происхождения, что распространялась быстро и легко, но нигде не говорилось, как именно…

Странно, что мы раньше об этом не задумывались. Наверное, потому что во время учебы предпочитали реальные знания, а все, касающееся чумы, воспринимали как пережиток прошлого. И еще, помню, страдали ночами, заучивая, в какой последовательности какие кристаллы идут при анализе на драконью чуму.

— Идем читать книги, — хлопнула в ладоши я.

Сказать оказалось легче, чем сделать. В отличие от некоторых, я ночью не спала, как и Майк. И если днем держалась на волнении и стрессе, то, узнав результаты анализов, принялась клевать носом над разного рода литературой.

В современных медицинских справочниках про драконью чуму вообще не говорилось, будто и не существовало такой болезни. Нашлась она только в каких-то работах отдельных ученых, где оказалось больше домыслов и рассуждений без какой-либо практической пользы.

— Все, — я захлопнула очередной труд, не приблизивший меня ни на каплю к ответам о чуме. — Я спать.

— Я с тобой.

Майк потер красные глаза и, последовав моему примеру, отложил книгу.

— Если что найдете — сделай закладки, завтра покажете. Но книги все убрать, — распорядилась я. — Майк, куда ты их в прошлый раз спрятал?

— В полку для продуктов. Она у тебя вечно пустая стоит, а так хоть польза какая-то.

Я вздохнула, своя правда в словах друга имелась. Еду стоило закупить, завтра же отправлю парней на рынок. Но вместе с Рози! Не уверена, что они смогут нормально выбрать продукты, а торговаться точно не умеют. Мне же придется входить в режим жесткой экономии. Эх, плакали мои теплые ботинки и куртка…

Но живность я покормила в обычном режиме и выгуляла. Им надо придерживаться рациона, так что страдать придется нам, а по большей части, естественно, мне.

Майкален за это время успел принять душ и дожидался меня на кровати, завернувшись в покрывало.

— Тебе придется спать со мной, в гостевой спальне пока мои ученики, — предупредила я Майка.

— Да не впервой, ты мне только одеяло дай, а то не хочу у тебя его ночью отбирать, — зевнул друг, не раз ночевавший у меня в общежитии. — А чем две другие комнаты заняты?

— Церей и террариумом.

— Ах, точно. Все время про цербера забываю. Пристроила бы ты его куда-нибудь, он же жрет больше меня и двух твоих рабов вместе взятых.

— Да как-то не получилось…

— А ты, можно подумать, старалась, — проворчал друг, укладываясь поудобнее.

— А почему ты у стенки? Я не хочу спать с краю.

— Кто первый лег — того и стенка, — ответил друг, а мне пришлось смириться. Сил на то, чтобы выкорчевывать Майка на другую половину кровати, все равно не осталось.

Зато в голову пришла другая идея…

Утром зазвонил будильник. Ну как зазвонил, я бы назвала это — заревел. Майк, разумеется, заорал вместе с ним. Я спряталась под одеяло, оставив себе щелку, чтобы наблюдать за приятным пробуждением вредителя. Пусть насладится незабываемым утром, раз сам удружил.

Впрочем, Майк сориентировался лучше меня, поэтому сразу зажег в руке огонь. Точно! У него ведь уровень темной магии — двойка, зато стихийная на восемь…

— Все хорошо! — крикнула я другу, надеясь, что он расслышит. А то спалит еще дом ненароком…

Будильник, как и в прошлый раз, успокоился, стоило взять его в руки. Майк ошарашенно смотрел на вершину меховский мысли и не мог взять в толк, как такой мелкий, умещающийся в мою ладонь предмет, способен издавать столь страшные звуки.

— Усилитель внутри стоит, — улыбнулась я. — Могу подарить, если понравился.

— Кошмар, — поежился друг. — Поэтому я и считаю классическую магию намного лучше, чем все эти меховские штучки.

— У вас все в порядке? — через тонюсенькую щелочку заглянул Рей.

— Просто отлично, — отозвалась я, прикрывая дверь.

— У нас с тобой разные представления об отлично. Давай их выкинем, а? — Майк с каким-то первобытным ужасом взирал на часы.

— Ты что, за них деньги уплочены.

— Тогда продадим.

— Кому? Тебе, если только. Не хочешь приобрести, почти новые?

— Линда, так нельзя, — Майк выглядел растрепанным и несчастным, растерявший весь свой лоск и очарование. — Такую вещь только в стан врагов подбрасывать, чтобы сеять ужас и панику в их ряды. Я тебе новые подарю, честное слово, но эти больше при мне не используй.

— Ловлю на слове, — а сама кинула будильник другу. Он поймал, конечно, но тут же отложил.

— Я первая в душ, у меня прием через полчаса. А ты пока о завтраке позаботься.

— У тебя двое рабов, пусть они и заботятся, — друг после неудачного пробуждения пребывал не в духе.

— Это ты сам разбирайся, но чтобы через десять минут завтрак у меня был.

— Из чего?

— Придумай что-нибудь, ты же местор!

И тут главное — быстро выскочить из комнаты, чтобы Майк в ответ ничего сказать не успел.

Но завтрак у меня в итоге, стараниями Рея и Кейва, а еще недовольного Майка, приготовился.

— Ну что, — наливая из турки кофе, — второе мое коронное блюдо, спасибо бессонным ночам еще в академии — спросила я парней. — Нашли что-нибудь интересное?

— В книгах ничего нет, — Рей размешивал ложкой сахар в кружке. Сахара, к слову, он положил ложек пять в небольшую кружку. Мне не жалко, но как такое можно пить? — Одни сказки, которые нам еще с детства рассказывали.

— В мо-моей книг-ге бы-было кое-ч-что.

— Поинтересуйся сегодня у Дарела, как он справился с заиканием, — шепнула я Майку.

— Сам о том же подумал, — улыбнулся друг, а громко произнес: — Кейл, говори на выдохе. Набирай в грудь воздуха побольше и не нервничай, бить не будем.

Теперь Майк излучал спокойствие. Уверена, ребята также обладали эмпатией, с животными без нее нельзя, но сопротивляться воздействию не стали.

Белобрысый сделал вдох-выдох и кивнул.

— Мне эту книгу де-дед перед-дал, — ты смотри, и впрямь лучше. — Сказал, ч-что ее писали с-сто пять-пятьдесят лет на-назад. И т-тогда еще бы-была правда.

— Показывай, — мучить ученика, заставляя его объясняться, не хотелось.

— Я-я сдел-лал за-закладки.

Открыв первую же, я наткнулась на иллюстрацию. На одной станице был красочно изображен флакон с жидкостью, на другой шел рассказ про мага (интересно, называется ли где-то в истории его имя, или об одном из тех, кто выпустил чуму, предпочли забыть?). Суть сводилась к тому, что чуму они везли в нескольких запечатанных колбах, помещенных в черные (какое совпадение!) ящики.

Но сколько я ни читала дальше, сведений о том, что они сделали дальше с этими колбами, не нашлось.

— Давайте рассуждать логически, — Майк перевернул к себе книгу. — Воздушно-капельный путь исключаем, иначе бы пострадали Линда и Дао, да и, наверняка, кто-то еще подхватил, и мы бы уже знали. Я сегодня в целительском корпусе наведу справки, но мне кажется, что слухи бы поползли.

— При этом наши предки столкнулись с эпидемией, значит, что-то массовое, — подхватила я.

Мы с другом переглянулись. Кое-какая идея имелась.

— Есть варианты? — я по очереди посмотрела на учеников. Хотелось, чтобы они высказали свои версии. Интересно, совпадут ли наши взгляды опять?

— Желудочно-кишечный тракт? — осторожно предположил Рей.

Майк одобрительно кивнул.

— Скорее всего, — озвучил свою мысль друг. — И если не воздух, значит — вода.

— Отравили воду? — я вернулась на страницу с колбой.

Воду пьют люди, животные, поливают растения…

— Предлагаю взять эту версию за отправную, — Майк наклонился, почти столкнувшись со мной лбом. Но колба, пусть и нарисована красиво, не содержала в себе никаких подсказок. Да и выглядеть, на самом-то деле, могла как угодно. — Подобное лечится подобным, что хорошо распространяется в воде?

— Да все, что угодно.

Версий с такими вводными можно напридумывать множество.

— Нам нужны какие-то зацепки по лекарству.

— Их поищем у Вольса, вот чую, что не просто так он разрабатывает свое невероятное лекарство, — иногда самоуверенность друга меня убивала.

— Ты там поосторожнее только, — попросила я. — Не переусердствуй.

— Дорогуша, не поверишь, но я не самоубийца. Разумеется, я не собираюсь переть на пролом. Между прочим, а где твой лорд?

От Ксавьера ничего не слышно со вчерашнего дня, и я сама начала порядком волноваться. Все у него хорошо? Или не хорошо, про больного драконьей чумой такое сложно сказать, но жив он там вообще? Весточку бы какую по переговорнику прислал…

Радостная Рози с большой корзиной выпечки пришла аккурат к концу завтрака.

— Доброе утро! — помощница сияла сильнее обычного. — Родители разрешили вашим ученикам жить у нас, даже плату согласились уменьшить! Говорят, благодаря клинике их лавочка получила дополнительную рекламу и приток покупателей!

И при этом глазами девушка стрельнула в Майка. Майкален выстрел проигнорировал. Наверное, стоило поговорить с Рози, чтобы она переключила внимание на кого-нибудь еще. Да хоть на одного из моих учеников. Вон, Рей очень даже ничего, да и Кейл, когда молчит, производит исключительно положительное впечатление. Правда, на мой вкус, блондинчик был слишком уж смазливым, надо у Майки поинтересоваться, не из их ли он братии?

— Ой, а что у вас за книжки такие? — вытянула шею любопытная помощница.

— Это Рей с Кейлом занимаются, освежают познания, — быстро ответила я, задвигая книги на задний план и активно подмигивая, что пора бы все убирать. — Рози, — отвлекла я внимание помощницы от нашей подпольной деятельности по изучению чумы. — Я хочу отправить тебя вместе с ребятами на рынок. Нам нужно основательно так закупиться едой. Пусть и жить они будут у вас, но столоваться все равно продолжат у меня.

«И готовить», — промелькнула коварная мысль.

— Конечно, местресс! Вам нужно лучше питаться, я всегда говорила. Да и ученикам вашим не помешало бы.

Последнее не прозвучало комплиментом, видимо, шансов у ребят отвлечь на себя внимание Рози от Майка немного. Хотя… если немного откормить… Майки ведь тоже не отличался габаритами.

— Ладно, вы тут пока налаживайте быт, а я пошел готовиться к визиту в центральный целительский, — Майк небрежно промокнул губы салфеткой, чем вновь привлек внимание помощницы. Да что ж такое!

— А вы и с людьми в целительском работаете? — восхищенно спросила девушка.

— С сегодняшнего дня и с людьми, — не слишком-то радостно ответил друг.

— Удачи тебе, — пожелала я.

И пошла провожать Майка.

— Дорогуша, — друг недовольно обернулся перед самой дверью, — ты меня как на войну отправляешь, честное слово!

— Я молчу! — обиделась я. Специально же ничего не говорила, чтобы не нервировать.

— Молчишь, но волнуешься слишком интенсивно. Поубавь эмоций, рыба моя.

— Майк, — я взяла друга за руку, — может, стоит с Ксавьером все согласовать? Чтобы прикрыть тебя, в случае чего?

— О, ушедшие! Дорогуша, я не маленький мальчик и, представь себе, умею за себя постоять. Твой будильник меня просто врасплох застал, надеюсь, больше ты им не воспользуешься.

— Ладно, береги себя. И из целительского обязательно загляни ко мне!

— Если ты обещаешь организовать ужин, только не своими руками, пожалуйста! Так и быть, загляну и расскажу, как все прошло. Идет?

— Обещаю вкусный ужин!

Майк как-то недоверчиво улыбнулся и ушел, чмокнув меня на прощание в щеку.

Ох, и не нравится мне его затея…

Глава 3

Большой трехглавый цербер

К тому времени, когда Рози с парнями вернулись с рынка, я начала медленно звереть. Общение с хозяевами для меня всегда являлось самой сложной частью работы. Я искренне не понимала, почему в академии нас учили всему, кроме этого. При всем многообразии предметов, добрая половина которых не пригодилась и вряд ли пригодится, основы взаимодействия целителя магических животных с владельцами животных мне бы точно не помешали.

А пока приходилось терпеть присутствие хозяев, потому что как вежливо выдворить их из кабинета, я не знала, а за невежливо Рози опять нотации прочитает. Еще животные, проверено лично, при хозяевах вели себя из рук вон плохо. Стоило человеку выйти за дверь, как зверь притихал и, жалобно поскуливая, большими от страха глазами смотрел на целителя. А при хозяевах все храбрые, как же!

И сами владельцы подливали масла в огонь своими воплями: «Вы делаете ему больно!» Или: «Пожалуйста, осторожнее!» Будто я первый раз иглу держу. И все это, разумеется, под руку.

Так что я всерьез начала подумывать, не закрыть ли на сегодня клинику, а то нервы что-то совсем расшатались. И от Ксавьера ни слуху, ни духу. Трудно, что ли, сообщение на переговорник кинуть? Майк ушел, придумав какой-то безумный план, еще и за него волнуйся. Что уж говорить, день шел плохо, из рук все валилось, мой и без того невеликий запас терпения закончился рекордно быстро. Но судьба любит насмехаться и подкидывать неприятности в самый неподходящий момент. Когда я уже была готова закрывать клинику, дверь в приемную отворилась и ко мне зашел посетитель, высокий и шкафоподобный детина, ведущий на тройном поводке цербера. И не малого одноглавого, как мой Церя, а вполне себе большого, трехглавого.

Зверь с трудом протиснулся в кабинет, при том, что проемы у меня специально сделаны метровые, и замер возле хозяина.

— Приветствую, местресс, — пробасил мужчина. — Мы тут поранились.

И подтянул к себе одну из голов с разодранной мордой и висящем на одном жгуте глазом. Зрелище то еще.

— Это как его так угораздило?

Я надела перчатки и принялась осторожно исследовать повреждения, во всю используя эмпатию — без нее к таким монстрам лучше не приближаться. И я еще Церю крупным считаю. Интересно, сколько жрет вот этот экземпляр в свои три морды. Впрочем, желудок у них один. Но большой. Значит, жрет много…

— Да подрались они, — вздохнул хозяин. — Опять…

— С кем? — кому ж так не повезло и жив ли бедолага?

— Так друг с другом, — совсем пригорюнился владелец трехглавого цербера.

— Как друг с другом? — не поняла я.

— Ну, с двумя другими. Они часто то играют, то всерьез. Или играют так серьезно, кто ж их разберет? — развел руками хозяин.

— То есть головы друг с другом дерутся? — я по-новому посмотрела на цербера.

Как-то раньше не доводилось сталкиваться с многлавыми существами. Что цербер, что гидра жили у меня в своей малой форме и подобными проблемами меня не «радовали».

— Так цербер же, — улыбнулся мужчина, будто это все объяснило. — Горячие головы и все такое…

— Нда…

Я с опаской покосилась на остальные две головы, пристально меня изучающие. Из одной пасти даже слюна закапала, а у второй головы глаза горели огнем. Или это они так кровью наливаются? Чувствую, воспитанием и дрессировкой здесь и не пахнет.

— Местресс, мы вернулись, — заглянула в приемную Рози.

— Наконец-то! Зови моих учеников сюда, работенка для них имеется.

Ассистирование мне сейчас однозначно пригодится.

Парни явились ко мне и, судя по виду, пожалели, что так рано пришли.

— Надевайте халаты, — кивнула на шкаф, где всегда висела запасная одежда. — Сейчас будем лечить.

— Животное полностью погружаем в сон, — предупредила хозяина. Была бы одна голова, сработало бы местное обезболивание и фиксация с обездвиживанием, но две оставшиеся мне как-то не нравились.

— А это не опасно? — заволновался мужчина. — Малыши у меня очень чувствительные.

Да-да, и дерутся друг с другом.

— У меня все под контролем. Только будьте любезны, подождите в коридоре. Там моя помощница может предложить вам чай и выпечку за дополнительную плату.

— Да, она у вас симпатичная, — обрадовался мужчина, наверное, он сам не шибко хотел присутствовать. И когда только разглядеть Рози успел? — Но вы тут поосторожнее, лады?

— Постараемся. Как зовут-то? — любой зверь реагирует на имя.

— Миодраг, — важно ответил хозяин.

— Странное имя для животного, — интересно, как оно сокращается? Мио?

— Так я и не животное, — сразу нахохлился мужчина.

— Простите, Миодраг, а, как зовут цербера? — будто мне есть дело до имен клиентов. Я их вообще не запоминаю даже в лица, только по животным ориентируюсь. Если ко мне хозяин один заглянет, то я и не вспомню, кто он такой.

— Так смотря какого. Разодранного — Клык, слева — Рык и справа — Коготь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Клык, Рык и Коготь — милота. А главное, теперь я начала видеть корень проблемы: возможно, агрессивное поведение по отношению к своим же головам вызвано тремя разными именами. Вот и получается, что у итак не очень эмоционально стабильного существа посредством искусственного растроения сознания стимулируется развитие шизофрении. Все же больно им должно быть одинаково, неважно, одна из голов страдает, или один общий на всех хвост.

Хозяин ушел, а мы вчетвером остались. Или вшестером, если следовать логике с кличками.

— Интересно, почему пострадала только одна голова из трех? — Рей с сомнением смотрел на цербера.

— Потому что две другие его погрызли, — пояснила я. — Вы подходите ближе, не стесняйтесь.

Парни со страдальческим видом приблизились к церберу, тот ощутимо напрягся и оскалил клыки на всех трех мордах. Ученики синхронно шагнули назад.

— Смелее, — поторопила ассистентов я, начиная думать, что в одиночку справилась бы лучше и быстрее. — Задействуйте эмпатию, вам нужно расположить к себе животное, стать для него своим. Это не трудно, церберы не самые интеллектуальные существа. Был бы на их месте пегас или грифон, пришлось бы сложнее.

Не знаю, поверили ли мне ученики, но приблизиться к пациенту смогли. Цербер же сел и тремя головами разглядывал парней.

— А теперь погружайте его в целительский сон. Учтите, что у него три головы, соответственно, воздействие следует разделить на каждую. Рей берет поврежденную, у нее также нужно убрать чувствительность, а Кейв занимается двумя здоровыми.

— А не проще дать им обезболивающее? — Рей, скорее всего, просто не знал, с какой стороны подступиться.

— Попробуй, — предложила я. — Лекарства в твоем распоряжении.

Наверное, ученик прикинул, каково это будет — подойти к церберу, да еще с тремя головами, и впихнуть ему в пасть обезболивающее. Достаточно в одну-единственную, поскольку нервный аппарат у них один на всех. Но к ней попробуй подберись, когда еще две другие наготове. Да и дистанционное воздействие всегда лучше. Рей, внимательно осмотрев пациента и взвесив все «за» и «против», пришел к тому же выводу.

Усыпление длилось долго, сложнее всего пришлось Кейву, только он более-менее усыплял одну голову — просыпалась вторая, пока он возился со второй, спадало воздействие с первой.

Я поглядывала на часы, утешая себя тем, что все равно никуда не тороплюсь. Как Дарел сказал, мы все были новичками. Наверное, Майки уже в целительском корпусе, как там у него дела?

Не прошло и часа, как цербер уснул глубоким целительским сном, похрапывая в три глотки.

— Молодцы. Справились, наконец, — я потянулась, разминая затекшие плечи. — А теперь берите антисептик, перчатки надевайте и вперед — сращивать раны.

— С-сами? — блондин поднял на меня круглые глаза.

— А зачем вы еще здесь находитесь?

— А вы-вы не про-провер-рите? — заволновался Кейв.

— Нет. Просто сяду на всякий случай поближе к выходу, — и стул показательно переставила к двери.

Парни переглянулись.

— Учитесь отвечать за свои действия. А еще развивайте в себе авантюризм, без этого в нашем деле никак. Нужно уметь рисковать и верить в удачу. Не все и не всегда идет, как по учебнику, в жизни куда сложнее, и операции редко проходят по плану. Поэтому живо за дело! А то он скоро очнется!

На самом деле, усыпили его ребята на совесть, перестарались даже, если не будить, пару суток проспит, или проспят, как там правильно с многоголовыми выражаться? Разумеется, я все проверила сразу и подстраховать учеников не забыла. Но зачем им об этом знать? Пусть думают, что все делают исключительно сами.

— А вы, если что… — начал Рей.

— Если что, первую помощь вам окажу. Я это умею и практикую.

Вот недавно лорда одного спасала. Как он там, этот лорд? Тревога вновь всколыхнулась, но я постаралась сосредоточиться на происходящем.

Смелее, как ни странно, оказался Кейв, он сосредоточенно принялся заживлять рану. Руки у него чуть подрагивали, но получалось ровно и аккуратно. Хорошо, что не нужно шить — с иглой дрожащими руками работать куда сложнее, чем магией, но с рваными ранами иначе нельзя.

— С-сверху наклад-дывать заж-ж-живляющую м-м-мазь? — Кейв закончил и придирчиво оглядывал собственную работу.

Я тоже подошла и наклонилась над спящим зверем.

— Да, мажь, и сразу надевай защитный воротник, мало ли, какие у них там с остальными головами отношения? Вдруг они не только грызутся, но и вылизываются. Разойдутся тогда свежесрощенные ткани, про мазь, и подавно, молчу.

Кейв, довольный собой, явно его первая настоящая работа, ушел искать нужную мазь на полках, а я поставила себе зарубку — показать здесь все парням и заставить выучить, что где лежит. Частенько бывает, что времени на поиски необходимого у нас нет.

— Ладно, Рей, тебе остался глаз, — обрадовала второго ученика.

Судя по всему, в глазном деле Рей был не силен, собственно, и моим коньком лечение глаз не являлось. Но выбирать не приходится.

Парень сглотнул, протер руки обеззараживающим веществом и, не дыша, взял в руки висящий на жгутике глаз. Поняв, что сам он не справится, я все же сжалилась и пришла на помощь. В четыре руки мы обработали сам глаз, присыпали его лекарственной пудрой и, смазав мазью для лучшего скольжения, аккуратно вставили на место.

— Повязку накладывай сам, — скомандовала я, садясь на прежнее место.

Еще через несколько минут воротник из прочной, кристаллизованной мехами смолы был надет, морда смазана заживляющей мазью, повязка на глаз наложена.

— Молодцы, — похвалила я парней. — Видите, совсем не сложно и не страшно.

Не уверена, что ученики со мной согласились, но выглядели они донельзя довольными. Я тоже выдохнула, признаться, ожидала, все будет хуже, ан нет, сдюжили.

Хозяина мы позвали к пробуждению его «малышей».

— Ох, — склонился над зашитой мордой мужчина, — бедняжка мой, больно тебе, да?

— Ему нормально, но впредь постарайтесь не допускать подобного. Так и без глаза остаться недолго, — предупредила я.

— Так попробуйте им запретить! Они ж у меня с характером, — хозяин довольно потрепал «малышей» по холкам, относя характер и невоспитанность к очевидным достоинствам зверя.

Когда все рекомендации были даны и хозяин цербера, расплатившись, ушел, прихватив «малышей», я пошла проверять покупки, а ученики приводили в порядок кабинет.

Рози, как обычно, не подвела, закупив все самое нужное еще и по небольшой цене. На столе лежала приличная сдача. Я бы лучше не справилась.

— Мы все правильно купили? — заглянула на кухню Рози.

— Да, спасибо тебе огромное, — искренне поблагодарила помощницу.

— Что вы, какая может быть благодарность, — зарделась девушка. — К тому же ваши ученики мне помогли все принести. А то, вы же знаете, как это бывает, возьмешь сначала одно, потом другое, третье… и вот уже полная корзина.

— Как они тебе? — закинула я удочку. Нужно же отвлечь ее от Майка.

— Неплохие ребята, — просто ответила Рози. — Молчаливые, правда. Тот, который светленький, вообще слова не сказал за всю дорогу. Так и шел молча, представляете? Только кивал иногда.

Да уж, болтушке Рози сложно понять, как можно так долго молчать.

— А Рей? — у него же поводов молчать не имеется.

— Мне кажется, какой-то он слишком гордый, на все свысока смотрит, — пожаловалась девушка.

— Так он же высокий, — удивилась я.

Вряд ли Рея можно обвинить в чрезмерной гордости или снобизме, хотя кто знает, как он ведет себя с ровесниками?

К моему возвращению в кабинет все было идеально убрано и расставлено по местам. И все-таки в чем-то школа местора Иолана мне нравилась, порядок ученики наводить умели.

— Я думаю, вы не удивитесь, если я возьму с вас клятву о неразглашении, — я протянула руку ладонью вверх, и на пальцах замерцали отблески магии. — Не переживайте, мне ее даже Рози давала. Все, что происходит в стенах этого дома, никому не рассказывается и ни с кем не обсуждается.

Ученики спорить не стали, по очереди коснувшись моих пальцев и дав стандартную клятву. Большего мне от них и не требовалось.

— А теперь готовить ужин, — направила парней я.

У самой же имелись дела поважнее — обследовать игуану и рухха.

В кабинет шустро проскочила химера, запрыгнув на операционный стол. Я погладила Тори по голове, чувствуя ее страх и растерянность. Химера никак не могла взять в толк, почему она так долго в месте, пусть и знакомом, но не являющимся домом, и где же ее хозяин? А поскольку стресс очень чреват для магических животных, а уж для тонко устроенных химер — и подавно, мне приходилось постоянно эмпатически ее поддерживать. И все равно химера плохо ела и вяло реагировала на внешние раздражители. А вот рухх ее заинтересовал, охотничий инстинкт сработал, не иначе.

— Не советую, — осадила химеру я, посылая импульс опасности. — Он и умирая будет способен тебе навредить.

Тори разочарованно рыкнула, но уходить не спешила, устроилась поудобнее на столе и с затаенной надеждой наблюдала за мной и руххом. И это был огромный прогресс в эмоциональной терапии животного. Смотри, химера снова станет прежней жизнерадостной помесью кошки и… и много кого еще.

Надев плотные перчатки, призванные спасать от зубов и когтей, я достала бьющегося рухха, стараясь успокоить и его. Но дикое животное на то и дикое, чтобы просто так в руки не даваться. Комнату моментально заполнил запах озона, пришлось активировать заглушающие магию артефакты. Это не Тори, которую достаточно просто погладить по голове и почесать между ушами.

— Что же мне с тобой делать? — я посадила рухха на стол, предварительно обездвижив.

Сердце у бедняги колотилось, будто вот-вот выпрыгнет из пернатой груди. Его не приручишь, а если и приручишь, скоро он вымахает ого-го, никакая клетка не выдержит. Но отдавать в королевский зоопарк после всего увиденного не хотелось.

Ладно, сначала надо убедиться, что птенец здоров.

Повреждения зажили, крыло выглядело абсолютно нормальным, магическое сканирование показало, что все прошло без следа. А вот магии в птенце пока маловато. Уровень едва дотягивал до четверти от положенного громовым птицам. С таким магическим резервом его точно на волю не выпустишь — он моментально станет легкой добычей почти для любого хищника. Вздохнув, я записала текущие показатели и вернула птенца в клетку, положив ему для успокоения вкусняшку — обездвиженную мышь. Настала очередь игуаны.

Это аморфное существо если и заметило, что осталось без магии, то особого значения потере не придало. Огонь в игуане едва-едва теплился, максимум, на что она теперь была способна — создать несколько искорок, о пламени речи и не шло. А ведь я дала ей совсем немного чудо-средства.

Да, лекарство Вольса для магов пока что было только названием. Остаться в живых, но пожертвовать магией — удовольствие сомнительное. Интересно, как там Майк? Удастся ли ему что-нибудь найти?

Стоило подумать, как друг объявился сам.

— Как там мой ужин? — заглянул в приемную Майки.

— Слава ушедшим! — я облегченно выдохнула.

— Слава мне! — не согласился Майк. — Смелому и отважному спасителю человечества.

— Да-да, ты именно такой, — я убрала игуану в клетку, зафиксировав на бумаге и ее текущие показатели магии, стремившиеся к нулю. — Рассказывай, как все прошло?

— Отлично прошло, — Майк прикрыл дверь. — Лаборатория у Вольса оборудована по последнему слову техники. Там такие меховские штучки, которые тебе, дорогуша, и не снились. Я о некоторых только слышал, а о каких-то и не слышал даже. Подумать страшно, сколько марок вбухано во все его научные изыскания.

— Еще бы! Корона финансирует, как-никак.

— Может, корона, а может, и не корона, — пожал плечами друг. — Просто корона вполне могла бы перенести лабораторию куда-нибудь, а не закрывать несколько помещений в целительском корпусе. Немаленьких помещений, но все же. Знаешь, когда идешь через весь огромный центральный целительский корпус, возникает чувство, будто кто-то не хочет их далеко отпускать, специально оставив под боком. Так сказать, на виду.

— Ты как-то легко все рассказываешь, а как же клятва? — я всматривалась в друга, боясь заметить на нем магический поводок или удавку.

— Я сегодня Вольсу мозги запудрил эмпатией и расспросами. Он только про клятву заикнется — я ему новую тему для разговора подкидываю. Но долго такое, конечно, не продлится. Да и если эмпатией сильно воздействовать, он может почувствовать неладное. Мозг человека — конструкция сложноустроенная, чуть перегнешь, сразу начнется отторжение. Ничего, рыба моя, — обнял меня за плечи Майк, — что-нибудь придумаем. Твой лорд не появлялся?

— Нет. Он не мой. И не появлялся.

Ксавьра хотелось убить раньше, чем это сделает драконья чума. Неужели он не понимает, что я волнуюсь? А если с ним что-то случилось? И как об этом узнать?

— Все с ним в порядке, дорогуш, — попытался утешить меня Майк. — Сама подумай, каково оказаться на его месте? Дай лорду время, уверен, он скоро объявится. А пока накорми меня ужином, я заслужил.

— Так, подожди, — я положила развернувшемуся на выход Майку руку на плечо. — А что ты узнал за весь день?

— Не за весь день, а за пару часов, — поправил друг. — У нас сегодня, можно сказать, вводная лекция, инструктаж по технике безопасности и прочее. Познакомился с Дареловскими коллегами, там кроме него еще трое классических неудачников, которым посулили деньги и славу, и они пошли как ослы за морковкой. Лекарство их работает, точнее, как работает: лечить — лечит, но магию выжигает или снижает уровень в разы. Что делать — ребята не представляют, а результат от них, как я понял, требуют еще как. И деньги они должны отрабатывать по полной. По разговорам и общему настрою я почувствовал, что хвост им, чуть что, прищемляют, будь здоров. А тут тупик и никаких подвижек. Вот Вольс увидел тебя и придумал план. Он в животных не разбирается, а на людях, сама понимаешь, не поэксперементируешь. Где взять столько магов, готовых добровольно пожертвовать магией? Это тебе, дорогуша, не бессловесные тварюшки.

— Значит, на Вольса давят, а он не знает, что делать? — повторила я.

— Зато я знаю, что делать нам: ужинать!

Майк потащил меня на кухню, где уже накрывали стол парни во главе с Рози.

— Вы вернулись! — обрадовалась девушка, восторженно глядя на Майка. — А я специально для вас рыбку приготовила, говорят, хорошо магический резерв восстанавливает.

— Отлично! — обрадовался Майк. — Как здорово, дорогуша, что в твоем доме, наконец, появились люди, умеющие готовить, а не переводить продукты.

— С такими разговорами ты в моем доме надолго не задержишься!

У меня, можно сказать, один единственный недостаток — готовка. Так зачем все время об этом напоминать?

— Дорогуша, ты мне это еще на первом курсе академии говорила, когда я зависал в твоей общажной комнате. Но, как видишь, годы идут, а я по-прежнему рядом, — промурлыкал Майк, накладывая себе рыбы и овощей. — Объедение! Тебе невероятно повезло с помощницей, ты в курсе?

— Должно же мне хоть с кем-то повезти, — пробурчала я, тоже наполняя тарелку съестным.

Раньше Рози не вызывалась помогать мне по хозяйству, но, чувствую, кто-то пытается произвести впечатление. И ведь Майк сам это чувствует, уж что-что, а направленные на себя эмоции эмпат такого уровня точно заметит. Так зачем поощрять? Или… Я посмотрела, с каким удовольствием друг уминает ужин…

Эх, все мужики одинаковы, ради еды готовы на любые уловки.

Разговор за ужином не то чтобы не клеился, он не затихал, благодаря все той же Рози, без умолку рассказывающей самые разные истории, по большей части слухи и сплетни. Ими с ней щедро делились наши клиенты, ожидающие животных из приемного кабинета. А девушка, связанная клятвой, и рассказать никому не могла о том, кто с кем, когда и почему.

— Рози, а ничего не слышно про странные болезни? — осторожно поинтересовалась я, чем заслужила недобрый взгляд Майка.

— Про странные? — на пару секунд задумала помощница. — Пожалуй, нет. Но на разные болезни наши клиенты часто жалуются. Они все очень сокрушаются, что вы, местресс, только животными магическими занимаетесь, а вот людей не лечите совсем.

— Она бы людей лечить не смогла, — улыбнулся Майк. — Ей, разве что, патологоанатомом. А что, идеальные пациенты для Линды, — развеселился друг. — Представь, дорогуша, не говорят, не жалуются, предписанный целителем режим не нарушают.

— Очень смешно, — поморщилась я.

Практику в морге, обязательную для всех студентов-целителей, я воспринимала как неизбежное зло. И Майк отлично знал, что ковыряться в трупах мне никогда удовольствия не доставляло.

— Ладно, не обижайся, — примирительно заулыбался друг. — Просто вспомнилось, как ты местору Зирлицу в морге зачет по патанатомии сдавала.

— Ой, а расскажете? — обрадовалась Рози, любительница собирать сплетни.

— Нет, — я выразительно посмотрела на Майка. Вот что ему стоит держать язык за зубами? Теперь же всем будет очень интересно, как именно я опозорилась на том зачете.

— Я к тому, что у всех есть свои слабости. И у местресс Ринолит тоже, — подмигнул сразу всем присутствующим Майкален.

— Ох, чувствую, это был последний твой ужин с моем доме, — предупредила Майка я.

— А где же мне ужинать? — испугался друг.

— У себя дома. Твоя матушка, помнится, отлично готовит.

— Знаешь, вкус еды не главное, куда важнее — хорошая компания, — резко пошел на попятную Майк. — И вообще, я же для тебя стараюсь, по твоему приглашению приехал, значит, ты меня кормить и должна.

— Ничего я тебе не должна. И давай, иди уже к себе, раз доел. Не подрывай мой авторитет.

— Да я и так собирался. Мне завтра вставать рано, хочу в парочку мест до лаборатории успеть заскочить. Благодарю за вкусный ужин, — Майки так ослепительно улыбнулся Рози, что я с трудом сдержалась и не кинула в него чем-нибудь.

Рози, разумеется, расцвела и заалела, оправдывая данное родителями имя.

— Майк, ты заинтересовался Рози? — прямо спросила я, когда мы вышли из кухни.

— Нет, конечно, с чего ты взяла? — искренне удивился друг.

— Тогда зачем ты оказываешь ей знаки внимания?

— Это не знаки внимания, я обычная похвала за вкусный ужин. Мне еще неизвестно сколько придется в столице жить и есть у тебя в будущем. Вот я и забочусь о своем пропитании.

— Некрасиво это с твоей стороны, — нахмурилась я.

— Дорогуша, поверь, я не скомпрометирую твою помощницу. И за ее сердечную мышцу не беспокойся, останется целой и невредимой, я позабочусь, — улыбнулся Майк и, чмокнув меня в щеку, ушел к себе.

А я подумала, что надо все эти посиделки прекращать. Да и кормить всех мои финансы не позволяют.

Глава 4

Возвращение Высокого лорда

Посуду мыли Рей и Кейв, точнее, один мыл, а другой — вытирал и расставлял тарелки. Рози убирала со стола. Идеальная картина, так бы и смотрела. Закончив с ужином, парни собрали свои пожитки и вместе с Рози ушли на новое место жительства. Помощница вызвалась на первый раз проводить квартирантов, но, думаю, теперь ей будет веселее: наконец, появилось, с кем поболтать о делах клиники за пределом самой клиники. Да и ходить в компании двух парней-магов куда как безопаснее, чем одинокой девушке. И я осталась одна в тишине дома.

Удивительно, но за короткий срок в несколько недель я умудрилась привыкнуть к человеческому присутствию. И тем удивительнее, что раньше я проводила большую часть свободного времени в одиночестве, и оно меня никогда не тяготило. А сейчас даже не представляла, чем заняться, когда никого нет? Листать книги о чуме душа не лежала. О чуме вообще думать не хотелось, потому что от нее мысли сразу перескакивали к Ксавьеру, который так и не объявился. Я трижды за день проверила переговорный артефакт — ни одного сообщения от лорда. Закралась мысль отправить сообщение для него в особняк, но, подумав, решила подождать еще денек. Если что — свяжусь с его управляющим под предлогом осмотра Фарго.

Ежевечерний обход живности, всегда действующий на меня позитивно, не помогал. Самым последним я традиционно занималась Церей. Ему требовался выгул на небольшом заднем дворике, где он бесился с четверть часа, а потом ужин, и вычесывание густой, бурой с черными и красноватыми подпалинами шерсти.

— Интересно, — вслух подумала я, проводя по широкой спине костяным гребнем. — Если бы ты у меня был трехголовый, то и миски бы ломал в три раза чаще. И костей требовалось в три раза больше. Нет, хорошо, что ты у меня всего лишь малый одноглавый, — я потрепала цербера по холке. — Можно сказать, мне с тобой повезло.

И тут Церя навострил уши, а потом рыкнул. Не грозно, скорее, предупреждающе. Что это с ним?

Я выглянула в полутемный коридор и с удивлением отметила, что Дао выскользнул длинной тенью из своего обычного убежища в гостевой спальне и метнулся вниз. От нехорошего предчувствия ладони мгновенно взмокли, да еще Церя, воспользовавшись приоткрытой дверью, проскочил мимо меня и кинулся вслед за василиском. А вот это уже плохо! Если в мой дом снова проникли грабители, то мне их даже как-то жаль…

Естественно, бегать со скоростью цербера я не умела, так что живность, кинувшаяся вперед меня, первыми встретила незваных гостей. Внизу что-то или кто-то грохнулся и выругался. Хотя почему кто-то? Очень даже узнаваемым голосом!

— Добрый вечер.

Последний пролет я уже шла спокойно, а с нижней ступеньки и спускаться не стала.

Лорд лежал на полу, сверху на нем стоял Церя и радостно вилял хвостом, а Дао ползал вокруг, наверное, тоже заждался своей постоянной грелки в кровати.

— Линда, — простонал лорд. — Уберите их от меня.

— Не знаю, не знаю… а стоит ли? Вы так долго отсутствовали, что Церя успел соскучиться. А Дао и подавно вас потерял, после стольких незабываемых ночей вместе так подло его бросать… нехорошо.

— Я очень извиняюсь, — лорд тщетно пытался увернуться от длинного языка цербера, ярко демонстрирующего, как сильно он соскучился по нашему постоянному клиенту. — У меня были срочные и важные дела.

— Настолько важные, что и короткого сообщения отправить некогда? — я облокотилась на перила и спасать лорда не спешила. Пусть помучается немного.

А еще меня кольнула ревность. Я Церю несколько лет назад приютила. Выходила, вылечила, выкормила. Каждый день о нем забочусь, а мне он, негодник, так не радуется!

— Я виноват! Признаю! Линда, ну это же невозможно! Уберите его, пожалуйста! — взмолился лорд.

— Идем, — я схватила предателя за ошейник и заодно кивнула Дао.

Взяли все в привычку разгуливать и ползать по всему дому. Никакого порядка и дисциплины!

Скулящий Церя был заперт в своей комнате. Дао я тоже на всякий случай закрыла в гостевой спальне, тоже выполз Ксавьера встречать, гад ползучий. И что они в нем только нашли?

Лорд сидел на полу и тер затылок.

— Будете знать, как вламываться в закрытые двери, — укорила мужчину я. И ведь только сегодня подумала, что ему неплохо бы ключи дать, а он и без ключей пробраться умудрился.

— Наверно шишка будет, — пожаловался лорд.

— Лед принести? — сжалилась я над болезным.

— Да ладно. Не в моем положении бояться шишек и синяков, — усмешка у Ксавьера вышла горькой.

— Как себя чувствуете? — я присела рядом на корточки, раз лорд подниматься с пола не спешил.

Он удобнее устроился у стены, подтянул одну ногу к груди и преспокойно себе сидел.

— Как ни странно, нормально. Иногда накатывает слабость, иногда бросает в жар, но при моем диагнозе, думаю, это вполне естественно.

— Вам удалось что-нибудь выяснить? — подходящих слов утешения у меня все равно не нашлось бы.

— А я ничего не искал, — в голосе Ксавьера послышалось неподдельное веселье.

— И чем же вы занимались прошедшие два дня? — я тут места себе не нахожу, а он?

— Я многое сделал из того, что хотел, но не успел раньше. Решил у вас опыт перенять. Оставил распоряжения по поводу имущества, подписал необходимые бумаги и рекомендации для хороших людей. А то как же дальше жить без завещания? — усмешка. — Линда, буду откровенен, с учетом специфики моей работы, я не склонен верить в чудеса. И про чуму я прочитал достаточно в домашней библиотеке, пока разбирал все накопившиеся дела. Там упоминается какое-то лекарство, но еще упоминается, что на его изготовление у магов ушло все лето. А чума убьет меня за месяц.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Возможно, лекарство уже есть, — осторожно начала я. — Помните, я рассказывала про однокурсника, он, похоже, действительно приготовил лекарство от всех болезней. Думаю, и с чумой оно тоже справится.

— И в чем подвох? — да, в чудеса лорд, и правда, не верил.

— Оно выжигает магию. Но вы останетесь живы, — слабый аргумент, знаю, ну а вдруг?

— Вы бы согласились? Вот и я нет, — не дождавшись ответа, закончил Ксавьер. — Лишившись магии, я потеряю все: должность, положение в обществе, а прежде всего — самого себя. Смерть как-то… честнее.

— Майк принял приглашения Дарела Вольса вместо меня, — Ксавьер поморщился. — Они начнут работать над лекарством вместе. У Майка всегда был нестандартный подход, он попробует усовершенствовать рецепт.

— Спасибо, — лорд улыбнулся. — Я знаю, что вы и ваш друг мне ничего не должны, а все равно продолжаете искать варианты.

— Мы не только для вас стараемся, — от похвалы было приятно и неловко одновременно.

— Кто-то еще заражен?

— Нет, у нас с Дао отрицательные анализы. Значит, и остальные не должны заразиться. Василиски — дальние родственники драконов, они очень подвержены заражению. Но мы пришли к выводу, что по воздуху чума не передается. Скорее всего, распространение идет через воду или пищу.

— Жаль, что когда делали родовой артефакт, никто не додумался к распознаванию ядов прибавить распознавание болезней.

На пальце лорда поблескивало кольцо. Когда-то я носила такое же, только цвет камня другой. Я с грустью коснулась среднего пальца правой руки, а ведь не уйди я из дома и не смени фамилию, могли бы разговаривать с Ксавьером на равных. Почему-то именно такая глупая и неуместная мысль пришла в голову. Столько проблем, драконья чума вернулась, а я о каком-то социальном неравенстве.

— Извините, Линда, я не хотел портить вам настроение, — поймал мой взгляд Ксавьер. — Поэтому и не приходил. Уверен, у вас и без меня здесь забот хватает. Как ваши ученики? Неужели уже спят?

— Не знаю, чем они там сейчас занимаются. Мы решили, что парни будут жить у Рози. Ее родители сдают комнаты и согласились принять их как постояльцев.

— Понятно, — лорд кивнул, а его губы едва дрогнули, подавив улыбку.

А я с трудом отвела от мужчины взгляд, а то некрасиво как-то так открыто пялиться, да еще на губы. Нет, чтобы в глаза ему смотреть, но взгляд как-то сам соскальзывал ниже.

— Линда? — позвал меня Ксавьер.

— Да?

Я повернулась в надежде на… на что? Но отвернуться уже не получилось, и его лицо оказалось так близко, неприлично близко…

— Ложись!

Все остальное слилось в одну картину. Ксавьер, только что находившийся вплотную, с силой толкает меня в сторону. Я падаю, больно ударяясь спиной, попутно наблюдая, как на меня сверху летит вынесенная дверь. А нет, дверь изменяет траекторию и врезается в стену. А вот трое людей, по очереди вбежавших вслед за дверью, никуда улетать не спешили.

Ксавьер мгновенно оказался на ногах между мной и нападающими. Вокруг все заискрило от магии. Щиты отражали посыпавшиеся заклинания, какие-то растворялись, впитываясь в защиту, а какие-то летели в стороны, с грохотом и треском ломая все и вся. Стулья для посетителей, стол и кресло Рози, вешалки, все планомерно превращались если не в щепки, то в деревяшки, годящиеся, разве что, для растопки камина. Стенам тоже доставалось, но на них я поставила магическую защиту, не самую сильную, но от пробоин она спасала. А вот от копоти и гари — нет.

Пока я оценивала ущерб и размышляла, стоит ли бросаться на помощь, лорд незаметно вытеснил всех троих к проему, зияющему сейчас темной прямоугольной дырой, и, кажется, неплохо справлялся сам.

Нападавшие тоже смекнули, что пусть против них один маг, прорваться дальше им не удастся, а эффект неожиданности не сработал. Решение они приняли быстро и, усилив свои щиты, бросились наружу. А вот там что-то пошло для них не так. Что именно — я не поняла, но смотреть не спешила. Зато Ксавьер вышел следом, судя по тому, что не выбежал, а именно вышел — все под контролем. Надеюсь.

Из-под лестницы выглянула перепуганная Тори со вздыбленной шерстью и особенно остро торчащими кисточками на ушах. Шмыгнув ко мне, химера прижалась в поисках защиты, дрожа всем пушистым телом. Я, подумав, поставила щит, почему-то сразу мне это в голову не пришло, а надо было, и принялась мысленно успокаивать животное. Не знаю, стало ли лучше Тори, но лично я как-то успокоилась и начала, наконец, соображать.

На клинику напали. Опять. Снова. На этот раз не тайно под покровом ночи, а открыто, снеся дверь, одиноко валяющуюся неподалеку. Зачем? У меня и брать особо нечего, дорогих ингредиентов, может, с десяток наберется, и то не факт. Давно я инвентаризацию не проводила. Неужто оно того стоит? Или дело в чем-то еще, что кто-то решился на такой открытый и наглый штурм?

На улице разыгрывалось захватывающее светопреставление. Магов, по ощущениям, набралась полноценная дюжина, причем половина нападала, а половина защищалась. Да, время пусть и позднее, но еще не ночь, многие не спят. Чувствую, к утру весь город будет знать, что на улице Миэля возле дома сорок произошел настоящий магический бой. А зная, как у нас разносятся сплетни, наверняка, станут говорить про погибших и раненных. Завтра стоит ожидать наплыва посетителей из особо любопытных с идиотскими симптомами у питомцев, как то дёргает левым ухом, косо смотрит на мужа… на любовника…

Ксавьер вернулся ровно тогда, когда я начала волноваться и настроилась выйти из дома, который пусть без двери, но все равно казался безопаснее темной улицы. И пришел на этот раз не один. С ним как-то тихонько зашло еще двое неприметных мужчин, которые спорно подхватили дверь и приладили ее на место.

— Линда, как вы? — лорд Тайны в два шага оказался рядом и принялся осматривать меня. Я же смотрела на него и, к огромному облегчению, внешних повреждений не замечала.

— Что произошло? Кто были эти люди?

— Это мои ребята непременно выяснят, — судя по голосу Ксавьера, ничего хорошего нападавшим не светило.

— Лорд, мы дверь поставили, но ее все равно следует заменить на новую вместе с коробкой.

Обломки досок, недавно бывшие наличниками, наглядно демонстрировали правоту очередных безликих личностей.

— Стоимость ремонта я вычту из вашего жалования, — такому шипящему тону позавидовал бы даже Дао. — И после дежурства вы отправитесь не домой, а в ведомство, где подробно напишите, почему допустили такой прорыв.

Двое в сером не возражали. Молча поклонились и вышли, осторожно закрыв висящую на честном слове дверь. Побоялись, наверное, что их сейчас все здесь убирать заставят.

— Ксавьер, — кашлянула я. — Мне бы хотелось некоторых подробностей.

— Да, — лорд подошел к двери, убедившись, что если ее не трогать, до утра она как-нибудь провисит. — На клинику напали шесть магов. На этот раз именно маги, а не обычные люди с кучей артефактов. И маги сильные, — мужчина вздохнул и потер виски.

— Но вы их сделали, — заметила я. То есть, разумеется, в силе Ксавьера сомневаться не приходилось, с Высшими лордами трудно тягаться. Но знать — это одно, а видеть — совсем другое.

— На самом деле, это было сложно, — признал лорд. — Убивать мне не хотелось, у нас слишком мало зацепок, чтобы так бездарно ими разбрасываться. А схватить, не убив и серьезно не покалечив, да еще и знать, что вы не должны пострадать…

— Ничего, — успокоила я своего спасителя. — Ваша охрана подоспела как раз вовремя.

— Моя охрана? — не понял лорд, а потом рассмеялся. — Нет, Линда, это ваша охрана.

— Это как? — пришла моя очередь удивляться.

— Когда после снятия проклятья я покинул ваш гостеприимный дом, то отправил сюда несколько человек на всякий случай. Только они прошляпили все на свете, — Ксавьер сжал и разжал кулаки. — Меня они, разумеется, не засекли, но я-то ладно. А остальные взяли наглостью: трое прикрывали нападавших, трое зашли в клинику. Мне показалось, что были еще какие-то люди… возможно, показалось. Допрос покажет, — неожиданно жестко закончил мужчина.

— А почему я об этом не знала? — удивительное дело, об охране своего дома узнаю только сейчас и вот таким интересным образом.

— Они просто издалека наблюдали, ничего такого, — Ксавьер явно не чувствовал за собой вины, и я решила не развивать тему. Все же охрана пригодилась, значит, в чем-то мой пациент оказался прав.

— Хотите рыбы? У нас что-то от ужина осталось. Говорят, хорошо магический резерв восстанавливает. Готовила не я!

На этом Ксавьер окончательно развеселился.

— Давайте вашу восстанавливающую рыбу. Это какой-то особый сорт?

— Нет, это народное суеверие, но самовнушение — великая вещь.

Я достала из холодильного ларя накрытую крышкой сковородку и поставила на плиту. Эх, не спалить бы, а то прав Майк, я ведь могу…

— Значит, я буду есть и представлять, как мой магический резерв восстанавливается на глазах, — лорд мечтательно улыбнулся.

За сковородкой я углядела, пригореть рыба, вроде бы, не успела. На тарелку ничего перекладывать не стала, и так сойдет, еще и тарелку потом мыть. А то вдруг лорд подумает, что я для него тут расстаралась.

Пока рыба грелась, Ксавьер собрал мелкий мусор в большой узел из подгоревших штор, а крупный свалил в кучу. О том, как мне тут все заново покупать и восстанавливать, я предпочла не думать. Все проблемы оставим на завтра, сегодня пусть закончится хорошо, насколько это возможно в таких условиях.

Лорд молча ел рыбу, я, чтобы чем-то себя занять, вскипятила и заварила чай. Пить мне не хотелось, но ситуация была какой-то неловкой. Ведь перед нападением мы чуть… Я крепко зажмурилась, прогоняя из головы так некстати всплывающие картинки неудавшегося поцелуя. И что на меня нашло? На Ксавьера понятно, он больной, умирающий, вот его и тянет на всякие странные поступки и острые ощущения. Но я-то, вроде, здорова.

Лорд, тем временем, доел и помыл за собой сковородку.

— Знаете, до знакомства с вами я и подумать не могла, что Высокие лорды способны что-то делать своими руками.

— Я сразу из академии пошел на тайную службу, но начинал с низов. Разведка, операции… — мужчина замялся, подбирая слова, — разные, где ни кухарок, ни камердинеров. Иногда не только готовить самому приходилось, но и все остальное делать. Так что, быть может, я еще не раз вас удивлю, — с улыбкой добавил он.

— Странно, что Высокий лорд и на такую работу, — обычно «особые» выпускники подобные должности перепрыгивали, сразу оседая в удобных, комфортных и чистых кабинетах со всеми удобствами.

— Отец настоял. Он до меня занимал должность лорда Тайны, все хотел, чтобы из сына вышел толк. Я особо рад не был, но понимал, что он прав. И несколько лет пришлось жить в тех еще условиях. Там быстро всему учишься, особенно в походе. Лорд-не лорд, Высокий или не очень, а если есть хочешь, то все делаешь наравне с остальными. Еду приготовить теперь могу даже на сырых дровах. А из каких продуктов — за столом лучше и не рассказывать.

Я во все глаза смотрела на Ксавьера. Честно говоря, раньше как-то считала, что одна из своего круга попала в такую ситуацию. А оказывается, как минимум, Ксавьер Дагье прошел неплохую школу жизни.

— Вы же не прогоните меня? — вопрос лорда выбил из колеи и заставил замереть с кружкой в руках.

— Думаю, Дао соскучился по вашему присутствию в кровати, даже встречать выполз, — осторожно ответила я.

— Жаль, что только Дао. Но хотя бы так, — улыбнулся мужчина, меняя направление скользкой темы. — До дома час добираться, а устал я, честно говоря… Уверен, ваш цербер, та еще собака, так не устает.

— Ну, собакой Церю можно назвать с очень большой натяжкой, — протянула я. — А если бы видели его треглавого родственника, то про собаку бы точно не подумали. Да и с чего бы ему уставать? Мне б так жить, честное слово, не отказалась бы.

На втором этаже мы расстались. Быстро пожелав спокойной ночи, я практически спряталась в своей комнате, плотно закрыв дверь. Ксавьер не выглядел умирающим, и от этого было только хуже. Не получалось видеть в нем исключительно пациента, и мысли все время сворачивали не в ту сторону.

В душ я шла на цыпочках и долго отмокала, пока горячая вода не закончилась, и ледяная струя не заставила меня усиленно растираться полотенцем, спешно влезать в ночную рубашку и укутываться в халат. Теперь предстояло дойти до своей комнаты и лечь спать, а еще, желательно, заснуть. На первом этаже чудом уцелевшие часы пробили полночь, но не иначе интуиция заставила меня сначала одним глазком взглянуть на Ксавьера.

А приоткрыв дверь, я сразу поняла: сон отменяется.

Темная магия не использовалась в сегодняшней схватке, но стихийной магии было настолько много, что это не могло пройти для лорда бесследно. И снова он бился в судорогах и горел, а пульс зашкаливал. Я же сломя голову понеслась вниз за саквояжем. Приступ отличался от предыдущих и, боюсь, без вспомогательных средств здесь не обойтись.

Вколоть мужчине спазмолитик оказалось какой-то нереальной задачей. Попробуй попасть иглой в вену, когда пациента бьет крупная дрожь, — настоящий вызов для целителя. Стабилизирующие артефакты работали на полную мощность, но не оказывали должного эффекта.

Сбросив халат, я залезла на лорда сверху, пытаясь усилить воздействие через прикосновения и сокращение расстояния, одним рывком разорвав рубашку и распахнув края в стороны. Осталось вытащить из мужчины излишки его магии и влить свою, не отравленную болезнью. Но на деле магия почти не действовала, а силы у меня не бесконечные. К тому же пациент, пусть и не по своей воле, но сопротивлялся моему воздействую, чем только осложнял задачу. Вот уж не думала, что припасенные в саквояже фиксирующие повязки пригодятся…

Удержать Ксавьера оказалось посложнее, чем грифона во время гона, пришлось тратить дополнительные силы на фиксацию. Сначала я старалась осторожнее, советник его величества, лорд Тайны, как-никак. Но потом плюнула, применив один из самых болевых приемов. Мужчина громко и протяжно застонал, его мускулы под моими руками напряглись, вот-вот сбросит с себя все анастетики, фиксаторы и меня, сидящую на его животе в позе наездницы, а пока рано! Я с рыком навалилась сверху, последнюю минуту продержаться, и лорда Тайны отпустит, можно будет, наконец, пойти спать. Но проведение решило сыграть со мной злую шутку.

Картина маслом: подо мной голый стонущий мужчина, его одежда валяется тут же на полу, я в одной ночнушке, предательски задравшейся за время интенсивной терапии, практически лежу на нем. Ну почему, почему именно в этот момент дверь распахивается, впуская не кого-нибудь, типа случайных посетителей, а всю мою уважаемую семью!

— Линда, до нас дошли такие слухи! Мы заехали узнать…

Договорить матушка не смогла, так и застыла с неприлично открытым ртом. Отец, стоявший рядом, окаменел. Единственный, кто не растерялся в такой интересной и щекотливой ситуации — мой младший братец, известный гуляка и повеса. Но лучше бы он тоже окаменел, причем по-настоящему!

— Я вызываю тебя на дуэль! — громко крикнул он, и нет бы остановился на этом: — За честь сестры и рода!

Дальше я терпеть не смогла и со стоном легла на голую грудь Ксавьера, дав себе клятву впредь никогда, ни-ко-гда не связываться с людьми и Высокими лордами особенно. Если бы брат бросил простой вызов, он бы остался простыми словами, не более, но «за честь»… Я прекрасно видела, как замерцал фамильный перстень Дагье. И он будет мерцать, пока бой не состоится. Что же ты наделал, братец! Как в детстве мелкий гаденыш все мне портил, так и сейчас продолжает…

Правда я не сомневалась в том, что Ксавьер, полностью пришедший в себя, прибьет моего незадачливого брата. Не то, чтобы мне было очень жаль бездельника, но родная кровь, всё-таки. К тому же тогда мне придется стать наследницей. Нет уж, избавьте ушедшие боги, пусть живет себе долго и счастливо, и дальше проматывая состояние назло родителям, а я продолжу заниматься любимым делом.

Рука Ксавьра, которую я за ненадобностью отпустила, погладила меня по спине, приводя в чувство.

— Да выйдите вы уже! Ждите внизу! — рявкнула я, дотягиваясь до валяющегося на полу халата.

Моего крика и не такие чудовища боялись, так что дверь захлопнулась, вроде бы, стараниями отца, оттащившего шокированную маму и рвущегося в бой прямо сейчас брата. Надо бы не забыть потом сказать папе спасибо. Но конфуз, конечно, ещё тот.

— Меня можно отпускать, — шепнул мужчина, а я опомнилась и вскочила, начав спешно надевать халат и поправлять прическу.

Ксавьер, тем временем, пошатываясь, встал и принялся исследовать шкаф в поисках своих вещей. Как хорошо, что он когда-то заставил меня съездить за его одеждой в поместье, а потом так и не забрал! Правда, если бы он ко мне не завалился в ту ужасную ночь, ничего вообще бы не было.

— Линда, это ваша семья?

— Да, — вздохнула я. — Не убивайте моего брата, пожалуйста, он не со зла кинул вызов чести. Дурак просто.

— Вы же понимаете, что оставить его без внимания я теперь не могу, — влезая в брюки и рубашку, заметил лорд.

— Понимаю, — если Ксавьер откажется от поединка, то даже смерть от чумы не избавит его от клейма труса. И расплачиваться за подобное поведение придется оставшейся семье.

— Я толком не разглядел никого, но мне ведь не показалось, что ваши родители и брат беловолосые? — Ксавьер уже полностью оделся и теперь наводил лоск перед зеркалом, приглаживая волосы и завязывая шейный платок, наверное, спрятанный его управляющим в какой-то из рубашек или между брюками.

— Не показалось, — уныло призналась я. Да, я, как и Дагье, отношусь к высшим.

— И вы?.. — продолжал расспросы пациент.

— Крашусь, — подтвердила его подозрения. — В моем деле древняя кровь только мешает.

К целителю из высших никто не хотел идти на прием. Не любят у нас тех, кто выше по положению. Или боятся, что плата будет на порядок больше.

— Отлично, — сделал странный вывод Ксавьер. Лично я ничего отличного в сложившейся ситуации не видела. Невиданный оптимизм лорда Тайны, не иначе. — Когда-нибудь это все равно должно было случиться, так почему бы и не сейчас, — продолжил странную мысль пациент.

А потом в два шага оказался рядом, стянул мерцающий перстень со своей руки и надел на мой палец, воспользовавшись расстроенным состоянием. Наверное, если бы грянул гром и дом рухнул, я бы удивилась меньше. Нет, удивление — не то слово, я была в ужасе от того, что только что этот мерзавец натворил. Вот тебе и благодарность за все наши усилия!

Я судорожно принялась стягивать перстень, моментально подстроившийся под палец, да не тут-то было. Именной фамильный перстень предусмотрен для таких случаев, чтобы строптивые девицы не смели отказаться и сбежать из-под венца. Вообще, сейчас в наше вполне гуманное и просвещенное время девиц к замужеству, как правило, не принуждают. Все происходит по обоюдному согласию. Но традиции чтили и соблюдали, так что снять перстень мог исключительно тот, кто надел, но у него имелись несколько иные планы. Я еще в себя не пришла, а Ксавьер уже тащил меня вниз.

Родные ждали нас на кухне, так как нормальной гостиной в моем доме не имелось, гостей я не принимала и не собиралась. Мама держалась за сердце, брат воинственно расхаживал взад-вперед, отец задумчиво сидел на стуле, барабаня по столешнице.

— Лорд Вируа? — да, наверное, такого Ксавьер не ожидал.

Не первого советника его величества, лорда Оружия.

Глава 5

Помолвка

— Доброго вечера, Ксавьер. И я не думал застать лорда Тайны в постели моей дочери, — радости от встречи отец явно не испытывал.

Десять лет прошло, а лорд Жерон Вируа почти не изменился, есть люди, над которыми годы не властны. Свою худобу и рост я унаследовала от него. Да и лицом мы были очевидно похожи: острый подбородок, выделяющиеся скулы, высокий лоб, у меня спрятанный под челкой, а у отца, наоборот, подчеркнутый наметившимися залысинами и убранными назад светлыми волосами. А вот длинных морщинок на лбу у него стало больше, привычка хмуриться, за которую вечно отчитывала мама, у нас тоже одна на двоих.

Сразу вспомнилось детство и мои вечные побеги из дома. Сейчас отец смотрел на меня также, как после тех побегов, когда я возвращалась домой чумазая, но довольная. Высокий лорд, смотрящий поверх очков на маленькую меня из своего неизменно любимого кресла у камина, вздыхал и захлопывал лежащую на коленях книгу. Так и слышалась фраза недовольным голосом: «Завтра проводишь весь день одна в комнате за арифметикой и думаешь о своем поведении». Сейчас арифметика виделась отнюдь не самым страшным наказанием.

Я никогда прежде не задумывалась, но два военных ведомства всегда грызлись друг с другом. И мой отец, лорд Оружия, возглавляющий армию, никогда не симпатизировал Тайне. Наверное, отсюда и полный укоризны взгляд Ксавера. А я что? Я ничего. Он же не спрашивал, кто мои родители. Мог бы сам давно узнать по личным каналам, если бы очень захотел.

— Теперь это не просто ваша дочь, а моя невеста, — Ксавьер поднял мою безвольную конечность, демонстрируя перстень. — Жаль, что мы начали несколько не так, как полагается, но, надеюсь, это не помешает нам в будущем стать одной дружной семьей.

Я стояла молча, решив не позориться сильнее, не вырываться и не вмешиваться в происходящий фарс. Ну не женится же он на мне всерьез, в самом деле? Или женится?..

На данное смехотворное заявление первой отреагировала леди Вируа, она в таких вопросах быстро ориентировалась, иначе как бы ей удалось женить на себе отца? Нет, мама у меня неплохая, но я рада, что вместе мы больше не живем.

Зато мама сразу оценила потенциального зятя и мгновенно одобрила, несмотря на то непотребство, которым мы якобы занимались до свадьбы. Теперь она вдвойне может не волноваться, что я так и останусь старой девой в окружении своего зверинца.

— О, простите, лорд Дагье, возникло некоторое недопонимание, — мать покосилась на моего стремительно бледнеющего братца, который наконец осознал, кому он бросил вызов. То-то же!

— Не переживайте, сейчас Линда даст мне свой перстень, официально став моей невестой, и недоразумение будет исчерпано. Ведь так, любимая?

Я судорожно придумывала, как избежать или отсрочить нашу скоропостижную помолвку, параллельно размышляя, что можно сделать с уже надетым на палец украшением.

Единственный способ его снять — отрезать палец. Интересно, смогу ли я его аккуратно ампутировать, снять украшение и пришить обратно? Нет, лучше не рисковать. Что если перстень и с отрубленного пальца не стянешь?

А если второй перстень наденет Ксавьер, то дело вдвойне усложнится: вдруг родители начнут настаивать на немедленном брачном ритуале? После него перстни уже вообще не снять! А свой палец мой новоиспеченный жених просто так оттяпать не позволит даже под обещание пришить на место как было.

— Линда, почему ты не идёшь за перстнем? — обеспокоенно спросила мама. — Ты же не хочешь, чтобы Ян дрался с твоим женихом на дуэли? К тому же вы прекрасно смотритесь вместе, мы с папой не возражаем против вашего брака, да, дорогой? Ты же не возражаешь? — чуть ли не со слезами в голосе спросила мама.

Интересно, за что она больше переживает: за честь дочери или здоровье сына? До смерти Ксавьер поединок не доведет, а с остальным целители справятся. Поэтому когда отец посмотрел на меня, я начала тихонько качать головой. Ну же, папа, несмотря на все наши разногласия, мы по-прежнему одна семья! Пожалей свою несчастную дщерь! Ты однажды запретил мой брак, надо повторить имеющийся опыт.

Молчание затягивалось, Ксавьер крепче сжимал мою руку, отец с каждой секундой мрачнел все сильнее.

— Да.

Особой радости в папином «да» не слышалось, но решений лорд Оружия не меняет, хоть ты с крыши прыгай. Как выкрутиться, я не придумала и решила положиться на Ксавьра. Он же знает, что делает, правда? Наверняка, главе тайной службы известно, как избавиться от проклятья, в смысле помолвки.

Мой перстень валялся в глубинах шкатулки с украшениями, которую я сто лет не открывала. Стоило взять ободок с оранжевым камнем, как ладонь закололо знакомой с детства магией рода. Наверное, перстень так укорял меня, что я слишком долго не уделяла ему внимания. Ну, извините. Чувствую, скоро недостаток внимания перстню компенсируют сполна.

Спустившись обратно на кухню я краем уха слушала маму, эмоционально рассказывающую, как они были на очередном приеме, где и узнали о сражении возле моего дома каких-то магов. Переволновавшись, матушка настояла, чтобы заехать на обратном пути удостовериться, что я жива и здорова. Приехав ко мне они обнаружили, что стандартная защита снята, дверь не просто не заперта, она вообще еле держится, криво вися на петлях. Тут уж и отец с братом испугались, кинувшись вперед на звуки голосов. Ну а дальше мы и так все знаем.

Дослушав душещипательную историю о маминых треволнениях, я неуверенно подошла к Ксавьеру. Мужчина ослепительно улыбнулся и протянул руку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Ксавьер, — все еще не решаясь сделать последний шаг, начала я. — Может, нам стоит повременить? Проверить свои чувства?

— Разве вы их еще недостаточно проверили? — строго спросил отец. — Вот проведете церемонию — и проверяйте сколько угодно, а сейчас нечего ставить репутацию девушки под угрозу.

Мама с братом кивали в такт его словам, а Ксавьер сунул мне свою пятерню практически под нос. Ох, хотелось, конечно, ответить, что я как бы давно не девушка, и этот приблудившийся к моему жилищу тип здесь совсем ни при чем, но о таких подробностях им лучше не знать.

Перстень мгновенно увеличился в размере, стоило ему коснуться мужского пальца, а камень сменил цвет на зеленый. Мама радостно захлопала в ладоши, обильно украшенными кольцами и браслетами, заодно делая вид, что утирает выступившие слезы, и полезла нас обнимать. Брат сразу же принялся выражать глубочайшее уважение будущему родственнику, панибратски хлопая его по плечу. Один папа поздравил нас сдержанно и спросил, собирается ли Ксавьер отбывать восвояси? Ксавьер заверил, что скоро поедет, сразу после того, как мы обговорим важные моменты касательно свадьбы. На что мама заохала, что время позднее и им надо ехать. Как никогда я была ей благодарна. Выпроводив семью через окончательно выломанную дверь, которая теперь стояла исключительно для вида, выслушав, как они рады и что мне «давно пора замуж», вернулась к пациенту. Нас ждал серьезный разговор.

— А теперь немедленно снимите с меня эту гадость! — я протянула руку с перстнем, желая от него как можно скорее отделаться. — Я не для того свой столько лет не носила, чтобы чужой надевать.

— Привыкай, любимая, его тебе весь остаток жизни носить. Как минимум, моей.

Лорд как-то слишком быстро вжился в роль моего жениха, перейдя с «вы» на «ты».

— Хватить чушь нести, — прорычала я, чем вызвала только усмешку. — Ксавьер, с родными я потом разберусь и все объясню, что это у нас просто рабочий момент, о котором, в силу вашей профессии, мы не могли рассказать сразу.

— То есть это я по долгу службы оказался в твоей постели? Нет, — отрезал новоявленный жених. — Нечего позорить мое честное ведомство, особенно перед лордом Оружия. Мы, знаешь ли, такими методами не пользуемся и приличных девушек не компрометируем. Как мне потом твоему отцу на совете лордов в глаза прикажешь смотреть?

Так вот о чем он переживает!

— Подождите, — я поняла, что такой разговор невозможно вести просто так.

Вино не подходит, тем более игристое, отмечать тут нечего, настойки пока рано, ведь еще не все потеряно в моей нормальной жизни. Зато бутылка портвейна показалась весьма подходящей случаю.

— Давай открою, — мужчина перехватил у меня штопор, пока я доставала и протирала бокалы, которые зачастила использовать. Подумав, достала и закуску из той, что осталась от подарков клиентов и сегодняшнего ужина.

— Итак, — я отхлебнула сразу полбокала, — скажите, вы что, всерьез намерены на мне жениться?

— Разумеется, перстнями мы уже обменялись, так что, считай, полдела сделано. К тому же ты мне очень подходишь: умная, при этом ведешь не светский образ жизни, и происхождение высокое.

— Да повыше некоторых, мы в очереди на корону где-то в середине второго десятка, — зачем-то похвасталась я.

— Видишь, какая ты удачная партия. Так что я, как честный человек, не могу не взять ответственность за твои добродетель и благочестие.

— Ксавьер, не хотелось бы вас расстраивать, — я сама налила себе крепленого в опустевший бокал, — но с добродетелью и благочестием у меня имеются некоторые сложности. Их давно нет.

— Ты поэтому отказываешься? — мужчина встал рядом, опершись бедром о стол, и придвинул бутылку ближе к себе, что не укрылось от моего взгляда.

— Не совсем. Лично меня данное обстоятельство не смущает.

— Я не про то. Данное обстоятельство меня тоже не смущает, не переживай. Ты не хочешь замуж из-за того, что в твоей жизни однажды попался мерзавец?

Таких слов я как-то не ожидала, поэтому не сразу нашлась с ответом. А может, сказывался выпитый портвейн, усталость и магическое истощение. Из-за кое-кого я работаю на пределе возможностей.

— Он не мерзавец, — со вздохом ответила я и придвинула бутылку обратно. — Просто я была слишком наивной и юной.

— То есть он порядочный человек, воспользовавшийся твоей юностью и наивностью, — отметил мужчина. — Но сейчас все по-другому, — Ксавьер накрыл мою ладонь своей и я вздрогнула от проскочившей между перстнями искры. — Мы оба не особо юные и не слишком наивные. Почему бы не попробовать?

— Не попробовать что? Пройти обряд и стать семьей?! — ничего себе попыточка! Между прочим, одна и на всю жизнь!

— Не попробовать узнать друг друга получше…

— Спокойно, — я убрала руку под стол. — Я пока не столько выпила, чтобы начинать узнавать вас получше.

— Ничего, парочка бокалов — и все пойдет, как по маслу, — подмигнул лорд Тайны.

— Парочка бокалов? — я с сомнением посмотрела на мужчину, потом на бокалы. — Да тут парочкой бутылок не отделаться!

— Неправда, — засмеялся Ксавьер, — я не настолько страшный. И вообще завязывай. А то мне начинает казаться, что ты решила напиться с горя.

— Всяко не от радости, — подтвердила я, но пустой бокал отодвинула, решив не наливать себе больше. Завтра еще работать, пациентов принимать.

— Если здесь и имеется пострадавшая сторона, которой нужно нервы лечить, так это я, — заявил новоиспеченный жених и залпом осушил оставшуюся четверть бутылки. — Знала бы ты, какие мысли у меня промелькнули, когда я увидел твоего отца. Мы и на совете не всегда общий язык находим, а тут я до последнего сомневался, даст ли он согласие на брак.

— Зачем вообще придумывать такие сложности? Уверена, все реально решить иначе.

— Линда, — Ксавьер присел на корточки у моих ног и взял мои руки. — Я понимаю, что у нас как-то все шло наперекосяк, и в наличие у меня к тебе чувств ты вряд ли легко поверишь. Но я тебе, как ни крути, везде должен. Ты за последнее время натерпелась всякого: местор Пауль, нападения. К тому же я примерно догадываюсь, что ситуация у тебя не самая простая. Мне не так долго осталось, дай шанс совершить в жизни что-то хорошее.

— Вот про хорошее я бы поспорила…

— Не спорь. Уж не знаю, что тебя заставило уйти из семьи, но почему бы не открыть заново двери в высший свет под моей фамилией?

— Я не собираюсь ничего открывать фамилиями. К тому же мы уже выяснили, что Вируа стоят на пару ступенек выше, чем Дагье, так что я, можно сказать, на понижение иду.

— Но ты же не сможешь теперь просто так снова стать Вируа, только представь, сколько потребуется времени на оформление бумаг? Я же предлагаю тебе простой путь наверх, один поход в храм — и ты уже там, — подмигнул лорд, пока я переваривала услышанное. — А как ты вообще стала Линдой Ринолет? — Ксавьер подвинул себе стул, подпер щеку рукой и приготовился слушать.

— Если коротко, то у меня сорвалась помолвка, репутация накрылась медным тазом, с отцом я поругалась и приняла решение начать новую жизнь. Фамилию мне быстро поменяли перед выпуском и уже новую вписали в диплом и рекомендации. Ринолет, если тебе интересно — девичья фамилия матушки Майка, она даже в нотариальной конторе подтвердила, что я ее дальняя родственница, семиюродная племянница или что-то вроде того.

— А я-то думал, — улыбнулся мужчина. — Ведь специально все о тебе проверил вплоть до диплома. Фамилия реальная, диплом тоже, богатая практика за хрупкими женскими плечами. А дальше диплома узнавать не стал, не ожидал, что найду там что-то интересное. Но ты смогла меня удивить. Как вспомню лицо твоего отца!

Лорд засмеялся, а потом и откровенно зашелся смехом.

— Неужели так смешно? — состроила обиженную я.

— Очень, — утер слезы Ксавьер. — Представляешь, я целую речь подготовил, думаю, сейчас надо только представиться и должность назвать — все вопросы сами собой отпадут. Кто в здравом уме решится пойти против одного из советников короля? А вот кто: другой советник!

Не знаю, алкоголь так на лорда действовал или это все нервное напряжение, но ржал он примерно, как его пегас.

— А ведь у меня папка с твоим личным делом до сих пор в столе лежит, — признался лорд Тайны. — Я его сразу после нашей первой встречи запросил, меня заинтриговала такая дерзкая целительница, указывающая, что делать и как себя правильно вести.

— И что, там не было написано, кто мой отец? — не поверила я.

— Думаю, было. Я так и не успел нормально ознакомиться, так и не ушел дальше первой страницы. А там исключительно основные сведения о тебе как о маге. Как-то все разом навалилось: проклятье, болезнь, чума… Но я ее обязательно просмотрю, мало ли, какие еще неожиданности могут меня поджидать? С тобой я уже ничему не удивлюсь. Нужно быть готовым ко всему.

— Это нечестно, у меня-то папки с вашим личным делом нет…

— Принести? — любезно предложил Ксавьер. — Могу и сам все о себе рассказать, что именно тебя интересует?

Меня интересовало многое, но…

— Ксавьер, пойдемте спать? — предложила я. Мне нужно время, чтобы переварить случившееся. Не стоит пороть горячку, а постараться все хорошенько обдумать для разнообразия.

— Вместе?

— Нет, по отдельности.

— Так не интересно, — не унимался лорд.

— Вам вообще грех жаловаться, у вас там Дао, — напомнила я и мужчина окончательно поскучнел.

— Вот именно. Спать с рептилией не особо приятно, если что. И прекрати обращаться ко мне формально.

— Я не могу так легко перестроиться, мне нужно время, — и взглянула на кольцо. — Много времени.

События развивались как-то чересчур стремительно. Так оглянуться не успею — а уже замужем.

— Я бы тоже не отказался пожить чуть подольше, желательно на несколько десятилетий, — Ксавьер встал и взял меня за руку, проведя пальцем по кольцу, мгновенно отозвавшемуся на прикосновение бывшего хозяина. — И я бы рад дать тебе возможность все принять и обдумать, но времени у нас нет. Свадьба состоится на следующей неделе, прости, что не даю возможности подготовиться, но считай это последней просьбой умирающего.

— Мы найдем лекарство, — упрямо повторила я. — Теперь у меня имеется в этом личная заинтересованность.

Судя по взгляду Ксавьера, он не очень-то верил в меня и мои обещания. Не скажу, чтобы у меня после вынужденной помолвки серьезно прибавилось мотивации, все же я и до этого хотела найти лекарство. А помолвка — это всего лишь помолвка, ничего непоправимого не случилось. Пока.

Утром я, первым делом, взглянула на свой палец, дабы убедиться в реальности произошедшего. К сожалению, перстень никуда не делся и все также не желал слезать. Я тщетно минут пять пыталась его снять и магией, и разными ухищрениями. Казалось бы чего проще — намазал палец маслом — и снимай. Ан нет, перстень вроде сидел неплотно, а не двигался ни на волос. В итоге палец покраснел и припух от моих действий. Примечательно, что перстень даже с учетом припухлости пальца не мешал. Значит, увеличивается в размерах, подстраиваясь под меня. Полнота нам не страшна.

Впрочем, с такой-то жизнью полнота мне в принципе не грозит.

Осталось только обдумать все случившееся спокойно. Надеюсь, никто не узнает о ритуале обмена перстнями, а с Ксавьером мы договоримся. Уверена, и с браком что-нибудь придумаем. Главное, с Яном Ксавьеру драться не придется, перстень лорда принял помолвку и спокойно «сидел» на моем пальце. Осталось сохранить нашу небольшую тайну в секрете, а то потом оправдывайся, отнекивайся и придумывай правдоподобные версии. Я работаю в перчатках, из дома без необходимости не выхожу. А палец можно на время и бинтом перемотать, скажу: пациент цапнул. Обычное для зооцелителя дело. Решено. Вечером обсудим все еще раз с Ксавьером и уладим нашу общую проблему по-тихому.

Сам «жених» убежал рано утром, сказав, что ему пора заняться делами, но к ужину пообещал явиться.

— Теперь и поводов придумывать не надо, — радовался лорд, — к невесте я волен приходить когда угодно. Видишь, сколько плюсов у нашей помолвки?

Я только вздохнула. Здорово быть оптимистом, правда. Нам, реалистам, куда сложнее по жизни. Лично я в данной ситуации вижу одни минусы.

Приемный день несколько отвлек меня от печальных мыслей о том, как усложнилась моя и без того нелегкая жизнь. Свалился же как снег на голову! И не избавишься теперь просто так. Но я твердо намерена во всем разобраться и прекратить творящееся безобразие.

Правда, планы мои полетели василиску под хвост. Длинный и упитанный. И им же накрылись.

День начался, как обычно. За тем исключением, что сначала мне с парнями и Рози пришлось спешно наводить порядок, притаскивать для помощницы другой стол из моей спальни-кабинета (теперь просто спальни, какой кабинет без стола?). Стулья взяли из кухни. Только вот стены мне прикрыть оказалось нечем, как и нечем крыть вполне обоснованные претензии арендодателя, явившегося с утра пораньше.

Стоило уважаемому дельцу переступить порог, дверь стояла рядом, как немолодой уже мужчина схватился за сердце.

— Я знал! Знал, что с вами нельзя связываться! — застонал он. — Но вы мне обещали! Гарантировали!

— Все поправимо, — попробовала успокоить человека я. — Стены на месте, мебель принадлежала мне. Тут подмазать, там подкрасить — и дом будет как новенький.

— Подкрасить? — взвизгнул господин Таль. — И вы считаете, что это нормально?

— Но я же не виновата…

— Конечно! Это я виноват, что связался с магом, да еще с женщиной, да еще с таким странным занятием! Ушедшие боги, куда смотрели мои глаза, когда я пускал вас и ваш зверинец сюда жить?

— Успокойтесь, обещаю, через неделю мы все устраним, — эх, жаль я не умею влиять на людей, как Майк.

— Даю вам три дня. И за аренду мне уплатить не забудьте.

Забудешь тут…

Господин Таль ушел, хотел на прощанье дверью хлопнуть, но хлопать было нечем, и сие обстоятельство еще больше опечалило владельца дома.

— Рози, — обратилась я к помощнице. — Вызови плотника. И маляров.

— Не расстраивайтесь, местресс, — сочувственно ответила девушка. — Главное, что вы и животные не пострадали. А что у вас с рукой? Вы ранены?

— Нормально все, — поспешила ответить я. — Поранилась во время уборки, мелочь, царапина. До свадьбы заживет, — вспомнила старую очень своевременную шутку и быстро спрятала руку.

Проблема моя не в пальце, а на пальце.

А теперь за работу!

Пару часов все шло спокойно. Но долго без эксцессов мой рабочий день пройти просто не может.

Ближе к полудню в кабинет практически ворвалась разодетая дама, тащившая за собой на поводке небольшую, но очень упитанную химеру, где-то по колено мне.

— Местресс, вы должны его срочно прооперировать! Срочно! — женщина кинулась ко мне, дрожащими руками пихая питомца к столу.

Выглядел зверек нормально, никаких внешних повреждений.

— Рассказывайте, — я с трудом покрутила упитанную химеру в руках и посадила на смотровой стол.

— Я утром перебирала украшения, оставила кулон, еще от бабушки, тончайшая работа, на столике! Думаю — надену ближе к вечеру, у нас с мужем годовщина, собирались в ресторане отметить, а тут такое, — тараторила дама, и бурный поток слов ни на шаг не приблизил меня к разгадке проблемы химеры. — Я пока готовилась, сами понимаете, такой день, — пока не понимаю, — оставила Вилли без присмотра, а тут служанка в комнату зашла, и он за ней проскочил и съел!

— Кто кого съел? — похоже, мы подобрались к моменту истины.

— Вилли съел кулон! Бабушкин! Ручной работы! — у хозяйки слезы на глаза навернулись. — Кулон был кругленький, он, наверное, решил, что съедобное… Мне нужен этот кулон! Срочно! Я под него весь образ подбирала! У меня платье, сумочка, шляпка! И все для кулона!

На мой взгляд, женщина больше нуждалась в помощи, чем ее химера. Под какой-то бабушкин кулон? У всех свои причуды.

— Вы сможете провести операцию немедленно?

— Думаю, мы поступим иначе.

Я сосредоточилась, настраиваясь на поиск инородки. Здесь нужно простейшее сканирование, чтобы убедиться, точно ли кулон внутри, а не завалился куда-нибудь за комод по вине рассеянной хозяйки. Да, в кишечнике явно затесалось что-то неорганическое.

На полке стоял пузырек с касторкой, как раз для таких вот случаев.

— Держите, — вручила пузырек я. — Залейте все Вилли в пасть, и ждите результат.

— Это поможет? — недоверчиво покрутила пузырек хозяйка.

— Еще как, — заверила я женщину.

— И каким же образом?

— Ваш кулон выйдет сам, без операции. Так сказать, естественным путем.

— Каким путем? — все еще не понимала хозяйка.

— Через задний проход, — пояснила очевидную вещь я.

— Какой проход? — ох уж эти мне нежные дамочки.

— Через задницу, — теперь, кажется, максимально доступно.

Женщина сначала покраснела, потом побледнела.

— И что, мне придется… копаться в… в…

— Придется, — чего там обсуждать, я решительно не понимала.

— А может, лучше прооперируете? — с надеждой спросила хозяйка, поглядывая на своего любимца.

— Нет, поверьте, так лучше. После операции диета нужна специальная, швы, опять же снимать, воспаление может начаться. Я уже не говорю, что полостная операция — это всегда риск для животного.

Касторка — дешево и сердито. А главное — абсолютно безопасно!

На этом, к счастью, странные хозяева закончились, но работа продолжалась в таком темпе, что я даже не успевала стакан воды выпить, пару часов простоявшем на моем рабочем столе. Хотелось уже закончить со всеми поскорее и отдохнуть, но на горизонте замаячили очередные проблемы…

— Местресс, — Рози заглянула в приемную, — если вы освободились, то не могли бы выйти на минуточку?

Судя по виду девушки, стряслось нечто действительно из ряда вон выходящее. И я не ошиблась: в нашем разгромленном коридоре стояли букеты цветов, какие-то корзины, на столе Рози возвышалась стопка разноцветных бумажек, на проверку оказавшаяся открытками. Я взяла верхнюю, пока не понимая, что за праздник у нас тут. Имя отправителя, точнее — отправительницы было смутно знакомо. Кажется, мы даже виделись, во всяком случае, в письме она называет себя моей давней подругой.

И почему-то она поздравляла с помолвкой.

Я отложила открытку и взяла следующую, мало отличавшуюся содержанием. Только на этот раз подписались давними друзьями моей семьи. Не время в происходящее, я взяла третью открытку с поздравлениями. Что за…

— Это еще не все, — смутившись, призналась девушка. — Переговорный артефакт переполнен, на нем несколько десятков сообщений…

Ученики тоже вышли из кабинета, с удивлением разглядывая появившуюся за несколько часов оранжерею.

— Унесите их на второй этаж, — попросила я ребят.

Наши клиенты уже откровенно обсуждали друг с другом, за кого же местресс столь удачно выходит замуж?

— Вот сыграют свадебку, ребеночков родит, кто ж тогда мою Шанечку лечить будет? — зашептала одна моя постоянная клиентка, почтенная дама с не менее почтенной ехидной, подозрительно похожей на маленькую и сухонькую хозяйку.

Сидящий рядом мужчина с теневой гончей грустно кивал в ответ.

М-да… уже и на карьере моей крест поставили…

— Для Линды Ринолет! — торжественно объявил разодетый посыльный, входя через новенькую дверь. В его руках красовался очередной букет с торчащей карточкой с поздравлениями.

Не дожидаясь вопросов и новых высказываний я поспешила спрятаться в кабинете. Будто ночные кошмары ожили.

Под вечер у меня набралась большая корзина с письмами. Все записки были разные: на розовой бумаге, на голубой. С вензелечками, с гербами. Но одно их роднило — написано везде одинаково слащаво и неискренне. Всего почти сто штук от людей, имена которых я знала на слух, а некоторые и слышала впервые.

Помощнице и ученикам я пообещала объяснить все позднее, заверив их для начала, что бросать клинику и целительство не собираюсь ни при каком раскладе. Всех троих я практически прогнала из дома, так как любопытство распирало даже парней, что уж говорить про Рози.

Как никогда я жалела, что в моем доме нет камина. Так замечательно отправить всю макулатуру на растопку в огонь.

Можно, конечно, церберу отдать на растерзание. Но я держалась. Ситуация получалась абсурдной и нелепой. Еще официального объявления не было, а все уже в курсе. Источник утечки информации нашелся сам.

Сначала я не поняла причину этого вала внезапных поздравлений, но на ужин пожаловала матушка…

— Линда! — мама с порога буквально набросилась на меня, хорошо в клинике больше никого не было. — Ушедшие боги, как ты выглядишь! Совсем за собой не следишь! А что с твоими руками?

Я попыталась вытащить руки из цепкого матушкиного захвата, но проще разжать пасть дракона.

— Я привезла каталоги, нам столько всего предстоит выбрать!

— Какие каталоги? — лично я интересовалась только каталогами мехов на новые изобретения. Там частенько попадались интересные экземпляры.

— Свадебные, Линда, какие же еще?

Мама достала из объемного дорожного саквояжа, модифицированного облегчающим вес артефактом приличную стопку и положила мне на кухонный стол.

Лощеные издания с яркими обложками и прекрасными девушками в свадебных платьях смотрелись на нем странно и чужеродно. Дальше шли туфли. Два каталога по ювелирке…

Я схватилась за голову.

— Мама, зачем ты мне все это привезла?

— Как зачем? Ты просто не представляешь, что такое — подготовка к свадьбе. У нас впереди огромная работа! — в глазах у меня потемнело, или это кровь ударила от ярости и внезапной догадки? — Но не переживай, — продолжала эта ехидна, по ошибке называющаяся мой матерью, — я помогу тебе все сделать в лучшем виде и не ударить в грязь лицом. Я понимаю, что ты у нас очень занята, так что открытки для приглашений уже отобрала. Тебе осталось выбрать из трех лучших образцов. Ты ведь доверяешь маминому вкусу?

— Мама, — я старалась говорить спокойно, — скажи, а ты никому не рассказывала про наш обмен перстнями с Дагье?

— Конечно, я всем рассказала! Линда, дорогая, после стольких лет я, наконец, смогла похвастаться своей дочерью! Ты у меня умница, мы очень тобой гордимся. Ксавьер Дагье — самый завидный холостяк Мильдара, после принцев, конечно, но они слишком юны. Прекрасная партия! Видела бы ты лица моих подруг… — в глазах матушки разгорался огонь. Страшная женщина. — Знаешь, как все завидовали? Нет, конечно, тут же пошли поздравления, все-таки сам Дагье. Многие бы желали видеть свою дочь рядом с ним. А некоторые и сами бы не отказались, — мама хихикнула, прикрыв рот ладошкой в кружевной перчатке.

Я молчала. Знала, стоит мне начать говорить — сорвусь и наору. А мама — это мама, ее не переделать. Она все продолжала рассказывать, как сегодня съездила во дворец, чтобы, прогуливаясь по королевскому парку, как бы невзначай рассказывать, что ее дочь и Ксавьер Дагье обменялись кольцами.

Не знаю, что бы случилось, не приди к нам Майк. Наверное, я бы все-таки высказала матушке, что думаю о ней и ее выходке, и навсегда выставила из своего дома вместе с каталогами. Но Майк не зря был сильным эмпатом, он быстро все понял, стоило взглянуть на разъяренную меня и неумолкающую матушку с ее каталогами.

Мама была знакома с Майком еще по моему студенчеству и всегда находила его исключительно милым. И вот сейчас друг мужественно принял удар на себя.

— Замуж за Дагье? — шепнул он мне между делом.

— Надеюсь, не придется, — так же тихо ответила я.

Майк хитро улыбнулся, а потом с таким интересом включился в изучение каталогов, что я спокойно ушла на ежевечерний обход своей живности. За это время мне выбрали фасон платья, украшения, пригласительные открытки. Также Майк пообещал подумать про салфетки и подсвечники и помочь определиться с цветовой гаммой.

— Видишь, дорогая, — щебетала в дверях матушка. — Вот как надо готовиться к свадьбе, а у тебя вечно всякими глупостями голова забита.

— Что вы, леди Вируа, — лучший друг сразу встал на мою защиту. Наверное, чтобы я не успела ответить о том, что считаю глупостями. — Просто невесты всегда очень волнуются. Поэтому хорошо, что у Линды такая замечательная мама, готовая взять на себя все организационные моменты.

Подхалим!

— Для тебя просто леди Жизель, — заулыбалась матушка, но тут же переключилась на меня, будто не замечая исходящей тихой ярости. — Вот как надо относиться к родительской помощи! А то за всю жизнь я от тебя и слова благодарности не услышала. И это после всех моих стараний и переживаний!

— Мама, может, нам стоит отменить свадьбу, чтобы ты не утруждалась ради такой неблагодарной дочери? — все-таки не сдержалась я. Целый вечер терпела, сколько можно-то?

— О чем ты, дорогая? Как можно отменить свадьбу? — заволновалась мама.

— После того, как ты о ней всем разболтала уже непросто, да!

— А зачем держать такую замечательную новость в секрете? — продолжала обижаться мама.

— Милые дамы, не ссорьтесь, — снова влез Майк. — Уверен, у нас все получится общими усилиями, — на последнем Майки сделал особый акцент и выразительно посмотрел на меня.

— Линда, не забудь посмотреть каталоги! Не могу же я все делать сама? — приказала мама, передав Майку, как самому ответственному, еще пару каталогов и расцеловав в обе щеки на прощанье.

— Все что могла, ты уже сделала, — рыкнула я и ушла на кухню, где лежали треклятые каталоги.

Следом за мной приполз Дао и обвился вокруг моих ног. Я машинально погладила василиска. Почему вечно все идет совсем не так, как мне хочется?

Глава 6

Кредит

— Дорогуша, ты что расстраиваешься? — зашел на кухню друг, перешагнув через Дао. — У тебя замечательная мама, а в скором времени будет не менее замечательный муж.

— Которого еще надо вылечить, — напомнила я.

— Вылечим. Мы всех вылечим, — подбодрил меня Майк.

Друг достал из моих закромов бутылку с двумя бокалами, открыл и разлил белое вино. Покопался в ларе, нашел колбасу и сыр, нарезал их на закуску.

— А теперь рассказывай, — Майк сел прямо напротив и впился в меня взглядом в лучших традициях допросов. — Как все прошло? Насколько продвинулись ваши отношения.

— Дальше некуда, — я с сомнением взяла бокал, не каждый же день пить, честное слово. Но не удержалась и все-таки пригубила. — На клинику вчера напали, Ксавьер со своими людьми отбил нападение, а потом его скрутил новый приступ. И в тот момент, когда я его активно лечила, прибежали мои родители с братом.

— Оу… — друг, обладавший живой и активной фантазией, напредставлял себе в красках что было, и чего не было, уверена, тоже дорисовал в голове. — И они потребовали, чтобы лорд, как честный человек, на тебе женился?

— Нет, это сам лорд проявил инициативу, — я бросила взгляд на свой забинтованный палец.

— Значит, он теперь знает, кто твои родители, — заулыбался Майки. — И как прошло знакомство с будущим тестем?

— Они давно знакомы, — буркнула я, вспоминая взгляд отца.

— Так это как лорды, как советники, а тут почти родня, — кое-кто откровенно развлекался за мой счет.

— Отец дал согласие на брак, — значит, пути назад нет. — А Ксавьер в ожидании смерти настаивает на скорейшем походе в храм.

К последнему я была откровенно не готова. Как изменится моя жизнь, а она непременно изменится после замужества, и подумать страшно.

— Ничего, богатый муж еще никому не помешал, — решил поддержать меня Майк. — А то тебе, знаешь ли, нужен небольшой ремонт, новая мебель, да и двух учеников нужно кормить, не считая живность.

— Ага, а еще через два дня арендодатель ждет от меня плату, и целительский взнос на носу.

Какие тут каталоги…

— Так в чем проблема? — не понял друг.

— В том, что я так надеялась в этом году обойтись без кредита, а, похоже, возьму даже больше обычного, — я с горя опустошила бокал и поставила его перед Майком. Тот намек понял и наполнил заново.

— Рыба моя, а зачем кредит, когда есть Ксавьер? — совершенно искренне спросил друг. — Уверен, он не откажет.

— Ты еще скажи: у отца денег взять! Нет уж, я всегда была самостоятельной и привыкла решать проблемы своими силами.

— Это, конечно, хорошо, но глупо.

— Знаешь что, умник, вот сам деньги и бери!

— Я бы взял, — без стеснения заявил Майк. — Да вот только мне никто не предлагает. И замуж ни один Высокий лорд не зовет, — пожаловался друг. — Кому-то повезло, а она не ценит.

— Ладно, давай сменим тему, — а то и с Майком сейчас поругаюсь. Сначала мама такую свинью подложила, теперь он ничего не понимает. — Рассказывай, как сегодняшний день с Вольсом?

— Не могу, — Майк тоже допил свой бокал. — Боюсь, клятва не позволит.

Слово «клятва» прозвучало, как гром среди ясного неба.

— Ты же говорил, что постараешься ее избежать?

— Если бы Дарел потребовал клятву — то да. С ним ее избегать несложно.

— А ты дал клятву не Дарелу? — еще больше поразилась я.

— Нет.

— А кому? Или не можешь сказать? Если не можешь — не говори! — мне живо вспомнился местор Пауль и наш последний с ним разговор.

— Я не знаю. Не знаю, кому дал клятву, — пояснил Майк.

— Как не знаешь? — ото всего услышанного и произошедшего у меня мурашки пробежались по телу.

Все финансовые проблемы, свадьба, Ксавьер, мама отошли на второй план.

— Он не представился, — усмехнулся друг. — А на лице у него была маска. Это еще раз доказывает, что корона тут не при делах. А если и при делах, то афишировать это не собирается, чтобы в случае чего легко и непринужденно спихнуть свою вину на кого-нибудь еще. Иначе вряд ли они бы стали соблюдать такую секретность и конспирацию.

Я потерла лицо руками.

— Клятва-то стандартная?

— Не уверен. Но человек был явно магом и сильным. Короче, я бы не рисковал особо что-то рассказывать без серьезной поддержки.

— А я говорила, что зря ты к Вольсу пошел! — набросилась я на Майка.

— Я знал, на что шел, дорогуша. Прекрати истерить, мы уже представляем примерно все последствия и будем осторожны. И вообще, я хотел бы поговорить с твоим будущим мужем, он вроде как немного разбирается во всем этом.

— Надеюсь, — я вздохнула.

А ведь Майк во все это из-за меня ввязался, хотел помочь. И вот как теперь не чувствовать себя виноватой?

Ксавьер вернулся, когда мы допивали бутылку. И снова зашел без стука, без звонка, самостоятельно открыв входную дверь.

— Смотрю, моя невеста неплохо проводит время в компании другого мужчины, — заметил лорд, садясь рядом со мной.

— Порядочные женихи двери не взламывают, — парировала я. — А то приходить ко мне без какого-либо предупреждения входит у вас обоих в привычку.

— Хочешь сказать, ты могла быть тут с любовником? — прищурился Ксавьер.

— Ой, я вас умоляю, — влез Майк. — Если Линда и будет вам изменять, то разве что с работой. Кстати предупреждаю: тут у вас шансов нет — её она всегда любить будет больше чем кого-либо. Но все равно поздравляю с помолвкой!

Майк поднял полный бокал и залпом осушил его.

— Спасибо, — Ксавьер всмотрелся в моего друга. — Майк, а вы ничего не хотите рассказать?

— Он сегодня дал кому-то какую-то клятву, — сдала друга я. Не все же ему меня дурой выставлять.

Лорд тяжело вздохнул, поднял бутылку, потряс ее и грустно поставил под стол.

— На столе пустые не держат, — пояснил Ксавьер. — И если Линда наденет свои замечательные очки, то сама увидит, как вас оплетают магические нити. Проходят через сердце, через легкие, удавкой обвивают шею. Со стороны даже немного красиво.

Я не поленилась, сбегала за очками, усовершенствованной моделью из последних меховских приобретений. Увиденное неприятно поразило сложностью плетения, распутать такую структуру невероятно трудно, шанс убить при этом Майка намного выше. Дернешь не за ту нить — и сердце откажет.

— А у вас глаз наметанный, — заметила я, снимая очки.

— Дело не в глазах, — Ксавьер снова бросил тоскливый взгляд на наши бокалы. Я предлагать открывать новую бутылку не стала — так и напиться недолго. Нам с Майком. Опять. Нет уж, пожалуй, воздержусь. Так что подвинула к жениху тарелку с оставшимися бутербродами, пусть наслаждается.

— Вы что-нибудь узнали от вчерашних магов? — о том, каким образом пришлось узнавать, я разумно уточнять не стала.

— Узнал, — согласился лорд.

— Дорогуша, хотя бы чаю жениху предложи, заботливая ты наша. Есть всухомятку вредно для желудка, — не выдержал Майк. Он тоже поглядывал на тумбу с бутылками, но, наверное, решил сохранить хотя бы относительную трезвость и ясность мысли.

— Может, ты сделаешь? — я так хорошо сидела, после рабочего дня ноги гудели и вставать лишний раз не хотелось. — У тебя намного лучше получается, — пустила в ход лесть.

Майк закатил глаза, но поднялся и пошел ставить чайник.

— И много удалось узнать? — с надеждой повторила вопрос. Вдруг хотя бы один из мужчин меня порадует?

— Ну, как сказать…

— Как есть, — попросила я.

— Как есть — меньше, чем хотелось бы. Начну с самого плохого: из шести нападавших после допроса выжили трое. И дело не в нас, — поспешил продолжить лорд, сразу пресекая мысли о невероятных зверствах в тайной страже. — На каждом была клятва, и нормально снять ее получилось у половины.

Ксавьер посмотрел на Майка, который в это время заливал кипятком заварку. Надо отдать должное, руки у друга не дрогнули, пусть лицо его заметно побледнело.

— Клятву очень сложно снять, обойти почти невозможно. Во всяком случае, у нас не получилось допросить, не снимая. И плетение слишком необычное, не поймешь чья школа. Тут и наше, и южное, и северное намешали, явно сильный и знающий маг постарался. А главное — каждый раз они чем-то да отличались. И пока мы это поняли, потеряли троих свидетелей.

— А хорошее что-нибудь есть? — уныло поинтересовался Майк, разливая нам чай.

— Есть, с третьей попытки мы сняли клятву, значит все реально, — обнадежил Ксавьер. — Но если у вас ничего важного нам сказать нет, то я бы предпочел вашу клятву не трогать. Во-первых, маг все равно почувствует, а убить можно не только через клятву, но и обычным ножом в спину. Во-вторых, если мы его схватим, то есть намного больше шансов, что мы освободим от клятв всех через него. Без вреда и риска для пострадавших.

— Важного? Увы, нет. Вольс сам, по-ходу, ничего не знает. Ему и рецептуру уже готовую дали, точнее, почти готовую, нужно только адаптировать. Но у него и это не ахти как получается. Я сегодня краем уха подслушал их разговор с нанимателем… в общем, если так и дальше пойдет, то за жизнь Дарела я бы много не дал. Видели бы вы, как все переполошились, стоило прийти магу в маске и капюшоне. Но он силен, скорее всего, из Высших лордов, я на нем эмпатию применять не рискнул.

Последнее признание далось другу с трудом. Майк всегда тяжело принимал собственные неудачи, он вообще проигрывать не умел, стоило чему-то пойти не так, как начинал психовать и нервничать. А тут, наверное, думал, что и дальше сможет Дарела за нос водить, да не тут-то было…

— Собственно то, что наниматель или его посредник действует инкогнито, косвенно доказывает, что дело ведется нечистое и имеющее отношение к появившейся драконьей чуме. Ведь, на первый взгляд, ничего противозаконного в исследования вашего однокурсника нет, зачем тогда такая конспирация?

— А есть еще что-то? — уточнила я.

— Я сегодня поговорил с казначеем, мы подняли все бумаги, касающиеся целителей, и не нашли ни одной статьи расхода на финансирование какого бы то ни было лекарства. Разумеется, чью-то личную инициативу исключать нельзя, но провернуть подобное в одиночку практически нереально. Общее финансирование целителям выделяется, по большей части для удаленных областей. Центральный целительский корпус давно на самообеспечении, и еще достаточно обособлен, чтобы передавать подробные отчеты в казну о своих тратах.

— Смотрю, кто-то взялся за ум и решил повременить с завещаниями? — а то вчера лорд уж больно обреченным казался.

— Не могу же я сделать тебя вдовой, едва женившись, — подмигнул Ксавьер. — У меня теперь тоже есть дополнительный стимул. Хотя завещание я не отменяю — Фарго твой. Он же тебе так понравился при нашей первой встрече, — напомнил жених.

Да… мало мне имеющейся живности… в случае чего придется взрослого пегаса кормить. Нет, Ксавьер просто обязан выжить, еще и пегаса на своей шее я не увезу.

— И меня теперь еще надо спасть, — как бы между делом напомнил Майк.

— Спасем, — пообещал лорд. — Только поосторожнее там. Нам сейчас самое важное — найти лекарство, а дальше сможем действовать в полную силу. Пока я даже магию лишний раз боюсь применять, а то скрутит, как вчера, — лорд нахмурился. Видимо, ощущение собственной беспомощности злило его сильнее, чем скорая кончина. — Но я не рассказал главного: зачем и почему на клинику вчера напали.

А вот это уже интересно. Мы с Майком подались вперед, я даже кружку поставила подальше, все же с кипятком не шутят.

— Я не просто так сразу осмотрел Майка и заметил клятву. Вчера приехал если не главный, то один из главных в этом заговоре, которому все клятву дают, и нашел двух пропавших членов команды. Представляете, он и так может, определять местонахождение через поводок клятвы, а не только убивать на расстоянии. И кого бы, вы думали, он искал?

— Окаменелости из кладовки, — тут и гадать нечего.

— Да-да, их немножко потеряли, а теперь опять нашли. Скоро мои люди подойдут, и мы под видом ремонта и доставки новой мебели вынесем твои консервы и поместим в закрома Тайны. А то, боюсь, вчерашний вечер может повториться.

— Нет уж, не надо мне такого счастья, забирайте, пожалуйста. Я за вчерашний погром не знаю как расплатиться, — в сердцах заметила я, вспоминая сегодняшний визит дельца-арендодателя.

— Тебе нужны деньги? — сразу спросил Ксавьер, а Майк начал активно играть бровями, дескать: соглашайся, бестолочь.

— Нет, — я пнула друга под столом, а то с него еще станется что-нибудь вслух ляпнуть. — У меня все рассчитано.

И даже не соврала: я уже рассчитала, сколько нужно завтра занять в Миасском банке. Майк только вздохнул и отпил из кружки, закусив печеньем. Надо же, у меня в доме есть печенье! Наверное, это Рози с парнями вчера купила. Только вот интересный факт: Майк знает, а я нет.

— Если что, говори, — наклонился ко мне жених, который, видимо, в роль будущего мужа уже во всю входил. Вон как легко деньги предлагает. — И я вижу, ты уже занялась организацией свадьбы, — Ксавьер кивнул на каталоги. — В этом-то я обязан финансово поучаствовать.

— Боюсь, моя мама не даст никому в организации поучаствовать, — сразу поумерила пыл жениха.

— Хотя бы половину затрат я возьму на себя.

— Как знаете, но договариваться с моей матушкой будете сами, — махнула я рукой. В принципе, мне все равно. Главное, чтобы меня не трогали. Не до свадеб мне пока. — Она уже сама все выбрала, а уж оплатить точно сумеет, отец ее никогда ни в чем не ограничивал, — хотя, как мне кажется, не помешало бы.

— У тебя замечательная мама, не будь которой, ты бы так и пошла в храм в рабочем комбинезоне и ботинках, — не согласился Майк.

— Мне Линда нравится в любом виде, — сразу уточнил Ксавьер. — Но моя мама тоже бы хотела в свадьбе поучаствовать. Отец, надеюсь, ограничится визитом на торжественную часть. Но для начала они оба приедут с тобой знакомиться.

И вот тут я порадовалась, что кружка с горячим чаем стоит далеко. Что у меня за черная полоса в жизни? Одна плохая новость за другой! Правда, перспективы знакомства с родителями жениха уверенно растолкали все остальные и заняли лидирующую строчку в списке проблем.

— Не надо так пугаться, — решил успокоить жених. — Они тебя не съедят.

— Действительно, дорогуш, бери своих родителей — они точно найдут общий язык.

— Вот здесь даже я не столь оптимистичен. Наши отцы в свое время не очень ладили. Мой так даже уходя с должности лорда Тайны признался, что искренне рад, что ему больше не придется видеть лорда Жерона Вируа.

— Что, прям так и сказал? — не поверила я.

Нет, я знаю, что мой отец не самый милый человек, было время, когда и я не горела желанием его видеть, но конкретно здесь и сейчас с этим могли возникнуть проблемы.

— Нет, сказал он немного иначе, но повторять я, пожалуй, не стану.

— Даже так? — желание знакомиться с кем-либо отпало окончательно. — Ксавьер, может, отменим все, пока не поздно? Ну это же ерунда какая-то, а не свадьба. Уверена, вы не собирались жениться, это все неудачное стечение обстоятельств.

— Жениться я собирался, но торопиться так не стал бы. А сейчас выбирать не приходится. Хочу умереть женатым человеком.

— Так не на первой же встречной? Неужели нет других достойных кандидаток в жены Высокому лорду? — я никогда замуж не стремилась, а вокруг, напротив, должно найтись столько желающих. Так где справедливость в этой жизни?

— Просто напомню, что мы встречались неоднократно, прежде чем я надел тебе родовой перстень.

— Мы ищем лекарство, рано пока ложиться в гроб и жениться тоже не спешите, а то как оно потом сложиться, когда выживете?

— Значит, я буду жить дальше женатым человеком.

— Дорогуша, не спорь! Ты при любом раскладе не останешься внакладе, — скаламбурил Майк, вечно вклинивающийся, когда не просят. — Так что, как говорится, бери пока дают.

— И это говорит мой друг!

— Я тебе добра желаю, — Майк допил чашку. — Так что пойду домой, надеюсь, вы этим воспользуетесь в укреплении отношений и проведете время с пользой.

Ох, где там моя чашка с горячим чаем?

Но бить посуду точно не входило в мои привычки, чашек у меня не так много, поэтому позволить себе подобную блажь и роскошь я не могла, к тому же чай безнадежно остыл.

Майк, пожав руку Ксавьеру, ушел, мы же остались допивать холодный чай. На кухне повисло неловкое молчание, о чем говорить, кроме общего дела, я не представляла. Положение спасли арнаудские волкодавы, прибывшие за нашими окаменелостями под видом обычных рабочих. Не знаю, что они тащили в здоровых ящиках, но матерились именно так, как должны портовые грузчики. Вот это я понимаю — маскировка!

— Ксавьер, — наблюдая четверку стражей, прошедших со своей нелегкой ношей мимо меня, позвала я лорда. — А почему я никогда не могу разглядеть их лиц?

— Поверь, для тебя же лучше, если ты не будешь знать моих сотрудников в лицо. Наше ведомство малочисленно по сравнению с другими, тем ценнее каждый сотрудник. И зачем тебе их разглядывать? — мне показалось, или в голосе лорда проскользнули ревнивые нотки?

— Хорошо, а что будет с этими несчастными? — странно, но обратно стражи тащили коробки без такого напряга, пусть по крутой лестнице это все равно не слишком удобно.

— Линда, — Ксавьер взял меня за руку, чем сразу испугал. — Мне придется рассказать нашим специалистам, что произошло с преступниками. Раньше попавших под воздействие василисков успешно возвращали к жизни, значит, это возможно. Но сначала мы снимем с них клятву, пока они в стазисе, так будет намного проще.

— Значит, про Дао узнают? — напряглась я.

— Я не дам Дао в обиду, но нам необходима информация, вдруг они знают больше подельников? Да и, согласись, ты ведь сама не желаешь им смерти? А кто знает, сколько они еще продержатся в таком состоянии?

Звучало логично… но, с другой стороны, какое мне дело до незнакомых людей, к тому же пытавшихся меня ограбить, когда на другой чаше весов лежит безопасность Дао? Василиск тоже выполз из кухни и провожал уносящих его работу и добычу людей недовольным взглядом.

— Гостевая комната по-прежнему в моем распоряжении? — поинтересовался Ксавьер, глядя на Дао. Или он у него и спрашивал?

— В вашем, — оттеснила я змея. — А вы решили ко мне переехать до свадьбы?

— К чему нам соблюдать условности? — придвинулся жених, и я с трудом не сделала шаг назад. — Все равно на следующей неделе мы станем одной семьей.

— Кошмар, — от мысли о скором замужестве становилось не по себе. — Ксавьер, зачем? Поверить не могу, что вам больше не на ком жениться, ну правда? К чему весь этот фарс?

— Линда, если бы у меня было чуть больше времени, думаю, я бы смог доказать, что хочу жениться именно на тебе.

Как реагировать на такое признание я не знала, поэтому решила пойти спать и не искушать судьбу.

— Скажи, а целоваться нам можно? — задал очередной смущающий вопрос лорд.

— Не нужно, — поспешно ответила я, даже наверное слишком поспешно. Вдруг обидится или не так поймёт? — Если отталкиваться от нашей теории распространения чумы, то от обмена жидкостями лучше пока воздержаться, — как хорошо, когда есть такая весомая причина!

Ксавьер грустно вздохнул. Подозреваю, что ночует он у меня не просто так, а с определенными намерениями и ожиданиями. Но пока «близость» с ним допускает только Дао. Змей даже выглядел вполне довольным и полз рядом с лордом, будто контролируя, чтобы его любимая грелка точно не увильнула от совместной ночевки.

— Твоя спальня там, — напомнила жениху я, заметив, что тот не торопится уходить к себе.

— Не скажу, чтобы совсем не надеялся, — усмехнулся Ксавьер. — Но хотя бы твоя, а не ваша. Спокойной ночи.

— Спокойной, — и только в своей спальне за закрытой дверью я смогла выдохнуть.

Трудно да и стыдно признаться, но Дао я несколько завидовала. Совсем чуть-чуть, но все же. Может, и стоить дать Ксавьеру самый маленький, малюсенький шанс? А для начала перейти на «ты», действительно, зачем нам какие-то условности?

К тому же есть вещи, которые стоит просто принять. Отвертеться от этой свадьбы я не смогу, второй скандал мне совершенно ни к чему. Один раз мне уже пришлось сменить и фамилию, и место жительства, но тогда меня ничего не держало, а сейчас целая клиника и небольшой зоопарк. Я не готова снова все бросить и уехать скитаться, куда глаза глядят. Из двух зол: побег или замужество, второе однозначно лучше. В конце концов, Ксавьер Дагье не самый плохой вариант, не зря ведь он считается завидным женихом Мильдара. Да и не известно, как долго продлится этот брак, пока что лекарства нет, а время играет против нас.

Утром пришлось вставать раньше, чтобы снова пойти в Миасский банк, только на этот раз никаких позитивных эмоций от предстоящего похода я не чувствовала. Настроение сразу упало, стоило мне вспомнить, сколько придется занять.

Одевшись и умывшись, я заглянула к Ксавьеру, дабы удостовериться, что жених жив и наша свадьба пока не отменяется. А в гостевой спальне меня ждал сюрприз: почти все место в небольшой комнате занимала огромная кровать, на которой возлежали Ксавьер и Дао.

— Это что еще такое? — оглядываясь, поинтересовалась я. Интересно, шкаф откроется хотя бы на половину?

— Это новая кровать, — потянувшись, пояснил лорд.

— Я вижу. Не потрудишься ли объяснить, что она здесь делает, как появилась и куда делась старая? — и что вообще за самоуправство в моем доме? Но это был следующий вопрос.

— Ее вчера мои люди доставили в коробке. Она была разобрана, — пояснил на мой вопросительный взгляд Ксавьер. — А старую вынесли, тоже по частям вместе с окаменелостями.

— Так, — я присела на край кровати, чувствуя, что назревает серьезный разговор. — А кто тебе разрешил поменять кровать? Дао?

— Нам с Дао тесно, — капризно пояснил жених. — Сколько мы должны ютиться на небольшой кровати? Он, кстати, не против некоторой смены обстановки.

Я бы не стала называть предыдущую гостевую кровать небольшой, но Высокому лорду, разумеется, виднее. Даже странно, что новая без балдахина.

— Но в тот ящик такая кровать точно не уместилась бы, — я с сомнением разглядывала здоровую махину.

— Она была разобрана, а матрас свернут в рулон.

— И что, ваши люди успели за две минуты ее собрать? Или без магии не обошлось?

— Какая еще магия? Я сам, своими руками, почти два часа ее собирал, от Дао помощи никакой, он только спать может.

— Сам собрал? — я с сомнением посмотрела на лорда.

— Я же говорил, что многое умею, — пожал плечами мужчина. — Зато теперь меня никто не теснит на самый край, и ноги можно нормально вытянуть.

Судя по тому, что Дао до сих пор лежал, лениво шевеля кончиком хвоста, и при виде хозяйки оживляться не спешил — обновка пришлась ему по вкусу.

Пришлось махнуть рукой и сдаться. В конце концов, у богатых свои причуды.

Наскоро выпив чашку кофе, жених о себе сам позаботится, раз такой самостоятельный, я оделась поприличнее и пошла в банк.

На этот раз это громоздкое вычурное здание с колоннами не показалось мне таким прекрасным. Ужасная стилистика, если честно, а внутри так и еще хуже, все эти высоченные потолки и арочные своды только подчеркивали величие банка и принижали его посетителей. Кошмарное место, одним словом.

Меня снова усадили за стол и предложили чай с легким завтраком, но в горло ничего не лезло, так что я предпочла отказаться. Не нужны мне их подачки, и вообще, я в банк пришла, а не в ресторан.

Как ни странно, ждать мне долго не пришлось, буквально через пару минут к столу подошел клерк, как и все здесь выглядевший исключительно помпезно. Кружевной платочек в нагрудном кармане выгодно подчеркивал его дорогой костюм. И крой такой знакомый… не у одного ли мастера они с Дарелом одежду заказывают?

Пока я об этом думала, меня куда-то пригласили и повели по коридорам, затем по лестницам, потом опять по длинному коридору. Надо же, а я и не предполагала, что здание настолько большое, да оно размером почти как Центральный целительский корпус!

Остановились мы у двойных дверей, в которые клерк постучал и, дождавшись приглашения изнутри, распахнул одну створку передо мной, пропуская вперед, а сам остался снаружи, закрыв дверь.

И я попала в самый шикарный кабинет, который когда-либо в жизни видела. Нет, у короля мне бывать не доводилось, только у отца в детстве, но я не уверена, что и король мог бы позволить себе подобную роскошь. Стены облицованы редчайшим и дорогущим акрихинским мрамором насыщенного синего цвета. На полу огромный ковер ручной работы с вышитыми картинами из жизнеописания ушедших богов. На потолке лепнина и роспись, только на этот раз сцены я не узнала, судя по южным мотивам — что-то из фольклора Миасской империи. Золоченые светильники…

Человек за столом как-то терялся во всем этом великолепии, да и сидел он настолько далеко от входа, что его еще надо было заметить в огромном кабинете.

Но вежливое покашливание все же напомнило мне, что я здесь не одна.

— Доброе утро, местресс Ринолет, — мужчина вышел из-за стола и сам устремился ко мне навстречу. — Несказанно рад видеть вас в нашем банке.

И вот сейчас мне как никогда пригодились уроки хороших манер и воспитание, таки вбитое матушкой в будущую леди. Челюсть моя осталась на месте, глаза не выпали из орбит, даже, кажется, брови уползли не так высоко, как могли бы. Я невозмутимо пожала руку одному из богатейших людей мира, а может, и богатейшему, будто каждый божий день владельцы крупнейших банков лично приветствуют меня в своих кабинетах, и пошла вслед за ним к уютным креслам и небольшому круглому столику у окна.

Все это я сделала молча, только важно кивнув, так как контролировать одновременно и лицо, и речь у меня бы точно не вышло.

— Итак, местресс, простите, что вам пришлось ожидать внизу, — всего-то пару-тройку минут. — Мне не сразу доложили, что вы пришли к нам в банк.

Может, о моих приходах к виверне самому королю докладывают, а я не в курсе?

— И поскольку от предложенного внизу скромного перекуса вы отказались, я взял смелость предложить вам разделить завтрак со мной.

И мужчина, достаточно молодой, кстати, или просто хорошо за собой следящий, жестом фокусника поднял серебряную крышку на таком же подносе, и я поняла, что все, что ела раньше, было ну очень скромным. Ничтожно скромным, я бы сказала. Икра летучей рыбы, сама рыба, нежнейшее мясо, экзотические фрукты — да чего там только не было!

— Угощайтесь, — любезно предложил мужчина. — Я бы рекомендовал начать с горячих блюд, их температура поддерживается артефактными тарелками — мехи в очередной раз превзошли сами себя — но, как мне кажется, чем свежее еда, тем она вкуснее, — на смуглом, немного грубоватом лице светилась ослепительная белоснежная улыбка.

Опять не решившись ничего сказать я кивнула и потянулась к тарелкам. Не то, чтобы очень есть хотелось, но я ведь один кофе утром выпила, а запах от еды шел просто умопомрачительный.

— Нет-нет, — опередил меня владелец банка, — позвольте поухаживать за прекрасной дамой.

Вот это была уже такая наглая и неприкрытая лесть, что я немного пришла в себя, сбросив наваждение.

— Предпочитаю сама, — я улыбнулась в ответ и взяла тарелку, вспоминая, что какой вилкой есть.

— Хотя бы сок вам налью, — южанин галантно наполнил мне высокий стакан из хрустального графина.

Холодный сок пришелся как нельзя кстати, прояснив сознание и остудив голову. Передо мной сидел владелец Миасского банка. Из поколения в поколение с самого момента основания еще в Миасской империи им владела одна и та же семья. Говорят, они приходились родственниками местным императорам, а те вели свой род чуть ли не от кого-то из ушедших богов. Впрочем, помня, как южане любят сказки, я бы не спешила всему верить.

Но своего собеседника я наверняка отнесла к Высшим и по силе, и по стати. Как и у всех выходцев с юга, у него были смоляные волосы и черные, сливающиеся со зрачком радужки, чуть обведенные желтоватой каймой. Крупные черты смуглого лица, ломаный нос, квадратный, идеально выбритый подбородок. Оставалась только одна невыясненная деталь.

— Простите, но я до сих пор не знаю, с кем говорю, — намекнула я.

— О! Простите меня, местресс! Я так обрадовался дорогой гостье, что забыл о манерах! — мужчина поднялся. Высокий, крепкий. Такому самое оно в воины, а не в банкиры. Я бросила взгляд на его правую руку, прижатую к сердцу, нет, в таких холеных руках с идеально подпиленными ногтями меч смотрелся бы странно. — Айрат Ликхар, — легкий поклон, — бесконечно рад нашей встрече.

— Линда Ринолет, — я тоже встала, но кланяться не стала, только еще раз протянула руку.

Кожа у Ликхара была очень мягкой, а вот рукопожатие крепким, пусть он и старался контролировать силу, но привычка сыграла.

— Знаете, наверное, сама судьба послала вас сюда, — Айрат обладал тем редким умением одновременно говорить и есть, при этом не нарушая приличий. — Я так не люблю принимать пищу в одиночестве. Мой народ считает, что хороший человек всегда найдет приятную компанию для еды, и этим утром мне по-настоящему повезло разделить свою трапезу с вами.

От таких велеречивых выражений, льющихся вокруг патокой, я едва не скривилась. Мне даже рыба начала казаться сладкой. Честно говоря, сейчас меня всерьез глодало сомнение, в банк я все-таки пришла или в ресторан? И что это лощенному типу от меня надо? А ему явно что-то надо, тут к гадалке не ходи, особенно после того, как теперь все знают, кто я и за кого выхожу замуж.

— Вы извините, — судя по всему, мужчина в лучших южных традициях настроился просидеть за столом все утро, — но у меня прием через полчаса начинается, мне нужно быстрее разделаться со всеми делами и возвращаться.

К плотным завтракам я не привыкла, так что наелась на весь день вперед.

— Как жаль, — погрустнел Айрат, — я так надеялся познакомиться с вами получше. Но если вы расскажете, какие дела привели вас к нам, то постараюсь помочь.

Рассказать владельцу банка, что я пришла к нему за займом? А почему бы, собственно, и нет?

— У меня есть традиция брать в Миасском банке заем, решила не изменять ее и на этот раз.

Мужчина задумчиво откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком. На открывшемся запястье блестели намотанные браслетом четки из полудрагоценных камней. Уверена, четки были непростые и имели множество секретов, магии в них не чувствовалось, но это совсем не означало, что ее нет. Скорее всего, ее просто искусно спрятали.

— А Ксавьер Дагье знает, что вы берете деньги в банке?

Прозвучавший вопрос заставил меня оторваться от разглядывания четок и начать разглядывать собеседника. Он это на полном серьезе спрашивает? Похоже, что да.

— Мой ответ что-то изменит? — осторожно поинтересовалась я, так и не решив, что лучше ответить в такой странной ситуации. Какое ему, собственно, дело до моих взаимоотношений с Ксавьером?

— Мы давно общаемся с лордом Дагье, и я не ожидал от такого человека такой скупости для собственной невесты, — Ликхар нахмурился. — Я был о нем куда более высокого мнения.

— Нет, не думайте о Ксавьере плохо, он не знает о моих намерениях. И, надеюсь, не узнает, — с нажимом закончила я. Банки ведь должны хранить тайны клиентов.

— Если хотите, я готов лично дать вам необходимую сумму, — еще больше огорошил меня миасит. — Не могу смотреть, что такая великолепная женщина в чем-то нуждается.

— Я нуждаюсь исключительно в заемных средствах, — еще не хватало, чтобы незнакомый мужик давал мне деньги!

— Местресс…

— Послушайте, — я нагло перебила собеседника, но иначе, боюсь, наша встреча затянется, а общество владельца банка изначально не казалось мне привлекательным, сейчас и подавно начинало тяготить. — Я вполне осознаю, что делаю, и решение менять не собираюсь. Я пришла в Миасский банк за займом, как и год назад, и не вижу в этом никаких проблем. Или банк отказывает мне в деньгах?

— Ну что вы сразу так, — недовольно вздохнул южанин, — никто вам не отказывает.

Мне показалось, или его глаза чуть блеснули?

А дальше двери открылись и через них с поклоном вошел тот же клерк, что и провожал меня сюда.

— Эмиль, проводи нашу уважаемую гостью в приемную банка и вели выдать ей нужную сумму под специальный процент для постоянных клиентов.

Не знаю, что именно это означало, но клерк понял и кивнул. Я тоже встала и протянула руку.

— Была рада познакомиться, — улыбнулась я. — И благодарю за завтрак.

— Это я должен благодарить вас за прекрасно начавшееся утро, — опять поклонился хозяин шикарного кабинета. — Надеюсь, наша встреча не станет последней, а лишь первой в череде многих.

Кажется, фраза была церемониальной, в голове что-то щелкнуло, но точное значение и посыл я так и не вспомнила. Зато вспомнила ответ. Не зря меня учили традициям и истории разных государств.

— Дорога жизни извилиста и полна перекрестков.

Мужчина улыбнулся, как мне показалось, немного снисходительно.

Видимо, все-таки мне придется серьезно освежить свои познания. Дочери Высокого лорда и будущей жене другого Высокого лорда и впрямь негоже не разбираться в тонкостях общения с разными людьми. Но пока я простой зооцелитель, и мне простительно.

А внизу меня уже ждали исключительно для того, чтобы спросить, сколько именно денег нужно прекрасной леди для исполнения заветных желаний. Желаний у меня было достаточно, но я решила, что некоторые мечты должны остаться мечтами, а на насущные нужды мне должно хватить десяти тысяч, что тоже весьма немало. А потом мне дали контракт, в котором был указан «специальный» процент, он же единственный. Десять тысяч под один процент годовых? Разве такое реально? Но меня самым искренним образом заверили, что да, для прекрасных леди иначе невозможно. В прошлом году я брала пять тысяч под двадцать процентов, видимо, показалась служащим не столь прекрасной. Хотя, понятно, что дело совсем не во мне. Как лорд и обещал, некоторые двери открылись передо мной сами, даже стучать не пришлось.

Глава 7

Бывшая

Домой я возвращалась в смешанных чувствах. С одной стороны, все прошло как нельзя лучше, с другой — морально я была не готова к подобному отношению к своей скромной персоне. А ведь это только начало. Смогу ли я общаться как раньше с теми немногочисленными людьми, с которыми до этого поддерживала дружеские отношения? С теми же мехами, например…

Уже на подходе к клинике, я заметила странную картину: вокруг толпились люди, большинство с разномастными животными, а некоторые и без, но все равно стояли в очереди. Забежав через дверь, я едва не налетела на новую порцию все пребывающих цветов. Они стояли повсюду, а от ударившего в нос запаха сразу захотелось чихать.

— Местресс! — радостно всплеснула руками Рози. — Хвала ушедшим! Мы боялись открывать клинику до вашего прихода, — пожаловалась девушка.

— И правильно, такую толпу мы все равно принять не сможем. Хотя…

У меня как бы крупный займ, пусть и под один процент годовых, но возвращать его все равно надо.

— Так, вынести все цветы на задний двор, — скомандовала ученикам я. — А потом будете проводить первичную диагностику. Если у кого-то необъяснимые приступ икоты, зевоты и прочей ерунды, то вот, — я пошарила на полках и достала несколько банок с разными порошками: белый, желтый, красный и зеленый. — Прописывайте кому ложку, кому две, крупным можно и десять на стакан воды. Цвета берите каждый раз новые. Еще смешивать можно по два или все сразу. Главное, чтобы выглядело красиво. Сами сориентируйтесь и разберетесь по ситуации.

— А что это такое? — Рей аккуратно открыл крышку и понюхал. Порошок запаха не имел.

— Универсальное средство от придуманных болезней — подкрашенный тертый мел. Вот еще есть витамины, для тех, кто начнет жаловаться на какие-то совсем невероятные симптомы, не включенные ни в один целительский справочник. Если встретите что-то серьезное — отправляете ко мне. Рози, — обратилась я к помощнице, — осмотр моими учениками стоит половину от стандартных сорока марок. Мел… марка за чайную ложку.

За любопытство надо платить, а целителям нужно что-то кушать и долги возвращать.

— Хорошо, — кивнула девушка. — И вот еще, сегодня утром доставили, — помощница протянула бумагу с официальными печатями Целительской палаты.

Я со вздохом приняла документ, в котором по определению не могло быть ничего хорошего. И точно. Целительская палата предписывала своим членам раньше обычного провести ревизию лекарственных препаратов и ингредиентов для их приготовления. «В связи со сложившимся дефицитом некоторых средств», как значилось в письме, по факту являющимся прямым приказом.

И сразу сообщалось о начале ревизии с целью проверки условий хранения и целей использования занесенных в особый перечень лекарств и ингредиентов.

Не то чтобы я боялась ревизий, но сильнодействующих веществ на Ксавьера изведено немало, и теперь следовало придумать внятное объяснение, на что они были потрачены.

— Так, вношу поправки в задание, — оторвавшись от бумаг, взглянула я на учеников. — Ко мне отправлять только с тяжелыми случаями. Вакцинации, профилактические осмотры, перевязки и взятие анализов к ним точно не относятся. Только рассчитайте свои силы и помните о технике безопасности.

С ревизией стоило разделаться как можно скорее. Проверки начнут именно с маленьких частных клиник, у крупных учет налажен лучше и их и без того время от времени проверяют. А ко мне могут нагрянуть и раньше положенного срока, прецеденты имелись. Да и закон подлости никто не отменял.

— Местресс, а вы нам больше ничего не хотите сказать? — немного обиженно спросила Рози. — Вам уже второй день цветы доставляют, с помолвкой поздравляют…

Я вздохнула. Это объяснение хотелось отсрочить на максимальный срок, но действительно получается как-то некрасиво.

— Да, — признала очевидное. — Может так случится, что я выйду замуж за лорда Тайны.

Если кое-кто не скопытится раньше.

— Местресс! — засияла девушка. — Я же говорила, что у вас с ним все получится! Видите, как чувствовала прям! Поздравляю!

Было бы с чем!

Но романтичная натура Рози не видела никаких преград для нашего с Ксавьером счастья и искренне верила, что у нас все сложится хорошо.

На этой счастливой для помощницы ноте мы и расстались. Я пообещала держать всех в курсе событий и непременно пригласить на свадьбу, после чего с чистой совестью достала свои учетные книги и начала сверку, прислушиваясь к тому, что творилось за дверью. Вроде, никаких криков и воплей не звучало, время от времени кто-то из парней забегал в кабинет за лекарством, и пару раз приносили с собой живность на перевязку. Все же наш холл должным образом для каких-то серьезных манипуляций не подходил. Дважды мне пришлось отрываться от скучного, но важного занятия и по просьбе учеников идти смотреть на мохнатых пациентов, дабы подтвердить их диагноз и назначить лечение. Но в целом ребята неплохо справлялись, не зря их забрала из дворца. Конечно, затраченную на выкуп контрактов сумму мы вряд ли отобьем, но частично компенсируем. Зато я имею возможность периодически отлучаться, чего раньше себе позволить не могла. Подучу их еще немного, и будет на кого клинику оставить, а самой на воды…

Примерно с такими мыслями я и проводила инвентаризацию лекарственных средств, когда дверь отворилась и в кабинет без стука зашла разодетая дама с саламандрой на плече. За ней виновато маячили ученики, видимо, не сумевшие сдержать напор клиентки. Но та не оставила им шанса, нагло захлопнув дверь прямо перед носом Рея. Неужели с ее саламандрой что-то настолько серьезное?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍К огненным существам я питала слабость с самого детства, поэтому тут же протянула руку, на кончиках пальцев заиграли всполохи, приманивая красную ящерицу. Та, было, дернулась ко мне, но властный окрик «Стоять!» заставил замереть саламандру с занесенной лапой, а меня, в свою очередь, обратить внимание на владелицу живности.

Не сказать, чтобы молодая, скорее моложавая или даже отчаянно молодящаяся женщина с завитыми и уложенными по последней моде светлыми локонами. Лицо припудрено ровно настолько, чтобы выровнять тон, но не смотреться штукатуркой и не подчеркивать первые наметившиеся морщины. Тонкие стрелки на глазах и перламутровый блеск на губах завершали неброский дневной макияж, выгодно оттеняющий скулы и правильные черты лица посетительницы. Только вот какой-то недобрый прищур, с которым в свою очередь дамочка разглядывала меня, заставил вспомнить, где стоят успокоительные капли для самых истеричных хозяев. Есть такие, которые едва ли не головой об пол бьются, пока их животное на операционном столе или в отделении интенсивной терапии, до которой они же сами любимца и довели. А также после оплаты счета, который за операции или многоднедвный тщательный уход выставляется.

— Возможно, вы сначала обговорите детали с моей помощницей? — я решила спихнуть потенциально проблемную клиентку на Рози, обладающую талантом находить общий язык со всем и каждым.

— Не уверена, что дело, ради которого я здесь, — на этом посетительница выразительно поморщилась, наглядно показывая свое отношение к этому самому «здесь», — возможно обсудить с вашей помощницей. И Якова оно никак не касается.

Саламандра Яков? Интересненько…

— А кого же оно касается? — решила проявить показное любопытство я. Признаюсь, кое-какое предположение ко мне уже закралось.

— Ксавьера Дагье. И не говорите, что не имеете представления, о чем речь.

К сожалению, представление я имела. Да еще какое представление развернулось здесь недавно вечером…

Можно, конечно, сыграть дурочку, но от дамы с Яковом хотелось поскорее отделаться. Яков здесь, безусловно, не причем, но вот блондинка, явно крашенная, симпатии у меня не вызывала.

— Я так понимаю, вам есть, что мне сказать? Если да, то прошу, излагать свою мысль кратко и переходить сразу к делу.

У меня инвентаризация стоит, которую к вечеру я хочу закончить и подать отчет в Целительскую палату.

Блондинка недовольно огляделась и со всей грацией уселась на кресло для посетителей, медленно закинув ногу на ногу. Я вздохнула и села на свое обычное место, заодно положив на колени папку с уже переписанными лекарствами, дабы иметь возможность сличать список с тем, что видела со своей позиции на полках.

— Итак, я вас слушаю.

Я в белом халате, папкой и в кресле, и дама, рассевшаяся на противоположном, упорно подкидывали мне ассоциации с приемами у человеческих целителей по психическим болезням. Для пущего сходства решила еще и очки нацепить, чтобы точно показать: я вся внимание.

— Неужели даже чая не предложете? — недовольно бросила собеседница.

— Нет, чай здесь только для клиентов клиники, вы же, как я понимаю, с частным визитом, — отбрила я зазнайку. Вот еще, чаи на нее тратить, так и до моих любимых печенюшек дело дойдет.

Гримаса на милом личике смотрелась совсем не мило, но посетительница, наконец, решила, что пора заканчивать тратить мое время (надеюсь), и заговорила:

— Мы с Ксавьером уже почти пять лет вместе, давно думали о свадьбе, строили планы на будущее, которые оказались перечеркнуты одной…

Женщина стиснула челюсти, показывая, что не желает вслух произносить, кем же перечеркнулись все их радужные планы заодно с именами будущих детей.

— И? — подняла бровь я.

Пока что из всего сказанного напрашивался только один вывод: передо мной давняя любовница моего «жениха». Оставалось надеяться, что она у него одна.

— Я хочу вернуть свое по-праву! — патетично воскликнула дама.

— Да возвращайте, — милостиво разрешила я. — Не возражаю.

— А как же… — ее взгляд сместился на мою руку, точнее, на фамильный перстень Дагье.

— Тут уж сами договаривайтесь, я, к сожалению, его снять не могу.

А еще расскажите об этом моей матушке, выбравшей и, наверняка, заказавшей тысячу важнейших мелочей для нашей грядущей свадьбы.

— Уверена, вы завладели им обманом! — продолжала ломать комедию красотка.

— Конечно-конечно. Обманула лорда Тайны, так мечтавшего на вас жениться, — на последнем я улыбнулась, сколько можно сдерживаться.

— Смешно вам, да?! — дама вскочила, ее грудь в весьма откровенном декольте гневно вздымалась, будь на моем месте мужчина — точно бы оценил. — Не сомневайтесь, я выведу вас на чистую воду! Вы даже не представляете, с кем связались!

— Кстати, да, не представляю, поскольку имя вы мне так и не назвали, — полагаю, стоит начать вести учет разгневанных несостоявшихся невест.

— Летиция Неран, — с придыханием представилась визитерша. Наверное, не один год репетировала, а рефлексы, включая условные, как известно, трудноискоренимы.

Я записала. На всякий случай, вдруг забуду.

— Была рада, дверь позади вас, — все, что нужно и даже больше я услышала.

Эти Нераны стояли почти в самом низу списка древних родов, собственно, особой древностью их род и не отличался, но одно время он отличался богатством, которое позволило купить себе место и особую отметку на гербе. А сейчас же и от богатства остались одни воспоминания. Ксавьер был бы полным идиотом, если бы пошел на подобный брак.

— Вы пожалеете! — кинула мне на прощание новоиспеченная соперница и от души хлопнула дверью.

Над косяком появилась трещина, пока маленькая, но штукатурить, чувствую, в итоге всю стену придется. И это мы тоже запишем. Чтобы потом не забыть высказать жениху, на что мне пришлось насмотреться и натерпеться из-за его дурацкой инициативы.

Итак, описать еще стеллаж с сильнодействующими препаратами, и в этом году палата от меня отстанет. Чтобы прийти в следующем. Эх…

Вечером пришел Ксавьер, разодетый, костюм с иголочки, запонки с черными бриллиантами, с огромным букетом в одной руке и корзиной сладостей в другой. Я как раз закончила с инвентаризацией и сбросила халат, оставшись в сером рабочем комбинезоне.

— Отлично выглядишь, — улыбнулся жених, протягивая подарки.

Бесполезный веник я поставила в ведро, больше все равно некуда, а вот корзина мне куда больше приглянулась, ее содержимое было съедобным, а значит и полезным в хозяйстве.

— В следующий раз принесу две корзины, — пообещал он.

— Только чтобы еды побольше, нормальной еды, мясо, сыр, колбаса, — начала перечислять я.

— А сладости? — похоже, Ксавьер ожидал несколько иной реакции. Будто не знает, что у меня вечные проблемы с едой.

— Сладости — это хорошо. Но у меня недавно завелся очень прожорливый жених, которого для скорейшего выздоровления нужно хорошо кормить, — прозрачно намекнула я.

— Тебе не хватает денег после покупки двух учеников? — вспомнил свою недавнюю обиду жених. — Сколько тебе нужно? — судя по серьезному виду, лорд готов был хоть сейчас если не монетами отсыпать, так поручение в банк выписать.

— Нисколько. Боюсь, от моей главной проблемы откупиться не получится. Садись за стол, сегодня ужинаем тортом и конфетами, раз ты не догадался ничего другого купить.

Набор в корзине, честно говоря, поражал, только не знаю, приятно ли. Судя по биркам на шоколаде, данную корзинку мне принесли из королевской кондитерской, и стоит это все сладкое великолепие столько, сколько я не за каждый месяц зарабатываю. Я покосилась на Ксавьера, может, правда, не скромничать и сказать ему, что деньги — лучший подарок? А распорядиться я ими и сама смогу, вон, анестетики в шкафу заканчиваются.

— Ах да, чуть не забыла, сегодня приходила твоя бывшая. Или не бывшая, не знаю, какие у вас сейчас отношения. Требовала вернуть тебя законной владелице, — исподтишка я наблюдала за реакцией мужчины, интересно, все-таки, что он решит делать.

— Правда, — Ксавьер задумчиво покрутил вилку и выдал. — А кто именно?

— Даже так? — поразилась я. Чувствую, мне стоит ждать наплыва визитерш с разбитыми сердцами и неоправдавшимися надеждами.

— Ты не подумай, но на мой перстень претендовали многие, — начал выкручиваться жених.

— Сколько? — может, оружие какое прикупить? Охрану нанять и еду на яды начать проверять?

— Наверное, еще к паре визитов тебе стоит быть готовой, — виновато ответил Ксавьер.

— М-да… Смотрю, ты время зря не терял.

— Да там ничего серьезного, обычные охотницы за богатым мужем. Не думаю, что они все решат к тебе прийти с претензиями.

— Конкретно сегодняшнюю охотницу звали Летиция Неран.

— И что ты ей сказала?

— Что пусть забирает тебя на все четыре стороны.

— Вот как. Я надеялся, ты с ними разберешься, — подколол меня лорд.

— То есть ты хотел моими руками отделаться от надоевших девиц? — вот и моя очередь возмущаться.

— Мне показалось, что ты можешь. Ты такая смелая и отважная, — начал подлизываться Ксавьер. — Во всяком случае, к моему пегасу подходила без страха.

— Ну, знаешь, одно дело — пегас, а брошенные женщины пострашнее самки дракона, защищающей детеныша, будут! А если они объединятся?

— Не думаю, — с улыбкой успокоил меня жених. — И я со всеми разберусь, обещаю. Просто руки все никак не дойдут, сам не ожидал, что новость о нашей помолвке разлетится так быстро, и не успел подготовиться.

— Ты уж постарайся.

— Но для начала могу тебя порадовать новостями. Или не порадовать, ты уж сама решай. Про Дао.

Я отодвинула в сторону тарелку со сладостями.

— Вы смогли вывести окаменелости из стазиса?

— Нет, но мы убедились, что так мог только реликтовый василиск. Теперь в этом уже нет сомнений. Я не собираюсь никому ничего рассказывать, а мои люди не станут задавать лишних вопросов. Если решишь оставить Дао здесь с собой, то готов тебя поддержать. Не одному же мне спать в такой большой кровати.

Я кисло улыбнулась. Новости были так себе. Все-таки хотелось надеяться, что Дао самый обычный, просто крупный и умный. Теперь я знаю, что несу ответственность за опасное существо, считавшееся вымершим много лет назад. И хорошо бы, чтобы эта ответственность осталась исключительно грузом на моей весьма сильной совести, способной вынести и не такое, а не переросла в ответственность перед законом.

— А вернуть их к жизни удастся? — времени прошло прилично, могли начаться необратимые изменения.

— Меня заверили, что да. По словам экспертов, имеются задокументированные случаи о людях, пробывших в стазисе василиска больше года, и затем оживших.

— Как ни в чем не бывало? — не поверила я.

— Нет, конечно, но сам факт.

В целом, судьба бедолаг мало волновала Ксавьера, возможно, от того, что он сам не в лучшем положении. Или просто лорд Тайны не имел привычки сочувствовать преступникам. А мне, наоборот, захотелось, чтобы люди выжили. Пусть их потом суд отправит на каменоломни, но мы с Дао к этому будем непричастны.

Остатки ужина мы убрали в холодильный ларь, пусть завтра Рози с парнями порадуются, а я в который раз убедилась, что не особо люблю сладкое.

— Ксавьер, сейчас пройдем в мой кабинет, снимем все твои текущие показатели: температура, пульс, давление, магический резерв и просто текущее состояние. Надо всерьез взяться за твое лечение.

— От Майка ничего не слышно? — ровным голосом спросил лорд, но его надежду я все равно почувствовала.

— Нет, — я бросила тоскливый взгляд на каталоги. — Точнее, слышно, но пока в плане лекарства ничего нового.

И данный факт не мог не напрягать. Совершенно непонятно, в какую сторону копать, что менять в уже существующем лекарстве? Майк не понимал, Дарел и его команда тоже. Поэтому я решила выиграть время, надо хотя бы снимать имеющиеся симптомы, попробовать поддерживающую терапию.

— Раздевайся, — я накрыла в приемной длинный стол для осмотров чистой простыней.

— Полностью? — поднял бровь Ксавьер.

— По пояс, — быстро уточнила я, и от моей поспешности с ответом жених хмыкнул, но рубашку снял и отложил в сторону.

Как-то по-новому я ощущала себя рядом с полуобнаженным мужчиной, пока слушала его пульс и измеряла давление. Кажется, мое собственное сердцебиение усиливалось и температура повышалась на пару градусов, температура щек — точно. Я тщетно убеждала себя, что передо мной пациент, но воспринимать в таком ключе Ксавьера категорически не получалось. Особенно, с учетом того, что стояла я близко, а лорд так и норовил положить свои шаловливые ручонки мне на талию.

— Сиди смирно! — не выдержала я. Не осмотр, а непонятно что.

— Мне так приятнее, — уперся жених и придвинул меня еще ближе, воспользовавшись тем, что руки мои были заняты.

— Зато мне неудобно.

После тридцати секунд игры в гляделки, Ксавьер таки убрал руки с моей талии и демонстративно медленно положил их на стол. Но взгляд не отвел, продолжив пристально за мной наблюдать. Я же, закусив губу, занялась делом, стараясь абстрагироваться от столь навязчивого внимания, что весьма непросто, когда ты пусть и несильный, но эмпат. Направленные на себя эмоции ощущает и обычный человек, что уж говорить про мага, имеющего повышенное восприятие?

Но показатели, серьезно отличающиеся от нормы, заставили собраться.

Пульс у Ксавьера, как обычно, скакал, а вслед за ним и давление выросло, температура чуть повышена, но не критично, и жить лорду не мешает — пусть держится. Защитная реакция организма на заразу, хотя вряд ли поможет — чума боялась холода, тепло ей нипочем. Магический резерв предсказуемо оказался наполовину опустошен, хотя жених заверил, что магию сегодня не использовал. Все силы шли на поддержание организма, магия сама утекала из лорда. В приступах головокружения он с неохотой признался, как и в слабости и общем недомогании.

Ничего нового, с одной стороны, с другой — резких ухудшений пока нет. Но общая картина удручает. Ведь передо мной не просто маг, а Высокий лорд, имеющий и больший магический резерв, да и в целом физически он должен быть покрепче. Кровь высших давала свои преимущества, говорят, раньше все были как один альбиносами, во всяком случае, на картинах наших предков рисуют белесыми. Нам же достались только светлые волосы от белого до пепельно-русого оттенков и сила. Не могу сказать, что совсем какие-то уникальные способности, находились и обычные маги, вполне сравнимые с Высокими лордами. Но, уверена, будь Ксавьер простым человеком — чума прогрессировала бы быстрее. Мы ведь и болезням менее подвержены.

— Так, — я залезла в шкафчик с лекарствами, в очередной раз напоминая себе, что неплохо бы его пополнить. — Начнем с витаминов и общеукрепляющих средств. Это для сердца, по одной таблетке перед едой, — а то обидно будет, если мы найдем лекарство, а сердце в итоге не выдержит работать на износ в таком ритме. И загнется тогда мой жених не от чумы, а от сердечной недостаточности. Нет уж, как целитель я не имею права допустить подобный исход. — Это по пять капель во время еды, обычные витамины. И для полного комплекта, — я достала пакетик с травами, — будешь заваривать вместо чая после еды. Сейчас запишу, чтобы ты не перепутал, — а то знаю я этих мужчин, все наоборот сделают.

— О, — жених тихо подошел ко мне и заглянул через плечо, — почерк у тебя, смотрю, как и у любого целителя.

— У меня, хочу заметить, всю учебу лекции брали списывать.

— Конечно, только целитель целителя и поймет. И аптекарь еще, им вообще надо дешифровщиками идти, раз они читают ваши рецепты.

— Так! Могу не писать!

— Нет, пиши, — Ксавьер снова оказался ко мне неприлично близко. — Мне нравится, что ты обо мне переживаешь и заботишься.

— А что с тобой еще остается делать? — свалился мне как снег на голову, не отвяжешься теперь. — Иди спать, — я закончила и всучила жениху записи, лекарства он уже забрал со стола. — А то Дао, наверное, уже отвык спать один.

— Думаешь, лежит и ворочается? — улыбнулся Ксавьер.

Я представила картину крутящегося на кровати змея и рассмеялась.

— Вот-вот, упадет еще с кровати, ушибется.

— А ты не пойдешь?

— Мне надо доделать инвентаризацию. Мы отчитываемся перед Целительской палатой за расход редких, опасных и наркотических лекарственных средств и ингредиентов. У меня таких не то чтобы много, но надо заодно понимать, чего и сколько закупить.

А то полки стоят полупустые.

— Не задерживайся сильно, — Ксавьер шагнул ко мне, стоящей впритык к столу, и только усмехнулся, заметив, как я вжалась в столешницу. — Спокойной ночи, — жених нагнулся и поцеловал меня в лоб. — Приятных снов.

— И тебе, — машинально ответила я.

Лорд ушел, и только после этого я смогла выдохнуть и нормально сосредоточиться. Магии ни в руххе, ни в игуане не прибавилось. Знать бы наверняка, что лекарство Вольса поможет от драконьей чумы, я бы, наверное, рискнула. Не сейчас, но если станет совсем плохо. Без магии, или с ее жалкими остатками плохо, но умереть-то всяко хуже. А чем дальше, тем сильнее мне хотелось, чтобы Ксавьер выжил.

Глава 8

Грифон

Утром нам довезли мебель, чтобы не таскать стулья с кухни туда-сюда, да и имеющихся все равно не хватало для посетителей, от которых в последние дни не было отбоя. Все желали посмотреть на невесту Ксавьера Дагье, поэтому чего только не придумывали, лишь бы попасть ко мне на прием.

В целом, большей частью посетителей занимались мои ученики, принимая на себя основной удар. Я благодарила ушедших богов за своевременный подарок в лице Рея и Кейва, что бы сейчас без них делала — не представляю. Парни неплохо освоились и все простые случаи (а других последние пару дней нам и не попадалось), с удовольствием брали себе. Иногда, правда, попадались истеричные особи (это я про хозяев), которые всеми правдами и неправдами таки прорывались ко мне, настаивая на приеме у квалифицированного специалиста. С этих я сказала помощнице брать двойную цену, за осмотр мною их здорового животного, и за осмотр ими моей скромной персоны, ставшей в одночасье знаменитой.

После обеда, когда я спокойно сидела, обложившись книгами по классическому целительству, и составляла схему лечения для Ксавьера, в дверь приемной постучались.

— Местресс, — Рей заглянул в кабинет. — Тут есть на что взглянуть.

— Заводите, — жестом пригласила учеников с их пациентом я, делая закладку в книге.

И совсем не ожидала, когда следом за Реем и Кейвом зашел крупный грифон, в холке по плечо высокому Рею, и его хозяин, — молодой, одетый с иголочки мужчина чуть старше моих учеников.

— Добрый день, — я вышла из-за стола.

— Добрый, — ограничился скупым приветствием молодой человек.

Но он меня особо и не интересовал.

Грифоны не простые в содержании и уходе, поэтому редко кто заводит их в городах, предпочитая держать в отдаленных загородных поместьях. Да и характер у таких питомцев, как правило, весьма своенравный. Но за великолепный внешний вид этим крылатым животным прощалось многое.

Я сразу настроилась на нужный лад, задействовав эмпатию, чтобы расположить к себе красавца. И очень удивилась, почувствовав ответный дружелюбный импульс. Да, грифоны, как и пегасы, вполне могли использовать эмоциональный обмен для общения.

Подойдя, я с наслаждением запустила пальцы в светлые мягкие перышки, заменявшие грифону львиную гриву. Правда, таких крупных львов надо еще поискать: мощные когтистые лапы, внизу также покрытые перьями, широкая грудная клетка и спина, длинный хвост с перьевой кисточкой. А морда с клювом совершенно не смотрелась птичьей, наверное, из-за умных, все понимающих глаз.

Грифон подставил шею, позволяя себя почесать, и я чуть сама не заурчала от удовольствия. Не знаю, что выдумал хозяин для своего питомца, но я даже рада, что сегодня пообщалась с таким невероятным существом.

— Так что с ним? — спросила у учеников я.

— Местресс, мы не смогли точно определить, но подозреваем проблемы с сердцем.

Я удивилась от внезапно серьезного диагноза, каждый раз не верилось, что такие с виду сильные звери могут обладать слабым и больным сердцем.

Я взяла стетоскоп, тоны сердца меня расстроили, убеждая в том, что ребята не ошиблись в своих предположениях. Но для постановки диагноза нужны исследования посерьезнее.

Опрос хозяина косвенно подтвердил диагноз. Грифон страдал одышкой и грудным кашлем после нагрузок, очень быстро утомлялся. Домашний целитель, к которому хозяин в первую очередь обратился за помощью, часто замечал синюшность слизистой глаз, поэтому и посоветовал проконсультироваться со специалистом.

— Нужно провести полное магическое сканирование, чтобы проверить работу сердца, — предупредила молодого человека я. — Стоить это будет порядка двухсот марок.

— Делайте, — ровно ответил хозяин. Судя по одежде, двести марок он легко мог себе позволить.

Я надела очки, чтобы лучше видеть течение потоков магии у грифона, сразу отметив, что они истончились, что говорило о серьезных проблемах со здоровьем. Плохо. Затем приступила к магическому сканированию сердечно-сосудистой системы, все сильнее расстраиваясь за пушисто-пернатого красавца. Сердце работало плохо, с натугой прогоняя кровь по сосудам.

— Да, — я сняла очки, потерев глаза, не сразу перестраиваясь с магического зрения на обычное. — С сердцем у вашего красавца проблемы. Не смертельные, но без постоянного приема лекарств не обойтись.

Молодой человек поморщился.

— Я его для гонок покупал. Меня заверили, что он в полном порядке.

— Проблема не обязательно врожденная, она могла проявиться и относительно недавно. Грифоны входят в полную силу к половому созреванию, тогда же окончательно формируется и его магическая структура. У таких животных магия и здоровье идут в связке. Возможно, кто-то что-то где-то недоглядел, или нагрузки начали давать слишком рано, что сказалось не лучшим образом на дальнейшем развитии. Но сейчас уже ничего не поделаешь, вылечить полностью нельзя, но свести все к минимуму — вполне возможно, — решила я поддержать раздосадованного хозяина.

— Но в гонках он участвовать сможет?

— Нет, экстремальные нагрузки, а соревнования именно из таких, ему не подходят однозначно.

— А лечить как? — хозяин и не пытался скрыть разочарование.

— Мы подберем оптимальную схему. Будут как постоянные препараты, так и те, которые необходимо пропивать раз в полгода, а затем — раз в год. Плюс стабилизирующие магические потоки артефакты. С ними вообще нет проблем — цепляете к ошейнику и носите. Нужно только следить за их истощением и вовремя подзаряжать или менять. В целом, грифон продолжит жить обычной жизнью, никаких неудобств ему это не доставит, и…

— Я понял, — оборвал меня владелец. — Думаю, его лучше усыпить.

— Лучше? Почему? — я ушам не поверила. Усыпить животное, которое, пусть и дешевле черного пегаса, но, как минимум, дороже моей годовой аренды, и вдобавок редкое и красивое?

Впрочем, все это лирика и вопрос личных предпочтений. Стоящий передо мной мужчина оценил все возможные неудобства, которые в перспективе доставит ему питомец.

— Да. Лучше, гуманнее, проще, — последнее, ясное дело, было основным. А стоящий передо мной модник купит себе другую игрушку.

— Но его еще можно продать, кто-то же заводит грифонов не только для гонок, если и просто любители таких животных, — предложила вариант я.

— Нет, не хочу выглядеть перед знакомыми идиотом, который даже грифона нормального выбрать не смог, — теплых чувств к своему питомцу хозяин явно не испытывал. Разве что разочарование от неудачной покупки. — Он же больной, даже для выставок и разведения не годится.

Краем глаза я заметила, как зашевелились мои ученики, явно не разделяющие настолько жесткую позицию. В голове отчаянно бились самые разные мысли, да я уже и сама была готова его выкупить, пусть и придется потом у Ксавьера денег просить. Все равно, лишь бы дать животному шанс.

— И все же можно поискать решение, я предлагаю вам подумать, могу помочь с поиском покупателей…

— Тут не о чем думать, — оборвал меня мужчина. — Как хозяин я несу за него ответственность, а как собственник — имею право распоряжаться им по своему усмотрению. И если вы не согласны, я найду кого-нибудь другого.

Последнее стало решающим аргументом. Кто-нибудь другой вполне мог и согласиться…

— Я вас поняла.

А что тут еще добавишь? Дальше спорить при таком настрое бессмысленно.

— М-м-местресс, — тихонько подошел ко мне Кейвин, поглядывая то на меня, то на грифона, то на его «любящего» хозяина.

— Не вмешивайтесь пока, — шепнула в ответ ученику и начала набирать шприц. — Лучше помоги переключить его внимание.

Рей встал возле грифона, будто желая защитить зверя от его же хозяина. Сам грифон беззаботно курлыкал, не подозревая, какая участь ему уготована.

— Усыпление стоит сто пятьдесят марок, — назвала я цену по прейскуранту. — Вы заберете тело?

— Не хотелось бы, — молодой человек повел плечами, представляя, наверное, как потащит мертвого грифона на себе.

— Тогда еще столько же за организацию кремации.

— Я хочу убедиться, что все будет исполнено надлежащим образом, — мужчина не пытался торговаться. Дело ведь совсем не в деньгах. Просто отпусти я грифона с клеймом на улицу, владельца найдут и привлекут за халатность и оставление опасного животного без присмотра. Поэтому надлежащим образом оформленные бумаги интересовали его куда больше, чтобы, в случае чего, снять с себя всю ответственность.

— Разумеется.

Я набрала шприц с наркозом, прекрасно понимая, что с таким больным сердцем много и не надо. Но за жизнь грифон цеплялся знатно и долго, пока я заносила все в протокол и оформляла документы, подтверждая смерть существа. За магическими животными повышенного класса опасности ведется строгий контроль и учет. Который, впрочем, не мешает появляться неучтенным особям. Строгий учет все-таки не настолько строг…

Оплачивать все услуги по выписанному счету я отправила уже бывшего владельца к Рози. Уверена, она обязательно сделает все правильно и засыпет молодого человека соболезнованиями.

Да, и это тоже часть моей работы.

— Так, — я схватила лежащий на полке набор для реанимации и обратилась к молчавшим все это время ученикам. — А теперь работаем быстро…

Ужинали мы спустя почти пять часов в моем сарае, там изначально какая-то домашняя утварь хранилась, но я переоборудовала его под себя. Ну как переоборудовала, все ненужное выкинула, перегородки снесла, сена накидала. Вот такая у меня модернизация.

Сидели все вчетвером на сене и ели приготовленный Рози плов. Видя, как мы носимся с грифоном, девушка нашла у меня остатки рисовой крупы и мяса и снова радовала нас вкусной и горячей едой. Сил ни у кого не осталось, зато радость от совершенного дела, пусть и подсудного переполняла. Иногда так приятно нарушать закон.

— Завтра нужно опять на рынок идти, — предупредила троицу я. — У нас теперь еще грифон на попечении, он в еде даже церберу конкуренцию составит.

Грифон, будто в подтверждение моих слов, щелкнул клювом, выпрашивая вкусняшку. Я достала кусочек мяса из плова и положила рядом с ним. Кормить с рук пока не решалась, мало ли, как его до этого воспитывали? Мне травмы на пустом месте не нужны. Мясо Вильгельм, сокращенный нами до Вилли, съел и забавно курлыкнул.

Тут уже все потянулись вылавливать ему куски мяса из своих порций. Разве можно устоять, когда на тебя смотрят большие карие глаза. Очень голодные глаза.

Я устало улыбнулась. Реанимация, в нашем случае являвшаяся фактически возвращением от ушедших богов, отняла у меня кучу сил как физических, так и магических. Хорошо, что его бывший владелец не сильно разбирался в целительстве, поэтому не стал проверять, точно ли его зверь умер. Впрочем, я бы так и так его вытащила, только сил бы потратила еще больше.

Но смерть, пусть и продлившаяся каких-то пару минут, в одном сыграла нам на руку: клеймо, имевшее магическую составляющую, стало самым обычным, которое мы потом сведем. А может, и сводить не понадобится, в любом случае, животное по нему уже не отследить.

Рей, скормив Вилли добрую половину своей порции, побежал за добавкой и за водой для нового всеобщего любимца. Да, пусть в гонках грифон участвовать не сможет, но симпатия всех и каждого ему гарантирована. Вообще, то ли Вилли еще не до конца пришел в себя, то ли он уникально ласковый грифон, раз так легко позволяет себя чесать и гладить. Или голодный, как вариант.

Майк узнает, что у меня поселился еще один прожорливый постоялец — засмеет.

Рей вернулся с двумя тарелками, поставил перед грифоном плов, который тот не поднимаясь умял за пару минут. А пил Вилли вообще забавно, по-птичьи набирал воды в клюв, а затем запрокидывал голову.

Глаза у ребят и у Рози горели, да и я испытывала радость только глядя на пушисто-пернатое создание. А тот довольно курлыкал и чистил перышки, а еще шевелил острыми ушами, забавно выглядящими на птичьей голове. Молодой еще совсем, судя по документам, которые пришлось вернуть бывшему хозяину, чуть больше двух лет, только начал входить в полную силу.

— А что вы будете с ним делать? — спросил Рей, окончательно осмелев и устроившись рядом с грифоном.

— Подыщу хозяина. Думаю, на грифона спрос найдется, даже на не совсем здорового.

— А документы?

— Неужели мы не сделаем документы? — усмехнулась я наивности ученика. — Да и без документов на такое животное отыщутся желающие. Мы же его бесплатно отдаем, а кому-то они именно для души нужны, а не для выставок или гонок. Просто искать хозяина мы будем за пределами столицы, там и люди попроще, ведь не всем обязательно нужен породистый зверь.

— Понятно, — вздохнул Рей, погладив гладкую золотистую спину.

— Если хочешь, могу подарить тебе, — чисто из любопытства, что ответит ученик, предложила я.

— Я бы взял такого, — вздохнул парень, — мне его родословная не важна, и в гонках участвовать не собираюсь, но мне и самому жить негде, боюсь, назад меня родители не примут, а в городской квартирке такого питомца держать — только мучить.

— Ты ушел из дома? — какая знакомая история.

— Да.

— Расскажи, — попросила я. — Если, конечно, хочешь.

Обстановка располагала к разговорам. Под потолком висел одинокий магический светляк, зажженный кем-то из парней, свежее сено, курлыкающе-урчащий грифон. Пора бы познакомиться со своими учениками получше, раз уж я выкупила их контракты. Давить ни на кого не собираюсь, захотят — расскажут, не захотят… я им о себе тоже не особо рассказываю.

— Я, кажется, упоминал, что из Хараса, это самая окраина Мильдара, на востоке, там еще пограничная река Эста, а через реку восточные горные княжества. Харас тоже был одним из таких княжеств, но после чумы, проредившей и нас, присоединился к сильному соседу.

Историю с географией я и сама неплохо знала, но решила не перебивать. Скорее всего, Рею надо настроиться, чтобы рассказать о личном, времени у нас полно, а говорить о себе порой сложнее, чем ставить смертельные диагнозы.

— У моих родителей своя ферма, животные там обычные: коровы, козы, куры. Ферма, как ферма. Но лечить зверей мне нравилось, я сначала и не знал, что маг, просто помогал старшим по хозяйству, если нужно что, был на подхвате. Мне лет двенадцать было, когда к нам заглянул проезжий целитель и увидел во мне магию и целительский дар. Он и посоветовал учиться и поступать в академию. Родители поначалу обрадовались, — на этом Рей тяжело вздохнул. — Только я сказал им, что человеческим целителем не хочу быть, хочу животных лечить. Это они тоже принять смогли, такой целитель на ферме на вес золота, но только потом поняли, что я уеду из дома, а обратно не захочу возвращаться. Начали говорить, что сыновьям негоже бросать семейное дело и так далее. У меня три сестры — повыскакивают замуж и разъедутся, кто куда. На меня вся надежда была. Так оно и вышло, собственно, уехал из дома и понял, что хочу большего.

Пока учился, еще ездил на каникулы, а после учебы написал, что попытаюсь устроиться здесь, в столице. На что получил ответ с кучей упреков и обвинений. С тех пор и не езжу.

Не думаю, что родители бы его не приняли на ферме хоть с грифоном, хоть с драконом. Просто у всех есть свои мечты и надежды: и у родителей, и у детей. И так бывает, что эти мечты не просто не совпадают, а расходятся в разные стороны. Но очень надеюсь, что Рей с родителями еще найдет точки соприкосновения. По себе знаю, что обрывать все связи с семьей — отнюдь не лучший вариант.

— А к местору Иолану как попал?

— Случайно, — Рей ссутулился. Представляю, у него амбиции, раз из дома уйти не побоялся, а тут вместо нормальной работы непонятно что. — Мне предложил поменяться один… товарищ. Согласился уехать на юг, а я вместо него в зоопарк. Я так обрадовался сдуру, думал, как мне повезло, что о причинах и спрашивать не стал. Уверен, он все знал, специально поменялся.

— Да ладно, я и сама когда-то надеялась, что уважаемый местор возьмет меня в ученицы… А потом еще десять лет переживала, что этого не случилось, — попробовала поддержать парня.

— А кстати, зачем местору вообще нужны ученики? — сомневаюсь, что прислуги во дворце мало и принести обед с бокалом вина одинокому старику некому.

— А вы знаете, сколько королевский целитель получает за наставничество? — резко ответил Рей. Чтобы почувствовать его злость и обиду не нужно быть эмпатом. — И какое содержание положено нам за работу? Да если бы мы его получали, то уже через несколько месяцев могли бы сами выкупить свои ученические контракты.

Кейв молча и неотрывно смотрел на грифона, в который раз, наверное, переживая случившееся.

— Только в контракте есть пункт о том, что наставник вправе по своему усмотрению распоряжаться нашим содержанием для обеспечения учеников всем необходимым.

Тут комментарии излишни. Наставнику, естественно, виднее, что нужно его несмышленым ученикам.

Видимо, как только в бюджете королевского зоопарка появляется брешь, местор сразу берет себе парочку учеников. Случается это, правда, не часто, раз в пять лет где-то, а то и реже, во всяком случае, за время моей учебы в Академии о наборе в зоопарк объявляли лишь однажды. Руководство Академии, уверена, в курсе, а еще и в доле. И отправляют туда ребят из глубинки и бедных. Таким все равно ничего не светит, в нормальное место не распределят, зашлют на такую же окраину, из которой сам студент и приехал, и заступиться за такого некому.

— Правда, попадаются ученики, которые даже рады, — признал Рей. — И сам местор считает, что все должны радоваться и безмерно благодарить его за такую честь. Кормят, жильем обеспечивают, потом и рекомендательные письма обещают, или при зоопарке оставить могут пятым помощником второго ассистента. Согласитесь, местресс, что вчерашним выпускникам, не имеющим нормального практического опыта, не так уж легко найти хорошую работу, — Рей окончательно погрустнел.

Да, все мы рисовали для себя великие перспективы, а на деле все обстоит не так радостно. С другой стороны, при всеобщем повальном увлечении магической живностью, вариантов много, только амбиции Рея в первое попавшееся место пойти не дали. А вернись Рей домой квалифицированным целителем, и подавно стал бы видным парнем в своем городишке. Я когда-то именно так и поступила — сбежала в захолустье и жила там спокойно, набираясь опыта, пока кто-то полы в королевском зоопарке подметал.

— Но почему никто не пожаловался? — я бы точно молчать не стала. Хотя теперь понимаю, что в королевский зоопарк меня бы все равно не отправили.

— Кому? Королю? Или в целительскую палату? — ученик недоуменно смотрел на меня.

Да уж, им жаловаться некому. Что могут двое мальчишек против опытного целителя? Чего стоит их слово против его?

— Надо было три года потерпеть. Нам те, кто поработал и остался с местором, так и советовали. Но куда бы мы потом пошли без практики? Чего стоят рекомендации, если мы и простейшую операцию провести не сможем? Мы терпели, конечно, куда деваться? Но я бы с местором потом точно не остался, — упрямо заявил Рей.

Понятно теперь, почему к нему так плохо относились. Наверное, не стал местору и его прихвостням в ножки кланяться. Сейчас вспомнилась сцена, где его почти ударили стеком, он ведь несмотря на неравное положение все равно пытался отстоять свою позицию. Права Рози, Рей тот еще гордец, но за это я иначе взглянула на ученика. Молодец. Вот как есть молодец. Уважаю. Не зря я его забрала.

— С тобой все ясно, — кивнула Рею. — А ты Кейв как в зоопарк попал? Уверена, ты легко мог попросить любое другое место.

Кейв, теперь я в этом не сомневалась, не из простого народа. Уж больно светленький. И сильный. Пусть его силу я разглядела не сразу, но понаблюдав немного за работой молчаливого ученика была весьма удивлена и впечатлена. Между прочим, он эмпат не слабее Майка, опыта только не хватает, а это само по себе говорит о многом..

Он без проблем расфокусировал внимание человека, чтобы тот не вдавался в подробности смерти грифона и поскорее ушел расплачиваться за свой визит, развязав нам руки. А потом подпитывал магией самого Вилли, так что силы ему не занимать. Но вот только рассказывать о себе Кейв не спешил, уверена, у него есть на то причина, так что я и не ждала уже. Но наш заика набрал в грудь воздух и сбивчиво заговорил.

Его семья не была из Высших, но бьюсь об заклад, что кто-то из прабабок согрешил, передав потомкам улучшенную наследственность. Обычные мелкие аристократы, они жили на окраине Мильдара, только Рей с востока, а Кейв — с запада. Родители Кейвина подходили ко всему прагматично, справедливо полагая, что в первую очередь надо обеспечить себе и своей семье достойную жизнь. Они удачно выдавали замуж дочерей и выбирали для сыновей жен с хорошим приданым. Отец Кейва умел договариваться, подозреваю, что семейная эмпатия играла в этом не последнюю роль. А вот Кейв, младший ребенок в семье, решил пойти своим путем.

В судьбе юноши огромную роль сыграл дед, хранивший предания о драконах и былых временах. Он втайне от родителей подсовывал любимому внуку нужные книги и рассказывал на ночь сказки о невероятных существах, живших раньше бок о бок с людьми. И эти истории зародили в маленьком мальчике искру, разгоревшуюся потом в пламя. Он грезил драконами, знал о них, наверное, все, что возможно сейчас узнать, и отчаянно мечтал увидеть. Увидеть и подружиться.

О последнем Кейв рассказывал жутко смущаясь, сам понимая, сколь нелепа его мечта.

В Академию он пришел за знаниями, но ничего нового о драконах для себя не открыл. Не удивительно, драконов мы почти не проходили. Как и чуму.

А по распределению в зоопарк Кейв пошел… потому что ему было все равно. Именно в целители он идти не собирался, так что большого значения тому, где отрабатывать положенную трудовую повинность, не придавал. Да и предпочитавший молчать парень в принципе не имел привычки возражать. Тут и Рей подтвердил, что всю самую грязную и тяжелую работу в академии вечно поручали Кейву, и тот не отказывался. Правда, надеялся, что сможет заработать в зоопарке денег. Небогатая семья не имела возможности поддерживать своего отпрыска, а для осуществления мечты и экспедиции к драконам ему нужны были именно средства. И вот здесь и крылась основная трудность — пока что до нужной суммы ему недоставало десяти тысяч. Во столько, по его подсчетам, должна обойтись длительная экспедиция в северные горы с полугодовым запасом всего необходимого. А учитывая нынешнюю стоимость артефактов, предполагаю, что это мой ученик еще поскромничал. Одна автономная теплая палатка обойдется у мехов минимум в пару тысяч, я как-то приценивалась.

— У тебя все получится, — я с восхищением посмотрела на человека с такой безумной, опасной, но от этого только более потрясающей целью.

Кейв улыбнулся. Под конец он так разговорился, что почти перестал заикаться.

А грифон опять курлыкнул, прося новую порцию еды…

Глава 9

Родовое гнездо

Ксавьер с Майком нашли меня в сарае. Учеников с Рози к тому времени я отправила домой, оставшись в тишине и покое.

Друг присвистнул, подойдя к насторожившемуся в присутствии незнакомых зверю.

— Дорогуша… ты превзошла сама себя. Не удивлюсь, если когда-нибудь по приезду найду у тебя дракона…

Я усмехнулась. Я тоже уже ничему не удивлюсь.

— Привет! — жених с любопытством разглядывал лежащего на подстилке грифона. — Только не говори, что ты очень занята и тебя нельзя беспокоить.

Приятно, что он, в отличие от Майка, чуть более тактичен.

— Но вы все-таки побеспокоили, — констатировала очевидный факт. — Так что можешь не стесняться и даже погладить моего нового временного питомца.

— Они у тебя все временные, — заметил друг, уже вовсю изучающий грифона.

— Я не эмпат, но попробую, — решил лорд и сделал шаг вперед.

Грифон недовольно заворчал.

— Не переживай, малыш, мамочка не даст тебя в обиду.

— Мамочка? — Ксавьер поднял бровь.

— Да, от него хозяин отказался, велел усыпить…

— А ты не смогла? — лорд Тайны шагнул еще ближе, нервируя животное.

— Отчего же? Смогла. А потом реанимировала. Вот сейчас Вилли отходит от наркоза.

— У него же проблемы с сердцем, — Майк успел заметить и это. — А если бы он не выжил?

— Я все рассчитала. И ученики очень помогли, они вообще молодцы, я ими довольна.

— А что потом с ним планируешь делать? — Ксавьер настолько осмелел, что подсел ко мне и принялся во все глаза изучать малыша размером с подросшего теленка, может, самую чуточку ниже. — Оставишь себе?

— Нет, что ты! Если бы я всех оставляла себе, у меня бы зоопарк был похлеще королевского. Отдам в добрые руки. Желающие на такого точно найдутся. Вот тебе, например, не нужен породистый грифон?

— Боюсь, Фарго заревнует, если я приведу в конюшни кого-нибудь другого летающего, — усмехнулся мужчина и почесал у основания клюва. Грифон зарычал, но как-то вяло. То ли устал за сегодня, бедняга, то ли не все так плохо в чесании клюва у основания. И подбородок, и густо оперенная шея очень нуждаются в хорошем, качественном таком почесывании.

— Слушай, а ведь правда, — я по-новому взглянула на жениха, — у тебя, помнится, прекрасные денники… и усадьба большая…

Какие у меня, оказывается, перспективы! Да я практически хочу за него замуж! Когда уже свадьба?

— Стоп! — засмеялся жених, — давай не навлекать королевский гнев, а то увидят вызов в таком поголовье магических животных.

— Нет, до королевского зоопарка нам пока далеко, там больше сотни животных.

— Твоими темпами за пару лет догоните, — «обнадежил» Ксавьера мой друг. — Новости есть, оставь грифона в покое, пусть спит, а нас хотя бы чаем напои. Привыкай быть хозяйственной.

Можно подумать, жены Высоких лордов только тем и занимаются, что чаи делают есть готовят! Но раз я пока не жена, то так и быть.

С чаем мне, правда, помог Майк, здраво рассудив, что ему тоже пить, так что лучше самому. Я внесла свою лепту, поставив чайник, бутерброды сделала, опыт хирургии сказывался, ровно нарезать ломтики чего угодно могла без проблем.

— Чем меня сегодня порадуете? — поинтересовалась, когда все расселись за столом. Ждать хороших новостей в последнее время не приходилось.

— Мы поработали с клятвой Майка, — довольно заявил жених, устроившийся рядом со мной. — Мои люди успели неплохо ее изучить на арестованных подопытных.

— Сняли? — не поверила я.

— Нет, конечно, если снимем совсем, это будет слишком подозрительно. Мы ее ослабили, теперь Майка нельзя через нее убить. Во всяком случае — быстро. Позвать на помощь и дождаться ее успеет.

— Что-то последнее звучит не слишком обнадеживающее, я ожидала от вас большего.

— Да ты не представляешь, чего нам всем стоило изменить магический рисунок клятвы, не потревожив ее при этом! — возмутился Майк.

— Ладно-ладно, вы молодцы.

— Конечно, молодцы, — подтвердил Майк, заваривая чай.

— А что с лекарством? Есть какие-то подвижки?

— А вот с лекарством мы не молодцы, — вынужден был признать друг. — Подвижек нет. Мне удалось переписать рецепт у Вольса, правда, тезисно, большего клятва не позволила, но приготовить по записям смогу. Но пока нет гарантий, что лекарство поможет от чумы, а с магией я вообще не представляю, что делать. Если бы знать, какие ингредиенты вкупе дают эффект выжигания… по одиночке они так не действуют.

Майк взъерошил волосы. Выглядел всегда безупречный Майкален неважно: одежда помялась, да и, кажется, эта же рубашка была на нем вчера. Волосы спутались, под глазами синяки. Уверена, он день и ночь работает над решением задачки с лекарством, штудирует книги по зельварению и целительству, и тот факт, что пока безрезультатно, заставляет друга нервничать еще сильнее.

Ксавьер внешне выглядел абсолютно спокойно. Он сидел за столом и попивал чаек, рассказывая, как его люди готовят наши окаменелости к выводу из стазиса. Клятву с них уже сняли, правда, существует вероятность, что стазис замедлил не только все процессы в организме, но и отсрочил смерть от клятвы, если преступник успел дернуть за «поводок», и тогда она все равно сработает, стоит грабителям вернуться к жизни.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Будем пробовать, — завершил рассказ лорд. — Все равно проверить все гипотезы мы сможем только на практике.

— Ладно, — Майк, который явно был в курсе истории с окаменелостями, встал и пожал руку Ксавьеру, чмокнул в щеку меня. — Я пошел. Сегодня планирую выспаться, а то боюсь уснуть у Вольса в лаборатории. Дверь своим ключом закрою, сиди уж.

— Майк меня удивил, признаю, я восхищен этим человеком, — похвалил моего друга Ксавьер. — Я не ожидал от него такой самоотдачи.

— Наверное, поводок клятвы не может не мотивировать.

— Дело ведь не только в клятве, он искренне хочет найти лекарство. Приятно, когда ради тебя старается малознакомый человек, которому от тебя ничего взамен не нужно. Кажется, — лорд задумался, — это первый раз, когда кто-то практически посторонний что-то для меня бескорыстно делает.

— От Майка я другого не ожидала, иначе бы мы не были друзьями, — но гордость за него все равно брала. — А еще Майки — исследователь. Он работает с дикими магическими животными, живет в жутких условиях, практически в лишениях и страданиях, лежит часами под дождем и снегом в засаде, лишь бы выследить очередной редкий экземпляр. И сейчас перед ним новая задача, пусть профиль не совсем его, но Майки все равно загорелся и не успокоится, пока мы не найдем ответ.

— Ты веришь, что лекарство есть? — глядя мне в глаза, спросил жених.

— Да, — не задумываясь ответила я. — Во всех источниках говорится, что оно было. И интуиция подсказывает, что Вольс близок. У нас все получится, — я накрыла ладонь Ксавьера своей. Ушедшие боги, какой он горячий! — Идем в приемную, надо следить за твоим состоянием.

В приемной лорд, устроившись на смотровом столе, привычно снял рубашку и также привычно приобнял меня. Я даже возражать не стала, не до того как-то. Температура поднялась еще на градус, теперь без жаропонижающего обходиться страшно. Пульс в норму я привела без лекарств, решив потратить магию и побольше усилий. Приложив руку к груди Ксавьера, я чувствовала, как гулко и быстро стучит его сердце.

— Если ты хочешь мне помочь, то у тебя получается, — наклонился ко мне мужчина. — Не берусь говорить про эффективность подобного лечения, но оно однозначно приятное.

— Да уж, это не таблетки с микстурами глотать, — с улыбкой согласилась я.

Пульс жениха постепенно подстраивался под мой, с которым я пыталась его синхронизировать. Проблема в том, что теперь и мое сердце билось быстрее положенного. Я сделала глубокий вдох-выдох, пытаясь успокоиться, но все равно полностью расслабиться в присутствии Ксавьера не получалось.

— Давай просто посидим так немного, — жених притянул меня к себе и крепко обнял. Мне же ничего не оставалось, как обнять его в ответ, слегка поглаживая широкую спину.

Будем считать это частью терапии.

— Ты все лекарства пьешь? — строго спросила я, заканчивая сеанс объятий.

— Конечно, разве я могу подвести своего лечащего врача? — Ксавьер не спешил меня полностью отпускать и не разрывал прикосновения. Кажется, пульс у него снова ускорился, и мой вслед за ним.

— Если не хочешь подвести своего лечащего врача — иди спать. Тебе нужно больше отдыхать.

Я сделала решительный шаг назад. Не до нежностей сейчас. Потом, когда вылечим его от чумы. Главное, чтобы это потом у нас было…

— Ты тоже не засиживайся, — лорд спрыгнул и накинул рубашку. — Тебе самой не помешает отдых.

Я кисло улыбнулась. Какой там отдых, когда показатели Ксавьера со вчерашнего дня заметно ухудшились? И совершенно непонятно, как ему помочь.

А самое неприятное, что магии у игуаны и рухха не прибавилось ни капли. Уровень у рухха так и застыл на отметке четверти от положенного птице. Молнию он, наверное, уже никогда не призовет, максимум — небольшие разряды. Игуана же и подавно перестала быть огненной. Ее теперь можно смело отдавать в добрые руки, поджечь что-то или загореться сама ящерица все равно не сможет. Разве что какая случайная искра проскочит, не более.

Я вернула игуану в террариум. Ей-то все равно, а вот рухх нахохлился и сидел в своей клетке смурной и недовольный. И клетка, надо отметить, стала ему мала, птенец рос не по дням, а по часам. Нужно хотя бы новую клетку для него подыскать, раз не получается подыскать хозяина.

Насыпав всем еды и поменяв воду, я в который раз убедилась, что с животными все просто и понятно. Даже если рухху не вернется магия, у него остались крылья, птенец приспособится. А вот человек, лишившись магии, смириться с новой жизнью вряд ли сможет.

Ксавьер спал, покрывшись испариной, подушка промокла, одеяло тоже. Жаропонижающее действовало, только надолго ли? Я осторожно, боясь потревожить жениха, стянула одеяло и положила на него сухой стороной. Дао прижался всем своим чешуйчатым телом к любимой грелке, даже хвост на Ксавьера закинул, что оставалось только удивляться кое-чьей выдержке. Я бы такую наглость не потерпела. А василиска все устраивало, змей любил и тепло, и влагу, идеальные условия создал ему лорд.

Хоть кому-то здесь действительно хорошо.

Утром я встала разбитая и спустилась исключительно на запах кофе. Ксавьер был полностью собран и помешивал в турке ароматный напиток. На столе осталась моя порция тостов с сыром, возле жениха терлась химера, выпрашивая еду.

— Ты у меня так растолстеешь, — пожурила я Тори, когда та подошла ко мне, глядя голодным взглядом.

Отдать бы ее кому-нибудь вместе с игуаной и руххом заодно. Хотя небольшую химеру пристроить вообще без проблем, стоит только объявление повесить. Но что-то останавливало меня, каждый раз заставляя отложить написание объявления на потом. «Завтра», — говорила я себе. И завтра снова откладывала. Не получалось отдать любимицу Пауля незнакомому человеку, а все мои знакомые, надежные и проверенные, давно были обеспечены мною разношерстной и разномастной живностью.

— Твой кофе, — жених осторожно поставил передо мной дымящуюся чашку, а потом наклонился и обнял. — Хорошего дня.

— И тебе, — машинально ответила я, провожая мужчину взглядом.

Входная дверь щелкнула замком и закрылась.

— И с ним не знаю, что делать, — пожаловалась я Тори. — Тоже бы пристроить, да он что-то не уходит…

А уходя, каждый раз возвращается. А когда не возвращается, начинаю нервничать я. Так и живем…

Стук в дверь застал меня моющей чашку. Кто бы это мог быть? У Рози с учениками свои ключи, у Майка тоже, Ксавьер входит ко мне без ключей, не иначе у лорда имеются навыки профессионального домушника и связка отмычек. Ранний посетитель? Или очередные поздравления, количество которых после первого дня пошло на спад? Главное, чтобы не очередная любовница лорда Дагье, не хотелось бы портить настроение с утра пораньше.

Но за порогом обнаружился знакомый седовласый мужчина, я не раз видела его у отца на работе, правда тогда седина только начинала пробиваться через русые волосы. Сейчас человек был одет в темно-зеленую форму, принятую в нашем доме. В родительском доме, если выражаться точнее. Отец не разбрасывается проверенными и надежными людьми, предпочитая оставлять их при себе пусть и в роли домашней прислуги.

— Добрый день, — я открыла дверь и посторонилась, впуская визитера.

— Лорд Вируа просил передать.

Мужчина с поклоном протянул конверт, чем еще больше выбил меня из колеи. Уже очень давно передо мной никто не кланяется.

Я неуверенно приняла послание. Первое за десять лет. Разворачивать было немного волнительно.

«Линда, я бы хотел встретиться с тобой сегодня в семь вечера». И подпись. Вроде ничего страшного на первый взгляд.

— Каким будет ваш ответ? — человек невозмутимо стоял в дверях, так и не пройдя внутрь. Взгляд и осанка выдавали в нем военного, и никакая гражданская одежда этого не скроет.

— Передайте, что я приду, — смысла отказываться не было, для чего именно отец меня позвал, можно только догадываться.

— За вами прислать экипаж?

— Нет, я доеду сама.

Не хочу лишний раз светить перед клиникой гербами Высокого рода.

Мужчина поклонился и вышел, оставив меня наедине со своими мыслями. Отец предложил встретиться, а он не склонен к пустым поступкам, значит всяко не салфетки и узоры для предстоящей свадьбы станет обсуждать. Чувствую, сегодняшний день будет длинный и сложный. Как и предстоящий разговор.

Рабочий день проходил по оправдавшему себя вновь заведенному порядку: на приеме в качестве основных целителей мои ученики, а я вмешивалась при сложных случаях или непростых хозяевах, требующих непременно местресс Ринолет. Парни хорошо справлялись, время от времени подходили советоваться, и каждый раз я пыталась натолкнуть их на решение, а не просто сказать правильный ответ. Они поочередно бегали проверять грифона, который тоже держался молодцом и активно восстанавливался, ел и спал.

Ел он, к слову, столько, что мгновенно опустошил все наши запасы. После реанимации животному требовалось втрое больше еды для восстановления, не столько физического, сколько магического. В обеденный перерыв ребята с Рози сходили на рынок и вернулись оттуда с такой кучей корзин, что мне оставалось только горько вздыхать, прикидывая, во сколько возрастут наши траты на еду. Все бы ничего, но грядет пополнение запасов лекарств, ингредиентов и артефактов. На их фоне даже членский взнос за частную практику в Целительскую палату как-то теряется.

Вот так почти весь день я разбирала накопившиеся дела, проводила очередные тесты игуаны и рухха, окончательно убедившись, что их магия так и не восстановилась. Осматривала грифона, окрепшего настолько, что пришлось его выгуливать по двору, сидеть на месте наш малыш категорически отказывался. В который раз пролистала целительские справочники, предсказуемо не найдя в них никакой нужной информации. Покопалась на полке с инструментами, придя к выводу, что некоторые стоит заменить, и вписала их в и без того внушительный список покупок.

В начале шестого предупредила всех домашних (а как еще называть прочно обосновавшихся у меня Рози и учеников?), что вечером меня не будет, пусть за меня никто не волнуется. А еще забота о моем зоопарке на них, кроме гидры и Цери, к которым без меня заходить не рекомендуется. Ученики, занятые очередным пациентом, кивнули, надеюсь, про гидру и цербера они услышали. Наконец-то мне есть на кого оставить клинику и живность.

Как одеваться на встречу с отцом, я не представляла. Точнее, представляла, но подходящей одежды для встречи с Высоким лордом у меня не имелось. Платья, подаренные мамой, не в счет, второй раз я эту пытку в узких нарядах и на высоких каблуках не переживу. Ну что ж, отцу придется принять меня такой, какая я есть: в брюках и с короткой стрижкой. Один Высокий лорд смог, и другой сможет.

В нанятом закрытом экипаже я без приключений добралась до поместья. Возница, правда, пару раз переспросил, куда именно мне нужно, никак не мог поверить в то, что в таком странном виде можно ехать в «Звенящие ключи».

Путь в пригород не близкий, и чем дальше мы удалялись от центра, тем сильнее я нервничала. Старалась взять себя в руки, но из вспотевших ладоней мое самообладание ускользало, как вода, в честь которой и получило название родовое гнездо Вируа.

Ключи, источники и ручьи на этом месте когда-то водились в изобилии. Теперь же они забраны в трубы, а на поверхность выходили в виде многочисленных фонтанов по всей обширной территории парка. Это спасало от заболачивания почвы и уменьшало сырость в доме, спрятавшемся в тени многовековых деревьев.

Подъехав к кованым воротам и расплатившись, я выпрыгнула и услышала, как экипаж разворачивается и отъезжает, отрезая мне путь к отступлению. Поместье находилось не просто вдали от города, тут и до соседней деревушки минут тридцать пешком. Правда, в детстве меня это никогда не останавливало.

— Добрый вечер! — я подошла к изгороди и стоящей на посту охране, прикидывая, стоит ли говорить, что я дочь лорда, или не поверят и засмеют?

— Добрый вечер… местресс, — охранник несколько замялся, явно предупрежденный о моем визите и не знавший, как уместнее всего обратиться.

Нейтральное «местресс», как ни крути, подходило лучше всего.

Двери начали открываться будто сами, но я, перейдя на магическое зрение, сразу увидела потоки силы, бегущей по кованому узору. Отвыкла уже применять это заклинание, давно использую меховские очки, но справилась и проследила за течением магии. Накопители, куда же без них, я тоже нашла. Крупные узлы, впаянные в металл и питающие всю сеть, выделялись на фоне плетения. Наверняка здесь поработали лучшие мехи, другим бы отец безопасность семьи не доверил. В детстве я не задавалась такими вопросами, теперь же по достоинству оценила плетение, охватывающее ограду и тянущееся в дом. Стало даже интересно, кто именно выполнял такой непростой заказ.

Пока я стояла и изучала систему охраны, ворота полностью распахнулись, приглашая зайти и перестать оттягивать неизбежное.

Больше пятнадцати лет прошло, как я сбежала, а спустя еще семь разошлась с семьей и окончательно покинула родительский дом с грандиозным скандалом, чтобы вернуться вот так, гостьей по приглашению. Надо же, сколько времени прошло с тех пор, а кажется — совсем недавно. Здесь мало что изменилось, отец был слишком консервативен и свято чтил память предков, чтобы позволить маме, как она выражалась, несколько освежить и обновить дом и парк. С улыбкой подумалось, что здесь, наверное, не осталось ни одного дерева, на которое бы я не залезла. Леди из меня получалась никудышная с самого детства.

На полпути к дому возле большого фонтана меня поджидал наш старый управляющий. Подумать только, он собирался уходить на покой еще до моего побега, а до сих пор держит это место в своих маленьких, но цепких руках.

— С возвращением, юная леди, — управляющий чуть склонил голову, от глаз разбежались радостные морщинки. — Я уже начал бояться, что так и умру, не узнав, какой вы выросли.

— Мартин, — я сама заулыбалась, радуясь человеку, будто принесшему в себе кусочек моего беззаботного детства. — И не думайте умирать! Где же еще отец найдет такого замечательно профессионала?

— И то верно, куда тут без меня? — засмеялся старик.

Хотя какой старик? Старичок. И без того невысокий, с годами еще усохший, почти на полголовы ниже меня, а рядом с моим отцом он всегда смотрелся комично. Разросшаяся за годы лысина вытеснила седые волосы на самые края круглой головы. Внимательные глаза с подслеповатым прищуром смотрели из-под тяжелых бровей. Нос слишком крупный для узкого лица, лукавая улыбка. Будь он проще одет (хотя вольности в костюмах Мартин Бьянс не допускал), его можно было бы принять за старичка-лесовичка, о котором рассказывают непослушным детям. Того и гляди, заведет, заболтает, закрутит да так и оставит бродить в чаще. Меня, с моими вечными побегами из дома в лес, таким регулярно пугали. Но управляющий служил нашей семье верой и правдой уже почти полвека, появившись еще при моем деде, которого я в живых не застала. Удивительный человек, ставший настоящим хранителем поместья.

— Ваш отец просил провести вас через черный ход, — заговорщицким шепотом сообщил Мартин. — Леди Вируа дома, и лорд опасается, что на разговор с ним у вас может не остаться времени.

— Тогда идемте быстрее, — опасливо косясь в сторону дома, поторопила управляющего. Только матушки с ее каталогами не хватало!

Мы пошли окружной дорогой, закрытой от посторонних глаз плотным кустарником. Мартин с трудом поспевал, годы давали о себе знать, так прытко, как раньше, бегать наш управляющий уже не мог. Пришлось подстраиваться под его шаг.

— Наверное, вам странно видеть меня такой? — спросила я.

— Такой высокой и взрослой? — да, когда я жила в доме, наша разница в росте не так бросалась в глаза.

— Я не про рост. Просто я ведь уже не леди. Ни внешне, ни по жизни.

Сменив фамилию, право на подобное обращение я утратила.

— Я вижу красивую молодую женщину, которая многого добилась сама. Вы — настоящая местресс, разве это не повод для гордости?

— Спасибо.

Я с благодарностью посмотрела на старичка. Вряд ли я получу одобрение от отца, про матушку и говорить нечего, но знать, что кто-то в доме считает, что я молодец, — удивительно приятно. Внутри сразу потеплело, и мучившие сомнения и волнение, как пройдет сегодняшний вечер, разом угасли. Вот так порой для обретения уверенности и твердой почвы под ногами не хватает всего-то пары добрых слов от важных для тебя людей.

Ход, которым пользовалась прислуга, был знаком мне с самого детства. Я по нему и сбегала из дома. Очень удобно: он вел в глубину сада, где так легко быстро затеряться. Примечательно, что последний раз мы с Дао и небольшим запасом вещей выходили через него же.

Мартин пропустил меня вперед, и мы поднялись по узкой темной лестнице на второй этаж.

— Найдете кабинет лорда, или вас проводить? — серьезно спросил управляющий.

Вряд ли он думал, что я забыла расположение комнат и перестала ориентироваться в доме. Скорее, интересовался, нужна ли мне поддержка? Нужна, конечно, но ведь я уже давно не юная леди…

— Спасибо, Мартин, дальше я сама.

— Надеюсь, еще увижу вас, местресс, — глаза старика блеснули то ли от слез, то ли отблеск зажегшегося по вечернему времени света так попал.

— Обязательно, — я подалась вперед и чмокнула сухую щеку.

Пятнадцать с лишним лет назад я убежала из дома и набегалась за эти годы достаточно, чтобы вернуться. Не навсегда, но время от времени стоит сюда заезжать. Главное, чтобы после предстоящей встречи я продолжала думать также и двери родного дома не закрылись для меня окончательно.

Дверь в кабинет была приоткрыта, но я все равно постучала, прежде чем зайти.

— Добрый вечер, — заглянула внутрь я, мгновенно найдя отца глазами в кресле возле камина. Камин летом не топили, но любимому креслу лорд Вируа не изменял ни в какое время года.

— Добрый, Линда, — отец захлопнул книгу и встал. — Проходи.

И снова я, как нашкодившая девчонка, прохожу внутрь, закрывая за собой дверь в ожидании наказания. Во всяком случае, ощущения прежние, и отец, наверное, подумал о том же, раз усмехнулся и подошел к бару.

— Что ты пьешь?

— Эмм… — вопрос озадачил. Как-то не ожидала подобного хода. Раньше кроме чая мне ничего не предлагали, к тому же в отцовский кабинет я куда чаще попадала за нагоняем, а не для милой семейной беседы.

— Знаешь, у взрослых детей имеются свои преимущества, например, одним чаем можно не ограничиваться, — а воспоминания у нас одни на двоих. — Вино или что-нибудь покрепче?

— Покрепче, — определилась я. — От вина потом голова будет болеть.

И сразу подумала, что это мы в студенческие годы пили всякую бурду, а у Высокого лорда должны быть нормальные вина, а не дешевая бражка.

Отец понимающе усмехнулся и достал какую-то непочатую бутылку, вскрыл и разлил по бокалам.

— Садись, — кивнул мне на соседнее кресло и передал напиток. Я понюхала, не коньяк, но что-то близкое. Или сорт мне не знаком.

Отец устроился на своем неизменном кресле. Оно, бьюсь об заклад, было то самое, стоявшее здесь задолго до моего рождения. Потертое, продавленное, утратившее изначальный блеск и лоск, но пока кресло не развалится, отец его не поменяет, он даже ткань не перетянул. А изделия из мореного дуба служат веками.

— Как у тебя дела? — самый нейтральный из возможных вопросов.

— У меня все хорошо.

А как может быть иначе? И плевать, что у меня приличный кредит в банке, смертельно больной жених, отсутствие лекарства, друг со страшной клятвой, обвившей удавкой шею. Для родителей другого ответа не имелось, как говорится: меньше знают — крепче спят.

— Линда, я понимаю, что между нами годы молчания, — вздохнул отец. — Но мне бы хотелось с тобой серьезно поговорить и получить честные ответы.

Я сразу подобралась, готовясь… не знаю, к чему, но точно ни к чему хорошему.

— Расслабься, — отец тут же нахмурился, отчего морщинки на лбу стали еще глубже и заметнее. — Я не собираюсь тебе что-то запрещать или указывать, все равно не послушаешься.

На последнем отец вздохнул, да с дочерью ему не повезло, тут не поспоришь. Я пожала плечами, сделав вид, что я тут как бы не при чем, детей не выбирают. Как и родителей.

— Так ты решил меня напоить, чтобы развязать язык? — но из бокала я отпила. Вкус, как ни странно, был мягкий, да и градус не такой высокий, как у коньяка.

— Нет, надеюсь, что к таким мерам прибегать не придется. К пыткам тоже — это больше по части твоего жениха, — и по многозначительному взгляду отца я поняла, о чем пойдет разговор.

— Ты против нашего брака? — наверное, еще неделю назад я бы почти обрадовалась этому. А сейчас… сейчас уже не знаю, готова ли я в случае чего разорвать помолвку.

— Смотри, маме такое не скажи, — отец даже взгляд на дверь бросил, проверяя плотно ли она закрыта. — Она мне этого не простит. Но я хочу быть уверен, что ты сама хочешь за него замуж.

— А если не хочу? Разве это будет иметь значение? Ведь для рода моя свадьба с Ксавьером Дагье пойдет только в плюс.

— В род тебя еще надо вернуть, полноценным членом семьи ты не являешься, — заметил отец, и по голосу, по тому, что промелькнуло в его глазах, я поняла, что обида в нем еще не отболела. Но он не позволил ей выплеснуться, во всяком случае, не сейчас. Сейчас лорд Вируа настроен мирно. Все-таки лорд Оружия должен думать прежде всего о мире, как бы странно это ни звучало. — Мы не нуждаемся в их поддержке, сам по себе брак с Дагье мало что принесет.

— Но ты не против? — осторожно спросила я. Все же до того, как говорить о Ксавьере и браке с ним, следовало прощупать почву и понять, как к этому относится отец.

— Не против, если это твое осознанное решение.

Я потянулась к бокалу, желая не столько выпить, сколько выиграть несколько секунд времени. Осознанное решение, как же. Это почти как сказать, что мы с Ксавьером давно любим друг друга и мечтаем быть вместе.

— Линда, ты моя дочь. Что бы ни случилось, какую бы фамилию ты не взяла, этого не изменить. И я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Ксавьер Дагье — удачная партия, если рассматривать ваш брак как политический. Но ты же не станешь говорить, что думала о чем-то подобном, в такое даже твоя мама не поверит. Она считает, что между вами вспыхнули сильные чувства, — тут я не сдержала улыбку, чего и следовало ожидать от матушки. Это точно, вспыхнули так вспыхнули. Только скорее не чувства а проблемы полыхнули, как лесной пожар. — Вот и я не верю, поэтому и хочу понять. В ту ночь ты не слишком стремилась замуж за Дагье, не так ли?

— Ну да, — это сложно отрицать.

— Но все же обмен перстнями состоялся, — заметил отец.

— Так ты же дал согласие, — я решила переложить ответственность на другого.

— Я дал тебе возможность выбора, — с лордом Вируа такой номер, разумеется, не пройдет.

— Неплохой выбор, согласись.

— Если сравнивать с предыдущим, то очень неплохой, — и все же моя обидчивость и злопамятность в отца.

— Видишь, как я повзрослела за эти годы, — я подняла бокал, салютуя.

— Ты стала совсем взрослой, — в голосе отца мелькнуло сожаление. — Мне не хватает той непосредственной девочки, которая тащила в дом все всякую живность со всей округи. Как там твой змей?

— Василиск, — поправила я, вот если бы еще рассказать, что он реликтовый василиск… но родителям о таком точно знать не стоит. — Отлично.

— А как жених относится к твоему увлечению животными и работе?

— С пониманием, — уклончиво ответила я. Да и что еще остается Ксавьеру? — С некоторыми даже подружился, — и спит в одной постели…

— Я рад, если так. Приятно, когда вторая половинка разделяет или хотя бы понимает твои увлечения, — вот тут отцу не слишком повезло. — И все же зачем тебе этот брак? Ты правда его любишь?

— Он мне дорог, — а ведь действительно дорог, до недавнего времени я и не представляла насколько. — А наш брак… ну ведь женятся для чего-то люди? — беспечно улыбнулась я и поняла, что немного переиграла.

— Линда, про Дагье говорят всякое, а в последнее время слухи стали совсем необычные, — отец снова нахмурился. Видно, что он переживает за меня и за мой выбор. Я бы тоже переживала на его месте. Я и на своем месте, честно говоря, немного трушу. — Он то пропадает надолго, то появляется и занимается непонятно чем. Из него вышел не лучший лорд Тайны. Характер слишком неусидчивый. Ему в кабинете сидеть надо, решения принимать, приказы раздавать. А он носится непонятно где, сам преступников ловит, — в голосе лорда Оружия звучало крайнее неодобрение. — Его отец весьма неприятный тип, но дело свое знал. Для такой должности — самое оно был: все вынюхивал и всех подозревал. Ему бы еще лет пять поработать, пока сын остепенится и набегается, смотри, оно бы лучше вышло. Есть мнение, что влез твой Ксавьер куда-то, откуда теперь не получается вылезти. И мне хочется знать, известно ли тебе что-нибудь об этом?

Я сглотнула. Что делать? Что ответить? Опять беспечно улыбнуться и сказать, что все хорошо? Откровенно соврать отцу?

А отец обманчиво спокойно сидел в кресле, закинув ногу на ногу и крутил напиток в бокале. Ничего особенного, более того, лорда Вируа не прощупать эмпатически, природное ли умение или артефакты, но я слишком хорошо знала отца, чтобы понимать его безо всякой эмпатии, чтобы не видеть, как он переживает. В домашних брюках, мало чем отличавшихся по крою от его обычных на выход, и мягких туфлях, в небрежно расстегнутой на две верхние пуговицы рубашке. Расслабляться по-настоящему отец себе никогда не позволял. Вечно собранный и сосредоточенный, готовый в любое мгновение принять решение и оценить ситуацию, он и сейчас напряженно ждал моего ответа, с которым я затянула.

Не думаю, что его сильно интересовал Ксавьер. Высокие лорды не имели привычки лезть в дела друг друга. А уж советники короля точно не спешили ближнему на помощь. Напротив, эти еще соседу и подножку подставят, только отвлекись. И вряд ли отец проявит снисходительность к будущему зятю, узнав хотя бы часть всего происходящего. Но было еще кое-что: лорд Вируа волновался за свою бестолковую дочь. Вечно от меня одни проблемы, вроде такая взрослая, а до сих пор не даю родителям спокойно вздохнуть. Точнее — отцу, матушку, уверена, все происходящее более чем устраивает.

Рассказать, или не рассказать — вот в чем вопрос? Пятнадцать лет как живу своей головой, за это время сколько глупостей насовершала, сколько ошибок, а уж набитых шишек и вовсе не пересчитать. И сейчас у меня есть шанс спросить совета, попытаться вместе найти правильное решение. Отец у меня умный и опытный, за долгие годы лорд Вируа доказал, что занимает по праву место первого советника короля. А мне так нужно найти выход, найти лекарство для Ксавьера. Вот только не вмешается ли отец слишком сильно? Не выйдет ли моя откровенность всем боком?

С другой стороны, нам нечего терять. Пора бы признаться хотя бы самой себе, что мы в тупике и понятия не имеем, как сделать лекарство. Сработает ли то, дареловское средство, или мы зря тратим время? И если отец знает хоть немногим больше моего, а он вполне может знать или может хотя бы подсказать, где искать, то это уже больше, чем почти ничего у нас.

— Папа, — другое обращение показалось неуместным. — Ксавьер серьезно болен. Очень серьезно.

— Чем? — отец отставил бокал и наклонился ко мне.

Я набрала в грудь воздуха и ответила: — Драконьей чумой.

Лорд Вируа не шелохнулся. Разумеется, за свою долгую жизнь ему приходилось слышать и не такое. Но все же я ждала хоть какой-то реакции, да пусть даже смеха и неверия, но не гробового молчания и застывшего лица.

Также молча отец одним махом допил содержимое бокала и поднялся, чтобы налить себе снова. И тут-то я запоздало поняла, что не уточнила одну немаловажную деталь.

— Я здорова, если что! Мы проводили тест, он отрицательный. И у Дао.

Хотя не думаю, что последний волновал отца.

— Я знаю, — отец стоял вполоборота и не смотрел на меня. — Ты и не могла заболеть. Никто из нашего рода не может заболеть драконьей чумой.

Вот это новости!

— А почему? — теперь и я не в силах сидеть дальше встала и подошла, требовательно заглянув отцу в глаза. — Наши предки переболели и вылечились, и теперь у нас всех иммунитет?

— Нет, — отец покачал головой и отвернулся. — Мы не болели чумой. Мы ее создали.

Мне показалось, что я ослышалась. Что это все нереально, и отец так неудачно пошутил. Или я его не так поняла. Руки задрожали и я поставила бокал на каминную полку, боясь расплескать или выронить.

— Что ты сказал? — голос сел от волнения. Этого не может быть. Просто невозможно.

— Наш предок создал драконью чуму, — сильному, почти всесильному лорду Вируа нелегко давалось такое признание, но на этот раз он смотрел прямо мне в глаза. — Он был целителем, как и ты, и когда война подошла к границам Мильдара, предложил решение. Но свою семью обезопасил, не знаю, как именно, но мы не заболеем.

Подобная предусмотрительность могла означать лишь одно: тот лорд Вируа, живший триста пятьдесят лет назад, предполагал что зараза может выйти из-под контроля. Это не драконы видоизменили свою болезнь, это люди изначально создали ее именно такой, поражающей все живое.

И не просто люди, конкретный человек…

Я закрыла лицо руками. Насмешка ушедших богов или их неожиданный подарок?

Глава 10

Создатель чумы

Я сделала вдох-выдох, стараясь выбросить из головы ненужные сантименты. Да, мой предок — создатель чумы. Подумаешь. Родню ведь не выбирают, а предков — тем более. Хотя распространяться о таком во избежание неприятных ситуаций не стоит.

— Ты… давно знаешь? — голос все равно срывался, я взяла бокал и выпила, чуть не подавившись и закашлявшись.

— Да, задолго до твоего рождения об этом мне рассказал мой отец. С тех пор и знаю.

— А кто-нибудь еще? — нет, маме такое лучше не говорить, но Ян…

— Твой брат пока не в курсе, — разумеется, когда-нибудь ему расскажут, наследник должен знать об истории своего рода. — Но тебе ведь нужны подробности?

— Нужны, конечно! Очень нужны! — тут не до сомнений, мне нужно узнать все. Да и отцу, наверное, давно хочется разделить такую ношу с кем-нибудь еще.

— Тогда идем. Покажу все, что осталось от его работ и записей. Там немного, большинство он сжег сам, когда понял, что натворил, часть реквизировала корона. Но кое-что он припрятал, и потомки нашли его дневники и наработки.

Отец накинул пиджак, а заодно достал один из своих пиджаков из небольшого гардероба и протянул мне.

— Будет холодно, надень.

Я влезла в длинные рукава, которые для удобства сразу закатала, и пошла вслед за отцом сначала в коридор, затем в небольшую комнату-подсобку, укромную и незаметную. Видимо, дом я знала плохо, раз запамятовала об этой комнатушке. А может на ней стоит отвод глаз, так что сразу и не отыщешь, если точно не знать, где находится дверь. Там среди всякого хлама разместился старый шкаф, набитый каким-то барахлом. Отец распахнул дверцы, раздвинул старую одежду, от которой полетела не только пыль, но и моль, и, согнувшись, прошел внутрь. Я, разогнав моль, нырнула за ним, через силу вдохнув противный застоявшийся воздух. Кашлять захотелось сильнее. Света не было вообще, кромешная тьма давила в узком проходе, где стоило слегка развести руки, и уже касаешься стен. Отец так и подавно чиркал о неровную кладку плечами. Но защита от магии не позволяла зажечь даже банального светляка, не говоря про нормальный свет. Отец лишь хмыкнул, когда я попыталась применить магию.

В конце небольшого темного хода мы остановились.

— Здесь дверь, замок реагирует только на нашу кровь, никто другой не пройдет, — прокомментировал отец паузу.

А потом я услышала характерный щелчок, путь был открыт.

Только темнота по-прежнему мешала и защита от магии все также не позволяла создать хотя бы каплю света. Зато я едва ли не впервые увидела, как кремнием добывают огонь.

Пару раз выбив искры, отец зажег факел, а от него еще три — по одному на каждой стене. Маленькая комната, чуть больше кладовки, из которой мы пришли. Примечательно, что факелы самые обычные, не магические, пусть и чадили, но не задымляли помещение. Могу поклясться, что где-то под потолком спряталась вытяжка, не позволяющая нам задохнуться от дыма. Точно спряталась! Не может быть лаборатория без вытяжки, а назначение помещения угадывалось, стоило только немного осмотреться.

Стол, на нем несколько перегонных аппаратов, дикое старье, которое сохранилось только в музейной части Академии. И у нас дома, как выяснилось. Рядом счеты, набор пробирок, колб, кубов. Стул, рассохшийся так, что на него не то что сесть — отодвинуть страшно. Открытый шкаф, в котором какие-то реагенты, спрессовавшиеся от времени, или напротив — превратившиеся в труху. Бумаги, тоже ветхие, рассыпающиеся под пальцами. Пыли нет, явно защитный артефакт не только от магии, но и от грязи. Только от старости, которой подвержено все, включая вещи, ни один артефакт не спасет. Если записи и остались, то сможем ли мы их разобрать? Бумаг много, я осторожно перебрала верхние — рецепты, но ни слова о чуме.

Отец молча стоял у стены, не мешая знакомиться с тем, что осталось… от кого?

— Как его звали?

— Итан. Итан Вируа, — отец вздохнул и внимательно посмотрел на меня, будто что-то решая.

Но мы уже здесь, куда ему отступать из крохотной лаборатории давно умершего ученого? Язык не поворачивался назвать его «целителем». Разве мог целитель создать такое? Убить стольких людей? Всех подряд, без разбора, без шанса.

— Не суди его слишком строго, — попросил папа. — Поверь, это было сложное решение, которое нелегко ему далось. Он создавал оружие, способное помочь его родине в критической ситуации. Впрочем… читай, сама поймешь.

Он подошел к стене между столом и шкафом, нагнулся и принялся вытаскивать камень из кладки. Первый поддался плохо, отец долго не мог найти зазор и подцепить его пальцами, зато последующие выпали только так. В стене обнаружилась маленькая ниша, а в ней ящик, от которого буквально фонило магией, пробивавшейся и сковь защиту. Магией и мехами. Шестеренка на крышке служила не украшением, а опознавательным знаком, этакая печать мастера.

— Там его дневник и исследования. Есть и записи про лекарство, я не все понял, но оно существовало. Просто не потребовалось — болезнь не распространяется при температуре ниже нуля, ее создавали для жаркой Миасской империи, в которой не замерзает вода и не выпадает снег. Он это предусмотрел. Специально, как последний рубеж.

Хотел минимизировать количество больных? Посмотрим. Почитаем.

Я взяла ящик или, скорее, большую шкатулку. Двоякое чувство: с одной стороны — надежда, с другой — темное прошлое моей славной семьи. У всех есть свои скелеты в шкафах, а в нашем шкафу завалялось полноценное чучело дракона.

— Идем? — отец смотрел, как я на вытянутых руках держу ящик, будто именно в нем живет чума, готовая вырваться, только крышку откинь. — Только помни, что бумаги не должны попасть в чужие руки. И когда закончишь с ними — вернешь на место.

— Не маленькая, сама догадалась, — от шкатулки я бы не отказалась ни в жизнь. Запрети отец ее выносить — сидела бы день и ночь, пока не изучила все досконально. Но дома, как говорится, и стены помогают.

Я на прощание обвела взглядом комнату, почти келью. Интересно, почему здесь? Не верю, что в таком помещении можно создать нечто столь серьезное. Или можно? Дело не в помещении, не в оборудовании, какое в те далекие времена было оборудование? Наверное человек способен творить в любых условиях. Вот он и натворил… Триста пятьдесят лет разгребаем.

— Знаешь, это даже символично, — отец тоже не спешил уходить, надевая на факелы колпачки. — Один целитель в нашей семье создал страшную болезнь, а второй спустя три с половиной столетия должен ее уничтожить. Боги любят играть в игры — так говорили раньше.

В комнате остался один горящий факел, с трудом разгонявший многовековую тьму, прочно обосновавшуюся здесь, в своих небольших, но безраздельных владениях.

— Ты поэтому не усомнился в моих словах? — скажи мне кто-то, что чума вернулась, я бы так легко не поверила.

— Я чувствую ложь. Конечно, до дочери-эмпата мне далеко, но натренировался за жизнь. И ты бы не стала врать о таком или говорить, если бы не была до конца уверена.

Да, не только я хорошо знаю отца, но и он меня успел изучить за первую половину моей жизни, прожитую под одной крышей. Видимо, с тех пор я не особо изменилась, а постоянство, как известно, хороший признак.

Факел погас и стало совсем темно и на секунду страшно. Тайная комната, железная дверь, полностью заблокированная защитными артефактами магия. Не выбраться ни в жизнь, и не найдут.

Вот уж не подумала бы, что боюсь замкнутых пространств.

Сильные руки легли на плечи, заставив вздрогнуть и сильнее схватить шкатулку.

— Иди прямо, здесь все ровно: не споткнешься и не заблудишься.

Но руки отец не убрал, так и держал меня, пока мы не дошли до конца, где едва-едва сквозь старые вещи пробивался робкий сет.

Выйдя, я все-таки расчихалась, а ведь задерживала дыхание, пока вылезала из шкафа. И глаза от пыли зачесались, а руки, как назло, заняты.

— Ты вмешаешься теперь, когда все узнал про Ксавьера? — это будет правильно с точки зрения здравого смысла. Вот только чем это грозит самому Ксавьеру?

— Официально — нет. Но и в стороне не останусь, это все слишком серьезно, чтобы пустить на самотек, — отец задумался, да, пищи для размышлений я ему подкинула надолго. — Если объявить, что чума вернулась, начнется паника. Плюс преступники могут затаиться на долгие годы. Они исчезнут и когда появятся потом? Нет, открыто действовать нельзя, — отец уже намечал в голове план действий. — Но я постараюсь узнать больше. По своим каналам.

— Это может быть кто-то из королевской семьи? — я спросила и сама ужаснулась, ведь у первого советника короля спрашиваю! Даром, что он еще и мой отец по совместительству, прежде всего передо мной лорд Оружия.

— Точно нет. Только представь, какому правителю выгодна эпидемия? Король держит железной хваткой всех подданых, ему не нужны дополнительные рычаги влияния.

— Тогда кто? — это мысли вслух, не более, но знать бы, откуда ноги растут…

— Тот, кому не выгоден твой жених. Или кому, напротив, он очень выгоден, но на поводке. А может, кому невыгодна нынешняя власть. Да кто угодно. Не удивлюсь, если лекарство у них есть, должно быть, во всяком случае, и когда Ксавьер дойдет до края и его болезнь станет слишком явной — то ему могут сделать предложение.

Да вот только лекарство не факт, что есть. Нормальное лекарство, а не жалкая подделка, лишающая магии.

— А ты? Как ты поступишь? Пап, ты ведь не станешь… — я и договорить не успела, как отец остановил меня жестом.

— Не стану. Выживет — молодец. Не выживет — значит не прошел проверку на профпригодность.

Вот такая простая логика у лорда Оружия. Естественный отбор.

— Спасибо и на этом, — вздохнула я. Да, хорошо, что я не наследница и мне не придется играть во все эти игры.

— Линда, — отец подошел и положив ладони поверх моих пальцев, до белизны сжимавших шкатулку. — Помни, что невосприимчивость к драконьей чуме не делает тебя бессмертной. И если другой зять у меня еще возможен, то вот второй дочери уже не будет.

— Да ладно, какие твои годы, — внезапно развеселилась я, наверное, это нервное. — Я всегда хотела сестренку.

— Хорошо, я уточню: второй такой дочери у меня уже не будет. Да оно и к лучшему, — отец тоже улыбнулся. — И я как-то больше рассчитываю на внуков, надеюсь, они на вас с Яном за все отыграются.

— Мне кажется, Ян пай-мальчик на моем фоне, — брат хотя бы из дома не сбегал, хотя матушка частенько в письмах жалуется, что и сынок не бережет ее здоровье и нервы.

— Тебе кажется, — отец, в отличие от мамы, не стал распространяться, но, видимо, и второй ребенок тоже умел доставлять проблемы.

В коридоре было пусто, горел свет, за окнами окончательно стемнело.

— Пап, а можно я опять через черный ход пройду? — попросила я, озираясь по сторонам. Каталоги снились мне в кошмарах.

— Иди, — понимающе усмехнулся отец. — Только возьми экипаж, будь так любезна. Не заставляй меня переживать еще сильнее.

— Договорились, — добираться домой в ночи пешком мне самой не хотелось. — Пап… спасибо.

— Береги себя, — попросил отец. — И помни, что у тебя есть, к кому обратиться, кроме этого твоего Дагье.

Видимо, в моего жениха отец не очень-то верил, ну и пусть! Мы со всем справимся, теперь у нас целая шкатулка подсказок.

Экипаж ждал у самых ворот, я быстро залезла внутрь, устроившись на бархатном сиденье и задернув шторки. На коленях лежала заветная шкатулка, и я была бы не я, если б не залезла внутрь, не дожидаясь возвращения домой. Подвесив над головой светляка, с нетерпением начала перебирать записи. Часть из них не касалась драконьей чумы и представляла собой обычный лабораторный журнал. Мой предок, этот самый Итан, был в первую очередь талантливым алхимиком и больше интересовался составлением лекарств, нежели лечением. Безусловно, там имелось, что почерпнуть и взять на вооружение, но в этом я буду разбираться потом, когда найдем лекарство от чумы.

Отложив бумаги, я достала лежащий в самом низу дневник в кожаной обложке. В середине осталась чья-то закладка-перо, положил ли ее сам Итан или тот, кто читал дневник до меня, — не знаю, но это было началом истории.

«Миасская империя продолжает наступать. Объединенные войска бессильны, а драконы в очередной раз доказали, кто на самом деле является высшими существами».

«Маги пытаются найти средство, способное остановить драконов, но пока безрезультатно. Оружие тоже не помогает. Брат с отцом собираются на войну. Я поеду с ними, целители на войне порой важнее воинов».

«Мне пришла в голову мысль, которой я имел неосторожность поделиться с отцом. Если магия не берет драконов, то почему бы не создать болезнь, поражающую их магическую суть? Драконы ведь тоже болеют. Теперь мне высочайше приказано развить данную идею и придумать ее воплощение».

«Мы провели ряд исследований, доказывающих, что соединение сильного вируса, вроде чумы, с проклятьем реально и дает поразительный эффект. Стопроцентная заражаемость. Это даже пугает».

«От нас требуют немедленный результат. Времени на завершение исследований нет, империя зашла слишком далеко. Но я боюсь ошибиться, магия — слишком сложная составляющая, темная магия — еще сложнее. Мне трудно отвечать за то, в чем я не разбираюсь, а отвечать придется…»

«Мы назвали вирус — драконья чума. Использовали образцы крови драконов, чтобы сделать его узконаправленным. В теории, он не должен заражать никого более. Я предполагаю, что его возможно сделать точечным, сузить еще сильнее, до подвида или даже до определенного фенотипа. Возможно использовать против одного-конкретного существа, имея образцы его тканей и магический слепок. Если только удастся окончательно стабилизировать вирус».

«Я смог выиграть еще пару дней времени. Пытаюсь стабилизировать вирус и заложить в него ограничения. Драконы — существа огня с очень высокой температурой тела. Значит, болезнь не должна бояться тепла, но не передаваться в холодной среде. Если мои расчеты верны, то никто не пострадает. Только времени на проверку нет».

«Гонцы с вирусом уехали. Нам остается только ждать и молиться ушедшим, чтобы все сработало как нужно».

«Разведка донесла, что драконья чума подействовала! В стане врага смятение! Драконы больны и не принимают участие в боях! Неужели удалось?»

«Я боюсь писать последние новости. Я боюсь в них верить. Это невозможно».

«Армия Миасской империи уничтожена драконьей чумой. Люди гибнут. Города на юге вымирают. На нашей границе заслоны. Карантин стал повсеместным. Люди косятся на всех смуглокожих. В кварталах южан — погромы и пожары».

«Чума охватывает все большие территории. Это хуже любой войны. Люди называют это карой богов и молятся в храмах. Я не хожу в храмы. Я не выхожу из дома. Это все моя вина. Я где-то ошибся».

«Лекарства не хватит на всех. Я знаю, что моя семья не заразится, потому что основа вируса — моя кровь. Но как смотреть в глаза остальным?»

«У меня больше нет сил. Я не могу жить дальше. Простите».

Лекарство. Что с лекарством? Бумаги, бумаги и снова бумаги. И ничего нужного в них. Лекарство было, но, Итан, куда же ты его записал? Я просмотрела весь дневник вдоль и поперек, просмотрела листы с записями — все не то. Мелькнула страшная мысль, а что если именно рецепт лекарства и реквизирован короной? Или того хуже — уничтожен? Что тогда? Паника почти захлестывала, когда искомое нашлось, как водится, в самом неожиданном месте.

В маленькой тонкой тетрадке, самой обычной и неприметной на вид, да в такой дети писать учатся, разве можно доверить столь важные сведения такой заурядной вещи? Но мой предок, судя по лаборатории, не придавал значение бытовым аспектам, я бы на его месте хранила рецепт в золоченой рамке, но у него имелось свое видение. Главное — лекарство нашлось.

Дом встретил меня огнями на первом этаже — значит пока не спят. Я выпрыгнула из экипажа, махнув на прощание кучеру, и бегом поднялась по ступеням. Во мне все кипело от нетерпения, но голос разума взял верх. Поздно ведь уже, парням с Рози давно пора уйти домой, кто может быть в моем доме?

Тихонько открыв дверь, я на цыпочках прошла внутрь на звуки голосов, доносившиеся из кухни.

— А еще как-то раз мы с Линдой решили поучаствовать в волонтерской работе. Нас пообещали там хорошо кормить, а мы тогда совсем на мели были и согласились сразу, не глядя. Знаешь, в чем работа заключалась?

— В чем?

— В заготовке дров для казенных домов! Проще говоря — лесоповал!

На этом послышался сдавленный хрюк. Да, что-то такое было, припоминаю…

— Только представь, Линда топор не то что в руках не держала, она даже не представляла, как он выглядит! Да и кто пустит девчонку деревья рубить? Но мы ведь уже приехали, не возвращаться же теперь обратно? Ей говорят — вон, иди туда, там для тебя работа найдется, ну а мне топор в руки дали и вперед. Я и ушел со спокойной душой, думал, сейчас немного поработаю, а потом наемся от пуза. Кто же знал, что Линду направят именно на полевую кухню?!

И вот здесь начался полноценный ржач из двух глоток.

— Ах ты предатель! — я влетела в кухню с желанием всех убить и порвать на мелкие кусочки. — Обсуждаешь меня за моей спиной? Вот тебе и лучший друг, называется!

— Да ладно! Такая история классная, помнишь? — начал оправдываться Майк, на всякий случай прикрыв голову руками.

Побоялся, поди, что я сейчас его массивной шкатулкой приголублю. Мне очень хотелось, прям от души и со всего размаха, но стало жалко, все-таки память о предках, практически семейная реликвия. Сломается еще, оправдывайся потом перед отцом.

— Помню, я все помню и тебе еще припомню, — пригрозила я Майку и грозно взглянула на улыбающегося жениха. — А ты почему до сих не спишь? Тебе отдыхать нормально надо, а то болезнь может начать быстрее прогрессировать.

При упоминании болезни улыбка медленно сошла с лица Ксавьера, а мне на секунду стало стыдно, может, зря я на них так накинулась? С другой стороны — нечего меня обсуждать! Взяли моду! Поговорить что ли больше не о чем?

— Ладно, — жених встал, — пойду спать к Дао. Он на меня никогда не ругается.

— Спокойной ночи, — пожелала я, Ксавьер кивнул, пожал Майку руку и ушел.

Друг осуждающе посмотрел на меня, но я сделала вид, что ничего не поняла.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — поднялся Майки, — мне завтра вставать рано…

— Стоять. Точнее — идти за мной в кабинет. Разговор есть.

— Дорогуш, если это про сегодняшнее, то мы с Ксавьером ничего такого не обсуждали, — предпринял попытку увильнуть от меня Майк.

— Да нужны вы мне больно. Идем, сейчас все расскажу. И покажу.

Друг без особо энтузиазма поплелся за мной, наверное, ожидая, что я ему все-таки выскажу за рассказ о нашей бурной молодости. Стоило бы, конечно, чтобы всякие нелицеприятные подробности не выдавал, но в другой раз. Сейчас я не настроена.

— Запри дверь, — скомандовала я, заставив Майка окончательно насторожиться.

— Это ты что такое задумала? — под моим недовольным взглядом дверь друг закрыл, но отходить от нее не спешил и был начеку.

— Взгляни, — я протянула ему тетрадку. — Только осторожно.

На меховскою шкатулку, как и всегда, наложено много чар, среди них — заклинание сохранения вещей. Внутри даже сырое яйцо не испортится, десятки лет оставаясь свежим. Не удивительно, что все так хорошо сохранилось.

Майк недоверчиво взял тетрадку, открыл ее и замер.

— Ты где это взяла?!

— Дома. Я домой ездила, отец предложил поговорить, — я старалась говорить небрежно, будто речь идет о рецепте куриного супа, а не искомого лекарства.

— Он что-то знает о чуме? — друг все никак не мог оторваться от ценнейших записей, сделанных в тоненькой тетради.

— От меня в общих чертах. В самых общих, — уточнила на всякий случай. — Но главное — у нас все эти годы хранились кое-какие записи, — я довольно постучала по крышке шкатулки.

— Откуда они у вас? — еще больше поразился Майк.

— Тебе какая разница? — огрызнулась я, но тут же потухла, такую иглу в мешке не утаить, и нехотя призналась: — От их создателя, Итана Вируа.

Глаза Майка напоминали два блина, но он быстро справился с первым шоком.

— Давай скажем твоему славному предку спасибо хотя бы за то, что лекарство для потомков создал и записал, — Майки подошел к столу и положил открытую тетрадь на стол.

— Это похоже на то, что варит Вольс?

— Почти один-в-один! Уверен, у Дарела тот же самый рецепт, — Майк внимательно вчитывался в строки.

— Тогда почему у Вольса не получается?

— А кто ж его знает? Сейчас до конца дочитаю инструкцию по приготовлению. Ингредиенты, вроде, берутся те же самые…

Майк склонился над записями, тихонько читая строчку за строчкой, стараясь ничего не упустить. Странно, если рецепт одинаковый, то почему он не работает? Или Итан забыл упомянуть о побочных эффектах? Не провел исследование до конца?

— Дорогуша… взгляни на это: «Сыворотка из крови василиска добавляется последней сразу после завершения итоговой реакции и служит закрепителем свойств лекарства». Ушедшие! Так вот оно! Посмотри! — принялся тормошить меня друг. Глаза у него блестели, зрачки расширились, а щеки раскраснелись, сам он разве что не прыгал от радости.

— И что? Разве Вольс не добавляет кровь василиска в конце? Если ингредиенты одни и те же, то в чем разница?

— В чем разница? Ты не понимаешь?! — поразился Майк.

— Нет, пожалуйста, Майк, день выдался трудный, столько всего случилось. Объясни по-человечески, — попросила я, играть в угадайку сил, и правда, не было.

Друг схватился за голову, хорошо за свою, а не за мою, чтобы ткнуть носом в текст.

— Рыба моя, рецепту больше трехсот лет, он был составлен до эпидемии чумы, до миграции драконов, до вырождения василисков…

И тут я сама хлопнула себя по лбу, ну точно же! Реликтовые василиски, тогда они, правда, были самые обычные, почти повсеместно распространенные, способные обратить в камень любое существо навсегда, не то что современные немощи. А сейчас, получается, берется кровь, которая не обладает и десятой частью прежней силы. Ведь кровь всегда содержит в себе часть магической силы носителя.

— Смотри, — продолжил Майк, — завершающий этап — сыворотка из крови василиска как закрепитель. Некоторые свойства лекарства без него пропадают почти мгновенно. Вытяжка из крови василиска оставляет их в стазисе, не позволяя распадаться и улетучиваться.

— Но это значит… — начала я, мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью.

— Это значит, что нам надо молиться, чтобы Дао оказался реликтовым! А потом тебе придется молиться, чтобы больше об этом никто не узнал. Ты только представь: наверняка сыворотка идет как закрепитель не только в этом рецепте. Из-за вырождения василисков мы потеряли много всего, но стоит кому-нибудь узнать, что есть один, из которого можно вытянуть, — Майки задумался, — литра три навскидку…

— Не продолжай, — разумеется, василиски не только страшны и опасны, но еще и очень ценны. А я еще всю жизнь считала Дао декоративным и в хозяйстве абсолютно бесполезным. И тут на тебе: и дом защитит, и кровью ценной поделится.

— Еще вопрос, есть ли какие-то правила извлечения сыворотки из крови василиска, чтобы она наверняка сохранила все свойства? — начал рассуждать Майк. — Твой предок об этом ничего не писал?

— Не помню, я все остальное мельком просмотрела, — как тут изучить все и сразу?. — Но в любом случае, думаю, тут мы справимся, пойдем по аналогии с обычными сыворотками, а магические свойства крови всегда можно проверить.

— Угу. Только я не смогу вынести из лаборатории ни капли, клятва меня скорее задушит. Нам придется все готовить самим. С нуля.

— Приготовим, — мне теперь море казалось по колено, у нас же есть рецепт, что еще нужно для счастья?

— Месяц, дорогуша, лекарство готовится месяц, — Майк еще раз пробежался глазами по рецепту, давая мне возможно все как следует осмыслить.

Протянет ли столько Ксавьер? Мы сегодня не провели наш ежевечерний осмотр и анализ жизненных показателей. Но выглядел жених не лучшим образом: бледный, осунувшийся, небось, питается абы как, а ему сейчас силы нужны.

— Мы попробуем его поддержать, выберем наименее вредные стимуляторы… — пусть я сама против стимуляторов, но месяц…

— Месяц на стимуляторах посадит ему почки, печень, желудок и сердце. Боюсь, он недолго потом проживет после нашего лечения. Если, конечно, твой достопочтимый пра-пра не создал заодно лекарство от всех болезней.

— Значит, еще что-нибудь придумаем! — ну не может же быть все плохо, когда мы нашли лекарство, правда?

— Линда, я тут думаю над одним вариантом… полагаю, он тебе не понравится, но если совсем вариантов не останется, — Майк явно подбирал слова, боясь меня напугать или расстроить.

— Говори уже, не тяни, — попросила друга я.

— Мы можем с помощью все того же Дао погрузить Ксавьера в анабиоз…

— Да ты с ума сошел! — мне от одной мысли о подобном становилось дурно. — Мы не знаем, как сказывается кратковременный стазис на человеке, а длительный анабиоз вообще никто не изучал!

— Сами василиски могут при низких температурах впадать в глубокую спячку, мало чем отличимую от анабиоза, — напомнил друг.

— Но это же животные! К тому же хладнокровные.

— Рептилии, если на то пошло, — поправил Майки. — Возможно, холод нам тоже понадобится. Драконья чума не распространялась в холоде, так что болезнь должна медленнее прогрессировать.

— А моя кровь не поможет? Мой предок позаботился о своей семье, мы не заболеем драконьей чумой.

— Я так и подумал, — кивнул скорее своим мыслям, чем мне друг. — Это многое объясняет. Вы живете под одной крышей, да еще и Дао с вами. А василиски были очень подвержены болезни.

— Ты думаешь, что Дао получил от меня иммунитет? Каким образом? Через укусы? — по молодости мой змей был исключительно игривым. Почти как щенок, и кусался также, только очень больно и всегда до крови.

— Ну не через молоко «матери» точно, — съязвил Майк. — Твоя кровь нам тоже может пригодиться, мы возьмем у тебя пару пробирок и выделим из нее сыворотку поэкспериментируем, так сказать, в пробирке. Я, например, не отказался бы от иммунитета. А заодно и твоих учеников с Рози обезопасим, чтобы ненароком не подцепили через какой-нибудь порез.

— Логично, парочку пробирок я вам, так и быть, нацежу, — щедро пообещала я.

— Жаль, что крови в тебе не больше, чем в Дао, всех привить не получится.

— Всех и не надо, — я достала дневник и открыла его на нужной странице. — Читай. Скорее всего, кто-то довел мысль Итана до ума, стабилизировал вирус и сделал его узконаправленным. Иначе кто-нибудь еще точно бы заразился.

— Но кому нужны такие сложности? — Майк читал дневник, одну запись за другой, и качал головой. Чего было в нем больше: ужаса от того, что совершил когда-то один человек, или восхищения от гениальности задумки, я так и не разобрала.

— Зато только представь, если все пойдет как надо, то лорд Тайны неизлечимо болен, причину болезни еще установить нужно, согласись, если бы не Кейвин, мы бы о драконьей чуме и не подумали. Возможно, они рассчитывали, что у них будет лекарство? Или еще проще: темная магия ускоряет течение болезни, сначала заразили, а потом легенькое проклятье стало бы для Ксавьера смертельным.

— Ладно, рыба моя, не будем гадать. Надо подобрать ингредиенты, чего нет — докупить, и начать готовить.

— С учетом нынешнего дефицита на редкие вещества… — я еще раз пробежалась взглядом по списку. Да, у Вольса список такой же, только вот у нас нет столь же щедрого финансирования и снабжения. Может так статься, что чего-то в продаже и не найдешь уже…

— Дай задание Ксавьеру. Уверен, лорд Тайны сможет найти все нужное, особенно для себя-любимого.

— Знаешь, я бы не хотела его пока обнадеживать… А если что-то пойдет не так?

— Дорогуша, когда ты стала такой мнительной? — поднял бровь друг. — Но не хочешь — не говори пока. Скажи, что невесте срочно требуется некий перечень для работы.

— Этот вариант мне тоже не очень нравится, получается, что я его будто использую в корыстных целях, — это как деньги попросить.

— А ты не думаешь, что Ксавьер был бы совсем не против, если бы ты его использовала? — очень двусмысленно заметил друг и усмехнулся. — Я не про, что ты подумала, хотя и про это тоже. Раз ты не можешь заразиться, то пока лорд еще в форме…

— Майк! Он смертельно болен! — я даже руками всплеснула, все мужики одинаковые, мысли только об одном!

— Как хочешь, дорогуша, но я бы воспользовался ситуаций, — пожал плечами друг и тут же сменил тему. — У тебя на поиск ингредиентов — день, от силы — два. Скорее начнем, скорее закончим. Мне все равно некогда, а ты оставь учеников и пройдись по лавкам.

— Пройдусь, — пообещала я. — Все равно мне много чего нужно.

— Вот и славно. Заодно подготовь оборудование, ты с мехами лучше меня знакома, здесь, надеюсь, проблем не возникнет, — продолжал отдавать распоряжения Майки.

— Что-нибудь еще? — любезно поинтересовалась я, прикидывая, где в моем доме можно оснастить оборудование?

Чувствую, все-так придется мне переехать в гостевую спальню с ее новой необъятной кроватью, а свою комнату отдать под лабораторию. И получается у меня не дом, а незнамо что, для себя угол уже найти не могу.

— Наверное, все. Если что вспомню — завтра скажу. А теперь я домой, — Майк с грустью покосился на записи, наверное, он бы с удовольствием углубился в чтение, но время позднее, а в лаборатории Вольса он теперь проводит кучу времени. — Может, я смогу вынести отдельные ингредиенты, — задумчиво протянул Майк. — обещать не стану, но завтра попробую.

— Было бы здорово, — стоило посмотреть на состав, как настроение начинало стремительно падать. Некоторые вещества, вроде пламенного корня или вулканического трехцвета и в лучшие времена достать было непросто, только под заказ и ждать не меньше месяца, а уж сейчас…

— У нас все получится, рыба моя, не унывай, — похлопал меня по плечу Майки.

— Надеюсь, — если до этого казалось, что стоит лишь найти лекарство — и все будет хорошо, то теперь выясняется, что это всего лишь половина дела, да к тому же не самая сложная.

— А ты не можешь бросить Вольса с его лабораторией? Раз нам теперь не нужно ничего больше искать, то это только пустая трата времени, — неимоверно хотелось максимально оградить Майка от опасности.

— Боюсь, что нет, дорогуш, — вздохнул друг. — Я сам бы рад, да клятва теперь не позволит все просто так бросить.

— Осторожнее там, — попросила я.

Майки ушел, чмокнув меня на прощание, я же сложила все записи в шкатулку, заметив, что шестеренка на крышке — не простое украшение. Это специальная головоломка-замок, можно задать код из четырех действий-поворотов шестеренки. Мне такой замок как-то мастер Хьюго показывал, только усовершенствованный, там стоило однажды задать комбинацию — и больше не настраивать механизм. Здесь же последовательность сбрасывалась после каждого открытия. Интересно, принадлежала шкатулка еще самому Итану или кто-то позже сложил сюда самые важные документы? При случае покажу Хьюго — пусть скажет примерный год изготовления.

Я нажала на шестеренку, а потом прокрутила ее сначала на семь вправо, потом на четыре влево, затем на пять вправо и три завершающих поворота влево. День, месяц и последние две цифры года моего рождения. Осталось убрать в сейф, тоже меховский, практически невскрываемый, и пойти спокойно спать. Помню, в свое время Майк смеялся над моей глупой и, на его взгляд, абсолютно бесполезной покупкой дорогого меховского сейфа. Все говорил, что у меня все равно нет ничего такого ценного, что стоило бы дороже самого сейфа, а все остально можно и в обычном хранить. Вот теперь у меня появилось кое-что достойное. Я бережно положила шкатулку на дно, еще раз взгрустнула, глядя на запасы редких и дорогих ингредиентов. Да, если бы грабители, которых Дао превратил в статуи, добрались бы до сейфа и все-таки смогли бы его как-то вскрыть, то были бы крайне разочарованы. Почти как я сейчас, а может и больше. Мне хотя бы не пришлось изгаляться и тратить время на вскрытие сложнейшего меховского изделия.

Накормив перед сном Церю и старушку гидру, я пошла проверять Ксавьера, поймав себя на том, что сознательно оттягиваю момент нашей встречи, о которой он, скорее всего, и не узнает. А вот мне все сложнее было видеть жениха, столько всего наслаивалось: чума, лекарство, свадьба эта никому не нужная, кроме моей матушки с ее кружевными салфетками и приглашениями. Я осторожно приоткрыла дверь и прошла внутрь, заметив как в темноте блеснули два глаза — это Дао поднял голову, проверяя, кто заходит. Но стоило василиску понять, что опасности нет, как он тут же лег обратно, прижавшись к боку лорда.

Ксавьер вздрогнул, застонал, но не проснулся, по лбу мужчины катился крупный пот, скатываясь на подушку и предательски напоминая слезы. Сны к нему пришли не самые спокойные, наверное, сказывается жар. Главное — чтобы не началась интоксикация организма, вот с этим бороться на фоне остальной болезни непросто. Я осторожно положила на лоб ладонь, ругнув себя — прежде чем отправлять его спать, стоило узнать, все ли лекарства он принял?

Глубоко вдохнув, я начала целительскую помощь с эмоционального состояния жениха. Моей эмпатии было достаточно для работы с животными, они более восприимчивы и всегда настроены на эмоциональное взаимодействие. А вот с людьми все намного сложнее, человек хуже поддается внушению и имеет природную защиту от любых ментальных воздействий. А если не просто человек, а маг, да еще Высокий лорд… но я попробую.

Нужно настроиться, попытаться уловить волну его эмоций и направить в другую сторону, успокоить. Майк бы справился в два счета, да и Кейвин, пусть ему и недостает опыта. Мой друг всегда беззастенчиво пользовался своими способностями в общении с окружающими, а вот ученик старается к ним не прибегать. Зря, наверное, как показывает пример Майка — жизнь может быть намного проще, стоит лишь расположить к себе нужного человека. Главное — не попадаться.

Я чуть не отдернула руку, когда заметила легкое мерцание перстня, не знаю, к чему бы это, и спросить, как назло, не у кого. В моем окружении не так много Высоких лордов, не к родителям же с такими вопросами идти? Дао снова приподнял голову, пытаясь лучше рассмотреть происходящее. Но не прошло и минуты, как я почувствовала отклик, почти как с грифоном, только не такой оформленный и четкий, едва уловимый. Ксавьер тут же расслабился и начал дышать ровнее. Жар немного спал, пульс нормализовался, а я лучше пригляделась к перстню, в котором, как выяснилось, хранится немало секретов.

— Спокойной ночи, — шепотом пожелала я жениху.

Дао что-то прошипел за него в ответ и нырнул обратно под одеяло.

Итак, нам нужно как можно быстрее найти кучу ингредиентов, приготовить лекарство и молиться ушедшим, чтобы все получилось. Обратный отсчет начался.

Глава 11

Ревизия

Не знаю, во сколько ушел Ксавьер, но когда я встала утром, то на кровати остался один Дао, в последнее время совсем обленившийся.

Завтрака на столе не обнаружилось, я даже расстроилась слегка, привыкла уже к хорошему. Зато в турке, накрытой крышкой, нашелся сваренный кофе в сохранившем тепло заклинании стазиса. Все-таки жених совсем обо мне не забыл. Так что я быстро позавтракала творогом, выпила кофе и пошла готовиться к приему. Через несколько минут ко мне присоединились ученики, Рози хозяйничала за своим столом, проверяя записи на сегодня и пришедшие на переговорник сообщения. Я раздала всем «ЦУ», предупредила, что планирую уйти если не на целый день, то на его большую часть, и им придется обходиться без меня. Все дружно заверили, что справятся, так что оставалось забрать список необходимых ингредиентов; артефактов, которые следует докупить или подзарядить; оборудования, поскольку имеющееся для создания лекарства от чумы не подходило, а старое в особняке вряд ли дожило до наших дней в исходном состоянии. Заклинание сохранения было наложено только на шкатулку, все остальное в секретной комнате выглядело слишком ветхим, чтобы рисковать им пользоваться. Вообще, раньше с такими сложными рецептами мне сталкиваться не доводилось, все-таки алхимия — это отдельная наука, почти искусство. И надо признать, что я не столь виртуозно владела им, как мой славный предок, с чьей легкой руки несколько государств были почти стерты с лица земли. Я уже положила списки во внутренний карман и взяла грифель на случай, если придется что-нибудь записывать, когда в дверь постучали и после моего разрешения помощница заглянула внутрь.

— Эм… местресс, — девушка находилась в растерянности, даже слова, обычно льющиеся из нее беспрерывным потоком, где-то застревали. — К вам пришли.

И Рози бросила какой-то странный взгляд назад в коридор.

— А парни сами не справятся? — я слишком настроилась уходить, да и мест следовало обойти прилично.

Рози снова взглянула в коридор, стоя в приоткрытых дверях.

— Нет, мне нужна местресс лично, — послышался уверенный ответ до того знакомым голосом, что я, забыв про все, в два больших шага оказалась у двери и распахнула ее, столкнувшись нос к носом с человеком, которого предпочла бы никогда не встречать.

Карандаш в моей руке жалобно хрустнул, а зубы скрипнули.

— Какого…

Теперь я понимала Рози, пусть ее немота вызвана несколько иными эмоциями, слов высказать все, что хотелось, у меня тоже не находилось. Точнее, они были, но не те, которые следует произносить вслух в присутствии ожидающих своей очереди и навостривших уши клиентов.

— И я безмерно рад тебя видеть, — очаровательно улыбнулся мужчина причем как-то так, что каждому из присутствующих показалось, будто улыбка адресована лично ему.

Дамы тут же начали невзначай поправлять прически, Рози так вообще зарделась, а я поняла, что комедию пора заканчивать.

— Говори, что тебе нужно, и проваливай, — когда-то его улыбка действовала и на меня, но сейчас ничего кроме неконтролируемого приступа злобы не вызывала.

— Не так быстро, — этого типа всегда было сложно выбить из колеи. — Вообще-то с проверяющими стоит говорить вежливее. Нет, конечно, в свете наших давних отношений…

«Каких, к ушедшим, отношений?» — хотелось спросить мне, а заодно встряхнуть этого гада за грудки, но главное я все же вычленила и пелена перед глазами начала рассеиваться.

— Проверяющий? Мне говорили, ты занимаешь высокую должность, неужто разжаловали?

— Я рад, что ты мною интересуешься, — улыбка по-прежнему сияла на лице мужчины. — Но у нас сложная ситуация, так что на проверку пришлось пойти всем. К тому же я никогда не чурался никакой работы и не считаю зазорным пройтись по клиникам.

И прозвучало это так просто, что всеобщее восхищение буквально наполнило холл. Я бы тоже восхитилась, если бы не знала, что это игра на публику. Кому-то стоило пойти в актеры, успех и слава были бы гарантированы. Впрочем, он и на нынешнем месте неплохо устроился.

— Проходи, — сквозь зубы процедила я.

— Благодарю за помощь, — кивнул проверяющий Рози так, что девушка окончательно смутилась.

— Итак, — я закрыла дверь, заодно ставя беззвучный полог. Вдруг не сдержусь? — Эдвард, я никогда не поверю, что из всех мест ты пришел ко мне по чистой случайности.

— Не веришь в случайности? — понимающе усмехнулся мужчина.

Маска душки и всеобщего любимца не то чтобы слетела, она, скажем так, стала менее явной, приоткрывая истинное лицо корыстного интригана и карьериста. А проще говоря — моего бывшего, Эдварда Стейна.

— В случайности верю, — их в моей жизни в последнее время предостаточно. — Не верю тебе.

— Линда, — Эдвард беззастенчиво присел на мой стол. — Столько воды утекло, а ты по-прежнему злишься и не можешь меня простить.

— Убери свой зад с моего стола, — надвинулась я на проверяющего. — Ты слишком высокого о себе мнения, я злюсь не на тебя, а на себя, что совершила такую глупую ошибку. Но ты ведь не за этим пришел? — я постаралась взять себя в руки. Последнее, что мне сейчас нужно — поссориться с тем, кто способен отозвать или приостановить лицензию клиники. — Или ты понятия не имеешь, как проводятся ревизии? Научить?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Представь себе, я в курсе, — мужчина назло мне неторопливо слез со стола и взял объемную папку, которую держал под мышкой. — Начнем с подконтрольных сильнодействующих и наркотических препаратов.

Сильнодействующие препараты, вроде стимуляторов, сильных обезболивающих и лекарств с наркотическими компонентами выдавались Целительской палатой раз в год, исходя из потребностей клиники. Все излишки предполагалось или сдавать, или брать на следующий меньше. Перед продлением лицензии за каждый препарат целитель обязан отчитаться.

Я прошла к сейфу, где хранились вещества, попутно достав из ящика стола журнал учета расходования средств. Действовала я с невозмутимым лицом, однако по спине пробежал холодок. При всех недостатках Эдварда дураком он не был. И если захочет докопаться — то сможет, особенно с учетом того, что отчет о потраченных сильнодействующих лекарствах шит у меня белыми нитками, трещащими по швам.

Эдвард протянул руку, и я нехотя передала ему журнал. Журнал был большой и объемный, мы при всем желании не могли коснуться друг друга, но и здесь мой бывший проявил чудеса изворотливости, взяв журнал одной рукой, а второй невзначай провел по тыльной стороне моей ладони.

Руку я отдернула, заметив, как пристально экс-проверяющий наблюдает за моей реакцией. Ждет, что я зальюсь краской? Или начну на него орать, что он себе позволяет? Нет уж, все-таки я достаточно повзрослела, чтобы не вестись на столь дешевые провокации, когда первый шок от неожиданной и не самой приятной встречи прошел.

Так что я показательно-неторопливо взяла со стола салфетку и вытерла руку в том месте, где он меня коснулся. Все это молча и без эмоций, как если бы после обделавшегося от испуга животного. Часть моей работы, случается, да.

И почувствовала легкое удовлетворение, когда недовольная тень мелькнула на красивом, гладко выбритом лице.

Надо отметить, что с возрастом мой бывший, как мне бы того ни хотелось, не стал хуже. Не расплылся и не обзавелся животом или явно наметившейся лысиной. Напротив, юношеская смазливость сменилась мужской зрелой красотой. Длинные каштановые волосы забраны синей лентой в тон галстуку в хвостик. Карие выразительные глаза под росчерками тонких, наверняка, выщипанных бровей. Классический прямой нос с узкими крыльями и чувственные губы, одаривающие всех очаровательной улыбкой. Отлично сидящий костюм только подчеркивал разворот плеч и грудную клетку. Длинные ноги в брюках с идеальной стрелкой.

Эдвард оставался до омерзительного хорош собой. Рядом с ним Майк казался мальчишкой даже в те годы, когда они оба были молодыми парнями, а теперь мой друг, как в янтаре, застывший в двадцати с небольшим годах, и вовсе бы потерялся на фоне импозантного мужчины. А еще Эдвард Стейн обладал способностью нравиться всем вне зависимости от пола и возраста. Он был негласным лидером среди парней, его мнение спрашивали по любому поводу, прислушивались и поступали «как Эд посоветовал». Преподаватели ставили лучшего студента потока в пример, никогда не жалея для него добрых слов и теплых мест на регулярных практиках. А уж преподавательницы женского пола души в нем не чаяли. Про девчонок, толпами увивавшихся вокруг, и говорить нечего.

Но яркий, общительный и обаятельный студент не спешил заводить серьезных отношений, а о несерьезных говорить было как-то не принято. Ничто не должно омрачать светлый облик непревзойденного Эдварда Стейна. И мне бы задуматься, почему на последнем курсе первый красавчик и звезда всея Академии обратил на меня внимание, да не просто обратил, а — небывалое дело! — предложил встречаться. Но, польщенная вниманием такого парня, я парила на эфирных крыльях любви и предпочитала не задаваться неприятными вопросами.

А теперь неприятные вопросы будет задавать мне этот хмырь, уже сейчас подозрительно и чересчур внимательно изучающий учетный журнал, так и ищущий, к чему бы прикопаться.

Я открыла сейф и демонстративно отошла, предлагая проверяющему сверить текущие остатки по факту и с журналом.

Эдвард наклонился и начал выставлять пузырьки один за другим на стол, пока их не скопилась небольшая батарея. Потом медленно пересчитывал, делая пометки в своих бумагах. Слишком скрупулезно, слишком внимательно и дотошно, оглядывая каждый пузырек, проверяя, полный ли он, затем откручивая крышечки и определял на запах — то ли лекарство внутри. Те, которые вскрывать нельзя — проверял магически, но не оставлял без внимания. Будто я могла опуститься до подлога! Сколько у меня было разных проверок, эта первая, в которой осматривался и обнюхивался каждый пузырек, сверялся с этикеткой, проверялся срок годности. Нет, в этом я была уверена, в отличие от количества обезболивающих и стимуляторов, которые включила в журнал, как испорченные. И такое количество «битых и бракованных» не могло не вызывать подозрения, особенно в свете того, что пузырьки, которые следовало предъявить, я выкинула. Все-таки с проверяющими всегда можно договориться и другими, скажем так, альтернативными методами, на которые у меня всегда отложены резервные средства. Кто же знал, что проверять меня приедет лично один из руководящих чинов Целительской палаты и мой бывший. Явно ведь не из благих побуждений или желая восстановить наши отношения. Не приведи ушедшие иметь с этим мерзавцем что-то общее или, упаси боги, хоть какие-то отношения!

— А где пузырьки от испорченных препаратов? — задал логичный и ожидаемый вопрос бывший.

— На помойке, — буркнула я. — Вот еще год мусор хранить.

— На помойке? — с насмешкой переспросил Эдвард. — Печально. А где ризосодержащие? Тоже на помойке?

— В морозильном ларе, они хранятся в холоде.

Препараты, получаемые из ризода — очень редкого, но очень полезного минерала, не переносили тепло и солнечный свет.

— Я знаю, как они хранятся. Где холодильный ларь?

И тут был мой второй прокол, который придется признать.

— На кухне.

— На кухне? — опять уточнил проверяющий.

— У тебя проблемы со слухом? — огрызнулась я.

— У меня-то проблем нет, — резонно заметил мой бывший. — Показывай свой ларь.

Пришлось вести его на кухню, где Эдвард только головой покачал, когда я вытащила из глубины ларя небольшой ящик с ампулами. Но они хотя бы были в полном составе.

Потом пришла пора редких и дорогих ингредиентов, они не то чтобы контролировались, но находились на учете Целительской палаты. Никто никогда их не проверял сколь-нибудь серьезно, так, посмотрят, что есть — и успокоятся. Но не Эдвард Стейн. Этот достал все наименования, которые у меня имелись, пересчитал и удовлетворенно кивнул. И что-то у меня в голове щелкнуло: вот оно!

— А что в шкатулке? — Эдвард кивнул на шкатулку в сейфе.

— Личные документы, — открывать шкатулку, не относящуюся к текущей проверке, я не собиралась.

Эдвард подозрительно посмотрел на шкатулку, но ничего не сказал. Он прекрасно знал, что пытаться заставить меня сделать что-то против воли совершенно бесполезно. Зато шкатулка с документами навела его на другую мысль.

— Покажи черный ящик, — внезапно попросил проверяющий, чем буквально выбил меня из колеи.

— Зачем? — нет, его наличие, конечно, проверяли, но что-то мне подсказывает, что одним наличием сего предмета Эдвард не ограничится.

— Что за вопрос? — теперь и мой бывший удивился. — Черный ящик вообще должны проверять в первую очередь.

Не отстанет — поняла я и поставила черную глянцевую шкатулку на стол. Открыл ее Эдвард сам и совершенно не культурно присвистнул. Кристаллов для определения чумы осталось всего ничего, на одно, максимум — на два исследования.

— Я даже не знаю, что на это сказать, — бывший переводил взгляд с черного ящика на меня и обратно. — Что ты делала с кристаллами?

— Проводила исследования, — а что еще ответить?

— Какие? На чуму? — прищурился Эд.

— На чуму, — невозмутимо подтвердила я. И ведь ни капли лжи! — У меня тут недавно ученики завелись, — брови бывшего поползли вверх, но комментарии он оставил при себе. — И я проверяла, что они умеют, а что — нет.

— И как? Справились? — с насмешкой спросил Эд.

— Справились.

— Это хорошо, — одобрил учеников бывший. — А почему пополнить запасы потом не потрудилась?

— Да все не до того как-то было, — совершенно честно ответила я, мысленно делая себе зарубку обязательно достать новые кристаллы. — А что в этом такого?

— А вот в том, что у тебя недокомплект в черном ящике — снова сделал себе заметку в бумагах проверяющий.

— Подумаешь, да кому они вообще нужны? — пожала я плечами. — Не в разгар же чумы живем.

Дальше настала очередь артефактов, большая часть которых оказалась почти разряжена.

— Как ты вообще с этим работаешь? — подивился проверяющий. — Они же на последнем издыхании.

— Не успела подзарядить, — да, наверное, со стороны я казалась наихудшим целителем из возможных. По контролируемым лекарствам — вопросы, содержимое черного ящика потратила на какую-то ерунду, артефакты разряжены… Я бы к себе лечиться не пошла.

— Итак, что мы имеем, — Эдвард показательно разложил свои записи на моем столе и принялся их изучать, будто и впрямь принимал решение. Хотя мы оба знали, что все уже решено, а это всего лишь эффектная пауза, чтобы дать мне осмыслить весь ужас моего положения.

— А мы что-то имеем? — поразилась я. — Хранение ризода в холодильном ларе на кухне не рекомендуется, но и не запрещено законом. Пара пузырьков, которые я не могу предъявить — ерунда, по отчетам все проведено. Да, с черным ящиком нехорошо вышло, признаюсь, каюсь, обязуюсь исправиться. Ну а артефакты и подавно на моей совести, их Целительская палата не контролирует.

Бывший не перебивая выслушал мою версию, всем своим видом показывая, что просто так не уйдет и не сдастся. Ну-ну, мы еще посмотрим, кто кого.

— Хранить вещества в холодильном ларе с продуктами питания по меньшей мере небезопасно для тебя самой и всех, кого ты кормишь. Хотя есть у тебя, помнится, в принципе не безопасно.

— Тебе поесть не предлагаю, — выслушивать по поводу своей готовки еще и от этого я была совсем не настроена.

— А жаль, с утра так к тебе торопился, что нормально позавтракать не успел, — я знала, что Эда не трогают мои подколки, он за словом в карман не лезет, но и молча стоять в силу собственного характера не получалось.

— Что же жена не проследила? — сочувственно спросила я.

— Ей не до того, мы ждем третьего ребенка, и Лизи страшно мучает токсикоз, — поделился Эдвард.

И ведь месяц тому назад меня бы это задело, как тогда при встрече с Вольсом и двумя курицами, раскудахтавшимися о замечательном семействе, но не сейчас.

— О, поздравляю! — я прижала руки к груди. — Тогда, пожалуй, приглашение на свадьбу вам не пришлю. Я же тут тоже решила семейством обзавестись.

— Так слухи не врут? Ты и вправду выходишь за лорда Тайны? — поднял брови бывший, а я поняла, почему Майк почти всегда использует эмпатию, очень удобно, когда понимаешь чужие эмоции. Настоящие эмоции, пусть Эдвард их отчаянно давил.

— Рада, что и ты мною интересуешься. Его и отец одобрил, — мечтательно улыбнулась я, будто жду не дождусь, когда мы поженимся.

Я тоже умею находить слабые места. И указывать на места некоторых выскочек, которые, как ни крутись, никогда не станут Высшими лордами.

— Но ведь это не меняет того, что у тебя здесь, — он обвел рукой кабинет, — не все гладко? И ведь я прошелся по верхам, — ничего себе верхи! Да ни одной банки не осталось, в которую бы не залез длинный эдвардский нос! — Зачем тебе какая-то серьезная проверка? И да, я бы осмотрел санитарное состояние клиники в целом. У тебя, например, какие-то постройки на заднем дворе, для чего ты их используешь? Вдруг складируешь что-то опасное?

Грифона я там складирую, нигде не учтенного и мертвого по документам. И его точно показывать никаким проверяющим не стоило, вот вообще не стоило. Тут уже и вопрос об отзыве лицензии поднимется со словами: где один грифон, там могло быть много разных животных.

Представляю заголовки газет (или судебного дела?): «Местресс Ринолет, невеста лорда Тайны и дочь лорда Оружия, незаконно промышляла торговлей опасными магическими животными».

— Чего тебе нужно? — прямо спросила я.

— Ты могла бы передать часть редких ингредиентов на нужды Целительской палаты. Исключительно в знак доброй воли. Ты же, вероятно, слышала, что сейчас мы испытываем некоторые трудности с компонентами лекарств.

Собственно, как я предполагала.

— Нет.

— Почему? — весьма убедительно удивился проверяющий. — Это точно лучше возможных проблем и дешевле штрафа. К тому же мне нужны не все, только четыре наименования.

Забавно… именно четыре ингредиента из двенадцати, имевшихся у меня, входили в состав лекарства. Так что какие именно захочет взять Эдвард, я и спрашивать не стала. В любом случае, отдавать что-либо в мои планы не входило.

— Мне самой нужны ингредиенты. С учетом их дефицита, штраф за неукомплектованный черный ящик будет и проще, и дешевле. А остальное — исключительно твои домыслы.

— Линда, люди нуждаются в нормальном лечении, — начал проникновенно заливать бывший. — Неужели тебе все равно?

— Да, — абсолютно искренне ответила я. Какие-то абстрактные люди интересовали меня всяко меньше Ксавьера.

— Я не верю, что ты такая черствая и бездушная, — все еще не оставлял попытки достучаться до моей совести Эд.

— А зря. Без моих ингредиентов палата точно проживет, как и прочие страждущие. И было бы чем делиться.

— Если собрать у всех по крупице…

— Эдвард, ты понимаешь значение слова «нет»?

— А ты понимаешь последствия своего решения? — ушедшие боги, за что вы посылаете мне испытание за испытанием?

— Понимаю. Проверка закончена?

— Пока да, — Эд собирал все протоколы в папку. — Если передумаешь…

— Не передумаю, — твердо ответила я.

— А если палата выкупит их у тебя по рыночной стоимости? — зашел с другой стороны бывший, да так, что я окончательно уверилась: ничего отдавать или продавать не стоит. — По текущей рыночной стоимости, — последовало уточнение. И ведь это получится баснословная сумма! В другой ситуации я бы, может, и подумала, но сейчас делиться тем немногим, что у меня было, не хотелось.

— По-прежнему нет.

Стейн нахмурился, несильно, а то если хмуриться каждый раз сильно, так и до морщин недалеко. Слегка, показывая, как его расстроил мой неправильный ответ. Неужели надеялся, что я поведусь на деньги?

— Линда, а ведь мы могли бы договориться, — и этот бесстыжий гад отложил папку и придвинулся ко мне. — Одно время мы неплохо ладили…

— Эдвард, — я сложила руки на груди. — Ты собирался уходить — так иди. Я не изменю свое решение, так и напиши в протоколе.

— Мы могли бы обойтись без протоколов, — не сдавался бывший. И так многозначительно на меня смотрел, что я даже заинтересовалась: ну не натурой же он предложит мне расплатиться?

— Каким же образом?

И пусть я не собиралась ни на что соглашаться, но ведь любопытство не порок.

— Мы могли бы начать все сначала…

Сама не знаю, как на ногах только устояла. Большей наглости просто невозможно было предположить.

— Иди ты знаешь куда! — выпалила я. — К жене и детям!

На что мой бывший только рассмеялся. Настолько громко и искренне, что я стиснула кулаки в безотчетном желании двинуть кое-кому в гладко выбритую челюсть.

— Я предлагал начать с начала нашу проверку, а не отношения, — с легким укором в голосе пояснил бывший. Дескать, откуда у тебя, Линда, такие мыслишки? Ведь знает же, что я терпеть не могу поучительный менторский тон, но делает же назло. — Напиши объяснительную по поводу черного ящика, сама понимаешь, мимо такого я пройти не могу. А с остальным я дам тебе время подумать.

От мысли, что придется писать объяснительную, стало совсем тошно. С другой стороны, пять минут позора — и один вопрос мы закроем.

— Я не изменю решение, — повторила сразу.

— И можешь очень пожалеть об этом, — все также мягко, не повышая голоса, предупредил бывший. Но в глазах его мелькнуло что-то такое, от чего захотелось поежиться. Ну и пусть, главное — отделаться от него сейчас. Даже ценой объяснительной, которую я со времен академии не писала. Что-то больно много сегодня я вспоминаю про академию…

Так что я потратила драгоценное время на написание объяснительной, а затем на изучение протокола, заполненного каллиграфическим почерком. И, вроде, все прошло нормально, ничего серьезного проверяющий не нашел, но выискивала несоответствия, раз за разом перечитывая протокол. Разыгравшаяся паранойя не позволяла поставить подпись просто так.

Теперь у меня точно есть, что рассказать за ужином Ксавьеру.

Мужчина спокойно положил мои сумбурные объяснения по поводу полупустого черного ящика в папку, открыл дверь, усмехнулся, заметив, как рассеивается полог тишины. Став вполоборота, так чтобы и мне, и посетителям клиники было хорошо видно и слышно.

— Ну что ж, местресс Ринолет, обещаю результаты проверки не заставят себя ждать. На всякий случай — я проверяю сообщения на переговорнике утром и вечером перед уходом, на составление полного отчета потребуется день-два.

«Проваливай уже!» — хотелось сказать мне, но я сдержалась. Нельзя же так при клиентах.

— Всего хорошего, — одарил меня своей очередной улыбкой Эдвард, кивнул застывшей Рози, а заодно и всем остальным зрителям.

Но что-то подсказывало, что это не конец и мне стоило готовиться к худшему. И я буду готовиться. Если Эдвард возьмется за меня всерьез, то и до глобальной проверки может дойти. А тут и грифон без документов, и василиск реликтовый… нет, необходимо принять превентивные меры.

Я сложила все в сейф, перед этим проверив главное — шкатулку. На всякий случай код от нее я изменила на день рождения Дао. Его мало кто знал, так что просто так не вскроют. Но немного поразмыслив, я решила взять шкатулку с собой, покажу Хьюго, раз уж все равно к нему иду.

Положив шкатулку в заплечную сумку и накинув куртку, я вышла из дома и направилась прямиком в царство мехов. На этот раз на блуждания по мастерским ни настроения, ни времени не было, так что дойдя до нужного мне оптического цеха, я сразу позвала мастера Хьюго.

— Я здесь, Линда, добро пожаловать, — мастер появился у меня откуда-то из-за спины, так что я вздрогнула от неожиданности. — Нервы пошаливают?

Понимать, когда человек шутит, а когда серьезен по одной интонации не так уж и просто. Стеклянные глаза не добавляли выразительности и без того скудной мимике мужчины.

— Да есть от чего, — натужно улыбнулась я. — Доброго дня, мастер.

— Доброго, да? — переспросил Хьюго. — Идем.

Его личная мастерская, она же спальня, она же гостиная находилась недалеко от выставочного зала. И здесь, как и всегда, было слегка не убрано, но невероятно уютно.

— Присаживайся.

Я была здесь не впервые, так что не задавала мастеру-стеклодуву глупые вопросы, типа выдержит ли меня стеклянный стул. Выдержит, проверено.

Выпить мастер не предлагал, поскольку не пил спиртное вообще, это мешало ему в работе, а еще ослабляло контроль над глазами-артефактами. Зато он умел готовить великолепные травяные чаи. Сам Хьюго когда-то признался, что научился подбирать травы, пока был слеп. Обоняние и вкусовые рецепторы обострились и помогали лучше различать запахи и сочетать их друг с другом.

Сегодняшний чай был сладко-пряный с острым послевкусием. От него стало тепло, даже жарко, я сняла куртку и положила ее на соседний стул. И впервые за день по-настоящему расслабилась. Свет от нескольких десятков ламп причудливых форм, специально приглушенных и горящих слегка-слегка, настраивал на доверительный, практически интимный лад. Так что я решила задать главный вопрос.

— Мастер, вы сможете «опознать» эту вещь? — и достала шкатулку, передавая в надежные руки.

— Хм… интересно, — мастер покрутил шестеренку, убеждаясь, что она закрыта и механизм рабочий. — Надеюсь, ты знаешь код и не попросишь ее вскрыть.

— А вы бы смогли? — насколько сохранны внутри документы?

— Смог бы, да, хотя это дело рук часовщиков. Вот, гравировка мастера. И гляди, шестеренку делал один человек, а шкатулку, — Хьюго перевернул ее вверх дном, — другой.

— Что это значит?

— Что ее уже один раз взламывали, да неудачно, вот и пришлось после чинить. Изначально, уверен, ее делал один мастер, доверять секреты двоим — слишком неразумно, согласись.

— А сколько ей лет? Больше трехсот?

— Что ты, — усмехнулся мех, — ей лет двести от силы. Откроешь?

Я прокрутила в нужном порядке шестеренку и открыла крышку, поставив перед мастером на стол. Уверена, он не полезет в документы, зато полезет смотреть устройство замка — и точно! Хьюго легонько подцепил тонкой пластиной внутреннюю крышку шкатулки и восхищенно цокнул языком, увидев множество деталей, образующих запирающий механизм.

— Да уж, интересная вещица, — мастер с сожалением поставил планку на место и закрыл шкатулку, возвращая мне. — Береги ее, потом детям по наследству передашь.

Отличное наследство, учитывая ее содержимое.

— Спасибо, мастер. Но вообще, я здесь не за этим. Мне нужно некоторое оборудование…

И достала список, который набросала, прикидывая, что потребуется для изготовления лекарства. Большинство придется делать на заказ, чтобы идеально подходили друг к другу, найти все нужное уже готовое практически нереально.

— Еще интереснее, да, — мех читал список и между густых бровей собрались крупные морщины. — Несколько лет назад у нас заказывали точь-в-точь такой же набор оборудования, да.

— Правда? — а вот это, и впрямь, интересно! — А кто?

Набор был слишком специфический, чтобы считать такой заказ простым совпадением.

— Линда, ты же понимаешь, что я не сказал бы, даже если б знал? — в голосе Хьюго звучало сожаление. Какими бы добрыми знакомыми мы ни были, но тайна клиентов здесь свято чтилась.

— То есть вы не знаете? — уточнила я. В таком свете история выглядит совсем подозрительно.

— Нет, нам предъявили заверенную королевским оттиском гербовую бумагу. Но заказ делала не корона.

— Почему вы так решили?

— Корона всегда платит нам через казначея, а не через Миасский банк.

Миасский банк… эти должны знать, кто делал перевод. И, уверена, все данные у них хранятся годами, если не десятилетиями или веками. Но банк своих клиентов точно не выдаст. Что Гильдия мехов, что Миасский банк были государствами в государстве и даже королю подчинялись поскольку-постольку.

— На самом деле, для тебя это хорошая новость. Мы храним все чертежи и наработки, так что на повторное изготовление такого набора уйдет не больше недели. А изготавливай мы его с нуля, провозились бы добрый месяц, да.

— Тогда мне действительно повезло, — как хорошо, что и я, и тот, кто за всем этим стоит, воспользовались услугами одного и того же цеха. Приятно, когда предпочтения и вкусы совпадают.

— Только вот стоить это все будет… — Хьюго вздохнул и зарылся пальцами в густую бороду. — Предварительно — семь-восемь тысяч марок. И это при том, что у нас остались чертежи.

— Ох… — нет, я, конечно, и ожидала чего-то подобного, но услышать все равно оказалось больно.

Таким образом, на ежегодный взнос в Целительскую палату у меня ничего не останется. «Вся надежда» на Эдварда — распишет он свой отчет в красках — и отзовут у меня лицензию. А нет лицензии — нет проблем. И взнос платить не надо. Очень удобно. Вот возьму — и признаюсь во всех своих злодеяниях, снятии проклятья без лицензии, имитации смерти грифона и много о чем еще, накопившемся за годы работы. Отправят на каменоломни, подальше от проблем, и не придется больше голову ломать над трехвековыми задачками.

— Ну, выбора у меня, похоже, нет, так что я согласна. Сколько бы это ни стоило.

В крайнем случае, у меня есть богатый жених, которому, чувствую, таки придется раскошелиться. Ведь кроме оборудования нам потребуются ингредиенты.

— Мастер Хьюго, а вы работаете с разными редкими веществами? Может, у вас есть возможность их купить?

— Работаем, да, — подтвердил мастер, начав что-то себе записывать в видавший виды блокнот. — А тебе что конкретно нужно?

— Вот это нужно, — и я достала свой второй список.

Мастер отложил блокнот и нахмурился сильнее обычного.

— Линда, я, конечно, не имею привычки совать нос в чужие дела, после глаз научился ценить части своего тела и беречь их по мере возможности, да. Но для чего тебе все это?

— Я провожу одно исследование, для него все это оборудование и компоненты. Ничего противозаконного, если что!

— Дело не в законе, не опасна ли эта затея для тебя?

Иногда мне кажется, что этот человек с искусственными глазами видит намного больше, чем люди своим простым зрением.

— Надеюсь, что нет, — откровенно врать глядя в стеклянные глаза-артефакты не хотелось.

— Я постараюсь все достать к окончанию работы над оборудованием, да, — Хьюго сложил вчетверо мой лист и убрал в один из многочисленных карманов комбинезона. — Но, боюсь, стоимость такого набора получится примерно как само оборудование.

Я сглотнула. Нет, понятно, что ингредиенты сейчас очень дорогие, но не настолько же! Интересно, я смогу отдать своих учеников обратно в зоопарк и получить назад двадцать тысяч? От такой мысли я развеселилась, представив, как привожу их к казначею и местору Иолану со словами: верните мои деньги, я передумала!

Но учеников я теперь сама никому не отдам, кто же будет присматривать за моей живностью и помогать в клинике? Придется рассмотреть другие варианты. Например, намекнуть Ксавьеру, что содержание невесты — дело не дешевое, и пора бы ему открыть мне счет в Миасском банке тысяч эдак на пятьдесят. Чувствую, это еще не все наши расходы, и мелочиться и скромничать не стоит. Теперь я была в этом четко уверена, зря только кредит брала, знала бы, сколько потребуется — обратилась бы сразу к Высокому лорду. А то все бедные целители тратятся.

— Деньги я как-нибудь найду, — я задумчиво крутила шестеренку на крышке. — А вы уверены, что достанете все? Многие ингредиенты вообще пропали из продажи.

— На черном рынке ничего из продажи не пропадало, но подорожало в разы, да.

Собственно, Хьюго никогда и не пытался казаться лучше, чем он есть. То есть человеком он был, несомненно, хорошим, но достаточно широких взглядов. В эту ширину легко вписывалась некая незаконная деятельность, которой под стеклянной крышей гильдии мехов грешили многие. Как-то правительство и стража попыталась навести здесь порядок, но разве можно что-то найти в лабиринте цехов, кажущихся, на первый взгляд, совершенно бессистемным. Побегали стражи и сыскари пару месяцев и ушли ни с чем. Больше не совались. Все, что происходило под куполом, дальше в город не выходило.

— Хорошо, мастер, рассчитываю на вас, — я протянула руку, утонувшую в широкой натруженной ладони стеклодува.

— Для друзей мне не сложно, — Хьюго выпустил мою руку. — Линда, хочу тебя предупредить. Я слышал, ты стала невестой Высокого лорда, да? Не смущайся, я знаю, что ты не за титул замуж выходишь, иначе бы не пришла ко мне в своих поношенных ботинках. Но твой лорд многим не нравится и мешает, про него еще пару месяцев назад говорили, что он не жилец, и считали его оставшиеся дни. А вот уже которую неделю он живой. И это разные люди начали связывать с тобой. Так что ты уж поосторожнее, да. Мне до Высоких лордов дела нет, где они, а где я? Но вот за друзей имею привычку беспокоиться.

— А что говорят конкретно? — с такой точки зрения я проблему не рассматривала.

— Твой жених смог зацепить кого-то из влиятельных людей, живущих в тени, за что его решили убрать, как говорили, каким-то неочевидным способом, чтобы все естественно выглядело. Я в подробности не вдавался, глубоко в такое, прости уж, дерьмо, лезть самому неприятно, да. Но слухи ходили, что лорд Тайны вот-вот преставится, после чего какое-то время будут подбирать нового, пока назначат, пока тот в работу вникнет, кто-то свои дела и провернет. И вот ждали-ждали, а тут следующая новость — его помолвка с какой-то целительницей. И лорд до сих пор живехонький ходит, заодно и другим жить мешает. Как думаешь, не подозрительно ли выглядит?

Я со вздохом протянула чашку меху. Жаль все-таки, что Хьюго не пьет спиртное, такие новости лучше не чаем запивать.

— Поняла, да?

— Поняла…

— Я тебе Эйдена в провожатые дам, пусть он тебя до дома доведет. Мне будет спокойней.

— Да я сама… — попыталась возразить, но наткнулась на взгляд стеклянных глаз и осеклась. Яркий пример того, что самоуверенность до добра не доводит. — Спасибо, мастер.

Стеклодув только рукой махнул.

— Через неделю приходи, только не одна. Одна старайся не ходить. Друга своего бери, он же эмпат, да? По нему видно, привык полагаться на свои чувства. Такой и угрозу, если вдруг что, почувствует скорее.

— Придем, — пообещала я. — И Майку у вас очень понравилось.

А учитывая, какую сумму денег мы понесем, то и Рея с Кейвом захватим. Хотя бы для солидности.

Мы вышли из личной комнаты Хьюго и прошли в цех. Стекло здесь было повсюду. Стеклодувы работали парами: один из длинной трубки выдувал пузырь, второй придавал ему форму. В следующем цеху расположилась багетная мастерская, зеркала, в которых терялись отражения: круглые, прямоугольные, большие, маленькие, составные, созданные из небольших частей, выпуклые и вогнутые, искажающие предметы. А самым последним шел оптический цех, где создавали линзы самого разного назначения: от огромных телескопов, до маленьких пенсне.

Мастер, даром, что глава всех местных стекольщиков, не стал кричать или приказывать, а сам подошел к одному из мастеров и что-то ему сказал, показывая на меня. Тот смерил меня каким-то оценивающим взглядом, будто сейчас откажется, решив, что дама не в его вкусе. Но нет, мужчина встал и подошел ко мне. Высокий, но уж больно худой, белый халат висел на нем, как на вешалке. Такой провожатый и с обычными хулиганами не справится, не говоря уже про кого-то более подготовленного, вроде наемных убийц.

— Линда, знакомься, это Эйден, создатель очков, которые ты недавно купила.

— Ух ты! — я по-новому взглянула на мастера. — Спасибо, мастер, это огромная честь!

— Взаимно, местресс, — любезно улыбнулся мужчина. — Рад, что мои очки пригодились кому-то на практике.

— Еще как пригодились, — подтвердила я.

— Идите, Эйдена все знают, так что вас не тронут, но все равно осторожнее, — попросил на прощание Хьюго.

— Не беспокойтесь, — заверила я мастера. — Я постараюсь.

Эйден оказался не особо говорливым спутником. Он спокойно выслушал мои впечатления о его детище, задал несколько уточняющих вопросов и ушел в свои мысли. Я же шла рядом с ним, не навязываясь с беседой, мне тоже было о чем подумать.

События принимают какой-то совсем неприятный оборот. Наверное, надо серьезно обсудить ситуацию с Ксавьером. Одно дело — бороться с драконьей чумой и пытаться его вылечить, в конце концов я целитель и это моя работа. Совсем другое, что моя работа начинает привлекать внимание людей, чье внимание привлекать не стоит. И эти люди — работа лорда Тайны. А еще Эдвард с его такой несвоевременной проверкой. Проблем со стороны Целительской палаты мне совсем не хотелось. Безусловно, я смогу выкрутиться, но это потребует дополнительного времени и сил, которые я бы могла пустить на совсем другие, более серьезные нужды.

Так не проще отдать ли Эдварду все ингредиенты, раз они ему так нужны? Пусть подавится, гаденыш.

Глава 12

Разговор по душам

Когда я вернулась домой, прием в клинике закончился и парни с Рози возились на заднем дворе с грифоном. Последнему, конечно, на маленьком пятачке было тесновато, но он не жаловался. Вообще, по Вилли заметно, что хозяйским вниманием он не избалован, поэтому самозабвенно предавался что играм, что сеансам поглаживания и почесывания. Не сомневаюсь, что грифон уже накормлен и вычесан, ведь львиная доля грифона покрыта шерстью, а заодно осмотрен двумя целителя с ног до головы и кончика хвоста в придачу.

— Так, — хлопнула я в ладоши, — загоняйте Вилли в сарай, пришла очередь Цери гулять.

Церя, засидевшийся в четырех стенах, с радостью слетел по лестнице вниз, а вот во дворе насторожился, поднял уши, шерсть вдоль загривка вздыбилась, став острой, как шипы. По спине тут же побежали искры, которые я погасила, погладив по широкому лбу, и немного поумерила пыл питомца. Да уж, запах чужого зверя, витавший во дворе, не остался незамеченным.

— Привыкай, — посоветовала я Цере, — возможно, вам придется долго жить вместе.

Когда еще отыщутся хозяева для грифона?

— Не желаете поиграть? — подмигнула я вышедшим из сарая ученикам.

— Что-то не хочется, — ответил за обоих Рей. — Какой-то он сегодня возбужденный.

— С чего бы, да? — я потрепала Церю за холку. — Давай, малыш, мама покидает тебе палочку.

Где-то здесь у нас лежало неплохое полено…

— Ему бы за городом жить, — наблюдая, как Церя врезается во все стены, отметил Рей. — В таком доме для него тесновато.

— Да вот хотела отдать одному владельцу загородного поместья, а он почему-то отказался.

— Удивительно, да? — раздался голос позади. — С чего бы вдруг он отказался от такого подарочка?

Лорд, как обычно, подкрался незаметно.

— И тебе добрый вечер, не хочешь покидать Цере палочку? — мило улыбнулась я.

— Нет, спасибо. Боюсь, Церя предпочтет палочке меня. А я не хочу быть зализанным и обслюнявленным.

А жених-то вырядился, как на праздник. Костюм на нем из разряда выходных, глубокий черный оттенял светло-серебристые волосы, до кипенно-белой рубашки было страшно дотронуться. Да уж, Церю стоит держать подальше, бытовыми заклинаниями я владею, но, боюсь, следы от когтей и зубов заделать не так просто, как вывести пятно.

— У тебя какое-то мероприятие? — очевидно, что да. Надеюсь только, что без меня.

— Да, я сегодня ужинаю с одним знакомым.

— Отлично, значит, кормить тебя сегодня не надо?

— Нет, — усмехнулся Ксавьер, — и вернусь поздно, не беспокойся.

— А как ты себя чувствуешь? — в целом, держался лорд неплохо, но цвет осунувшегося лица и тени под глазами выдавали болезнь.

— Нормально, — улыбнулся жених. — Иди сюда, у меня кое-что для тебя есть.

Я зашла за Ксавьером в дом, цербер остался скрестись в дверь, которую захлопнули у него перед самым носом.

— Это тебе, — кивнул на кухню жених.

На обеденном столе лежала коробка, обвязанная широкой красной лентой с большим бантом. Коробка как коробка, размеров приличных, веса тоже, без подписей, бант я сняла, крышку открыла и замерла.

— Да быть не может, ты серьезно?!

— Разве что-то не так? — Ксавьер вытянул шею, заглядываю в коробку. — Меня заверили, что это именно то, что нужно.

— И это все мне? — по-прежнему не верила я.

— Если хочешь, можешь с учениками и Майком поделиться, — усмехнулся лорд.

— Еще чего! Не собираюсь я ни с кем делиться, — я придвинула коробку к себе, показывая, что живой я свое новое сокровище не отдам.

Я даже не знала, что сказать. Таких подарков я никогда не получала, захотелось прыгать и хлопать в ладоши.

— Как ты вообще их достал?

— Думаешь, для лорда Тайны есть что-то, чего он не может купить или найти? — поинтересовался жених, наслаждаясь произведенным эффектом.

А я сразу же вспомнила про ингредиенты, и впечатление от подарка как-то подпортилось. Но я постаралась не показывать вида.

— Спасибо.

Я осторожно по очереди вынимала из углублений инструменты, сделанные в лучшем литейном цеху мехов из сплава, секрет которого еще никому не удалось ни выкупить, ни выведать, ни разгадать. Они не тупились, не поддавались никакому внешнему воздействию, а еще — невиданное дело — сохраняли стерильность и не требовали никакой дополнительной обработки. Последнее, безусловно, заслуга заложенной в них магической составляющей. И стоимость у них была… даже думать страшно, услышанные сегодня от Хьюго цифры в сравнении с таким набором как-то терялись.

Скальпели, ножи, ножницы, зажимы, пинцеты, лопаточки, зонды и всевозможные иглы и иглодержатели — вот это я понимаю, настоящий подарок для любимой женщины!

Я благоговейно дотрагивалась до всего этого великолепия и, наверное, долго бы так стояла, если бы на плечи не легли руки лорда.

— Вижу, что на этот раз угодил, — шепнул на ухо Ксавьер, от чего я непроизвольно сглотнула.

— Майк подсказал? — так же шепотом ответила я. Ну не сам же он догадался подарить хирургический набор моей мечты?

— Да, — признался жених. — Хотел сделать тебе по-настоящему приятное.

— Тебе это удалось, — я оторвалась от подарка и развернулась к мужчине, все-таки оставить такой поступок без внимания было бы ну совсем неправильно.

Я привстала на цыпочки и поцеловала жениха в щеку, замечая, как блеснули его глаза.

— Мне правда очень понравилось, — как еще выразить свою благодарность, я не знала. Да и подобных этому подарков раньше не получала. Но от набора не откажусь ни за что!

— Я рад, — Ксавьер, между тем, не спешил уходить, наоборот, он придвинулся вплотную и обнял, ожидая ответной реакции.

Я осторожно положила ему руки на грудь, боясь помять идеальный костюм.

— Знаешь, мне есть, что тебе сказать, — на выдохе призналась я.

— Правда? — Ксавьер сильнее сжал объятья, притягивая меня почти вплотную. — Тогда говори.

— Эм… — я уперлась в мужскую грудь, как-то не туда свернул наш разговор. — Ты же торопился…

— Если это важно, я готов подождать. Или отменить все, — левая рука лорда поползла с талии вниз, а правая, наоборот вверх по позвоночнику.

— Нет-нет, — поспешила уточнить я, пытаясь выкрутиться как из крепких мужских объятий, так и из сложившейся ситуации. — Я дождусь твоего возвращения, и мы без спешки поговорим.

— Тогда постараюсь вернуться не очень поздно.

Ксавьер поцеловал меня в лоб и с явным сожалением разжал руки и отодвинулся.

— Не переживай, я тебя дождусь, — у меня новенький, блестящий, потрясающий набор инструментов! Мне есть, как и с кем скоротать время.

Жених ушел, я же засела в кабинете, с наслаждением изучая новую игрушку. Какая форма! Какое изготовление!

— Привет, дорогуш! — заглянул в кабинет Майк. — О! Поздравляю с обновками!

— Спасибо тебе, всегда знала, что ты меня лучше всех знаешь и понимаешь, — а то бы я снова какую-нибудь ерунду получила.

— Да мне-то за что? — отмахнулся друг. — Повезло тебе с женихом, — не скрывая зависти заметил Майк. — Подержать можно?

— Осторожнее только! — рыкнула я.

— Надеюсь, рыба моя, ты боишься, что я ненароком порежусь. С этими инструментами при всем желании ничего не сделать.

— Все равно осторожнее! — Майк закатил глаза.

— А где твои ученики? Что-то их не видно.

— Домой ушли, время-то уже, — я взглянула на часы — десятый час вечера, почти ночь.

— Странно, куртки здесь висят, — не отрываясь от набора, заметил Майк.

И тут-то я поняла, что кое о чем забыла…

Во дворе возле двери в сарай лежал Церя. Из маленького окошка под самой крышей на него смотрел Кейвин, наверное, сидящий у Рея на плечах. Церя поглядывал на ученика с интересом.

— М-м-местресс! — обрадовался парень.

Это ж сколько они там сидят?

— Могли бы позвать, — мне, на самом деле, было немного стыдно. Что-то я увлеклась.

— Мы пытались, — крикнул в приоткрытую дверь Рей, — но цербер начал сильнее нервничать. И Вилли попытался выйти, еле удержали. Мы решили тихо посидеть.

— Молодцы.

Да, Церю лучше не нервировать. Пришлось брать недовольного цербера за ошейник и тащить в его комнату. Парни с Рози, оказавшись на свободе, поспешили уйти, но тут уж их задержала я.

— Передай отцу, — попросила я помощницу, написав бумагу, что по срочному делу задержала девушку в клинике.

Рози благодарно кивнула. Надеюсь, после излечения спины ее отец подобрел, иначе одной запиской я не отделаюсь. Придется опять идти извиняться.

Парни с Рози ушли, а Майк остался, продолжая изучать инструменты, но уже больше для вида.

— Дорогуш, извини, — друг виновато посмотрел на меня. — Не получается ничего выносить, даже отдельные компоненты.

— Не переживай, я сегодня ходила к мехам, и Хьюго пообещал мне все достать. У него обширные связи в теневом мире.

— Отлично, — иронично протянул Майк. — У тебя жених — лорд Тайны, а ты к контрабандистам обращаешься.

— Знаешь, мне как-то даже и в голову не пришло посмотреть под таким углом, — да, забавно получается. Законопослушности мне явно не достает. — Но я же Хьюго просила, не сама.

— Ага, через посредника, — согласился Майк. — Ой, дорогуш, вот бросит тебя Ксавьер и заберет свой подарок.

— Не заберет, он не такой мелочный, — а сама подумала, что надо бы в сейф набор убрать. На всякий случай. — Слушай, а как у Вольса продвигаются дела?

— Как у него могут продвигаться дела без реликтового василиска? Он все правильно делает, но чего нет — того нет. А результат требуют, — и Майк не удержался, потер шею, которую невидимой удавкой сжимала клятва.

— Майк, может ты попытаешься выйти из всего этого? Ксавьер полностью снимет с тебя клятву, и уедешь обратно в леса Ристоля, — одним поводом для волнений у меня будет меньше. Мы уже все узнали, зачем рисковать понапрасну?

— Эх, так заманчиво звучит, — мечтательно улыбнулся друг. — Заснеженные снега, ледяные бури вечно холодного края, неисследованные животные… Только как я тебя оставлю? Ты же без меня тут точно глупостей наделаешь!

— А с тобой, можно подумать, я никогда глупостей не делала?

— Со мной — это со мной. Я хотя бы знаю, что ты жива и здорова. Нет уж, дорогуша, вместе влезли, вместе и вылезать будем. Ристоль и звери от меня никуда не денутся.

Собственно, иного я от своего лучшего друга и не ожидала.

— Ладно, я пойду, а то работаем на износ. Вольс всех загонял, уже не знает, что и делать. Знаешь, мне его даже жалко.

— Сам виноват, нечего лезть, куда не стоит, — вроде, не глупый парень, а поди ж ты, так вляпался.

— Он, скорее всего, не знал, во что ввязывался. И сейчас не знает, делает себе какое-то лекарство, которое работает как общеукрепляющее и ранозаживляющее. Только теперь он знает, что если не сможет довести исследование до ума, то имеет все шансы лишиться головы или чего-нибудь еще. Потому что без головы продолжить работу нельзя, а вот без парочки пальцев — очень даже.

— Смотря без каких, — не согласилась я. — Ты хочешь ему помочь?

Майк не отличался любовью к людям и сердобольностью, но Дарел, как ни крути, чужим человеком не был и ничего плохого нам не сделал, чтобы желать ему зла.

— Надо поговорить с Ксавьером, — решила я. — Если у нас получится лекарство, то работа Дарела и его команды не понадобится. Может, им еще можно помочь, клятву в Тайной службе снимать научились.

— Тогда оставляю разговор на тебя, — Майк привычно чмокнул меня в щеку. — Надеюсь, ты найдешь подход к своему жениху, раз уж заразиться чумой не можешь, — подмигнул друг.

— А ты все об этом!

— Конечно! Если бы мне кто-нибудь такие подарки делал, я бы не скупился на благодарности!

— Иди уже домой, — отмахнулась я. Тоже мне советчик.

Жених пришел через час, который я коротала за книгами и чаем, а заодно размышляла над словами Майка про благодарность. Если подумать и признаться себе честно, то чувства, которые я испытывала к лорду, уже давно были не просто благодарностью. Только хорошо это или плохо?

— Привет! — я улыбнулась и встала навстречу, стоило Ксавьеру зайти на кухню. — Как прошла встреча? Будешь чай?

— Нормально. Нет, — Ксавьер сел на стул и потер лоб.

— Голова болит? Давай помогу?

— Не надо, — Ксавьер внезапно перехватил и отвел мою руку, что я слегка опешила. Какая муха его укусила? Или так плохо себя чувствует? — Давай лучше чай.

Тишина на кухне повисла какая-то странная. Мне о столько нужно рассказать, а я четко решила поделиться всеми последними событиями с Ксавьером, но начать разговор не получалось.

— Как прошел ужин? И с кем, если не секрет? — может он с одной из своих бывших виделся и передумал на мне жениться? Как еще можно объяснить столь резкую смену настроения?

— Я ужинал со своим старым знакомым, Айратом Ликхаром, это…

— Я знаю, кто это. Мы с ним недавно познакомились, — и, кажется, о причинах плохого настроения Ксавьера теперь тоже догадываюсь…

— Тем лучше. Так вот, Айрат сказал, что мало того, что прошлая семья тебя не уберегла от проблем и трудностей, так и с новой семьей ты живешь в нужде.

Я закрыла лицо руками. Вот есть же люди, которых проси — не проси. Чего этому Айрату стоило промолчать?

— Еще Айрат сказал, что ты произвела на него неизгладимое впечатление и достойна куда более заботливого мужа, чем такой сухарь, как я. И если я в ближайшее время не исправлюсь, то он женится на тебе сам.

— Да ладно, не верю, что он до сих пор не женат, — юным мальчиком владелец Миасского банка не был, да и о наследниках нужно заботиться заранее.

— Вот именно, по словам Айрата, у него немалый опыт содержания и заботы о женах, ни одна из его четырех еще ни разу не пожаловалась.

— Так я и не жаловалась. И разве в Мильдаре не моногамия?

— Для выходцев из Миасской империи есть некоторые послабления и привилегии. Особенно, для владельцев Миасского банка. Так что сорока трем годам он весьма успешный мужчина по меркам его исторической родины.

— Понятно, но пятой женой я к нему не пойду, не уверена, что готова к такой… супружеской жизни, — я и к обычной-то не очень готова…

— Линда, а почему ты вообще в банк пошла? Я же спрашивал, нужны ли тебе деньги? Неужели так трудно было признаться и взять нужную сумму у меня?

— Ксавьер, я привыкла решать все свои финансовые проблемы сама.

— Но ты теперь не одна, мы почти семья. Ладно бы, у меня не было денег, но, кажется, я уже четко дал понять, что не нуждаюсь и в средствах не стеснен.

— Но это не значит, что я должна чуть что бежать к тебе за помощью, не попробовав решить проблему сама. Не привыкла, знаешь ли, прятаться за чьей-то спиной.

Пусть и спина эта, надо признать, достаточно широка и хороша. Но данную ремарку лучше оставлю при себе. Просто вбитое с детства и укрепленное в юности правило: хочешь сделать хорошо — сделай сама, взять и перешагнуть не так-то просто!

— Линда, наверное, я должен извиниться перед тобой, — ошарашил меня Ксавьер. Интересно, какой логикой он руководствуется: в любых сложных ситуациях с женщиной — извиняйся? Но продолжение удивило еще больше. Неприятно удивило. — Я с самого начала вел себя неправильно, и с помолвкой тоже вышло не очень. Но я надеялся, может у нас что-нибудь получиться. Наверное, со стороны кажется, что я тебя принуждаю, играя на своей болезни. Поэтому давай так: если ты совсем не хочешь иметь со мной ничего общего — просто скажи. Разрывать помолвку сразу вредно, прежде всего, для твоей репутации, но мы выждем время и расстанемся по-тихому. А может и расставаться не придется, — горько усмехнулся мужчина.

— Ты хочешь разорвать помолвку? — растерянно переспросила я.

И вроде совсем недавно сама была не в восторге от происходящего, тогда почему сейчас так больно?

— Важно, чего хочешь ты? — Ксавьер поднялся и обошел стол, встав напротив и скрестив руки на груди. — Без оглядки на то, сколько мне осталось и что я могу банально не дожить до нашей свадьбы. Так что скажешь? — по плотно сжатым губам и напряженному лицу можно было прочесть эмоции лорда безо всякой эмпатии. И я растерялась.

Не зная что, а главное — как сказать, я выключила кипящий чайник и продолжила молчать, изучая пол. Вариант: «Нет, я не хочу за тебя замуж», — не подходил. Но и ответить: «Да, давай попробуем», — язык не поворачивался.

— Ладно, я все понял, — расценил по-своему мое молчание Ксавьер. — В таком случае, больше не стану докучать тебе своим присутствием.

И развернулся на выход.

— Подожди, — остановила мужчину я. Только он почему-то не остановился, а продолжил движение к входной двери. — Да подожди же ты!

Я выскочила из кухни и поймала за руку Ксавьера.

— Ты знаешь, сколько я усилий приложила, чтобы тебя спасти? Да ты даже не представляешь! — судя по недоуменному взгляду лорда, он и правда не представлял. — Я тут стараюсь, а ты…

— А я и не узнаю, как ты для меня стараешься, если ты не расскажешь, — заметил Ксавьер.

— Я собиралась, но ты весь такой обиженный пришел и всякие вопросы задаешь, — я выдохнула. — Я согласна попробовать. В любом случае, ты мне слишком дорого обходишься, чтобы теперь расстаться.

— Это интересно, — поднял бровь Ксавьер. — То есть я стал тебе дорог, но в деньгах, а не в чувствах?

— Одно другому не мешает, — продолжала выкручиваться я. В конце концов, от самопровозглашенного жениха я тоже не слышала слов о великой любви.

— И в чем заключается моя дороговизна? — продолжал допытываться лорд.

— А вот об этом я хотела с тобой поговорить. Давай, может, все-таки пойдем на кухню и выпьем чая? — весь настрой сбил своими упреками, придется заново собираться.

Чай я заваривала обстоятельно и неторопливо разливала по чашкам, но, к сожалению, так и не придумала, как еще можно потянуть время. Поэтому на всякий случай отсев от Ксавьера подальше, начала свой рассказ. Накопилось, оказывается, немало.

Сначала поведала про создателя чумы и шкатулку с записями. Но чем дальше я рассказывала, тем угрюмее становился жених. Странно, новость-то в целом хорошая, лекарство найдено, осталось только приготовить.

— Замечательно, — резюмировал Ксавьер, когда я закончила первую историю. — Позволь спросить, когда же ты собиралась мне об этом рассказать?

— Знаешь, трудно гордиться такой историей рода, когда один из предков устроил эпидемию смертельной болезни.

— То есть на этом моменте мне следовало окатить тебя волной презрения, встать и уйти, чтобы никогда не возвращаться? — сыронизировал лорд. — Ты просто сразу уточняй, какую реакцию от меня ждешь, а то я уже и не знаю, как себя правильно с тобой вести.

— Тебе легко говорить, — попробовала возразить я, но наткнулась на насмешливый взгляд. — Ладно, не легко, — признала я. — Но кто знает, как видоизменили чуму и подействует ли лекарство, для которого у нас пока нет ингредиентов.

— Дай мне список всего необходимого, — уверенно попросил жених.

— Я уже заказала по своим каналам… — ох, чувствую, сейчас Ксавьер точно встанет и уйдет.

— Так-так, — протянул мужчина. — Ну, давай, удиви меня, к кому ты обратилась, лишь бы ничего не говорить мне.

— Не совсем согласна с такой постановкой вопроса, но у меня есть хорошие знакомые среди мехов, а у них есть свои знакомые из, скажем так, людей, ведущих не совсем легальную торговлю…

— Не совсем легальную? Это как? — по-моему Ксавьер прекрасно все понял, но решил поиздеваться. — То есть она немного легальна, но чуть-чуть не законна?

— Можно и так выразиться, важно не это, а то, что мне все достанут.

Жених со стоном закрыл лицо. Мне его даже немного жалко стало. Но он ведь меня не выдаст правосудию? Все-таки невеста и вообще, ради него же стараюсь.

— Знаешь, я даже не уверен, что хочу знать подробности, — признался Ксавьер, снимая пиджак и небрежно кладя его на соседний стул. — Но, думаю, что стоит быть готовым к последствиям.

— Да тут и рассказывать нечего. Я пошла в цех к стекольщикам договариваться об оборудовании, а заодно спросила, не могут ли мне немного помочь с ингредиентами.

— И они любезно согласились? — уточнил лорд, развязанный галстук полетел следом за пиджаком.

— Да, правда цену назвали очень высокую. А у меня как раз денег нет, — намекнула я.

— Так займи в Миасском банке, — проигнорировал намек жених, круглые запонки покатились по столу, привлекая мое внимание. — В чем проблема?

— Я им еще прошлый кредит не вернула, — от запонок я заставила себя перевести взгляд на мужчину. Вот что ему стоило сказать: дорогая, я дам тебе нужную сумму, только уточни, сколько.

— Ничего, ты понравилась владельцу банка, уверен, он пойдет тебе навстречу.

Ксавьер расстегнул верхнюю пуговицу, окончательно разрушая строгий образ. Правда, выражение его лица мягче не стало. Он в упор смотрел на меня, не пытаясь помочь в столь сложных объяснениях.

— Я надеялась получить их от того, для кого мы делаем лекарство, — что за вредный тип, а! Ведь все понимает. Да я даже с клиентами денежные вопросы не обсуждаю, предпочитая передавать столь неприятную часть работы Рози.

— Да ладно? Удивительно, — покачал головой Ксавьер, — я думал, у тебя есть еще какие-то связи или друзья, у которых можно занять. Складывается впечатление, что я последний человек, к которому ты обратишься с просьбами.

— Нет, самый последний — отец, не переживай, — как могла, утешила жениха.

— Ах, ну да, как это я не подумал, — усмехнулся лорд. — Так сколько нужно?

— Для начала тысяч двадцать, — вот это совсем другой разговор.

— Хорошо, я переведу их на твой счет, векселя у меня с собой нет. Надеюсь, теперь ты рассказала все? Или есть еще что-то, о чем мне следует знать? — поинтересовался лорд.

— Есть еще кое-что, — призналась я, раз уж у нас такая ночь откровений. — Сегодня утром в клинике была ревизия, проводил ее, — от воспоминания я скривилась и едва заметно передернулась, — Эдвард Стейн. Он, как бы сказать… мы с ним…

— Я в курсе. Прочел, наконец, собранное на тебя досье, — не дал мне закончить мысль лорд Тайны. — От тебя же не дождешься.

— Ты просто не спрашивал. Конечно, зачем? Когда можно отдать приказ и прочитать обо всем, — надо было обидеться и надуться хотя бы для вида, но я не смогла. В конце концов мне скрывать нечего. Или почти нечего.

— Не обо всем, но суть ты уловила. Так что там у вас со Стейном?

— У нас со Стейном уже давно ничего нет, — расставила все точки сразу, чтобы больше к этой неприятной теме не возвращаться. — Ему нужны ингредиенты, судя по всему, на то же лекарство, что готовит Вольс. Он был очень настойчив, боюсь, просто так не отстанет, — от мысли о бывшем стало противно. Этакое гадливое чувство, когда сталкиваешься с чем-то донельзя неприятным.

— Отдай, — предложил Ксавьер. — Ингредиенты всегда можно достать, как правильно заметил тот мех, на черном рынке они никогда не переведутся.

— Так почему бы Целительской палате не скупать их там? Зачем все эти сложности с мелкими клиниками?

— Затем, Линда, что у них нет дефицита, — моя рука с кружкой замерла на половине пути к столу.

— То есть как нет?

— А вот так, — лорд подпер рукой голову, наблюдая за моей реакцией. — Мы проверили. У целительской палаты запасов самых разных веществ хватит на годы. Другой вопрос, что им явно выгоден искусственно созданный дефицит, этакая монополия, и, соответственно неадекватно высокие цены на все.

— А зачем тогда приходил Эдвард? — если палате не нужны вещества, то что за проверка была у меня утром?

— Он приходил не за ингредиентами, а за информацией. Наверное, думал выведать, как у тебя обстоят дела. Этот твой Стейн давно у нас на карандаше. Тот случай, когда, нутром чуешь, что что-то нечисто, а доказать не получается. Я и не сомневался, что он во всем этом замешан, его умению обрастать связями и знакомствами можно только позавидовать, — признал Ксавьер, отдавая должное моему бывшему.

— И какая же информация ему потребовалась? Не припомню, чтобы он у меня что-то спрашивал. И Эдвард не эмпат, если что, как Майк «считывать» реакции людей он не умеет.

— Для этого и не нужно быть эмпатом. Наблюдательность и интуиция — наше все. Вот скажи, имея некоторые проблемы с деньгами, ты бы отказалась продать ингредиенты по текущей цене? Если бы не лекарство, разумеется.

— Если бы они не были мне нужны, то, конечно, продала бы.

— Ну вот, а так ты косвенно подтвердила, что знаешь про лекарство и собираешься его готовить. До этого вы встречались с отцом, ты же понимаешь, что твой предок не унес тайну чумы в могилу, он поделился ею с тогдашним правителем Мильдара, а там кто знает, сколько людей были еще в курсе. Знания где-то хранились, возможно, вместе с законсервированными образцами и записями. Ты нашла дневник, а лабораторный журнал?

— Нет, там его не было.

— Вот видишь. И логично предположить, что он все это время тихонько лежал где-то в надежном месте. Все же такие знания слишком ценны, чтобы просто их уничтожить.

— Значит, кто-то нашел?

— Нашел, купил, выкрал — какая разница? — пожал плечами лорд. — Они попали не в те руки. Или наоборот, в те, которые решили продолжить исследования. Ты сказала, что чуму, скорее всего, сделали подконтрольной. Удобно убить одного так, чтобы никто ничего не заподозрил и никто больше не пострадал. Точечное оружие — интересный ход. Я оценил.

С учетом того, что испытал все Ксавьер на себе, то…

— И что мы будем делать дальше?

— Мы? Так все-таки мы? — улыбнулся лорд.

— Куда ж ты без меня? Кто еще о тебе позаботится, — развела я руками. Да и влезла я во все это слишком глубоко. — Что ж поделать, если я такая добросердечная и мягкотелая, — на этом заявлении брови жениха поползли вверх, а я поняла, что стоит несколько сбавить обороты. Заодно тему сменить: — Хочу заодно тебя попросить как-то обезопасить Майка, да и Дарел, скорее всего, сам заложник ситуации.

— Давай для начала позаботимся о тебе. А то дойдем до того, что некому будет меня лечить, добросердечная ты моя.

— Если что, всегда есть Майк, — не согласилась я, за что получила полный осуждения взгляд. На бурные эмоции сил у Ксавьера, видимо, не осталось.

— Будем считать, я этого не слышал. Линда, ответь мне на один вопрос: почему ты все-таки не попросила у меня денег? И ведь я тебе сам предлагал. Что за упрямство?

— Ты уже один раз дал мне денег, помнишь? Двадцать тысяч заплатил за собственное лечение вместо оговоренных десяти. Я тогда решила, что это аванс на будущее. Как чувствовала, что это не конец и придется с тобой еще повозиться.

— Так ты же потратила их на покупку двух симпатичных учеников, — едко напомнил жених. Будто я могла о таком забыть.

— Давай не будем рассматривать мои инвестиции в сотрудников клиники как покупку живого товара, — можно подумать, у меня тут рабовладельческий строй какой-то.

— В чем-то мне нравится твоя логика, и как жена ты очень удобная — точно по миру не пустишь.

— Ты просто не знаешь, что мне на все нужна еще минимум двадцатка, — и это только начало.

— Значит будет. И ингредиенты я закажу по своим каналам. Не то чтобы я не верил в твоего друга-меха, но на всякий случай. У меня тоже есть неплохие связи в разных кругах общества. И в отличие от кое-кого, у меня все абсолютно легально и чисто.

Я молча переваривала услышанное. Столько нервов и переживаний, а вопрос оказался пустяковый…

— Видишь, совсем не сложно, — улыбнулся Ксавьер. — Если, конечно, не героически все взваливать на свои плечи, а распределять нагрузку.

— Тебе легко говорить, ты такие решения каждый день принимаешь. Уверена, окажись ты на моем месте во время тяжелой операции, тоже бы растерялся, — ну не признавать же собственную ошибку, правда?

— Именно поэтому ты никогда не увидишь меня со скальпелем за операционным столом, — серьезно ответил жених, но сразу продолжил: — Но я рад, что ты мне все рассказала. Пусть и с некоторым опозданием, — многозначительно заметил Ксавьер.

— А тебе не о чем мне рассказать? Кроме как об ужине с владельцем Миасского банка.

Да, чувствую, пора менять любимый банк. Пусть Миасский и считался самым крупным и надежным, а еще удобным. Вот она — цена надежности. Не успела кредит взять — сразу жених узнал. Нет уж, не надо мне такого счастья. Вдруг этот Айрат и с моим отцом знаком?

— Мы вывели из анабиоза грабителей, они живы, клятву мы с них сняли давно, так что им со стороны нанимателя ничего не угрожает.

— А с вашей стороны?

— А с нашей посмотрим. Надо узнать, в чем именно они замешаны, но на десяток лет каторги, уверен, наберется.

— А ты не хочешь предложить им сотрудничество со следствием? — почему-то я чувствовала себя виноватой перед людьми. Все же мой питомец их едва не убил. Не возьмись за их спасение Тайная служба — еще неизвестно, чем бы все закончилось.

— Какое сотрудничество? — поднял брови жених. — Они мелкие сошки, которые и знать-то толком ничего не знали. Они бы рады с нами сотрудничать, но кто за всем этим стоит — они понятия не имеют. Их нанимали через третьи руки, в которые они передавали награбленное, часть оставляя себе. Ничего нового они нам не сказали.

Чувствую, идти на послабления лорд Тайны не привык. А с виду кажется таким милым.

— А в остальном?

— А в остальном — через два дня приезжают мои родители. Ты рада?

— Безумно, — я аж скривилась от радости.

— Не сомневался. Я отправил приглашение твоей семье на совместный ужин. Мне уже ответили, что оно принято.

— Так ты же тут пытался помолвку разорвать! — возмутилась я. Это ж надо, он за моей спиной все проворачивает! Приглашение, видите ли, направил!

— Какая ты, оказывается, доверчивая, — довольно улыбнулся лорд, а я чуть не задохнулась от возмущения. — Зато смотри, за один час мы продвинулись с тобой дальше, чем за предыдущий месяц. Не злись только, — Ксавьер обошел стол и сел передо мной на корточки, заглядывая снизу вверх.

Ну как на него злиться?

Среди светлых, пепельных волос сидящего напротив мужчины нашлись совершенно белые прядки. Седина? Так рано? Я осторожно коснулась белых волос, пропуская их сквозь пальцы. Ему ведь нелегко, и я тут еще волнений добавляю.

— У нас есть рецепт лекарства и мы тебя вылечим, — пообещала я. Себе или ему? Какая разница.

— Да, об этом я и хотел поговорить, — Ксавьер взял мои руки в свои, большие и горячие. — Тебе опасно здесь оставаться. Да и для нормальной лаборатории условия не самые подходящие, согласись.

Здесь не поспоришь, мой небольшой домик оборудован под клинику, но не под исследовательский центр. Ни вытяжек, ни нормальной защиты, ни должного пространства и мест для хранения.

— И что ты предлагаешь? — покидать насиженное место мне не хотелось, да и переезд хуже пожара, особенно с таким зоопарком, как у меня. Поди, найди для них нормальные условия.

— Я предлагаю переехать ко мне.

— Куда?

— В особняк, куда же еще? Не на работу же, — усмехнулся жених.

— В тот самый? — по-прежнему не верила я.

— Если ты думаешь, что у меня несколько особняков, то нет, он один. Пока.

— А как же Дао, Церя и другие? Грифона, опять же, не оставишь, — если его найдут — проблем не оберешься.

— Видимо, сменят место жительства, — страдальчески вздохнул жених. — Я прекрасно понимаю, что ты их не оставишь.

— Ты же был не в восторге от идеи переезда Цери и Вилли брать не хотел, — напомнила я.

Конюшня у него, видите ли, одна и уже занята пегасом.

— С тобой я готов принять кого угодно. Надеюсь только, что твой зоопарк не продолжит разрастаться с такой же скоростью.

— Наш зоопарк. Теперь ведь «мы», не так ли? — мысленно я потирала руки перед открывающимися возможностями.

— Наш так наш, — без особенного энтузиазма согласился лорд.

— Ну что, тогда готовь вольеры, — обрадовала жениха. — Мы переезжаем. Только давай после встречи с родителями? Не хочу, чтобы они думали обо мне плохо.

— А почему они должны думать о тебе плохо? — не понял жених.

— Потому что живем с тобой до свадьбы, — пояснила очевидную вещь я.

— А то, что я у тебя до свадьбы живу, это, значит, нормально? — заулыбался Ксавьер.

— Так твои родители же об этом не знают. Поэтому давай соблюдать видимость приличий.

— А то у нас в отношениях все так неприлично, я бы сказал, развратно и извращенно, — продолжал веселиться лорд. — Особенно, если учесть, что я делю постель с василиском.

— Да ладно, вы неплохо ладите, — заметила я, тоже улыбнувшись. — В любом случае, повода давать не стоит. Нотации от матушки — вещь не самая приятная для моих нежных ушей. Да и отец… — и так не в восторге от твоей кандидатуры мне в мужья и на роль главы тайной стражи. Как бы теперь выразить это более обтекаемо?

— У нас семейная черта — не ладить с твоим отцом, — согласился Ксавьер, задумчиво катая запонку по столу. — Но, полагаю, лорд Вируа, несмотря на все разногласия, моему отцу симпатизировал больше. У них частенько случались веселые пикировки и междусобойчики кто кого подвинет и оттяпает кусок власти.

— А с тобой не случаются? Ты не пытаешься ничего оттяпать у лорда Оружия? — интересно даже, как там у них на этих милых междусобойчиках?

— Твой отец сам у кого хочешь что хочешь оттяпает. Признаться, я несказанно удивлен, почему он не попробовал сдвинуть меня с должности, зная о болезни. Не иначе по-свойски шанс дает?

— Он еще помочь собирался, — обрадовала жениха я. Но, судя по кислому лицу Ксавьера, в помощи от моего отца он не особо нуждался. Ну хоть в этом мы похожи. — Давай я тебя осмотрю и пойдем спать, — предложила, заметив, что лорд трет покрасневшие глаза.

— Отдельно друг от друга для соблюдения приличий? — хмыкнул Ксавьер, собирая свою одежду и небрежно отправляя в карман дорогущие запонки.

— Можешь продолжать предаваться плотским утехам с Дао.

— Ты еще с Церей посоветуй. Он-то точно утешит так утешит, — поддержал шутку Ксавьер. А самого его уже пошатывало от усталости, тут как-то не до утех.

Но от помощи лорд упрямо отказывался, пусть, резко встав, сначала выравнивал дыхание и справлялся с головокружением. Даже не знаю, кого он мне в такие моменты напоминал…

Показатели можно было и не снимать — картина и так видна невооруженным глазом, но для статистики все равно измерила и записала. Видя очевидную тенденцию, я с каким-то отчаянием подумала, что месяц Ксавьер протянет только чудом.

Мне даже очки не нужны, я настолько изучила запутанное, как паутина горного прядильщика, плетение магических потоков, что без труда обнаружила все бреши и закупорки, болезнь закрепилась и на магическом уровне. Теперь, вслед за выравниванием пульса и давления, надо заниматься магией, если ее не восстанавливать — чума начнет быстрее прогрессировать. У магии, как бы это не звучало, так же есть естественные защитные функции, что-то вроде иммунитета. И она тоже нуждается в поддержке.

— Все плохо, да? — видя мое озабоченное лицо, спросил жених.

— Ну, как сказать, — могло быть и хуже, но лекарства все же действуют, пусть и не так, как мне хотелось бы. Надо найти что-то посильнее…

— Иди сюда.

Ксавьер потянул меня за руку к себе, и я скорее по инерции сделала шаг, сразу же оказалась в крепких мужских объятьях. А еще горячих — жар в последнее время почти не спадает.

— Почему мы встретились так поздно? — жених уткнулся мне в шею, щекоча дыханием. Даже представлять не хочу, насколько ему должно быть тяжело.

Остается обнять его в ответ, подходящих слов все равно не найти.

— Ты правда хочешь за меня замуж? — огорошил вопросом жених. — Ты так спокойно отреагировала, когда я предложил разорвать помолвку. Честно говоря, до конца не был уверен в твоем ответе.

Ксавьер поднял голову и заглянул мне в глаза. В его взгляде столько всего, что я не могу солгать или продолжать отмалчиваться. Отшутиться тоже язык не поворачивается, ему сейчас совсем не до шуток.

— Хочу, — да, я хочу за него замуж. Не знаю, как бы все сложилось, встреться мы в других обстоятельствах и будь он здоров, но мы шуткою богов оказались вместе. — Я хочу за тебя замуж, лорд Дагье, поэтому обязательно тебя вылечу. И ты уж сам постарайся дожить до этого светлого дня. Так сказать, сделай все от тебя зависящее.

Не зря же матушка так старательно готовится?

— Договорились.

Поцелуй тоже получился горячим, почти обжигающим, только не уверена, что виною тому температура Ксавьера. И отрывался от меня жених с явным сожалением.

Поднимался он по лестнице сам и достаточно твердо. Лекарство подействовало или появился дополнительный стимул побороться со всеми и против всех, в том числе и с драконьей чумой?

— Поспишь сегодня со мной? — я чуть не споткнулась, с недоумением оглядев жениха. Откуда у него столько сил? — Не думал, что ты такая испорченная, — с насмешкой прищурился лорд. — Я предлагаю исключительно здоровый сон.

— У тебя же там Дао.

— Он подвинется.

Ну да, на новой кровати места хватит всем. Я колебалась всего пару секунд, мы почти не встречаемся днем, хотя бы ночью будем вместе, пусть и во сне.

И могу поклясться, что Ксавер сам не ожидал, когда я с самым независимым видом прошла мимо него, сбросила халат и нырнула под одеяло.

— Так и будешь стоять? Смотри только на Дао не ляг.

Василиск лежал ровно посередине, как меч, охраняющего добродетель невинных дев в старых балладах. Только здоровый змей будет преградой посерьезнее, с таким за честь можно не беспокоиться. Куда-то двигаться он категорически отказывался, по очереди обшипев нас обоих.

— Надеюсь, наших детей ты воспитаешь лучше, этот уж больно избалованный вырос, — пробурчал Ксавьер, вытаскивая из-под Дао одеяло.

— Ну он-то без отца рос, — зевнула я, — вот и не хватило мужского воспитания.

— Бедолага, — лорд погладил змея, — ничего, теперь у нас будет полноценная семья.

Вот так у Дао появился папа…

Глава 13

Дела семейные

Ксавьер обычно уходил ни свет ни заря, но сегодняшнее утро можно считать особенным. Проснулась я от взгляда, пристального, почти осязаемого, словно прикосновение. Жених сидел на кровати и с улыбкой смотрел на меня, от чего захотелось совершенно по-детски спрятаться, натянув одеяло до ушей.

— Ты очень милая во сне, — Ксавьер продолжал улыбаться, и я как-то машинально улыбнулась ему в ответ, даром, что спросонья никогда не была доброй и уж, тем более, милой.

— Уже уходишь? — и соображаю плохо, раз задаю глупые вопросы, потому как лорд Тайны полностью одет, гладко выбрит и причесан, в отличие от меня.

— Да, позавтракать вместе не получится, извини, зато, раз уж ты проснулась, получится кое-что другое, — и жених медленно с коварной улыбкой стал наклоняться ко мне. Я сначала не поняла, что же он собирается сделать, а когда поняла таки спряталась под одеялом. — Ты чего? — не понял моего маневра Ксавьер.

— Я зубы не чистила, — из-под одеяла я предпочла не высовываться, так безопаснее. И смех Ксавьера подтвердил, что я правильно поступила. Милая, как же. Растрепанная, помятая и неумытая.

Невольно закрадываются мыслишки, что мне попался лорд-извращенец: спит с василиском, считает женщин по утрам милыми…

Несмотря на мое отчаянное сопротивление и возню, потревожившую недовольного Дао, Ксавьер, отсмеявшись, немного стянул с меня одеяло, поцеловал в лоб и щелкнул по носу, который тоже оказался без байковой защиты.

Довольный своей выходкой жених встал, пожелал мне хорошего дня и, посмеиваясь, вышел из комнаты.

Через минуту я услышала, как хлопнула входная дверь.

— Какой он все-таки… — нужных слов для описания я не нашла, да и единственный слушатель — Дао — все равно меня игнорировал. Пришлось вставать, умываться, завтракать тостами с кофе, параллельно размышляя, что делать дальше.

Однозначно паковать вещи. Жить и творить я буду в особняке Дагье, туда же перевезем живность. И о Дао можно не так волноваться, он всегда был мне дорог, а теперь стал по-настоящему бесценен.

И Вилли никто не найдет, а если и найдет, то вопросов Высокому лорду задавать не станут, в отличие от простого зооцелителя. К Высоким родам я отношусь исключительно косвенно. А до свадьбы моему жениху еще надо дожить. Для себя я четко решила, что сначала его вылечим, а потом все остальное, не собираюсь становиться вдовой, не успев вступить в брак. Да и к чему спешить? Вряд ли с учетом состояния Ксавьера мы сможем насладиться супружеской жизнью. Заодно хочу быть уверена, что на все это лорд решился не потому что ему недолго осталось и терять все равно нечего.

Ученики с Рози пришли как обычно за пятнадцать минут до открытия клиники. Кейвин привычно молчалив и погружен в свои мысли. Внешне он всегда казался рассеянным и меньше всего похожим на целителя. Встретив такого на улице, невысокого, тонкокостного, с россыпью светлых непричесанных кудряшек, его скорее примут за художника или артиста. Этакая творческая личность немного не от мира сего. Но работая он полностью сосредотачивался, собирался, его движения становились точными и уверенными. Сейчас же в отсутствие посетителей Кейв сел в кресло, достал из потертой заплечной сумки очередной фолиант и углубился в чтение. Да уж, к такому обычной девушке не подступиться, и со стороны он кажется занудой, интересующийся исключительно драконами и иже с ними. Поддерживал бы так идущий ему образ романтика-поэта, имел бы огромную популярность у противоположного пола.

Зато Рей с моей помощницей что-то горячо обсуждали. Через открытую дверь я с удивлением заметила, что эти двое не просто поладили, но и нашли точки соприкосновения. Интересная пара: мрачный парень, одетый во все черное летом, и девушка в летящем желтом платье с золотистыми волосами, солнцем освещающая скучную приемную. Они и по характеру совершенно разные, Рози очень приземленный человек, никогда не мечтавший о чем-то несбыточном, а вот у кое-кого амбиции явно зашкаливали. Надеюсь, моя помощница сможет благотворно повлиять на ученика, а не наоборот.

День шел по привычной схеме: я бралась за тяжелые случаи, а парни справлялись со всякой мелочевкой.

— Местресс, — Рози заглянула в кабинет. — Там вас хотят видеть.

— Опять требуют квалифицированного зооцелителя?

Я оторвалась от справочника по человеческим болезням, который штудировала в надежде найти что-нибудь подходящее для Ксавьера. Нельзя сказать, что совсем безрезультатно, однако ничего намного сильнее применяемых лекарств и при этом с минимальной побочкой я пока не нашла.

— Нет, — девушка неуверенно выглянула обратно в коридор, и уже это заставило напрячься. — Там ваш брат.

Утром все получили четкие вводные: в кабинет просто так никого не пускать, будь там хоть руководство Целительской палаты в полном составе, хоть сам король. Наверное, Ян жутко недоволен, что его заставляют ждать.

Однако, если мой младший брат и не оценил не самый радушный прием со стороны персонала клиники, то вида не подал.

— Сестренка! — братец раскрыл свои объятья, заставив меня отшатнуться и едва не захлопнуть перед ним дверь кабинета. — Ты мне не рада?

Ян выглядел примерно как Церя, когда просит дополнительной порции еды. Уверена, он тоже собирается у меня что-нибудь попросить.

— Рада, проходи, — я впустила брата в кабинет и закрыла дверь. Подумав, поставила полог тишины, исключительно на всякий случай. — Зачем пожаловал?

— А где радость от встречи? — надулся Ян, устроившись в кресле для посетителей. — Я пришел навестить любимую старшую сестру.

— Любимую?

— Любимую, единственную и неповторимую, — подтвердил младшенький, чем только укрепил меня в мысли, что пришел не просто так.

— Что же ты тогда к любимой сестре все эти годы не заходил? — полюбопытствовала я, садясь на свое место. Теперь между нами был стол, разграничивая пространство и несколько уменьшая неформальность беседы.

— Так и ты в гости не звала, — пожал плечами брат.

— Так я и сейчас не помню, чтобы отправляла приглашение, — ответила ему в тон.

— А разве мне обязательно нужно приглашение, чтобы к тебе прийти? — Ян с детства рос при дворе. Из меня матушке не удалось сделать леди, а вот он неплохо вжился в роль придворного, так что тягаться с ним в словоблудии — занятие совершенно пустое и бесполезное.

— Я вижу, что нет, раз ты пожаловал просто так.

— Хотел узнать, как у тебя дела? — брат наклонился вперед, положил локти на стол и с таким вниманием принялся ждать мой ответ, что я растерялась.

— У меня все хорошо, — вот что ему надо, спрашивается? Но задавать этот вопрос напрямую мне не хотелось по одной простой причине: что бы ему не понадобилось от меня, я не собиралась помогать.

Такой тип людей я знала прекрасно, они обладают удивительной способностью совершенно незаметно садиться на шею, с которой их, как и любое ярмо, потом ой как нелегко сбросить. И стоит один раз дать слабину…

— Я думал, ты вся в подготовке к свадьбе, — продолжил брат. — А ты, как обычно, вся в работе и книгах, — он небрежно кивнул на стопку разных справочников и пособий на моем столе.

— Вот такая вот я неинтересная, — я сверлила Яна взглядом, надеясь, что он поймет и закончит наш разговор как можно быстрее.

— Да ладно, ты у меня замечательная, — гнул изначальную линию младшенький. — Такая умная…

— Ян, короче, — не выдержала весь этот поток лести.

Брат вздохнул. Выражение его лица из восторженно-обожающего стало грустным и несчастным.

— Ты знаешь, у меня в последнее время есть некоторые затруднения. И я надеялся, что ты как старшая сестра сможешь мне помочь.

— И какие же у тебя проблемы? — даже интересно, в чем, по мнению Яна, я могу ему помочь? — Только не говори, что подхватил какую-то заразу, передающуюся половым путем, и хочешь, чтобы я тебя вылечила.

Этот вариант меня бы не удивил. Мой младшенький при том, что я всегда считала его исключительно противным, внешне был вполне себе ничего. Высокий, он давно почти на голову перерос меня, чуть-чуть не догнав отца. Платиновые волосы небрежно падают на лицо, но заметно, что некоторые прядки закреплены воском, слишком надежно лежат на своем месте. Кожа по-юношески гладкая и почти без щетины. Темные глаза и длинный нос у нас одни на двоих. Мы в целом похожи, но ухоженный брат, у которого даже ногти подстрижены аккуратно и, судя по блеску, отполированы, производит совсем другое впечатление. Плюс пара колец, не считая родового перстня. Костюм на заказ опять же. Такой способен вскружить голову многим девушкам и сам по себе, а с учетом его положения, Ян становился отличной партией.

Но, судя по округлившимся глазам, все-таки не болезнь.

— Ты чего! Как ты могла такое подумать?! — с возмущением в голосе спросил брат. — За кого ты меня принимаешь?

— За бестолкового младшего брата, — Ян закатил глаза и страдальчески покачал головой, дескать: и это моя сестра. — Тогда в чем дело?

— Мне нужны деньги, — огорошил брат. — Если не хочешь дать просто так, то можно взаймы. Я и расписку напишу, что взял и обязуюсь вернуть.

На осмысление у меня ушло с минуту. Я откинулась на спинку стула и сложила пальцы домиком, рассматривая брата. По нему не скажешь, что он нуждается в деньгах.

— Ян, ты понимаешь, что пришел немного не по адресу? Я, как бы это сказать, не отношусь к зажиточному сословию.

— Зато у тебя богатый жених, — выдал брат, а я едва не застонала. Мне самой нелегко брать у Ксавьера деньги, причем для конкретных целей. А тут мелкий засранец такое предлагает.

— И сколько же тебе надо? — нет, я не собираюсь давать или одалживать нисколько, но интересно же.

— Тысяч пятьдесят, — окончательно добил меня брат. И так невинно похлопал глазами, будто пару марок на мороженое попросил.

— Сколько?! — с ума сойти! И я еще считала, что у меня предстоят большие траты!

— А сколько у тебя есть? — зашел с другой стороны брат.

— Ян, — я выдохнула, стараясь говорить спокойно, пусть до спокойствия мне было бесконечно далеко. — Зачем тебе такие деньги?

— Мне просто… — брат осекся под моим взглядом, наверное, я бессознательно отпустила эмпатию, но все же неуверенно договорил: — Линда, мне очень надо, честно. Я все верну!

— А почему ты не попросил у отца?

— Только ему не говори! — взмолился Ян, разом утратив весь свой вид лощеного красавчика, став снова пятилетним мальчишкой, который разбил любимую папину чернильницу и испортил любимый мамин ковер. А поняв, что натворил, побежал, заливаясь слезами, к старшей сестре за помощью.

Пятно я, к тому моменту освоившая бытовую магию, вывела. Только чернильницу починить не удалось, но папа его не особо ругал. В моих воспоминаниях Яну все сходило с рук. Пороть его надо было еще тогда, сейчас уже поздновато для воспитания.

— И ты не хочешь мне ничего рассказать? Например, зачем тебе такие большие деньги? — выдохнув и как можно спокойнее, спросила я.

— Так разве это деньги… — начал Ян и осекся под моим горящим взглядом. — Мы просто с друзьями хотели открыть свое дело, — с неохотой взялся рассказывать брат. — Родители мне содержание урезали, оставив жалкие медяки, отец все на службу гонит, а я не хочу. Никогда не видел себя военным. То есть меня, конечно, готовили, но, — младшенький посмотрел в сторону и махнул рукой. В этом я с ним полностью согласна: характером для военной службы Ян не вышел. — И мы открыли дело.

— Какое? — сразу уточнила я.

— Да там ерунда, — опять принялся за свое брат, но все же признался: — Продажа андарского угля.

Мне показалось, что я ослышалась. Нет, не так. Мне бы очень хотелось, чтобы я ослышалась. Андарский уголь, насколько мне известно из общего курса химии, использовалась при обогащении металлов углеродом, причем как черных, так и цветных за счет своей высокой температуры горения. Я судорожно вспоминала, используется ли он где-то еще, и в голову больше ничего не приходило.

— И что дальше?

— У моего друга, ну то есть не то чтобы прям близкого друга, а такого, знакомого приятеля, имелась шахта. Немного заброшенная, но по документам все еще годная, — интересно, видел ли мой братец документы, а если видел, то разбирается ли он в них вообще? Как, собственно, и в угле. — Ее надо было отреставрировать, наладить каналы сбыта, и можно приступать к работе. Правда, требовались небольшие вложения…

— Сколько?

— Сто тысяч, — выдохнул брат, а у меня внутри все перевернулось.

— Откуда у тебя такие деньги?

— У меня не было, мы взяли кредит в Миасском банке. На мое имя, разумеется. Все-таки простому человеку такую сумму не дадут, а Высокому лорду под определенные гарантии…

Обалдеть, сколько, оказывается, моя семья должна Миасскому банку.

— И что же пошло не так? — я подозреваю, что все с самого начала шло не так, но, может, надежда еще осталась?

— Там проблемы с шахтой возникли, проблемы с документами, проблемы с рынком сбыта, на котором все уже поделено до нас, — перечислил брат. — А поскольку деньги брал я, то и возвращать тоже мне.

— Логично.

— Линда, ты же поможешь? — заглянул мне в глаза брат. — Мне больше не к кому пойти, а если отец узнает, — Ян передернулся. — И банк давит, грозится судом. А если дело до суда дойдет…

— Отец тебя точно убьет, — закончила я.

А брат совсем ссутулился.

— Ян, — младшенький с надеждой поднял глаза, — а зачем ты вообще в это полез? Нет, я понимаю, что военная служба не для тебя, но есть же и другие места работы. То же казначейство, — здесь я прервалась. Нет, в казначейство моему братцу с такими навыками и знаниями категорически нельзя.

— Ты сама видишь, — вздохнул Ян. — Я никуда не гожусь, ничего не умею и ни на что не способен.

— А кто в этом виноват? — удивилась я. — Ты Академию магии закончил для галочки, с курса на курс переводили только из уважения к семье, — вспомнила я все жалобы матушки на нерадивого сыночка, не желающего грызть гранит науки. — И закончил боевой факультет, — заметила между делом. — Мог бы другой выбрать, раз душа к военному делу не лежала.

— Мог бы, — повинился брат. — Вот такой я бестолковый. Отец всегда тебя в пример ставил: Линда сама в Академию поступила на год раньше положенного, сама закончила, сама всегда добилась. А я так, всякой ерундой вечно страдаю.

Сказанное на мгновенье сбило меня с нити разговора, приятно стало, что отец, оказывается, меня хвалил и мною гордился. Я-то думала, что он меня считал никуда не годным ребенком, от которого одни проблемы. Впрочем, в последнюю встречу он вроде говорил, что и сынок у него не подарок. Эх, наверное, Яну, как и Дао, тоже не хватило мужского воспитания вечно занятого папы.

— Кхем, — откашлялась, возвращаясь в прежнее русло. — Так что же ты ни у кого совета не спросил, первый раз делаешь, такие деньги берешь, неужели трудно с профессионалами проконсультироваться?

Ян и отвечать не стал. Вид у него стал совсем подавленный, хорошо, что в свои двадцать два он хотя бы в слезы не ударяется и носом не шмыгает. Подрос мальчик.

— Тебе легко говорить, — подрагивающим голосом отозвался он, все-таки недостаточно подрос. — Ты всегда все делала правильно, тебе и советы никакие не нужны.

И тут я вспомнила, как стремилась выйти замуж за Эдварда и не слушала никого вокруг, а потом еще с семьей из-за него разругалась. Как буквально только что за спиной Ксавьера проворачивала темные дела, вместо того, чтобы сразу рассказать и решить возникшую проблему сообща и законно. Видимо, мы с Яном похожи куда больше, чем мне бы того хотелось.

— Я подумаю, что можно сделать, — сжалилась я. Мой брат пришел ко мне за помощью, нельзя взять и послать его куда подальше решать свои проблемы самостоятельно. Он так нарешает, что потом вообще не разгребем.

— Правда? — и такая надежда в глазах, что мне как-то не по себе стало.

— Ничего не обещаю, учти, — предупредила сразу. — Но попробую что-нибудь придумать.

У меня жених — глава Тайной стражи. Не то чтобы ему сейчас до чужих проблем, но раз уж намерен со мною породниться, то пусть не забывает, что семья у меня большая. И состоит она не только из живности, к которой он притерпелся, и отца, с которым у них имелись разногласия. Еще и братец — горе луковое прилагается. А уж как с матушкой познакомится, так, может, и жениться передумает.

Ян ушел, предварительно расцеловав меня в обе щеки, наобещав с три короба благодарностей, окрыленный надеждой, что старшая сестра все уладит. Прям как тогда с чернильницей и ковром.

Нет, надо с ним что-то делать, совсем безнаказанно подобные вещи проходить не должны.

Дальше день шел ровно, но не продуктивно. Все мысли крутились вокруг Яна с его огромным долгом. Сказать отцу — он все выплатит, конечно, у семьи деньги есть. Но без внимания подобный просчет не останется. В итоге, кроме как обратиться к Ксавьеру, я ничего не придумала. Был еще вариант — владелец Миасского банка, которому я якобы понравилась. Но это, как показывает практика, еще хуже, с тем же успехом можно рассказать Ксавьеру сразу.

По поддерживающей терапии тоже ничего толкового. Наверное, неделя, которую попросил Хьюго на изготовление оборудования, покажется мне вечностью.

Тогда я решила попробовать приготовить вытяжку из крови василиска с нужными свойствами, чтобы потренироваться заранее, а не откладывать на последний день. Кто его знает, как оно пойдет?

Дао, которого я позвала в кабинет, при виде иголки едва не рванул обратно. Пришлось запирать дверь и с уговорами, подкупом вкусняшками и дополнительной фиксацией вгонять между чешуйками иглу и набирать материал.

— Ну вот и все, — погладила я змея, — такой большой, а уколов боишься.

— Местресс, — заглянул Рей, — посетители пришли, хотят только к вам на прием.

Я взглянула на часы, рабочий день почти закончился, но мы ведь рады всем и всегда. Главное — почаще себе об это напоминать, чтобы поверить.

— Приглашай, — махнула рукой ученику, попутно убирая добытый ингредиент в центрифугу. — И если больше никого нет, можете быть свободны.

После вчерашней вынужденной задержки не следовало злить отца помощницы и отпустить всех пораньше.

— Ползи к себе, — скомандовала Дао, открывая дверь. Тот шмыгнул мимо меня, пока я не передумала и не начала снова тыкать в него иголкой.

Но далеко уползти василиск не успел. На пути ему попалась немолодая пара из тех, про кого принято говорить о притягивающихся противоположностях. Миниатюрная дама в строгом темном платье с забранными в тугой пучок светлыми волосами и высоченный, необъятных размеров лысый мужчина.

— Ты смотри, кто это у нас тут! — радостно пробасил клиент. — Реликтовый василиск!

Мы с Дао переглянулись.

— Он не реликтовый, — поспешно возразила я. Дао согласно зашипел.

— Реликтовый-реликтовый, что ж я не вижу? Или, думаете, обычного василиска от реликтового отличить нельзя?

— Реликтовые василиски давно выродились, — я глазами сигнализировала Дао, чтобы он полз отсюда быстрее.

Но здоровяк уверенно преградил ему путь и даже наклонился, чтобы лучше разглядеть.

— Я лично за свою жизнь встречал троих и этот четвертый, — уперся клиент. Вот что он, спрашивается, привязался? — Вон здоровый какой, вдвое больше обычного.

Кто бы говорил, что называется.

— Просто упитанный и чешуя толстая, — я вышла из кабинета, а Дао предусмотрительно спрятался за меня.

Ну как спрятался, трехметровую откормленную тушу не так-то легко скрыть.

— А еще магический резерв как у ста обычных, — усмехнулся мужчина. — Но если вы настаиваете.

— Настаиваю, — я слегка пнула Дао, чтобы брал себя в руки или в хвост, или во что-нибудь еще и полз отсюда подальше.

Удивительное дело, но Дао уползать не спешил, и я отчетливо уловила его страх перед сильным противником. Надо же, я по-другому взглянула на вечернего посетителя. Внешне он не казался подозрительным или опасным, этакий добряк с располагающим круглым и простым лицом, разве что взгляд очень цепкий и хитрый. Может, мне тоже следует его бояться?

Жаль, что ученики с Рози успели уйти, оставив меня один на один с клиентами.

— Любимый, не смущай местресс, — попросила дама. — Ты же обещал.

Последняя фраза напрягла меня еще больше. Что это у них за обещания такие?

— И то правда! — мужчина хлопнул в огромные ладони, что я чуть не вздрогнула от раскатистого звука. — Мы тут по другому делу: у нас Микки захворал.

Микки — небольшая химера — сидел на руках у хозяйки и мелко дрожал. Тонкая длинная лапка была перевязана. Короткие рожки у него тоже имелись, только шерсть больше напоминала кроличий мех, а длинный кошачий хвост делал существо немного похожим на левретку.

— Проходите, — указала я на дверь кабинета.

Что интересно, Дао по-прежнему не уползал, наблюдая за визитерами с почтительного расстоянии из-за угла. Прям не узнаю своего бесстрашного змея.

— Какие конкретно жалобы? — Микки поместили на смотровой стол, на котором он затравленно озирался, поджав хвост.

— Хромает и поскуливает, — хозяйка нежно погладила зверька.

— Купили на свою голову и кошелек хрустальную вазу какую-то, — вклинился хозяин. — Говорил я: надо нормальную собаку брать, а это тонконогое непойми что. Пользы от него ноль, а проблем выше крыши, только и успеваем лечить.

Под повязкой оказался небольшой отек, но без переломов или растяжения.

— А вы, смотрю, и человеческим целительством интересуетесь, — посетитель разглядывал стопку книг у меня на столе. — Кругозор расширяете?

— Приходится, — я накладывала обезболивающую мазь на лапу. Ментоловая вытяжка, входящая в ее состав, снимет отечность, ускорит восстановление тканей, да и страдать Микки будет меньше.

— Похвально, — одобрил мужчина. — А что это у вас за препараты на полке?

— Это допрос? — не выдержала я. Терпеть не могу, когда люди суют нос в мои дела, к тому же сразу после ревизии Целительской палаты.

— Что вы, — замахал руками мужчина, — какой допрос? Да вы просто не знаете, что такое настоящий допрос, — и сказано так, будто мой клиент знал о допросах все и не понаслышке.

— Извините моего супруга, — снова вмешалась дама. — Никак он от прежних привычек не избавится, — и выразительно посмотрела на мужа.

— Это все профессиональная деформация, — поднял палец хозяин химеры. — И старая закалка.

Чувствую, надо побыстрее заканчивать прием и избавляться от таких профессионалов.

— В любом случае, ничего запрещенного я не храню.

— А если найду?

Я повернулась в изумлении от такой наглости.

— Простите, местресс, не сдержался, — примирительно улыбнулся мужчина. Чувствую, он во всю наслаждался ситуацией.

— Не знаю, где вы раньше работали, но держите себя в руках, пожалуйста, — попросила я.

— Так я стараюсь, оно как-то само прорывается. Понимаете, тридцать лет во главе Тайной стражи — это вам не шутки.

Пузырек с мазью выпал из моих рук и покатился по смотровому столу. И без того перепуганная химера шарахнулась от него в сторону и чуть не сверзилась со стола, но была вовремя подхвачена хозяйкой.

— Да не пугайтесь так, — захохотал мой будущий свекор, — мы с частным визитом.

— Хотелось с вами познакомиться в неформальной обстановке, — леди Дагье доброжелательно улыбнулась, поглаживая Микки. — Зная Ксавьера, он не даст нам нормально поговорить.

— Очень приятно, — выдавила я.

— Расслабьтесь, местресс, — Высокий лорд наслаждался произведенным эффектом. — Поверьте, мы исключительно рады, что наш сын женится. Как, кстати, ваш батюшка поживает?

— Неплохо, — помнится, у наших отцов имелись некоторые разногласия на профессиональной почве.

— Знаете, даже скучаю по Жерону, не хватает мне наших бурных диспутов, — с горящими глазами признался Дагье-старший.

Да, чувствую, на предстоящем ужине будет царить веселая атмосфера. Интересно, я могу сказаться больной и пропустить сие веселье? Уверена, им там и без меня найдется чем заняться и о чем поговорить.

— Линда, вы позволите так к вам обращаться? — супруга Высокого лорда была не в пример спокойнее и тише.

— Да, конечно, а как я могу обращаться к вам?

Имена будущих свекрв я заранее узнать не потрудилась. Кто ж знал, что они такие шустрые?

— Я Кларисса, мой муж — Морис, — любезно представила всех леди Дагье.

— Но можно просто мама и папа, — добавил лорд, чтобы тут же рассмеяться над моим обескураженным видом. — Ничего, не сразу, но я рассчитываю на такое обращение. Всегда, знаете ли, мечтал о дочери.

Что на это ответить и как себя вести я не представляла. Они ведь не собираются задерживаться надолго?

— А ты чего прячешься? — Морис Дагье выглянул из кабинета. — Ползи к нам.

Дао неуверенно подполз к двери, поглядывая то на меня, то на лорда.

— И где же вы все-таки раздобыли реликтового василиска? В наши дни это та еще невидаль, — лорд с хищным любопытством разглядывал змея. — Только вот не надо заливать, что он самый обычный.

— Яйцом нашла в детстве, — призналась я, понимая, что этот человек не отстанет. Как там он говорил, профессиональная деформация? Привычка добиваться своего?

— Во даете! Я похожий случай знаю, когда нашли целую кладку в стазисе и вернули к жизни. Удивительные создания, да? Жаль, что выродились и сейчас их днем с огнем не сыщешь.

Лорд присел на корточки, и Дао подполз к нему. Надо же, а ведь и правда бывший лорд Тайны умеет обращаться с василисками!

— Красавец, — резюмировал Дагье-старший, потрепав Дао по голове, будто собаку. — Под стать хозяйке.

— Спасибо.

— И отрадно, что у нас такая занимательная невестка, а не какая-то профурсетка. Да, Кларисса? — подмигнул лорд.

— Уверена, мы подружимся, — подтвердила леди. — Линда, а платье вы уже выбрали? — с надеждой спросила будущая свекровь.

— Моя мама этим занимается, можете обсудить с ней все свадебные дела, — вот и тему для их разговора нашли, пока наши отцы будут предаваться воспоминаниям.

— А вы?

— Мне некогда, я работаю, — как хорошо, что у меня всегда есть оправдание на этот счет.

— Ксавьер о вас плохо заботится? — нахмурилась леди, а лорд встал во весь свой высоченный рост и сложил руки на груди в ожидании ответа. Чувствую, такой и тумаков сыну не постесняется отвесить, пусть сынишка и вырос давно.

— Нет-нет, просто любимым делом занимаюсь, — успокоила родителей жениха.

— Это похвально, — одобрил Морис Дагье.

— А мы вам, наверное, мешаем, да? — мама Ксавьера нравилась мне все больше и больше.

— Не то чтобы мешаете, — уклончиво ответила я, — рабочий день, конечно, уже закончился…

— Извините, вы же устали, мы больше не будем вас отвлекать, — засобиралась леди Дагье. — Сколько мы должны за прием?

— Нисколько! — только уйдите побыстрее, хотелось добавить мне.

— Тогда вдвойне спасибо, и было приятно познакомиться, — Кларисса протянула мне изящную ладонь в перчатке, едва сжимая мою руку.

Рукопожатие же лорда было крепким и сильным, что неудивительно для его комплекции.

— Привет, дорогуша! — раздалось от входной двери.

А вот и Майк пришел, не мог на пять минут где-нибудь задержаться. Как бы не пришлось объясняться, что делает у меня в вечернее время другой мужчина да еще почему он открывает дверь своим ключом?

— О! Ты еще не закончила прием? — Майки заглянул в приемную.

— Мы родители ее жениха, — бывший лорд Тайны снова вошел в привычную роль, приняв строгий вид. — А вы, собственно, кто такой будете?

— А я лучший друг Линды, Майкален Гаром, можно просто Майк, — не растерялся Майк и протянул лорду руку.

— Морис и Кларисса Дагье, — отец Ксавьера с готовностью руку пожал, заставив моего друга поморщиться.

— Очень рад, — кивнул Майк, потирая руку. А потом глянул на меня и выдал: — Может вместе чаю попьем?

И тут я вспомнила все моменты, когда можно было прибить этого гада или придушить подушкой во сне. Как же бездарно я упустила такие замечательные возможности! Сейчас бы не пришлось с ужасом смотреть на родителей жениха, надеясь, что они из вежливости откажутся.

Но Морис Дагье не собирался отказываться от чая. Уверена, он и от чего покрепче бы не отказался.

— А почему бы и нет? — оживился он. — Я с удовольствием.

— Дорогой, мне показалось, что Линда устала…

И все-таки хоть со свекровью мне повезло.

— Да бросьте, — отмахнулся Майк. А вот с другом не повезло, что есть, то есть. — Она у нас просто такая скромница.

Ох, точно прибью его сегодня, чтобы не откладывать на завтра. Вот только уйдут все. А закопать на заднем дворе можно — и никуда ходить не надо, и труп тащить недалеко.

И мы пошли пить чай. Дао, как ни странно, пополз за нами.

Когда уже придет Ксавьер? Чувствую, если и есть кто, способный прекратить этот балаган, то только он.

Я без особого энтузиазма поставила греться чайник, Майк по-хозяйски достал то, что может пойти на легкие закуски из холодильника, а почти свекор взял разделочную доску, самый большой тесак и принялся нарезать копченое мясо. Из-под его мощных рук выходили такие тоненькие, полупрозрачные кусочки, что я в который раз убедилась — страшный человек.

— Линда, а как вы познакомились с нашим сыном? — спросила Кларисса.

— У его пегаса было повреждено крыло, и я поехала в поместье лечить Фарго.

— О, это даже романтично, — обрадовалась леди. — А что потом?

А потом Ксавьер приполз ко мне тяжело раненый и обремененный проклятьем. И вдобавок больной драконьей чумой, как позже выяснилось. Романтичнее не придумаешь. Только родителям, разумеется, о таком не расскажешь.

— Как-то само получилось, — уклончиво ответила я.

— И давно вы знакомы? — продолжала расспросы Кларисса.

— Пару месяцев как, — ответила, не подумав. Судя по лицу лорда — зря.

— Я смотрю, бурно у вас развиваются отношения, — многозначительно заметил он.

— Просто они идеальная пара, вот увидите, — поспешил сгладить мои слова Майк.

— Не сомневаюсь, — хохотнул Морис.

А потом подкинул кусок мяса Дао, и василиск поймал его в стремительном броске. Лорд одобрительно цокнул языком.

— Вот это я понимаю зверь, — довольно проговорил он. — Не то что наша ходячая и вечно трясущаяся немощь.

А мне подумалось, не подкинуть ли ему сувенирчик из моего зоопарка, раз он так любит серьезную живность. Руха к примеру, или того же грифона… Нет грифона нельзя, он же нелегальный.

— Вашему сыну Дао тоже нравится, — опять влез Майк. — Они даже спят вместе.

Правый глаз у меня задергался.

— А почему он спит с василиском? — с претензией обратился ко мне лорд. — Я надеялся, что спит он с прекрасной леди, на которой собирается жениться и порадовать нас в скором будущем внуками.

И тут взоры всех присутствующих обратились ко мне, а до меня, наконец, дошла страшная истина, что родители Ксавьера немного неверно истолковали нашу поспешность со свадьбой.

— Никаких внуков! — испуганно заявила я. И где вообще носит Ксавьера, когда он так нужен?

— Как это? — расстроился лорд. — Лично мы готовы, да, Клэр?

— Конечно, — подтвердила будущая свекровь. — Я и каталоги с детскими вещами выписала.

От страшного слова «каталоги» мне едва не поплохело. Да что же это такое? Будто мне одной матушки мало!

— Добрый вечер, — зашел на кухню жених, а я чуть не кинулась к нему в спасительные объятия, а лучше сразу на ручки от этих страшных людей с их вездесущими каталогами. — А что вы здесь делаете? — задал резонный вопрос Ксавьер, к которому я мысленно присоединилась.

— Мы пришли лечить лапку Микки, а заодно знакомиться с твоей замечательной невестой, — поднялась Кларисса, подставляя сыну щеку.

С Дагье-старшим Ксавьер обменялся рукопожатием и, судя по лицу нынешнего лорда Тайны, его рука тоже каждый раз страдала в лапище отца.

— И представляешь, твоя невеста сказала, что она не беременна! — обвинительно заявил отец. — А мы возлагали большие надежды на появление внука или внучки.

— Придется немного подождать, — дипломатично ответил жених.

— Ну ты уж постарайся исправить данное недоразумение, — с усмешкой похлопал сына по плечу лорд, так что Ксавьер слегка пошатнулся. Хотя в его состоянии слабость естественна. К счастью отец не придал этому значение.

Чай мы пили все вместе под рассказы Мориса о том, каким Ксавьер был в детстве, как он лазил по деревьям и дрался с мальчишками. А еще старший лорд время от времени подкидывал что-нибудь моему василиску и радовался, когда Дао ловко ловил очередной кусок.

Ксавьер стоически вытерпел чаепитие, а после быстренько выпроводил родителей и Майка заодно. Правда мой будущий свекор не преминул на прощание напомнить, что надеется на скорейшее продолжение их славного рода и только поэтому так рано уходит. Мой друг, надо думать, был тепло принят старшим поколением семьи Дагье. Те любезно предложили подвезти его в экипаже до дома, а Майк, не будь дураком, согласился.

Когда все ушли я блаженно закрыла глаза и прислонилась к стене. Тишина и спокойствие, что может быть лучше?

Глава 14

Каменные горгульи

— Ты как? — Ксавьер подошел и притянул меня к себе, я же с удовольствием положила голову ему на плечо.

— Устала, перенервничала, — пожаловалась жениху. Хорошо, когда есть кто-то, рядом с кем можно побыть слабой и беззащитной.

— Извини, — вздохнул Ксавьер, — сам не ожидал, что они зайдут к тебе, найдя такой удобный повод. И тоже был удивлен.

— Но мне твои родителем в целом понравились. Правда я даже своих родных предпочитаю любить на расстоянии… К слову, отец у тебя весьма… напористый, — подобрала более-менее подходящее слово.

— Да, мне его часто в пример ставят, — Ксавьер крепче обнял меня, уткнувшись носом в макушку. — Я и сам понимаю, что до него мне далеко.

— Мне ты, если что, больше нравишься, — и утешительно погладила по спине своего лорда.

Ксавьер только хмыкнул в ответ.

— Ну что, пойдем снимем твои показатели, я хочу попробовать пару новых лекарств.

И взяла жениха за руку, чтобы отвести в кабинет, а потом резко остановилась, осознав простую вещь: жара у Ксавьера не было.

— Ты как себя чувствуешь? — я потянулась к его лбу, но Ксавьер почему-то уклонился и сделал шаг в сторону.

— Нормально, — улыбнулся он слишком беспечно, чтобы не заподозрить неладное.

— А температура как?

— Как видишь, — развел руками лорд.

— Ты ее сбивал? — высокая температура показывает, что организм борется, и сбивать ее не всегда правильно. Пока что Ксавьер четко следовал моим указаниям. До этого самого дня.

— Я принял стимуляторы, — признался жених, а я со злостью выдохнула.

— Тебе нельзя ими злоупотреблять, я же говорила. Они не прибавляют сил, а тянут твои же, еще больше ослабляя. Их можно принимать только в совсем критический момент, — я с укором смотрела на мужчину. Такой большой, а такие глупости творит.

— Сегодня и был тот самый критический момент, — удивил меня лорд. — Я знал, что родители приехали, думал, отец заявится ко мне на работу. Его же пустят по старой памяти, и что тогда? Сказать им, чтобы готовили местечко в семейном склепе?

— А ты не думаешь им, и правда, все рассказать?

— А ты бы рассказала? — прищурился жених.

— Ну, в итоге я своему отцу все рассказала, и мы от этого только выиграли, — резонно заметила я. — Ты подумай, может, они тоже что-то знают и смогут подсказать что-нибудь путное.

— Давай сменим тему, — попросил Ксавьер. — Расскажи мне лучше что-нибудь хорошее.

— Знаешь, мне действительно нужен твой совет, — призналась я. — Пошли что ли на кухню, — раз в кабинет можно не идти. Стимуляторы должны временно нормализовать все показатели, правда откат после них будет еще тот.

На кухне за столом я чувствовала себя комфортнее, а с чашкой черного ароматного чая еще и уютнее, так что весьма спокойно рассказала жениху о сегодняшнем визите младшего братца.

Ксавьер слушал молча, правда брови его все же взлетели вверх, когда я озвучила сумму долга. Ничем другим он своего отношения к глупой авантюре моего брата не показал. Хотя я бы на его месте всерьез задумалась, а нужна ли мне невеста с такими сомнительными родственниками, которые в будущем могут принести не одну неприятность?

— Кое-что меня очень настораживает в этой истории, — задумчиво проговорил жених. — Тем, что твоему брату Миасский банк дал такой крупный займ, не подтвержденный никакими гарантиями.

— Поясни, — попросила я, пусть сама примерно поняла, к чему он клонит.

— Сто тысяч — слишком существенная сумма, чтобы давать ее просто так. А собственными капиталами или предприятиями твой брат, как я понимаю, не владеет? — я кивнула. — Это значит, он должен был предоставить бумаги на шахту и примерный проект, как он будет средства использовать, чтобы суметь затем вернуть их банку. Заметь — с процентами, — и тут я согласилась. Почему-то мне не верилось, что Яну тоже могли выдать займ под один символический процент. — И значит шахта должна быть в таком состоянии, чтобы приносить достаточный доход, — продолжил мысль он. — Банк обязан все проверить, там имеется достаточно квалифицированных специалистов. Мы не просто так дружим с Айратом, Миасский банк частенько запрашивает у нас информацию. Не безвозмездно, естественно.

— Значит на момент выдачи займа шахта была рабочая, а потом с ней что-то случилось?

— Думаю, да. Может даже она вполне себе рентабельна и сейчас, просто деньги до твоего брата, скажем так, не доходят. Но вариантов много, нужно сперва взглянуть на документы. Они ведь есть у твоего брата?

— Надеюсь, — с Яном ни в чем нельзя быть уверенной. — Мой младшенький тот еще разгильдяй, но ничего не поделаешь, какой есть. И бросить его в такой ситуации…

— Я тебя прекрасно понимаю, — не стал выслушивать мои оправдания Ксавьер. — Мы во всем разберемся. У меня, например, и такого брата нет.

— Ой, ты немного потерял, — заверила жениха я. — Я так на сестру надеялась, а тут родился он.

Про кровь в центрифуге я вспомнила, когда уже надо было ложиться спать. Ксавьер, движимый любопытством и стимуляторами, пошел за мной. За это время кровь успела разбиться на составляющие, свойства которых только предстоит изучить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Что это ты такое интересное готовишь? — Ксавьер с интересом смотрел на светлые жидкости, которые я разливала по разным колбам.

— Это я, используя метод ненаучного тыка, пытаюсь воссоздать тот самый завершающий компонент из крови василиска.

— Вижу, кто только не участвует в создании лекарства, даже Дао привлекли.

— Дао у нас вообще главный, без него никак. Кстати, он сегодня весьма странно отреагировал на твоего отца. С одной стороны испугался, а с другой — заинтересовался. Ни то, ни другое для него не характерно.

— Думаю, отец умеет обращаться с василисками. Когда я был ребенком, он рассказывал, что видел нескольких. Тогда я решил, что это выдумки, мой отец мастак рассказывать сказки и сочинять на ходу. Но сейчас я думаю, может отчасти его рассказ был правдой?

— Значит Дао не одинок в этом мире?

Было бы здорово, если бы для него нашлась пара и он бы обрел свое простое змеиное счастье. Когда-то дети должны покидать родительский дом и строить собственную семью. Все-таки не мальчик уже, сколько можно жить с мамой? Только вот невестку бы хотелось хорошую, не ту, которая мало чем отличается от обычной гадюки. Ох, надо же, кажется я незаметно примеряю на себя роль свекрови.

А если у них появится потомство, то я получу огромное количество материала для исследования. И, может, смогу возродить род реликтовых василисков. Элитный василисковый питомник… звучит недурно.

— Скорее всего, — согласился жених. — Зная отца, он бы точно не стал бездумно уничтожать такое редкое животное. Во всяком случае, все рассказанные им про василисков сказки заканчивались хорошо.

А это означает, что Морис Дагье вполне мог знать о василисках то, чего не знаю я. Например, как правильно приготовить сыворотку из их крови так, чтобы она обладала нужными нам свойствами. Так что со старшим лордом Дагье следовало поговорить. И о многом другом он тоже может знать.

Только имею ли я право за спиной Ксавьера вовлекать во все это его родителей?

Об этом я рассуждала все оставшееся время, пока обходила свою живность и готовилась ко сну, но так ни к чему и не пришла. Не хотелось снова проявлять инициативу, чтобы потом жалеть и оправдываться за кучу совершенных ошибок.

Спать мы опять пришли вместе к неудовольствию Дао. Но еще сильнее змей возмутился, когда Ксавьер самым бесцеремонным образом оттащил его за хвост с середины на край кровати. Наверное, василиск искренне считал, что кровать куплена исключительно для него, а мы ее так бессовестно занимаем.

— Иди сюда, — позвал жених, ложась посередине, чтобы пресечь поползновения Дао отвоевать себе больше места.

Я нырнула под одеяло, но стоило мне лечь, как Ксавьер сгреб меня в охапку, притянул к себе и поцеловал.

Хорошо, что я в этот момент лежала, иначе, боюсь, ноги бы меня точно подвели. Я буквально утонула в головокружительном поцелуе. Даже не знала, что мой жених так умеет. Пришла в себя только тогда, когда мужская рука оказалась у меня на животе, уверенно двигаясь дальше, а сорочка абсолютно бесстыдно задрана. И тут сквозь туман в голову озарением пришло запоздалое понимание: Ксавьер же на стимуляторах! А это значит…

— Эм… — я попробовала отодвинуться, но такой маневр с лордом Тайны не прошел.

— Ты ведь не заразишься, — шепнул Ксавьер, прокладывая дорожку из поцелуев от уха и ниже по шее.

А ведь и правда… мысль показалась действительно интересной и такой соблазнительной.

— Не при Дао же! — вспомнила о «ребенке» я.

Ксавьер обернулся и принялся сталкивать василиска на пол.

— Дао, будь человеком, ты же тоже мужчина, войди в положение, — попросил лорд. — Давай, ползи отсюда куда-нибудь.

Василиск сопротивлялся до последнего, не желая проявлять мужскую солидарность, а бороться лежа в кровати с длинным и толстым змеем не так уж и удобно. Поэтому Ксавьер зашел с другой стороны.

— Тебе же понравилось сегодняшнее угощение? — ах он коварный соблазнитель! — Уползешь сейчас — дам большой кусок.

Дао заинтересованно замер и поднял голову.

— Вот такой кусок, — и показал руками кусман размером с полугодовалого поросенка.

Змей сполз с кровати и выполз наружу, искать пристанище на ночь в другом месте. На прощание он еще разок обернулся, не передумаем ли мы?

— Не подглядывай. А то никакого мяса! — пригрозил Ксавьер.

Дао уполз. Жених, чтобы наверняка, не поленился встать и закрыть дверь. Подумав, еще и на щеколду защелкнул.

— Теперь не сбежишь, — под потолком повис тусклый огонек.

И в доказательство серьезности своих намерений лорд стянул с себя пижамные штаны. Да уж, теперь точно не сбегу и сколько уже можно бегать? А в голове пронеслось: выпадет ли у нас еще такой шанс?..

— Может, уберешь свет? — жалобно попросила я. Привычки так легко разоблачаться перед кем-либо за мною не водилось.

— Нет уж, — Ксавьер стянул с меня одеяло. — Так интереснее, — заговорщическим шепотом сообщил он.

Моя сорочка продержалась недолго, я несколько упустила, в какой именно момент бретельки оказались спущены, а подол, наоборот, задран. Пришлось стягивать с себя ненужную ткань, ставшую похожей на пояс и утратившую всю функциональность.

И да, без света было бы совсем иначе. А так я имела возможность любоваться красивым мужчиной, видеть эмоции на его лице, желание в потемневших глазах, тонуть в этом взгляде и в водовороте чувств и эмоций. Мне не хватало дыхания и не хватало терпения, хотелось, чтобы все случилось вот прямо сейчас. Но жених не спешил, растягивая удовольствие, которое потом накрыло с головой, заставив пожалеть о непоставленном пологе тишины. Как назло, у всех в этом доме острый слух, что подумают обо мне Дао и гидра? Но это потом, сначала я не могла думать ни о чем, и уж точно ни о чем не жалела.

Светлячка мы гасить не спешили, так и лежали молча в обнимку. Слова были абсолютно лишними и ненужными, да и все казалось настолько хрупким, словно тончайшее меховское стекло: тронь — переломится. Пальцами я проходилась по небольшим старым шрамам на тренированном теле. На плече слишком ровная полоса, наверное, оставленная мечом или кинжалом. На груди четыре длинные отметины, предположу, что от чьих-то когтей. Колотая рана на боку. За каждой какая-нибудь история, риск и опасность, к которым лорд Тайны давно привык. Только в бою половина успеха зависит от тебя самого, а здесь и сейчас собственный организм оказался на стороне заразы и неведомого врага.

И я прекрасно понимала, что за ночь удовольствия Ксавьер с самого утра начнет расплачиваться плохим самочувствием, которое останется только перетерпеть.

— Ты слишком рано меня хоронишь, — будто прочел мой мысль жених. — Я не собираюсь от тебя отказываться, так что если смерть и разлучит нас, то очень нескоро. — И поцеловал в открытую ладонь, будто закрепляя клятву.

— Спасибо, — я в ответ поцеловала жениха в подбородок, выше не дотянулась с его плеча, а привставать было слишком лениво.

— За что? — удивился Ксавьер.

— За веру в меня, — не то чтобы я в себе так уж сомневалась, просто задача стояла слишком сложная и нетривиальная.

— За это всегда пожалуйста. И, надеюсь, ты тоже начала верить мне и в меня, раз рассказываешь о своих трудностях.

— Как думаешь, встреча наших родителей пройдет нормально? — задала тревоживший вопрос.

Два лорда, разные как лед и пламя. Мой отец, вечно сдержанный, даже в гневе не повышающий голос, хотя иногда мне казалось, что лучше б он на меня орал. Так проще и понятнее, чем молчаливый укор и неодобрение в глазах. Я прекрасно понимаю брата, ловя подобный взгляд изо дня в день волей-неволей начнешь совершать глупости. И Морис Дагье — громогласный, напористый и непредсказуемый. Вот действительно не знаю, чего от него ожидать.

— Не беспокойся, — крепче обнял меня жених. — Уверен, всем будет весело.

Кроме нас — так и напрашивалось окончание фразы.

А утром разбудил стук в дверь. Не в эту, что примечательно, а в мою личную спальню. Из коридора доносился приглушенный голос Рози.

— Местресс, местресс, вы здесь?

— Здесь, — я выглянула, обнаружив растерянную помощницу под дверью моей комнаты.

— Простите за вторжение, — щеки у девушки заалели. — У вас все хорошо?

— Даже слишком, — чуть хрипло ответила я. Часов в комнате не имелось, а время, судя по всему, не раннее.

— Там Дао внизу один спит, мы увидели и заволновались…

— Я сейчас спущусь.

Где-то здесь были мои сорочка и халат…

— Ксавьер, ты как? — я вгляделась в трущего глаза жениха. Обычно он безо всяких будильников вставал спозаранку.

— Нормально, — руки от лица лорд так и не оторвал, но уже по подрагивающим пальцам видно, что нормальным здесь и не пахнет.

— Я сейчас дам тебе парочку укрепляющих и тонизирующих средств, они немного снимут симптомы отката. И никаких стимуляторов больше! В твоем состоянии они слишком опасны!

Ксавьер только вздохнул и тяжело сглотнул.

— Оно того стоило, — через силу улыбнулся он.

Захотелось огреть бестолкового подушкой. Организм использовал все резервы сил, а теперь судорожно пытается восстановиться.

На все про все, чтобы умыться, собраться, одеться и засунуть в рот тост у меня ушло десять минут от силы. Ксавьеру потребовалось вдвое меньше времени, сказывался полученный еще в академии на боевом навык подъемов.

Наверное, он справился бы еще быстрее, если бы Дао не вился вокруг его ног, не давая прохода и требуя честно заработанную вкусняшку.

В холодильном ларе, и правда, нашелся неплохой такой шмат подкопченного мяса, конечно, не столь огромный, как изображал ночью Ксавьер, но все же. Мне даже стало как-то жалко скармливать мяско василиску, но уговор…

— В семь вечера нас ждут в поместье, я заеду за тобой заранее, — предупредил лорд и поцеловал на прощание.

Надеюсь, он немного придет в себя за день, иначе точно придется объясняться с его родителями на тему самочувствия, хочет он того или нет.

— Рози, а ты умеешь шить? — озадачила я помощницу.

— Умею, — осторожно согласилась она, — если, конечно, не что-то сложное…

— Сложное и не надо, — успокоила я девушку. — Помнишь то платье, которое я надевала к тебе в гости? Надо его чуть расшить, чтобы я могла в нем нормально дышать, ходить, пить, есть и жить.

— Сделаем, конечно! — обрадовалась Рози. — И накрасим, и уложим!

Волосы мои не стали так чтобы серьезно длиннее. Волшебная чудо-краска, одно из достижений красильного цеха мехов, не просто отлично прокрашивала волосы, но и потом распределялась на отрастающие корни в течении нескольких месяцев, в зависимости от скорости роста. А вот новые волосы отрастали светлыми, и у меня набралось уже прилично платиновых прядей. Надо бы подкрасить.

Но главной задачей было разобраться с кровью василиска и ее свойствами. Логично предположить, что для изготовления сыворотки мне нужна плазма, что дальше? Важно ли, каким именно способом ее получать?

Я надела свои новые меховские очки, убеждаясь, что магии в крови достаточно и за ночь она из крови никуда не делась. Все же способность к стазису василисков у них, в прямом слове, в крови. Присмотревшись, поняла, что в магическом зрении плазма не выглядит однородной. Ладно, не попробуешь — не узнаешь.

С сывороткой я провозилась полдня и продолжила бы дальше, но в кабинет зашла Рози и ультимативно сказала заканчивать с экспериментами.

От колб и мензурок она меня буквально оттаскивала, вверх по лестнице в спальню я уже шла сама, доказывая помощнице, что мне не хватило каких-то пяти-десяти минут.

— Знаю я ваши десять минут, — ворчливо проговорила Рози, — растянутся минимум на час. А как же платье? Его без примерки нельзя дошивать! А макияж? О руках тоже стоит позаботиться. И волосы подкрасьте, у вас седина пробивается целыми прядями! — вообще-то это не седина… но я не стала разубеждать помощницу. — Нельзя же так уважаемым людям на глаза показываться!

Уважаемые люди видели меня вчера во всей красе в рабочем комбинезоне. Но правда в словах девушки имелась: сегодня стоило принарядиться, хотя бы для того, чтобы не потеряться на фоне Ксавьера. Уж жених-то, наверняка, снова вырядится. Да и маму не стоит расстраивать, себе дороже выйдет. Потом выслушивать много интересного по поводу своей внешности и одежды.

Так что пришлось надеть платье с расшитыми вытачками и застыть, пока Рози подкалывала все булавками. Интересно, где она нашла в моем доме булавки? Из колюще-режущих у меня только хирургические принадлежности.

— Я сбегала в швейную лавку поблизости и купила все необходимое, — пояснила девушка в ответ на мой вопрос. — И вам просто повезло, что в этом сезоне в моде такая неприхотливая ткань, в прошлом была бархатистая, на ней бы обязательно следы от иголок остались, пришлось бы дополнительно декорировать.

Надо будет пересмотреть свой бюджет и изыскать в нем резервы для поднятия жалования Рози. Где еще я найду такую золотую помощницу на все руки?

Пока Рози дошивала платье, мне было велено заняться волосами и сделать ванночку для рук. И вроде бы времени до вечера оставалось навалом, а когда за мной заехал жених, я еще сидела ненакрашенная, а Рози категорически отказалась меня отпускать в неподобающем случаю виде.

Но не прошло и часа, как одетая в красивое платье, причесанная, накрашенная и, совсем уж небывалое дело — с маникюром — спускалась на первый этаж по лестнице.

— Ты великолепна, — лорд подал мне руку. — Если бы я не влюбился в тебя раньше, то сейчас бы однозначно не устоял.

— Да ладно тебе, — смущенно отмахнулась я, но услышала позади тяжелый вздох Рози, вклад которой в мой внешний вид сложно недооценить, и быстро исправилась. — Рада, что тебе понравилось.

Шла я босиком, в руке несла те ужасные туфли, в которые планировала переобуться перед самым выходом из экипажа, а пока влезла пусть и в не самые элегантные, зато однозначно удобные ботинки.

— Как себя чувствуешь? — уже в экипаже спросила я жениха.

Выглядел он более-менее, особенно при слабом освещении через задернутые шторки. И если не приглядываться сильно, то бледность не особо бросалась в глаза. А уж если вообще на него не смотреть…

— Тебе ответить честно или не очень? — усмехнулся жених. — Я маскирующий артефакт приготовил, настроил, сегодня опробовал — бледность и синяки под глазами убирает, как и лихорадочный румянец. Обниматься ни с кем кроме тебя не собираюсь, так что, надеюсь, про повышенную температуру по одному прикосновению никто не догадается.

— А наши отцы не распознают маскировочный артефакт? — засомневалась я. Нет, разумеется, я в таких вещах не сильна, лорду Тайны виднее, но знаю чуйку моего отца, да и его отец, по слухам, как минимум не хуже.

— Если специально его искать не станут — то не должны. Других вариантов все равно нет.

— А рассказать?

— Пока что это не вариант, — категорично ответил жених. — Между прочим, я кое-что узнал о шахте твоего брата, — сменил тему Ксавьер.

— И что же?

— А то, что шахта эта к Яну никакого отношения не имеет. То есть деньги он действительно брал под ее реконструкцию и модернизацию, а по договору прибыли не получает.

— Совсем никакой? — я себе такой договор и представить не могла, а Ян умудрился подписать.

— Нет, на что-то он претендовать может, но там столько заведомо невыполнимых условий, вроде прибыли более чем в двести процентов в год причем с учетом всех понесенных расходов…

Увижу Яна — настучу ему по голове чем-нибудь тяжелым.

— И что теперь делать?

Выход был один — рассказать нашему отцу, пусть он все оплачивает и разбирается.

— Я бы попробовал пересмотреть условия, все-таки твой брат вложил немалые деньги и имеет право на часть прибыли. Миасский банк подтвердил, что они могут выступить посредниками и гарантами, чтобы все было законно и по-честному. В первый раз прибыльность шахты они явно переоценили.

— Извини, столько проблем на тебя перекладываю, — прижалась я к мужскому боку.

— Да перестань, — поцеловал меня в макушку Ксавьер, — не больше, чем я на тебя

На этой лирической ноте экипаж резко затормозил что я едва не улетела на переднее сиденье, и только крепкие руки Ксавьер удержали меня от полета и встречи со стенкой.

— Простите, лорд, — обычный городской страж открыл дверцу экипажа и почтительно поклонился, — дальше закрыто, придется вам объезжать по окружной.

— Что происходит? — жених сразу подобрался.

— Да вот одна напасть за другой, — страж поморщился и сплюнул. — Целая стая горгулий завелась, свили где-то гнезда, пустующих домов-то, поди, с избытком, уже четверых утащили. Район отцепили, ищем паскуд. Да только ж они спрятались и затаились, не вылазиют днем. Ночь скоро, вылетят на охоту. Словить бы их еще.

— Горгульи? — переспросила я. — Вы уверены?

Горгульи были нескольких видов, но ни один из них не селился в городах. А горгульи, способные утащить человека, и вовсе одни — каменные, живущие в горах. Невероятно опасные твари, к слову.

— Увереннее некуда, — страж снова скривился, — их, гадин, поди не узнай. Рожи страшные, когти на руках и ногах крючковатые, крылья за спиной. Так что езжайте другим путем, лучше подальше держитесь.

Больше у стража времени на разговоры не было, он попрощался, захлопнул дверь и крикнул кучеру, чтоб разворачивался.

— Не нравится мне все это, — поделилась я. Жених тоже сидел задумчив и сосредоточен.

— Отправлю сейчас сообщение своим, пусть свободные подключатся к охоте, — Ксавьер достал из кармана портативный переговорник и надиктовал короткий текст.

Кучер гнал во весь опор, пытаясь наверстать упущенное из-за очередной проволочки время. Эх, чувствую, опоздаем мы на ужин капитально.

Ксавьер, внимательно смотрел в окно, отодвинув для этого шторку, сумерки сгущались, заползая в экипаж черными тенями, а вместе с ними и плохое предчувствие.

Мне сразу же стало неуютно, я сильнее прижалась к Ксавьеру, он же крепко обнял меня левой рукой, в правой наготове у него чуть мерцало готовое заклинание. Какое именно — я определить не смогла, но, судя по структуре — однозначно боевое. Мой жених тоже нервничал, пусть и внешне оставался бесстрастным. Да вот только закрытый экипаж не лучшее место, чтобы ожидать нападения.

Первыми, разумеется, отреагировали кони, бросившись вперед во весь опор. Кучер что-то кричал, безрезультатно пытаясь справиться с обезумевшими животными. И людей бы они так не испугались.

— Ложись! — крикнул Ксавьер, скидывая меня между сидений и наваливаясь сверху.

Карета перевернулась на бок, но упершийся в сиденье конечностями мужчина не позволил мне серьезно прочувствовать падение.

Творящееся снаружи не поддавалось описанию, крик кучера смешался с лошадиным ржанием и истошным визгом. Хлопанье крыльев я услышала весьма отчетливо. Ушедшие боги! Неужели и вправду горгульи?

— Сиди здесь! — приказал Ксавьер. — Запри дверь и не высовывайся!

Сам же выбрался наружу, сразу за собой дверцу экипажа захлопывая.

Легко сказать: сиди здесь! Когти и сила у гаргулий такая, что они эти дверцы и не заметят, хоть ты обзапирайся. И куда он вообще побежал? Ему же нельзя применять магию!

Эти мысли сменяли одна другую, так что я быстро осознала: внутри не усижу, все равно ни о какой безопасности речи не идет.

Вот только вылезти из лежащего на боку экипажа в платье не так уж и легко, но я, подгоняемая криками и вспышками магии, справилась. Хорошо, обувь удобную надела, ведь как чувствовала!

Не успела я вылезти, как увидела, о боги! Целую стаю! Около десятка взрослых особей! Да что же такое стряслось, что не просто выжило горгулий с их насиженного места, так еще отправило в город, пусть и на окраину?

Так, Линда, соберись. Это животные. Агрессивные, не шибко умные, дикие, но все же животные. Тебе же не просто так эмпатия дана? Но стоило мне чуть применить эмпатию, привычно посылая располагающие к себе сигналы, как я осознала содеянное. Лучше бы и впрямь не высовывалась.

Горгульи, все без исключения, даже те, от которых отбивался магией Ксавьер, защищая раненого кучера, обратили на меня внимание. Не скажу, конечно, что они прониклись и расположились ко мне, но заметили — точно.

— Щит! — крик лорда вывел меня из ступора.

Щит замерцал вокруг, но слишком слабый, чтобы долго держать удары разбушевавшихся тварей. Какие же у них когти…а на искаженные от злобы морды, отдаленно напоминающие обезьяньи, лучше и не смотреть.

В одну из горгулий, окруживших меня плотным кольцом, врезался огненный сгусток, оставив после себя сноп разлетевшихся в стороны искр. Пламя же буквально сползло по жестким крылья. Перед нами действительно каменные горгульи. Внутри все похолодело — не справимся. С двумя-тремя, может быть. Но я видела рядом с собой шестерых, еще двое кружили над Ксавьером.

Мой щит бежал волнами, а по лицу и спине градом катился пот — я слишком много магии тратила на поддержание защиты. И пусть по силе я не особо уступала Ксавьеру, умения и сноровки в использовании подобных заклинаний у меня ничтожно мало. Нужно действовать.

Одна из двух каменных горгулий, с которыми сражался жених, рухнула от удара на мостовую. Зато остальные взбесились еще сильнее. Сразу трое отцепились от моего щита и кинулись на Ксавьера. Он тоже стоял под щитом, но и его резерв, подточенный болезнью, был на исходе.

Ну что ж, раз у меня в арсенале нет подходящих атакующих заклинаний, ни огня, ни воды, ни воздуха горгульи не боятся, буду использовать свои, целительские.

Заклинание фиксации на расстоянии менее действенно, но одна из нападавших тварей застыла, с ненавистью глядя на меня горящими красными глазами. Вторую я погрузила в глубокий сон, не желая чувствовать на себе прожигающего взгляда и видеть капающую слюну из зубастой пасти с двумя парами клыков на нижней и верхней челюсти. Третья уснула у нее под боком. Что примечательно, и во сне они не стали особо милее.

Избавившись от своих, я подхватила подол платья и понеслась к Ксавьеру. Щит я умела ставить только статичный, поэтому пришлось временно остаться без защиты.

Рядом с Ксавьером лежало четверо горгулий, одна распласталась по брусчатке, будто расплющенная чем-то тяжелым, у другой была оторвана голова, на которую я едва не наступила, споткнувшись, две просто лежали в неестественных позах.

Оставалась последняя, самая матерая, наверное самец, вожак стаи.

Магия брала их плохо, сила, ловкость и верткость были на стороне горгульи. Уставший, вымотанный, больной Ксавьер, и без того положивший четырех, с трудом отбивался от яростных атак. Его щит гнулся и проседал под ударами, огромные когти проходили в сантиметрах от него. Позади лежал истекающий кровью кучер.

Я подняла с обочины увесистый булыжник и запустила, целясь в спину горгулье, желая отвлечь хотя бы на секунду. В голову могу не попасть, и там совсем рядом Ксавьер, но мимо спины с огромными крыльями промахнуться сложно. Тварь мгновенно развернулась и столь же молниеносно бросилась на меня. К такому я была не готова, даже щит не успевала поднять, просто инстинктивно закрылась руками. Сердце, кажется, остановилось, дыхание закончилось, но удара не последовало. Только сдавленный рев: это Ксавьер голыми руками схватил горгулью и повалил на мостовую. Нужно что-то предпринять, но ноги будто приросли к земле, вернувшееся сердцебиение отсчитывало секунды. Десять… Двадцать… и все прекратилось.

Крылатое существо замерло, а Ксавьер, лежавший сверху, сполз с него и лег рядом, перевернувшись на спину. На негнущихся ногах я подошла к нему и наклонилась, сама не зная, чего именно боясь. Ведь все уже позади… кажется…

— Ксавьер, — позвала я жениха. — Ксавьер!

Я начала трясти его за плечо, и мужчина застонал. Ладно, раз стонет — значит живой. Вот только моя рука вся мокрая, в чьей-то, теперь и не разберешь, горгульи или человека, крови.

На улице никого. Какие-то небольшие домики жались друг другу, кучер явно выбрал не самый популярный маршрут. А может, люди, прослышав о горгульях, запирались и с наступлением темноты не показывали носа на улицу.

Подвесив светляка, убедилась, что кровь на одежде однозначно принадлежала не одной горгулье. Рваные раны на руках и бедре, хорошо бока и брюшина не задеты.

— Потерпи, пожалуйста.

Помощь должна прийти, мы не слишком далеко уехали от стражи, отголоски магического боя они должны услышать. А сейчас нужно сделать так, чтобы Ксавьер дотянул до нормальных условий да хотя бы моей клиники. Везти его в госпиталь слишком рискованно, вдруг они что-то заметят? Раны, на первый взгляд, вроде, не смертельные…

Из шеи горгульи торчала рукоять, я с опаской подошла к поверженной гадине и, набрав в грудь воздуха, склонилась, одним движением вытаскивая кинжал. Густую тягучую кровь вытерла о подол собственного платья, оно все равно уже безвозвратно испорчено. А Рози так старалась сегодня… отогнав совершенно неуместную жалость к одежде, прическе и, похоже, маникюру, я провела магическую очистку кинжала, сродни стерилизации, и распорола мешавшие рукав и штанину.

— Линда, — прошептал жених, я наклонилась, чтобы лучше слышать. — Трех своих… добей.

Я взглянула на двух лежавших и одну по-прежнему стоявшую горгулью, тяжело сглотнула. Он прав. Вдруг заклинание спадет в самый неподходящий момент, или те спящие очнутся, я же впопыхах бездумно и без расчета использовала заклинания. И с горгульями раньше не сталкивалась. К счастью.

Удобнее перехватив кинжал, я приблизилась к горгульям. Надо их убить. Это просто. Всадить кинжал в горло. Более того, как целитель я могу использовать несколько приемов для остановки сердца. В спокойной ситуации, а не в пылу сражения, это не займет ни времени, ни сил. В теории. На практике я слишком привыкла спасать живым существам жизни, чтобы взять и хладнокровно убить.

Я ругала себя последними словами. Там Ксавьер ранен, кучер кровью истекает, еще не известно, как он там, лежит неподвижно. А я медлю, не способная убить тех, кто только что пытался убить меня. И ведь даже не люди. Опасные и свирепые твари.

Три зачарованных арбалетных болта, один за другим вошедшие в головы горгулий, решили все за меня. Люди в черном спешивались и расходились по небольшому пятачку, несколько сразу же направились к лежащим на мостовой Ксавьеру и кучеру.

— Леди? — немного вернул меня в реальность смутно знакомый голос. — Вы в порядке?

— Да, я да, но они нуждаются в помощи.

Я не знала, к кому бежать. Но справедливости ради все же подошла к кучеру. Мужчина средних лет был сильно изодран и потерял много крови, живой, но без сознания.

— Я остановлю кровь, очищу раны, остальное лучше делать в госпитале.

Если раны серьезные, то в одиночку без подручных средств могу не справиться.

На кучера у меня ушло две минуты, после чего я побежала к Ксавьеру, отчаянно пытавшемуся встать на ноги.

— Лорд, вам срочно нужно в госпиталь, — чувствую, уговоры длились все то время, пока я занималась другим пострадавшим.

— Нет, Линда, мы уезжаем, — не терпящим возражений тоном отрезал Ксавьер.

Он даже смог каким-то чудом встать и не упасть. Правда дошел до экипажа, который его люди успели поставить на колеса, с помощью одного из своих стражей.

— Ксавьер, давай и тебя отвезем в больницу? — чем больше я смотрела на жениха, тем меньше мне нравилось его нынешнее состояние.

— Мы возвращаемся к тебе.

Спорить бесполезно, проверено.

Наши лошади не выжили при нападении. Обе лежали недалеко от места битвы, все-таки горгульи успели до них добраться и задрать.

Вместо них впрягли обычных верховых скакунов, надеюсь, эти люди знают, что делают. Или кони у Тайной стражи универсальны.

Экипаж был ощутимо помят, но худо-бедно ехал. Во всяком случае, у меня появилась возможность лучше осмотреть раны на теле мужчины. Они не были так опасны, не смертельны, во всяком случае, все поправимо, кроме одного — жизнь из лорда Тайны вытекала слишком быстро. И остановить этот поток, в отличие от крови, не получалось. Он использовал слишком много магии, и в естественной защите магической структуры организма появились бреши.

Ксавьер держался на одном упрямстве, я видела, как тяжело работает сердце, как легкие с усилием раскрываются. Видела, и ничего не могла с этим поделать. Просто не представляла, что вообще можно делать.

Моя магия не помогала, она оттягивала неизбежное, но не больше. Нам бы до клиники доехать, а там… там хоть что-нибудь! Мне нужно одно чудо, одно маленькое, крохотное чудо, после которого я запру лорда в его поместье и запрещу выходить куда-либо, пока мы не изготовим лекарство и не вылечим его.

От большой отдачи магии и приближающегося перерасхода голова закружилась. Надо прекращать, иначе отключусь раньше Ксавьера, а мне во что бы то ни стало нужно продержаться самой.

— Прекрати, — попросил жених, — все равно, похоже, до свадьбы не доживу.

— Молчи лучше, — попросила я.

Если он не умрет сегодня, то я сама его потом убью. Потому что нельзя же так!

Когда экипаж снова затормозил, сердце иррационально ухнуло вниз, но мы всего лишь подъехали к дому.

— Помогите его вытащить, — попросила я, выпрыгивая и на секунду теряя ориентацию в пространстве. Чьи-то руки не дали упасть, а затем отодвинули в сторону, и мне осталось только наблюдать, как Ксавьера достают и помогают дойти до ступеней.

А там уж дверь открылась сама, мой лучший друг с круглыми от увиденного глазами вышел на порог.

— Дорогу, — скомандовал один из волкодавов и Майк отшатнулся в сторону, пропуская зашедших стражей и полуживого Ксавьера.

— Ты потом мне все объяснишь, — тихо проговорил Майкален. — В приемную его! И сразу на смотровой стол.

Как хорошо, когда есть кто-то, способный принимать решения и готовый разделить за них ответственность.

Всех подчиненных Ксавьер предсказуемо из дома выгнал. Не знаю, насколько далеко они ушли, нам было не до того. Мы с Майком в четыре руки работали над лордом, но ситуация ухудшалась, наверное, даже не с каждой минутой, а с каждой секундой.

В какой-то момент показалось, что мы можем его стабилизировать, но израненное тело не принимало энергию накопителей, магия просто не задерживалась внутри. Ни стимуляторы, самые сильные, оставленные на крайний случай, ни артефакты, призванные выравнивать показатели организма — не помогало ничего.

Ксавьеру было плохо. Да какое там, по-настоящему ужасно! И не будь он накачан под завязку стимуляторами, то давно бы валялся в счастливом беспамятстве. Но даже в этом ему не повезло. И пусть я, насколько возможно, обезболила все раны, магию, разрушающую организм изнутри, отделить от тела нельзя, как и хотя бы немного купировать от нее боль. И чем больше магии мы пытались влить, тем быстрее шел процесс разрушения. Становилось только хуже…

— Надо принимать решение, — Майк твердо сказал фразу, которую я бы и в кошмарном сне не пожелала услышать. — Если мы сейчас не погружаем его в анабиоз, то потом можем просто не спасти. Пока еще есть, что спасать и лечить.

Он был прав. Тысячу раз прав. Но сделать из Ксавьера по сути живой труп я не могла. Не могла, но должна была.

Слова закончились.

— Прости, — я наклонилась и легонько коснулась губами щеки жениха.

— Это ты… прости, — шепотом ответил он.

— Надо перетащить его в гостевую спальню, потом это будет тяжелее.

И тут Майк прав, с одеревеневшим телом, к которому не факт, что можно применять магию, работать сложнее в разы.

Мы взвалили на себя лорда и, кряхтя, потащили наверх. Ксавьер, кажется, отключился от реальности, боль затмевала все остальное.

В гостевой спальне, как обычно, дремал Дао. Он потревоженно зашипел и отполз, когда мы практически уронили рядом лорда. Майк взглянул на меня, на Ксавьера и вышел из комнаты, предупредив, что, если что, будет поблизости.

Мне нужна минута, одна минута и один его взгляд.

— Ксавьер, очнись, ну очнись же, — я отчаянно пробивалась к сознанию жениха.

Анабиоз почти не изучен, но есть мнение, что, возвращаясь к жизни, человек оказывается в том же состоянии, в котором находился до погружения. Так что пусть лучше Ксавьер будет в сознани.

Лорд открыл глаза, с трудом фокусируя на мне зрение. Проморгался и нашел в себе силы улыбнуться.

Я судорожно вздохнула и провела кончиками пальцев по его волосам, Ксавьер положил сверху моей ладони свою, целуя и сразу прижимая к щеке.

— Пообещай, что даже если ничего не получится, ты приведешь меня в чувство.

— Обещаю, — без колебаний ответила я.

Я верну тебя. И вылечу.

Жених слегка кивнул.

— Линда, — его голос звучал совсем слабо, но твердо. — Я люблю тебя, и мне жаль, что все… так…

Я сжала его руку, прикусывая губу и сдерживая готовые вот-вот выступить слезы, горло сдавило и дыхание сбилось. Ну почему у нас действительно все… так? Как же хочется вылечить его и услышать признание еще раз, не от умирающего. И тогда я обязательно отвечу. Обязательно.

— Дао, помоги… — мой собственный голос был сиплым и надломленные, в горле встал ком. Имя питомца я практически выдавила из себя, понимая, что не в силах произнести то, что собираюсь сделать с помощью своего любимца. Нашего любимца.

Но василиску других команд не потребовалось. Он подполз к Ксавьеру и встал в стойку как перед броском. Воротник раскрыт, глаза светятся, искры магии сверкают между чешуйками. На мгновение стало страшно, а вдруг и я попаду под воздействие? Как вообще работает магия василисков? А не добьет ли она, как когда-то проклятье, лорда окончательно? Я с трудом сдержалась, чтобы не отменить все. Если бы видела хотя бы один путь, позволяющий избежать анабиоза, точно бы не выдержала. Но, сжав зубы так, что челюсть заныла, я промолчала, позволяя Дао закончить начатое. Рука Ксавьера напряглась, до хруста стискивая мои пальцы. И ему было страшно. Разве можно не бояться такого? Теперь понятно, почему василисков так яростно уничтожали в прошлом.

Я ожидала чего-то еще, каких-то визуальных проявлений магии одного из древнейших существ. Но не случилось ровным счетом ничего, просто рука жениха одеревенела и начала холодеть, лицо напоминало восковую маску. Вот и все, стазис подействовал. Я с трудом вытащила свою руку из неразжимаемого захвата, опустив Ксавьеру веки с пушистыми светлыми ресницами, чтобы не пересыхали глаза. А потом не удержалась и легонько коснулась губами побелевших губ.

— Я скоро тебя разбужу, — пообещала шепотом. — И вылечу. А потом можно и свадьбу с наследниками обсуждать.

Я так и сидела на огромной кровати, не сводя глаз с жениха. Дао лежал рядом, положив голову Ксавьеру на грудь. Я очень редко могла расшифровать эмоции любимца, даром, что мы так давно вместе, он частенько оставался для меня закрытой книгой. Иногда проскальзывало нечто понятное, как радость, удовольствие или наоборот — негодование. Но чаще всего я не понимала, что чувствует василиск. Даже гидру понять было намного проще. Но сейчас Дао грустил, ему самому не нравилось происходящее, и я нежно погладила змея по голове, понимая, насколько схожи наши эмоции. Мне тоже все это не нравилось, просто другого выхода я не видела.

— Мы его спасем, — пообещала василиску я. — Вот увидишь, а пока охраняй нашего спящего красавца.

В дверь постучали, а потом Майки осторожно зашел внутрь, остановившись у кровати.

— Я уже начал волноваться, — укорил меня друг. — Подумал, может, Дао вас обоих окаменил.

— Извини, просто это оказалось тяжелее, чем я думала.

— Дорогуша, ты же понимаешь, что иначе мы бы не успели? Даже если бы каким-то чудом вытащили сейчас, он не продержался бы месяц.

Майк сел рядом и обнял, успокаивая, как маленькую чуть покачивая из стороны в сторону, будто убаюкивая. А я почувствовала, что слезы все же покатились по щекам.

— Знаю, но этого знания оказалось мало…

Слишком мало, чтобы легко принять необходимость столь крайней меры.

— Нам нужен месяц — и лекарство будет готово. За месяц с ним ничего не случится.

— А если чума к этому времени…

— Никаких «если». Все будет хорошо. Мы же столько всего прошли, а ты тут сидишь и хоронишь жениха! — возмутился друг. — Чтобы стать вдовой, надо сначала замуж выйти.

— Знаешь, почему-то за себя мне так страшно не было…

— Бестолковая ты у меня, — Майк со вздохом встал и потянул меня за собой. — Пойдем. Расскажешь, что у вас произошло, отвлечешься. А то так и просидишь у постели любимого все время.

На кухне я с благодарностью приняла от друга чашку горячего чая с успокоительным сбором и рассказала о нападении горгулий. Казалось бы, страшные воспоминания, которые я должна вновь переживать. Но после погружения Ксавьера в анабиоз все произошедшее уже не казалось мне таким уж страшным. Скорее — странным.

— Дела… — протянул Майк. — Откуда в городе так далеко от гор каменные горгульи?

— Понятия не имею, но появились недавно, иначе бы уже весь город на ушах был.

— От нас до ближайших гор пара суток лета, — прикинул Майк. — Горгульи выносливые, вполне могли добраться.

— Если их спугнули с насиженного места?

— Спугнули?! Ты о чем? Ты же их вблизи видела, даже сражалась! Рыба моя, таких не спугнешь, они сами кого хочешь спугнут. Я как-то раз с экспедицией нарвался, но нас была дюжина магов против стольких же тварей, добавь к этому большое количество защитных артефактов и пяток арбалетов с запасом болтов.

— Ты умеешь стрелять? — поразила я.

— Я нет, — недовольный вопросом, признался Майк. — Но нашлись среди наших стрелки доморощенные, кое-как половину перестреляли из-под щита, истратив пятьдесят болтов. Все, что у нас было припасено. А с оставшимися мы с горем пополам справились.

Я вспомнила, как точно и четко работали прибывшие на подмогу стражи. Да, каждый хорош в своем деле.

— Так вот, к чему я это, — друг допил чай и отставил свою кружку. — Их приманили, могу поспорить, что это не случайность. Горгульи, как и летучие мыши, реагируют на ультразвуковые импульсы, а улавливать их могут на огромном, по нашим меркам, расстоянии. И если кто-то поставил манок, да не просто на случайной окраине… вы много не доехали до поместья Дагье?

— Точно не скажу, сама была там всего пару раз, — в голове вертелись кусочки мозаики, которая вполне может сложиться в цельную и очень интересную картину… — Минут десять оставалось, мы почти выехали из города.

— Значит рядом с его домом завелась стая. А потом целенаправленно напала на вас, — продвинул мысль дальше Майк. — А ведь положи манок-артефакт на крышу, и они тут же слетятся.

— Мы бы почувствовали, — не слишком уверенно ответила я.

— Да вряд ли, — не согласился Майки. — Мощность у такого артефакта маленькая, если целенаправленно не искать — вполне можно и не заметить. Ультразвук вы при всем желании не услышите. И покушение смотри какое затейливое: ни на кого из людей не свалить, да и убивать лорда не обязательно. Ксавьеру достаточно было магию применить, что он и сделал.

— И все это могло быть совпадением, слишком сложная схема, а уж сколько в ней моментов для случайностей, — горгульи могли банально не прилететь.

— Дорогуша, я тебя умоляю, — всплеснул руками Майк. — Для того, кто воссоздал чуму, призвать горгулий — детское развлечение, не находишь?

На этот аргумент у меня ответа не нашлось. Действительно, этот неизвестный легких путей не ищет.

— Что дальше планируешь делать? — друг подбирал на столе хлебные крошки и делал из них кучку.

— Лекарство.

— Это понятно, но у тебя тут теперь не только нелегальный грифон, у тебя целый лорд Тайны в анабиозе, василиск ползает, к которому сразу возникнут вопросы. Да и просто небезопасно.

— Не знаю, Майк, — я положила голову на стол, — я не знаю, что делать дальше.

С Ксавьером все было просто и понятно, а как действовать без него — я не представляла.

Но долго предаваться унынию мне не позволили. В дверь ударили с такой силой, что мы с Майком вздрогнули и переглянулись.

— Ты кого-нибудь ждешь? — друг встал и выглянул из кухни убедиться, что дверь удар выдержала и с петель не слетела.

— Никого не жду, — и сразу вспомнила и про возможное покушение, и про реальную опасность, а еще грифона, Ксавьера и Дао.

Удар повторился, за дверью послышались какие-то голоса.

Следом зазвенел звонок.

— Я открою, — Майк создал в руке маленькую шаровую молнию раньше, чем я успела его попросить не разнести все вокруг, и пошел открывать.

Выйдя в коридор, я напряженно смотрела, как Майк приближается к двери, заглядывает в глазок и тянется к замку. Звонок все это время трезвонил не переставая, неприятно отдавая в виски.

— Что здесь происходит?! — этого громогласного человека ни с кем не перепутать, позади него стоял мой отец, но матушка, выглянувшая у Мориса Дагье из-за спины, умудрилась отпихнуть здорового мужчину и кинуться ко мне.

— О боги! Линда! Что с тобой?

— Все нормально, мама, — успокоила я ее, а заодно и отца, проходящего следом.

А там еще мама Ксавьера и даже Ян, неужели придется со всеми сразу объясняться?

— Нормально?! — судя по голосу, матушка была близка к истерике. — Ты вся в крови, платье порвано! Слава ушедшим, что жива!

И с этими словами мама крепко сжала меня в объятиях и разрыдалась.

Вот и сказалась моя привычка жить одной и не перед кем не отчитываться, совсем забыла про родителей. А зная бурную фантазию моей матушки, представляю, что она себе навыдумывала.

— А где Ксавьер? — это леди Дагье, тщетно скрывавшая волнение, но держащая себя в руках.

— Нам надо поговорить, — приняла решение я. — Я вам все объясню.

Глава 15

Братья наши меньшие

— Ян, забери маму и возвращайтесь домой, — не терпящим возражений тоном скомандовал отец.

— Но, дорогой, Линда…

— В полном порядке и безопасности, — отрезал лорд Вируа.

Судя по кислому лицу, Ян тоже не хотел уезжать, предвкушая нечто увлекательное, но перечить отцу он не посмел. Да, братишка, это тебе не в шахты инвестировать, беря огромные займы у банка. У нас тут проблемы мирового масштаба…

— Линда, я надеюсь, ты серьезно подумаешь о возвращении домой, — вцепилась в меня матушка, заглядывая в глаза.

— Подумаю, — пообещала я. Думать мне не сложно, а иногда даже полезно.

И еще позволила себя крепко обнять и даже в ответ поцеловала маму на прощанье. Просто удивительно. Сегодня моя матушка имела законное право на кучу упреков и стенаний о том, что я не жалею ее нервы и здоровье, тут мне и возразить было бы нечего. А в итоге я отделалась легким испугом. Правда, это не отменяет дальнейшего объяснения с родней жениха, да и матушка вполне может припомнить мне все в будущем, когда немного осознает ситуацию.

Мама взяла Яна под руку и, то и дело оборачиваясь, вышла из дома. Мы остались впятером: я, мой отец, лорд и леди Дагье и Майк, отлично сливающийся со стеной и мебелью. Какая, оказывается, у моего друга способность к мимикрированию!

— Так где Ксавьер? — подрагивающим голосом спросила леди. — Он в порядке?

И что мне ответить? Ну почему Ксавьер сам не рассказал все родителям, когда была такая возможность? Вечно эти мужчины сваливают все самое сложное на слабые женские плечи! Но говорить придется.

— Он жив, — медленно ответила я, старательно придумывая, как лучше подать новость об их сыне. — На втором этаже… — а потом развернулась и направилась в гостевую. Здесь точно лучше один раз увидеть.

Других приглашений не потребовалось, Моран и Кларисса Дагье поспешили за мной наверх, рядом шел отец.

— Ты точно в норме? — наклонившись ко мне, шепотом спросил отец.

— Да, не волнуйся, пап, — выдавила я улыбку.

Вряд ли после моих слов отец стал меньше волноваться, во всяком случае, он по-прежнему хмурился и поджимал губы, но вопросов, спасибо ему, больше не задавал.

— Проходите, — я открыла дверь в гостевую спальню, где лежали Ксавьер и Дао.

Честно сказать, сейчас я бы сама усомнилась в том, что Ксавьер жив. Выглядел он как труп после бальзамирования, наверняка и на ощупь примерно такой же…

— Сынок! — Кларисса, не побоявшись василиска, кинулась вперед, следом шагнул Морис, даже мой отец подошел к постели.

Дао, во избежание, бесшумно скользнул вниз и спрятался под кроватью. И мне стало завидно, что я не могу последовать его примеру.

— Он в стазисе? — лорд Дагье склонился над сыном, в то время, как леди утирала слезы, сидя на постели.

— Скорее анабиоз, — призналась я. — Он жив, но все его жизненные функции сведены к минимуму. А стазис подразумевают полную остановку.

Которая вряд ли полезна человеку, особенно на длительные срок.

— Почему? Он так тяжело ранен?

— Он болен, — ушедшие боги, как сказать об этом его родителям? Ох, Ксавьер, ты будешь мне сильно должен, когда вернешься к жизни…

— Чем? — леди Дагье выглядела настолько несчастной, что моя решимость еще уменьшилась. Я о неизлечимых болезнях животных не люблю хозяевам сообщать, а тут речь идет о единственном сыне.

— У него драконья чума, — пришел мне на помощь отец.

В комнате повисло молчание. Все замерли, и я просто не представляла, какой реакции мне ждать дальше?

— Это… правда? — Кларисса бледнела и спадала с лица столь стремительно, что я начала вспоминать, есть ли у меня на втором этаже нюхательные соли. На первом точно есть.

— Да. Мы провели исследование на чуму, оно положительное. Но у нас есть рецепт лекарства, — поспешила добавить я, видя, как женщина закрывает рот рукой, а его сильный и бывалый отец неосознанно хватается за сердце. — Нам нужен месяц на изготовление лекарства, — быстро заговорила я, не желая откачивать еще двух людей от сердечного приступа. — Сейчас ждем, когда будет готово оборудование и поступят все нужные ингредиенты. Все будет хорошо, мы его вылечим!

Морис Дагье молча стоял, сжимая и разжимая кулаки, а леди плакала, мелко всхлипывая. Мне же еще никогда не было так паршиво.

— Пойдемте вниз, — умоляюще попросила я.

Внизу чай и Майки, они вместе настоящая сила и, безусловно, смогут то, чего не смогу я — успокоить двух родителей.

Кларисса явно не желала уходить от сына, но Морис, недаром возглавлявший столько лет Тайну, взял ее за плечи, поцеловал и помог подняться. Мы с отцом вышли первыми, родители Ксавьера еще на какое-то время задержались. Я не заглядывала, знала, что им тоже нужна возможность побыть с сыном.

Отец молчал. Молчал и хмурился, в задумчивости глядя сквозь меня. Мы спустились вниз, а следом на кухню зашла чета Дагье, где в пузатом чайничке уже заваривался ароматный чай, стояли чашки и блюдца. Майк, заботливой хозяюшкой, встретил всех, рассадил, разложил хлеб, поставил вазочки с повидлом, разлил заварку, что-то щебеча про горные травы, которые лично собирал прошлой весной.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Они от всех болезней, — увещевал Майк, подвигая всем чашки. — Местные верят, что именно в горном первоцвете, растущем под слоем снега и расцветающем, стоит снегу немного сойти, их секрет здоровья и долголетия.

Отсутствие стрессов и волнений у тех, кто живет в горах и отличается спокойствием и мудростью — вот их секрет долголетия. Уверена, друг считает также, но молоть языком у него всегда получалось великолепно. А еще без зазрения совести использовать на Высоких лордах эмпатию, разряжая обстановку и успокаивая всех лучше любых трав и отваров.

— Линда, — обратился ко мне Морис Дагье, — будьте любезны, расскажите нам все без утайки. Мы должны знать, что случилось с сыном.

Я кивнула, допивая чай. Надо набраться смелости и заговорить. Рядом сидел Майк, а с другой стороны отец. Его молчаливое присутствие вселяло уверенность в том, что меня, что бы ни случилось, не дадут в обиду. Этакое сродство сил, которое ощущаешь и понимаешь, что уже ничего не страшно.

Рассказывать пришлось с самого начала и подробно. Большей части даже мой отец не знал, да и Майку я при его приезде все поведала в общих чертах. А теперь рассказывала, как раненый Ксавьер оказался у меня на пороге, как выяснилось, что он проклят, как мы снимали проклятье, как появился местор Пауль, а потом его не стало, как состояние Ксавьера ухудшалось и мой ученик выдвинул совершенно дикую версию, оказавшуюся правдой. Про создателя чумы и нашедшееся лекарство тоже пришлось рассказать с молчаливого разрешения отца. Наша семейная тайна расползается все дальше.

Под конец Кларисса держалась только на эмпатическом воздействии Майка, он даже к ней для этого подсел и взял за руку, дабы усилить контакт. Дагье-старший оказался покрепче, уверена, он уже прикидывал, что можно и нужно сделать в такой ситуации. И его решения не заставили себя ждать.

— Линда тайно переедет к нам вместе с Ксавьером и с живностью, разумеется. Без обид Жерон, — поднял руку лорд Дагье, не давая слова моему отцу, наверняка желающему забрать меня домой. — Но наш сын в значительно худшем положении, и разделять их с Линдой в такой момент неразумно. К тому же у меня есть план, как прикрыть его отсутствие перед королем и советом лордов.

— И как же? — со скепсисом поинтересовался отец. К вопросу я мысленно присоединилась, просто не представляю, что придумать в оправдание месячного исчезновения.

— Мы скажем, что они с Линдой заключили брак и уехали в путешествие, — выдал Морис. Я пока молчала и не вмешивалась в спор двух Высоких лордов, даже интересно стало, смогут ли они договориться и к чему в итоге придут.

— Это проверяемо, — не согласился отец. — И такой побег воспримется обществом как вызов.

— Вот именно! — поднял палец Морис: — Побег! Все знают о наших с тобой разногласиях. Скажем, что мы не договорились об их браке и запретили им даже видеться друг с другом. Вот они и сбежали, тайно засвидетельствовав перед ушедшими свой брак. Мне кажется, отличная версия. Люди начнут ее с такой жадностью перетирать, что упустят из виду все остальное.

— Чувствую, одним разногласием у нас сегодня станет больше, — сквозь зубы процедил отец. — И как ты брак будешь заключать? Сам на место жениха встанешь?

Я перевела взгляд на потенциального свекра, которому явно хотелось быстрее поменять статус из потенциального на действительного.

— У меня есть знакомый жрец, он мне немного должен, так что по старой дружбе и памяти внесет все в храмовую книгу. А с формальностями дети потом сами разберутся.

Слово перешло моему отцу, краем глаза я заметила, что Майк тоже с интересом следил за двумя лордами, а леди Кларисса с надеждой ждала исхода спора.

— Ты предлагаешь таким образом связать узами брака наших детей? Ты в своем уме? — накинулся лорд Вируа на лорда Дагье.

Да, если они и на совете также дела обсуждали, то мне жаль остальных лордов-заседателей.

— Кхм… — кашлянула я, привлекая внимание. — А почему бы не спросить моего мнения? — я же тут не для мебели.

Теперь все взгляды были обращены ко мне. Что примечательно, родители Ксавьера не просили встать на их сторону, они просто ждали моего решения.

— Я согласна с предложением лорда Дагье, — я виновато посмотрела на отца, недовольно сложившего руки на груди. — Нам все равно нужно на время спрятаться и залечь на дно, — помня все, о чем предупреждал меня мастер Хьюго и о чем я предпочла не рассказывать родителям, это было весьма своевременно. Но, уверена, они и так догадываются о грозящей опасности. — Спокойно приготовить лекарство — оборудование будет готово через пару дней, можно забрать его и сразу исчезнуть.

Дам Рози отпуск, а учеников заберу с собой. Не хочется их одних оставлять, да и чутье подсказывало, что парни еще могут пригодиться.

— А то, что ты фактически выйдешь замуж за младшего лорда Дагье? — поднял бровь отец.

Да, видимо, ему и впрямь не хотелось выдавать меня замуж за Ксавьера, но кое в чем предложение Мориса мне даже нравилось: не придется терпеть всю свадебную церемонию и улыбаться дамам, вроде Летиции Неран, желающим оказаться на моем месте. Да и свою свадьбу с кружевными салфеточками и украшениями из живых цветов я как-то не представляла. Нет, представляла, видела, как наяву, когда собиралась замуж за Эдварда. И платье нарядное в цветах рода, и прическу, непременно с семейной диадемой, и подружек невесты.

А сейчас с платьями у меня как-то не клеится, из нынешнего рваного и грязного все никак не переоденусь. Туфли пали смертью храбрых где-то в сражении с горгульями. Для прически волосы коротковаты, подружками так и не обзавелась, разве что Рози, и та отчасти по долгу службы. Майк, даром, что лучший друг, на подружку как-то не тянул. Поэтому нормальной свадьбы у нас бы все равно не вышло.

Хотелось, конечно, услышать клятву от Ксавьера, но самое главное он мне уже сказал, все остальное — именно формальности.

— Тогда решено, — хлопнул по столу ладонью Морис так, что посуда звякнула, а я встрепенулась. Полночь давно миновала, и меня нещадно клонило в сон. — Мы сейчас под пологом тишины и невидимости, а дальше под отводом глаз вынесем Ксавьера и укроем в поместье. Там верные люди, они не сдадут. Я прослежу, — добавил свекор так, что я поняла: верные — неверные, а давать клятву о неразглашении придется. — Невестка, есть у тебя какой-нибудь черный ход?

— Есть, только он совсем черный, — смущенно призналась я. — Заваленный разным хламом на заднем дворе.

— Сойдет, — махнул рукой лорд. — Тебя заберем вместе с оборудованием или по отдельности, посмотрим, как лучше. Зверье все берешь?

— Да, — не задумываясь ответила я. — У меня гидра есть, — предупредила на всякий случай. — Илинийская.

Морис Дагье присвистнул.

— А арнуадских волкодавов не держишь?

— Разве что один в спальне, другой, бывший, на кухне, — поддержала шутку я.

— Бывших в нашем деле не бывает, да, Жерон? — подмигнул моему отцу свекор. Отец подначку проигнорировал. — Мы пустим слух, что семейный ужин у нас не задался и мы вдрызг разругались.

— Можно подумать, он удался, — в сторону прокомментировал отец. — И изображать лично мне ничего не придется.

— Да ладно тебе, отлично посидели и поговорили, — хмыкнул Дагье-старший.

— Говорят, у горцев до сих пор живы традиции похищать невесту, — улыбнулся Майк.

Он очень вымотался за сегодня. Эмпатия тянет больше сил, чем магия, и друг выложился по-полной. Думаю, если бы не он, обстановка за столом была бы совсем другой. И пусть Высокие лорды менее подвержены эмпатическому воздействию и неплохо ощущают его на себе, возражать против атмосферы спокойствия и доброжелательности никто не стал, понимая, что иначе не договориться.

— Только Линда упустила в своем рассказе одну деталь, — Майк размял плечи и шею, пытаясь согнать сонливость. — Горгулий, скорее всего, приманили. Есть специальные артефакты из запрещенных, браконьерские. Они позволяют приманивать определенное животное звуками, запахами, магией — кто на что ловится. Горгульи общаются через ультразвук, и манок — единственное, что могло заставить целую стаю сменить место жительства.

Два лорда тут же посерьезнели.

— Расскажите подробнее, — попросил отец. — Вы считаете, что кто-то сознательно привел стаю в город?

— А потом натравил на экипаж с лордом Тайны, — кивнул Майк. — Я не утверждаю, если что, — тут же уточнил друг. — Но это осуществимо, а там уж правда или нет, — Майки неопределенно пожал плечами. Уверена, все присутствующие обладают достаточной долей подозрительности, чтобы дать шанс такой идее.

— Что думаешь? — спросил отец уже у меня, как у свидетельницы событий.

— Все возможно, — признала я. — Во всяком случае, я уже ничему не удивлюсь.

— А как нам проверить эту версию? — задал вопрос Морис.

— Никак, — ответила я за Майка. — Уверена, что манок, если он был, деактивировали и уничтожили.

— Есть вариант, — не согласился друг. — Если горгульи полетели стаей, а иначе они на манок не отреагируют, то в городе должны быть и детеныши. У них как раз весной рождается потомство, малыши еще несамостоятельные, но достаточно агрессивные, когда голодные. Найти их неплохо бы и из соображений безопасности.

— Как детеныши пролетят такое расстояние?

— В лапах у родителей, — пояснил очевидную вещь Майк. Сразу видно, кто у нас работает с домашними животными, а кто изучает диких. — Взрослые особи их переносят, как и всегда, когда меняют насиженные места.

— А как часто горгульи мигрируют? — мой отец также заинтересовался ситуацией.

— Редко, только если случилось что-то из ряда вон. Например обвал, засыпавший их пещеру и сделавший жилище небезопасным. Оскудение охотничьего ареала. Но в любом случае, они не селятся в городе, предпочитая держаться от людей подальше.

— Проверим, — отец достал переговорник и тихо отдал парочку приказов.

— На этом все? — Морис встал. — Я сейчас расставлю стражу на позиции и накрою куполом дом, — у меня дух захватило, в одиночку поставить такое мощное заклинание на целый дом! Силен! — Но мне нужна помощь, один я Ксавьера не вытащу, — свекор выразительно посмотрел на отца с Майком.

— Что, годы не те, да? — усмехнулся отец, снимая пиджак.

— Кто бы говорил, — не остался в долгу свекор.

Мы с Майком переглянулись. Даже лезть в эти давние разборки не хотелось.

— Только ты, Линда, василиска-то своего попридержи, а то кто знает, как он отреагирует, когда мы начнем у него из-под носа вытаскивать его законную добычу, — попросил лорд Дагье.

— Дао у меня воспитанный, — не согласилась я, но встала, подстрахую их, так и быть.

— Знаем мы этих воспитанных, раз — и ты уже в анабиозе.

В гостевой спальне все был по-прежнему. Ксавьер неподвижно лежал на кровати, Дао обвился вокруг него.

— Ползи сюда, — позвала я василиска.

Тот, недовольный, что его в очередной раз потревожили, отполз в сторону. Но стоило Дао заметить, что Ксавьера собираются уносить, как он бросился назад, да так, что я бы при всем желании его не удержала. Змей распахнул воротник и очень угрожающе зашипел. Ты смотри, и впрямь не пускает!

— Ко мне! — скомандовала я. — Они не причинят ему вреда.

Дао потихоньку успокоился и все-таки позволил людям забрать Ксавьера. Словосочетание «тело Ксавьера» я упорно избегала, хотя жизни в нем сейчас на ноготь.

Все то время, пока мужчины тащили завернутого в простыню, как в саван, жениха, Дао полз за ними следом, а потом с грустью наблюдал, как младшего лорда Дагье погрузили в экипаж. Черный ход мой представлял доски, которые от времени подгнили и без труда отрывались от забора. Майк только улыбнулся, когда я начала отдирать их от основы. А потом мы вместе стояли и наблюдали, как удаляется темный прямоугольный силуэт. Полог тишины и отвода глаз Морис предпочел не снимать, поэтому ни шума копыт, ни стука колес не было, просто в один момент экипаж окончательно растворился в ночи даже для меня, а может свернул. Под отводом глаз точно и не скажешь.

— Пойдем в дом, замерзнешь, — потянул меня назад отец, а я поняла, что действительно продрогла, стоя в легком разорванном платье ночью.

Мы с отцом молча прошли на кухню, где я разлила по чашкам остатки чая и обхватила руками кружку, отогреваясь.

Майк зашел чуть позже, недовольный и насупленный, и сразу уселся на стул.

— Хотел твой забор починить, — пожаловался друг. — Но ко мне подошли двое людей и вежливо, но уверенно попросили отойти. Не знаю, что именно они там сделали, но, похоже, черного хода у тебя больше нет. Я подергал штакетник — забор теперь разве что из земли выкапывать вместе со столбами.

— Это слияние материи, — пояснил отец. — Копать придется глубоко, — на последнем лорд Вируа улыбнулся уголками губ. Взгляд у него был пристальный и колкий, я поспешила уткнуться в кружку, чтобы не смотреть.

Майк же, почувствовав настроение Высокого лорда, встал и уже было сделал ко мне шаг, чтобы привычно чмокнуть в щеку, но покосившись на моего отца, передумал.

— Линда, я посплю наверху, — друг выразительно посмотрел на меня, и в глазах его читалось: если что — кричи громче.

— Вы очень близки, — заметил отец, стоило Майку уйти.

— Да, как-то так сложилось, — углубляться в тему не хотелось. Не думаю, что отец всерьез рассматривает Майка как угрозу моей репутации.

— Линда, я бы хотел с тобой кое-что обсудить, — отец отставил чашку и сцепил пальцы. Ничего хорошего это не предвещало.

— Я слушаю, — в конце концов, я уже не маленькая десятилетняя девочка, боящаяся наказания. Я взрослая тридцатилетняя женщина, ну не запрут же меня в комнате с математикой да еще в собственном доме?

— Ты же понимаешь, что озвученная Морисом версия подойдет для любителей почесать языком, но ни один серьезный человек в нее не поверит?

— А как же… Совет, Тайная стража? Король?

— С королем Морис как-нибудь договорится, все-таки самовольное оставление должности — не то, что принято спускать. Но сомневаюсь, что Ксавьер сохранит за собой статус и место в совете. Скорее всего, какое-то время ему придется провести подальше от столицы, пока все не уляжется. И как дальше сложится его карьера — никто не скажет.

— И что? — не поняла я. — Если он останется жив, то все поправимо.

На море поедем — решила для себя. Давно хотела побывать на золотом пляже. И Дао там понравится…

— А ты? Твоя клиника? Все бросишь? Ты так упорно к этому шла, — отец поставил локти на стол и подпер подбородок.

— Скажи уже, что я молодец и ты мною гордишься, — улыбнулась родителю я. Приятно, что он понимает, как непросто мне все далось и насколько я всем дорожу.

— Ты молодец, — подтвердил отец, а я почувствовала, как внутри разливается тепло. И это точно не полуостывший чай. — Так стоит ли твой жених таких жертв?

— Я целитель, пап, поэтому бросить больного в беде просто не могу.

— Вот этого я и боюсь, дочь, — лорд Вируа устало вздохнул. Да, нелегко ему далась сегодняшняя ночь. — Что тобой движет жалость и чувство долга, а они не лучшие советники при выборе спутника жизни.

— Нет, точно нет. Из жалости я бы на такие жертвы не пошла, — заверила отца.

— А почему тогда? Ты его любишь? — вот уж не думала, что буду разговаривать с папой об этом.

— Да, — призналась я. И произнесла вслух: — Я его люблю.

И, вроде, совсем несложно, так почему же я смогла сказать об этом Ксавьеру? Он наверняка очень ждал.

— Он тебя недостоин, — в голосе отца чувствовалась обида, поэтому, раз уж ночь выдалась такая, я встала, обошла стол и подсела к отцу.

— Ну что ж поделать, если не все мужчины такие замечательные, как ты, — заглянула я родителю в глаза.

Отец только рукой махнул, но, уверена, ему было приятно. Только вот следующее, что я собиралась рассказать, вряд ли его порадует.

— Знаешь, у нашей семьи есть еще одна проблема, — начала я и с усмешкой добавила: — Не из-за меня, представляешь?

— А из-за кого же? — сразу нахмурился отец. — Что, моему младшенькому не дают покояи лавры сестры? Решил не отставать?

Лично я считала, что Ян меня превзошел, только не уверена, что это был повод для гордости.

Рассказывала я по возможности легко и с таким выражением, будто братец не сто тысяч взял в банке, а сотню марок занял до зарплаты, или игрушку у соседа по парте утащил без спроса, конфету из комода. Какие там еще бывают детские шалости?

Но судя по сжатой челюсти отца и заигравшим желвакам, он эту выходку оценил совсем иначе.

— Папа, пожалуйста, — видя, как отец едва сдерживает гнев, попросила я. — Все ошибаются, я тому явный пример. Он молодой, амбициозный…

— Когда я предложил ему должность, он как-то не спешил проявить свои амбиции, — зло выдохнул лорд и потер уставшие, покрасневшие глаза.

— Папа, может давление тебе измерить? — осторожно спросила я. — Или капель успокоительных?

— Не надо мне ничего мерить и капать. А с твоим братом я разберусь, — отец поднялся, пылая праведным гневом. По-моему, я впервые видела его таким злым. Да он даже во время нашей памятной ссоры из-за Эдварда оставался спокоен, а тут не на шутку разбушевался.

В голове мелькнула мысль: может, стоило обсудить проблему Яна с будущим свекром? У него, кажется, характер полегче, и на жизнь он смотрит проще.

— А с его долгом? — я же, если что, целитель. Голову Яну на место не пришью, если нечаянно оторвут, а вот все остальное вполне могу подлечить. Вот только деньги мне взять неоткуда.

— Посмотрим, — бросил лорд Вируа. — Я оставлю рядом с домом охрану, и не спорь!

— И не думала даже! — ушедшие упаси сейчас спорить с отцом.

— Надеюсь, хотя бы ты не наделаешь больше глупостей, — отец накинул пиджак.

Больше глупостей, чем уже наделала — так и просилось к его фразе.

— Обещаю, — куда больше-то?

Перед уходом лорд Вируа взял себя в руки и довольно спокойно попрощался со мной, но, чувствую, Яну все равно не поздоровится. Но что сделано — то сделано. Да и родной отец всяко лучше неизвестных темных личностей. Мне так кажется, во всяком случае.

Но сил на раздумья и анализ не осталось, от усталости я еле волочила ноги, глаза слипались. Так что кое как доползла до своей комнаты и рухнула на кровать, а потом с криком вскочила, зажигая под потолком светляка.

— Дорогуша, это я, — раздалось сонным голосом с кровати, а затем из вороха одеял выглянул и сам Майк.

— Ты что здесь делаешь? — накинулась я на друга.

— Сплю, не в гостевой же с твоим василиском ночевать, я не такой храбрый. С трудом одеяло для себя у змеюки отвоевал, рискуя жизнью, можно сказать. Побоялся, что если возьму твое одеяло, то рискну еще сильнее. А тебе бы нервы не мешало подлечить. Впрочем, какая хозяйка…

Договаривать Майки не стал, памятуя, что рука у меня тяжелая.

— Нечего уже лечить, — буркнула я. — И вообще, предупреждать же надо.

На это Майк только вздохнул и сел.

— Повернись спиной, рыба моя, давай снимем с тебя это некогда красивое платье. Не собираешься же ты в нем спать?

Я уже в чем угодно была готова лечь, лишь бы заснуть, но предложение друга виделось логичным, иначе завтра все болеть будет. Ловко расшнуровав завязки, Майк лег обратно и отвернулся к стенке, позволяя мне переодеться. Я вытащила из ящика любимую фланелевую пижаму, влезла в нее и легла другу под бок. Тяжелейший и безумный день закончился.

Кажется, не успела я опуститься на подушку, как начал трезвонить дверной звонок. Кого там еще принесло? За окном уже светало, значит, сколько-то я все-таки проспала.

— С тобой спуститься? — сонно спросил друг, но было видно, как ему неохота вставать.

— Лежи, — смилостивилась я. Вокруг дома столько охраны — и тайная стража, и отец оставил — надо быть полным идиотом, чтобы сунуться ко мне да еще через дверь.

Посмотрев в глазок, я тихонько застонала. Нужно найти время зайти в храм ушедших с подношением, а то что-то неприятности валятся на меня со всех сторон. И вот сейчас на меня как снег на голову свалился младший братец.

Дверь я открывала с без особой радости, а вот Ян с небольшой дорожной сумкой в руке и свежим синяком цвета спелой налившейся вишни под глазом был до неприличия бодр и позитивен.

— Привет, сестренка! — с такой радостью поздоровался братик, что мне на секунду поплохело. Не собирается же он… — Меня выгнали из дома и я подумал, что…

Дверь я захлопнула, не давая ему договорить. К ушедшим всех, мой тихий и уютный домик и так превратился в непонятно что. Не верю, что мелкому бездельнику некуда больше податься. Будем считать, я сделала для него, что могла.

Но стоило мне сделать шаг к спальне, как звонок опять затрезвонил. Стараясь игнорировать, я вернулась в спальню.

— Дорогуша, кто там такой настойчивый? — недовольно поинтересовался разбуженный Майк.

— Не обращай внимание, могу полог тишины поставить, — правда когда я засну, он быстро спадет.

— А кто там? — взъерошенный Майк сел на кровати и потер глаза.

— Да брата из дома выгнали…

— И ты не хочешь его пускать?! — поразился моей черствости друг.

— Он уже большой мальчик, не пропадет, — я плюхнулась в постель и завернулась в одеяло.

Когда-нибудь ему надоест звонить, и Ян отстанет. А полог тишины и вовсе избавил меня от неудобств.

— Линда, а если ему действительно некуда пойти? — не унимался Майк. — Это же все-таки твой брат, — продолжал увещевания друг.

— У него куча друзей, он обо мне вообще не вспоминал, пока не прижало, — я повернулась на другой бок.

— И все равно так нельзя, — Майк, счастливый обладатель семерых братьев и сестер, мою позицию в отношении одного-единственного не разделял. А еще снял полог тишины, и звонок снова наполнил дом.

За стеной завыл разбуженный Церя…

Ох, прибью сейчас кого-то.

Я бегом спустилась вниз и распахнула дверь. Ян тут же попытался проскочить внутрь, но я ловко перегородила ему путь.

— Линда, я тебя умоляю… — Ян сложил ладони. — Хочешь на колени встану?

Сзади моего плеча коснулся Майк, не сумевший остаться в стороне. Скулеж Цери в очередной раз огласил дом.

— Заходи, — предчувствуя, что совершаю ошибку, процедила я.

— Спасибо! Спасибо! — Ян быстрее проскользнул внутрь, пока я не передумала. — А поесть у тебя ничего не найдется? — жалостливо спросил он. — А то поужинать вчера так и не удалось, а ночью отец влетел ко мне и велел проваливать.

— Пришлось ему рассказать, — призналась я. — Ксавьер немного занят…

— Да я не обижаюсь, — примирительно сказал Ян, впрочем, он не в том положении, чтобы обижаться. — Надо было сразу к отцу прийти. Так у тебя найдется, чем накормить маленького братишку?

«Маленький братишка» перерос меня почти на голову, даром, что и я была рослая. Прокормить такого лося будет непросто…

— А где твой жених, кстати? — поинтересовался Ян, входя за мной на кухню.

— По делам уехал.

— А я-то думаю, что это на тебе такая дурацкая пижама, — небрежно заметил мелкий наглец, но перехватил мой яростный взгляд. — Отличная пижама, просто замечательная! Так как насчет завтрака?

— Кухня в твоем распоряжении, — буркнула я, понимая, что еще не раз пожалею о том, что приютила этого засранца. Время уже не раннее, начну собираться, раз встала. А могла бы поспать еще часик…

— Эй, ты же не хочешь сказать, что мне придется готовить самому? — полетел мне в спину удивленный возглас братца.

— Именно это я и хочу сказать! И вообще, раз уж ты решил у меня пожить, то работа на благо клиники всегда найдется. Сегодня чтобы полы помыл. Везде!

Без дела этого лоботряса оставлять опасно, доверить что-то серьезное — опасно вдвойне.

Сама же пошла переодеваться и приводить себя в порядок. У меня на этот день запланировано множество дел, для которых стоило выглядеть чуть лучше обычного.

Но через полтора часа, когда я подсушивала волосы, снизу послышались возмущенные крики. Все у нас не по заветам ушедших.

Спустившись, я застала преинтереснейшую картину: немолодая дама с рыжим живокрылом на поводке ругала на чем свет стоит моих учеников и помощницу. На шум из кухни выглянул Майк, закончивший завтракать, и Ян, спешно что-то дожевывающий. Он так уверенно подошел к клиентке, что я решила не вмешиваться. В любом случае, лично я лучше все равно не сделаю, максимум — выпровожу скандалистку за дверь.

— Прошу прощения, — мой братец учтиво поклонился посетительнице, чем вызвал у меня глубокий шок. — Не могли бы объяснить, что произошло и чем вы так недовольны.

— А ты-то еще кто такой? — накинулась женщина на братца, но как-то без прежнего пыла.

— Я новый управляющий этой клиники, — не моргнув глазом, выдал мелкий засранец, — поэтому можете смело жаловаться мне на все действия персонала.

Уговаривать посетительницу не пришлось.

— Эти два недоумка, — женщина ткнула в учеников, — говорят, что у Моби заворот кишок из-за неправильного питания! Я его всю жизнь так кормлю! И ничего, а тут, на тебе, заворот! Придумали!

Живокрыла мне стало искренне жаль. Его крылья были меховыми, а не оперенными, как у птиц и большинства летающих, а еще жили собственной жизнью, плохо подчиняясь воле зверька. Вот и сейчас они нет-нет, да начинали биться в попытках поднять откормленное, да какое там — перекормленное! — тельце зверька. Живокрылы особенно рыжей масти отдаленно напоминали лисиц, только хвост у них был не пушистый, а плоский, чтобы лучше управлять полетом, к которому они были способны. Не прям длительный перелет, скорее, как белка-летяга, с ветки на ветку или преодолевая небольшие препятствия. Этого же и медведем не назовешь, медведи существа быстрые и ловкие, тут у нас пушистый бегемот с крыльями. И, разумеется, с таким весом Моби никуда не улетит, он и приподнимался-то слегка-слегка, сантиметров на десять от пола, почти касаясь его коротенькими лапками. Представляю, какая у бедолаги нагрузка на сердце и сосуды, да и на все остальное. О чем только думают хозяева, когда так раскармливают питомца? Впрочем, о чем это я, разумеется, о последствиях для здоровья даже своего собственного большинство задумываться не привыкло, что уж говорить про животных?

Я уже хотела вмешаться и максимально доходчиво разъяснить все хозяйке, но брат меня опередил.

— Вы же любите Моби? — проникновенно поинтересовался Ян. — И наверняка готовы сделать все, чтобы он был здоров и счастлив.

— Разумеется!

— Тогда вам следует прислушаться к советам целителей и немного изменить его рацион. Если это не поможет, то мы готовы полностью обследовать вашего… — Ян запнулся, вряд ли он знал название живокрыла, а может и знал, просто не распознал его в откормленном нечто. — Питомца, — нашелся брат, — совершенно бесплатно. При условии, что вы будете строго выполнять все рекомендации и указания, — последнее он сказал так веско и строго, что даже я прониклась. Наверное, отца скопировал, когда тот рассказывал ему, что сделает, если сынок не возьмется за ум и за учебу.

Не уверена, что Ян проникся, иначе бы не оказался сейчас у меня дома, а вот дама оказалась впечатлена и пусть и нехотя, но кивнула.

— Угробите своим лечением Моби — я вас засужу, — пригрозила она, но больше для острастки.

— Приступайте, — повелително кивнул моим ученикам Ян, сам же отошел к стене с явным намерением контролировать процесс.

Парни переглянулись, посмотрели на меня и приняли выписывать рекомендации.

— Да у него талант, — тихо прокомментировал подошедший Майк.

— Влипать в неприятности, разве что.

— Руководить, — не согласился друг.

— Это да, у меня в семье всем лишь бы покомандовать.

Под недовольный вздох друга, я подошла к переговорному артефакту и отправила два сообщения, а затем заглянула в кабинет, чтобы забрать из сейфа несколько вещей, а точнее — ингредиентов. Это дело лучше закрыть, чтобы хотя бы со стороны Целительской палаты проблемы не приплыли. А они приплывут, причем в самый неподходящий момент. Проблемы, как и известное кое-что, под воду не уходят.

Когда я все собрала в небольшой, но увесистый ящик и вышла в приемную, дама с живокрылом уже ушла, ученики принимали следующего пациента, а Ян важно расхаживал по клинике, на руках у него сидела довольная Тори, которую он задумчиво поглаживал и почесывал. С них обоих можно было рекламный проспект для клиники рисовать — так гармонично они смотрелись. А это идея! И Тори пристроить в итоге, и рекламу в будущем создать. К примеру на визитках эту пару изобразить. Если уж брат в моем полном распоряжении, то надо этим активно пользоваться.

Да, если мой брат с таким же видом и кредит шел брать, то неудивительно, почему ему не отказали. Уверившись, что у самопровозглашенного управляющего все под контролем, я махнула всем на прощание и вышла на улицу. И пусть предстоящая встреча изрядно подпортит мне настроение и нервы, оттягивать ее дальше некуда.

Глава 16

Купирование хвостов

В главный Целительский корпус, где расположилось руководство Целительской палаты, я наведывалась нечасто. Собственно, особых поводов у меня не было, а без повода не тянуло. Сам корпус представлял собой массивное здание, только в отличие от того же Миасского банка, без каких-то излишеств и украшений. Простое здание без колон и завитков, давным-давно сложенное из светлого камня, успевшего потемнеть за годы, сделав мрачным и пугающим. Не удивительно, что простой люд побаивается целителей и придумывает, что Центральный корпус полнится призраками не вылеченных пациентов.

Внутри, как и всегда, царили гам, шум и суета, в воздухе витал запах трав и дезинфицирующих растворов. Спросив на посту у помощницы, где находится нужный мне кабинет, я получила номер и оценивающий взгляд в придачу. Что, неужто в таких нарядах к Эдварду Стейну ходить не принято? Или у смазливой девицы имелись на него виды? И вряд ли семейное положение бывшего служило серьезной преградой, во всяком случае для него, тут обманываться не стоит. Лизу стало как-то жаль, она там дома третьего ребенка ждет и не знает, с какой ревностью смотрят посторонние женщины на тех, кто пришел с рабочим визитом к ее мужу. Ушедшие, как же хорошо, что я не на месте Лизы.

Когда меня кто-то в третий раз толкнул, а пробегающий следом едва не сбил с ног, я вспомнила, почему именно мне никогда никогда в Целительском корпусе не нравилось. Как вообще можно работать в столь ужасном месте?

То ли дело у меня… тоже полон дом людей, и брат в придачу. Но я при желании могла б всех выгнать и остаться одна в тишине… Или не могла бы? Похоже, к определенному количеству людей в ближайшем окружении я начинаю привыкать. Такое открытие в себе самой насторожило и заставило задуматься. Нет, жизнь моя однозначно пошла по наклонной. Ссылка с Ксавьером? Да за милую душу! Надо привести мысли и нервы в порядок.

Но стоило пересечь незримую черту из лечебного отделения в административное крыло, как полог тишины отсек все посторонние звуки. Неизвестный мне, но однозначно существующий барьер, также оставил позади запахи, как приятные, так и не очень. В административной части Целительского корпуса было тихо, свежий воздух без посторонних примесей, свет, достаточный, чтобы просторные холлы не погружались в сумрак, но и не напрягал глаза своей неестественностью. Центральный целительский корпус представлял из себя квадрат. Два лечебных крыла, одно — административное, в которое я прошла благодаря наличию целительской лицензии, и исследовательское, в котором сейчас находился Майк. Друг ушел чуть раньше меня, решив, что вместе мы привлечем ненужное внимание. Ведь если под крышей корпуса расположился целый отдел, ищущий лекарство от чумы, пусть и под видом чего-то другого, то руководство просто не может об этом не знать. И Эдвард. Эта свинья грязь найдет везде, тут сомневаться не приходится. В искусственной тишине административного крыла, где даже мои шаги почти не издавали звуков, думалось на удивление хорошо.

Эдвард стремился наверх. У него для этого было все: внешность, ум, способности, сила. Не хватило малости, но решающей: с происхождением не повезло. И женитьба не решила этот вопрос. Я бы, безусловно, смогла поднять его в высший свет, а вот Лиза, пусть и относилась к лордам, но, как и Кейвин, к обычным, не к старым Высшим родам. Только всегда найдутся альтернативные пути. Зачем устраивать эпидемию, когда достаточно, скажем, заразить чумой короля? Или наследника престола? Мне вспомнился тот наглый мальчишка, мучивший виверну. Не велика потеря, конечно. Но если заразить, а потом… вылечить? Не поэтому ли заразу не выпускают в массы? Зачем? Никому не нужна эпидемия и погребальные костры, горящие на улицах. А вот власть, рожденная на страхе перед страшной болезнью… достаточно объявить, что драконья чума вернулась — и начнется паника. Люди будут готовы на все, лишь бы не заболеть.

В голове, как шестеренки в механизмах, двигались мысли.

Для создания направленной чумы нужны образцы самого человека. Кровь, слюна, возможно, подойдут волосы и ткани, но я бы предположила кровь, все же самая сильная привязка. Но все целители королевской семьи дают такие клятвы, что в них невозможно найти и малейшего зазора для предательства. А если… целитель не семьи, а животных? От этой мысли я споткнулась на ровном месте, вызвав недоуменный взгляд проходящего мимо сотрудника. Улыбнувшись ему, дескать, вот такая я неловкая, я медленно пошла дальше. Оба принца кучу времени проводят в королевском зоопарке. Там можно пораниться, опасные магические животные держатся в клетках с шипами и острыми прутьями. Да и сами животные так и норовят укусить, особенно, когда в них чем-то тыкают. Не бежать же к своему человеческому целителю, когда рядом есть специалист, уж точно способный залечить и обработать маленькую ранку?

А клятва главного целителя королевского зоопарка куда свободнее и дает пространство для маневров. Достаточно просто стереть салфеткой кровь, а потом не утилизировать эту салфетку, как образец бесценной жидкости, а… да хоть куда-нибудь выкинуть. В заранее оговоренную урну.

Жаль, что мои домыслы к делу не пришьешь. Но надо бы ими с кем-нибудь поделиться, из тех, кто шить умеет. Мой свекор, как я понимаю, сшил не один десяток дел.

Кабинет Эдварда располагался на последнем, четвертом этаже. Да, мой бывший запрыгнул максимально высоко, насколько позволяло его положение. А вот пустят его дальше? Выше головы, как известно, прыгать затруднительно, а вот шагнуть через головы и по головам пройтись — это совсем иное.

Дверь я открыла без стука, и плевать, чем и с кем он там занимается, его проблемы. Но Эдвард, как ни странно, оказался один. Он радостно улыбнулся и вышел из-за стола мне навстречу, поправляя и без того безупречный светлый костюм.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Привет, Линда, — радостно улыбнулся мужчина. — Я почти начал волноваться, что ты не придешь. Рад, что все-таки не зря тебя ждал и держал отчет.

— Спасибо, — без какой-либо благодарности в голосе ответила я. — Я все принесла, надеюсь, это вдохновит тебя на плодотворную работу для всеобщего блага.

— Твою лицензию я бы и так продлил. Просто надеялся на твою сознательность.

Бывший был сама любезность и галантность, подвинул даме стул, предложил кофе. В его кабинете нашелся кофейный столик, диванчик слишком большой и широкий, что мысли снова вернулись к девушке за стойкой при входе. Вообще, кабинет его выглядел достаточно дорого и презентабельно и раньше, возможно, я бы даже прониклась. Вот только после последнего похода в Миасский банк меня ничем не удивишь. И от кофе с угощением предпочла отказаться, мне слишком не терпелось скорее убраться отсюда подальше. Да и принимать пищу от того, кого подозреваю в возвращении чумы, вообще не целесообразно. Я, конечно, не заражусь, но лучше о таком не распространятся. И неизвестно еще, насколько смогли видоизменить болезнь. Поэтому молча выложила коробку на стол и подвинула к Эдварду.

Он сразу же достал из ящика папку с записями по моей клинике, открыл страницу с редкими ингредиентами и начал сверять все с исходным списком. Какой дотошный! А ведь у меня была мысль оставить себе хотя бы парочку самых ценных: семена хрустального вьюнка и когти ледяного гризли — их прямо от сердца отрывала. Не зря, как выяснилось.

— Ну что, здесь все, благодарю тебя от лица Целительской палаты, — Эдвард протянул руку, которую я проигнорировала.

— Благодарностями сыт не будешь. Ты обещал рыночную стоимость, — напомнила я. С паршивой овцы надо стрясти хоть что-то.

— Конечно.

Бывший, вроде, не изменился в лице, но я почувствовала его недовольство. Он же так старается, распинается тут для меня. И все-таки эмпатия — довольно неплохая способность. Как-то раньше я ее недооценивала, только на животных и использовала.

Вот только когда Эдвард залез во внутренний карман пиджака и вытащил пачку векселей, недовольство поднялось уже во мне.

— Это еще что? — я взяла в руки один ли листков — и точно. Владелец счета Эдвард Стейн. — Ты собираешься заплатить мне из личных средств?!

— Я могу себе это позволить, не переживай, — усмехнулся мужчина.

— Да мне плевать, что ты там можешь себе позволить, как я потом докажу, что передала ингредиенты Целительской палате? Будь добр оформить все соответствующим образом.

— Линда, — бывший тяжело вздохнул, — это же куча бумажек и бюрократия.

— Бюрократия — наше все. Оформляй. И деньги я получу только официально через казначейство. Иначе отдавай мне коробку обратно, и я иду писать заявление, что ты пытался присвоить себе имущество палаты.

— И как же ты это докажешь? — в мужском голосе зазвенела сталь. Удивительно, эту его сторону я еще не видела.

— Ментальное сканирование давно используется в дознании. Мне жених рассказывал, — последнее прямо-таки добило обычно сдержанного человека.

Бывший взял чернильный грифель, инкрустированный камнями, дорогая меховская игрушка даже для хозяина такого кабинета, и с остервенением принялся писать на обычном гербовом бланке. Заполнять там оказалось не так уж много, каких-то два листа, работы на десять минут, а эмоций-то столько было!

Закончив, Эдвард положил передо мной лист, припечатав его сверху ладонью.

— Надеюсь, теперь, ты довольна, — процедил мужчина.

Я отодвинула его палец, убедившись, что сумму он вписал правильную, и кивнула. А еще порадовалась, что меховские чернила моментально высыхали и, как обещали, не выцветали со временем, а еще не размывались в воде. Последние пункты меня мало интересовали, данную бумагу все равно придется отдать в казначейство. А жаль. Если не как доказательство, то как образец почерка я бы себе оставила.

— С тобой приятно иметь дело, — улыбнулась я, окончательно убирая клешню бывшего с распорядительного письма — так оно называлось.

— Не могу сказать того же про тебя.

— Да я в общем-то тоже только из вежливости, — не сдержала усмешки в ответ.

Провожать меня никто не собирался, как и помогать вставать или открывать дверь. Что, кончилась галантность? Ненадолго же его хватило. Такому только с бумажками в кабинете и работать, а не с живыми людьми. У меня в клинике трудных клиентов навалом, и даже младший брат с ними лучше справляется.

Спину мне прожигал злой взгляд, я физически ощущала его затылком, захотелось почесаться, но удержалась. А заодно вспомнила, имелся ли у Эдварда серьезный потенциал темной магии, не перерастет ли его злоба в неоформившееся проклятье?

Дверь я закрыла с обратной стороны и спустилась на первый этаж, где располагалось казначейство. Несколько раз по молодости мне случалось выполнять заказы Целительского корпуса и самой Целительской палаты. В те времена счета в Миасском банке у меня не водилось, класть на него было совершенно нечего, так что и получала я деньги монетами.

— Давайте через Миасский банк, — попросила я сидящую за столом женщину, достаточно молодую, но успевшую неплохо расплыться от своего сидения.

— Как скажете, нам же легче, — кивнула сотрудница и принялась выписывать уже нормальный вексель Целительской палаты.

— И много вам приносят в день ингредиентов? — толпы народа из желающих возмездно сдать подорожавшие перья сгоревшего феникса не наблюдалось.

— Да никто не сдает, — пожала плечами женщина. — Но если Эдвард Стейн написал, то примем и оплатим, чего уж там.

Судя по тому, как с придыханием сотрудница произнесла имя бывшего, он и сюда успел сунуть свой точеный нос. Или не только нос… Нет, вряд ли. Эдвард всегда был слишком разборчивым, и если во встретившую меня целительницу на входе я вполне верила, тут сомневаюсь. Много ли надо тем, кто не избалован вниманием? Пара букетов и коробка конфет? Мне ведь когда-то хватило…

Проклятый Эдвард! Так и знала, что снова буду переживать вот это все. И досадно теперь не из-за того, что бросил, тут напротив весьма удачно вышло, а в то, что я повелась.

А теперь побоялась сказать Ксавьеру, как он мне дорог, и как я его люблю…

И эту мысль я решитель выкинула из головы. Скажу еще. Вылечу и обязательно скажу.

С выписанным векселем я направилась в банк, заодно проверить, успел ли жених перевести мне деньги на счет. Понятно, что времени у него тогда было всего ничего, а дел достаточно, вполне мог не успеть. Но мне необходимо точно знать, так как со дня на день нужно расплачиваться с Хьюго.

В Миасском банке я истово надеялась и молилась ушедшим, чтобы его владельца не оказалось на месте или он был слишком занят, чтобы снова снизойти до меня. Всем видом я показывала стоящему при входе клерку, как я спешу, поэтому мне нужно быстро и срочно пополнить счет с векселя, а заодно узнать имеющуюся в моем распоряжении сумму.

— Следуйте за мной, — с поклоном попросил клерк.

Какие они все-таки в банке одинаковые! Ни один встречный клерк не выделялся в общей массе. Одинаковые костюмы, одинаковые прически, даже по параметрам молодые мужчины были примерно равны. Рост, телосложение, кажется, и черты лица. Или это застывшее вежливо-участливое выражение делает их такими схожими?

А вот за стойкой ждал уже мужчина в летах, волосы тронуты сединой, вокруг глаз узор из глубоких морщин. Да и выражение лица немного иное. Взгляд профессиональный, оценивающий. Но все с той же вежливостью старший клерк выслушал мои просьбы, кивнул, взял вексель, мою руку, явно магически считывая все данные, опять кивнул и удалился. А когда вернулся, смотрел на меня как-то иначе.

— Выписка с вашего счета, — каким-то странным тоном сообщил он, протягивая мне лощеную бумагу с оттиском Миасского банка — двумя сражающимися в полете драконами.

Я взяла бумаги и в начале глазам своим не поверила. Нули перечитывала раз пять.

— Это точно мой счет? — что-то я его не узнаю. Он так сильно изменился с нашей последней встречи.

— Никакой ошибки, я все проверил. Последний взнос поступил на ваш счет вчера утром от Высокого лорда Ксавьера Дагье.

Я снова опустила глаза на бумагу и уставилась на цифру, поражающую воображение. На моем счету лежало полмиллиона марок.

Домой я шла медленно, петляя по улицам и нарочно отклоняясь от прямых маршрутов. Мне было о чем подумать.

Ксавьер перевел мне целое состояние. Зачем? Не потому ли, что знал больше и понимал всю опасность? Боялся не успеть и спешил обеспечить мое будущее? Или это просто широкий жест очень богатого человека, а я со своей паранойей уже готова напридумывать себе множество всякого на пустом месте?

В любом случае, о деньгах я теперь могу точно не задумываться. Инвестировать в сомнительные проекты я не собираюсь, так что такой суммы мне должно хватить до конца жизни.

Воспоминания и мысли чуть сдвинулись. К сожалению, встречи с владельцем банка мне избежать не удалось. Не находись я в шоковом состоянии — что-нибудь придумала бы, а тут не получилось. Я проследовала за очередным клерком, приведшим меня не то в оранжерею, не то в зимний сад, и летом не утративший в огромном каменном здании свою актуальность. У небольшого апельсинового дерева стоял Айрат Ликхар и рассматривал три почти зрелых фрукта, висящих на ветках. А ведь апельсины и лимоны созревают к зиме.

— Я рад вновь приветствовать вас, местресс, — Ликхар слегка склонил голову, подчеркивая равенство наших статусов.

— И я рада снова стать вашей гостьей, — в ответ легонько поклонилась я.

— Пять лет за ним ухаживаю, а он почти не плодоносит, — пожаловался миасит, кивнув на апельсин.

Я развела руками. В растениях я разбиралась слабо, и то только в лекарственных и с точки зрения зельеварения, а не разведения и культивирования.

— Мне рассказали, что вы спешите, так что не смею задерживать вас, хотя могу предложить обед, — Айрат вопросительно взглянул.

— Не надо! — поспешно и безо всяких витиеватых иносказаний отказала я. — Извините, лорд, я правда спешу.

А еще совсем не хочу с вами обедать.

— Я не обижаюсь, пусть и расстраиваюсь, — мягко улыбнулся мужчина. Он сам был весь текучий и плавный, как ртуть. И такой же обманчиво безобидный. — Я хотел передать вам информацию, она касается вашего младшего брата, — я напряглась. — Должен был рассказать Ксавьеру, но он не вышел на связь, с ним все в порядке?

— Да, — не моргнув глазом соврала я.

— Хорошо. Поэтому расскажу вам. Письменный ответ направил в службу Тайны. При заключении договора имелась третья компания-посредник. Название вам вряд ли что-то скажет, а вот люди, которые за ней стоят, могут быть знакомы. Их фамилия — Неран.

— Неран? — переспросила я, вспоминая ту блондинку с саламандрой, возомнившую себя без пяти минут невестой Ксавьера. Так это из-за белобрысой гадины мой брат оказался в таком положении и у меня дома? Наверное, на лице у меня мелькнуло что-то убийственное.

Ликхар тихо гортанно рассмеялся, в его глазах мелькнули и сразу погасли искры.

— Думаю, вы уже поняли, где корень всех проблем.

Надо было этому корню сразу все патлы повыдергивать!

— Спасибо, — поблагодарила миасита я. — Если вы отправили письменно подтверждение Ксавьеру, думаю, мы сможем распорядиться этой информацией.

— Уверен. И знаете, местресс, там все оказалось настолько сложно и продумано, что и мы не сразу разобрались со всеми условиями и участниками сделки. Поэтому будьте снисходительнее к своему брату.

— Не волнуйтесь, небольшая встряска ему не повредит — заверила я владельца банка. — И еще раз спасибо за помощь и информацию.

— Местресс, — Ликхар вновь стал серьезным и внимательным, — если вам нужна будет какая-то помощь, вам достаточно только попросить.

— Чтобы вы снова рассказали все Ксавьеру? — решила не замалчивать ситуацию я.

— Но ведь это явно улучшило ваше взаимопонимание? — мужчина наклонил голову, рассматривая меня. Уверена, о сумме на моем счете он тоже знал.

— Мы бы сами разобрались.

— Я больше не буду ничего рассказывать Ксавьеру, обещаю. Там был исключительный случай, я не сдержался. Поэтому в дальнейшем — это останется нашим секретом.

— Благодарю вас, у меня все есть, — а чего нет, я куплю.

— Возможно, какие-нибудь ингредиенты для вашей клиники? Я слышал, с ними сейчас трудности.

И сказано так просто, между делом, но у меня сразу холодок пробежал по позвоночнику. Все, что касалось ингредиентов, тесно связано для меня с драконьей чумой. Я попробовала применить эмпатию, но владелец банка был для меня непроницаем, наверняка, защищен какими-то мощными артефактами. Одни четки, и сегодня обвивавшие его запястье, чего стоили.

Айрат поднял брови, ожидая ответ.

— Нет, спасибо. Мне ничего не нужно.

Только уйти отсюда быстрее.

— Я рад, — улыбнулся Ликхар. — У прекрасных женщин должно быть все. И самое лучшее.

— Думаю, мне пора, — этот странный тип меня откровенно нервировал. Может, он из лучших побуждений, но все же.

— Я всегда вам рад, местресс, вы здесь желанная гостья, не посетительница.

— Благодарю, — я выдавила улыбку.

К счастью, задерживать меня дольше Айрат Ликхар не стал. Я вернулась в общий зал с одним из клерков, но только выйдя из банка снова смогла нормально вдохнуть.

Петляя по улицам, я не могла определиться, есть ли что-то странное в Миасском банке, который знает все и обо всех, и в его владельце (а может, одном из владельцев?). Или это лишь мои домыслы?

По дороге домой заглянула в пару лавок и накупила вкусностей. Деньги, полученные от Целительской палаты, я обналичила и теперь имела неплохую сумму монетами. Правда в свете предстоящего переезда я плохо представляла, на что их тратить. Про полмиллиона марок старалась и не задумываться, уж слишком они походили на последний, прощальный подарок…

С трудом открыв дверь, я с сумками вошла внутрь и чуть не упала от услышанного:

— Приветствуем вас в лучшей клинике для магических животных Линды Ринолет! А, это ты…

— Это аж я! Великая Линда Ринолет, владелица лучшей клиники, — я с усмешкой всучила брату пакеты. — Иди разбери продукты.

— Как у вас дела? Больше проблем не было? — поинтересовалась я у помощницы.

— У нас все в порядке, — успокоила меня Рози. — Заходила еще парочка проблемных клиентов, один из которых без животного. Требовал, чтобы вылечили его, представляете? Говорит, раз целители — лечите, вы ближайшая клиника к моему дому, никуда не пойду.

— Да? И как с ним разобрались? — такие в моей практике встречались не раз, но интересно, как решил вопрос «управляющий».

— Ваш брат сказал, что у нас и лекарства для магических животных, а от них могут возникнуть разные побочные эффекты: начать расти густой шерстяной покров, когти на руках и ногах или еще что-нибудь… более непредсказуемое. И добавил, что мы готовы начать лечение, но ответственность за побочные эффекты не несем.

— Молодец, — в том, что Ян умеет нести самую невообразимую чушь с уверенным видом, я и не сомневалась.

Вот только полы не выглядели свежепомытыми.

На кухне братец сопя раскладывал продукты в холодильный ларь, во дворе ученики играли с грифоном, оправившемся настолько, что сидеть в небольшом сарайчике ему становилось все труднее.

— Вы за ним следите, как следует, — попросила парней. — Чтобы не улетел.

— Местресс, а можно мы воздушный полог поставим ненадолго? — попросил Рей. — Грифону нужно иногда и крылья разминать, а не только по земле бегать.

— Можно, — подумав, ответила я. — Только при условии, что принесете клетку рухха и дадите полетать и ему.

Ученики переглянулись, наверное, прикидывая, смогут ли потом загнать птицу обратно, но все же согласились.

— Ставьте полог, я проконтролирую.

С учетом рухха, полог должен быть не только изолирующим, но и способным выдержать магию. А еще непрозрачным снаружи, мы же не хотим, чтобы грифона кто-нибудь заметил.

Проверив, что ребята все сделали правильно, я удовлетворенно кивнула и ушла. С птенцом, уже почти переросшим свою клетку, в срочном порядке нужно что-то решать.

Стоило мне войти в дом, как Рози окликнула и помахала мне рукой. Рядом с ней стоял мальчик лет девяти-десяти, суде по одежде, присланный от мехов.

Я усмехнулась. Ирония, но мехи совершенно не признавали созданные ими же переговорные артефакты как средство связи. Наверное, потому, что они знали о них чего-то такое, что не делало переговорники в их глазах достаточно надежными.

Мальчишка сунул мне руку небольшую железную трубку.

— Только читайте быстро, — важно предупредил маленький посыльный.

Я раскрутила трубку, поставив ее на стол Рози, и вытащила свернутую бумажку.

«Все готово, можешь забирать. Помни, о чем я тебе говорил».

Предупреждение мальчика оказалось очень своевременным, я едва успела дочитать, как чернила растворились, не оставив на бумаге и следа.

— Спасибо, — я сунула курьеру марку, быстрее чернил исчезнувшую где-то в одном из многочисленных карманов.

Поскольку у меня предубеждений против переговорников не имелось, то я взяла свой в руки и направила сообщение на переговорник Ксавьера, временно перешедший в пользование моему свекру.

— Рози, хочу тебя предупредить, что я на неопределенный срок закрою клинику, — глаза у девушки округлились и наполнились слезами. — Только на время, не волнуйся! Твое жалование за несколько месяцев я перевела на счет в Миасском банке, так что не переживай.

— Так я не за себя, местресс, я за вас, — помощница закусила губу. — Я же вижу, что у вас что-то происходит.

— Мы со всем разберемся, — обнадежила я Рози. Та неуверенно кивнула. Понимаю, что обманывать плохо, но удобный момент для поддержания легенды. К тому же если я не скажу Рози хоть что-нибудь, она может напридумывать себе вещи пострашнее. — Ты ведь желаешь мне счастья, так? — заговорщицки подмигнула я.

Глаза у девушки заблестели, и теперь мысли явно побежали в нужном мне направлении.

— Думаю, ты можешь быть свободна и завтра уже не приходить. Отдохни, как следует.

— Берегите себя, — все-таки всхлипнула Рози. — И перед уходом я всем ужин приготовлю, а то вы со всеми волнениями совсем прозрачной стали, скоро все платья не расшивать, а ушивать придется.

— Это мне точно не грозит, — улыбнулась я. — И спасибо тебе за все.

На счет Рози я перевела пять тысяч, решив не мелочиться. Девушка больше двух лет помогала и поддерживала меня, а еще у нее были интересные мечты получить образование и чего-нибудь добиться в жизни самой. С деньгами оно всяко проще.

В своей комнате я переоделась и села на кровать, обдумывая, что делать дальше и как организовать переезд. Когда-то у меня с одним Дао имелись сложности, при том, что он легко погружается в сон при низких температурах. Скорее всего, во сне придется перевозить всех: или дам какое-нибудь снотворное, или магически усыплю, иначе по-тихому не получится.

Вещей у меня не так много, возьму только самое необходимое, надеюсь, всем остальным нас обеспечат или на месте купим. Хотя стоит уточнить у свекра, насколько глухие места нас ждут, может, там, куда нас забросят, на дни пути цивилизацией и не пахнет.

В дверь постучали, и в комнату заглянул брат.

— Я все, — отчитал Ян.

— А полы не помыл.

— Да ну ладно тебе, — брат прошел и за неимением стула плюхнулся на кровать рядом со мной. — Я весь день на ногах провел, трудился на благо клиники и даже не присел!

— Что ты говоришь? Какая самоотверженность! И как тебе новые ощущения от работы?

— Знаешь, а у тебя тут даже здорово, честно! — Ян растянулся на кровати, проигнорировав мой тон. — Я в детстве так хотел арнаудского волкодава или теневую гончую, да хоть кого-нибудь, а матушка была категорически против, — вздохнул брат.

Будто в подтверждение его слов, на кровать запрыгнула Тори, которой после смерти хозяина отчаянно не хватало тепла и ласки. Так что химера с удовольствием разлеглась рядом с братом, пихая его головой с небольшими рожками, чтобы активнее гладил и чесал.

— Что ж ты не заходил все эти годы? У меня всегда было с кем поиграть.

— Я не был уверен, что ты мне обрадуешься, — задумчиво ответил Ян. — Помнишь, я все детство за тобой таскался, а ты от меня только отмахивалась. Я понимаю, что восемь лет разницы не перешагнуть, но ты была не самой любящей и заботливой сестрой. И интересовалась только наукой и животными. А потом вообще сбежала.

Я только вздохнула, ну да, что есть, то есть. Я прекрасно знала, что сделать со сломанным птичьим крылом, но совершенно не представляла, что делать с орущим младенцем, появившемся в доме. И не понимала, почему вдруг этот несуразный маленький человек с большой головой и крохотным телом стал всеобщим любимцем. Я честно силилась понять, что такое замечательного в его беззубой улыбке или издаваемых звуках, но не получалось.

Любое животное, рождаясь, намного милее и интереснее. Да и взрослые особи нравились мне куда больше брата, который, подрастая, становился только капризнее и наглее.

Я взглянула на растянувшегося на кровати младшенького. И все же попав в неприятности он явился ко мне, и я не смогла отказать ему в помощи. Родная кровь и инстинкты, присущи и людям, как наиболее развитой форме жизни.

— Ян, извини, что мне пришлось рассказать все отцу, у Ксавьера проблемы и я больше не могла на него надеяться. А как еще помочь тебе не знала.

Все же подожди я один день, смогла бы сама расплатиться и заставить брата отрабатывать долг уже мне в клинике.

— Брось, — отмахнулся свободной рукой Ян. Одна его рука полностью и безраздельно принадлежала сейчас химере. — Я все понимаю. Я бы ему сам во всем признался, собственно, я так и сделал, когда отец зашел со словами: «А ты не хочешь мне ничего рассказать». Я и рассказал. И получил.

Брат потер подфиолеченный глаз и скулу. Я только вздохнула, взяла с тумбочки заживляющую мазь и сама намазала младшенького, усилив эффект магией.

— К утру сойдет. А то не дело, что управляющий моей клиники ходит с фингалом, как заправский хулиган.

— А я неплохо справляюсь, да? — подмигнул здоровым глазом Ян.

— Как я уже сказала, мытье полов никто не отменял. Будешь работать на две ставки: управляющего и уборщика.

Последнее младшенького вряд ли вдохновляло, но, к его чести, спорить он не стал.

Зычный голос снизу оповестил дом о приходе свекора. Ну что ж, все участники в сборе.

Лорд пришел не с пустыми руками. В небольшой, явно дамской розовой сумочке торчала их химера, моргая перепуганными глазами.

— Ну как мы смотримся вместе? — кокетливо поинтересовался Морис, приподнимая переноску.

— Просто идеально, лорд, так и ходите, одобрила я и прикусила губу. Здоровяк и пушистая мелочь в розовой сумке — то еще зрелище.

— Для конспирации взял, — подмигнул Морис. — Если кто спросит — скажу, с частным визитом к зооцелителю ходил, — а потом взглянул на испуганную животинку и задумчиво протянул: — Вот уж не ожидал, что ты мне когда-нибудь пригодишься…

— Сейчас учеников позову, — все-таки заулыбалась я. Рядом со старшим лордом Дагье сложно оставаться серьезной.

Парни уже загнали в сарай грифона, а вот рухх ни в какую не желал возвращаться в клетку. Его пришлось ловить арканом, обездвиживать и только после этого сажать обратно за решетку. Птенец искрился от негодования, но ничего поделать не мог. Молнии стали ему неподвластны.

На кухне собрался небольшой штаб. Майк, имевший особое чутье, подтянулся как раз к ужину. Рози успела уйти, но, как и обещала, приготовила пасту с морепродуктами.

— Итак, оборудование для лекарства готово, его можно забирать, — начала я. — А заодно и нам нужно собраться и переехать.

Я посмотрела на учеников, которые притихли и переваривали новости.

— И ку-куда?

— На месте увидите, — ответил Морис. — Пока не буду рассказывать, меры предосторожности.

— А животные? — спросил Рей. Больше всех его, конечно, интересовал грифон.

— Мелких перевезем без проблем. Из крупных сможем взять грифона, его так и так нужно вывозить. Василиска точно берем, цербер тоже не самый крупный, но с гидрой я не знаю, что делать. Ее не вывезешь незаметно, — развел руками свекор.

А с гидрой живет песчаный поползень, которые слишком сдружились и их нельзя разлучать. Ушан где-то прыгает, но его бы сначала отыскать в этом бедламе. Может, им уже кто-то закусил?

— Линда, оставь их на меня, — выдвинул неожиданное предложение самопровозглашенный управляющий.

Я только отмахнулась. Не до его глупостей.

— Но почему? — обиделся брат. — Расскажешь мне, как и за кем ухаживать, я все сделаю.

— Ухаживать, — я поморщилась. — Ян, там гидра, ее наведенные мыслеобразы частенько даже меня пробирают.

— И что? Я прекрасно владею ментальными щитами! Я же все-таки Академию закончил.

— Ян, это слишком сложно, — попыталась вразумить брата я.

— Я справлюсь, — упрямо повторил младший. — Вот увидишь, я справлюсь.

Мне бы сказать этому управляющему, чтобы он не дурил, но от горящего взгляда младшего брата язык прилип к небу. Сколько раз матушка ставила мне в пример дочерей своих подруг, намного превзошедших, по ее мнению, меня. У них семья, дети, статус, а у меня зверье и клиника. И это мы еще с отцом столько лет не общались, уверена, Ян выслушивал нотации от обоих. Когда тебе изо дня в день говорят, что ты неудачник, хочешь не хочешь начнешь в это верить. И если я сейчас не дам брату шанс, то кто?

— Если с гидрой что-нибудь по твоему недосмотру случится… — пригрозила я.

— А со мной? Вдруг это она расплавит мой неокрепший разум? Или обо мне ты совсем не беспокоишься? — деланно обиделся Ян. Видно же, как просияло его лицо.

— Да что с тобой будет, — фыркнула в ответ. — Было б еще что расплавлять!

На самом деле, беспокоилась, конечно. Надо договориться, чтобы часть охраны отец или свекор все-таки оставили. А еще хотелось бы не пожалеть о своем решении. Надеюсь, на этого бездельника действительно можно положиться. Надо бы Рози попросить, чтобы заходила иногда, проверяла, все ли в порядке.

Глава 17

Переезд

Ужин получился долгим. У нас нашлась уйма мелочей, которые предстояло обсудить. Для начала, как мы заберем оборудование от мехов. Пойдем вчетвером: я, Майк и ученики. Тайную стражу не любят в гильдии, и, как бы волкодавы ни маскировались, мехи их вычислят легко и непринужденно. И такая явная связь со стражей может выйти нам боком. Лучше уж положиться на Хьюго, зная главу цеха стеклодувов, он обеспечит нашу безопасность внутри.

А вот снаружи нас будет ждать лично свекор. Ставки слишком высоки, чтобы доверить оборудование и ингредиенты кому-нибудь постороннему, так что Морис пообещал встретить.

После мы все завезем в клинику, а ночью под пологом невидимости и отводом глаз сами поедем туда, куда Дагье-старший нас повезет. Место он упорно не говорил, даже примерных ориентиров не называл.

Клятву с Майка снимут в последний момент. Предложенный лордом Дагье вариант вызвал у меня сначала оторопь, а потом бурю протеста. Морис решил, что клятву он перевесит на другого человека. Это, конечно, сложнее, зато позволит создать видимость, будто Майк просто уехал по делам.

— Завтра скажешь, что на севере, где ты проводил исследования, возникли срочные дела. Случился обвал, лавина, оползень — придумаешь что-нибудь, — мой будущий свекор похлопал Майка по плечу, так что бедолага чуть не упал со стула.

Друг сидел бледный и сосредоточенный.

Под видом Майкалена на север отправится другой человек, призванный отвлечь от нас внимание.

Клиника останется под охраной, так что хоть за это я могла не волноваться. Если младшенький сам не наломает дров, то все должно пройти спокойно.

— Экипажей будет четыре, — продолжил инструктаж Морис. — В одном поедет Линда с цербером, я так понимаю, с огненным псом больше никто не справится. В другом Майкален и Дао, василиска мы не оставим, он может пригодиться. И парни с грифоном в третьем. Оборудование поедет отдельно, не переживайте, охрана с ним будет. Маршруты у всех разные, встретитесь в конечной точке.

Для наглядности свекор изображал нас на столе, мы с Церей были двумя кружками, Майк с Дао — вилка и ложка, мои ученики превратились в солонку и перечницу, а Вилли — в подставку для них. Роль оборудования играл штопор. Вот такие они — военные, с их буйной фантазией.

Рассмотрев внимательно наш натюрморт, я от лица всех участников заверила Дагье-старшего, что все предельно понятно и попросила на этом закончить. Время позднее, вставать завтра всем рано, следует хорошенько выспаться и отдохнуть.

Морис обвел нас внимательным взглядом, под которым захотелось поежиться, все-таки умеет бывший глава Тайны нагнать страха, и объявил совещание закрытым.

— Морис, я бы хотела с вами кое-что обсудить, — пока мы будем отсутствовать и готовить лекарство, лорд останется в столице. — У меня есть кое-какие мысли, и мне бы хотелось, чтобы вы их проверили. Так, исключительно на всякий случай и для моего успокоения.

Если разобраться, то все мои умозаключения касательно главного целителя королевского зоопарка, были не более чем домыслами, и вполне могли строиться исключительно на моей личной неприязни. Но свекор выслушал и пообещал присмотреться к местору Иолану.

Когда все разошлись, мне неимоверно хотелось отправиться в кроватку и сделать то, что настоятельно советовал Морис — выспаться. Но куда там.

— Пойдем, — дернул меня за рукав Ян, как маленький, честное слово.

Он в детстве тоже, когда просил, обязательно за одежду цеплялся. Куда дотянется — за юбку, за куртку, за болтавшуюся на боку сумку, с которой я убегала в лес, а он требовал взять его с собой. И пальцы вроде маленькие, а сильные, не отдерешь.

«Я маме ассказу», — с буквами у него проблема была лет до пяти. Но говорил он много, в том числе и родителям.

Только сейчас ему не скажешь: «Отстань, малявка!»

— Чего еще? — я посмотрела на брата, прикидывая, что сейчас от него так легко, как раньше, не отделаешься. А отцепить от себя и вовсе не удастся.

— А как же вводный инструктаж по технике безопасности с гидрой? Завтра времени может не быть. Пойдем, а?

Судя по блеску в глазах, Ян не отстанет.

— Пойдем, покоритель гидры, — вздохнула я. — Надеюсь, с ментальными щитами у тебя и впрямь нет проблем.

Иначе получу я через месяц свихнувшегося брата…

Заодно захватила Дао из спальни, перекантуется ночку в террариуме.

В террариуме царила темнота, черная, густая и абсолютно непроглядная. Когда мы открыли дверь, свет полился из коридора, но будто наткнулся на преграду, столкнулся с чем-то неведомым и откатился волной ко входу. Робкий желтый блик на полу дрожал и жался к нашим ногам, как испуганный щенок. И уверенность Яна пошатнулась. Хорошо рассуждать о ментальных щитах, пока не знаешь, что тебя ждет. Брат сглотнул и обернулся ко мне в поисках поддержки, но я прислонилась к дверному косяку и сложила руки на груди, всем видом показывая, что помощи от меня он не дождется. Днем было бы проще, темнота порождает чудовищ в голове, пробуждает скрытые и потаенные страхи. Гидре достаточно найти образ и оживить его, сделать настолько реальным, что не поверить будет невозможно.

Но брат сжал кулаки, заранее готовясь ко встрече с неведомым противником, и шагнул в темноту, сразу же утонув в ней.

Примечательно, но даже Дао не пополз дальше, решив дождаться окончания испытания. Я вглядывалась вглубь, пытаясь уловить и различить хоть что-нибудь, но тщетно.

В комнате зажегся светлячок, очертив крохотный круг над Яном. Сам Ян стоял с закрытыми глазами и вел отчаянную борьбу с самим собой. И ведь я могла бы остановить гидру, попросить ее быть помягче, но тогда бы это не дало брату шанса доказать, что он главный, что он сильнее. А с животными иначе нельзя, они признают только настоящего лидера. И я знала, что ментальные щиты Яна сейчас сминаются под мощнейшим натиском существа, для которого иллюзии и галлюцинации — это столь же естественно, как для других воздух. Гидра живет среди них, раскрашивая пески пустыни красками и наполняя безжизненные барханы существами из своих фантазий. Полностью раскрыв эмпатическое восприятие, я внимательно следила за состоянием брата, стараясь уловить малейшие признаки потери контроля. Но Ян держался. По его лицу катился пот. Или это слезы? Трудно не вмешаться, остаться в стороне, когда стоящий рядом родной брат испытывает практически физическую боль.

Но тут Ян открыл глаза, на удивление ясные, хоть и слезящиеся. А потом сделал шаг, за ним следующий. Сначала тяжело, словно через толщу воды, а потом уверенно подошел туда, где находилась гидра, и остановился, позволяя ей привыкнуть к себе.

И тьма отступила. Скаталась в клубки и забилась в углы. В террариуме появились сначала силуэты, а потом и сама гидра. Поползень вылез из своей норы, как загипнотизированный, замерев перед Яном. Даже ушан, сидевший тут же, припрыгал и замер, сразу же сливаясь с окружающей обстановкой.

— Вы подружитесь, — констатировала я, встав рядом.

И пусть мой младшенький плохо разбирался в шахтах и сделках, щиты он держать умел.

Ян победно улыбнулся, стараясь не показывать, как тяжело далось ему это испытание. А я подыграла, будто не догадалась и не заметила. У меня когда-то не получилось справиться с первого раза с наведенными образами…

— Итак, это старушка Зара, Зара — это мой брат Ян, тебе придется потерпеть его месяц. Это будет непросто, но ты уж постарайся, — представила их друг другу. И надеюсь, Зара терпеливее меня, я бы месяц братишку не выдержала…

— Старушка? — брат окинул гидру изумленным взглядом. — Подумать страшно, на что она была способна по молодости.

— Да ну, брось, — я любовно провела по длинной золотистой шее. — Гидры чем старше, тем сильнее. Они всю жизнь собирают разные образы, переосмысливают их, переиначивают. Зара порой такие невероятные вещи выдает, что даже я не понимаю, из чего собраны ее фантомы.

Что именно показала гидра Яну, я решила не спрашивать, а сам он рассказывать не спешил.

На этом мне удалось выпихнуть братца из террариума, а Дао, наоборот, запихнуть в него. Последний совсем избаловался и ни в какую не хотел ползти в специально отведенную для таких существ комнату, привык к хорошему — кровати и Ксавьеру под боком. Признаться, я и сама привыкла и сейчас чувствовала себя неспокойно. То и дело возвращалась мыслями к жениху, как он там? Сможем ли потом вывести его из стазиса без проблем и осложнений?

Но все это плохие, темные мысли. Они особенно острые и яркие после воздействия гидры, после страха, который пришел ко мне через эмпатическое восприятие от Яна. А я должна быть сильной и собранной, при создании лекарства права на ошибку не будет.

Спать я ложилась почти спокойной, только какой-то червячок сомнения проедал внутри возведенной мысленной брони маленькую дырочку. Мы что-то упускаем. Понять бы — что?

А утром началась беготня и суматоха. Последние сборы, последние приготовления, дом прямо-таки наводнился людьми, на которых я постоянно натыкалась, от чего злилась и нервничала еще сильнее.

— Все будет хорошо, — Майк схватил меня поперек туловища, что с натяжкой можно было бы принять за объятия, а на деле — фиксация, и буквально-таки вживил этот оптимистичный посыл в мой мозг.

Я выдохнула, но на друга посмотрела недовольно, его приемчики хороши на других. Но наведенное хорошее настроение не позволило сильно его ругать. Мелькнула мысль, что среди жрецов встречаются и более сильные эмпаты, не удивительно, что в храмах ушедших всегда царит благостная атмосфера.

Кстати, в храм я так и не заглянула…

Зато к нам заглянул другой человек, в котором я не сразу признала свекра. В старой потрепанной одежде, выцветшей шляпе и повязке на глазу Морис напоминал бандита с большой дороги. А с учетом его немалых габаритов…

— Невестка! — раскатом грома пронеслось по дому.

Я быстро спустилась вниз, испугавшись, что что-то случилось, но нет, это всего лишь Дагье-старший в своем репертуаре.

— Поздравляю! — оскалился он, и протянул мне бумагу.

И в этой бумаге подтверждался брак Линды Ринолет и Ксавьера Дагье. Так сухо и формально, что и не верилось в случившееся. Вот и все, без клятв и церемоний, и никакие салфетки не понадобились. На секунду стало тревожно, уж слишком странно начинается наша семейная жизнь. Но ничего, главное — чтобы у нее было нормальное продолжение.

— А матушка столько каталогов выписала… — Ян заглянула мне через плечо.

— Значит, придется тебе жениться, должен же ты реабилитироваться перед родителями и порадовать матушку, — припугнула я младшенького.

Он сразу пробурчал что-то невразумительное и быстренько ретировался.

— Майк, как у тебя все прошло? — навис над моим другом Морис.

— Лучше не бывает, — заверил Майки. — Я письмо с посыльным передал, решил не показываться в Центральном целительском.

— Вот и правильно, — одобрил Морис. — И, раз все в сборе, то экипаж подан, отправляемся!

Экипаж нас ждал под стать Морису, такой же видавший виды и вдобавок грязный. Зато на улицах не будем выделяться. Просторный салон с засаленной обивкой пропитался не самым приятным запахом. Разные по цвету и форме пятна наталкивали на мысли, что здесь делали, кто тут до нас ездил и где вообще мой свекор раздобыл эту рухлядь?

— Так, — протянул Майк, оглядываясь и принюхиваясь. — Кто первый вспомнит заклинание от паразитов?

— Думаешь, стоит? — я заерзала на сиденье.

— Уверен, — брезгливо поморщившись, Майк дотронулся до обивки, от его руки пробежались искры, и правда кто-то выполз из щели между спинкой и сиденьем, но сразу скукожился и откинул лапки.

— А р-разве т-тарак-каны жи-живут там, где н-нет ед-ды? — задумчиво проговорил Кейв, разглядывая насекомое.

Все переглянулись и начали принюхиваться активнее.

— А мы не могли пешком дойти или сами как-нибудь добраться? — осторожно спросил Рей. Он старался дышать через раз и держался поближе к окошку.

— Это все мой неугомонный свекор, — покаянно вздохнула я. — И его тяга к конспирации…

Можно подумать, если бы мы доехали на чем-то более презентабельном, от этого что-то сильно изменилось.

— Чур не я потом еду в этом экипаже! — успел первым выкрикнуть Майк, парни встрепенулись.

— Здесь поедет оборудование, — успокоила присутствующих. Надеюсь, Морис запланировал также.

В огромном квартале мехов под их единой составной крышей мы вышли с немалым облегчением. Лорд Дагье, сейчас похожий на не самого удачливого подрабатывающего извозом горожанина, пообещал ждать на этом же месте. А я всерьез подумала спросить у Хьюго, не найдется ли у него возможности доставить нас с оборудованием в клинику?

На этом мои неприятности не закончились. Ученики, впервые попавшие в квартал мехов, с открытыми ртами ходили от витрины к витрине, Майк не сильно от них отставал. А с учетом того, что у мехов зачастую разрешалось все испробовать, осмотреть и ощупать, то парни, кажется, твердо решили лично ознакомиться с каждым достижением меховской мысли. И когда трое шатающихся от одного магазина к другому мужчин как дети радовались простеньким безделушкам, мне становилось неловко. Я шла поодаль с самым независимым видом, показывая, что эта троица не со мной. А мехи, будто назло, заметив интерес потенциальных покупателей, старались привлечь их внимание.

— Все, — не выдержала я после очередного вынужденного простоя на этот раз у красильщиков. — Если вы прямо сейчас не пойдете со мной, не отвлекаясь ни на что вокруг, я попрошу Мориса посадить вас всех в тот экипаж на время переезда!

— Дорогуша, — испугался Майк. — Тебе не кажется, что это как-то слишком сурово?

— Мне кажется, кто-то забыл, для чего мы здесь, — я выразительно обвела спутников взглядом, те скуксились и двинулись за мной следом, уныло провожая взглядом нарядные витрины.

Внутри большого павильона, наполненного самыми разными изделиями из стекла и не только, я позволила себе расслабиться и оглядеться.

— Вы к мастеру? — мальчик лет восьми из подмастерьев внимательно смотрел на меня снизу вверх.

— Да, меня зовут Линда Ринолет.

Мальчишка важно кивнул и скрылся где-то за многочисленными витринами.

— Не трогайте здесь ничего, — попросила я спутников, уже крутящих в руках изделия из стекла. — Не приведи ушедшие разобьете.

— У мехов можно трогать все и всегда, — раздался знакомый голос. — Вещь, ломающаяся от одного прикосновения, не стоит ничего.

— Здравствуйте, мастер, — поприветствовала я меха. — Это мои ученики: Рей и Кейв.

Парни, стоило им заметить внушительного мужчину со стеклянными глазами, тут же поставили все на место, несмотря на разрешение. И только кивнули в знак приветствия.

Майк же не растерялся и на правах знакомого пожал мастеру Хьюго руку.

— Идемте, — позвал нас стеклодув. — Негоже в общем зале такие вещи обсуждать, да.

Прошли мы не в личные комнаты Хьюго, а в один из демонстрационных залов, где на столе сияли соединенные трубками перегонные кубы, пробирки, реторты, центрифуги, оснащенные измерителями давления, мензурки на подставках, горелки с усиленным пламенем и множество других лабораторных инструментов. Мы замерли возле такого великолепия.

— Особо прочное стекло выдержит любой нагрев, не боится перепадов температур. Вы можете его нагреть и тут же охладить, и наоборот, да. А еще оно не бьется, выдерживает практически любое механическое воздействие.

Каленое и магически защищенное стекло… подобные вещи становятся семейными реликвиями и передаются детям наравне с недвижимостью или ювелирными изделиями.

Часть оборудования изготавливалась из вулканического стекла и выделялась глубокой матовой чернотой, для веществ, разрушающихся под действием света.

Множество разных трубок и колб для перегона и перелива, выпаривания, сепарирования, дистилляции… на мгновение закружилась голова от осознания, что нам предстоит сделать. Наверное в команде моего предка состояли лучшие умы королевства и выдающиеся алхимики. Конечно, мы пройдем по проторенной дороге и уже готовому рецепту. Но сложность процесса, который я видела почти воочию, поражала воображение. Сначала нам предстоит все собрать и соединить, а потом настроить, откалибровать…

— Тебе что-то не нравится? — нахмурился мастер, заметив, как я спала с лица.

— Нет, ваша работа, как и всегда, безукоризненна.

Вот бы еще и наша прошла так же гладко…

— В таком случае, мы погрузим все в ящики с пенькой. У разных предметов разный магический потенциал, лучше бы им в дороге не соприкасаться, — предупредил мастер. — Из квартала поможем вынести. Дальше справитесь?

— Да, мы прибыли на экипаже, — воспоминание про экипаж подействовало на меня ободряюще и вернуло в реальность.

Подумаешь, лекарство приготовить! Проехать в плохо пахнущем экипаже с клопами и тараканами — вот настоящее испытание мужества.

Помощники мастера споро принялись упаковывать наши сокровища, обкладывать их пенькой и обматывать веревками. И дело не в хрупкости приобретения, а в том, что сочетаемость и магический фон у материалов был разный, и лучше бы им не соприкасаться. Небольшая дистанция также не повредит. Патрубки, клапаны, отводы не только соединяли, но и уравнивали потенциалы. Служили этакими магическими шлюзами, проходя через которые жидкости, газы и энергия стабилизировались. Мне оставалось лишь выписать вексель и со словами благодарности вручить Хьюго. Стекольщик только кивнул, толком не взглянув на бумагу, и сунул ее в один из пары десятков карманов рабочего комбинезона. Как он вообще в них ориентируется?

— Это еще не все. Ты заказывала ингредиенты, мы их достали. Но это оказалось не так просто, как я полагал, да.

— Я доплачу… — попробовала предложить компенсацию, но мастер только отмахнулся и повел меня в одно из хранилищ.

Помещение представляло из себя склад заготовок или неполучившихся изделий. Хотя последнее вряд ли. Насколько мне известны принципы мехов, при малейшем намеке на брак, изделие безжалостно уничтожали, несмотря на его цену и вложенный труд. «Все должно быть безукоризненно», — вот один из главных постулатов мастеров гильдии.

Хьюго взял ящик с одной из полок и поставил на стол, бережно снял крышку. Внутри, разложенные в ячейки, лежали ингредиенты. Я достала список и пробежалась по наименованиям — все правильно, а главное именно в том порядке, в котором они были записаны. Удивительная точность! А хрустальный горноцвет такого размера и чистоты вообще нереально найти в продаже, лично я встречаю подобный экземпляр впервые.

— Спасибо, мастер, даже в этом вы на высоте. Лучше я бы не нашла.

Хьюго улыбнулся. Это всегда выглядело странно, когда губы улыбались, а стеклянные глаза не выражали никаких эмоций. Я не удержалась и приоткрыла эмпатическое восприятие, но мастер остался непроницаем. Или я слишком посредственный эмпат, или кто-то умеет скрывать эмоции за способностями и артефактами.

— Я рад, что смог угодить, да, — стекольщик вернул на место крышку, плотно перевязал коробку бечевкой и передал мне.

Выписанный вексель за ингредиенты осел в очередном кармане.

Перед цехом уже стояла механическая повозка, нагруженная нашим оборудованием. В городе мобили не прижились — слишком медленные, громоздкие, а еще требовали завода специальным рычагом через каждые пять минут езды, далеко на таких не поездишь. А вот на небольшие расстояния — вполне. Грузоподъемность у них значительно превышала лошадиную.

Мои ученики вместе с Майком осматривали и ощупывали очередную диковинку, мальчишки-подмастерья, привыкшие к механизмам, посмеивались, глядя на взрослых. Я бы тоже не отказалась посмотреть, как устроено это тарахтящее чудо, но решила, что мне сюда еще не раз приходить, не стоит давать местным повод для насмешек.

— Удачи, Линда, — пожелал Хьюго, стоило мне оторваться от мобиля и повернуться к мастеру.

— Спасибо, — я протянула руку, которую мех без колебаний пожал.

За это я всегда уважала Хьюго, он не делал различий между мужчинами и женщинами, оценивая всех исключительно по достоинствам, а не по половому признаку. В его мастерской я знала несколько женщин, трудящихся наравне со всеми. Впрочем, мехи всегда отличались широтой взглядов, поэтому, наверное, и оставались на протяжении столетий лучшими.

— Надеюсь, ты заглянешь ко мне и мы сможем поговорить, когда все закончится, — сказал на прощание мастер и кивнул водителю, чтобы отправлялся.

Места для нас в мобиле не нашлось, оборудование в объемных коробках заняло все пространство в салоне, так что мы шли следом. Благо, ехал мобиль не быстрее человеческого шага.

— Вы п-полностью ему до-довереят-те? — тихо спросил Кейвин, когда мы немного отошли.

— Да, мастер Хьюго меня не раз выручал. И сейчас очень помог, — я удивилась вопросу. Разве можно не доверять меху?

— Он ч-что-то с-скрывает. Его эм-моции с-слишком про-про-противоречивы.

Кейвину нелегко давался разговор, и если он его начал, значит на то имелись весьма серьезные основания. Но разве можно полагаться на эмпатию, когда речь идет о давнем и добром знакомом?

Я оглянулась, но за Хьюго никогда не водилось привычки кого-то провожать, разумеется, он давно вернулся в свою мастерскую.

А ведь мастер Хьюго южанин, явный выходец из Миасской империи. Многие присоединились к мехам позже, но, глядя на главу стеклодувов, в его принадлежности к разрушенной империи сомневаться не приходилось. Высокий, темноволосый, смуглокожий, с крупными чертами лица, характерным носом. Мехи… они едва ли не больше всех потеряли во время драконьей чумы, утратили бездну знаний, положение в обществе. В Миасской империи они стояли выше магов у самого трона правителя. И ведь среди них есть и те, кто называет себя медикусами. Не целители, почти без дара, как и все мехи, но использующие приспособления и лекарства. Могло ли их дара и умения хватить на большее? Денег им точно не занимать, как и связей с возможностями. Но хватит ли всего этого на воссоздание чумы? А не могли ли они хранить ее все это время? Законсервировать?..

Я резко обернулась, чужой острый взгляд занозой впился между лопаток. Но вокруг сновало столько народа, что разглядеть и вычленить кого-то конкретного было нереально.

— Все в порядке? — друг остановился возле меня.

— Ты ничего не чувствуешь?

— Я экранирую эмоции, их слишком много, — Майк поежился. Сильному эмпату всегда нелегко среди большого скопления людей.

Спросить у Майка? Сказать свекру? Нет, мысль слишком бредовая. И я хочу верить мастеру Хьюго, которого знаю почти половину жизни. Должно же быть в этом мире хоть что-то незыблемое.

На выходе из квартала нас терпеливо ждал Морис. Угрюмо зыркал по сторонам и сидел с таким угрожающим видом, что если даже кому-то позарез требовался извозчик, наткнувшись на его недобрый взгляд, торопыга предпочитал потерять еще пару минут на поиски кого приветливее. И никакой эмпатии не надо.

Была бы моя воля, я бы тоже нашла другого извозчика…

— Долго вы, — свекор, придерживаясь выбранного образа, зло сплюнул на мостовую.

Или это не образ? Приятно ведь время от времени вылезать из тесной раковины приличий и позволять себе то, о чем в обычной жизни и помыслить страшно. Кому как не мне, женщине в брюках и с короткой стрижкой, это знать?

— Грузитесь быстрее и погнали, а то я весь зад отсидел, — и лорд широко зевнул, не потрудившись прикрыть рот ладонью. А вот это он зря — ровные белые зубы в полном составе не сочетались с бандитской внешностью и повязкой на глазу. Впрочем, вряд ли кто-то решился пристально разглядывать его челюсть.

А дальше его наверняка отработанная годами личина криминального элемента и вовсе затрещала по швам. А виною всему мехи, открывшие дверцу экипажа и принявшиеся забрасывать ящик один за другим.

— Че творите, олухи? — зарычал свекор, спрыгивая с насиженного места.

— Все в порядке, — поспешила я успокоить мужчину, пока он окончательно себя не выдал. — Там каленое и защищенное стекло, на нем прыгать можно.

Морис недоверчиво посмотрел на меня, посмотрел на мехов, недовольно выдохнул и вернулся на место возницы.

Для нас внутри места не осталось, мы радостно переглянулись, надеясь, что пронесло и можно таки идти на поиски другого транспорта. Да не тут-то было.

— Куда? — заорал на всю округу свекор. Остановились и обернулись не только мы, но случайные прохожие, только они, счастливчики, быстренько отмерли и разбежались. А мы остались стоять.

— Там места нет, — жалобно заметил Майк.

— Найдем, — то ли пообещал, то ли пригрозил Морис.

— Дорогуш, не хочешь разобраться со своим новым родственничком? — шепнул друг, пока мы неуверенно возвращались к экипажу. Кажется, постояв часик на солнце, экипаж начал пахнуть еще сильнее и зловоннее. Мне даже почудилось, что я с пяти шагов улавливаю амбре, или это мое разыгравшееся воображение?

— Сам разбирайся, кто из нас мужчина? — шепнула в ответ, Майки обиженно засопел.

— Вот попроси у меня еще что-нибудь, — пробубнил друг, который, как и я, связываться с Морисом Дагье не желал.

— Так, — решительно начал свекор. — Одно сидячее место рядом со мной, два стоячих позади, и один едет внутри, присматривает за коробками.

Я с разбега запрыгнула на козлы, сама не ожидая от себя подобной прыти. И в очередной раз порадовалась брюкам, в юбке такое не провернуть.

Сзади слышалась возня и пыхтение, чувствую, стоячие места на подножке оказались популярны как никогда.

— Как ты с ними работаешь? — тихонько поинтересовался Морис, оглянувшись назад, где трое боролись за два места на подножке. И уже громко: — Того долговязого оставьте на подножке, он в салон не влезет. Кто-то из белобрысых путь полезает внутрь.

Я встала и оглянулась, Майк и Кейв, обычно спокойный и покладистый, сцепились взглядами. Еще чуть-чуть и взгляды перерастут в магический бой… Рей же с облегчением встал на подножку. Высокий и плечистый, он бы при всем желании не поместился в набитом экипаже, если только по частям.

— Ох, чтоб вас обоих, — проворчал мужчина, порылся в карманах и извлек медную четвертьмарку — самую мелкую монету. — Значит, ты, — Морис ткнул пальцем в Майка, — будешь Францем Четвертым.

— А почему я? — оскорбился Майк.

Франц запомнился весьма поганым правителем и отличался, по слухам, исключительно дурным нравом. Любил развлекаться за счет подданных, устраивать массовые казни и плевать хотел на государственные дела. К счастью, правил недолго, то ли с лошади упал, то ли отравили, то ли сам от пьянства помер. Короче, сравнение и впрямь не лестное.

— Поговори мне еще, — рыкнул лорд и друг вынужденно замолчал. — А ты будешь крысиной головой, — еще сильнее обрадовал Кейва, но тот благоразумно спорить не стал.

На самом деле на оборотной стороне монеты был изображен грифон, точнее — его голова. Наверное на монетном дворе чеканщики приложили все усилия, чтобы грифонья голова имела отсылку к грифону, но странно переходящий в лицевую часть клюв и округлые ушки скорее напоминали крысиную морду в профиль. Именно поэтому монету и сохранили после смерти Франца Четвертого Бедового, чтобы народ помнил плохого короля и радовался хорошему. А на его фоне почти любой покажется неплохим.

Проиграл Майк. Кажется, теперь он не любил почившего сто пятьдесят лет назад правителя еще сильнее, имея к нему уже личные счеты.

До клиники доехали без приключений. Дома тоже все было подозрительно тихо. Рози дособирала мои вещи, брат читал, лежа на кровати с Тори. Остальные сидели по своим местам. Майк не успел выйти, сразу же направился в душ. Выглядел он при этом как готовый вот-вот закипеть чайник.

Морис уехал в назначенное место. Перед отъездом он уединился с Майком и одним из тайных стражей. Не знаю, что именно происходило за закрытыми дверьми, но из кабинета Майк буквально выполз, по стеночке дошел до лестницы, но здесь я не выдержала и напросилась в помощники — навернется еще, свернет себе шею, кто будет с лекарством мне помогать? На кровать друг упал ничком на подушку и попросил пару часиков его не беспокоить. Морис подтвердил, что к вечеру Майк оклемается, а страж, выслушав указания начальника, вышел из дома, чтобы добраться до портальной станции и затеряться где-то на севере.

Я оставила бедолагу в покое и с грустью обходила дом, который за три с небольшим года стал мне родным. С удовольствием бы взяла с собой всю живность, но куда? И как? Мы до сих пор не знаем, куда нас повезут, надеюсь, не в клоповник, подобный экипажу. До темноты оставалось всего ничего, и я уже места себе не находила, по двадцать раз объяснив все Яну, кого как кормить, убирать, ухаживать. В итоге заставила брата записать мои указания, потом проверила, убедившись, что записано верно.

— С руххом осторожнее, — в сотый раз повторила я. — Он пусть маленький и почти без магии, все равно остается опасным.

— Линда, когда вы уедете, наконец? — не выдержал Ян. — Разберусь я как-нибудь с твоим руххом. И с остальными тоже разберусь.

— Как-нибудь не надо, — попросила я, но решила не продолжать, а то, чувствую, разругаемся перед отъездом.

Наше сопровождение из тайной стражи прибыло к десяти вечера, что интересно, в компании моего отца.

Сына лорд Вируа проигнорировал, но Ян умный мальчик, не стал искушать судьбу. Стоило ему увидеть, кто пожаловал, как братец поспешил скрыться на втором этаже, решив, что он достаточно со мной пообщался и без пожеланий доброй дороги я как-нибудь обойдусь.

— Ты в порядке? — спросил отец, подойдя почти вплотную и внимательно оглядев меня с ног до головы.

— Да что со мной будет? — отмахнулась я. — Пригляди, пожалуйста, за Яном, он в клинике останется.

— Ничего, пусть поживет один, подумает о своем поведении.

— Да я и не за него беспокоюсь, — хотя и за него тоже. — У меня тут, можно сказать, дети остаются…

— Вот и помни про своих… детей. Чтобы не оставить их сиротами, — отец был предельно серьезен, и если в его шутке и была доля шутки, то совсем не большая.

— Да я только жить начинаю, вот, замуж вышла…

Отец посмурнел еще сильнее.

— Поздравлю, когда все закончится, — благополучно — наверняка, хотел добавить, но не стал. — Линда, я в тебя верю, — отец взял меня за плечи. — Но будь осторожна, прошу. И если что-то пойдет не так — возвращайся. Дома тебя всегда ждут.

— А Яна? — ляпнула я.

— И его, — улыбнулся уголками губ отец. — Но не сразу.

Полог невидимости и тишины скрыл экипажи. Заклинания работали только со стороны улицы, я же через открытую дверь наблюдала, как наши немногочисленные вещи в руках Майка, Рея и Кейва исчезают вместе с мужчинами на несколько секунд — ровно столько, сколько нужно, чтобы положить очередной ящик и вернуться за следующим.

Рози стояла, утирая слезы. Домой она идти наотрез отказалась, заявив, что не может не проводить нас. Прозвучало как «в последний путь», но от комментариев я предпочла воздержаться.

Грузились мы вместе с живностью. Цербера пришлось взять на поводок, отчего Церя негодовал и пытался вырваться, но я, как могла, утихомиривала его эмпатией. В экипаже погружу в сон, если совсем плохо себя вести будет, надо только до экипажа огненного пса дотащить…

Гулять Церя любил, особенно с учетом того, что гулял он мало. На улице, стоило ему переступить порог, рванул вперед, утягивая меня за собой. На помощь пришел отец, но и его потянуло вперед. Церю можно смело впрягать в плуг и отправлять на полевые работы. Ян, подоспевший на помощь, уцепился за конец, намотал его на руку, и втроем мы с горем пополам затащили пса внутрь. Тот сразу высунул любопытную морду в окно и с восторгом осматривал округу.

— Сиди так, — махнула на него рукой. Жалко стало отправлять его в сон, пусть мир немного посмотрит, засиделся в комнате, а я так редко выгуливала его за пределами небольшого двора.

С грифоном проблем не возникло, Вилли явно был привычен к переездам, легко залез в экипаж так, что мне вначале показалось, что ученикам снова придется ехать на подножке. Но как-то уместились.

А вот за Дао я переживала. Василиска не возьмешь на поводок, а с его способностями, если змей психанет…

Но Майк был сильным и опытным эмпатом, а Дао, заметив, что я тоже еду, заметно успокоился и быстро сполз по лестнице. Правда, малыш расстроился, что поедет не со мной, но как-то смирился.

Отец махнул на прощание, Ян, стоявший поодаль, тоже помахал рукой, Рози окончательно разрыдалась. Экипажи тронулись в путь, и мы поехали все в разные стороны.

Глава 18

Загородный дом

Мы быстро ехали вперед по ночным улицам, купол невидимости скрывал экипаж и его тень, отбрасываемую в свете редких фонарей. А полог тишины глушил звуки, и создавалось впечатление, что мы летим над мостовой, уж больно непривычно оказалось передвигаться без цокота копыт и громыхания колес по брусчатке. Места проезжали глухие, бедные улочки, где предпочитают не появляться после заката. Я бы по таким не поехала, но на козлах сидел кучер из тайной стражи, еще двое стояли на запятках. Свекр серьезно отнесся к безопасности.

Церя не отлипал от окна, радовался всему, как щенок, даже иногда издавал звуки, похожие на тявканье. От возбуждения по нему нет-нет да пробегали искорки, которые не сумел погасить защитный ошейник. Приходилось гладить его и успокаивать, гася зарождающееся пламя. Так что спокойный сон мне в дороге был заказан.

Мы выехали из города на пустую дорогу, и стало немного спокойнее. Дорога все не кончалась, и я время от времени погружалась в дрему, просыпаясь от очередного Цериного тявканья или поскуливания. Огненный пес искренне жалел, что не может выйти и обнюхать здесь все, а еще пометить, конечно. Пару раз он рычал, чем заставлял меня напрячься, церберы отлично ощущают присутствие других крупных хищников или людей. Но мы благополучно проезжали мнимую опасность.

В какой-то момент начало светать, из низин выполз туман, обняв деревья и изредка встречающиеся домики. Поля, насколько я смогла рассмотреть сквозь белое марево, были убраны и перепаханны. Конец лета. Как быстро время пролетело…

На одном из перекрестков мы свернули с относительно нормальной и ровной на разбитую, ухабистую дорогу. И если я вцепилась двумя руками в ручку на дверце, то Церю мотало по всему салону, пару раз на крупных кочках он смачно слетал с сиденья, и оба раза на меня, так что я не выдержала и посадила его внизу. Снизу пейзажа видно не было, что сильно удручало песика. Он вздыхал, страдал, а потом оперся о мою ногу и умудрился под конец покемарить.

Приехали, когда окончательно рассвело.

Выйдя из экипажа, я застыла как вкопанная. Перед нами была ферма. Старая, заброшенная и полуразвалившаяся. Забор покосился в одну сторону, здание, по виду, коровник — в другую. Захудалый домишко накренился влево, на манер забора, а вот крыша у него почему-то съезжала вправо. Церя прыгал вокруг и радовался возможности размяться, лично я его радости не разделяла.

И здесь нам месяц работать и жить?!

— Это какая-то ошибка? — обратилась к своей «свите» я. — Вы уверены, что это то самое место?

— Абсолютно, — и бровью не повел один из стражей. Впрочем, с учетом того, что их лица виделись мне размытыми, то даже начни он гримасничать, я бы не поняла. — Дальше проезд закрыт, так что мы выгрузим вещи здесь. Ваши товарищи занесут их внутрь, нам проходить не велено.

Не думаю, что висящие на честном слове и ржавых петлях двери могли их остановить. Да хоть кого-то остановить! Собственно, и забор пни — повалится.

— Линда, я уже заждался! — свекор радостно выглянул из-за калитки. — Проходи, не стесняйся! Чего застыла?

Церю приглашать не пришлось, он, стоило калитке открыться, рванул вперед, едва не сбив мужчину с ног. Я с кислой миной пошла за ним, свекор же вышел на дорогу, подхватил часть коробок и понес внутрь.

«Все выскажу», — решила я. Стоило переезжать из дома, чтобы оказаться в таких условиях.

Но зайдя внутрь резко перехотела ругаться.

За забором все выглядело совсем иначе. Ветхий домишко превратился в крепкий каменный особняк. Полуразрушенные коровники оказались вполне новыми хозяйственными постройками. Я обернулась — и точно! Каменный забор с острыми железными пиками наверху и воротами, которые можно вынести если только тараном.

— Впечатлена? — подмигнул Морис, занося коробки.

Церя уже носился по двору, не забывая метить каждый угол.

— Не то слово, — подтвердила я, не удержавшись и вернувшись за калитку — развалюха. Внутри — хороший дом. И магия при этом не ощущалась. — Как? — потребовала я объяснений, пусть и догадывалась, кто приложил руку к такому чуду.

— Мехи, — подтвердил свекор. — Над участком тончайшая магическая пленка, ее не учуешь, она полностью сливается с естественным фоном. А на ней, не поверишь, оптическая проекция, — Морис важно поднял палец вверх. Я проследила за ним взглядом, если приглядеться, то купол, похожий на мыльный пузырь, становился заметен. — На крыше здания стоит излучатель. Не спрашивай подробнее, как это работает. Сколько оно стоит, тоже лучше не знать. Но эффект потрясающий, согласись.

Трудно было не согласиться. Отличная маскировка с минимальными магическими затратами. Более того, если через любую иллюзию опытный маг сможет пробиться, то оптические фокусы мехов невозможно раскусить. Хьюго мне показывал пару раз.

Воспоминание о знакомом мастере подпортило настроение. Решив для себя, что при сборке как следует проверю оборудование, пошла помогать свекру.

— Ты что творишь? — набросился на меня Морис, стоило приподнять небольшую коробку.

— Помогаю, — не поняла претензии я.

— Ты меня за кого принимаешь? Думаешь, я старикан какой-то? — оскорбился лорд. — Я, между прочим, на десять лет моложе твоего отца!

— А что тогда в отставку ушли? — выглядел Морис Дагье достаточно крепким. Хочет в одиночку все таскать — пусть таскает. К тому же Майк, как показывает практика, неплохо лечит спины.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Да накопилось что-то много всего, — лорд почесал макушку и потянулся. — Такая должность, в первую очередь, — огромная ответственность и никакой личной свободы. Я же, признаться, никогда не отличался особой любовью к правилам и установкам. Наверное, поэтому мы с твоим отцом и не ладили, он, наоборот, шага в сторону не сделает.

В этом я Дагье-старшего понимала, как и Церю, который носился взад-вперед, наслаждаясь обретенной свободой.

Свекор хмыкнул, нашел небольшое поленце, помахал им церберу и от души запустил подальше. Церя понесся следом.

— Вот где ему жить нужно, — потер руки лорд. — Кто ж такого в доме держит?

— Я бы с удовольствием, но в клинику за городом никто бы не поехал, — развела руками. — Приходилось выкручиваться.

— Так отдала бы его кому-то, — Церя вернул полено к ногам Мориса и заглянул снизу вверх мужчине в глаза.

— Да он оказался никому не нужен, — вспомнила свои попыптки пристроя. Не то чтобы сильно старалась, если подумать… — Я его Ксавьеру предлагала, но он не захотел связываться с цербером.

А ведь Церя всего лишь малый одноглавый…

— А я бы взял, — удивил меня Морис. — Люблю таких: и большой, и сильный, и умный. Не какая-то мелкая химера, которую одним плевком перешибить можно.

— А грифона не желаете? — закинула удочку я.

— Э, не, с этими я дела не имел, чего ожидать от пернатых и летающих — не знаю. А вот Дао я бы забрал.

— Дао? — нет, главного любимца я, разумеется, не отдам. Но сам факт… — А с василисками вы дела имели?

— Помнишь, я рассказывал, что лично видел трех реликтовых, — загадочно улыбнулся свекор. А у меня глаза на лоб полезли. — Живут сейчас здесь, у них свой домик, свободное передвижение по окрестностям. Так что не удивляйся, если встретишь незнакомого василиска.

— У вас живут василиски?! — не поверила я. — Откуда?

— Когда люди нашли непонятную кладку, то сразу доложили Тайной страже. Это так давно было, лет сорок назад, я ее даже в ту пору не возглавлял, был полевым агентом. Приехал без особой веры, что яйца василисков тех, прежних, могли уцелеть до наших дней, а вон оно как вышло. Сохранились. Из пяти были целы три, я забрал их себе, не сообщив о находке. Если бы сообщил — заставили бы уничтожить. Вывел их из стазиса, когда разобрался, как именно, и отправил родственнику на попечение. А потом забрал. Знаешь, какие они у меня матерые? В полтора раза крупнее твоего, — с гордостью похвастался свекор.

— А зачем вы это сделали? — все еще не понимала я.

— У нас все привыкли бояться того, чего до конца не понимают, а еще слепо следовать правилам. После чумы мир и так потерял слишком много. Без василисков мы вообще утратили представления о стазисе, настоящий стазис наши маги воссоздать не способны. А яйца василисков просуществовали как минимум пару столетий — разве не чудо?

Еще какое чудо — встретить человека, рассуждающего подобным образом. Да он более редкий экземпляр, чем реликтовые василиски! Василисков, оказывается, четверо, а мой свекор такой один, единственный и неповторимый.

— Вы их изучаете? — продолжила расспросы я.

— По мере возможности. Я все-таки не зооцелитель. Но кое-что почерпнул. Им главное сразу показать, кто хозяин, а то они такие, волю дашь на шею сядут. Или лягут. Заползут, короче говоря.

Вот так, за разговорами о василисках, их повадках и особенностях, мы дождались остальных членов команды.

Майк шагал внутрь с таким лицом, что сразу видно — настроен убивать. Но стоило другу зайти, как он споткнулся, огляделся и несколько подрастерял свой пыл. Но ненадолго.

— Твой змей совсем обнаглел, — пожаловался приятель. — Все ноги мне отлежал. И главное — не сгонишь.

— Вот о чем я и говорил, — хмыкнул Морис.

— А ваши не будут обижать моего малыша? — заволновалась я. — Все-таки трое на одного, и территория уже поделена.

— Поверь, Линда, они очень разумны. Договорятся, — заверил лорд.

— Какие еще трое? Вы о чем? — встрепенулся Майк.

— Представляешь, у лорда Дагье живут аж три реликтовых василиска! — обрадовала я Майки.

— Будто нам одно мало, — буркнул эмпат. — А зачем мы его тогда тащили? Я, значит, всю дорогу страдал, а тут целых три василиска? — видимо, у Майка накопилось за ночь, плюс первое впечатление от нашего пристанища не отпускало.

— Потому что если кто-то узнает, что для завершения лекарства нужен именно реликтовый василиск и таковой живет у моей невестки… то в опасности окажется и василиск, и невестка.

— Так ведь никто не узнает, — попробовал возразить Майк.

— Мы считали, что драконья чума не вернется, и что? Я старый параноик и никому не доверяю. Жизнь научила осторожности. К тому же для восстановления популяции василисков мне нужна свежая кровь, мои же все между собой родственники, — поделился далеко идущими планами свекор.

И в последнюю причину я верила сильнее, чем в благие намерения защитить. Майк, судя по взгляду, тоже.

Мои ученики заходили спокойнее. Рей больше удивился феномену оптической иллюзии на магически созданной поверхности, а Кейву было, по большому счету, все равно. Лишь бы, как мы недавно выяснили, пахло хорошо и без клопов с тараканами.

— Морис, ты долго собираешься держать всех во дворе? — Кларисса Дагье тоже была здесь. Значит, и Ксавьер — мелькнула мысль, а сердце учащенно забилось. Вряд ли мать захотела разлучиться с сыном. И я смогу его снова увидеть.

— Сейчас живность пристроим — и идем, — пообещал свекор.

Цербера пристроили в кирпичном сарае. Гореть там нечему, разве что подстилке из старого матраса, и если Церя его спалит — будет дальше спать на каменном полу. Огненный пес, в кои то веки набегавшись вдоволь, сразу свернулся на лежанке и уснул.

Дао сам найдет, где жить, он у меня самостоятельный. Вилли мы повели в крытый загон, а в загоне нашелся Фарго. Черный пегас бил копытом и злобно посматривал на нового соседа через деревянные прутья ограды. Вилли в ответ щелкал клювом и скреб когтями по дощатому полу.

— Ничего, притрутся, — с этими словами Морис взял за плечи моих учеников, никак не решавшихся оставить пегаса и грифона один на один, и вывел из загона.

Стоило уйти, как изнутри послышалось ржание и клекотанье, парни рванули было назад, но лорд не позволил.

— Сами разберутся, нечего встревать.

Я бы не была так уверена, но захоти животные подраться, они бы сразу накинулись друг на друга, а тут, скорее, условное выяснение, кто сильнее. Я, разумеется, болела за Вилли, пусть покажет всяким черным копытным.

— А почему здесь Фарго? — поинтересовалась у Мориса.

— Он чуть с ума не сошел, когда вы погрузили Ксавьера в анабиоз, конюх не знал, что с ним делать. Пришлось и его взять. Давненько я на пегасах не летал…

Ненормальный человек, честное слово. Но ненормальный именно в хорошем смысле. Кто бы еще стал переживать за пегаса, когда смертельно болен сын? А свекор позаботился. Наверное, случись что с Фарго, Ксавьер бы очень расстроился, он за него вон как переживал, когда пегас крыло повредил. Теперь все будет хорошо, главное — сделать лекарство.

А в доме умопомрачительно пахло выпечкой. У меня голова закружилась от запаха, в глазах потемнело, а желудок в который раз напомнил, что он все-таки главный орган, кто бы и что там ни говорил. И пора бы и о нем позаботиться.

Завтрак прошел в дружественной и непринужденной обстановке. Мы делились впечатлениями от поездки, от нашей новой загородной резиденции и параллельно сметали все, до чего удавалось дотянуться. В итоге мы съели все наготовленное, и теперь уже о себе начала давать знать бессонная ночь, поспать в дороге толком никому не удалось.

Комнаты для нас заботливо подготовили, но перед тем, как отправиться спать, я подошла к Клариссе.

— А где… он? — почему-то язык не повернулся сказать Ксавьер…

— Пойдем, — кивнула леди, и от приветливой улыбки радушной хозяйки не осталась и следа. Леди прекрасно справлялась с эмоциями, но болезнь сына — слишком больная тема, чтобы продолжать притворяться.

Мы поднялись на второй этаж, прошли в другой конец дома и остановились возле узкой лестницы на мансарду. Кларисса осторожно поднялась по скрипучим ступеням и замерла у двери. Через несколько секунд дверь сама распахнулась, и мы прошли дальше.

— Там магическая защита, — пояснила женщина. — Войти можем только я и Морис, надо попросить включить и тебя. Мы ведь одна семья, — снова улыбнулась леди, но улыбка вышла какая-то грустная. — Ты не думай, я очень рада, просто все так…

— Я понимаю, — не стала мучить свекровь. — Я тоже рада, — и не уверена, что моя улыбка получилась намного счастливее.

Ксавьер лежал на кровати, окруженный магическим сиянием защиты, я через нее опять же пройти не могла, а Кларисса приблизилась и поправила одеяло, которым он был накрыт. Будто оно могло сбиться. В свете солнца, проходящего через косые мансардные окна, его лицо выглядело не таким бледным, Ксавьер выглядел почти живым…

Я сжала кулаки, он жив, мой муж жив, просто в анабиозе. И мы создадим лекарство и вернем его к жизни. Нам нужен месяц и кровь реликтового василиска, коих в округе ползает предостаточно.

— Идем, — леди отошла от постели сына и вышла из защитного круга. — Тебе нужно отдохнуть с дороги.

Она хорошо держалась, а блеснувшие в глазах слезы пропали раньше, чем я успела что-то сказать.

Моя комната оказалась просторной и светлой, на полу лежал мягкий ковер, кровать застелена лоскутным одеялом, на окнах висели простые занавески с незамысловатой вышивкой и стояли горшки с цветами. Пахло лаком и свежим деревом. Могу поспорить, комнату специально приготовили к моему приезду, и все здесь было новое, специально для меня.

— Спасибо, — я оценила, что даже в таких мелочах обо мне позаботились.

— Я не была уверена, что тебе понравится, выбор был небольшой, вокруг не так много деревень, что нашла, то и купила, — наверное, Кларисса хотела бы устроить невестке прием, достойный Высокой леди, но эта не блещущая роскошью, зато уютная комната была мне куда ближе и милее.

— Мне все понравилось, честно, — заверила я свекровь.

— Если что-то понадобится — говори, мы попробуем достать.

— Ой, вы не представляете, насколько я неприхотлива!

От воспоминаний, в каких условиях мне доводилось жить, губы невольно растянулись в улыбке. После окончания Академии, работая на вольных хлебах, частенько ночевала прямо с животными, которых лечила. Да здесь, как по мне, настоящие хоромы.

Женщина улыбнулась и вышла, я же, в первую очередь, заглянула в душевую. Не весть что, конечно, лейка под потолком и слив внизу, зато горячая и холодная вода, а еще куча флакончиков — тоже, наверное, маленькие подарочки от свекрови. Знала бы она, что на моей полке обычно стоит один шампунь на травах и лежит лавандовое мыло с грубой мочалкой — вот и все мои обычные банные принадлежности.

После душа я завалилась спать и проснулась ближе к вечеру, когда солнце отбрасывало длинные тени. Одевшись, решила получше оглядеться, еще за завтраком нас предупредили, что лабораторию разместим не в доме, а в одной из хозяйственных построек. Там было все необходимое: вода, вентиляция — раньше там еще стояли печи для выпечки хлеба, но сейчас их разобрали за ненадобностью, и места внутри хоть отбавляй.

Здание пока было на замке, я обошла его по кругу, убедившись, что по размерам оно нам точно подходит, даже с запасом. А за стеной меня поджидал сюрприз. Василиск.

Сначала я подумала, что встретила Дао, уже обрадовалась, заметив в траве темный хвост. Но остановило меня не узнавание, что змей крупнее и мощнее моего, а эмоции. Вовремя проснувшаяся эмпатия не позволила сделать резкий шаг вперед. Чужой, незнакомый и не самый дружелюбный. Открытой агрессии я не почувствовала, но настороженность и понимание, что перед ним чужак, не добавляло василиску приветливости. Он не знал, чего ожидать, распознав во мне мага. Я же не знала, чего ожидать от незнакомого реликтового василиска, способного обратить меня в камень, а точнее — погрузить в анабиоз, и уложить рядом с Ксавьером. А что, кровать на мансарде вполне вместит двоих. И как романтично: муж и жена рядом…

Стоп. В этом направлении не думаем, думаем, как уйти, не вызвав гнев василиска. Но стоило мне начать стратегически отступать, как трава позади меня зашевелилась и раздалось знакомое такое шипение. Правда, и это был не Дао. В том, что и третий приползет, я почти не сомневалась. И точно! Минуты не прошло, как я жалась к стене, окруженная тремя здоровыми, метра четыре в длину, змеями. По толщине они были такие, что легко проглотят меня, и не заметят. Наверное, очень легко глотать жертву в стазисе или анабиозе — не сопротивляется, не кричит. Лежи себе потом спокойненько и переваривай…

Я сглотнула. Что там говорил Морис: главное, дать им сразу понять, кто здесь главный? Ну-ну. Посмотрела бы я на него, окруженного тремя смертельно опасными существами. Покажешь таким, конечно. Полностью открывшись эмпатически, убедилась, что нападать на меня не собираются. Пока. Явно решают, что делать с чужаком. Удивительно, но василиски будто бы обсуждали меня друг с другом. Один считал, что я опасна, прямо излучал недоверие. Маг равно враг.

Другой был менее категоричен, их хозяин тоже маг, но не опасный. Он готов был мне поверить и дать шанс. Они встречали неопасных магов, возможно, я отношусь к этой категории людей. Третий просто оказался недоволен нарушением личных границ. Я зашла на их территорию.

И как бы я не пыталась эмпатически продемонстрировать свое дружелюбие, у змей имелось собственная точка зрения. Конечно, реликтовые василиски, одни из самых древних созданий, им виднее, куда уж нам, простым людишкам.

Удивительно, но эта эмоция, в которой смешались мой страх и восхищение, им понравилась. Они явно были с ней солидарны, людям до них далеко. Да я сейчас со всем готова согласиться, лишь бы уйти. Но уползать и отпускать меня василиски не спешили. По-моему они всерьез мною заинтересовались, кажется, раньше эта троица эмпатов не встречала.

Только я совсем не уверена, что это повод для радости.

Но тут ситуация изменилась. Прямо за полминуты, за которые на сцене появился еще один участник. На небольшую полянку выполз Дао и увидел… увидел, что его мамочку окружили незнакомые василиски и держат в плену!

Сначала я вздохнула с облегчением, Дао в порядке, цел и невредим. А потом испугалась, на четвертого василиска остальные отреагировали совсем иначе. Поднялись, распушили воротники и приготовились атаковать. Дао не остался в долгу, повторив их боевую стойку.

Нет! Такого я допустить не могла! Пусть василиски сильны и опасны, но не зря они боятся магов, а я не просто маг — я местресс, да еще знающая слабые места животных.

«Надо погрузить их в сон», — приняла я решение. Но у василисков низкая восприимчивость к магии, мгновенно усыпить их я не смогу. Значит, следует создать щит перед собой и над Дао. Лишь бы он никуда не пополз! Создавать динамические щиты я не умею.

Стоило применить магию, как троица забыла про Дао и поняла, что основная опасность исходит от меня. Воздух сгустился от концентрированной магии. Надо спешить — вряд ли мой щит отразит тройную атаку.

Но не успела я закончить заклинание, как в дело вмешался Дао. Он просто бросился на ближайшего собрата и вцепился ему в хвост, началась драка и свалка. Хвосты мелькали, от шипения закладывало уши.

Перед глазами вспыхнула алая пелена: моего малыша обижают! Удар я нанесла эмпатией, сама не знаю как отделив Дао от остальных, чтобы его не зацепило. Волна страха и паники прокатилась по поляне. А еще удивительный феномен — чтобы причинить боль не нужно физическое воздействие, достаточно внушить существу, что у него огромная рана. Шипение стало каким-то отчаянным, надрывным. Дальше я, не иначе материнский инстинкт взыграл, сформировала четкий образ, как скручиваю толстые хвосты узлом, и отправила обидчикам сыночка. Вот знала, что заплачу за такие усилия и эмпатическое перенапряжение головной болью, но ничего не смогла с собой поделать. В данный момент я была готова не только накрутить, но и оторвать ползучим гадам хвосты!

— А ну уползли отсюда! — шикнула я. Василиски, как ни странно, подчинились, решив не связываться, и по-быстрому убрались.

Дао остался, подполз ко мне и потерся об ноги. Что-то не сложилось у нас знакомство с его сородичами.

— Ты как, малыш? — я наклонилась и осмотрела любимца. Несколько укусов довольно глубоких, но не смертельных кровоточили. Не мешало бы обработать и наложить заживляющую мазь.

— Впечатляет, — раздалось со стороны.

Я резко обернулась, голова сразу закружилась, виски закололо. Эмпатия такого уровня дорого мне обходится.

Свекр вышел из-за угла и подошел к нам. Наклонился к Дао, но, видимо, тоже пришел к выводам, что ничего серьезного с моим василиском не случилось.

Я же почувствовала, как злость снова поднимается изнутри, и в текущем состоянии мне сложно контролировать эмоции, тем паче — слова. Помнится, один тоже в начале нашего знакомства устроил мне проверку. Семейное это у них, что ли?

— Вы могли сразу вмешаться! — накинулась я на Мориса. — А если бы я или Дао пострадали?

— Прости, Линда, но мне нужно было убедиться, что ты можешь за себя постоять. И василиски не нападали первыми, вы с Дао их спровоцировали.

— Так мы еще и виноваты?!

— В чем-то да, но вышло в целом удачно, — поспешил уточнить лорд, видя мои наливающиеся кровью глаза. — Теперь они с тобой связываться не станут. И Дао не будут воспринимать как слабака. Кто сильнее и главнее, ты наглядно продемонстрировала, — свекор довольно усмехнулся. — Не боись, невестка, начни они нападать всерьез — я бы вмешался. А так ты и сама прекрасно справилась.

Особой гордости за себя не чувствовала, пусть и одолела троих реликтовых василисков. Но в словах свекра действительно имелся смысл — я продемонстрировала свою силу, больше василиски не ко мне не полезут. Надеюсь, и к остальным членам нашей небольшой команды тоже. Но предупредить всех не мешает.

— Не дуйся, невестка, — примирительно улыбнулся свекор. — Пойдем я тебе лучше будущую лабораторию покажу.

Вот это успокоило меня сильнее, чем любые другие слова. Да и я уже достаточно разобралась в Морисе, вины он за собой не чувствует, ждать извинений глупо, и не за что, по большому счету. Я маг, местресс и взрослая женщина, попадавшая и не в такие передряги. А василиски, что бы там ни было, одомашненные, и в их эмоциях изначально читалось скорее любопытство, а не враждебность. Но Дао они обидели совершенно зря!

Ящики с оборудованием, уехавшие с Морисом, уже стояли внутри, дожидаясь своего часа. Здание состояло из трех основных помещений — просторных залов с огромными составными окнами, под потолком вентиляция — и вытяжная и приток воздуха. Самое интересное, что каждая комната была оснащена системой подавления огня, магии и просто усилена на случай взрыва. Стеллажи, столы, раковины с горячей и холодной водой, сливы, помывочные — да здесь жить можно!

— Отлично, — похвалила я мужчину. — Лучше не придумаешь.

— Хоть здесь угодил, — приосанился свекор. — И вот еще что, — мужчина подошел к столу, на котором стоял незнакомый мне ящик. — Это все необходимые ингредиенты, Ксавьер их заказал перед тем, как… В общем убери куда-нибудь, пусть будут на всякий случай.

Я бережно погладила ящик, заглянула внутрь, пересчитала — полный набор. Ксавьер всегда держал слово, и даже практически смерть не стала для него преградой выполнить обещанное…

Коробки мы вскрыли вместе, к оборудованию прилагался чертеж, как собирать, соединять и настраивать. Лорд Дагье долго крутил его, пытаясь вникнуть и разобраться, что, куда и к чему, но потом махнул рукой, и отдал бумагу. К этому моменту Майк с моими учениками, отдохнувшие и свежие, тоже подтянулись и были готовы к новым свершениям и подвигам.

Главный подвиг совершила я — почти ни на кого не кричала и не ругалась. Куда более эмоциональный Майк то и дело принимался жаловаться на нашу косорукость. Пока мы разобрались, как все устроено, чуть не переругались вдрызг. Это как ремонт в доме делать — то еще испытание отношений и чувств. «Куда ты так затягиваешь?», «Как ты держишь?!», «Да левее, левее!» — и так весь вечер.

Сборку оборудования мы завершили поздно ночью. Я, не став ничего объяснять, просто попросила всех при обнаружении любой странности говорить. Но ничего подозрительного мы так и не выявили. Уровень магии был минимален, ровно столько, чтобы придать стеклу необходимые свойства. Под оборудование отвели две комнаты, развели основные процессы, чтобы магия не наслаивалась и не конфликтовала. Проверили герметичность, проходимость веществ в узких местах соединений. Все работало как надо.

Мы с облегчением расселись кто куда — мебели, кроме столов и стеллажей внутри не было. Свекр перед уходом, устав наблюдать за нашей возней и руганью, сказал принести из дома все необходимое, начиная со стульев и заканчивая диванами и столами, если покажется мало имеющихся. Так что я гордо восседала на ящике, Майк уселся на подоконнике, Кейв запрыгнул на высокий стол и болтал ногами, Рей устроился прямо на полу.

— Кажется, мы это сделали и не поубивали друг друга, — резюмировала я. — Будем считать, начало положено успешно.

— Наверное, это был самый тяжелый этап, — разминая руки и спину, согласился Майк.

Мужчинам пришлось тяжелее — мало того, что увесистые коробки таскали, так еще и столы со стеллажами двигали, чтобы сразу расставить все максимально удобно и сподручно. С непривычки мышцы у всех ныли.

Перед уходом я еще раз проверила оборудование, убедившись, что мои страхи напрасны. Все было идеально. Итак, с завтрашнего дня мы приступаем к изготовлению лекарства.

Глава 19

Будни лаборантов

Первые несколько дней шли на удивление гладко. Приготовление лекарства шло четко по схеме от простого к сложному, так что основные сложности появятся ближе к концу. Пока что мы делали заготовки, доводили ингредиенты до нужной кондиции — подсушивали или наоборот размачивали; консистенции — измельчали, растирали в порошок, плавили.

Несколько раз я натыкалась на василисков, как правило, они ползали поодиночке, но остальные всегда находились где-то поблизости. Как объяснил Морис, между ними прочная ментальная связь друг с другом. Василиски живут небольшими стаями, так что отпор врагу дают тоже все вместе.

Но нападать на меня никто не спешил, радоваться при встрече, впрочем, тоже. Дао они не трогали, но к нему проявляли сдержанный интерес. Мой питомец был не прочь познакомиться поближе, но предпочитал держать дистанцию, которая день ото дня становилась все меньше.

Ах да, еще одна маленькая деталь. Все три василиска Мориса оказались самками, поэтому и матерые — у змеевидных самки всегда крупнее. И вредные, наверное, тоже поэтому. Выражение женский коллектив — гадюшник, приобрело для меня новый смысл.

Сам свекор уехал на следующий день после нашего заселения. Как исполняющий обязанности лорда Тайны, он не мог подолгу отсутствовать в столице. Но сказал, что за нас не беспокоится, с такой боевой невесткой нам ничего не грозит. Я только закатила глаза на подначку. Иначе как укротительница василисков Морис меня в последние дни почти не называл. Ему очень понравилось, что я не растерялась, а среагировала на нападение и постояла за себя. А еще лорд Дагье пообещал научить меня динамическим щитам. Сказал, очень полезный в жизни навык.

С Клариссой Дагье мы общались меньше. Я целыми днями пропадала в лаборатории, она занимала себя какими-то делами. К тому же, с учетом проживающих на ферме, дел у моей свекрови прибавилось. С ней я ощущала себя не так свободно, как с Морисом, давило чувство, что у меня не получилось спасти ее сына, и теперь он оказался в таком положении.

К Ксавьеру я поднималась каждый вечер и подолгу сидела рядом. Каждый раз задавалась вопросом, как будут складываться наши отношения дальше. Мы ведь, вроде как, муж и жена, но верилось в это с трудом.

— Главное, чтобы ты поправился, — говорила я тихо перед уходом. С остальным мы справимся.

Через неделю вернулся свекор и не с пустыми руками. Зашел прямо к нам в лабораторию и попросил сделать перерыв. Я вышла и чуть не споткнулась о стоящую коробку, следом выглянули парни.

Коробка оказалась полная… горгулий.

Я глазам своим не верила, Майк присвистнул, парни просто ошалело смотрели на детенышей тех летающих тварей, что напали на нас с Ксавьером.

— Не знаю, что с ними делать, — вздохнул лорд. — И убить жалко, и оставить страшно. Может, вы что-то придумаете.

Я вспомнила взрослых особей, раздирающих на части лошадей, пытающихся пробить мой щит, и передернулась. Скоро малыши вырастут и будут такими же сильными, агрессивными и опасными.

Буркнув что-то типа: «Разбирайтесь сами», Майк вернулся в лабораторию, ученики постояли, но предпочли оставить все на мое решение и тоже дипломатично удалились.

Я же осталась расхлебывать. Как всегда самое неприятное оставляют дамам.

— Морис, — свекор попросил обращаться к нему по имени, и свекровь тоже сказала, что с ней можно без лишних формальностей. — Горгульи не приручаемые животные. Они не живут в неволе, и когда вырастут превратятся в угрозу.

— Про василисков так тоже говорят.

— Я понимаю, но в отличии от василисков горгульи не так умны.

— Тогда делай с ними, что посчитаешь нужным, — свекор пододвинул коробку ко мне, перекладывая ответственность. — У меня рука не поднимается.

— Как вы вообще так долго пробыли лордом Тайны с такой-то мягкосердечностью? — не удержалась я. Можно подумать, мне было бы приятно убивать зверушек. Но я этого делать и не собиралась — сам притащил, пусть сам и разбирается.

— Ну ты сравнила, — протянул Морис. — Милых зверушек и людей. Людей я никогда не жалел.

— А почему? Они не такие милые? — нет, я тоже не люблю людей. Но горгульи!

— А что в них милого? Кого я только за свою жизнь не встречал: убийцы детей, насильники, людоеды… Какая к ним может быть жалость? А это же маленькие горгулята, ты глянь, какие забавные!

В свете таких сравнений я иначе взглянула на коробку, в которой копошились трое маленьких, черных, будто в саже измазанных, крылатых малыша. Пройдет годик, и они превратятся в хищных тварей, наподобие тех, с которыми мне пришлось столкнуться. Но все же они редко нападают на людей, особенно, если не вторгаться на их территорию. И уж точно делают это исключительно по воле инстинктов, а не из желания получить удовольствие от чужой боли. Да и пожиранием себе подобных не промышляют.

А ведь если их нашли, значит, кто-то действительно приманил стаю горгулий, заставив ее перелететь на новое, не характерное для них место в городе.

— Удалось что-нибудь узнать? — я наклонилась к коробке, пытаясь понять, что с ними все-таки делать?

Может, подкинуть какой-нибудь стае горгулий? Но я, хоть убей, не помню, как горгульи относятся к чужим детенышам. Возьмут ли они их под свою опеку или попросту убьют чужое потомство?

— Горгулий приманили, — признал свекор. — Они до этого жили в паре часов лета от города, иногда таскали скот у зазевавшихся пастухов, но открытой агрессии к местным жителям не проявляли. У наших экспертов есть предположение, что они обозлились на людей именно потому, что с предыдущего места их согнали и приманили в город. А в городе, как ты сама понимаешь, найти загулявшую овечку проблематично. Они переловили всех уличных псов, но собаки закончились быстро, а горгульи остались. И когда оголодали, окончательно озверели и принялись нападать на горожан. Вот только случайно ли вы попали им под руку, или кто-то целенаправленно натравил их на экипаж — трудно сказать. Мы все облазили на месте сражения, но ничего похожего на манок не нашли. Постового, остановившего экипаж, нашли и допросили с применением ментального воздействия. Он непричастен. И в какую сторону здесь копать — лично я не понимаю, — развел руками Морис.

Я эмпатически потянулась к горгулятам, они тут же отозвались и испуганно запищали.

— А если это эмпат? — предположила я.

— Эмпат приманил?

— Нет, натравил. Приманивать горгулий — никакой эмпатии не хватит, да и зачем, когда есть манок? А вот натравить…

Нет, я бы, конечно, не смогла, мне способностей не хватит. Но если предположить, что эмпат сильный и опытный, который легко передает образы и может назвать того же Ксавьера источником всех бед стаи, то вполне реально.

— Насколько сильным должен быть эмпат? — свекор у меня молодец — схватывал все на лету.

— Уровень Майка, не ниже. А таких не так уж и много, у нас на всем факультете был Майк, да один престарелый профессор, как раз основы эмпатического воздействия и взаимодействия преподавал. Вот Кейв еще не слабее. Среди жрецов достаточно сильных эмпатов.

— В любом случае, все эмпаты зарегистрированы, как и маги. Можно посмотреть по картотеке. Здесь даже проще — сильных эмпатов намного меньше чем сильных магов.

— Но это пара сотен как минимум…

Проверить каждого в короткий срок, даже если исключить подростков и стариков, та еще задачка. Да и можно ли в такой ситуации кого-то отсеивать?

— В любом случае, это лучше, чем ничего, — оптимистично заявил Морис. — Твой батюшка, кстати, привет передал. А еще, что матушка крайне опечалена отсутствием торжественной части свадебной церемонии, — подмигнул лорд.

— Про нас много говорят? — заинтересовалась я. Все-таки наш мнимый побег должен был породить кучу слухов и домыслов.

— Больше всего говорят про нас с Жероном, о том, какие мы деспоты и тираны, что встали на пути счастья собственных детей, — лорд широко улыбнулся. — Знаешь, меня и раньше часто обсуждали и осуждали за глаза, но столько косых взглядов я, наверное, не получал, даже когда отправил на каменоломни главного жреца ушедших.

— Вы засудили главного жреца? — поразилась я.

— Лет пятнадцать назад. Громкое вышло дело, и очень грязное, в который раз подтвердившее, что людей любить особо не за что.

— Это у вас с тех пор знакомые жрецы имеются, готовые провести обряд бракосочетания без брачующихся? — вспомнила подробности своей «свадьбы» я.

— Да, с тех самых. Парочка по молодости и глупости пошла за главой храмовников. Пожалел их, совсем мальчишки были.

И все-таки жалость к людям моему свекру тоже не чужда, не только к горгульям.

— Ладно, — Морис довольно потер руки, — заболтался я с тобой. Где там мой любимчик?

Любимчиком стал Церя, который сам ждал лорда, как возвращения ушедших, не меньше. А радовался просто до неприличия. Мне как-то неловко было наблюдать, как здоровый цербер лижет руки и виляет хвостом. Почему-то всех лордов Дагье он любил больше меня. А ведь я его больного, полумертвого выходила, с того света, практически, вытащила…

Впрочему, Морису Дагье трудно было не радоваться. Энергичный, громкий, деятельный, он всегда вносил в нашу жизнь сумятицу, будто свежий воздух в душное помещение. Все-таки сидеть в ограниченном пространстве и видеть одни и те же лица оказалось для меня тяжеловато.

А еще Высокий лорд поделился своей кровью, внеся ценный вклад в изготовление лекарства для сына. Более того, он настаивал, чтобы взяли побольше, ему для кровинушки кровинушки не жалко. А спорить с Морисом абсолютно бесполезно, проще набрать впрок, раз дают. Кларисса тоже хотела пожертвовать кровь на лечение сына, но здесь я уже сказала, что нам достаточно. Не хватало еще тратить лишние силы на поддержание стазиса для сохранности кровавого запаса.

Моя кровь не подходила больному. На прививку в качестве вакцины — да, но изготавливать лекарство следует из крови, не имеющей антител. Не известно, как они могут повлиять на течение болезни, вполне возможно — только усугубить.

Темная колба из вулканического стекла, наполненная кровью, стояла в стазисе. Стазис приходилось обновлять каждый день, к сожалению, до реликтовых василисков нам далеко.

Василиски постепенно притирались, и пару раз я наблюдала Дао рядом с хм… прекрасными ползучими дамами. Дамы старательно игнорировали новоприбывшего кавалера и усиленно делали вид, что он им неинтересен. Дао пару раз попытался подползти к ним поближе, но они принимались шипеть на него, и мой мальчик решил не навязываться. А потом эти шипучки сами ползали по округе и искали встречи, но Дао обиделся и не показывался на виду. Так и жили.

А вот Фарго и Вилли стали не разлей вода. Вместе они смотрелись очень гармонично, два крылатых красавца, больших, мощных и сильных. Стоило им начать в шутку драться или гоняться друг за другом, сердце в пятки уходило, причем не только у меня. Шум стоял такой, будто у нас тут целое стадо разношерстных животных. Первые пару раз мы пытались их разнимать, но потом поняли, что они не всерьез. Правда поняли поздновато, когда нам самим двинули лапами и крыльями в запале. Спасибо, что не сильно, Рей, больше всех испугавшийся за Вилли, отделался семью швами от царапин грифона. Вилли потом долго ластился и извинялся, а мы с тех пор наблюдали и не вмешивались в эти игры, хотя сердце частенько екало и замирало.

А теперь еще и горгулята…

Что делать с последними — мы так и не определились и выбрали наилучшую и универсальную тактику для решения практически любых проблем. Если долго не трогать, то оно само, может быть, как-то да рассосется. Правда горгульи рассасываться не спешили, росли не по дням, а по часам, требовали еды едва ли не больше, чем проглот Церя. Поставки продовольствия пришлось увеличить.

В лаборатории все тоже шло своим чередом… Без эксцессов, конечно, не обходилось. Как-то раз вечером, когда ничего, как водится, не предвещало за домом раздался взрыв. Мы втроем, я с Майком и Клариссой, пили чай после ужина. Испугавшись, что нас рассекретили и напали, я и Майк с магическими шарами наизготовку выбежали из дома. Свекровь оставили дома и приказали запереться. Свекра не было, о чем я сначала пожалела, а потом порадовалась. Этот, боюсь, может и не разобравшись ударить на поражение.

Оказывается, мои талантливые ученики поспорили, можно ли разбить закаленное, магически защищенное и усиленное разными компонентами меховское стекло. Позаимствовали из лаборатории пробирку, у нас их было с запасом, и после ужина побежали проверять. В ход пошла сначала физическая сила, потом обычные заклинания, за ними боевые. Кейв, имевший весьма приличный магический резерв, любил постигать все новое, применил заклинание расщепления. Вот только не учел, что оно работает по площади и надо уметь четко рассчитывать вектор силы, мощность, глубину воздействия… И понеслось. Трава, пара ни в чем не повинных деревьев, попавшихся на пути, были допустимыми потерями. Но на заднем дворе находился дровник, чтобы с кухни было удобнее за дровами ходить. Не трудно догадаться, что заклинание добралось и до него и приняло в буквальном смысле слова поглощать. Стены рухнули, дрова посыпались, а заклинание еще действовало.

— Заклинание нейтрализации! — вспомнила я.

Это заклинание, останавливающее деструктивные эффекты магии, как раз для таких вот случаев. Когда магический щит не работает, ничего не работает, кроме нейтрализации последствий.

Вот только применялось оно редко. Особенно целителями. Это все-таки к разряду темной магии относится, а мы с жизнью работаем.

Лично я и пытаться не стала, совершенно не помнила магическую формулу и структуру. Майк попробовал, но только добавил силы расщеплению. От дровника оставалась половина. Рей что-то сделал, что теперь расщепление не превращало неорганическую материю в подобие трухи, а перемалывало в мелкие частицы вещества. Двор начало засыпать мелкой-мелкой древесной стружкой…

Ситуацию спасла Кларисса, как ни странно, но леди заклинание помнила. Жаль, что от дровника осталась одна изъеденная расщеплением стена, а дров на пару топок — не больше.

— Вот она, старая магическая школа, — важно подняла палец свекровь. — Так учили, что до сих помню.

Парни стояли понурившись. Рей коротко рассказал из-за чего весь сыр-бор, Майк закатил глаза, я недобро посмотрела на учеников. Это ж надо было додуматься!

Но хозяйка дома на наше счастье ругаться не стала.

— Ничего, — хитро улыбнулась Кларисса Дагье, — У нас в сарае лежат здоровые поленья, которые давно пора порубить. Вот с завтрашнего вечера ребята и займутся. А то молодые еще, засиделись в лаборатории, а энергия бурлит.

Не знаю, как у Рея с Кейвом, лично у меня бурлило негодование. А если бы они на дом направили расщепление? А здесь люди. Ксавьер…

Нет, чувствую, без внушения не обойтись, но потом. При всех я своих учеников ругать не собиралась. А физический труд им, и правда, не повредит. Экспериментаторы.

Парни ушли вслед за свекровью, которая вызвалась сразу показать им поленья под распил и рубку. Мы с Майком еще раз огляделись, и я уже готова была возвращаться домой, как друг наклонился и что-то поднял с земли.

— Лови, — Майк ловко кинул мне обычную с виду пробирку.

Я повертела в руках маленькую стеклянную емкость, стерла с нее налипший прах от заклинания расщепления. Ни царапинки, ни трещинки. Вообще ничего. И расщепление ее не взяло.

— Страшные они люди, эти мехи, — друг нервно повел плечами. — Ладно физическое воздействие, но ведь и магия не взяла.

Я ничего говорить не стала. Сунула пробирку в карман и ушла в дом, поднялась на мансардный этаж, где в защитном круге все также неподвижно лежал Ксавьер.

Половина этапов по приготовлению лекарства осталась позади. Впереди самое сложное. Мы все сделаем правильно.

Последняя неделя приготовления лекарства казалась мне бесконечной. Мы просыпались, наспех завтракали и шли в заменившую нам дом лабораторию. Алхимия требовала огромного вливания магии, отнюдь не все вещества можно приготовить на огне или растворить в жидкости. Многие доводились до нужной кондиции магически. И я как никогда радовалась, что нас четверо, будь мы с Майком вдвоем, не вытащили бы — резерва не хватило. А вчетвером дело шло бойко, вон даже у кое-кого энергии хватало на сомнительные развлечения. Правда запасы дров ученики почти восполнили и на лабораторное оборудование больше не покушались.

А еще мы пустили энергию парней в мирное русло — каждый вечер Рей и Кейв по очереди заполняли лабораторный журнал. Зание это было не самое веселое и увлекательное, зато, в случае чего, у нас будет пошаговое и подробное описание приготовления лекарства. Пусть я искренне надеялась, что нам оно больше не пригодится.

Как ни странно, но больше всего мне помогали восстановиться и снять напряжение полеты на Фарго. Пегаса нужно было проминать, чтобы крылья получали нагрузку и от полетов с наездником не отвыкал, а абы кого он к себе не подпускал. Только членов семьи и конюха. Но конюх остался в поместье Ксавьера, свекор показывался у нас ненадолго, чтобы пропасть потом дня на три-четыре, свекровь летать отказывалась, говоря, что смерть можно найти намного проще и на земле, а Фарго требовались регулярные полеты.

Меня он принял, конечно, не как родную, но хотя бы подпустил. Позволил закрепить особое седло с ремнями, фиксирующими наездника. В глазах Майка и учеников отчетливо мелькала зависть, их пегас к себе не подпускал, разве что снисходил, когда ему предлагали яблоко или морковку, и то явно одолжение делал. А на нашем слабом сердцем грифоне особо не полетаешь — нагрузки ему противопоказаны.

Я уселась в седло, затянула вокруг бедер ремни, на которых пришлось проделывать шилом дополнительные дырки — все-таки делалось все под мужскую фигуру, и приготовилась лететь. Предварительно активировала артефакт отвода глаз, вмонтированный прямо в седло. Так что наш полет должен пройти незаметно.

Летать мне раньше ни на ком не доводилось, поэтому воздушная наездница из меня вышла так себе. В седле я несмотря на все крепления держалась неуверенно.

— Надеюсь, ты знаешь, что делать, — шепнула я крылатому коню.

Фарго знал и понесся вперед, набирая скорость для взлета. Я, что есть силы, вцепилась в гриву, пригнулась и старалась не паниковать. Все мои старания пропали втуне, когда в одну секунду пегас взмыл вверх.

Не знаю, что принято кричать в таких случаях, наверное какой-нибудь клич, типа «Йохууу!», лично я сначала просто орала, потом ругалась, поминая чуму, ушедших, пегаса, драконов — всех, из-за кого сейчас вынуждена надеяться, что как следует затянула ремни и закрепила седло. А если нет?! Ох, сколько, оказывается, заковыристых выражений я знала…

Большие расстояния пегас с наездником не покрывает, пролететь может от силы километров десять, а потом должен спуститься на грешную землю и пройтись шагом, чтобы отдохнуть.

Мне показалось, что мы пролетели все десять, пусть далеко улетать от нашего защищенного дома не стали. Кричать я перестала давно, стиснула зубы, стараясь не смотреть вниз, поднимался пегас очень высоко. Под нами проплывали реки, поля, леса. Все казалось маленькое и несущественное. В лицо бил ветер, солнце медленно клонилось к земле, окрашивая все в золотой цвет. Красиво. Я огляделась, поверив, наконец, что не свалюсь. Мощные крылья работали то редко, скорее планируя на потоках ветра, то часто и усердно. Когда снова показался наш дом, я окончательно осмелела и раскинула руки и засмеялась. Удивительное чувство легкости и свободы окрыляло. Только меня никто не предупредил, что снижаются пегасы резко…

Когда копыта Фарго снова коснулись земли, я выдохнула, но преждевременно. По инерции пегас понесся вперед, тормозя крыльями, так что я сжала зубы, чтобы не позориться перед присутствующими.

— Думала, угробишь, — потрепала я черную гриву, когда мы, наконец, остановились. Правда беззлобно, а нежно и любя. — Завтра еще полетаем.

Летали мы каждый вечер, и это, пожалуй, поддерживало и больше всего вливало в меня силы, а с ними и уверенность, что мы со всем справимся.

Последние три дня отводились под смешивание заранее подготовленных веществ. Если верить рецепту, то все шло точно по плану. Одно за другим вещество выводилось из стазиса, отмерялось, добавлялось, а после шло следующее. Мы вчетвером следили, проверяли и перепроверяли. Никаких ошибок быть не должно. Мы были настолько сконцентрированы и напряжены, что даже ссориться перестали. Работали по большей части молча. Несколько раз в день к нам тихонечко заглядывала Кларисса, приносила кофейник, чашки, булочки и уходила, боясь отвлечь и сбить. Но, наверное, если бы не она, то мы бы вообще забывали о еде и других естественных потребностях организма. Именно хозяйка в десять вечера выгоняла нас из лаборатории, вела на поздний ужин и отправляла спать.

— Вам необходимо нормально высыпаться, — неустанно повторяла моя свекровь на наши слова о производственной необходимости задержаться еще на часик. — Если вы слишком вымотаетесь, то это скажется на вашей работоспособности.

Именно из-за этого мы и уходили, а так бы и ночевали в лаборатории.

После каждой проведенной реакции при добавлении нового вещества сердце замирало. Но пока никаких отклонений я не замечала. Жаль, что у нас именно рецепт, пусть и подробный, а не лабораторный журнал с описанием каждого шага.

Последней шла кровь василиска. В этот день мы встали затемно, предстояло многое успеть сделать. Позади месяц, за который мы проделали грандиозную работу.

Сейчас, оглядывая оборудование, занявшее приличную площадь, переработанные ингредиенты, часть из которых мы сохранили в стазисе на всякий непредвиденный случай, вспоминая полученные за месяц практические навыки алхимии и зельеварения, мне казалось, что эти предметы я могла теперь преподавать или получать по ним дополнительное месторское звание. Местресс целительства и местресс алхимии — звучит неплохо.

К последнему ингредиенту — сыворотке из крови василиска, мы подошли совсем поздно, короткая стрелка подходила к девяти вечера.

На одном из столов, подальше от основной рабочей зоны, стоял чайник с какой-то выпечкой. Кажется, до этого мы тоже что-то ели и пили, только я не заметила и не запомнила что. Кларисса ставила поднос каждый раз на одно и то же место, и у нас выработался определенный рефлекс в свободную минутку, когда руки не заняты, подходить и брать.

Сыворотка добавлялась сразу. Когда Майк взял колбу и начал переливать в чашу с лекарством сыворотку, все затаили дыхание. Часы и те притихли, и тикали едва-едва, боясь помешать, и время вместе с ними пошло медленнее, словно завязло и загустело, как и жидкость в колбе.

В чаше пробежала легкая рябь, будто кто-то дунул, а потом легкое свечение вспыхнуло и погасло, оставив слабое-слабое мерцание. Жидкость темно-красного цвета соответствовала тому, что должно получиться.

— Мы это сделали, — прошептал Рей.

Майк тяжело оперся ладонями на стол и сдул упавшую на глаза отросшую прядку. Кейв подошел к столу с другой стороны, присел на корточки и стал вглядываться в чашу, стараясь не дышать, чтобы не дай ушедшие…

Я же стояла, не в силах поверить, что это конец. Будто дальняя-дальняя дорога закончилась, и последние силы, которые ушли на отчаянный финишный рывок, тоже. Я налила себе полуостывший чай, взяла пирожок и прикрыла глаза. Лекарство готово.

Глава 20

Результат

Наверное, стоило дождаться утра, чтобы со свежими силами и головой перейти к заключительной фазе, но никто не пожелал ждать. Целый месяц ожидания и напряжения исчерпал наш запас терпения.

Ксавьер оставался в анабиозе, как вернуть его к жизни нам рассказал Морис, а чтобы наверняка — оставил записи. В тайной службе уже вывели двоих горе-грабителей моего дома, те потихоньку восстанавливались, ничего интересного поведать не могли, но сам эксперимент по снятию анабиоза можно считать успешным.

Мы же решили не выдергивать Ксавьера сразу. Во-первых, выход из анабиоза и так сильный удар по организму, зачем рисковать? Во-вторых, неизвестно, как поведет себя зараженный и ослабленный драконьей чумой организм. Все раны мы залатали и заживили, но болезнь почти высосала в нем силы. Он был на грани. Так что приводить его в себя не собирались, а постараться плавно перевести его в глубокий целительный сон. Он сведет все риски к нулю, и позволит лекарству подействовать.

Для этого Майку обеспечили вход в мансарду и проход через защитный контур. Без ассистента в таких сложных и тонких манипуляциях никуда.

Кларисса очень хотела присутствовать, но мы попросили ее не приходить. Не хотелось случайно отвлечься и допустить ошибку.

В мансарде царила темнота, с улицы доносилось кваканье, лягушки особенно расплодились к концу лета и переквакивали тихих на их фоне цикад. Магические огни мы не зажигали, опасаясь малейшего искажения в заклинаниях. Использовали свечи, которые захватили с собой и расставили вокруг кровати. Все это напоминало какой-то темный ритуал. Ночь, свечи, двое с мелом и ножом…

На самом деле, это и был ритуал. Сначала на полу вычерчивалась схема с замкнутым контуром, потом по ней пускалась магия, ее количество постепенно нарастало и подпитывалось расставленным в ключевых узлах накопителями. В определенный момент, когда накапливалась критическая масса магии, она сметала ограничитель и узким, но мощным потоком вливалась в тело человека. Эффект схож с запуском сердца ударом — рисково, но действенно. Здесь удар запускал циркуляцию магии и жизненных токов в организме.

Майк сел на пол, приготовившись ждать, я же расхаживала взад-вперед. В какой-то момент друг не выдержал, поймал и силой усадил меня рядом.

Я боялась моргнуть, чтобы ненароком ничего не пропустить. Пусть Ксавьер не очнется и не откроет глаза — мы попросту не дадим ему этого сделать, сразу же погрузим в целительный сон, но он уже не будет той неподвижной куклой. И одеяло теперь придется кстати.

И все же момент магического «удара» я едва не пропустила. Задремала на плече у друга, пригрелась, перенервничала, перенапряглась.

— Проснись! — Майк резко поднял меня на ноги. — Действуем.

Других команд не понадобилось. Заклинание сна окутало моего лорда, все глубже затягивая в свою пучину. Пульс немного скачет — это Майк показывал жестами и начал стабилизировать пациента.

Я же, как паутиной, опутывала Ксавьера сонными чарами. Он бессознательно сопротивлялся. Удивительно, больше месяца в анабиозе, должен пластом лежать, а он пытался пошевелить руками, пальцы отчетливо сжимались в кулаки, усилием воли лорд старался стряхнуть с себя все: и остатки анабиоза, и наведенный сон.

— Не сопротивляйся, пожалуйста, — тихо попросила я и положила мужу ладонь на лоб, легонько погладила по голове. — Так надо.

Не знаю, понял ли он меня, но бороться с заклинанием перестал. А еще через минуту крепко спал, сердце билось ровно, глубокое медленное дыхание больше угадывалось по грудной клетке, которая медленно поднималась и опускалась.

— Это еще не конец, сосредоточься, дорогуш. Потом любоваться будешь, — пихнул меня друг, и я немного встряхнулась.

Лекарство надежно закупоренное лежало в кармане брюк. За время ритуала я несколько раз хваталась за карман, проверяя — не потерялось ли. И ведь знаю, что карман на пуговице, глубокий и надежный, из него захочешь — не вытащишь, а все равно страшно.

Я приоткрыла рот, радуясь, что не пришлось применять силу и разжимать челюсти, начав по капле вливать лекарство. Дозировку мы пересчитали, наверное, раз двадцать, пока результат у всех не сошелся несколько раз подряд.

Пять капель, десять, пятнадцать, двадцать пять, тридцать пять…

Пузырек опустел, я стиснула его пальцами и чуть отошла, стараясь если не увидеть, так почувствовать какой-нибудь эффект.

— Дорогуш, это не мгновенно, не нервничай, — Майк подошел и обнял. — Мы идем спать, а завтра утром возьмем у него кровь на анализы. За ночь лекарство точно подействует. На всякий случай поставлю на него следилку, если что-то пойдет не так — узнает об этом весь дом, не сомневайся.

— А если лекарство не подействует? Он в целительном сне, метаболизм замедлен…

— Ой, ну не настолько же, — Майк одним жестом погасил все свечи и потащил меня на выход. — Все подействует, вот увидишь. Что мы зря здесь целый месяц горбатились? Не переживай, рыба моя, но поспать нужно обязательно, а то знаю я тебя: всю ночь у постели любимого просидишь.

Все это Майк говорил по дороге, ловко выталкивая меня за дверь из мансарды.

Внизу возле лестницы нас ждали родители Ксавьера и мои ученики. Ученики сидели — Рей на полу, Кейв на нижней ступеньке, Морис расхаживал взад-вперед, а Кларисса устроилась на заботливо принесенном кем-то стуле и теребила в руках платок. Но стоило нам выйти, свекровь вскочила на ноги.

— Мы все сделали, — опережая вопросы, оповестил всех собравшихся Майки. — Завтра анализы проведем.

— Спасибо, — Кларисса прижала руки к груди, Морис сдержанно кивнул, явно давя в себе бурю эмоций.

— Пока не за что, — ответила я. Загадывать и опережать события не хотелось. Вот проведем тест на драконью чуму — тогда можно хоть благодарности, хоть поздравления принимать.

Спала я плохо, постоянно просыпалась, ворочалась и смотрела на часы. Когда не надо, ночь тянется на удивление медленно. Зато под утро я, как назло, вырубилась и с огромным трудом оторвала голову от подушки, когда в дверь постучали и оповестили, что пора вставать.

Стоило мне спуститься вниз в столовую, как Майки всучил мне полную кружку черного, как некромантская магия, дымящегося кофе. Насыщенный аромат сразу прояснил сознание, а первый же глоток, подобно лучу солнца, окончательно разогнал туман, осевший в голове после полубессонной ночи.

— Не благодари, — друг растянул губы в улыбке, — так и знал, что ты толком не поспишь. Жаль, что заранее не подумал, а то бы и на тебя целительный сон наложили.

— Да, надо было, — я с наслаждением сделала очередной глоток, чувствуя, как приятная горечь во рту смывает все сомнения. — Или снотворное сварить, у нас еще прилично ингредиентов осталось.

На это Майк промолчал, но, могу поспорить, подумал о том же, о чем и я. Как бы еще не пригодились нам эти ингредиенты. Я отхлебнула кофе и чуть не закашлялась, пришлось поставить от греха кружку, а заодно увернуться от Майка. Верный друг всегда был готов огреть меня по спине так, что сгибало уже не от кашля.

Ученики возились на лужайке с нашей живностью, в играх, на удивление, участвовал и пегас. Обычно Фарго не снисходил до людишек, оставаясь в стороне, но сегодня крылатый конь пребывал в отличном настроении, скакал и прыгал, как жеребенок. Видимо, почувствовал возвращение хозяина.

— Готовьте лабораторию, — крикнула я парням.

Те кивнули и пошли загонять всех по местам. Примечательно, что и горгулята, подросшие за две недели, тоже бесились с ними, пусть и щурились от яркого света. Ночные хищники плохо переносили солнце, но как-то приспосабливались под новые условия. Глядишь, и выйдет из них что-то получше злобных, агрессивных тварей.

Пока Рей и Кейв ушли готовить лабораторию, мы с Майком вернулись к Ксавьеру. Лорд спал, но опять как-то беспокойно, его мучил наведенный сон, не давал покоя. Он хмурился, тяжело дышал, ворочался.

— Попробуй его успокоить, — попросила я друга. Он сильный эмпат и на людях тренировался значительно чаще, чем я.

Но стоило Майку эмпатически потянуться к Ксавьеру, как тот застонал и выгнулся дугой, еще немного — и сбросит с себя сон. Майк мгновенно свернул воздействие и недоуменно посмотрел на меня, такой реакции мы оба не ожидали.

— Все хорошо, — я снова коснулась мужа рукой, потом поцеловала в лоб, в щеку, по-прежнему гладкую, благодаря анабиозу, погладила по волосам.

Ксавьер затих и потянулся за моей рукой.

— Посиди с ним так, — попросил друг, доставая походный набор для забора крови. — А то дернется еще.

Я краем глаза наблюдала, как Майкален перетягивает руку моему… мужу. Если к Ксавьеру в качестве жениха я успела привыкнуть, то роль супругов была вновинку. Друг достал спирт, протер сгиб локтя, легко вогнал иглу в вену и набрал полный шприц. Также ловко перебинтовал руку.

— Уходим, — скомандовал Майк, но стоило мне встать и прервать тактильный контакт, Ксавьер снова заметался по кровати.

Я стиснула зубы и усилила плотность сна, чтобы Высокий лорд наверняка не сбросил.

— Чуть-чуть потерпи, — шепнула я и спустилась вниз. Сердце кровью обливалось, но скоро все закончится, один анализ — и Ксавьер будет свободен.

В лаборатории ученики ожидали нашего возвращения. На главном столе находилось все необходимое: чаши, кристаллы, щипцы — брать кристаллы руками ни в коем случае нельзя. Я перелила кровь из шприца в чащу, добавила лимонную кислоту, чтобы не свертывалась, разложила кристаллы по цвету палитры — от красного к фиолетовому. Если они станут бесцветными — пациент полностью здоров. Если приобретут какой-то окрас — значит, человек нездоров, но причину следует искать в другом. Конкретный диагноз кристаллы не показывали, за единственным исключением. Черный цвет — драконья чума.

Первый кристалл напитался кровью. Красное на красном, я выложила его на стекло и накрыла ладонью, чувствуя, как камень отзывается на мою магию. Руку чуть кольнуло, и я отложила кристалл в сторону, цвет он изменит через несколько часов, взяла следующий. Оранжевых лежало два треугольной огранки, они выкладывались вплотную друг другу и создавали квадрат. Желтых четыре, они должны создать звезду. Зеленых семь: шестигранник и один камень в центре. Ни одна фигура не повторяется, только красный и фиолетовый по одному.

Рядом со мной сидел Кейвин и также кристалл за кристаллом проводил исследование.

Майк и Рейв неотрывно наблюдали за нами, на этот раз мы выбрали такой путь. Выбор, признаюсь, вынужденный. У меня кристаллов осталось на четыре анализа. И если этот окажется неудачным… думать не хотелось, но два набора мы оставили для повторной перепроверки, просто на всякий случай.

Зеленый кристалл начал менять цвет слишком быстро, буквально на глазах становясь не то синим, не то фиолетовым. Я сглотнула и бросила взгляд на выложенные в ряд кристаллы. Они все менялись, но это еще ничего не значило. Ни-че-го.

Я не отвлекалась, не прерывалась, не теряла концентрацию. Двери в лабораторию мы заперли изнутри, исключив все случайности. Передо мной Майк замер не в самом удобном положении, лицо его напряжено, глаза блестят чуть сильнее обычного — друг почти не моргает. По правую руку Кейв, напротив него Рей. И камни. Я старалась не смотреть, не замечать. Мне нельзя терять концентрацию.

Голубой камень. Синий…

Кейв закусил губу, на лбу у него выступили бисеринки пота. И дышал как-то странно, судорожно втягивая воздух. На кристаллы я пыталась не смотреть, ни на свои, ни на его. Но они меняли цвет, и это я видела не на столе, а в отражении глаз своих друзей, в их взглядах и напряженных позах. Кристаллы темнели.

Когда последний кристалл окрасился в черный, я не поверила. Вот не поверила и все. Не может быть! Такого результата просто не может быть!

Я сдвинула использованные реагенты, слишком резко дернув рукой. Кристаллы посыпались на пол, разбегаясь по комнате черными бусинами. Дрожащими пальцами начала собирать новую порцию для исследования.

— Линда, хватит, — Майк положил мне руку на плечо, которую я скинула, шепотом отсчитывая разноцветные кристаллы. — Хватит!

Друг схватил меня за плечи и принялся оттаскивать от стола.

— Пусти!

Я готова была драться, брыкаться, кусаться — все, что угодно, пусть даже разнести лабораторию, разбить, уничтожить, растоптать каждую колбу! Но я повторю этот проклятый анализ!

— Линда, не получилось. Ты все правильно сделала, мы контролировали ход работы. И Кейва тоже. Результат на чуму положительный.

— Он отрицательный, Майк! Его нет! Нит никакого результата! Ничего не получилось!

Я была в отчаянии. Мы же все делали правильно, точно по рецепту. У нас была кровь реликтового василиска. Тогда почему не вылечили чуму?

— Может, стабилизация чумы, ее узконаправленность, потянула слишком серьезные изменения? — предположил Рей. — Тогда нам стоит провести дополнительные исследования…

— Чтобы провести такие исследования, нам необходимы два образца — исходный и измененный. Где ты возьмешь первоначальный образец? — накинулась я на ученика, хотя он точно ни в чем не виноват. Никто не виноват. Просто не получилось, такое случается в любом деле. Вот и у нас ничего не получилось.

Это мысль била в виски, я сжала голову и закрыла глаза, сердце стучало как после стремительного забега. От осознания ситуации замутило. Ксавьера не спасти, я понятия не имею, что мы могли сделать не так или как менять лекарство с учетом новых обстоятельств.

И если лекарства нет, то стоит ли держать Ксавьера в беспокойном и тревожном целительном сне, вместо восстановления еще больше подтачивающем его силы?

В лаборатории невозможно было оставаться, кажется, что стены давили, а потолок снижался на глазах. Я дернула верхние пуговицы и, резко развернувшись, практически подлетела к двери. Под моими ногами хрустели черные кристаллы, в скрипучем звуке слышалась насмешка. Засов никак не поддавался, я дернула изо всех сил, понимая, еще чуть-чуть — и сорвусь. Применю магию, снесу в бездну к ушедшим проклятую дверь.

На воздухе полегчало, вечерняя прохлада немного остудила гудящую голову, я побрела к дому, ноги сами несли в мансарду. Но стоило зайти в дом и встретить ждущих вестей родителей Ксавьера, как шаг сбился. Я отвела взгляд, не в силах сказать, что мы провалились. Они сами догадаются, а если не поймут — в лаборатории еще трое, кто-нибудь да скажет. Пусть это малодушно, но я не выдержу еще и объяснения с ними.

В мансарде было почти темно, едва заметное свечение защитного контура не разгоняло сумрак. Но я не стала зажигать магические огни или оставшиеся со вчера свечи. Мне страшно было взглянуть Ксавьеру в лицо. Ведь я ему обещала, обещала что вылечу, что лекарство есть. И не сдержала данного слова.

Я подошла и легла рядом с мужем. Мой муж. Человек, за короткое время успевший стать таким родным и близким. Он снова стонал во сне, весь напряженный, горячий. Сон мучил его. Я обняла и прижалась через одеяло. Ксавьер затих, но челюсть по-прежнему плотно сжата, зубы поскрипывают, будто пытаясь сдержать очередной стон.

Вспомнилось, как он просил привести его в сознание. Как сказал, что любит, а я не ответила. Я уткнулась лбом в мужское плечо, сама стараясь успокоиться. В таком состоянии не применить эмпатию, моя нервозность слишком очевидна и передастся окружающим. Надо подумать, постараться проанализировать, что пошло не так. Кристаллы не спешили чернеть, далеко не все сразу приняли окончательный цвет, означает ли это, что болезнь отступила, пусть и полностью не излечилась? Или я подтасовываю факты, потому что мне так хочется? Хочется дать Ксавьеру еще немного времени, а там, глядишь, мы что-нибудь придумаем. Отчаиваться нельзя.

Под моей рукой учащенно билось сердце, дыхание лорда снова сбилось, казалось, он с кем-то борется во сне. С собой? С болезнью? Или с наведенным сном, пытаясь пробиться через лабиринты сознания в реальность?

Я села, чтобы лучше видеть происходящее. Свет мне не требовался, магические зрение отлично срабатывает и в полной темноте. Стараясь действовать как можно деликатнее, я подцепила нить целительного сна и принялась его разматывать. Осторожно, слой за слоем. Очень надеюсь, что не придется жалеть о своем решении, ведь если ошибусь… нет, хватит с меня ошибок и сомнений.

Я сидела на краешке кровати и всматривалась в бледное лицо. И пусть анабиоз не позволил хоть сколько-нибудь измениться организму, еще до воздействия василиска Ксавьер похудел и осунулся, залегли тени под глазами, стали четче наметившиеся морщины. Магический светлячок висел над нами, тусклый, чтобы не ударил по глазам давно не видевшего свет человека. Но когда веки Ксавьера дрогнули и поднялись, он все равно зажмурился, а я потушила огонек. Пусть лучше приходит в себя в темноте.

— Ксавьер, ты меня слышишь? — я затаила дыхание в ожидании ответа.

— Слыш… — кашель, эх, бестолковая я! Надо ж было хотя бы воды принести!

— Сейчас приду, — но мужская рука, на удивление крепкая, не позволила, перехватив меня за талию и практически повалила на кровать.

— Не уходи, — голос Ксавьера звучал хрипло.

— Я за водой, есть хочешь?

— Хочу, — после небольшой паузы, наверное, не до конца понимая собственные ощущения после столь долгого простоя организма, решил… муж. Сказать или не сказать? Нет, сначала надо накормить, потом — все остальное. С мужчинами на голодный желудок вообще не стоит на серьезные темы общаться. А уж про замужество…

— Я быстро, — вставать и уходить самой не хотелось, так и виделось, что я уйду, а с Ксавьером что-то случится.

По лестницам я бежала, на кухню влетела вихрем, чудом ничего не задела и не разбила. Схватила поднос, на котором Кларисса собирала нам в мастерскую кофе и выпечку, в кофейник налила воды, никакой другой подходящей емкости на глаза не попалось.

В большую кружку слила бульон из супа, стоявшего в холодильном ящике. Кому-то придется доедать одну гущу. Подумав, прихватила кусок черного хлеба — пока хватит, неизвестно, как его желудок отреагирует на еду.

Ох, не зря я боялась оставлять Ксавьера одного. Сколько меня не было? Пять минут, не больше, а он уже по стеночке спускался со своей мансарды. У меня чуть сердце не выскочило, я тут голову ломаю, как его вылечить, а он пытается свернуть шею, упав с лестницы. Я так и застыла с подносом на руках, готовая в любой момент поднос бросить и подстраховать упрямого лорда. Но тот, заботой ушедших, не иначе, спустился, умудрившись не сверзиться с крутых ступеней.

— И куда же мы направляемся? — недовольно спросила я.

— А куда бы ты в первую очередь направилась, если бы провалялась месяц? И, поверь, мне очень надо, — выразительно поднял бровь Ксавьер.

— У тебя все процессы в организме остановились, — начала заводиться я. — Или, хочешь сказать, твой мочевой пузырь такой крутой, что переборол анабиоз василиска?

— Мой мочевой пузырь кого хочешь победит, — гордо подтвердил Ксавьер. — Но сейчас я иду мыться. Остальное подождет.

— Я ждать не хочу, — я шла параллельно, готовая подставить мужу плечо, но он предпочел мне стену в качестве опоры. Выражение «ревновать к столбу» заиграло для меня новыми красками.

— Ты можешь пойти со мной и потереть спинку.

Вот вроде на ногах едва стоит, только очнулся, а все туда же.

— Воздержусь, — вздохнула я, прикидывая, а не погорячилась ли с выводом его из целительного сна? Может стоило обратно в анабиоз погрузить? Лежал себе тихонечко, никого не трогал, по лестницам полуживой не шастал, ухода и заботы не требовал, нервы не мотал — идеальный муж! Жаль, что осознание этого пришло чуть запоздало.

— Тебя же в этой комнате поселили? — мы остановились около моей двери.

— Да, а как ты догадался? — я поставила поднос на пол и приглашающе открыла дверь.

— Можно было догадаться, что самую лучшую комнату в доме мама отдаст тебе. Меня никто никогда так не баловал, я вроде как и в казарменных условиях жить могу.

Ксавьер зашел внутрь, огляделся, удовлетворенно хмыкнул и, осторожно ступая, пошел в душ.

Наблюдая за его нетвердой походкой, я почти пересмотрела свой отказ потереть спинку. Ведь расшибется еще, болезный. Поднос я поставила на столик и прислонилась к двери душевой, прислушиваясь, все ли там нормально. И совсем не ожидала, что дверь внезапно распахнется и, не устояв, влетела внутрь прямо в не очень крепкие мужские объятья под прохладные струи воды.

Ксавьер, конечно, на ногах не удержался и вместе со мной рухнул на пол.

— Подглядывала? — улыбнулся Высокий лорд, не спеша меня отпускать и подниматься.

— Я боялась, что ты упадешь и тебе потребуется моя помощь, — я попыталась встать, но Ксавьер не выпускал, да и старалась я, прямо скажем, без особого рвения.

— Удивительно, — зацыкал Ксавьер, — как это ты так все угадала? Я, и правда, упал, и помощь мне не помешает.

— Спинку потереть? — я старалась смотреть в глаза, не опуская взгляд вслед за бегущими по шее, плечам и груди каплями.

— Одежду принести. И какое-нибудь другое мыло, без сладких отдушек.

— А чем тебе клубничное или вишневое не нравится? — надо встать и уйти, — повторяла я себе, но так хорошо сиделось, что и льющаяся сверху вода не мешала.

— Уверен, на тебе мне понравится все, так что как принесешь одежду с мылом — присоединяйся, — Ксавьер потерся носом об мою шею.

— Щекотно, — попыталась уклониться я.

— Поэтому неси быстрее, а то я все меньше хочу тебя выпускать.

Я нехотя встала и протянула руку мужу, он скривился и с трудом, но поднялся сам. Так что я вышла, закрыла в душевую дверь, стащила с себя мокрую одежду, вытерлась полотенцем и накинула халат. Где располагалась комната, подготовленная для Ксавьера, я знала. Дверь была не заперта, так что я быстро нашла в душевой на полке мыло на травах, достала свежую одежду и вернулась обратно. Когда Ксавьер находился вне поля зрения, мысли работали лучше. И, поразмыслив, я пришла к выводу, что умирающим муж не выглядит, держится вполне неплохо с учетом предыдущих событий. Может, не все так плохо?

Ксавьер по-прежнему отмокал под водой, принесенным вещам обрадовался и пообещал домыться быстрее, а заодно не отрастить жабры и не истратить на себя всю воду в доме.

Пока ждала его, магией подогрела суп и пожалела, что не взяла заварку, сейчас бы и чай заварила, но только решила сбегать вниз, как Высокий лорд вышел свежий и сияющий, словно только что отчеканенная монета.

— Воды я уже напился, — признался он, заглянув в кофейник, — а от бульона не откажусь. И от чего-то посущественнее тоже.

— Не уверена, что существенное пойдет на пользу, давай начнем с бульона.

Я всматривалась в мужчину и искала в нем… что-то искала. Признаки болезни, выздоровления, чего-то еще. Его аура выглядела рваной и истончившейся, но это не могло служить каким-то показателем.

— Рассказывай, что случилось за время моего сна, — прихлебывая бульон и закусывая его хлебом, попросил Ксавьер.

— Тебе сначала плохое или хорошее?

— Начни с хорошего.

— Мы женаты. Если ты, конечно, этому рад.

Светлые брови поползли вверх.

— Однако, — протянул лорд. — Я рад, но не ожидал. Пропустить собственную свадьбу… обидно как-то. Раз в жизни ведь бывает.

— Не расстраивайся, свадьбы не было. Твой отец через знакомого храмовника зарегистрировал брак — вот и вся свадьба.а

— А детьми мы не обзавелись? — прищурился муж.

— Нет, у нас по-прежнему только Дао. Правда к зоосаду прибавились маленькие горгульи — твой папа подбросил.

— Горгулий пусть себе оставляет, — жестко ответил Ксавьер. — Сколько я вообще отсутствовал?

— Чуть больше месяца, немного. Нас считают сбежавшими в свадебное путешествие. Родители не одобрили наш брак и мы пошли против их воли.

Смеялся Ксавьер искренне и долго.

— Какой я, оказывается, романтик, подбил тебя на побег. Сказали бы сразу — похитил невесту.

— Вместе с василиском, цербером и грифоном, прилетев верхом на пегасе с мешком горгулий.

— Кошмар, — усмехнулся муж. — Зато мы теперь муж и жена. Лично я рад. Можешь теперь говорить плохую новость.

Я набрала воздуха и сдулась, как воздушный шарик. Язык не поворачивался признать поражение.

— Да ладно, Линда, я уже все понял, — Ксавьер взял мою руку. — Уверен, вы сделали все возможное и невозможное.

— Ты не понимаешь, — я отвела глаза, хорошее настроение испарилось.

— Понимаю, — муж погладил ладонь, переплел наши пальцы и потянул к себе. — Иди сюда. Я по тебе соскучился. Больше месяца не видел.

— Ты был в анабиозе и не чувствовал время.

— Зато сейчас узнал и почувствовал, как скучал. Можно сказать, осознание накрыло меня с головой.

Я перебралась в кресло на колени Ксавьеру. Было немного совестно и неловко, все-таки я отнюдь не пушинка, а он еще слабый, наверное, ему тяжело. Но Ксавьер не жаловался, нежно обнимал и щекотно сопел в ухо.

— Мы попробуем понять в чем дело, проведем исследования и скорректируем рецепт. Только, боюсь, тебя снова придется погрузить в анабиоз.

Ксавьер передернулся.

— Давай потом это обсудим, — попросил он. — Не хочу сейчас обо всем этом думать.

Я кивнула и прижалась к нему сильнее. Я ведь тоже соскучилась, пусть и видела его почти каждый день, дотрагивалась, гладила, пыталась разговаривать, а все равно соскучилась.

Такая идиллия, я начала задремывать, убаюканная его теплом и слушая спокойное дыхание.

В дверь постучали. Тихо так, несмело. Я даже подумала, что все-таки заснула и стук мне приснился. Но он повторился, и Ксавьер тоже посмотрел на дверь, потом недовольно на меня.

— Кто это к тебе посреди ночи приходит, замужняя женщина? Вот так. Стоит мужу в анабиоз…

— У нас тут только свои, — закатила глаза я. — Сейчас открою, — это громко для посетителя. Пришлось подниматься с уютных коленей и открывать дверь.

— П-простите, м-местресс, м-можно? — Кейвин нерешительно переминался с ноги на ногу.

— Давай утром, если ничего срочного, — я уже почти готова была закрыть дверь.

— Я по-подумал, г-где мы ош-ошиб-блись.

Только сейчас заметила, что в руках ученик держит книгу, дневник моего предка и тетрадку с рецептом.

— Проходи, — если у Кейва есть дельные мысли, а он уже доказал, что вполне умеет сопоставлять факты, то до утра мне самой ждать не хотелось.

Пройдя в комнату, Кейвин недоуменно уставился на Ксавьера, перевел вопросительный взгляд на меня.

— Я подумала, что так будет лучше, — ответила, как можно неопределеннее.

Говорить ученику да и мужу, что решила выполнить его последнюю просьбу и вернуть к жизни, позволив нормально умереть, а не застыть навсегда в анабиозе, благоразумно не стала.

— Итак, что у тебя? — подтолкнула ученика к разговору.

— К-кровь не т-та, — я удивилась, уж в чем — в чем, а в этом ингредиенте и не думала сомневаться. Собственно, кровь была самым простым и легкодоступным компонентом лекарства.

— Кровь высшего, что с ней не то?

Кейвин, не любящий лишних слов, отодвинул поднос на столе и положил свою небольшую стопку.

— С-смотрит-те, — от волнения он начал заикаться сильнее. — Здесь не не ут-точняет, чья имен-но кровь. Вы-высшег-го, — он ткнул в рецепт. — А в днев-в-ник-ке напис-санно, — и Кейв ткнул в строчку, которую я уже видела ранее.

«Миасская империя продолжает наступать. Объединенные войска бессильны, а драконы в очередной раз доказали, кто на самом деле является высшими существами».

Последней книгой было что-то настолько старое и потрепанное, что стершееся название я прочесть не смогла, страницы пожелтели, разлетались, словно листья по осени, и норовили рассыпаться прямо в руках. Но Кейвин уверенно перебирал листы, пока не остановился на нужном. Пришлось зажечь свет ярче, чтобы разобрать надписи. Часть из них оказались под стать обложке — нечитаемые, но кое-что я разобрать сумела.

И из того, что разобрала, выходило…

«Крылатые ящеры, любимцы ушедших. Семерка богов прилетела на них, разрывая пространство и время. Драконы помогали возводить новый мир, обжили его и заселили. Когда боги поняли, что им больше нечего здесь делать, то оседлали верных ящеров и отправились в новое путешествие. Но некоторые драконы не пожелали дальше следовать за ними. После ухода богов они остались высшими существами, поддерживающие баланс и равновесие».

Да уж, поддержали так поддержали. И что за книгу принес Кейв, теперь стало ясно: «Легенды о зарождении мира», очередные детские сказки, у меня тоже такой сборник был. Но сказки ведь не берутся ниоткуда…

— Ты считаешь, что нужна их кровь? Что высшие в понимании моего пра-пра не люди, а драконы? — я ошалело посмотрела на кивавшего в такт моим словам ученика.

Кровь драконов — запрещенный ингредиент, его нельзя добывать и продавать. И за то и за другое следует смертная казнь, причем приговор выносится сразу, на месте. Не говоря уже о том, что к драконам невозможно приблизиться, они убивают чужаков на подходе к своей территории. Все контакты с людьми они оборвали сразу после эпидемии, скрывшись в недоступных горах. И всяко не прилетят, чтобы выделить пару пробирок драгоценной жидкости.

Но это было именно то, чего нам не хватало — зацепка. И надежда.

Глава 21

Последний компонент

Не успела я переварить новость, как в дверь снова постучали, на этот раз громко и настойчиво. Не комната, а проходной двор какой-то!

За дверью обнаружились взволнованные свекры, да, что-то я не подумала их предупредить. Нехорошо вышло, представляю: приходят они в мансарду, а Ксавьер исчез. При том, что они наверняка уже в курсе, что лекарство не сработало.

— Сынок… — у Клариссы из глаз потекли слезы.

Ксавьер молча подошел и обнял мать, Морис встал рядом и похлопал сына по плечу. Но по его лицу было видно, как он волнуется и переживает за наследника.

Теперь без объяснений обойтись не получалось, да еще нужно обдумать и обсудить наши дальнейшие действия. Стоявшего в уголке Кейва я отправила за Майком и Реем, будем проводить консилиум.

Ксавьера попыталась отправить отсыпаться, все-таки ему сейчас положен отдых, больной, только из анабиоза. Но муж категорически отказался идти баиньки, когда решается его судьба. Так и сказал: «А то отправите меня обратно в стазис, знаю я вас».

Собрались в столовой, место не самое подходящее, но другого в относительно небольшом доме не нашлось. Усталость и опустошение после напряженной работы контрастировали с уютом комнаты и, хоть убей, не располагали к мозговому штурму. Да и мой муж, вопреки всем просьбам, как-то уговорил маму его накормить. И ведь Клариссу я тоже предупредила, она сразу порывалась угостить сына ужином. Но то ли Ксавьер был убедительнее, то ли чуткому материнскому сердцу виднее, что нужно дитятку после месяца анабиоза, но застала я мужа, из-под полы таскающего прямо руками мясные кусочки из рагу. Рагу я отобрала и доела. Вилкой. Я ведь тоже не ужинала, и мне точно не во вред. А то продукт пропадет еще, надо спасать. Ксавьер молчал и смотрел на меня, как на врага народа, Кларисса с жалостью на объеденного и голодного сына. Поставь перед лордом выбор: я или еда, совсем не уверена, кого он предпочтет.

Майк, сонный, явно вытащенный из постели, шарахнулся от Ксавьера, как от ожившего мертвеца, за которого его спросонья и принял. Хорошо, магию использовать не стал, а то, боюсь, как бы у лорда Тайны не сработал рефлекс давать сдачи.

Рей нашелся в столь поздний час у Вилли. Грифон не умел соизмерять силу в игре, так что мой второй ученик сидел перемазанный в земле, с травинками в волосах и парочкой свежих ссадин.

Все наперебой принялись интересоваться Ксавьером, его самочувствием, ощущениями. Майк, кажется, всерьез оглядывался в поисках бумаги и грифеля, все-таки не каждый день люди из анабиоза выходят, да еще и зараженные драконьей чумой. Рей, судя по замутненному взгляду, перешел на магическое зрение и вовсю изучал моего мужа. Свекровь не оставляла попыток тайком накормить чадушко, а свекор по-военному кратко излагал новости о ходе расследования.

— Так, — я хлопнула рукой по столу, призывая всех к порядку. Удар подействовал как надо, только стоило бить прихваченной с собой книгой. Теперь ушибленная ладонь ныла. Учту на будущее.

Окружающие, наконец, вспомнили, что собрались мы ночью по делу, и обратили на меня внимание. А я коротко пересказала про находку Кейва.

— Логика здесь есть, — Морис задумчиво почесал щетинистую щеку. — Драконы раньше жили бок о бок с людьми, их почитали, уважали и боялись. На них запрещалось охотиться, но это, скорее, забота о людях. Там, по рассказам, такие охоты были, что не понятно, кто добыча, а кто охотник, — хмыкнул свекор.

— А как же добывали их кровь? — ведь мой предок ею располагал.

— Де-делились, — подал голос Кейв. Вдохнул, набирая побольше воздуха. — С ними мо-можно до-договорить-ться. Мо-можно бы-было, — уточнил парень.

— То есть миаситы не первые, кто их приручил?

— Дракон-ны р-раньше не-не служили лю-людям, — проговорил Кейв… А миас-ситы прев-превратили и-их в оруж-жие.

— Эмпатия? — уточнила я, ученик кивнул.

Страшно подумать, насколько сильны были их эмпаты, раз сумели сделать из диких и опасных ящеров послушных зверушек.

— Дорогуша, ты же не планируешь идти и приручать драконов? — умоляюще спросил Майк. — Нет, я готов, даже с радостью, но такие экспедиции готовятся не один месяц. Если мы просто так заявимся к драконам, то они, конечно, обрадуются нам, но исключительно как сытному ужину и разнообразию в меню.

— Не хочешь войти в историю? — усмехнулась я.

— Одни уже вошли, а потом вышли через задний проход. Это чистой воды самоубийство.

— Линда, я поддерживаю твоего товарища, к драконам путь закрыт, — пробасил свекор.

Кейв, до этого сидевший с сияющими глазами, сразу сник, поняв, что большинство экспедицию не поддежит. Он бы пошел, свою мечту белобрысый парень отпускать не собирался.

— Возможно, в королевских запасниках что-то есть? — Кларисса тоже понимала, что к драконам не подойти. Но ради сына, уверена, она бы рискнула хоть к драконам, хоть к ушедшим.

— Вряд ли. Если что и было, за триста лет закончилось. Но я уточню, — судя по виду, Морис не особо верил в успех.

— На самом деле, — я опустила руку в карман легкой куртки, — если кто и сможет нам помочь, то только они.

Я выложила на стол так и осевшую в моем кармане злополучную пробирку из вулканического стекла, из-за которой мы едва не остались без дров. Все недоуменно уставились на темную емкость.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Мехи добывают вулканическое стекло в предгорьях Драконьих скал на севере. Оно там наивысшего качества. Мне как-то Хьюго рассказывал, что извержения в тех местах не редкость, а из-за низких температур лава остывает быстрее, с ней потом легче работать, она чище, без примесей других пород. Ближе мехов к драконам не подбирается никто.

— И ты думаешь, он поделится с тобой если не кровью, то информацией, где ее искать? — Ксавьер нахмурился.

— Других вариантов у меня нет. Кроме как пойти к драконам, но это оставим на крайний случай.

— Хорошо, давай сходим к мехам, — нехотя согласился Ксавьер. По-моему после истории с подпольными ингредиентами он не особо доверял мехам. Или в принципе никому не доверял.

— Сходим? И что скажем? Привет, Хьюго, знакомься — мой муж, Ксавер Дагье, он лорд Тайны, и мы пришли узнать, не приторговываете ли вы драконьей кровью? Можешь рассказывать все без утайки, здесь все свои. Так ты себе это представляешь?

— Ксавьер уже не лорд Тайны, — поправил меня Морис. — Я в общих чертах объяснил его величеству о проблемах со здоровьем, так что твои полномочия приостановлены, сын, — развел руками свекор.

— Вот видишь! — обрадовался муж. — Как все удачно сложилось. Я теперь обычный гражданин.

— Нет, к мехам я иду одна, — отрезала я. — Они не станут говорить с чужаками.

— А ты для них прям своя.

— Я знаю их давно, со мной одной станут разговаривать, с кучей народа — нет.

— Два — это еще не куча, — не собирался сдаваться Ксавьер. Я же теряла терпение. Вот что он, спрашивается, спорит? Ведь понимает, что я права.

— Знаешь, — я наклонилась поближе к мужу и хитро улыбнулась, — мне кажется, у меня есть весомый аргумент в нашем споре.

— И какой же? — Ксавьер сложил руки на груди, показывая, что никакие аргументы его не проймут.

— У меня есть Дао, и он может снова погрузить тебя в анабиоз, чтобы не командовал.

— Он же теперь наш общий, мы ведь одна семья, — запротестовал муж.

— Расскажешь ему об этом, когда он приползет. Он тот еще маменькин сынок.

Высокий лорд сдулся, спор остался за мной.

— Если хочешь, ты можешь спросить у своего друга, владельца Миасского банка, не хранится ли у него законсервированная семейная реликвия? — решила утешить Ксавьера. Чувствовать себя бесполезным ему было непривычно и неприятно.

— Смеешься, да? — вздохнул мой мужчина.

Мы все понимали, что триста лет никакая кровь не пролежит. Разве что самих ушедших.

— Вам задание — начать заново готовить недостающие вещества, — я обвела взглядом нашу доморощенную команду алхимиков. — У нас, спасибо Ксавьеру, есть второй комплект. Не знаю, сколько мне потребуется времени, часть подготовленных веществ у нас осталась, проведите ревизию и с завтрашнего дня приступайте.

У нас есть шанс успеть. Только бы достать эту проклятую кровь.

— Если вопросов нет, предлагаю расходиться.

Я встала, но и двух шагов пройти не успела, как меня нагнал Майк, подхватил под руку и отвел в сторону. Но потом подумал, огляделся и потащил во двор.

— Может, еще в соседний лес сходим? — не выдержала я, когда мы остановились почти у самого забора. — Я когда на пегасе летала — видела, тут недалеко, летом минут десять.

— Дорогуша, лучше молчи, — прошипел Майк. Он волнения он буквально дрожал и заламывал руки. — Кажется, я знаю, где можно достать драконью кровь.

— И где? — я вцепилась в Майка.

— Дарел использовал ее в своем зелье, — Майк сглотнул.

— Да быть того не может! — я судорожно вспоминала его рецепт. Там точно значилась кровь, но без уточнений, чья именно. — А почему ты только сейчас об этом говоришь?

— Я только понял, — принялся оправдываться друг. — Да я бы и в жизни не догадался просто так! Более того, сам Вольс тоже не в курсе, чью именно кровь ему приносят.

— Что значит не в курсе? — пока что из сумбурных объяснений Майка яснее картина не становилась. — Так, — я огляделась, — пойдем, сядем куда-нибудь. Вон недорубленное полено отлично лежит.

Майкален поставил небольшое поленце на манер табурета и сел, запустив пятерню в и без того взлохмаченные волосы. На то, чтобы собраться с мыслями, ему потребовалась пара минут. И как я ни сгорала от нетерпения, торопить его не стала.

— По поводу крови, — Майки, наконец, выдохнул и начал. — Зелье Вольса выжигает в организме магию, помнишь? Я сначала не придал этому значения, точнее, не предположил именно такого варианта, уж слишком он… невероятный. Драконы невосприимчивы к магии, это их особенность. Опять же, их никто толком не исследовал, но ведь кровь несет основные свойства магии организма. Тогда все встает на свои места. Драконов не берет магия, у них есть естественная защита, именно эта защита в лекарстве и срабатывала. Поэтому твоя игуана больше не горит, а рухх способен только на небольшие разряды.

Я молчала. Да, все так. Наше лекарство не удалось, но, судя по магическим потокам Ксавьера, способностей он не лишился. А ведь единственное отличие нашего рецепта от Дареловского — реликтовый и не реликтовый василиск.

— Драконы уничтожали василисков. Загнали их в леса и проредили их популяцию, — я вспомнила историю вырождения василисков. — Не потому ли… — мы переглянулись, уверена, Майк и сам дошел до этой мысли, — василиски могли пробить невосприимчивость драконов к магии и погрузить их в анабиоз или кратковременный стазис. Иначе смысл драконам так рьяно сражаться с василисками? И эффект сыворотки из их крови — не только закрепление, она должна убрать побочный эффект крови драконов…

Невероятно сложно и запутано. Но если следовать такой логике… главное, чтобы и Итан Вируа рассуждал так же. Почему нельзя было прямо написать, где чья кровь? Понятно, что в его время никто не ожидал, что драконы улетят и обособятся от людей, а василиски деградируют практически до уровня обычных змей. Но надо же думать и о будущем!

— Значит, у Дарела кровь драконов… — я сидела напротив Майка и ждала продолжения.

— Ему доставляют кровь строго под каждый опыт. Причем буквально в день изготовления очередной порции лекарства. Тот эмпат, которому я принес клятву, он и передает пробирку под видом человеческой крови какого-то Высокого лорда, готового жертвовать частичку себя на благо науки. А на деле кровь никто не проверял.

— Ты говорил, он сильный эмпат. Намного сильнее тебя…

Неужели настолько, чтобы подчинить своей воле дракона? Даже в голове не укладывалось. С таким и встречаться страшно, не то что переходить дорогу.

— Да, очень сильный, — подтвердил Майк. — Но я могу вернуться и попробовать вынести пробирку… клятву ведь с меня сняли.

— Это слишком рискованно. Если ты вернешься, то отсутствие магической клятвы могут заметить, — не согласилась я.

— Ты же понимаешь, что кто-то другой просто спугнет всех основных заговорщиков? Если твой свекор натравит своих людей, то не факт, что кровь, во-первых, будет в этот момент, а во-вторых, что главные действующие лица не залягут на дно после разорения лаборатории? Иначе бы ее давно уже прикрыли, — Майк, судя по всему, был не так уж против прикрытия Вольсовского детища. Но с другой стороны, а где бы еще мы взяли кровь?

— Поедем в город вместе и на месте решим. И остальных надо предупредить, — я зябко поежилась. Ночь на дворе, холодно. Правда, я только сейчас поняла, что продрогла и вся в мурашках. И легкая куртка не спасает.

Хотелось успокоиться и заварить горячего чая. Или просто выпить. Но, насколько я заметила, алкоголя в доме не водилось. И у нас с собой ничего не было припасено. Какой кошмар, привезли целую лабораторию, а спирт не взяли. А что за лаборатория без спирта? Так, одно название.

— Пойдем в дом, выпьем чая, — попросила я, растирая озябшие руки.

— Бьюсь об заклад, дорогуша, ты сейчас не о чае подумала, — усмехнулся друг.

Я легонько пихнула Майка локтем, мы слишком долго дружим, чтобы не научиться понимать друг друга. И оба знали, что рискнем. Мы так далеко зашли, и мною двигала не только любовь к Ксавьеру, но и азарт исследователя. А Майк всегда был авантюристом, иначе бы не пропадал месяцами в непроходимых лесах, не кормил бы мошку на болотах, не мерз бы на севере, изучая редкие и дикие виды магических животных. И он будет носом землю рыть, но докопается до правды. Главное, чтобы выкопанная яма не превратилась потом в могилу.

Стоило нам сделать пару шагов, как идущий впереди Майк споткнулся обо что-то и с руганью рухнул вниз. Что-то недовольно зашипело, выползая из-под Майка, и подползло ко мне.

— Привет, малыш, соскучился? — я погладила Дао.

Майк поднялся, потирая ушибленный локоть.

— Ползают тут всякие, — прошипел он ничуть не хуже василиска.

— Иди, я тебя догоню, мы давно не виделись, — я обняла Дао, показывая, как рада своему ползучему.

Майк же только вздохнул и потопал к дому. Из руки у него лился магический свет, освещая впереди путь. Мой друг прекрасно знал про трех василисков в округе и решил больше не рисковать. С теми василисками, точнее василисихами, у нас сложился вооруженный нейтралитет. Они не нападали и не подползали, пусть чисто женское любопытство я ощущала даже на приличном расстоянии, мы же не нарушали границы их территории, обозначенные Морисом.

— Малыш, ты мне нужен, — я погладила Дао по голове. — Ползи за мной.

Лаборатория была закрыта на ночь, но ключ у меня имелся, так что я открыла дверь и прошла внутрь. Дао скользнул за мной. Дверь я на всякий случай заперла изнутри, не думаю, что товарищи одобрят мою затею.

— Дао, я сейчас возьму у тебя кровь, совсем немного, — предупредила я любимца. — Для этого придется сделать укольчик. Не больно совсем, честное слово! Как комарик укусил.

Последнее произнесла с сомнением. Хотела бы я взглянуть на комарика, способного прокусить чешую. Это она на вид мягкая, а так моих сил, например, не хватило бы, чтобы пробить кинжалом шкуру. Да и не каждый подготовленный мужчина сможет.

Но у василисков имелись области, куда можно без проблем ввести иглу. Ну как, без проблем, если василиск не станет сопротивляться, конечно…

Уколов Дао не любил, но дверь-то закрыта, ползти некуда, хозяйка грозно наступает, и мой любимец, пометавшись по лаборатории, смирился с неизбежностью.

— Вкусняшку дам, — пообещала я, приближаясь со шприцом в руках.

Слово «вкусняшка» несколько примирило Дао с действительностью, так что он почти спокойно стоял, пока я набирала шприц.

— Молодец, — похвалила змея, стоически пережившего «укус комарика».

Перелила кровь в закрытую пробирку, закрепила стазисом и убрала в карман. Улику в виде шприца поспешила утилизировать. На душе было тяжело, от одной мысли, что придется раскрыть реликтовость Дао, становилось не по себе. Но и ожидать, что нам просто так отдадут кровь дракона, не стоило. Пусть на всякий пожарный у меня останется хоть какой-то козырь в рукаве. Точнее — в кармане. Именно там лежала небьющаяся меховская пробирка.

— А теперь вкусняшку — и спать! — объявила я.

И остается лишь уповать на ушедших, что кровь реликтового василиска мне все-таки не пригодится.

В моей комнате ждал муж. Лежал на кровати поверх стеганого покрывала, но не спал. А еще ждала собранная дорожная сумка. Не моя.

— И что это такое? — я кивнула на сумку.

— Дорожный саквояж, — любезно пояснил Ксавьер.

— Ты позаботился о моих вещах? Как мило с твоей стороны! — притворно восхитилась я.

— Я не позволю тебе ехать одной, — Ксавьер сел на кровати и прямо посмотрел на меня. — И не собираюсь оставаться в стороне, пока вы с Майком рискуете жизнью.

— Я знаю в чем дело, — я села рядом с мужем и положила руку ему на плечо. — Ты почувствовал себя лучше, лекарство пусть и не вылечило драконью чуму, но немного облегчило течение болезни. И теперь считаешь, что готов к новым подвигам. Но одно применение магии сведет на «нет» все наши усилия, понимаешь?

— Понимаю, но я не привык прятаться за чьими-то спинами. Линда, — не дал мне вставить слово муж, — пожалуйста, я не буду рисковать почем зря. Но и здесь вы меня не запрете. Давай не будем ругаться, а? — меня сгребли в объятия и притянули к себе. — Я с отцом уже поругался. По-моему, он на меня в детстве так не злился. А сейчас, если бы не мама, неизвестно, чем бы все закончилось.

— Он так не хочет, чтобы ты ехал с нами? — я погладила напряженную спину. Ксавьер в ответ зарылся мне носом в волосы.

— Нет, мы до этого и не дошли, — невесело усмехнулся мужчина. — Только успели обсудить, какой я идиот по жизни и хреновый лорд Тайны в работе, если позволил кому-то почти угробить себя. На этом пришел Майк и развел всех по сторонам. У тебя удивительно смелый друг, ты знала? Не каждый влезет между двух Высоких лордов.

— Догадывалась. Он, скорее, не всегда умеет оценивать опасность. Мы больше разбираемся в животных, чем в людях. Вот реликтовых василисков он побаивается, потому что знает, насколько те опасны. А с людьми сложнее, никогда не знаешь, что от них ожидать. Оказывается, пока мы дышали свежим воздухом, вы неплохо проводили время.

— Да, не скучали. Твои ученики благоразумно разбежались в самом начале выяснения отношений.

— Мне кажется, Морис очень за тебя переживает…

— Одно другому не мешает. Как отец сказал, что ж поделаешь, если единственный и любимый сын — идиот.

— Я не считаю тебя идиотом, — утешила мужа я.

— Нет, Линда, во всем случившемся виноват только я. Сам подставился, сам полез, куда не надо. Поэтому теперь должен сам разгрести.

Нежные пальцы легли на мой затылок и чуть приподняли голову.

— Но я только-только женился, и мне есть, ради чего жить. Как представлю: ночь, тишина, супружеская постель, где мы с тобой…

— И Дао, — напомнила про малыша.

Ксавьер сбился, по-моему, дополненная василиском картинка ему не так понравилась.

— Знаешь, я и на Дао согласен, даже на Церю. Только бы ты была рядом.

— Вот Церя обрадуется! Он, кстати, тоже здесь. Отлично проводит время с твоим отцом.

— По-моему, с моим отцом все отлично ладят и проводят время, кроме меня, — тяжелый вздох мне в макушку сдул отросшие волосы на лицо. Как все закончится — наведаюсь к цирюльнику.

— Это нормально, — заверила я супруга. — Видел бы ты фингал под глазом моего брата — понял, что не у одного тебя проблемы со старшим поколением.

— Ну, знаешь, — приосанился Высокий лорд. — Мне не так-то просто поставить фингал. У меня отличная боевая подготовка, отработанная в реальных полевых условиях.

— Ты просто не видел, как твой отец играет с Церей. Я после этого начала всерьез его опасаться, — отнять у Мориса палку было совершенно невозможно — чистая правда. Цербер то и дело вспыхивал от возмущения, никакой глушащий магию ошейник не спасал.

— Ты просто меня не видела в деле, — шепнул Ксавьер, а потом мир перевернулся и я оказалась прижатой к кровати.

— Ты же только что из анабиоза, — попыталась отпихнуть мужа.

— Вот именно, — лорд покрывал поцелуями мою шею и ловко расстегивал пуговички на рубашке. — Надо наверстывать упущенное. Первую брачную ночь пропустить — врагу не пожелаешь…

— А вещи мои собрать? — слабо затрепыхалась я, в общем-то понимая, что собираться придется утром и впопыхах.

— Все потом, — подтвердил мои опасения муж. И мне оставалось лишь порадоваться, что чувствует он себя и впрямь значительно лучше. Я бы сказала, намного, намного лучше.

Утро, кто бы сомневался, выдалось суматошным. Морис разбудил всех спозаранку и дал час на сборы. Мне бы этого часа за глаза хватило, если бы не вещи. У меня же там и пегас не валялся. И ведь брала с собой всего ничего, а упаковать обратно в дорожную сумку не получалось. Если бы я сама не была магом и не умела распознавать магию, то заподозрила бы пространственную иллюзию в своем багаже. Почему когда собиралась сюда, все отлично влезло (Рози упаковала так, что и не помялось почти), а обратно, поди ж ты, не запихивается!

Видя, как я ношусь по комнате, Ксавьер сжалился и переложил часть моего добра к себе в саквояж, удивившись, зачем мне столько вещей с собой. Я тоже не знала, но Рози виднее.

Завтракала буквально на бегу, Кларисса неодобрительно хмурилась, глядя, как я запихиваю в себя тосты с яичницей и запиваю их кофе.

— Линда, позаботься о Вьере, пожалуйста, — свекровь обняла меня на прощание.

— Мама, я уже большой мальчик и сам в состоянии о себе позаботиться.

— Оно и видно.

— Морис! — одернула Кларисса мужа. Свекр недовольно цыкнул.

Между ним и Ксавьером явно пробежала не кошка, а целая мантикора. Они так старательно друг на друга не смотрели и в экипаже устроились по разные стороны, показательно отвернувшись каждый к своему окну.

Мы с Майком переглянулись, атмосфера накалялась и тучи над нами сгущались. Два Высоких лорда в замкнутом пространстве напоминали двух церберов в одной клетке. Того и гляди территорию примутся делить. Еще немного, и в экипаже полыхнет.

Кстати о церберах. Я с грустью обернулась и взглянула из окна на наш временный дом, казавшийся через оптическую иллюзию развалюхой. Надеюсь, Рей и Кейв справятся и с ингредиентами, и с живностью. Впрочем, с ними Кларисса. Свекровь успела проявить себя мудрой женщиной, отличной хозяйкой и неплохим магом. Оказывается, они с Морисом вместе на боевом учились. Только будущая леди Дагье по специальности работать не собиралась, зато частенько потом помогала мужу советом. Училась она предсказуемо лучше и в теории была сильнее.

Дом быстро скрылся из виду, пейзаж за окном не поражал многообразием, в салоне по-прежнему стояла напряженная тишина, и я легонько пнула Майка, чтобы разрядил обстановку, как это умеет только он.

Друг меня понял, но то ли в голову ему ничего не шло, то ли настроение у самого не располагало, но ляпнул он совсем не то, что следует.

— Хорошо, что мы едем в приличном транспорте, — выдал Майки первое пришедшее на ум. — А то как вспомню нашу поездку за оборудованием, так вздрогну. Клоповник на колесах, — эмпат скривился и передернулся.

— А, — неожиданно заулыбался Морис. — Это я долго думал, какой экипаж взять, но не удержался, позаимствовал у обычных стражей конфискованный экземпляр. Он у них все равно на приколе простаивал, а нам пригодился. Никто ведь ничего не заподозрил, лучше и не найдешь, правда?

Мы с Майком что-то неуверенно промычали, понимание лучшего у нас с Морисом несколько расходилось.

— Этот экипаж какому-то притону принадлежал, они на нем гостей потом развозили, которые сами никак, ну вы понимаете, да? — продолжал рассказывать свекор. Нам было не особо весело, потому что мы прекрасно представляли, в каком состоянии находились гости этого самого притона. И понимание, чем пахло в том салоне, становилось как-то четче, а воспоминания ярче. — И девочек с работы подкидывали, там разные услуги заведение предлагало, — легче не становилось. — Иногда клиентов с девочками, как пойдет, в общем.

Без этой информации я бы точно прожила, Майк, как-то подозрительно позеленевший, тоже.

— Ты чего, — пихнул его локтем Морис, ехавший на одном сиденье с Майком. — Укачало что ли?

— Немного, — признался друг, уже пожалевший, что начал разговор.

Я тоже подумала, что в тишине было ехать не так уж плохо.

Дальше мы старались общаться на нейтральные темы, а то всплывет еще что-нибудь, как нам потом с этим жить? Впрочем, проблема скорее крылась в нашей с Майком впечатлительности и брезгливости. Мориса и Ксавьера, похоже, плохими запахами не проймешь, тайная стража привыкла работать в любых условиях.

Об этих самых условиях мы наслушались на десять лет вперед. Баек у Мориса хватило бы до Драконьего предела — тех самых гор, за которыми раскинулись нынешние владения крылатых ящеров. Ксавьер держал меня за руку и время от времени качал головой или закатывал глаза, но в разговор не вмешивался. Временами выпадал из реальности и думал о чем-то своем, перебирая мои пальцы.

— Ладно, мы уже подъезжаем, давайте еще раз обсудим наши действия, — предложил Морис.

— Я завтра наведаюсь в лабораторию, — у Майка все было просто. То есть как просто, скорее определенно, а на деле сложнее всего.

— Я схожу к мехам, — я вновь и вновь вспоминала последнюю встречу с Хьюго. — Они что-то знают, ведь не зря делали однажды такой же набор оборудования. Может, и про особые ингредиенты в курсе.

— Ты хочешь пойти одна? — сразу же напрягся Ксавьер.

— Я сто раз была там одна, не вижу ничего такого, чтобы пойти в сто первый, — я в ответ сжала его руку, дескать, не спорь, все равно не сдамся.

— Я попробую поискать эмпата. Начну со жрецов, — Морис задумчиво потер подбородок. — Где еще можно искать такого, чтобы справился с драконом — ума не приложу.

Ксавьер молчал. У него явно имелись какие-то планы, но делиться с нами (или конкретно с отцом) он не собирался.

Когда мы въехали в город и подъехали к площади со знакомым домом, я чуть не запрыгала от радости. Как там моя клиника? Мое зверье прожило без меня целый месяц! Какой кошмар! Хорошо ли за ними присматривал этот бездельник?

Сил на нормальное прощанье не было, я махнула всем рукой, схватила свою сумку и помчалась из экипажа к дверям, не дожидаясь, пойдет ли кто со мной или нет.

На улице уже вечерело, на дорогу ушел целый день, спина затекла, то, что ниже, отсиделось, но энергия во мне кипела и бурлила. Я, наконец, дома!

Поэтому то, что дверь никто открывать не спешил, немного напрягло.

Я пнула дверь ногой, прикидывая, где искать в моей сумке ключи от входного замка. Наверняка по закону подлости лежат на самом дне. И что теперь — сумку прямо на ступеньках разбирать?

— И кто же тут у нас ломится? — раздался позади недовольный голос, — подождать она минуту не может.

Картина маслом. Ян, держащий на поводке химеру Тори в одной руке, а в другой — большой бумажный пакет с продуктами. Позади него два амбала-охранника.

— Подержи, — он протянул мне поводок и достал из кармана ключи, по-хозяйски открыл дверь и пропустил меня вперед. — А вы с нами не зайдете? — обратился он к своим спутникам. — Я продукты на всех купил.

Двое охранников и бровью не повели, похоже, шутка уже старая, только мрачно проводили взглядом вошедшего следом Ксавьера.

— Проходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Ах да, вы же и так дома, — меланхолично заметил Ян. — Ксавьер, рад, что тебе лучше.

— Как тут у тебя дела? — я подозрительно осматривалась, пытаясь найти следы погрома или чего-то такого.

— А ты не в курсе? — удивился брат. — Странно. Стоило тебе уехать, как клинику взяла в кольцо охрана отца. А во второе кольцо — охрана твоего свекра. Каждый шаг с ними согласовывал. Думал, скоро по нужде начну ходить под присмотром и предварительной договоренности. В магазин одному и то не отлучиться. Я как-то решил ночью из окна тихонько выбраться, надоела слежка.

— И как? Успешно? — заинтересовался Ксавьер. Еще бы, там и его люди стояли.

— Не очень, из окна вылез, дошел по бордюру до водостока, а потом чуть не грохнулся на мостовую вместе с трубой. Дом у тебя, конечно, старый, — пожаловался младшенький. — Спасибо охране — магически замедлили падение, потом вежливо попросили вернуться и водосток починили. На все руки мастера, — в последнем чувствовалась досада. Видимо, за этот месяц братец перепробовал не один вариант побега и оторванная водосточная труба была не единственной.

Ян уныло вздохнул. Представляю, он-то, наверное, ожидал, что проживет месяц свободно и без контроля, планов понастроил. А тут практически домашний арест.

— Живность-то в порядке? — страдания брата меня интересовали меньше всего. Подумаешь, месяцок дома посидел.

— Да что им будет, — вздохнул Ян. — Я тут продукты купил, меня днем предупредили, что вы едете, так что можем поужинать.

— Ты как один-то с хозяйством справлялся? — дом, на удивление, был в хорошем состоянии. Я ожидала куда худшего.

— Мне твоя Рози помогала, — признался Ян. — Я пробовал готовить, но как-то не очень съедобно получилось. Даже животные не оценили.

— Не отравил? — прищурилась я.

— Да у тебя все избалованные, абы что не едят. Я сам так не ел, как их кормить приходилось, — пожаловался брат.

— Это да, они у меня такие.

— Тут еще с руххом проблема. Хорошо, что ты приехала, — пошел следом за мной Ян. — Он перерос свою клетку, с трудом там сидит, даже крылья размять не может.

Это действительно была проблема, так как пересаживать его из клетки в клетку можно до бесконечности. Взрослый рухх ростом почти с человека, невысокого, но все же. А размах крыльев несколько метров. Ладно, потом разберусь, пока поселю его в комнате Цери, все равно пустует.

Проведя ревизию живности и убедившись, что все благополучно дождались моего возвращения, я вздохнула с облегчением. И да, рука Рози чувствовалась, все лежало на своих местах и содержалось в чистоте. Ян бы так не смог. Он и о наличии бытовых артефактов для сбора пыли вряд ли знал, не говоря уже о том, что их надо периодически вытряхивать и мыть. Об этом и я когда-то не знала, пока не появилась Рози и не объяснила принцип работы. Казалась бы, выпускница магической академии, а бытовыми артефактами пользоваться не умела.

Пока мы осматривали дом, Ксавьер успел пожарить мясо и потушить овощи. Вот уж кто на все руки мастер. За ужином Ян продолжил жаловаться на судьбу, на то, что не считая небольшой помощи ему пришлось все делать самому. Выгребать навоз за гидрой и выгуливать Тори. Химера его, правда, не напрягала. Они даже подружились, Тори так и крутилась рядом с моим братом.

— Главное — ты справился. Молодец, — похвалила младшенького. — Теперь мне есть на кого оставить клинику.

Не скажу, что Ян был счастлив свалившейся на него ответственности и доверию, но отказывать на будущее не стал.

— Надеюсь, в следующий раз обойдусь без охраны, а то как в тюрьме сидел.

— Нет, в тюрьме камеры маленькие, кормят плохо, активно заставляют работать физически, — не согласился Ксавьер. — Тут, скорее, временная изоляция.

Ян решил не спорить со знающим человеком. Нашему возвращению братец был счастлив. Видно, что прошедший месяц дался ему нелегко.

— Вы хоть не зря съездили? Ксавьер, ты здоров?

— Почти, — уклончиво ответил муж. — Но думаю, скоро полностью вылечусь.

Я тоже на это надеялась.

Посуду оставила мыть младшенького, пусть он весь изнылся, что целый месяц только хозяйством и занимался. Думаю, отец на это и рассчитывал, когда оставлял охрану. Чтобы не шлялся абы где, а сидел дома и думал о своем поведении. А заодно выгребал за гидрой. И пусть радуется, что у меня повсюду стоят артефакты очистки воздуха. В академии, где мы ухаживали за животными такого не было, и запах стоял — топор можно вешать.

— Ты не передумала идти завтра в одиночку к мехам? — перед сном спросил Ксавьер.

Сумки мы разобрали быстро, я привычно распихала все по полкам, не особо разбираясь, что куда.

— Нет. А ты что планируешь делать? — муж так и не рассказал, что задумал. А он что-то задумал.

— Тоже кое-куда схожу.

— Куда?

— Не скажу, ты же меня брать не хочешь.

— Это вопрос твоей безопасности, — вот как тут сохранять спокойствие?

— Могу сказать тоже самое и о тебе.

— Да иди куда хочешь! — разозлилась я. Забочусь о нем, а он в секреты играет. Лорд Тайны, чтоб его.

— Вот и пойду, не злись. И будь осторожнее, ладно? В Гильдии мехов мы не сможем за тобой уследить. Ты же знаешь, что мехи не любят стражу, — Ксавьер обнял и прижал меня к себе.

— Знаю, и кажется догадываюсь, за что именно, — но вырываться не стала, только устроилась поудобнее, подставляя шею для поцелуев.

— Да брось, нам просто все завидуют, — рубашка соскользнула вниз.

Дальше разговор как-то не сложился.

Глава 22

Стеклянный пегас

А утром Ксавьер и впрямь ушел. Я честно не ожидала, что он так и не скажет, куда именно направляется и, признаться, меня задело. Мы же вроде как команда. А еще семья.

С такими мыслями я и зашла в квартал мехов, окунувшись в знакомый шум работающих машин и механизмов, крики людей, командующих и организовывающих процесс. На первый взгляд все вокруг виделось хаосом, все куда-то бежали, что-то несли, делали. А потом, стоило присмотреться, становилось ясно, что сами мехи работают подобно своим механизмам. Каждый человек — точно вращающаяся шестеренка, движение без которой остановится везде.

Мальчишки-подмастерья, похожие на воробьев: такие же мелкие и коричневые в куртках и комбинезонах, шныряли повсюду, разнося записки и послания. Пару раз на меня налетели и едва не сбили с ног, но, извинившись, подхватывались и бежали дальше.

А у мастера Хьюго было по обыкновению спокойнее. Стекольщик не любил суеты и гама. Надежные двери и толстые окна отсекали лишние звуки.

Сам мастер нашелся в цехе. За работой Хьюго проводил не так много времени. Жаловался, что руки уже не годятся для тонкой работы стеклодува.

— Добро пожаловать, Линда, — поприветствовал мех. — Подожди несколько минут, я почти закончил, да.

Он привычно и быстро отдавал какие-то одним мехам понятные команды своим подмастерьям, отдельно подозвал несколько мальчишек-посыльных, которые тут же, стоило мастеру их отпустить, разбежались из цеха.

Стоя в сторонке, чтобы не мешать, я наблюдала, как в умелых руках меха черное вулканическое стекло приобретает форму коня, а еще через минуту — черного пегаса с распростертыми крыльями в полете.

— Похож? Или не очень? — поинтересовался Хьюго, придирчиво оглядывая свое творение.

— Вылитый, — подтвердила я, рассматривая пегаса, лежащего на ладони в защитной перчатке. От фигурки ощутимо шел жар, но он быстро остывал. Глаза — синие камушки, судя по магическому фону — крохотные накопители. Интересно, для чего ему магия? — Удивительно, как вы по памяти передали столько деталей. И крылья пропорциональные, не длиннее, не короче.

— Это глаза, — Хьюго моргнул, пусть стекло и не требовало увлажнения. Моргание для меха — скорее привычка. — Они не только видят, но и запоминают. Я долго их совершенствовал, менял на улучшенные. Первые были простые, плохо видели и почти не различали цвета. Следующие чуть лучше, да, но цвета я продолжал путать. Так, постепенно я создал глаза, почти не отличимые от человеческих, да… А потом решил, что этого мало. И раз у меня все равно искусственные глаза, то я должен получить от них столько, сколько возможно. Теперь я безошибочно измеряю расстояние, для кого-то «на глаз» — весьма приблизительная мера, а у меня точность до толщины волоса. И если я видел пегаса, то всегда могу повторить его пропорции.

— Это потрясающе, — только и смогла сказать я. Человеческие возможности не знают границ, и Хьюго — живое тому доказательство.

Раньше мастер про свое зрение не говорил. Тем удивительнее было от него услышать подробности.

— А вы не думали изготавливать их массово? — как целитель, я не могла не оценить все перспективы. — Ведь у множества людей проблемы со зрением, а некоторые и вовсе живут слепые и не всем целители в силах помочь. А тут такой шанс.

— Думал, и даже пытался, — мастер привел меня к себе в личную комнату, где, конечно же, принялся заваривать традиционный чай из трав. — Вся беда в том, что я создавал глаза для себя. Пусть магией мы почти не владеем, но и те крохи, что есть, позволяют работать с материей, рождая нечто новое. Если кому-то взять и просто вставить чужие глаза — они не приживутся и не начнут видеть, нужно сроднится, срастись, стать одним целым. — Хьюго поставил передо мной кружку. Стеклянную, конечно. И стеклянную ложку в ней. Здесь почти все, если оглядеться, было стеклянным. Маленький стеклянный мир. — И оказалось, что созданные чужими руками глаза не готовы служить своему владельцу. Ведь чтобы вещь ожила, в нее нужно вложить частичку себя.

Хьюго взял у меня пегаса и поставил на стол, осторожно провел пальцами по голове, по вытянутой шее, по спине. И фигурка дрогнула. Сначала я решила, что мне почудилось. Но вот стеклянный пегас сделал первый неуверенный шаг, за ним второй, третий, дернул хвостом, проверив на месте ли, и неуверенно взмахнул прозрачными крыльями. Затем пара быстрых скачков, и пегас прыгнул в попытке взлететь. Я хотела крикнуть, что разбег должен быть больше, но не успела. Ожившая фигурка стремительно взмыла вверх, но не удержалась и упала на пол. Я бросилась поднимать и, наверное, совсем не удивилась бы, если бы пегас жалобно заржал, но он опять стал всего лишь красивой статуэткой. Еще и крыло отломилось, и это у хваленого меховского стекла! Заряд магии закончился? Или ошибка создателя?

Я растерянно посмотрела на Хьюго, равнодушно наблюдавшего за своим творением.

— Его можно починить? — неуверенно спросила я, заранее предвидя ответ.

— Нет, — в голосе мастера мелькнуло удивление. — Это всего лишь пробный образец, я подумаю, как его улучшить, чтобы не падал.

Мехи никогда не оставляли неудачные экземпляры и уничтожали их без сожалений.

— Ведь у вас все ударопрочное, почему же он разбился?

— Чтобы фигура двигалась стекло не должно быть прочным. Наоборот, структура очень хрупкая, да. Значит, он должен хорошо летать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Ему нужно брать разбег, чтобы взлететь. Во всяком случае, настоящие взлетают именно так — сначала набирают скорость, а потом подключают крылья.

Мех кивнул, а я держала пегаса с отломанным крылом и не спешила отдавать создателю.

— Можно я оставлю его себе? — почему-то от мысли, что его выкинут или пустят на переплавку, сердце болезненно сжалось.

Черная стеклянная статуэтка слишком напоминала Фарго.

— Дай сюда, — мех протянул большую ладонь. — Да не бойся, ничего не сделаю.

Я с сомнением отдала пегаса, надеясь, что мастер не способен на злые шутки и не швырнет у меня на глазах крылатого коня в урну. Но Хьюго приставил крыло к туловищу, накрыл его рукой и абсолютно целым вернул мне.

— Спасибо! — пегас стал рядом с кружкой и блеснул мне синим глазом.

— Ты хотела что-то спросить, да? — мех взял свою кружку и уселся напротив.

Каждый раз я смотрела на стеклянные стулья и недоумевала, как они выдерживают немалый вес крупного меха? А теперь, когда я видела, как заклинание расщепления и то не взяло пробирки, — уже и не удивительно совсем.

— Да вот… — спросить или не спросить? Теперь, глядя на меха, взять и выдать: а вы не знаете, где достать кровь дракона, не так-то просто.

— Твое исследование удалось?

— Почти, — в науке отсутствие результата тоже считается результатом. — Мы уперлись в небольшую проблему…

— Какую?

— Для успешного завершения нужна драконья кровь, может вы знаете, возможно ли ее достать?

Мех не спешил с ответом.

— Возможно все, Линда. Посмотри на мои глаза, они из стекла, но видят лучше обычных. Все в моем возрасте близоруки и носят стеклянные линзы. Мои же линзы уже здесь, — мастер поднес палец к веку. — А вот нужно ли — это совсем другой вопрос, да.

— Нам очень нужно.

Если Хьюго не ответил сразу отказом, значит действительно возможно.

— Я не слышал о том, чтобы кто-то в последние год смог вернуться от драконов. Попытки были, но ни одна не увенчалась успехом, да. Но я спрошу, обещать, сама понимаешь, ничего не могу.

— Спасибо, это уже больше, чем я рассчитывала.

Мех покачал головой. Он никогда не высказывал неодобрения вслух, оставляя за каждым право на собственные ошибки. Но моя затея и просьба ему однозначно не понравились. Выглядел он задумчивым, и дальше я злоупотреблять временем мастера не стала. Поблагодарила за чай и подарок, для которого Хьюго дал мне небольшую корзинку, и вышла обратно в шумный квартал.

Ну что ж, к мехам я сходила всяко не зря, не знаю, получится ли с кровью, но красивый черный пегас у меня уже есть. Интересно все-таки, как именно он ожил? Стекло ведь не гнется, не резина, а он так натурально махал крыльями.

Стоило мне об этом подумать, как пегас опять шевельнулся. Я подняла корзинку, чтобы получше разглядеть и попытаться разгадать, как это происходит, как стеклянная статуэтка совершенно своевольно выпрыгнула и полетела, вернее спланировала за ближайший угол дома.

— Стой! Куда же ты? — я кинулась за ней, подхватив в руки у самой земли. — Куда ты прыгаешь, бестолочь? Потеряешься же! — пожурила я пегаса, решив больше не выпускать его из рук.

Но стоило мне обернуться, как буквально на глазах сверху упала решетка, отрезая меня от улицы. Я бросилась было к ней, но прикосновение так обожгло руку, что я зашипела и едва не выронила статуэтку. Сзади раздался металлический скрежет второй решетки. По стенам также пробежали голубые волны, прозрачно намекая, что лучше бы ни до чего не дотрагиваться. Ну а глушить магию мехи всегда умели, с магами у них имелись давние счеты. Искры на моих руках погасли раньше, не позволив даже собрать силу в руках. Отлично. Просто замечательно.

Не успела я как следует осмотреть неожиданную ловушку, в которую так глупо угодила, как все вокруг пришло в движение и заработал подъемный механизм. Пол подо мной дрогнул и плавно поехал наверх на следующий уровень. Да, под самым куполом мне пока бывать не доводилось. Всегда мучило любопытство, что же там такое важное у мехов, скрытое от любопытных глаз. Вот и узнаю, жаль, что при несколько неприятных обстоятельствах.

Пегас затрепыхался в моих руках, но я только крепче его сжала, не боясь сломать.

— Будешь дергаться — разобью, — пригрозила я. В том, кому стоит потом сказать спасибо за расширение моего кругозора, сомневаться не приходилось.

Но пока я не злилась, ничего плохого со мной не произошло, паниковать рано. «Рано паниковать, Линда!» — повторила про себя для большей уверенности. Вот и решетка снова отъехала, правда, не с той стороны, откуда я вошла, а с противоположной.

Передо мной растянулся длинный коридор с забранными в решетки проходами. При всем желании куда не надо не свернешь. Хвататься за что попало я больше не спешила, правая рука уже покраснела и горела от ожога. Надеюсь, хотя бы без волдырей обойдется.

Идти я не спешила, решив осмотреться. К тому же вне подъемника магия снова вернулась ко мне, придав немного уверенности. Но из какого-то крысиного хода вынырнул мальчишка. Самый обычный, которых внизу шныряет предостаточно. Кожаная куртка, комбинезон, шапка с завязками и очками из-под который торчали светлые вихры.

— Я вас провожу, идите за мной, — по-взрослому скомандовал он.

Идти я не спешила, сначала присела на корточки и заглянула в дыру, откуда вылез посыльный. Под куполом устроена сложная система вентиляции, обеспечивающая приток воздуха. А еще мехи научились этот самый воздух летом охлаждать, а зимой нагревать, так что под куполом круглый год царила примерно одна и та же комфортная температура. И вот этот лаз явно представлял собой один из воздуховодов, в котором пролезет небольшой ребенок лет восьми, сейчас стоявший передо мной, но никак не взрослая женщина, да еще и длиннее обычного.

Мальчишка слегка пританцовывал от нетерпения. Сам он был похож на меховскую куклу, я видела их на витрине ближе к главному входу. Такие на шарнирах, приходящие в движение от небольшого прикосновения. Вот и мой провожатый был такой, как на шарнирах. У него ведь наверняка еще куча дел и важных поручений, а я тут все сомневаюсь, тяну время и задерживаю маленького человека.

— Идем, — вздохнула я, поднимаясь во весь рост. Если мехи решили меня куда-то привести, то все равно сделают. Просто так из квартала мне уже не выйти.

Будем надеяться, что Хьюго не желал мне зла. Да и стеклянный пегас очень красивый.

Мы пару раз свернули, поднялись по лестнице, выйдя в небольшое круглое помещение под самым куполом. Надо мной неспешно плыли облака — умиротворяющая картина, особенно, с учетом того, что единственная дверь, через которую я вошла, закрываться не спешила. Так что я почти не переживала и ждала. Мальчишка исчез, стоило мне пройти в комнату, а я осталась.

Может, это поставщик драконьей крови решил со мной таким образом встретиться и поговорить, а я сбегу? Нехорошо выйдет. Мысль позабавила, да уж, интересный был бы поворот. Жаль, маловероятный.

— Добрый день, местресс, — и от обычного приветствия у меня, кажется, волосы по всему телу встали дыбом.

И виною тому не измененный артефактом голос, оттого безжизненный, обезличенный и лишенных всяких интонаций. Просто я сразу догадалась, кто передо мной.

Не по плащу с капюшоном и маске, скрывающей лицо, слишком подходящей под описание Майка. А по всеобъемлющей, давящей силе, от которой ноги сами подгибались. Только чудом я не упала на колени, покачнувшись, но устояв под натиском чужой воли. Это не эмпатия, это нечто большее. Полное подчинение, застилающее разум, ломающее любые щиты. Хотя какие щиты? Я бы не выставила ни один, даже самый простенький.

Мужчина, точно не женщина по прорисованной плащом фигуре, прошел и прикрыл за собой дверь. Никаких замков, будто захоти я уйти — без проблем покину небольшую круглую комнату. Впрочем, какое там уйти, один шаг и тот сделать не удавалось. Мы вдвоем в комнате, и абсолютно ясно, что сбежать не получится. Стоя перед незнакомым человеком, я чувствовала себя обнаженной. Все мои чувства, эмоции, переживания — он вытягивал все наружу, оставляя оголенные нервы, словно струны, касаясь по очереди то до одной, то до другой, то сразу нескольких. Я каждый раз вздрагивала, когда перед глазами вспыхивали разноцветные круги. Хотелось отвернуться, отойти, закричать, но я больше себе не принадлежала. Это одновременно было чудовищно и восхитительно. Такая сила и мощь завораживали, пусть я и понимала, кто стоит передо мной. Убийца.

От осознания в голове что-то взорвалось, и ноги все-таки подкосились. Но упасть мне не позволили, странно… Сквозь шум в ушах я невольно отметила, что меня подхватили и по возможности осторожно усадили на пол. Какая трогательная забота.

Мужчина усмехнулся, ах да, он же считывает мои эмоции. Я попробовала собрать в себе всю ненависть и презрение, на которые была способна, но прекрасно понимала, что это не более чем детский жест. Ему от моих чувств не тепло, не холодно.

— Не стоит напрягаться, местресс, — подтвердил мои подозрения человек. — Давайте поговорим. Я не желаю вам зла.

Последнее заявление было откровенно смехотворным, что я, сама не понимая почему, засмеялась. Да так, наверное, как никогда в жизни. Живот скрутило, скулы свело, в голове зазвенели мерзкие колокольчики, но не получалось успокоиться. Я хотела, понимала, как глупо, но смех душил, воздуха не хватало, хохот смешался с кашлем.

— Довольно, — я бы сказала, что эмпат одним щелчком пальцев выключил мои эмоции, но ему и щелкать не пришлось.

Я просто резко успокоилась, стараясь отдышаться, стереть слезы со щек. Лицо горело, наведенные, чужие эмоции ушли, оставив пустоту внутри. Или я слишком устала от смеха. Оказывается, веселье бывает очень утомительным.

— Я надеюсь, демонстрации моих скромных умений хватило, чтобы вы не наделали глупостей, — мужчина не шевелился, смотрел на меня, все никак не способную отдышаться. Представляю, как жалко выгляжу со стороны: сижу на полу в слезах от смеха, раскрасневшаяся, судорожно дышащая.

Да уж, его «скромные» способности поражали воображение.

— Что вам нужно? — еще и голос сел, отлично.

— Мы просто поговорим, вы ответите на мои вопросы, и я вас отпущу.

— Просто?

— Просто. Вы ответите честно, об этом я позабочусь.

— И что вы хотите знать?

— Все, что вам известно про лекарство.

— Не больше, чем вам это точно, — и здесь даже не соврала.

— Вы его почти сделали, так? — эмпат присел напротив меня на корточки, заглянул в глаза. Смотреть нельзя, это усиливает воздействие. Но отвернуться не выходило.

— Не… так, — я сжала челюсти и для верности рот зажала. Не хочу ничего говорить.

— Бросьте, местресс, вы все равно не сможете сопротивляться. Если быстро все расскажете — вам же легче, — и в голосе, измененном артефактом, слышится участие. Он мне серьезно сочувствует? Или мне кажется, или я ловлю его эмоции, что вернее всего. Ведь чтобы ощущать мои эмоции, ему так нужно раскрыться. — Вы смогли обойти выжигание магии?

И снова тяжесть наваливается на плечи свинцовым плащом. Я буду молчать. Молчать. Молчать…

— Да…

Теперь я, кажется, больше всех ненавидела себя.

— Не вините себя, — и эта глупая жалость, которая сквозит в чужих чувствах, за одну ее хочется убить сволочь. — Я же говорю, чем быстрее ответите, тем быстрее все закончится.

— А потом что? — не знаю, как нашла в себе силы на встречный вопрос.

— Отпущу вас, конечно. Я не воюю с женщинами.

— Зато воюете с целым государством.

— Напротив, я минимизирую потери. Итак, как вы обошли выжигание?

Слова в себе я буквально давила в зародыше. Так, что перехватило дыхание. Только долго без воздуха не продержаться.

— Реликтовый василиск, — я скорее выдохнула, чем ответила и тут же сделала судорожный вдох.

— Неужели? Он у вас есть?

Нет! Нету! И никогда не было! Это именно то, что я хотела ответить. Хотела, но не смогла.

— Да.

— Где?

Я застонала, борясь с собой. Да что же это такое?

— Местресс, мне всего лишь нужна его кровь. Она у вас есть?

— Да, — я никогда не замечала за собой привычки грызть ноги, сейчас же я кусала пальцы, вцепилась зубами в ладонь, укусила до крови, и все равно не помогло.

— Где? Продолжите сопротивляться — и я усилю воздействие.

Он знал, о чем говорил. Этот человек мастерски пользовался своим даром. Куда там Майку. Я все-таки пробовала строить щиты, дотягиваться до магии — все без толку. Щиты сыпались, как песчаные, магия не отзывалась, эмоции захлестывали. Не получалось, что бы я не пыталась делать — ничего не выходило. Даже собственное тело мне не принадлежало. Я сидела и смотрела на мучителя, как кролик на удава. И давление только увеличивалось. Оно возрастало, оглушало, опустошало.

Проклятая черная колба лежала в кармане куртки. Даже не знаю, зачем я ее взяла. Не захотела оставлять дома, решив, что со мной безопаснее. Идиотка. Вот как есть идиотка.

— С собой.

Чужое удивление, сменившееся радостью, полоснуло по оголенным нервам. Будто в открытую рану пальцем ткнули.

— Отдайте.

— Нет, — даже не знаю, как нашла в себе силы отказать. Сама удивилась, как я так смогла.

Мы встретились взглядами, черные, как сама бездна, глаза смотрели пристально и осуждающе. Так смотрят на нашкодившего ребенка.

— Отдайте, местресс, мне не хочется применять еще и физическую силу. А глубокое эмпатическое воздействие, как вы знаете, действует на разум разрушительно. Отдайте по-хорошему.

Я сжала кулаки, сильно, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Глупо сопротивляться, но я попробую. Мужчина вздохнул. Тяжело и грустно. Но эмпатию применять не стал, иначе бы просто заставил отдать пробирку, да еще приползти для этого к нему на коленях.

Но он встал сам, я тоже поднялась, пусть ноги держали плохо. И отходила насколько возможно, пока не наткнулась на стену, но мужчина в три больших шага преодолел разделяющее нас расстояние. Стоя вплотную, человек казался совсем подавляющим, высоким, ощутимо выше меня и сильней. Руки в перчатках коснулись моего левого кармана, но там ничего не было. Правый карман — там лежали ключи. Эмпатия — обоюдоострое оружие. И я улавливала отголоски его собственных чувств. Предвкушение, волнение, легкое возбуждение. Ему нравилось стоять рядом и дотрагиваться до меня. Нравилось ощущать собственную власть, всецело контролировать ситуацию. А ведь он и не обыскивал толком, не обшаривал карманы, а всего-то считывал мои эмоции. И понял, что во внешних карманах ничего важного не лежит. Его рука потянулась к моей груди, где во внутреннем кармане лежала пробирка. И я испугалась. Того ли того, что незнакомый мужик сейчас меня облапает, или что найдет пробирку, или всего и сразу, но на секунду я сбросила ярмо чужой воли, дернувшись в сторону. И, конечно, почти сразу попалась. Меня вернули на место, практически прижав к стене, и теперь, в довершение всего, я ощущала чужое удовольствие. Все-таки интереснее, когда жертва сопротивляется.

Такая наглость придала сил, и я сосредоточилась, стараясь применить магию, пусть сконцентрироваться совсем не выходило. Но, подавив мои жалкие попытки сопротивления, эмпат распахнул края куртки и залез во внутренний карман. Конечно, он уже догадался, где искать. Я в ответ вцепилась в его запястье, забравшись пальцами под плащ, наткнулась на какой-то браслет. Мужчина дернул руку, доставая пробирку, а я ухватилась за что смогла, поняв, что все напрасно. От обиды и отчаяния хотелось закричать или на худой конец выругаться, но слова застряли в горле.

Нащупанный мною браслет порвался и рассыпался, в ладони лежала нитка с оставшимися бусинами. Не браслет. Четки. Вот и характерный пушистый кончик. И я уже абсолютно точно видела их на руке…

Владельца Миасского банка.

Мы стояли друг напротив друга. Я сжимала оставшиеся бусины, он держал в руке пробирку.

Запоздало мелькнула мысль, что стоило бы притвориться и сделать вид, что я ничего не видела и ни о чем не догадалась. Но, как говорится, хорошая мысля…

— А ведь я действительно собирался вас отпустить, — Айрат Ликхар снял маску и скинул капюшон. — Просил не сопротивляться.

— Ксавьер вас другом считал, — зачем-то сказала я. Вряд ли Ликхар проникнется и пожалеет о содеянном.

— И его мне тоже жаль, но он слишком близко подобрался к нашим исследованиям. Моя семья готовила все десятилетия, если не столетия, с самого падения Миасской империи. Я не имел права рисковать. Но ваш муж оказался удивительно живучим. Или, вернее сказать, ему повезло с такой женой? — миасит улыбнулся, я же смотрела и не понимала, как же мы раньше не догадались?

В Миасской империи жили сильнейшие эмпаты. Никто больше не смог подчинить драконов.

— Зачем вы все это делаете? Хотите отомстить всему миру, выпустив чуму?

— Что вы, местресс, какая месть? — мужчина убрал пробирку с кровью василиска под плащ и устало покачал головой. С каким-то мстительным удовольствием я поняла, что и ему эмпатия дается не так уж легко. — Кто лучше, чем мы, знает, каково это — потерять всех и все. Когда ночью от погребальных костров светло как днем. Когда эпидемия опустошает город за городом. Нам рассказывают это в детстве, всем потомкам империи. Мы дорожим своими корнями.

— Тогда зачем это все? Чего вы добиваетесь?

Ликхар не обязан был отвечать, кто я вообще, чтобы задавать вопросы? Но он ответил, легко, будто я спрашиваю очевидную вещь.

— Я потомок императора, местресс, и всего лишь хочу вернуть свое по праву — трон и власть.

— Всего-то? Я уж подумала, что-то и впрямь серьезное.

Айрат засмеялся, но сразу оборвал смех, головная боль от эмпатии — неприятная штука, понимаю.

— Всего-то, местресс. И мне не нужно мертвое государство, населенное призраками. Никто никогда не собирался выпускать чуму. Мы долгие годы исследовали ее, чтобы научиться контролировать. И научились. Вот только проблема возникла совсем неожиданно.

— Василиски закончились, да?

— Именно. Для чумы нужно лекарство, а создать его без крови истинных василисков невозможно. Обычный человек не выживет, маг останется без магии и в конечном счете тоже умрет.

— А зачем вам кого-то лечить?

Мужчина посмотрел на меня несколько снисходительно, потом взглянул на наручные часы и вздохнул.

— К сожалению, местресс, я немного спешу. Но обещаю вам все рассказать. Как-нибудь потом, в другой раз. Все-таки вы мне очень помогли.

Больше я ничего сказать не успела. Потому что перед глазами опустился черный занавес и наше представление подошло к концу.

Глава 23

В гостях

Я очнулась в комнате. В обычной такой, нормально обставленной: кровать, шкаф, стол, пара стульев, книжный шкаф, забитый под завязку — скучать не придется. Само по себе это было удивительно, учитывая, что произошло и с кем я встретилась. Я ожидала чего похуже: клетка, тюрьма, кандалы, но нет, устроили почти с комфортом.

Единственный, пожалуй, нюанс — комната была защищена от магии. У меня примерно также защищена Церина комната, если цербер вспыхнет — срабатывает защита. Здесь магия блокировалась полностью, не то что вспыхнуть — маленькую искорку не создать. И окон нет, только искусственный свет в длинных трубчатых лампах. Одна лампа мигала и это било по глазам. Немного так посижу — и голова разболится.

Я прошлась по комнате, потрогала стены, убедившись, что в камень вплетены нити адаманта, его еще называли драконий металл. К драконам он вообще-то никакого отношения не имел, но имел общее с ними свойство — подавлял магию. Да, у меня-то простенькие артефакты для этого в доме стояли, а здесь самый ценный и дорогой металл не пожалели. Его использовали, когда магия у детей выявлялась слишком рано, и ребенок в силу своей незрелости не способен ею управлять. Особенно, если потенциал высокий и речь идет о темной магии или боевой. Впрочем, как показывала практика, и целительской можно навредить не хуже. На таких детей надевают адамантовые украшения. Как правило маленькие и не слишком дорогие: кольцо, цепочка, браслет — вещь обязательно должна быть замкнута, чтобы не выпускать магию.

Вот и меня «окольцевали», только «по-взрослому». Где-то в стене проложена адамантовая нить, опутавшая комнату целиком. И, скорее всего, не одна, для верности минимум две заложили, а то и все три, мне упорно казалось, что в полу тоже что-то есть.

И как маг, отрезанный от магии, я чувствовала себя не очень уютно. Еще и мигающая лампа раздражала. На столе, будто в насмешку, стоял пегас. Он наблюдал своими синими глазами-накопителями, как я ощупываю стены и ползаю по полу, стараясь почувствовать, где проложены нити. Затея глупая, но мне нужно было хоть чем-то себя занять, не книжки же читать? Каменную кладку ковырять все равно нечем, я проверила все ящики на наличие колюще-режущих, само собой, безрезультатно. Да и неизвестно, какая там толщина адаманта. Его и тонкий не особо разорвешь, а уж если он чуть потолще, то и ножом не взять.

Я встала с пола и с раздражением развернула крылатого предателя мордой к стене. Понятно, что стеклянная фигурка ни в чем не виновата, а злилась я скорее на себя, что попалась. Но кто знает, на что способны мехи? Неприятно получится, если за мной, и правда, подглядывают. Теперь, правда, мне приходилось наблюдать лошадиную задницу, что тоже весьма символично.

Где-то через час я успела все ощупать и осмотреть, и убедиться, что если тайный выход и есть, то надежно замаскирован. И это точно не книжный шкаф. Я его немного сдвинула, чтобы наверняка убедиться, ведь тайные ходы так любят устраивать именно за ними. Но шкаф был самый обычный и просто тяжеленный. А гардероб, даром, что почти пустой, не считая несколько пледов и отрезов ткани, еще тяжелее. Но тоже самый обычный.

И тут в дверь постучали. Странно так, будто это моя комната, в которую можно заходить только с разрешения хозяйки. А если не разрешать? Я молча ждала, что произойдет дальше. Стук повторился громче. Я не отвечала.

— Линда, я вхожу, — предупредил Хьюго, поняв, что от меня он ничего не дождется.

Судя по нескольким щелчкам, замок в двери стоял непростой. Ксавьер легко открывал мою входную дверь, интересно, справился бы с такой? Как он там вообще? Уже ищет меня, или пока времени прошло немного?

Мастер зашел, держа в руке корзинку с едой и графин. Посмотрел на меня, сидящую на кровати, посмотрел на мигающую лампу, поставил еду на стол, а сам сел на стуле. И тяжело вздохнул, ссутулился как-то по-стариковски. Он же не молод давно, я при первой встрече больше десяти лет назад подумала, что Хьюго в возрасте, а теперь и подавно.

Умом я понимала, что сочувствие иррационально, столько лет дружбы оказались перечеркнуты одним… пегасом, но все равно в душе что-то всколыхнулось.

— Мне жаль, Линда, — мех посмотрел на меня. И пусть стеклянные глаза ничего не выражали, но ему и впрямь было жаль. — Я связан клятвой и не мог поступить иначе.

— Клятву можно снять, в Тайной службе уже давно научились, — скорее из вредности сообщила я. Ясно же, что мех не пойдет жаловаться властям, это даже звучит смешно.

— Нет, это родовая клятва верности императору, — мастер покачал головой. — У нас ее произносит каждый, достигая совершеннолетия, да. Но если и не скажем — ничего не изменится. Кровь не водица, и данная предками клятва действует, пока жив хотя бы один из императорского рода.

А семьи в Миасской империи, с учетом многоженства, многочисленны.

— И Ликхар вроде как император? — как-то дико звучало. Государства давно нет, а император есть.

— Вроде как, — тяжело согласился Хьюго.

— И давно он обратил на нас свое высочайшее внимание? Когда мы заказали оборудование? — да, забавно получилось. Можно было с таким же успехом пойти лично к Ликхару и сказать: у нас есть рецепт лекарства и мы тоже будем его делать.

— Раньше, Линда, значительно раньше, — удивил меня мех. — Он же владелец Миасского банка, и понял, что вы познакомились с лордом Тайны, когда ты принесла в банк его вексель на значительную сумму.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я хлопнула себя по лбу. Все, отныне беру только наличными. Или натурой как вариант.

— И с тех пор вы за мной присматриваете?

Мех кивнул.

— Он велел все про тебя узнать, тогда и всплыла твоя настоящая фамилия. А семья у тебя известная…

Тут можно не продолжать. Мы такую секретность разводили, а оно яйца выеденного не стоило.

— Я пытался тебя предупредить, да, но не мог сказать прямо. А еще надеялся, что у вас ничего не выйдет. Драконью кровь не достать, а василиски выродились, тогда бы ты его не заинтересовала.

А мы молодцы, рецепт нашли, до всего догадались, почти все сделали. Прям горжусь. Вот теперь я такая молодец сижу где-то взаперти, отрезанная от магии, с мигающей лампой. И еще неизвестно, как там Майк и Ксавьер.

— Что будет с остальными?

— Зависит от них, — пожал плечами мех, понятно, что не он все решает. — Твоего мужа уже не спасти, но если остальные проявят благоразумие, то шанс у них есть, да.

— А у меня? — я могу проявить благоразумие, только отпустите, пожалуйста.

Мастер не отвечал, он, похоже, только сейчас заметил на столе пегаса и погладил статуэтку. Кажется, что она чуть заметно шевельнулась. Да ладно, быть того не может! Магия же заблокирована, а накопители… работают ли накопители?

— Я починю тебе лампу, — вместо ответа сказал Хьюго и поднялся. — А ты пока отдыхай.

Отсюда вывод: благоразумие надо было проявлять раньше.

Хьюго ушел, а еда осталась. И я решила, что голодовка мне точно на пользу не пойдет. А еще лампа мигать перестала. Жизнь налаживается. Я села за стол и повернула пегаса к себе лицом, он оказался какой-то странный на ощупь, чуть теплый, синие накопители в глазах блестели ярче прежнего. В них была магия, недоступная мне сейчас. Подумать только, у меня магии нет, а у игрушки есть. Только как ею воспользоваться? И для чего? Вынести дверь и сбежать? Если владелец Миасского банка настолько влиятелен и вообще император, то далеко я отсюда не убегу. Или убегу?

Я выложила из корзины все продукты на стол, достала оттуда же стакан. Не знаю, сколько сейчас времени, лично у меня обед. Надо поесть и подумать. И проявить, наконец, благоразумие, а не действовать сгоряча.

О том, что мое пребывание в гостях у мехов затягивается, я поняла на второй день, когда мне доставили одежду, гигиенические и банные принадлежности. В крохотном помывочном блоке даже мыла не нашлось и туалетной бумаги, кстати, тоже. Последнее стало для меня неприятным сюрпризом, пришлось, скрепя сердце, использовать книги. Взяла самые неинтересные, на свой вкус, издания. Так что вещам первой необходимости действительно обрадовалась. С другой стороны, ничего хорошего это не предвещало.

Хьюго больше не заходил, еду мне доставляли каждый раз разные люди, по ним я ориентировалась во времени. Утром принесли завтрак — тосты и крепкий кофе в небольшом термосе. Потом обед, за ним ужин. На ночь отдельно доставили графин свежей воды и стакан. Ради интереса я попробовала разбить стакан — не вышло. Мне кажется, камни и те менее прочные, чем меховское стекло.

Корзины с едой я тоже каждый раз осматривала внимательно, но мне и вилок-то не клали, не говоря уже про ножи, все приходилось есть ложками. Посуда небьющаяся, а жаль, хотя бы душу отвела — разбила тарелки. Говорят, хорошо снимает напряжение и стресс, а у меня сейчас и то, и другое. Приходилось снимать стресс сладостями, которые мехи для меня не жалели. Причем, скорее, не из щедрости, а из злого умысла. Чувствую, посижу месяц на шоколаде, и о побеге можно будет забыть. Разве что попробовать укатиться.

На третий день заглянул Хьюго, очень быстро поздоровался, не переступая порог, и только сказал, что мои друзья в порядке. Пока. Последнее мне не понравилось, но это большее, на что я могла рассчитывать и поблагодарила старого меха.

Я мерила шагами комнату, в которой успела изучить каждый сантиметр, причем и на потолке тоже. Встала на стол и осмотрела. Кроме ламп ничего интересного, да и лампы при ближайшем изучении обычные, пусть и странной формы. Но это же мехи.

Больше всего я боялась не за себя, я же сижу здесь, пока не заметно, чтобы мне что-то реально угрожало, кроме смерти от скуки или переедания. Страшно, что будет с Ксавьером, лекарства нет, время идет, еще наделает какие-то глупости. Майк куда-нибудь влезет, он может, Дао найдут, и тогда…

Чем больше я ходила по комнате, тем сильнее убеждалась, что надо попробовать убежать. Попытка — не пытка, не убьют же меня за это, правда?

Так что решить — решила. Остался главный вопрос: как?

Ответ на это придумать не получалось, а вечером снова постучали к ужину. И этот ужин несколько выбивался из привычного. Корзинку с едой принес лично Айрат Ликхар.

— Добрый вечер, местресс.

Мужчина прошел внутрь и поставил наш ужин на пол. Потом выдвинул стол на середину комнаты, поставил по разным сторонам стулья, вытащил свечи, бокалы, вино…

— Это что еще за романтический ужин? Вы издеваетесь?!

Да я скорее умру, чем притронусь к еде в такой компании и обстановке!

— Ничуть, местресс, — на стол легли тарелки со всеми причитающимися приборами, набор вилок, ножи. А вот это уже интересно…

— Только без глупостей, прошу, — Ликхар коснулся приборов и покачал головой.

Ах да, эмпатия — это же не магия, и ее не заблокировать адамантом.

— А вы могли бы закрыться и не считывать эмоции, проявив элементарную вежливость.

— Эмпатия тут не причем, я ее крайне редко использую. У вас на лице все написано.

И с этим не поспоришь.

— Присаживайтесь, — широким жестом предложил миасит, когда с сервировкой стола было покончено. Я не шелохнулась. — Давайте, местресс, и я расскажу вам настоящую историю чумы.

Я всерьез собиралась стоять на своем, но поняла, что все мои жесты протеста, как ни старайся, будут выглядеть по-детски. Ну отказалась я ужинать с главой Миасского банка, а вернее целым императором, ему-то что? А так могу узнать что-нибудь полезное.

Я поднялась и подошла к столу, Ликхар победно улыбнулся и подвинул мне стул, протянул салфетку. Интересно, если я прямо сейчас воткну ему нож в сердце? Нет, с крупным мужчиной все равно не справлюсь, а о побеге тогда можно забыть. Да и чего там говорить, я ни разу не убийца, одно дело — если пришлось бы обороняться. Так на меня никто не нападает, к сожалению.

Страшный и ужасный враг был привлекателен, галантен и мил, и совершенно не подходил на роль злодея. Злодеи должны быть страшные, чтобы их не было жалко, а рука сама тянулась к ножу.

Ликхар наполнил бокалы и зажег свечи. Вопрос, зачем это все, я благоразумно оставила при себе. Мало ли какие у императоров заскоки? Может, он в другой обстановке вообще не ужинает.

— Я так понимаю, вы знаете, кому пришла идея создания болезни для драконов?

— Знаю, — предок мой был гениален, да только где-то промахнулся. Прям как я.

— И знаете, что, как только драконы начали болеть, то болезнь стала видоизменяться. Ее же толком не опробовать в лаборатории на практике. Только просчитать в теории и посмотреть в пробирке. Может, с кем другим и сработало как надо, но драконы… слишком отличаются от других существ.

— То есть они ее действительно видоизменили? — как целитель, я не могла оставаться к рассказу безучастной.

— Нет, чума осталась прежней, сама болезнь та же самая. Но люди от нее пострадали едва ли не сильнее, чем драконы. У них специфический иммунитет, они же практически не болеют, единственные болезни, которым драконы подвержены — это врожденные пороки. Больных особей всегда отбраковывали, выбрасыли из гнезда, таким образом не позволяя популяции снижать свое качество. К больным детенышам они не чувствуют жалости.

О драконах Айрат Ликхар знал много и рассказывал с упоением.

— Когда болезнь начала распространяться, то первое, что сделали драконы — принялись уничтожать своих же заболевших. Люди не сразу поняли, в чем дело, почему между драконами, абсолютно стайными и социальными существами, началась вражда не на жизнь, а насмерть. Потом увидели, что с драконами творится что-то неладное, эмпаты и маги подключились к работе. Они и были первыми заразившимися.

— Почему именно болезнь перешла на людей? — я не хотела активно участвовать в беседе, но миасит и безо всякой эмпатии смог меня зацепить.

— Тогда было как-то не до исследований, — невесело улыбнулся Ликхар и потер чуть тронутый щетиной подбородок. — Вирус распространялся слишком стремительно, он, как нашествие саранчи, буквально уничтожал все живое. Драконы много и быстро летают, на территории Миасской империи их жили тысячи. Чума разлетелась по всей стране молниеносно. А на границе войска, шла война, империя, имея поддержку драконов воевала сразу по нескольким направлениям с четырьмя государствами.

Вот это самоуверенность! С другой стороны, когда имеешь ультимативное преимущество — почему нет. Ведь до чумы у них все очень даже неплохо получалось. А Ликахр продолжал.

— Когда болезнь перешла в активную фазу, люди попытались бежать. Бросали все и бежали, началась паника. Но войска других государств обстреливали всех, не давая пройти. К тому моменту, когда все поняли, что происходит, началась эпидемия. И никакая армия не справилась бы лучше болезни, государство перестало существовать чуть больше, чем за месяц. Кто-то смог сбежать, смог выкупить себе жизнь, те же мехи, например. Вы знаете, местресс, именно они придумали тест на чуму? Теперь знаете. Это был их единственный шанс выйти через кордоны, доказать, что не больны. Мехи не могли бросить все: оборудование, наработки, заготовки, их не протащишь через леса и горы, не вынесешь по секретным тропам, все это можно перевезти только по нормальным дорогам.

Да, я представляю, огромные поклажи, волы с гружеными телегами и повозками, которые, наверняка, не так просто обыскать: все хрупкое и ценное. А мехи важны для государства, за них особенно попросили или даже приказали. И в тех повозках не так уж и сложно спрятать людей, особенно, когда умеешь прятать и блокировать магию…

— Они вывезли императорскую семью? — я и не заметила, как съела все с тарелки, примечательно, что ничего самостоятельно туда не положив, и бокал в руках держала пустой. Вкуса еды не почувствовала. Только видела, как оно все происходило. Экстренные сборы, несколько женщин и детей… Эмпатия формирует образы, не думаю, что Ликхар планировал показывать все настолько детально, он просто так и не закрылся.

— То, что от нее осталось, — подтвердил миасит. — Они стали последними осколками империи. С ними вывезли драгоценности, казну, ценные книги.

— Четверо детей и две женщины? — именно столько мне подсказало видение.

Айрат кивнул, подтвердив, но у меня в голове плохо укладывалось, как такая компания могла благополучно добраться… да хоть куда-нибудь. Я бы сейчас с крупной суммой далеко от столицы отъехать одна не решилась. Триста лет назад… Война, эпидемия, в приграничных территориях, по которым уже прошлась армия — голод, разруха… сколько раз их должны были ограбить и убить по дороге?

— Местресс, вы недооцениваете силу клятвы мехов, — покачал головой мужчина, взял мой бокал и снова наполнил. — А еще недооцениваете эмпатию…

Я передернулась. После всего случившегося эмпатию я как раз неплохо оцениваю.

— Старшему исполнилось двенадцать, именно его готовили в наследники. Он по счастливой случайности оказался далеко от дворца, в отдельном доме. Дети в ту пору взрослели быстро, в двенадцать уже почти мужчина. И он повзрослел за неделю. Из наследника стал императором. И даром он пользоваться умел. Но именно его возраст позволил ему хорошо влиться в новым мир, в новое государство. Понять и осознать новые реалии. Приспособиться. Взрослый бы так не смог, закостенелый ум, устоявшийся менталитет, привычки, через которые не перешагнуть. А ребенок смог. Он, конечно, скрыл свое происхождение, и банк основал не сразу, чтобы не вызывать подозрений. Откуда у пришлого мальчишки столько денег? Сначала какие-то мелкие дела, торговля, ремесло. Но постепенно он собрал вокруг себя людей, сбежавших из империи или оказавшихся во время чумы за ее пределами. Помог всем устроиться, у него имелись деньги, достаточно, чтобы обеспечивать своих людей. А еще связи, которые он завязал при помощи эмпатии и мехов. И он начал строить новую империю, финансовую.

— Он уже тогда мечтал занять трон? — спросила я и прикусила язык. Но Ликхар только улыбнулся.

— Да. Но понимал, что для этого нужно нечто большее, чем деньги. Власть можно захватить, но как потом удержать? Да и знаете, он повидал достаточно, чтобы оценить выражение про журавля и синицу. Поэтому создал задел на будущее, дал возможность потомкам нормально жить. А все остальное уже на их усмотрение. И через двести пятьдесят лет способ нашелся.

— Драконья чума…

— Именно. Миасский банк стал организацией, без которой невозможно представить современный мир. Наши люди есть везде, и в королевском хранилище тоже. Там чуме был посвящен особый закрытый отсек. И добраться до него было весьма непросто. Но нам удалось, пусть и сразу. Мой отец в конце жизни получил все образцы и данные. А остальное сделали мехи — они ученые, исследователи. И как любым ученым, им свойственно любопытство, граничащее с безрассудством. Они довели чуму до ума.

— И что именно вы хотите сделать? Заразить чумой всю королевскую семью? Дождаться, пока они умрут и захватить власть?

— Тогда бы мне не потребовалось лекарство, — логично возразил миасит. — И к тому же вы знаете, сколько людей могут претендовать на трон после смерти короля, его детей и ближайших родственников.

— Примерно представляю, — вот даже мы во втором десятке… За отца и брата стало страшно.

— Вот и я представляю. Мне не нужна их смерть, во всяком случае, не сразу. Убить короля мог и мой далекий предок, но что бы это ему дало? Путь к трону открыть не так просто, как кажется.

— И что же вы хотите?

— Добровольного отречения. У меня есть все регалии правителя Миасской империи, осталось получить все регалии Мильдара.

— И думаете, этого хватит? — наверное, вино в голову ударило, раз я не смогла сдержать усмешку. Регалии, да эти регалии можно засунуть… Но Ликхар не обиделся.

— Нет. Но за триста лет моя семья набрала огромное влияние, множество сторонников. Я же говорил, что верные Банку люди есть везде, даже в высшем совете. Без этого меня бы никто не принял. Недовольные нынешней властью всегда найдутся. А те, кто не согласятся… Впрочем, не будем о плохом.

— А недовольные познакомятся с драконьей чумой и за лекарство согласятся со всем и принесут любые клятвы и присяги, — закончила мысль я.

— Рад, что вы поняли.

— А уж как я рада…

Теперь и не знаю, что с такой радостью делать и как жить дальше.

— Болезнь всегда может выйти из-под контроля. Выпускать ее из лаборатории, не имея лекарства, — самоубийство и чистая глупость. Сначала мы сделали все, чтобы не дать разразиться новой эпидемии.

— Сложно было?

— Сложно, — не стал отпираться миасит.

— А лекарство тоже сами разработали?

— Ну что вы, местресс, — улыбнулся Ликхар. — Вы же видели состав, такой просто так не подберешь. Но деньги решают многое. Мой отец выкупил копию всех бумаг из закрытого королевского хранилища. Я же говорю: деньги и связи.

Деньги и связи открывают даже самые закрытые и самые королевские хранилища.

— Ладно, будущее Мильдара мне примерно ясно, а что будет со мной?

Не то чтобы мне было совершенно плевать на родную страну, но из этой комнаты я вряд ли смогу ей помочь. И да, своя рубашка ближе к телу, что ни говори.

— Это зависит от вас, местресс. Но я хочу предложить один вариант, который, возможно, сможет вас заинтересовать, — я отложила все, сложила руки и приготовилась внимать. — Мне кажется, из вас бы вышла неплохая королева.

Я пару раз моргнула и рассмеялась. Почти как тогда, когда эмпат заставил меня веселиться до полусмерти. Но на этот раз совершенно искренне и действительно весело.

— Я и неплохая королева? — отсмеявшись, переспросила я. — Вот уж точно кажется.

— Вы себя недооцениваете.

— Это вряд ли.

— Готов попробовать вас убедить, — предложил Ликхар. Ему тоже было весело, он сидел довольный и улыбался.

— Попробуйте, с удовольствием выслушаю о своих многочисленных и неоспоримых достоинствах.

Я подвинула бокал, намекая, что неплохо бы его наполнить. На трезвую голову такой разговор слишком тянет на галлюциногенный бред. Мне тут точно в еду ничего не добавляют? И ведь без магии и не проверишь.

Айрат без лишних слов разлил по бокалам остатки вина.

— Первое и самое главное ваше достоинство — иммунитет к драконьей чуме. Конечно, можно взять вашу кровь, выделить из нее вакцину, прививать детей, но ничего не дает стопроцентную гарантию. А правитель, владеющий чумой, при этом сам ею не болеющий, в глазах людей должен выглядеть практически посланником ушедших богов.

Я разочарованно вытянула губы. Все же женщине хотелось услышать, какая она сама по себе прекрасная и замечательная, а не ее кровь.

— Второе. Вы из старой и влиятельной семьи, состоящей в родстве с нынешней династией правителей. В этом есть некая преемственность.

— В дальнем родстве, — заметила я, чтобы кое-кто не обольщался.

— Пусть так, но это тоже аргумент. И наконец, вы сильный маг и вдобавок эмпат. Это хорошая наследственность.

— А как же большая и чистая любовь?

— Вы эффектная женщина, умная, хорошо образованная — это более чем достаточно, — было бы странно, если бы владелец Миасского банка рассматривал брак с позиции чувств. И кстати говоря…

— А что на это скажут ваши многочисленные жены?

— Я готов принять законы Мильдара и отказаться от многоженства. Те браки совершены не по здешним обычаям и легко признаются незаконными, а дети от них — бастардами. Понятно, что я не брошу детей и они получат достаточно. Но права наследовать трон у них не будет.

Ты подумай, все предусмотрел. Вот только и я не свободна. Но про Ксавьера я спрашивать побоялась. Его судьба предрешена, без лекарства он долго не протянет. Так что в расчет его никто не принимал.

— Я могу подумать? — зачем отказываться? Сказать «нет» всегда успею, а так будущий муж, глядишь, и проявит ко мне истинно королевское великодушие.

— Подумайте, местресс, времени у вас достаточно.

— А вы меня не отпустите? — понятно, что нет, но хотя бы попытаться.

— Нет, — Лихкарх улыбнулся. — Только тогда, когда все закончится. И отпущу в любом случае, я же сказал, что не воюю с женщинами, а вы мне действительно нравитесь. Не каждая бы так смогла. Но я очень надеюсь, что вы как следует обдумаете мое предложение.

— Не сомневайтесь, — может, не именно его предложение, но обдумаю все хорошо. Пищи для размышлений мне дали достаточно.

Конечно, эмпат меня считал, но эмоции не мысли, и моя заинтересованность его вполне удовлетворила. Наверное, он привык производить впечатление на женщин и совсем не привык к отказам. Да и кто откажется стать королевой?

Я ждала, что мужчина также начнет убирать грязные тарелки, но он встал и открыл дверь, в комнату тут же вошли две женщины и все оперативно собрали, сменили скатерть, а заодно и простынь. Забрали одежду для стирки.

— Если что-то понадобится, вам достаточно только попросить, — на прощание предупредил Ликхар.

— Все, что пожелаю? — уточнила я.

— В пределах разумного все, — боюсь, пределы у этого разумного весьма ограничены.

— Спасибо, — будем довольствоваться, чем есть. Но неожиданно в голову пришла странная идея: — Дайте мне какие-нибудь часы, — попросила я. Ликхар поднял брови. — Я совсем не ориентируюсь во времени, окон нет, скоро так с ума сойду. Зачем вам сумасшедшая королева?

— Пожалуйста, — эмпат улыбнулся, легко расстегнул ремешок и положил наручные часы на стол. — Еще что-нибудь?

— Нет, пока этого хватит, — решила я, а то мало ли он еще что-нибудь с себя снимет.

Миасит и женщины ушли, а я осталась в одиночестве и задумчивости. Снаружи готовился переворот, триста лет готовился, и именно сейчас вошел в завершающую фазу. И почему именно я оказалась во все это втянута? Тоже мне королева-императрица. Да я родовое наследство принимать не стремлюсь, прекрасно понимая, какие обязанности и ограничения меня тогда ждут. А на троне и чихнуть лишний раз страшно, чтобы косо не взглянули.

Значит, надо выбираться, а то я уже знаю, что брак у нас заключить — раз плюнуть, можно даже без присутствия и согласия жениха и невесты. Надо только жреца знакомого иметь. А у Ликхара, уверена, знакомых навалом.

Вот только как?

Дверь надежная, магии нет, только накопители в глазах пегаса. Но сами по себе накопители мне не помогут. Я не смогу забрать их силу, попытаюсь использовать — и адамант ее тут же заблокирует. Только зря потрачу камни. Но ничего другого у меня не имелось. Все, что может мне помочь — пегас и накопители. Ну и я сама, разумеется.

В голове крутилось нечто важное, но я никак не могла зацепить мысль. Сказывалось выпитое вино и общее количество новой информации, которую надо переварить. И я снова принялась расхаживать по комнате, заодно и ужин растрясу.

Итак, чума. Интересно, конечно, но в данный момент абсолютно бесполезно.

Что еще говорил миасит? Ему нравится моя кровь. Кровь. Я остановилась и посмотрела на собственные ладони. Мысль я держала словно тяжелую рыбу на тонюсенькой леске, одно неверное движение — и лопнет.

Так. Кровь. А ведь, и правда, вещь полезная. Она отлично подходит для разного рода ритуалов. Когда я снимала проклятье с Ксавьера, то неплохо освежила начертательную магию рун. Там я использовала грифель, а сейчас могу начертить собственной кровью — это усилит эффект нанесенного заклинания раз в десять. А магическую подпитку возьму из накопителей, встрою их в схему. Отлично, начало придумала, дальше что? Не проклятья же мне на местных насылать? На такое у меня не хватит ни сил, ни способностей да и навыков тоже.

Я села на кровать и взъерошила волосы. Думай, Линда, думай. Я смотрела на дверь, можно попытаться ее выбить, но стихийная боевая магия мне всегда трудно давалась, и ее рунические изображения плохо помню. Еще напутаю что-нибудь в схеме, устрою взрыв — и не станет у Ликхара подходящей королевы. Нет, слишком опасно. Нужно что-то другое.

Я оглядывала комнату в поисках идей и подсказок. Вон пегас подмигивает мне заполненными накопителями, графин с небьющимся стаканом оставили. Небьющийся стакан…

Перед глазами всплыла супер-прочная пробирка из меховского стекла, которую Кейв попробовал расщепить. А Кларисса нейтрализовала заклинание, еще посмеялась над нами, неучами. Мы потом с Майком в лаборатории между делом обсудили заклинания. И их руническую визуализацию…

У меня даже руки подрагивали от нетерпения. С одной стороны, жаль, что я раньше не додумалась, просто слишком редко прибегала к рунической магии, а уж к магии крови, дайте подумать: в академии на общем начальном курсе. Нда… ничего, прорвемся. С другой стороны, столько нового узнала, например, о том, что гожусь в королевы. Надо будет, как выберусь, Ксавьеру рассказать, чтобы знал, на ком женился. А еще Майку, уверена, он оценит. Как там они? Хоть бы в порядке.

Глава 24

Магия крови

Разумеется, мне не терпелось приступить к ритуалу сразу, руки чесались и жажда действия не давала покоя. Засиделась я здесь, погостила у мехов, пора и честь знать. Но пришлось взять себя в руки и взвесить все риски и возможности. Когда я закончу — будет глубокая ночь. С одной стороны — хорошо. С другой — я и так не очень ориентируюсь в квартале мехов, знаю только несколько основных маршрутов, а уж ночью, когда я понятия не имею, где именно нахожусь — и подавно заблужусь. Плюс одинокая шатающаяся по коридорам девушка вызовет подозрение у первого же патруля, у мехов тоже есть свои местные блюстители правопорядка. А днем главное выбраться и смешаться с толпой. Там уж куда-нибудь, да выйду. Опять же на ночь квартал закрывался для посторонних, все равно придется отсиживаться где-то до утра, чтобы выйти.

Да и выпитый алкоголь, пусть и в небольшом количестве, не лучший советчик и помощник, особенно, когда планируешь ритуал на крови. Как ни крути, лучше дождаться утра, нормально выспаться, чтобы со свежими силами и головой.

Решить-то решила, но стоило лечь спать, как я извертелась, пересчитала всех драконов, виверн и василисков, но сон не шел. Неприятными волнами на меня накатывала странная тревожность, потом отпускало, но через какое-то время опять накрывало. Еще и часы тикали негромко, но как-то слишком отчетливо в абсолютной тишине. Я зажгла тусклый свет и посмотрела на время — три часа ночи. Нет, поспать мне сегодня не светит.

Я выпила стакан воды, а затем дошла до душа и засунула голову под холодную струю. Остатки сна как рукой сняло. Усилила освещение и глубоко вздохнула. На столе дожидался своего часа пегас и часы, которые я надела на правую руку и затянула ремешок на максимум. Все равно на моем запястье часы болтались, но не спадали. Сойдет.

Оставалось добыть собственную кровь. Как это сделать — я уже придумала, пусть и идея мне не особо нравилась, но ничего другого под рукой не имелось. Только стеклянный пегас.

— Прости, друг, — я взяла статуэтку со стола и осторожно погладила ее по спине. По-прежнему чуть теплый.

Стало на секунду жалко, но накопители в глазах так призывно блеснули, что я откинула все эмоции, последний раз взглянула на пегаса и с размаху приложила его об стол.

Короткий, но пронзительный звон стекла и куча осколков вокруг. Я осторожно собрала разбитое и подняла камни-накопители. Удивительно даже, что они так легко выпали, я уже приготовилась их долго и упорно выковыривать. Отобрала несколько подходящих осколков. Начало положено.

Затем прямо от простыни оторвала несколько кусков ткани — нужно будет перевязать чем-то рану. Крови мне потребуется прилично, поэтому резать придется основательно, без перевязки потом не обойтись. Была бы возможность — я бы и швы наложила, но возможности нет. Ладно, выберусь из комнаты — все сращу магией, до этого кровью не истеку.

Конечно, мне бы не помешал учебник с образцом, делать все по памяти страшновато. Накопителей у меня всего два и, скорее всего, понадобятся сразу оба. Все же они слишком маленькие и не очень емкие, заряда одного может не хватить. Так что попытка у меня одна.

Я выдохнула и резанула осколком стекла левое запястье. Кровь струйкой потекла по руке, только успевай в ней палец намазывать. Маги крайне редко работают с собственной кровью, а то не напасешься на каждый ритуал. Как правило, используют или кровь свежеубитого животного, зачастую магического — для усиления эффекта, или купленную донорскую. И только в таких безысходных случаях, когда ни животных, ни людей, готовых за деньги нацедить пинту-другую нет, приходится резать себя-любимого. Когда все закончится — обязательно съем плитку шоколада для восполнения сил и успокоения нервов.

Дверь в комнату стояла гладкая, на такой рисовать — одно удовольствие. В детстве мне запрещали рисовать на неподходящих поверхностях и портить обстановку дома, приходилось ограничивать свою бурную фантазию бумагой. И вот, можно сказать, дорвалась. Только тянущая боль в левой руке и пропитывающаяся кровью ткань закатанного рукава рубашки немного отвлекали, но я постаралась ото всего абстрагироваться.

Сначала внешний контур с двумя узлами для накопителей, это несложно, там стандартная последовательность символов для лучшего распределения и циркуляции магии. А вот внутри знак расщепления я вычерчивала вдумчиво и долго перепроверяла. Линии соединения знака с руническим контуром завершающими кровавыми штрихами украсили дверь. Наверное, опытные маги, работающие с рунами, мои художества не оценили бы, но чисто технически, кажется, нормально. Придирчиво оглядев картину и удостоверившись, что ошибок не должно быть, я перетянула рану, помогая себе зубами, и перешла к завершающей фазе. Необходимо поставить накопители на нужные точки и запустить магию.

Я взяла камни, прижала их указательными пальцами к узлам, досчитала до трех и активировала. И пожалела, что не закрыла глаза. Вспышка буквально ослепила, я отшатнулась и закусила губу, стараясь проморгаться. По щекам текли слезы, перед глазами плыли разноцветные круги. Я потерла глаза и отдышалась. Зрение постепенно возвращалось, правда голова начала гудеть. Собравшись я взглянула на дверь, точнее на проход, оставшийся вместо нее. Расщепление действовало вовсю, стены осыпались мелкой крошкой и шли трещинами, еще немного — и магия доберется до пола и потолка. К тому же, кажется, адамантовый контур разомкнут. Все еще не веря создала простейшего светлячка — работает! Я глупо и счастливо заулыбалась, чувствуя вернувшуюся силу. Стянула повязку с запястья и остановила кровь, срастила ткани. Пусть на лечение себя целитель тратит втрое больше сил, но отвлекающие факторы мне сейчас совершенно не нужны.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Теперь нейтрализация. Нейтрализация, я сказала! Ерунда какая-то. Я раз за разом повторяла заклинание, но оно не действовало. И ведь я полностью уверена, что делаю правильно, как Кларисса тогда. И потом с Майком разбирали…

Нейтрализация не срабатывала.

Схватив куртку, я выбежала в коридор, заметив, что разрушение перешло на соседние помещения. Теперь я не в комнате, адамант точно никак не может влиять, но остановить расщепление все никак не удавалось.

Будем надеяться, людей здесь нет, а если есть, будить всех и предупреждать об опасности не собираюсь. Мне что-то никто не стремился помочь, так гори все оно синим пламенем! Или все-таки предупредить?

Магия крови, чтоб ее. Наверное, оно несколько изменяет принцип действия и отменить запущенное заклинание возможно только тем же путем, что и запускалось — нарисовать схему с нейтрализацией. А на это у меня нет ни времени, ни сил, да и крови жалко. Пусть для жизни оно не опасно, но второй раз неизбежно нактит слабость.

Надо просто быстрее выбраться и предупредить кого-нибудь снаружи. Часы показывали четыре утра, в пять откроются первые ворота для поставщиков и крупных покупателей. В шесть — для обычных посетителей. С другой стороны, заряд накопителей не так велик, расщепление должно остановиться раньше. По идее.

Где-то послышались шаги — отлично, сейчас кто-нибудь придет и все увидит. Главное, чтобы меня не увидели. Так что я подхватилась и понеслась вперед, свернула в ближайшее ответвление. Жилые блоки, никогда тут не была, не уверена даже, что это первый уровень. Темно, редкое и тусклое освещение помогало мало. Бежать по железному настилу пола совсем бесшумно не удавалось. Я бы использовала отвод глаз, но побоялась, что мехи, не любящие магов, вполне могут наставить ловушек и засечь использование магии. Оставалось только бежать по лабиринту, в котором невозможно ориентироваться. Через несколько минут отчаянного бега сердце стучало в бешеном темпе, я же забежала на какие-то складские территории, где села и постаралась отдышаться. За мною никто не гнался, это хорошо. Я понятия не имела, как и куда бежать дальше — это плохо. Мне нужно в торговую зону, только там я смогу смешаться с обычными покупателями и выйти. Только где она, торговая зона?

Не успела я встать и решить, куда двинусь дальше, как огни на потолке вспыхнули, переходя от ночного освещения к обычному. Так резко, что я зажмурилась. А потом донесся какой-то звук, похожий на завывание. Ушедшие! Неужели заметили мое отсутствие и ищут?

Я со всех ног пустилась бежать, неважно куда, мне нужно где-то спрятаться и отсидеться. Влетела в какой-то ангар, там валялась куча деталей и металлолома, я, не придумав ничего лучше, залезла в самую середину, оставив небольшую щелочку для воздуха и наблюдения. Не станут же меня искать слишком долго, отсижусь немного и вылезу. Долго все равно не протяну. У меня с собой только пара шоколадок в кармане, а воды нет. Пить от сладкого захочется еще сильнее.

Несколько раз мимо моей кучи пробегали какие-то мехи. Совершенно не похоже, чтобы они кого-то искали. Скорее, они сами убегали. Некоторые что-то несли в руках, тащили здоровые ящики, у кого-то большие заплечные рюкзаки — нет, с такой нагрузкой на поиски не выходят. Что здесь вообще происходит? А вдруг пожар, а я здесь сижу? Правда дымом не пахло, но все же в воздухе витало что-то странное. Я решилась и задействовала эмпатию, стараясь настроиться на пробегающих людей. Не могу сказать, что страх и паника, скорее — отчетливое желание убраться отсюда подальше.

Чувствую, мне тоже стоит убираться.

Из кучи я вылезла вся перемазанная машинным маслом, чумазая и поцарапанная. Ничего, окажусь дома — помоюсь. Мелькнула дикая мысль, что это мое расщепление так действует, но вряд ли, чтобы причинить целому кварталу серьезный урон, нужно полноценное жертвоприношение совершить, и лучше массовое.

— Уважаемый, — я заметила бегущего меха и побежала с ним рядом. — А что происходит? От кого бежим?

— От стражи, — мех сплюнул на бегу, — наводнили все, сволочи, устроили облаву, изо всех щелей лезут, как тараканы.

Я остановилась. Так это же, наверное, меня ищут! В любом случае, стражи мне помогут!

Круто развернувшись, я побежала в противоположную сторону.

Мне нужен был любой страж, один, кто-нибудь, кто выведет меня. Но вокруг попадались только мехи, вероятно, я изначально выбрала не то направление. На этих складах не хранилось ничего важного, люди жили и работали в другой части. Но кто же разберет, куда двигаться? Хотя бы указатели повесили!

Потом мехов стало попадаться слишком много. Не все бежали, большинство шли по своим делам, им, наверное, нечего бояться, а работа вставать не должна. И все больше людей на меня косилось, да, я слишком выделялась своим внешним видом, мало того, что на мне не было никакой меховской атрибутики, так еще и вся грязная, чумазая, местами рваная — зацепилась курткой за какаю-то железку и выдрала клок.

Так что завидев кого-то издалека я предпочитала прятаться. Понятно, что мехам сейчас не до меня, но все же. Так перебежками я и добралась до основной людной части. Ура! А теперь смешиваемся с толпой и тихонько уходим — что может быть проще?

Но не успела по-настоящему обрадоваться, как меня схватили, вывернули за спину руки, защелкнув адамантовые браслеты и впихнули в какой-то переулок. Слишком профессионально и быстро. Два здоровых человека в темной одежде не принадлежали к Гильдии мехов и относились к другой структуре.

— Наконец, местресс, мы вас нашли, — появившийся передо мной Айрат Ликхар не скрывал раздражения. Впрочем, выглядел он, как и всегда, безукоризненно. — Пришлось за вами побегать.

— Вы тоже бегали? — окинула я миасита взглядом. Черный костюм, белоснежная рубашка, начищенные туфли и новые часы на руке.

— Я просто волновался. С вами могло случиться все, что угодно, — и взволнованным Ликхар не выглядел.

— Могло, — подтвердила я. И случилось. Ведь почти выбралась!

— Уходим быстро, — Ликхар кивнул своим людям, их оказалось четверо: двое со мной, двое с ним. И меня потащили меня вперед по коридору. Жалкие попытки сопротивления никого не впечатлили.

Я с ужасом представляла, как меня сейчас вывезут куда-нибудь и посадят в очередную адамантовую комнату, из которой уже не выбраться. Нет! Не хочу!

— Помо… — попробовала закричать я, но мне зажали рот и нос тоже, так, что дышать стало нечем.

— Местресс, не заставляйте прибегать к крайним мерам, — бросил через плечо миасит. — Мы сейчас выйдем и уедем. И от того, как будете себя вести, зависит, как в дальнейшем сложится ваша судьба.

— Как-то вы не слишком вежливы со своей будущей королевой, — заметила я, как только рука исчезла с моего лица.

— Что ж поделаешь, если моя будущая королева больше похожа на беглую преступницу. И ведет себя соответственно.

Сегодня Айрат был совсем не мил.

— Вот кто бы говорил, — прошипела ему в спину.

В квартале мехов глава Миасского банка ориентировался куда лучше. Он явно шел не наугад, выбирая самый немноголюдный путь.

И совсем не ожидал на пути подвоха.

Горячая волна сбила всех с ног, раскидав в стороны. Я уже было приготовилась ко встрече с железным полом — руки же за спиной закованы, но что-то подхватило меня, не позволив упасть. Вокруг тут же вспыхнул конусообразный щит, отрезав ото всех.

— Никому не двигаться! Тайная стража!

И я увидела Ксавьера, он стоял впереди, держал щит и смотрел на меня. Внутри что-то перевернулось сначала от радости, а потом от ужаса. Что этот дурак творит? Он же болен! Ему категорически нельзя пользоваться магией!

Из-за спины Ксавьера выглядывал Майк… Этот-то что здесь делает, тоже мне, герой нашелся!

Из другого конца коридора позади нас тоже вышли стражи, взяв нас в кольцо, в котором я сидела под щитом в наручниках, но и миасит со своими людьми, оценив обстановку, не паниковали, а готовились к бою. Четверка — явно сильные маги, сам Ликхар — сильнейший эмпат. Обладай я такими способностями, тоже бы не испугалась.

— Ксавьер, я бы на твоем месте поберег силы, — светским тоном, каким, наверное, беседы за ужином ведет, посоветовал миасит.

— Ты о себе беспокойся, — а вот мой муж был в ярости, не той, когда внутри все кипит и хочется орать, а холодной, с которой не задумываясь убивают.

— Мы можем договориться, мне есть что тебе предложить, — Ликхар привык к переговорам. И ему реально было, что предложить, как минимум меня. А еще — драконью кровь.

— Я не договариваюсь с мятежниками, — отрезал Ксавьер, я бы за голову схватилась, если б могла.

— Мятежниками? Какие громкие слова, — миасит небрежно сбросил пиджак. — Ты готов доказать их в суде?

— Я готов не доводить дело до суда и решить все здесь, — по рукам мужа побежали искры.

— Мне жаль, — Ликхар оставался неподвижен, но волосы у меня на теле зашевелились.

Тайная стража, взявшая нас в кольцо и отрезавшая путь к отступлению, дрогнула. Первая реакция людей — закрыться, отступить. Я видела, как все дернулись, как замерцали щиты. Ксавьер стоял напряженный до предела, вены на шее вздулись, челюсти сжаты. Даже не знаю, чего ему стоило сделать шаг вперед, ведь основное воздействие обрушилось на него. Я сидела за спиной Ликхара вне зоны действия эмпатии, и то дышала с трудом. Глядя на командира, люди отмерли и потихонечку пришли в движение. Охрана миасита, закрывшись щитами, отправила пару огненных волн на стражей. Пока что проверяя и пробуя, им-то всяко легче, они тоже пусть и чувствовали эмпатическое давление, но по касательной.

А еще я видела, как в коридоре с железными стенами, полом и потолком скапливается энергия. Мехи умели делать отличные накопители и проводники, у них тут везде лампы искусственного света, к ним шли какие-то провода, и сейчас кое-где уже искрило. Лампы мерцали. Не самое подходящее место для магического боя. К тому же узко, толком не развернуться. И я в самом центре могу только уповать на созданный Ксавьером щит. А ведь он мощный, значит муж тратит силы еще и на него. Браслеты на руках нагревались, слишком много магии в окружающем пространстве, адамант не мог не реагировать, соприкасаясь. И пусть блокировали наручники только меня, но металл становился все горячее, скоро начнет жечь… Но это ерунда, я потерплю. А что будет с Ксавьером? Он же после последнего сражения с горгульями чуть не умер! Да если бы мы его не отправили с помощью Дао в анабиоз, он бы уже спокойненько лежал в семейном склепе! А теперь и Дао под рукой нет…

— Подождите! — я неловко встала. — Ксавьер! Отпусти его! Тебе нельзя использовать магию!

— К чему тянуть неизбежное, да, Ксавьер? — весело крикнул Ликхар. — Неделей раньше, неделей позже. А сейчас умрешь как герой!

Ксавьер не ответил. Все его силы были направлены на преодоление эмпатии. Безусловно, Высокий лорд умел ставить ментальные щиты, но при такой атаке они не защищают полностью, убирают часть воздействия — и только.

Но если бы эмпат был единственной проблемой. Четыре боевика ударили одновременно холодом, коридор покрылся льдом, став похож на ледяную пещеру. Несколько ближайших ламп с характерным хлопком лопнули, и без того тусклый свет почти затух. Пара чудом уцелевших светильников не справлялись с темнотой. Уверена, все присутствующие перешли на магическое зрение, и только я, отрезанная от магии, нервно всматривалась в сумрак, озаряемый вспышками магии.

Охрана Ликхара действовала напористо, не стесняясь использовать силу. Тогда как у стражей пространства для маневра не имелось: между преступниками стояла я. Да, пусть надо мной мерцал щит, отблески которого отражались в заледеневших стенах, но если Ксавьер потеряет концентрацию, если эмпат окончательно сметет его защиту, то и от моего щита ничего не останется. И тогда меня просто сожжет. Или заморозит. Или сожжет, но молнией. А еще, судя по пробирающей до мурашек силе, где-то здесь затесался темный маг, возможно, не один. В темноте без магии и не поймешь, на чьей стороне. Пару раз мой щит совсем уж шел рябью, начинал дрожать. И опять же не ясно, это Ксавьер держит его из последних сил, или мощные заклинания врезаются и пробуют конус на прочность.

А еще браслеты на руках начали раскаляться. Слишком большая нагрузка, адамант блокирует мою магию, да еще реагирует на разлившуюся энергию в узком коридоре.

Двое магов-охранников впереди, за ними мы с Ликхаром, двое позади. Вокруг стражи, человек восемь, Ксавьер. Последняя вспышка показала, что он совсем рядом, шагах в десяти. Майк. Он прямо за Ксавьером! Ушедшие! Да он держит его за плечо и идет к нам, наверное, помогает справляться с эмпатической атакой. Один бы Ксавьер не справился, никто не сможет противостоять эмпату, держать два щита: мой и свой, наносить удары магией и идти вперед. Псих несчастный! За кого я вышла замуж? Угробит ведь себя, дурак!

Мне так хотелось закричать, чтобы все остановились, прекратили. Но гул магии, крики людей, команды со всех сторон отражались от стен, разлетались по металлическому коридору и били по ушам. Мой голос просто утонет в шуме. Но через все эти звуки прорывался еще один, заставивший меня прислушаться и напрячься. Я даже забыла про нестерпимо жгучие браслеты, когда, наконец, поняла, что происходит. Стены и полы скрипели, стонали, плакали. Они не создавались для магических сражений, а их охлаждали, нагревали, били молниями, корежили. Металл уставал.

Внутри все сжалось. Чувствую, у нас намечается неплохая братская могила под обломками. Понимали ли это остальные? Или все так увлечены происходящим, что не видят, как дрожат стены и потолок? Как вибрирует пол под ногами? А ведь мы на первом уровне, над нами минимум один этаж плюс стеклянный купол. А сколько под землей? Что там вообще у мехов?

Вокруг все кричали, маги оказались уже вплотную друг к другу, блеснули клинки: адамантовый стержень был в каждом и проходил любой щит, как нож масло.

Ксавьер совсем близко, шагах в пяти, за его плечом мелькает макушка Майка, друг на полголовы ниже. Позади них стражи лупят магией по вражеским щитам, прикрывают командира, снова полезшего в самое пекло. Ничему его жизнь не учит… Или он серьезно считает, что если осталось недолго, то надо оторваться напоследок? У меня уже не было сил на это смотреть, стоять, бояться не за себя, за Ксавьера, Майка, да и других стражей. Точно не за Ликхара и его прихвостней, те знали, на что шли. Хотелось сесть, закрыть глаза и заткнуть уши. Но со скованными сзади руками уши не заткнешь, а отвернуться не получалось.

Я, затаив дыхание, наблюдала, как Ксавьер останавливается перед одним из людей Ликхара, смутное движение в полутьме, не схватка даже, короткий и быстрый обмен ударами — и противник мужа падает. На него тут же налетает другой — все понимают, что главное вывести Ксавьера из боя, тогда эмпат в полную мощь ударит по остальным. И, чего уж гадать, эмпатия способна убивать не хуже магии, а закрыться от нее куда сложнее, особенно, если ты не Высокий лорд и за спиной у тебя не стоит другой эмпат.

Майк так и держался позади Ксавьера, более того, старался рукой касаться его плеча или спины, не разрывать прикосновение. И при этом не лезть под руку — та еще задача. Слезящимися глазами, будто через мутное стекло, я видела, как у друга уже не течет — хлещет кровь из носа. Шея бурая — это из ушей кровь пошла, все совсем плохо. Кровь смешалась с катящимся градом потом, волосы налипли, глаза красные — сосуды полопались от напряжения, Майка всего трясет, он бледный, будто меловой. За Ксавьера цепляется из последних сил, с одной стороны — поддерживает, с другой — держится сам. Сравнить его дар с даром Ликхара — это примерно как выставить цербера малого одноглавого против цербера трехглавого. Вроде, суть та же, да только трехглавый в полтора раза крупнее, в два раза сильнее, в три раза больше магический резерв и просто три головы против одной. Чувствую, угробить себя собрался не только мой муж…

Со вторым охранником Ксавьер провозился чуть дольше — оба мужчины выдохлись. Сколько уже все это длится? Вряд ли больше минут пяти, а по ощущениям так, словно полчаса. Силы используются на полную, и их уже почти ни у кого не осталось.

Но стоило второму защитнику осесть на пол, как Ксавьер, не дожидаясь, пока охрана перегруппируется, бросился на Ликхара. Тот тоже стоял под щитом, но лорд пробил его мечом, со всего размаха, усилив удар магией. Щит оглушительно лопнул, а меч раскололся, кажется, даже по рукояти пошла трещина. Ксавьер отбросил ненужную железяку в сторону и от души вмазал бывшему другу по морде. Эмпатический натиск сразу спал, но и Ликхар слабаком не был, по габаритам он не уступал моему мужу и, кажется, тоже не прочь подраться. Меч миасит с собой не прихватил. Зато прихватил кинжал… Я видела, как он поблескивал, отражал вспышки магии, как Ксавьер перехватывал его руку, а над их головами летали огненные шары, молнии, ледяные глыбы…

Момент, когда муж все-таки смог отнять кинжал, скрутить Ликхара и приставить уже ему острие к горлу, ощутили все. Эмпатия, сдавливавшая обручем виски, исчезла. Во всем теле сразу появилась легкость, будто кто-то отвязал свинцовые гири. Все магические атаки разом прекратились. Маги банкира, оставшись без его поддержки, не имели ни единого шанса.

И только тогда Майк упал. Рухнул навзничь, не пытаясь смягчить удар, выставить руки… Друг был без сознания, и очень надеюсь, что сознание вернется к нему, когда все закончится. Айрат Ликхар как-то верно заметил, что эмпатия выжигает разум. Но я хочу верить, что Майк несильно пострадал…

А Ксавьер, тяжело дыша, встал сам и заставил подняться Ликхара.

— Да, Ксавьер, я тебя недооценил, — эмпат говорил тяжело и дышал со свистом. — Знал бы — просто прирезал на том складе, а не полагался на чуму. Думаешь, победил? Сколько тебе осталось? Да ты сдохнешь раньше, чем начнется суд.

— Посмотрим.

Лорд толкнул его, связанного магией, своим людям, и те закрепили эффект обычными наручниками. Один страж ловко снимал с миасита многочисленные защитные артефакты. Ликхар не маг, но некоторые артефакты, судя по замысловатому виду, достались ему в наследство от бежавшего императора. С руки стянули четки — ты смотри, собрал, — и на лице стража мелькнуло изумление. В том, что бусины там с самыми интересными свойствами, сомневаться не приходилось.

— Ксавьер, не дури, — Ликхар попытался дернуться. — Давай договоримся. Я дам тебе драконью кровь, ее кроме меня никто не достанет, твоя жизнь ведь этого стоит.

— Обойдусь, — муж, убедившись, что главу Миасского банка надежно заковали, подошел ко мне.

Защитный купол, наконец, исчез и запоздалые слезы хлынули из глаз, вот только разрыдаться мне и не хватало. Один из подчиненных Ксавьера взял из кучи артефактов маленькие ключи и кинул их нам. Лорд ловко поймал и шагнул мне за спину.

— Тише, тише… — ласковый шепот мужа, расстегивающего замок на браслетах, а потом такая же тихая ругань, когда он увидел ожоги на моих руках. Запястьями не ограничилось, часть ладони и красные пятна почти до локтя.

— Майк… — я видела, как его под руки схватили двое и безвольным мешком оттащили в сторону. Сразу потянулась магически к нему, отмечая, что друг жив, жаль нормальную диагностику на таком расстоянии не проведешь.

— Живой, — подтвердил мои ощущения оказывающий первую помощь страж. — Перенапрягся, конечно, но дышит ровно.

С подельниками Ликхара не церемонились. Живых сковывали по рукам и ногам на манер уже «обработанного» Ликхара. Мертвых отодвинули в сторону, чтобы не мешались на проходе.

Все, кажется, закончилось. Айрат Ликхар у нас, значит, драконью кровь мы получим. Уверена, Ксавьер найдет нужные аргументы в глубоких подвалах тайной стражи. Майк, вроде, живой, потом лично его осмотрю и пропишу полноценный отдых. И пусть друг, когда болел, становился совершенно невыносимым, я готова за ним ухаживать и исполнять любые капризы. Лишь бы восстановился.

Ксавьер стоял рядом и на ногах держался подозрительно уверенно. Небось, опять на стимуляторах. Ничего, у меня память хорошая, я его после обязательно как следует отругаю, вот только вылечу сначала.

Но у ушедших имелось свое видение будущего…

Я спокойно переводила дух в объятиях любимого мужчины, когда пол скрипнул, недовольно, угрожающе. А потом дрогнул, предупреждая, что ему все это не по душе, и еще чуть-чуть и его тонкая металлическая душа-структура не выдержит. Рухнет вниз и утащит нас за собой. Стены согласны. Они с готовностью поддакивали полу, что тоже не прочь проучить незваных гостей, устроивших в чужом доме форменный бедлам. Вон, ни одной лампы целой не осталось. Одни магические светляки снуют между людей, суетятся, напоминая, что неплохо бы поторопиться.

— Ксавьер…

Договорить я не успела.

Скрежет раздался такой, что казалось сейчас рухнет весь квартал.

— Бежим! — муж и рывком дернул меня в сторону.

Я чуть не упала, споткнулась обо что-то, но Ксавьер поддержал. Он тащил меня практически на себе, пока не стало ясно, что обвал остался позади.

— Все живы? — крикнул лорд своим людям.

Между нами лежали железные балки, куски железа и арматуры. Полы обвалились и в глубине слышался какой-то шум, напоминающий плеск воды. Сток? Канализация?

— Да! — раздалось из другого конца коридора. — Нашего эмпата вытащили!

— А остальных?

Когда начался обвал, миасит и два его охранника сидели у стены связанные и закованные в цепи и наручники…

— Нет, лорд, их не смогли!

И вот здесь я поняла, что это конец. Если у Ликхара был шанс пережить обвал, чудом оказавшись между балок, то вода не оставит закованному человеку шансов. И пусть к нему я сейчас жалости не испытывала, но как же Ксавьер? Драконья кровь…

— Идем, — муж обнял меня и повел по коридору. — Я знаю, как отсюда выйти. Мы у мехов смогли получить карту, представляешь! Конечно, это было непросто и стоило нам массу усилий и нервов, но главам гильдии пришлось пойти на некоторые уступки. Иначе мы пообещали им сладкую жизнь. Правда, все равно, пока король не вмешался, не отдали…

Он еще что-то рассказывал, как переживал, места себе не находил, только я не слушала. Все разом утратило смысл. Лекарство мы теперь не сделаем.

И вроде, получается, победили, а радости нет.

Глава 25

Когда все всплывает

Как мы шли по лабиринтам квартала мехов с Ксавьером, я плохо понимала. Ночь не спала, перенервничала, руки болели. Но все это пустяки в сравнении с тем, что мы потеряли Ликхара, а вместе с ним и драконью кровь.

Потом мы вышли на центральную аллею, которую наводнили стражи и войска. Видимо, мой отец тоже не остался в стороне. А Морис не просто не остался в стороне, он был тут и сразу набросился на нас, как только увидел. Но Ксавьер устало отмахнулся, оставив разбор полетов на потом.

— Линда, я сейчас отведу тебя к целителям, а потом поедем домой, — муж обнимал меня за плечи, боясь дотронуться до обожженных рук. — Ты совсем плохо выглядишь.

— Не надо целителей, поехали домой. И где Майк? — друга вынесли, но вот куда?

— Его должны были доставить в центральный целительский.

— Тогда мы сначала к нему, — решила я. Если еще и с Майком случилось что-то непоправимое…

По главной аллее квартала мехов мы шли молча, пока перед нами не появился мех. Ксавьер привычно собрался, сконцентрировав магию в ладони, но Хьюго примирительно поднял руки.

— Я рад, что ты в порядке, — он не решился приближаться, но искренне улыбался, и от стеклянных глаз разбегались самые настоящие и живые морщинки. — Чуть-чуть мужа не дождалась, да, — мастер усмехнулся. — Он как раз прибежал тебя вызволять, а тебя и след простыл, только комната вся раскурочена.

Я посмотрела на Ксавьера, неужели это его шаги я слышала тогда? Да уж, действительно забавно, если я сбежала от своего спасителя.

— Айрат Ликхар погиб, — зачем-то сказала я.

— Я знаю, мы все знаем, — Хьюго кивнул. — Нас все еще держит клятва императорской семье, да, но уже не так крепко. Может, повезет, и сможем освободиться полностью.

Мехи так долго мечтали о свободе и, уверена, будут счастливы наконец ее обрести.

Мы уже прошли дальше, но я обернулась на провожающего нас стеклянным взглядом мастера-стеклодува.

— Спасибо за пегаса! — крикнула на прощание.

Хьюго махнул мне рукой.

Экипаж Высокого лорда ждал недалеко от входа.

— Ты правда приехал за мной ночью? — уже внутри спросила у мужа.

— Да, как только мы получили разрешение на проход по кварталу и карту, взял надежных людей и пошел тебя спасать.

— А откуда ты узнал, где я? Мехи показали?

— Мехи не могли, Линда. Их держала такая клятва, что ошейник Майка рядом с ней — жалкая подделка. Настолько древняя и сильная магия, скрепленная кровью множества жертв… Мои специалисты, конечно, попробуют, но что-то подсказывает, у живущих мехов ее уже не снять. Только оборвать, чтобы на их будущих детей не перешла.

— Тогда как? — как без мехов найти меня в лабиринте квартала?

— Почувствовал, — Ксавьер хитро улыбнулся, осторожно-осторожно взял мою руку за не пострадавшие кончики пальцев. От его руки сразу побежала магия, снимая боль. Краснота чуть ушла. На лечение самой себя у меня сейчас сил не было, так что мужу я была искренне благодарна. — Родовой перстень, он ведь создан еще и для того, чтобы невесты и жены не сбегали. Там есть маленький маячок, через который я всегда смогу тебя найти. Но пока ты была в адамантовой комнате, глушился и он. Сначала ощущение, что тебя больше нет, что ты умерла… — муж отвернулся, но я успела заметить, как дрогнуло его лицо.

— И как понял, что я жива? Или не понял? — да, ему в эти дни пришлось ничуть не легче.

— Понял. Даже если носитель умер, перстень не должен исчезать. А тут как будто стерли. Но понял я это не сразу.

— А где ты был сам? Ты же хотел с кем-то встретиться? — я решила свернуть с неприятной темы. Видно, как мой лорд переживает до сих, что не уберег и потерял, пусть именно я отказалась брать его к мехам.

— Виделся с Дарелом Вольсом, — и вот тут я удивилась.

— Зачем? — я изумленно смотрела на Ксавьера.

— Я перед нашей знаменательной встречей с горгульями решил прислушаться к твоим словам и помочь твоему однокурснику. Совсем снять клятву с него невозможно, он слишком часто контактировал с эмпатом. И позволить ему сбежать и вызвать лишние подозрения было бы с моей стороны опрометчиво. Поэтому только ослабить, чтобы при необходимости Дарел смог ее нарушить и остаться в живых. Взамен он должен был узнать для меня все источники финансирования их лаборатории.

— Он узнал?

— Узнал. И там я увидел, что деньги идут через Миасский банк, как будто от короны. Помнишь, ты мне как-то показывала документы на гербовой королевской бумаге? Вот и здесь такая же история. То есть я точно знал, что финансируется проект не из дворца, эту версию я еще раньше успел проверить. Казначей под клятвой подтвердил, что никаких денег на это в Миасский банк не переводилось. Следовательно, кто-то прикрывается именем короны. Но банк тщательно проверяет документы, его так просто не провести, там множество способов контроля. А суммы такие, что их точно бы проверили и перепроверили. Остается один вариант — банк замешан сам. Или пособничество, или именно оттуда деньги и шли.

— Значит, ты понял, с кем придется иметь дело? Тогда почему не арестовал Ликхара сразу?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Во-первых, не хватало доказательств для ареста, все-таки не шпану из подворотни собираемся сажать, главу богатейшей организации Мильдара просто так не закроешь. А во-вторых, было кое-что еще. Лекарство. Оно находилось на последней стадии изготовления, оставалось пара дней до его завершения. Дарел сказал, что эмпат достал кровь реликтового василиска, а значит все должно получиться. Попросил дать ему пару дней и не дергаться, чтобы не спугнуть. Майк подтвердил, что должно получиться.

— Он тоже?..

— Тоже такой же неугомонный, как и ты. Правда, мы договорились, что Майк в лаборатории не показывается и сидит тихо под охраной тайной стражи. А то бы и его пришлось спасать, а он был мне нужен. Я понимал, что мне не выстоять одному против сильного эмпата, а найти другого сильного эмпата не так-то просто. Почти все — жрецы, совершенно не приспособленны к бою, есть парочка и у меня, но слабее Майка, и я не был в них уверен. Прости, что взял его. Были бы другие варианты, я бы не стал рисковать…

Я понимала, да и скорее всего Майк рвался сам. Будто я не представляю, как лучший друг может за меня переживать.

— Подожди, — я вдруг осознала, что упустила самое важное. Это все нервы и усталость — не иначе. — Лекарство получилось?

И по веселым глазам, по сдерживаемой улыбке мужа прочла ответ.

— Ты почему сразу не сказал?! Вы уверены? Вы все проверили? Но как? — я схватила его, но зашипела — руки болели.

— Спокойно, не нервничай. Дарел помог, причем, ты не представляешь как: нашел маленькую ампулу, там ведь совсем немного надо, и вживил себе под кожу. Их тщательно осматривали, чтобы не вынесли ничего из лаборатории. Ликхар лично стоял над ними, пока готовилось лекарство. Так что твой однокурсник настоящий герой, смог все провернуть. Тест мы уже провели, он отрицательный. Я здоров, Линда. Все хорошо.

— Повтори, — потребовала я. Ксавьер рассмеялся.

— Я здоров. Спасибо, — он прижал меня к себе и потерся щетинистой щекой. — Это все благодаря вам. И особенно тебе.

— Мне? Это Дарел лекарство сделал, я-то тут при чем? — стало как-то обидно, я так хотела помочь мужу, спасти его, а в итоге все лавры достались Вольсу. Где справедливость в этом мире?

— За то, что взяла кровь василиска, — Ксавьер притянул меня к себе и поцеловал в лоб. — Я представляю, что для тебя стоило рискнуть безопасностью Дао.

— Не страшнее, чем потерять тебя, — я положила мужу голову на плечо.

Пока что совершенно не верилось, что все закончилось, поэтому я потребовала подробно мне рассказать о произошедшем за эти дни.

Оказывается, Ксавьер встретился с Дарелом, но только вечером, уже когда я пропала. До этого, почувствовав, что со мной что-то случилось, успел вернуть себе какие-то полномочия. В должности главы тайной стражи его, разумеется, не восстановили, но позволили вернуться в строй. От Вольса он узнал про кровь реликтового василиска и сразу все понял. К мехам тоже наведался, но безрезультатно, с ними не поговоришь: клятва и принципы. Не любят мехи стражей. Но Хьюго все же помочь умудрился. Он косвенно подтвердил, что я где-то в стенах квартала. Только в одиночку искать меня там можно до бесконечности. А чтобы развернуть крупномасштабные поиски, нужен личный приказ короля, без него мехи никого не пустят. И добился этого уже мой отец. Вот об этой встрече Ксавьер рассказывать не хотел, чувствую, в выражениях лорд Оружия не стеснялся. Спасибо, кулаки в ход не пустил, мы уже выяснили на примере Яна: папа может.

И Ликхар, узнав, что к кварталу мехов стягивается все больше стражей, решил по-быстрому меня забрать. Самую малость не успел.

— Он, между прочим, на мне жениться обещал, — вспомнила наш разговор с миаситом. — Королевой сделать хотел.

— Так надо было сразу говорить, что это он тебя в наручниках жениться ведет, а оттуда, видимо, сразу на коронацию, я же не знал, — принялся оправдываться муж.

— Что-то растерялась, — вздохнула я. — Только представь, иду, никого не трогаю, наручники, конечно, мешают, но чего только не сделаешь ради трона. Порядки у них в империи такие, ничего не поделаешь. И тут на нас нападают какие-то люди, суета, паника. А так была бы идеальной королевой, мне Айрат подтвердил, что лучше ему и не найти.

С такой-то кровью, особенно.

— Одна из пяти?

— Нет, предыдущие не считаются. Там браки были по законам Миасской империи заключены и у нас не действительны.

— Повезло ему, — задумчиво протянул Ксавьер.

— В чем? — не поняла я.

— Что умер легко повезло, — пожал плечами муж. — А то я бы с ним поговорил…

— Да ладно, ты меня тоже вполне устраиваешь. Не король, конечно, но тоже ничего.

А главное — живой. До конца не верилось. Я всматривалась в мужа, ища любые признаки болезни, но выглядел Ксавьер весьма неплохо. С поправкой на сумасшедшие три дня, которые он меня искал, на магический бой и общую усталость. Да и как иначе объяснить, что он сейчас не бьется в судорогах и не собирается вот-вот последовать за ушедшими?

— Даже не лорд Тайны, — подтвердил муж. — И вряд ли теперь буду.

— И не надо, — каждый день думать, как там он, не вляпался ли в очередное смертельное проклятье, не перешел ли какому-то заговорщику дорогу? Нет, избавьте ушедшие от такого счастья. — Слушай, а как вообще все началось? Ты ко мне раненый приполз, помнишь?

— Помню, — засмеялся Ксавьер. — У тебя такое лицо было. Я ведь наудачу шел, ты мне тогда адрес написала и сказала явиться с пегасом через две недели. Я адрес запомнил, а явился чуть раньше и один. И не знал, пустишь ли ты меня, поможешь или выгонишь. Надеялся, конечно, но понимал, что это будет риск и для тебя. Поэтому о проклятье сразу не сказал, иначе ты бы меня точно передала специалистам. Думал, перетерплю и переживу как-нибудь, все-таки Высокого лорда каким-то проклятьем не свалить. Кто же знал, что проклятье легло поверх болезни.

— Передала бы, — подтвердила я. — Если бы ты сразу сказал, что ранен и проклят, не стала бы связываться ни за какие деньги.

— Так и надо было сделать, — Ксавьер серьезно посмотрел на меня. — Если бы я знал, что ты настолько в этом увязнешь и в итоге окажешься в опасности, то есть почти станешь королевой, конечно, то не стал бы тебя во все втягивать.

— Но втянул.

— Втянул, — согласился муж. — А история с целителями и лекарствами длилась уже давно. Сначала никто внимание не обращал, дело вела обычная стража. Потом мы как-то задержали несколько человек, промышлявших кражей веществ и лекарств, и нашли у них огромное количество редких ингредиентов, которые обычно крупицами используют, а у них чуть ли не мешки. Вот тогда я и задумался, на что же это все идет? Мы начали копать, и чем глубже копали, тем сильнее утверждались в мысли, что дело приняло государственные масштабы. Проблема с лекарствами, искусственный дефицит, наблюдался во всех областях. Ингредиенты скупались, похищались, изымались угрозами и шантажом и оседали на складах. И все вело к целителям. Не напрямую, но получалось, что оседали ингредиенты в одном месте, а всплывали совсем в другом и совершенно легально. Чудеса да и только.

— И ты решил проверить лично?

— Я сильнее своих подчиненных, Высокий лорд, подготовка с самого детства. Знаешь, ничего не предвещало. Взял несколько человек и наведался на один склад Целительской палаты. Неслучайный, конечно, у нас была информация, что там хранятся, скажем так, незадокументированные запасы палаты, которые непонятно откуда пришли и непонятно на что расходуются. Лекарств же больше не становится. Забегая вперед, скажу, что хранились там совсем не лекарства. И защищала все мощная охранка и проклятье, которое сразу выбило меня из строя. И остальных зацепило, а я не смог прикрыть своих людей, — в голосе Ксавьера сквозила горечь, видимо, выбраться без потерь им не удалось. — Мы не успели уйти, подоспела охрана, по-тихому не получилось.

— Ловушка?

— Скорее всего, хотя не думаю, что ждали лично меня, иначе подготовились бы лучше. А так, если бы всплыло мое участие, я бы подставился, выдал интерес тайной стражи к этому делу. Я сначала своих подозревал, ведь кто-то навел нас на этот склад. И именно разговор с Дарелом Вольсом после того, как я ослабил его клятву, расставил все на свои места. А еще теперь ты понимаешь, почему я не мог податься в обычную клинику к целителям. Залечили бы меня, скорее всего, до смерти, это я уже тогда понимал. Поэтому пошел в частную клинику, в которой искать будут в последнюю очередь.

— В частную клинику, в которой лечат животных, — усмехнулась я, вспомнив окровавленного лорда на пороге. — А что рассказал Дарел?

— Ты никогда не задумывалась, почему их лаборатория находится не где-то в отдаленном и скрытом от любопытных глаз месте, а именно в Центральном целительском корпусе? Огромном, с кучей больных людей?

— Они… — у меня глаза округлились.

— Все это время экспериментировали на людях, — подтвердил Ксавьер. — К ним попадали больные, не смертельно, как правило. Но целитель ставил им какой-нибудь страшный диагноз и оставлял на лечение. Лечение, само собой, не помогало, и люди умирали. При серьезных диагнозах, согласись, это не удивительно. При драконьей чуме лишь маги выживают, теряя резерв, а вот у обычных людей шанса нет.

— Но ведь вскрытия, проверки…

— Подтверждали, что все правильно, просто лечение не помогло, организм не справился. Бывает.

— Дарел знал? — если он с самого начала был в курсе, то зря я его жалела.

— Нет, случайно выяснил, когда понял, что их исследования стали принимать немного не тот оборот, на который он рассчитывал. И уйти ему никто не позволял. Он попытался, но, как ты понимаешь, на него имелся мощный рычаг давления — клятва. Так что единственное, что он мог сделать — поскорее завершить лекарство, чтобы люди не умирали. И он старался. И еще, его лаборатория не была единственной. Ликхар нашел разных талантливых целителей и алхимиков и решил, что у кого-нибудь да получится синтезировать вещество, способное заменить кровь реликтового василиска, которого так и не смогли найти. Ты представляешь, сколько целителей в этом участвовало? Боюсь, половина Целительской палаты пойдет под суд. Некому будет людей лечить.

— Да ладно, — мне вспомнился мой бывший, просиживающий штаны в личном кабинете, — там одни дармоеды.

— В любом случае, кризис среди целителей неминуем.

— И Дарел тоже пришел ко мне…

— Это совпадение. Он случайно тебя встретил и подумал, что если на людях не получается, то можно попробовать на магических животных. Не заражать драконьей чумой, просто увидеть, как действует лекарство, выжигает ли оно магию. Вдруг то, что не может решить он, сделает самая талантливая ученица их потока?

— Ага, и хотел пригласить меня в их замечательную лабораторию, — но злиться на однокурсника все равно не получалось. Это тоже от усталости, вот отдохну, наберусь сил и при встрече все выскажу. И даже на такую приятную лесть не поведусь.

— Хотел, но он был в отчаянии. Понимал, что так дальше продолжаться не может и не знал, что ему делать. Рассказать кому-то правду он при всем желании не мог. И мы с ним серьезно рисковали, ослабляя на нем клятву-ошейник. Если бы эмпату вздумалось проверить, как там его «подарок», он бы точно заметил. Дарелу просто повезло, что Айрат, видимо, или был слишком занят своими планами по захвату власти, или просто расслабился. Нельзя контролировать все и всегда, да еще так долго — почти десятилетие.

— Почти десятилетие… — эхом повторила я.

Столько сил, времени и денег вложено в проект по возрождению драконьей чумы и захвату трона, я даже прониклась уважением, осознав объем проделанной работы. А мы взяли и все испортили. Гады.

— А как ты оказался заражен? И зачем?

— Айрат видел, что я все ближе подбираюсь к его детищу, и не мог допустить срыва всех планов. Хотя мы были не друзьями, скорее, приятелями. У нас много общего, почти ровесники. Мне бы хотелось думать, что ему нелегко далось это решение. Мы с ним не всегда встречались за ужином в ресторане, иногда разминались на спаррингах. Так что получить образец моей крови он мог. А дальше — дело техники, и его подчиненных в одной из лабораторий.

— А почему бы тебя просто не убить? Нет, я рада, конечно, что Ликхар пошел таким путем, но все же.

— Насильственная смерть — это всегда расследование. А посколько я не абы кто, то расследовали бы тщательно. Кто знает, куда бы завело? А тут я заболел, наверняка, подобрали бы для официального диагноза болезнь, подходящую по симптомам, но вылечить не смогли. И все гладко. К тому же, думаю, тут еще сыграло желание Айрата посмотреть, как драконья чума действует на сильных магов и Высоких лордов. Ведь именно для таких, как я, оно и готовилось.

— В общем, повезло тебе со мной, — резюмировала я.

— И с Дао, — согласился Ксавьер. Да, именно нашему реликтовому любимцу он обязан выздоровлением. Впрочем, там еще три василисихи ползает, уж кто-нибудь, да поделился бы кровью.

Пока мы беседовали, Центральный целительский корпус вырос огромной махиной.

— Что-то я после твоего рассказа боюсь за Майка, — я поскорее выбралась из экипажа.

— Не бойся, с ним охрана и надежные люди.

«Все равно заберу его домой», — решила я. А то мало ли.

Оказывается, у тайной стражи здесь имелись собственные палаты, которые были отлично защищены и оборудованы. Друг лежал в одной из таких. И в палате он оказался не один.

Рядом с ним сидел Дарел. Как-то слишком близко, и, стоило нам открыть дверь, поспешно отодвинулся. И руку Майка отпустил. Мы не вовремя? Не потому ли Майки так рвался в лабораторию? Я-то по наивности все списывала на любовь к науке, а может, дело совсем не в ней? Потом обязательно расспрошу, не все ж блондинистому эмпату в мою личную жизнь нос совать.

— Ты как? — я бесцеремонно подвинула Вольса. В конце концов, именно из-за него Майк и оказался в той злосчастной лаборатории. И высказать все бывшему однокурснику я пока не передумала, а только отложила до более подходящего момента.

— Живой, как видишь, — друг лежал с перебинтованной головой, весь обложенный восстанавливающими артефактами, бледный, но в сознании. Значит, мозги не расплавились.

Я смотрела на него, смотрела, думала, думала, а потом навалилась и неловко обняла обожженными руками. Майк захрипел, Вольс встрепенулся, но благоразумно решил не вмешиваться.

— Спасибо тебе, — я чмокнула эмпата в щеку.

Отругать бы его за такой риск. Но если бы Майка там не было, или если бы был кто-то другой, не настолько заинтересованный в моем спасении, стал бы незнакомый человек так выкладываться? А Майк едва себя не угробил, но сделал все и даже больше.

— Сама-то как? — спросил друг, когда я его отпустила, и покосился на мои руки.

— Ерунда, — отмахнулась я, но тут Дарел подошел с мазью и бинтами.

— Давай обработаю и вылечу, — предложил бывший однокурсник. — День с бинтами походишь, а завтра можно снимать.

Я исподлобья посмотрела на неожиданного помощника. Что-то не очень хотелось соглашаться.

— Я же знаю, что виноват перед вами, — покаялся Вольс. — Что не нужно было вас во все это втягивать… — он бросил грустный взгляд на Майка, и я сдалась. Исключительно ради лучшего друга.

— Лечи, — разрешила я и вытянула руки.

Дарел улыбнулся, осторожно переплел наши пальцы, и магия освежающей прохладой потекла по обожженной коже. Не подведет. Уверена, Айрат Ликхар ему преподал отличный урок в жизни о том, где бывает бесплатный сыр и что случается с наивными мальчиками, жаждущими быстрой славы и легких денег.

В дверь постучали, Ксавьер приоткрыл и кивнул.

— Я выйду на минуту, — и скрылся в коридоре, отдав приказ охране никого не впускать.

— Он справится, не переживай, — успокоил меня друг, видя, как я разом напряглась. — Муж у тебя невероятно крут. Ты бы видела, как он вел переговоры с мехами, а как потом тебя искал. И бой с нашей стороны тоже был впечатляющий.

— Да уж, повезло, — вздохнула я без особой радости.

С кем попроще было бы легче. И пусть он не лорд Тайны, но просто так ему уйти не позволят. Государство не любит отпускать своих людей. Все равно останется на какой-нибудь менее помпезной, но не менее рисковой должности. И все равно я буду за него волноваться и не спать ночами, ожидая с очередного задания.

Минут через пятнадцать Ксавьер вернулся с новостями.

— Тело Ликхара нашли, — обрадовал он нас с порога.

— Точно он? — засомневалась я и заметила, как напрягся Дарел.

— Точно. Отец лично удостоверился. Сейчас сообщение от него на наш местный переговорник пришло.

— Ушел от суда, — вздохнул Майк.

— Но тело мехи не отдают, настаивают, чтобы осталось у них. Это будет решать король, но, думаю, согласится.

Мы переглянулись.

— Зачем? — осторожно спросила я.

— Похоже, у них есть какая-то идея касательно снятия клятвы. Они его поэтому так активно и искали, поверьте, в их системах стока и очистки это совсем не просто. И нашли-то случайно, иначе бы просто оставили себе по-тихому, но наши успели заметить. Я подробностей не знаю, только слышал, как отец опять с кем-то из верхушки гильдии ругался.

Только теперь Дарел успокоился, видно, что у него прям отлегло. Хотя, готова поспорить, что он тоже должен был почувствовать смерть того, кому давал клятву, ведь полностью его Ксавьер не освободил. Но почувствовать — это одно, а услышать подтверждение — совсем другое.

— Я тебя хотела забрать домой, чтобы ты был у меня под присмотром, — обратился я к Майку, примерно догадываясь, каков будет ответ.

— Не хочу тебя напрягать, — сказал друг, который раньше меня напрягать не стеснялся. — За мной Дарел присмотрит.

Я покосилась на однокурсника, делающего вид, что все в порядке вещей.

— Ты уж присмотри за ним получше, — пропела я. — Позаботься как следует.

Майк ощутимо двинул мне пальцами под ребра. Пользуется, что мои руки забинтованы. Ничего-ничего, я все запомню.

Так что чмокнув Майкалена на прощание и кивнув Вольсу, я подхватила Ксавьера под руку, и мы поехали домой, там Ян весь извелся. Муж сказал, что мой младший брат места себе не находил, еле дома усидел, тоже хотел поучаствовать в моем спасении. Пришлось припугнуть его нашим отцом, тогда младшенький притих и присмирел. Все же Жерон Вируа имел у сына непререкаемый авторитет, особенно после того, как подсветил ему глаз.

— И какие у нас теперь планы? — поинтересовалась я, когда мы уже подъезжали к дому.

— Знаешь, — Ксавьер как-то заерзал. — Поскольку у меня с тестем не очень складывается, то я решил, что хоть с тещей подружусь.

— В смысле?

— Я когда к твоему отцу ездил, то заодно пообщался с твоей мамой. И пообещал ей, что как только тебя спасу, сразу организуем свадебную церемонию по всем правилам, чтобы салфетки, посуда и пригласительные, которые она выписала по каталогам, не пропали.

Я закрыла лицо и застонала. Кто о чем, а матушка о свадьбе.

— Не переживай, это же всего один день, — принялся успокаивать меня муж.

Один, зато какой, да и подготовка, платье, примерки, каталоги опять же…

— И знаешь, — заговорщически шепнул на ухо Ксавьер, — думаю, спать мы все-таки будем без Дао.

А вот это предложение было весьма заманчивым.

Правда, эту ночь мы просто спали. Крепко, в обнимку, и без всяких поползновений. И это тоже было здорово.

Эпилог

Следующий месяц я мужа почти не видела. Он пропадал на работе, выискивая всех заговорщиков, подельников и сворачивая огромную паутину, которой Миасский банк накрыл весь Мильдар. За три столетия они успели поставить верных людей везде, и даже в королевском дворце, откуда из канцелярии и передавались оформленные бланки, которыми прикрывали незаконную деятельность. А что, весьма удобно. Кто, увидев документ с королевскими гербами и оттисками, станет задавать вопросы?

Среди арестованных предсказуемо оказался и местор Иолан, главный целитель и смотритель королевского зоопарка. Он действительно помогал собирать кровь высокопоставленных чиновников и их родственников, помогая с укусами, царапинами зачастую от специально натравленных животных.

Вторым моим знакомым, попавшим на скамью подсудимых, был Эдвард Стейн. Как рассказывал уставший и замученный Ксавьер, прижать моего бывшего оказалось очень сложно. Осторожная и предусмотрительная сволочь не оставляла следов. Но для Ксавьера посадить его было делом принципа. Муж сумел доказать, что как целитель высокого ранга, вхожий во многие дома, Эдвард также набрал значительное количество образцов крови для Ликхара. Во многом благодаря этому и возвысился. А еще благодаря тому, что активно покрывал эксперименты на людях, подтверждая «левые» диагнозы. И вот за это я искренне желала ему смертной казни через четвертование.

Что касается самого Айрата Ликхара, его имущество тщательно перетрясли, осмотрели и изъяли. В первую очередь речь шла про все, связанное с чумой: образцы, записи, инструкции. На этот раз обещали спрятать это добро как надо. Нашли и регалии императора. Кроме обруча, посоха и медальона ими оказались еще и четки, те самые, которые глава Миасского банка всегда носил на руке. Все это только предстоит изучить, но в том, что регалии представляют из себя сильнейшие артефакты, никто не сомневался.

А сам банк ушел пока под патронаж короны. Желающие его получить могли бы растянуться очередью от дворца до самых Андарских гор. Разумеется, среди претендентов на него есть и законные наследники — у Ликхара осталось пятеро детей от четырех жен, но, полагаю, им ничего не светит. За такое имущество боролись многие, но что-то мне подсказывает, наш король, если не дурак, оставит столь ценный актив под своим крылом. Вот казначей-то обрадуется!

Мехи таки смогли оставить себе тело бывшего хозяина и сняли клятву. Полностью. Со всех. Это было сродни чуду, мы до конца не верили, что гильдия справится, отказавшись от помощи королевских магов. Кажется, мехи не собирались повторять прежних ошибок и доверять власти. Только вот секретом, как именно они избавились от клятвы, им поделиться придется. Ксавьер говорил, что разговаривать с мехами собирается лично король, готовя щедрое предложение в обмен на знания. Все-таки мехи любят торговаться, а если они собираются и дальше спокойно жить и работать в Мильдаре, то сотрудничать им придется.

Ясно одно: уже сейчас мехи во многом превзошли наших магов, и отныне с ними придется считаться. Не приказывать, а договариваться.

В семье у нас тоже произошли перемены. Дао остался жить в том самом доме, подружившись с сородичами и неплохо там обжившись. Я побоялась возвращать его домой, опасаясь вопросов о реликтовых василисках. А так я всегда могла сделать круглые глаза и сказать: какой василиск? У меня никогда не было никакого василиска. И поди докажи обратное. Церю я тоже оставила за городом. Он слишком привык к простору, и посадить его опять в тесную комнату было негуманно. Туда же уехала гидра, поползень и рухх. Последний, конечно, так и не стал ручным, но улетать он не спешил, понимал, наверное, что не выживет сам по себе. Но все равно жил с нами так, будто одолжение делал. Королевская птица, не иначе. С его самомнением мог поспорить только Фарго, с пегасом вообще сложно конкурировать.

Горгульи подрастали и постепенно вливались в коллектив. А что им еще оставалось? Да и тремя василисихами не забалуешь.

У нас остались только игуана, негорящая, бесшумная и совершенно довольная новой спокойной жизнью, и ушан. Этот теперь не боялся прыгать, где угодно. Зато я постоянно боялась, что на мелкого и любопытного грызуна кто-нибудь нечаянно наступит. Насмотревшись, как я вечно его ловлю, надо мной сжалилась вернувшаяся к работе Рози. Помощница как-то просто поставила меня перед фактом, что ушана забирает себе. «У меня дома не так много людей ходит, и позаботиться я о нем смогу», — заявила девушка. Пришлось согласиться. К тому же Рози за время работы со мной стала неплохим профессионалом, и отлично разбиралась в повадках животных, привычках и вполне неплохо дрессировала шустрого и ушастого зверька. Может, из этого увлечения и выйдет что-нибудь дельное.

Тори забрал Ян, они по-настоящему нашли друг друга, и химера, наконец, обрела нового хозяина. С Яном вообще получилось интересно. Домой он возвращаться категорически не желал, пусть отец и остыл. Во-первых, допрос Неранов, втянувших его в авантюру с шахтами, дал неожиданный результат. Оказывается, они действовали по приказу Миасского банка, без которого и здесь не обошлось. Айрат, разумеется, узнал из добытых в королевском хранилище бумаг, кто создатель болезни и лекарства. И надеялся получить рычаг давления, а с помощью него документы самого Итана Вируа. К счастью Яна, он пребывал в счастливом неведении относительно истории нашей семьи и ее причастности к появлению драконьей чумы, и ничего рассказать при всем желании не мог. Зато стало ясно, почему банк так легко одобрил сделку, выдал огромный кредит исключительно под честное слово и так легко отстал от Яна, стоило лишь попросить. Поняли, что все равно ничего не добьются.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Сам Ян, по собственному заявлению, нашел свое место и призвание в жизни, совершенно не связанное с военной карьерой, которой так желал для него наш отец. Он возглавил королевский зоопарк! Это стало неожиданностью даже для меня. Когда должность освободилась, ее в первую очередь предложили мне. Но мне такого счастья не надо, я была слишком счастлива наконец вернуться к спокойной работе в любимой клинике. И тогда вызвался Ян. Пусть целителем он не являлся, но попросился как управляющий. Сказал, что животных любит, небольшой профильный опыт у него имеется, а уж целителей, чтобы лечить захворавших зверюшек, он найдет. Сестру наймет, как вариант. Не знаю, что еще он там наплел, но ему разрешили попробовать и дали заветную должность с испытательным сроком в год. И я искренне верю, что младшенький справится.

На место главы Тайной стражи вновь вернулся мой свекор. Говорят, Морис навел там шороху, заявив, что под руководством Ксавьера все слишком расслабились. А еще теперь королевские советы снова проходят активно благодаря возродившимся пикировкам Жерона Вируа и Мориса Дагье. И пусть мой отец каждый раз при наших встречах не забывает упомянуть, что старший Дагье просто невыносим, по-моему, ему это даже нравится. Здорово иметь достойного противника.

Свадьба наша отгремела. Об этом я и вспоминать не хочу. От нервного срыва и окончательной ссоры с матушкой, развернувшейся вовсю, меня удержало лишь присутствие Майка. Друг, как мог, сглаживал острые углы. Еще свекровь также активно участвовала. Ее сын женится, а значит, и она имеет право голоса. И пусть действовала Кларисса намного мягче, но переубедить именно ее оказалось намного сложнее. Теперь я четко видела, кто на самом деле главный в семье Дагье.

Поэтому, после церемонии и двухдневного празднества я искренне радовалась, что представители высоких родов не разводятся и, как правило, женятся раз и на всю жизнь. Второй раз этот страшный ритуал я бы не пережила.

А теперь, когда все закончилось, мы провожали всех действующих лиц в разные уголки страны на портальной станции.

Самым неожиданным решением стало возвращение Рея домой. Он забрал грифона, сказав, что сможет о нем позаботиться, списался с родными, убедившись, что его ждут и, ни о чем не жалея, отправлялся жить на отдаленную ферму. «Зато там я точно нужен. И практики работы с животными — хоть отбавляй», — заявил мой ученик. Кажется, он многое понял, сделал верные выводы и значительно подрастерял свои амбиции. Но вряд ли полностью от них отказался. И к лучшему. Пусть наберется опыта, поработает один, набьет руку — и тогда уже посмотрим, чего он на самом деле стоит.

Кейвин не без помощи Ксавьера получил доступ ко всем документам миаситов, касающихся эмпатии и драконов. У него был мощный дар, это подтвердили тесты, навряд ли сильно слабее дара Ликхара. Поэтому мой белобрысый ученик углубился в изучение работ об эмпатическом восприятии и приручении драконов, на полном серьезе пообещав нам, что драконья кровь как ценный ингредиент вернется к людям.

— Я с-смогу, — Кейв был настроен серьезно. Так что ему оставалось только пожелать удачи.

Майк возвращался к своим исследованиям в Андарских горах, с которых я его сорвала. С ним ехал Вольс. От каких-то заявлений оба пока воздерживались, объясняя решение Дарела желанием сменить обстановку, сферу деятельности и образ жизни. Мир посмотреть. Да-да. Мы именно так и подумали. В Академии, где Дарел был прыщавым неуверенным в себе заикой, с Майком, всегда сияющим как солнце, он не пересекался. Совместная работа в лаборатории, видимо, позволила узнать друг друга получше. Посмотрим, есть ли у них что-то общее, кроме, как выяснилось, некоторых предпочтений.

— Надеюсь, дорогуш, ты теперь остепенишься и заживешь спокойно, чтобы я больше за тебя не волновался, — напутствовал меня перед уходом в воронку портала лучший друг.

— Спасибо, — я обняла Майка, а он крепко сжал меня в ответ. — Может, задержишься еще? — спросила без особой надежды.

— Задержался уже, — состроил уставшую гримасу Майкален. — Думал, на пару дней еду, а в итоге почти три месяца проторчал, — восстановление Майка заняло больше времени, чем мы полагали. Но главное — теперь он в полном порядке.

— Ты там постарайся сильно не рисковать, — я чувствовала, как на глазах собирается непрошенная влага. Когда он теперь вернется?

— Ой, вот кто бы говорил! — щелкнул меня по носу лучший друг, а потом чмокнул в щеку. — Береги себя.

— И ты, — против воли я шмыгнула носом.

Майк пожал руку Ксавьеру.

— Удачи, лорд. И терпения, — хмыкнул друг.

— Спасибо, и то и другое пригодится, — в тон ему ответил Ксавьер.

Майк последний раз взглянул на нас, развернулся и пошел к порталу, где уже ждал Дарел. Уже у самого края не оборачиваясь махнул на прощанье рукой.

И через несколько секунд исчез. Мне будет его не хватать.

— Даже не верится, что все закончилось, — я уткнулась в плечо мужа.

На самом деле не верилось. Сколько всего случалось в моей жизни за прошедшие тридцать лет, но эти месяцы — все началось в середине лета, а теперь на дворе середина осени — переплюнули все годы разом, начиная от побега из дома и заканчивая тем, как я собирала документы для получения лицензии на частную практику и открытия клиники. А это, надо отметить, показательно.

— Почему закончилось? — Ксавьер погладил меня по голове. Волосы у меня отросли и посветлели без специальной краски. Времени дойти до цирюльника так и не нашлось. — Например, на свадьбе твоя мама заявила, что очень хочет внуков и давно готова стать бабушкой.

Вот это новость! Я на свадьбе старалась абстрагироваться от происходящего, а зря.

— И моя мама ее поддержала, — добил меня муж. — Нет, ты не думай, я на тебя не давлю и готов подождать. Просто предупредил. На всякий случай.

Ох… Похоже, это действительно только начало. Начало нашей новой супружеской жизни.

Декабрь 2019 — май 2020

Content

Юлия Журавлева
Целитель магических животных. Ожившая легенда

Глава 1 Анализы

Глава 2 Договор

Глава 3 Большой трехглавый цербер

Глава 4 Возвращение Высокого лорда

Глава 5 Помолвка

Глава 6 Кредит

Глава 7 Бывшая

Глава 8 Грифон

Глава 9 Родовое гнездо

Глава 10 Создатель чумы

Глава 11 Ревизия

Глава 12 Разговор по душам

Глава 13 Дела семейные

Глава 14 Каменные горгульи

Глава 15 Братья наши меньшие

Глава 16 Купирование хвостов

Глава 17 Переезд

Глава 18 Загородный дом

Глава 19 Будни лаборантов

Глава 20 Результат

Глава 21 Последний компонент

Глава 22 Стеклянный пегас

Глава 23 В гостях

Глава 24 Магия крови

Глава 25 Когда все всплывает

Эпилог