Никита Серков

Черный волк

Аннигиляция (лат. Annihilatio — полное уничтожение, отмена) — процесс, при котором частица и античастица, сталкиваясь, взаимно уничтожают друг друга или превращаются в другие частицы, отличные от исходных.

Алексей (Лёха) Хорин. Пространство. Время. Сознание

Пролог

Самолет взлетел практически по расписанию, выбившись из графика всего на три минуты, в 10:18 вечера.

— Вышка. NN458. Добрый вечер.

— 458, добрый вечер. Для взлета А10, 26 правая.

— Альфа 10, NN458.

— 458, занимайте исполнительный, 26 правая, Альфа 10.

— На исполнительном, 26 правая, Альфа 10, NN458.

— 458, 26 правая, взлет разрешаю. Спокойной ночи.

В небе творилось что-то невероятное. Среди серо-сизых туч повсюду сверкали молнии. Казалось, самолет играл с наэлектризованными небесными мечами в прятки. Трясло невероятно сильно. Пассажиров самолета болтало в креслах, как безвольных марионеток, при каждой резкой смене высоты. Лампочка «Пристегните ремни» зажглась поздно, но все ремни в салоне были крепко застегнуты. От сильной тряски в шестнадцатом ряду открылась крышка багажного отсека, и оттуда вывалился тяжелый чемодан, который, задев ножкой колено кого-то из бесчувственных пассажиров, упал прямиком в проход и стал перекатываться, словно по палубе в качку.

Командир воздушного судна запросил смену высоты и резко направил самолет вверх, так что тела пассажиров крепко вдавило в кресла. Через двенадцать минут самолет полностью преодолел грозовой фронт, занял свой воздушный коридор, и обстановка стабилизировалась. До аэропорта назначения оставалось не больше полутора часов, командир корабля принял решение продолжить полет, поскольку опасность миновала.

Буквально через пятнадцать минут после грозы не осталось следа от турбулентности, и пилоты смогли немного расслабиться. За сорок минут до посадки загорелось табло «Пристегните ремни», и самолет начал снижение. Никто, кроме пилотов, даже не мог заметить, что гудение в салоне стало тише, а самолет неестественно потянуло вниз, совсем не так, как бывает при посадке.

— Вышка Дергачёво. NN458. Мы потеряли тягу в обоих двигателях. Не могу понять причину.

— Вышка Дергачёво. 458, в каком из двигателей потеряна тяга?

— NN458, в обоих. Мы не дотянем до полосы… Запрашиваю экстренную посадку. Ближайший аэродром?

Далее в наушнике была тишина. Только женский компьютерный голос повторял как заведенный: «Pull up! Pull up!»

— NN458. Вышка, запрашиваю экстренную посадку, как слышно?

Тишина. «Pull up! Pull up!»

— NN458. MAYDAY, MAYDAY. Запрашиваю экстренную посадку. Меня кто-нибудь слышит?

Связь с бортом NN458 была потеряна.

Дневник Арсения

1

У всего есть своя музыка. У земли, воздуха, шелеста листьев, падения снега, сердцебиения человека, у тишины. Даже у числа пи, вернее, число пи само по себе и есть музыка — упорядоченное великолепие, набор цифр, который хранит в себе все тайны этого мира. Музыка — это часть большого предчувствия, предзнаменования чего-то великого, ее лишь нужно услышать.

До сих пор помню свою первую неделю в морге. У всех бывают неудачные дни. Всем нам порой приходится делать выбор, который повлечет за собой большие перемены — потери или победы. Все рано или поздно оказываются перед пропастью. Я врач и часто вижу смерть, вернее, в моем случае, ее причины и последствия. Смерть — диагноз, который не лечится. То, что случилось со мной тогда, сейчас уже не имеет большого значения, но я не забуду этого никогда.

Когда я учился на втором курсе, приходилось выживать на стипендию, и только. Протянул я так месяца два, может, три, и понял, что с меня хватит.

Пошел работать в морг. Деньги лились рекой. Уже даже и не помню, сколько я зарабатывал тогда, но сотка в месяц точно была. Откуда так много, да еще и у санитара? Очень просто. Врачи делились. Я хоть санитар, да не тупой — вижу, когда доктор пишет «самоубийство», а самоубийством тут и не пахнет. Они знали, что я на медика учусь, что нам, студентам, деньги нужны. И вот делились со мной, чтобы избежать вопросов из разряда «Доктор, а как это он в себя так выстрелить-то мог? Нас на курсе судебной медицины такому не учили». Где теперь эти деньги? Черт их знает… Все прокутил.

Пришел я устраиваться. Вхожу — стены и пол выложены этой старой советской плиткой, которая от времени покрылась подтеками и потрескалась. Передо мной коридор, а сбоку двери — весь морг поделен на секции. Захожу я в первую — там молодая девушка Аня. Первое впечатление — тупая блондинка, сиськи, губки — все при ней, говорит манерно, волосы длинные. И вот стоит эта кукла около вскрытого трупа, все руки в крови. А на столике рядом расположились стакан с чаем и аккуратненький бутерброд на блюдечке. Чтоб не запачкать свой ланч кровью, девушка аккуратно подцепляет бутерброд корнцангом — специальными щипцами — и откусывает. Я тогда сразу понял — будет интересно. Было видно, что девчонка получала кайф от ковыряния в чужих внутренностях.

А между тем Анька совсем не глупая оказалась. Ординатор, учится, книжки читать любит, в театры ходит. Культурная.

Приняли меня, и я приступил к выполнению обязанностей. Все было спокойно. Думал, что будет тяжелее, а оказалось довольно просто. Тут тебе и работа, и деньги, и практика. Вот только спать хотелось все время. Но я и сейчас сплю редко.

Примерно через неделю, была моя смена, я отработал часть ночи, и мне говорят: «Иди отдохни, студент». Я был удивлен такой щедрости, попрепирался маленько, но в итоге сдался. Уснул. Не знаю, сколько я проспал, но разбудили меня резко. «Иди работать, там авария, трупов навезли!» И все в какой-то панике. Я спросонья ничего не понимаю, но мысль мелькнула: «А чего паниковать-то! Не на скоряке же работаем. Труп, он и в Африке труп. Что тут сделаешь?» Но пошел в секцию. Когда вошел внутрь, вижу — три стола. На двух из них части тела, крови много. Я к двери — заперто. Могли закрыть, потому что обиделись, или пошутить решили, или, того хуже, убить хотят. Кто знает… Посреди ночи в морге у невыспавшегося студента фантазия с воображением только так работают. И гробовая тишина. Подхожу к третьему столу, а там записка с заданиями, что и как надо сделать. Отрезать, а потом пришить голову, руки с ногами местами поменять и так далее. Вот такой квест-посвящение. Я снова кинулся к двери, стучу, кричу: «Выпустите! Шутка смешная, но вы же не заставите меня это делать?» Еще как заставят… Они знали, что я приезжий. Искать меня будут не сразу. Где я работаю, тоже мало кто знает, а в морге коллектив очень сплоченный. Начальник сказал, как отрезал, так что по логике меня могли там держать двое суток, не выпуская. Без еды, без туалета… А если сделаю, то выпустят! Он-то мертвый. Ему все равно. А я не хочу проводить сутки в собственных выделениях рядом с разлагающимся трупом.

Решился не сразу. Подошел сначала к телу. По виду бомж, тогда понятно, его тоже, как и меня, никто искать не будет. Рыжий. Каре-зеленые глаза. Щетина густая. Тело волосатое. Лет примерно тридцать два — тридцать пять. Истощенный. Но в целом не худой. Возможно, его морили голодом. Чтоб он не смотрел на меня, я зашил ему глаза. Пока шил, думал, почему это все происходит именно со мной? Чем я заслужил в этой жизни подобное испытание? Проклятое равновесие — если у кого-то есть все, значит, у другого нет ничего.

А затем приступил к выполнению заданий. До конца я так и не добрался. Часа через два вымотался и весь в крови уснул в углу на полу. Проснулся, дверь открыта. И все ведут себя, как будто ничего и не случилось. Я всю ночь измывался над телом неизвестного мне человека, а всем плевать! Потом я узнал, что такое посвящение прошли все, кто там работал, и ничего, живут как-то.

На учебу после всего этого дня четыре не ходил, а потом вдруг понял: это и есть медицина. Ты делаешь то, что многие считают аморальным, не понимают и осуждают. Надо же было как-то себе все объяснить, чтоб не свихнуться. А теперь я судебно-медицинский эксперт, патологоанатом.

Я был не первым и не последним, кто прошел такой квест посвящения в работники морга. В тот день я тоже слышал музыку. Это была страшная, тяжелая мелодия, похожая на музыку Берлиоза, только хаотичнее. В ней было все: звук моей крови, бегущей по капиллярам, венам и артериям, ее звон в ушах, хрип тяжелого дыхания, гудение электричества в галогеновых лампах и многое другое. Все это было моей музыкой в ту ночь. После я слышал подобное еще несколько раз. Один из них, когда не стало Миронова Виктора Демьяновича, вернее, когда он пропал. Это было пять лет назад. Последнюю неделю я снова слышу эту мелодию. Мне она не нравится, она нашептывает мне что-то ужасное и темное, то, с чем я, боюсь, могу не справиться.

Я давно ношу эти мысли в себе. К сожалению или к счастью, мне пока не с кем ими поделиться, поэтому я начал вести дневник. Многие говорят, что это помогает. Я и сам начинаю замечать, что с каждой строчкой в голове все начинает раскладываться по полочкам. Но сейчас я где-то в середине. Думаю, стоит начать сначала. А когда все началось?

Пожалуй, в тот день, когда исчез Виктор Демьянович. Исчез или умер? Зная Виктора Демьяновича, могу сказать, что как раз для него это и могло бы быть началом. Но прошло пять лет. Кто знает… Он перешел дорогу очень опасным и влиятельным людям, поэтому, скорее всего, это только могло быть началом, но стало концом. Его нет. Мы его заочно похоронили. И тот день стал началом для меня.

2

Виктор Демьянович уволился с работы и собрался отдыхать на море. Я тогда испугался, что он намерен совсем переехать. Это самое болезненное, когда близкий тебе по духу человек вдруг просто берет и уезжает в другой город. В голову сразу закрадываются мысли о том, что и тебе самому нужно что-то менять в этой жизни, что надо быть смелее, но ты все равно боишься, не можешь ничего изменить и в итоге остаешься в одиночестве у разбитого корыта. Люди постоянно бегут, в первую очередь бегут от самих себя, но от себя не убежишь, а Виктор Демьянович не был слабаком. Он был сильным мужчиной, человеком, готовым столкнуться лицом к лицу с самыми большими трудностями. Он не сбегал. Он всего лишь уезжал отдохнуть. Так думал я.

Вечером следующего дня после его отъезда TrickOrTreat сделала публикацию шокирующих материалов. И там был Миронов! Все произошло за городом, значит, он всех обманул и никуда не уезжал. Он продолжал свое расследование. Подумать только: огромный дом, напичканный никому не нужными детьми, которых продают извращенцам для утех и прислуживания. Огромный бизнес, построенный на глазах миллионов при участии тысяч по молчаливому согласию сотен.

TrickOrTreat/22/06/20**

ДОМ БОЛИ

Сегодня или завтра в новостях вы увидите небольшой репортаж о том, что недалеко от нашего города, в области сгорел большой особняк. Некоторые новостные каналы, скорее всего, вообще проигнорируют это происшествие. Вы не услышите о трупах в подвале, о закрытых комнатах, о пытках, об изувеченных и измученных детях. Ничего такого, просто пожар. Но мы сегодня вам расскажем и покажем, что на самом деле творилось в этом доме под носом у местных жителей.

Не будем ходить вокруг да около, расскажем кратко и четко, а еще лучше покажем вам. Некий бизнесмен, скрывающийся под именем Нигредо, организовал целый преступный картель. Они похищали и продавали людей, убивали детей, снимали снафф и трэш-муви, запугивали и убивали свидетелей. Издевательства, пытки и многое другое стали обыденностью для этого дома, и мы практически уверены, что подобное заведение не единственное в нашей стране…

А теперь давайте посмотрим видео, которое нам удалось снять в этом доме боли и скорби, и немного расскажем о том, как все это работало…

Еще через день в Интернете появилось видео обращение от Виктора Демьяновича, которое звучало как предсмертное послание смирившегося со злым роком человека. Заголовки всех СМИ пестрели упоминаниями о следователе:

Скандальные заявления Виктора Миронова!

Следователь Виктор Миронов раскрыл всю правду о работе органов внутренних дел…

Межведомственный скандал!

Видеообращение простого следователя — самое популярное видео недели.

Провинция взрывает Интернет!

Уже 20 миллионов просмотров! Кто больше?

Новый клип группы PDN набирает в России меньше просмотров, чем видео простого следователя.

Мем дня…

Следственный комитет начинает проверку.

Для сотрудников органов внутренних дел введены новые правила…

Видео, которое Виктор Демьянович выложил в Сеть, наделало много шума. Его исчезновение лишь подхлестнуло интерес. Все могло бы закончиться тихо, но произошло так, как обычно и происходит, — кто-то увидел, поделился и так по цепочке. Проверки, скандалы, массовые акции, телепередачи, теории заговора — все это вылезло наружу и продолжалось до тех пор, пока приносило деньги и популярность, пока делало рейтинги и не переступало границ дозволенного. Дозволенного кем? Законом? Очень сомневаюсь, что закон тут вообще имеет какое-то значение. Через несколько дней после публикации, когда видео набрало шокирующие 20 миллионов просмотров, его удалили. Но оно еще долго гуляло по Сети на разных левых сайтах и платформах. Обвинять в экстремизме было некого. Но кто хотел, тот уже все увидел. Шумиха со временем утихла, и о Миронове все благополучно забыли. В наше время, чтобы стать мучеником, нужно найти того, кто сделает твоим мучениям хорошую рекламу. А в данной ситуации копилка и так была уже наполнена до краев. Виктор Демьянович хотел сделать хорошее, доброе дело, но его переиначили и воспользовались им в целях собственного обогащения. Реальных действий и изменений не случилось. Притупили бдительность, заговорили проблему до полусмерти и бросили умирать на обочине. Вполне возможно, поступили точно так же, как и с самим Мироновым.

Тогда я не готов был поверить, что моего наставника, а именно таковым я и считал бывшего следователя, больше нет в живых. Он должен был быть где-то в городе. Его нужно найти! Вдруг ему нужна моя помощь, помощь друга… или врача?

Почти сразу после исчезновения МВД я сходил к нему на старую квартиру, но после десяти минут настойчивых звонков и стуков в дверь мне ответили только соседи и, понятное дело, послали куда подальше.

Я стал писать письма в организацию TrickOrTreat.

Добрый день!

Меня зовут Романов Арсений. Я работал судебно-медицинским экспертом бок о бок со следователем уголовного розыска Мироновым Виктором Демьяновичем. Я ничего не требую и не хочу задавать неудобных вопросов. Он мне говорил про вас. Я помогал ему отправлять те письма, которые он вам писал. Просто скажите, жив ли он? МВД всегда мне доверял. Может довериться и в этот раз.

P. S. Если нужна моя помощь — обращайтесь.

А. Р.

Таких писем было написано огромное количество. Я писал стабильно раз в неделю. Избрал для себя принцип настойчивости и назойливости. Но ответа не последовало. Ни единого слова или знака. Ни встреч, ни посланий. Абсолютная тишина. И так происходило на протяжении двух лет, потом я устал…

3

Через неделю после исчезновения следователя я получил по почте письмо, заверенное нотариусом:

Сеня, привет!

Это Виктор Демьянович. Я не умею красиво писать, поэтому делаю это по мере своих скромных сил и возможностей.

Я попросил отослать это письмо в случае моей смерти. И если ты его сейчас читаешь, значит, меня больше нет в живых. Спасибо тебе за службу и за то, что было на кого положиться. Ты помогал мне в самые тяжелые моменты моей жизни, поэтому я пишу именно тебе, а не кому-нибудь другому.

Знай, я связался с очень опасными людьми. Если все получилось, то, скорее всего, ты узнаешь обо мне в новостях. Я пишу это письмо еще до того, как пошел на крайние меры, поэтому никаких подробностей поведать не могу, так как сам знаю лишь малую часть.

Свету, Степу и того выжившего мальчика с приемной матерью я отправил подальше из города, чтобы они были в безопасности. Пусть будет так. Увы, но у меня не было другого выбора, кроме как пойти на отчаянные шаги. Я не хочу причинять боль или вред своим близким, поэтому уволился и намеренно отдалился.

Это письмо заверено нотариусом как моя последняя воля, и я прошу тебя продать мою старенькую квартиру, а вырученные деньги отправить на счет любой благотворительной организации помощи сиротам. Выбери ту, которая вызовет твое безоговорочное доверие. Это мое тебе задание.

Я не желаю тебе, дорогой, такой же участи, какая была предначертана мне, а потому прошу: будь осторожен, живи честно, будь достойным человеком и много работай над собой.

Всего доброго, дружище!

С любовью,

МВД

В конверте также лежали документы и ключи от квартиры.

Я до сих пор плачу, когда перечитываю то письмо, а уж что оно со мной сделало, когда я прочел его впервые, сложно передать словами. Я был опустошен.

Через год после исчезновения Виктор Демьянович был признан пропавшим без вести. Поскольку никого из родственников у него не осталось, а в письме он указал своим «распорядителем» меня, то и всеми делами касательно его пропажи и имущества занимался ваш покорный слуга. Вчера я получил свидетельство о его смерти.

4

Я не верил в его кончину, даже несмотря на письмо. До конца не верил. Я прекрасно понимал, что все это, увы, не кино, а жизнь, что не всегда в истории получается желаемый счастливый конец, но хотел в это верить. Так же как кто-то хочет верить в божественное провидение, кому-то нужно верить в существование высшего разума или жизнь в других галактиках. Каждому нужно во что-то верить! Я хотел верить в то, что мой друг жив. И я его искал.

Не могу утверждать с полной уверенностью, но после выхода материалов TrickOrTreat за мной следили. Примерно спустя неделю я стал замечать, что под моими окнами стоит какой-то черный тонированный автомобиль. Его никогда раньше здесь не было. Тогда еще не было поводов волноваться, но автомобиль стал появляться каждый вечер. Я решил, что это, возможно, новая машина соседей или каких-то новых жильцов. Но потом я заметил ее возле своей работы. А еще примерно через неделю я стал замечать одного и того же высокого мужчину в кожаной куртке. Он словно бы все время ходил за мной. Мое эмоциональное и физическое состояние после всего случившегося было не лучшим. Тогда-то у меня и случилась первая паническая атака.

Это произошло примерно через две недели. Я шел с работы. На улице было еще светло. Вдруг вижу — вдоль дороги опять стоит эта машина. Я сделал вид, что абсолютно ничего не заметил, и пошел дальше своей дорогой. Через квартал я ненароком обернулся и увидел, что позади меня шагах в пятидесяти спокойной походкой идет тот самый мужчина в черной кожаной куртке. Я шел домой, но с каждым шагом мне становилось хуже. Я как будто каждой клеткой тела ощущал свою несвободу. Меня тяготил этот человек, его присутствие досаждало и раздражало. Он продолжал идти сзади и даже не особо скрывался. Шел самоуверенно и нагло, походкой хозяина положения, словно это нормально — следить за неизвестным тебе человеком, словно это обыденность.

Тогда-то меня и накрыло. Я не выдержал, развернулся и пошел в его сторону. Он замешкался и не сразу понял, что нужно делать. Затем тоже развернулся и пошел, но я нагнал его, схватил за руку и закричал, еле сдерживая эмоции: «Прекратите следить за мной! Миронов умер! Вы добились того, чего хотели! Прекратите отравлять мою жизнь!» После этого я впал в ступор, меня затрясло, и из глаз потекли слезы. Я просто не мог контролировать свое тело, оно отказывалось меня слушать. Руки и ноги дрожали, так что я упал на колени и просто тихо плакал, уставившись в одну точку. Дыхание тоже не подчинялось, оно стало отрывистым и беспорядочным, давление повысилось. Я чувствовал, как вены на голове и шее надулись, было ощущение, что по ним течет не кровь, а расплавленный свинец.

Мужчина немного напрягся, но ничем помогать мне не стал. Просто сказал: «Не понимаю, о чем вы…» — и пошел прочь. А я так и остался стоять коленями на сырой земле.

Потом панические атаки повторялись. Но редко. Примерно раз в полгода, когда эмоций накапливалось слишком много и они переливались через край.

Я решил приостановить свои поиски Виктора Демьяновича. Это было опасно для меня и моих близких. Хотя на подобный риск я готов был пойти, но помимо прочего продолжение поисков было опасно для самого Миронова, если он, конечно, еще жив и прячется где-то в городе.

5

Среди неопознанных мужских тел за последний месяц не было ни одного похожего на МВД. Я продолжал проверять все тела еще месяцев пять, но так ничего и не обнаружил.

Думаю, они просто его уничтожили, чтобы замести следы. Просто стерли Виктора Демьяновича из этой жизни, не оставив ни единого шанса близким и родственникам похоронить память о нем по-человечески.

После того случая с истерикой за мной перестали следить или просто делали это деликатно. Во всяком случае, я никого не замечал, и черный автомобиль больше не появлялся ни возле моего дома, ни возле места работы. Тогда я снова начал потихоньку разыскивать своего товарища. Решил зайти с другой стороны и стал искать Светлану.

Мы с ней практически не были знакомы. Я как-то раз или два встречал их с Мироновым на улице, примерно знал район, где они живут. Виктор Демьянович оберегал свою личную жизнь, и мало кто знал, где и с кем он проводит вечера. Для него это было важно, но я помнил, что сын Светы проходил по делу того маньяка в маске, и в материалах дела был его адрес. Оттуда я и выяснил, где искать последнюю квартиру Миронова в этом городе. Но она была уже продана. В агентстве недвижимости отказались давать координаты продавца. Да и вряд ли бы это что-то дало. Света продала квартиру дистанционно, и, по словам агента, он даже ни разу ее не видел.

Оставалась последняя зацепка — номер телефона, который значился в деле.

Я попросил оперативника Александра помочь мне. Мы с ним поговорили о Миронове. Я сказал, что не уверен в его гибели и хочу разыскать, что, возможно, он попал в беду и ему нужна наша помощь. Саша охотно помог мне. Миронов был его начальником долгое время, коллегой. Они не дружили, но очень хорошо общались. И хоть Александр не был в восторге от моих поисков, он все же согласился. Помочь мне означало помочь и Миронову. Оперативник выяснил, что телефон этот больше недействителен, но последний раз он выходил на связь из Севастополя.

В свой ближайший отпуск я поехал на юг. Севастополь — очень удачное место. Здесь можно было совместить и отдых, и поиски. Даже не знаю, можно ли было назвать эти жалкие попытки поисками. Севастополь — большой город. Первые дни я просто осваивался, загорал и купался, обдумывая возможный план действий. Но на ум ничего не приходило. Как искать? Где искать? Куда можно обратиться? Спустя три дня мне надоело валяться на песке в компании своих деструктивных мыслей, и я решил сделать хоть что-нибудь.

Я подумал, что Света вряд ли меняла имя. В конце концов, она не до конца понимала серьезность ситуации и надеялась, что в скором времени Виктор Демьянович ее как-нибудь разыщет. Я прошерстил социальные сети, но результат был нулевой. И даже если бы я ее нашел в Интернете, то не стал бы писать. Мне не хотелось лишний раз ее пугать. Наверное, если бы я нашел Светлану, а рядом с ней увидел бы МВД, то вряд ли стал бы мешать их новой жизни. Просто на моей душе стало бы чуточку спокойнее.

Я слонялся по городу, выглядывая во встречных людях Свету, но итог был нулевой. Так безрезультатно прошла большая часть моего отпуска. За два дня до отъезда я решил купить немного сувениров и забрел на Центральный рынок, который располагается в самом центре города, на улице Щербака. Оказалось, это место притяжения всех жителей города, многие частенько ходят сюда за продовольствием, особенно летом. Свежие овощи, фрукты, домашнее вино, настойки, травы — чего только тут не было… Я как будто оказался на восточном базаре. Тут были даже лотки с огромными бадьями специй.

Я ходил между рядами там, где торговали овощами и фруктами, когда вдруг заметил одного мальчика, вернее, парня лет тринадцати — четырнадцати. Он что-то крикнул маме, и мне его голос показался знакомым. «Возможно, просто встретил где-то еще на рынке», — подумал я.

Но парнишка развернулся, и я его узнал. С трудом, но все же узнал. Это был… Степа, кажется. Тот самый парень, которого мы поймали, когда он положил послание убийцы в маске под дворник служебной машины, тот, который разносил послания от убийцы, по глупости и доверчивости, конечно. Я не сразу это понял. Вначале возникло что-то вроде ощущения дежавю. Мысль о том, что я уже где-то его видел, меня не отпускала.

Именно на Центральном рынке я тогда и встретил Светлану. Мы чуть не столкнулись лоб в лоб. Но, увидев Степу, я осторожно развернулся и пошел в противоположную сторону, аккуратно выглядывая его маму в толпе. Она могла помнить меня, и я не хотел быть узнанным, поэтому надвинул свою соломенную шляпу посильнее на глаза и стал искать ее взглядом. Нашел…

Света шла в нескольких метрах от сына с холщовой сумкой на плече и выбирала фрукты. Что и говорить, она, конечно, была очень красива, особенно здесь, на юге, в легком летнем платье и элегантной шляпе. Из-под платья виднелся большой живот. Я даже ахнул. Света была беременна! Рядом с ней шел какой-то мужчина, они разговаривали, Света смеялась, мужчина помогал ей нести тяжелые сумки с продуктами. Он нежно коснулся ее плеча, улыбнулся, она улыбнулась в ответ, что-то сказала.

Это был далеко не Миронов. Это был новый ухажер женщины, может, даже муж.

Я понял, что увидел все, что мне было нужно, и через два дня уехал домой с тяжелым сердцем.

6

Между тем, если вы еще живы и когда-нибудь прочитаете эти строки, знайте, Виктор Демьянович, жизнь моя протекает ровно. Больше особо и прибавить нечего. Да, пожалуй, «ровно» — лучшее слово для описания моего настоящего внутреннего и внешнего состояния. Можно еще сказать, что мне немного тоскливо, но это сезонная хандра.

Я по-прежнему одинок. У вас хотя бы была Светлана в последние месяцы вашей жизни. Я не знаю, сколько отмерено мне, но пока мой путь протекает в одиночестве. И даже не знаю, отчего так? Пожалуй, проблема все-таки во мне. Проклятый характер, его же никуда не спрячешь. Все хотят властвовать над тобой, но лично я этого не терплю. Мне нужна свобода. Я свободу люблю. Когда нужно быть мягким, я излишне жесткий. Когда от меня ждут жесткости, я веду себя крайне мягко. Какой-то порочный круг. Порой всеми этими размышлениями я сам невольно загоняю себя в угол, но как же иначе находить ответы? Только если задавать много вопросов и постоянно думать. Думать, думать и еще раз думать! Думать — это мое хобби. Долгое время меня пытались убедить, что это моя слабость, но так говорили те, кому мешал умник на их пути. Теперь я знаю, что мои размышления и умозаключения — это моя сила. Хочется, чтобы меня любили таким, какой я есть. Тьфу! Почитать мой дневник — какая-то приторная ваниль. Но даже здесь я стараюсь быть честным перед собой и записываю даже те мысли, за которые потом мне, возможно, будет стыдно.

Нет, не будет! Я даю слово самому себе впредь не бояться своих слабостей. В общем, я соткан из противоречий и обилия мыслей на самые разные темы. Они переполняют меня, поэтому дневник — отличный способ разгрузить голову и не дать себе свихнуться.

О чем это я? Ах да, я один. Вот литературщина пошла! Надо писать проще, понятнее, легче, не стараться быть на бумаге тем, кем не являюсь. Наверное, если бы я был известным писателем, то эту истину передавал бы ученикам. Быть, а не казаться.

Итак, я один. Так было не все эти пять лет. Конечно, были романы, были интрижки. Но все это продолжалось не больше полугода. И каждый раз приносило много боли. В какой-то момент я потерял всякое желание продолжать эти бессмысленные поиски и долгое время прекрасно чувствовал себя в одиночестве. Но потом вдруг что-то перемкнуло внутри, и я понял, что хочу любить и быть любимым. Как у вас со Светой, Виктор Демьянович! Так же.

Я всегда считал себя человеком трезвого рассудка и разума, но вот теперь мое сердце открылось для нового чувства. Оно было мне необходимо, я нуждался в ком-то. Возможно, это было также связано с тем, что мне нужна была поддержка, как и любому живому человеку.

Пишу дневник, а такое ощущение, что общаюсь со своим мертвым наставником и товарищем. Шизофрения какая-то. Но так действительно проще, легче! Никто же, кроме меня, не сможет это прочитать. А если и прочитает, то, скорее всего, будет так же, как и с вашим письмом — прочтут уже после смерти.

В голове много размышлений о случившемся, и с каждым днем за эти пять лет их становилось все больше и больше. У меня появилось стремление к любви. Казалось бы, это светлое стремление, но любовь всегда идет рука об руку с болью. Значит, я, сам того не осознавая, стремлюсь к боли. Весь мой опыт работы патологоанатомом и судебно-медицинским экспертом лишь подтверждает это предположение. Люди стремятся к страданию, к боли. Или это чисто русская черта характера? Через страдание к очищению. Но подобное поведение и стремление можно назвать девиантным, ведь это не должно быть нормой. Человек должен стремиться к счастью, радости, благополучию, к так называемой атараксии. Но этого не происходит…

И тогда у меня возникает другой вопрос: чем же тогда нормальные люди отличаются от маньяков, чье поведение также классифицируется как девиантное, то есть отклоняющееся от нормы? Понятно, что нормальные люди не убивают друг друга, нормальные не испытывают от этого удовольствие. Видимо, в этом и заключается разница. Маньяки стремятся к удовлетворению себя. Они берут и получают то, что хотят. Это не отменяет преступность их помыслов и абсолютное неприятие с моей стороны и со стороны общества подобного поведения. Но почему мы все отклоняемся? Отчего никого не смущает, что мы несчастны? Девиантное поведение с течением времени стало нормой.

Думаю, это же и погубило Виктора Демьяновича. Он, в отличие от многих, стремился к взаимопомощи, он отдавал себя своему делу и в итоге отдал без остатка. Был ли он несчастен? Не знаю. Наверное, да. В его случае нельзя быть счастливым до тех пор, пока в мире полно других несчастных. Стыдно быть счастливым! Боль — это кульминация всего.

Я не ставлю дат в своем дневнике. Просто каждый день сажусь и что-нибудь пишу. Когда-нибудь потом я прочитаю все свои записи от начала до конца, и из этого получится летопись моей жизни.

7

Вчера мне исполнилось тридцать лет. Странный возраст. Все вокруг твердят, что это экватор, дальше старость. Кто-то к этому возрасту еще страдает инфантилизмом, а многие мои друзья и одноклассники уже разбрелись по семьям, воспитывают детей, строят карьеру. Теперь мне тридцать, но телом я похож на двадцатипятилетнего, умом на глубокого старика, а страхами и чувствами — на ребенка. Вот такой парадокс. Но для меня, кажется, наступает новый интересный этап. Я двигаюсь дальше и, кажется, начинаю понимать, что мне нужно.

Я никому не рассказывал об этом — делал все втайне. С сегодняшнего дня я являюсь владельцем детективного агентства «МиРо». Название — это аббревиатура из первых букв моей фамилии и фамилии Виктора Демьяновича. Дань памяти и уважения моему товарищу. Таким образом я решил продолжать его дело. Я по-прежнему продолжаю оставаться практикующим патологоанатомом и судебномедицинским экспертом, а агентство — это, скорее, хобби, небольшой бизнес, который немного приближает меня к тому, что всегда меня манило, — к разгадкам тайн и секретов.

Содержать собственное детективное агентство оказалось не так просто. Пока не было ни одного по-настоящему интересного дела, такого, что могло бы хотя бы слегка заинтересовать Миронова, и уж тем более такого, которому он мог бы позавидовать. Для того чтобы выйти в ноль, приходится заниматься всякой ерундой — искать пропавших кошечек, собачек, сбежавших из дома к друзьям школьников, проверять супругов на измены и так далее.

Однако потихоньку дело начинает приносить небольшой стабильный доход, и меня это радует. Думаю прикупить себе машину. Всегда мечтал о своем автомобиле, и, наверное, через пару месяцев моя мечта станет реальностью. Мне кажется, я это заслужил. Теперь, когда я не свожу концы с концами, можно задуматься о семье.

Перечитываю записи последних лет и вижу, что черствею с каждым годом. Мне это даже нравится. То, что раньше меня сильно впечатляло, теперь лишь немного удивляет. Защитные механизмы организма и мозга работают безотказно.

А мысли о семье… Пожалуй, рано или поздно они посещают каждого. Я человек, скорее, прагматичный, хотя и романтик, поэтому к этому делу буду подходить крайне серьезно и обстоятельно. Любовь и взаимопонимание — это не страсть, они приходят не сразу и проверяются временем.

Крушение

1

ВЕЧЕРНИЕ НОВОСТИ

ОТ 22 ИЮНЯ 2*** Г.

…Сегодня утром на лестничной клетке пятиэтажного дома на улице Ленина был обнаружен труп молодого мужчины. Смерть наступила ночью от потери крови. Ему было нанесено ножевое ранение в живот. Следствие предполагает, что мужчина направлялся в квартиру, которую снимал на третьем этаже. По тем немногим данным, которые были найдены в квартире покойного, следствием было установлено, что мужчина имел прямое отношение к деятельности организации TrickOrTreat. Есть все основания полагать, что мужчина и есть тот неуловимый хакер — основатель вышеупомянутой группировки…

Моисей организовал работу организации таким образом, что она могла существовать автономно, без его участия, поэтому убийство фактически никак не повлияло на работу TrickOrTreat. Ребята сделали небольшую паузу, чтобы шумиха вокруг их деятельности немного утихла, а у тех, кто за ними охотился, сложилось ложное впечатление победы над врагом. Через несколько месяцев их работа продолжилась в усиленном режиме, они продолжали публиковать расследования и секретные документы правительства. За ними продолжали следить, но с каждым днем TrickOrTreat приобретала все большую популярность и поддержку. Организация росла во всех смыслах, оставаясь при этом тайной и крайне засекреченной.

2

В день, когда Романов получил свидетельство о смерти Виктора Демьяновича, он был совсем разбит. Это был последний рубеж его войны. Последняя битва проиграна. Эта бумажка в сумке Сени провела черту и разделила жизнь судмедэксперта на «до» и «после». Казалось бы, просто листок казенной бумаги, но он как бы говорил, что все кончено, больше надежд нет. Пора прекращать нелепые поиски, которые не приносят никаких результатов, одни разочарования.

Арсений прислонился спиной к забору, вздохнул и достал из бумажника потемневшее и потертое письмо Миронова. Видимо, его действительно больше нет. Похоже, что время Виктора Демьяновича закончилось раньше, чем Сеня успел сказать своему коллеге и другу последние слова. «Я даже не успел попрощаться…» — подумал Романов, и слезы потекли из его глаз. Столько времени прошло с тех пор, как МВД исчез — и столько же времени молодой судмедэксперт жил надеждой, что вот-вот раздастся заветный звонок телефона или кто-то постучится в дверь, Арсений откроет, а за порогом стоит он, исчезнувший, но не забытый! Долгое время Романов верил, что шанс отыскать следователя еще есть, что не все потеряно. Но теперь ресурс питаемых надежд был исчерпан. Сегодня вера Арсения была сломлена, он осознал окончательно и бесповоротно, что Виктор Демьянович умер, а его тело так и не будет по-человечески похоронено.

Сеня решил, что должен похоронить Миронова. Да, тела нет, но нужно было как-то организовать проводы близкого друга и наставника по-человечески. Романов не стал пока что задумываться о месте на кладбище, ему казалась нелепой одна лишь мысль покупать место, сооружать могилу, опускать туда пустой гроб, ставить памятник. Ведь тела нет! От Миронова осталось всего несколько вещей из старой квартиры, но эти вещи Арсений не хотел опускать в могилу, они были дороги ему, и он хранил их дома в секретере как память. Надо было начать с чего-то простого.

Романов накрыл стол и позвал оперативников Александра и Сергея, а также еще нескольких коллег Миронова. Друзей у покойного не было, точнее, единственный друг, скорее всего, составлял МВД компанию на небесах, хотя в это Сеня, как человек рациональный, не особо-то и верил. Коллеги хорошо посидели. Вместе вспоминали Виктора Демьяновича, и даже притом, что он всегда был скрытным человеком и строгим начальником, память этих людей сохранила о нем только хорошие воспоминания.

— Помните, как он ходил по коридорам, когда злился или был занят каким-нибудь важным делом? — Александр состроил гримасу на лице, и все засмеялись, потому что это было очень похоже на Виктора Демьяновича. Он всегда ходил по коридорам уголовного розыска так, словно сваи вбивал в землю, а на лице застывало хмурое выражение: брови сведены, губы поджаты…

— Но женщины его, конечно, любили. Все дело в улыбке и чувстве юмора, хотя он этим, конечно, редко злоупотреблял, больше для дела. Говорят, что, если хочешь понравиться женщине, улыбайся, а потом рассмеши ее до слез, — сказал кто-то из гостей.

— За нашего друга и коллегу Виктора Миронова, царствие ему небесное, за МВД! — И они выпили.

— Интересно, а он знал, что мы его за глаза так называем?

— Да стопудово знал, — произнес Сергей.

— Интересно, обижался?

— Ну, он был неглупый мужик. На что тут обижаться? Сам небось над нами посмеивался за глаза или называл по-своему, — усмехнулся Александр.

— И главное, следак был отменный. Работал не покладая рук и не жалея себя. Таких сейчас очень мало. Помянем! — сказал Сергей, и они, не чокаясь, выпили еще по рюмке.

3

Месяц спустя

Это был выходной день. Романов собирался хорошенько выспаться, отдохнуть, сделать генеральную уборку в квартире, возможно, вечером выбраться куда-нибудь с теми немногими друзьями, которые еще остались. В общем, необходимо было провести день с пользой, но без мыслей о работе или поисках. Сейчас Сеня все больше старался уделять внимание себе и своему делу, не отвлекаясь на тяжелые мысли и раздумья. Пора было начинать жить свою, а не какую-то чужую жизнь отшельника, одержимого идеей.

Но все пошло не так с самого начала. Всю ночь Арсению снились кошмары, он часто просыпался, ходил на кухню утолить жажду, потом снова засыпал и снова просыпался. Окончательное пробуждение наступило рано утром. Сеня открыл глаза в восемь утра с таким чувством, будто бы и не спал вовсе. Выспаться не удалось даже в выходной. Единственным спасением мог стать завтрак. И он был действительно вкусный. Романов приготовил себе овсяную кашу с сахаром, нарезал туда банан дольками, заварил крепкий черный чай, включил видео со стендапом какого-то еще никому не известного юмориста и принялся завтракать под отчаянные попытки комедианта рассмешить недружелюбный зал, наполненный хмурыми москвичами. В этот момент раздался звонок телефона. Обычно перед сном Сеня выключал звук, но в этот раз почему-то забыл об этом.

— Алло, Арсений, привет! Нам нужна твоя помощь, мы не справляемся.

— А что случилось? — удивленно спросил молодой человек.

— Ты еще не слышал? — воскликнул голос в трубке. — На перегоне между станциями Бахтино и Угловая в Промышленном районе упал самолет. Нужна помощь судмедэксперта.

— Самолет? — Романов был напуган такой новостью. Сам он редко летал и боялся перелетов до жути. — Но я никогда ничего подобного не делал.

— Наплевать. Просто нужна помощь. Из Москвы уже вылетели специалисты, но пока мы еле справляемся.

— Хорошо, я приеду минут через сорок.

— Только, Сеня, — вкрадчиво, понизив голос, добавил собеседник, — об этом деле не болтать. И будь готов — погибших много.

— Хорошо, — твердо сказал Арсений. — Я выезжаю.

На дворе стоял сентябрь. В этом году он начался с сильных холодов, температура опустилась до девяти градусов выше нуля. Такого на памяти Сени не было уже очень давно. Обычно сентябрь радовал теплой погодой. Бабье лето продолжалось около двух недель, а затем постепенно над городом сгущались тучи и тепло уходило. Но в этот раз судмедэксперту пришлось достать свое осеннее пальто раньше времени. Хорошо хоть, сезон дождей не начался. Было ясное, но холодное осеннее утро.

Романов не торопился, по дороге готовясь к тому, что ему предстоит увидеть. Он один раз в своей жизни был на месте крушения поезда, когда произошел теракт, но тогда жертв было не очень много — заряд поздно и неверно сработал, поэтому опрокинулся только последний вагон. А здесь целый самолет! Много жертв… Наверное, еще придется пробиваться через журналистов. Арсений глубоко вздохнул и повернул на улицу Комсомола — она как раз располагалась вдоль того перегона между станциями, где соединялось множество железнодорожных путей. Здесь и произошла трагедия.

Участок железнодорожных путей и часть улицы были перекрыты. Вдоль дороги, на обочине, у путей стояли автомобили служб: пожарные, скорые, полиция, следственный комитет. Местные жители окружили место происшествия со всех сторон, пялились, расспрашивали сотрудников полиции, стоявших по периметру у ограждения, о том, что случилось. Здесь же толпились местные телеканалы. Журналисты сновали вокруг в поисках очевидцев, операторы искали удачные кадры и устанавливали штативы.

Романова встретил коллега и провел к месту аварии. Но то, что он увидел, не было похоже на то, к чему он готовился. Место крушения было сильно локализовано, и хотя обломки разбросало в радиусе нескольких сотен метров, но сам масштаб разрушения был сильно преувеличен воображением судмедэксперта.

Самолет упал прямо вдоль путей и развалился на несколько частей. Одно крыло было сломано и лежало в ста метрах от фюзеляжа, который от удара разбился на три целые части. От хвоста между путей проглядывала большая траншея. Видимо, пилот пытался посадить машину, но посадка оказалась слишком жесткой для пассажиров. Хвост и середину фюзеляжа пробило шпалами и рельсами, так что казалось, будто на путях лежит разбитая скорлупа от нескольких куриных яиц, разложенная на земле в инсталляции спятившего абстракциониста. Самолет практически не горел, на фюзеляже только в паре мест можно было разглядеть следы очагов возгорания, но они были быстро потушены подоспевшими пожарными. Местами вокруг самолета были разбросаны детали, провода, обшивка, несколько кресел, обезображенные трупы людей. В самом начале траншеи, в том месте, где самолет коснулся земли, лежала почти целая турбина двигателя. Возникало ощущение, что кто-то просто кинул самолет с крана, а не он сам приземлился таким образом.

Коллега вел Арсения вдоль обломков и рассказывал поставленную задачу, но судмедэксперт плохо его слушал, он смотрел в оба и наблюдал. У него возникало очень много вопросов к тому, что он видел. Романов достал резиновые перчатки, присел возле одного тела и стал его аккуратно осматривать. Со стороны это могло показаться несколько пугающим. Арсений приблизился к мертвецу максимально близко, расстегнул рубашку, осмотрел торс, повреждения, проверил пульс, поднял веки и осмотрел белки глаз, проверил ногти, повреждения рук. Сеня поднял края рубашки и заглянул под ремень безопасности, ожидая увидеть след от него на бедрах, но, к великому удивлению судмедэксперта, его не было.

— Давно произошла авария? — задумчиво произнес Арсений.

— Сегодня утром, — промолвил коллега. — А что?

— Слушай, но судя по тому, что я вижу, этот человек умер минимум сутки назад, если не больше.

— Чего? — удивленно произнес коллега.

— Сам посмотри! След от ремня отсутствует, там должен быть синяк, но его нет. Значит, кровь не курсировала по телу. Но это ладно… Цвет кожи, состояние тела — трудно поверить, что еще утром этот мужчина был жив. И самый главный вопрос… Сколько погибших?

— Все, кроме одного… На удивление, кабина пострадала меньше всего. Это редкость в авиакатастрофах, обычно выживают пассажиры хвостовой части. Второй пилот в коме, — глухо отозвался собеседник. — Девяносто три человека, включая экипаж, погибли. Правда, мы пока не нашли тело первого пилота…

— Так вот. Девяносто три человека погибших. А где кровь? — обводя жестом место аварии, произнес Арсений. — Ее нет!

— Что ты хочешь сказать? — тихо промолвил коллега, подойдя вплотную к Романову.

— Чертовщина какая-то, — так же тихо ответил Сеня и добавил: — Не это я ожидал увидеть.

— Наплевать, что ты ожидал. Скоро приедут из Москвы, и мы передадим все это барахло им. На самолете летели очень важные шишки, так что не лезь со своей конспирологией. Пусть сами разбираются. Наша задача — сохранить улики и, если найдем выживших, помочь… Ты понял? — Коллега говорил двусмысленно, но Романов понял намек.

— Хорошо. Не высовываюсь, мне проблемы не нужны.

— То-то же, — улыбнулся собеседник.

— Я осмотрюсь немного. Можно? — спросил Арсений.

— Конечно, но аккуратно.

Романов обошел место катастрофы. Вокруг бегали спасатели, рабочие, криминалисты и судмедэксперты, как он сам. С десяток железнодорожных путей переплетались друг с другом, в стороне стояли неповрежденные старые составы на тупиковых путях, вдали виднелся большой ангар депо. Сеня шел вдоль путей и увидел сбоку холм. Он решил подняться на него, чтобы посмотреть на место аварии сверху.

И вот Арсений не без труда поднимался на возвышение по скользкой от утренней росы траве. За холмом начиналась небольшая поляна с высоким некошеным сорняком, которая с противоположной стороны упиралась в старые гаражи и заброшенные постройки. Отсюда можно было рассмотреть место аварии целиком. «Ох, зачем я согласился на эту ерунду? — подумал Романов. — Многовато вопросов за первые десять минут нахождения здесь. Что же случилось с этим самолетом? Почему он упал? Почему все погибли? И что это за тело такое подозрительное? Крови нет, пожара нет, часть фюзеляжа целая, но погибли все. И где второй пилот?»

В этот момент позади в траве послышался шорох. Арсений обернулся, но звук прекратился. Романов уже собирался спускаться вниз, но шуршание травы повторилось. Это показалось судмедэксперту подозрительным. Он решил проверить и пошел в сторону шороха, который доносился прямо из центра поляны. Когда Сеня подошел поближе, он заметил, что к гаражам ведет небольшая тропинка из примятой травы. Он вошел в заросли и двинулся вперед. Чуть подальше виднелось какое-то темное пятно на земле. «Боже, да это же человек!» — воскликнул про себя Романов и ускорил шаг. Темные брюки, белая рубашка, темные пятнышки погон на плечах. С каждым шагом становилось яснее, что это тело первого пилота, командира воздушного судна, который лежал на животе с вытянутыми вперед руками — так, словно он полз или его кто-то тащил за руки.

Арсений аккуратно проверил пульс у мужчины. Сердце билось отчетливо, с неистовой силой перегоняя кровь по организму. «Он жив!» — радостно подумал Романов и аккуратно перевернул пилота на спину.

Сеня с секунду приглядывался к пострадавшему, затем лицо судмедэксперта исказила гримаса ужаса и удивления, глаза широко раскрылись. Казалось, из них сейчас брызнут слезы.

Перед Арсением в полном обмундировании пилота гражданской авиации лежал Миронов Виктор Демьянович.

4

9:34

— Здравствуйте!

В эфире экстренный выпуск региональных новостей. Сегодня в 7:33 утра по местному времени произошла катастрофа самолета «Боинг-737», который упал на перегоне между станциями Бахтино и Угловая в Промышленном районе города. К этому часу мы не располагаем точной информацией. Известно лишь, что на борту находились девяносто пять человек, включая экипаж воздушного судна. ИТАР-ТАСС, ссылаясь на источник в летной комиссии, говорит как минимум о девяноста погибших. Сейчас мы постараемся связаться с нашим корреспондентом на месте события. Роман, вы меня слышите? Роман, что сейчас происходит на железнодорожных путях?

— Да, Татьяна. К месту аварии пробиться никому из журналистов пока не удалось. Территория оцеплена. Сейчас ведутся спасательные работы, но мне удалось выяснить, что возгорания при падении не произошло, поэтому есть еще надежда, что в этой ужасной катастрофе будут выжившие. К этому часу список погибших составляет примерно восемьдесят человек, информация будет обновляться. Известно также, что движение поездов по этому участку будет остановлено до окончания спасательных работ, которые продолжатся как минимум до сегодняшнего вечера. Родственники и близкие погибших могут звонить по созданной специально для них горячей линии, телефон которой скоро появится внизу экрана. Татьяна?

— Спасибо, Роман. Это все новости к этому часу, оставайтесь с нами.

5

Романов завис на полминуты, не сразу придя в себя, затем он вскочил и, размахивая руками, побежал к склону холма с криками:

— Здесь человек! Он живой! Срочно, врачей сюда! Здесь первый пилот! Быстрее!

Миронова доставили в ближайшую больницу. Арсений поехал на скорой вместе с ним, вопреки удивлению коллеги, который надеялся на помощь Романова на месте катастрофы. Сеня быстро придумал объяснение: «Я его нашел, я должен проверить, все ли с ним будет в порядке».

У Миронова обнаружили документы на имя Юматова Ивана Никитича.

«Это точно он! Я не могу так ошибаться! Или это нормальное психологическое состояние человека, потерявшего своего друга? Но не после пяти лет. Может, пилот просто очень похож на Миронова? Да, у него борода, короткая стрижка, но я не мог забыть Виктора Демьяновича настолько, чтобы спутать с другим человеком. Или они просто похожи? Ведь говорят же, что в мире существует по меньшей мере шесть человек, которые могут быть похожими на тебя как две капли воды. И что это за документы? Почему Иван Никитич?» — Мысли Арсения сильно путались в голове, он был в шоке и не знал, что предпринять. Ведь если это и правда Миронов, то нельзя вызывать подозрений, нужно сохранять спокойствие.

МВД забрали врачи и определили в реанимацию. Ни родственников, ни близких туда не пускали, нечего и говорить про какого-то местного судмедэксперта, хотя Сеню в больнице знали очень хорошо — он часто их консультировал и одно время даже подрабатывал в больничном морге.

Романов вернулся на место катастрофы и продолжил работу, как и обещал своему коллеге, но у него все валилось из рук, он не замечал мелочей и ходил в полубессознательном состоянии. К вечеру приехала команда из Москвы, и большую часть местных криминалистов и судмедэкспертов вместе с Арсением отправили по домам. Но Романов вернулся в больницу и ждал результатов.

Врач сказал, что оба пилота в коме, и нет никаких гарантий, что они придут в себя в ближайшее время. Тогда Сеня поплелся домой, но ночь он все равно не спал. Миронов вернулся! Спустя пять лет! Пилотом на разбившемся лайнере… Как такое вообще возможно? Романову казалось, что он сходит с ума. Вся ситуация представлялась какой-то вымышленной и ненастоящей. Она пугала, ставила в тупик, сбивала с толку, изумляла! Внутри у Арсения бурлил целый гейзер чувств и переживаний. В ту же ночь с ним случилась очередная паническая атака. Он плакал, не мог дышать и нормально двигаться, все тело била дрожь, а руки и ноги отказывались его слушаться. Отвратительное состояние, когда не можешь контролировать собственное тело, а мысли панически суетятся в голове, и они не о подсолнуховых полях и морском бризе, отнюдь нет, это тяжелые, давящие размышления на самые темные и эмоциональные для Сени темы. Такие, например, как ничтожность его существования, смерть друга, катастрофа самолета и постепенное лишение рассудка на фоне всего происходящего.

6

Виктор Демьянович шел по залитому солнцем лесу. Лучи просачивались сквозь ветви деревьев и освещали землю так, что она казалась неестественно яркой и теплой. «Где это я? — подумал Миронов. — Еще одно видение? Что было до этого? Удар о землю, потом я долго полз… Неужели все кончено?»

МВД узнал этот лес. Он напоминал тот, который пять лет назад являлся ему во снах, когда он искал пропавшего мальчика. Только теперь он был не таким мрачным, а, напротив, очень солнечным и приветливым. Несмотря на то что Виктор Демьянович был одет в больничную одежду, ему было не холодно, а, наоборот, очень легко и свежо. Ноги несли его по наитию.

МВД бросил взгляд вперед и заметил, что между деревьев мелькнула черная тень. «Опять начинается!» — подумал он, а по спине побежали мурашки, но Миронов не остановился. Вместо этого он пошел в направлении тех деревьев, за которыми скрылась тень.

Он теперь уже хорошо отличал свои снывидения от реальности и немного научился их контролировать, держать в рамках разумного, однако порой они все равно пугали до мурашек или запутывали так, что бывший следователь переставал ощущать грань между явью и играми своего подсознания.

МВД осторожно выглянул из-за ветвей и увидел то, что уже приходило ему во сне, когда он ночевал возле дома, где Нигредо держал детей и измывался над ними. Как и тогда, черный человек в шляпе сидел на скамейке. Вот сейчас он встанет, ему будет плохо, и он упадет. Миронов подбежит к нему, снимет шляпу и увидит под ней самого себя.

Виктор Демьянович ждал, но ничего не происходило. Так продолжалось долго. Тень просто сидела на скамейке и не двигалась. Позади что-то хрустнуло. Миронов обернулся, но ничего не увидел. «Наверное, ветка», — подумал он и повернул голову обратно к скамейке.

«Что за?!.» — пронеслось в голове бывшего следователя, он отпрянул назад, запнулся о корень дерева и упал. Черный человек стоял прямо перед ним. Незнакомец вытянул вперед руку и пальцем поманил Миронова к себе, затем исчез.

МВД снова выглянул из-за ветвей. Черная тень снова сидела на скамейке. Виктор Демьянович собрал всю свою волю в кулак и шагнул из зарослей на поляну. Он приблизился к черному человеку и остановился. Незнакомец повернул в сторону МВД темное пятно лица, положил одну руку на скамейку и похлопал по ней, как бы приглашая бывшего следователя присесть рядом. Миронов подчинился.

Так они просидели в тишине около минуты, пока МВД не начал говорить.

— Это конец? — запнувшись на звуке «к», произнес он.

Через мгновение из-под шляпы раздался низкий хриплый голос, непохожий ни на один из тех, какие когда-либо приходилось слышать Миронову. Звук этого голоса проникал в самое существо Виктора Демьяновича, так что казалось, будто он доносится не из нутра черного человека-тени, а идет прямиком из головы самого следователя.

— Ты еще не готов к концу. Но ты его увидишь, обещаю.

— Как это?

— Всему свое время. Ты слишком торопишься.

— Где это мы? — оглядывая поляну и лес вокруг, спросил Виктор Демьянович.

— Это ты мне скажи… — ответствовала тень.

— Очень знакомое место. Я здесь раньше был.

— Во сне? — многозначительно произнес черный человек.

— Я знаю, что во сне.

— Так ли ты в этом уверен? Что такое сон? Выдумка… Но что, если предположить, что сон есть реальность, а реальность — это сон? Или сон так же реален, как и все остальное? Человек способен создавать целые миры… Это находится в границах его возможностей. Но человек не Бог.

— Это уж точно… А Бог есть? — наивно поинтересовался МВД.

— Так я тебе и сказал, — усмехнулся незнакомец. — Может, есть, а может, нет… Вдруг он сейчас сидит с тобою рядом? — Через паузу тень тихо рассмеялась. — Бог — это упрощенная модель восприятия мира человеком. Но это совсем не значит, что она неверная. Просто все несколько более… замысловато. Но когда-нибудь человек дойдет до самой сути и поймет, что все было намного проще.

— То есть сложно сейчас, но потом это сложное станет простым?

— Грубо, но в самой сути верно.

— И я должен тебе поверить?

— Господин Миронов, вы сейчас лежите в коме после авиакатастрофы и при этом сидите на скамейке в лесу рядом со мной. Думаю, это по крайней мере странно.

— Значит, я просто сижу тут и болтаю с самим собой… — спокойно заключил Миронов, понимая, что, вполне возможно, проведет здесь остаток дней, отведенных его мозгу, пока тело лежит овощем на больничной койке.

— Но для этого вы придумали меня, лес, скамейку — свой маленький мир. Кажется таким очевидным, а с другой стороны, излишне сложно для простого разговора со своим подсознанием.

— Так это все настоящее?

— Только допустите эту возможность, и ваш мир уже никогда не будет прежним, — заключила тень и, как могло показаться, с хитрецой взглянула на бывшего следователя.

— Тогда что я здесь делаю?

— Ищешь ответы.

— А это важно?

— Для тебя — да. Множество достойных были сломлены поисками ответов, к которым были не готовы.

— Это угроза?

— Скорее предупреждение, — ответствовал голос. — Но ты же все равно не остановишься.

— Я устал! — Виктор Демьянович поник головой.

— Твое тело, но не дух.

— Возьми меня с собой, прошу. Без ответов и условий. Я устал…

— Обязательно…

— Что будет дальше?

— Дальше — тьма. Много тьмы.

— А как же свет?

— Свет идет изнутри. Снаружи только тьма.

— Я могу что-то изменить?

— Попробуй.

— И каков будет результат?

— Не знаю. Никто не знает, кроме тебя. Все придуманное людьми — это лишь часть, маленький островок мусора на огромном полотне бескрайнего океана. Свет и тьму — никто не сочинял. Они просто есть.

— Как сложно ты говоришь…

— Проще простого, если слышать.

— Почему нельзя просто дать ответы?

— Потому что так будет неинтересно. — По звуку голоса казалось, будто черный человек улыбнулся. Но его улыбка была лишь маленькой темной дырой на фоне поглощающей черноты его фигуры.

— Издеваешься?

— Отнюдь… Просто постарайся услышать… хотя бы себя. А вот и мой автобус, — произнес голос из-под шляпы.

Через пару секунд возле скамейки остановился неизвестно откуда взявшийся небольшой старый пазик, и незнакомец двинулся к открывшимся дверям.

— А мне с тобой идти? — спросил Виктор Демьянович.

Темная фигура обернулась.

— Твои здесь не ходят, — произнесла она и добавила: — Держи, накинь пальто, дорога долгая предстоит.

Черный человек протянул Миронову его старое пальто, которое бывший следователь не замечал в руках незнакомца. МВД взял пальто, двери закрылись, и автобус, громко тарахтя и оставляя за собой огромное облако дорожной пыли и выхлопных газов, медленно тронулся по дороге, которой еще две минуты назад здесь и в помине не было.

Виктор Демьянович проводил пазик взглядом, потом посмотрел на пальто и накинул его поверх больничной сорочки. Дальше была тьма, и только.

7

Виктор Демьянович очнулся через сутки, на следующий вечер после того, как его привезли в больницу, и попросил, чтобы привели парня, который его спас. Сеня в этот момент сидел в холле больницы и думал, что он может и должен предпринять.

Врач отказал в просьбе. На что Миронов улыбнулся и сказал:

— Дорогой, я очень старался посадить этот самолет вне жилых кварталов и спас по крайней мере две жизни. Будь добр, уважь одну мою просьбу и позови парня, когда он придет. Я должен поблагодарить его.

Арсения привели через десять минут. МВД бросил медсестре:

— Оставьте нас на две минуты.

Когда женщина вышла, он не успел сказать ни слова. Романов его перебил:

— Виктор Демьянович… Скажите, что я не сошел с ума и это вы!

— Ты не спятил, Сеня. Это правда я, — улыбаясь, промолвил бывший следователь.

— Как вы… что… Что вообще происходит?! — Арсений начал заикаться и путаться в словах.

— Я все тебе расскажу, но, честно говоря, помню я очень мало. Похоже, я сильно ударился головой. Но что я знаю точно, здесь мне оставаться нельзя. У тебя есть машина? — резко спросил Миронов.

— Да, недавно купил, — нерешительно ответил Арсений. — А что?

— Иди заводи машину и уезжай. Старайся не попадаться никому на глаза. Сегодня в час ночи подъезжай на соседнюю от больницы улицу с восточной стороны. Выключи фары, оставь двери незапертыми и жди. Я вылезу через окно и приду, как только будет шанс. Когда я сяду в автомобиль, давай по газам. Там и поговорим. Понял? — Виктор Демьянович говорил тихо, но отчетливо.

— Но вам нельзя отсюда уходить!

— Я здоров как бык, только не помню ни хрена. Помоги мне. Ты понял, о чем я тебя прошу?

— Понял, — шепотом произнес Сеня, а потом как загипнотизированный встал и тихо вышел из палаты — как раз в тот момент, когда в нее заходила медсестра.

— Спасибо тебе огромное, дорогой! — вдогонку крикнул Миронов.

Ровно в час ночи Арсений вернулся к больнице, встал в указанном месте и, выключив фары, не стал глушить мотор.

Виктор Демьянович открыл глаза и прислушался. Вокруг стояла абсолютная тишина, если не считать гудение медицинского оборудования. Миронов отцепил все электроды и провода, обвивающие его тело, стянул одеяло и попытался встать. Это оказалось не так просто. Голова гудела, а спина затекла так, что ее придется разминать еще полчаса, чтобы прийти в себя, но времени на разминку не было. МВД тихонько выглянул в окно — второй этаж в самый раз! Отделение, судя по всему, было прямо над приемным покоем. Ситуация еще упрощалась тем, что прямо под окном была высокая дуга эстакады, которая вела к главному входу в больницу, так что, считай, это был практически первый этаж. Но ручки с окон были сняты…

Миронов выругался, развернулся и тихонько направился к двери. Медсестра сидела за своим столом, ела йогурт и читала какую-то специальную литературу по травматологии. Виктору Демьяновичу пришлось ждать с полчаса того момента, пока она отлучится в туалет или куда угодно, лишь бы ушла — хотя он и знал, что этот момент может и не наступить вовсе. Но, к счастью, женщина все-таки покинула пост на несколько минут.

Как только она скрылась за углом коридора, Миронов выскочил из палаты, схватил ложку, которой она ела, вернулся обратно, одним резким движением при помощи ложки выломал створки окна и вылез на карниз. Высота была совсем небольшая, но МВД стало боязно. Он все-таки после аварии, босиком на асфальт с четырехметровой высоты — опасно! Но годы в органах не прошли для него даром. Бывший следователь прыгнул, мягко приземлился на ноги, сделал аккуратный кувырок для смягчения нагрузки на колени и встал.

Когда он повернулся, то обомлел. Около главного входа в двадцати метрах от него стояли врачи скорой помощи и курили. Неожиданное появление со второго этажа пациента без штанов в одной накидке явно их удивило, так что они стояли не двигаясь и просто пялились. Миронов пялился на них в ответ. Потом он резко дернулся и побежал со всех ног к восточной границе территории. Врачам понадобилось еще секунд пять, чтобы прийти в себя, и тогда самые крепкие из них побежали за пациентом вдогонку.

Виктор Демьянович смог выиграть немного времени. Ночь была на его стороне, и темнота скрывала беглеца лучше любой маскировки. Миронов спрятался в кустах, дождался тишины, а потом перемахнул через забор, вдоль которого со стороны улицы росла шеренга деревьев. МВД пригляделся и тихонько пошел вдоль улицы, выглядывая автомобиль Сени, которого он даже никогда не видел.

Романов увидел своего товарища издалека и подмигнул фарами. Миронов увидел это, перебежал дорогу и вскочил на заднее сиденье.

— Погнали! — скомандовал он, и автомобиль резко тронулся, уезжая подальше от больницы.

— Как вы себя чувствуете? — немного погодя, спросил Арсений.

— Нормально, — коротко отозвался МВД.

— Подумать только. Девяносто три погибших, один в коме, а у вас всего пара ушибов и гематом. Невероятное везение.

— Насчет пассажиров я не был бы так уверен.

Романов не стал уточнять у Миронова, что он имеет в виду, а просто взглянул на своего бывшего коллегу через зеркало заднего вида и сказал:

— Я очень рад вас снова видеть, Виктор Демьянович. Вы даже не представляете как…

Миронов в ответ мягко улыбнулся.

Они приехали к Арсению на квартиру через двадцать минут. Шли осторожно, без свидетелей. МВД сразу пошел в душ, а потом накинул на себя те вещи Сени, которые подходили ему по размеру.

— У нас, возможно, не так много времени. Сюда могут заявиться.

— Не заявятся, — уверенно произнес Романов. — Я здесь не прописан, и мало кто знает, где я живу. Можно даже сказать, что никто. — Он подмигнул Миронову. — Беру пример с вас, шифруюсь.

— Прости, Сеня, так было надо, — виновато промолвил МВД.

— Я понимаю. Но вы же мне все расскажете? Не терпится услышать.

— Боюсь, с этим будут проблемы, — опустив взгляд, произнес Виктор Демьянович. — Я, видимо, от удара или от шока мало что помню. Вернее, помню, но очень отрывочно. Какие-то моменты вообще как белые пятна.

— Ретроградная амнезия.

— Что?

— Потеря памяти о событиях, предшествующих травме, не обо всех, но о многих. Также проявляется при травматических шоках. Воспоминания со временем вернутся. Возможно, не в полной мере, но должны вернуться.

— Я чувствую, что нет времени, я должен вспомнить как можно быстрее.

— Ну, мы можем попробовать клинический гипноз, как тогда с мальчиком. Это вы помните?

— Помню, — ответил Миронов.

— Но это может вас запутать или сильно утомить мозг, навредить. Здесь я не берусь давать гарантий.

— Валяй. Кроме памяти, терять нечего, — отрезал МВД.

— Сейчас?

— Немедленно.

Арсений включил в колонках расслабляющую музыку для медитаций, почти как тогда, пять лет назад. Он до сих пор был в шоке от произошедшего и до конца не верил, что Миронов жив и сейчас перед ним сидит не самозванец, не плод воображения судмедэксперта, а его бывший коллега, друг и товарищ, которого все давным-давно похоронили и забыли, как болезненное досаждающее воспоминание.

Виктор Демьянович лег на диван, закрыл глаза и тоже подумал про тот вечер пять лет назад. Его он помнил хорошо, даже слишком. То страшное время стоило бы, наверное, забыть или вовсе не вспоминать, но тяжелые времена оставляют после себя не только негативный опыт, но иногда и хороших друзей, а Сеня был именно таким, к тому же это было так давно, словно в прошлой жизни. Слишком много всего изменилось с тех пор.

— Лягте так, как вам будет комфортнее всего, и расслабьтесь, — начал Арсений. — Дышите свободно и легко. Держите в мыслях то, что вас интересует больше всего, то, что вы хотите вспомнить или узнать, но не зацикливайтесь. Если какая-то мысль вызывает в вашем теле напряжение, оставьте ее в покое. Забудьте.

Один… Обратите ваше внимание на тело. Попутешествуйте по нему своим воображением. Как оно живет? Как дышит? Что сейчас чувствует… не вы, а именно ваше тело? Что оно может вам рассказать? Наблюдайте за ним, прислушайтесь к нему. Переносите внимание из одной части тела в другую, каждая клеточка в нем принадлежит вам, представьте его в мельчайших деталях, погрузитесь в него. Полностью сконцентрируйтесь только на себе и своем теле, не обращая внимания на окружающий мир. Как бьется ваше сердце? Как течет кровь по вашим венам? Какие звуки и запахи издает ваше тело? Постепенно расслабляйтесь. Если где-то есть напряжение, то разомните эту часть тела, напрягите в ней все мышцы, а потом расслабьте. Отбросьте все лишние тревоги и мысли. Хотя бы на пять минут. Сейчас вы в полной безопасности.

Два… Теперь постарайтесь вообразить себе те годы, что вас не было здесь. Вообразить разом, ощутить их всем телом, пропустить через себя как один большой электрический импульс, наполнитесь этим временем. Вспомните самые яркие моменты. Прочувствуйте их как можно более полно и отчетливо. Вспомните их объемно, вспомните их не сознанием, вспомните их вашим телом… Где было больно, тепло, холодно — вспоминайте, что вы тогда переживали, чувствовали, чему удивлялись, радовались.

Три… Что вы представили? Где вы сейчас? Первое, что приходит на ум. Что вы видите? Говорите. Где вы сейчас?..

Но Виктор Демьянович не отвечал, он уже был там…

Новошайтанск

1

Пермь. 200* г.

К зданию, где располагалась школа классического танца, подъехал черный автомобиль премиум-класса. Стекла вопреки законодательству были наглухо затонированы. Машина сверкала в свете фонарей своими натертыми до блеска бортами — было видно, что хозяин следит за своим авто.

Машина задержалась у парадного входа в школу буквально на несколько секунд и двинулась по улице дальше, свернула в ближайший двор и остановилась где-то в глубине на свободном парковочном месте. Водитель погасил фары, приоткрыл водительское окно и закурил. Это были его любимые сигареты, не из дешевых. В отличие от подавляющего большинства табачных изделий, здесь бумага не была пропитана специальным составом для быстрого горения. Эти сигареты были наполнены трубочным табаком и тлели медленно, позволяя смаковать каждую затяжку.

Через несколько минут из школы вышла девочка, на вид седьмой-восьмой класс, и направилась по тротуару вдоль по улице. Ее выворотная походка говорила об успехах в классическом танце, а широкий стремительный шаг о том, что она торопится домой.

Мужчина вышел из автомобиля, облокотился на открытую дверь, спокойно проводил девочку взглядом и, закрыв машину одним прикосновением к ручке, проследовал за семиклассницей.

Ее путь вынужденно пролегал через небольшой, но плотно засаженный деревьями парк, дорожки которого тускло подсвечивались старыми фонарями. Девочка хорошо знала эту дорогу, и даже притом, что здесь никогда и ни с кем ничего страшного не случалось, она все равно нервничала каждый раз. Для своего спокойствия мама купила дочери перцовый баллончик и попросила всегда носить его под рукой в кармане. Но сегодня он ей не понадобится…

Мужчина тихо шел за девочкой по соседней тропинке и осматривался вокруг. Никого. Абсолютная тишина. Внутри его зажегся огонек азарта и предвкушения невероятного по обилию эмоций и счастья вечера. Сегодня он снова будет работать, снова будет делать то, что любит больше всего на свете, — творить, создавать новое, лепить. Лицо мужчины было скрыто за тенью от капюшона, поэтому разглядеть эмоции на его лице было невозможно, но от него исходила энергия ликования, поэтому он не стал ждать другого случая и тихонько свернул с тропинки в густые заросли ольхи и ели в сторону тропинки, по которой шла девочка.

Удар пришелся на шею, четкий и меткий, словно отработанный до филигранности. Шейные позвонки хрустнули, гортань издала глухой возглас неожиданности, и девочка повалилась в руки своего палача. Нет, она умерла не мгновенно. Удар лишь парализовал ее тело, так что она теперь не сможет сопротивляться.

Мужчина подхватил свою жертву, закрыл ей рот ладонью и в несколько приемов оттащил подальше в кусты, где никто им не помешает. Он аккуратно положил тело на траву и заклеил губы семиклассницы сантехническим скотчем. Но это было лишним. Девочка не чувствовала своего тела и была напугана так, что вряд ли смогла бы издать хоть малейший звук. Страх и паралич сковали ее тело.

Мужчина распустил кичку на голове жертвы и расправил волосы, разложив их веером на траве.

— Так-то лучше… — улыбнулся палач. — Какая ты у нас красавица!

Ребенок отрывисто дышал. Вопреки параличу ее тело били дрожь и конвульсии. Из глаз потекли большие, словно глицериновые, слезы.

— И плачешь ты красиво, — произнес убийца. — Сейчас мы тебя переоденем, и ты будешь похожа на славную куколку. — Мужчина рассмеялся детским заливистым смехом, но, на секунду испугавшись, что теряет контроль над ситуацией, резко заткнул себе рот ладонью. — Упс… Мы же не хотим, чтобы нам помешали. — Его голос звучал приторно и до тошноты мягко. Он каждым словом как будто убаюкивал девочку.

Мужчина достал из своего маленького рюкзака розовое платье, затем снял с девочки всю одежду, аккуратно сложил ее рядом и надел на тело жертвы красивое розовое платье.

— Ты же у нас любишь танцевать. Мы с тобой похожи. Только я рисую. Я художник. Хочешь, я нарисую на тебе что-нибудь красивое? Ну конечно, хочешь. — Он потянулся в рюкзак за красками, приподнял розовое платье повыше и принялся рисовать.

Это были пуанты на изящных ступнях балерины с высоким подъемом. У него хорошо выходило. Мужчина старался рисунком не испортить изгибы тела ребенка, а подчеркнуть их. Он создавал свой шедевр наспех, конечно. «Но ведь Ван Гог тоже писал картины яростно и стремительно!» — Эта мысль промелькнула в его голове, и он снова позволил себе ликующе хихикнуть. У него выходило. Да! Все именно так, как и планировалось. Красиво! Невероятно красиво! Но для шедевра не хватало последнего штриха.

Мужчина взял молоток, которым минут десять назад сломал девочке позвоночник, навис над своим шедевром, а затем одним метким и четким ударом в голову завершил его несколькими мазками крови. Девочка мертва, и теперь его картина окончена.

Затем убийца собрал все инструменты в рюкзак, поправил платье, осмотрелся, бросил последний взгляд на плоды своего творчества и покинул импровизированную мастерскую под открытым небом.

2

У него оставалось совсем немного времени…

Виктор Демьянович прекрасно знал, что покушение может произойти, и даже не важно, кем оно будет организовано — новым губернатором ли, Нигредо ли, кем бы то ни было еще. После того как МВД подобрал Моисея на дороге, они обсудили все возможные сценарии развития событий. Следователь шел на эти риски осознанно, но их задача состояла в том, чтобы минимизировать последствия этих событий.

Миронов запахнулся плащом, чтобы не пугать окружающих кровью, но это все равно не помогало. Он постарался рукой и тканью зажать рану, чтобы не потерять сознание от потери крови раньше времени, и достал из кармана свой телефон, затем набрал номер Моисея и произнес: «Это случилось, нужна помощь, у меня осталось минут десять».

Машина подъехала даже быстрее. Старый белый фургон, один из миллиона тех, которые развозят посылки, рекламируют на своих бортах магазины сантехнического оборудования или просто стоят во дворах и ржавеют. Виктору Демьяновичу помогли забраться внутрь и оказали первую медицинскую помощь на месте. Один из тех парней, который сидел за компьютером в штаб-квартире TrickOrTreat, Тимофей, имел незаконченное медицинское образование и два года отработал в скорой помощи. Тима уложил Миронова на спину, разорвал на нем рубашку, заткнул рану медицинским тампоном и сделал быстрый, меткий укол обезболивающего.

— Держите полотенце. Вставьте его между зубов, — произнес Тимофей. — Сейчас будет больно.

Но Миронов так толком ничего и не почувствовал — он отключился.

3

Виктор Демьянович стоял посреди темного парка один. Была ночь. Тусклые фонари, зажженные в целях экономии через одного, тускло освещали узкие тропинки между зарослями деревьев. Что он здесь делает? Где находится этот парк? Сколько времени прошло после ранения? Воспаленное подсознание не могло справиться с температурой, которая одолевала тело следователя после ранения в живот. Ему казалось, что все происходящее реально, просто он почему-то потерял счет времени, забыл, как и почему оказался в парке.

Миронов обернулся и резко отпрянул назад: прямо за его спиной притаилась огромная каменная голова летчика. МВД присмотрелся и понял, что перед ним внушительных размеров монумент. Надпись гласила «Защитникам ленинградского неба…» — и так далее. Значит, этот парк в Петербурге? Как я тут оказался? Рядом с памятником лежали свежие букеты гвоздик. Цветов было очень много. Если бы можно было собрать все эти цветы и воткнуть в землю, то получилось бы небольшое поле гвоздик. Поле примерно в десять соток. Неужели все эти цветы сюда кто-то принес?

Виктор Демьянович еще раз оглянулся, запомнил ориентиры на местности и решил идти куда-нибудь. Но куда? От памятника, как нарочно, словно это место было создано для страшных кошмаров или снов с глубоким смыслом и подтекстом, расходились четыре тропинки. Здравый смысл подсказывал идти вперед по самой широкой и освещенной тропинке — там безопаснее, она точно приведет следователя к выходу из парка и концу этого пугающего и странного сна. Но все нутро МВД кричало о том, что надо идти налево, по самой темной и пугающей аллее. И он пошел.

У Миронова складывалось ощущение, что он идет внутри освещенного туннеля, например туннеля метро. Все, что находилось на тропинке, еле-еле подсвечивалось фонарями, разливающими в пространство свой призрачно-янтарный свет, но деревья были темны, как ночное небо, как абсолютная тьма. Это пугало следователя. Скрипы сухих стволов и веток напрягали и раздражали слух, натягивали нервы, как струны на скрипке.

Парк был похож на лабиринт. Виктор Демьянович шел по аллее уже бесконечно долго, ему казалось, что целую вечность, но ни выхода, ни других людей, ни хоть какой бы то ни было подсказки не предвещалось. Что же будет дальше? Заиграет музыка? Миронов усмехнулся от этих мыслей, но вдруг внезапно похолодел от одной ужасной мысли: «А что, если я умер? И так на самом деле выглядит Царство Небесное или еще какое-нибудь постпространство?»

Виктор Демьянович ускорил шаг, но внезапно вынужден был остановиться — ему преградила дорогу огромная черная собака. Пес обнажил свои клыки и зарычал. Миронов понял, что это не собака — это черный как ночь волк.

Животное рычало и скалило зубы. Страх сковал все тело МВД, он не мог пошевелиться и только смотрел прямо в глаза этой ночной твари. Вдруг волк резко успокоился, посмотрел на Миронова, поднял голову к ночному небу и истошно завыл всеми переливами своего волчьего сердца.

От этого звука у Виктора Демьяновича зашевелились волосы на макушке — он так и продолжал стоять, как вкопанный в землю, наблюдая перед собой инфернального хищника. Волк перестал выть, еще раз посмотрел на Миронова, нагнул в сторону голову, как будто изучая следователя, затем развернулся и сделал несколько шагов в лес. МВД стоял не двигаясь. Волк повернулся и снова посмотрел на Миронова, после чего сделал еще несколько шагов в сторону деревьев, опять развернулся на Миронова и вопросительно на него посмотрел.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — почти заикаясь, выдавил из себя следователь. — Нет, дорогой, иди, куда шел.

Животное резко сделало прыжок в сторону МВД — так, что у того от неожиданности чуть сердце не остановилось. Но этот прыжок был больше похож на игру маленького щенка или волчонка, но никак не на проявление агрессии. Волк снова посмотрел на лес и резко перевел взгляд на Миронова.

— Черт возьми, — вырвалось у следователя. Он шумно выдохнул и медленно пошел в сторону леса, туда, куда был устремлен взгляд животного.

Как только Виктор Демьянович сделал несколько шагов, волк сразу же сорвался с места и скрылся в непроглядных зарослях.

— Куда?! — воскликнул МВД и вошел следом за ним в лесополосу.

Ветки так хлестали Миронова по лицу, что бесполезно было подставлять руки для защиты. И ничего не было видно. Черный волк в этой непроглядной темноте потерялся почти сразу, так что Виктор Демьянович просто шел наугад. Казалось, этот путь длится целую вечность, пока сквозь ветви не начал пробиваться свет фонарей с соседней тропинки. МВД пошел в его сторону, но, не дойдя буквально десятка метров до дороги, вдруг увидел что-то темное возле дерева. Там кто-то лежал. «Может, этот самый волк?» — подумал следователь. Но этот кто-то или что-то не шевелился. Миронов дал глазам немного привыкнуть к темноте, присел на корточки и пригляделся. То, что он увидел, напугало его не меньше, чем внезапное появление черного волка посреди городского парка.

Под деревом лежала мертвая девочка в розовом платье, хотя в темноте его цвет было сложно определить точно. На голове у нее зияла огромная рана, как от удара молотка или биты, а на ноге виднелся какой-то рисунок. МВД подобрался чуть поближе, аккуратно, кончиками пальцев взял край платья и приподнял его повыше, чтобы разглядеть рисунок. Это был смеющийся клоун с большим гелиевым шариком. Неожиданно слуха Миронова коснулся еле слышный шепот. Он повторял: «Нас было много… Нас было много…» Виктор Демьянович стал озираться по сторонам, пытаясь отыскать источник этого шепота.

— Здесь кто-то есть? — спросил он. — Подай мне знак.

Вдруг кто-то резко схватил Виктора Демьяновича за руку, он закричал. Это была девочка. Она открыла глаза, посмотрела на МВД и произнесла: «Нас было много…» А затем неожиданно прокричала писклявым голоском: «Нас было много!!!» Крик вырастал стеной и давил на барабанные перепонки следователя. От него нельзя было избавиться, он словно затекал в уши и устремлялся прямиком в мозг, пронзая его иглой. Крик стал ноющей болью, которая разливалась по телу Виктора Демьяновича и становилась невыносимой. Спустя мгновение МВД упал и потерял сознание.

4

Миронов проснулся от яркого солнца, проникающего в комнату, и поднялся на кровати, судорожно пытаясь отыскать хотя бы клочок бумаги и карандаш, — сон непременно нужно было записать, чтобы не забыть важные подробности. Эти сны не снились просто так — кому-то нужна помощь, и МВД это знал, поэтому нельзя было терять ни одной детали. Но в комнате, кроме кушетки и старой металлической вешалки с капельницей, не было ничего — ни занавесок, ни шкафов, ни стульев. Искать канцелярские принадлежности не имело никакого смысла. Только сейчас, сидя на кровати, Виктор Демьянович вдруг осознал, что он не знает, где находится.

«По-видимому, очередная конспиративная квартира TrickOrTreat», — подумал следователь.

— Эй, друзья, здесь есть кто-нибудь? — крикнул он.

Через мгновение в дверях появился Тимофей, который спас жизнь Миронову.

— Вам нужно лежать еще несколько дней. Не вставайте, — произнес он и исчез.

— Эй! — крикнул МВД, потом подумал, что «Эй!» — это как-то излишне фамильярно по отношению к человеку, который спас ему жизнь, и добавил: — Спасибо! Куда вы ушли? Подождите!

Ответом послужило молчание, и Миронов плюхнулся обратно на кушетку. На удивление он практически не чувствовал боли в боку, только легкое давление. Возможно, обезболивающее так хорошо действует — голова ясная, а боли нет.

Виктор Демьянович приподнял одеяло и обнаружил, что лежит в одних трусах. Он оторвал с одной стороны пластырь и заглянул под повязку. «Я, конечно, не специалист, но шов выглядит восхитительно, я бы даже сказал, практически идеально», — улыбнулся про себя Миронов. Видимо, все-таки лекарства имели некое влияние на сознание МВД — он был на удивление в прекрасном расположении духа. Такого Виктора Демьяновича не помнил сам Виктор Демьянович. «Может быть, оно и хорошо. Надо же хоть иногда радоваться, даже мелочам. В конце концов, битва выиграна малой кровью», — подумал Миронов.

— Что вы делаете? Верните повязку на место!

МВД поднял взгляд в сторону дверного проема и улыбнулся. Определенно медикаменты действовали!

— Рад тебя видеть, Моисей, — произнес он.

Молодой человек явно не был готов к такому приему, поэтому немного потоптался в проходе, потом вошел и присел на кровать, положив на колени папку с какими-то бумагами, которую он невесть зачем принес с собой.

— Виктор Демьянович, у меня к вам серьезный разговор, — начал парень, но МВД его перебил:

— Дай бумагу и ручку.

Моисей сходил в соседнюю комнату и принес, что просили.

— Так… Девочка лет двенадцати. Платье розовое. Рисунок клоуна с воздушным шариком, один или два удара молотком по голове. Парк, памятник летчикам, Санкт-Петербург, — бубнил себе под нос Миронов и записывал.

— Это что такое? — удивленно спросил молодой человек, следя за тем, как МВД дрожащими руками выводит буквы на бумаге. — Вы бредите?

— Нет, просто надо записать, чтобы не забыть. Тебе это ничего не напоминает?

Моисей глупо уставился на следователя.

— Ну же… Платье, удар молотком по голове…

— Нигредо? — скривив гримасу недоверия и отвращения, предположил парень.

— Не знаю, — отрезал Миронов, — возможно. Ладно, этим я займусь позже. Ты хотел со мной поговорить.

МВД говорил так, словно сидел у себя в кабинете, а к нему пришли его оперативники, словно он опять в строю и раскрывает новое запутанное дело.

— А вы вообще когда-нибудь отдыхали?

— Очень давно, — перебил Миронов. — Ближе к делу!

— Расслабьтесь, вам нужно еще несколько дней отдохнуть, иначе вы не сможете нормально функционировать, — спокойно произнес Моисей. — Теперь к делу. Я собрал для вас всю информацию, которую мы знаем о Нигредо. Вам это понадобится, если вы еще собираетесь довести дело до конца. — Молодой человек протянул папку Виктору Демьяновичу. — И последнее: нас выслеживают. Делают это крайне старательно и прилежно. Боюсь, что маски сорваны и ничто их не остановит, даже шантаж. Мы и так опубликовали слишком много всего. Рано или поздно меня убьют. Боюсь, что долго бегать я не смогу, поэтому я хочу попросить вас об одном одолжении…

— Я слушаю, — тихо произнес Миронов.

— Если меня не станет, вы постараетесь продолжить мое дело или хотя бы покончить с Нигредо. Если вы согласитесь, то ни в чем не будете нуждаться. У нас имеется несколько счетов, пара анонимных инвесторов, хотя «анонимных» — это громко сказано. Мы знаем их, они часть нашей организации, им можно доверять. Средства есть, работа тоже. — Он на мгновение замолчал, а потом крикнул в соседнюю комнату: — Парни!

Через несколько секунд в дверях появились двое.

— Тимофея вы уже знаете, он помог вам. А это… — он указал на второго парня в очках и с рыжими, как морковь, волосами, — Георгий, Гоша, но мы называем его Ганс.

— Почему? — удивился МВД.

— Потому что он родился и изучал компьютерные технологии в Германии.

— Это настоящие имена?

— Нет, — отрезал Моисей. — Что вы думаете по этому поводу? — робко добавил он.

— Не могу сказать так сразу. Это большая ответственность… — задумчиво произнес Виктор Демьянович. — Но вот это дело, — он потряс папку, — я определенно доведу до конца, или я — это не я.

5

— На следующий день Моисея убили… — МВД отпил глоток чая и ненадолго замолчал, как молчат, вспоминая своего давно ушедшего друга, те, чья скорбь не утихла.

После сеанса гипноза Миронов и Арсений сели на кухне за стол и стали говорить. Теперь уже бывший следователь рассказывал все, что ему удалось вспомнить о тех пяти долгих годах, в течение которых все его считали мертвым. А рассказать было о чем…

— Почему ко мне не приехали с ранением, я бы помог? — задумчиво, смотря в окно, произнес Романов.

— Не было времени. К тому же все должны были считать меня либо мертвым, либо пропавшим без вести. Для их же блага.

— Покажите шрам! — неожиданно выпалил Арсений и уставился на Миронова.

Виктор Демьянович покорно приподнял рубашку.

— Почти ничего не осталось, — с немалой долей восхищения произнес Романов. — Очень хорошая работа. Я помню по опубликованной в Интернете записи, что Нигредо обещал вас не убивать? Так зачем же тогда было нужно это покушение?

— Знаешь, Сеня, за то время, что я живу на этом свете, я усвоил одну простую истину.

— И какую же?

— Никому не верь.

— Что было дальше?

— Сразу же после убийства Моисея мы съехали с той квартиры. Скорее всего, это сделали люди Нигредо, так же как и в моем случае, поэтому скрываться теперь приходилось тщательнее. Я полежал еще один день, потом ждал, пока ребята сделают мне новые документы, а их надо было наделать, что называется, с запасом на тот случай, если меня кто-то найдет, узнает или я попаду в безвыходную ситуацию. Никуда практически не выходил, чтобы ненароком не встретить какого-нибудь знакомого, как это обычно бывает. Потом взял папку с бумагами, которую мне передал Моисей, достаточное количество денег, оставил за главного Тимофея и уехал доводить начатое дело до конца. Мы о многом сговорились с ребятами, составили план на ближайшее будущее, но об этом я расскажу чуть позже.

6

Итак, Виктор Демьянович поехал в Петербург. Во сне он увидел памятник ленинградским летчикам, значит, единственным вариантом было начать поиски оттуда. Миронов не решился появляться на вокзале своего родного города, поэтому просто взял тот самый старый «фольксваген» Моисея и отправился в путь. У него на руках были все необходимые документы на автомобиль на случай, если его остановят, что было маловероятно, потому что такие неприметные маленькие автомобили по статистике сотрудники ДПС останавливают реже всего.

В дороге МВД отдыхал, старался меньше думать и просто наблюдал пейзажи, которые мелькали в окнах. Дорога настраивала на созерцательно-тоскливую волну. И потосковать было о чем. Жизнь бывшего следователя в мгновение ока изменилась до неузнаваемости. Уже ничего не будет как прежде. Сменились работа, семейное положение, место жительства, статус, вот теперь и город. Миронов Виктор Демьянович для всех его знакомых, друзей, коллег и близких умер. Согласно одним документам он Юрий Алексеевич, другим Павел Ильич, но МВД не особо вдавался в эту придуманную легенду. Внутри он всегда будет Виктором Демьяновичем, хоть Юрием его назови, хоть Павлом. В жизни Миронова теперь было две доминанты — это дорога и одиночество. И с обеими можно справиться одной левой.

Виктор Демьянович приехал в Петербург вечером следующего дня. Он старался никуда не торопиться — остановился в хостеле в центре и пошел немного осмотреться. Миронов давно не был здесь. С этим городом у него сложились странные отношения. Петербург восхищал своей красотой, архитектурой — изящество и грация в чистом виде, — но атмосфера здесь была очень давящая, серая, унылая… Атмосфера для тех, кто любит подумать о вечном за чашечкой чая во время постоянного непрекращающегося дождя. Облака над этим городом нависали так низко, что давили на своды арок, мосты, здания и жителей. Этот город можно было сравнить с высокохудожественной черно-белой фотографией. Красиво? Да. Красочно? Нет.

Но чарующая магия в Петербурге определенно была. Виктор Демьянович прекрасно провел остаток дня в уединении и прогулках по набережным. Вечером он зашел в магазин электроники и купил себе самый дешевый ноутбук, он был ему необходим, чтобы держать связь и начать поиски информации в Интернете. В отеле был бесплатный Wi-Fi, поэтому Миронов без труда отыскал на карте место, где был установлен памятник «Защитникам ленинградского неба».

Парк Сосновка находится ближе к окраине, в спальном районе города. Во времена Великой Отечественной войны здесь располагался военный аэродром, с которого летчики совершали свои боевые рейсы. Тогда это была самая окраина города, где даже не было многоквартирных домов. Район начали плотно застраивать и заселять уже примерно в 1960-х годах. С тех пор здесь парк. Он очень популярен среди местных жителей. В нем часто гуляют молодые мамы с колясками, тренируются спортсмены, бегуны, катаются велосипедисты. Это днем… Но с наступлением заката здесь становится тихо, как на кладбище. Кстати, оно здесь тоже имеется. Военное захоронение возле центральной аллеи.

На самом деле это практически лес. Ночью он представляет собой огромное черное пятно на карте города, в парке подсвечивается всего несколько тропинок и основная центральная аллея, которая ведет к монументу, остальное пространство поглощается темнотой, что порождает довольно гнетущую и пугающую атмосферу. Наверное, поэтому парк Сосновка часто становится героем криминальных хроник. Здесь находили отрезанную голову, тела девушек с обилием ножевых ранений. «М-да, — подумал Миронов, — похоже, этот город притягивает к себе преступников. Неудивительно, обилие темных оттенков подталкивает человека к безумию».

Виктор Демьянович встал рано, около семи утра, приготовил себе кофе на общей кухне хостела, собрал вещи и отправился в Сосновку. На улице было прохладно, но солнце уже по-утреннему пригревало, так что с каждым часом должно было становиться теплее. МВД сел за руль теперь уже своего автомобиля и отправился в путь, который в спокойном темпе занял минут двадцать, может, двадцать пять. Миронов еще издалека узнал парк по картинкам, которые разглядывал вчера вечером. Развернувшись на улице, названной в честь французского коммуниста, Виктор Демьянович припарковался в кармане возле дороги, запер машину и двинулся к парку.

Надо сказать, что МВД за последнее время сильно похудел — сказывались стресс и ранение, так что теперь по телосложению он был похож на сухого пятидесятилетнего мексиканского боксера в легкой весовой категории. Он не брился с того вечера перед отъездом на юг, и небритость с крапинками седины уже постепенно превращалась в бороду. Миронов не собирался ничего менять, ему хотелось, чтобы его внешность изменилась. Так и было. Еще пара недель — и МВД вряд ли смогли бы узнать по беглому взгляду на улице даже его самые близкие друзья и коллеги.

Не без труда Виктор Демьянович отыскал место, где развернулись события его сна или видения. Парк был огромен, а монумент располагался в самом конце центральной аллеи. Здесь было все как будто иначе, не так, как во сне. Не было обилия цветов, тот же самый памятник выглядел теперь по-другому, более осязаемо и буднично. На голове летчика виднелись белые разводы от птичьего помета, а из-под букв проглядывали следы подтеков ржавчины и дождевой воды. «Хорошие слова, но… такие пустые, — подумал МВД, прочитав надпись на камне полностью. — Стоп! А почему во сне было столько цветов?» Эта мысль обожгла Миронова. Главное отличие сна и действительности — в цветах! Во сне их было много, значит… Точно, праздник! День Победы или… Какие еще есть памятные для петербуржцев даты? Блокада, начало войны…

— Надо бы проверить, — себе под нос буркнул Виктор Демьянович.

Он не знал, был ли это вещий сон или видение того, что давно произошло. День Победы уже два месяца как прошел. День начала войны был недавно, буквально неделю назад. Но от такого количества цветов, как во сне, не осталось и следа. Могло ли такое быть? Или цветы вообще не несут никакой ценной информации? Может, это просто фантазия Миронова — по цветку на каждую жертву убийцы?

МВД еще немного осмотрелся и пошел по тропинке слева, так же как шел во сне. В такой час выходного дня в парке было мало людей, но постепенно ранние пташки выбирались прогуляться на свежем воздухе. Он тут действительно сильно отличался от загазованного городского, да и в целом Миронов заметил, что питерский воздух стоит особняком, он не похож ни на один из тех, что приходилось вдыхать бывшему следователю, где бы он ни был.

«Хорошо, что я пришел сюда не вечером или ночью», — подумал Виктор Демьянович. На сердце у бывшего следователя становилось тревожно с каждым шагом. Осталось найти то место, где было или будет совершено убийство.

МВД сделал еще несколько шагов и почувствовал сильную тревогу. Кажется, именно здесь на него из темноты леса выпрыгнул черный волк. Миронов подошел вплотную к деревьям и двинулся прямиком в заросли. Достаточно было сделать всего несколько шагов в сторону от тропинки, чтобы сложилось полное впечатление, будто находишься в самой чаще леса. МВД осторожно ступал по траве и мху, пытаясь не спугнуть свои ощущения и воспоминания.

«Кажется, вот оно, то место. Узнаю дерево, под которым лежало тело, и несколько соседних кустов, — подумал Виктор Демьянович. — Неужели он делал все это в полной темноте? Или убийство было совершено средь бела дня, когда в считаных метрах от этого места гуляют люди? А может, преступник поджидал девочку утром, когда она направлялась через парк в школу?»

Много вопросов и мало ответов.

Миронов присел на корточки и осмотрел место преступления. В нем не было ничего необычного. Когда это было или будет? И что здесь искать? Виктор Демьянович прошелся вокруг, поглядел издалека, обнаружил, что в десяти шагах отсюда проходит одна из немногих освещенных дорожек, так что преступник вполне мог все провернуть и вечером, когда девочка возвращалась домой с какого-нибудь кружка по рукоделию или со спортивной секции. МВД вернулся обратно и облокотился на стоящее рядом дерево.

Его тело внезапно пронзило током. Миронов отпрянул в сторону. Отчего видения всегда приходят с болью, как физической, так и эмоциональной? Он что-то видел. Еще раз. Виктор Демьянович прикоснулся к дереву снова в том же месте, где и в первый раз. Свет словно выключили. Наступила темнота. Из-за спины распространялся свет фонарей. Он посмотрел на свою руку на дереве, но это была не его рука. Она вся в краске. МВД перевел взгляд на землю, там лежит девочка. Она еще дышит, но не может пошевелиться. Почему? «Я вижу его глазами! Что за чертовщина?» — истерично пронеслось в голове у Миронова. Затем он перевел взгляд на правую руку. В ней было что-то тяжелое, увесистое. Это молоток. Один шаг, переступающий через тело ребенка. «Я не делал этого! Я не хочу!» Руки не слушаются. Он заперт в теле убийцы, и оно ему не подвластно. Замах. «Нет! Не делай этого!» Удар, кровь брызнула на лицо. «Нет! Не надо! Остановись! Что мне делать? Как остановить этот ужас?!» — Виктор Демьянович слышал только свой внутренний голос, который кричал, вопил, звал на помощь, но в этот раз, как и во все предыдущие, он просто наблюдатель.

Теперь в теле убийцы. Еще один замах. «Боже, за что мне это, я не переживу!» Удар. Теперь она точно мертва. Рука с наслаждением размазывает краску и кровь по лицу.

«Я этого не делал! Я этого не делал!» — Истошный вопль раздался из кустов в парке Сосновка, после чего оттуда выбежал мужчина лет пятидесяти, ошалело посмотрел на прохожих и быстрым шагом направился к выходу из парка. Прохожие тоже ускорили шаг, чтобы быть подальше от городского сумасшедшего.

7

Виктор Демьянович пытался прийти себя, сидя в машине. Таких видений он не ожидал. Видимо, пора к ним привыкать и не удивляться, что этот дар или проклятие может развиваться, принимая самые причудливые формы. Миронов закурил. Кажется, теперь курение входило в привычку — надо же было как-то успокаивать нервы.

МВД до вечера расположился в ближайшем кафе, где можно было заказать обед, кофе и воспользоваться бесплатным доступом в Интернет. Расправившись с яичницей, на редкость вкусной, с прожаренным белком, но жидким желтком, Виктор Демьянович принялся искать информацию о возможном убийстве в криминальной хронике. Ему почему-то казалось, что это видение связано не с тем, что будет, а с давно произошедшими событиями.

Как выяснилось, в Сосновке довольно часто происходили преступления и находили трупы, как правило, девушек или женщин.

В парке Сосновка зверски убили женщину.

Убийца из парка Сосновка проведет в колонии 6 лет.

У погибшей в Сосновке девушки найдена предсмертная записка.

Раскрыто зверское убийство петербуржца, чью голову обнаружили в парке Сосновка.

В Петербурге начался суд над так называемым сосновским маньяком.

Может, это его рук дело? А вовсе не Нигредо. «Может, я просто притягиваю за уши и делаю необоснованные выводы только из-за того, что мне так и не удалось поймать этого мерзавца? Возможно ли такое, что Нигредо сам совершает некоторые убийства?» — размышлял Виктор Демьянович. Но так быть не могло. Если МВД видит эти сны, если его мучают эти видения, значит, для чего-то это происходит. Еще ни разу к Миронову не приходили эти предчувствия беспричинно. Значит, надо искать. Возможно, ему придется пролистать и перечитать очень много новостей об этом парке. Кто знает, может быть так, что убийство девочки произошло много лет или даже десятилетий назад.

Загадочное убийство в Петербурге: в парке Сосновка нашли труп голой женщины.

«Ха, „загадочное“! — ухмыльнулся Виктор Демьянович. — Чертовы писаки! Знают, как заставить народ читать этот бред».

Миронов просидел в этом кафе до вечера. Официанты были удивлены такому долгому и настойчивому посетителю. МВД прошерстил огромное количество различных новостей, ссылок, он вводил разные варианты запросов, в том числе «Убийство в Сосновке», «Убийство в парке СПб», «парк, СПб, смерть», «убитая девочка СПб», «убийство молотком СПб» и так далее. У Виктора Демьяновича уже двоилось в глазах от шрифтов различных интернет-изданий, от обилия информации и яркости экрана компьютера. Но к вечеру ему все же улыбнулась удача. Он наткнулся на статью под названием:

ОНО. УБИЙСТВО ПО СТИВЕНУ КИНГУ

В ВЫБОРГСКОМ РАЙОНЕ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА

В лесопарке Сосновка Выборгского района Санкт-Петербурга найдено тело 12-летней девочки.

Накануне в девятом часу утра недалеко от памятника защитникам ленинградского неба велосипедист заметил тело 12-летней девочки. По словам очевидцев, у девочки был проломлен череп, а на теле сделан рисунок клоуна, который держит в руках воздушный шарик. Было ли это убийство вдохновлено героем романа Стивена Кинга или каким-либо другим творчеством писателя, выяснит следствие. Криминалисты признали смерть девочки насильственной. Признаков изнасилования правоохранители не обнаружили.

Согласно предварительным данным, смерть ребенка наступила вечером предыдущего дня. Личность погибшей установлена.

Парк Сосновка давно пользуется дурной славой. Здесь нередко происходят различные происшествия, и лесопарк часто становится героем криминальной хроники.

Кто мог совершить подобное преступление, предстоит выяснить следствию, но значит ли это, что в Выборгском районе появился маньяк? Следите за новостями.

Статья была датирована июнем 2005 года. С тех пор прошло уже много времени. Миронов с самого начала предполагал, что ему приснились события давно минувших дней, но все равно испытал разочарование, что не может ничего предпринять и помочь этой бедной девочке. Ее взгляд надолго врежется в память МВД. Похоже, что у него скоро наберется целая коллекция этих последних взглядов, пришедших к нему сквозь время и видения.

Виктор Демьянович плохо спал эту ночь, ему не давали покоя мысли, которые роились в голове, как полчища надоедливых и жалящих пчел. Если было одно убийство, то были и другие. Почему эти видения приходят сейчас? Значит, кому-то нужна помощь. И имеет ли Нигредо отношение к этим преступлениям? Миронов был уверен, что убийства совершает либо он сам, либо приложил к ним руку и принимал непосредственное участие. Может, он живет в Петербурге? Что, если главный враг МВД находится сейчас в непосредственной близости к нему? Надо искать еще упоминания о похожих убийствах в городе или даже лучше просмотреть максимум криминальной хроники со всей страны. В полицию Виктор Демьянович пойти теперь не мог. Оставалось искать в газетах, архивах, по всему Интернету, и, конечно же, надо отыскать родителей девочки и любым способом разузнать поподробнее о случившемся в июне 2005 года.

Следующий день МВД посвятил поиску жилья. Ему нужна была однокомнатная тихая квартира в спокойном районе ближе к центру. «Можно даже бабушкин вариант», — с улыбкой подумал Миронов. Такая квартира будет ему напоминать о той, которая пустует в его родном городе.

8

— Вначале стал искать в Интернете. Я небольшой специалист в компьютерах, пришлось осваивать все с азов, методом тыка. Мне, конечно, нужна была помощь кого-то, кто в этом понимает. Хорошо было бы заглянуть в тот самый даркнет или дипнет, поискать там. Но Моисей погиб, и возвращаться обратно в город было нельзя, — устало проговорил Миронов.

— Эх, жаль, меня с вами не было! Я бы помог. — Арсений не отрываясь слушал весь рассказ Виктора Демьяновича. Он был невообразимо счастлив только от одной лишь мысли, что его друг и наставник все-таки жив, несмотря ни на что.

— Да, пожалуй… — протянул Миронов и поджег сигарету. Он теперь курил постоянно. — Со мной вообще никого не было в то время. Я был один и сейчас один.

— Сейчас вы не один! Не надо прибедняться. У вас есть я, и вы прекрасно знаете, что можете на меня положиться, — твердо, с нотками обиды в голосе заявил Романов.

— Спасибо тебе, дорогой. Но тогда помочь было некому. Ох, сколько же всего изменилось с тех пор. Меня это очень сильно тяготит. Жизнь обыкновенного обывателя столкнулась с неизведанным, а теперь сменилась на жизнь другого человека с чужим именем и чужими документами. Меня, как тех детей, стерли из действительности.

— Но вы же по-другому не могли.

— И то верно, не мог… — задумчиво промолвил бывший следователь, затянулся и продолжил: — Ты знаешь, оказаться в тишине на такой долгий срок — это трудное испытание. Месяцев пять — это целая пытка. А потом становится даже интересно наедине с самим собой. Начинаешь открывать в себе интересные стороны, о которых раньше не догадывался. Я, например, стихи стал писать. Наверное, просто чтобы выплеснуть все эмоции, которые накопились и сидели внутри.

— Прочитайте что-нибудь, — спокойно и умиротворенно попросил Арсений без нотки стеснения или фальши.

— В другой раз…

— Хорошо, — понимающе кивнул Сеня.

— Я тогда нашел комнату в коммуналке, поиски однокомнатной квартиры близко к центру как-то не задались. В Петербурге большая часть старых квартир — это огромные коммуналки на пять — восемь комнат, где бок о бок живут совершенно разные люди. Я заселился в одну из таких маленьких комнат, но долго не протянул. Единственное в комнате окно выходило во двор-колодец.

— Да, я видел такие, — усмехнулся Романов.

— Ты бывал в Питере?

— Давно. Мы с классом ездили на пару дней посмотреть самый красивый город страны, культурную столицу. — Эти слова Сеня подчеркнул слегка ироничной интонацией. — Я плохо помню, но некоторые картинки врезались мне в память. Одна из них — как раз вот такой грязный, серый и очень узкий двор-колодец с окнами внутрь.

— Мало того, мое окно упиралось в стену! — воскликнул Миронов. — При большом желании я мог дотянуться до нее рукой. Просто город сумасшедших, больных, воспаленных людей… Но знаешь, за то время, что я там был, я его даже полюбил. Он вдохновляет, постоянно подталкивает на какие-то действия, там хочется работать и творить. А люди хоть и сумасшедшие, но добрые и… как бы это сказать, мягкие, что ли, уютные. Но в той комнате я протянул меньше месяца. Невозможно жить без солнца или хотя бы света. У местных это, наверное, в крови, но я не петербуржец. Так что спустя примерно три недели я нашел недорогую однокомнатную квартиру в пятиэтажке на окраине и съехал туда. Район был тихий, соседи тоже. До центра приходилось долго добираться, но я много времени проводил за компьютером. Искал еще упоминания о похожих убийствах. Когда сведений из Интернета стало недостаточно, я записался в Национальную библиотеку — там должны были храниться экземпляры всех основных печатных изданий за последние лет сто точно. Еще писал Тимофею из TrickOrTreat, тоже просил поискать информацию. Он спросил, имеет ли это отношение к Нигредо. Я сказал, что уверен — имеет.

Виктор Демьянович прервал свой рассказ. Он о чем-то задумался, смотря прямо к себе в чашку. Его взгляд, казалось, утопал в темном чайном омуте, а мысли улетали в иное время и в другие пространства.

— Виктор Демьянович, я вижу, что вам тяжело. Можем сделать перерыв. Или можете вообще не рассказывать, — с заботой в голосе тихо сказал Арсений, — но я хотел бы знать. И думаю, вам тоже полезно с кем-то поделиться. Пять лет в полном одиночестве — это непросто, я понимаю.

— Да знаешь, — с улыбкой продолжил Миронов, — это тяжело только поначалу. Потом наедине с самим собой становится даже интересно, но надо перетерпеть то самое «начало». Так прошло, наверное, месяца четыре. Я продолжал поиски информации. Но тоска набирала обороты. В какой-то момент я все отбросил в сторону и стал искать… — он запнулся, — Свету.

— Ох… — Арсений знал, о чем сейчас пойдет речь. Ему было жаль Миронова. — И вы ее нашли?

— Да. Это было не так сложно. Сначала пытался что-то разузнать сам. Один раз даже сорвался и приехал сюда, в город. Думал, может, она вернулась, хотя я ей строго-настрого запретил это делать. Но кто знает… Ее тут, конечно же, не оказалось, и я вернулся обратно в Петербург. Позвонил Тиме и попросил под видом расследования разузнать, не выписывали ли штрафы автомобилю с госномером как у Светы. Зная, как она иногда водит, я был уверен, что хоть один штраф где-то да был. И действительно, спустя пару дней Тимофей мне прислал на почту, что было два штрафа за незначительные нарушения в…

— …Севастополе, да? — перебил Арсений.

— А ты откуда знаешь? — искренне удивился Миронов.

— Я же вас искал все эти годы. Не верил, что вас убили. В итоге нашел не вас, а Свету. Она в Севастополе сейчас живет.

— Я поехал к ней. Но, наверное, лучше бы не ездил.

— Понимаю…

— Значит, ты все знаешь. Я приехал, отыскал ее. Это было непросто, город, как оказалось, большой. Но я не стал ей показываться, понаблюдал издалека. А она беременная, месяце на третьем, и рядом с ней везде таскается какой-то лысый мужик. Я все понял и поскорее уехал. Потом вернулся обратно в Петербург, забросил расследование примерно на месяц, бухал, спал, ни черта не делал. Вот тогда-то меня город и спас. Бухать, конечно, в Питере — милое дело. Но я как-то стоял вечером в центре с бутылкой, посмотрел вокруг и понял, что, окруженный такой невероятной красотой, я трачу время на то, что жалею себя. Какой я весь бедный и несчастный… Со следующего дня я вытаскивал себя из кровати силком, вырывал бутылку из рук и шел делать дело.

9

Самара, 200* год

Мальчик в красных штанах, рубашке и кедах вышел из театра и направился в сторону мужчины, который стоял неподалеку.

— Извините, у вас не будет сигареты? — робко произнес он, стараясь придать голосу немного взрослого нахальства.

— А тебе лет-то сколько? — спросил мужчина в черной ветровке и с рюкзаком за спиной.

— Семнадцать, — уверенно сказал паренек.

Мужчина вздохнул, залез в карман, достал из пачки одну сигарету с рыжим фильтром и протянул ее мальчику со словами:

— Ты врать-то толково научись. Семнадцать ему… — а сам подумал про себя: «Вот тебя-то я и искал…»

Парнишка возвращался из театра, где бывал каждые выходные, через Струковский сад. Вечером здесь мало людей, а значит, несложно найти укромное местечко, где можно покурить и остаться незамеченным. Ведь закон подлости так и работает. Месяцами в родном городе можно никого знакомого не встречать, а как только встанешь покурить за углом, так сразу мимо пройдут все приятели и подруги мамы, которые потом обязательно наябедничают. Ему было, конечно же, не семнадцать, а всего тринадцать, просто роста он был высокого, и иногда даже в магазинах его принимали за совершеннолетнего, но слегка тронутая прыщавым пубертатом кожа лица и по-детски наивный взгляд выдавали в нем ребенка.

Паренек успел докурить сигарету практически до конца, как вдруг почувствовал резкую боль, словно разряд тока через все тело, и начал падать. Тело не слушалось, он даже не мог выставить руку, чтобы смягчить падение, а ноги стали ватными и непослушными. Его кто-то подхватил на руки и уложил на траву в зарослях кустарника.

— Сейчас мы тебя переоденем. Тихо-тихо, не волнуйся, все будет хорошо. У тебя даже рубашка своя, не придется долго возиться с пуговицами, — мягко прошептал мужчина. Он не спеша натянул на тело мальчика черные брюки, расстегнул несколько пуговиц рубашки на животе и принялся рисовать.

Ребенка от страха начало трясти. Он не мог пошевелиться, но всеми силами старался сделать хоть что-нибудь. Сквозь сомкнутые губы мальчик начал стонать, с каждой секундой наращивая усилие и громкость. Убийца отвлекся от своих художеств и, наклонившись к самому уху паренька, прошептал:

— Тебя все равно никто не услышит, здесь редко кто-то ходит. Ты выбрал прекрасное место, мне даже делать ничего не пришлось. — Он рассмеялся тихим детским смехом. Из уст взрослого мужчины это звучало пугающе. — Но мы все же перестрахуемся. Предупреждаю: если ты сейчас же не заткнешься, я отрежу тебе твою пипирку и затолкаю глубоко в глотку, чтобы ты медленно умирал от удушья.

У мальчика из глаз потекли тихие детские слезы, но он не издавал больше ни звука.

— Так-то лучше, — нежно прошептал преступник и заботливо утер слезы с лица мальчика. — Ну же, не плачь, будь мужчиной. Не бойся, мне нужно только закончить рисунок.

Мужчина нарисовал две театральные маски, грустную и радостную. Он был внимателен, но, рисуя, входил в творческий раж, ему было хорошо, он был счастлив творить что-то новое, создавать рисунки на телах — его призвание, как и помогать таким же, как он, найти себя в этом мире. Счастливая жизнь человека, который делает то, что ему по-настоящему нравится.

Убийца закончил рисунок, положил краски и кисти в рюкзак, затем опустил руку в маленький нагрудный карман куртки и достал оттуда большой пустой шприц.

— Не бойся, маленький укольчик. Нужно только потерпеть, но твои потомки будут тебе благодарны, — промолвил убийца, воткнул иглу в вену на ноге мальчика и стал набирать полный шприц крови.

Все готово. Остался последний штрих. В этот раз получилось еще лучше. «Мастерство приходит с опытом», — подумал мужчина, взял в правую руку молоток и одной ногой перешагнул тело мальчика. Ребенок понял все без слов и стал выть сквозь плохо подчиняющиеся ему губы. Вдох. Удар. Выдох. Вдох. И еще один меткий удар — нельзя перестараться, усилий должно быть в меру, чтобы не размозжить голову полностью. Выдох…

Убийца вытер руки от крови и краски. Сложил весь инструмент в рюкзак. И пошел прочь. Хромота прошла. Боли больше не было. Это ненадолго, но даже за этот миг легкости в теле и походке можно было отдать всю жизнь. Чужую жизнь… Шагов через десять он обернулся. Убийца был доволен. Художник ликовал.

10

На дворе стояла зима, по-питерски слякотная, сырая и холодная, с резкими сменами температур. Виктор Демьянович продолжал поиски уже примерно полгода. Он проводил все свободное время за компьютером или в библиотеке среди старых газет. Некоторые библиотекарши посматривали на Миронова как на городского сумасшедшего, другие были очарованы его обаянием и часто отвлекали нелепым флиртом. Однако это было на руку МВД. Теперь изредка можно было засиживаться допоздна и пользоваться привилегиями, которые не были доступны другим читателям. Он даже расспрашивал про убийство в городе одну из них, Лидию Григорьевну, женщину лет пятидесяти, стройную, но с большими ступнями и широкими бедрами, которые не были бы обделены вниманием мужчин в эпоху Возрождения и которые воспевались Тицианом и Боттичелли.

— Лидия Григорьевна, давайте я вам помогу? — задорно сказал Миронов, подхватывая несколько огромных томов БСЭ, когда женщина проходила мимо с целой стопкой таких. — Женщине не пристало носить тяжести. Это должен делать мужчина.

— Какой галантный джентльмен! — игриво воскликнула она и добавила: — Называйте меня Лидой, я же вас просила, а то звучит так, словно мне семьдесят.

— Хорошая девочка Лида на улице Южной живет… — нараспев процитировал Виктор Демьянович, а про себя подумал: «Что ты творишь? Какая пошлость!»

Женщина рассмеялась. Они донесли книги до полки и одновременно выдохнули.

— Слушайте, я хотел у вас поинтересоваться… — начал МВД.

— Слушаю, — с легким придыханием сказала Лидия Григорьевна и сделала шаг к собеседнику.

— Странный вопрос… — Миронов замялся.

— Смелее, — томно произнесла женщина.

— Вы никогда не слышали про убийство девочки в парке Сосновка — у нее на теле был рисунок клоуна?

Лидия Григорьевна несколько опешила от такого вопроса.

— Вы меня пугаете. Зачем вы этим интересуетесь?

Виктор Демьянович шагнул к ней поближе и шепотом произнес:

— Хотите, открою вам небольшой секрет?

— Ой, даже не знаю… — Лидия одновременно была смущена и немного напугана, но ей это чувство даже нравилось.

Виктор Демьянович наклонился к ней и прошептал:

— Дело в том, что я писатель и сейчас пишу детективный роман.

Лидия Григорьевна хихикнула:

— Чего-то я о вас раньше не слышала.

— Потому что я жил и работал далеко отсюда, писал статьи для одного журнала на Ямале. — Миронов ляпнул первое, что пришло в голову. — Но вы не ответили на вопрос. Я собираю информацию о различных происшествиях такого рода, чтобы… ну, знаете… писать об этом правдоподобно.

— Нет, к сожалению, я о таком даже и не слышала. Сосновка — это на другом конце города, так что вполне возможно, что об этом, кроме местных, никто и не слышал.

— Спасибо за помощь, — подытожил МВД и, аккуратно обогнув грудь Лидии Григорьевны, направился к своему месту, где его ждала огромная кипа еще не изученных газет.

— Подождите! — спохватилась женщина, ведь она явно ожидала не такого диалога. — Есть у нас в городе одна газетенка, выпускалась лет десять, долго не протянула, но там особое внимание уделяли именно преступлениям, убийствам и так далее.

— Как называется?

— «Криминальные хроники». Я сейчас принесу. — И она услужливо поспешила к полкам, где хранились старые выпуски газет.

На следующий день МВД принес для библиотекарши большую плитку дорогого бельгийского шоколада, чем вогнал ее в краску.

Единственный плюс этой газеты был в том, что там упоминалось имя убитой девочки. Миронов сразу же позвонил Тимофею и попросил узнать имена и адрес ее родителей. Напоследок, прежде чем повесить трубку, молодой человек сказал:

— Виктор Демьянович, ваш коллега Арсений Романов настойчиво пишет нам. Интересуется, живы ли вы? Что делать? Вдруг он станет искать?

— Даже если станет, то вряд ли найдет. Я для всех умер. Просто игнорируйте, — отчеканил Миронов, дал отбой и тяжело вздохнул. «Ты все делаешь правильно!» — с трудом для самого себя признал МВД.

Виктор Демьянович за полгода отыскал упоминание о примерно двадцати похожих случаях. Везде отмечались одинаковые закономерности: мальчики и девочки от восьми до четырнадцати лет, дети парализованы или оглушены ударом в спину, переодеты в другую одежду и убиты двумя или реже тремя ударами молотком по голове, на теле обнаружены рисунки. Убийца переодевал мальчиков в белые рубашки и темные брюки, девочек в розовые платья.

«Интересно, — подумал Виктор Демьянович, — осужден ли кто-то за эти убийства?»

Все преступления совершались в разных городах, иногда города повторялись с довольно длительными промежутками. В списке были Санкт-Петербург, Москва, Липецк, Самара, Смоленск, Великий Новгород, Мурманск, Витебск и так далее. Видимо, поэтому никто пока и не связал все эти случаи в серию — перерывы между убийствами больше месяца, все успевают подзабыть, да и потом обычно информация об одиночных эпизодах редко уходит за пределы области и мало кого волнует, за исключением местного следака, у которого образовался лишний глухарь на участке.

То, что Виктору Демьяновичу удалось найти, не складывалось в полную картину. Убийств явно было больше. Когда он начал? Первая жертва, как показывает статистика, должна была жить в одном городе с убийцей или даже в одном районе, и первое убийство почти точно отличается по почерку, что крайне затрудняет поиск информации. Эх, узнать бы город первого эпизода! И самый главный вопрос: продолжает ли он убивать сейчас? Миронов был уверен, что это дело рук Нигредо, а значит, он теперь вполне может довольствоваться только одним своим кровавым бизнесом. Ключ к разгадке личности неуловимого гения преступности лежал в его убийствах и в том, где, как и когда он их совершал. «Хоть бы он продолжал и где-то прокололся». — МВД испугался своих мыслей, но он прекрасно понимал, что если Нигредо остановился в своих «творческих поисках», то концов можно уже не сыскать никогда…

11

Как только Виктор Демьянович получил информацию о родственниках погибшей в Санкт-Петербурге, он сразу же отправился с ними пообщаться. Ворошить старые могилы и давить на еле затянувшиеся раны всегда болезненно, МВД это прекрасно понимал, поэтому даже не представлял, как начать разговор, о чем спрашивать. А ведь он теперь лицо частное и может вызвать много подозрений со стороны как родственников, так и правоохранительных органов, если они узнают о посещении родителей убитой девочки каким-то неизвестным мужчиной.

Как изначально и предполагал Миронов, родители жили буквально в квартале от того места, где произошло убийство, на той же улице, названной именем французского коммуниста, через дорогу от парка, в двенадцатиэтажном серо-зеленом доме. Дверь МВД открыла, по-видимому, мать покойной.

— Вы Елена Михайловна? — по-деловому спросил Миронов.

— Да, — растерянно ответила она.

— Меня зовут Павел Ильич Захаров, я частный детектив, работаю на правительство города Санкт-Петербурга. — И он моментально, чтобы исключить все лишние вопросы, предъявил женщине свои фальшивые документы. — Мы можем с вами поговорить?

— Да, конечно, проходите. — Женщина была сбита с толку, хотя догадывалась, о чем сейчас может пойти разговор, поэтому занервничала — ей не хотелось снова оживлять в памяти те тоскливые воспоминания.

— Я хочу поговорить о вашей дочери и о том, что произошло в июне 2005 года, — мягко проговорил Виктор Демьянович. — Дело в том, что каждый год выделяется финансирование из госбюджета на раскрытие или хотя бы попытку раскрытия тех дел, которые числятся так называемыми висяками. — МВД нес заведомую чушь, но это действовало — женщина заметно приободрилась, ей было приятно сознавать, что убийство ее малышки не оставили лежать на полке, а, наоборот, даже наняли частного детектива. — Такие дела поручают мне.

— Да, хорошо. — Елена Михайловна проводила Миронова на кухню и теперь не могла найти себе места. — Я отвечу на все ваши вопросы. Может, чаю?

— Было бы чудесно, — улыбнулся МВД.

— Даже и не знаю, что еще нового я могу рассказать. Прошло много времени, мы стараемся учиться жить заново. Все равно ее уже не вернешь… — женщина еле заметно всхлипнула, — мою девочку.

— Послушайте, я очень хочу найти того, кто совершил это, и очень надеюсь на вашу помощь, — Миронов говорил ровно и четко, — поэтому мне придется вас попросить вспомнить события тех дней. Откуда возвращалась ваша дочь?

— Она занималась в студии пантомимы тут недалеко, возвращалась с занятия. — Елена Михайловна поставила на стол две чашки горячего чая с лимоном и села напротив. В маленькой кухоньке было тесно, поэтому, садясь за стол, женщина ненароком задела колени Виктора Демьяновича, отчего возникла секунда неловкости, но они ее побороли, и МВД продолжил:

— Занятия шли и летом?

— До конца июня. Она очень любила там проводить время, часто засиживалась до самого конца.

— Почему она шла через парк одна? Вы ее не встречали?

В глазах Елены Михайловны показались слезы.

— Она всегда ходила сама, была очень самостоятельной. Простите… — Женщина отвернулась, чтобы утереть слезы. — Я не знала, что она ходит через парк. Сто раз говорила, что вечером там небезопасно, просила идти по улице. Но она не послушала!

— Преступник мог схватить ее на улице и затащить в парк, так что не ругайте ее. Может быть, она вас слушала, — участливо заметил Виктор Демьянович.

— Да, вы правы, конечно.

— Елена Михайловна, то, о чем я вас сейчас попрошу, будет непросто, но постарайтесь помочь. Вы помните ее тело? Там был рисунок…

— Да, убийца нарисовал на ее теле улыбающегося клоуна.

— Это был хороший рисунок?

— Вы смеетесь? — резко выпалила женщина. — Это рисунок на теле моего мертвого ребенка!

— Я вынужден повторить вопрос. Это был рисунок наспех или действительно хорошая работа?

Женщина опустила глаза и уставилась в узор клеенки на столе.

— Это был хороший рисунок, — нехотя произнесла она. — Этот ублюдок неплохо рисует.

— И последний вопрос. Где были следы от ударов по голове?

— Я уже сто раз отвечала на все вопросы. Фотографии есть в материалах дела. Зачем вы спрашиваете?

— Елена Михайловна, — Миронов говорил монотонно, словно успокаивая собеседницу, но твердо и настойчиво, выговаривая каждую букву, — материалы дела сухи и безжизненны. Я не видел ее тело воочию. Мне нужно знать, что видели вы, чтобы найти хоть одну зацепку.

— Мне сказали, что было два удара сверху. Раны были на лбу и чуть выше.

— Спасибо, Елена Михайловна, что нашли в себе силы. Вы очень храбрая женщина, — закончил беседу Виктор Демьянович и отхлебнул из чашки. — И чай у вас очень вкусный.

Теперь Миронов знал, что видение не врало. То, что ему привиделось, было похоже на правду. Почему клоун? Может, потому, что девочка занималась пантомимой? Значит, есть два варианта: либо он следил за ней несколько дней, либо выбрал первого ребенка, который вышел из дверей театральной студии. Из этого можно заключить, что рисунок был импровизацией, причем хорошей импровизацией. У него не было времени на раздумья. Но он не торопился, не боялся, что кто-то его увидит. Или боялся, но был уверен, что все равно сумеет доделать то, что задумал.

Виктор Демьянович вернулся на съемную квартиру и написал отчет о своей работе. Затем набрал номер Тимофея:

— Алло, Тима, привет. Я отправил тебе на почту отчет. Кажется, что-то наклевывается. Но мне нужны адреса и информация по родственникам убитых. Сможешь достать?

— День-два, все будет, — кратко произнес молодой человек и дал отбой.

«Удивительные ребята… — подумал Миронов. — Такое ощущение, что им вообще не нужно обыкновенное человеческое общение».

МВД посмотрел в Интернете расписание ближайших поездов до Смоленска, потом, вспомнив про машину, решил доехать на ней до Москвы, где было два похожих убийства, а дальше уже передвигаться на поездах. Собрав все свои немногочисленные вещи, Миронов позвонил хозяину, оставил ключи в почтовом ящике и отправился на машине из Северной столицы в Златоглавую.

12

Виктор Демьянович приехал в Москву утром следующего дня. В дороге он даже не включал радио или музыку — за прошедшие полгода тишина стала привычной спутницей бывшего следователя. Радио Миронов в принципе не любил, постоянная болтовня, сменяемая рекламой черепицы и стройматериалов, сильно утомляла, а музыку на старой магнитоле можно было включить только с дисков, которых было много, но Виктор Демьянович не знал ни одного из этих исполнителей. МВД оставил машину на окраине, в Новых Черемушках, — ему кто-то рассказывал, что это один из самых приятных районов Москвы. Это было действительно так, но, пожалуй, его сложно назвать окраиной. Новые Черемушки находились довольно близко к центру, затерявшись где-то в сонме других микрорайонов и жилых кварталов столицы. Виктор Демьянович отыскал небольшой хостел, который, видимо, был сделан из расселенной квартиры, и пошел осматриваться.

Поначалу Миронову даже нравился шум этого рано встающего и почти не засыпающего города. Днем он наслаждался постоянным гудением автомобилей и скрипом автоматических дверей магазинов и торговых центров, а вечером разглядывал неоновые ночные вывески и слушал галдящую круглыми сутками молодежь на Тверской улице. Но это было только первое впечатление — эмоции деревенщины, оказавшегося в потоке неуправляемой энергии большого города, одиночки, затерявшегося в толпе. Ближе к ночи Виктор Демьянович заметил, что гудит теперь уже его голова. Москва умудрилась утомить его за один день. Она мастерски справилась с этой задачей.

В Новых Черемушках был еще один важный плюс — этот район на юге примыкал к месту, где было совершено два схожих убийства в 2002 и 2004 годах.

Битцевский лес граничил с четырьмя, а то и больше, районами Москвы. Это был самый большой лесопарк, который когда-либо доводилось видеть Виктору Демьяновичу. Его протяженность с севера на юг составляла примерно десять километров. Если хорошенько постараться, то этим лесом можно было бы, как одеялом, накрыть половину родного города МВД. Подумать только, такое разнообразие растений и животных посреди огромного города! Здесь нет ночных фонарей, тропинки протоптаны самостийно, полно места, где можно спрятаться от прохожих и, что самое главное, Битцевский лес — любимое место отдыха жителей примыкающих районов, да и всей Москвы. Здесь полно детей и подростков. Идеальное место преступления. Именно здесь были совершены аналогичные убийства в 2002 и 2004 годах.

МВД отправился в лесопарк следующим утром пешком. «Не зря его называют лесом», — подумал Виктор Демьянович. Теперь самая трудная задача — это найти или хотя бы близко понять, где произошли преступления. Искать улики бессмысленно — времени прошло много, но Миронову нужно было познакомиться с этим местом, изучить его, понять возможную тактику убийцы. Как он приходил сюда? Следил за ребенком или выбирал на месте? По какому принципу выбирается жертва? Парк большой и практически неосвещенный — как он смог заманить сюда жертву? Он любит лесные массивы, парки, зеленые зоны и скверы. Значит ли это, что следующее убийство будет совершено тоже в парке какого-нибудь города? А вдруг МВД что-нибудь увидит? Вся надежда была на воображение и хаотично приходящие видения.

Виктор Демьянович вошел в парк и сразу почувствовал себя неуютно. Здесь витала нехорошая энергетика, темная. Видимо, зима тоже вносила свою лепту в гнетущую атмосферу. Снег лежал тонкой пеленой, но голые деревья своими острыми шершавыми ветками словно пронзали воздух, а заодно и нервы МВД. Он гулял здесь около часа и уже порядком заплутал, как вдруг ему послышался голос, удивительно похожий на тембр Нигредо, который ему довелось слышать лишь раз из колонок в том самом доме… Виктор Демьянович резко обернулся, но увидел только семейную пару с коляской. Они беседовали, но их голоса почти не касались слуха МВД, звук тонул в снеге и поглощался холодным зимним воздухом. Что это было?

Миронов пошел дальше. Тропинка выходила к какому-то полю. Местные привыкли называть его Лысой горой, хотя это вовсе не гора, а, скорее, небольшой холм или возвышение, которое на самом деле носит название Лисья гора. Снова шепоток, и не один. Несколько голосов накладывались друг на друга и, достигнув слуха МВД, превращались в хаос. «Да что за черт?! — подумал Миронов, а потом догадался: — Я близко. Кажется, начинается…»

С каждым шагом вперед голоса нарастали — это уже был просто гул в ушах, который постепенно становился невыносимым. Вены на лбу Виктора Демьяновича вздулись, сердцебиение участилось. Ему стало жарко, он распахнул свое зимнее пальто, купленное на Апрашке[1] в Питере.

Миронов посмотрел вперед и увидел, что буквально метрах в пятидесяти от него виднеется какая-то небольшая вытоптанная лужайка, а вокруг нее в землю воткнуты высокие серые бревна. МВД пошел туда, и не прогадал: гул нарастал. Когда бывший следователь подошел совсем близко, он разглядел, что из земли торчат некие подобия тотемов, сделанные из толстых бревен несколькими движениями топора и рубанка. Гул перерос в нестерпимый ультразвуковой писк. Миронову стало плохо, ему было тяжело дышать, он расстегнул ворот рубашки, зачерпнул в ладонь немного снега и растер по лицу. На мгновение стало легче, но затем жар усилился. Сердце билось, как у биатлониста после тяжелого маршрута. «Неужто у меня сердечный приступ? — испугался МВД и осмотрел поле пустым безразличным взглядом. — Черт возьми! И рядом, как назло, ни души!» Когда Миронов оперся рукой на один из тотемов, его тело пронзила невероятная боль. Перед глазами начали вращаться световые круги и геометрические фигуры, сознание куда-то опрокидывалось. МВД закрыл глаза и упал в снег.

…Он держал в руках кисточку и выводил ею на холсте ажурные линии какого-то сюрреалистичного рисунка. В воздухе стоял запах металла, он проникал в нос, раздражал десны и язык. Миронову показалось, что у него изо рта идет кровь. «Я опять вижу его глазами! — испуганно подумал МВД, но тут же одернул себя. — Не отвлекайся! Соберись! Это тяжело, но надо смотреть в оба и подмечать детали. Где я?!»

Все было как в тумане, но Виктору Демьяновичу удалось разглядеть стилизованные под старину вазы, журнальный столик, который убийца пододвинул поближе к холсту и расположил на нем кисти и краски, большую двуспальную кровать с обилием мягких бежевых подушек. На них была вышита синяя эмблема, Миронов никак не мог ее разглядеть. «Похоже на дорогой пятизвездочный отель! — промелькнуло в голове бывшего следователя. — Что за надоедливый запах у этих красок? Кадмий?»

В этот момент до Миронова дошло — убийца рисовал не красками… Это была кровь! Кровь одной из его жертв. Преступник выводил на холсте причудливые линии и резкие экспрессивные мазки. Он выражал свои эмоции от совершенного им убийства, но для него это было не преступление, для него это было ликование от акта рождения искусства, которое дарит невероятное ощущение эйфории и полета, толкая на еще большие творческие безумства.

«Не отвлекайся на эмоции! — повторял себе Виктор Демьянович. — Соберись и запоминай, от этого зависит вся твоя дальнейшая жизнь!»

Это номер в дорогом отеле, МВД в этом уже не сомневался. Он еще раз постарался разглядеть эмблему на подушке, но не смог. Какие-то разрозненные буквы A Y S U T L. «Что еще видишь? Вид из окна?» Примерно седьмой или восьмой этаж. Центр. Номер чуть выше, чем все постройки на прилегающей улице. Видно какую-то сталинскую высотку, большую горящую надпись «ГитаБанк», много крыш, а вот левее видно хуже. Кажется, там какой-то собор. Да, это собор, купола отражают свет фонарей и рекламных баннеров. Большой город… «Это Москва», — понял Миронов.

Убийца вдыхал запах крови глубоко, он наслаждался им. Миронова начало мутить, перед глазами пробегали какие-то блики, изображение стало узким и далеким, как будто МВД смотрел не глазами убийцы, а через перевернутый бинокль. Через мгновение он уже ничего не видел, только темноту.

Виктор Демьянович открыл глаза и обнаружил, что лежит на кровати в хостеле. На нем была мокрая от снега уличная одежда и влажные ботинки. Его знобило. «Как я здесь оказался?» — подумал он, вставая с кровати. Как в бреду, он стащил с себя обувь и носки, снял пальто, стянул с кровати одеяло, закутался в него и плотно прижался к батарее. Мысли ускользали от него, ему было очень холодно. Через секунду МВД вырубился.

13

Миронов проснулся рано утром возле батареи с дикой головной болью, словно он вечером уговорил бутылку крепкого алкоголя, а может, и того больше. Виктор Демьянович с трудом поднялся на ноги, снял с себя мокрую одежду, кое-как разложил ее на батарее, накинул чистую рубашку, надел брюки и пошел на общую кухню.

У него был отдельный номер, так что соседи ему не досаждали. Экономия экономией, но, если совсем лишить себя элементарного комфорта, можно загнать себя в угол, довести до нервного срыва, а так и с ума сойти недолго. Так думал МВД, и кому, как не ему, было знать, что такое нервы, срывы и ночной сомнамбулизм вперемежку с тревожными кошмарами.

На кухне МВД сделал себе крепкий черный чай с сахаром, сел возле окна и стал попивать его маленькими глотками, всматриваясь в белое безмолвие зимы. От чая становилось легче, голова проходила. Видимо, вчерашнее видение забрало много энергии и душевных сил.

Когда часы пробили девять утра, Миронов набрал номер Тимофея.

— Доброе утро! — мягко начал Виктор Демьянович. — Скажи, пожалуйста, я могу воспользоваться дополнительными ресурсами?

— А что вам нужно?

— Я должен буду на сутки снять номер в пятизвездочном отеле.

— Только если вы потом будете ночевать в машине, — без тени иронии заметил молодой человек.

— Хорошо. Это не прихоть, нужно для дела.

Виктор Демьянович позавтракал в небольшой булочной, которая находилась на углу дома. Ему начинало нравиться это чувство одиночества в большом городе. В этом был какой-то свой особенный кайф. Немного мазохистский, но все же. Миронов один в огромном городе, его никто не ищет, никто не донимает, всем наплевать на него и на то, чем он позавтракал в этой богом забытой кофейне. Он никому не нужен, и никто не нужен ему. Он просто есть. Он просто живет и ощущает эту жизнь, не обременяя себя лишними эмоциями или размышлениями. Да, он скучал по Свете, по Арсению, по оперативникам Саше и Сергею, но такое одиночество в толпе — это то, что ему было сейчас необходимо. Полная перезагрузка, смена системы координат. Никто не догадывается, что самый опасный для Нигредо и его бизнеса человек жив, здоров и маленькими шажками приближается к разгадке тайны. Так кто же вы, господин Нигредо?

После завтрака МВД пошел в ближайший книжный магазин, где можно было приобрести подробную карту Москвы, и вернулся с покупкой к себе в номер. Миронов разложил карту так, что она заняла половину номера, и стал искать ориентиры. Он поочередно вводил поисковые запросы того, что видел из окна, находил нужные изображения, узнавал адреса собора и высотки, а затем отмечал их на карте. Таким образом можно было разительно сократить радиус поиска отеля. Потом он провел от точек на карте линии так, чтобы они соединялись в одной точке. Вариантов было много, но в целом круг возможного местонахождения гостиницы, в которой останавливался убийца, сузился до двух километров. Недолго думая, МВД сгреб карту, оделся потеплее и вышел в морозную слякоть грязной столичной зимы.

Он бродил по отмеченному им на карте району около двух часов и уже не чувствовал кончиков пальцев на руках и ногах, но ему удалось выяснить, что в этом районе было всего три пятизвездочных отеля, и только у одного из них была синяя эмблема ABYSSUS INN.

Миронов не без страха вошел в холл и направился к стойке администрации. Вдруг его погонят отсюда в шею? Вдруг это чисто русское мнение, что состоятельные люди не могут носить ширпотреб, возобладает и администратор вызовет охрану?

— Добрый день! — с напускной развязностью произнес МВД.

— Чем могу вам помочь? — откликнулся вечно улыбчивый менеджер с уложенными волосами, покрытыми гелем до тошнотворного блеска, и окинул Миронова оценивающим взглядом.

— Знаете, вам, наверное, покажется это странным. Семь лет назад мы с женой остановились в вашем отеле на годовщину и провели тут прекрасное время. Но жены не стало. А я проездом в Москве по делам. Вот подумал остановиться в том же номере, что и тогда.

— Отчего же! — воскликнул молодой человек. — Соболезную вашей утрате и постараюсь помочь. Будем надеяться, что номер не занят.

— Да, правда, я только помню примерно этаж и вид из окна. Какой это был чудесный вид… — Миронову с такими драматическими дарованиями надо было играть в театре — он и сам был удивлен, как у него выходит так складно лгать.

— Какой этаж?

— Седьмой или восьмой примерно.

— А, это у нас этажи с люксами. Вам повезло, сейчас не сезон, и на этаже занят один номер, остальные свободны.

«Хоть бы заняли не тот, что был в видении!» — судорожно подумал МВД.

— Только… — менеджер замялся и виновато посмотрел на Виктора Демьяновича, — у нас действует полная предоплата, а потом заселение.

— Конечно! — легко бросил Миронов и потянулся в карман за бумажником. У него денег оставалось впритык, но ничего — как-нибудь переживет. Раз в месяц Тимофей посылал Виктору Демьяновичу сумму, которой хватало на покрытие повседневных расходов, и еще немного оставалось на экстренный случай.

Когда все процедуры были пройдены, молодой человек взял магнитные карточки-ключи от номеров, кроме одного, и произнес:

— Пойдемте отыщем ваш вид из окна. Восьмой этаж, номер 212. Это был пятый по счету люкс, который они осматривали. Молодой администратор пропустил клиента вперед, и Виктор Демьянович вошел в номер. Узнаваемая планировка… И все осталось как во сне, несмотря на то что времени прошло немало. На кровати те же подушки с синим логотипом. А за окном сталинская высотка и реклама. Подумать только, она так и горит на том же месте! И купола собора. А что, если мироновское видение показало ему то, что было совсем недавно — месяц, может, два назад? Одно было абсолютно точно — это тот номер.

— А когда вы последний раз что-нибудь меняли в этой комнате или делали ремонт? — с напускным безразличием спросил МВД.

— Пять лет назад. В номере каждый день убираются. Раз в месяц делают химчистку.

Виктор Демьянович повернулся к своему спутнику, победно улыбнулся и сказал:

— Это он!

— Тогда я вас оставляю! Завтрак на первом этаже с семи до одиннадцати. Можно заказать в номер в качестве дополнительной услуги. Будут вопросы — обращайтесь, меня зовут Иван, — учтиво произнес менеджер и прикрыл за собой дверь.

Молодого человека, видимо, абсолютно не смутило отсутствие у гостя багажа, странные вопросы и этот крестный ход по всем люксам на двух этажах. Было похоже на то, что в этом отеле часто останавливаются люди со специфическими запросами, такие как убийца, рисующий картины детской кровью, и здешний сотрудник привык задавать как можно меньше вопросов и не обращать внимания на причуды клиентов. Меньше знаешь — крепче спишь.

Виктор Демьянович стоял посреди номера люкс в центре Москвы, возможно в первый и последний раз в своей жизни. Хотя кто знает, как повернется судьба. Здесь была поистине шикарная обстановка. Как обыватель он, конечно, мог начать восхищаться каждой мелочью, сфотографироваться возле окна, за столом, на кровати, рассмотреть все вазочки и висящие на стенах картины, украсть пару тапочек и халат, но его занимало не это. Он стоял посреди комнаты и ничего не ощущал. Абсолютно. Его не одолевали звуки, шепот, картинки, видения, предчувствия. Просто номер как номер, и больше ничего…

«Хах, интересное дело! — подумал Виктор Демьянович. — Похоже, это работает как-то отдельно от меня. Когда захотят, тогда эти ощущения и приходят. Это мне намек, мол, поработай-ка и своими мозгами, дружок!» Тут МВД расхохотался. Пожалуй, если бы кто-то случайно увидел его, то решил бы, что этот мужчина спятил. Один в комнате смеется от разговора с самим собой.

«Ну что ж! Тогда за дело…» — отсмеявшись, подумал Миронов.

Виктор Демьянович осмотрел каждый уголок люкса, ковры, кровать, ванную комнату. Надеяться было не на что, ведь здесь по меньшей мере раз шестьдесят за пять лет с ремонта делали химчистку, но что-то все же могло остаться. Надо было приманить ощущения, довериться инстинктам, включить подсознание в эту игру поиска ответов. Это был точно тот номер, который МВД видел в своем видении. Убийца был здесь, но как это доказать самому себе? Нужно быть стопроцентно уверенным в своей правоте, чтобы ненароком не пойти по ложному следу и не потратить драгоценные месяцы, а то и годы впустую. Уже полгода Миронов тратил время. Ему было больше не на что тратить отведенные ему годы или месяцы жизни. Это дело захватило все его существо, оно захватило его жизнь в заложники и не отдаст ее назад до тех пор, пока тайна не будет раскрыта. «Черт возьми, пятьдесят лет я живу, а до сих пор не могу понять, правильно ли все идет!» — подумал Виктор Демьянович, лежа на кровати. Откуда появляются эти сомнения, пожирающие голову и сердце, как короед поедает ствол дерева, постепенно превращая цветущую и плодоносящую яблоню в сухую, хрупкую и безжизненную икебану? Но МВД знал, что останавливаться нельзя. Есть еще время, чтобы успеть добежать до финиша, пока сомнения не сделали свое пагубное дело. «Надо дело делать», — решительно отрезал Виктор Демьянович и встал с кровати.

Он успел только отодвинуть стол, как вдруг заметил, что в том месте, где столешница примыкала к стене, есть несколько маленьких пятнышек. Миронов подошел поближе и присмотрелся. Это были маленькие красные капельки, настолько микроскопические, что можно было бы подумать, что это всего лишь плод фантазии МВД. Он видит только то, что хочет видеть? Нет, Виктор Демьянович прекрасно знал, откуда здесь взялись эти точечки. Это кровь с кисточки, ее брызги. Убийца оставил их, когда, создавая свой псевдошедевр, стряхивал излишки в сосуд, наполненный медленно сворачивающимися красными кровяными тельцами.

С каждым новым шагом вопросов становилось больше. Но это даже хорошо. Если есть правильно поставленный вопрос, значит, на него можно найти верный ответ. Убийца останавливался здесь один раз или два? Он может быть постояльцем этого отеля, значит, он богат. Что, если убийств в Москве было больше двух? Вряд ли, слишком маленький промежуток — это может вызвать подозрения. У администратора должна быть какая-то информация об этом. Как часто они стирают или обновляют базу данных гостей?

Виктор Демьянович провел ночь в номере. Надо сказать, ему здесь было не по себе, и он не мог уснуть до поздней ночи. Но все же красота убранства номера смягчала обстоятельства. МВД долго думал о том, что произошло здесь несколько лет назад, снова и снова проигрывая в голове свой сон-видение. Но так не могло продолжаться бесконечно. В итоге Виктор Демьянович сдался. Он воспользовался всеми возможностями, которые предоставлял номер: горячий душ, удобная мягкая кровать для двоих, шелковое постельное белье, прекрасный вид на столицу, кабельное телевидение, мини-бар. Миронов достал пару бутылочек пива из холодильника, включил какую-то американскую комедию начала девяностых и завалился на мягкую кровать. Сон подкрадывался к бывшему следователю незаметно, так что часам к четырем ночи МВД наконец вырубился.

На следующее утро, позавтракав, он покинул гостиницу, отыскал служебный вход и принялся ждать. Через пару часов была пересменка, и молодой администратор появился на улице. Миронов осторожно пошел за ним и ждал, когда они отойдут от гостиницы на приличное расстояние. В конце концов Миронов поравнялся с парнем и произнес:

— Иван, помните меня?

Молодой человек немного растерялся.

— Да, конечно, вчерашний гость. Павел Ильич, кажется… — Администратор абсолютно не понимал, что нужно этому малознакомому господину.

— Именно, — улыбнулся Миронов. — Я хотел бы с вами поговорить. Буду честен, история про жену выдумка.

— Очень интересно, — съязвил Иван. — Меня ваши секреты мало волнуют. На этой работе я прекрасно усвоил одно правило — мне нужно знать только номер комнаты и фамилию постояльца. Если вас беспокоит эта невинная ложь, то не волнуйтесь, я уже про нее забыл.

— Дело не в этом, — настойчиво продолжил Миронов. — Я частный детектив. — МВД достал документ и показал его молодому человеку. На ходу было тяжело что-либо разглядеть, но, по-видимому, парень не особо и старался это сделать. Виктор Демьянович же продолжал нагло врать: — Меня нанял один из ваших постояльцев, очень уважаемый человек. Он останавливался в этом номере и случайно оставил там одну дорогую ему вещь.

— Компромат… — перебил Иван.

Миронов хитро улыбнулся:

— А вас не проведешь! Именно компромат, но я вас прошу об этом нашем разговоре никому… — И он поднес указательный палец к губам. — Я должен найти эту вещь, она пропала. Ее унес кто-то из гостей. Вы можете неофициально разузнать, кто останавливался в этом номере хотя бы за последние пару лет? Я в долгу не останусь. Это не за бесплатно, конечно же! — спохватился Миронов.

— Оставьте свои деньги. Я все равно не смогу вам помочь. Делайте официальный запрос, тогда мы вам предоставим всю информацию. По-другому никак, — резко отрезал Иван.

— Этот человек работает в министерстве. Помогите ему, и он потом поможет вам. Поймите, это дело очень личное, и о нем вообще никто не знает. Помогите хоть чем-то. Скажите по памяти, кто бывал в этом номере.

— Так, хватит! — Молодой человек резко остановился и повернулся к бывшему следователю. — Перестаньте меня донимать. Откуда я помню, кто там бывал?! У нас море гостей. Люксы снимала Московская епархия для каких-то делегаций. Когда снимают кино, у нас часто селят актеров. Много туристов приезжает. С различных форумов и ассамблей гости селятся. Форум инноваций был как-то, Киноэкспо, автомобильные выставки. Просто люди, туристы. Да что там говорить, иногда люксы снимают чисто перепихнуться с любовницей. Все! Вы довольны? — злобно проговорил молодой человек. — Я не могу вам предоставить точную информацию, обращайтесь в полицию. — И он широким ускоренным шагом пошел прочь к подземному входу в метро.

— Спасибо! — крикнул ему вдогонку МВД, а сам подумал: «Толку, конечно, мало, но хоть что-то…»

Виктор Демьянович стоял посреди улицы и провожал взглядом молодого администратора. Когда парень скрылся за углом, в кармане Миронова зазвонил телефон.

— Слушаю.

— Это Ганс. Посылка для вас уже на почте.

— Что? — удивился МВД. — Ты чего несешь?

В трубке раздался смех.

— Да шучу я. Тимофей попросил сказать, что данные о родственниках и адреса у вас на электронной почте.

— А он рядом?

— Да.

— Передай ему трубку на минуту.

В динамике что-то зашуршало, а через секунду раздался голос Тимы:

— Я вас слушаю.

— Ты как-нибудь можешь узнать, кто останавливался в люксовых номерах отеля ABYSSUS INN в 2002 и 2004 годах, когда произошли убийства?

— Ох, — вздохнул молодой человек, — у вас каждый раз запросы все интереснее и интереснее. Я постараюсь, но вряд ли к их базе данных есть доступ. Скорее всего, она обновляется раз в полгода, год. Попробую, конечно, но маловероятно.

— А мы не можем сделать запрос через полицию?

— Категорически нет, — отрезал Тимофей. — С полицией мы не работаем. Даже не думайте.

— Ну, так-то уж не надо… — с обидой в голосе произнес Виктор Демьянович. — Я ведь там работал. Ладно, спасибо, ребята. Отбой.

Миронов вернулся в хостел, скачал информацию с почты, собрал свои вещи и закинул их в машину. Потом перекусил и завалился спать на заднем сиденье автомобиля. Ночь была холодная. МВД несколько раз просыпался, чтобы прогреть салон. Виктор Демьянович не очень хотел привлекать к себе внимание, но окна были покрыты изморосью и конденсатом, так что никто бы в жизни не разглядел свернувшегося калачиком на заднем сиденье человека. Утром Миронов собрал в сумку все необходимое, отправился на Белорусский вокзал и сел в поезд до Смоленска.

14

Миронову надо было все успеть за несколько часов, чтобы вернуться обратно в Москву, иначе ему негде было бы ночевать. До конца месяца оставалось еще две недели, а денег было не то что впритык, их практически не было совсем! Виктор Демьянович, конечно, мог бы снять номер в гостинице, Смоленск не такой дорогой город, но эти траты отразились бы на его рационе, и ему пришлось бы сидеть на одних дошираках. Надо отдать должное МВД, он привык жить по средствам и всегда был экономным человеком — редко позволял себе какие-то подарки или капризы, даже если на это были деньги. Он был уверен, что все необходимое обязательно найдет его, а остальное не более чем мишура и мусор. Но даже сейчас на него иногда находили скверные мысли. Он прожил полвека и даже не смог накопить себе на пенсию, не смог купить хорошую квартиру, машину. Не обеспечил жизнь себе и своей семье.

Ему порой казалось, что это как-то не по-мужски… Эти мысли всегда открывали перед ним эмоциональную пропасть, он становился разбитым, уставшим и грустным. Миронов никогда не рвался за наживой, а профессия, которую он выбрал как дело всей своей жизни, не предполагала больших заработков. Ему, как и любому человеку, хотелось жить широко и красиво, но, если бы пришлось выбирать между любимым делом и навязанным, но и приносящим прибыль, Виктор Демьянович без зазрения совести послал бы материальное благополучие ко всем чертям.

Смоленск располагался на холмах. После Петербурга и Москвы этот город казался невероятно запутанным. Неровные линии улиц соединялись друг с другом причудливым образом и под разными углами, они извивались во всех плоскостях и измерениях. Смоленск — это трехмерный город, где одна и та же улица может подниматься, опускаться, делать чуть ли не мертвую петлю, так что Миронову пришлось приложить немало усилий, чтобы отыскать дом, где жили родители еще одной жертвы серийного убийцы.

Белая кирпичная пятиэтажка располагалась вдали от центра. Такие дома Виктор Демьянович видел когда-то давно, еще в детстве или юношестве. Парадные находились практически на высоте второго этажа, крыльцо здесь было в человеческий рост. К тому же дом стоял на возвышении, поэтому, с одной стороны, до окон первого этажа с трудом бы дотянулся высокий мужчина, а с другой стороны, жители этого этажа из окон своих комнат могли рассмотреть только колени тех, кто стоит на крыльце.

Дверь Миронову открыла женщина неопрятного вида со спутавшимися волосами. Из квартиры пахнуло горьким запахом перегара, спирта и дыма дешевых сигарет. МВД не был готов к чему-то подобному, хоть и успел за свою долгую службу насмотреться многого, и в первый момент стушевался.

— Чего надо? — грубо произнесла женщина.

— Здесь живет мама Алены Закотной? — строго произнес Миронов.

— Нет больше Алены… — как в бреду произнесла женщина и уставилась в пустоту, потом продолжила: — Я ее мать. Чего надо?

— Я расследую ее убийство. Можно войти?

— А документы показать не хочешь? — нахально продолжала она. Женщина явно была пьяна.

— Вот вам документы. — Виктор Демьянович достал фальшивку и показал ее.

— Проходи.

Когда Миронов вошел, и дверь захлопнулась, из дальней комнаты раздался хриплый мужской голос:

— Галя! Кого там принесло?

— Да заткнись ты! — ответила женщина.

— У вас остались какие-то вещи и фотографии девочки? — МВД был настойчив.

— В той комнате. — И она указала на первую дверь слева по коридору.

Миронов открыл ее и понял, что когда-то это была комната девочки. Здесь лежали ее игрушки, из приоткрытой двери шкафа виднелись разноцветные платья, на тумбочке стояли фотографии. Виктор Демьянович вошел в комнату и дошел до стола, где лежали тетради и ручки. Казалось, что сейчас послышится звук открываемой двери и в комнату со своим розовым рюкзаком ворвется девочка, а потом спросит у мамы: «Кто этот дядя?» И мама ей что-то ответит. Но девочки нет, а комната-призрак постепенно покрывается слоем пыли в затерянной посреди спального района Смоленска кирпичной пятиэтажке.

Миронов обернулся, мать Алены стояла в дверях.

— Вы не войдете? — спросил он.

Женщина в ответ помотала головой из стороны в сторону и, как зомби, пошла дальше по коридору.

Виктор Демьянович осмотрел вещи убитой, но в них не было ничего примечательного. Девочки часто ведут дневники, но, потратив минут пять, МВД не смог его отыскать в ящиках стола. Да и зачем он ему? Чтобы читать наивные мысли двенадцатилетней и еще больше ненавидеть того, кто сотворил с ней такое? Миронов принялся рассматривать фотографии. Девочка с малых лет занималась художественной гимнастикой. Рядом с фотографиями стояли кубки и дипломы. Она так много могла сделать… Может, стала бы чемпионкой России или выиграла бы Олимпиаду. А может, забросила бы все еще в школе, отучилась бы в техникуме или в плохоньком институте, просиживала бы годами в офисе, начала бы по вечерам выпивать и как-нибудь дождливым вечером ее подвыпивший муж не рассчитал бы силы, в который раз избивая свою благоверную в порыве ярости и обиды на самого себя. И Алену бы положили в гроб, как и несколько лет назад, только чуть позже.

У Миронова мелькнула мысль: пантомима, танец, театр, художественная гимнастика… Все дети увлекались чем-то творческим, и сам убийца рисует, он явно мыслит себя великим художником. В качестве жертв он выбирает творческих детей. Так ли это? Увлеченный своими рассуждениями, Виктор Демьянович прикрыл за собой дверь комнаты и направился к выходу.

— Прикройте! — крикнул он в дальнюю комнату.

Через мгновение из нее нехотя появилась мать девочки.

Миронов остановился на пороге и, не оборачиваясь, спросил:

— Давно бухаешь?

— Как Аленки не стало… — в глазах женщины показались слезы, она завыла и стала оседать на пол, — девочки моей… — всхлипывая, причитала она.

В это мгновение на голос женщины из комнаты показался худой пьяный мужчина. Он грубым голосом заревел:

— Галя! Кто тебя обидел? — Затем он перевел взгляд на МВД. — Ах ты, баран! Да я тебя, сука… — Он замахнулся на Виктора Демьяновича, но тому даже не пришлось обороняться. Миронов легким тычком в челюсть изменил траекторию движения мужчины, и тот завалился на вешалку.

— В порядок себя приведи, — резко бросил Миронов, когда женщина затихла. — Перед дочерью не стыдно? — И он вышел, захлопнув за собой дверь.

15

Виктор Демьянович в тот же вечер вернулся в Москву. Даже прогулка по прекрасному историческому центру Смоленска, с сохранившимися древними крепостными стенами, с невероятной красоты Успенским собором на холме, никак не смогла изменить скверное настроение МВД. Каждый раз, когда он видел людей с загубленными жизнями — будь то по своему желанию или против воли, он начинал злиться. Ему как-то сказали: «Таких жалеть надо, а не ругать!» Пассивная жалость — самое отвратительное из всех возможных чувств, а жалость к себе, которую испытывает подавляющее большинство таких людей, — это еще отвратительнее. Можно и даже нужно помочь, когда человеку сложно, нужно сопереживать, нужно протягивать руку помощи, но никогда нельзя оправдывать то, что человек опускается на дно. Ведь тем самым ты сам начинаешь опускаться. Казалось бы, это выбор этих людей. Они имеют право сами распоряжаться своей судьбой. И Миронов это понимал, как и то, что они, делая такой выбор, тянут за собой всех. В том числе и его.

Миронов провел в Москве еще две недели. Он засиживался в разных кафе допоздна и искал упоминания о похожих убийствах. Потом провел несколько дней в Российской государственной библиотеке и, наконец, составил внушительную хронологию всех совершенных преступлений. Их насчиталось около тридцати. Виктор Демьянович еще в Петербурге купил себе большую записную книжку, куда заносил все важные, по его мнению, мысли, предположения и факты.

199* г. Оловецк — мальчик

200* г. Псков — девочка

200* г. Витебск — девочка

200* г. Новый Уренгой — мальчик

200* г. Пенза — девочка

2002 г. Москва — мальчик

2002 г. Смоленск — девочка

2003 г. Калуга — девочка

2003 г. Нижний Новгород — мальчик

2003 г. Ярославль — мальчик

2004 г. Москва — девочка

2005 г. Санкт-Петербург — девочка

2005 г. Мурманск — мальчик

2005 г. Пермь — девочка

2006 г. Самара — мальчик

2006 г. Великий Новгород — мальчик

2006 г. Новосибирск — девочка

Это были те эпизоды, в которых Виктор Демьянович был уверен если не на сто процентов, то на девяносто. Помимо них были и другие похожие. Порядка тридцати убийств. И это только верхушка айсберга! Миронов понимал, что случаев было огромное количество. Возможно, были даже неудачные нападения, в которых дети выживали, но о них МВД было неизвестно.

Теперь было ясно абсолютно точно, что эти убийства совершает не кто иной, как Нигредо. Все складывалось один к одному. Одинаковый почерк, переодевание жертвы в специально подготовленную одежду, рисунок на теле жертвы. В том доме, из которого Миронову удалось вынести пятерых детей, не было ни одной жертвы, на теле которой находили бы рисунки. Но это ничего не значит. Нигредо никого там не убивал, он был управляющим и создателем этой преступной организации, «фабрики уродов», как он сам выразился. Эти слова прочно врезались в память МВД.

…фабрики, в которой монстр Нигредо был квинтэссенцией зла.

Но если он сам маньяк, а это абсолютно точно, учитывая все известные о нем факты, он вряд ли мог довольствоваться только наблюдением и организацией. «Ему тоже нужна была свежая кровь на руках, — думал Миронов. — Убийцы не могут жить без драйва, без ощущения власти над жертвой. И Нигредо не исключение».

Это точно мужчина, он крайне богат. Торговля людьми, оружием, фильмами садистского содержания должна приносить огромный доход. Такую империю без денег и связей так просто не построить. Первое известное Виктору Демьяновичу убийство датировалось 19** годом, возможно, были и более ранние эпизоды. Тогда на теле жертвы еще не было рисунков, но были найдены разводы от чернил. Преступник только начинал изучать себя и свои предпочтения. Он испугался и пропал на долгие годы. Чем он все это время занимался? Вероятнее всего, изучал рынок, знакомился с такими же, как и он, пытался выбраться из порочного круга вечного желания обладать и убивать. Возможно, уже тогда у него зародилась идея целой сети мест, где такие, как он, смогли бы предаться своим порокам и отдать всего себя пагубной страсти. Миронов был уверен на все сто процентов, что тот дом в его родном городе был один из десятка, а может, даже и сотни таких же домов по всей стране, если не по миру. Как он все это устроил? Где нашел деньги, инвесторов? Не исключено, что среди его клиентов есть состоятельные люди, готовые платить очень много. Вернее, это абсолютно точный и неоспоримый факт. Возможно, Нигредо сам заработал состояние и затем начал приумножать его преступным путем. Чем он занимается днем, притворяясь обыкновенным человеком? Ведь он же не может скрывать от всех свои занятия просто так — должна быть какая-то ширма. Он женат? Есть ли дети? Может, он примерный семьянин… Кто вы, господин Нигредо?

Итак, долгое молчание, затем сорвался. С тех пор сложилась некая четкая система, когда он дает себе волю. Убийство раз в три месяца, строго одно, в течение последних пятнадцати лет. Разные города. Некоторые повторялись. Итого порядка шестидесяти жертв только своими собственными руками. И это только то, что Миронову удалось найти среди старых газет и интернет-запросов. «Скорее всего, у него математический или логический склад ума, — думал Миронов. — Методом проб и ошибок он четко выверил промежутки, в которые ему необходимо совершить убийство, чтобы его не смогли выследить и чтобы самому получать максимум впечатлений».

Итого, мужчина в возрасте 43–47 лет, богат, теперь уже баснословно, склонен к творчеству, хорошо рисует, но не факт, что об этом знает кто-то, кроме него или самых близких людей, «гастролирует», то есть часто ездит по разным городам, вероятнее всего, по работе — там же и совершает свои убийства. Кто он?

Из всех городов Миронова больше всего тянуло именно в Самару. Он давно хотел побывать на Волге, к тому же чувствовал, что именно в этом городе он найдет какие-то ответы. Ему пришлось ехать на машине. Билет на поезд был дорогой, и автомобиль всегда удобнее для передвижения.

Что удивительно, Виктор Демьянович в каждом месте находил что-то похожее на свой родной город. Возможно, потому, что сильно скучал по близким сердцу местам. Но в то же время складывалось впечатление, что его город — это попурри из всех других городов страны. Так же произошло и с Самарой. Город расположился по берегам широкой судоходной Волги, центр состоял преимущественно из сталинских построек и старых деревянных домов с резными наличниками на дверях и окнах. В спальных районах стояли такие же одинаковые панельные пяти- и девятиэтажки с темными подтеками. В природе потихоньку начиналась смена времен года, весна сменяла зиму, снег таял, по улицам текла мокрая жижа, а в небе гуляли непроглядные тучи. Большая унылая деревня, такая родная и душевная, но серая и депрессивная.

В это время года Струковский сад производил грустное впечатление, но Миронов видел его фотографии летом, и тогда это было приятное место для прогулок с семьей или друзьями. Но что больше всего удивляло МВД — парк находился в самом центре города, возле набережной, рядом с театром. Но убийца не побоялся совершить преступление именно здесь. И ладно бы это было обыкновенное убийство. Удар ножом, и все, но нет… Нигредо рисовал, на это уходило, по мнению Виктора Демьяновича, не меньше семи — десяти минут минимум. И никто ничего не видел. Быть такого не может! В противном случае Нигредо слишком умен и неуловим — Миронову даже не стоит пытаться вступать с ним в единоборство.

Виктор Демьянович прогуливался по парку, и ему становилось здесь не по себе. Людей было мало, а те, кто был, представляли собой печальное зрелище. На одной из скамеек расположилась неприятного вида компания и распивала пиво прямиком из пятилитровой канистры. Конечно, ведь рядом в городе свой пивзавод, грех отказать себе в удовольствии пропустить по кружечке пенного, но такая культура пития и отдыха была неприятна бывшему следователю. Да и разговоры были далеко не культурные. Миронов поспешил углубиться в парк, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Он прошел мимо фонтана и выбрал дорожку наугад. Метров через пятьдесят возникло странное внутреннее чувство, тревожность нарастала. Нет, это было не видение, просто МВД вдруг почувствовал, что убийство произошло именно здесь. Он не знал наверняка, и утверждать что-либо было глупо, но в отсутствие другой информации интуиция или шестое чувство было единственным, на что мог положиться Виктор Демьянович, а он с некоторых пор доверял своему внутреннему чутью, хотя порой оно его тоже подводило.

Миронов остановился на тропинке и свернул на траву в сторону кустов и деревьев, которые сейчас стояли абсолютно голые, обнажив свои острые ветви, как клинки. «Не особо дружелюбно меня встречает Самара. Но это еще не так плохо», — подумал МВД. Он прошелся по газону и осмотрелся: ничего примечательного, обычное место. Но тревога нарастала. Скорее всего, летом у деревьев и кустарников здесь довольно большая шапка зелени, в которой легко скрыться, особенно вечером. Тропинка пролегала как раз со стороны театра, но вряд ли была основным путем для театралов, направляющихся со спектакля домой. «Да, пожалуй, все произошло именно здесь», — мелькнуло в голове бывшего следователя. Он еще немного покружился вокруг и вернулся на тропинку, кинув последний взгляд на кусты.

Виктор Демьянович повернулся в сторону фонтана и заметил, что рядом, на одной из скамеек, сидит мужчина и наблюдает. Миронов отвел глаза и пошел по тропинке, делая вид, что занят своими мыслями. Мужчина продолжал наблюдать — МВД чувствовал его взгляд на себе. Он дошел до фонтана, поглядел на деревья и, шумно вздохнув, уселся на скамейке рядом с наблюдателем. Это был мужчина лет сорока с большой грязной бородой в старой нестираной одежде. Скорее всего, он часто выпивал и редко мылся. Возможно, он вообще живет в этом парке. Виктор Демьянович спокойно достал сигарету, закурил. Он чувствовал, что от его соседа по скамейке исходит невероятная по силе энергия. Казалось, что ему хочется заговорить, но он боится. Миронов протянул незнакомцу сигарету.

— Хотите? — спросил МВД.

Мужчина охотно взял ее и прикурил от зажигалки Миронова. Они молчали с полминуты, наконец Виктор Демьянович решился заговорить:

— Вы же что-то видели тогда?

— Я не понимаю, о чем вы, — отрезал неизвестный.

— Но боитесь говорить…

— Мне нечего бояться. И с полицией говорить я не намерен.

— А кто говорит, что я из полиции?

— Его вы все равно не найдете, — загадочно произнес мужчина.

— Значит, все-таки знаете, о чем я! — Миронов повернулся к незнакомцу и, глядя ему прямо в глаза, выдохнул сигаретный дым. — Давайте так. Я вам дам денег, мы сейчас пойдем и возьмем хорошей водки, закусь, посидим, а вы мне, если захотите, что-нибудь расскажете. Ночевать есть где?

— А что, если вы и меня тоже, как того мальчика… — испуганно прошептал мужчина.

— Очень хорошо, — многозначительно произнес Виктор Демьянович и добавил: — Вам меня бояться не стоит. Мне только нужно знать, что вы видели. А вы видели. Я ищу эту мразь уже два года, и если вы не расскажете мне по-хорошему, то вот тогда бойтесь. Предлагаю бартер. Еда, выпивка с меня. Информация и койка с вас. Меня зовут Павел Ильич. — И Миронов протянул собеседнику руку ладонью вверх.

Незнакомец шумно вздохнул, посмотрел в глаза МВД, потом улыбнулся, пожал ему руку и сказал:

— Я верю вам. Глаза у вас опаленные, но добрые. Пойдемте.

После магазина, в который они зашли по дороге, компаньоны пришли на квартиру к Василию — так себя назвал наблюдатель со скамейки. И хотя его квартира производила неприятное и тоскливое впечатление, но мужчина оказался не бомжом, а, скорее, маргиналом. Он жил на первом этаже большого девятиэтажного дома в районе Металлургов. Квартира была обставлена старой советской мебелью. Здесь часто курили, о чем можно было догадаться по желтым разводам на потолке, а пол не мыли, наверное, несколько лет. Мужчины расположились на кухне. Миронов терпеть не мог тараканов, но мужчина заверил его, что они в этом жилище не прижились. Этот факт, похоже, удивлял самого хозяина. Он вполне трезво оценивал свои нынешние обстоятельства и понимал, что в такой обстановке тараканам раздолье.

Миронов достал из пакета две бутылки водки по 0,5 местного разлива — одну убрал в холодильник, вторую — сразу на стол. На закусь была дешевая ветчина по скидке, маринованные корнишоны, черный хлеб, по которому МВД в Москве успел соскучиться, и свежие помидоры, такие же безвкусные, как редька, и такие же твердые, как вечнозеленые яблоки в дешевом супермаркете зимой.

Василий начал издалека. Рассказал о себе, о том, как раньше жил, о том, как хорошо было в Советском Союзе рабочему человеку, хотя свободы и было меньше, о том, что это «Меченый, с пятном на голове» и тот в очках, «который денег с народа состриг и сбежал», виноваты в разрухе и в нынешнем положении дел народа и самого Василия. Виктор Демьянович слушал его с легкой полуулыбкой на губах. Он понимал своего собеседника, но сам по этому поводу имел другое мнение.

— Я человек свободолюбивый, главное, чтобы дышать не запрещали, а остальное меня мало волнует. Тогда люди внутренне свободные были, а сейчас все напоказ. Налоги я давно не плачу. Если квартиру отберут, то замучаются запах и плесень выводить, ироды. Вот так и живу, назло всем. — И он громогласно по-доброму рассмеялся.

— И давно в парке околачиваешься, Василий? — Миронов медленно, но верно подбирался к теме, которая волновала его больше всех.

— Да уж лет семь точно.

— И чего ты там видел, что так не хотел рассказывать, в парке-то?

Мужчина наклонился к самому носу Миронова и прошептал:

— Если ты с ним заодно, то убивай, мне терять нечего, а если ищешь его, то знай, я увидел тело мальчика первым и знаю, какой он из себя, этот убийца.

— Рассказывай, как было дело, Вася! — многозначительно и вкрадчиво произнес Виктор Демьянович.

— Ну, я, как всегда, ошивался в парке, по вечерам там мало народу, даже когда люди возвращаются из театра, поэтому мне там и нравится. Вдруг вижу — возня в кустах, такая тихая, и оттуда доносится легкий шепоток, такой игривый. Ну, думаю, любовнички милуются. — Мужчина ехидно рассмеялся. — Я притаился недалеко и стал подслушивать. Тут вдруг слышу два глухих удара, из кустов вышел высокий мужчина и быстрым шагом зашагал по тропинке в сторону набережной. Я в кусты, а там мальчик с проломленной головой и рисунком двух театральных масок на животе. Черт знает, что такое этот нехристь мог сотворить в кустах с мальчуганом, а я-то, дурья башка, мог помочь, да мыслям своим гадким волю дал.

— Как выглядел тот мужчина? — резко перебил собеседника Миронов.

— Высокий, в черном спортивном костюме, с рюкзаком, лицо такое неприметное, приятное, чем-то на вас похож, но как будто весь такой выхоленный, загорелый, глаза темнющие… — Мужчина задумался.

— Что-то еще? Мне нужны приметы.

— Была одна примечательная особенность. Он из кустов вышел спокойной походкой, я бы даже сказал, что он производил впечатление очень одухотворенного и заряженного человека, но с каждым шагом становилось понятно, что он прихрамывает на правую ногу. В обычной жизни такое трудно не заметить.

— Неплохо. — Миронов задумался. — Татуировки, родимые пятна, шрамы, цвет глаз?

— Ну, начальник, ты загнул! — Собеседник рассмеялся. — Это же в темноте все было и столько лет назад. Но я до сих пор боюсь почему-то. Хожу в тот парк редко, и каждый раз такое ощущение, будто за мной кто-то наблюдает, как я тогда наблюдал за убийцей.

Виктор Демьянович уснул на грязном белье крепким сном младенца. Он был пьян, но не настолько, насколько храпящий на соседней койке Василий. Их беседа закончилась, как обычно это бывает в таких ситуациях, спорами об искусстве и политике. Потом оба завалились на старые койки, накрытые каким-то подобием пледов, и, продолжая разговор, уснули на полуслове.

Миронов пришел в себя на абсолютно незнакомой улице. Но, учитывая то, что он в последнее время ездил по разным городам страны, это было неудивительно. «Как я здесь оказался? Я же только что пил на кухне у Васи! Где я, черт возьми?» Ноги несли его по дороге и не слушались. Виктор Демьянович стал осматриваться по сторонам и старался найти хоть одну зацепку, которая подскажет, что это за место. Вечер, подсвеченная фонарями улица провинциального города, накрапывает легкий дождик. МВД видит все как в тумане или бреду, картинка сменяется очень быстро: вот кирпичная пятиэтажка, возле подъезда висят какие-то афиши, хотя бы их разглядеть… Спектакль в ДК «Нефтяник», Оркестр русских народных инструментов, выставка современных технологий в… «Не вижу!» — нервически подумал Миронов. Он шел дальше. Вот уже показался какой-то частный сектор, вдоль него огромный парк. «Что я здесь делаю? Этот парк тут оказался не просто так, это подсказка! Или… Погодите-ка! Если я видел его глазами, может ли быть, что теперь вижу глазами жертвы?» Но МВД не успел довести эту мысль до конца, его тело поразила резкая боль от удара в спину, и он начал падать, голова опрокинулась на грудь, и Виктор Демьянович увидел, что это не его тело, оно явно принадлежало какому-то мальчику лет тринадцати — четырнадцати. Вот кто-то подхватил ребенка на руки и понес в заросли. Миронов слышал какой-то шепот, убийца бурчал себе под нос какие-то фразы. «Давай же, Витя! Ищи! Хорошо бы расслышать его голос!» Преступник уложил мальчика на траву возле дерева, но МВД уже ничего не видел — ребенок, видимо, терял сознание. Его тело начала бить сильная дрожь, но пошевелиться он не мог. Глаза мальчика закатились, далее Виктор Демьянович услышал возле себя какую-то возню. Убийца дышал ему прямо в ухо, а потом раздались очень громкие и отчетливые слова: «Проснись! Тебе нельзя засыпать…» Все существо обожгло как огнем, он почувствовал, как к голове приливают литры крови, так что, кажется, она сейчас лопнет от напряжения. Это был голос Нигредо, почти такой же, как на записи. Там он был немного изменен, но эту манеру речи нельзя было спутать. Это его голос!

— Проснись! — Василий толкал Виктора Демьяновича в плечо.

Миронов подскочил на кровати и резко сел.

— У тебя какие-то проблемы со сном? — заботливо добавил мужчина.

— А что такое? — устало спросил МВД. У него было такое ощущение, что он и не спал вовсе, а голова раскалывалась от выпитого вчера алкоголя.

— Ты полночи постоянно что-то бубнил во сне, а потом вообще встал и ходил по комнате, как зомби. Я еле уложил тебя.

— Со мной такое случается. У тебя есть где умыться?

— В ванной, но тебе там не понравится.

Виктор Демьянович зашел в ванную комнату, если так можно было назвать это полусгнившее помещение. От влажности потолок покрылся пузырями, а плитка на стене отвалилась еще лет пять назад. Ванна была покрыта коричневыми разводами. Работал только кран с холодной водой. Миронов снял с себя одежду, положил так, чтобы не испачкать, и принялся наспех мыть голову, лицо, грудь и под мышками. Полотенца не было, да даже если бы и было, МВД вряд ли стал бы им пользоваться. Он дал телу немного высохнуть, оделся, попрощался с Василием и вышел на улицу. Надо было отыскать машину с вещами, а потом выяснить, в каком городе есть ДК «Нефтяник», и туда Миронову нужно было отправиться прямо сейчас. У него было полное ощущение, что убийство, которое он увидел, еще не произошло, а значит, есть шанс спасти хотя бы одного ребенка.

16

— Знаешь, я все время думал, зачем мне все это нужно? «Витя, это тебе не кино!» Что ты пытаешься искать? Благодаря тебе разрушены жизни многих твоих близких. Зачем я его ищу? Ну, убивает и убивает. Не моя же проблема. Я давно уже не работаю в уголовном розыске. Да, он убил моего друга, моего лучшего друга. Но ведь можно просто взять и жить дальше. А я не могу! Я не мог жить дальше, пока не найду его. Каждый раз, когда я начинал думать об этом человеке, внутри меня разливалась такая лютая злость, которая просто разъедала меня изнутри. Очень деструктивное чувство. Оно давало мне силы продолжать поиски, но при этом отравляло. Я не мог спать, есть, я был одержим этими поисками. Это проклятая натура! Мужику пятьдесят лет, а он все продолжает играть в войнушку, доказывать всем, что есть правда. А ведь проще было просто сбежать со Светой и Стёпкой, где-нибудь жить вместе с ними, работать на спокойной, размеренной работе. Но я здесь, а они там, в Севастополе, со своей новой семьей. Они не ждут милости, в отличие от меня. Вот ведь парадокс! То, что делает меня мной, убивает меня, медленно, но верно.

— Не один вы задумываетесь об этом, — тихо произнес Арсений. — Похожими вопросами задается каждый. Это нормально. Когда у нас был курс психологии, один мой знакомый рассказал мне про свою депрессию. Я вначале подумал, что это типичный случай: «У меня депрессия. Жизнь — боль. Мне плохо». В общем, обычные сезонные смены настроения, которые люди бездумно называют депрессией. Но на самом деле это диагноз, и с ним нельзя справиться самостоятельно, без препаратов. Но он мне рассказал то, что немного меня удивило. Даже не сама история, а то, к какой интересной мысли он пришел. Это мучительное состояние преследовало его всю жизнь. Он говорил, что не помнил себя счастливым никогда. Порой бывали мысли просто покончить со всем этим раз и навсегда. Но вдруг он понял, что несчастье — это тоже эмоция, сильная и яркая. Не то чтобы он не хотел быть счастливым, просто даже в те моменты, когда испытывал радость, он вдруг чувствовал, что его тянет обратно, что ощущение постоянной тоски — это его нормальное состояние, в котором он наиболее активен и деятелен. И ему просто не удавалось порадоваться за свои победы и удачи — ведь какая-то незримая тень печали и отчаяния всегда стояла за его спиной. Тогда он понял, что единственный способ совладать со своими эмоциями — это просто научиться жить с этим чувством, постараться брать из него максимум яркости, максимум выгоды. В этом состоянии он лучше думал, лучше работал, в депрессии у него всегда все получалось, как бы это сказать… интереснее, умнее, ярче. Знаете, как говорят, художник должен быть голодным — вот он и жил по этому принципу. Его мир в сером цвете, но это его мир, и порой серость намного ярче даже самых ярких красок.

— Интересно ты сказал про тень, — после паузы произнес Виктор Демьянович, доставая новую сигарету из пачки. — Эту тень я тоже всегда чувствую, а раньше даже видел.

— Каждого преследуют какие-то страхи время от времени, — философски заметил Романов.

— Я страхом живу, Сеня, — вздохнул Миронов и добавил: — Что с этим знакомым теперь?

— Ничего особенного. Живет, работает, добился определенных успехов на своем поприще.

— И что за поприще?

— Он музыкант, композитор.

— Забавно, конечно. Я вроде не особо творческий человек. Не хожу в театр, редко слушаю музыку, не посещаю выставок. Но иногда возникает ощущение, что каждый раз, как я ищу какого-нибудь убийцу, то словно пишу картину или создаю какую-то новую скульптуру.

— Думаю, творчество живет в каждом человеке, но оно проявляется не в посещении музеев и восклицании при виде шедевра. Творчество может быть в каждом действии, которое мы совершаем, а может и не быть…

— Может, тоже заняться чем-нибудь в сфере искусства? — Миронов немного задумался, затянулся, а потом произнес: — М-да, тогда я буду слишком похож на Нигредо. Двойники порой сводят с ума оригинал. Если, конечно, взять за основу, что я сам не двойник…

— Кажется, я понимаю, о чем вы. Но, в отличие от него, вы делаете доброе дело. Каждого из нас что-то донимает — кого-то двойники, кого-то смысл, а кого-то путь, — задумчиво протянул Романов.

— Ох, Сеня, я в этом не уверен, — вздохнул Виктор Демьянович. — Все настолько относительно.

— Так вы говорили про ДК «Нефтяник». Где такой?

— Таких несколько. Один из них в Тюмени. Я поехал туда в тот же вечер на машине. Но опоздал, опять…

17

Дорога заняла два дня. Чем дальше Миронов удалялся от центра страны, тем дороги становились все уже и хуже. Виктор Демьянович торопился, но старался не замучить старенький автомобиль Моисея, давал ему и себе передохнуть, ночевал на местах для кемпинга возле трассы — и дальше в путь. Эта «железная лошадка» была единственной надеждой и опорой бывшего следователя.

Весна уже прочно утвердила свои позиции, но в Тюмени еще местами лежал грязный снег, который отказывался таять и освобождать место для первых всходов травы. Виктор Демьянович осмотрел город за рулем, а потом принялся искать кафе, чтобы изучить карту и найти все возможные парки города. Возле барной стойки заведения, которое МВД выбрал в качестве своей первой остановки, располагалась полка с бесплатными утренними газетами. Миронов заказал яичницу с беконом, кофе и обратил внимание на печатные издания. Стоило просмотреть и новости. Но долго ему искать не пришлось. На первой полосе огромными буквами было отпечатано заглавие статьи «Жестокое убийство школьника в лесопарке им. Ю. А. Гагарина». Опоздал!

Виктор Демьянович напрочь забыл о кофе и завтраке, так что готовый заказ простоял у него на столе не меньше часа. Миронов читал статью за статьей, жадно впитывая каждое слово, каждый факт и корил себя за нерасторопность. Убийство произошло позавчера вечером. Весть облетела город пулей. Здесь такого давно не было. Грабежи, разбойные нападения, мошенничество в особо крупных размерах — эти строки криминальной хроники, стали, увы, привычными, но весть об убийстве школьника с особой жестокостью в лесопарке, где местные жители гуляют по выходным, проводят время с семьей, всерьез напугала Тюмень. Поэтому все газеты пестрели заголовками, раздувающими наводящую ужас сенсацию.

Тринадцатилетний школьник убит позавчера вечером в лесопарке имени Ю. А. Гагарина. По Тюмени начинают стремительно распространяться слухи о появлении серийного убийцы. В пользу этой версии говорит изуверский способ убийства и то, что жертва была максимально беззащитна — по данным следователей, маньяки чаще всего предпочитают нападать именно на таких людей.

Правоохранительные органы и Управление СК по Тюменской области пока избегают официальных комментариев по поводу произошедшего. Однако анонимный источник нашей газеты в уголовном розыске рассказал некоторые подробности случившегося. Вчера, 14 марта, в зарослях кустарника парка им. Ю. А. Гагарина пожилая пара обнаружила тело 13-летнего мальчика, одетого как школьник, в темные брюки и белую рубашку. Убийца парализовал жертву ударом в спину, а затем нанес два удара тяжелым тупым предметом в голову, от чего ребенок и скончался. Также на теле школьника был обнаружен рисунок, похожий на временную переводную татуировку. Сделал ли этот рисунок убийца, не уточняется.

Пока делать выводы о появлении в городе серийного убийцы рановато, однако по Тюмени распространяются неутешительные слухи. «Сейчас в социальных сетях начинается нагнетание обстановки, но это, скорее всего, делается намеренно теми, кто хочет посеять панику и старается извлечь выгоду из случившегося. Пока делать выводы рано», — отметил, в свою очередь, в разговоре с нашим корреспондентом другой источник в руководстве СК.

«Газеты по-прежнему в своем репертуаре, но хоть какая-то информация», — подумал Виктор Демьянович и принялся за завтрак, который проглотил за пять минут. После он отправился прямиком в лесопарк имени Ю. А. Гагарина.

Это был большой лес на окраине города. Миронов шел по улице в сторону парка и заметил афиши из своего сна. Да, это было то самое место. Он двинулся дальше и оказался на дороге, вдоль которой проходила граница парка. Сразу становилось понятно, что парк огромен. Чем-то похожий на Битцевский лес в Москве, но светлее, уютнее. Среди высоких стволов деревьев редко проглядывал кустарник. «Здесь ему было сложнее спрятаться, — подумал МВД. — Хотя вечером, наверное, мало людей, и довольно сложно заметить фигуры среди деревьев». Приятное и светлое место. Как жаль, что на ближайшие несколько месяцев, а может, и лет это место будет прочно ассоциироваться с убийством. Интересно, что об этом думает сам Нигредо? Он счастлив, что наделал столько шума, или, напротив, испугался такого внимания и теперь на некоторое время спрячется, чтобы не засветиться? Ведь раньше все его убийства предавались меньшей огласке, да и его действия не характеризуют его как тщеславного убийцу. Ему, скорее, важен сам акт преступления, сам процесс, нежели последствия. А возможно и другое — слава опьянит его, он станет убивать чаще, предыдущие эпизоды начнут связывать воедино, он, в конце концов, ошибется, и тогда-то Виктор Демьянович его и поймает. «Хорошо бы успеть это сделать до того, как он убьет еще одного ребенка…» — подумал Миронов.

Виктор Демьянович довольно быстро отыскал то место, где было совершено преступление. Горожане уже начали приносить к этому месту венки, цветы и церковные свечи. Возможно, в будущем это место станет местом паломничества, а сам мальчик — символом невинности, павшей жертвой беззакония и преступности.

Миронов старался не привлекать к себе особого внимания. Здесь уже не было полиции. Ничего необычного, кроме импровизированного и хаотичного алтаря, не было. МВД провел здесь минут пять, постарался отыскать какие-нибудь следы или подсказки, потрогал деревья, землю — это могло показаться нелепым и странным, но бывший следователь потихоньку принимал правила игры своих видений и пытался приманить их всеми возможными способами. Но ничего не произошло. Виктор Демьянович ничего не чувствовал. Парк был гостеприимен, сквозь кроны деревьев светило яркое, приветливое солнце, и вся атмосфера производила очень приятное впечатление.

МВД еще немного погулял по парку. Утром здесь почти никого не было, за исключением нескольких бегунов, которые с наушниками в ушах, не глядя на всю эту красоту, пробегали по тропинкам мимо Миронова. Может быть, дело было не в раннем часе, а в тех слухах о серийном убийце, которые, как гласили заголовки газет, уже распространялись по городу.

Виктор Демьянович возвращался к машине тем же путем, каким пришел в парк. Он прошел вдоль границы леса, мимо дома, где на стене висели афиши и объявления, — его мучило стойкое чувство, что он что-то упустил из виду, не заметил нечто очень важное. Но что?

Миронов вернулся назад к афишам. Ему не давала покоя какая-то мысль, за которую он никак не мог ухватиться. «Что с этими афишами не так? — пытался понять Виктор Демьянович. — Спектакль, концерт, форум инновационных технологий… Где это было? Я уже где-то что-то из этого слышал! — продолжал развивать мысль МВД. — Что говорил тот администратор из московской гостиницы?» Миронов достал свою записную книжку и начал искать записи. Номера снимали епархия, киностудии, автомобильные выставки. Вот оно! Форум технологий! Простое совпадение или он напал на след?

Виктор Демьянович еще раз изучил афишу, организаторов и даты. Форум начался два дня назад, сегодня последний день. Место проведения — выставочный центр «Тюменская ярмарка». До открытия оставалось еще два часа, поэтому Миронов отправился поближе к «ярмарке», чтобы перекусить. Но об обеде, так же как и о завтраке, он снова позабыл. МВД искал информацию о подобных форумах в тех городах, где происходили убийства. Найти оказалось непросто — таких выставок по стране проходит огромное количество, но примерно через час поисков Миронов постепенно начал убеждаться, что это вовсе не совпадение, а, напротив, закономерность. Ему удалось отыскать информацию о выставках в Великом Новгороде, Смоленске, Москве и Самаре. Даты совпадали с датами совершенных преступлений. Убийца все эти годы «гастролировал», и, судя по всему, он ездил по стране именно вместе с этой выставкой. Но кто он? Кто вы на этой выставке, господин Нигредо?

Виктор Демьянович пришел прямо к открытию, купил билет, недешевый по меркам провинции, и вошел внутрь. Под крышей «Тюменской ярмарки» пряталось огромное пространство, похожее на ангар, которое на время выставки было поделено на секции. Каждую секцию занимала определенная организация, представляющая свою продукцию, свои изобретения и инновации. У выставки было расписание. Можно было посетить презентации, автограф-сессии, лекции руководителей, бизнесменов, ученых, можно было поучаствовать в обсуждениях и так далее.

В глубине всех этих секций и лотков, поближе к центру помещения, располагалась сцена. Сейчас она пустовала. Миронов бродил по ярмарке часа полтора, выпил кофе из автомата, наблюдал за людьми и ждал, пока соберется приличное количество посетителей. Виктор Демьянович нервничал. Он знал, что где-то здесь прячется Нигредо, или, возможно, прятался, но уже уехал. МВД раздобыл брошюру с расписанием всех мероприятий выставки, чтобы потом отыскать каждого, кто имел к ней хоть какое-нибудь отношение.

После часа дня народ на выставку стал прибывать с удвоенной силой. Миронов даже немного удивился, что инновации и технологии в Тюмени имеют такой большой спрос, особенно среди молодежи, но тем лучше — в толпе всегда проще затеряться. Виктор Демьянович продолжал слоняться среди рядов, наблюдая за тем, как менеджеры тщетно пытаются убедить клиентов, чья продукция лучше и инновационнее.

В этот момент бывшему следователю послышался голос, как из колодца, он еле слышно раздавался эхом в ушах МВД. Это был голос Нигредо. Что это? Снова видение? Нет! Только не на глазах у сотен соглядатаев, только не это! Но это было не видение, голос повторился сильнее, громче, отчетливее. Он доносился из-за секций, с той стороны, где располагалась сцена. Виктор Демьянович мотнул головой, стараясь избавиться от этого наваждения, но оно не проходило. Голос был реален. Возможно, даже реальнее самого Миронова и всех, кто его сейчас окружал.

МВД в ускоренном темпе направился в сторону сцены, возле которой столпилось большое количество людей — минимум человек триста! Некоторым из них удалось занять пластмассовые стулья у сцены, другие стояли. Виктор Демьянович постарался затеряться в толпе и посмотрел на сцену. На ней стоял мужчина, лет сорока пяти, с темными волосами и седыми висками, чуть ниже ростом самого МВД, и что-то вещал массам в микрофон. У говорящего были темно-карие глаза, в которых при желании можно было утонуть. Казалось, что границы между радужной оболочкой и зрачком не существует. Эти глаза оказывали на публику невероятное воздействие. Спикера слушали, ему внимали, к нему приковывали взоры, его хотели, ему подчинялись. Вся фигура мужчины на сцене производила какое-то магическое впечатление. Он был похож на крысолова или факира, который играет на дудочке, а вокруг собираются загипнотизированные животные.

Миронов опустил взгляд чуть ниже и заметил, что у мужчины в правой руке трость, он прихрамывал, и каждый раз, когда его трость касалась земли, она издавала неприятное визгливое цоканье. Но, видимо, этот звук замечал только МВД, остальные слушали слова говорящего, не отвлекаясь и не моргая.

— Не подскажете, кто это? — Виктор Демьянович обратился к стоящей рядом женщине.

— Да вы что?! — возмутилась она, не отрывая взгляд от фигуры на сцене. — Это Никита Григорьевич Домин-Ганер, один из самых умных людей в стране, владелец компании DominTechnic.

«Да! Да! Черт возьми, да!» — Внутри Миронова плясало все. Он бежал прочь от здания «Тюменской ярмарки» и не мог сдерживать эмоции. Казалось, что от переизбытка чувств МВД сейчас расплачется. «Я его нашел, черт подери! Я его нашел!» Что это, удача? Провидение? Сейчас это было абсолютно не важно. Никита Григорьевич Домин-Ганер — это, без сомнения, Нигредо. Возраст подходит, описание Василия из Самары ложится безукоризненно — цвет глаз, хромота на правую ногу. Он богат, успешен. Ему одновременно и сложнее, и легче скрывать свою тайную жизнь убийцы. Он ездит по стране с выступлениями на конференциях, выставках — так проще скрывать свои преступления. Даты выступлений владельца DominTechnic в определенных городах совпадают с примерными датами убийств практически один к одному. И голос! Конечно, спустя столько времени его можно спутать. К тому же при разговоре с Мироновым он мог изменить его, но все же он невероятно похож на тот, который МВД слышал в своем видении, и на тот, что доносился из колонок в том доме. Это косвенные доказательства, но Виктору Демьяновичу было их вполне достаточно, чтобы удостовериться в правильности своих выводов и поисков. Предстояло еще много дел, и прежде всего надо было выработать план действий.

Для начала Виктор Демьянович отправился с ноутбуком в кафе, но не в центр города, а подальше, чтобы его никто не заметил. Нигредо знал, как выглядит Миронов, и, хотя теперь его, худого, с бородой, сложно было бы узнать, все равно необходимо перестраховаться.

Миронов читал все, что ему попадалось на глаза о владельце DominTechnic. Судя по всему, этот человек умел скрывать свою личную жизнь от средств массовой информации и поклонников. Горы данных о патентах, изобретениях, новых исследованиях, госзакупках компании, но практически ни одного слова о владельце и создателе.

DominTechnic занималась всем: компьютерные технологии, робототехника, кибернетика, нанотехнологии, создание искусственных органов, запуск ракет, электромобили, водородные двигатели, — и занималась вполне успешно. Прибыль за последние годы переваливала за миллиарды долларов.

О самом же Нигредо не было практически ни слова. Родился в маленьком городе Новошайтанске, пара слов о родителях, где учился, подавал надежды, создал компанию. Идеальная история — мальчик из бедной семьи живет в маленьком городе, а потом становится технологической звездой целого поколения. Звучит, без преувеличения, впечатляюще. Только Миронов знал, что этот мальчик был с детства болен одной страшной болезнью, и теперь, помимо невероятных успехов в бизнесе и науке, он создал еще одно удачное предприятие, которое представляет собой теневую сторону всех его заслуг перед обществом. Этот богатый и умный мужчина хранит внутри огромную уродливую тайну о том, что он на самом деле кровожадный и жестокий убийца, на руках которого кровь сотен или даже тысяч замученных и убитых детей и взрослых.

Но теперь Миронов знал его в лицо, знал его историю. Маски сорваны. У МВД есть три месяца до следующего убийства, и надо выработать план действий. Необходимо быть осторожным, чтобы все эти сумасшедшие усилия, которые бывший следователь приложил для раскрытия личности маньяка, не полетели ко всем чертям. Следующий пункт путешествия — маленький город Новошайтанск.

18

Новошайтанск — небольшой, затерявшийся где-то в глубине страны городишко, каких несметное множество. Много лет назад, еще в начале прошлого века, здесь был построен огромный завод — предприятие тяжелого машиностроения, вокруг которого и образовался сначала поселок городского типа, а потом и город. Лет десять назад завод закрылся, и его помещения постепенно стали превращаться в лофт-пространства, бары, магазины, дискотеки. Однако сделано это было безыскусно, не так, как это обычно делают в столице. Теперь город существовал только за счет нового завода, принадлежащего компании DominTechnic, и благодаря ее владельцу, местному благодетелю и покровителю. Во многом экономика Новошайтанска угасала, город работал только на личный интерес Никиты Григорьевича и при этом пожирал сам себя, однако хозяина завода здесь все любили и сильно почитали, во многом благодаря щедрым подачкам и тому, как он себя позиционировал. Нигредо был здесь Хозяином. Все важные события происходили при его непосредственном руководстве, на всех важных должностях сидели его люди. Новошайтанск стал еще одной жертвой и игрушкой убийцы.

Миронов сразу почувствовал что-то неладное, как только въехал в город, но, к сожалению, не смог разглядеть всю полноту упадка и опустошения. Может, потому, что видел нечто подобное и раньше. Его родной город тоже иногда напоминал Новошайтанск, да и любой другой, в котором он успел побывать за этот год поисков.

Нигредо приехал дня через три, так что у МВД было немного времени, чтобы осмотреться, изучить местность и нравы местных жителей. Он пару дней наблюдал за предприятием DominTechnic на окраине города, но оно стояло прямо в поле, и машина Миронова сильно выделялась — так недолго и выдать себя. Наконец бывший следователь выяснил, что у компании есть офис в бизнес-центре. Компания снимала целый этаж для тех работников, которые не имели отношения к исследованиям и производству, для тех, кто занимался бумажками. Офис находился в невысоком, но большом здании, которое некогда было заводским корпусом, потом ПТУ, затем в нем сделали косметический ремонт, отмыли корпус, обшили дешевой плиткой, все окна поменяли на стеклопакеты, а над входом повесили большую хромированную вывеску «Бизнес-центр „Хлеб“».

Виктор Демьянович ждал сутки, пока к полуночи не увидел, как на стоянку заезжает дорогой тонированный автомобиль. Из него-то и показался владелец DominTechnic.

С того дня Миронов пристально следил за Никитой Григорьевичем. Это было несложно, благодаря тому что, во-первых, МВД хорошо умел это делать, во-вторых, Нигредо в своем городе чувствовал себя вольготно, он никуда не прятался, никого не боялся — ведь в Новошайтанске есть всего один Хозяин, и это не кто иной, как он сам.

Никита Григорьевич приезжал в офис каждый день на своей черной машине с личным водителем. Этот автомобиль резко контрастировал с тем обилием отечественного автопрома, который наблюдался на дорогах города. Машины посолиднее, конечно, тоже попадались, но в гораздо меньших количествах. Но такой роскошный транспорт, видимо, был только у одного жителя Новошайтанска.

В один из дней закономерность нарушилась. Виктор Демьянович сидел в своем стареньком фольксе и ждал появления Нигредо, но тот появился неожиданно, с другой стороны. Он шел вместе с каким-то незнакомым Миронову мужчиной и спорил. Они прошагали прямо возле машины МВД, так что тот от неожиданности чуть не вскрикнул, но вовремя успел отвернуться и сделать вид, что ищет что-то на заднем сиденье. Впрочем, мужчинам было не до этого. Их диалог проходил на повышенных тонах. Со стороны Миронову показалось, что незнакомец был в положении просителя, которому очень нужно что-то получить от владельца DominTechnic, но, по-видимому, просьба сильно разгневала Нигредо, так что тот практически перешел на крик, однако слов Виктор Демьянович разобрать все равно не смог. Потом Никита Григорьевич резко сменил тон, очень вкрадчиво что-то сказал своему собеседнику, постаравшись усилить свою мысль жестом, а затем вошел в здание бизнес-центра. «Порешить бы его прямо здесь!» — нервно подумал МВД, но это были лишь эмоции. Поимку преступника нужно было обставить наилучшим образом, со всеми доказательствами. А вдруг Миронов ошибается насчет этого человека?

Как только Нигредо исчез в дверях здания, его собеседник взмахнул руками, выругался, развернулся и стремительно пошел прочь. Виктор Демьянович вышел из машины, провожая взглядом мужчину, не глядя воткнул ключ в замок двери, закрыл ее и пошел следом.

МВД шел метрах в тридцати позади мужчины. Тот явно был чем-то расстроен, шагал нервно и стремительно. Наконец он свернул на соседнюю улицу и вошел в кафе под названием Night Avenue. У Миронова не было особого плана, но он предполагал дождаться, когда мужчина появится из кафе, и проследить за ним до дома. А дальше уже можно будет что-то придумать. Но вот прошло полчаса, мужчина не появлялся, а на улице начался дождь, который с каждой минутой усиливался и превращался в ливень. МВД выругался и был вынужден войти внутрь. План действий менялся на ходу.

Миронов сел за соседний столик и заказал кофе с сэндвичем. Мужчина разговаривал с кем-то по телефону, потом долго сидел, уставившись в одну точку. За двадцать минут ему принесли два коктейля, по-видимому алкогольных. Виктор Демьянович изредка поглядывал на него, во время разговора по телефону прислушивался, но излишне громкая музыка из колонок мешала что-либо расслышать.

МВД предположил, что вечером и ночью это обыкновенное кафе превращалось в ночной клуб — на это намекала небольшая сцена в дальнем углу соседнего зала и неоновая подсветка вдоль стен. В остальном это было обыкновенное среднестатистическое заведение общепита провинциального города, но с претензией на некий стиль. Об этом говорили необычная неоновая вывеска, расположенная в большом панорамном окне, аккуратные белые столики и одинаковые металлические стулья. Барная стойка, как и меню, были однообразными, но вполне могли удовлетворить аппетиты невзыскательной публики Новошайтанска. На входе пустовал высокий барный стул. Похоже, после девяти-десяти вечера по выходным его занимал местный охранник с претенциозной надписью security на футболке.

Несколько раз взгляды мужчины и МВД встречались, отчего Миронова бросало в пот, но пару раз он пересилил себя и слегка улыбнулся, чтобы не вызывать подозрений, хотя это, скорее, походило на оскал. Он знал, что нужно было как-то завязать разговор, а затем потихоньку раскручивать собеседника на те темы, которые были интересны бывшему следователю. Наконец Виктор Демьянович сложил себе в голове приемлемый сценарий диалога и уже собирался встать, но мужчина его опередил — он встал и сам подошел к столику МВД.

— Добрый день! Ты не местный?

Миронов напрягся, но мужчина улыбался и производил дружелюбное впечатление.

— Нет, — с усмешкой произнес Виктор Демьянович и откинулся на спинку стула.

— Меня Михаил зовут, — представился мужчина и добавил: — Я присяду?

«Вот это да! Давно мне так не везло! Интересно, что ему нужно?» — радостно подумал МВД.

— Я Павел. — Миронов представился именем из фальшивых документов, и мужчины пожали друг другу руки. — Садитесь, прошу.

— Можно на «ты», все нормально.

— Хорошо. А я вот как раз ищу собеседника, — изобразив неловкость, заметил Виктор Демьянович. — Только приехал в город. Но как-то неудобно, не хотел никому навязываться.

— Ой, я тебя умоляю. Всегда рад новым знакомствам. Я местный, у меня в городе небольшой бизнес, так что, если что надо, спрашивай — подскажу.

— Вот это другой разговор! — бодро воскликнул МВД.

Признаться, ему было сложно изображать из себя приветливого собеседника — за время поисков он привык быть один и несколько устал, но дело того требовало, поэтому он нашел в себе силы сыграть компанейского чужака. Тут главное — начать, а дальше разговор сам пойдет в нужном русле.

Мужчина держался спокойно, приветливо и довольно свободно, словно того неприятного разговора с Нигредо и не было.

— Может, выпьем? — предложил он.

— Не откажусь, — согласился Миронов, а сам про себя подумал: «С алкоголем будет еще проще узнать то, что мне нужно».

Им принесли напитки. Мужчина пил «Лонг-Айленд», Виктор Демьянович смешал водку с апельсиновым соком.

— Что за бизнес у тебя? — сделав глоток, спокойно спросил МВД.

— Несколько мини-пекарен. Нынче модная и прибыльная штука.

— Слушай, а я приехал в поисках своего места и работы. Говорят, на предприятие DominTechnic есть шанс устроиться. Что-нибудь знаешь об этом?

— Еще спрашиваешь… Я одноклассник владельца этой компании.

— Серьезно?! — Здесь Миронову не пришлось притворяться, он действительно был удивлен такой огромной удаче. «Так вот откуда они друг друга знают». МВД помнил, что одноклассники сегодня хорошо повздорили, а значит, сейчас Виктор Демьянович выведает всю подноготную о детстве и юности господина Нигредо! — Расскажешь?

— Тогда собирайся! — задорно воскликнул Михаил. Алкоголь уже явно начал оказывать свое благотворное воздействие.

— Куда?

— Мы такими темпами пропьем тут все деньги. А у меня дома стоит отменный шотландский вискарик. Выпьем, поговорим, может, подскажу чего. Здесь в городе и поговорить-то не с кем, не то что совета попросить. — Михаил встал, направился к барной стойке и оплатил счет. — Тебе жить-то есть где?

— Да пока еще не успел нигде остановиться.

— Ну вот… Решено! Едем.

Миронов направился за мужчиной под удивленные взгляды местных официантов.

Мужчины сели в такси. МВД так и не понял зачем — до дома Михаила нужно было пройти всего две остановки, а дождь уже давно закончился. Они поднялись на третий и последний этаж дома в самом центре Новошайтанска, и Виктор Демьянович оказался в большой трехкомнатной квартире, которая была обставлена по меркам провинции достаточно дорого. Подвесные потолки, деревянные двери, дорогая итальянская плитка, паркет в комнатах, кухня со встроенной техникой.

— Я здесь редко бываю, — вскользь заметил Михаил. — У меня еще дом в пригороде, там я, как правило, живу большую часть времени.

Открытость и легкость этого мужчины, с одной стороны, очень располагала, а с другой стороны, настораживала Миронова. Неужели в таком городе кто-то еще умеет улыбаться и запросто приглашает к себе домой абсолютно незнакомого человека? В этом был определенный комплимент и самому Виктору Демьяновичу. Значит, он тоже производит приятное впечатление и располагает к себе людей. МВД верил в это с трудом, но сейчас дела шли очень хорошо.

Мужчины расположились на кухне. Михаил достал виски, разлил по бокалам и полез в холодильник в поисках закуски.

— Так ты говоришь, что учился в школе с владельцем предприятия… — начал Миронов, сделав небольшой осторожный глоток из бокала.

— Да, было дело. Кто бы мог подумать, что тот тихий и забитый мальчик станет первым человеком в городе. Да, собственно, его вроде по всей стране неплохо знают. На международные выставки ездит, лекции проводит. Успешный человек, одним словом, — произнес Михаил, нарезая сыр тонкими ломтиками.

— А почему забитый?

— Ну, он был ботаником. Над ним в классе все постёбывались. — Мужчина усмехнулся. — А еще он умудрился влюбиться в самую красивую девочку в классе. Он думал, что никто об этом не знает, но тут трудно было не догадаться, так что ему порой доставалось. Дети…

— Я думал устроиться к нему на работу.

— Ну, я бы не советовал. Он, конечно, успешный бизнесмен и ученый, но человек темный и неприятный.

— А в чем это проявляется? — Миронов даже немного подался вперед и пристально посмотрел в глаза Михаилу.

— Этого тебе лучше не знать, — шутливо произнес тот. — Хотя если ты будешь помалкивать и делать свою работу, то к тебе ни у кого претензий не будет.

— Ну ничего, сейчас ты немного выпьешь и все как миленький расскажешь.

Они оба по-доброму рассмеялись.

— У тебя курить можно? — спросил Миронов.

— Да, конечно, только под вытяжку встань.

МВД закурил сигарету. Первые затяжки усиливали действие алкоголя, и голова немного поплыла. «Хороший вечер!» — подумал Виктор Демьянович. Впервые за очень продолжительный срок он вот так просто выпивал с приятным человеком. Даже можно было бы и на отвлеченные темы пообщаться. И самое главное, что грело нутро бывшего следователя, — это не алкоголь, это осознание, что Нигредо уже почти в его руках и ничто не помешает Миронову поймать убийцу его друга и сотен других невинных людей.

Они еще долго говорили, МВД не отходил от вытяжки и курил одну за одной. Потом Михаил встал, и его немного повело, Виктор Демьянович его подхватил.

— Кажется, я совсем чуть-чуть перебрал, — рассмеялся Михаил, затем подошел вплотную к Миронову и приобнял его. Спустя мгновение он поднял голову, посмотрел в глаза МВД, и их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. Виктор Демьянович отпрянул.

— Это чего такое? — выпалил он. Михаил нервно хихикнул.

— Миша, я все понимаю, ты извини… — МВД замялся. — Вернее, тут не за что извиняться. Но я не по этой части.

— То есть ты не в теме? — удивленно промолвил Михаил.

— Ну, если это у вас так называется, то да, увы… Ох, как глупо вышло! — Виктор Демьянович редко краснел, но тут он залился краской, как помидор.

— А был такой приятный, улыбался, натуралы себя так не ведут.

— Ну, по тебе тоже не скажешь, что ты… Просто ты местный, сам подошел. Я всего-то хотел немного узнать про город и как можно устроиться на предприятие, — оправдывался Миронов.

— Открою тебе маленький секрет. То кафе, куда ты зашел, в общем, это место встреч для таких, как я… Да ладно, это ты меня извини. Радует, что ты нормально отнесся и не психанул. Город у нас маленький, живет по своим правилам, — задумчиво произнес мужчина и потом как-то пугающе добавил: — Зря ты сюда приехал. Даже жалко…

— Что ты хочешь этим сказать? — МВД несколько напугала такая смена настроения у собеседника.

— Здесь душно. И если родился в Новошайтанске, то уехать очень сложно. Нужно отдать что-то взамен, оплатить, так сказать, свою свободу. Лично я живу в страхе. Бизнесмен, да еще гей, в маленьком городе — сплошные скримеры, как в фильмах ужасов! — После этих слов он заливисто рассмеялся.

— Почему уехать сложно? — не понял Миронов.

— Поживешь тут немного и поймешь, — тихо промолвил Михаил. — Я пойду пока постелю тебе на диване. Потом допьем бутылку и спать. Не бойся, приставать больше не буду.

— Слушай, давай будем поменьше затрагивать эту тему. Я как-то неловко себя чувствую.

— Как скажешь.

Вечер закончился хорошо, без сюрпризов. Миронов боялся, что будет неловко или Михаил начнет гнуть свою линию, поэтому даже внутренне порывался уйти. Но этого не произошло. МВД надо было довести дело до конца, и они еще поговорили о Домин-Ганере, а потом переключились на отвлеченные темы. Впервые за долгое время бывший следователь проводил вечер в компании действительно образованного и интересного человека. Темы беседы сменялись постепенно вместе с наступлением алкогольного опьянения, так что в итоге через пару часов мужчины были сломлены под натиском усталости и выпитого алкоголя.

Ночью Виктор Демьянович услышал какой-то шум. В комнате резко зажегся свет и ослепил его. Трое мужчин в черной одежде и масках стянули с Миронова одеяло, насильно положили на пол лицом вниз и надели за спиной наручники.

— Что происходит? Кто вы такие? — сонно протестовал бывший следователь, но ему не ответили.

Один из нападавших поднял Виктора Демьяновича с пола, толкнул к двери и приказал:

— Шевелись!

— Миша, что происходит? — крикнул МВД, когда его глаза наконец привыкли к свету и он встретился взглядом со своим новым знакомым.

— Прости, я просто очень хочу уехать из этого города, — произнес мужчина, и для Миронова наступила темнота. Последнее, о чем он подумал: «Хорошо, что я лег спать в одежде».

19

Он очнулся в темной комнате на полу. Виктор Демьянович догадался, что это была импровизированная камера заключения. Голова трещала. У виска был синяк и немного запекшейся крови.

МВД догадывался, что происходит, но мысли из разбитой головы куда-то разбежались. «Видимо, Михаил сдал меня. Как он там говорил? Чтобы уехать, надо отдать что-то взамен. Вот меня взамен и отдал, — думал Миронов. — Странная логика! Но это сейчас не важно. Вопрос в том, кому он меня сдал? И зачем? А что, если Нигредо или его людям?» Опасность была близка, как никогда раньше. На кону вся долгая и кропотливая работа. Вот теперь Виктор Миронов в руках соперника, психопата, убийцы. Бежать некуда, ответов никаких, и казалось, что игра окончательно проиграна. Сколько сил! Сколько времени впустую! И все для чего?! Для того чтобы сдохнуть в безвестности в каком-то богом забытом городишке… МВД хрипло выругался.

Примерно через час дверь в комнату открылась. Темная фигура надела Миронову на голову мешок и куда-то повела по тускло освещенному коридору.

Допрос вел бритоголовый крепкий мужчина. Рядом с ним сидел парень лет двадцати пяти и все время молчал. «Может, сын», — подумал Виктор Демьянович. Это явно была не КПЗ и не отделение полиции, здесь какие-то свои правила. Мужчина, которого все называли исключительно «Начальник», нес откровенную чепуху. Миронова просто сдали как мясо и теперь будут шить любое дело, законное или противозаконное — это, по-видимому, никого абсолютно не волновало.

— Ну что, старый извращенец, будешь сознаваться? — резко произнес мужчина.

— Прошу прощения, можно узнать, по какому праву меня задержали и в чем меня обвиняют?

Начальник встал, подошел вплотную к Виктору Демьяновичу и ударил его головой об стол. У Миронова пошла носом кровь. Несмотря на сильную боль, он сохранил невозмутимость, но молчал. Ему постепенно становилось страшно. Он один в незнакомом городе с фальшивыми документами. Никто ему не поможет, никто не будет его искать. Он один!

— Ты еще будешь спрашивать, в чем я тебя обвиняю, педик?

— Как вас зовут? — спросил Миронов, отфыркиваясь от крови.

Еще один удар, на этот раз в челюсть. Молодой парень был немного напуган, но сохранял спокойствие и беспристрастность. Миронов упал со стула и больно прищемил руку под тяжестью собственного тела, это было, возможно, даже больнее, чем удар. Мужчина присел на корточки, наклонился и прошептал:

— Все, что тебе нужно знать, что я ненавижу таких гадких мразей, как ты. В чем я тебя обвиняю? Называй как хочешь. Мужеложство, содомия, гомосексуализм. Но для меня это все одно — омерзительная гадость. Приехал в наш город мальчиков молоденьких трахать. — И он ударил еще раз, теперь ногой в живот.

Тупой нос ботинка из кожзама впился в плоть Миронова, вызвав мучительную боль, которая, как копье, врезалась в мозг и разлилась судорогой по всему телу бывшего следователя. Перед глазами начали расплываться геометрические фигуры причудливой формы. Виктор Демьянович понял, что это начало конца и если он не соберет всю волю в кулак, то живым из этого здания он не выйдет.

— Уверяю вас, это ошибка, моя жена живет на юге, я приехал сюда по делам, — отхаркивая кровь, хрипло произнес МВД и внезапно подумал о Свете. Несмотря на то что у нее теперь другая жизнь, она оставила в сердце Миронова теплые воспоминания. Они составляли большую часть из тех немногих, которые выпали на долю бывшего следователя за последние годы. Возможно, не лучшее время предаваться воспоминаниям, но в этот момент они, а, скорее, именно образ до сих пор любимой женщины, придали сил Виктору Демьяновичу. Миронов понял, что это единственная ниточка в этой жизни, помимо поисков убийцы, за которую он будет держаться до самого конца. «А конец близок!» — подумал МВД.

— Знаем мы вас таких! У самого жена, а сюда приехал своим извращениям потакать!

Становилось понятно, что доводы рассудка здесь не работают. В этом месте вообще ничего не работает, кроме мнения Начальника. Миронов начинал злиться.

— А даже если и так… — Виктор Демьянович отполз к стене и вытер рот о плечо, так что на рубашке осталось ярко-красное пятно. — У нас страна свободная… Вроде как. Хочу — женщин люблю, а хочу — мужчин. Но у вас явно другой взгляд на вещи, единственно верный и правильный. Я в вашей версии вселенной убежденный гомосексуал, а вы — борец за расовую чистоту. Одно из этих убеждений явно ложное, хотя это ни черта не меняет, а одно из них верное, но противное мне до глубины души. Это ваш сын? — Миронов кивнул в сторону парня, который продолжал тихо сидеть на стуле возле стола. — Впрочем, не важно. Интересно, когда дойдет очередь проверять вашего сына на склонности, будет ли это так же весело, как сейчас! А вы приглядитесь, господин Геббельс!

Мужчина потерял дар речи от такой тирады, потом обернулся на молодого парня, у того в глазах блеснул огонек ужаса, но Начальник этого не заметил. Далее Миронова долго избивали, пока он не потерял сознание.

Виктор Демьянович провел в этой тюрьме еще, наверное, недели три. Он не мог определить точно, в камере не было окон, поэтому единственное, что ему оставалось, — предполагать. Все это время его методично и регулярно избивали, без вопросов, без особых заявлений и без предъявления каких-либо разумных обвинений, глумились, издевались и очень редко кормили, так что он похудел еще сильнее. Воля к жизни в нем не угасла, но он абсолютно не знал, как из этого ада можно выбраться.

Через неделю, после очередного сеанса экзекуции, Миронова перевели в другую комнату, в которой сидели два избитых парня лет двадцати пяти.

— Мужик, ты живой? — Один из них тихонько толкал Миронова в плечо, а другой оторвал кусок своей рубашки и перевязал рану на запястье МВД.

Виктор Демьянович открыл глаза.

— Не нужно, — произнес он, пытаясь отползти к стене.

— Успокойся, на сегодня все закончилось, а рану перевязать нужно, — прошептал один из парней, манерно завязывая узел повязки.

В комнате стояли две старые двухъярусные кровати. Парни подхватили Виктора Демьяновича и аккуратно усадили на одну из них. Металлическая сетка основания издала визгливый скрип, и наступила тишина. Миронов пытался немного прийти в себя и отдышаться. Когда глаза привыкли к темноте, а боль немного отступила, МВД смог разглядеть своих сокамерников. Рядом с ним на кровати сидели два молодых парня, один очень низкого роста со светло-русыми волосами, а второй шатен, но выше первого головы на три.

— Спасибо, ребята, — наконец произнес Миронов. — Я Витя. Как вас зовут?

— Степан, — ответил тот, что пониже ростом.

— Дима, — представился шатен.

— Где я? — спросил Виктор Демьянович.

— В самой настоящей тюрьме, — ответил один из парней. — Только здесь все по своим законам, ни суда, ни разбирательства.

— И кто эти люди? — тяжело дыша, промолвил МВД. Ему казалось, что все его тело превратилось в один огромный синяк.

— Они называют себя Кланом Теней.

— Что за детский сад?! — воскликнул МВД, но ему стало больно в боку, и он решил поберечь силы.

— Клан Теней, — повторил Степан. — Своеобразный клуб по интересам, тайное общество.

— И какие у них интересы?

— Очищать землю от грязи вроде нас. Похоже, что они так позиционируют свою идею, — произнес Дима. У него был очень низкий голос с хрипотцой. — Мне как-то рассказывали о них на какой-то тусовке. У них там целая философия… как же мне говорили… Да, точно! Философия необходимого зла. Они считают, что мир нужно менять силой, даже если он не хочет меняться, что надо все подчинять своей воле, своему плану. Из этого следует, что для того, чтобы мир стал лучше и чище, кто-то должен взять это на себя. Проститутки, геи, лесбиянки, мигранты, негры — всех под откос. Они не нужны, они лишние, они своим присутствием загрязняют атмосферу земли. — Он остановился и тяжело вздохнул. — Что-то подобное они и проповедуют. Знал же, что надо валить из этого городишки как можно быстрее.

— Что-то мне вся эта философия напоминает… — тихо промолвил Стёпа.

— И что же? — огрызнулся Дима.

— Фашизм, — ответил Миронов, который сейчас балансировал на грани реальности и сна.

Через два дня парней грубо выволокли из камеры, и Миронов больше никогда их не видел. В тот вечер он сидел на кровати, поджав ноги, и много думал. Его одолевали страшные мысли. Ему не хотелось им поддаваться, но Виктор Демьянович прекрасно знал, что даже если эти ребята еще живы, то осталось им совсем немного, как и ему самому.

В один из таких одинаковых дней дверь камеры открылась.

— Вставай, мразь. Поедем на прогулку.

Миронов покорно встал, повернулся лицом к стене, расставил ноги и подставил руки для наручников. Он уже выучил некоторые негласные правила, царящие в этом месте. Знание их не гарантировало неприкосновенность, но иногда здорово облегчало жизнь.

— Тебе, наверное, привычно стоять раком? — пошутил конвойный и рассмеялся до отвращения гадким смехом.

МВД надели на голову мешок и вывели из здания. Виктор Демьянович впервые с того момента, как попал сюда, ощутил свежий весенний ветер, а сквозь плотную черную ткань мешка можно было разглядеть лучики закатного солнца. Его грубо затолкали на заднее сиденье автомобиля и куда-то повезли.

МВД прекрасно понимал, что его везут на казнь без суда и следствия, и готовился к тому, что скоро все и случится. Его не смог убить Нигредо, его не смог прикончить убийца в маске, зато это прекрасно может выйти у какого-то психа, выращенного, как в пробирке, гением преступного мира и владельцем компании DominTechnic. Виктор Демьянович теперь прекрасно понимал, что все то беззаконие, которое творится в Новошайтанске, — это дело рук Никиты Григорьевича Домин-Ганера, а он даже не узнает, что его соперника, антагониста, двойника — называйте как угодно — убил какой-то прощелыга в погонах. «Хотя откуда мне знать? Может, этот Начальник вообще не имеет никакого отношения органам…» — подумал МВД и почувствовал, как машина заскользила по гравию и остановилась.

Миронова привели в наручниках к заброшенному мосту через широкую реку, сняли мешок и заставили встать на самый край в том месте, где ограда была сломана. Свет впился в глаза Виктора Демьяновича, но он был рад тому, что его хотя бы вывезли на воздух перед смертью. МВД окинул взглядом округу. Видимо, здесь часто происходили такие самовольные суды.

Начальник отдал пистолет Новичку и произнес:

— Ты неплохо зарекомендовал себя. Держи! Парень охотно взял в руки ствол.

— Господа, позвольте обратиться! — высокопарно произнес Миронов, стоя на краю и смотря вдаль.

— Чего тебе? — грубо отозвался мужчина.

— Скажите, что такое Клан Теней?

— Разбежался! — рявкнул начальник. — Рот прикрой и стой тихо.

— Слушайте, понятное дело, что мне конец… Ну, так удовлетворите же мое любопытство. Всего пара слов. — МВД говорил так легко, словно издевался над своими палачами и самой смертью, хотя стоит признать, ему эта легкость далась очень непросто.

— Что ты хочешь узнать? Только быстро! И не смей мне зубы заговаривать.

— Ни в коем случае. Минута времени. Какова ваша идея?

— Клан Теней — это объединение сильных по духу людей, которым надоело жить в придуманной кем-то нелепой системе координат. Осознав гниль в современном обществе, мы решили выйти из-под ее гнета и стороннего влияния, чтобы жить вне границ чужого мнения, а свои ценности ставить в приоритет. Жестокость не является злом, если ее проявление необходимо в разумных пределах. Наши цели — построить вид общества, при котором каждый сможет не врать самому себе, отличать себя от мусора и человеческого подобия, такого, как ты. Понятно разъясняю?

— Вполне доходчиво, — вздохнул МВД. — И убийство, избиения, пытки десятков людей для вас являются оправданными проявлениями жестокости?

— Я слышу сарказм, — прищурившись, прошипел Начальник. — Все! Хорош болтать! Кончай его, и поехали.

— Пап, подожди меня в машине, — строго произнес парень.

— Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не называл меня папой на работе! — огрызнулся Начальник. — Зачем мне уходить?

— Не люблю оставлять свидетелей, Начальник.

Мужчина резко изменился в лице и рассмеялся:

— Недурно… Недурно. Далеко пойдешь. Смотри, чтоб не пришлось переделывать. — И он направился к машине, которую они оставили в пятидесяти метрах, в самом начале моста.

— Ну что, педик! Готовь свою задницу к смерти, — громко произнес Новичок, чтобы ветер разнес его слова, а затем вплотную подошел к МВД.

«Какой стыд!» — подумал Виктор Демьянович. Ему было одновременно и смешно, и страшно от мысли, насколько же глупо закончится его жизнь и как же много грязи на этом свете.

Парень приблизился к МВД и прошептал то, чего Миронов никак не ожидал услышать:

— Запоминай, дважды повторять не буду. Не дергайся, я стреляю в воздух прямо возле твоего уха, выстрел тебя оглушит, но, как только ты его услышишь, прыгай вниз. До воды далеко, будет больно, но так у тебя есть шанс выжить. Река глубокая. После этого не появляйся в этом городе больше никогда, понял? — Затем парень добавил: — Ты мне понравился, ты милый, — и улыбнулся двусмысленной улыбкой, затем сделал три шага назад, бросил взгляд на машину, где сидел его отец, и выстрелил.

20

— И вы прыгнули? — с широко раскрытыми глазами воскликнул Арсений.

— Да, у меня потом синяк был на полспины, я еле двигался. — Миронов смеялся над этими событиями, теперь они казались ему не такими уж и серьезными.

— И где теперь ваш спаситель в голубом плаще? — Арсений не мог не пошутить.

Виктор Демьянович усмехнулся от этой шутки и сказал:

— Про него я тебе попозже расскажу.

— Что это было за место, где вас держали? — спросил Романов.

— Самая настоящая незаконная тюрьма для нелегалов, мигрантов, проституток, геев, лесбиянок и просто случайно попавших под раздачу. Натуральный нацизм во всем его многообразии. Нигредо покрыл своим влиянием весь город. Туда легко попасть, но уехать можно только по разрешению Хозяина. Город производил хорошее впечатление. Но это только видимость. Туристы туда редко приезжали, а если и приезжали, то их никто не трогал, но вот если ты случайно попадешь в эти жернова, то сбежать оттуда только один шанс — в гробу. Мне повезло. В который раз… Заставляет задуматься о том, что все-таки у каждого из нас есть своя судьба и моя ведет меня самобытным путем.

— Что с вами делали в той тюрьме? — осторожно спросил Арсений.

Виктор Демьянович долго молчал, потом достал сигарету, закурил и произнес:

— Мне порой кажется, что все это всего лишь один из моих странных снов.

Они долго молчали. Наконец Арсений не выдержал.

— Ну, расскажите же, наконец, как вы выбрались из воды, как выжили? Это же просто уму непостижимо! — воскликнул судмедэксперт, вскочил со стула и резко, по-детски обнял Миронова. — Я верил, я все время верил, что вы живы, Виктор Демьянович.

МВД не ответил на объятия Сени, только немного похлопал его по руке и сказал:

— Зови меня просто Витя.

— Постараюсь. Ну, я жду… — Арсений подлил себе немного горячей воды в кружку и вернулся за стол.

— Удар о воду оказался и правда болезненным, как говорил тот парень. Но я, видимо, был так напуган, что адреналин не дал мне потерять сознание. Я проплыл под водой метров двадцать и тихонько всплыл. Меня отнесло течением еще метров на пятьдесят, так что даже если кто-то и захотел бы меня разглядеть, то у него ничего бы не вышло. Я выбрался из воды и бежал, пока были силы. Куда идти? Что делать? В голове абсолютная пустота, только внутри чувство бесконтрольной радости, что я жив и свободен. И наплевать на то, что холодно, больно и страшно. Свобода! Вот великая сила и радость. Мне тогда повезло, что я как-то интуитивно пошел в противоположную сторону от Новошайтанска. Километрах в ста на запад был другой город, побольше. Я туда дошел за четыре дня почти без еды, воды и отдыха. Брел по лесополосе вдоль дороги, чтобы меня никто не мог заметить. Я очень сильно боялся. Знаешь, такая паранойя, что все, кто едет в тот город, заодно, что все знают про меня и могут снова поймать. В том городе я украл новую одежду из магазина и немного еды, спал в парке на скамейке. Потом клянчил деньги на проезд, и спустя пару дней мне удалось насобирать немного средств, чтобы помыться и позвонить Тимофею. Хорошо, что я помнил его номер наизусть.

21

— Алло, Тимофей, это Миронов, — выпалил Виктор Демьянович, как только услышал, что гудки закончились и кто-то ответил.

— Черт подери, где вас носило целый месяц?! — воскликнул голос в трубке.

— У меня возникли трудности. Не хочу рассказывать по телефону, мне нужна твоя помощь. У меня нет ни денег, ни документов, ни вещей. Я в Оловецке и долго не протяну. Тебе ехать сутки.

— Твою мать… — В динамике послышался тяжелый вздох. — Хорошо, я приеду.

— Тогда увидимся завтра вечером. Я буду ждать на главной площади, на скамейке, пока ты не придешь. При встрече все расскажу. Конец связи.

Тимофей приехал поздно, за полночь, но Виктор Демьянович упорно сидел на скамейке и докуривал последние сигареты. Молодой человек подошел с лицом плохого актера, которому все происходящее как будто бы безразлично, хотя на самом деле, если быть честным, он очень переживал за МВД, ведь бывший следователь — их последняя надежда на поимку Нигредо и сохранение организации.

— Пойдемте быстрее отсюда, пока вас менты не загребли. Найдем какой-нибудь отель и ресторан, где можно нормально поесть, — произнес Тима, и они направились к его автомобилю.

Ехали молча. В определенный момент молодой человек не выдержал:

— Ну, и чего вы молчите? Где вас носило? Мы уже полстраны прошерстили в поисках вас.

— Я нашел его! — мягко произнес Виктор Демьянович.

— И что теперь? Где он?

— Его зовут Никита Григорьевич Домин-Ганер. Он владелец компании DominTechnic.

— Я знаю, кто он такой. Его вся страна, если не мир, знает. — Парень явно был удивлен.

— Я был в его родном городе Новошайтанске, и там творится тихий беспредел. Меня сдали, обвинили в гомосексуализме, пытали, а потом хотели убить, если бы не один парень, благодаря которому я сейчас сижу здесь. Новошайтанск — это клоака. Там все подчинено своим законам, и я уверен, что Нигредо приложил к этому руку. Более того, я уверен, что это не единственный подобный город у нас в стране. — Виктор Демьянович говорил тихо, отвернувшись от собеседника и наблюдая, как за окном автомобиля медленно проплывает центр Оловецка.

— Что вы намерены делать?

— Поймаю его.

— А дальше?

— Не знаю.

— Только не наделайте глупостей, хорошо? — промолвил Тимофей и бросил испуганный взгляд на Миронова.

Тот ничего не ответил.

На следующий день они разъехались. Тимофей оставил МВД немного денег и новые документы, но предупредил: «Это липа, состряпанная на скорую руку. Если кто-то заинтересуется вашими документами, лучше просто бросайте все и бегите. И отложите немного денег на экстренный случай, чтобы мне не пришлось снова за вами ехать». На том и попрощались.

Виктор Демьянович уехал из Оловецка обратно в Петербург — ему там понравилось. Но он провел в Северной столице всего пару недель. До следующего убийства оставался месяц. Из социальных сетей МВД выяснил, что ровно через три месяца после предыдущего эпизода, в конце мая, Нигредо будет выступать с лекцией и автограф-сессией в Екатеринбурге, и отправился туда.

Город понравился Виктору Демьяновичу. Своими высокими стеклянными высотками он напоминал Москву, центр выглядел как маленькое подобие Петербурга, а окраина такая же индустриальная и серая, как во многих других городах, в которых Миронову довелось побывать. Но у Екатеринбурга была своя атмосфера, которая вызывала двойственное ощущение. Вроде бы похоже на мегаполис, но все вокруг все равно дышит простотой и размеренностью. Это был широкий город, в нем легко дышалось. Убийце затеряться здесь не составит особого труда, но в этот раз МВД этого не допустит. Он дал себе зарок, что ничто не нарушит его планы раз и навсегда остановить этого маньяка.

В городе было мало парков, где могла бы развернуться трагедия. Миронов снял однокомнатную квартиру поближе к одному из них — парку имени Маяковского, и стал исследовать город. Месяца хватило, чтобы изучить все скверы, лесные массивы и места отдыха. Но Виктор Демьянович решил пойти на опережение. Он устроился волонтером на выставку, в которой должна была принимать участие компания Нигредо, и выяснил, где, как и когда будут встречать и располагать гостей. А затем исчез. Вряд ли кто-то стал бы его искать.

Месяц МВД усиленно тренировался. Каждое утро пробежка, отжимания, пресс и прочее. Он купил себе грушу и метелил ее, но без особого энтузиазма — его он берег для главного виновника торжества. Все это отнимало довольно много как физических, так и моральных сил, но Миронова это не останавливало, он работал как заведенный, одержимо приближаясь к своей цели. Оставалось всего несколько дней до прибытия убийцы в город, нужно было каждое действие отрепетировать до секунд.

22

Виктор Демьянович встречал Нигредо в аэропорту, если можно было так выразиться. Он старался, не привлекая внимания, держать свою цель в поле зрения практически круглосуточно, поэтому проводил почти все время в арендованной на три дня машине. Здесь он спал, перекусывал и прокручивал в голове все возможные коридоры действий.

Никита Григорьевич первый день провел на выставке, но вечером вышел без охраны и прочих посторонних через служебный вход и направился к парку имени Маяковского, недалеко от которого располагалась детская школа искусств. Именно там он и стал искать себе жертву. Что удивительно, Миронов это понял только сейчас, все его выступления, лекции и встречи с публикой всегда планировались в дневное время — Никита Григорьевич всегда освобождал свой вечер, чтобы заняться действительно важными для него делами.

В первый вечер он лишь присматривался, не зная, что за ним наблюдает, не смыкая глаз, тот, кого, казалось, уже давно стерли из реальности. Отчасти это было верно — память о Миронове в его родном городе постепенно стиралась. О том, что он жив, знали только двое. Номинально МВД не существовало, но это никак не отражалось на его физическом теле. Виктор Демьянович был жив, и сейчас он дышал полной грудью, как никогда раньше, а сердце порой заходилось в невероятно бешеном ритме.

Когда все дети покинули школу искусств, Нигредо спокойно двинулся вдоль по улице. Через несколько кварталов он заказал такси и направился в отель. В эту ночь Миронов не сомкнул глаз. Он боялся, что может пропустить момент. Пару раз он отрубался на пять— десять минут, но его сознание все равно концентрировалось на маньяке, который сейчас, наверное, спокойно спал в своем люксе, и ему грезились приятные мысли о том великом, что он совершит в ближайшие дни.

Рано утром убийца покинул здание отеля как раз в тот момент, когда Миронов пытался справиться с сонливостью чашкой наикрепчайшего горького кофе. Нигредо провел на выставке все время до вечера. Согласно расписанию, он был плотно занят с 12 до 17 часов, ведя лекции и подписывая свои книги, поэтому МВД удалось вздремнуть и набраться сил. Виктор Демьянович знал, что преступник будет действовать именно сегодня. На это указывала закономерность, которую Миронов вывел исходя из имеющейся информации и своих знаний о психологии этого маньяка. Была еще одна деталь — четверг. Сегодня в парке будет меньше народу, чем завтра, в пятницу, когда все начнут выбираться из своих офисов на прогулки и отдых.

Никита Григорьевич вышел через служебный вход ровно в шесть вечера, сел в такси и поехал в отель. Что такое? Неужели Миронов ошибся? Да быть не может! Виктор Демьянович проводил взглядом фигуру убийцы, которая скрылась в дверях гостиницы, и начал нервничать. «Еще есть время! Он обязательно сделает это, он сорвется! Это точно он!» — повторял про себя МВД. Так продолжалось минут двадцать, пока из отеля не вышла темная фигура с небольшим рюкзаком. Нигредо поймал такси и направился в сторону парка. Миронов тихонько поехал следом.

Убийца был на месте примерно в семь вечера, но прождал до девяти, до тех пор, пока не разойдутся толпы подростков и детей и не останутся последние, самые поздние пташки. Примерно в 21:15 дверь распахнулась, и из нее показалась девочка лет двенадцати. Она достала из кармана мобильный телефон и набрала номер. МВД видел, как в глазах Нигредо блеснул огонек испуга. Неужели она сейчас позвонит родителям и ее заберут? Вот зачем он всегда убивал на второй день: в случае чего всегда был запасной третий или даже четвертый.

— Алло, мам, а вы где? — произнесла девочка мягким детским голоском. — А, хорошо, тогда я иду вам навстречу.

Ребенок положил телефон в карман розовой куртки и направился к входу в парк. Убийца проследовал за ней, а за убийцей в тени деревьев уже давно следовал Миронов. Он достал свой мобильный телефон, включил камеру и зафиксировал его в верхнем кармане пиджака так, чтобы на видео все было снято от лица участника событий. Чтобы съемка получилась как можно более достоверной.

Людей в парке было немного. Нигредо подождал, пока девочка отойдет подальше от центральной аллеи, и был крайне осторожен. Виктор Демьянович следовал за ним, двигаясь по траве за кустами, чтобы не создавать шум своими шагами по гравию и песку. Вот МВД увидел, как убийца достает молоток из подкладки своей черной куртки. Миронов ускоряет шаг, стараясь не шуметь. Маньяк озирается по сторонам и прислушивается: вокруг никого, кроме него и девочки. Он ускоряется и срезает путь через кусты. Теперь цель одна — девочка. Маньяк движется как одержимый, ничего не замечая перед собой. Только цель, только цель…

Миронов накинулся на Нигредо из кустов, но совсем немного опоздал, тот уже успел нанести девочке удар в спину, от которого ребенок, не имея возможности сопротивляться, рухнул на землю. МВД запрыгнул на убийцу, как обезьяна, накинул преступнику на голову пальто, так чтобы он был дезориентирован, и принялся колотить по голове. Три четких удара в голову и последний завершающий в затылок, от которого мужчина обмяк и повалился на землю.

Миронов удостоверился, что Нигредо лежит без чувств, и подбежал к девочке. Она не могла шевелиться, но была жива. Ее тело колотило судорогой. МВД, предварительно вытащив из переднего кармана телефон с включенной камерой, снял с себя пиджак и накрыл им ребенка.

— Не волнуйся, зайка, все хорошо. Я тебя не обижу. Скорая и полиция скоро приедут. Тебя больше никто не обидит.

Это не особо подействовало. Ей было очень страшно.

Виктор Демьянович достал из кармана брюк специально купленный дешевый телефон с одноразовой сим-картой и набрал номер скорой:

— Алло! На девочку двенадцати лет совершено нападение в парке Маяковского. Она лежит в лесном массиве в двухстах метрах западнее центральной аллеи. Срочно приезжайте. Преступник скрылся. — Миронов выбросил телефон в кусты, затем достал шприц с лекарством, сделал укол Нигредо в бедро, подхватил его обмякшее тело под плечи и потащил на восток, к улице, на которой была припаркована арендованная машина.

Когда Виктор Демьянович подтаскивал тело к выходу из парка, ему навстречу вышла компания из двух молодых людей и двух девушек. «Твою мать!» — выругался себе под нос Миронов, опустил голову и постарался пройти незамеченным, насколько это было возможно с телом взрослого мужчины на руках.

— У вас все в порядке? Ему плохо? — сердобольно поинтересовалась одна из девушек.

Ее парень шикнул на нее:

— Маша, не лезь!

— О, у меня не очень! — воскликнул МВД. — А вот у этого парня все в полном порядке. — Он наигранно усмехнулся и кивнул на тело Нигредо, которого он ловко подхватил под плечи и держал сбоку, чтобы казалось, будто он его не тащит, а просто ведет. — Нажрался, как скотина, а мне теперь тащить его тушу. Все в порядке! Спасибо, девушка.

И он поковылял дальше. Молодые люди проводили их насмешливыми взглядами и пошли гулять дальше, продолжив разговор с того момента, на котором закончили.

Виктор Демьянович долго продумывал каждый свой шаг, поэтому помешать ему могло только что-то невероятное. МВД закинул тело на заднее сиденье и теперь вез Нигредо в пригород, где снял стоявший на отшибе садоводства дом.

Миронов подъехал к участку, выключил фары и долго всматривался в темноту. Вокруг стояла гробовая тишина, только сверчки или цикады трещали в траве. Виктор Демьянович открыл заднюю дверь и вытащил тело Нигредо на траву, затем, обхватив его за торс, рывками поволок к входу в дом. Сложно было не столько подняться на крыльцо, сколько спустить бесчувственное тело в подвал, где МВД уже давно все подготовил к встрече.

Это был деревянный дом на высоком фундаменте, поэтому нижняя часть подвала находилась под землей, а верхняя выглядывала маленькими окошками, располагавшимися под потолком. Их Миронов заклеил не пропускающей свет тканью, стены он обил звуконепроницаемым материалом, чтобы никто из соседей не смог услышать крики о помощи. В полу очень удачно торчал закругленный кусок арматуры, к нему можно было присоединить цепь, к которой будет прикован убийца, но МВД на всякий случай все-таки вбил в пол еще одно металлическое кольцо для крепления цепи. Для сна бывший следователь кинул матрас, вымыл полы и убрал все острые, металлические, деревянные и прочие вещи, инструменты и стройматериалы, которыми мог бы воспользоваться желающий сбежать узник. Теперь это была абсолютно чистая звуконепроницаемая комната-коробка под землей с матрасом и торчащей из бетонного пола цепью.

Укола должно было хватить до завтрашнего утра, но Миронов все равно не смог уснуть. Он приготовил себе ужин, поел в тишине и одиночестве, а потом спустился вниз, еще раз все проверил и принялся ждать утра.

Шокирующие новости из Екатеринбурга. Три дня назад, в четверг, владелец компании DominTechnic Никита Григорьевич Домин-Ганер, известный ученый и бизнесмен, пропал после выступления на выставке инноваций. По словам коллег, он вышел вечером после автограф-сессии, но ни ночью, ни утром следующего дня не вернулся в отель, а на выставке вместо него пришлось выступить его заместителю. Фанаты деятельности Никиты Григорьевича сразу забили тревогу и стали писать в социальные сети призывы о помощи в поиске. Сегодня полиция возбудила уголовное дело по факту похищения человека. Никакой точной информации нет, но благодаря нашим источникам в органах внутренних дел мы выяснили, что ведутся тщательные поиски, в окрестностях Екатеринбурга проходят массовые поисковые операции по лесам и болотам.

Менеджер и секретарь ученого пока избегают общения с прессой и никаких комментариев не дают, они лишь заявили, что Никита Григорьевич был в прекрасном расположении духа, у него полно работы, запланированных встреч и выступлений, не было никаких предпосылок к его исчезновению. Никаких требований от возможных похитителей также не поступало. Один из самых востребованных ученых страны просто пропал.

Будем надеяться, что все обойдется и Никита Григорьевич в скором времени окажется дома в добром здравии, в противном же случае его исчезновение может стать одним из самых загадочных в современной истории.

Возникает вопрос, не продуманный ли это пиар-ход со стороны самого бизнесмена? Возможно, главной целью подобного исчезновения было желание подогреть интерес к собственной персоне. Но куда уж больше? Никиту Григорьевича прекрасно знают и без этого. Не будем строить догадок, доверимся правоохранительным органам. Мы следим за развитием событий.

TrickOrTreat

1

— Ты спрашивал про того парня, который меня спас, — напомнил Миронов.

— Да.

— Так вот… Он теперь работает на организацию TrickOrTreat.

— Он гей?

— Какая разница? Он хороший человек. Этого достаточно, — подытожил Виктор Демьянович. — После меня ему удалось спасти еще двоих парней и одну девушку.

— Ну просто «Список Шиндлера»! — восхищенно заметил Арсений.

Миронов в ответ улыбнулся.

— А что с тем, который вас… тебя тогда сдал? — продолжил Романов.

— Не знаю. Живет где-нибудь. Думаю, что совесть будет мучить его до конца дней. — МВД глубоко затянулся.

— Ты отыскал Нигредо примерно за год, — недоверчиво прищурив глаза, сказал Сеня. — А что делал еще четыре года? И как оказался за штурвалом самолета?

— Все-то тебе надо знать, — с усмешкой произнес Миронов и подошел к окну. — Это совсем невероятная история. После всех этих событий нам потребовалось два года, чтобы уничтожить империю Нигредо. Новошайтанск теперь живет новой жизнью. Да, многие из его пособников остались на свободе, кого-то мы передали суду, но теперь там нет тех тюрем и жутких домов. Мы разрушили все подобные дома по стране, спасли больше тысячи детей от смерти, продажи и рабства. От его бизнеса не осталось и следа. Да, найдутся те, кто придет на его место. Возможно, эти люди будут еще более изощренными, жестокими и беспринципными, но это потом, а сейчас… Сейчас я могу дышать спокойно.

— А что стало с Нигредо?

— Скажем так, он просто исчез. И никто не знает, где он, кроме нескольких человек.

— Ты его убил? — с ужасом спросил Арсений.

— Нет, ни в коем случае. Я бы хотел это сделать, но я никогда не возьму на себя такую ответственность и не опущусь до его уровня. Хотя, может, уже опустился… — задумчиво произнес Миронов.

2

Нигредо проснулся рано утром, раньше положенного. Виктор Демьянович не спал — он пристально смотрел на своего врага. Возможно, от этого испепеляющего взгляда тот и проснулся.

— Где это я? — хрипло произнес он, пытаясь открыть тяжелые веки, потом заметил Миронова и усмехнулся. — Ты мне снишься?

МВД подошел вплотную и влепил владельцу DominTechnic смачную пощечину, после которой Никита Григорьевич еще раз взглянул на бывшего следователя, и его лицо вытянулось в гримасе удивления. Он молчал с полминуты, потом совладал со своими чувствами и произнес:

— Здравствуйте, Виктор Демьянович. Поистине неожиданная встреча.

Он играл в достойного противника и пока еще не понимал, что положение его дел крайне скверное. МВД молчал.

— Я думал, вы умерли. Правильнее сказать так: я знал это. Но сейчас понимаю, что то смутное чувство, которое не переставало меня терзать все это время, как раз намекало на обратное. Помните наш с вами разговор про двойников?

Миронов не отвечал.

— Когда один из них умирает, второй обязательно это почувствует. Не отчетливо, а, скорее, как легкое дуновение ветерка в жаркий летний день.

— Поэтично… — после долгой паузы наконец произнес Виктор Демьянович.

— И что теперь, господин следователь? Какие развлечения у вас припасены для меня? — ехидно произнес Нигредо, оглядывая пространство подвала.

Миронов рассмеялся:

— Никита Григорьевич, кажется, вы не до конца понимаете всю серьезность ситуации. — МВД смаковал каждое слово. — Ваши дела отныне пойдут крайне паршиво. — Миронов приблизился поближе к преступнику. — Твоя задница теперь полностью в моей власти.

В глазах Нигредо блеснул легкий испуг, но он держался и не подал виду, слегка сжав зубы, отчего желваки напряглись и заходили вдоль скул.

— У тебя на меня ничего нет, — еле слышно со злобой в голосе промолвил он.

— А мне ничего и не нужно, — вкрадчиво, с издевательской улыбкой на губах ответил МВД, а затем встал, подошел поближе к убийце и нанес один четкий удар ему в челюсть.

— Это за моего друга!

Удар.

— За первого мальчика!

Еще удар.

— За второго…

Опять удар.

— За меня любимого!

Виктор Демьянович бил жестко, но с расчетом на то, чтобы не убить владельца Domin-Technic, у которого от первого удара из носа тонкой струйкой потекла кровь, от второго лопнула губа, от третьего и четвертого, самого сильного, выбило левую нижнюю пятерку.

Миронов вскрикнул от удовольствия.

— Ох! Как же приятно! — Его даже начало немного покачивать от эмоций. — Никогда бы не подумал, что это доставляет такое удовольствие!

Нигредо улыбнулся кровавой улыбкой:

— Теперь ты меня понимаешь…

МВД бросил на него испуганный взгляд и сел напротив.

— Я хочу знать полный список твоих жертв! — без предисловий сказал Миронов.

— Я не понимаю, о чем ты? — Нигредо включил дурачка.

Виктор Демьянович встал.

— Что? Бить меня будешь, пока я не расскажу? — с улыбкой произнес убийца. — Валяй.

— Скучно… — задумчиво протянул МВД. — Ты убийца, и в этом нет сомнения. Более того, когда информация о тебе окажется в Интернете, о том, что ты натворил, узнают миллионы. Неужели ты хочешь оставить своих поклонников и потомков в неведении? Им же захочется узнать, как их кумир все это совершил, чем он руководствовался? Я вижу эти заголовки: «Гений или самозванец?», «Мозг преступного мира!» — Миронов начинал заигрываться. — Да черт с ними! У каждого серийного убийцы должна быть эта минута славы. Неужели ты хочешь лишить себя самого вкусного момента во всей твоей жизни?

Нигредо молчал.

— Я даю тебе последний шанс! — строго отчеканил Виктор Демьянович.

— У вас на меня ничего нет, господин Миронов. Зря стараетесь. Я не собираюсь ни в чем признаваться и тешить ваше самолюбие. Вам бы стоило понять, что я не так глуп, как вы себе воображаете. Я художник, миллионер, ученый, влиятельный человек, — произнес Нигредо и добавил, выговаривая каждую букву: — А вы никто, пустышка, псих, который совершает очень большую ошибку. Суд оправдает меня, задержание было незаконным. Я вообще не понимаю, что здесь делаю.

Виктор Демьянович наклонился к владельцу компании DominTechnic, довольно улыбнулся, как кот, наевшийся сметаны, и тихо произнес:

— Я-то, может, и никто. Но знаешь, в чем состоит вся странность… Мне кажется, что я убил этого двойника внутри себя. Его больше нет. Ты мне более не интересен, а потому я прекращаю нашу с тобой игру. И мне не надо знать о тебе всю эту чушь, потому что я уже ее знаю. И как ты был ботаником в школе, и как влюбился в самую красивую девочку в классе, а тебя потом за это задирали и дразнили. — Нигредо покраснел, но хорошо держался, не подавая виду, надев на свое лицо маску безразличия. МВД продолжал: — Я выиграл. А что касается вас, господин Нигредо, то вы просто исчезли. Может, умерли, а может, сбежали от мирской суеты на свой остров где-нибудь в Средиземном море. Ни одна живая душа вас не найдет, и никто никогда не узнает, что за гениальный убийца совершал те преступления. Ты хотел денег, славы и заниматься тем, что у тебя лучше всего получается, — убивать. Я лишаю тебя этого и просто стираю из реальности, как ты стер мою жизнь год тому назад. На этом мы с тобой заканчиваем разговор. Я выиграл.

Миронов молча проверил все наручники и цепи, которыми был прикован узник, поднялся наверх, запер дверь в подвал и набрал номер Тимофея.

— Алло, Тима! Я его взял, — произнес Виктор Демьянович. — Да, уверен. Специально для тебя записал видео, где он нападает на девочку. Почерк тот же. Все улики и факты налицо. Мне предстоит продублировать всю утерянную информацию, но одно абсолютно ясно — убийца пойман… Нет-нет, мы не будем ничего об этом публиковать. Есть идея получше.

3

— Четыре года я продолжал работать и во многом руководить организацией TrickOrTreat. Я не хотел, чтобы детище Моисея было похоронено вместе с ним. Поэтому, как только я расправился с делом Нигредо и положил его на полку, я принялся за расширение влияния. В нашей стране очень много людей, которые хотели бы помочь нам в поисках справедливости. Не равенства, а именно справедливости, поскольку равенство часто опасно — оно отбирает у людей выбор, а выбор — это то, что нужно каждому. Мы никогда ничего и ни от кого не требовали. Я ездил по городам, искал людей, которые своими поступками заслуживали доверия, и общался с ними. TrickOrTreat не требует взносов, не угрожает, не навязывает своего мнения как единственно правильного. Каждый мог выбрать свое участие по силам. Мы сотрудничаем с благотворительными организациями, с достойными людьми в министерстве, государственных органах, в полиции, школах, университетах. Наша задача не политична, мы просто хотим, чтобы там, где правда скрывается, люди ее узнали, чтобы там, где нарушаются права человека, восторжествовало правосудие и справедливость — только и всего. У нас есть штат тех, кто занимается расследованиями, есть программисты, просто хорошие друзья организации, тайные информаторы. За четыре года мы выработали определенные правила работы — так называемый «Манифест». Его можно почитать на нашем сайте. Для защиты вся информация хранится на серверах в Европе, и никто не знает всю иерархию организации до конца. Каждый из участников знаком только со своим куратором или небольшой группой единомышленников. Дальше эта конструкция не идет. Вот! Хорошо сказал — мы группа единомышленников… Таким образом, мы уберегли себя от уничтожения и раскрытия. Многие живут вполне обычной жизнью. Семья, дети, дом, выходные на даче, отпуск на море и тому подобное. Мы не строим из себя какую-то секту. Каждый помогает, как может и чем может. Из этого складывается огромная организация взаимопомощи и правды — TrickOrTreat.

— Впечатляет! — изумленно произнес Арсений. — Но все-таки немного попахивает сектой, — аккуратно добавил он.

— Я не буду тебя разубеждать. Но у большинства людей есть иллюзия, что те, кому юридически дано право охранять закон, безукоризненно правы и имеют монополию на кодексы и правила. Но задумайся — и поймешь, что это не так. Мы не мешаем никому охранять закон, напротив, TrickOrTreat помогает это делать, и там, где государственный аппарат не справляется в силу ряда причин, начинается наше дело. Мы не нарушаем законы, но помогаем их охранять. Наша организация еще ни разу не нарушила права честного человека и презумпцию невиновности.

— А как же, например, тайна переписки?

— Резонно. Но, увы, если в переписке содержится информация, доказывающая преступление, мы ее опубликуем.

— Двойные стандарты, — с хитрецой заметил Романов.

— Сухим из воды сложно выйти, так что мы берем на себя такую ответственность.

— Ты, получается, руководитель этой организации?

— Во многом да, но в последнее время я делегировал многие свои полномочия Тимофею, Гансу и другим.

— Вседержитель, — по-доброму усмехнулся Сеня.

— Не говори глупостей. Я не большой босс. Мы не вершим судьбы, наша работа еще никому не нанесла вред, кроме тех, кто этого заслуживает.

— Извини, я не это имел в виду. — Романов отвернулся в сторону окна. — Просто вы… ты сильно поменялся. Мне к этому надо привыкнуть. — Через паузу он добавил: — И все-таки как вы решаете, кто заслуживает наказания, а кто нет?

— Думаем, совещаемся, ищем неопровержимые доказательства вины. В конце концов, есть народное мнение и мои личные принципы, которые я, конечно, не ставлю во главу угла, но все же руководствуюсь ими. Пойми, Сеня, в нашем мире нельзя добиться чего-то достойного, не запачкавшись.

Виктор Демьянович немного помолчал, прошелся по квартире Арсения, закурил и, встав возле плиты, продолжил:

— Ты хотел узнать про самолет. Я расскажу. Спрашивай.

— Я до сих пор ума не приложу, как ты мог оказаться там в одежде пилота. Ты действительно пилотировал этот самолет?

— Да.

— Как? — Сеня был крайне обескуражен.

— Я не буду вдаваться в подробности. Для меня эта история уже закончена. Если вкратце… Я окончил летное училище. В армии был пилотом. Летал на Ан-2. И не только. Но с небом у меня не сложилось, перегорел. В итоге отучился, стал следователем. Но навык все же старался не терять. Это мне пригодилось спустя тридцать лет.

Когда я ездил по стране и искал новых сотрудников в нашу организацию — в общем, занимался вербовкой, мне долгое время ничего не снилось. Я даже подумал, что эти видения начали приходить ко мне только из-за Нигредо. Так прошло много времени. Но в одну ночь все изменилось. Снова сон. Про крушение самолета. Поначалу я не придал ему значения, но скоро он повторился, а затем еще раз, и еще, и еще…

— Что это был за сон? — перебил Арсений.

— Крушение. Я сидел в самолете за штурвалом, и у нас отказали двигатели. Это был большой самолет, не такой, каким мне приходилось управлять раньше. А затем падение. Но смерти и удара я никогда не видел. Каждый раз добавлялись новые детали. Я долго искал похожие случаи в новостях, но ничего не было. Тогда мне стало понятно, что этого еще не было. Крушение только должно случиться.

— И что ты делал дальше?

— Встретился с Тимофеем, мы поговорили. Я ему рассказал о том, что вижу странные сны, что именно благодаря им удалось поймать Нигредо. Он доверился мне, и мы стали искать. По мельчайшим деталям восстановили модель самолета, полет, название авиакомпании. Это маленькая организация, ничем не примечательная — и это ее главная особенность. Возникает ощущение, что ее создали специально ради того, чтобы проворачивать такие махинации.

— О каких махинациях идет речь? — не понял Арсений.

— Сеня, этот самолет был заполнен трупами уже давно убитых людей. Он должен был упасть.

— Так вот почему на месте катастрофы почти не было крови… — шепотом промолвил судмедэксперт. — Я это заметил, и эта деталь не давала мне покоя.

— Тимофей сделал мне новые документы, и я устроился в эту компанию пилотом. Это оказалось не так сложно. Меня, конечно, смущали многие моменты. Они закрывали глаза на нарушения и недостатки. Какая-то судорожная контора. Я пролетал там полгода, чтобы наработать часы и заслужить доверие, а потом сделал все, чтобы оказаться на том злополучном рейсе. Это был осознанный риск, но шансов практически не было. В училище и армии я получил большой опыт, как вести себя в нештатных ситуациях, но расчет был на то, что самолет упадет, сгорит, пилоты погибнут, а опознавать будут по ДНК. Вот такая хитрая схема, чтобы замести следы.

— Но кому такое понадобилось? — смотря прямо в глаза Миронову, промолвил Романов.

— Я не знаю, и вряд ли мы когда-нибудь это выясним. Здесь уже начинается очень крупная игра. Возможно, даже на международном уровне. Это могло быть провокацией для разжигания войны, могло быть заметанием следов. Мало кто знает правду, но многим было велено молчать, как и мне много лет назад, когда я вел дело о гибели семьи убийцы в маске. В самолете были тела очень значимых людей в правительстве нашей и нескольких других стран. Их убили задолго до рейса.

Кто убил и зачем? Возможно, все обстояло примерно так же, как и со мной тогда, пять лет назад. Но только я был обычным следователем, а здесь люди высокопоставленные… Моей задачей было спасти себя, второго пилота и улики, чтобы у тех, кто это сделал, не получилось бы так просто пустить пыль в глаза обычным людям. Не знаю, достиг ли я цели… Посмотрим. Но думаю, что у TrickOrTreat скоро выйдет хороший выпуск, который знатно перевернет новостные ленты и сознание людей. Теперь у них не получится скрыть правду и свои преступления, люди узнают все, что они так сильно хотели спрятать. — Миронов хитро улыбнулся. — Очень крупная игра… Очень крупная. Но дальше лезть мы пока не станем, иначе сделаем хуже сами себе.

Конец

1

— Арсений, теперь я должен тебе еще кое-что показать, — вкрадчиво произнес Виктор Демьянович.

— Хорошо, — испуганно ответил Романов.

— Для этого нам нужно проехать несколько сотен километров. Но ты должен увидеть, без этого ты не сможешь полностью понять то, о чем я тебе сейчас рассказал. И помни, об этом никто не должен знать. Я тебе безгранично доверяю и уверен, что на тебя можно положиться, ведь ты не раз приходил мне на помощь, когда она была так мне необходима.

— Ты сильно изменился, — серьезно произнес Арсений и добавил: — Я готов.

Они спустились вниз, сели в автомобиль Сени и поехали.

— Я только сейчас заметил, что ты почти не подволакиваешь ногу после того ранения, — с улыбкой произнес Миронов.

— Почти, — тихо повторил Романов. Оба молчали практически всю дорогу, ведь подумать было о чем. Пять лет, пять долгих лет разделяли этих двух товарищей, друзей, коллег. За это время произошло слишком много, чтобы вот так просто все опять вернулось на круги своя — увы, теперь это уже невозможно, ничего больше не вернется назад, та дорога стерта из памяти, забыта. Теперь осталось идти только вперед, не оглядываясь на былое. Арсению много еще предстоит узнать, усвоить и понять о Миронове, о новой версии того самого следователя, который был так дорог молодому судмедэксперту. Почему был? И есть! МВД дорог ему и сейчас, просто… Просто мысли путались в голове Арсения, и он сидел всю дорогу молча. Виктор Демьянович это понимал, поэтому и не навязывал никаких разговоров. «Парню надо все осмыслить, уложить в голове, — подумал Миронов. — Господи, как же он похож на меня. Лишь бы только не дурил, пусть у Сени все будет лучше, чем у меня…»

Дорога была долга, утомительна и молчалива, но вот Виктор Демьянович сбавил скорость, свернул на проселочную дорогу и направил автомобиль к двум большим ангарам, которые виднелись вдали. «Похоже на территорию какого-то заброшенного завода», — подумал Сеня.

Территория была огорожена высоким глухим забором в два человеческих роста, а сверху виднелась проволока, судя по всему, под напряжением. Территория никем не охранялась. Виктор Демьянович подъехал к широким воротам, створки которых были выполнены из металла и от воздействия времени покрылись слоем ржавчины. Миронов вышел из машины, открыл ворота своим ключом, распахнул их, заехал внутрь и не без труда запер их за собой.

Далее бывший следователь доехал до входа во второй ангар, заглушил машину и произнес: «Приехали». Дверь по стуку Миронова открыл неизвестный Арсению человек, он передал Виктору Демьяновичу какие-то ключи и удалился в глубину ангара, в котором было темно, но Романов смог разглядеть, что это огромное пространство пустует. «Все это выглядит крайне странно… Ума не приложу, что здесь может быть такого?» — подумал Сеня и произнес:

— Это помещение кто-то снимает?

— Нет, это частная территория. Вход посторонним сюда строго запрещен. Но мы с тобой не посторонние, — улыбнулся МВД, продемонстрировал Арсению связку ключей и добавил: — Пойдем, мы уже почти на месте.

Они прошли до противоположного конца ангара, где в самом углу за разбросанными коробками таилась лестница в подвал. Арсений насчитал в ней примерно сорок ступенек, а значит, то место, куда они направлялись, находилось на глубине по меньшей мере двух этажей. Спустившись вниз, Виктор Демьянович и Романов уперлись в широкую кирпичную стену и тяжелую чугунную дверь с тремя замками. Миронов по очереди открыл каждый из них, отпер дверь и пропустил Арсения вперед. Затем он произнес: «Мы пришли, можешь осмотреться, но постарайся не шуметь».

За дверью располагался длинный темный коридор с тусклым освещением, по стенам которого через равные промежутки были натыканы тяжелые металлические двери с маленькими окошками. Арсений начинал понимать, где он оказался, отчего сердце забилось чаще, а кончики пальцев тревожно похолодели. Романов пошел вдоль дверей и стал заглядывать в каждое окошко.

В тесных помещениях три на три метра на кушетках в полумраке сидели люди в грязно-бежевых пижамах. Кто-то спал, кто-то мочился в стоящий возле кровати унитаз, кто-то просто лежал, уставившись в потолок. Это были заключенные.

— Виктор Демьянович, объяснитесь! — шепотом выпалил Арсений. — Что здесь происходит?! Кто все эти люди?

— Боюсь, Сеня, что это не люди. Это зверье… Самые отъявленные мерзавцы из тех, с которыми имела дело организация TrickOrTreat. А это тюрьма, или, как я ее иногда называю, темница.

— Ты понимаешь, что это незаконно?

— Да, вполне. Как и то, что делали эти ублюдки, — резко отчеканил Миронов. — Я хочу, чтобы ты понял, Романов. Здесь содержатся высокопоставленные маньяки, законопослушные убийцы, те, кто попирал нормы морали, не единожды нарушал законы, послужной список каждого из них — это самые страшные статьи уголовного кодекса, это порушенные жизни и судьбы других людей. И каждому из них все это сходило с рук. Здесь сидят те, кто убивал людей, в том числе детей и стариков, развязывал международные конфликты, продавал оружие и вкладывал его в руки маленьких детей, те, кто продавал людей в рабство и зарабатывал на этом целые состояния. Пойми, здесь нет коррупционеров, здесь нет обычных серийных убийц, которые совершают преступления по болезни или сексуальному влечению, здесь нет мелких пакостников — они не так страшны. Здесь только самые страшные преступники, те, с кем, по всей видимости, не может справиться государственный аппарат исполнения наказаний. В нашем мире сложно придумать свои правила игры, еще сложнее найти им место и применение. Но выбор есть всегда — такова моя простая позитивная мысль. И рано или поздно этот выбор придется сделать — и эта мысль уже не так проста для принятия. Я сделал свой выбор. Я больше не тот, кем был пять лет назад. Я слишком много знаю, чтобы спокойно спать. Они избрали свой путь, а я считаю своим долгом остановить их. Заметь, мы их не убиваем. Не опускаемся до уровня животного, мы просто защищаем сами себя. На месте жертвы одного из них мог оказаться и ты.

— И много их здесь?

— Это не единственная тюрьма. Но в общей сложности у нас не те ресурсы, чтобы организовать поимку каждого, поэтому мы избрали метод поимки только самых жестоких и беспринципных убийц. Здесь их около двадцати, — буднично произнес Виктор Демьянович и чуть погодя добавил: — Но мы пришли сюда не ради них. Пойдем.

Сеня и Миронов прошли по коридору до еще одной металлической двери. МВД постучал. Через несколько мгновений ее открыл человек в черном рабочем костюме. Романову на секунду показалось, что он его откуда-то знает.

— Познакомься, это Кравченко Андрей Евгеньевич. Ты, наверное, его помнишь, хотя прошло много времени, — торжественно произнес Миронов.

— Да, — задумчиво промолвил Арсений, вглядываясь в лицо мужчины. — Вы… Вы же были главным подозреваемым по последнему делу Виктора Демьяновича.

— Именно, — строго произнес человек и нахмурил брови. — Пока я сидел в тюрьме, умерла моя дочь. Вернее, ее убили. — Его глаза покраснели, и он запнулся. Спустя мгновение мужчина взял себя в руки. Стиснув зубы так сильно, что желваки надулись, а скулы стали еще более выразительны, он продолжил: — Убили один из этих уродов и бездействие тех, кто следит за соблюдением законов. Мне надоело быть жертвой. Теперь я слежу за этим местом и помогаю Виктору Демьяновичу в этом нелегком деле так же, как он помог когда-то мне… По мере своих возможностей.

Арсений был шокирован — слишком много невероятной информации за такой короткий промежуток. Он отшатнулся, сделал несколько шагов в сторону и осмотрелся вокруг. Они оказались в большом зале, поделенном на маленькие звуконепроницаемые секции, в каждой из которых стояла клетка, также три на три метра. Все они были пусты, кроме одной. В дальнем окончании зала наполовину в тени располагалась одна такая камера, в которой ощущалось движение. Затем Арсений услышал цоканье трости по бетонному полу и сразу обо всем догадался.

— Посмотрите, кто к нам пожаловал, — раздался хриплый голос из клетки, он отражался от бетонного пола и раздавался эхом, которое гасилось о звуконепроницаемые стены секции.

Из тени к прутьям клетки вышел абсолютно седой человек с большой окладистой бородой. Его глаза отвыкли от света, поэтому за время заключения, казалось, сильно помутнели, но сейчас в них зажегся тот самый огонек азарта художника.

— Господин следователь, вы ли это? — все так же хрипло произнес голос. По всей видимости, он давно ни с кем не говорил. — А с вами тот патологоанатом… Артемий, кажется…

— Арсений, — выдавил из себя Романов. Он испытывал очень противоречивые чувства. С одной стороны, он был напуган тем, что сейчас увидел и узнал о Миронове, с другой стороны, перед ним стоял самый отъявленный негодяй из всех, которых теперь знал Сеня, самое дно человеческого существования, ничтожество, убийца, зверь, ставший палачом для сотен, тысяч невинных людей и наставником для таких же больных мерзавцев, как и он сам. Наверное, если бы не легкое замешательство, Арсений без зазрения совести покончил бы с ним раз и навсегда. Но кто знает… Если бы… Проклятое если бы! Правда, есть одно но — теперь этот убийца сидел под замком надолго… Навсегда.

— Это тот самый Нигредо?

— Да, — тихо промолвил МВД и медленно двинулся к решетке. Он подошел к ней максимально близко, насколько это было возможно, но так, чтобы до него невозможно было дотянуться даже тростью. Романов встал рядом.

— Как поживаете? — произнес убийца. — Сколько мы с вами не виделись? Около года, да? Или даже больше.

Миронов не отвечал, он продолжал буравить собеседника взглядом. Голос подал Арсений:

— Вы не жалеете?

— О чем? — Нигредо оторвал взгляд от следователя и резко повернулся к Сене, так что тот даже немного отпрянул.

— О своих поступках и о том, что все так печально закончилось.

— Нисколько. Поступки — часть моей природы, они непреложны. Может, даже и хорошо, что меня хоть кто-то остановил. Это, конечно, в теории. Если бы я сбежал, — он сделал небольшую, но очень многозначительную паузу, — я бы ничего не стал менять и продолжил бы свои творения. Что касается такого окончания, — голос его звучал по-прежнему хрипло, мужчина растягивал слова, словно смакуя каждое из них, — это была честная схватка, и я в ней проиграл. Война еще не выиграна, но победа в этой битве заслуженно принадлежит вашему другу. — Тут он улыбнулся, но как-то криво и пугающе, словно совсем разучился это делать. — А мое пребывание здесь — это отпуск. Я сплю, ем, читаю хорошие книги — что может быть лучше? Есть одна просьба, Виктор Демьянович: скажите вашему маленькому Паспарту[2], — он кивнул в сторону Кравченко, — чтобы он хоть изредка со мной говорил. Тишина утомляет…

Далее повисло тягучее и томительное молчание. МВД пристально смотрел на Нигредо, Нигредо отвечал ему тем же. Спустя несколько секунд Миронов наконец произнес:

— От тебя все так же несет падалью, — после чего развернулся и пошел к выходу.

Арсений последовал за ним.

— Скажите, чтобы он говорил со мной! — вдогонку кричал Нигредо. — Скажите ему, чтобы он говорил со мной! Скажите, чтобы говорил…

Он повторял эти слова как заведенный. Их было слышно до тех пор, пока Миронов не запер последнюю дверь на их пути из подвала.

— Виктор Демьянович, я ничего не понимаю, — выпалил Сеня, снова перейдя на «вы», когда они вышли на улицу и направились к машине. — Как такое вообще возможно?

— А вот так.

— Вы собираетесь предать этих преступников суду?

— Их уже осудили.

— Как так? — Арсений был совершенно сбит с толку и остановился.

— Эти люди перед юридическим законом чисты, за их дела либо кто-то уже сидит, либо на все это безумство закрывают глаза. Их отыскали и судили мы.

— И долго они здесь пробудут? — тихо и стыдливо, как маленький ребенок, спросил Романов.

— Всегда. Пока не сдохнут. Мы их кормим, предоставляем все необходимое для влачения их жалкого существования — не более того. Есть питание, постель, туалет, душ раз в неделю. Если будет необходима медицинская помощь, ее окажут. Им разрешено читать. Все. Камеры заперты практически перманентно. Клетка господина Нигредо, или, как он любит называть себя, Художника, не имеет входа и выхода, она цельная и намертво приварена к полу. Отсюда нельзя сбежать даже при большом желании хотя бы только потому, что есть одно негласное правило: «Ни одна дверь не может быть открыта, пока не закрыта предыдущая».

Арсений молчал, уставившись в пол. Казалось, что он сейчас либо потеряет сознание от переизбытка чувств, либо просто расплачется.

— Я хочу, чтобы ты, Сеня, поверил в то, чем мы занимаемся, и чтобы твое детективное агентство стало частью организации TrickOrTreat, — смотря прямо в глаза Романову, произнес Виктор Демьянович.

— Не знаю. Мне нужно подумать, — глухо отозвался Арсений.

— Я понимаю, тебе кажется, что мы делаем что-то аморальное. Но это не так. Мы просто взяли свое будущее в свои руки. Да, многое, что мы делаем, вне закона. Но неужели ты думаешь, что правосудие когда-нибудь наказало бы этого человека?! И сколько мерзостей он еще сделал бы, пока мы бы этого ждали? Я, Миронов Виктор Демьянович, не беру на себя ответственность судьи за каждое преступление. Но эти люди… звери должны были быть пойманы! Такой я человек. Не могу спать спокойно до тех пор, пока не сделаю все, что в моих силах. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, Виктор Демьянович. Но это не мой путь. Я не готов быть вершителем судеб.

— И не надо. Твоя задача будет просто жить и работать так, как это делают достойные и честные люди. И изредка помогать мне в моих расследованиях. Как раньше, помнишь?

Арсений улыбнулся.

— Тогда я согласен. В любом случае я теперь слишком много знаю.

— Да, и рано или поздно мне придется тебя убить… — тихо промолвил Виктор Демьянович, а потом улыбнулся и громко по-доброму расхохотался.

Сеня рассмеялся вместе с ним.

— Есть еще одна просьба, — вытирая слезы от смеха, произнес МВД.

— Слушаю, — серьезно ответил Романов.

— Дело в том, что я постепенно хочу делегировать большинство моих полномочий в TrickOrTreat и пожить спокойно, для себя. Поэтому я дерзну попросить место у тебя в агентстве. Тихо, без огласки, как тайный детектив.

— Запросто, я вам… тебе даже буду немного платить за работу.

— О как! — воскликнул Виктор Демьянович, обнял Арсения за плечо, и они оба направились к автомобилю.

— Ты теперь куда? — поинтересовался Сеня.

— Довезу тебя до города. А потом ненадолго уеду. Есть у меня еще одно маленькое дельце, — произнес МВД и прикоснулся ладонью к пиджаку. Там во внутреннем кармане лежало что-то маленькое и плотное.

2

Июль 20** года. 3 года назад

Виктор Демьянович не спеша двигался по федеральной трассе на стареньком дешевом автомобиле. Проехав указатель на Чудской Бор, он свернул, и дальше его дорога пролегала по проселку. Миронов никуда не торопился, но взгляд его был напряжен и уставлен куда-то вдаль. Казалось, что он даже не следит за дорогой. В этом не было большой необходимости — автомобили редко попадались на этой тропе, многие, опасаясь повредить машину, предпочитали сделать крюк, но ехать по нормальной заасфальтированной дороге. Эта трасса даже не всегда указывалась на современных картах, так как считалась нежелательной и небезопасной. Здесь не было заправок, автомастерских, магазинов и практические отсутствовали села и деревни. Эта дорога использовалась исключительно для транспортировки поваленного леса и не более того. Редкий водитель, случайно повернувший не там или желающий сократить путь на несколько десятков километров, обогнув трассу, потом еще долго жалел о своем сомнительном решении и навсегда запоминал этот путь как худший выбор из возможных.

МВД много размышлял о том, что хотел бы сейчас сделать, но лично для себя видел один выход. Ему казалось, что это низко и недостойно поведения честного человека, но его внутренний ребенок умолял все-таки пойти на сделку с совестью и провернуть эту маленькую авантюру.

Спустя полтора часа черепашьей езды Виктор Демьянович добрался до ворот секретной тюрьмы, открыл их и въехал на территорию. Миронов подъехал к большому пустырю между двух ангаров, остановил машину по центру и начал выгружать из багажника и с заднего сиденья коробки с холстами.

В это время по сигналу Андрей Евгеньевич Кравченко надел наручники на заключенного Никиту Григорьевича Домин-Ганера, вывел его из камеры — он тогда еще содержался не отдельно в клетке — и повел по коридору к выходу.

Нигредо прищурился от палящего солнца и сделал один глубокий вдох.

— Откуда такая щедрость, гражданин начальник? — с ехидной ухмылкой громко прокричал он. — Давно вы меня не баловали такими прогулками. Вернее, никогда.

Кравченко молча вел заключенного к пустырю, где их уже ждал Виктор Демьянович. Он достал из коробок все холсты с картинами и сложил их в огромную кучу. Это были те самые творения Нигредо, написанные либо красками, либо кровью детей, убитых им.

Андрей Евгеньевич, крепко придерживая палку, к которой были прицеплены наручники, подвел бывшего владельца компании DominTechnic к Миронову.

— Господа, что происходит? — с глупой улыбкой спросил Нигредо.

МВД достал из багажника канистру с бензином, облил все картины и коробки, закрыл крышку и вернул емкость обратно в багажник.

— Что вы делаете? — воскликнул Никита Григорьевич. Его голос дрожал, в нем чувствовались непонимание и боль. Он обратился к Миронову: — Ты не посмеешь все это уничтожить! Я прошу! Я умоляю! Это все, что от меня осталось! Это же мои дети! — Глаза убийцы покраснели, то ли от солнца, то ли от напряжения и слез, которые готовы были вырваться из глаз и покатиться по щекам.

Слово «дети» ударило Миронова наотмашь. Он поджег сигнальную свечу от зажигалки и бросил ее в самый центр наваленных в кучу картин. Работы художника-убийцы полыхнули как спичка — у картин не было ни единого шанса на спасение из огня.

Виктор Демьянович подошел к Нигредо и шепнул ему на ухо:

— Просто хотел, чтобы ты на это посмотрел.

Домин-Ганер простоял еще минуту, наблюдая, как его работы пожирает пламя, но не издал больше ни звука. Потом он спокойным голосом без тени сожаления произнес:

— Это все? Тогда отведите меня обратно в камеру.

Когда дверь за Нигредо закрылась, он сел на кровать и молчал минут пять. Потом вскочил, стал колотить стену ногами и руками, разбивая костяшки в кровь, и кричать:

— Сука! Сука! Я тебя достану, ублюдок! Мразь!

Миронов тихо сидел за дверью. Он слышал каждый звук, доносящийся из камеры, и ликовал. Виктор Демьянович отчасти солгал — он уничтожил не все картины, одну маленькую он оставил и теперь хранил во внутреннем кармане пиджака как дань памяти жертвам и как напоминание себе о важности того, что ему преподносит судьба. Когда истерика за стеной кончилась, МВД встал и пошел прочь.

3

Виктор Демьянович попрощался с Арсением и поехал на вокзал. Там он купил билет на первый поезд, который ехал хотя бы приблизительно в сторону Севастополя. Миронов не знал, скоро ли доберется до пункта своего назначения, как и не знал того, надолго ли покидает свой родной город в этот раз. Но теперь он дал обещание Арсению, что будет работать в его агентстве, а обещания надо держать. К тому же МВД дал Сене свой номер телефона, и тот в любой момент сможет его вызвать. А пока осталось разобраться с последним делом и немного отдохнуть.

Миронов пообедал в дешевой привокзальной столовой — на удивление еда оказалась довольно сносной, — купил в киоске на перроне пару пирожков и воду и, заняв свое место в купе до Курска, уснул крепким сном. Давно он так хорошо не высыпался. Несмотря на то что последние пять лет Виктор Демьянович проводил по большей части в поездах, самолетах и на съемных квартирах, эта дорога его не утомляла, она, скорее, способствовала успокоению нервов и упорядочиванию мыслей.

Миронов доехал до Севастополя за четыре дня: примерно сутки до Курска, провел там несколько часов до вечера, погулял, потом сел на поезд до Краснодара, оттуда уже автобус, паром, Керчь, и вот уже в окне виднеется полоска моря — значит, скоро конечный пункт этого маленького путешествия.

Море… Виктор Демьянович не видел море с того последнего раза, как был здесь примерно четыре года назад, когда приехал отыскать Свету и нашел. А у нее уже другая семья, ребенок, новая жизнь. Миронов знал, что и сейчас вряд ли что-то изменилось. Он ехал не для того, чтобы отбивать свою женщину у другого, у самозванца, не чтобы кому-то что-то доказывать, а просто чтобы увидеть ее еще раз, чтобы просто поговорить, выпить вина вместе, прогуляться, как тогда… Впервые за эти четыре дня Виктору Демьяновичу взгрустнулось. Он ехал сюда со светлыми чувствами, но теперь, когда он стоит уже почти на пороге у Светы, ему стало больно. МВД не знал, надо ли тревожить ее покой? Может, ей вообще не нужна эта встреча? Может, она уже давно все забыла и не хочет ничего вспоминать.

Но Миронов был настойчив, даже в споре с самим собой, поэтому решил не отступать. Он знал, что должен хотя бы издалека ее увидеть! И тогда он решит, что для него и, конечно же, для нее сейчас важнее. Отступить и засунуть клокочущий вулкан переживаний и чувств поглубже внутрь себя или все же решиться и все ей открыть.

Сегодня море в Севастополе было спокойное. Волны тихонько омывали вдающиеся в воду волнорезы и вместе с ветром приносили на берег бирюзовый аромат свежести, соли и водорослей.

Виктор Демьянович пошел от вокзала пешком, ему хотелось прогуляться и подышать прибрежным воздухом юга. Город отчасти напоминал ему его родину. Здесь можно было найти и старые деревянные дома в центре, и новостройки, и панельные девятиэтажки, только все это с каким-то чисто южным ароматом, с обилием яркого солнца, отражающегося от песка, стен и неба. Все дома из известняка и песчаника были выкрашены либо в темно-матовые оттенки бежевого, голубого, салатного или, что в разы чаще, в чистейший белый, как глазурь на ромовой бабе.

Миронов уже к вечеру добрался до дома Светы, который находился в спальном районе подальше от центра. Однако до моря было рукой подать. Подумать только, ее дети растут в километре от берега, в тепле и обилии фруктов. Может, даже и хорошо, что пять лет назад все так произошло? Виктор Демьянович осторожно подошел к дому, но долго ждать ему не пришлось — Света гуляла со своим младшим на детской площадке прямо возле своего подъезда. Виктор Демьянович приметил ее фигуру еще издалека. Он смотрел на Свету и любовался ею. Здесь, на юге, женщина стала еще красивее. Загорелая, стройная, с легкими движениями и походкой, в развевающемся на ветру летнем платье, она была невероятно прекрасна. Прекрасна как женщина, как мать, просто как человек, который подарил МВД, пожалуй, лучшее время в его жизни, несмотря на все трудности и невзгоды, несмотря на такое скорое и болезненное расставание.

Света собрала детские игрушки, взяла ребенка за руку и пошла в сторону дома. Миронов тихонько последовал за ней. Он проследил за ними и подождал, пока она войдет в квартиру. Ему понадобилось еще несколько минут, чтобы собраться с силами. Виктор Демьянович достал сигарету и выкурил ее почти залпом. Сегодня он просто так отсюда не уедет, он должен что-то предпринять во что бы то ни стало.

Собравшись с духом, МВД позвонил в дверь. А вдруг ему ответит мужской голос?

А вдруг она его даже не узнает — вот неловко-то будет? А вдруг он ее шокирует своим появлением и она просто упадет в обморок? И что он будет говорить? И кем надо представиться, чтобы она открыла дверь? В этот момент Миронов услышал, как открылась одна дверь и как кто-то возится с замком основной двери. Так сильно бывший следователь не паниковал, наверное, никогда в своей жизни, даже в те моменты, когда жизнь висела на волоске. Остались считаные секунды до встречи, до первого за долгие годы взгляда. «Ну, что же ты так долго открываешь?!» — чуть не воскликнул Миронов. И сразу же после этой мысли дверь медленно распахнулась.

— Ты почему не спрашиваешь, кто там? — выпалил МВД.

Секунда тишины.

— Витя… — еле держась на ногах, выпалила Света. — Витя… Витя! Боже мой! — воскликнула женщина и бросилась обнимать Виктора Демьяновича. Она целовала его губы, шею, щеки, глаза и повторяла: — Витя! Витя… Это ты!

На секунду она остановилась, пытаясь отдышаться. Ее лицо залил румянец, из глаз текли слезы.

— Это ты! — повторила она, но уже тише, осознаннее. — Ну, что же ты встал?! Проходи скорее!

Несмотря на такой радостный прием, Миронов по-прежнему не знал, как себя повести. Он ответил на поцелуи, но старался держать дистанцию, чтобы ненароком не потревожить, не нарушить ее новый мир, ее новую жизнь.

— Прости, что вот так сразу, без письма, без вести заявился, но ты же знаешь мою любовь к эффектным появлениям, — рассмеялся он и продолжил более серьезно: — Я просто хотел тебя увидеть. Сказать, что со мной все хорошо. Не хочу нарушать твой быт, твой покой — я приехал не за этим. Наверное, у тебя уже другая семья…

— У меня никого нет! — резко перебила его Света. — Мы приехали сюда, потому что я всегда мечтала жить у моря, да и детям тут хорошо — солнце, свежие фрукты и овощи. Я никому не говорила, где мы. Никому… Кроме двоюродного брата.

— Брат… — прошептал Миронов.

Теперь он понял, что его выводы относительно того «лысого мужика» были продиктованы эмоциями, а не холодным рассудком. «Это был брат, просто брат…» — подумал МВД и тихонько усмехнулся, но в этой усмешке было столько радости и облегчения, что хватило бы на полжизни.

— Коле можно доверять, — тараторила Света, — я точно знаю, в противном случае я бы никогда ему ничего не рассказала. Он много раз приезжал и помогал, мне нужна была поддержка близкого человека. — Она замолчала на мгновение. — Я ждала тебя… Я все это время ждала только тебя.

Повисла небольшая пауза, женщина присела на банкетку в прихожей и теперь испуганно смотрела на Виктора Демьяновича.

— Я просто видел тебя с младшим сыном… — неловко начал МВД.

Светлана нежно взяла его за руку и подвела к двери в одну из комнат. Она приоткрыла ее, и они увидели мальчика лет четырех, который сидел на ковре и смотрел по телевизору «Скуби-Ду».

— Стёпа сейчас на море с друзьями. Теперь у него их много. В следующем году он оканчивает школу, — тихо прошептала Света, чтобы не отвлекать ребенка. — А это мой сын. Я назвала его Демьяном. Отчасти в честь отца…

— Странный выбор, — не задумываясь, выпалил Миронов. — Кто его отец?

— Это твой сын, Витя!

— Мой сын… — МВД покраснел и стиснул зубы, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции.

— И он очень умный и честный, как ты…

Виктор Демьянович молчал.

— Хочешь с ним пообщаться?

— Конечно! Но сначала я хочу тебе кое-что сказать. Прости меня за то, что тебе пришлось пережить. Но со мной по-другому не бывает, я притягиваю к себе чужие несчастья. Прошло много времени. И мне стало многое ясно. Зачем все это было, зачем эти сны, что я ищу и не могу найти? Пусть я понял не все, но теперь знаю, зачем нахожусь здесь и сейчас. Я хочу быть твоей опорой. Каждому человеку нужно во что-то верить. Я потерял веру, но теперь я знаю — я здесь. Я буду рядом всегда. Я хочу верить в тебя. — В его глазах показались слезы.

Света никогда и ни от кого не слышала таких слов. Она нежно, как маленького, обняла МВД, и он всхлипнул.

— Поплачь, Витя, поплачь. Все закончилось. Теперь мы будем отдыхать. Все закончилось.

Виктор Демьянович громко выдохнул и как-то странно произнес:

— Все только начинается…

На следующее утро Миронов проснулся так, словно и не спал вовсе, в холодном поту и взвинченный. «Что это было?» — подумал он. Всего лишь страшный сон. Кошмар…

Эпилог

Март 20** года

ЗАКЛЮЧЕНИЕ МАК[3]

Непосредственной причиной авиационного происшествия явилась потеря пространственной ориентировки экипажем, в первую очередь КВС, осуществлявшим активное пилотирование самолета на заключительном этапе полета, что привело к повороту самолета на ложный курс, его перевороту на правое крыло, вводу в планирование, переходящее в интенсивное снижение и столкновение с землей.

Недостатки в технической эксплуатации самолета привели к выполнению в течение длительного времени полетов при наличии «вилки» в положении РУД больше максимально допустимой руководством по технической эксплуатации самолета…

ИЗ БЛОГА «ТЕОРИЯ ЗАГОВОРА»

Слишком много вопросов возникает по поводу катастрофы «Боинга», случившейся две недели назад.

На кадрах, опубликованных во всех интернет-изданиях, прекрасно видно, что пилот пытался посадить самолет и уводил его от жилых домов во избежание еще больших жертв. Самолет практически не горел и не взорвался после столкновения с землей. Это значит, что топлива в баках не было. Тогда каким образом он должен был пролететь еще тридцать минут до своей конечной точки? Я не большой специалист в этом деле, но обязательно выясню у знающих людей всю необходимую информацию.

И самое главное — самолет просто развалился при столкновении, но ни крови, ни тел нам так и не показали, а те обрывочные кадры, которые мне удалось откопать, заставляют задуматься: а живы ли были люди, находящиеся на борту самолета? Вы, конечно, можете меня сейчас обвинить в паранойе и любви к конспирологии, но приглядитесь. Самолет разбивается, погибают все, кроме двух пилотов. Один в коме, другой просто исчез. Ни тела, ни информации. А все тела жертв на фотографиях и видео выглядят так, словно это хаотично разбросанные по земле давнишние трупы. Кто-то что-то хотел спрятать на этом самолете. Печенкой чувствую, что эта катастрофа не так проста, как кажется на первый взгляд.

Я знаю, что вряд ли смогу переплюнуть публикации TrickOrTreat на эту тему, но я так же, как и они, хочу знать правду. Друзья из TrickOrTreat, если вы читаете мой блог, в чем я, конечно, сильно сомневаюсь, я готов помочь. Если вам нужна помощь неравнодушного гражданина, свяжитесь со мной…

ИЗ ЭФИРА ОТ 3 МАРТА 20** ГОДА

МАК опубликовал официальное заключение катастрофы самолета «Боинг» прошлой осенью. Согласно заключению, причиной аварии стала ошибка пилотирования, допущенная экипажем, а также недостатки технической эксплуатации. Однако, несмотря на это, поклонники теорий заговора продолжают гнуть свою линию. Скандально известная организация TrickOrTreat уже сделала свои недвусмысленные заявления по поводу произошедших событий. Они утверждают, что катастрофа была кем-то подстроена, чтобы скрыть убийство высокопоставленных лиц. Напомним, на борту находились…

* * *

Действительно, трагедия до сих пор оставила после себя множество вопросов, но кажется, МАК ответил на все достаточно четко и подробно.

Командир воздушного судна Юматов Иван Никитич объявлен в международный розыск…

Примечания

1

Апраксин двор — один из крупнейших исторических торговых центров Петербурга.

2

Жан Паспарту — герой романа Жюля Верна «Вокруг света за 80 дней», слуга главного героя Ф. Фогга.

3

МАК — Межгосударственный авиационный комитет.

Content

Никита Серков
Черный волк

Пролог

Дневник Арсения

Крушение

Новошайтанск

TrickOrTreat

Конец

Эпилог

Примечания