К.Н. Кроуфорд

Тёмный Король

Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Alena Alexa

Глава 1

— Он здесь, чтобы убить меня.

Я уставилась на отражение в магическом зеркале. Убийца стоял наверху: прекрасный фейри с загорелой кожей и волосами цвета пламени. Смерть прибыла в красивой золотой упаковке. Не пройдёт и часа, как он приставит мне нож к горлу. Через двадцать минут моё мёртвое тело будет свешиваться с ветви боярышника.

Джина стояла рядом со мной в нашем захламлённом магазине, засунув руки в карманы.

— Не преувеличивай. Американцы всегда слишком остро реагируют на всё.

Я пожевала жвачку и выдула розовый пузырь. Он лопнул.

— Я не американка.

— Ты говоришь как американка. И вообще, весь смысл жизни буквально под землёй заключается в том, что убийцы не могут тебя найти, верно? Он не знает, где находится люк. С нами всё будет нормально.

— Возможно, — импульс магии фейри заставил меня вздрогнуть. Его сила нарастала.

У убийцы-фейри имелось около дюжины клинков, пристёгнутых к его телу. Единственное, что мешало ему убить меня — это то, что он понятия не имел, как нас найти.

— Откуда ты вообще знаешь, что он пришёл сюда за тобой?

— Потому что он прямо над нашим магазином, а я единственное нелегально живущее сверхъестественное существо в этой части Лондона.

Джина сдула с глаз один из своих тёмных локонов.

— Но вот что я тебе скажу: он выглядит чертовски устрашающе.

— Ага.

Я должна была догадаться, что это произойдёт.

В какой-то момент убийцы приходили за всеми нами, сверхъестественными существами. Они выслеживали ведьм и фейри, демонов и оборотней. Они несли смерть из зачарованных дворцов. Только ассасинам — элитным фейри — разрешалось использовать магию.

Остальные из нас? Мы прятались в туннелях, делая вид, что нас не существует.

Расхаживая по земле над нашей лавкой, убийца вытащил меч.

Моё дыхание участилось, и я прищурилась, глядя на него.

— Мне нужно остановить его, пока он не нашёл нас.

— Ты можешь сотворить какую-нибудь магию отсюда?

— Я так не думаю, — я всё равно помчалась за книгами заклинаний. Я не была достаточно богата, чтобы иметь книги могущественных заклинаний — ничего такого, чтобы поджигать армии или пожинать души из тел. У меня имелось много сельскохозяйственных заклинаний, от которых не было никакого толка в современном Лондоне, и действительно хорошая книга проклятий, но такие чары обычно начинали работать только спустя большой промежуток времени.

Я всё равно вытащила эту книгу с полки, перелистывая страницы так быстро, как только могла. Во второй половине тома многие проклятия были повреждены водой, но я нашла одно заклинание, которое способно превратить чьи-либо мысли в тарабарщину. Не самое лучшее заклинание в ситуации жизни или смерти, но, возможно, оно настолько запутает его, что он просто уйдёт, не в силах вспомнить, зачем пришёл.

— У меня есть кое-что, — сказала я, и во мне расцвела надежда. — Я заставлю его сойти с ума.

— Хорошо. Только… в меня не попади.

Я начала произносить заклинание, но чернильные пятна на словах затрудняли прочтение. Я не была уверена, правильно ли читаю слова. Затем, к моему ужасу, буквы на странице начали переставляться, пока не потеряли всякий смысл. Я обернулась и обнаружила, что все книги вокруг меня теперь были исписаны тарабарщиной на корешках.

Я не заставила его сойти с ума. Я заставила книги сойти с ума. «Твою ж мать». Мне придётся исправить это позже.

— Это не сработало, Джина.

— А что ещё ты знаешь?

Я захлопнула книгу.

— Ну, например, я могу заставить его слышать музыку. Не думаю, что это его отпугнёт.

— Попробовать стоит. Будет жутко.

— Пожалуй, сейчас я попробую что угодно, — я вернулась к магическому зеркалу.

Стоя перед ним, я закрыла глаза и самым жутким голосом запела песню Майли Сайрус Wrecking Ball. Звук проникал сквозь зачарованное стекло и доносился до воина над нами. Это была любимая песня Джины — по крайней мере, в моём исполнении. Когда она расстраивалась или не могла заснуть, я пела ей эту песню как колыбельную. Я делала это с тех пор, как нашла её на улице два года назад, когда ей было всего четырнадцать и она жила в нищете. С тех пор она всегда была со мной.

Но пение Майли, вероятно, не отпугнёт убийцу. После нескольких куплетов я позволила песне затихнуть.

Незваный гость по-прежнему стоял над нами, сжимая меч.

— Похоже, он по-прежнему желает убить меня, — сказала я. — Наверное, после песни ему хочется этого ещё более рьяно. Мне придётся встретиться с ним лицом к лицу, пока он не убил нас обеих.

— У меня есть идея, — сказала Джина. — А как насчёт того, чтобы просто… не подниматься на поверхность? У нас тут есть лапша быстрого приготовления и печенье с кремом. Этого нам с лихвой хватит как минимум на два дня. И в магазине нет ни одного убийцы-фейри, так что остаться здесь — беспроигрышный вариант.

Я подняла на неё взгляд своих глаз цвета морской волны.

— Он никуда не уйдёт.

— Может, и уйдёт. Не будь такой пессимисткой, — она снова уставилась в зеркало. — Подожди, он что-то пишет на клочке бумаги. Может быть, это хороший знак. Он открыт для общения.

— Я знаю, что тебе нравится видеть в людях лучшее, Джина, но я не думаю, что вооружённый убийца — хороший человек.

— Может быть, он видел тебя в окрестностях и пришёл пригласить на свидание. Тебе бы не помешало. Посмотри на его большие мужественные руки! И вы оба фейри, верно? Он — фейри, ты — фейри. У вас обоих есть магия. Идеально. У вас будут прекрасные детки-фейри.

Моя жвачка теряла свой вкус.

— Мы оба фейри, но здесь мы не на одной стороне, Джина. Моя магия незаконна, а его — нет. Он свернёт мне шею во время стремительной казни, а потом будет попивать пивко в замке, чтобы расслабиться.

— Вдруг ему одиноко? Знаешь, немного романтики может помочь тебе чуточку полнее наслаждаться жизнью — ну, прогуляться по Темзе на закате, купить рожок Cornetto в фургоне с мороженым. Вытащить тебя из этой старой дыры в земле хотя бы ненадолго.

Джина любила людей. Я — нет.

— Мне нравится наша грязная дыра в земле, — отрезала я. — Она помогает мне избегать людей, особенно мужчин. Кроме того, я предпочитаю термин «естественное земляное жилище», а не дыра в земле.

— Существуют и хорошие люди. Даже мужчины. Старик, который работает в «Пицца Экспресс», дал мне вчера бесплатную фрикадельку.

Боги милостивые. В этот момент мне стало совершенно ясно, что Джина не понимает всей серьёзности ситуации.

— Но этот мужчина здесь не для того, чтобы дать мне бесплатную фрикадельку. Он здесь, чтобы отрезать мне голову. Ты понимаешь, к чему я клоню со своими опасениями?

Фейри, отражавшийся в магическом зеркале, поднял бумагу. Изящными буквами идеальной формы он написал: «Аэнор, Потопительница Островов, Сдавайся или Умри Мучительной Смертью».

Я сплюнула жвачку в мусорное ведро.

— Ну ты смотри. Разве он не очаровашка? Ща надену своё лучшее платье и позволю ему убить меня у Темзы после наших Cornetto и фрикаделек.

— Дерьмо, — на её лбу пролегли морщинки. — Потопительница островов? Это он к чему?

— Не знаю. Клянусь богами, я никогда этого не делала. Но это изумительное прозвище, не так ли? Я могла бы его присвоить, — я указала на магическое зеркало. — Посмотри на эту записку. Видишь? Он не только угрожал убить меня болезненным способом, но и сделал странную вещь, написав все слова с большой буквы. Уже один этот факт говорит мне, что он худший из психопатов.

— Это у него кровь на мече? — спросила Джина, явно больше не очарованная им.

— Да, кровь. Не идеально.

— Он даже не смыл её, прежде чем появиться здесь. Это кажется немного странным, понимаешь? Я имею в виду, по крайней мере, ну сполосни ты его хорошенько. Явиться на убийство с чужой кровью — это просто неприлично.

Меня до чёртиков напугало, что он знает моё имя. И да, свежая кровь тоже не завоёвывала моё расположение.

— Как он узнал, что на него смотрят? — спросила Джина.

— Ты это чувствуешь, — сказала я. — Затылком, как будто кто-то наблюдает, понимаешь?

Джина провела пальцами по волшебному стеклу.

— Значит, он здесь, чтобы убить тебя. Но что именно ты собираешься с этим делать? Ты не можешь драться с ним. Он обучен убивать преступников в считанные секунды.

Мощный импульс его магии вибрацией прошёл сквозь стены. Мой желудок сжался от тёмной музыки его колдовства. Что именно он готовит там, на поверхности? Что бы там ни было, это не будет приятным.

По моей коже побежали мурашки.

— Поверь немножко в меня. Я могу убить его, — я указала на высушенные сердца демонов, прибитые гвоздями к нашим шатким подземным стенам. Части тела демонов, втиснутые между полками с зельями и магическими амулетами. — Смотри. Ты видишь это? Я убивала и раньше. Много раз. Вот почему я известна как Аэнор, Свежевательница шкур, Бич Нечестивых. Бум.

Джина одарила меня сочувственным взглядом, который был откровенно покровительственным в исполнении шестнадцатилетней девушки.

— Во-первых, ты сама дала себе это имя. Во-вторых, те парни, которых ты бичевала, были не так страшны, как этот уе*ок с окровавленным мечом.

— Следи за языком! — я, может, вырезала сердца и ломала кости, но у меня имелись определённые стандарты правильного поведения. Или, по крайней мере, я ожидала, что те, кому ещё не исполнилось восемнадцати, будут следовать этим стандартам.

— Бл*дский ад, Аэнор, — она прижала руки к зеркалу, не обращая внимания на мою нотацию. — Он типа два с половиной метра ростом и, ну… убийственный. В-третьих — я же остановилась на третьем пункте? Твои убийства демонов происходили в экстремальных обстоятельствах. У тебя не оставалось выбора. Это были демоны, избивающие своих подружек. Или вампиры, охотящиеся на девочек-подростков по улицам. Ты вмешивалась, чтобы спасти жизни. Сейчас нет никакой срочной необходимости. Пока мы остаёмся в магазине, никто не должен умирать. Как я и сказала. Ноль убийц внутри магазина. Под землёй мы в полной безопасности.

Она скорее успокаивала себя, чем приводила убедительные доводы.

Магия вокруг меня усилилась, заставив меня стиснуть зубы.

— Ты ошибаешься, Джина. Если я не буду действовать, мы обе умрём. Он собирается сделать что-то ужасное.

— Я так не думаю. Ты можешь остаться здесь и подождать, пока ему не станет настолько скучно, что он уйдёт. Он ускользнёт домой, чтобы в какой-то момент посмотреть «Доктора Кто» и сделать косяк или что-то в этом роде.

— Это не так работает. Убийцы не уходят от скуки, — я встала, чувствуя, как тело гудит от адреналина, и подошла к столу позади прилавка. Я открыла его и достала пистолет. — И вообще, у меня есть небольшое преимущество. Они будут ожидать, что я использую атакующее заклинание, а не оружие. Традиционные фейри вроде него никогда не пользуются современным оружием. Это вообще табу без всякой на то причины. К счастью для нас, мне плевать на традиции, поэтому я просто выстрелю ему в сердце железными пулями. В отличие от свинца, они на самом деле убивают фейри. Работа сделана.

— Но у него есть магия.

— И у меня тоже.

— Верно, — ответила она. — Но у тебя просто есть печальная магия грязной дыры, и он выглядит так, как будто его магия намного лучше.

— В любом случае, — сказала я слишком резко. — Ждать, пока наёмный убийца заскучает и уйдёт домой — это не настоящее решение проблемы.

— Что я буду делать, если ты умрёшь, Аэнор? У меня не будет никого, кто бы заботился обо мне. Мне страшно по ночам, и я не могу управлять магазином самостоятельно.

Иногда Джина казалась удивительно умудрённой жизнью. А в другие времена — как сейчас — она больше походила на шестнадцатилетнего человека, которым и была.

Сверху магия убийцы становилась мощнее, ударяя по моей коже опасным предупреждением. Я вдохнула тяжёлый, пахнущий морем воздух, и моё сердце забилось сильнее.

Он нападёт на нас в любой момент. А потом наши тела будут раскачиваться на боярышнике.

Я должна была остановить этого убийцу, прежде чем он получит шанс.

Глава 2

Холодная, влажная магия скользнула по моему захламлённому магазину, становясь настолько мощной, что задребезжали половицы под ногами. Тёмные глаза Джины расширились, и она посмотрела на меня с потерянным видом.

Внезапно мне неистово захотелось защитить её. Люди так легко ломаются.

Джина крепче сжала зеркало, вглядываясь в него.

— О, чёрт возьми! Тут есть и второй, Аэнор. По крайней мере, мне кажется, что я его видела. Он как бы на мгновение засветился в тени, как… я не знаю, жуткий ангел. Ты никак не можешь пойти и сразиться с ними обоими, — она подняла голову, наморщив лоб. — Может быть, нам удастся сбежать через подземный туннель. Он ведёт к реке, верно?

Это не самая плохая идея. Мы не могли выйти прямо через люк в потолке, но здесь имелся и второй выход. Старый туннель вёл отсюда на юг к Темзе, проходя под землёй через самые древние районы Лондона.

Я запустила пальцы в свои голубые волосы и принялась расхаживать взад-вперёд.

— Возможно, нам удастся добраться до реки. Там у меня всё равно будет больше силы.

И тут меня осенило — тяжёлый запах реки врезался в меня, как кулак. Когда я посмотрела на старые половицы, у меня свело живот. Тёмная вода просачивалась сквозь трещины, собираясь в моём магазине.

— Планы поменялись, — сказала я. — Они хотят утопить нас. Они собираются затопить нас. Пока мы говорим, они наводняют туннель.

Эти мерзавцы хотели уничтожить мой дом, мои средства к существованию.

И именно поэтому у меня имелся пистолет, заряженный железными пулями.

— Чёрт возьми. Чёрт возьми! — Джина выглядела обезумевшей. — Давай убежим. Прямо сейчас.

— Нет. Ты останешься здесь ещё на несколько минут. Ты утонешь, если пойдёшь дальше по этому туннелю. В отличие от меня, ты не можешь дышать под водой.

Тёмная речная вода растекалась у меня под ногами, впитываясь в подошвы туфель на высоких каблуках. Мои зубы застучали от холода.

Я сунула руку в карман и провела кончиками пальцев по перламутровому гребню.

Пистолет был одним из моих самых полезных видов оружия. Хотите верьте, хотите нет, но гребень ему не уступал. Он поможет приманить убийц ко мне. А потом я просто пристрелю их.

— Я справлюсь, Джина, — сказала я. — Просто держи двери закрытыми. Если вода будет прибывать слишком быстро, ты сможешь сбежать через люк в крыше. Я уведу убийц подальше от того выхода, чтобы они тебя не заметили. Вылезай из люка на потолке и беги со всех ног. Через пять минут они скроются. Они всё равно не охотятся за тобой. Они хотят заполучить только меня.

— Пожалуйста, будь осторожна, — она сняла с пальца пластиковое кольцо и сунула его мне. — Возьми это на счастье.

— Спасибо, — я засунула пистолет за пояс шортов, потом надела кольцо на палец. Мультяшный ослик на вершине улыбался мне. Я была почти уверена, что это игрушка из Хэппи-Мила, но сейчас я согласна принять всю удачу, какую смогу получить.

Теперь вода поднялась до кончиков пальцев ног, и мощная магия скользнула по моему телу.

Я прошла сквозь шёлковые занавески, скрывавшие вход в туннель. Затем я открыла дверь в древний земляной туннель. Здесь воздух был наполнен частицами земли, и я ничего не видела. Вода уже превращала земляные стены в грязь. В другой жизни у меня имелась полная власть над водой. Но не сейчас.

Магия наэлектризовала воздух. Я перешла на быстрый бег, энергично работая руками, пока бежала через туннель. Мои ноги плюхали по поднимающейся воде. Может, я и дерьмово разбираюсь в могущественной магии, но бегать на каблуках у меня получается просто потрясающе.

Если получится быстро убить ассасинов, возможно, я сумею спасти магазин.

Давным-давно священники использовали эти туннели, чтобы спастись от Генриха VIII, пробраться к Темзе и бежать из города. Теперь я использовала их, чтобы спасти свой собственный зад.

Вода теперь заструилась ещё сильнее, и бежать становилось всё труднее. И тем не менее, река звала меня.

Если я быстро покончу с этим, то обеспечу безопасность Джины. Несколько лет назад я обещала уберечь её от беды.

Прошло два года с тех пор, как я нашла её убегающей от демона-хищника. Он был примерно на триста лет старше её и прогнил до костей. Он сломал ей челюсть и чуть не задушил за мусорным баком. Я избавила его от страданий.

С тех пор Джина жила со мной.

Ледяная вода текла быстрее, холодя мои икры.

Я находилась в одной минуте от Темзы. Ещё минута, и я смогу заманить убийц к себе.

Моё дыхание сделалось прерывистым, пока я пробивалась сквозь поднимающуюся воду. Ещё одна мощная волна магии заставила меня стиснуть зубы. Теперь вода доходила мне до бёдер.

Когда вода достигла моих рёбер, я нырнула под неё, погрузившись в холодные объятия. Вода была моим домом, и я быстро передвигалась в ней. Я задержала дыхание, и река хлынула по моей коже, пока я плыла всё быстрее и быстрее, приближаясь к своей цели.

Убийцы были фейри, как и я, но они давно заключили сделку с людьми. Они могли жить в этом мире, а в обмен убивали всех других сверхъестественных существ.

Но зачем приходить за мной, когда по улицам Лондона бродили куда более опасные демоны? Демоны, которые одним лишь взглядом могут заставить кровь вытекать из твоего тела.

Лунный свет пробился сквозь водную гладь.

Я отталкивалась ногами, двигаясь всё выше и выше, пока моя голова не достигла поверхности. Я глубоко вдохнула весенний воздух.

Ледяная вода пропитала одежду, и мои зубы стучали, когда я поднялась на речную набережную. Луна и уличный фонарь слабо освещали пустой тротуар.

Я задрожала, вытаскивая гребень из кармана. Сегодня над Темзой низко и густо висел туман.

Вся магия обладала определёнными свойствами — запахами, звуками, текстурами. Я в основном слышала похожую на звуки музыку, которой обладало каждое магическое существо. Это служило волшебной нитью, соединяющей двух людей.

Я настроилась на вибрации убийцы. Он пришёл за кровью, и в моей крови это звучало как барабанный бой и стук.

Найдя его, я провела гребнем по своим промокшим синим волосам и затянула тихую, древнюю песню — песню морген[1]. В ночном воздухе над Лондоном мои чары взывали к моей мишени.

Это была моя магия — моя печальная магия грязной дыры. Я заманивала мужчин к себе гребнем и песней. И если они были плохими людьми, я убивала их.

Спору нет, это не самое эффективное оружие в бою. Чтобы это сработало, мне нужен был водоём, а потом я должна была сидеть у воды, петь и расчёсывать волосы. Редко какие боевые ситуации предоставляли такую возможность.

Однажды неподалёку от Фенчерч-стрит на меня напала банда из шести демонов. Они избили меня до полусмерти, выжгли свои имена на моей коже. Они оставили меня умирать. Мой особый набор навыков не принёс мне ничего хорошего в тот момент. «Извините, ребята, но не могли бы вы немного приостановить пытку, пока я не достану гребень и не дойду до Темзы? Дайте девушке честный шанс в сражении, хорошо?»

Но в конце концов я их нашла. Я заманила их к себе. Затем я вырвала и высушила их сердца и продала их кости в своей лавке.

С моей точки зрения, я действительно была бичом нечестивых, и мне это чертовски хорошо удавалось.

Дрожь связи пробежала по моей коже, когда моя магия нащупала ритмичные вибрации моей цели. К тому времени, как этот парень найдёт дорогу ко мне, он будет слишком загипнотизирован, чтобы сопротивляться.

Затем я настроилась на второй звук. Джина была права — их двое. Второй звук был мелодичным и печальным, как панихида. Красивый, правда. Жаль, что мне придётся с ним покончить.

Скоро всё это закончится, и я смогу вернуться в свой магазин.

Я провела гребнем по волосам, напевая древнюю песню. Я чувствовала, как они приближаются.

Я чувствовала, как моя магия плывёт по воздуху, скользя вокруг моей жертвы.

Теоретически моргены должны быть соблазнительными, и иногда я выглядела именно так. Но сейчас я была одета в старую футболку, пропитанную речной водой, и обрезанные шорты, а мои голые ноги испачкались в грязи. Впрочем, это не имело значения.

Когда я почувствовала, как магия сильнее загудела в моих костях, я обернулась и увидела огненноволосого фейри, стоящего позади меня и пытавшегося отдышаться. Его огромное тело отбрасывало на меня длинную тень. Лунный свет отражался от его оружия, а вокруг него клубился серебристый туман. Его щёки раскраснелись и вспотели. Он бежал, чтобы добраться до меня, как будто от этого зависела его жизнь.

По его янтарным глазам я видела, что моё заклинание уже подействовало. Его зачарованный взгляд скользнул по моему телу, осматривая влажную одежду, прилипшую к изгибам бёдер и выпуклостям груди.

Когда я околдовывала людей, происходил странный ментальный сдвиг. Я видела, как я выгляжу в их глазах, что они чувствуют ко мне — как будто пузырь в моём сознании давал мне ясное представление об их искажённом восприятии меня.

И прямо сейчас это восприятие меня убийцей было откровенно порнографическим.

В его воображении мои мокрые голубые волосы упали на голую грудь, соски затвердели на ночном ветру. На мне не было ничего, кроме белых стрингов, почти прозрачных от речной воды — одна рука была засунута в трусики. Остальные пальцы я держала у рта. Кажется, я слизывала с кончиков пальцев мёд, но только боги знали, что там на самом деле. В его видении мои ресницы затрепетали. Он представил себе, как я оттягиваю стринги в сторону и соблазнительно улыбаюсь ему. «Мужчины».

Чего он не видел, так это реальности — злой, забрызганной грязью цыпочки в футболке с логотипом рок-группы Joy Division, целящейся в него из пистолета.

Было почти грехом стрелять в такого беспомощного мужчину, как он, но моё время истекало, и более того, его фантазии становились грязными и тревожными. И в любом случае, он недолго пробудет беспомощным, а потом убьёт меня в безумной ярости похоти и насилия.

Он потянулся ко мне, как будто я была его давно потерянной возлюбленной — на его губах играла восторженная улыбка, рука устремилась к моим грудям.

С тяжёлым сердцем я нажала на курок и выстрелила ему в грудь. Железо разорвало ему аорту, оборвав жизнь. Он тяжело упал на тротуар, и я вытерла дрожащей рукой лоб. По крайней мере, он умер счастливым, наверное.

Выдохнув, я оглядела тени на берегу реки, тихие в глухой ночи. Почему здесь не было второго?

Я была уверена, что заманила и его тоже.

Обернувшись, я увидела его, и моё сердце ёкнуло.

Вот он, возвышается надо мной. Второй фейри. Он сиял холодным, неземным светом ангельского короля.

Его красота была потрясающей. К несчастью для меня, он не выглядел ни капельки очарованным. На самом деле, он выглядел так, будто хотел оторвать мне голову.

Глава 3

От него пахло миндалём и морскими камнями. Ветер играл его светлыми волосами — такими светлыми, что они казались почти серебряными. Его тёмно-синие глаза пронизывали меня насквозь. Он обладал холодным совершенством — точёные как у ангела скулы, идеальные губы, прямые тёмные брови — и высокомерная поза, чтобы соответствовать всему этому. Мужественная красота, которую мог бы высечь сам Микеланджело.

Со своими тугими мускулами он производил впечатление воина. Но корона на его голове говорила мне, что он не был обычным солдатом в команде ассасинов. На первый взгляд корона напоминала колючие полевые цветы.

При ближайшем рассмотрении она явно была сделана из тёмного колючего золота.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он всё же был очарован — немного.

Я улавливала образ того, как выгляжу в его глазах, и это было очень похоже на реальность — бледно-голубые волосы, пропитанные речной водой. Никаких прозрачных стрингов для него — вместо них были облегающие шорты, которые обтягивали мои изгибы, и красные туфли на высоком каблуке. Туфли ему понравились больше, чем он хотел признавать.

Он заметил мои большие зелёные глаза, сердцевидное лицо, розовые губы. Я бы выглядела невинной, если бы не пистолет и не татуировки из резких линий, вьющиеся по моей загорелой коже. Ему нравилась эта невинность, но он напомнил себе, что это ложь. Его пристальный взгляд подметил мою грудь, напрягшуюся от холодного воздуха, и торчащие соски.

Я на секунду опустила глаза. Всё это было реально. Он увидел настоящую меня — хрупкую, соблазнительную и грязную. И, похоже, замёрзшую.

Но преобладающим чувством, исходившим от него, было презрение.

Глубоко под поверхностью вспыхнуло желание, когда он увидел очертания моих ног в крошечных шортах, и его глаза задержались на верхней части моих бёдер. Но, похоже, похоть только заставляла его ненавидеть меня ещё сильнее. По какой-то причине он много думал обо мне. А я даже не знала, кто он такой.

Такого ещё никогда не случалось с чарами, и это сбивало меня с толку. Я никак не могла его разгадать. Как будто он в равной мере хотел меня и ненавидел.

Но, несмотря на тревожные звоночки в моём сознании, он пробуждал что-то во мне, какую-то скрытую энергию. Он интриговал меня.

Но почему? За свою долгую жизнь я поняла, что мужчины, как правило, представляли собой просто неприятности, не стоящие твоего времени. Даже если они выглядят как боги.

Я крепко сжала пистолет. «Пристрели его, Аэнор. Прежде чем он убьёт тебя».

Но мои глаза снова остановились на его идеальных губах, и в моей голове вспыхнул образ нас двоих у ствола дерева — он без рубашки, я в одних белых стрингах и снимаю их для него. Моё сердце бешено заколотилось в разгорячённом воздухе.

Неужели он очаровал меня? Должно быть, так оно и есть, потому что мне секс вообще не нравился. Да даже если бы и нравился, этот светловолосый придурок не в моём вкусе.

«Пристрели его, идиотка».

В этом-то и заключалась особенность фейри. Мы обладали способностью заставлять людей испытывать разные эмоции — гнев, печаль, похоть. И пока этот прекрасный мужчина стоял передо мной, я чувствовала, как его магия гладит мою кожу странным и мощным импульсом. У меня возникло непреодолимое желание приблизиться к нему, ощутить его тело рядом со своим.

Речная вода стекала по моим рукам, когда я сжала пистолет мокрыми пальцами.

Его взгляд скользнул вниз по мне, подмечая грязную ткань, прилипшую к моему телу, и одежда вдруг показалась мне слишком маленькой и тесной. И снова я почувствовала его презрение. Мои мышцы напряглись, когда я попыталась сосредоточиться.

Всё было наоборот. Я должна была зачаровать его. Я не должна была представлять, как он хватает меня и срывает одежду с моего тела.

По-прежнему держа пистолет направленным на него, я сделала шаг назад. Дрожь пробежала по моей спине. Что-то в его глубоких синих глазах показалось мне странно знакомым, но я не могла понять, что именно. Сила его магии ошеломила меня, и на мгновение мои колени ослабли. Перед ним я чувствовала себя странно неполноценной, мучительно остро сознавая свою грязную одежду. Что он такое?

— Аэнор, — то, как тихо он произнёс моё имя, прозвучало как древнее проклятие. — Используешь пистолет. Железные пули, я полагаю?

Я кивнула, держа палец на спусковом крючке. Почему, во имя всех богов, он не выглядел испуганным? Он вот-вот погибнет. И откуда он узнал, что у меня железные пули? Не сказать, чтобы их было легко найти. Сплошные странности.

Его губы изогнулись, обнажая клыки, и он зарычал. Он казался наполовину божеством, наполовину зверем. Словно прекрасный бог, выбравшийся из могилы мха и земли.

— Почему я не удивлён? — презрение пронизало его голос.

Моя кожа ощущалась горячей. Почему я до сих пор не застрелила его? Что-то в нём вызывало у меня желание упасть на колени. Поклоняться ему. Высунуть язык и…

— Я целюсь железным оружием тебе в сердце, — сказала я, прерывая свои лихорадочные мысли. — Почему ты не боишься?

— Это не имеет значения, — он подошёл ближе, и я сделала шаг назад, хотя мои ноги дрожали. — Ты не убежишь от меня, Аэнор. Я найду тебя снова и заставлю страдать.

— Нет. Ты не сделаешь этого.

Я стиснула зубы и выпустила ему в сердце две железные пули.

Щупальца тёмной магии вырвались из его тела, превращаясь в фигуры, похожие на воронов, улетающих в ночное небо. Мой враг упал на землю, и тротуар задрожал от его падения.

— Тебе следовало бы осовремениться, — это прозвучало едва слышным шёпотом, и мой голос дрожал.

Всё в этом поступке казалось неправильным, но я не стала задерживаться над его трупом. Эти фейри пришли, чтобы убить меня, поэтому они должны были умереть. Всё очень просто.

Я глубоко вздохнула. Теперь надо убедиться, что с Джиной всё в порядке.

Я уже нырнула обратно в Темзу, направляясь к Джине. Я глубоко погрузилась в реку и плыла, пока не нашла вход в туннель. Моё тело волнообразно двигалось в воде.

Чем дальше я продвигалась по туннелю, тем ниже становился уровень воды. Когда стало слишком мелко, чтобы плыть, я с трудом пошла вброд, пока, наконец, не смогла побежать.

С горящими лёгкими я ворвалась через дверь в свою лавку. Холодная грязь стекала по всему моему телу.

Джина стояла на столе и смотрела на грязную воду, затопившую половину комнаты. Я вздохнула с облегчением. Она в порядке.

— С тобой всё хорошо?

Она просияла, взглянув на меня.

— Ты жива!

— Конечно, я жива, чёрт подери. Я та ещё крутышка. Бич Нечестивых.

— Конечно.

Джина обхватила себя руками, вся дрожа.

— Магазин полностью испорчен. Сушёные травы и демонические сердца уже не такие уж сушёные, и всё воняет. Ты сможешь их продать? Эти сердца стоят сотни.

Я потёрла глаза.

— Мы можем это исправить. Мы обе живы, и это самое главное.

— А что случилось с ассасинами?

— Я убила их. Я же сказала тебе, что я Аэнор, Свежевательница Шкур, Бич Нечестивых, — я хотела, чтобы это прозвучало легко и весело, но получилось как-то грустно.

Джина была всего лишь подростком. Мне нужно сделать так, чтобы она перестала думать о сверхъестественном хаосе. Она не должна беспокоиться о железных пулях или трупах фейри, или о том, как она чуть не утонула в воде Темзы. Она должна думать о нормальных подростковых вещах.

Я сделала глубокий вдох.

— А что случилось с твоими вещами? Неужели всё испорчено?

— Ага.

— Даже твои учебники?

Джина пожала плечами.

— Теперь всё онлайн. Но мой компьютер мёртв, так что… знаешь что? Пофиг. Мне не нужно знать, как построить график линейных уравнений.

В последнее время школьные оценки Джины резко упали. Я понятия не имела, что такое линейные уравнения, но, очевидно, они были важны.

— Разве?

— Ты знаешь, что некоторые девушки зарабатывают сто тысяч фунтов в месяц, одеваясь в наряды Лолиты в снэпчате?

— О боги, ты не станешь этим заниматься.

— Но почему? Это просто кружевное платье с лентами. Снимать платье не надо, ничего в этом роде.

— Ты не можешь этого сделать, потому что жуткие мужики, которые смотрят на них…

— Откуда ты знаешь, что это жуткие мужики? Это не как в книге про Лолиту. Это же аниме-тема.

— Это не лучший долгосрочный вариант для тебя. Ты человек и не должна жить в туннеле, как я. Ты можешь жить в доме! Поэтому тебе нужно первым делом поговорить с учителями о ситуации с твоим компьютером.

— Ладно.

Пахло тут ужасно. Я не была уверена, то ли виной тому ил со дна реки, то ли сушёные части демонов, которые больше не были сухими.

Джина нахмурилась, как делала всегда, когда была расстроена.

— Вся наша еда пропала. Вся лапша… — в её устах это прозвучало как настоящая трагедия. — Печеньки с кремом…

Я видела, что она голодна. Она становилась эмоциональной, когда испытывала голод.

— Я достану ещё. Смотри, вода уже отступает. Ничего страшного, — сейчас здесь царила вонючая неразбериха, и мой голос звучал гораздо оптимистичнее, чем я себя чувствовала. — Я сбегаю и куплю что-нибудь. Возможно, мы не сможем остаться здесь завтра, но я могу сделать это место пригодным для жизни сегодня.

Моё сердце упало, когда я посмотрела на нашу полку с древними магическими текстами. Река полностью их промочила. Я не смогу исправить ситуацию с тарабарщиной, потому что чернила теперь вообще не складывались в буквы.

Я вытащила с полки один из томов в кожаном переплёте и открыла страницы, обнаружив, что слова превратились в крошечные чёрные реки.

Я не заучивала большинство заклинаний, да и вообще не уделяла им особого внимания. За исключением одной книги — древней и редкой книги проклятий. Я запомнила каждую страницу. Я прочесала её от корки до корки, ища способ обратить вспять то, что случилось со мной давным-давно. Древние слова теперь превратились в полночно-чёрные полосы на грязной бумаге.

Все эти магические знания пропали без следа.

Джина по-прежнему смотрела на меня.

— Разве ты не должна знать заклинание уборки?

Я закрыла промокшую книгу, оглядывая магазин. К сожалению, это был не просто магазин. Это ещё и наш дом. Мы жили в маленьких комнатах чуть дальше по коридору. В какой-то момент здесь было ещё несколько ведьм, но мы всегда были на мели, и они ушли.

Теперь едкий ил покрывал всё, чем мы владели. Стиральная машина и сушилка, вероятно, не работали. На самом деле я понятия не имела, как это исправить.

— Нет, я не знаю заклинание уборки.

— А почему нет?

— Главным образом потому, что мне плевать на чистоту помещения? И я никогда по-настоящему не обучалась заклинаниям. Магическое запоминание никогда не было моей сильной стороной. Я в основном полагаюсь на своё очарование.

— Точно. Свежевательница Шкур определённо известна своим обаянием, — Джина сидела на столе, по-прежнему обхватывая себя руками. — Как ты собираешься платить за новую еду и прочее? Разве мы не на мели?

— У меня припрятаны кое-какие деньги, — абсолютная ложь. Просто ведьм вокруг стало не так уж много, потому что убийцы убили их всех. А те, что остались в Лондоне, не могли найти наш магазин, учитывая, что мы в буквальном смысле прятались под землёй.

Теперь всё плохо, и будет только хуже.

В животе у Джины заурчало так громко, что я услышала это. Мы пропустили ужин.

— Сиди смирно, — сказала я. — Я собираюсь всё исправить.

У меня оставалось двадцать четыре фунта и семнадцать пенсов, и мне предстояло узнать, что я смогу позволить себе в магазине «Теско».

Глава 4

Раздел с бюджетными торговыми марками был моим другом. Они намеренно делали этикетки отталкивающими — просто белые с чёрным текстом, как будто они хотели, чтобы вы чувствовали себя плохо в этой ситуации. Но как Бич Нечестивых, я не собиралась беспокоиться о картинках на банках консервированных бобов. Мои ботинки оставляли грязные следы на полу, пока я шла через супермаркет.

У автомата самообслуживания я набила пластиковые пакеты консервированной кукурузой и горошком. Бобы и яйца для протеинов, цельнозерновой хлеб.

У Джины были ограничения в еде — она не могла есть орехи, не впадая в анафилактический шок. Я всегда проверяла этикетки на всём и убеждалась, что ничто не было загрязнено арахисовой пылью с фабрик. Большую часть времени мы ели полный мусор — чипсы и конфеты — но всё это было совершенно безопасно для неё.

В банках с овощами хранились витамины и клетчатка — то, что нужно людям. Я не совсем понимала, почему сейчас беспокоюсь о витаминах, но после катастрофы в магазине я почувствовала внезапное и непреодолимое желание действовать ответственно.

Женщина, упаковывающая продукты справа от меня, покачала головой и громко фыркнула. Я выглядела так, словно только что вылезла из канализации. Ну, то есть, по факту так и было.

Я засунула в сумку рулон мусорных мешков. Мешки для мусора являлись центральным элементом моего плана уборки. Надо признаться, это не лучший план. Он включал в себя сон на полиэтиленовых пакетах, чтобы оставаться сухими, стирку нашей одежды в ванне и оставление её сушиться на ночь.

А что касается того, в чём мы будем спать? К счастью для нас, в «Теско» теперь продавалось дешёвое нижнее бельё размера L. Во всяком случае, важно то, что оно было чистым.

«Пожалуйста, уберите товар из зоны упаковки».

Я зарычала на голос робота. Сейчас я жалела, что у меня нет денег, чтобы взять с собой бутылку вина. Моё настроение омрачилось, когда я подумала о двух убийцах, которые охотились за мной. Теперь они оба мертвы, а моя жизнь стала намного более мрачной.

«Товар убран из зоны упаковки. Пожалуйста, поместите товар в зону упаковки».

Мой нрав был готов разорвать это место на части. Я крепко стиснула зубы, пытаясь снова просканировать мусорные мешки. Неужели робот не понимал, что они имеют решающее значение для моего плана уборки?

«Пожалуйста, уберите товар из зоны упаковки».

— Катись в морской ад, ты, робот-тиран! — заорала я. — Я просто пытаюсь купить немного чёртовой витаминной кукурузы без орехов для моего человека!

Никто не поднял взгляда. В девятимиллионном городе наблюдать, как грязные люди орут на автоматическую кассу, было просто частью жизни.

После ещё нескольких попыток я снова оказалась на пути домой, оставляя за собой грязные следы. Я сжимала свой маленький пакетик с едой и чистящими средствами, чувствуя себя немного жалкой. Я называла себя Свежевательницей Шкур, Бичом Нечестивых. Но моя жизнь, вероятно, была немного грустной. Когда-то я была принцессой. А теперь что у меня есть? Ни денег, ни семьи. Практически никаких друзей, кроме подростка, за которым я присматривала.

Возможно, я слишком долго изолировала себя, выслеживая нечестивых и живя под землёй.

Пока я шла домой, в моей голове вспыхнул образ того ангельски красивого фейри. Я ощутила укол странной боли, как от потери. Я понятия не имела почему. Мне пришлось убить его, чтобы защитить себя.

Добравшись до неровного участка земли над нашим магазином, я запустила руку в почву, ища люк на крыше. Я ощупала всё вокруг, пока мои пальцы не коснулись медной ручки. Я подняла её, и вонь магазина ударила в меня.

Я нахмурилась и скользнула в проход. Может, моя жизнь была немного грустной, но это моя жизнь, и я трудилась, чтобы сделать всё весёлым. У меня имелся мой проигрыватель, мои вечера в кино с Джиной. Здесь, в моём маленьком тёмном уголке Лондона, я устроила свою жизнь.

Просто потребуется много работы, чтобы эта жизнь снова хорошо пахла.

Я пошла по тёмному туннелю, который вёл к магазину. Это был более прямой путь — в отличие от длинной речной тропы, которой я воспользовалась раньше.

Карен, наш фантом-охранник, сидела снаружи двери и смотрела по телевизору мыльные оперы. Она погладила кота, сидевшего у неё на коленях.

— Здесь что-то немного воняет, — сказала она, когда я подошла.

— Ранее на нас напали два морских фейри. Речная вода затопила нас.

— Скверное дело, — она содрогнулась. Она не была особенно хорошим фантомом-охранником. — Ты случайно не купила какой-нибудь бисквитный торт «Виктория»?

— Нет. Мы теперь питаемся полезными продуктами. Вроде кукурузы.

— Кукуруза? — она фыркнула. — Что, просто безо всего?

— В ней есть витамины. Чтобы у Джины не было авитаминоза.

Я подошла к двери, а она протянула руку и схватила меня.

— Заходи к нам ещё, ладно?

Карен была очень одинока, поэтому я старалась навещать её несколько раз в день.

— Конечно, Карен, — я толкнула дверь в наш магазин, и моё сердце упало при виде него. Мне больше нечего продавать — все зелья и травы были испорчены.

Моё сердце сжалось. Я буду начинать с нуля.

Джина по-прежнему сидела на столе.

— Микроволновка не работает.

Я даже не подумала об этом. Сколько сейчас стоят микроволновки?

Я бросила пластиковые пакеты на прилавок, сожалея о своих попытках купить здоровую пищу. Надо было пойти за бисквитом «Виктория» или, может быть, в «Макдоналдс». Нам нужно как-нибудь оживить атмосферу.

— У нас будет еда и вечеринка с уборкой, — объявила я.

Джина приободрилась.

— Звучит весело. Может, пригласим накачанных парней?

— Это не совсем такая вечеринка, — я начала взбираться на одну из старых книжных полок, опрокинув при этом банку базилика. Базилик должен был защитить нас от магической слежки, но каким-то образом убийцы всё равно нашли нас.

— А почему бы и нет?

— Гм, потому что мы никого не знаем, а кроме того, мы фактически беглянки, пытающиеся залечь на дно, и к тому же в магазине пахнет трупами. Но, может быть, мне удастся вызвать в воображении какие-нибудь образы завсегдатаев вечеринок, пока мы будем всё убирать. Иллюзии. Это может выглядеть как настоящая вечеринка.

На верхней полке стоял проигрыватель на батарейках, который не пострадал от потопа.

Джина склонила голову набок.

— Иллюзии накачанных парней. Так вот как тебе удавалось обходиться без отношений все эти годы? Когда тебе становится одиноко, ты просто призываешь из воздуха аппетитную задницу, на которую можно пускать слюни?

Я сняла проигрыватель с верхней полки и, аккуратно держа его, спустилась вниз. Я схватила старую пластинку Элвиса — пожалуй, не самый любимый альбом Джины, но она не понимала, что музыка 1960-70-хх годов была вершиной человеческих достижений. Некоторые свои лучшие годы я провела в Нэшвилле, штат Теннесси, слушая изумительную музыку.

— Нет, Джина. Я не так обходилась без отношений. Я обходилась без отношений потому, что пришла к простому пониманию: практически все мужчины — дерьмо. И ещё мне кажется, что я их пугаю.

— Твоё отношение к мужчинам — это из-за твоей мамы? — спросила она. — Твоя мама дурно на тебя повлияла.

Я прищурилась, уставившись на неё.

— Нет, она была довольно мудрой, и она не оказывала на меня дурного влияния. Со мной всё в порядке. И это конец разговора. Пришло время для Элвиса, — я поставила проигрыватель на прилавок и зарядила пластинку. Я включила проигрыватель и установила иглу на песню Suspicious Minds. Музыка затрещала в воздухе, и я закрыла глаза, стараясь не думать о том, как мне всю следующую неделю платить за еду. Надо сосредоточиться на проблемах, которые я действительно могла решить.

Когда музыка заполнила комнату, я вытащила еду на прилавок.

— У нас есть хорошие мелодии, еда и немного магии. И чистое бельё. Всё, что нам нужно.

— Роскошь. Большего и желать нельзя, — Джина вытащила простой кусок хлеба и начала жевать его с полуулыбкой. — Ты приготовила восхитительную пищу.

Я закрыла глаза и сотворила заклинание иллюзии. Моя магия гудела и вибрировала по всему помещению, и вокруг нас замерцали образы… моё подсознание проецировало картины моего дома — далёкие воспоминания из места, которого больше не существовало. Это были образы с бала на берегу моря, образы фейри, одетых в шелка и драгоценности — всё из моих самых старых воспоминаний.

И рядом с ними мелькали более поздние мои воспоминания — женщина, которая продавала блины в передвижной закусочной неподалёку и всегда смешила меня своими сложными рукопожатиями. Местный гид тура по Джеку Потрошителю, который слишком долго задерживался на фразе «разорванная от влагалища до грудины». Пожилая женщина, которая пила пиво в соседнем пабе и забавлялась, говоря клиентам «Хочешь приватный танец?» и приводя их в ужас.

Джина улыбнулась мне, наполовину набив рот хлебом.

— Кто эти милые люди?

— Просто случайные люди из моих воспоминаний.

— Я узнаю некоторых из них, но не тех, что в длинных платьях, — она присвистнула. — Ты знала каких-то супер напыщенных людей, не так ли? В твоей прежней жизни?

— Типа, сто лет назад, — понятия не имею, почему они появились именно сейчас. Они относились к той жизни, которую я давно покинула. Мой мозг просто воспроизвёл их на автопилоте.

Я ушла в коридор за прилавком и направилась в ванную. Зеркало не пострадало от воды, и я мельком увидела себя — мои голубые волосы, покрытые коркой грязи, чумазые полосы на лице. Мои зелёные глаза ярко блестели на фоне всей этой жижи.

Я по возможности постаралась помыть лицо и волосы в раковине.

Затем я повернулась к ванне. Включив кран, я вымыла лицо, руки и ноги. Я сделала всё, что могла, чтобы очистить своё тело. Потом я принялась за чистку керамики. Это станет отправной точкой для усилий по уборке. Всё для смывания грязи будет браться из ванной и уходить обратно в неё.

Когда ванна была достаточно чистой, я вернулась в свою комнату, чтобы переодеться в чистое бюджетное нижнее бельё и майку. Мешковатый хлопок висел на моём теле.

Я посмотрела на голубой хула-хуп, висящий на стене, всё ещё чистый. Проигрыватель начал играть песню A Little Less Conversation, и я была просто вынуждена ненадолго снять обруч. Я надела его на бёдра, а затем начала раскачивать ими. Ааааа… вновь нормальность. Если кручение обруча в мешковатом нижнем белье под Элвиса можно было считать нормой.

— Оооо… этот парень прекрасен, — голос Джины перебил мелодичное пение Элвиса. — Кто он такой? Пожалуйста, скажи мне, что ты его соблазнила.

Я сняла хула-хуп и высунула голову из-за угла.

— Вряд ли я кого-то соблазняла, Джина. Я едва соблазнила…

Я застыла, глядя на образ.

Там, мерцая в нашем грязном маленьком магазинчике, стоял фейри, которого я убила ранее — тот, что сиял неземным светом ангельского короля, и его кожа горела золотом, как фонарь. Все остальные образы, казалось, меркли в тенях вокруг него. Музыка как будто замедлилась и стала глубже, вибрируя на моей коже. Как будто Элвис сливался с печальной песней ассасина.

— Кто он такой? — повторила Джина. — Я бы не стала выгонять его из постели за то, что он ест там хлопья.

— Это не та фраза. И ты слишком маленькая, чтобы иметь кого-то в своей постели.

— Не такая уж я и маленькая, — запротестовала Джина.

Возможно, в человеческом мире семнадцать лет — это почти взрослый возраст. Но для такого фейри, как я, семнадцать — это ребёнок.

— Так кто он? — спросила она.

Я схватила со стола пакетик клубничной жвачки и отправила её в рот.

— Это один из тех ассасинов, которых я убила сегодня ночью.

— Вот дерьмо. И ты его знала?

Всё моё тело ощущалось холодным.

— Я с ним почти не разговаривала. Не знаю, почему мой разум вызвал его, — этот образ ощущался как пощёчина от моего подсознания — двое мужчин, которых я хотела забыть.

Мой желудок сжался, и я вышла из комнаты, не желая больше задерживаться на этих мыслях.

Я сделала то, что должна была сделать. Как всегда. Я должна была позаботиться о себе и Джине, всё просто.

Она нахмурилась, глядя на меня.

— Что за херню ты напялила?

— Следи за языком! И на мне наш временный гардероб. Тебе я тоже кое-что прихватила.

— Какая я везучая.

Я повернулась, чтобы вернуться в свою комнату, но голос Джины остановил меня.

— Аэнор? Спасибо.

Улыбка тронула мои губы, когда я вошла в свою грязную комнату.

Глава 5

Глубокой ночью я лежала на пластиковом пакете на полу в своей вонючей спальне.

Матрасы нельзя было спасти, и дело дошло до этого — спать на мусорных мешках на полу, даже сквозь них ощущая холодную сырость.

Я по-прежнему была одета в гигантское нижнее бельё по скидке. У нас не осталось сухих одеял, поэтому мы с Джиной просто надели на себя ещё больше белья, чтобы согреться.

Неудивительно, что в таких условиях мне было трудно заснуть. Я лежала без сна несколько часов, прислушиваясь к шуршанию пластика подо мной каждый раз, когда переворачивалась. Я уже почти привыкла к вони.

Было, наверное, около трёх часов ночи, когда я наконец-то задремала, и мне приснилось побережье в Корнуолле. Звёздный свет мерцал над океаном и отражался от пенящегося моря, как жемчужины. На мне было платье, прозрачное, как сама морская пена.

Из волн поднялся мужчина — божественное лицо мужчины, которого я убила. Он двигался плавно, как жидкость, и морская вода стекала по его мощному телу блестящими ручейками. Древние руны фейри сияли на его груди светом богов. Я облизала губы и подошла к нему…

Рука на моём горле пробудила меня ото сна, и моё сердце замерло.

Здесь я почти ничего не видела. У меня был включён ночник, но мой незваный гость оставался в тени. Всё, что я знала — это то, что меня придавило сильное тело; одна рука сжимала моё горло, а другая как тисками придавила мои запястья к полу.

— Не двигайся, — глубокий, тихий приказ от голоса, который я узнала. Я уже слышала его сегодня. Коронованный ассасин, которого я убила. Только теперь он говорил как животное.

Мой пульс бешено заколотился, пока я боролась с его хваткой. Как такое возможно? Он был мёртв.

Он придвинулся ближе, обнюхивая моё горло, как какой-то зверь. Его мускулистое тело прижалось ко мне.

Он немного отодвинулся и оказался в золотистом свете моего ночника.

Это был фейри, которого я убила раньше, но смерть изменила его. Его корона теперь сияла золотым светом, и она стала более длинной и колючей. Его глаза вместо голубого блестели золотым отливом — бледно-золотым, резко контрастируя с чёрными ресницами и прямыми тёмными бровями.

Его клыки удлинились. Он больше не носил рубашку, и что самое странное, его татуировки двигались по коже, извиваясь на мускулах, как золотые змеи. Эффект был тревожным — пугающим и странно красивым одновременно. На самом деле, каким бы красивым он ни был, вся его внешность пугала меня до смерти. Это было похоже на видение божественного гнева, которое не должен был видеть ни один смертный. В животе у меня разверзлась яма, и я чувствовала себя так, будто падала куда-то.

Пальцы моего врага сжимали мои запястья, пока он придавливал меня к полу. Его губы скривились, а взгляд стал диким — он так сильно отличался от хладнокровного, сдержанного мужчины, которого я встретила ранее.

«Джина».

Что он с ней сделал?

— Где Джина? — я попыталась высвободить запястья, но ничего не добилась.

Его рука чуть сжалась вокруг моей шеи — предупреждение. Я успокоила свои движения и затихла.

Его дыхание согревало мне ухо.

— Ты убила меня, — тёмная сила в его голосе пробежала по моей коже. — Железом. Бл*дь… застрелила меня, — животная ярость переполнила его слова.

Я попыталась ударить его коленом в пах, но вес его тела придавил меня.

«Сукин сын». Как он вообще сюда попал? Нет, зачеркните. Как он вообще выжил? Что он, дери его черти, такое? Какой-то бог?

Я ломала голову над тем, как выбраться из этой передряги. В большинстве случаев я применяла атакующее заклинание, используя ту малую часть морской магии, которая у меня имелась. Но такой могущественный морской фейри, как он, просто поглотит чары. Джина была отчасти права — моя магия была отнюдь не поразительной.

Мой враг немного ослабил хватку на моей шее, и я стала хватать ртом воздух.

— Ты пришёл сюда, чтобы убить меня. Самооборона. Нечего психовать из-за этого.

— Нет, — одно простое слово, как будто этого достаточно, чтобы опровергнуть моё утверждение.

Ещё один глубокий вдох.

— Твой друг сказал «сдавайся или умри». Вы сказали, что заставите меня страдать. Я убила вас в целях самозащиты.

— Мерзкое создание. Ты должна была сдаться.

— Я не хотела сдаваться, — у меня всё ещё голова шла кругом от этой ситуации. — Почему ты жив? Я не понимаю. И где…

— Ты, бл*дь, хладнокровно застрелила нас, — у его голоса был глубокий, мощный тембр, который скользил по моей коже и заставлял дыхание сбиваться. — Проделала чёрную дыру в моём сердце. Я накажу тебя.

Гнев начал закипать. Сдаться или умереть — как будто это нормальный выбор? Он только доказывал моё глубочайшее убеждение: большинство мужчин — настоящее дерьмо.

«Бог глубин, даруй мне силу».

Ярость пробежала по моему телу, придавая мне сил. Я молниеносно вскинула бёдра вверх, схватив его за волосы на затылке. Собрав всю свою силу, я стащила его с себя, и он рухнул на мокрый пол рядом с тем местом, где я спала. В следующую секунду я уже оказалась на нём, оседлав его тугую талию. Я сильно ударила его кулаком в лицо, и от удара у меня защипало костяшки пальцев.

Я затаила дыхание, ожидая, как он отреагирует. В свете ночника я заметила, что он выглядел до странного комфортно, когда я сидела на нём верхом. Похоже, он нисколько не был обеспокоен моим нападением.

— Чего ты хочешь? — спросила я. — Ты пришёл, чтобы найти меня. Зачем?

Вспышка магии вырвалась из его тела, скользнув по моей обнажённой коже и заставив меня задрожать. Я почувствовала, как что-то обвилось вокруг моих рук — колючие верёвки, связавшие запястья за спиной. Я чуть не упала, но удержалась за него бёдрами. Этот придурок использовал свою магию, чтобы связать меня, и теперь щупальца колдовства царапали мою кожу.

— Джина! — у меня в ушах шумела кровь. — Джина!

Незваный гость сел и прижал палец к моим губам.

— Человек спит.

— Кто ты такой?

— Я Анку[2], и мне нужно использовать тебя.

Если бы дикие звери могли говорить, их голоса звучали бы именно так.

И всё же… слово «Анку» было подобно далёкому колокольному звону в глубине моего сознания. Это было своего рода призвание. Что-то связанное с богами или смертью. Я не слышала этот термин с тех пор, как была ребёнком.

Теперь мы находились в нескольких дюймах друг от друга, и мои голые ноги всё ещё обнимали его.

— Ты собираешься использовать меня? — эта фраза… настораживала.

— Чтобы найти то, что мне нужно. Чтобы отследить кое-что.

Этот чувак был ненормальным, а я сидела у него на коленях, связанная в нижнем белье. Я ненавидела чувствовать себя такой уязвимой.

Я прищурилась, глядя на него.

— Я не могу помочь тебе что-либо отследить. У меня нет никакой сильной магии. У меня почти нет магии, кроме песни морген. Не годится для слежки. И посему, не мог бы ты сейчас свалить? — я чуть было не употребила более крепкое выражение, но сумела взять себя в руки.

— Не думаю, что я ошибся, Аэнор Дахут, опальная принцесса из дома Мериадок, — дрожь пробежала по моей коже. Он знал моё полное имя. — Я прекрасно знаю, кто ты.

— И что же, по-твоему, я могу тебе помочь найти?

— Сейчас тебя это не касается. Тебе просто нужно делать то, что я тебе скажу.

Я изогнула бровь, глядя на него.

— Я не склонна делать то, что мне говорят, учитывая, что ты заявился в мой дом, угрожал убить меня, затопил нас, а затем связал меня в темноте. В одном нижнем белье. Извращенец.

— Я не извращенец, принцесса, — он резко поднялся, сбросив меня с себя на грязный пол. Я отнюдь не грациозно плюхнулась лицом в пол.

Затем подонок рывком поднял меня за верёвки на запястьях и резко поставил на ноги.

— Эй! — то, как он сказал «я не извращенец», прозвучало так, будто он думал, что это я тут извращенка.

Я попыталась встать, чтобы хоть немного обрести достоинство, но путы мешали мне.

— И у тебя нет выбора в том, что будет дальше, — сказал он. — Ты нарушила законы фейри. Ты уничтожила своё собственное королевство. Единственная причина, по которой ты до сих пор жива — это то, что мне от тебя кое-что нужно.

— Я абсолютно точно не уничтожала своё королевство. Ты под кайфом? Какой идиот на такое способен? — кто-то уничтожил моё королевство больше века назад, но это была не я.

Он по-прежнему держал меня сзади за верёвку, как дрессировщик держит поводья дикого животного.

Он наклонился и заговорил тихим голосом, снова согревая дыханием раковину моего уха.

— У тебя нет ни умения, ни порядочности, чтобы сражаться как фейри. Ты — Свежевательница Шкур, пользуешься железом. Ты прибиваешь части тела к стене железными гвоздями, — что-то особенно взбесило его в этой последней части, как будто он злился не из-за отрезанных частей тела. Только из-за материала, который я использовала, чтобы прикрепить их к стене.

— Мужские части тела, — парировала я. — Ты же знаешь, какими бывают мужчины. Эгоистичные, кровожадные, жестокие ублюдки, которые врываются в твой дом и заковывают тебя в колючки, — я оглянулась на него через плечо. — Вот о чём я и говорю. Я убиваю плохих, и я просто перепрофилирую их органический материал для других целей. Все в выигрыше. Кроме тех, кто заслуживает смерти.

Стоя у меня за спиной, он так крепко сжал магические верёвки, что они врезались мне в запястья.

— Ты убила железом принца двора Лайонесс. Ты безжалостно убила его, заманив в беспомощном состоянии, — всё, что он говорил, было фактически правильным, надо отдать ему должное, но в его исполнении это звучало так неправильно. — Ты ничтожество.

— Ты говоришь, что я ничтожество, и всё же ты явно нуждаешься во мне, — теперь я действительно хотела причинить ему боль. — Послушай, я хорошая. Или, на худой конец, я нейтральна с точки зрения морали. Ты в этой ситуации явно монстр.

Я просто отказывалась подчиняться, учитывая, что он был садистским зверем. Что он мог сделать в худшем случае? Я могла выдержать пытки, если бы пришлось.

— Возможно, ты не понимаешь, что просишь меня о помощи, но это так. И ответ — нет. Я не стану помогать тебе выслеживать то, что ты хочешь, потому что я презираю тебя, и твоё иссохшее сердце когда-нибудь украсит мою стену. С железом внутри.

Тишина заполнила комнату — почему-то более страшная, чем его рычание или угрозы.

За моей спиной ощущалось тепло тела нападавшего, когда тот стиснул путы.

Наконец он заговорил глубоким и спокойным голосом:

— Я мог бы пригрозить убить тебя, но не уверен, что ты достаточно заботишься о своей жизни. Учитывая состояние твоей жизни, я могу понять, почему. Ненависть к себе — вероятно, единственная разумная вещь, на которую ты способна.

Я скривила губы.

— Не уверена, что мне нравится твой тон.

— Ты живёшь в грязи.

Он что, серьёзно?

— Ты принёс сюда эту грязь, когда затопил нас.

— Ты не заботишься о своей собственной жизни, но ты заботишься об этом маленьком человечке. Сделай, как я прошу, и у неё будет еда и кров. Откажись, и она будет вынуждена бродить по улицам одна.

Я замолчала, отчаянно желая, чтобы у меня была сила сокрушить его навсегда. Что бы ни случилось, я должна защитить Джину. Она всего лишь ребёнок, правда, и это не имело к ней никакого отношения. Это дела элиты фейри, а элита фейри практически являлась монстрами.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — спросила я. — О том, чтобы дать ей пищу и кров.

Он ослабил хватку на верёвках позади меня, и я изо всех сил попыталась восстановить равновесие.

Он медленно обошёл вокруг и встал передо мной; его движения были выверенными. Он посмотрел на меня сверху вниз, и жуткий взгляд его золотых глаз заставил меня вздрогнуть.

— Я даю тебе свою священную клятву как Анку.

В целом фейри умели лгать. Но когда мы произносили священную клятву, мы связывались ею навсегда. Нарушить такое обещание было попросту невозможно.

Я согнула запястья в путах, молча кипя от ярости. Если я помогу ему выследить всё, что он захочет, по крайней мере, Джина будет сыта и в безопасности.

Но мне нужны детали, потому что фейри могли хитрить со своими клятвами.

— Когда я говорю «кров», я имею в виду, что ей нужен номер в отеле «Савой», — а почему бы и нет? Все знали, что у ассасинов куча денег. — Все её приёмы пищи будут оплачиваться и доставляться в номер — что бы она ни захотела съесть, и когда бы она ни захотела это.

— Я даю тебе клятву, что эти особые условия будут выполнены.

— А ещё ей понадобится такси до школы утром и компьютер. Но заблокируй доступ к YouTube.

— Я понятия не имею, о чём ты сейчас говоришь.

— Забудь про YouTube. Но ей нужно ездить в школу и обратно на такси.

— Ладно.

— Для этого мне тоже нужна твоя клятва.

— Я даю тебе священную клятву, что она будет жить в номере отеля «Савой», обслуживаться по любой прихоти, ездить на такси в школу и обратно, пока ты не поможешь мне найти нужный предмет.

— И мне нужна клятва, что как только я помогу тебе найти твою вещь, ты отпустишь меня и не причинишь мне вреда.

— Для той, кто спит на мусорных мешках, ты предъявляешь слишком много требований.

— Клянись, или сделки не будет, — сказала я.

— Я даю тебе клятву, что отпущу тебя без вреда, как только ты поможешь мне найти то, что я ищу.

Я глубоко вздохнула. Окей. Возможно, это не самый худший поворот событий. За исключением той части, где мне приходилось проводить больше времени с этим маньяком.

— Кто-нибудь скажет Джине, куда я уехала, и что я вернусь? — спросила я.

— Да.

— Я в деле. Давай найдём твою… что бы это ни было. Но мне нужно больше одежды.

Он проигнорировал эту просьбу и схватил меня за талию. Его магия шептала вокруг меня — соблазнительная сила с оттенком моря. Мне казалось, что меня убаюкивают океанские волны…

Острый укол сожаления пронзил мою грудь. Всё это происходило так быстро. Неужели я слишком поспешила согласиться с ним?

— Подожди… подожди, — я изо всех сил старалась держать глаза открытыми. — В чём подвох? Я знаю, что…

Слова улетучились, когда образы океанских волн заполнили мой разум ударами пенистой воды о скалистый берег. Прижавшись к его сильному телу, я почувствовала, что падаю в ледяную воду, а мои руки по-прежнему скручены за спиной.

Глава 6

Я проснулась, всё ещё связанная путами колючей магии, и мои руки оставались скрученными за спиной. Похоже, я находилась в ледяной темнице, по-прежнему одетая только в мешковатое нижнее бельё, которое теперь пропиталось холодной водой. Я лежала на влажном песчаниковом полу, покрытом оледеневшей грязью. Где бы я ни очутилась, тут пахло гниющей рыбой.

Камера, в которой я находилась, была размером примерно два с половиной на два метра и слабо освещалась факелом. Сквозь железные ворота пробивался свет, окрашивая темницу золотистыми квадратами. За воротами я видела тусклый зал из песчаника, освещённый факелами.

Магические путы врезались мне в кожу. Горький привкус покрывал мой язык. Кажется, что в какой-то момент во время моего пребывания здесь, я выблевала тост. «Мерзость».

Я тут одна?

— Есть тут кто?

Звук капающей воды приветствовал меня.

Я попала сюда, воняя нечистотами, а теперь от меня пахло мочой. Возможно, моей собственной. Надеюсь, моей собственной.

Не это я представляла себе, когда Анку предложил присоединиться к нему в его миссии. С другой стороны, я не просто так не доверяла мужчинам. Особенно красивым.

— Эй? — я попробовала ещё раз.

— О, ты уже проснулась, ха? Ты храпела несколько часов подряд. Не давала мне спать, — завопила женщина с американским акцентом. — Я тебя не вижу, милая. За что тебя сюда бросили?

Я облизнула губы, затем сглотнула. Боги, мне нужна вода.

— Да ничего особенного. Ну, кроме того, что я их пристрелила.

— О да, этого достаточно. Что ты за существо такое? Демон какой-то?

— Я фейри.

— Я тоже! Ты на самом деле не пахнешь фейри, ты пахнешь как… о, знаешь как? Это похоже на то, когда ты слишком надолго оставила цветы в вазе, и они заплесневели, а потом тебе, наконец, приходится выбросить их, и тебе хочется просто блевать от вони. Однажды меня стошнило в раковину. Вот как ты пахнешь.

— Спасибо.

— Ты американка.

— Нет. Не совсем. Ну, то есть, я прожила там очень долго.

— На юге, — добавила она.

— Теннесси. Ладно, ты можешь сказать мне, что происходит? Мы случайно не в Америке?

— Мы в темнице. Погоди, я не сказала тебе, как меня зовут. Меня зовут Дебби. Дебби из темницы[3], ха-ха-ха! Боги, знаешь, я тебе кое-что скажу, я заставляла себя смеяться все эти годы. Только я и крысы. Хорошо проводим время.

Я попыталась отодвинуть лицо от того места на полу, где меня вырвало.

— Как давно ты здесь?

— Даже не знаю. Может, пару лет. Может, сорок, — она закашлялась. — Плюс-минус. Трудно следить за временем в тёмной дыре собственной грязи, понимаешь, о чём я? И, честно говоря, я действительно понятия не имею, где мы находимся. Однако темница кажется довольно старой для Америки. Может быть, Китай.

— Анку когда-нибудь спускается сюда?

— Кто-кто? Я даже не знаю, о чём ты говоришь.

— Большой мужик с короной. Он сюда спускается?

— О, я бы запомнила, если бы такое случилось. Мне становится очень одиноко здесь. Он большой мужик, говоришь? Типа, мы говорим о мышцах или о чём-то ещё? У него что, мясистые руки? Мне нравятся мясистые руки. Крепко держат тебя за бёдра.

— Проехали.

Что-то капало мне на лоб, и я медленно попятилась назад, подальше от ворот. Моя спина коснулась грубой, скользкой стены.

Я убедилась, что Анку достаточно чётко дал клятву по поводу Джины, но была менее внимательна к другой клятве. Я потребовала безопасности после того, как помогу ему найти то, что он искал, но я ничего не сказала об условиях жизни до этого.

— За что тебя посадили? — спросила я.

— Ну, знаешь, это самое смешное. Я была в баре, короче, типа реально настоящий бар в Бостоне с кучей стариков, и эта женщина пролила своё пиво прямо мне на рубашку. И это была моя любимая рубашка, типа на ней был зелёный трилистник, и на ней было написано: «Сегодня ирландец, завтра похмелье». И я просто подумала, что это просто умора. Знаешь, я люблю выпить, а мы, фейри, все родом из Ирландии, верно?

— Мы родом с Британских островов, — поправила я её. Фейри были падшими ангелами, которые оказались в Ирландии, Шотландии, Великобритании и на островах. Давным-давно мы были ангелами, которые решили, что на самом деле наслаждения Земли нам нравятся больше, чем небеса, и мы стали предаваться волшебной еде и танцам. За прошедшие столетия большинство из нас лишилось крыльев… но не все.

— Точно. Ну, пофиг. Так вот, как ирландка, я чувствую себя довольно гордой в День Святого Патрика, хотя на самом деле понятия не имею, кем он был, чёрт возьми. Какой-то парень-змея. Так или иначе, на мне была рубашка, и какая-то студентка пролила на неё пиво. И я немного разозлилась, ясно? Поэтому я заколдовала эту сучку, чтобы она воткнула себе нож в глаз, прямо в мозг. Глаз вытек, она грохнулась на пол, — моя новая подруга разразилась воющим смехом. — Видела бы ты это. Она такая ААААААХ. Это было уморительно. Но я думаю, что люди типа разозлились. Люди были напуганы тем, как у неё глаза вытекли, или типа того. Позвали рыцарей, чтобы они пришли за мной. Ну и вот. А теперь я здесь! Надеюсь встретить парня, у которого, как ты сказала, мясистые руки.

Как вежливо сказать: «Лучше бы я никогда не начинала этот разговор и предпочла бы молчание»?

— Спасибо тебе за это, — я прочистила горло. — А теперь я буду спать.

Моя кожа зачесалась, потому что по бедру полз жук, но со связанными руками я ничего не могла с этим поделать. Это ощущение смешивалось с холодным потом на моей спине и неприятным щекотанием.

Я снова закрыла глаза, пытаясь представить себе Джину. Я никогда не бывала в отеле «Савой», поэтому понятия не имела, что там внутри. В моём воображении это было грандиозное место с зеркалами в золотых рамах и кроватями с балдахинами, и, вероятно, знаменитостями, разгуливающими по бальному залу. Джина сможет заказывать обслуживание в номер, расскажет им о ситуации с орехами, и они принесут ей то, что нужно. Потом она будет просыпаться по утрам, садиться в такси и ехать в школу, достаточно отдохнувшая, чтобы улучшить все свои оценки. Она сдаст химию. Она поступит в колледж! Я представляла себе, как она сидит сейчас в старинном оксфордском холле, в лучах заходящего солнца, со стопкой книг на столе, жуёт кончик карандаша и пишет что-то блестящее.

Может быть, не совсем реалистично, но прямо сейчас мне нужны были фантазии. И это нормально. Я могла притворяться.

Вот на чём мне сейчас нужно сосредоточиться. Но не на том жуке, который пробрался теперь под мою маленькую майку и полз по левой груди к соску. «Уф».

«К сожалению, в моём наряде без карманов не имеется необходимого мне гребня. Да и всё равно я не возле реки. Здесь у меня нет никакой силы».

— Боги! — я попыталась вырвать запястья из пут, чтобы стащить с себя эту штуку, но только ещё сильнее разодрала кожу и оцарапала руку о камни.

Я глубоко сожалела, что Анку не остался мёртвым. Когда-нибудь я придумаю, как его уничтожить.

Пока жук полз по моей груди, я позволила образу отеля «Савой» снова расцвести в моём сознании. Я была почти уверена, что он находится рядом с каким-то парком. Может быть, на Темзе.

Когда я снова открыла глаза, моё внимание привлекло какое-то движение в углу камеры. По влажному камню пробежала крыса.

Затем волосатая тварь повернулась и посмотрела на меня. Её тёмные глаза-бусинки уставились прямо на меня, и она побежала ко мне. Она пронеслась по моему лицу, и я задохнулась, на мгновение перекатившись на живот, чтобы сбросить животное. Я перевернулась на бок и сердито уставилась на эту тварь.

Крыса теперь смотрела на меня из тёмного угла камеры. У меня создалось отчётливое ощущение, что она хочет съесть меня, но я не была уверена, возможно ли это. Я оскалила клыки и зарычала на неё. На крысу это, похоже, не произвело впечатления.

В другой части камеры лежала груда крысиных костей. У меня возникло тревожное чувство, что эта большая крыса съела своего собрата.

Мои руки были заломлены за спину, плечи болели. Первое, что мне нужно сделать — это найти способ освободиться от оков. Они сделаны из магии, но это не означало, что я не смогу пробиться сквозь них, приложив достаточно усилий.

В тусклом свете я разглядела зазубренный кусок камня, торчащий из стены. Я скользила задом по полу, пока не уселась поближе к нему.

Затем я начала перетирать путы, двигая ими вверх и вниз по зазубренному краю. Трение понемногу начало разъедать верёвки, когда я стала двигать запястьями быстрее. Мои руки горели от напряжения, разум снова стал блуждать. Я опять почувствовала себя на острове Иc[4], который когда-то был моим домом. Колокола королевства звенели над скалистым ландшафтом. Моя мать стояла на утёсе вдалеке, жемчужная корона сияла на её голове. Мне захотелось подбежать к ней.

Боги, я здесь сходила с ума. Я старалась вообще ни о чём не думать, пока перетирала верёвки.

Я почувствовала, как что-то пробежало по моим ногам, взвизгнула и пнула крысу. Мне показалось, что тварь зашипела на меня, но я, вероятно, бредила.

К тому времени, как последний кусочек волокна в путах лопнул, казалось, что прошло уже три часа. Это могло занять минут двадцать, но боль в руках говорила совсем о другом. Облегчение нахлынуло на меня, как только я освободила руки, и я тяжело вздохнула.

Наконец-то я снова могла пошевелить плечами. Я вытянула руки, растирая плечи, разминая пальцами мышцы. За последние сто семьдесят шесть лет своей жизни я действительно воспринимала свободу движений рук как нечто само собой разумеющееся. Никогда больше я не перестану ценить эту роскошь.

Дальше мне нужно убраться отсюда к чёртовой матери. Моё горло было словно покрыто песком. Как долго я обходилась без воды?

Мне нужно что-то острое, чтобы открыть замок. Он был простым и старомодным, уязвимым перед отмычками.

Всё, что мне нужно сделать — это найти два тонких инструмента, чтобы открыть механизм внутри него.

И именно поэтому каждая девушка должна постоянно носить в сумочке кучу крысиных костей. Одна должна быть изогнутой, другая — прямой. Я отломила ребро от грудной клетки, затем взяла бедренную кость. Я вставила кости в замочную скважину, а прямой косточкой подняла рычажок, а изогнутым толкнула запирающую часть. Вот уже в любую секунду…

Замок щёлкнул, и я широко улыбнулась, когда дверь камеры со скрипом открылась. Я только начала выскальзывать, когда в меня врезалась магия, отбросившая меня обратно в камеру.

Я не видела, чтобы кто-то приближался, не слышала шагов и не чувствовала приближения магии. Я просто ощутила удар, когда отлетела назад к стене, и услышала, как захлопнулась дверь камеры.

Затем я различила звук приближающихся шагов.

Там был охранник? Я слегка сместила своё тело, чтобы принять вертикальное сидячее положение. Может быть, Анку вернётся за мной.

Как бы то ни было, я встречу своего нападавшего с достоинством, а не буду валяться на грязной земле. Или, по крайней мере, с таким достоинством, с каким я могла держаться, учитывая, что я одета в грязное, мешковатое нижнее бельё, воняющее мочой.

Тем не менее, можно сделать всё угодно, если есть правильный настрой, верно?

Когда в поле зрения появились три фигуры, моё сердце немного упало. Никто из них не был Анку, а я знала только то, что Анку являлся ключом к моей свободе.

В проходе подземелья сразу за воротами стояли три высоких фейри.

Впереди стояла женщина-рыцарь с полночно-чёрными волосами и глазами цвета нефрита. Она была одета в серебристый плащ, который к низу становился тёмно-синим, и носила ожерелье из колючих серебряных ветвей.

Она была одной из немногих фейри с крыльями — признак древнейшей знати фейри. Прорези в накидке позволяли её крыльям спускаться вниз по спине — рыжие крылья, испещрённые золотыми и чёрными крапинками. Как бабочка-монарх. От неё пахло цветами апельсина.

Ей самое место здесь, среди фейри, и она владела силой так, будто рождена для этого. На одно мучительное мгновение я ощутила такую глубинную зависть, что казалось, словно моё сердце разрывалось надвое. Я не завидовала красоте, но я завидовала силе.

Изящная крылатая женщина понюхала воздух, затем поморщилась.

— Сенешали[5], эта штука — убийца принца? Она выглядит так, словно её вытащили из канализации. И вот так она одевается? — она зажала рот рукой, как будто её вот-вот стошнит. — Вы видели, как эта тварь пыталась вырваться из клетки? Боги, мы все умрём от этой вони.

Я сделала всё возможное, чтобы улыбнуться ей.

— Так уж случилось, что меня действительно вытащили из канализации, — с таким же успехом можно признать правду. — Вы и превратили мой дом в канализацию. И Анку вытащил меня оттуда.

Один из мужчин шагнул вперёд. Свет факелов плясал на его тёмно-коричневой коже.

— Это грязное ничтожество убило Ирдиона, наследника острова Лайонесс?

Моё горло походило на наждачную бумагу, и я снова попыталась облизать губы.

— А кто вы, собственно, такие?

— Гвидион, сенешаль Морского Двора Акко[6], — на коротко остриженных волосах Гвидиона лежал тонкий венок из водорослей, а с плеч свисал плащ цвета морской волны.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать это слово.

— Акко… — повторила я, мысленно перебирая историю. «Древний город на побережье, что-то о крестоносцах». Неудивительно, что это место выглядело средневековым. — Израиль.

Женщина захлопала в ладоши.

— Очень хорошо! Она знает базовый факт о мире.

— Что ж, друзья, — хрипло сказала я. — Ирдион не упомянул, что он принц, когда появился, угрожая убить меня.

Другой мужчина уставился на меня, его яркие тёмно-рыжие волосы резко контрастировали с мрачной одеждой. Он стоял, выпрямившись, и его серебряные эполеты блестели на свету. Его глаза были тёмными, как дно океана.

— Железом, — процедил он сквозь зубы. — Ты убила его железом.

Затем он шевельнул запястьем, и эти магические путы снова обвились вокруг моих рук, скручивая их вместе за спиной. Я упала на колени, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах, когда верёвки скользнули вокруг меня. На этот раз оковы оказались крепкими, как железо.

Наконец, он закрыл замок ещё одним движением запястья.

— Вот так. Эта тварь не скоро снова выйдет наружу, — его голос звучал устрашающе спокойным.

Разочарование от того, что я снова оказалась связанной, было сокрушительным, но я заставила себя посмотреть на него.

— А ты кто такой?

— Мидир, другой сенешаль. Не то чтобы тебя это касалось.

Гвидион кивнул женщине, стоявшей рядом с ним.

— А это Мелисанда, одна из наших леди-рыцарей. Но мы ещё не закончили со знакомством, не так ли? Потому что ты ещё не была проинформирована о наших навыках.

«Какого чёрта?..»

— О ваших навыках? Мне нужно это знать?

Гвидион улыбнулся.

— Мидир, прекрасный рыжий сенешаль, искусен в медленных пытках и снятии кожи. Однажды я видел, как он вырвал человеку позвоночник, после чего целый час держал его живым. И это первое, что тебе нужно знать о нас.

Мой желудок сжался. «О боги!»

Глава 7

Я могла выдержать пытку, если бы пришлось, но нельзя сказать, что мне нравилась эта мысль. Я не была мазохисткой.

— Что касается меня, — продолжал Гвидион, — то я специалист по проклятиям, так что могу обречь тебя на гниение изнутри или что-нибудь в этом роде. Однажды я заменил волосы женщины воспалившимися коренными зубами, — он радостно рассмеялся. — Ты помнишь это, Мидир? Она была так расстроена. «Мои прекрасные светлые волосы!» — он зашёлся в припадке смеха. — Её счёт за услуги стоматолога, наверное, был запредельным. В любом случае, я просто хотел убедиться, что ты в курсе всего.

Мидир сердито посмотрел на него. Ни у кого из этих суровых людей не должно быть таких красивых волос.

— Неужели наш божественный Великий Мастер действительно оставит эту в живых? Неужели ему действительно нужна эта грязная штука? Я удивлён, что он не убил её давным-давно.

Мне отчаянно хотелось попросить у них воды, но они, похоже, не собирались мне помогать.

— Как долго я пробуду в темнице?

Мелисанда пожала своими идеальными плечами, отчего её крылья поднялись и опустились.

— Тебе, наверное, лучше навеки остаться здесь в грязи, искупая свои преступления.

Грубая стена позади меня царапала кожу.

— Вы все тоже убиваете людей, и убиваете их только за то, что они обладают магической силой. Я убиваю только плохих парней, — зачем я утруждалась спорами с ними? Они явно сумасшедшие.

— Ты сама из числа плохих парней, — сказал Мидир, и его рыжие волосы блестели, как кровь. — Ты незаконно убиваешь ради собственной выгоды. Ты зарабатываешь на жизнь, продавая части тела ведьмам. Ты жуткая садистка, живущая в дыре.

Я попыталась сглотнуть и не смогла.

— Я садистка, но это вы только что закончили рассказывать мне, как вы потрясающе умеете пытать. Именно так вы и представились. «Привет, мы сенешали и отлично справляемся с пытками».

Мидир сердито посмотрел на меня.

— Опозоренная принцесса из Ис думает, что она остроумна.

Было неприятно сталкиваться с людьми, которые слышали об Ис. Островное королевство, управляемое моей семьёй, оставалось тайной, когда оно ещё существовало.

Губы Мелисанды скривились, обнажив зубы, и она сверкнула клыками.

— Вот в чём дело, туннельная свинья. Наши действия совершаются в соответствии с законом. Мы служим высшему благу. Мы следуем божественным приказам нашего Великого Мастера, Анку. Мы поддерживаем порядок в мире, следуем законам фейри и посвящаем души морскому богу, чтобы их смерть служила определённой цели.

Божественный. Этот когтистый маньяк, который вломился в мою квартиру, был божественным.

— Тебя с позором свергли, — продолжала Мелисанда. Затем она потянулась назад и погладила одно из своих крыльев. — Ты знаешь, как королей и королев стали называть монархами? Это было в честь моих предков, древнего Дома Марк'х, чьи крылья были похожи на бабочек-монархов. Нас всегда считали истинными правителями Морского Двора.

Я нахмурилась, глядя на неё. Может, она и великолепна, но ошибается.

— Дело было… не так. Американские пуритане назвали бабочек-монархов в честь Вильгельма Оранского…

Мидир громко застонал.

— Теперь мне скучно. Я думал, что мучить опозоренную принцессу будет забавнее, а теперь она читает нам лекции о пуританах. Кажется, всё поменялось местами.

Мелисанда выглядела взбешённой тем, что я поправила её. Губы девушки сжались в линию.

Я облизнула свои пересохшие губы.

— Насчёт вашего божественного Великого Мастера: он сказал, что ему нужна моя помощь кое с чем. Когда это произойдёт?

Мидир, специалист по удалению позвоночника, похоже, не собирался отвечать на мой вопрос.

— Она действительно сравнивала свои убийства с нашими? Но она служит только своим животным желаниям, а не верховенству закона. Я сомневаюсь, что она способна понять разницу.

— Вы все делаете много предположений обо мне, — я почувствовала, как ещё один жук заполз мне под рубашку, пробираясь под правую грудь. — А вы знаете, что говорят о людях, которые делают предположения? Ты выставляешь себя ослом и… гм… идиотом, — я исковеркала это изречение[7] и попыталась прочистить горло. — Что является вполне нормальным человеческим выражением.

Гвидион постучал пальцем по губам.

— Бывшая принцесса Ис. Должен сказать, я представлял себе, что дочь королевы Малгвен будет выглядеть немного более грозно. Это всё просто… грустно.

Мелисанда приподняла край своей накидки, чтобы та не тащилась по грязи вокруг неё.

— Под слоем грязи и позора она достаточно хороша для грязнули, полагаю, но вряд ли похожа на королевскую особу фейри, — опять гримаса. — Ну, то есть, посмотрите на неё. Полагаю, это вполне уместно, учитывая её позорное свержение.

— Вы и дальше собираетесь называть меня грязнулей? — спросила я. — Вы можете просто оставить меня каяться в тишине или что там у вас на уме?

— У нас есть и другие названия для твоего класса, — сказал Гвидион. — Почвенные змеи, наземные жители, грязные скряги, земляне, туннельные свиньи, траханые голуби…

— Это вообще не имеет смысла, — перебила я.

— Но звучит приятно, — улыбнулся Гвидион. — Не так ли? Траханый голубь. Я не могу этого объяснить. Это просто слетает с языка.

Неужели мне действительно нужно говорить с этими людьми?

— Ита-а-а-ак… Было приятно познакомиться, но, боюсь, я сейчас очень занята. У меня была важная встреча с моим другом-крысой, и жуки ползают у меня под рубашкой, так что, если вы меня простите, я хотела бы вернуться к этому.

Мелисанда скривила губы.

— Почему ты говоришь так… по-американски?

— Я прожила там… о, восемьдесят лет, — сказала я.

Мелисанда склонила голову набок.

— Знаешь что? Не думаю, что меня это волнует. В любом случае, наш божественный Великий Мастер вернётся за тобой, когда придёт время твоего испытания.

Наконец-то, полезная информация.

— Какого испытания? — прохрипела я.

— Увидишь, — Мелисанда многозначительно посмотрела на Гвидиона. — Знаешь, прежде чем мы уйдём, я должна заметить, что ты пропустил меня, когда рассказывал ей о мастерстве каждого из нас.

Улыбка Гвидиона погасла.

— О, действительно. Мелисанда искусна в чарах. Она может заставить людей делать то, что она хочет. Даже других фейри.

— Хочешь посмотреть? — она просияла.

— Ни в коем случае, — уж лучше пусть та крыса опять проползёт по моему лицу.

Она всё равно опустилась на колени, и её глаза потемнели до ярко-фиолетового и оранжевого цвета восходящего солнца. Я не могла оторвать от неё взгляда, хотя и знала, что это необходимо. Остальные померкли. Теперь осталась только темнота и прекрасный свет в её глазах.

Восхитительная сила шёпотом скользнула по моей коже. Я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. От головокружения захотелось хихикать. Но больше всего мне хотелось произвести впечатление на прекрасную богиню, стоявшую передо мной. Я должна была сделать её счастливой.

— Я произвела на тебя впечатление? — спросила она.

Конечно, произвела. Кто бы не поклонялся такому потрясающему созданию? Она была рождена, чтобы её обожали.

— Да. Я живу, чтобы служить тебе.

Это заставило её улыбнуться.

— И ты сделаешь, как я скажу, маленькая грязнуля?

Её глаза цвета заката осветили меня радостью. Богиня Мелисанда осчастливила меня. Моя жизнь зависела от неё. Существовал ли вообще кто-нибудь ещё? Конечно, я сделаю, как она просит.

— Всё, что угодно, — выдохнула я.

— Скажи мне ещё раз, что ты поклоняешься мне.

Она была началом и концом Вселенной.

— Я боготворю тебя, конечно же.

— Скажи мне, что ты чумазая маленькая грязнуля.

— Я… — я заколебалась. Что-то здесь не так, да? От того, о чём она меня просила, в моей груди нарастало чувство неправильности.

Она опустила подбородок, и её глаза вспыхнули ярче. В моей голове полыхнула радость от того, что она благословляет меня своим вниманием.

— Скажи это, чтобы осчастливить свою богиню, — повторила она. — Как можно громче, чтобы слышала вся крепость!

Кто я такая, чтобы отрицать волю богов?

— Я чумазая маленькая грязнуля! — крикнула я.

Смех эхом отразился от скалы, но я не была уверена, откуда он доносится. Неужели моя богиня смеётся надо мной? Это заставило меня чувствовать себя ужасно.

— Вот хорошая девочка, — сказала богиня. — А теперь стукнись головой о стену, сильно.

«Нет-нет-нет…»

Что-то в глубине моего сознания пыталось помешать мне сделать то, о чём она просила.

Но ещё одна волна её магии ударила в меня, вызывая покалывание в моём теле.

— Богиня Мелисанда, — я прошептала её имя с благоговением.

Не сводя с меня глаз, она повторила свою команду.

— Ударься головой, грязнуля. Изо всех сил.

Я ударилась головой о стену. Это было не так больно, как следовало бы, и, похоже, доставило ей удовольствие. Она прямо-таки сияла от радости. Мой взгляд по-прежнему оставался прикованным к ней.

— Ещё раз, — сказала богиня.

Я не могла отказать и снова ударилась головой о камень.

Бред начал затуманивать мой разум, картинка перед глазами немного размылась. Всё это неправильно.

— Пожалуйста, — сказала я. На самом деле я понятия не имела, о чём прошу. Я просто знала, что что-то не так.

— О, она умоляет, — проворковала она. — Стоит ли мне сделать всё по-настоящему забавным?

В этот момент что-то отвлекло её внимание от меня, и она отвела взгляд. Внезапно мой череп пронзила настолько сильная боль, что я подумала, будто меня снова стошнит. Поморщившись, я попыталась дотянуться ладонью до головы, но поняла, что мои руки по-прежнему связаны.

Три рыцаря стояли по стойке смирно, наблюдая за чем-то дальше по тюремному коридору.

Гвидион разгладил свой зелёный плащ.

— Мы только нанесли визит нашей пленнице.

Воющий смех заполнил зал, и мне потребовалось некоторое время, чтобы узнать в этом звуке другую пленницу.

— Ой, хорошо она тебя приложила, Теннесси! Она очень хорошо тебя приложила.

«Заткнись, Дебби».

Наступила тишина, за которой последовали медленные, неторопливые шаги, эхом отражавшиеся от камня.

Три рыцаря отошли от камеры и двинулись дальше по коридору.

Затем появился Анку, который посмотрел на меня сквозь решётку камеры. Он снова походил на ангельского фейри, которого я видела на берегу реки. Его татуировки больше не извивались и не двигались по телу. Но у него по-прежнему имелась чёрная дыра в сердце там, где я его застрелила. Казалось, железо начало отравлять его плоть, делая её тёмной.

Он скрестил руки на груди и уставился на меня. Его лицо не выражало никаких эмоций.

— Что случилось с её головой? — спросил он тихим голосом. — Это она сама с собой так поступила?

Внезапная неподвижность остальных рыцарей выбила меня из колеи.

Потом Мелисанда скользнула к нему. Она обвила его шею своими изящными руками и заглянула ему в глаза.

— Я хотела продемонстрировать нашей новой игрушке своё умение колдовать, — промурлыкала она.

Анку бесстрастно посмотрел на неё и убрал её руки со своей шеи. Он не выглядел восторгающимся, но я уже не сомневалась, что они были любовниками. Конечно, они были любовниками — они же оба прекрасны и одновременно отвратительны.

— Думаю, ты сделала уже достаточно, — сказал он. Вокруг Анку поднялись тени. — Мне нужно, чтобы падшая принцесса ментально функционировала для выполнения своей миссии. Иначе во всём этом нет никакого смысла.

Анку взглянул на остальных рыцарей.

— Оставьте её сейчас же. Она должна быть в сознании для своего испытания.

Боль в моём черепе смягчалась только ярким образом того, как мои руки отрывают крылья Мелисанды от её спины.

Я заблокировала остальную часть их разговора, мысленно отступая в туманный мир воспоминаний. Я увидела свою мать, сидящую во главе стола передо мной. В полуденном свете она выглядела великолепно, хотя её белое платье со временем пожелтело, а спереди виднелись тёмно-коричневые пятна. Она взяла серебряную чашу и улыбнулась мне.

— Мир полон волков, Аэнор. Если ты проявишь слабость, они разорвут тебе живот. Не подпускай их так близко. Держи дистанцию. Не проявляй милосердия.

Качнувшиеся железные ворота выбили видение из моей головы, и острая боль в затылке вернулась обратно. Внезапно я так сильно соскучилась по маме, что у меня заныло в груди. Я скучала по ней, как тоскует по своей матери четырёхлетний ребёнок, а не как существо старше ста лет.

Анку выглядел расплывчатым, когда стоял надо мной, и только его глаза оставались ясными. Остальные рыцари ушли.

— Что я здесь делаю? — спросила я. Когда придёт время, я не проявлю к нему милосердия.

Он присел передо мной на корточки, и в его голубых глазах горел небесный огонь.

Он просунул руку сквозь решётку и коснулся моего виска. Мои мышцы обмякли. Меня охватил глубокий, тяжёлый сон.

Глава 8

Проснувшись, я обнаружила, что лежу на боку на скользком полу подземелья, а мои руки всё ещё заломлены за спину. У меня болели плечи. Жук забрался мне на спину, под рубашку.

Поскольку окон не было, я понятия не имела, какое сейчас время суток.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я больше не чувствую глубокой раны на затылке, и головная боль прошла. Неужели я потеряла всю чувствительность в том месте?

— Эй! Ты уже очнулась? — голос американки гулко разнёсся по коридору.

Мой рот на вкус напоминал вату, присыпанную песком.

— Похоже, что да.

— Эй, тебе нравится твоя подушка?

Только в этот момент я поняла, что моя голова покоится на чём-то мягком. Я подвинулась, чтобы сесть и посмотреть на это. Под моей головой лежал чёрный плащ. «Откуда он взялся?»

Факел тускло освещал символ, вышитый на плаще золотой нитью. Он напоминал треугольник с вышитой в центре морской раковиной. Если бы мои руки не были связаны за спиной, я бы дотронулась до него.

— Как ты это сюда протащила? — спросила я.

— Я думала, тебе понравится.

— Погоди, как ты его сюда притащила? Это очень важно. Как ты выбралась из своей камеры?

Наступила тишина, затем в коридоре послышались шаги. Когда Анку появился возле моей камеры, новая волна ненависти чуть ли не ослепила меня.

— Ты была права, Теннесси! — крикнула Дебби. — У него действительно мясистые руки. Хорошо держат задницу, как ты и сказала.

Мои щёки запылали.

— Я никогда этого не говорила.

Учитывая мою нынешнюю ситуацию, я не была уверена, почему отрицать заявление про «мясистые руки» было самым важным на свете. Просто даже в мешковатом испачканном мочой нижнем белье и клопах нужно было сохранять хоть какое-то достоинство.

Он тихо прошептал заклинание, и замок открылся.

Дверь распахнулась. Анку вошёл внутрь и положил руки мне на талию, чтобы помочь подняться.

— Не трогай меня, — прорычала я. — Я могу встать сама.

Он отступил на шаг, пристально глядя на меня. Он пришёл за мной безоружным, если не считать кожаных ножен на его огромном бицепсе, в которых покоился кинжал.

Я больше не чувствовала боли в голове, хотя была голодна, обезвожена и воняла, как заплесневелая цветочная ваза.

Я сделала неуверенный шаг, чувствуя лёгкое головокружение. Потом ещё один, через порог двери камеры. Я просто пойду в своём собственном медленном темпе.

— Эй, Анку! — крикнула Дебби. — Вот что я тебе скажу, Анку, ты можешь заездить меня до смерти, и я умру счастливой!

Проходя мимо её камеры, я взглянула на неё. Я поразилась, увидев, что она была хрупким маленьким существом с большими зелёными глазами и бледно-розовыми волосами, похожими на сахарную вату. Её тело светилось серебристым светом, и она улыбнулась мне. Великолепная. Затем её взгляд вернулся к Анку.

— Серьёзно, я оседлаю тебя и буду скакать, как на пьяном кентавре! — крикнула она, и её голос отдался эхом.

Анку полностью проигнорировал её.

Меня определённо немного беспокоило то, что я не чувствовала раны на затылке. Я была уверена, что проломила себе череп. Там зияет рана, но у меня повреждён мозг, и я не могу это почувствовать?

— Ты усыпил меня прошлой ночью, — сказала я. — Или какое тогда было время.

— Ты с другой заключённой слишком шумели. Я слышал это через всю крепость.

— Меня зовут Дебби! — крикнула она из-за его спины.

— И ты заодно исцелил мою голову? После того, как твоя подружка ради забавы заставила меня раскроить себе череп?

— Мне нужно, чтобы твои когнитивные функции оставались нетронутыми для выполнения нашей задачи.

— Думаю, мне они тоже понадобятся. Посмотри, как много у нас уже общего. Куда мы идём?

— Зимняя Ведьма готова принять тебя.

— Зимняя Ведьма?

— Не заставляй меня повторяться.

Я, конечно, слышала о ней. Я просто понятия не имела, что она настоящая.

Насколько я знала, она была сказкой, чтобы пугать детей — Леди Бейра[8] когда-то была принцессой королевства Невидимых, пока её жестокий муж не бросил её в ледяную темницу. Ходили слухи, что её разум со временем исказился, превратив её в Зимнюю Ведьму. Она крала кости и сердца в качестве призов.

— Почему я должна предстать перед испытанием с Бейрой? — спросила я.

— Она пророчица. Если я собираюсь использовать твою помощь для предстоящего задания, мне нужно, чтобы она одобрила тебя.

Моё горло горело. Боги, как же мне хотелось воды!

— А что происходит во время испытания?

— Скоро узнаешь, — сказал он небрежным тоном и толкнул дверь, ведущую на лестничную клетку. Свет из окна обжёг мне глаза.

Перспектива ведьм и испытаний вместе не внушала мне ни капли уверенности в том, что следующие несколько часов будут приятными. Моё предстоящее расписание не предполагало чаепития и беседы за столом. На самом деле слова «испытание» и «ведьмы» вызывали образы преднамеренных утоплений. Смерти в огне. Миллионов тонн камней, раздробивших рёбра старика Кори[9] в Салеме. Такого рода вещи.

Я последовала за Анку на винтовую лестницу, изо всех сил пытаясь удержать равновесие со связанными руками. Честно говоря, мои ноги дрожали от усталости и обезвоживания, но будь я проклята, если сдамся и попрошу воды.

Что сделал старый Джайлс Кори, когда салемские судьи приговорили его к смерти за колдовство? Он просил прибавить веса.

Я бы попросила ещё больше обезвоживания.

Менее поэтично, но всё же благородно.

Я прислонилась к скользкой стене, чтобы не упасть, и последовала за ним вверх по лестнице.

— А что включает в себя испытание? — я попробовала ещё раз.

Анку бросил на меня раздражённый взгляд, как будто любой идиот знал ответ.

— Я задал ей конкретный вопрос. Вопрос был таков: «Должен ли я использовать Аэнор для своей задачи?» Твоё испытание очень простое. Всё, что тебе нужно сделать — это встретиться с ней. Если она сочтёт тебя приемлемой, ты поможешь мне с моей задачей.

— И это всё? — мои ноги дрожали, пока я поднималась по лестнице. «Больше обезвоживания». — Я просто встречусь с ней? Испытания обычно бывают неприятными.

— Будет очень холодно.

Я фыркнула. Я могу вынести немного холода. Хотя тот факт, что на мне до сих пор не было ничего, кроме мешковатого и влажного нижнего белья, немного съел мою браваду.

— Кроме того, — добавил он, — если Королева Страданий решит, что я не должен использовать тебя для выполнения своей задачи, она убьёт тебя, пронзив твоё сердце своими железными когтями.

— Что?

Он толкнул дверь и оказался в огромном зале из золотистого песчаника.

— Ты слышала, что я сказал, — тихо произнёс он. — Почему ты так настойчиво заставляешь меня повторяться?

Я стиснула зубы, и в моей голове расцвёл яркий образ ещё двух железных пуль, вонзившихся в сердце Анку. Это согрело моё нутро.

— Ты сказал, что я буду в безопасности, — сказала я.

— Да что ты говоришь?

— Ты дал клятву, — я споткнулась в коридоре, пытаясь вспомнить точную формулировку клятвы. — Я помогу тебе с твоим заданием, и ты отпустишь меня без вреда.

Он бросил на меня ещё один пронизывающий взгляд в духе «Ты тупая, что ли?».

— Ты ещё не помогла мне с моей задачей. В данный момент я не обязан обеспечивать твою безопасность.

— А как эта ведьма…?

— Пожалуйста, перестань болтать. Это действует мне на нервы.

Он остановился перед высокой дубовой дверью, поверхность которой была покрыта тёмным шипастым металлом. Когда он поднял руку, дверь распахнулась.

Комната, которая открылась перед нами, была огромной. Высокие своды из золотого камня поднимались высоко над нашими головами. Красноватый солнечный свет под углом проникал сквозь арочные окна. И сквозь них долетал запах океана, а снаружи слышался шум разбивающихся волн. Я слегка вздрогнула. Морской воздух целовал мою кожу, вызывая мурашки по всему телу.

У стены стояла большая кровать, аккуратно заправленная тёмными одеялами.

— Что это такое?

— Моя спальня.

Я вдохнула влажный воздух.

Израиль — так далеко от дома. Когда-то фейри жили только на Британских островах. А теперь? Элитные фейри правили из крепостей по всему миру, их очарование и магия обеспечивали им защиту.

Анку повернулся ко мне, изучая меня. Он сделал шаг ближе, и я почувствовала, как его взгляд пронзает меня насквозь. Он был так решительно настроен, пока мы шли сюда, а теперь у меня возникло ощущение, что он колеблется. Он выглядел почти… неуверенным в себе.

Впервые с тех пор, как он вытащил меня из тюрьмы, я хорошо разглядела его. Солнечные лучи играли на его заострённых скулах. Его глаза были потрясающе синими, как небо над Средиземным морем. Если бы я не была полностью мертва внутри для чар мужчин, я могла бы отвлечься на его душераздирающую красоту.

Это мне только кажется, или худшие люди были также самыми красивыми?

На шее у него висел универсальный ключ. На нём не было рубашки, и я видела его грудь — и дыру прямо в сердце. Не говоря уже о его толстых мускулах, которые могли бы заинтересовать другую женщину. Только не меня.

Анку в свою очередь смотрел на меня с напряжённым любопытством.

— Что? — спросила я.

— Мне просто интересно, вернёшься ли ты живой.

— Я определённо жалею, что спросила об этом сейчас, — я кивнула на его грудь. — Это больно?

— Да.

— Хорошо.

Казалось, он вышел из транса, и черты его лица потемнели.

— Ты развяжешь меня для испытания?

— Нет. Болезнь течёт в твоей крови, и я пока не могу тебе доверять.

«Болезнь течёт в твоей крови…» Я почувствовала, как моё сердце сжалось от этих слов.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — мой голос звучал хрипло и устало. — Значит, суд состоится прямо здесь? С женщиной, связанной в твоей спальне?

Он наклонил голову, и его глаза скользнули ниже по моему телу, рассматривая хлипкое, мешковатое нижнее бельё из бюджетного отдела «Теско». Он нахмурился, глядя на большие белые трусы, которые едва держались на моих бёдрах, и тонкую майку, пошитую на мужчин в три раза больше меня.

Он не проявлял ко мне никакого сексуального интереса. Просто любопытство к тому, что именно на мне надето теперь, когда он действительно обратил на меня внимание.

Он протянул руку и коснулся одной из лямок моей майки.

— Когда-то ты была такой могущественной.

— Ты что, осуждаешь мою одежду? Потому что именно так сейчас одеваются современные люди, — я изо всех сил старалась лгать убедительно. — Большое белое хлопчатобумажное бельё, которое элегантно свисает с тела. Это модно. Ты просто понятия не имеешь, потому что отсиживаешься в замке, как средневековый идиот, — молодец, Аэнор. Отлично сработано.

«Когда-то ты была такой могущественной». Он напоминал мне о старых добрых временах, когда я жила в башне, когда море убаюкивало меня, когда я могла притягивать к себе волны так, словно я была Луной.

Я сделаю всё, чтобы забыть об этом. Мне нужен покой.

— Тогда давай начнём.

Он кивнул, но, казалось, всё ещё колебался.

— Она в царстве Невидимых. Я открою портал. Она скажет мне, чисто ли твоё сердце для этой задачи.

Он отвернулся от меня, и золотой свет вырвался из его груди. Он произнёс несколько слов на древнем языке фейри — на особом диалекте, в котором я узнала иссианский.

— Egoriel glasgor beirianel gamrath, warre daras.

Порыв холодного морского воздуха обдал меня, когда в полу открылась дыра — аккуратный портал, окружённый серебром. Пропасть тёмной воды заполнила отверстие, на поверхности плавали куски льда. По телу пробежала дрожь, и я инстинктивно шагнула ближе к Анку — единственному тёплому предмету в комнате. Если бы он не был таким придурком, я бы хотела быть ещё ближе к нему.

— Подожди, — сказала я. — Ты можешь хоть на секунду придержать лошадей? Как насчёт того, чтобы я просто поклялась? Я дам тебе клятву не убивать тебя снова или что-то ещё, о чём ты беспокоишься.

— Клятвами можно манипулировать. И Бейра уже дала мне суровое предупреждение о тебе. Пророчество.

Я наморщила лоб.

— И что же это за пророчество?

— Она сама тебе скажет, — он кивнул на воду. Я должна была прыгнуть туда.

Я уставилась на тёмную ледяную воду. Тонкое серебряное кольцо окружало портал — достаточно большой, чтобы в нём поместились два человека. Я уже видела порталы раньше, но они по-прежнему поражали меня. Убийцы фейри (рыцари) были единственными, кто мог их открывать. Путешествия между мирами были привилегией элиты.

Анку сделал быстрое движение в мою сторону и подхватил меня, на мгновение прижав к своей могучей груди. Он посмотрел мне в глаза, и я снова почувствовала, что он колеблется. Может быть, он не пойдёт на это. Может быть…

Затем он просто отпустил. Я погрузилась под ледяную поверхность, окутанная арктическим морем. В рот мне попало немного воды — к сожалению, морской, которую я не могла пить.

О бог глубин, прямо сейчас я ненавидела Анку с огненной страстью.

Я пожалела, что не убила его более болезненным способом, чем пули. Даже если бы он всё равно не остался мёртвым.

Глава 9

Чистый белый свет пронзал поверхность воды. Холод устремлялся прямо вниз, вплоть до моих костей. Будучи моргеной, я могла оставаться в морской воде вечно, не дыша, но я всё равно чувствовала холод.

Джина сказала бы, что мне стоит просто дрейфовать здесь, пока все не сдадутся и не отправятся домой, чтобы уминать еду на вынос и смотреть телевизор.

Единственная загвоздка заключалась в том, что я умру с голоду, а также сойду с ума.

Что бы ни случилось, я не смогу избегать этого вечно. Я просто должна убедиться, что излучаю чувство… истинности сердца. Насколько это трудно? Может, мне удастся очаровать её своим обаятельным характером.

Я быстро перебирала ногами, устремляясь всё выше и выше, пока моя голова не показалась на поверхности. Серебристый свет ударил по мне, и ледяной воздух наполнил мои лёгкие так быстро, что они на мгновение перестали работать.

Всё ещё работая ногами в воде, со связанными за спиной руками, я огляделась по сторонам. Я пыталась сориентироваться. Мне казалось, что я нахожусь в ледяной дыре посреди леса серебряных деревьев. Стройные ветви изогнулись надо мной, из них выходили тонкие сучки.

С ветвей свисала странная добыча: драгоценности, кости, джинсы, сотовый телефон, человеческий череп, викторианский чайник со сколом, шёлковый шарф цвета фламинго… всё это было удивительно красивым.

Похоже, Королева Страданий — это какая-то сумасшедшая ведьма-барахольщица.

Мои зубы стучали, дыхание клубилось вокруг лица. Лунный свет отражался от плотно утрамбованного снега вокруг дыры во льду. Теперь меня трясло так сильно, что я едва могла держаться на воде — особенно потому, что у меня перехватило дыхание.

Я не совсем понимала, как смогу выбраться из портала со связанными руками.

Ответ пришёл в виде когтистой руки, которая схватила меня за волосы и вытащила из водного портала.

«Ах. Вот ты где, Бейра».

Бейра, Древняя Ведьма Зимы, швырнула меня на лёд. Дешёвое хлопковое бельё уже примёрзло к моей коже.

Я посмотрела на неё снизу вверх, и мой желудок сжался.

Когда моя мать рассказывала мне истории о Зимней Ведьме, она не упомянула, что Бейра была великаншей около трёх метров ростом.

Не упомянула она и о бледном инее, который нежной паутиной покрывал её синюю кожу, и о белых волосах, свисавших на плечи длинными косами.

Она была почти такой же голой, как и я — на ней были надеты только крошечные белые ножны. И она уставилась на меня единственным налитым кровью глазом на лбу. Бледный глаз моргнул, глядя на меня. Она сделала ещё один шаг вперёд, и снег захрустел под её босыми ступнями. Ногти на её ногах приобрели пурпурный оттенок смерти.

Странный голос прошептал у меня в голове: «Бейра, Королева Страданий». Это был не просто один голос, скорее сотня шепотков, одновременно звенящих в моём черепе.

— Привет, — мои зубы стучали так сильно, что я едва смогла произнести это слово.

Неловко. Как вообще можно кого-нибудь очаровать? Пока я была занята бичеванием нечестивых и изъятием их органов, я так и не овладела искусством лести.

— У тебя красивый… глаз.

Нет.

Она указала на меня длинным костлявым пальцем.

«Я хочу то, что у тебя есть. Я собираю вещи. Дай мне то, что у тебя есть».

Её слова продолжали раздаваться шёпотом у меня в голове. Её губы бешено шевелились, но звуки не вырывались из горла. Они звучали у меня в голове.

— Не понимаю, — сказала я. — Что у меня есть такого, что тебе нужно?

«Подарок на память от тебя. Сокровище. Чтобы согреться».

Даже после того, как она закончила говорить, её губы продолжали беззвучно шевелиться, подёргиваясь.

Однажды я видела казнь — обезглавливание предателя в моём потопленном королевстве Ис. Палач поднял отрубленную голову женщины перед толпой. Её губы точно так же дёргались в течение нескольких мгновений, пока он сжимал её волосы. А с шеи капала кровь.

Изо рта у меня вырывались клубы ледяного тумана. Мои волосы начали замерзать, реки льда текли по моим плечам.

— Чего ты от меня хочешь? — переспросила я.

На этот раз она не ответила.

Моё внимание привлекло какое-то движение, и я поняла, что мы не совсем одни. Женщины с белой как снег кожей и кроваво-красными глазами кружили между деревьями. Они носили короны из тёмных веток и танцевали бесшумно, как снежные вихри. В их глазах светилась странная пустота. Так много движения, так мало шума.

«Боги, вытащите меня отсюда».

Пока что это место занимало позицию где-то ниже Икеи в списке мест, где мне больше всего нравилось проводить время.

Анку предупреждал меня о холоде. На самом деле это был такой холод, когда слеза скатывается по щеке и замерзает на полпути, когда атомы перестают двигаться в воздухе и существование прекращается. Когда снежные совы развивают способность говорить только для того, чтобы умолять богов послать их в относительное тепло и комфорт наружного пространства.

Я посмотрела на Бейру.

— Что тебе от меня нужно? — спросила я сквозь стучащие зубы.

«Мне нужно согреться». Сотни шепотков выкристаллизовались в моём сознании в одну фразу.

— Это у нас общее, — сказала я.

Затем она заговорила вслух — странной, прерывистой речью, которую я едва могла разобрать. Какое-то слово повторялось у неё в горле. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что она говорит:

— Страх, страх, страх.

Она запрокинула голову и завыла — это был пронзительный звук, такой ужасающе одинокий, что он впился мне в грудь.

Я инстинктивно отпрянула подальше от неё. Мне не было тепло. Я замерзала, чёрт подери. Мои вены превратились в крошечные ледники крови.

«Страх. Страх. Страх».

Чего она боится?

Она закрыла рот, и между нами повисло тяжёлое молчание. Ничего, кроме звука моего собственного сердцебиения.

Ведьма пристально посмотрела на меня, потом наклонилась ещё ниже и заговорила вслух:

— Страх. Страх. Страх, — её голос был похож на скрежет железа о лёд. — Она из дома Мериадок, принесёт царство смерти. Она — из отравленной крови.

У меня свело живот. Так вот что за пророчество. Дом Мериадок — фамилия моей семьи. Я единственная, кто остался в живых. И очевидно, я должна принести царство смерти.

Танцующие женщины подлетели ближе, закручивая снежные вихри. В воздухе вокруг них поблёскивали снежинки.

Бейра потянулась к моей груди, указывая когтистым пальцем на моё сердце. «Дерьмо». Она собиралась убить меня, да?

Я отползла ещё немного назад, хотя моя голая кожа примерзала к ледяной земле подо мной. Контакт мокрой кожи со льдом был похож на облизывание столба зимой — ты просто застреваешь там, а кожа плавится. Её коготь ткнул мне в грудину.

Отодвинувшись, я содрала немного кожи с бёдер, но продолжала смотреть прямо в глаза Бейре.

В её глазах, в её отчаянии было нечто…

На её лице проступил отчётливый голод. Она напомнила мне Карен, нашу призрачную охранницу. Но почему?

Я думала, что это чувство одиночества.

Бейра согнулась, и её коготь впился мне в кожу.

«У тебя есть удача». Её дыхание клубилось вокруг её головы.

Не могу сказать, что мне сейчас везло. Возможно, удача значила для неё что-то иное. Если истории правдивы, она сошла с ума в тюрьме. Её разум исказился от одиночества.

«Удача». Похоже, она не страдала от физического холода, но, может быть, ей просто нужна… любовь? Привязанность? Возможно, друзья.

— Мы можем быть друзьями, — в отчаянии предложила я. Резкий ветер хлестал по мне, обжигая кожу.

Её дыхание звучало в горле влажным, грубым, дребезжащим звуком. Теперь она вонзила свой коготь в плоть над моим сердцем, и железо просочилось в мою кровь. Красная полоса потекла по груди, и я отчаянно натянула магические верёвки, связывающие мои запястья за спиной.

Танцовщицы придвинулись ближе, их белые волосы разметались вокруг.

Ей одиноко. В этом я была уверена. А у меня в жизни имелся кто-то. У меня была Джина. Вот что она имела в виду под удачей.

Джина подарила мне кольцо на счастье…

— Подожди! — воскликнула я. — У меня есть для тебя подарок, — ледяная дрожь пробежала по мне, когда её коготь угрожающе царапнул мою кость. — У меня есть подарок. Талисман на удачу. Это для тебя. Удача. Для тебя.

Её коготь перестал давить.

«Подарок? — шёпот пронёсся у меня в голове. — Удача?»

Напрягая затёкшие мышцы, я медленно развернула своё тело так, чтобы она увидела мои руки — кольцо. Теперь моё нижнее бельё превратилось в сплошной лёд, а кровь на груди уже замёрзла.

— Кольцо на моём пальце, — сказала я. — Это подарок от моего друга. На удачу. Я отдам его тебе на счастье. Тебе, моему новому другу, — я повернула голову, чтобы посмотреть на неё.

Она моргнула, и её налитый кровью глаз приблизился к моему лицу. Затем она посмотрела на мои руки. Она протянула ладонь, и когти царапнули мои пальцы, когда она сняла кольцо. Девичья улыбка тронула её губы, и она поднесла кольцо к лицу.

— Удача, — повторила она, произнося это слово вслух. Её голос царапал мои барабанные перепонки. — Удаааааааача.

Белоснежные танцовщицы закружились ещё ближе ко мне, взбивая ногами снег, мерцающий в лунном свете. Их красные глаза больше не выглядели такими пустыми. На самом деле, теперь они выглядели голодными, сосредоточенными на мне. Прожорливыми.

Затем Бейра снова уставилась на меня своим единственным глазом.

«Ты больше не причинишь вреда Анку».

В этот момент мир начал казаться туманным, свет тускнел. Я видела только белые руки, тянущиеся ко мне, и приближающихся танцовщиц.

Мне захотелось лечь на лёд. Мне просто нужно было погрузиться в глубокий сон.

— Моё сердце говорит правду, — слова сами собой слетели с моих замёрзших губ.

Не сказав больше ни слова, Бейра пинком отправила меня обратно в портал. Я снова погрузилась в солёную морскую воду.

Холод пронзил меня до мозга костей. Пока я падала под воду, воспоминания о прошлой жизни пронеслись в моей голове — сверкающие фейри затонувшего двора. Мяч, брошенный моей матерью, я в венке из цветов. Мама сама сделала его для меня: лютики, маргаритки и бледно-лиловые весенние подснежники.

В ту ночь она сказала мне, что я самая красивая фейри из всех, кого она когда-либо видела. Она сказала, что однажды я смогу править королевством, и для этого мне не нужен король. Я была так уверена, что она права.

Воспоминание укоренилось в моём сознании и становилось всё более ярким, пока я не почувствовала, что танцую и кружусь вместе с другими, возбуждённая музыкой, бьющей по моей крови, и каплями одуванчикового вина на моих губах. Огни плыли над нами, мерцая в небе.

Я не нуждалась в мужчине, но танцевать с ними было приятно.

И там, среди гостей, среди мельтешения лиц, я мельком увидела вновь знакомое — могущественный фейри с ангельским лицом и глазами чистой синевы средиземноморского неба.

Холод пронизывал мои мышцы и кости, пока я не убедилась, что превратилась в чистый лёд. Неужели я умру здесь? Вода обволакивала меня и затягивала всё глубже.

В тёмной воде мелькнули длинные белые конечности, бледные как снег волосы, тянущиеся ко мне пальцы. Шок от этого вырвал меня из воспоминаний.

Одна из танцовщиц последовала за мной в портал. Её костлявая рука крепко сжала мою лодыжку, ногти впились в плоть. Длинный язык выстрелил из её рта, скользнув по коже на моих бёдрах. Последовала острая боль, пронзившая мою ногу.

Глава 10

Пара сильных рук вытащила меня из морской воды, и я посмотрела в золотистое лицо Анку. Я почувствовала какое-то извращённое облегчение, увидев его.

Когда я взглянула вниз, на портал, то заметила белоснежную ведьму, вылезающую из воды с голодным выражением в красных глазах. Бледное существо преследовало меня всю дорогу.

Анку опустил меня на кровать, уложив спиной на подушки. Моё нижнее бельё по-прежнему оставалось примёрзшим к телу, волосы оледенели на плечах. Мои конечности онемели — если не считать стреляющей боли в ногах, там, где призрак лизнул меня.

В оцепенении я наблюдала, как Анку схватил снежного призрака за шею и вытащил её из портала.

Затем он резко свернул её шею поразительно быстрым движением. Треск костей эхом отразился от каменных арок над нами.

Шея существа выгнулась под странным углом, а её красные глаза потускнели до черноты. Анку бросил её обмякшее тело обратно в портал. Как только её труп погрузился под воду, портал внутри серебряного кольца исчез. Пол сгладился, превратившись в ровный песчаник.

Моё дыхание вырывалось сквозь стучащие зубы.

Анку повернулся и посмотрел на меня, свою пленницу.

— Я н-н-н-ненавижу т-т-т-тебя т-т-т-так сильно, — выдавила я.

Его внимание было приковано к моему бедру. Казалось, будто вены под моей загорелой кожей были отравлены тёмным ядом. Неудивительно, что это причиняло адову боль.

Анку забрался на кровать, уставился на мои ноги, а потом устроился между ними. Он схватил отравленную конечность. Тёмная кровь поднималась всё выше по моему телу, двигаясь к бедру. Огонь простреливал мои вены, нервные окончания воспламенились.

— Не трогай меня, — процедила я сквозь зубы. Ярость, которую мне удалось передать, удивила даже меня. Это был гнев королевы, а не замёрзшей полуголой оборванки.

Очевидно, его это тоже удивило, потому что он отдёрнул руку, как будто я его обожгла.

Его тёмно-синие глаза встретились с моими.

— Если я этого не сделаю, яд убьёт тебя в течение тридцати секунд.

Вот тут-то Джайлс Кори и сказал бы «ещё больше яда».

Вот только… к чёрту Джайлса Кори. Я была почти уверена, что он забил до смерти одного из своих слуг. Он принимал ужасные решения.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Делай своё исцеляющее дело.

Он крепко сдавил моё отравленное бедро. Другой рукой он начал медленно водить по моей коже. Одна его рука тисками сжимала бедро, другая была лёгкой, как пушинка одуванчика.

Сейчас я не пользовалась магией морген, но всё же мельком увидела, как выгляжу для него. Мимолётный проблеск того, как он воспринимал меня — грудь напряглась под мокрой майкой, соски затвердели, щёки покраснели, ноги слегка раздвинуты, губы приоткрылись, пока я смотрела на него. Он изо всех сил пытался сопротивляться своему желанию ко мне, пытаясь напомнить себе, что моя невинная внешность противоречит опасному духу.

Он описал ещё один круг над моим бедром.

Боль медленно утихала, огонь постепенно угасал. Я громко вздохнула, когда его магия заплясала по моему телу.

На мгновение его тёмно-синие глаза встретились с моими, смотря явно обеспокоенно. Затем он снова сосредоточился на моём бедре. Мой пульс участился, когда он наклонился ко мне. Он прижался тёплым ртом к моему бедру, и его язык заскользил по коже. Моя спина слегка выгнулась от этого ощущения. Он собирался высосать яд.

Когда боль утихла, меня окатило приятным теплом. Нет, не просто тепло — животная жажда. Жар устремился вверх по ноге к моим бёдрам, когда токсины покинули тело. У меня перехватило дыхание. Внезапно я остро ощутила прикосновение мокрой одежды к своей коже, как будто мои груди отяжелели и набухли от влажного хлопка.

«Прекрати, Аэнор».

Мне казалось, что тёплая вода растекается по моей холодной коже. Вся боль исчезла, сменившись новым, более тревожным ощущением: жгучей потребностью в нём. Моё тело созрело от жгучего желания. Его длинные волосы, касавшиеся моих ног, были подобны сексуальной пытке, его губы двигались по моему бедру.

Что со мной не так?

Я старалась не обращать внимания на бушующее желание. И всё же мой взгляд задержался на его могучих плечах воина. Я почувствовала, как моя грудь и щёки вспыхнули, и расплавленная страсть вышла из-под контроля.

Всё моё внимание сузилось до ощущения его губ на моём бедре. Лёд таял прямо на моём теле, кожа нагревалась, отчего поднимались завитки пара. «Боги, пожалуйста, скажите мне, что он не видит мою раскрасневшуюся грудь». Хуже наслаждения этим могло быть только одно. Я уже могла представить себе самодовольную улыбку, которой он одарил бы свою маленькую пленницу, если бы я потеряла контроль и испустила стон желания.

Ещё одно прикосновение его языка, и меня пронзила электрическая дрожь. Я почти уверена, что мои бёдра двинулись. Боги, смилостивьтесь.

Я ненавидела мужчин. Мне нужно помнить об этом.

«Сокруши своё желание к нему, Аэнор».

Я заставила себя думать о Джайлсе Кори — старом раздутом мужике, раздавленном тяжестью камней, с высунутым распухшим языком. Гарантированный убийца страсти.

В этот момент Анку отнял свои губы и выплюнул яд на пол.

Хорошо. Окей. Моё дыхание замедлилось, и у нас имелся плевок и Джайлс Кори.

Я оторвала взгляд от его идеального лица и посмотрела на свою ногу. Тёмный яд начал исчезать.

— Миссия выполнена, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Ты уже достаточно сделал. Не прикасайся ко мне больше, и впредь держи свои руки и губы подальше от меня, или я отрежу их.

Как и прежде, он отдёрнул руки, словно его ужалили. И всё-таки он прорычал:

— Не стоит благодарности.

Внезапно лёд вернулся в моё тело, и мои мышцы напряглись.

— Что это было? — спросила я сквозь стучащие зубы.

— Лианан Ши[10]. Вот что это было за существо. У них ядовитые языки. Бейра оставила тебя в живых ненадолго.

— Я хочу, чтобы ты знал, что пока что мне здесь не нравится, и я в высшей степени презираю тебя.

Он упёрся руками по обе стороны от моей головы, наклоняясь вниз. Его взгляд словно лаской скользнул по моей обнажённой коже. Я знала, что как бы сильно он меня ни ненавидел, ему нравилось, как я выгляжу.

— Тебе нужно согреться.

— Ну, вы посмотрите, — пробормотала я. — Ты так же проницателен, как и красив. Может быть, это мои замёрзшие волосы всё выдали? Сними с меня путы, — прохрипела я. — Или я найду способ убить тебя своим разумом.

— Мы уже установили, что я могу вернуться из мёртвых.

— Я буду убивать тебя снова и снова, — вскипела я. — И это будет больно.

— Я собираюсь перевернуть тебя, чтобы снять путы.

Без его магии мои мышцы оставались застывшими.

— Я едва могу пошевелиться.

Он перевернул меня на бок, лицом к себе. Я уставилась на ночное небо за окном. Заходящее солнце почти скрылось за горизонтом — кусочек тыквы под ежевичным небом.

Мои зубы не переставали стучать.

Я почувствовала сильный рывок, когда он сорвал путы с моих запястий, и вытянула руки перед собой, чтобы потереть их друг о друга, но пальцы не двигались должным образом. В следующее мгновение он завернул меня в мягкое одеяло и притянул к себе на колени. Он прижал меня к своей горячей груди, и я через одеяло почувствовала, как бьётся его сердце.

Как бы я ни ненавидела его до глубины души, моя голова покоилась на его плече. Его тело теплее, чем постель.

— Мужчины ни на что не годны.

Я вдохнула аромат миндаля.

— Я пытаюсь согреть тебя, — он крепко прижал меня к себе.

Моё горло по ощущениям напоминало наждачную бумагу, и я посмотрела на кувшин с водой на прикроватном столике. А рядом с водой лежали его наручные ножны и кинжал. Я не была уверена, что мне нужно больше — вода или оружие.

Я провела языком по губам, ощутив вкус соли. Затем кивнула на кувшин.

— Мне нужна вода.

Он наклонился через меня, взял кувшин с водой и налил её в кружку. Он протянул её мне, и я сжала кружку окоченевшими пальцами.

Не думаю, что когда-либо так долго находилась близко к мужчине. За свою долгую жизнь у меня было ровно два сексуальных контакта, и оба быстрых и разочаровывающих.

Если бы я была из тех, кто возбуждается из-за горячих парней, я бы думала о рельефных мышцах Анку или о странных татуировках, которые покрывали его кожу. Мой пульс учащался при мысли о его идеальных губах так близко к моим. Я представляла, как мои ноги обвиваются вокруг его тела.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Я отхлебнула воды. Была ли вода когда-нибудь такой восхитительной на вкус? Мои руки слегка дрожали. Когда я осушила чашку, он отнял её у меня.

— Посмотри на себя, — сказал я. — Проявляешь доброту к грязнуле.

— Я должен сохранить тебе жизнь. И ты всё ещё недостаточно согрелась.

Он поднял меня и понёс в новую комнату с арочными окнами из песчаника, выходящими на море, и богато украшенными медными светильниками, свисавшими с потолка. В центре комнаты стояла огромная мраморная ванна, от которой поднимался пар.

«Рай».

Он опустил меня на пол, и я уронила одеяло. Я забралась в ванну и вздохнула, когда тепло окутало меня. Я прислонилась спиной к гладкой мраморной стенке. Наконец, мои мышцы начали расслабляться.

Тонкая струйка крови потекла из моей груди в том месте, где Зимняя Ведьма пронзила меня, и вода вокруг стала розовой.

Я обхватила себя руками за ноги. Неужели Анку действительно выполнил своё обещание насчёт Джины?

— Скажи мне, где Джина, — попросила я.

— В отеле «Савой». Мы это обговорили.

В ванне моё белое хлопковое бельё стало совершенно прозрачным. Но Анку всё равно не смотрел на меня.

Вместо этого он прислонился к стене в тени, глядя в окно на океан и скрестив руки на груди. Свет от фонарей плясал на красивых чертах его лица.

— Тебе обязательно находиться здесь? — спросила я.

— Мне нужно убедиться, что ты не потеряешь сознание и не утонешь, пока будешь в ванне.

Я взглянула на его почерневшую рану, едва заметную над скрещенными руками.

Теперь, когда у меня выдался момент тишины, я должна была задаться вопросом, с кем именно я имею дело. Сенешали говорили, что он божественен. Думаю, они имели в виду буквально.

— Ты ведь полубог, не так ли? — спросила я.

— Это восстание из мёртвых выдало сей факт?

— Как тебя зовут?

— Лир.

Лир. Бог моря. Его назвали в честь его отца, бога, которому я поклонялась. Неудивительно, что я чувствовала себя обязанной поклоняться ему, когда впервые встретила его у Темзы.

Из всех людей, которых можно было убить…

Глава 11

На краткий миг Лир посмотрел на меня, затем его взгляд быстро метнулся прочь, как будто он обжёгся. Он изо всех сил старался не смотреть на меня, сидящую в ванне почти голышом.

Как и у всех богов, у морского бога было много имён, в зависимости от культуры. Дагон, Лир, Посейдон, Ямм и так далее.

В тёплой ванне я крепче прижала ноги к телу.

— Значит, ты наполовину морской бог, наполовину фейри.

— Да.

Ветерок через открытые арки ворвался в ванную и взметнул пряди его волос. Ключ на его шее блеснул в тёплом свете. Интересно, сколько денег я смогу выручить за такой приз… чем бы он ни был.

— А что такое Анку? — спросила я.

Его тёмно-синие глаза остановились на мне. На краткий миг его лицо, казалось, изменилось, разжигая первобытный ужас в глубине моего черепа.

Его глаза сверкнули божественным золотом, корона сделалась длиннее и тоньше. Чёрные татуировки на его теле засветились золотом, перемещаясь по груди, как живые существа. Тени закружились вокруг него, и его мощное тело излучало свет. Он выглядел таким ужасным и богоподобным, что моё сердце замерло.

Именно таким он показался мне, когда похитил меня из моей спальни, но в темноте я не могла видеть его так ясно.

Затем образ исчез так же быстро, как и появился, и я снова вздохнула.

— Ты не знаешь, что такое Анку? — переспросил он. — Неужели ты так мало помнишь об Ис?

— Остров затонул более полутора веков назад. Это было так давно. Я кое-что помню. Я очень хорошо помню тот день, когда он утонул. Я помню, как земля накренилась, и дворцовые башни рухнули, колокола звенели и звенели, а потом умолкли, раздавленные золотом, кедром и мрамором. Вместе со многими нашими людьми. Я помню крики вокруг меня, когда остров затонул, и то, что я почувствовала, когда моя истинная магия была вырвана из моей груди. То, что случилось раньше, помнится не так ярко. Но, как я понимаю, ты жил в моём королевстве?

— На Ис я служил твоей матери, королеве, и я служил морскому богу в качестве верховного жреца в храме мёртвых. Я и сейчас там служу. Я путешествую в морской ад и помогаю душам обрести покой. Я дарую утешение достойным.

Я откинула голову назад, вдыхая тяжёлый, насыщенный паром воздух. Здесь пахло песком и солью… и чуть-чуть вербеной. Я не желала выходить из ванны, хотя мне очень хотелось помыться в одиночестве. Мои глаза продолжали скользить по груди Лира, что раздражало меня.

— Ты когда-нибудь носишь рубашку? — спросила я.

— У меня до сих пор железо в крови, благодаря тебе. Морской воздух способствует исцелению.

Острая боль пронзила мою собственную грудь, и я прикоснулась к ней. Мне пришло в голову, что Зимняя Ведьма ранила меня в то же самое место, в которое я ранила Лира.

— Что будет дальше? — спросила я.

— Ты, кажется, поправляешься. Затем ты оденешься. За ужином мы объясним тебе твою задачу, — он повернулся и вышел из комнаты, оставив меня с несколькими вопросами без ответа.

И что же я должна была надеть? И будет ли там Мелисанда, чтобы заставить меня биться головой о камень?

Я встала из ванны, моя кожа порозовела от тёплой воды. Вода капала с моих трусов на каменный пол. Стопка аккуратно сложенных кремовых полотенец лежала на мраморной раковине, и я схватила одно из них, чтобы вытереться.

Через открытые окна дул свежий средиземноморский ветерок, благоухающий лимонами.

Я бросила взгляд на арку, ведущую в комнату Лира. Где, по его мнению, я должна переодеться? Я не собиралась одеваться в его присутствии. Я не только не хотела, чтобы он видел меня полностью обнажённой, но и не желала, чтобы он заметил шрамы под майкой. На моём животе были выжжены железом имена демонов, которые напали на меня давным-давно.

Что подумает полубог, если узнает, что я навсегда осквернена демонами?

Я подоткнула полотенце под мышками и вернулась в комнату с кроватью. Впервые я обратила внимание на книжные полки, встроенные в одну из стен напротив окон.

Лир сидел на стуле в углу комнаты с книгой в руке. Он всё ещё был обнажён по пояс, но теперь на плечи его был накинут тонкий плащ.

Он оторвал взгляд от того, что читал. На мгновение его глаза вспыхнули золотом, и я увидела, как он крепче сжал книгу.

— Ради всего святого, надень какую-нибудь одежду.

— Какую одежду?

— За тобой.

Я повернулась и увидела на кровати платье — тёмно-синее, с крошечными жемчужинами, вшитыми в тонкую ткань. Ткани тоже было немного — лиф, который спускался вниз, и разрез спереди, обнажающий одну ногу. Но не другую. Я могла бы (может быть!) воспользоваться тем забытым кинжалом и ножнами.

Рядом с платьем лежала пара туфель — простые синие туфли на плоской подошве, а не на каблуках, которые я обычно носила.

Я повернулась и бросила на него резкий взгляд.

— Может, ты закроешь глаза?

— Я не отрываю глаз от книги.

— Хорошо.

Я схватила платье с кровати, затем повернулась, свирепо глядя на него, и попятилась к прикроватному столику. Его глаза действительно были прикованы к книге.

Я быстро взяла со столика ножны вместе с кинжалом. Завернула всё в платье.

— Пойду в ванную, переоденусь, — добавила я. — Оставайся на месте.

Спрятав оружие, я проскользнула обратно в ванную. Я уронила полотенце, не отрывая взгляда от двери.

Сначала я натянула платье через голову. Откуда оно взялось? Может, оно принадлежало Мелисанде.

В любом случае, гладкий шёлк скользнул по моей коже, и я глубоко вздохнула от того, как хорошо он ощущался на теле.

Когда-то я носила такие прекрасные платья каждый день. Когда-то я сидела на троне…

Я прикусила губу, напоминая себе, что не могу привыкать к роскоши. Я пробуду здесь совсем недолго, а потом вернусь к жизни в виде убожества. Когда-то я была принцессой, но теперь — нет. Я провела последние сто лет, вырезая уязвимые части себя, и я не могла позволить себе снова стать мягкой. Привязанность к роскоши снова сделает меня слабой.

Важно помнить, что всё в этом прекрасном дворце хотели моей смерти или боли. Вот почему этот кинжал может пригодиться.

Я посмотрела на себя в зеркало. Разница между платьями, которые я носила давным-давно, и этим конкретным нарядом заключалась в том, что это платье демонстрировало гораздо больше моего тела. Очевидно, аристократическая мода фейри изменилась за эти годы.

Платье не оставляло мне много вариантов для сокрытия ножен на руке. Я не могла использовать руки. Большой разрез, вероятно, обнажит обе икры, когда я буду ходить. Одно бедро останется скрытым. Руки Лира были огромными, но поместятся ли ножны, рассчитанные на его руки, на моём бедре? Не в первозданном виде.

Я расстегнула острый зубец на пряжке, затем проткнула им кожу, чтобы создать новое отверстие на самом конце ремешка.

Затем я приподняла подол тонкого платья и застегнула ножны на бедре. Я едва могла зафиксировать их на бедре с новой дыркой — немного неудобно, но придётся потерпеть. Я надела простые туфли без каблука.

Возвращаясь в спальню, я старалась не обращать внимания на то, что на мне нет нижнего белья — только его кинжал под платьем.

Лир закрыл книгу, и взгляд его голубых глаз на мгновение остановился на мне.

— Лучше.

— Ты так думаешь? — я подошла к окну. — Так где же эта штука, которую мы ищем? Поблизости?

— Думаю, что да.

Я высунулась наружу и посмотрела на стены из песчаника под нами. Как только я это сделала, мой желудок сжался. Стены были усеяны черепами — некоторые были рогатыми, как у демонов, но многие принадлежали фейри или людям.

Хуже всего было то, что на одной из стен висело на цепях свежее тело — женщина с розовыми волосами в белом платье, передняя часть которого была испачкана кровью в том месте, где ей перерезали горло. Лунный свет отражался от множества браслетов-талисманов на одном из её тонких запястий. Кровь запятнала её блестящие теннисные туфли.

Я прочистила горло.

— Что с ней случилось?

— Я перерезал ей горло, — его тон был небрежным, почти скучающим.

На тот случай, если бы я решила, что горячая ванна и красивое платье означают, что Лир был хорошим парнем, тело, болтающееся подо окном, послужило резким напоминанием о правде: я не могла ослабить свою бдительность в его присутствии.

Глава 12

— А почему ты перерезал ей горло и повесил тело на стене? — не унималась я.

— Как послание другим, кто нарушит законы фейри. Все черепа и трупы, которые ты видишь на стенах замка, принадлежали разбойникам и грязным шавкам.

Грязной он, кстати, любил называть меня.

Я попятилась от окна. Я не была новичком в этом жутком деле, но у морских фейри было совсем другое представление о моральном авторитете, нежели у меня. Я не убивала маленьких девочек только за нарушение правил.

— Какое преступление она совершила? — спросила я.

Он приподнял серебряный ключ, висевший у него на шее.

— Она пыталась украсть это.

Я знала, что ключ должен стоить кучу денег. Стоить того, чтобы рисковать своей жизнью.

— Ты перерезал ей горло и повесил на стене, потому что она пыталась украсть твой кулончик?

— Ты осуждаешь меня за убийство? Ты много убивала, Аэнор, Свежевательница Шкур.

— За очень гадкие вещи. Убийство, уродование других людей. Но не за попытку кражи драгоценности, понимаешь?

Его пристальный взгляд пронзал меня насквозь, как будто каждая фраза, которую я произносила, была своего рода сокрушительным разочарованием для всей расы фейри.

— Это не драгоценность. Это инструмент, который помогает открывать миры. Это называется Мировой Ключ.

Хорошее знание. Ценное.

Большое серебряное кольцо лежало на полу там, где появился портал. Было ли оно частью того, как открываются миры? Я опустилась на колени, чтобы посмотреть на него. Оно не было прикреплено к камню, и я подняла его. Я закинула его себе на талию и стала крутить как хула-хуп.

— А это? Это часть того, как ты открываешь порталы?

Лир смотрел, как мои бёдра ритмично двигаются взад и вперёд. Может быть, гребень, которым я пользовалась, и не очаровал его, но хула-хуп, похоже, сделал своё дело.

— Этого не требуется, нет. Оно просто поддерживает открытый портал аккуратным, — он с большим усилием оторвал взгляд от моих двигающихся бёдер, и его синие глаза сузились. — Даже не думай украсть у меня ключ. Во-первых, ты познаешь моё правосудие, а во-вторых, ты, вероятно, не сможешь его использовать. А если бы ты всё-таки разобралась, как это делается, то это вызвало бы у тебя такое недомогание, что ты стала бы тосковать по смерти.

— Мне и в голову не придёт обокрасть тебя, — я одарила его невинной улыбкой и продолжала крутить хула-хуп, наслаждаясь тем, что это, казалось, застало его врасплох.

Он коснулся ключа на шее.

— Как Великий Мастер Института, я обязан держать магические миры закрытыми, — он поднял ключ. — Женщина, которую ты видела снаружи, не знала, что не сможет воспользоваться ключом, и что для открытия мира нужна моя магическая подпись. Она пыталась соблазнить меня и остановить моё сердце, чтобы украсть его.

Интересно.

— И как далеко она продвинулась в своём соблазнении?

Взгляд Лира снова переместился на мои бёдра.

— И почему эта деталь так важна?

Почему это важно? Это не важно… не для меня. Не то чтобы я думала о том, каково это — соблазнить его. Только идиотка могла бы думать о том, чтобы связать его, оседлать и провести языком по его телу, устроив сексуальный допрос, пока он не выдаст ответы. Моё тело становилось горячим во влажном воздухе Акко.

Я прочистила горло и позволила серебряному обручу упасть на пол. Он звякнул о камни.

— Это не важно. Ты что-то говорил насчёт ужина?

Теперь, когда обруч лежал на земле, взгляд Лира снова обрёл ясность.

Он повернулся к тяжёлой деревянной двери и распахнул её.

— Следуй за мной.

Я пошла за Лиром в зал с головокружительно высокими арками и факелами на стенах. Я продолжала думать о женщине, которая висела снаружи. Я была уверена, что стоит совершить один неверный шаг, и я присоединюсь к ней. Без моей истинной силы мне было бы трудно защищаться от рыцарей.

Пока мы шли дальше по коридору, в самом замке стали появляться деревья. Рябиновые деревья с красными ягодами нависали над нами, их ветви взбирались на арки. Маленькие белые огоньки мерцали среди ветвей. Это были священные деревья для фейри-уроженцев нашей родины. Должно быть, морские фейри привезли их сюда с Британских островов.

С одной стороны округлые отверстия в деревьях открывали вид на бассейн с бирюзовой водой. Чёрт возьми, у них тут было хорошее местечко.

Цветные морские камешки усеивали стены. Давным-давно я бы чувствовала себя здесь как дома. Сейчас мне было бы гораздо удобнее валяться на диване с Джиной в эластичных шортах и смотреть реалити-шоу. Есть печенье «Поп-Тартс».

Я не всегда торчала под землёй. Люди даже не знали о существовании фейри всего несколько десятилетий назад. Но как только они поняли это, все сверхъестественные существа оказались под жёстким контролем рыцарей.

Теперь я попала в их мир, где сводчатые потолки вздымались на девять метров, а золотые гравюры сверкали в свете факелов. На стенах висели флаги, украшенные фамильными гербами — угри, морские звёзды, волны, рунический символ морского бога…

Моя кровь забурлила при виде собственного фамильного герба — мифического белого коня, выныривавшего из пенистой воды. Мой фамильный герб по материнской линии. Дом Мериадок. Давно похороненная сила затрепетала между моими рёбрами, как умирающий мотылёк, а затем снова вырвалась наружу, оставив меня чувствовать себя опустошённой.

— Символика твоей матери, — в его голосе слышалось благоговение.

— Она и моя тоже, — я указала на флаги. — Похоже, это создаёт опасность пожара. Все флаги и факелы.

— Продолжай двигаться.

Я выпрямилась, когда коридор вывел меня в огромный, тускло освещённый зал с круглым столом.

За столом сидели только два рыцаря — двое мужчин, которых я видела раньше, Гвидион и Мидир. К счастью, Мелисанды там не было. Я не уверена, что смогла бы удержаться от попытки оторвать ей крылья.

Гвидион резко поднялся, схватив свой кубок с золотистым вином. Его сапоги застучали по камням, когда он пошёл к нам, и слабая улыбка тронула его губы. Факелы купали его смуглую кожу в золоте.

— Ах. Ты оправилась от травмы головы, — он нахмурился, глядя на Лира. — Ты исцелил её?

Он покачал головой.

— Эту шавку? Я бы не дотронулся до неё, если бы не было необходимости. Она исцелила себя сама.

Ложь, и это странно.

Сидевший за столом Мидир вздрогнул.

— По крайней мере, она приняла ванну.

— Может быть, мне стоит вернуться к Зимней Ведьме и пообщаться с её ледяными призраками, — сказала я. — Это кажется более полезным времяпровождением. Более приветливым.

Мидир откинулся на спинку стула.

— Я действительно удивляюсь, почему Лир не убил тебя давным-давно. Если бы он захотел, то мог бы начисто оторвать твою голову от тела. Прямо сейчас, как ребёнок, ломающий маленькую куклу, — он казался слишком радостным, когда описывал это. — А ты знаешь, что Лир убивает с пугающей эффективностью? Он может заставить сердце человека выпрыгнуть из груди, если того потребует ситуация. Хотя он гораздо более сдержан, чем был бы я на его месте.

— Успокойся, Мидир, — сказал Лир. — Зимняя Ведьма послала её обратно к нам. Нам не нужно её убивать.

— Приятно снова видеть вас обоих, — сказала я. — Мы собираемся перейти к деталям миссии? Кроме того, я слышала что-то про ужин.

Лир повернулся и кивнул слугам, выстроившимся вдоль стены.

— Мы готовы поесть, — затем он указал на Мидира, чьи ярко-рыжие волосы были увенчаны колючей короной. — Полагаю, ты уже познакомилась с моими сенешалями.

Я кивнула.

— Я узнала всё об их изумительных увлечениях пытками.

Глаза Мидира были тёмными, как дно океана. Всё в этом месте было прекрасным и ужасным. Он повертел в руках бокал, свирепо глядя на меня.

— Ты убила Ирдиона. Он был полезен. И он был моим собутыльником, если хочешь знать.

Лир подошёл к столу и сел.

— И всё же Аэнор нам нужна, а у тебя всегда найдутся собутыльники, Мидир. На самом деле, с тобой гораздо приятнее находиться рядом, когда ты пьян, так что осуши свой бокал, — Лир жестом указал на пустой стул. — Присоединяйся к нам.

Я выдвинула стул из-за стола. Лир начал наполнять мой стакан золотистой жидкостью.

— Что это, собственно, такое? — спросила я.

— Вино из одуванчиков, — сказал Гвидион. — Подслащённое мёдом. Очевидно же.

Прошло сто лет с тех пор, как я в последний раз пробовала вино из одуванчиков. Нет, сто пятьдесят. Боги, я помню, что оно вкусное.

Влажный, солёный ветерок ворвался в окно, вызывая мурашки на моей голой коже. Вино было тёплым и летним, с лёгким привкусом мёда.

Я сделала ещё глоток, и он согрел меня изнутри. Я и забыла, как восхитительно опьяняет вино фейри.

— Хороший у вас замок, — сказала я.

Лир изучающе смотрел на меня.

— Если бы ты не была испорчена, то давно присоединилась бы к нам как один из рыцарей. Ты могла бы служить морскому богу.

— А что она для нас сделает? — спросил Мидир. — У неё больше нет власти. Она сломана. Она никогда не переживёт испытания.

Честно говоря, наверное, я знала достаточно заклинаний, чтобы участвовать в испытаниях для становления рыцарем. Я не знала заклинания уборки, но я знала, как взорвать несколько вещей, как придать себе скорости, чтобы бежать и сражаться. Я могла бы выживать под водой в течение длительного периода времени. Я могла зачаровывать людей, пока рядом была вода. Но я не собиралась поднимать эту тему. Пусть думают, что я сломлена.

— Не говоря уже о её позоре, — добавил Гвидион.

Они подвергли меня такому безжалостному шквалу оскорблений, что у меня не было времени задумываться о том позоре, о котором они всё время говорили. Я потеряла своё королевство и свою власть, но это не моя вина. Кто-то вторгся в наше королевство Ис и уничтожил всё, что у меня было.

— Что это за позор, о котором вы все твердите?

Глаза Гвидиона широко раскрылись, на губах появилась коварная улыбка.

— О боги. Она действительно не знает, не так ли?

Глава 13

— Не знаю что? — спросила я, теряя терпение.

— То, что мы все знаем правду, — Гвидион явно находил это забавным. — Мы знаем твои секреты. Как ты утопила своё королевство.

Я уставилась на него.

— Вы думаете, что я сделала… что?

— Распутная принцесса, которая разгромила своё королевство и с позором бежала в Америку, — продолжал Гвидион. — Правда, мне нравится хорошая трагедия. Ты потопила своё собственное королевство, чтобы угодить любовнику. Боги возмутились твоей беспечностью и украли твои силы. В наказание они оставили тебе лишь рваное платье и несколько книг с заклинаниями.

— Мы все знаем, — сказал Мидир. — Всем это известно.

Я стискивала ножку своего бокала с вином так крепко, что боялась, как бы не сломать её.

— Вот что, по-вашему, случилось? Я потопила своё собственное королевство?

Глаза Мидира были жёсткими, как кремень.

— Конечно, именно это и произошло. Ты пошла в своего злобного отца и затопила остров.

Я едва могла формулировать слова.

— И вы думаете, что я убила собственную мать.

Гвидион пожал плечами.

— Уверен, это было не нарочно, но королева фейри всегда умирает вместе со своей землёй, а ты потопила её землю. Так что да, ты действительно убила её.

Ледяная тьма заструилась по моим костям. Вот что все думали обо мне — все фейри, которые выжили после затопления Ис, думали, что это я уничтожила остров.

Но на самом деле всё было не так.

Я стиснула зубы.

— Начните с самого начала. Какую историю вы якобы знаете?

Тело Лира приняло странную, животную неподвижность, когда он пригвоздил меня своим взглядом.

— У тебя была сила управлять морем и потопить королевство. Это было твоё право по рождению. Ты это отрицаешь?

Я уставилась на него в ответ.

— Это часть верна. Но я не топила Ис. Это был кто-то другой. Неужели его больше никто не видел?

Гвидион вздохнул.

— Послушай, ты была молода. Мы все знаем эту историю. Ты напилась вина, как всегда.

Я прикусила губу.

— Да, я часто напивалась. Я не разрушала королевство из-за этого, — тогда у меня было столько силы, что временами она оглушала меня. Этот шум — ошеломляющий поток магии, звенящая какофония и несущиеся волны — мне нужно было одуванчиковое вино, чтобы обрести немного покоя.

— У тебя было много любовников, — продолжал Гвидион. — Это я не осуждаю. На самом деле, я, возможно, восхищаюсь этим.

— Я бы тоже не стала осуждать это, — сказала я. — Только это неправда.

Он закатил глаза.

— Да ладно тебе. Мы все это знаем. Они передали подробности. Ты заставляла их надевать чёрные атласные маски. Иногда ты душила их в разгаре действа и забывала остановиться, пока они не умирали. Как я уже сказал, я восхищаюсь этим.

Я почувствовала, что мои щёки ярко покраснели.

— Это не я.

— Но потом один из твоих любовников предал тебя вместе с твоей кузиной, — продолжал Гвидион. — Чьей красоте ты всегда завидовала. В пьяной ярости твои эмоции взяли верх. Ты потопила город, — он пожал плечами. — На самом деле это могло случиться с любым, кто обладал такой силой. Однажды я проклял целую деревню, чтобы люди танцевали до смерти, потому что мой парень сбежал со своим портным. На мой взгляд, это вполне объяснимо. Но нет причин лгать об этом. Признай это.

— Что? Притормози, — я уставилась на него. — У меня почти не было любовников, не говоря уж о множестве любовников в масках, — за долгие годы у меня было ровно два партнёра. Один — сын виконта, соблазнивший меня в яблоневой роще на целых четыре минуты, а другой — человек из Лондона, любивший наблюдать за игрой в дартс. И тот, и другой быстро забылись.

— Я не умею ладить с мужчинами и никогда не умела, — сказала я. — Я не завидую красоте других женщин. И я определённо не топила королевство из-за ревности. Эту историю вам случайно не мужчина рассказал? Это похоже на мужскую историю. Девушка, которая была настооолько распутной, что разрушила весь мир, — я медленно вдохнула через нос. — И всё это возвращает меня к моему предыдущему утверждению. Я не умею ладить с мужчинами.

Лир уставился на меня с крайним любопытством. Я чувствовала себя бабочкой, пришпиленной его взглядом. Неужели он поверил во всю эту историю с завязанными глазами и удушением?

— Я ещё не закончил рассказ, — вмешался Гвидион. — Мы не дошли до самого интересного. После того, как ты потопила Ис, один из рыцарей твоего королевства попытался спасти тебя на своём коне. Но боги воззвали: «брось в море демоницу, которую ты несёшь, если не хочешь погибнуть». Именно тогда боги забрали у тебя твою силу. Ты цеплялась за тело рыцаря, обещая ему всевозможные грязные сексуальные услуги, если он только отнесёт тебя на берег.

У меня отвисла челюсть. «Грязные сексуальные услуги?»

— Всё было не так.

— Он всё равно сбросил тебя с коня, — продолжал Мидир, — и тебя вышвырнуло на берег в разорванном морем платье, и ты осталась проживать свои дни, как кровожадная проститутка.

— Честно говоря, всё это очень интересно, — сказал Гвидион. — По правде говоря, это, наверное, моя любимая история.

Мою кожу залило жаром.

— Вы думаете, мне нужен был мужчина, чтобы спастись от утопления? Я могу проплыть сотни миль. Я моргена, и никто не крал эту силу. Эта история рассказана случайно не тем рыцарем, который утверждает, что я обещала ему грязные сексуальные услуги?

— Да, — сказал Гвидион. — Ну, то есть, он же там был.

— А вам не приходило в голову, что, может быть, это и есть то глупое дерьмо, которое мужчины выдумывают, чтобы произвести впечатление друг на друга?

На мгновение в зале воцарилась тишина, и Лир почесал подбородок.

— Эта часть с плаванием всегда ставила меня в тупик.

Мидир облизнул губы.

— Но ты продавала своё тело, чтобы выжить? Должно быть, так и было. А что тебе ещё делать? Сломанной принцессе без каких-либо навыков.

В основном я воровала всякое. Но я не собиралась поднимать этот вопрос сейчас, когда он мог перерезать мне горло.

— Так что ты почувствовала, когда боги украли твою силу? — спросил Гвидион.

Это были не боги. Это фейри украл мою силу.

Фейри, который горел как звезда. Тот, чьего имени я не знала, поэтому я называла его Безымянным.

Тёмные тени прорезали воздух вокруг Лира.

— Я был единственным, кто верил, что эти истории — неправда. Я верил, что, будучи дочерью королевы Малгвен, ты остаёшься нашей истинной правительницей. Я не верил, что ты разрушила бы своё собственное королевство. Но, в конце концов, когда я увидел тебя настоящую, даже мне пришлось признать, что это правда.

Я смотрела в окно, где тёмное море разбивалось о скалистый берег. Прямо сейчас, я хотела прыгнуть в него. Обелить моё имя казалось невозможным.

Так всегда бывает с мужчинами, как предупреждала меня моя мать — сама королева Малгвен. Неважно, кто ты на самом деле. Они напишут о тебе свои собственные истории. Они назначат тебе одну из нескольких ролей. Невинная девочка, которая нуждается в обучении. Сумасшедшая, которую нужно успокоить. Шлюха, которая разобьёт тебе сердце. Или в моём случае — демоническая проститутка, подпитываемая яростью и ревностью. Падшая женщина. Такова моя история, и неважно, была она правдой или нет. Как сказал Гвидион — разве это не хорошая история?

Но почему меня должно волновать, что они подумают? Я знала правду. Джина знала правду.

Эта кучка придурков не стоила моего времени.

— Интересная история, — сказала я настолько спокойно, насколько могла. — Всё это было очень давно.

— Очень давно, — ответил Мидир. — Но ведь всего несколько дней назад ты убила железом одного из наших рыцарей. Железом, — повторил он, как будто это решающий момент. — Значит, ты не изменилась. Тебя следует повесить перед нашей крепостью, выпотрошить и посыпать солью. Твоя голова должна украсить наши ворота. Единственная причина, по которой этого не произойдёт, заключается в том, что ты нам нужна.

Гвидион поморщился.

— Правда, немного безвкусно будет смотреться с ярко-синими волосами. Вероятно, лучше избегать этого, если мы сможем. Хватит и розового.

Я забарабанила пальцами по столу, теряя терпение, и сказала:

— Послушайте, возможно, мы не настолько разные. Я убиваю людей, которых считаю угрозой для других, и вы тоже, — я взглянула на Лира. — Те сердца, о которых ты всё время говоришь? Они принадлежали демонам, которые охотились на человеческих женщин. Вот кого я убила.

Он, казалось, обдумывал это на протяжении мгновения, и всё его мускулистое тело замерло устрашающе неподвижно, пока светлые глаза смотрели на меня. Тяжесть его взгляда каким-то образом давила мне на плечи.

— Похоже, ты не лжёшь. И всё же мы не можем позволить линчевателям править улицами. Где доказательство злого умысла? Любой мог бы сказать то же самое. Без закона и порядка царит хаос. Мы бы утонули в бессмысленности.

— Иногда законы приходится нарушать, — возразила я. — Я не могу призвать на помощь рыцарей. Не тогда, когда само моё существование преступно. В любом случае. Вы нарушаете кучу законов. Пытки запрещены законом. Ненадлежащая утилизация тел — тоже. Я уверена, что такой закон существует.

— Что? — Мидир выглядел искренне озадаченным. — А кому какое дело, куда делись тела?

— Людям не всё равно, — сказала я.

— Человеческие законы подчинены законам морских фейри, — Лир пожал плечами. — Точно так же, как люди подчиняются превосходящим их морским фейри.

Гвидион драматически вздохнул.

— Честно говоря, мы не знаем, что такое человеческие законы. Люди живут примерно… двенадцать секунд, а потом гниют и умирают.

— А какие законы морских фейри мне нужно знать? — спросила я.

Лир наклонился над столом.

— Ты действительно не помнишь?

— Это было очень давно, — сказала я.

— Позвольте мне ввести невежу в курс дела, — Гвидион поднял палец. — Во-первых, только рыцари имеют право проводить казни. А не такие линчеватели, как ты. Мы определяем, кто представляет угрозу, а кто нет, используя наши навыки и превосходящие знания. Во-вторых, души тех, кого мы убиваем, посвящены морскому богу, чтобы служить более великой цели.

— В-третьих, — тени, казалось, запятнали воздух вокруг Лира. Его настроение внезапно изменилось, от удивления к ярости. — Никто не имеет права убивать гостей или приглашённых преломлять хлеб.

Это казалось странно конкретным и намекающим, но ладно.

— Значит, здесь я в безопасности.

— В-четвертых, — спина Мидира выглядела несгибаемой, как прут. — Никакого железного оружия, потому что оно оскверняет тело и душу. Оно не даёт духу спокойно уйти в загробную жизнь. Принцесса.

— Прежде чем вернуться к жизни, — сказал Лир, — я провёл несколько часов в морском аду, которые показались мне годами, потому что мои лёгкие, бл*дь, взрывались. Так что спасибо тебе за это.

— И вот просто для ясности, — Гвидион поднял свой бокал. — Призрак Ирдиона теперь навсегда останется на Земле, наблюдая за тобой, когда ты принимаешь душ и всё такое. Надеюсь, ты довольна своим выбором.

Ааааа… так вот почему они все расстроились из-за железа. И дело не только в том, что оно убивало фейри, это я знала. Дело в том, что оно посылало их в ад.

Глава 14

— Я имею в виду… — я откинулась на спинку стула. — Вам станет легче, если я скажу, что не знала о том, что происходит в загробной жизни? Нельзя сказать, что многие люди испытывали смерть, если они не полубоги, конечно.

— В любом случае, — сказал Лир, — я помог душе Ирдиона двинуться дальше, но без меня он бы вечно мучился.

Я осушила свой бокал. Это было всё равно что пить жидкий солнечный свет.

— В таком случае я больше не буду стрелять в тебя железом, если только это действительно не понадобится, — я оглядела комнату, отчаянно желая сменить тему разговора. Где, чёрт возьми, еда? — Так где остальные рыцари? — спросила я. — И Мелисанда?

— Остальные рыцари едят после Совета Трёх, — сказал Лир.

— Значит, мужчины едят первыми, — сказала я.

Гвидион скрестил ноги.

— У нас здесь есть женщины-рыцари. Они просто не сенешали, как мы.

Мидир пренебрежительно махнул рукой.

— Иногда их вклад стоит того. Но боги назначили мужчинам и женщинам разные роли. Это всем известно.

Лир закатил глаза.

— Боги не делали ничего подобного. Мидир, тебе действительно следует вырваться из двенадцатого века.

— Ну и пофиг, — запах восхитительных морепродуктов защекотал мне ноздри, и у меня потекли слюнки. Это оказалось достаточно заманчивым, чтобы я смогла на несколько минут позабыть о своей компании.

Я посмотрела на человеческую женщину, которая несла поднос с едой к нашему столу. Её розовое лицо было влажным от пота. Она выглядела так, словно трудилась над едой. Кроме того, она выглядела, вероятно, самым лучшим человеком в комнате.

Когда-то я была великой принцессой и обладала огромной властью. А теперь я жила среди людей, с дешёвым печеньем и банками консервированной кукурузы. Может, еда была ужасной, но это не самое худшее, потому что я действительно любила людей.

Служанка приподняла крышку-купол, открывая взору лосося, сделавшегося золотистым от шафрана. Рядом с рыбой лежали жареные в масле сморчки и салат из полевых цветов: маргариток, красных бутонов, фиалок и клевера.

Это была та самая фейрийская стряпня, которую я когда-то ела каждый день. А сейчас в мире не существовало ничего, кроме этой еды.

«Ооо, да». Я схватила со стола нож и вилку, набрав на неё идеальную порцию грибов и лосося вместе. Когда рыба, казалось, растаяла у меня во рту, я поняла: а) что я громко стону, и б) что Гвидион всё ещё говорит со мной. Я проглотила свою еду.

— Прости, что?

— Я сказал, что меня завораживают люди. Я имею в виду, конечно, они хуже, но… очаровательны, — его глаза сверкнули, и он принялся за еду. — И ты жила среди них. Ты смотрела телешоу? Ты когда-нибудь носила шлёпанцы? Ты ела фасоль, завёрнутую в хлеб, который имеет толщину человеческой кожи?

Я уставилась на него.

— Буррито?

— Точно, — он ухмыльнулся. — Прекрасно. А масло, которое не настоящее масло, а сделано из безвкусного жира и окрашено в жёлтый цвет?

Мидир скривил губы, глядя на Гвидиона.

— Почему ты так дружелюбно относишься к этой грязи?

Гвидион пожал плечами.

— Мне уже надоело оскорблять её, и мне всё равно, что она сделала. Ну ладно, она похерила Ис и убила Ирдиона. Давайте двигаться дальше. Кто-то должен был убить этого траханого голубя в какой-то момент.

Я проглотила ещё один кусочек пищи — сморчки, идеально подрумяненные в масле.

— Никто не говорит «траханый голубь».

Гвидион ткнул вилкой в воздух.

— И как сказал Лир, фейри очень добры к своим гостям. Или, по крайней мере, мы не убиваем их за обедом, — он предостерегающе поднял бровь.

Вот оно снова. Слова про «убийство за обедом» были произнесены со странным намёком, как будто я провела целое столетие, убивая своих гостей за пиццей.

Я имела несчастье поймать взгляд Мидира. Он по-прежнему выглядел разъярённым и не притрагивался к еде.

— Может, тебе и всё равно, Гвидион, но родители Ирдиона плачут от горя, потеряв сына. Его мать вырвала себе все волосы. А скальп у неё странно бугристый, как коленная чашечка. Она выглядит нелепо.

Я сделала глубокий вдох.

— Послушайте, мне жаль, что я убила вашего друга. Я думала, он пришёл убить меня. Это потому, что он действительно держал плакат с угрозой убить меня.

— Ну конечно, — пробормотал себе под нос Гвидион. — Идиот.

Лир пожал плечами.

— Он дал тебе возможность выбора, Аэнор. «Сдавайся или умри мучительной смертью». Ты отказалась от возможности сдаться.

— Сдаться тому, кто тебе угрожает мучительной смертью — это не самый лучший вариант, — сказала я. — Если кто-то говорит тебе: «Пойдём со мной, или я вырву твои органы», ты имеешь полное право перерезать ему горло.

Гвидион пожал плечами.

— В её формулировке есть смысл.

Когда Лир наклонился вперёд, все взгляды обратились к нему. Факелы заливали его мускулы золотым светом и отражались от короны.

— Сейчас всё это не имеет значения. Ты здесь не просто так.

— А именно?

— Мы получили достоверную информацию о том, что вскоре на нас может напасть армия духов, одержимых идеей уничтожить нас. Вот почему ты здесь.

— Интересно, — сказала я. — Продолжай.

— Ты здесь потому, что мне нужна твоя помощь, чтобы найти атам[11], который поможет нам изгнать этих духов, — сказал Лир.

— Атам, — повторила я. — Тебе нужно, чтобы я нашла для тебя волшебный клинок? Я ничего не понимаю. Я всего лишь моргена. Отслеживание магических объектов не входит в мои навыки.

Мощная магия Лира исходила от него.

— Нам нужна не твоя песня. Это природная магия в твоей крови. Атам, который мы ищем — это Атам Мериадок, использовавшийся твоей семьёй для сотворения могущественной морской магии. Давным-давно один из моих предков сделал его, но он создан для вашей семьи. Последним, кому он принадлежал, была твоя мать. Королева Малгвен была великим лидером. Её древний атам способен убивать этих духов, направляя морскую магию в атаку против них.

— Это правда, моя мать была великим лидером. У неё правда имелось несколько мужчин, которые помогали ей поддерживать весёлый вид дома и помогали ей в воспитании детей, пока она управляла королевством. Как ты и сказал. Боги создали мужчин и женщин для разных ролей. Это всем известно, — я отхлебнула вина.

Взгляд Мидира был похож на свернувшееся молоко.

Лир водил кончиком пальца по краешку своего бокала.

— Колдунья из рода моей матери выковала атам много веков назад с помощью крови и костей твоих предков. Ты связана с атамом. Если ты настроишься на него, то сможешь почувствовать его притяжение. Он полон силы Мериадок, и ты можешь услышать его магию.

Сердце стучало у меня в ушах. «Сила Мериадок…»

Я налила себе ещё один бокал вина.

— Несомненно, он утонул вместе со всем остальным в Ис. Он, наверное, в моём разрушенном королевстве. А это, между прочим, далеко отсюда, — Ис располагался далеко от побережья Корнуолла.

Тени, казалось, дышали вокруг мускулистого тела Лира.

— Я прочесал руины острова на дне моря. Его там нет.

— Так позвольте мне убедиться, что я всё правильно поняла, — сказала я. — Этот атам может быть где угодно на земле, и я должна найти его, просто прислушиваясь к его магии, которая работает только тогда, когда я оказываюсь рядом с ним. И если я не найду его, вы убьёте меня.

Мидир постучал кончиками пальцев по столу.

— Это точное резюме.

— Хорошая новость, — сказал Гвидион. — Наша Зимняя Ведьма Бейра обещала нам, что атам находится где-то рядом с крепостью. Хотя она не совсем уточнила, что значит «близко», и просто гортанно рычала это слово. Она повторяла «близко, близко, близко» снова и снова.

Я уставилась на него.

— Страх. Она говорила «страх»[12]. Она повторяет это слово постоянно. А не «близко».

Гвидион указал на меня пальцем.

— Знаешь что? Может быть, ты и права. Честно говоря, она немного не в себе.

— А что это за духи, которые якобы нападут на вас?

Мидир покрутил кончик ножа на указательном пальце.

— Не думаю, что тебе нужно это знать, туннельная свинья.

Лир заново наполнил бокал Мидира.

— Она очень скоро всё поймёт, и нет причин скрывать это от неё. Мы слышали, что фуаты ищут нас.

Мой желудок перевернулся. Фуаты были безумными духами мести — призраками фейри, которые продолжали жить после смерти, движимые яростью. Они могли завладеть чьими-либо телами и заставлять их делать ужасные вещи — убивать своих мужей или жён, поджигать дома.

Я знала их по своим книгам проклятий — тем, что выучила наизусть.

— А кто ими управляет? — спросила я.

— Мы не знаем, — сказал Лир.

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить страницы книги проклятий.

— Знаешь, есть способ защититься от них. От фуатов. Я прочитала об этом в одной из своих книг заклинаний.

Гвидион сложил пальцы домиком.

— Не хочешь ли поделиться?

Я вздохнула.

— Если бы вы просто пришли ко мне в магазин и попросили совета, я бы достала свой редкий и древний справочник. Вы могли бы защитить себя от их духов. Но вы утопили книгу, так что она испорчена.

Мидир фыркнул.

— Это очень удобно.

— Это прямая противоположность удобству, — сказала я. Я припоминала заклинание, хотя сейчас не могла точно вспомнить его. — Но это была метка. Ты делаешь эту метку своей собственной кровью над сердцем другого человека, и тогда фуат не может прыгнуть в твоё тело. Я просто не могу точно вспомнить, как выглядит метка.

— Это не решит нашу проблему полностью, — сказал Лир. — Если мы не пометим всех людей на Земле. Фуат может вселиться в любого рядом с нами.

— Значит, атам, — я доела последнюю рыбу на своей тарелке. — Но теперь, когда я знаю, каковы ставки, и вы все наверняка умрёте без моей помощи, возможно, пришло время пересмотреть условия нашего контракта.

— Нашего контракта, — повторил Лир, как иностранное слово.

— Если ты поможешь нам, — сказал Гвидион, — ты сможешь вернуться в свою грязную дыру целой и невредимой, а мы не позволим твоей яркой голове испортить вид наших ворот. Все в выигрыше.

— Нет. Мне нужно что-то получше того, что у меня есть сейчас. А Джина останется в «Савое» навсегда.

Гвидион нахмурился.

— Ты слышала ту часть о том, где тебе позволяется сохранить свою голову прикреплённой к телу? Это не мотивирует тебя? Да что с тобой не так?

— Это не мотивирует её, — ответил за меня Лир. — Она не настолько заботится о своей жизни, чтобы смерть представляла для неё угрозу.

— Что ж, — сказал Мидир, — в этом есть смысл. Она потеряла власть и корону и живёт как крестьянка. Для чего ей жить?

— Она заботится о человеческой девушке, — сказал Лир.

К горлу подступила желчь. Была ли это угроза? Возможно, я просчиталась.

— Если ты успешно поможешь мне найти Атам Мериадок, — сказал Лир, — я позабочусь о том, чтобы твоя человечка могла навсегда остаться в её теперешнем жилище. Отель «Савой». Ты будешь жить в соседнем номере. Я договорюсь с другими институтами. У тебя будет полный иммунитет, если ты перестанешь совершать вопиющие преступления, такие как пытки людей до смерти в переулках.

— Кажется, это очень хорошие условия, — Гвидион указал на меня. — Я бы согласился на это.

Это хорошая сделка.

— Ладно. У тебя есть моё слово и клятва.

Лир мог запросто организовать это. Представьте себе, что у вас есть вся эта власть…

В какой-то момент эта сила находилась в моих руках. Щелчок моих пальцев, и я могла бы иметь охранников, защищающих любого, кого захочу. С жемчужного трона я командовала армией слуг. Может быть, я немного злоупотребляла своей властью. Однажды, когда приезжий сановник раздражал меня слишком долгим разглядыванием моего декольте, я сделала его уши длинными и волосатыми, как у лошади.

Ужасно, я знаю, но какой это был кайф.

Я закрыла глаза, вдыхая прибрежный воздух. На Ис я обладала истинной властью над морями. Я могла бы затопить город одной лишь песней, потопить королевства моего врага.

А что, если атам, который так отчаянно хочет заполучить Лир, вернёт мне часть морской магии?

Глава 15

На мгновение я так сильно возжелала эту силу, что пришлось схватиться за живот и напомнить себе, что нужно дышать. Затем мои глаза снова открылись, и я вернулась в настоящее.

Моя жажда власти съест меня заживо, если я не буду контролировать её.

— Ладно. Пожалуй, жизнь в «Савое» стоит того, чтобы за неё бороться, — мягкие кровати, еда на серебряных подносах. По крайней мере, я так думала. С таким же успехом это место могло оказаться свинарником. — Я помогу тебе найти твой особый магический клинок. Или, скорее, мой особый магический клинок, который ты украдёшь у моей семьи.

Я покрутила ножку бокала между пальцами.

— Знаешь, ты служил во времена правления моей матери. Некоторые называли её Королевой Костей. Она вообще не доверяла мужчинам, и я пошла в неё. Я не доверяю ни одному из вас.

Лир взглянул на свою грудь, на которой до сих пор виднелась чёрная отметина от железа.

— Это чувство взаимно, Свежевательница Шкур.

— Я знаю, что ты что-то скрываешь от меня, — продолжала я. — Но вот чего я действительно не понимаю, Лир. Ты повесил в своей крепости герб моей семьи. Белая лошадь, поднимающаяся из воды. Ты сказал, что верен Королеве Малгвен.

— Всей своей душой.

— Если ты был верен ей, когда она была жива, тогда почему ты обращался со мной как с мусором? Почему ты поверил в эту дурацкую историю о шёлковых масках и утоплении моего собственного королевства? Тебе следовало бы знать, что дочь Королевы Малгвен не была бы такой глупой.

Он наклонился вперёд в своём кресле, положив локти на стол, и золотистый свет вспыхнул в его глазах.

— Ты не пошла в свою мать. Твоя кровь отравлена. Тот факт, что боги украли твои силы, является благословением для всех нас.

Прежде чем я успела ответить, меня остановил сигнал тревоги. А вместе с этим колоколом раздавался высокий, пронзительный крик фуата — звук, от которого по моему телу пробежала дрожь. Ветерок доносил резкий запах морских водорослей.

Они прибыли раньше.

Лир вскочил на ноги, и из него вырвалась тёмная волна магии. Он рубанул рукой по воздуху. Как только он это сделал, окна закрылись с помощью тёмной магии — мерцающий чёрный щит окружил нас.

Два других сенешаля вытащили мечи, и остальные рыцари вбежали в зал с обнажёнными мечами. Мелисанда побежала к Лиру, её тёмные волосы развевались позади неё. Она встала перед ним, словно защищая.

— Они уже здесь, — Лир говорил тихо, но его голос разносился по залу. — Мы опоздали.

Теперь воздух пах разложением, как будто смерть дышала вокруг нас. У меня возникло тревожное чувство, будто меня хоронят заживо.

Я закрыла глаза, украдкой шепча заклинание для защиты. Магия с треском скользнула вверх по моей спине — моя незаконная магия изгнанницы. Но за мной никто не следил. Их взгляды были прикованы к стенам. Казалось, никто не знал, что будет дальше.

Отчаянные вопли фуатов раздавались по другую сторону стен из песчаника нарастающим воем, от которого у меня сводило зубы. Пока что казалось, что они не могут пробраться внутрь, но их жуткие крики звенели у меня в голове.

— Они не смогут войти, — сказал Гвидион, словно успокаивая самого себя. — Нет, они не знают, где найти потайной вход.

Я не совсем понимала, почему все обнажили мечи. Фуаты были духами, вселявшимися в людей. Кого они собирались кромсать? Друг друга?

И с этой мыслью я отступила в тень. Никто не смотрел, как я вытаскиваю кинжал из ножен на бедре. Возможно, он понадобится мне для защиты, если фуат завладеет теми, кто меня окружает.

Призрачный ветер пронёсся по залу, задувая факелы, и нас окутала тьма. Эта темнота была тяжёлой, как влажная почва на моей груди. Человеческая служанка закричала, и её ужас эхом отразился от стен.

— Leus, — низкий голос Лира произнёс единственное слово, которое пробудило к жизни сферу света. Бледно-золотой свет отразился от обнажённых мечей.

Но даже сквозь щит своего защитного заклинания я чувствовала, как воздух становится влажным. Я слизнула соль с губ.

— Они вошли, — прошептала я. — Они вокруг нас, — похоже, кто-то рассказал им о тайном ходе, потому что это не заняло много времени.

Теперь же по комнате словно прокатилась волна — тяжёлая, ледяная. На другой стороне зала рыцарь выгнул спину, и его глаза выпучились.

Я затаила дыхание. Это происходило прямо сейчас. Фуаты начали завладевать людьми.

Казалось, сейчас самое подходящее время, чтобы убираться отсюда. Я отступила ещё дальше в тень, медленно продвигаясь к коридору…

Но прежде чем я успела сделать рывок, сильная рука обхватила меня за талию, зажав одной рукой рот. Я ударила нападавшего ножом в бедро, но он, похоже, не почувствовал боли. Он держал мой рот зажатым, пока тащил меня за один из геральдических флагов.

Я услышала слабый щелчок открывающейся двери, а затем мой похититель с силой толкнул меня в сырой туннель. В следующее мгновение дверь за мной захлопнулась.

Здесь золотая сфера света осветила прекрасное лицо Лира. Он прислонился к узким стенам туннеля, приперев меня к стенке и изучая моё лицо. И пока он это делал, я внимательно изучала его.

Почти невозможно сказать, был ли кто-то одержим фуатами. Одержимость не меняла внешности человека.

— Ты избежал… — прошептала я, но он всё ещё прижимал палец к моим губам, заставляя меня молчать.

Я смотрела в его тёмно-синие глаза достаточно долго, чтобы убедиться, что это всё ещё он. Тот же дерзкий изгиб брови и странно проницательный взгляд.

Кровь стекала по его бедру.

Я до сих пор сжимала его нож, и моя рука теперь сделалась скользкой от его крови.

Я одними губами произнесла: «Извини». Хорошо, что полубоги быстро излечиваются.

Я почувствовала мгновенное облегчение, пока не взглянула на его шею. Фуат украл ключ с его шеи.

Ключ, который может открыть миры.

Что они запланировали? Лир сказал, что для этого нужна его магическая подпись, поэтому я не была уверена, что они смогут его использовать. И всё же…

Лир кивнул в сторону туннеля. Построенный из золотого песчаника, он выглядел так же, как и остальная крепость, но гораздо меньше. Большую его часть окутывали тени, так что я понятия не имела, куда он ведёт.

Пока мы шли, Лиру пришлось склонить голову, и мы тесно прижались друг к другу. Его рука касалась моей, пока мы шли. Мы двигались быстро, практически бежали. Несколько альковов прерывали каменные стены, и несколько туннелей ответвлялись от главного.

Я оглянулась назад. Даже в тусклом свете я понимала, что ни один из одержимых рыцарей не придёт за нами.

— Они охотились за ключом на твоей шее? — прошептала я.

— Похоже на то. Не то чтобы это принесло им много пользы. Я, вероятно, получу его обратно, прежде чем они поймут, как отменить заклинание, которое я наложил на ключ, — Лир бросил на меня острый взгляд. — Мне было интересно, что ты будешь делать с моим ножом. Я сожалею о своём решении подождать и посмотреть, как всё обернётся.

— Ты знал, что у меня твой нож?

— Твоё платье почти ничего не скрывает.

— Оно также не совсем идеально для ситуации внезапного сражения и бегства, в которой мы оказались. Мне бы пригодилась чёрная броня, которую вы все носите.

— По крайней мере, я дал тебе практичную обувь.

— Вернёмся к ключу. Это основная причина нападения фуатов?

— Возможно, но они не смогут легко им воспользоваться. Им нужно знать правильное заклинание.

Звук скрипнувшей за нами двери заставил моё сердце учащённо забиться, затем Лир погасил свет. Обхватив одной рукой за талию, он утянул меня в тесную нишу. Я оказалась прижата к его мощному телу.

— Dorcha, — я прошептала заклинание, чтобы спрятаться в тени.

Когда мы втиснулись в небольшое пространство, моя голова покоилась на медленно вздымавшейся и опускавшейся груди Лира.

— О, Великий Мастер! — прозвенел голос, и мне потребовалось мгновение, чтобы узнать в нём Мидира. Но сейчас его голос звучал так, словно он пел. — Великий Мастер! Они все ушли. Теперь ты можешь выйти. Все в безопасности. Это твой брат-рыцарь, друг!

Хорошей новостью было то, что фуаты, похоже, мало что знали о своих хозяевах и не умели хорошо выдавать себя за них.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к тому, что доносилось до меня. Шаги — тихие, но многочисленные.

Здесь был не только Мидир. На самом деле, мне показалось, что за нами идут как минимум пять рыцарей — все они одержимы фуатами. Если духи охотились за Мировым Ключом, почему они всё ещё идут за нами?

Мы не могли оставаться здесь, в алькове. Скоро они смогут услышать наше дыхание, если подойдут достаточно близко. Кучка одержимых рыцарей с мечами, и все они идут убивать нас. Если бы сейчас у меня имелся гребень, я, может быть, и причинила бы какой-нибудь вред, но Лир не позволил мне взять его с собой.

Вспышка золотого света в коридоре заставила моё сердце забиться быстрее, но когда Лир потянул меня за талию, я увидела кое-что новое. Мы находились не просто в нише, а в длинном извилистом коридоре. Мы тихонько побежали.

Мы петляли по изогнутому коридору, пока свет не исчез. В темноте Лир схватил меня за руку. Моё сердце подпрыгнуло, когда пол исчез, и я упала.

Лестница. Ладненько.

Я как идиотка повалилась на сильную спину Лира, но теперь поняла, что пол не исчез, и что мы находились на лестнице.

Я провела рукой по влажной стене, чтобы не упасть, пока мы спускались.

На лестничной клетке потолок едва достигал полутора метров в высоту, и я тёрлась об него макушкой.

Это место построили гномы? Я не видела Лира, но могла вообразить, как он согнулся пополам, чтобы спуститься по лестнице.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем моя нога погрузилась в холодную воду. Здесь пахло океаном. Когда я сделала ещё один шаг, вода достигла моих колен. Судя по всему, мы находились уже на уровне моря. Я не слышала, чтобы кто-нибудь из рыцарей шёл за нами, так что мы могли ускользнуть от их внимания.

От влажного воздуха по спине пробежал холодок.

Лир резко повернулся, и в темноте я врезалась в кирпичную стену его груди.

— Ой.

Он наклонился и прошептал:

— Пока что мы от них оторвались. Но когда мы выйдем из туннеля, нам нужно будет двигаться быстро и бесшумно. Фуаты в телах могут охотиться по запаху. Теперь у нас больше нет Мирового Ключа, чтобы быстро сбежать.

Он повернулся и быстро зашагал по воде. Я следовала за ним по пятам.

— И куда же выходит этот путь? — спросила я шёпотом.

— Недалеко от берега. Если мы доберёмся до воды, они не смогут нас учуять. Мы можем проплыть несколько миль, а потом ты найдёшь атам. Как только ты его получишь, всё будет кончено.

— И ты веришь, что этот клинок находится поблизости, потому что ведьма что-то проворчала. «Близко», а может и «страх».

— У нас мало вариантов выживания. Вернее, у тебя. Я могу вернуться из мёртвых.

— Зачем фуатам хотеть моей смерти? Я не имею к этому никакого отношения. Возможно, мне удастся поторговаться с ними. Я могла бы отдать тебя фуату в обмен на свою свободу. Они могут пытками вытянуть из тебя ответы, — предположила я.

— М-м-м, — его глубокий, богатый голос пробежался по моей коже. — Но ты не сделаешь этого.

— Потому что ты знаешь, что я хороший человек?

— Потому что я не умираю, и тебе не удастся сбежать от меня. Более того, если бы ты всерьёз подумывала об этом, то не сказала бы мне.

— Ладно. Но всё стало намного сложнее с тех пор, как мы в последний раз обсуждали наш контракт. Теперь за нами гонится целая крепость одержимых рыцарей, желающих моей смерти. Нам нужно пересмотреть наши условия.

— Я не знаю, почему ты думаешь, что у нас есть контракт. Ты просто будешь делать то, что я тебе скажу. Это наш контракт.

— Конечно. Не знаю, почему я ожидала, что кто-то, жестоко похитивший меня, будет разумным.

— По-моему, самая жестокая часть — это когда ты меня застрелила.

Ну и ладно. Я просто буду держать рот на замке, а кинжал — наготове. Мы временно работали вместе, но этот мужчина был таким же моим врагом, как и все остальные.

Глава 16

Его рука снова задела мою, и рябь его магии пробежала по моей коже.

— Почему эти туннели такие маленькие? — спросила я.

— Потому что их построили крестоносцы-люди тысячу лет назад, когда они вторглись сюда.

В конце туннеля мерцали лучи серебристого света. Они сияли над истёртыми каменными ступенями, которые вели наверх.

Я взглянула на Лира. Несколько лучей света лишь подчёркивали идеальные черты его лица. Слово «величественный» звенело у меня в голове. Красота и смерть соединились в одном мужчине. Он был подобен самой преисподней — непостижимый, скрытый. Он хранил секреты о себе. Как и смерть, Лир был загадкой.

Я услышала, как он шепчет заклинание себе под нос, и его магия захлестнула меня.

Когда мы достигли лестницы, он повернулся ко мне и прошептал:

— Я произнёс заклинание, которое защитит нас от духов, но оно не будет длиться вечно. Может быть, несколько минут? В следующие несколько секунд мы выходим из туннеля и бежим через улицу. Затем прыгаем через край стены в океан.

Его тело выглядело совершенно напряжённым, когда он поднимался по лестнице. Я потянулась к кинжалу, висевшему у меня на бедре.

Я прошептала ещё одно защитное заклинание и услышала, как Лир снова призвал тени, чтобы скрыть нас. Из-за окружавших нас теней я едва могла его разглядеть. Теперь он сделался силуэтом, как будто свет не совсем касался его. Когда я посмотрела вниз на своё собственное тело, я увидела, что тени окутали и меня.

Мы дошли до верха лестницы, и Лир остановился у входа. Берег выглядел чистым. Через дорогу каменная стена выходила на океан. Всё, что нам нужно было сделать — это пересечь улицу. Тогда океан станет нашей защитой.

Я тихонько прошептала ещё одно заклинание для скорости.

Отсюда я слышала, как волны бьются о скалы. Мы были так близко к морю.

«Пожалуйста, скажите мне, что здесь не настолько мелко, чтобы я переломала себе ноги при падении на камни».

Лир повернулся ко мне, его голубые глаза пронзали темноту.

Он кивнул один раз — сигнал действовать. Затем он метнулся, как ветер по булыжной мостовой.

Я задрала платье до колен и побежала за ним через улицу, подгоняемая своим заклинанием скорости. Морской ветер хлестал меня по лицу.

Лир первым добрался до стены, потом обернулся и посмотрел на меня. Когда его синие глаза расширились, моё сердце дрогнуло.

И тут я почувствовала, как кто-то схватил меня сзади за волосы и потянул назад.

В следующее мгновение они все окружили меня — все одержимые рыцари-фейри с обнажёнными мечами.

Мидир стоял передо мной со зловещей усмешкой на лице. Он указал на меня мечом.

— Ты останешься с нами, дочь Малгвены.

Как фуат узнал, кто я такая?

У каменной стены Гвидион приставил меч к шее Лира.

О бог глубин, я оказалась недостаточно быстрой.

— Чего именно ты хочешь? — спросила я.

Мидир — или фуат, вселившийся в него — смотрел на меня сверху вниз, и его рыжие волосы ярко выделялись на фоне ночного неба.

— Мы хотим твоё королевство, — произнёс он нараспев.

Сердце бешено колотилось о рёбра. Вот чего они хотели? Его больше не существовало. Что, чёрт возьми, с ними не так?

Безымянный — наш невидимый нападавший — уничтожил его. Тёмный фейри, который убил мою мать, украл мою истинную силу и потопил всё королевство.

— Оно под водой, — прорычала я. — У берегов Корнуолла. Не стесняйтесь забрать то, что осталось. Оно ваше.

— Вот что ты думаешь? Ты не… — неясное движение оборвало его. Лир повалил Гвидиона на землю и выхватил его меч так стремительно, что это выглядело как одно быстрое движение. Он направил его на шею Гвидиона.

— Аэнор, — сказал Лир спокойным голосом. — Полезай в океан.

Фуаты начали окружать Лира. Никому из них не было дела до того, что он перережет горло Гвидиону. В конце концов, рыцарь был всего лишь носителем.

Я отступила к стене, но не собиралась уходить без Лира. Как он выберется отсюда? Мне нужно убедиться, что с Джиной всё в порядке. Плюс мне нужно знать, почему фуаты говорят о моём королевстве.

Мелисанда бросилась на Лира, пронзив его плечо мечом.

Я метнула в неё кинжал, попав в шею. Кровь хлынула из её горла, и она упала на землю.

К сожалению, у меня только что закончилось оружие.

Лир пошатнулся, и кровь заструилась из его плеча чуть ниже ключицы.

Он снова изменился — корона светилась золотом, татуировки скользили по его коже, как живые существа. Он зарычал, как дикий зверь, и схватил Гвидиона за горло. Из раны в груди Лира хлынула кровь.

Я рванула к телу Мелисанды и выдернула оружие из её горла. Кровь полилась с лезвия на тротуар.

Нас дико превосходили по численности — теперь мы полностью окружены.

Мидир направил меч на шею Лира.

— Мы будем пытками вытягивать из тебя правду. Даже если ты не можешь умереть. Возвращайся в крепость тем же путём, каким пришёл.

Возможно, сейчас самое время выпустить атакующие заклинания, которые я держала в секрете.

Тихо и вполголоса я произнесла заклинание фейри. «Lotherus neachan angou».

Зелёная морская магия затрещала по моей руке, а затем выстрелила из конца кинжала. Я развернулась, используя лезвие, чтобы направить магию с точностью. Я ударила рыцарей широкой дугой сверкающей магии.

Это не убьёт их, но на какое-то время точно сшибёт с ног. Уложив их всех, я встретилась взглядом с Лиром.

Мы оба быстро повернулись к стене. Перелезая через выступ, я крепко стискивала окровавленный клинок. Как только я начала прыгать, сзади меня настиг меч, разорвав платье и кожу.

Я кувыркнулась вперёд, и ветер засвистел вокруг меня, пока я падала к морю. Я стремительно неслась к воде и погрузилась под её поверхность.

Я нырнула глубже в холодное тёмное море, изо всех сил сжимая кинжал. Солёная вода обжигала спину в том месте, где кто-то порезал меня. Я заблокировала это ощущение, сосредоточившись на море. По низким колебаниям воды я могла определить направление, в котором плыл Лир. Я последовала за ним.

Здесь, в холоде и мраке, я чувствовала себя как дома. Несколько лучей лунного света пронзили воду.

У каждого магического существа имелся свой особый звук, если достаточно хорошо на него настроиться, и в случае с Лиром это была глубокая и печальная панихида. Подплыв ближе, я увидела в тёмной воде слабое золотое свечение. Мы двигались быстро. Я сомневалась, что остальные рыцари смогут поспеть за нами.

Но чем дольше мы плыли, тем явственнее я чувствовала, что Лир теряет силы. Как будто его песня становилась всё более тусклой, золотое сияние вокруг него исчезало. Кровь струилась из раны, закручиваясь алыми вихрями вокруг его тела.

Мы держались довольно близко к берегу. Сквозь воду я слышала, как волны разбиваются о берег. Когда силы Лира начали ослабевать, я решила вытащить его на песок.

Я подплыла к Лиру, пока не оказалась достаточно близко, чтобы встретиться с ним взглядом сквозь мутную морскую воду. Кровь клубилась вокруг него. Похоже, он не очень хорошо залечивался.

Когда его синие глаза остановились на мне, я указала на берег. Он кивнул, поворачиваясь, чтобы плыть к пляжу.

Как только у нас появится такая возможность, я хочу, чтобы он рассказал мне всё, что знает. Почему они говорили о моём королевстве? Складывалось такое ощущение, будто он заткнул духов, чтобы я не смогла узнать правду. Он использовал меч, чтобы заставить их замолчать.

Когда мои ноги коснулись шершавого песка, я повернулась и посмотрела на Лира. Казалось, он прекрасно держался на ногах, хотя его глаза смотрели рассеянно, когда он вышел из воды в лунном свете.

Его состояние Анку исчезло, татуировки больше не двигались по телу. Когда я взглянула на рану на его плече, то увидела, что лезвие прошло сквозь мышцы и кости.

Раненый он менее опасен для меня. Но мы также должны скрыться от фуатов. Похоже, в таком состоянии он далеко не уйдёт.

— Я могу тебе помочь, — я указал на пальмовое дерево. — Сядь там. Но я хочу, чтобы ты рассказал мне, что происходит.

Он выгнул бровь, глядя на меня, затем уселся рядом с пальмой.

Я опустилась на колени рядом с ним и вытащила кинжал из ножен на бедре. Быстро, как молния, я прижала лезвие к его ярёмной вене.

— Теперь ты слаб. Похоже, это хорошее время, чтобы получить ответы.

Блестя в лунном свете, капли воды покрывали его золотистую кожу.

— Ну разве ты не предприимчива? Пожалуйста, имей в виду, что я только временно ранен.

— Скажи мне правду. Насколько тебе известно, Джина в безопасности? Она в отеле, как ты сказал?

Он выдержал мой взгляд, прижавшись головой к стволу пальмы.

— Да. Она в безопасности. Мы приняли все необходимые меры, как я и обещал, и только остальные рыцари знают, где она.

Его спокойный взгляд и ровный тон сказали мне, что это правда.

— А почему твои рыцари говорили о моём королевстве?

— У тебя есть склонность командовать, ты это знаешь? Это почти очаровательно, — даже когда он истекал кровью, его голос приобрёл чувственный оттенок.

Я стиснула зубы и чуть сильнее прижала лезвие к его коже. Он не шевельнулся, ни один мускул не дрогнул.

— Я командую, потому что я — Аэнор из дома Мериадок, Свежевательница Шкур и наследница королевства Ис. И что ещё важнее, я приставила нож к твоему горлу.

Глава 17

Он глубоко вздохнул.

— Я не знаю, почему духи говорили о твоём королевстве. Мы все в курсе, что оно утонуло, хотя, по-видимому, у нас разные взгляды на то, как оно утонуло. Духи, должно быть, запутались, — то, как он поколебался, выдало его.

— Ты лжёшь, — конечно, он лгал. Я знала его недолго, но уже поняла, что Лир держит правду при себе.

Он взглянул на кинжал.

— Я и не знал, что ты можешь так ловко метать нож, пока ты не попала в Мелисанду. Твой клинок вошёл ей прямо в шею.

— Я убила её?

— Нет. Ты попала ей в шею сзади. Она может быть временно парализована, но она поправится. В конечном счёте.

— Ты, кажется, не очень беспокоишься о ней, — заметила я.

— Наверное, она это заслужила.

— Что ты имеешь в виду? Я думала, она твоя подружка?

Выражение его лица изменилось и теперь сделалось озадаченным.

— Подружка? Что это такое?

— Ну, твоя любовница.

Чистое замешательство.

— Да. Какое это имеет отношение к делу?

Я моргнула.

— Даже не знаю. В каком смысле она это заслужила?

Лир замолчал.

— Что-нибудь из этого действительно важно?

Тяжёлый вздох, и я прижала лезвие чуть ближе к его коже.

— Вообще-то нет, я отвлеклась. Почему фуат думает, у меня есть королевство?

— Я также не знал, что ты изучила настоящую магию или что ты способна на атакующие заклинания. Я предположил, что ты использовала железное оружие, потому что слишком тупа, чтобы изучить древние боевые искусства фейри и магию. До сих пор ты уже несколько раз удивляла меня.

— Кстати о тупых поступках, ты оскорбляешь того, кто в любую секунду может причинить тебе сильную боль.

— Да, но тогда я никогда не расскажу тебе о твоём королевстве, как ты выражаешься. Свежевательница Шкур, — его бархатистый голос скользнул по моему влажному телу. — Исцели меня. Если я когда-нибудь буду доверять тебе достаточно, я могу сказать тебе правду.

— Ладно, по крайней мере, скажи мне честно вот что. Знаешь ли ты, о чём говорят фуаты, и есть ли в этом смысл для тебя? — спросила я, теряя терпение.

— Да. Но это всё, что я тебе скажу, и мне всё равно, даже если ты перережешь мне горло, потому что я вернусь и накажу тебя десятикратно.

У меня голова пошла кругом. Что, чёрт возьми, происходит?

Становилось ясно, что физические угрозы не очень хорошо действуют на бессмертных. Неудивительно, что розововолосая леди вместо этого попыталась соблазнить его.

Я медленно отодвинула нож, и мой взгляд упал на его кровоточащее плечо. Оно выглядело ужасно.

— Почему ты не выздоравливаешь быстрее? Ты же полубог.

Его светлые глаза впились в меня.

— Кое-кто выстрелил в меня железом и ударил ножом в бедро. Я всё ещё не полностью оправился от смерти, и это истощило мои магические силы. Я не могу залечить сразу все раны, которые ты мне нанесла.

— Я не знала, что это ты, когда ударила тебя ножом, — я убрала кинжал от его горла и вложила его обратно в ножны на бедре.

Лир наблюдал за этим движением с живым интересом, затем снова посмотрел мне в глаза.

Он дышал медленно.

— Мы не можем здесь долго оставаться. Остальные рыцари выследят нас. Мы слишком близко к Акко.

— Я знаю, — я коснулась его плеча чуть выше того места, где он был ранен, а затем прошептала заклинание исцеления. Магия скользнула вниз по моей руке и вспыхнула над его телом. Я продолжала напевать, направляя силу морского бога.

На его губах появилась тень улыбки.

— Хорошо. Пока ты знаешь, что у меня есть ценная информация, ты будешь рядом со мной и поможешь держаться подальше от фуатов. Теперь, когда я в курсе, насколько ты полезна, думаю, мне действительно понравится, что ты будешь рядом.

Я наблюдала, как рана на его плече начала затягиваться, когда моя магия обвилась вокруг неё.

— А что, если вместо того, чтобы лечить, я просто буду мучить тебя железом?

— Ты этого не сделаешь.

— Потому что ты знаешь, что я хороший человек?

Ещё один проблеск улыбки.

— Потому что я начинаю тебе нравиться.

Я сердито посмотрела на него.

— Да, я люблю людей, которые похищают меня и бросают в тюрьму. Неужели все полубоги так же высокомерны, как ты?

Он пожал плечами.

— Мидир и Гвидион, безусловно, таковы.

— Они тоже полубоги?

— Они мои сводные братья.

— О. Неудивительно, что тебе приходится их терпеть.

Рана немного затянулась, но не так сильно, как я ожидала. Глубокая воспалённая рана по-прежнему пересекала его плечо, распухшая настолько, что казалось, она вот-вот откроется в любой момент.

— Это не так уж хорошо работает.

— Из-за железа в моей крови. Но этого вполне достаточно. Нам нужно вернуться в океан.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, рана попросту снова вскроется.

Я встала и огляделась по сторонам — справа от нас находился роскошный отель, окна которого сверкали золотым светом. Боги, прямо сейчас было бы здорово провести там ночь.

Я имею в виду, не с Лиром.

Просто провести ночь там.

В любом случае, у нас не было денег, а портье отеля не собирались бесплатно впускать двух истекающих кровью фейри.

«Сукин сын».

Лир поднялся, и ветер взметнул плащ вокруг его плеч.

— Нам придётся передвигаться, как людям. Я возьму одну из их машин и поведу её.

Мой взгляд метнулся к парковке. Это не самая плохая идея. Если бы у нас имелась машина, мы смогли бы выбраться отсюда гораздо быстрее…

— Полагаю, ты не считаешь воровство таким уж незаконным.

Он пожал плечами.

— Смотря о чём идёт речь.

— У меня есть идея.

— Объясни.

— Просто доверься мне, — сказала я.

— Вообще-то я совсем тебе не доверяю. Я думал, мы это уже установили.

— Точно, — я пошла дальше. — Ты когда-нибудь хотел научиться заводить машину без ключа?

— Нет, — морской бриз бросал капли воды на его золотистую кожу.

Я поморщилась от острой боли в спине, где меня задел меч. Глаза Лира скользнули ко мне, уловив мою гримасу.

— Повернись. Ты ранена.

— Разве мы не должны пошевеливаться?

— Это займёт всего секунду.

Я повернулась, и Лир легко провёл рукой по моей спине. Тепло прокатилось по мне, чувственное и электрическое одновременно. По моей влажной от морской воды коже побежали мурашки.

Я закрыла глаза, отдаваясь наслаждению его исцеляющей магии, которая скользила по моему мокрому телу, как шёлк. Мой пульс ускорился, а соски напряглись под тонкой тканью платья.

Я резко шагнула вперёд.

— Пожалуй, этого достаточно.

Я взглянула на него, и его синие глаза смотрели так проницательно, что как будто заглядывали мне в душу…

— Мы можем пойти на парковку отеля, — я оглянулась назад. Я не видела никаких одержимых рыцарей, выползающих из океана и готовящихся убить нас за секреты моего королевства.

Я просто понятия не имела, что это значит. От Ис ничего не осталось. Я и сама там бывала. В первые несколько лет после того, как Ис затонул, я часто посещала его. Башни рухнули. Золото лежало под мрамором. Наши знаменитые колокола раскололись. Предприимчивые воры могли бы найти способ вырвать драгоценности из стен храма, глубоко в океане.

Я украла много вещей в своей жизни, но никогда не могла заставить себя украсть что-то из Ис. Это похоже на разграбление могилы.

Всё, что я знала — это то, что королевство исчезло. Так что я понятия не имела, что имел в виду фуат, говоря о поисках моего королевства.

Мы пересекли тёмную парковку, где уличный фонарь освещал машины. Я выбрала ту, в которой не было автокресла. Я также выбрала самую старую машину на стоянке, надеясь, что она не будет оснащена никакими системами безопасности, и её удастся завести без ключа примерно так же, как и десятилетия назад. Это был маленький, потрёпанный кусок дерьма.

— Люди отслеживают машины по номерным знакам, так что маскировка их — это первый шаг, — сказала я.

— Ты можешь это сделать?

К счастью, я знала заклинание, которое могло всё исправить. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить слова, которые произнесла, когда превратила свои книги в тарабарщину. Затем я уставилась на номерной знак и прошептала заклинание, чтобы переставить символы. Я поставила двойку позади семёрки, семёрку за четвёркой. И вуаля, никто не признает эту машину украденной.

При условии, что мне удастся её угнать. На самом деле я не пыталась взломать машину с семидесятых годов, и мне казалось, что с тех пор машины немного изменились.

Я подошла к водительскому сиденью.

— Теперь нам остаётся только открыть её, — я потёрла напряжённые мышцы на лбу. — Я смутно помню отпирающее заклинание, но оно немного устарело, и даже в хороший день занимает несколько часов.

— У нас нет нескольких часов. Как работают запирающие механизмы? — спросил Лир.

— Ты пользуешься ключом. Но без него… думаю, что можно просунуть внутрь что-то вроде вешалки для одежды, чтобы открыть дверь… — у нас не было вешалки для одежды. — Или клин.

Лир встал рядом со мной, отодвинув меня в сторону. Не говоря больше ни слова, он ударил кулаком в окно, разбив стекло.

Тут же сработала сигнализация, оглушившая меня. «Сукин сын».

Лир нахмурился, глядя на машину, затем подошёл к передней части, чтобы поднять капот.

— Что это за шум?

— Сигнализация! — крикнула я.

Он сумел найти сигнальный динамик с удивительной эффективностью и прекратил шум, вырвав его. Он уронил его на тротуар. Машина всё ещё издавала какие-то вибрирующие звуки, но уже не так громко.

— А как мне ею управлять? — спросил он.

— Нет, — я указала на пассажирское сиденье. — Ты сядешь здесь. Я поведу.

— Ты мне приказываешь?

— Да, — я скользнула на водительское сиденье и уставилась на руль. — Мне только нужно, чтобы ты снова использовал грубую физическую силу и оторвал нижнюю часть рулевого колеса, потому что у меня нет отвёртки.

Лир прищурился, глядя на меня, затем наклонился и ударил кулаком по пластиковой крышке рулевой колонки так, что она треснула. Затем он просунул пальцы в щель и вытащил сломанный пластик.

— Идеально, — я просунула руку и достала три пучка проводов.

Я прикусила губу, пытаясь вспомнить, что к чему. Один из них вёл к аккумулятору…

Лир глубоко вздохнул, и я не сомневалась, что это от нетерпения.

А потом добавил:

— Они идут.

Дерьмо.

— Полагаю, ни у кого из них нет машины, не так ли?

— Нет, никто из рыцарей не умеет водить машину.

— Правильно, Мировой Ключ. Открытие порталов. Хорошо. Они не смогут нас поймать.

— Скорость, с которой мы движемся, говорит об обратном.

— Хватит болтать, — если бы я могла вспомнить, какой из проводов был зажиганием…

Коричневый, подумала я. Обычно коричневый, хотя на самом деле нужно руководство, а без него я могла потенциально убить себя электрическим током.

— Они в полукилометре отсюда, — сказал Лир. — А мы всё ещё сидим в машине с разбитым окном.

— Ш-ш-ш-ш…

Я скрутила вместе то, что, как мне показалось, было проводами аккумулятора. Затем я соединила коричневый с жёлтым и…

Зажглись фары, и радио заиграло старую песню Нирваны.

— Да! — из вентиляционных отверстий вылетел охлаждённый воздух.

— Ты включила музыку, — сказал Лир. — Но мы же не двигаемся.

Ну никакой благодарности.

— Мне нужно завести мотор, — я медленно вдохнула и выдохнула, сдирая изоляцию с проводов. — И эта часть может убить меня.

— Тогда позволь мне это сделать.

— Ш-ш-ш.

— Они уже на пляже, прямо за нами.

Осторожно обнажив кончики проводов, я прикоснулась проводом батареи к проводу стартера.

Двигатель завёлся.

— Да! — я взревела им несколько раз. — Пристегни ремень безопасности.

Глава 18

— Ремень безопасности?

Раздражающий звуковой сигнал в машине заставил меня стиснуть зубы.

— Я едва умею водить машину, — сказала я. — Тебе придётся пристегнуться.

Я нажала на газ, и мы выехали на дорогу, обсаженную пальмами. На дороге было не так уж много машин, и я уставилась на линии разметки, стараясь держаться между ними.

— Что это там пищит? — спросил Лир.

Я взглянула на приборную панель, где горел красный огонёк, показывая фигурку с ремнём безопасности.

— Это машина велит тебе пристегнуться.

Он потянулся к ремню, пытаясь понять, как его застегнуть. Когда он защёлкнул пряжку, писк прекратился.

Холодный воздух обдувал моё мокрое тело, а зубы стучали. Мало того, что дул кондиционер, так ещё и ветер хлестал по мне через разбитое окно. Волосы упали мне на глаза, и я тряхнула головой, чтобы отбросить их.

— Ты можешь выключить кондиционер? Холодный воздух?

Лир ткнул пальцем в приборную доску, но холодный воздух продолжал дуть.

Свет фар другой машины приближался к нам быстрее, чем мне бы хотелось, и я, слегка запаниковав, свернула направо. Бок нашей украденной машины со скрежетом царапнул бетонное ограждение, и адреналин пронзил мои нервы. Это, пожалуй, страшнее, чем встреча с одержимым фуатом.

— Эти улицы недостаточно широки, — пробормотала я. — Это просто смешно.

— Почему ты умеешь угонять машину, но не водить её? — спросил он.

— В семидесятых я недолго работала угонщицей автомобилей. Но мне не приходилось далеко их гнать. Я просто бросала их на пустыре возле заброшенной железной дороги, и кто-то разбирал их на запчасти, или… я понятия не имею, на самом деле. Всё, что я знаю — это то, что у меня появлялось несколько сотен баксов за каждую машину.

— Понимаю. Ты провела сто лет, нарушая законы.

— Не вижу, чтобы ты возражал против этого нарушения закона прямо сейчас. Мы едем в угнанной машине.

В этот момент я почувствовала неприятное жжение вокруг бёдер и спины, как будто моя кожа была разодрана. Я резко втянула воздух от боли.

— Я только сейчас поняла, что сижу на битом стекле, — из-за прилива адреналина я до сих пор этого не чувствовала.

— Я исцелю тебя, когда мы остановимся.

В голове снова вспыхнул образ его рук на моих бёдрах, и мои ноги сжались.

— Я и сама могу это сделать, — это прозвучало немного сердито.

— Иногда ты очень напряжена.

Я взглянула на приборную доску. Там лежала пачка жевательной резинки. Вот что мне нужно.

— Лир. Мне нужна услуга.

— О, неужели?

Я вцепилась в руль побелевшими костяшками пальцев.

— Мне нужно, чтобы ты взял эту розовую пачку, развернул жвачку и сунул мне в рот. Пожалуйста.

Он сделал, как я просила, и я открыла рот. Он сунул мне жвачку, и я начала жевать. Наконец, я начала расслабляться.

— Спасибо.

Когда песня по радио сменилась, я почувствовала, что боги благословляют меня. Заиграла «Can’t Help Falling in Love».

— Ты можешь сделать погромче?

— Эта музыка ужасна.

Я лопнула пузырь.

— Заткни свою чёртову пасть, или, помоги мне, Элвис, я снова пристрелю тебя железными пулями.

— Тебе это нравится?

— Элвис — бог музыки.

— Эль-вис, — Лир произнёс это имя так, словно никогда раньше его не слышал. — Я никогда не слышал об этом боге.

— Однажды я дотронулась до его рубашки, — я хихикнула, затем снова сосредоточилась на дороге. — Тебе, наверное, стоит перестать отвлекать меня, пока я веду машину.

Я быстро взглянула на него краем глаза и заметила улыбку, игравшую в уголках его губ.

— Я думал, ты ненавидишь мужчин.

— Не всех мужчин. Бывают и исключения. Элвис — один из них. А Всадник Смерти гораздо приятнее, чем можно себе представить, учитывая его титул.

— Это правда?

Я начала понемногу расслабляться, хотя мои глаза всё ещё были прикованы к дороге. Интересно, как долго я смогу не моргать, прежде чем ослепну?

Не похоже, чтобы здесь имелось что-то примечательное. Пальмовые рощи. Дорога. Какие-то кусты.

— Ты знаешь, где мы находимся? Или куда мы едем?

— Мы находимся к югу от Акко, и нам нужно найти место, где можно спрятаться, пока я не исцелю себя как следует. Мой дух должен войти в царство смерти. Нам нужно найти пустое человеческое жилище, где мы будем в безопасности, пока я буду это делать. И тебе, скорее всего, нужно поспать.

— Вероятно, в какой-то момент, — у меня вспотели руки на руле. — Кстати, об исцелении… Почему ты сказал своим братьям, что я исцелила себе голову в тюрьме? Я этого не делала.

Лир закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Ветер врывался в машину, ероша его длинные волосы.

— Если бы я проявил хоть малейшую мягкость по отношению к тебе, они нашли бы способ мучить тебя более жестоко. В те дни, когда Ис пал, я был единственным, кто защищал тебя, пока не изменил своё мнение. Они до сих пор думают, что мой разум помутился.

Значит, эта ложь… защищала меня. Это стало неожиданностью, и всё же Лир бросил меня в ледяную яму со связанными за спиной руками, чтобы я не слишком привязывалась к нему.

Другая машина приближалась к нам с противоположной стороны дороги, и моё нутро напряглось.

Я не могла смотреть на знаки, потому что была слишком сосредоточена на попытках удержаться на дороге, не задев бетонный барьер.

Я глубоко вдохнула, пытаясь мыслить ясно, пока кондиционер обдувал моё мокрое платье.

Когда мой разум на несколько мгновений успокоился, слова фуата вернулись ко мне. «Твоё королевство…»

Я уставилась на свет фар на тёмной дороге. Когда-то Лир защищал меня, но теперь больше не доверял мне.

— Так что же изменило твоё мнение обо мне, Лир? В какой-то момент ты думал, что никакая дочь королевы Малгвен не разрушит своё королевство.

— Я видел тебя однажды в Лондоне. После того, как Ис пал. В тот момент я был уверен, что в твоих жилах действительно течёт кровь твоего отца. Было ясно, что ты вынуждена потворствовать каждому низменному и жестокому удовольствию, которое возбуждает тебя.

Я лопнула пузырь.

— Ты думаешь, я такая же, как мой отец? Я могла бы убить тебя за это замечание.

— Конечно, могла бы. Тобой движет жажда крови, как и им.

О боже. У меня было несколько плохих дней после падения Ис. Потеря моих морских сил ощущалась так, словно мою душу вырезали прямо из груди. Я чувствовала странную пустоту, как будто уже умерла, но моё тело упрямо продолжало жить. Я превратилась в пустую оболочку. И если в двадцать пять лет я не была способна править Ис, то после его гибели мне стало ещё хуже. Я прошла через фазу джина и ночёвок в лачугах. Я проводила время среди худших людей. И когда я мстила за преступления против других женщин, это не всегда было красиво.

Напряжение вернулось в моё тело, и я крепко вцепилась в руль.

— Что именно ты видел из моих действий? Что показалось тебе таким ужасным?

— Я видел, как ты стояла над телом, залитым кровью, и вырывала чьё-то сердце. Человеческое сердце. Это даже не был демон, достойный сражения.

— Это… это… — «вполне возможно». — Я уверена, что у меня была на то веская причина.

В первые дни, когда я только приехала в викторианский Лондон, вокруг было много плохих людей. Мужчины, которые убивали проституток и бедных детей. Я приехала туда, чтобы навести порядок.

Но я понимала, как это плохо выглядит. Мне оставалось только гадать, почему он вообще оставил меня в живых. Бродячую фейри, покрытую человеческой кровью.

— До этого момента, — добавил Лир, — я был уверен, что ты такая же благородная и сильная, как твоя мать.

Я почувствовала, как сжалось моё сердце.

— Почему ты был так предан моей матери? Ты полубог, зачем подчиняться королеве фейри?

— Твоя мать убила того, кого я ненавидел.

— Кто это?

— Твой отец, — его синие глаза приоткрылись, и Лир посмотрел на меня.

— Ах, да. Многие его ненавидели. Это была её любимая сказка на ночь для меня. Так она укладывала меня спать каждую ночь. Колыбельная, потом история о том, как она убила моего отца.

— Я хочу это услышать.

Я вздохнула. Я знала историю наизусть, так что она даже не отвлекала меня от мёртвой хватки на руле.

— В день своей свадьбы она нарядилась в красивое лёгкое одеяние, а на голове у неё была корона из жемчуга и ракушек. Как раз перед церемонией мой отец пришёл, чтобы найти её.

Иногда, когда я говорила о старых временах, мой акцент снова менялся. Я перестала говорить по-американски и опять заговорила немного по-корнуэльски.

— Она была безумно влюблена в моего отца, Градлона, короля Ис, — продолжала я. — Так что она была рада его видеть, хотя это плохая примета перед свадьбой. Она была беременна мной, и это уже было заметно. Но он пришёл туда не из-за любви. Он уже нашёл себе новую любовницу, более молодую и красивую. Более богатую. И вообще, он не хотел ребёнка. Что, если однажды я заняла бы его трон? А что, если бы я оказалась мальчиком? Тогда он схватил мою мать за горло и попытался голыми руками оторвать ей голову.

На мгновение в машине воцарилась тишина.

— Но вместо этого моя мать убила его. Она вырезала его сердце кинжалом и оставила его на пиршественном столе, где оно высохло. Она оставила там и его кости. Она забрала его корону, его армию и стала править Ис. Она правила в «золотой век» Ис — лучшее искусство, пик процветания. И она никогда не снимала своего свадебного платья, испачканного его кровью. Она вырастила меня с одним уроком, выжженным в моей памяти. «Не доверяй никому, но особенно не доверяй мужчинам». В то время я думала, что она ошибается. Но приехав в Лондон в 1800-х годах, я увидела вещи, которые заставили бы даже твою кровь свернуться.

Лир внимательно слушал.

— И вот тогда я поняла, что моя мать права. Вокруг нас полно волков. Волков, которые убьют тебя, как только представится возможность, — и именно поэтому я буду держать кинжал как можно ближе к себе. Потому что иногда волки действительно были очень красивы. — И почему ты так сильно ненавидишь моего отца? Помимо того, что он псих?

Но Лир не ответил. Вместо этого он закрыл глаза и, казалось, ушёл в себя. Возможно, притворился спящим.

Я уставилась на тёмную дорогу перед собой. Чем больше мы говорили о старых временах Ис, тем больше я тосковала по своим прежним силам. Этот давно похороненный голод снова пробудился вместе с жаждой власти.

Вчера я и не подозревала о существовании Атама Мериадока. Теперь же я ничего так не хотела, как обладать им, чувствовать его силу, заряжающую моё тело.

***

Я миновала около десяти заправочных станций, несколько заводов, но не собиралась искать человеческое жилье, пока оставалась на главной дороге. Поэтому через полчаса езды я свернула с главной дороги.

Здания в этом городе все выглядели одинаково — квадратные бетонные жилые дома. Балконы выступали под маленькими окнами, и с них свисало постиранное бельё.

Я медленно ехала по дороге. На некоторых окнах имелись металлические решётки, защищавшие от грабителей. Люди заботились о безопасности, но часто бывали беспечны. Если я буду достаточно терпеливой, то найду кого-нибудь, кто оставил дверь или окно открытыми.

Я медленно катилась по улице, оглядывая балконные двери в поисках хоть какой-то щели.

Позади меня, отчаянно сигналя, остановилась машина. Видимо, я ехала слишком медленно.

Я выругалась себе под нос и повернула налево, надеясь, что вдруг окажусь на улице с тёмным уютным домом и открытой дверью.

Вместо этого я нашла кое-что не хуже.

На правой стороне дороги на ночь остановилось строительство высокого жилого дома. В данный момент это оптимальный вариант. Никаких дверей, чтобы остановить нас.

Машина покатилась по горкам снаружи, остановившись рядом с несколькими рядами бетонных блоков. Здесь было не так уж много света. На первом этаже дома напротив в одном из окон светился синим телевизор, а над нами мерцал уличный фонарь.

У входа в квартиру стояла женщина и курила. Но её глаза были устремлены в землю, и она не обращала на нас никакого внимания. Она стряхнула пепел с сигареты, и по её щеке скатилась слеза.

Я дотронулась до ноги Лира, чтобы разбудить его. Ему потребовалось мгновение, чтобы открыть глаза, затем он уставился на мою руку на своём бедре.

Я отдёрнула её.

— Хорошо. Ты всё ещё жив. Я нашла для нас место, где можно отдохнуть и подлечиться.

Он нахмурился, глядя на пустое здание.

— Это подойдёт.

— Отлично, потому что у нас нет тонны вариантов.

Дверца машины скрипнула, когда я открыла её, и я вздрогнула, когда стекло в моей заднице пропороло кожу. Выходя из машины, я подтянула на себе мокрое платье, чтобы не наступить на подол, хотя он и так был изорван. Я оглянулась через плечо на свой зад и увидела кровь, струящуюся по моим бёдрам там, где стекло разорвало мою кожу, окрашивая синюю ткань. Окровавленное платье напомнило мне о маме.

Я поморщилась и заковыляла в здание. Как я буду разбираться с разбитым стеклом в моей заднице? Я могла бы вылечить себя достаточно хорошо, но не раньше, чем вытащу осколки стекла.

Взглянув на Лира, я увидела, что он пребывал в гораздо худшем состоянии, чем я, и рана на его плече немного открылась. Чёрная дыра от пули по-прежнему оставалась в центре его груди, прямо над сердцем. Я почувствовала неприятное чувство вины за то, что застрелила его.

Прежде чем мы прошли через пустой дверной проём, я оглянулась на другую сторону улицы. Курящая женщина по-прежнему не обращала на нас никакого внимания. Синяк темнел у неё под глазом.

«Волки…»

Я отвернулась от неё и вошла в холодное здание. Я не видела поблизости ни одного мужчины, но если бы мне пришлось выдвинуть предположение, то кто-то, кого она любила, ударил её. Или кто-то, кого она когда-то любила.

За последние сто с лишним лет я встречала на улицах так много человеческих женщин. Много таких, как Джина, попавших в ловушку ужасных жизней. Я пыталась сделать свой магазин пристанищем для них. Иногда они находили себе другого парня и уходили к нему. Иногда они оставались со мной. Но человеческая жизнь длится недолго.

Я обхватила себя руками, пока мы шли к лестнице в тёмном здании. «Никогда не теряй бдительности, Аэнор. Не верь красивой лжи, которая льётся из уст красивых мужчин».

Разговор об Ис пробудил воспоминания о моей матери. Как будто она снова ожила и что-то шептала мне на ухо.

Мы поднялись на несколько этажей бетонного здания. Лир еле тащился вверх по лестнице, проливая за собой кровь с пугающей скоростью, но он не жаловался.

Через несколько пролётов мы нашли пустую комнату, расположенную внутри и не имеющую окон, чтобы впустить ветер.

Здесь было одиноко, и я скучала по Джине.

Как только мои руки окажутся на отражающей поверхности, я посмотрю, смогу ли хоть мельком увидеть её.

Пришло время выяснить, говорит ли этот прекрасный и страшный мужчина правду.

Глава 19

В пустой квартире Лир уселся посреди комнаты, скрестив ноги.

— Мне нужно исцелиться самому, прежде чем я смогу исцелить тебя. Мне необходимо будет трансформироваться в мою форму Анку. Возможно, ты не захочешь смотреть.

— Почему?

— Мне говорили, что в чистой форме это ужасает.

— Значит, когда я видела, как ты трансформировался раньше — это была не самая чистая твоя форма?

— Нет.

Что ж, это разожгло моё любопытство. Я хотела подойти к зеркалу, чтобы проверить, как там Джина, но сначала я хотела взглянуть на настоящего Анку.

Лир положил руки на колени и выпрямил спину. Его тело начало светиться, как умирающее солнце, окрашивая воздух вокруг него золотом. Его светлые волосы развевались вокруг головы, как будто он находился под водой.

По мере того как его корона становилась длиннее и острее, из кончиков пальцев вырастали тёмные когти. Золотые татуировки начали струиться по его телу, и у меня перехватило дыхание. Его магия вибрировала на моей коже, как мрачное предупреждение.

Мой желудок сжался. Только инстинкт заставил меня отвернуться от него.

Я прошла в соседнюю комнату, желая взглянуть на Джину. В этой комнате присутствовали отверстия, где находились бы окна.

Осматривая пол, я искала что-нибудь блестящее, что можно было бы использовать как зеркало для прорицания. Спустя мгновение я обнаружила сломанный металлический прут, лежащий в углу. Он выглядел как часть вешалки для полотенец или что-то в этом роде — достаточно отражающее, чтобы я могла ясно видеть своё собственное лицо. Через несколько мгновений я буду знать, лжёт ли мне Лир насчёт Джины.

Я подняла с пола прут и вздрогнула. Каждый раз, когда я слишком активно двигалась или меняла позу, я чувствовала, что стекло погружается немного глубже.

Не обращая внимания на боль, я подставила металлический прут под лунный свет и прошептала заклинание для прорицания. Моё сердцебиение ускорилось, и я подумала о Джине — её темных глазах, её буйных кудрях. Об её привычке сидеть на полу и делать уроки. Снова открыв глаза, я увидела её отражение в металле.

Она сидела, откинувшись на груду больших белых подушек, в комнате с золотыми стенами и лампами. Она смотрела телевизор и что-то ела. В этом крошечном кусочке металла было трудно что-то разглядеть, но мне показалось, что это омлет. Она облизала пальцы.

Так вот как выглядел «Савой». Белое и золотое. Даже лучше, чем я себе представляла.

Боги, я хотела быть там.

Я позволила заклинанию рассеяться, и облегчение нахлынуло на меня. Джина в безопасности. Лир говорил правду. Всё не так страшно, как могло бы быть.

Снаружи над горизонтом прогремел гром. Волосы на моих руках встали дыбом, и я не знала, был ли это удар надвигающейся бури или магия Лира.

Когда я вернулась в комнату без окон, моё сердце пропустило удар. Анку в своём истинном обличье заставил меня затаить дыхание от благоговения.

«Величественный».

Это самое близкое слово в английском языке, чтобы передать концепцию, уникальную для этого фейри: ужасающая красота богов. Ужас и совершенство смешались воедино, требуя преданности.

Его вид пробудил во мне первобытный страх, и часть меня отчаянно хотела убежать от него. «Чудовища прячутся среди мужчин, — прошептал в моих воспоминаниях голос матери. — Он уничтожит тебя. Убей его, пока он не убил тебя».

Другая часть меня просто чувствовала необходимость поклоняться ему. Мои колени ослабели, почти тянули меня вниз к бетонному полу. Золото вокруг него становилось всё ярче, и я видела, как его шрамы заживают у меня на глазах.

Я знала, что смотрю на нечто, не предназначенное для глаз обычных фейри вроде меня. Это действительно вызывало головокружение. Наблюдать за ним было равносильно непрошеному вторжению. Я вторгалась на запретную территорию, глядя в истинное лицо бога.

Молния расколола небо снаружи, затем раздался оглушительный раскат грома, сотрясший стены. Дождь начал барабанить по зданию.

Тени змеились вокруг Лира, скрывая золотое сияние, и его бело-золотые волосы развевались вокруг головы. Но его тело оставалось неподвижным, как бетон под ним.

Я не собиралась становиться на колени, даже если бы захотела. Если он откроет глаза и увидит, что я стою перед ним на коленях, мне придётся выбежать из здания, чтобы спастись от стыда.

«Думай о не-божественных вещах, Аэнор».

Выставки кондитерских изделий. Утягивающее бельё. Собаки, подъедающие затхлые сухие завтраки из детской коляски. Старики, шаркающие по тротуарам и облизывающие рожки мороженого.

И всё же прекрасное видение пылало передо мной, как священный огонь.

Я оторвала от него взгляд и вернулась в соседнюю комнату. С каждым шагом я вздрагивала от крошечных осколков стекла в заднице и бёдрах.

Холодный дождь начал под углом залетать в комнату, и я посмотрела вниз, на квартиры напротив нас. Курившая женщина вошла внутрь, но перед домом остановилась машина. Дождь намочил одежду, которую она развесила на верёвках.

Что-то в том, как машина была припаркована, обеспокоило меня — совершенно криво, частично на тротуаре. Тот, кто припарковал машину, либо был пьян, либо сильно спешил.

Затем отдалённый крик заставил мою грудь сжаться. Это был мужской голос, ревущий на другом языке — иврите, наверное. Женщина кричала ему в ответ из своей квартиры.

Я сделала шаг ближе к окну, наблюдая, как женщина распахнула дверь и выбежала на мокрый от дождя тротуар. Она была молодой. Может быть, лет двадцать?

Затем её друг последовал за ней. Он был невысоким, но мускулистым. На нём была чёрная футболка с символами доллара и низко надвинутая кепка с логотипом бейсбольной команды «Янкиз». Он выглядел так, словно собирался начать что-то неприятное.

Я задрала платье и вытащила кинжал из ножен.

На середине тротуара мужчина схватил её за хвост и повалил на землю. Она закричала, когда он начал тащить её обратно в дом за волосы. Как пещерный человек.

На долю секунды мне захотелось просто убить его. Я могла бы сделать это отсюда — бросить нож, прицелиться ему в сердце. Но тогда я оставлю одну очень травмированную женщину с обвинением в убийстве на руках.

Я отвернулась от окна, подхватила подол и побежала через пустую квартиру, мимо сияющего бога смерти собственной персоной. Мои мокрые туфли шлёпали по бетонной лестнице, пока я неслась вниз, к первому этажу. Когда я выбежала на улицу, воздух наполнился паническими криками женщины.

Ярость вспыхнула во мне, когда я увидела, как мужчина силой втолкнул свою жертву в квартиру. Он захлопнул дверь за ними. Мои пальцы дрогнули, но я убрала кинжал в ножны. Я не думала, что он мне понадобится.

Их крики доносились из-за двери. Я подошла к ней и приподняла подол платья. Я стала пинать дверь, снова и снова, ударяя по ней около ручки, пока дерево не треснуло и не сломалось. Ещё один удар, и дверь распахнулась.

Оба человека ошеломлённо уставились на меня.

Мужчина прижал женщину к стене. Её губа распухла и кровоточила, по лицу текли слёзы. Её волосы и одежда были мокрыми. Мужчина выглядел так, словно пытался стянуть с неё джинсы, но не успел справиться с ремнём. Он схватил её сзади за шею, как будто она была диким животным. Я подошла на шаг ближе.

«Мама всегда была права. Чудовища прячутся среди мужчин».

Я рванулась вперёд.

— Привет, дружище, — я оттащила его от женщины, потом схватила за горло и прижала к стене. Он начал яростно пинать меня, но чары овладели им через несколько мгновений.

Без гребня и воды наведение чар являлось трудной для меня задачей. Мелисанда была великолепна в этом. Чем более искушённой и умной была жертва, тем труднее мне приходилось.

Без моих инструментов моргены это удавалось не очень хорошо. Я могла очаровать только самых тупых людей.

И этот фанат «Янкиз» представлял идеальную мишень.

— По-английски понимаешь? — спросила я.

Он кивнул.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты сел в свою машину, уехал и никогда сюда не возвращался. И более того, ты никогда больше не прикоснёшься к другой женщине.

Его глаза выпучились, но он кивнул. Я отпустила его, и он, спотыкаясь, направился к выбитой двери, протискиваясь мимо обломков дерева. Когда мужчина скрылся, я с удивлением увидела Лира — он стоял на тротуаре под дождём.

Как долго Лир наблюдал за мной?

Я оглянулась на женщину. Пиво пропитало её одежду и волосы, а тело сотрясала дрожь. Она оглядела меня с головы до ног, замечая моё мокрое платье, испачканное кровью. Наверное, я выглядела ещё хуже, чем она, но, по крайней мере, никто не вылил на меня пиво.

Она просто смотрела на меня, её руки дрожали.

Я подошла к двери. Я закрыла глаза и прошептала заклинание для починки деревянных предметов, собирающее их по кусочкам, по одному обломку за раз. Закончив, я вышла из квартиры, повернула ручку, чтобы закрыть дверь, и направилась на улицу.

Взгляд золотых глаз Лира был устремлён на меня, тело окрасило воздух вокруг него в янтарный цвет. Он совсем снял плащ и теперь стоял под дождём без рубашки. Он снова стал похож на себя и менее похож на бога.

— Тебе не обязательно было выходить, — сказала я.

— Я почувствовал, что за нами следят, но ничего не нашёл.

Я посмотрела на тёмную улицу, но не увидела ничего подозрительного.

— Зачем ты пришла сюда? — спросил он.

Мы начали переходить дорогу, снова направляясь к пустой квартире.

— Потому что парень этой женщины избивал её, и я хотела, чтобы это прекратилось.

Он хмуро посмотрел на меня, но выражение его лица было любопытствующим.

— Ты не такая, как я…

Затем он замер, и всё его тело обрело неподвижность дикого животного. Он протянул руку, жестом приказывая мне остановиться. Принюхался к воздуху. Холодок пробежал по моей коже.

Я ничего не видела в темноте. Но я слышала хриплое дыхание, доносившееся откуда-то со стороны. Я тоже принюхивалась к воздуху, втягивая запах болота, мха и гнилых папоротников.

«Гвиллион».

Гвиллионами назывались фейри, которых я знала по Ис, и они определённо не были уроженцами Израиля. Они являлись порождениями ночи, которых отпугивало солнце. Но в темноте они были злобными зверями.

Я нагнулась и вытащила кинжал из ножен. Это было бы идеальное время для железного оружия, но мне не хотелось нести ответственность за ещё одну душу, заключённую в ад навсегда.

Гнилой запах гвиллиона становился всё сильнее, и ужас пронзил меня до костей. Эти древние монстры были преследователями в царстве фейри. Они часто устраивали засаду за скалами, просто наблюдая. Но они могли двигаться поразительно быстро, когда им это нужно, и разрывать глотки зубами. Они могли обглодать человека до костей быстрее, чем за один удар сердца.

Я повернулась, и мой взгляд упал на серые глаза и спутанные седые волосы, завешивающие костлявое лицо. Моё сердце ударилось о рёбра.

Я прошептала атакующее заклинание, и магия заискрилась в моей руке, заряжая клинок. Самка гвиллиона прыгнула ко мне, но взрыв магии отбросил её назад. Тем не менее, заклинание не убило её, и она зарычала, грохнувшись на тротуар.

Другой гвиллион метнулся из тени, вцепившись в шею Лира. Но как только я снова начала заряжать кинжал магией, одна из них схватила меня за руку, вонзив когти в плоть. Я перерезала её сморщенное горло лезвием, и потекла тёмная кровь.

Меня сбил с ног крупный самец гвиллиона, атаковавший из темноты. Он прижал мои запястья, когти впились в кожу. Стекло, всё ещё находившееся в моём заду, рвало плоть. Гвиллион сжал моё запястье так сильно, что я опасалась, как бы он не переломал мне кости. Нож со звоном выпал из моей руки, и я ахнула.

Широко раскрытые серые глаза гвиллиона парили в нескольких дюймах от моего лица, а его жёсткая борода щекотала мне кожу.

— Красивая… совсем как она, — его дыханием можно было убивать цветы.

— На кого ты работаешь? — спросила я.

— Нам нужно знать, как добраться до Нова Ис, — он начал двигать своими бёдрами взад и вперёд над моим телом, отчего меня чуть не стошнило. — Красивая…

«Нова Ис?»

Так, так, так. Вот какую интересную тайну Лир скрывал от меня.

Глава 20

Гвиллион жёстко схватил меня за грудь, вонзив когти, и я зарычала.

Лир оторвал его от меня, его лицо было свирепым, как у разгневанного бога. Его глаза горели золотом, клыки обнажились.

Я отползла назад, вглядываясь в темноту. Других признаков движения я не заметила.

Я посмотрела на Лира, который тихо говорил на древнем языке фейри. Используя свою магию, он подвесил древнего гвиллиона в воздухе. Я разинула рот, когда грудь гвиллиона взорвалась, кровь и осколки костей брызнули из его развороченных рёбер. Труп упал на землю, и я подавила приступ тошноты.

Я перекатилась на четвереньки, чтобы не лежать на осколках стекла. Я хотела тошноты. Меня быстро вырвало, а потом я подняла глаза на Лира.

Он смотрел на меня сверху вниз, его светлые волосы развевались вокруг, а тело сияло золотом. Вокруг него лежали тела шести гвиллионов, у большинства из них груди были разорваны. «Жуть». Я даже не видела, как некоторые из них выползли из тени, пока Лир не убил их. Отдышавшись, я проползла несколько дюймов, чтобы дотянуться до кинжала, который уронила.

— Они все мертвы, — сказал он. — Я не чую ни одного живого гвиллиона.

— Ты мог бы позволить последнему прожить достаточно долго, чтобы мы могли его допросить.

— Он разозлил меня, — его голос звучал как-то отстранённо, и Лир подошёл к бельевой верёвке возле квартиры женщины, одежда которой уже промокла от дождя. Он сдёрнул с верёвки большую красную футболку и натянул её через голову.

Я медленно поднялась на ноги, всё ещё крепко стискивая рукоять ножа.

Я позволила дождю смыть кровь гвиллионов.

— Ты уверен, что они все мертвы?

— Да.

Я немного прихрамывала, когда шла, а стекло в моём теле теперь причиняло глубинный дискомфорт.

— А что такое Нова Ис? Гвиллион сказал, что ищет Нова Ис.

— Это не твоя забота.

— Ты шутишь? Не моя забота? — я сунула кинжал в ножны на бедре. Лир очень внимательно проследил за этим движением, пока его тело продолжало светиться золотом.

— Ты обернула мои наручные ножны вокруг своего бедра?

— Ага. Ну и что?

— Это практически перекрывает тебе кровообращение.

— Всё нормально, — на самом деле меня беспокоило, что Лир никогда не просил вернуть их. Он просто позволил украсть у него оружие. Вот насколько он не видел во мне угрозы.

Я зашагала обратно в пустую квартиру.

Существовало ли новое королевство — Нова Ис? Лир носил корону. Неужели он сам себя короновал? Король моего долбаного королевства?

Он мог быть полубогом, но он не являлся наследником короны Ис. Наследницей была я.

Пока мы поднимались по тёмной лестнице, золотое сияние его тела освещало путь.

Когда мы вошли в комнату, Лир понюхал воздух.

— У тебя до сих пор идёт кровь, — сказал он. — Теперь ещё сильнее.

Когда адреналин начал выветриваться, боль от всех осколков стекла возвращалась с рёвом. Я нуждалась в исцелении. А потом мне нужно поспать дней восемь. И после того, как я отосплюсь, мне нужно помутузить Лира по лицу, пока он не скажет мне правду.

— Да, я истекаю кровью. Во мне до сих пор целая куча осколков от того, как ты разбил окно и я села на него.

— Раздевайся и ложись. Мне нужно вытащить стекло.

Как будто я просто так разденусь перед этим узурпатором. «Больше стекла», как сказал бы Джайлс Кори.

Я прищурилась и скрестила руки на груди.

— У тебя есть другое королевство, не так ли? Ты украл мою корону. Король Нова Ис.

— Это не твоё королевство, учитывая, что ты потопила предыдущее. Сними свою одежду. Мне нужно исцелить тебя.

— То есть, новое королевство существует. И нет, я ничего не стану снимать перед тобой… узурпатор. Это ты придумал историю о том, как я утопила королевство, чтобы забрать то, что принадлежало мне?

— Нет. Я уже говорил тебе. Сначала я даже не поверил. Сними одежду — запах твоей крови вызывает у меня тошноту и раздражение.

— У тебя изумительные манеры для целителя.

Он выглядел действительно сердитым.

— Ложись на пол животом.

Я отступила от него на шаг, прислонившись плечами к стене. Затем я снова вытащила кинжал.

Я покачала головой, крепко сжимая рукоять кинжала.

— Ты поставил на мне крест безо всякой причины. Из-за каких-то слухов и… неудачной ситуации, когда я удалила человеческое сердце. Расскажи мне подробнее об этой конкретной сцене.

— Тот факт, что ты требуешь конкретики, наводит меня на мысль, что ты проделывала это много раз.

Я направила на него кинжал.

— Ты только что заставил пять сердец взорваться брызгами крови и костей. Так что у нас обоих есть склонность к насилию. Вопрос в том, оправданно это или нет. Вот почему я прошу конкретики.

— Это было больше ста лет назад, — его корона (украденная корона) сверкала золотом. — Я не помню подробностей. Только то, что я нашёл тебя в переулке, когда ты вырывала у человека органы из-под рёбер.

Обычно я не потрошила людей, когда убивала их, но я сделала это как минимум один раз. Я хорошо помнила этого человека, потому что он был одним из первых.

Все помнили этого мужчину. Они до сих пор говорили о нём, пытаясь понять, кто он такой. Был ли он принцем? Масоном? Мясником? Они не знали его имени. Для людей он был Безымянным, совсем как мой.

— На нём была шляпа как у Шерлока Холмса? — спросила я.

— Я не помню, — сказал Лир. — Честно говоря, я был больше сосредоточен на органах, которые ты вырвала, чем на его выборе одежды.

— Недалеко от Фэшн-стрит в Спиталфилдсе. Прямо перед восходом солнца.

— Вполне возможно. Да, это было как раз перед рассветом. В районе Спиталфилдс.

— Точно. Он был первым объектом моего самосуда. Парень по имени Сэм. Он только что закончил убивать пятую и последнюю женщину, которую когда-либо убил. Мэри была моей подругой. И ты бы видел, в каком она была состоянии, когда он с ней закончил. Уверяю тебя, это было гораздо хуже, чем то, что я сделала с ним. И полиция никогда его не нашла бы. Они не имели ни малейшего понятия. Поэтому я убила его и переехала в Теннесси. Он не убил больше ни одной женщины.

Это, казалось, заставило Лира замолчать. Он склонил голову набок и уставился на меня, оценивая, говорю ли я правду.

— Они всегда говорили о том, как он убивал проституток, — продолжала я. — Но это не настоящая история. Я имею в виду, они были проститутками, да, но это ещё не всё. Они были просто людьми, которые делали то, что должны были делать, чтобы выжить. Мэри была невероятно забавной. Она часто изображала отпадную имитацию непослушного викария в отпуске на море. И я учила её читать. А потом один из её клиентов, психопат по имени Сэм, без всякой причины вырвал ей внутренности. Так что мне пришлось положить конец его маленькому увлечению. Люди всё ещё говорят о нём, на самом деле. Вот каким ужасным он был. Его прозвали Джек Потрошитель, хотя звали его вовсе не Джек.

— Значит, у тебя была причина убить его, — сказал Лир наконец. — При условии, что ты говоришь правду, — то, как он произнёс эту последнюю часть, подсказало мне, что он вовсе этого не предполагал.

Затем он взглянул в открытое окно.

— Но ты не совсем такая, какой я тебя считал. Похоже, ты заботишься о защите слабых людей. Ты не похожа на ту, которая потопит своё королевство из злости.

— Я не такая. И я не знала правила насчёт духов.

— Твой отец знал это правило.

— Я никогда даже не встречалась с ним, Лир. Если не считать постоянных уроков моей матери, я была под защитой. Все придворные держали меня под защитой. Я просто думала, что моя мать чокнутая, пока не вышла в реальный мир. Я никогда не видела ни смерти, ни нищеты, ни болезней. И я определённо не знала о тёмном, злом фейри, который мог потопить королевство. Но очевидно, никто другой тоже не знал о нём. Но именно это и случилось с Ис. Я его помню. Он убил мою мать. Я была там.

Лир сделал шаг вперёд, упираясь руками в стену и глядя на меня сверху вниз.

— Ты говоришь мне правду? Другой фейри потопил королевство?

— Да, — я ударом отбросила одну из его рук прочь. — Я запомнила его в тот день. Я просто не знаю, как он выглядит.

— Кто он такой? Почему ты не охотилась за ним, если он украл твою силу?

— По двум причинам. Во-первых, я не знаю, кто он такой. Он выглядел просто как голубовато-белый свет. Он пах как фейри, но выглядел как… как звезда. Я слышала его голос. Он говорил на языке фейри, хотя его акцент казался древним. Он сказал моей матери, что пришёл убить её, а потом её голова оторвалась, как будто её отрезали невидимым мечом. Затем остров начал тонуть.

Лир стиснул зубы.

— А вторая причина, по которой ты его не выследила?

— Он украл мою силу, поэтому у меня нет возможности отомстить, даже если бы я знала, кто он. Что мне теперь делать? Ударить его тупым кинжалом? Его сила огромна.

«Как твоя…»

— И ты понятия не имеешь, как он выглядел? — спросил Лир.

Я отрицательно покачала головой.

— Не знаю. Он просто выглядел как свет. И пока остров тонул…

Я замолчала, когда воспоминание вспыхнуло в моей голове, настолько живое, что оно было похоже на воспроизведение фильма. Я стояла перед ним, и Безымянный горел синеватым светом, как звезда. Его магия просочилась в мой рот, как морская вода, наполняя лёгкие. Когда он снова вырвал свою магию, то забрал с собой и мою. Я думала, что умерла.

— Мне показалось, что он украл мою душу, — сказала я наконец. — Земля грохотала, пол трещал. Дворец разваливался на части. Голова матери покатилась по земле. Вода поднималась сквозь трещины в полу. Мраморные колонны опрокинулись, разбив ей голову, но она была уже мертва. А потом… море поглотило нас целиком. Я погрузилась под воду и позволила себе утонуть, ибо моя грудь была настолько пуста, что я была уверена, что больше не существую. Я превратилась в пустую оболочку, совершенно одинокую в темноте.

Я поняла, что дрожу, и сжала нож так сильно, что у меня заболела рука.

Я вытерла слезу со щеки.

— Я просто помню, что он был там, подобный звезде. А потом моё сердце разбилось.

Я почувствовала, как во мне нарастает прежняя пустота.

— Я вижу, что ты говоришь правду.

Я сердито посмотрела на него.

— А я вижу, что ты что-то скрываешь. Так что расскажи мне о Нова Ис.

— После того, как я исцелю тебя. Твоя кровь отвлекает.

— Ты говоришь как вампир.

Лир покачал головой.

— Я не хочу её пить. Она меня беспокоит. Без твоих способностей ты кажешься хрупкой.

«Хрупкой». Моя грудь ныла от желания вернуть былые силы.

Холодный ветер врывался в окна, принося с собой дождь. Я всё ещё не хотела снимать платье перед ним. Он не мог видеть меня голой. И дело не только в скромности. Я очень не хотела, чтобы он видел имена демонов, вырезанные на моём животе.

— Должен быть другой способ сделать это.

Он приподнял бровь.

— Твоя скромность граничит с неврозом.

— Мне просто нужно быть настороже рядом с тобой. Ты выглядишь так, словно можешь оказаться неуравновешенным.

— Я кажусь неуравновешенным?

— Все эти твои штучки с богом смерти. Движущиеся татуировки. Взрывающиеся сердца. Когти.

Вокруг него плясали тени, словно тьма пыталась завладеть им.

— В состоянии Анку моя примитивная сторона немного берёт верх. Но я могу держать это под контролем.

Я указала на него пальцем.

— Я так и знала. Неуравновешенный.

Я почувствовала магнетическое притяжение между нами, которое беспокоило меня.

На мгновение я задумалась, что сделает его примитивная сторона, когда перед ним будет лежать обнажённая женщина, и мои мысли наполнились чуждыми мне низменными желаниями.

Затем я снова отогнала эту мысль, мёртвой хваткой сжимая рукоять своего ножа. «Волки, Аэнор».

Глава 21

Моё сердце забилось быстрее, когда я попыталась сопротивляться странному притяжению между нами.

— Прежде чем ты исцелишь меня, мы должны защитить себя от фуатов. В любой момент сюда могут прилететь духи, и ничто не убережёт нас от них. От проклятия есть защита.

— И ты её знаешь? — уточнил Лир.

— Может быть, я сумею вспомнить, — прижавшись плечами к бетонной стене, я закрыла глаза, пытаясь представить, как это выглядело в древней книге проклятий. Это была руна фейри… я попыталась живо представить себе магазин — запах сушёных трав, звучание Элвиса на потрескивающем проигрывателе, Джина, сидящая на прилавке и поедающая печенье. Я устроилась у книжных полок и корпела над книгой проклятий, ища что-нибудь хорошее…

Чтобы проиллюстрировать одержимость, на странице о фуатах кто-то нарисовал изображение человека, поедающего другого человека. По подбородку мужчины стекала кровь. Это был один из тех странных средневековых рисунков, где люди имели крайне спокойное, скучающее выражение лица, пока происходило нечто ужасное.

На противоположной странице находились инструкции о том, как защитить своих близких кровью. Рисунок — теперь я так ясно видела его своим мысленным взором. Он был похож на какой-то острый цветок с треугольными лепестками.

Я открыла глаза.

— Есть, — сказала я. — Как только мы это сделаем, фуаты не смогут завладеть нашими телами. Но сейчас будет немного странно. И тебе нужно снять футболку.

Лир сделал, как ему было сказано, бросив футболку на пол. Мой взгляд скользнул по его мускулистому телу воина, блестящему от дождевой воды.

Теперь притяжение между нами стало ещё сильнее.

— Нам нужна кровь каждого из нас, — я уколола палец кончиком кинжала, а потом протянула клинок Лиру. На моём пальце выступили капельки крови.

Затем я стала рисовать у него на груди. Его кожа была гладкой, как шёлк, а под ней — сталь. Я начертила символ на его груди, вокруг почерневшего пулевого отверстия — тёмное сердце солнца.

Когда я закончила, Лир посмотрел на символ сверху вниз.

Может быть, это признак доверия? Он просто позволил мне пометить его своей кровью, используя магический символ, который мог оказаться чем угодно.

Я оттянула вырез своего платья.

— Теперь тебе нужно сделать то же самое своей кровью. Видишь? Я же говорила тебе, что будет странно.

Лир уколол себя кинжалом — вероятно, сильнее, чем нужно, его тело на мгновение засияло золотом. Он стал рисовать на мне своей кровью, и она стекала по моей груди. Он скопировал символ, и когда он это сделал, магия задрожала на моей коже.

Я не совсем ясно представляла себе, что будет дальше. Если кровь смоется, придётся ли нам снова её наносить, или это будет длиться вечно? Древние тексты часто упускали такие полезные подробности.

Лир закончил точной кровавой линией, затем его глаза встретились с моими.

— О каких ещё проклятиях ты знаешь?

Я пожала плечами.

— Я выучила наизусть целую книгу. Так что тебе придётся быть более конкретным. Некоторые из них связаны с уничтожением посевов, пропаданием молока у коров, венерическими заболеваниями. С каким именно проклятием ты имеешь дело?

— Я не всегда могу контролировать состояние Анку так, как раньше. Оно приходит и уходит, когда я этого не хочу.

— Потому что кто-то наложил на тебя проклятие?

Ветер свистел в открытых окнах коридора, играя его волосами.

— Я сделал то, чего не должен был делать, и теперь Анку появляется, когда не должен.

Любопытство взревело.

— И что же ты сделал?

Его глаза закрылись.

— Сейчас это не имеет значения, — Лир кивнул на моё пропитанное кровью платье. — Позволь мне вытащить стекло из твоей кожи. Сними одежду.

— Ты можешь повернуться, пока я раздеваюсь?

Он отвернулся в другую сторону, скрестив руки на груди.

Я задрала подол и расстегнула ножны на бедре. Из-за того, какими тугими они были, ремень оставил глубокие красные отметины на моей коже и отпечаток там, где была пряжка. Снять его стало облегчением.

Затем я стянула с себя платье, которое к тому времени сделалось отвратительным. На мне не было нижнего белья, потому что Лир так и не дал его мне.

Замёрзшая и голая, я остро ощущала каждый дюйм своей обнажённой кожи.

С чувством стыда я посмотрела на имена, давным-давно вырезанные на моём теле железом. Начертание было настолько корявым, что я с трудом могла разобрать имена демонов, но я всё ещё помнила их. Абракс, Морлох, Белиал…

Что бы там ни видел Лир, мне не нужно, чтобы он узрел, где демоны заклеймили меня. В этот момент мне пришло в голову, что я могу просто не снимать платье и задрать его до талии. Поэтому я снова натянула его и легла на холодный пол. Я убрала платье со своей попы, что, откровенно говоря, выглядело более непристойно, чем просто полностью обнажиться, потому что моя задница была выставлена на всеобщее обозрение.

Ничего страшного, сказала я себе. Я вся в крови и стекле, и это просто исцеление. Как в медицинской ситуации.

Мы оба просто пытались найти волшебный нож. И если найти атам означало выставить свой зад на всеобщее обозрение, в то время как Смерть вытаскивает из него стекло, тогда, думаю, такую историю судьба написала для меня.

— Я лежу, — сказала я с пола. Бетон холодил моё тело, и мурашки пробежали по моей обнажённой коже.

Я закрыла глаза и отвернулась от Лира.

Затем я почувствовала острые уколы в бёдрах, когда он начал вытаскивать стекло.

— У тебя есть пинцет? — поинтересовалась я.

— Я использую кончики пальцев, — ответил он. — Знаешь, когда мы были ещё в Акко, ты могла сбежать. Без твоей помощи они, вероятно, разорвали бы меня на куски и бросили в тюрьму в железных цепях.

— Может быть, я просто хотела получить ответы, — я поморщилась, когда он вытащил большой кусок из моего бедра.

— Лежи смирно, — рябь его исцеляющей магии омыла моё тело, и щупальце тепла пробежало по моему нутру. Бёдра рефлекторно подались вперёд, ноги прижались друг к другу.

— Перестань ёрзать.

— Я не двигалась с места, — мои соски затвердели на холодном бетоне, а дыхание участилось. — Прекрати, — прохрипела я с придыханием. — Что за магию ты используешь?

— Что ты имеешь в виду? Это просто снимает боль.

Ну, я не собиралась объяснять ему, как удивительно его магия ощущается на моём теле. Я не собиралась говорить ему, что никогда не испытывала желания к мужчинам, а теперь моё тело сделалось слишком горячим. Его магия скользнула по моей коже, и я вспомнила, как он смотрел на меня, когда мы впервые встретились — его глаза задержались на моих ногах, груди, крошечных шортах.

Неконтролируемое томительное ощущение нарастало между моих бёдер. Мои бёдра снова задвигались, когда похотливые мысли закружились в моей голове.

Что со мной не так? Я готова была корчиться и стонать, лёжа голышом на полу перед ним.

Я по-прежнему держала нож.

— Что такое Нова Ис? — спросила я резким тоном.

— Я закончил вытаскивать стекло. Мне просто нужно закрыть порезы…

Я даже не услышала конца его фразы, потому что его магия чувственными волнами пронеслась по моему телу, согревая нутро. Кровь пульсировала у меня в животе, соски напряглись на холодном бетоне. С каких это пор лежать на холодном бетонном полу так приятно? Я крепко прижала ладони к полу, борясь с желанием забраться к нему на колени и обхватить голыми бёдрами.

— Ты почти закончил? — спросила я сквозь стиснутые зубы.

Я попыталась ясно мыслить сквозь туман удовольствия, до сих пор сотрясавший моё тело. У меня практически не осталось одежды, которая не была бы разорванной, мокрой и покрытой кровью.

— Твоя кожа прекрасно зажила. Мне нужно тебя немного помыть, — Лир провёл холодной влажной тряпкой по моим бёдрам, и я вздрогнула. Его тёплый палец коснулся моей кожи, и у меня перехватило дыхание. Мои соски на холодном бетоне сделались твёрдыми, как камень.

Лир провёл тряпкой выше по моей спине, и я почувствовала, как мои ноги раздвигаются сами по себе. О боги, я просто хотела, чтобы его рука потрогала меня…

Я так сильно прикусила язык, что потекла кровь.

— А чем ты вообще меня моешь?

— Футболкой, которую я украл, — в его тоне слышалось глубокое рычание. — Я закончил. Ты можешь снова прикрыться, — его голос звучал напряжённо.

С облегчением я опустила платье и села, прислонившись к стене. Я всё ещё вцепилась в рукоять кинжала, мои пальцы оставались напряжёнными.

Я была уверена, что мои глаза светились дикой похотью. Понял ли он это? Видел ли он, как поднимается и опускается моя грудь, как расширились зрачки?

Золотые глаза Лира снова обрели свой голубой цвет, и что-то изменилось в выражении его лица. Его взгляд задержался на мне дольше, чем требовалось. На мгновение я увидела себя его глазами, как будто зачаровывала его. Я заполучила этот маленький пузырь, заглядывающий в его душу.

Я увидела своё сердцевидное лицо, свои большие зелёные глаза. Я казалась ему красивой, с длинными чёрными ресницами. Платье свисало с меня рваным тряпьём, но он больше сосредоточился на изгибах, на обнажённой коже. Он считал, что я слишком деликатна, и это было ошибкой. Я сидела так, что он едва мог видеть мои бёдра…

Я также чувствовала, о чём он думает. Он вспоминал, как я выглядела после того, как он меня помыл. Он думал, что моя задница выглядела идеально, что он мог бы увидеть почти всё, если бы я только чуть сильнее раздвинула ноги… его желание раздражало Лира. Он не хотел вожделеть меня.

Пузырь лопнул, и я вернулась к своим мыслям. Но такое чувство, что теперь я каким-то образом была запятнана, и мысли в моей голове становились всё грязнее. Эта боль пульсировала между ног, превращая меня в животное. Мне хотелось просунуть пальцы между бёдер.

Я стиснула зубы. Попытка сохранить контроль заставила меня практически вибрировать от напряжения.

Лир передо мной снова начал переходить в своё первобытное состояние — глаза сверкали золотом, татуировки двигались по его коже.

Он придвинулся ближе, но остановился в дюйме от меня, положив руки мне на бёдра. Его губы нависли над моей шеей, тёплое дыхание коснулось моего горла, заставляя меня дрожать от возбуждения. Я чувствовала себя мокрой и горячей, скользкой от желания.

Мои груди напряглись под шёлковым платьем, легчайшие прикосновения материи ощущались как медленная, чувственная пытка на моих сосках. Невесомое, как пёрышко, поддразнивание сводило меня с ума, и я не могла думать ни о чём, кроме как снять платье и трахнуть Лира прямо здесь, на полу. «О боги, я хочу трахнуть его».

Его руки легли по обе стороны от моих бёдер, едва касаясь их — ещё одна сексуальная пытка, которая заставила моё нутро набухнуть от желания.

— Я слышу, как бьётся твоё сердце, когда использую свою магию. Я вижу, как ты краснеешь, — его шелковистый тон был подобен руке, поглаживающей мои бёдра, заставляющей меня содрогнуться.

Мои ноги раздвинулись, и Лир подался ближе, втискиваясь между ними. Он нежно прикусил мне горло своими зубами.

Рваная бретелька платья упала вниз, обнажив одну из моих грудей. Мой сосок затвердел, когда ветерок охладил его. Я даже не пошевелилась, чтобы прикрыться. Лир поцеловал меня в шею, и я застонала, закрыв глаза.

Дикий жар пронзил мой живот. Слова, вспыхнувшие в моей голове, были почти чужды мне… «толчки… трахаться… лизать… член…» Я хотела ощутить его глубоко между моих ног. Мне нужно, чтобы он наполнил меня, жёстко отымел. Я начала притягивать его ближе, когда поняла, что всё ещё сжимаю кинжал.

Я резко открыла глаза.

Что со мной происходит? Мне нужно оставаться начеку.

«Держи себя в руках, Аэнор. Подумай о том, что он сделал с твоей жизнью».

Никогда не доверяй волкам. Никогда не подпускай их слишком близко. Я отстранилась от него и потянула за лямку платья.

— Нет, — сказала я с железной волей. — Ты не можешь похищать людей, а потом соблазнять их. Урок усвоен.

Лир быстро отстранился, как будто я опалила его кожу. Он выглядел потрясённым. Затем он отвернулся от меня.

Я хотела его так сильно, что это причиняло боль.

Глава 22

Сидя на полу, Лир встретился со мной взглядом, и его золотистые глаза горели желанием. Затем его угловатые челюсти напряглись, и он уставился в землю.

Он прищурился, глядя на меня.

— Тебе нужна одежда, чтобы прикрыться. Ты не можешь сидеть весь день в клочьях ткани и ждать, что я проигнорирую это.

— О, неужели? Двадцать минут назад я была невротически скромной.

— Я найду тебе какую-нибудь одежду.

Он начал вставать, но я подняла руку, чтобы остановить его.

— Подожди. А как насчёт Нова Ис? Оставайся на месте.

Лир долго смотрел на меня, и его золотистые глаза стали голубыми, прежде чем он снова ответил.

— Физическое королевство Ис утонуло. И королева умерла. Но многие выжили. Нам обязательно сейчас об этом говорить?

— Я знаю, что жители Ис разбросаны по всей Земле, — продолжала я. — Люди называют это… у них есть для этого слово. Диаспора. Но что такое Нова Ис?

Лир покачал головой.

— Но жители Ис не все разбежались. Многие из них жили в тех же самых районах Корнуолла. Никто тебе не сказал, потому что…

— Потому что все они верили, что это я потопила остров, — такое чувство, будто между рёбрами у меня сделалось пусто. Они создали новое королевство без меня.

— Мы нашли пустующий остров у берегов Корнуолла. Пустой, окутанный туманом. Мы отстроили его заново и окутали чарами, чтобы никто не смог его найти. Я перемещаюсь между Нова Ис и крепостью в Акко.

Острый голод пронзил меня изнутри, желание обладать тем, что было моим — короной Ис и древней властью Мериадока.

Я прислонилась спиной к стене.

— А тебе не приходило в голову, что тот, кто хочет попасть в Нова Ис, может быть тем же, кто уничтожил старое королевство?

Лир сощурил глаза, глядя на меня и оценивая.

— Для меня это всё новая информация. Все были уверены, что Аэнор Дахут потопила Ис. Я был уверен в этом до недавнего времени.

— Расскажи мне о Нова Ис, — попросила я.

— Когда мы только построили его, то подняли в воздух символику Мериадока в честь твоей матери — белого коня, поднимающегося из воды. Эти флаги остались. Его местонахождение засекречено.

— И ты не думаешь, что фуаты смогут добраться туда с помощью Мирового Ключа? — спросила я.

— Даже мои сводные братья не знают, как найти Нова Ис. Их матери не жили в настоящем Ис. Так что нет, они не смогут найти его, и я не думаю, что они смогут использовать Мировой Ключ.

Я посмотрела на его корону, прищурившись.

— Ты король Нова Ис?

— Я отказался от титула короля. Я их защитник. Моя задача — сделать так, чтобы никто его не нашёл.

— И ты действительно понятия не имеешь, кто хочет попасть в Нова Ис? Кто может контролировать фуатов?

Лир покачал головой.

Ветер врывался в открытые окна, заставляя меня дрожать.

— Ты так и не сказал мне, почему так ненавидишь моего отца.

— Моя мать жила в Ис. Она была придворной дамой, и её очень любили. В конце концов, она была благословлена богом моря. Морской бог подарил ей сына. Это беспокоило твоего отца. Что, если они захотят, чтобы я правил вместо него? Я — полубог. Я представлял для него угрозу.

Сердце бешено колотилось в моей груди. Когда я впервые встретила Лира, я и понятия не имела, что наши миры так переплетены.

Лир продолжал.

— Король Градлон пригласил мою мать на обед. Он сказал, что хочет поговорить о браке. Как она могла отказаться от такого приглашения? Жители Ис любили её. Они хотели этого брака — великая леди, благословлённая морем, замужем за королём. Но твой отец не собирался жениться на ней.

— И что же он сделал?

— Он подал ей жареных перепелов, сдобренных сонной мазью. Когда она уснула на обеденном столе, он раздел её догола. Он насадил её на дуб железными гвоздями, пронзившими её конечности, разрывавшими её плоть и отравлявшими её тело. Он нарушил все законы фейри. Он дал знать жителям Ис, что происходит, когда они слишком сильно кого-то любят.

Я уставилась на него, ужас растекался по моим венам. И это мой отец. Неудивительно, что люди считали, будто я отравлена злом.

Спина Лира была прямой, как прут.

— Король Градлон не делал ужасных вещей, чтобы защитить свой народ. Он служил только своим собственным интересам.

Я едва могла дышать.

— Я не знала. Никто никогда не упоминал об этом.

— Её имя и изображение были срезаны с каждого здания. Её символика была уничтожена. Король также забрал её дом и вырезал своё имя на её каменных стенах.

На мгновение воцарилась тишина.

— Ей потребовалось семнадцать дней, чтобы скончаться, — добавил Лир. — Железо в теле не дало ей спокойно умереть, поэтому её душа осталась в морском аду. Она оставалась там, пока я не стал Анку, чтобы помочь её душе двинуться дальше. А потом я делал то же самое для других. А твоя мать, — продолжал он. — Королева Малгвен — это та, кто его убила. Она положила начало золотому веку Ис. Она была величайшей правительницей, когда-либо существовавшей в королевстве.

Меня затошнило. Я провела пальцем по нижней губе, думая о том, что он только что сказал мне. «Умирать семнадцать дней…»

— Знаешь, я совсем не такая, как мой отец, — сказала я. — Избалованная, да. Это было очень давно. Но я никогда не была безжалостна.

Лир взглянул на кинжал, который я до сих пор сжимала в руке.

— Ты собираешься снова использовать это против меня?

— Если придётся.

— Ты выглядишь замёрзшей. Я найду тебе что-нибудь из одежды. Затем ты попробуешь почувствовать атам отсюда.

— На что это будет похоже? — спросила я. — Я не знаю, к чему прислушиваться.

— Он звучит как музыка твоей семьи — дома Мериадок. Я не морген. Я не могу слышать музыку магии, как ты. Но я знаю, что он был выкован из костей и крови Мериадоков и будет звучать как песня Мериадоков.

Лир встал и вышел из комнаты на тёмную лестничную клетку, оставив меня в одиночестве слушать, как дождь барабанит по бетонным стенам. В комнату залетел холодный порыв ветра.

Когда Лир оставил меня в темноте, тишина показалась гнетущей. Я не была уверена, что чувствовала себя такой одинокой с тех пор, как Безымянный украл мою силу.

Я глубоко вздохнула, всё ещё ошеломлённая открытием, что Нова Ис существует. Интересно, перестроили ли они там дворец?

Полтора столетия я старалась не думать об этом дворце, но всё это время королевство жило без меня. Воспоминания о старом дворе промелькнули в моей голове — стены были увешаны сверкающими ракушками, чёрным жемчугом и драгоценными камнями из моря. Высокие кедры росли в мраморных залах, золото свисало с их ветвей. Причудливая колокольная песня шпилей Ис наполняла воздух. В те дни мы устраивали вечеринки в садах с видом на море, одеваясь в лучшие шелка.

И моя истинная сила от рождения связывала меня с морем.

Я могла управлять волнами. Море когда-то было частью моей души. Я могла бы раздвинуть воды, чтобы пройти между волнами, если бы захотела. Однажды я так и сделала, чтобы произвести впечатление на придворного. Я могла бы скользнуть в океан и путешествовать по нему со скоростью звука.

Если бы я захотела, то могла бы потопить целый город. Королевство.

Я этого не делала, заметьте.

Но сила моря когда-то вибрировала под моей кожей — электризующая магия, которая заставляла меня чувствовать себя живой. Бурлящей энергией.

С тех пор как Безымянный украл мою истинную силу, я пробовала снова и снова. Каждый раз результаты заставляли меня разражаться каким-то истерическим смехом-плачем. Я звала океан к себе, заманивая его ближе силой, которой я должна была повелевать. И что же я получала? Капельки. Туман. Рыбака, раздражённо жалующегося из-за густого тумана. Ни волн, ни штормов. Никакого расступившегося моря.

В какой-то момент мне пришлось сдаться. Я похоронила это воспоминание. Но теперь моя тоска по нему проснулась. У меня в груди словно разверзлась зияющая пещера.

У меня застучали зубы, и я посмотрела на пустую лестницу. Я была настолько потрясена тем, что Лир только что сказал мне, что я действительно не думала о том, где он возьмёт одежду. Полуголый фейри, расхаживающий ночью по жилому кварталу в поисках магазина.

Я почувствовала его силу прежде, чем увидела, как он вошёл в комнату.

Лир был одет в чёрную толстовку, которая была не совсем по размеру его огромной груди и оставалась частично расстёгнутой, натянувшись на его теле.

— Вещи были чистыми и сухими. Под прикрытием балконов, — он протянул мне крошечные чёрные шорты и футболку с длинными рукавами. — Варианты были ограничены.

Он опять не дал мне никакого белья. Я не уверена, то ли это потому, что он не знал о нижнем белье, или он правильно понял, что мне будет очень странно надевать нижнее бельё другого человека. Лир отвернулся, давая мне возможность одеться. Я натянула футболку, на которой серебристыми буквами было написано «Горячее Веселье на Скейте». Футболка была неплохой. Будь у меня пара туфель на высоких каблуках, и наряд не слишком отличался бы от того, что я обычно ношу.

Я не знала, радоваться мне или огорчаться, что Лир не взял для меня лифчик. В любом случае, находиться в сухой одежде было приятно.

— Ты можешь снова повернуться, — сказала я.

Усталость истощила мои мышцы.

— Ты хочешь, чтобы я попыталась просто… услышать атам? — я тяжело вздохнула. Я уверена, что будь он рядом, я бы уже услышала его музыку. Но я решила подыграть. — Позволь мне попробовать.

Лир скрестил руки на груди, выжидающе глядя на меня.

Я села, прислонившись к холодной бетонной стене, и закрыла глаза. Я положила руки на колени.

Я могла настроиться на магические объекты через звук, если они были достаточно могущественными — и особенно если они были связаны со мной. Песнь дома Мериадока была сильной. Вокруг неё гремела глубокая, печальная мелодия. Это напряжённый и волнообразный звук, похожий на похоронный хор. Я прислушивалась, пытаясь уловить вибрации мрачной песни моей семьи.

Всё, что я слышала — это Лир и его песня, похожая на мелодичный боевой барабан, грохочущий по моей коже. Я не могла слышать атам отсюда.

Мои глаза снова открылись.

— Я ничего не слышу. Возможно, мы вообще не близко. Я должна находиться в нескольких милях от него, чтобы услышать, и мы действительно не знаем, где он находится. Может быть, он снова где-то рядом с Акко.

Лир провёл рукой по подбородку.

— Мне нужно найти способ вытянуть побольше информации из Зимней Ведьмы.

— О, ты так думаешь? Больше, чем просто бормотание чего-то, что рифмуется со словом «страх»? — сарказм был, пожалуй, немного резковат.

— Ты раздражена. Тебе нужно поспать, — он кивнул на манящий твёрдый пол. — Я постою на страже.

Я зевнула и свернулась у стены, чувствуя прохладу бетона на голых ногах. Я сунула кинжал обратно в кожаные ножны и прижала его к груди. На несколько мгновений, пока я пыталась уснуть, мой разум наполнился образом мёртвой девушки, висящей на стене замка в Акко. Её розовые волосы рассыпались по изящным плечам, шея изогнулась под странным углом. Кровь запятнала её тело и платье в том месте, где Лир перерезал ей горло.

Я крепче прижала ножны к себе так, как маленькая девочка держит куклу.

Я бы никогда не заснула, если бы размышляла о ней, поэтому вместо этого я думала о Джине, сидящей на пышной груде подушек и вилкой запихивающей омлет в рот. Сон накрыл меня волной.

А пока я спала, мне снилось, как я обхватываю ногами красивого золотоволосого мужчину, от которого пахнет миндалём и морем. В моих снах он целовал мою шею, и моё тело содрогалось от удовольствия.

Глава 23

Мои сны менялись, становясь всё мрачнее. Влажное небо превратилось в ледяной дождь. Красивая обнажённая женщина-фейри висела, пригвождённая к дереву, и кричала, зовя своего сына. Холод пронзил меня до костей, леденящий душу мороз.

Мне снился лёд, который наполнил мою грудь, когда Безымянный вырвал из меня силу. Лёд скользнул по моим венам, губы посинели. Лир провёл ножом по моему горлу, а затем повесил меня на стене своего замка в цепях. Мои зубы не могли перестать стучать.

Пока, наконец, тепло не покрыло мою кожу.

Я проснулась в темноте, укрытая чем-то мягким. Вздрогнув, я поняла, что Лир накрыл меня одеялом. Даже на бетонной «кровати» мягкость одеяла казалась удивительной. Я закуталась в него. Затем я вдохнула запах Лира, который странным образом успокаивал. Миндаль и океан.

Я села, чтобы осмотреть одеяло. Как только мои глаза привыкли к темноте, я смогла почти разглядеть символ на материале — треугольник с вышитой в центре формой раковины. Тот же символ, который я видела в тюремной камере. Плащ Лира.

Я оглядела комнату, но Лира нигде не было видно. Куда же он делся?

Завернувшись в плащ, я встала и прислушалась к его глубокой мелодии. Через мгновение я почувствовала, как его вибрация пробежала по моей коже, и вышла в коридор. После нескольких минут поисков я нашла его в другой комнате, стоящим у пустого окна. Ветер трепал его волосы, пока он смотрел на тёмный пейзаж.

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Почему ты не спишь? Возвращайся ко сну.

— Что ты делаешь? — я моргнула, прогоняя сон из глаз.

— Слежу, чтобы никто не нашёл нас.

— Спасибо за твой плащ.

Он нахмурился.

— У тебя слишком громко стучали зубы.

— Что это за символ на плаще? — спросила я.

— Это был символ дома моей матери, — он отвернулся от меня и снова посмотрел на улицу.

Так что плащ в тюремной камере определённо принадлежал Лиру. Он пришёл в мою тюремную камеру, уложил меня спать, а потом подложил мне под голову плащ вместо подушки. Ни в чём из этого он не хотел признаваться.

Я плотнее закуталась в его плащ, наблюдая за ним.

Почему он позволил мне оставаться на свободе все эти годы, если считал, что я психопатка? Я нарушала все правила, которыми он дорожил.

— Ты оставил мне свой плащ и в тюремной камере, — рискнула произнести я.

С удивлением повернувшись ко мне, Лир выглядел так, будто я на мгновение застала его врасплох. Затем он отвернулся обратно, чтобы посмотреть на бурю снаружи.

— Иди спать, Аэнор. Завтра мы снова попытаемся найти атам. Я постою на страже и буду высматривать фуатов. Они могут найти нас через магическое зеркало, но я увижу их до того, как они прибудут.

Сон снова призвал меня. Я вернулась в пустую комнату и свернулась калачиком, закутавшись в плащ Лира, чтобы согреться. Я бросила быстрый взгляд на кинжал, лежащий на полу, и придвинула его поближе к себе.

«Никогда не теряй бдительности, Аэнор».

***

Сильные руки подхватили меня, и я проснулась как от толчка.

— Что случилось? — спросила я.

Я по-прежнему прижимала кинжал в ножнах к груди, как спящий ребёнок прижимает к себе куклу.

— Фуаты близко, — сказал Лир.

Я уже хотела возразить, что могу спуститься по лестнице сама, но он двигался, как штормовой ветер над океаном. Стремительный, как шквал, даже со мной на руках.

Как только мы достигли первого этажа, он отпустил меня, и я побежала к машине.

На этот раз завести двигатель удалось быстрее. Я сделала это в течение минуты. Я включила зажигание, и мы поехали.

Было ещё темно, и я не знала, куда мы едем. В это время ночи на дороге почти не было других машин. За исключением фар позади, которые, казалось, приближались к нам.

— Это они? — спросила я. — Кажется, ты говорил, что они не умеют водить машину.

— Они в машине. Я чувствую их запах. Но они не за рулём. Автомобилем управляет человек. Возможно, тот, кого они подкупили деньгами.

— Водитель такси. Мы называем таких людей таксистами, — я нажала на газ чуть сильнее, увеличивая скорость, и ветер взметнул мои волосы, ворвавшись через окно. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что пока я спала, Лир убрал все стёкла с водительского сиденья.

«Слава богам». Он действительно был хорошим защитником.

— Как они нас нашли? — спросила я.

— Наверное, прорицание. Я почувствовал его не так давно, — Лир оглянулся назад. — Ты можешь ехать быстрее?

Я была недостаточно опытным водителем, чтобы обогнать их.

Теперь мы мчались через центр города, вдоль обочин которого выстроились несколько магазинов и теснились бетонные жилые дома.

— Я плохо вожу машину. Нам нужно просто… запутать их, — сказала я.

Я свернула за угол — поворот был до нелепости широким, и я оказалась не на той стороне дороги. К счастью для меня, на той стороне не оказалась никого, кого можно было бы сбить, хотя я и подрезала уличный знак. Адреналин подскочил, когда я попыталась восстановить контроль над машиной.

— Dorcha, — Лир произнёс заклинание, которое частично скрыло наш автомобиль в тени.

Это не самый безопасный способ езды, особенно учитывая, что он затмил большую часть света наших фар, и никакие другие машины не могли видеть нас.

Я резко свернула налево, сильно прибавив газу на широком бульваре. По одну сторону дороги тянулись автозаправочные станции и стройки, а по другую — каменистый холм, поросший кустарником.

Здесь слишком плоско и открыто, и не было никакого шанса оторваться от них. Я повернула назад, выписав дикий поворот по разделительной полосе из щебня, чтобы направиться обратно к центру города.

Лир тихо выругался.

Я резко повернула направо, и колеса завизжали, когда мы снова въехали в центр. Далее я выполнила серию резких поворотов, от которых у меня скрутило живот, а затем помчалась через парковку бензоколонки.

Лир запустил ещё одно заклинание — мощное заклинание защиты — в то время как я дико запетляла на крошечной развязке.

О бог глубин, я паршиво водила автомобиль.

Магия Лира окутала машину рябью, защищая нас. Я медленно выдохнула.

Я описала резкий круг на дорожной развилке, затем стремительно свернула в том направлении, откуда мы приехали. Ха! Это должно сбить их с толку. Я ехала как сумасшедшая.

Я снова нажала на газ, а потом резко рванула направо по жилой улице.

— Мы оторвались от них, — наконец, сказал Лир.

Я глубоко вздохнула.

— А теперь ты можешь убрать тени? Я ничего не вижу.

Магия Лира скользнула по мне, когда он снял тени с машины.

— Возвращайся на шоссе. Нам нужно ехать на юг.

— На юг? Ты даёшь эти указания так, будто у меня есть какое-то представление о том, где солнце встаёт, а где садится. Или внутренний компас.

— Нам придётся бросить машину, — сказал он. — Фуаты знают, как она выглядит. И нам нужно добраться до большого города. Фуаты могут охотиться по запаху, и большая численность населения собьёт их с толку.

— Ладно. Просто скажи мне, куда ехать.

Но он продолжал молчать.

Я на мгновение оторвала глаза от дороги, чтобы взглянуть на него, и увидела, что он снова изменился. Его волосы развевались вокруг головы, как будто он находился под водой, а тело светилось потусторонним золотым светом. Его тёмные когти удлинились.

Дрожь пробежала по моей спине. Что-то в том, как он выглядел в этом состоянии, заставило моё сердце остановиться. Я не могла избавиться от ощущения, что с ним что-то не так.

Вот так он выглядел, когда перерезал горло розововолосой девушке? Как демонический бог?

Интересно, почувствовал ли он хоть малейшую вину, когда её кровь запачкала белое платье?

Я ехала вслепую, пока не нашла шоссе, а затем стала ориентироваться по указателям на Тель-Авив.

***

Мы ехали ещё сорок пять минут, и утренняя звезда поднималась в небе над нами — холодное голубое сияние в фиолетовом небе.

Затем солнце начало вставать, окрашивая небо в янтарный и горячий коралловый цвета. Лир оставался в своём состоянии Анку, пока розовый утренний свет не привёл его в чувство.

У меня заурчало в животе, когда мы въехали в Тель-Авив, где на улицах было полно ресторанов и офисов. Несколько человек стояли на тротуарах с дымящимися кофейными чашками.

Перед закрытым рестораном я обнаружила почти пустую парковку, и это была единственная ситуация, в которой я могла припарковаться, не повредив все машины.

Я затормозила наискосок через два места, потом ещё раз украдкой взглянула на Лира. В моей груди что-то расслабилось, когда я увидела, что его когти исчезли, а глаза снова стали безмятежно синими.

Я хотела знать, что он сделал, чтобы навлечь на себя это проклятие.

Что может быть хуже, чем убивать людей?

— О чём ты говоришь? — рыкнул он.

— Я ничего не говорила.

— Ты сказала «Что может быть хуже, чем убивать людей?» А потом твой желудок снова заурчал.

— Я не знала, что сказала это вслух.

— Тебе снова нужно поесть.

Я потёрла глаза.

— Подожди. Сначала я ещё раз попробую найти атам, — я вцепилась в руль и закрыла глаза, чтобы настроиться на сладкую музыку Мериадока. Я хотела почувствовать, как она гудит у меня по спине…

Вместо этого я просто чувствовала вибрацию Лира и голод, пульсирующий в моём животе.

Я открыла глаза. Затем я снова пристегнула ножны себе на бедро. Это выглядело нелепо с короткими шортами, и я не была уверена, что это вообще законно в Израиле, но я хотела держать нож при себе.

— Тебе определённо нужно больше информации от Зимней Ведьмы, потому что это фигня полная.

— Добраться до неё будет несколько проблематично, — Лир распахнул дверцу машины и встал, принюхиваясь. — Давай сначала накормим тебя. Может быть, твои навыки отслеживания будут работать лучше, когда ты не голодна. Мы найдём тихое место, где ты сможешь посидеть и сосредоточиться, пока не услышишь его.

— Не думаю, что проблема в моих навыках слежки, — я выпрямила руки над головой, потягиваясь. — Кроме того, у нас нет денег на еду.

Не обращая на меня внимания, Лир вышел на улицу, и его бледно-золотистые волосы заблестели в утреннем свете. Он перешёл дорогу, направляясь к широкому пешеходному бульвару. По обе стороны дорожки тянулись тенистые улицы.

— Мы можем взять еду, если она нам понадобится, — сказал он.

— Я заинтригована тем, как ты рвёшься нарушать человеческие законы, учитывая твою строгость с законами фейри.

— Законы фейри превыше всего. Я уже объяснял это.

Я поспешила, чтобы поспевать за ним, когда он оказался на другой стороне. Сны с прошлой ночи всё ещё мелькали в моей голове.

— Это очень удобно. Потому что в принципе ты можешь делать всё, что захочешь. Перерезать девушке горло и повесить её тело в своём замке — это нормально, пока ты не используешь при этом железо.

Только-только ступив на тротуар, Лир резко обернулся и посмотрел на меня сверху вниз.

Похоже, я задела его за живое.

Глава 24

Я выпятила бедро в сторону, глядя на него в ответ.

— Я просто подумала о девушке с розовыми волосами. И о том, как ты её убил. И что я могла оказаться на её месте.

— Ты имеешь в виду тело, которое видела возле нашей крепости?

— Да. Девочка, которая пыталась украсть твоё ожерелье.

— В четыреста семьдесят два года её едва ли можно было назвать девочкой. Её тело находится там уже больше года, но не разлагается. И знаешь, что было бы, если бы она забрала у меня Мировой Ключ и додумалась, как обратить заклинание вспять?

— Разве это возможно?

— Все заклинания можно отменить, если есть достаточно времени и умений, — Лир скрестил руки на груди, глядя на меня сверху вниз. — И представь, что гнусный человек может сделать с этой силой?

— Продать ключ, заработать кучу денег и купить хороший дом с большим количеством охранников, чтобы защититься от таких убийц, как ты. Жить в роскоши, над землёй, где никто не называет тебя грязнулей.

— Это ты бы так поступила. Леди Лейанна намеревалась открыть царство теневых демонов и потребовать верности от легиона монстров в обмен на их освобождение. Она хотела использовать ключ, чтобы собрать армии демонов и захватить мир. Она была извращённой озёрной девой и питалась человеческими страданиями так же, как суккуб питается похотью. Она убила бесчисленное множество людей, в том числе детей. Чёрт возьми, Аэнор, не делай из неё беспомощную девочку только потому, что она внешне похожа на тебя.

Скрестив руки на груди, я побарабанила кончиками пальцев по локтю. Возможно, он прав.

— Я понимаю, почему ключ может оказаться проблемой в чужих руках, и почему ты должен был удостовериться, что другие поняли угрозу.

Прохладный утренний ветер пронёсся над нами, и Лир посмотрел на меня сверху вниз. Золото сверкнуло в его глазах.

— Иногда мне приходилось совершать ужасные поступки, чтобы защитить людей Ис. И мне иногда приходилось делать ужасные вещи, чтобы защитить людей от сверхъестественных существ.

— Тогда, похоже, ты меня понимаешь. В этом отношении мы одинаковы.

Он выгнул бровь, и не похоже, что он готов был уступить в этом вопросе.

— Я не уверен, что это целиком и полностью так.

— Что? — переспросила я. — Но почему?

— Зимняя Ведьма предсказала твоё будущее. Она говорит, что твоя кровь отравлена.

— Она сказала мне то же самое. Это могло означать что угодно. Ты хоть представляешь, сколько дешёвого печенья я ем в день?

— Это ещё не всё. Я тебе покажу.

Он наклонился и обхватил мой лоб ладонями. На моей коже они ощущались тёплыми и нежными. Я закрыла глаза.

На мгновение в голове у меня сделалось пусто. Просто совершенно пусто. Затем вокруг меня поднялась зимняя буря с крутящимися вихрями искрящегося снега. Зимняя Ведьма подошла ближе, моргая глазами.

Волосы хлестнули меня по лицу — такого же светлого цвета, как у Лира, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это одно из его воспоминаний. Он направлял свою память прямо в мой череп.

Зимняя Ведьма уже была рядом с ним.

— Скажи мне, — прогремел над белым ландшафтом низкий голос Лира. — Что будет с Нова Ис?

Ведьма открыла рот.

— Она, из дома Мериадок, стремится установить царство смерти. Она, с отравленной кровью, стремится править царством костей.

Она издала душераздирающий вопль. Затем:

— Дочь дома Мериадок. Её красота скрывает её истинную природу. Её сердце превращается в пепел, её душа заражена злом. Она хочет отделить твою голову от тела, удобрить Нова Ис твоей кровью. Из неё льётся смерть.

Ещё один пронзительный крик, который как будто доносился из глубин ада.

Затем Лир убрал руки, и видение исчезло из моего сознания.

— Зимняя Ведьма никогда не ошибается.

Я попыталась отдышаться и уставилась на него, пока моё сердце тяжело билось о рёбра. По меркам пророчеств это звучало не очень хорошо.

Но это не похоже на меня. Я не хотела отрезать ему голову и удобрить Ис его кровью. И зачем мне царство костей?

Я почувствовала, как в моей груди разверзлась резкая пропасть, дикое желание доказать ему, что он ошибается.

— Ты же не думаешь, что это я.

Его тёмно-синие глаза впились в меня.

— Это ты. Дочь Мериадока, — он убрал с моего лица прядь голубых волос. — Зимняя Ведьма никогда раньше не ошибалась.

— Так если ты думаешь, что я собираюсь отрубить тебе голову, почему ты позволяешь мне болтаться вокруг тебя? Почему мы работаем вместе?

— Она сказала, что ты стремишься это сделать. Не то, что тебе это удастся. Я намерен остановить тебя.

Между нами потрескивала электрическая энергия.

— И как ты собираешься остановить меня?

— Любыми необходимыми средствами.

Я была благодарна ножнам, которые сейчас перекрывали мне кровообращение в ноге, потому что в них имелось оружие. В любой момент Лир мог решить, что я собираюсь отрезать ему голову, и он почувствовал бы себя обязанным попытаться остановить меня.

— Я в это не верю, — я не хотела царства костей.

Если только что-то не изменит меня… может быть, атам? Когда я прикоснусь к нему, что-то изменит меня?

— У меня нет никакого желания удобрить город твоей кровью. Я бы отрубила тебе голову, если бы ты это заслужил, но эта чёртова штука, скорее всего, отрастёт снова, — у меня заурчало в животе, и я так проголодалась, что, возможно, немного рисковала, пытаясь утопить город в крови Лира. Мне нужен тост или что-то ещё, прежде чем я действительно попытаюсь обезглавить его.

— Но в основном мне плевать, что говорит Зимняя Ведьма. Она ошибается, — сказала я с гораздо большей убеждённостью, чем чувствовала. — Выкинь это из головы, и пойдём завтракать.

— Подожди здесь минутку. Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Лир подошёл к прилавку с кофе в центре дорожки, уверенно шагая в своём плаще и короне, как будто не выглядел странно. Что он собирался сделать? Запугать их, чтобы они дали ему круассаны?

Бариста поставил на стойку поднос со стаканом кофе и двумя коричневыми бумажными пакетами и выкрикнул имя:

— Шира!

Лир метнулся и схватил поднос, двигаясь так быстро, что я не была уверена, что кто-то ещё видел его.

Я даже не была уверена, понимает ли он, что за еду обычно платят. Большую часть своего пребывания в человеческом мире он, вероятно, просто имел слуг, которые подавали ему вещи.

Он пересёк дорогу и через несколько мгновений снова встал рядом со мной, сунув мне поднос.

— Наполни свой живот. Затем снова попытайся найти атам.

«Наполни свой живот». Чудак.

Лир шагал рядом со мной по широкому тротуару, как будто точно знал, куда мы идём.

— Ты знаешь место, которое мы могли бы использовать? — спросила я. — Для моего выслеживания атама?

Мы снова пересекли дорогу, направляясь к тому, что выглядело как жилой дом.

— Я найду такое место.

Учитывая мой голод, кофе пах восхитительно. Я схватила латте Ширы с подноса. Он немного обжёг мой язык, но как только вкус кофеинового напитка коснулся моего языка, я не смогла остановить себя. Аххх, восхитительные стимуляторы, смешанные с молоком…

— Я люблю кофе. Я люблю Ширу прямо сейчас. Я даже люблю тебя, Лир, мрачный ты монстр, приносящий кофе.

Он бросил на меня непонимающий взгляд, и я сделала ещё один большой глоток.

Пока мы шли, я заглянула в бумажные пакеты. У Ширы оказался изумительный вкус, потому что она выбрала булочку с шоколадом и сэндвич с яйцом на французском хлебе. У меня потекли слюнки.

— Ты хочешь что-нибудь из этого? — спросила я, надеясь на отказ.

— Я поем позже.

«Изумительно».

Лир остановился перед невысоким бетонным зданием. Над нами узкие балконы выходили на тротуар.

Лир встал у двери, затем нажал на все шесть звонков многоквартирного дома. Через мгновение кто-то заговорил, как мне показалось, на иврите. Лир бегло ответил. Понятия не имею, что он сказал, но через мгновение раздался сигнал.

Видимо, Лир знал о мире людей больше, чем я предполагала.

Он распахнул дверь, я последовала за ним в прохладный коридор, и дверь за мной закрылась.

Лир повернулся ко мне.

— Просто дай мне минутку. Я собираюсь незаметно найти пустую квартиру.

Судя по его внешнему виду, Лир был не лучшим выбором для осторожного осмотра здания. Ничто в огромном белокуром фейри не было особенно неприметным. За исключением того, что у Лира имелся определённый способ стремительно двигаться через тени, который я не могла имитировать. Именно так ему удалось выкрасть завтрак Ширы прямо из-под её носа. Завтрак, который мне теперь отчаянно хотелось съесть.

Я прислонилась к двери. Затем я поставила поднос на одно колено и откусила кусочек булочки с шоколадом.

Наш план становился всё более нелепым. Я должна была сидеть в квартире и просто прислушиваться к звукам атама. Лир, казалось, уверен, что я смогу найти его, если всего лишь достаточно сосредоточусь, но это не так.

Я откусила огромный кусок булочки и почувствовала, как волосы встают дыбом у меня на затылке. Кто-то использовал магическое зеркало, чтобы наблюдать за мной. Я побежала к Лиру, но не успела сделать и нескольких шагов, как мир рухнул у меня из-под ног… пол загрохотал, раскалываясь.

Я провалилась в ледяной портал, и чья-то рука схватила меня за лодыжку. К несчастью, булочка с шоколадом упала в воду вместе со мной.

Под водой я силилась выплыть на поверхность. Плавать я умела, даже в самых сильных течениях. И всё же сейчас магия тащила меня вниз, как свет, втянутый в чёрную дыру. Это произошло быстро — прорыв на другую сторону, поток воздуха, и грубые руки выдернули меня из портала.

Земля сразу же оказалась под моей спиной, и я снова очутилась в Акко, окружённая одержимыми рыцарями.

Глава 25

Я лежала на каменистой земле, и Мидир приставил острие меча к моей шее. Утреннее солнце врывалось в холл, освещая его рыжие волосы.

Похоже, одержимые сенешали сообразили, как обратить заклинание на ключе.

Мидир уставился в пол.

— Этот чёртов портал закрылся? — спросил он своим певучим голосом. — У нас нет Лира. Он был самым важным из них. Почему ты схватил её первой? Это чёртова катастрофа.

— Она была прямо там, — Гвидион подошёл к нему сзади. — Просто открой его ещё раз.

— Мне потребовался целый час, чтобы открыть его, и всё это время меня рвало. Мы не обратили заклинание на нём должным образом. Я чувствую, что тело моего хозяина может развалиться на части, — теперь фуат-Мидир скулил.

Он выглядел больным — глаза налиты кровью, кожа пожелтела. Его щёки казались впалыми.

— Я не говорю на диалекте Ис, а это необходимо, чтобы правильно обратить заклинание, — он прикрыл рот рукой, как будто его вот-вот стошнит.

Мировой Ключ сверкнул у него на шее. Глубокие, гулкие голоса эхом отражались от каменных стен.

— Где Лир? — похоже, все задавали один и тот же вопрос одновременно.

— Нам нужно снова открыть портал! — закричал одержимый Гвидион. Он вытащил пистолет и направил его на меня, затем широко улыбнулся. — Скажи нам, как его открыть.

— Понятия не имею, — ответила я. — На кого вы работаете? Кто ищет Нова Ис?

Гвидион держал пистолет направленным на меня.

— Учитывая все обстоятельства, малышка, я не думаю, что ты в состоянии допрашивать меня.

Справедливо.

Рядом с Гвидионом Мидир читал заклинание, чтобы открыть портал. Но фуат, овладевший им, не мог правильно произносить слова. Заклинание было на языке Ис, и он путал слова. Я прислушалась, пытаясь вспомнить слова заклинания. Если я собираюсь уйти от них, мне нужно каким-то образом получить ключ от Мидира и открыть портал самой.

— Мне нужно убедиться, что ты не сможешь сбежать, — продолжал Гвидион. — Ты и раньше нападала на нас с помощью магии.

«Ой-ой».

Мне нужно думать быстрее. У меня имелось несколько заклинаний наготове…

Пуля вонзилась мне в плечо так остро и сильно, что я даже не услышала собственного крика. Я чувствовала только головокружительную боль, распространяющуюся по всему телу. Судя по тому, как боль пульсировала в моих венах, я была уверена, что это железо.

Боги, неужели Лир чувствовал то же самое, когда я выстрелила в него?

Когда туман агонии немного рассеялся, я посмотрела на Гвидиона.

— Расскажи нам, как добраться до Нова Ис, — сказал он. — Ты же наследница. Ты должна знать, как его найти.

— Честно говоря, понятия не имею.

— Ты знаешь, — Мидир одарил меня ослепительной улыбкой. — Как только ты начнёшь произносить одно из своих атакующих заклинаний, я выстрелю в другую часть твоего тела. И ты должна знать, что я постепенно начинаю учиться на некоторых воспоминаниях моего хозяина. А мой хозяин, как оказалось, очень искусен в пытках. Сначала я думаю, что он отрезал бы тебе соски. Затем он медленно вырезал бы остальную часть твоей груди…

Я отключилась от жуткого перечисления всех частей меня, которые фуат хотел отрезать. Они собирались пытать меня, чтобы я дала им информацию, которой у меня просто не было.

Если бы у меня всё ещё имелась моя истинная сила, все в крепости утонули бы. Отсюда я слышала шум океана, шум волн, бьющихся о скалы. Я чувствовала вкус соли на губах. Море звало меня, и мне хотелось обрушить его на крепость подобно цунами.

Жгучая боль в боку вернула моё внимание к комнате. Гвидион порезал меня, и с его меча капала кровь.

— Я чувствовал, что мы теряем твоё внимание.

— Так расскажи нам, — Мидир навёл пистолет мне на коленную чашечку. — Как нам туда попасть?

Боль казалась такой ослепительной, что я не была уверена, смогу ли составить предложение. Моё тело сделалось неприятно горячим, а на лбу выступили капельки пота.

— Я не знаю, — выдавила я.

Когда-то я бы их всех утопила.

А теперь? Я могла бы сделать туман. Я разразилась диким, истерическим смехом, от которого слёзы потекли по щекам, но тут же пожалела об этом, потому что мне показалось, что мой бок раскололся в том месте, где они меня порезали.

— Я не знаю, — повторила я, на этот раз сквозь настоящие слёзы.

«Перестань плакать, идиотка».

— Ну что ж, — сказал Мидир. — Какой от тебя прок? Нам придётся разрезать тебя на маленькие кусочки принцессы.

Я медленно выдохнула, блокируя все угрозы пыток и пытаясь сосредоточиться на зале вокруг меня.

Этот дикий смех угрожал снова вырваться наружу. «Туман». Может быть, я просто собью их всех с толку туманом, как заплутавших рыбаков…

Ну, понимаете? Это не самая плохая идея в мире.

— Тогда… — продолжал Мидир. — Я отрежу тебе большой палец.

— Скажи ей, — сказал Гвидион. — Скажи ей, кого мы захватили.

— Что? Кого поймали? — рявкнула я.

Мне нужно, чтобы он перестал прерывать мои мысли.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к шуму океана, к волнам, бьющимся о крепость. Я тихонько напевала себе под нос какую-то мелодию, взывая к морю. Воздух сгустился, и слабые океанские брызги охладили моё разгорячённое лицо.

Холодный туман окутал холл, и я стала напевать чуть громче. Туман клубился вокруг нас успокаивающим бальзамом на моём теле. Соль льнула к моей коже.

— Что это за чертовщина? — произнёс Мидир. — Прекрати.

Я поёрзала на каменном полу, и агония пронзила моё плечо. Но туман стал таким густым, что я не видела даже на метр перед собой.

Когда фуат выстрелил снова, пуля только вскользь задела меня.

Стиснув зубы, я поднялась так быстро, как только могла.

У меня был план. Мне нужно ещё немного хаоса в этом облаке морских брызг.

Я подавила боль и бросилась в ту часть помещения, где висели флаги. Затем я сняла со стены один из факелов. В тяжёлом сыром воздухе трудно подпалить ткань, но как только я позволила небольшому количеству масла капнуть с факела, угол флага тут же загорелся.

Я вытащила кинжал из ножен.

Просто ещё немного шумихи.

— В комнате пожар! — закричал кто-то.

В воздухе витал запах горящей ткани и дыма. Крики и команды заполнили комнату. К счастью, я могла найти людей, опираясь на звуки.

— Мне нужно снова открыть портал! — закричал Мидир своим высоким голосом. — Я даже не могу ясно мыслить. Меня тошнит.

Он, вероятно, не осознавал, что его голос подсказал мне, где именно он находится. Он даже не сдвинулся с места.

Сквозь туман я подкралась к нему сзади.

Я воткнула кинжал ему в шею — в трахею, так что он не мог издать ни звука. Поскольку он был полубогом, это причинило ему дьявольскую боль, но не убило.

Затем я сорвала подвеску с его шеи. Сломать серебряную цепочку оказалось нелегко, и она впилась мне в пальцы, когда я её дёрнула. Липкая красная кровь покрыла ключ.

Мидир упал на колени, не издав ни звука, кроме бульканья в горле.

Я бросилась к окну и скорчилась на окутанном туманом выступе, где морской воздух хлестал брызгами мне в лицо. Из комнаты повалил дым от горящих флагов.

Я уставилась на берег, думая о том, какой мелкой может быть вода там, где она разбивается о камни, и каково это — переломать себе ноги при столкновении. Я застряну там с раздробленными костями, и фуаты замучают меня до смерти, потому что я не смогу дать им ответы, которых у меня нет.

«Пришло время для нового плана».

Лучше снова бежать по секретному туннелю — тому самому, который показал мне Лир. Я могла бы найти безопасное место и попытаться вспомнить заклинание для Мирового Ключа.

Вокруг меня пылали геральдические флаги, но я нашла дверь в потайной ход. Я проскользнула в узкий коридор так, что никто из рыцарей этого не заметил. Когда я открыла дверь, внутрь проникли струи дыма.

Крики фуатов эхом отдавались вокруг, пока за мной не захлопнулась дверь.

И снова боль в плече пронзила мой разум, пульсируя в костях, как яд.

А теперь… какие слова были в этом заклинании?

Глава 26

Я никак не могла собраться с мыслями. Такое чувство, что мой разум заражён.

Железо было ядом для фейри. Так вот что означало пророчество ведьмы об отравленной крови? Может быть.

Я медленно шла по туннелю. Поморщившись, я потянулась за спину, нащупывая выходное отверстие от пули. Я застонала от боли. Я действительно почувствовала рваную дыру в плече, а значит, пуля прошла насквозь и вонзилась в каменный пол подо мной. Хоть во мне и не осталось самой пули, это всё равно причиняло чертовски сильную боль и мешало думать.

Теперь, чтобы выяснить, как снова открыть портал…

В тёмный коридор ударил луч света, когда кто-то открыл дверь позади меня. Сквозь дым и завитки тумана пробивались оранжевые лучи.

«О, боги».

Я заставила себя побежать и призвала морской туман поближе к себе. Я окуталась прохладным туманом на бегу, моё дыхание сделалось прерывистым.

Я прошептала исцеляющее заклинание, и оно начало медленно действовать на мою кожу, снимая часть боли. Я ускорилась, и туман окружил меня в тёмном туннеле.

Раненая и истекающая кровью, я чувствовала, как мои мысли начали возвращаться к прежней жизни, пока я бежала вниз по тёмной лестнице в затопленный туннель на уровне моря. Сто лет назад я была на вечеринке в терновой роще. Я танцевала и танцевала до тех пор, пока у меня не заболели ноги, и пот не потёк по моему тонкому платью. Я объедалась ежевикой, пока мои губы и кончики пальцев не стали фиолетовыми.

Затем в моей голове промелькнуло тёмное воспоминание: мой кинжал, вонзившийся в сердце демона, и странное возбуждение, которое я испытала, когда оборвала его жизнь.

«Сердце превращается в пепел, душа заражена злом».

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я добралась до выхода из туннеля на солнечный свет. На этот раз туман защитил меня. Весь город Акко превратился в сплошное облако густого солёного тумана.

Кровь Мидира стекала по моим рукам после того, как я перерезала ему горло. «Она проливает смерть».

Я замедлила шаг, а когда посмотрела на себя, то увидела, что у меня течёт кровь не только из плеча, но и из раны в боку. Я совсем забыла о ней, и теперь от потери крови у меня кружилась голова. Я споткнулась и врезалась в стену.

Сложно было вспомнить слова заклинания, когда я не могла связно мыслить. Я схватилась за бок, пытаясь двигаться дальше. Боги, как же мне хотелось лечь.

Какой-то мужчина крикнул мне что-то на иврите, но я не обратила на него внимания.

Мне нужно спрятаться, хотя бы ненадолго, чтобы привести мысли в порядок. Я найду дорогу обратно к Лиру, и мы отыщем тот несчастный волшебный клинок, чтобы остановить этот кошмар.

В густом тумане я понятия не имела, куда иду. Всё, что я знала — это то, что мне нужно оторваться от рыцарей. Я свернула с дороги в узкий переулок, пропахший рыбой.

Ещё один поворот привёл меня в крытый рынок. Здесь вдоль мощёного прохода тянулись торговые прилавки — булочные, лавки с фруктами и миндальной выпечкой.

Туман внутри рассеялся, но когда я обернулась, то не увидела никого, кто шёл бы за мной. Только сбитые с толку продавцы недоумевали, почему окровавленная синеволосая женщина, спотыкаясь, идёт по рынку, направляясь к их халве и фисташкам.

Дойдя до пустой аллеи, ведущей от рынка, я замедлила шаг.

Я прислонилась к каменной стене, переводя дыхание, и закрыла глаза. Я дотронулась до ключа, висевшего у меня на шее. Что говорил Мидир, когда он снова пытался открыть портал? Это было на диалекте Ис. К счастью, я говорила на нём свободно.

Что-то о двери, о королевстве…

Раздался выстрел, и пуля пробила каменную стену справа от меня.

Я резко развернулась и увидела Гвидиона. На его губах играла мрачная улыбка.

— Я рад, что завладел твоим вниманием, Аэнор, — он направил пистолет на меня.

Моё сердце ударилось о рёбра.

— Я ничем не могу тебе помочь. Я просто не знаю, как добраться до Нова Ис.

— Я тебе верю. Но это не значит, что ты не можешь нам помочь. Знаешь, тела, в которых мы живём, постепенно начинают давать нам некоторые из своих воспоминаний, если мы находим время, чтобы просеять их. И от Гвидиона мы узнали, что ты не слишком заботишься о своей собственной жизни. Ты заботишься о человечке.

«О, нет».

Следом за ним появился второй рыцарь с золотистыми волосами. Он одарил меня улыбкой, которая не коснулась его глаз, и вытащил меч.

— Знаешь, нам было сложно найти Лира. И он так быстро ускользнул от нас.

Я коснулась Мирового Ключа на шее, с трудом сглотнув. У меня нет достаточно энергии, чтобы бороться с этими двумя.

— Что вы сделали с Джиной?

Гвидион пожал плечами.

— Найти Джину было нетрудно. Наши носители точно знали, где она находится. Мелисанда вспомнила, — тонкая улыбка. — Отель Савой. Это обговаривалось.

Другой вытащил что-то из кармана — ожерелье, в котором я узнала подвеску Джины в виде осьминога с бегающими глазками.

— Я хотел забрать её палец, но мне велели подождать.

Я задрожала, и немного магии начало потрескивать между моими рёбрами.

— Где она? — я посмотрела в сторону крепости. Из некоторых окон вырывались языки пламени, в воздухе клубился тёмный дым. Я слышала своё учащённое дыхание. — Она там, внутри?

— Не будь идиоткой, — сказал Гвидион. — Мы не станем прятать её в таком очевидном месте, как крепость.

— Тогда где она, чёрт возьми? — я знала, что они не ответят, но из чистого раздражения всё равно закричала на них.

Гвидион погрозил пальцем и подошёл поближе.

— Ах, видишь ли. Когда ты дашь нам то, чего мы хотим, ты получишь обратно свою человечку, и мы сделаем всё возможное, чтобы ничего не отрезать от неё.

Мир затих, только в ушах у меня звенело. Я призвала свою магию. Несмотря на слабость, сила поднималась всё выше внутри меня, заряжая моё тело. Гнев давал мне огонь.

— И чего же вы от меня хотите?

— Лира, — сказал Гвидион. — Ты можешь оставить себе Мировой Ключ. Используй его, чтобы добраться до Лира. Выстрели в него железом, как ты делала раньше. Открой портал. Брось туда его тело, чтобы оно попало к нам.

— Что вы с ним сделаете?

Гвидион не ответил, но я уже знала. Они будут пытать его, пока он не сойдёт с ума от боли.

Я схватилась за кинжал. Я могла бы использовать его, чтобы сотворить ещё одно атакующее заклинание.

Я прошептала заклинание и выпустила заряд атакующей магии в двух рыцарей.

Блондинистый рыцарь бросился на меня. В моих резервах осталась последняя вспышка магии, и она наэлектризовала мою руку, а затем сорвалась с кончиков пальцев. Мне удалось попасть ему прямо в грудь, и он упал на спину.

«Элвис, благослови мою душу».

Какое там заклинание открывало портал? Учитывая, сколько крови я теряла, неудивительно, что рыцари нашли меня так быстро.

Я снова попыталась бежать, отчаянно желая отдохнуть. Я двигалась со скоростью улитки. Почему Гвидион не догоняет меня?

Сердце колотилось в моей груди бешено и громко, как барабан. Или это был звук барабана, эхом отражающийся от стен? Нет, это шаги — кто-то гнался за мной.

Меня обволакивал соблазнительный аромат — сладкий, винно-спелый запах гранатов с оттенком тёмного дыма. Я замерла и украдкой оглянулась.

Похоже, в драку вступил кто-то новый. Фейри, которого я раньше не видела.

Позади него лежали изломанные тела Гвидиона и блондина-фейри. Только Гвидион мог вернуться из мёртвых.

Я уставилась на незнакомца, который направлялся в мою сторону с элегантной грацией. Его красота ощущалась как стекло, разбивающееся в моём сердце.

Тёмные волосы спадали ему на лоб, утренний свет освещал его лицо. Цвет его глаз напоминал закатные оттенки — пурпур с золотыми прожилками, а скулы были острыми, как лезвие. Возможно, это самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Я поняла, что просто тупо остановилась.

— Полагаю, эти два фейри беспокоили тебя, — сказал он. — Мне пришлось их убить.

— Спасибо, — сказала я, всё ещё крепко сжимая окровавленный нож.

Его глаза блеснули, и он выгнул тёмную бровь.

— Ты похожа на свою мать.

Мой желудок сжался. Он слишком много знал обо мне.

— Кто ты такой?

Пока я смотрела на него, низкий бой барабана пульсировал в такт моему сердцу. Мне показалось, что это жертвенный барабан, звучание которого эхом отражалось от скалы. Не знаю, почему мне пришло в голову это слово — жертва. Мне стало ужасно жарко, и казалось, будто призрачное пламя поднималось и пылало вокруг меня. «Бум, бум, бум…» Барабанный бой, заглушающий крики.

Каким бы великолепным ни был мужчина, стоящий передо мной, барабан велел мне бежать.

Глава 27

Тени каскадом спадали за его спиной, как крылья. От него пахло фейри, и он казался древним.

Мир вокруг него казался размытым, как будто не существовало никого, кроме нас. Этот низкий, ритмичный стук отдавался в моём теле.

Я стояла неподвижно, а мужчина с блестящими глазами сделал ещё один медленный шаг вперёд. Глядя на меня сверху вниз, он провёл кончиком пальца по моей щеке. Его прикосновение было горячим. У меня возникло странное, сильнейшее желание поцеловать ему руку.

— Дочь Малгвены, — произнёс он. — Когда-нибудь мне может понадобиться твоя помощь, — его голос был подобен прикосновению любовника, которое скользнуло под ткань моей одежды, посылая горячую дрожь по моему телу.

Моё сердце забилось сильнее.

Мужчина вытащил что-то из кармана — спелый красный фрукт. Мой рот наполнился слюной, когда он протянул фрукт мне, голод и желание смешались в моём животе.

— Ты выглядишь голодной, — пробормотал он.

Мой взгляд остановился на его чувственных губах.

Кем бы он ни был, есть из его рук было ужасной идеей. Фейри верили, что еда может быть использована для получения контроля над другими, отравления их сознания, порабощения.

И всё же мне отчаянно хотелось попробовать фрукт на вкус. Мне хотелось впиться зубами в кожуру плода, почувствовать его сладкий привкус на языке. Я хотела слизать сок с кончиков пальцев этого красивого мужчины так же сильно, как он хотел этого от меня. Я закрыла глаза и почти ощутила сладкое жжение на языке.

— Попробуй, — сказал он. — И скажи мне, где она.

— Кто? — переспросила я. — Не думаю, что ты говоришь о Джине.

Он выгнул бровь.

— Нет, я понятия не имею, кто такая Джина. Ты что, разыгрываешь передо мной невинность?

Ему не нужен Мировой Ключ, что казалось странным. Не хотел он знать и о Нова Ис, и об атаме. Что ещё за она?

Он сделал ещё один шаг вперёд, поднося спелый плод к моим губам. Голод переполнил меня. Я смотрела в его тёмные глаза… похожие на сумеречное небо над горящим городом.

«Джина». Мы говорили о Джине. Теперь, по крайней мере, мой разум прояснился.

В его глазах промелькнуло удивление, когда я сделала шаг назад… потом ещё один. Я вырвала свой разум из его чар. Ясность очистила мои мысли от смятения и паники, и слова заклинания портала зазвенели в моём мозгу.

— Egoriel Lyr, warre daras.

Я произнесла слова, которые приведут меня к Лиру.

Я сделала ещё один шаг назад, и каменная земля разверзлась подо мной. Я погрузилась в восхитительные объятия холодной воды портала. Мои руки взмыли над головой, пока я погружалась глубже, направляясь к Лиру.

Подняв глаза, я увидела, что вошла в портал одна. Яркоглазый мужчина, от которого пахло гранатом и дымом, не последовал за мной.

Кровь из моего плеча и бока собиралась вокруг меня в алые вихри. Мой разум затуманился, вспыхнули старые воспоминания — кровь и клинки, усыпанный жемчугом кубок.

«Она из отравленной крови. Она проливает смерть…»

Я могла бы передать Лира фуатам, и, возможно, они вернут мне Джину.

Просто… я действительно не хотела отдавать его на пытки. Должен же быть другой способ вернуть Джину.

Токсины от железной пули впитывались в мои мышцы, заставляя их замерзать, пока я дрейфовала через портал. Мои мысли ускользали, как кровь, выплёскивающаяся в воду.

Когда вода потянула меня вглубь, я поняла, что с ключом на шее могла бы отправиться в любую точку мира. В любое место, в любой мир. Заклинание на нём было снято, и сила находилась под моим контролем.

И из всех мест в мире, куда я могла отправиться, я выбрала присоединиться к нему.

Абсурдность происходящего дошла до меня только после того, как я нырнула в портал, и тогда весь мой мир погрузился во тьму.

***

Мои глаза немного приоткрылись, когда Лир вытащил меня из портала. Железо прокладывало себе путь через мой организм, заставляя мои мышцы сжиматься судорогой.

Я посмотрела на кафельный пол, где за мной закрылся портал. К моему облегчению, больше никто не вышел следом.

Сильная тошнота скрутила мой желудок. Я перекатилась на четвереньки и выблевала немного латте Ширы.

Когда Лир сорвал с меня Мировой Ключ, я ощутила резкое жжение цепочки, натянувшейся на моей шее.

Вот что его интересовало?

Я повернулась к нему, и гнев накатил на меня вместе с ещё одним сухим рвотным позывом.

— Я вернулась к тебе полумёртвой, а тебе нужна только подвеска?

— Аэнор, — голос Лира звучал мягко, когда он прервал меня, держа ключ. — Вот от чего тебя тошнило. Это часть заклинания. Фуату удалось ослабить заклинание, но оно всё ещё действует, отравляя любого, кто использует ключ. Только я могу использовать его без последствий.

— О, — всё моё тело тряслось. Сейчас всё во мне казалось совершенно неправильным.

Мои зубы дико стучали.

Я почувствовала, как Лир притянул меня к себе, и положила голову ему на грудь. Я позволила себе прислониться к нему.

— Что случилось? — спросил он.

«Давайте-ка подумаем…»

— Один выстрел, железной пулей. Рана от ножа. У них Джина, — я думала, это почти всё объясняет.

Но тепло его тела окружало меня, и я слышала, как бьётся моё сердце. Я закрыла глаза, и Лир поднял меня, унося в другую комнату.

Я посмотрела на его решительное лицо, на резкую складку между бровями. Его ресницы были такими потрясающе чёрными на фоне синих глаз.

Комнату наполнил звук, похожий на журчание воды. Какой бы инстинкт ни толкнул меня обратно к нему, он был правильным, потому что Лир — единственный, кто знал, как исправить эту ситуацию с заклинанием.

Мои мысли снова вернулись к Ис и к маме, расчёсывающей мои длинные волосы, пока мы сидели перед зеркалом. На ней было окровавленное подвенечное платье — символ её гордости.

Мои зубы снова застучали, и я свернулась калачиком, прижимаясь к тёплому телу Лира. Но он не давал мне покоя. Он даже начал стаскивать с меня рубашку.

— Что ты делаешь? — спросила я сквозь стучащие зубы.

— Помогаю тебе.

Я снова потянула одежду вниз, стараясь скрыть свои шрамы.

— Нет.

— Солёная вода поможет тебе исцелиться, — сказал он.

— Солёная вода может пройти сквозь ткань.

Лир подхватил меня на руки и снова поднял. Перед глазами всё расплывалось, но благодаря плитке вокруг нас я понимала, что мы находились в ванной.

Когда он опустил меня в тёплую воду, мягкая усталость окутала мой разум. Пар целовал мою обнажённую кожу. Я не открывала глаза.

— Будет немного больно, — сказал он. — Я добавляю соль в ванну.

— Мне нужно кое-что сделать, — бормотала я.

— Не сейчас.

Я слегка поморщилась, когда соль защипала мои раны.

Тёплые руки Лира сжали мои плечи, и я услышала, как он тихо произнёс заклинание. Оно сразу же начало успокаивать мою боль.

Через несколько мгновений я уже чувствовала, как солёная вода исцеляет меня, очищая открытые раны. Затем магия Лира шепотками закружила вокруг меня.

Должна ли я сказать ему, чего хочет фуат? Я могу отдать его в обмен на Джину. В конце концов, он будет жить. Джина всего лишь человек, и она может не выжить.

Я заставила себя на мгновение открыть глаза, посмотреть на его золотистую кожу и слегка порозовевшие от тёплого пара щёки. Несколько прядей светлых волос прилипли к лицу.

Он встретился со мной взглядом.

— Закрой глаза, — тёплый, успокаивающий голос вибрировал на моей коже.

Я не могла отдать его на пытки, даже если в этом имелся логический смысл. Если я сдам Лира, то обреку всё королевство Нова Ис на вторжение армии.

«Чёрт бы его побрал».

У меня не было выбора.

Глава 28

— Когда в тебя стреляют железом, это очень больно, — пробормотала я.

— Когда в тебя стреляют чем угодно, это больно.

— Особенно железом.

— Да, я недавно это испытал. Кстати, это извинение за нашу первую встречу?

Я вздохнула.

— Полагаю, что так.

— Скажи спасибо, что ты жива, — сказал он. — И тебе не пришлось проводить время в мире ада.

Я пыталась выработать какой-то план, но моё тело ощущалось совершенно неправильным, а мысли порхали, как осенние листья на ветру. В моём сознании плясали образы Ис и солнца, струящегося сквозь дубы и пальмы на мягкую, покрытую мхом землю. В садах под звёздным пологом горели костры.

— Единственное, что в тебе неизменно, Аэнор — это твоя способность удивлять меня, — сказал Лир. — Почему ты вернулась ко мне, а не сбежала в Англию с ключом?

Пар клубился вокруг меня в ванне.

Пот скатывался по моим вискам. Насколько же горячей была эта ванна?

— Потому что я узнала о Нова Ис и чувствую себя ответственной за него, даже если они все ненавидят меня. А ещё у фуатов Джина. Они угрожают причинить ей вред, если мы не скажем им, как добраться до Нова Ис. Мне нужно вернуть её.

Когда я взглянула на него, то увидела мерцание Анку — его татуировки.

— Очевидно же, что мы не станем жертвовать королевством ради одного человека. Нам нужно сосредоточиться на атаме.

Я резко открыла глаза.

— Мы не можем позволить ей умереть.

Он плеснул тёплой солёной водой на моё тело.

— Найти атам — самый быстрый способ остановить их.

— Мы могли бы вызволить Джину прежде, чем они отрежут ей пальцы.

— Зачем им отрезать ей пальцы?

— Подожди-ка. Я могу воспользоваться ванной, чтобы взглянуть на неё. Ванна сработает как зеркало прорицания, — я наклонилась вперёд, пытаясь получше рассмотреть воду в ванне.

Затем я моргнула, когда перед моими глазами заплясали искорки, и всё потемнело.

— Держимся, держимся.

— Расслабься, Аэнор.

— У Джины аллергия на орехи. Ей нужен ЭпиПен[13], и она ничего не может есть, если у неё его нет.

— Ей нужно что?

Мой пульс участился.

— Это лекарство, чтобы сохранить ей жизнь, если она съест орехи. Когда я пробегала через рынок в Акко, там повсюду были фисташки и миндаль. Частицы в воздухе. Здесь ей не поздоровится.

Он выглядел озадаченным.

— Люди могут умереть от поедания орехов?

— Некоторые могут.

Лир прижал руку к моей груди.

— Твоё сердце до сих пор бьётся неестественно быстро. Как у колибри. Перестань думать о человечке на две минуты, — он надавил мне на грудь. — Ты хочешь увидеть Нова Ис?

Моё королевство?

— Да.

В кончиках его пальцев запульсировал заряд, и в голове у меня закружились образы залитого солнцем сада и каменного дворца со шпилями, пронзающими облака. В близлежащей бухте покачивались корабли со сверкающими мачтами, а на холме благоухали разноцветные полевые цветы. Воздух наполнился пением маленькой девочки с запоминающимся мелодичным голосом. Это была песня о русалке с разбитым сердцем.

Теперь я могла её видеть. Она плела венок из одуванчиков, и её землянично-рыжие волосы блестели на солнце. Потом улыбнувшись, она протянула мне венок.

— Корона.

Я посмотрела на залив и вдохнула свежий солёный воздух.

Лир отдёрнул руку, и видение исчезло, лопнув, как мыльный пузырь.

— Как ты это сделал?

— Я просто передал тебе одно из своих воспоминаний. Теперь ты знаешь, что я пытаюсь защитить. Ты помнишь ту песню из Ис? Это была старая детская песенка.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. Я не помню песни.

— Ах. Мама часто пела мне, когда я был маленьким.

Пар поднялся вокруг меня. Лир провёл кончиками пальцев по порезу на моём боку, и наэлектризованный трепет пробежал по моей коже. Да помогут мне боги, мне нравилось, когда он ухаживал за мной.

— Дай-ка я посмотрю, куда они тебя пырнули, — он чуть приподнял мою рубашку сбоку, и его пальцы излучали жар. Тепло заструилось по мне.

Затем Лир резко остановился, пальцы замерли на месте.

С ужасом я поняла, на что он смотрит. Он придвинулся ближе, разглядывая шрамы на моём животе, и я потянула вниз подол рубашки. Его лицо находилось близко к моему, когда он склонился над ванной. Он позволил мне одёрнуть подол рубашки, но продолжал держать руку на талии. Его ладонь согревала меня через ткань, как будто он защищал шрамы.

Лир не отводил взгляда от моих глаз.

— Откуда у тебя эти шрамы?

— Это было очень давно.

— Но как ты их получила?

Я выпрямилась в ванне.

— Это было в Лондоне, незадолго до того, как ты увидел, как я вырываю сердце Сэма. Я шла, и тут вдруг кто-то ударил меня сзади по голове стеклянной бутылкой. Ещё один демон укусил меня в шею. Они говорили, что ненавидят фейри и женщин. Они избили меня до потери сознания и бросили умирать. Я проснулась со шрамами. Демоны бывают придурками, знаешь ли?

— Как мне их найти? — рыкнул Лир.

Я моргнула, уставившись на него. Он… он предлагал отомстить за меня? Как галантно и старомодно.

— Нет, смертоносец, — ответила я. — Я не жду, когда ты отомстишь за меня. Я уже давным-давно убила их.

— Надеюсь, ты вырвала им рёбра через спину.

— Нет, я воспользовалась револьвером, как нормальный викторианский житель. А потом я убила Сэма. Затем я переехала в Теннесси.

— Как ты вообще стала жить с человеком?

— Я жила со многими из них. Со многими в Теннесси, с некоторыми в Лондоне. Я помогаю им оставаться в безопасности. Я встретила Джину, когда убила древнего демона, который охотился на неё. А теперь мне нужно защитить её от фуатов, которые держат её в плену.

Я встала на колени в ванне и провела кончиками пальцев по поверхности воды. Я произнесла заклинание прорицания, и покалывание пробежало по моей шее, когда магия начала действовать.

Затаив дыхание, я смотрела, как в воде возникает образ. Изображение выглядело тёмным, но вскоре в поле зрения появились тёмные кудри и медная кожа Джины. Она лежала на бледном каменном полу со связанными за спиной руками. По крайней мере, ей не заткнули рот кляпом. Однако её одежда промокла, вероятно, из-за портальной воды.

— Ты знаешь, где это? — спросила я. — Это та самая крепость в Акко?

— Это не наша крепость, — Лир нахмурился. — Похоже на Иерусалимский камень.

— Значит, она в Иерусалиме? — с надеждой спросила я.

— Возможно, но этот камень есть и в других местах. Поэтому я не могу сказать наверняка.

Я вцепилась в край ванны, не сводя с неё глаз.

— Она всего лишь ребёнок.

Должно быть, она пребывала в ужасе. Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы она знала, что я приду за ней?

— Я собираюсь спеть ей, — сказала я. — Приготовься.

Я помешала воду в ванне и запела «Wrecking Ball» Майли Сайрус. Я изменила текст, давая ей понять, что иду её искать. Музыка пробивалась сквозь толщу воды, вибрируя в призрачном отражении.

Я увидела, как глаза Джины распахнулись. Затем она пошевелилась всем телом, дёрнув ногами так, чтобы сесть. Она услышала меня.

Я дотронулась до кожи под рубашкой, где меня ранили, и обнаружила, что она полностью зажила. Затем я провела кончиками пальцев по боку, куда фуат ударил мечом. Гладкая, как шёлк.

— Я исцелилась, — произнесла я. Облегчение и удивление расцвели в моей груди. — Но нам нужен новый план. Я не могу просто сидеть в разных местах, пытаясь услышать атам. Нам нужно что-то более существенное, чтобы продолжать. Я хочу покончить со всем этим сейчас.

Лир провёл рукой по подбородку.

— Ты права. И кажется, у меня есть идея, — он приподнял бровь. — Ты отдохни немного. Я собираюсь получить от Бейры дополнительную информацию.

— От женщины, которая думает, что мне суждено убивать всех подряд.

— Она никогда раньше не ошибалась.

— Угу-угу…

Я не собиралась отрезать ему голову и удобрять Нова Ис его кровью, но, похоже, мне не удастся убедить в этом Лира.

***

Я проснулась от запаха кофе, и у меня уже потекли слюнки. Я выпрямилась и впервые оглядела квартиру. Она была крошечной — одна комната, совмещённая с кухней. И декорирована она явно с женским вкусом. Прямо сейчас Лир сидел на белом диване в окружении розовых подушек с блёстками. Вязаное одеяло с единорогом свисало со спинки позади него.

На ноутбуке играла песня Элвиса. Это похоже на рай.

Но что-то в Лире было не таким. Другим. Может, дело в том, что он поставил перед собой на журнальный столик две тарелки сухих завтраков «Фруктовые Колечки». Не миски, а именно тарелки — вместе с ножом и ложкой они расположились на аккуратно сложенных салфетках.

Может, дело в том, что на пастельное одеяло с единорогом с его тела капала вода.

— Я как раз собирался разбудить тебя, — сказал он.

Я потёрла глаза.

— Меня разбудил запах кофе. Ты весь мокрый. Добрался до Бейры?

— Да.

— Она ещё раз повторила, что я — зло?

— Я приготовил тебе кофе, — он указал на кружку на кровати рядом со мной. — Ранее мне показалось, что тебе он понравился.

Я удивлённо подняла брови.

— Ты умеешь готовить кофе?

Лир посмотрел на меня с обидой человека, которого только что спросили, умеет ли он читать.

— Кофе — это иссианский деликатес. Его древние традиции были переданы мне лучшими знатоками кофе. Кроме того, я нашёл «Нескафе».

Я взяла кружку, вдохнула аромат и сделала большой глоток. Лир добавил молока, и напиток оказался восхитительным на вкус.

— А почему играет Элвис?

Он кивнул на ноутбук.

— Бог музыки.

— Пожалуйста, скажи мне, что ведьма дала тебе какую-то полезную информацию, — попросила я.

Лир покачал головой.

— Я спросил её, как найти твою человечку.

Я села прямо.

— И что же она ответила?

— Она сказала, что Джина находится в городе вечерней звезды.

— Это где?

Лир поднял руку, и яркий голубоватый свет засиял над его ладонью, как звезда. Это поразило меня.

— Вечерняя звезда, божество сумерек, был также известен как Шалим. Или Салем. Он дал своё имя Иерусалиму. И более того, она сказала, что атам тоже там.

Я улыбнулась. Наконец-то у нас появилось хоть какое-то направление.

— Превосходно.

Лир кивнул.

— Мы просто должны добраться туда первыми.

— Хорошо, что у нас есть… — именно в этот момент я поняла, что в нём изменилось и чего именно не хватало. — Где Мировой Ключ?

— Бейра не выдаёт ценную информацию без жертвы. Она просила либо тебя, либо Мировой Ключ.

Мой рот открылся и закрылся.

— Но… разве она не сможет теперь разрывать миры и собирать армии демонов?

Лир покачал головой.

— Это всего лишь временное заимствование, и я укрепил защитное заклинание на ключе. Она всё равно не хочет им пользоваться. Она просто хочет обожания. Получив ключ, который я защищаю, она питает свою потребность в любви.

— Мне кажется, это не совсем честная сделка, — сказала я.

— Взамен я получил не только информацию, — Лир сунул руку в карман и вытащил маленький, сияющий драгоценный камень цвета морской волны.

Я зачарованно уставилась на его ладонь. Мне захотелось схватить его в руки.

— Что это?

— Драгоценный камень, который когда-то принадлежал семье моей мамы. Бейра сказала, что это остановит тебя, когда ты попытаешься лишить меня головы.

Я выгнула бровь.

— Если я такая злобная угроза, то почему ты говоришь, как мне можно помешать? Я могу просто украсть это у тебя, и меня уже невозможно будет остановить.

Лир пожал плечами.

— По двум причинам. Во-первых, я легко могу одолеть тебя даже без волшебного камня, а во-вторых, мне нравится мысль о том, что ты будешь ползать по мне и отчаянно пытаться залезть мне в штаны.

Я закатила глаза, но мои щёки всё же вспыхнули.

Лир снова уставился на свой завтрак и зачерпнул полную ложку «Фруктовых Колечек». Он попробовал сухие завтраки и поморщился.

— Это еда? У меня создалось впечатление, что это еда, но теперь я понимаю, что, возможно, ошибся.

— Это еда. И если ты не собираешься её есть, то это сделаю я.

Я встала с кровати и подошла к журнальному столику. Умирая от голода, я сунула в рот пригоршню «Фруктовых Колечек». Были ли когда-нибудь глазированные хлопья на завтрак такими вкусными?

— Зачем Зимней Ведьме понадобился Мировой Ключ, которым она даже не может воспользоваться?

— Жертва — это не полезность. Суть в том, чтобы предложить нечто, что дорого просящему.

Зимняя Ведьма попросила ключ… или меня. Значит ли это, что я дорога Лиру?

Я смотрела, как он достаёт из холодильника целую жареную курицу. Он оторвал ножку и начал её есть.

— Возьми еду с собой, — сказала я. — Мы можем ехать. Мы должны добраться до атама прежде, чем это сделают фуаты.

«Город вечерней звезды…»

Вздрогнув, я поняла, что даже не рассказала Лиру о фейри, которого встретила в Акко. Тот, чьи глаза были похожи на сумерки.

— Подожди. Ты кое-что должен знать. В Акко меня кто-то преследовал. Мужчина-фейри, которого я никогда раньше не видела. Он знал, кто я такая. Он назвал меня дочерью Малгвены. Он сказал, что когда-нибудь ему может понадобиться моя помощь, и он хотел знать, где она. Он был очень зациклен на этом вопросе. Он хотел, чтобы я съела какой-то волшебный фрукт и сказала ему, где она. Но я не знаю, кого он имел в виду.

— Ты действительно понятия не имеешь, о ком он говорил?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. Я надеялась, что ты знаешь.

Лир прищурился, обдумывая услышанное. На мгновение мне показалось, что он нервничает, но потом он снова придал лицу строгое выражение.

— Расскажи мне побольше о фейри.

— Он был прекрасен.

Лир выгнул бровь.

— Огромный, сильный воин, как и ты. У него были тёмные волосы и слегка золотистая кожа. Глаза у него цвета тёмного индиго и янтаря. Складывалось впечатление, что у него есть крылья, но при этом у него их не было, если это имеет смысл.

— Определённо нет.

Я вздохнула.

— И его магия звучала как… как низкие барабаны, отражающиеся от скал. Я чувствовала жар вокруг него.

Лир уставился на меня.

— Он носил какие-нибудь символы? Знаки отличия?

— Нет.

— Ты знаешь, к какому двору он принадлежал?

— Не знаю. Двор теней? От него не пахло морем. От него пахло… дымом и фруктами.

Лир покачал головой.

— Понятия не имею. Всё, что мы можем сейчас сделать — это поискать атам, — он сунул курицу под мышку.

Я направилась к двери, затем остановилась на секунду, схватила блестящую фиолетовую ручку и радужный блокнот и быстро написала записку.

«Извините, что мы взяли немного еды и воспользовались вашей квартирой».

Я подумывала написать: «Если вы когда-нибудь приедете в Лондон, я подарю вам бесплатные сердца демонов», но решила, что это, вероятно, напугает её больше всего остального.

Глава 29

Пока я вела машину, Лир пристально смотрел на дорожные знаки, как кошка на кролика. Он лучше ориентировался в Израиле, чем я, но ни один из нас не привык водить машину.

Послеполуденное солнце припекало машину, и мне было трудно разглядеть, куда мы едем. Теперь я поняла, для чего нужен кондиционер в салоне. Это просто великолепная вещь.

Когда мы выехали из Тель-Авива и миновали аэропорт, растительность по обе стороны от нас начала редеть. Лир полагал, что от Тель-Авива до Иерусалима меньше ста миль, а это означало, что скоро мы найдём атам.

А потом? Всё, что мне нужно было сделать — это настроиться на звук магии Мериадока, найти её и уничтожить фуатов.

При условии, что Зимняя Ведьма не была попросту сумасшедшей.

— Мы движемся в правильном направлении? — спросила я. — Я не могу оторвать глаз от дороги, чтобы посмотреть на знаки, иначе мы погибнем в огненном взрыве.

— Думаю, что да.

Мы уже больше суток ехали с разбитым окном, и я удивлялась, что полиция до сих пор не остановила меня.

— А как у тебя обстоят дела с человеческой полицией? — уточнила я.

Краем глаза я заметила, как Лир пожал плечами.

— Мы действуем безнаказанно. Мы держим демонов и гоблинов в узде, так что они не против всего того, что мы делаем. Мировой Ключ подтверждает, кто я такой, а у других рыцарей имеются золотые браслеты. Теперь у меня нет Мирового Ключа, и если люди найдут заплутавшего фейри без удостоверения личности, они, вероятно, уведомят Двор Морских Фейри Акко. Члены которого теперь одержимы фуатами, — Лир задумчиво нахмурился. — Полагаю, я мог бы убить полицейского, чтобы покончить с этой проблемой.

— Люди определённо не одобрят этого.

— Даже если он причиняет мне неудобства?

— Давай просто постараемся не привлекать внимания полиции.

В данный момент движения на дороге было немного, что стало благословением, но каждый раз, когда мимо нас проезжала машина, всё моё тело напрягалось. И это происходило часто, потому что мне казалось, что я еду в два раза медленнее всех остальных. Неужели люди действительно не понимают, что они могут сгореть заживо в любой момент, если совершат одно неверное движение в этих штуках? Что они могут получить постоянные физические уродства и боль из-за мимолётной ошибки в суждениях?

Как это по-человечески — бояться шмелей и призраков, но при этом целый день носиться в пылающих машинах смерти, как будто это ерунда какая-то.

— Ты выглядишь напряжённой, — сказал Лир.

— Больше никаких разговоров.

— Верно. Мы можем умереть в любой момент. Ты уже упоминала об этом несколько раз.

— Я могу умереть. С тобой всё будет в порядке, — покалывание пробежало по моей спине, и я вцепилась в руль. — Ты что-то делаешь со своей магией?

— Нет, но я тоже это почувствовал.

Это было ощущение, что за нами наблюдают.

Лир подался вперёд в своём кресле.

— Кто-то прорицает. Они нашли нас.

— Дерьмо. Значит, они знают, что мы направляемся в Иерусалим, и что у нас нет Мирового Ключа.

Я прикусила губу, сосредоточив взгляд на белых линиях разметки — нескольких дюймах краски, которые удерживали меня от того, чтобы сломать шею.

Я чувствовала напряжение, исходившее от Лира.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала я. — Если они и дальше будут видеть нас в зеркале прорицания, нам конец. Нам нужен базилик.

— Базилик защищает от прорицания?

— Да, это малоизвестный факт. Всё так просто, и я держала его у себя в жилище, но ты каким-то образом всё равно нашёл меня, — я нахмурилась. — Ты можешь положить его в карман, и никто тебя не увидит. Вот только в моих шортах нет карманов.

— Другие рыцари искусны в магии, но я не думаю, что они знают об этом.

— Ну, может, тебе было суждено найти меня, чтобы я стала одним из твоих рыцарей. Я могла бы кое-чему тебя научить.

Лир наклонился вперёд, глядя в окно.

— Остановись здесь. Там заправка. У них есть магазин.

Мне не нравилась мысль о том, чтобы пересекать полосу, но там, похоже, никого не было, поэтому я замедлилась ещё сильнее и въехала на стоянку. Я криво припарковала машину через два места, и Лир выскочил из салона. Когда он открыл дверь, раздался сигнал.

«Может, я начинаю привыкать к вождению», — подумала я.

Я наблюдала, как Лир обыскивает магазин, наполняя корзину всякой всячиной — контейнер с травами, кое-какие предметы домашнего обихода, еда, вода…

У него по-прежнему не было денег. Я не хотела привлекать внимание полиции, особенно если те предупредят фуатов.

Но когда он подошёл к стойке, я заметила улыбку женщины, работающей за кассой. Лир наклонился к ней и что-то прошептал. Он заправил один из её локонов за ухо. Я понятия не имела, о чём он говорит, но женщина протянула ему пластиковый пакет с его товарами. Она покраснела и написала что-то на листке бумаги, затем указала на дверь.

«Серьёзно?»

Даже без Мирового Ключа он действительно мог получить всё, что хотел.

Лир распахнул дверцу машины.

— Поехали отсюда. Я сделаю нам амулеты из базилика.

— О, неужели?

Я вырулила со стоянки и снова выехала на дорогу. Я услышала, как рядом со мной зашуршал пластиковый пакет. Я не совсем понимала, чем занимается Лир, но мне показалось, что это какое-то творение в духе кружка «Умелые Ручки».

Мы ехали по шоссе ещё около четырёх минут, когда случилось кое-что неприятное. Наш надёжный автомобиль, который по праву принадлежал нам в силу кражи, чихнул и заглох, постепенно замедляясь. Мы полностью остановились на шоссе, и послеполуденное солнце жарко светило в нашу машину.

И к моему полному шоку все автомобили вокруг нас тоже замедлили ход. Всё движение просто… остановилось. Машина начала раскаляться от жары.

— Что, чёрт возьми, только что произошло? — спросила я.

Лир выглядел озадаченным.

— Мелисанда знает заклинание демеханизации. Оно отключает все механизмы вокруг неё на несколько дней. Может быть, фуат каким-то образом получил от неё данное заклинание? Может, они причинили ей боль.

Я по-прежнему стискивала руль.

— Фуаты говорили, что они могут просеивать воспоминания и узнавать вещи. Они начинают забирать воспоминания рыцарей. Через заклинание прорицания они увидели, как мы едем в машине, и начали действовать.

Кладбище заглохших машин простиралось по шоссе. Из машин ещё никто не выходил. Все они, вероятно, были так же озадачены, как и мы, хотя через час они поджарятся до смерти.

— И это длится несколько дней? Джина сейчас связана в подвале, — я схватила жвачку с приборной доски и вытащила ещё одну пластинку. — Мы справимся. Давай думать рационально. Ты уверен, что не можешь получить ключ обратно от Зимней Ведьмы?

— Да, я уверен. Но мы можем идти пешком. Мы уже проделали треть пути туда.

Я взглянула на пылающее солнце.

— А как далеко пункт назначения, собственно?

— Если ты пойдёшь быстро, мы, может быть, успеем за девять часов.

«Замечательно».

Сжимая в руке пачку жвачки, я распахнула дверь, вышла и прикрыла глаза от солнца. Мне ничего не оставалось, как идти по жаре.

— Иди сюда, — Лир держал в руках пластиковый пакетик с заправки. В руках у него находилось кое-что ещё: толстая бечёвка, продетая в пакетики с базиликом. — Наша магическая защита.

— Ну разве ты не умелец?

Я шагнула ближе к нему, и Лир обвязал талисман вокруг моей талии. Он надел его как своего рода причудливое ожерелье.

— Теперь они нас не увидят.

— Нам просто нужно поскорее убраться с шоссе, потому что они знают, что мы тут. Мы не хотим стоять здесь, когда они пришлют своих приспешников.

Прежде чем мы тронулись, я повернулась к машине и сорвала одно из боковых зеркал. Теперь у меня имелся свой личный инструмент для прорицания, который я могла взять с собой.

Итак, мы начали наше путешествие пешком, быстро побежав по каменистой, покрытой лесом местности, и наши тела сделались скользкими от пота.

Глава 30

После быстрого бега прочь от шоссе мы шагали по жаре около пяти часов. Тропинка вела нас по каменистым, поросшим деревьями холмам. Я всё время сжимала своё маленькое зеркальце для прорицания, а Лир нёс мешок с едой и водой.

Я не жаловалась на наш смертельный марш по палящей жаре, но и болтать по дороге особо не хотелось. И Лиру, похоже, тоже. Единственным звуком, который мы слышали, был свист ветра в ветвях над нами.

По пути мы разделили одну бутылку воды и упаковку чипсов. Примерно каждый час я останавливалась, чтобы посмотреть в зеркало машины и убедиться, что с Джиной всё в порядке. Она, казалось, спала большую часть времени.

Клянусь, пар поднимался от моей груди, потому что влага на мне испарялась. Пот стекал по моим вискам и между грудей, пока мы шли, и я представляла, как принимаю душ в прохладной воде. Я старалась не воображать себе, как Лир принимает душ вместе со мной, моет мои самые чувствительные части тела. Я просто принимала душ в одиночестве, и ледяная вода струилась по моему телу.

Наконец солнце скрылось за деревьями, и небо потемнело до цвета слив.

Лир повернулся, чтобы посмотреть на меня, и протянул мне бутылку воды. Честно говоря, он почти ничего не пил за весь день.

— А тебе разве не нужно? — спросила я.

Он покачал головой.

Когда мы пошли меж темнеющих деревьев, волосы на моих руках встали дыбом. Температура быстро падала, и над нами собирались тучи.

— Надвигается буря, — сказал Лир.

Не успел он произнести эти слова, как начался мелкий дождь. Через несколько мгновений он превратился в сплошной поток, приглаживающий мои волосы к голове, прилепляющий одежду к телу. Похоже, мне всё-таки доведётся принять холодный душ.

После целого дня ходьбы в жару и обезвоживания дождь казался великолепием.

По крайней мере, так было, пока не поднялся ветер, начавший швырять нам в лицо грязь и листья.

Лир повернулся, взглянув на меня, и нахмурил брови.

— Это кажется не совсем естественным.

— Нет, всё произошло слишком быстро. Думаю, кто-нибудь из ваших рыцарей может знать заклинание от бури? — спросила я.

— Они могут получить доступ к книгам.

Всё казалось таким тёмным из-за скрытой луны и звёзд.

С ветром донёсся пронзительный свист, а за ним раскат грома. Молния ударила в дерево прямо под нами, на холме, по которому мы взбирались.

Когда мы достигли вершины, я выглянула из-за стволов на холмистую местность вокруг нас. Когда молния расколола небо, я увидела, что буря растянулась на многие мили.

Фуаты не знали, где точно мы находимся, но они распространили шторм на многие мили, охватывая большую территорию. В воздухе пахло озоном и горящим можжевельником.

Дождь стал ещё сильнее, ударяя по моей коже так сильно, что стало больно. Ещё одна вспышка света угодила в дерево всего в тридцати метрах от нас.

— Мы должны найти убежище, — сказал Лир. — Кажется, поблизости есть пещеры.

Он зашагал быстро, и я поспешила за ним.

Снова ударила вспышка света, воспламенившая ветви можжевельника ещё ближе к нам. Иглы полыхнули, как маленькие факелы, некоторые из них задымились, когда дождь погасил пламя.

В очередной вспышке молнии я заметила какое-то движение между стволами. Может, ночь и защитила нас от палящего солнца, но она также дала укрытие гвиллионам. Я принюхалась к воздуху, подтверждая их присутствие зловонием гниющих растений и высоким, пронзительным криком. В животе у меня всё перевернулось.

— Ты чувствуешь этот запах? — спросила я.

Лир кивнул.

— Да.

Гвиллионы охотились по запаху.

Я вытащила кинжал из ножен. Когда позади меня хрустнула ветка, я резко обернулась. Гвиллион бросился на меня, выставив когти. В следующее мгновение мой клинок уже очутился у него в глазу.

Молния расколола тёмное небо, и я мельком увидела вдалеке серые глаза гвиллионов. Много-много глаз, устремлённых на нас. Целая армия когтистых ведьм.

— Ты это видел?

Их слишком много, чтобы сражаться, и они ползли к нам по каменистому склону. Мы окружены.

Лир повернулся ко мне, и его глаза отливали золотом. Это говорило о том, что Анку проступает в его сознании.

— Мы будем двигаться быстрее, если я понесу тебя.

— Серьёзно?

Он закинул меня к себе на спину и поднял за зад.

— Обхвати меня ногами.

Я вцепилась в магическое зеркало, держа Лира за шею, и обвила ногами его талию.

Он помчался с поразительной скоростью, словно ветер, проносящийся между деревьями. Я уткнулась головой в шею Лира. Я чувствовала, как под кожей у него бьётся пульс. Пока он бежал, его сердце колотилось рядом с моим.

Я понятия не имела, куда мы направляемся, но не сомневалась, что мы движемся быстрее, чем гвиллионы.

Не прошло и пяти минут, как Лир резко свернул с каменистой тропы и оказался в пещере. Я убрала ноги с его пояса, и он отпустил меня.

Лир (Анку) повернулся и взмахнул запястьем, запечатывая пещеру. Тёмная, сверкающая магия блокировала вход в пещеру.

Лир перевёл дух, а затем произнёс заклинание для сияющего золотого света.

Я прислонилась к стене пещеры, мои ноги горели после целого дня ходьбы.

— Мы можем подождать здесь, пока не взойдёт солнце, — сказала я. — Когда рассветёт, гвиллионам придётся ускользнуть.

Лир начал расхаживать по пещере, его тело напряглось.

— Что? — подтолкнула я.

— Я меняюсь больше, чем раньше. В неподходящее время. Я теряю себя.

«Проклятие».

— Что такого ужасного ты сделал?

Он взглянул на меня, на мгновение испугавшись, как будто уже сказал мне гораздо больше, чем следовало.

— Только боги ведают.

«Скрывает правду в тени».

— Это имеет какое-то отношение к фуатам, которые пытаются найти Нова Ис? — спросила я.

Он печально покачал головой.

— Я так не думаю.

Я уронила голову на руки и вспомнила фейри, который загнал меня в угол в переулке — того, с похожими на сумерки глазами, с крыльями, которых на самом деле не было. У него имелась сила, которая горела, как звезда.

— А что, если тот мужчина, который преследовал меня в Акко, и есть тот самый Безымянный? Что, если я упустила свой шанс?

— Твой шанс отомстить?

— Вернуть свою силу, — мои слова эхом отразились от каменных стен.

— Ты думаешь, это возможно?

— Он её забрал. Может, она всё ещё у него. На самом деле я понятия не имею, — я тяжело вздохнула. — Но ты веришь мне, что это он утопил Ис, а не я?

— Да.

Я почувствовала, как в моей груди что-то расслабилось, но Лир по-прежнему оставался задумчивым. Казалось, тени следовали за ним по пятам. Здесь царила мрачная атмосфера, дождь отчаянно барабанил по его щиту, и мне хотелось вывести Лира из угрюмого настроения.

Я вытащила зеркало для прорицания и почувствовала покалывание в затылке, когда прошептала заклинание, чтобы увидеть Джину. Ничего не изменилось, и она по-прежнему сидела в грязном каменном подвале. По крайней мере, кто-то дал ей воды, потому что влага смочила её рубашку спереди. Она спала, прислонившись к стене, рот её был открыт, грудь медленно поднималась и опускалась. Я опустила гадальное зеркало.

Лир перестал расхаживать и прислонился к стене.

— О чём ты думаешь, смертоносец? — спросила я.

— Не знаю, почему, но я как раз думал об изначальном Ис. Когда я жил с мамой, ещё до того, как стал Анку. Я плавал у берегов, мы пили одуванчиковое вино и обедали на свежем воздухе под дубами. Я помню ту странную музыку. Это мои самые счастливые воспоминания.

— Хочешь увидеть его снова? Старый Ис?

— Каким образом?

Я закрыла глаза и прошептала заклинание, чтобы вызвать в воображении высокие дубы из Ис. Они засверкали вокруг нас, и солнечный свет пробивался сквозь их листья. Затем я вызвала музыку Ис — мягкие, мелодичные колокольчики, звенящие в ритме движения.

Когда я снова открыла глаза, то обнаружила, что Лир не смотрел на мои иллюзии. Он уставился на меня широко раскрытыми синими глазами. Он выглядел потрясённым, почти благоговеющим. На самом деле это не более чем трюк для вечеринки, но я рада, что он произвёл на Лира впечатление.

— Ты ведь помнишь Ис, — тихо произнёс он.

— Я помню кое-что. Те моменты, когда я не была пьяна, — я позволила образам исчезнуть, но музыка продолжала звучать как далёкая колыбельная. — Ты, наверное, не знаешь заклинания, чтобы согреться?

Лир улыбнулся и лёг на каменистую землю, заложив руки за голову. Он повесил свой плащ сушиться.

— Я позволю тебе свернуться калачиком возле меня. Тебе будет тепло рядом с моим телом.

— Ты позволишь мне спать рядом с тобой? Твоё высокомерие просто невыносимо.

— Если хочешь, можешь одна спать на холодном камне.

Я легла там, где была, прислонившись к каменной стене, и обхватила себя руками.

— Я предпочту камни, спасибо.

Но даже когда эти слова слетели с моих губ, я знала, что они были ложью.

Глава 31

Лир казался чрезвычайно самоуверенным в этой ситуации, как будто его тёплое тело было настолько соблазнительным, что я просто неизбежно накинусь на него ночью.

Прижавшись к шероховатой стене, я обхватила себя руками поверх мокрой рубашки. Звуки музыки Ис по-прежнему тихо звенели вокруг нас, а дождь сильно стучал по входу в пещеру. Золотой шар света медленно начал тускнеть.

Усталость начала овладевать моим разумом, и мои глаза закрылись. Я могла бы уснуть здесь, даже несмотря на дождь, камни и ледяную сырость.

Но когда меня сморил сон, мне привиделось, что Лир подползал ко мне, как зверь. В некоторых снах я раздевалась догола, а он смотрел на меня, и его божественные глаза горели золотом. В других снах он подкрадывался ко мне и срывал с меня одежду. Он стягивал с меня шорты, ставил на четвереньки, и мой позвоночник выгибался дугой, пока его зубы впивались мне в горло. Наши тела были распалёнными и готовыми, двигались навстречу друг другу, и боги, как я жаждала его. Мне было нужно, чтобы он входил и выходил из моего скользкого тела, пока я не достигну дикого ада.

Не знаю, что это за магия, потому что никогда в жизни у меня не было горячих сексуальных снов.

Хуже всего то, что, проснувшись, я обнаружила, что во сне перекатилась по полу пещеры… и обхватила Лира одной ногой. Его магия дрожала на моей коже, а мои бёдра сжались вокруг него.

Затем, к своему полнейшему ужасу, я поняла, что мои бёдра трутся об его тело, и я лизала его плечо.

— Тебе нужно тепло? — поинтересовался Лир, чрезвычайно довольный собой. — Похоже, тебе нужно нечто другое.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — заявила я. — Я просто перекатилась сюда во сне.

Его взгляд скользнул вниз по моему телу, и чувственная улыбка тронула его губы.

— Ты тёрлась об меня.

— Я вечно ёрзаю во сне.

— Тогда нам надо почаще спать рядом.

Я не собиралась рассказывать о грязных снах с ним в главной роли или о своём мучительном состоянии возбуждения, хотя, судя по твёрдости в его штанах, Лир был в курсе. Всё моё тело сделалось горячим.

Я не могла перестать думать о том, как мне хотелось, чтобы он стянул с меня шорты, обхватил мою полную грудь и поцеловал. Крепко. Я больше не чувствовала себя Аэнор, осталось какое-то чисто сексуальное существо. Я также не отпускала Лира. Мои груди прижимались к нему, дыхание сбилось.

Но это не похоже на меня. «Не теряй бдительности, Аэнор».

Моя нога переместилась на его длину, и Лир слегка охнул. Он вцепился в мою талию, его мышцы полностью напряглись. Теперь я смотрела в древнее, божественное лицо Анку, а он взирал на меня с безудержной похотью.

Анку меня больше не пугал.

Лир повернулся, и его руки собственнически обвились вокруг меня; одна ладонь оказалась на моей заднице, другая сжала мои волосы. Он смотрел мне в глаза с хищным напряжением.

Я уставилась на него… на это возвышенное, богоподобное существо. Он буквально источал божественность, и меня переполнило благоговение. Это тот, кто пересекал границу между мирами живых и мёртвых.

И, напомнила я себе, именно поэтому ему нельзя доверять.

Я вывернулась из его объятий и перекатилась на спину. Мой пульс участился, я тяжело дышала. Я не совсем отодвинулась от него.

Лир подпёр голову рукой, и его глаза горели, когда он смотрел на моё тело. То, как он глядел на меня, вызвало у меня желание снова прижаться к нему. Я уже начала думать, что эта битва проиграна.

Его взгляд задержался на моих сосках, затвердевших под мокрой рубашкой, затем скользнул вниз к крошечным шортикам. Каждый мускул в его теле напрягся.

Я не сомневалась, что Лир чувствует желание, исходящее от моего тела. Носить эту тесную, мокрую одежду было похоже на сексуальную пытку, мучительное поддразнивание, и я даже не заметила, что мои пальцы начали мигрировать к поясу моих шорт, отчаянно желая стянуть их.

Лир придвинулся ко мне, положив руки по обе стороны от моей головы, а колени расположив по обе стороны от моих бёдер. Он смотрел мне в глаза с благоговением… как будто это я была богиней.

— Прекрасная, — его низкое рычание скользнуло по моей коже, как чувственная ласка. Его дыхание изменилось, сделалось неглубоким и быстрым. — Божественная.

Эротическая томительная боль пульсировала между моих ног, горячая и скользкая. Мой язык пробежался по губам, и Лир зачарованно проследил за ним. Мне не нужно, чтобы мне поклонялись. Я просто хотела, чтобы он жёстко оттрахал меня, сжимая руками мою задницу. Я горела сексуальным огнём.

— Я хочу увидеть тебя полностью, — сказал он.

Моя мучительная сексуальная нужда не позволяла мне ясно мыслить или вспомнить какие-либо возражения против траха с Лиром. Я хотела секса так, как никогда и ничего не желала.

Я потянулась к подолу рубашки и стянула её, отчаянно желая, чтобы Лир провёл руками по моим набухшим грудям. Я бросила мокрую рубашку на пол и посмотрела на него снизу вверх. Его красота до сих пор шокировала меня, даже в состоянии Анку, и желание вспыхнуло во мне. Его магия вызывала покалывание в моём теле.

Лир прижался ко мне ещё ближе. Он собственнически обхватил меня за талию, поглаживая большими пальцами мои тазовые кости, скользя под пояс шорт. Тепло стучало в моём сердце, и я издала низкий стон.

Лир наклонился и провёл зубами по моей шее. Это определённо была пытка, и я нуждалась в большем трении, чтобы его тело быстро скользило по моему. Я обвила руками его шею, пытаясь притянуть его ближе к себе.

Ему удалось сохранить самообладание, двигаясь медленно. Когда он лизнул мою кожу, моё тело задрожало от удовольствия. Затем он опустил свои губы к моим, целуя меня с диким отчаянием, которое постепенно переросло в накатывающую страсть. Его язык коснулся моего, и я застонала, когда его большие пальцы скользнули ниже по моим бёдрам. Он погладил одну из моих грудей, но прикосновение было слишком лёгким.

С низким рычанием Лир оторвался от поцелуя, снова скользнув взглядом по моему мокрому от дождя телу. Воздух пещеры почти охладил мою разгорячённую кожу.

— Божественная, — пробормотал он, и это слово эротично пронеслось по моему телу.

Я потянулась к поясу его брюк. Я расстегнула их так быстро, как только могла. Когда я это сделала, мои пальцы коснулись его, и Лир издал низкий горловой звук.

Теперь настала моя очередь смотреть на его физическое совершенство, на мускулистого бога передо мной. Моё тело требовало наполненности.

Мне нужно было снять шорты прямо сейчас. Я стянула их, а голодный взгляд Лира оставался прикованным к моему телу, наблюдая, как мои ноги раздвигаются.

Его взгляд из благоговейного превратился в совершенно дикий, когда он посмотрел на меня, обнажённую и возбуждённую. Его глаза задержались на верхней части моих бёдер. У бога был такой вид, словно он вот-вот слетит с катушек.

Лир поднял мои запястья над головой, прижимая их к земле одной рукой. Другой рукой он погладил мою грудь, а большим пальцем провёл по соску.

Затем его губы приблизились к моим, целуя меня так глубоко, что я застонала.

Его рука медленно скользнула вниз по моей гладкой коже, вызывая горячее покалывание на рёбрах, талии, бёдрах. Но я нуждалась в нём между моих ног. Я превратилась в лужу сексуальной потребности.

— Лир, — выдохнула я. — Потрогай меня посильнее.

Лир, казалось, наслаждался своим контролем, растягивая удовольствие, чтобы сделать меня более влажной и готовой. С мучительной лёгкостью он провёл кончиками пальцев между моих ног. Мои бёдра раздвинулись шире, и медлительность сводила меня с ума. Холодный воздух на моих сосках заставил их сжаться в чувствительные горошинки.

Изнывая от желания, я тёрлась об его ладонь, требуя большего. Лир наклонился и снова поцеловал меня, глубоко и чувственно. Его пальцы всё ещё лениво поглаживали скользкие складочки между моих ног, а палец скользнул в меня, чтобы подразнить ещё немного. Мои бёдра дёрнулись к нему навстречу, и я крепко поцеловала его в ответ. Мягкая полнота моего тела всё ещё жаждала от него большего.

Я высвободила свои запястья из его хватки и обвила руками его шею. Что-то в Лире щёлкнуло, и теперь он двигался с новой яростью, подхватив меня за спину, чтобы поднять с земли. Он прижал меня к стене пещеры. Страсть, зародившаяся во мне, сводила меня с ума.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — я превратилась в полую пещеру сексуальной потребности, но я хотела, чтобы он сказал мне.

— Я хочу тебя, Аэнор.

— Более конкретно, — потребовала я.

— Я хочу трахнуть тебя.

— Так трахни меня.

Лир вошёл в меня, заполняя дюйм за дюймом. Моё тело сжалось вокруг него, и удовольствие пронзило меня.

Я провела ногтями вниз по его спине, принимая его глубже в себя, когда наши тела слились. Магия Лира пульсировала вокруг меня, поглаживая мою кожу. Его рот не отрывался от моего горла, зубы царапали шею. Я выгнулась, поддаваясь ему.

Лир врезался в меня сильнее, ускоряя темп, пока удовольствие не взорвалось во мне, словно вулкан. Мои ногти впились ему в спину, зубы вонзились в плечо, как будто я заявляла на него права. Я задрожала, прижавшись к нему, и мой разум погрузился в абсолютную тишину.

Достигнув разрядки, Лир простонал моё имя мне в шею. Пот и дождь сделали наши тела скользкими, и он прижимал меня к скале, пока мы переводили дыхание.

Когда Лир снова посмотрел мне в глаза, я увидела синеву. Опять Лир, а не Анку.

Его губы скривились в довольной улыбке.

— А вот и ты, — прошептала я.

— Я был здесь.

Лир поднял меня, отодвигая от стены, потом отнёс к своему месту и положил на пол, где я свернулась калачиком. Он обнял меня сильными руками и прошептал в мои волосы:

— Принцесса Аэнор Дахут, законная наследница трона Ис.

Уютно устроившись в его объятиях, я погрузилась в глубокий сон без сновидений. В кои-то веки тихий сон.

Глава 32

Восходящее солнце выпустило нас из пещеры, и мы шли, пока не достигли подходящей дороги, которая привела нас ближе к Иерусалиму. Грязь покрывала мои ботинки, и я вполне могла бы слиться с бездомными в местных парках. Хотя пластиковый пакет с базиликом на поясе и нож, пристёгнутый к голому бедру, возможно, и выделяли меня.

Даже без рубашки Лир всё равно выглядел как король, и люди в машинах таращились на него, когда он проходил мимо. Мой взгляд продолжал возвращаться к нему, впитывая его черты. Вчерашняя ночь с Лиром просто взорвала мой мозг — такого я никогда прежде не испытывала. Каждый раз, когда я касалась его руки, по моему телу пробегало тепло, и я продолжала искать причины, чтобы придвинуться ближе к нему.

Но я находилась здесь не просто так, и мне нужно сосредоточиться.

Солнце окрашивало золотые камни в мандариновые тона, когда мы вошли в старый город.

Теперь, когда мы оказались ближе, я могла сказать, что Зимняя Ведьма права. Медленно, словно издалека, я слышала звуки атама — низкую, похоронную песню Мериадока. Когда я услышала музыку, плывущую по ветру, я ощутила другую тоску. Я хотела от атама не только власти, хотя и этого тоже жаждала.

Я хотела, чтобы моя мать вернулась.

Пока мы шли, я поглядывала на Лира. Когда он поймал мой взгляд со слабой улыбкой на губах, я почувствовала ещё один прилив теплоты в его адрес.

— Я слышу, как он становится всё громче. Зимняя Ведьма права. Насчёт атама, — быстро сказала я. — Не о том, как я собираюсь отрезать тебе голову.

Как только эти слова слетели с губ, моё настроение стало ещё мрачнее. Если Зимняя Ведьма права насчёт местонахождения атама, увеличивало ли это вероятность пророчества «дочь Мериадока проливает смерть»? Неужели я каким-то образом сойду с ума и попытаюсь править королевством пепла и костей? Я всё гадала, не отравит ли меня атам своей силой.

От этой мысли меня пронзила паника.

— Лир, — начала я. — Тебя до сих пор беспокоит пророчество Зимней Ведьмы? Та часть, где я зациклена на уничтожении всего мира?

Он нахмурился.

— Я не могу объяснить, почему эта часть может оказаться ошибочной, но мне она кажется неправильной.

— Мне это тоже кажется неправильным, но ты сказал, что Зимняя Ведьма никогда не ошибалась, — заметила я.

— Иногда бывает трудно интерпретировать вещи, — в его голубых глазах отражался утренний свет. — В любом случае, если бы ты попыталась уничтожить мир, я уверен, что у тебя имелась бы веская причина.

— Верно. Например, если кто-то рядом со мной в автобусе жевал бы банан с открытым ртом.

— За это ты вполне вправе отправить всю Землю в чёрную дыру. Любой согласится.

И всё же острые мысли терзали меня где-то на задворках сознания.

Что-то было не так, и я не могла понять, что именно.

— Есть шанс, что мы сможем двигаться быстрее? — спросил он.

— Я бы с удовольствием. Только тогда мне будет трудно уследить за звуками атама. На самом деле это работает лучше, если мы не разговариваем.

Лир снова погрузился в молчание, но через несколько минут его нарушила я.

— Мне нужно кое-что прояснить. Что именно мы будем делать, когда найдём атам? Как ты думаешь, будет плохо, если я прикоснусь к нему?

— Я возьму его. Я сотворю заклинание, чтобы уничтожить фуатов.

Казалось, он слишком рвался сделать это.

Тёмная часть меня раздражалась при мысли о том, чтобы отдать атам — власть Мериадока — ему. Это мой атам. Он направляет морскую магию моей семьи. Что, если Лир почерпнёт из него силу, а потом вытянет её всю?

— Лир, — повторила я. — Атамы используются для направления энергии, но они также могут хранить её. Я имею в виду, как ты думаешь, смогу ли я получить часть той силы обратно? Для себя?

На его подбородке дрогнул мускул.

— Даже не знаю. Но это не наша главная цель.

Я стиснула зубы. Не его главная цель. И не моя, полагаю, но, боги, мне нужна эта сила.

Казалось, город старел вокруг нас, пока мы шли меж зданий из золотистого камня.

— Как только я найду этот атам и отдам его тебе, я передам нечто очень важное, обладающее силой побеждать духов, и оно принадлежит моей семье. Мне. Ты скрываешь от меня что-нибудь ещё важное? Потому что теперь я почти доверяю тебе.

Шипы росли в тишине, пока наконец Лир не заговорил.

— Я поддержу тебя в стремлении вернуть трон Ис, как ты того заслуживаешь. Это всё, что тебе нужно знать. А теперь нам нужно думать только о том, как найти атам. Потому что как только мы уничтожим фуатов, мы сможем вернуть Джину.

— Это ещё не всё, что мне нужно знать.

Я даже не была уверена, что хочу трон. После многих лет уязвимости я хотела вернуть свою силу. Мне хотелось ещё раз ощутить эту духовную связь с морем. Но хотела ли я сражаться, чтобы править королевством людей, которых я едва знала и которые считали меня идиоткой? Они очень быстро поверили, что я чудовище, и мне не особенно хотелось тратить силы на то, чтобы разубедить их.

Мне не нужно королевство. Я просто хотела безопасности, богатства и власти управлять морями — разве это так уж много?

И всё же, поскольку Джина находилась в плену и ждала меня, сейчас не время спорить о магическом предмете. Лир прав в одном — нам нужно сосредоточиться, прежде чем фуаты снова нарушат наш покой.

Я следовала за песней Мериадока вверх по каменной лестнице, прорубленной в холме. Мы проходили через древние стены, окружавшие старый город. Люди ходили вокруг, пили кофе, ели пирожные.

Песня становилась всё громче, и я ускорила шаг. Моё сердце бешено колотилось.

Затем Лир замер, принюхиваясь. Когда он повернулся, мой желудок сжался. Я обернулась и увидела четырёх одержимых рыцарей, бегущих к нам с обнажёнными мечами. Среди них я узнала Мелисанду и Гвидиона, но имена двух других мне не были известны.

Я вытащила кинжал из ножен. Затем я прошептала атакующее заклинание, и магия заискрилась на моей руке.

Лир бросил на меня быстрый взгляд.

— Не дерись, Аэнор. Беги. Просто найди его для меня.

«Для меня». Я отметила его выбор слов.

Его тенистая сила полубога сошла с его тела, посылая толчок ужаса через мою кровь.

— Ты сможешь выследить меня? — спросила я.

— Да, и я позабочусь о других рыцарях, пока ты будешь уходить.

Я развернулась и бросилась бежать. Я резко свернула с мощёной дороги на узкую улочку — слишком узкую для машин. По обеим сторонам теснились магазинчики, торгующие кофе, шарфами и безделушками. Поток людей двигался вверх и вниз по дорожке, преграждая мне путь.

Выследить атам в таком темпе было трудно, но мне нужно уйти подальше от фуатов. Как только я найду место, чтобы спрятаться, я снова замедлюсь, пока не смогу правильно выследить атам.

Надо мной нависла тень, и на мгновение мне показалось, что это просто одна из древних арок над узкой дорогой. Но когда тень шевельнулась, я поняла, что Мелисанда нашла меня. Она кружила надо мной, и её оранжевые крылья хлопали по воздуху. Я побежала быстрее, активно работая руками.

Я помчалась вниз по наклонной аллее, пытаясь увернуться от прохожих. Я избежала женщины с коляской и врезалась в стол со сладостями. Владелец магазина заорал на меня.

Мысленно я пыталась сосредоточиться на звуках атама, но это было почти невозможно, пока я бешено неслась по крошечным средневековым улочкам, забитым покупателями. Мелисанда больше не возвращалась, но я не сбавляла темпа.

«Боги милостивые». Где же мне здесь спрятаться? Маленькие магазинчики вокруг меня походили на ловушки.

Я перепрыгнула через три ступеньки, зацепившись бедром за подставку с фисташками. Орехи всюду. Для Джины это, пожалуй, худший город в мире.

Затем Мелисанда снова закружила надо мной, и кровь застыла в моих жилах. Она следовала за мной по воздуху, опускаясь всё ниже. Она вытащила меч, и у меня возникло такое чувство, что она намеревалась соединить его лезвие с моим телом.

Я произнесла заклинание, и морская магия наэлектризовала мои нервы. Мелисанда нырнула за мной, метя мне в голову. Я пригнулась, и острие её меча ударилось в оштукатуренную стену, едва не задев мой череп. Её атака прошла мимо, но она грациозно приземлилась на землю, и её улыбка охладила мою кровь. Она вытащила свой меч из стены, готовая снова замахнуться на меня.

Вокруг нас люди истерически кричали, разбегаясь в разные стороны.

Я бросила в неё атакующее заклинание через конец своего кинжала. Она увернулась от него, и чары врезалась в керамический вертеп позади неё, заставив крошечных магов рухнуть на землю.

Она снова замахнулась на меня, и я сдвинулась в сторону. Но на этот раз лезвие угодило мне в бок.

— О, Аэнор, — проворковала она. — Тебе придётся постараться получше.

Если бы она не была одержима фуатами, ситуация была бы ещё хуже. Настоящая Мелисанда была экспертом в колдовстве, и она заставила бы меня вырезать себе глаза или что-то в этом роде. Но дух, вселившийся в неё, не овладел навыком, на изучение которого ушли столетия.

Я метнула нож ей в грудь, но она отразила удар мечом. Он отскочил от её клинка и с грохотом упал на камни.

— Аэнор, — промурлыкала она. — Опозоренная принцесса. Свергнутая с престола негодяйка. Я буду править Нова Ис лучше, чем ты.

— С чего ты взяла, что это произойдёт? — крикнула я.

Я взмахнула запястьем, посылая в её сторону ещё один заряд атакующей магии. Он ударил её в грудь, но без направляющего лезвия заряд получился не таким мощным.

Она отшатнулась, и её грудь задымилась.

Но я совершила роковую ошибку, посмотрев в её ошеломляющие, горящие глаза. Я тут же почувствовала силу её чар, шепчущих вокруг меня. Искусное колдовство Мелисанды… как фуат научился этому искусству у неё?

— Аэнор… — мои кулаки сжались, когда её голос зазвенел у меня в голове. — Аэнор Дахут.

Она пнула кинжал ближе ко мне, и он закувыркался над землёй. Я вдохнула её аромат — цветы апельсина. Она пахла как богиня Мелисанда. Не как фуат.

Я тяжело опустилась на колени, готовая поклониться ногам богини.

Конечно, она не была фуатом. От неё пахло цветами апельсина, а не водорослями. Она была утренним солнцем, сверкающим коралловым светом.

Мне нужно, чтобы она любила меня. Я жаждала её благословения, её божественной милости.

Богиня посмотрела на меня сверху вниз, и улыбка тронула её губы.

— Подними нож, Аэнор.

Моя рука дрожала, когда я потянулась за клинком, а эти странные, преступные мысли всё ещё кричали на меня.

«Не фуат».

«Предательница».

«Узурпаторша».

«Лицемерка».

Но эти слова улетели прочь, как пучки одуванчиковых семян на ветру.

Более сильный голос убеждал меня делать всё, что она захочет.

Я взялась за рукоять ножа, ожидая дальнейших указаний.

Глава 33

Она склонила голову набок.

— Трон Ис никогда не должен был принадлежать тебе. Теперь я буду править как королева. Это моя награда.

Я молча кивнула. Конечно, в её словах есть смысл. У неё крылья монарха! Она рождена, чтобы править. В её честь были названы монархи.

— Держи нож у своего горла, — она указала на меня кончиком пальца.

Я сделала, как она сказала, и лезвие поцарапало мне кожу.

— Перережь себе глотку, Аэнор.

Я хотела сделать её счастливой, но что-то остановило меня. Моя рука дрожала, лезвие вибрировало под кожей.

— Делай, как я сказала. Тебя будут помнить только за то, что ты потопила Ис, — сказала богиня. — Какой ужасной ты должна была быть, прежде чем боги украли твою силу? Что за мерзкая шлюха могла так сильно разрушить королевство? Маленькая бродяжка с улицы?

При этих словах меня захлестнула печаль. Я хотела, чтобы она одобрила меня, но я разочаровала её. Я была ужасной маленькой негодяйкой. Я крепче сжала рукоять кинжала.

Но чей-то голос в глубине моего сознания яростно завопил…

В моей голове расцвёл пузырь ясности. Дело в том, какие слова она использовала. Я ненавидела эти слова. «Бродяжка». «Шлюха». Подруг и женщин, которых я знала в течение последнего столетия или около того, называли такими же словами — уличных проституток, актрис и любовниц, танцовщиц и брошенных жён. Они все вытерпели эти слова, выкованные в клинки, в оружие, чтобы ранить их.

Под диким потоком мыслей прозвучало одно-единственное имя.

«Джина».

Это слово прогремело в моей голове так громко, что вырвало меня из транса. С диким рычанием я бросилась на Мелисанду, ударив её кулаком в челюсть так сильно, что её тело мотнулось в обратную сторону. Она тяжело приземлилась на камень, её подбородок при падении задел за витрину с распятиями.

Я схватила Мелисанду за волосы и прижала лезвие к её горлу. Немного крови пролилось на булыжники, и от запаха меня затошнило. «Отруби голову, оплодотвори землю кровью».

Но я остановила нож там, где он находился, хотя моя рука и дрожала от ярости. Может, мне следует оставить её в живых для допроса.

— В каком смысле Нова Ис — твоя награда? — спросила я.

— Истинный правитель Нова Ис обещал мне королевство за мою помощь, — прохрипела она.

«Что за чертовщина?»

Кто мог пообещать ей корону Ис?

Меня затошнило. Не мог же Лир предложить ей выйти за него замуж.

Или мог?

— Лир? — крикнула я.

— Ни хрена я тебе не скажу.

Я схватила её за волосы, всё ещё держа нож у горла. Она боролась со мной, крылья начали бить по воздуху. Она хотела улететь от меня.

«Она из отравленной крови…»

Я схватила её за крылья и швырнула обратно на землю. Взмахнув кинжалом, я рассекла лезвием нежное основание её крыльев, отрезав их.

— Кто обещал, что ты станешь королевой?

Её крики эхом отразились от камней.

Она не встанет в ближайшее время, но и отвечать мне тоже не собиралась. Я узнала звук этой боли. Это звук того, как кто-то вырезает твою душу. Пустота разъедала мне грудь.

«Дочь Мериадока проливает смерть».

Сжимая окровавленный нож, я повернулась и побежала обратно по извилистому переулку, не обращая внимания на испуганные взгляды покупателей. Моё дыхание было резким, и как только я отошла подальше от Мелисанды, я снова прислушалась к музыке моей семьи.

Неужели Мелисанда контролировала фуатов? Тот мужчина, которого я встретила… тот, с сумеречными глазами… он искал женщину. Возможно, он имел в виду Мелисанду, будущую королеву Ис.

Я бежала так быстро, что потеряла нить музыки, и мне нужно было немного отдышаться.

Я нырнула в дверной проём, тяжело дыша. Мои ноги всё ещё дрожали.

Кто-то обещал Мелисанде корону. Я не знала, кто это был, и едва выбралась из её чар живой.

Интересно, что сделает Лир, когда увидит её лежащей на дороге без крыльев?

Когда я сделала ещё один глубокий вдох, песня Мериадока снова зазвучала на узких улочках.

От этого звука у меня заныло в груди.

«Моя сила».

Я закрыла глаза. Он становился всё сильнее. Я не могла позволить себе отвлекаться на жажду власти. Целью была Джина.

«Джина. Я иду за тобой».

Я шла быстро, и с моего тела капала кровь Мелисанды.

Я свернула в другой, меньший переулок, и музыка влекла меня, будто невидимая нить тянула моё сердце.

Она доносилась откуда-то совсем рядом. Действительно, где-то очень близко.

Я почти пропустила её — маленькую чёрную дверь, врезанную в бледный камень и спрятанную под лестницей. Но магическая тяга в моей груди позвала меня ближе к ней.

«Какая славная песня…»

Прошло уже больше века с тех пор, как я в последний раз слышала эту музыку. Я почти чувствовала свою мать вокруг нас, как будто она давала мне своё благословение из водной могилы на другом конце света. Она хотела, чтобы у меня был атам. И учитывая, как громко он звучал, его мощь огромна. Это песня моего детства, песня золотого века Ис. Я горела в аду ностальгии.

И более того, это моя сила. На самом деле я не хотела никому её отдавать.

Я коснулась двери, и её поверхность замерцала.

— Маскирующие чары, — прошептала я.

Я крепко прижала ладонь к двери, сливаясь с магией. Дверь со стоном медленно отворилась. Это казалось… странным. Возможно, тот, кто хранил атам, хотел, чтобы я его нашла. Может быть, судьба написала это для меня.

Я вошла в зал, выложенный гладкими золотыми камнями, и дверь за мной закрылась.

Атам притягивал меня к себе, так же жаждая меня, как и я его. На каком-то уровне я обеспокоилась. Может быть, это плохая идея — входить в открытую дверь, когда люди хотят твоей смерти. Это слишком просто. Это очень похоже на ловушку.

Но атам находился здесь, фуаты приближались, и у меня заканчивалось время, чтобы добраться до Джины.

Если это ловушка, мне придётся с боем пробиваться наружу. Я прожила сто семьдесят шесть лет и ни разу не попадала в ситуацию, из которой не смогла бы выбраться.

Когда я сделала ещё один шаг в коридор, сомнения начали роиться в моей голове. Тот, кто скрывался здесь с атамом, мог работать с Мелисандой.

Мой темп замедлился. Если бы я знала настоящее заклинание невидимости, я бы использовала его.

Но тут находились только я, нож и слабое защитное заклинание, прошёптанное мной.

Коридор вёл в огромную библиотеку: пол был выложен чёрно-белой плиткой, а аккуратно расставленные книги занимали два этажа. Мраморные колонны разделяли книжные полки. Арочные окна между полками выходили в сад снаружи. Сад выглядел английским, полным роз и аккуратно подстриженных живых изгородей.

Я оглядела арки напротив окна, пытаясь решить, что делать дальше. Книги ряд за рядом, на одном языке за другим.

Я снова повернулась, прислушиваясь к музыке Мериадока.

Мой взгляд упал на арку, такую тёмную, что я не заметила её раньше — чёрная дыра в стопках книг. Единственным, что выскальзывало из теней, была музыка атама, стучащая в такт моему сердцебиению. Это очаровало меня.

Эйфория охватила меня, когда я сделала ещё один шаг вперёд, и музыка заиграла на моей коже.

Но у меня перехватило дыхание, когда он вышел из тени с блестящими закатными глазами.

Это был тот самый фейри, которого я встретила в Акко.

Теперь я услышала другую песню. Низкий, далёкий барабанный бой — тот, что сопровождался огнём, дымом и сладким привкусом гранатов.

Тени кружили за его спиной, как крылья. Он выглядел совершенно непринуждённым, учитывая, что в его доме находился незваный гость с ножом.

— Аэнор Дахут, дочь Мериадока, — он обладал жестокой красотой бога, но при этом лёгкой улыбкой сластолюбца.

«Он горел как вечерняя звезда…»

Кровь сделала нож скользким там, где я стискивала рукоять.

— Ты тот, кто потопил Ис, да? Кто убил королеву Малгвен?

Его глаза загорелись, этот сумеречный цвет индиго прорезался золотом.

— О да, это был я.

Ярость, которую я испытывала к нему, почти ослепила меня.

— Зачем? Зачем ты пришёл за нами?

Его взгляд метнулся к ножу в моей руке.

— Ты пришла убить меня? — он, кажется, находил это бесконечно забавным. — Должен сказать, что это выглядит немного грубо — явиться на убийство с чужой кровью на ноже.

Я хотела отрезать ему крылья, но они были сделаны из теней. Он не желал объяснять мне, почему он потопил Ис. Возможно, у него не было на то веской причины. Может быть, ему просто нравилось причинять людям боль ради забавы.

Но нет. Я что-то упускала, но не думала, что получу ответы сейчас.

Если бы я не была пьяна в тот день, когда он прибыл в Ис, возможно, я смогла бы остановить его. Когда-то я была самой могущественной фейри в округе.

Я почувствовала тяжесть камней на своей груди. Вот она. Тёмная правда. Это моя вина, что Ис затонул. Я могла бы остановить его, если бы вино из одуванчиков не вырубило меня.

«Держи себя в руках, Аэнор. Мысли ясно».

— С твоим убийством придётся подождать, — сказала я самым спокойным голосом. — Я здесь только ради того, что принадлежит мне.

С моей истинной силой я могла бы вытянуть воду из его тела и оставить его высохшей шелухой на плиточном полу. Я могла бы втоптать его в землю, как корм для червей.

«Она проливает смерть…»

— То, что принадлежит тебе? — в его весёлом тоне слышались злобные нотки.

— Атам. Ты уничтожил Ис только для того, чтобы заполучить атам?

В его глазах промелькнуло удивление.

— Я знаю об атаме, — сказала я. — И о фуатах, которыми ты управляешь.

Тёмный смешок от Безымянного.

— Ну разве ты не умница?

Его тон заставил меня задуматься. Он, казалось, издевался надо мной и заставил меня думать, что я совершенно не попала в цель.

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Аэнор Дахут. Полагаю, ты слышала, что о тебе говорят? Шлюха, которая потопила свой остров, — эти насыщенные глаза снова открылись, шокируя своей яркостью. — Это, конечно, выдумки. Люди, которые рассказывают эту историю, хотят представить, что они могли бы заполучить тебя. Они могли бы овладеть прекрасной принцессой, которая пахнет морской пеной и цветущей ежевикой. Что она доступна, вместе с её шёлковыми шарфами и неутолимыми аппетитами. Какая соблазнительная мысль.

От его самоуверенности мне захотелось убежать. Он совершенно спокоен.

— Почему ты хочешь попасть в Нова Ис? — спросила я.

— Нова Ис? Они сделали новый? — казалось, что эта мысль нагоняла на него скуку.

Мой рот открылся и закрылся. Ничего из этого не складывалось в единую картину, а значит, я понятия не имела, что делать дальше. Я сомневалась, что моя магия настолько сильна, чтобы причинить ему боль, и не понимала, чего он хочет.

— Ты можешь сказать мне, чего ты на самом деле хочешь?

Его глаза блеснули. Его волосы, ресницы и брови были тёмными, как тени.

— Чего я хочу? Тебя, Аэнор. Я провёл много часов, видя сны о том, как буду пытать тебя. Как чудесно, что ты пришла прямо в мой дом. Что мне с тобой делать теперь, когда ты у меня в руках?

Его слова ощущались холодным клинком в моём сердце.

Очевидно, я должна попытаться убить его. Но сначала я хотела задать ему несколько вопросов.

— Почему тебе снилось, как ты пытаешь меня? Я даже не знаю, кто ты такой. Я никогда не слышала о тебе до того, как ты прибыл в Ис. Я ничего тебе не сделала. Я даже не знаю твоего долбаного имени.

Всего на секунду его прекрасная улыбка дрогнула, почти незаметно. А потом она вернулась, очаровательная, как и прежде. Он подошёл ещё ближе, и мой пульс участился.

— Вот как?

Сила атама тянула моё тело, жаждала меня.

Этот мужчина — кем бы он ни был — являлся моим врагом, и я должна покончить с этим немедленно.

Я сделала выпад, достаточно быстрый, чтобы застать его врасплох. Я замахнулась, метя лезвием в его шею. Кинжал едва успел вонзиться ему в горло. К сожалению, ему удалось заблокировать лезвие и не дать ему проникнуть глубоко. Он схватил меня за запястье своей сокрушительной хваткой.

Он развернул меня и заломил мою руку за спину, пока я не уверилась, что он её сломает. Его хватка была чистой сталью, и он дёрнул мою руку за спину. Я закричала, и звук эхом отразился от камня.

Затем он склонился надо мной и прошептал мне на ухо:

— Спи.

Мои мышцы обмякли, и темнота потянула меня вниз.

Глава 34

Проснувшись, я обнаружила, что вишу на цепях, а пальцы моих ног болтаются в холодной воде. Стальные кандалы врезались мне в запястья, руки ныли. Мои ноги не доставали до земли.

Безымянный стоял в тени передо мной, и его глаза горели отблеском вечерней звезды. Свет факелов очерчивал его совершенное лицо.

Я больше не находилась в роскошной, заставленной книгами квартире, как раньше. Вместо этого я оказалась в какой-то скалистой пещере. Здесь пахло смертью — огнём и обугленной плотью. Немного отдавало серой. Вода бежала подо мной маленьким ручейком, смачивая пальцы ног. Внизу почти ничего не было, кроме каменной глыбы справа от меня. Возможно, всё дело в ритмичном звуке барабанного боя, но плита напомнила мне жертвенный алтарь.

Я оглянулась назад, и в животе у меня образовалась пустота. Острые железные шипы торчали из скалы так близко, что задевали моё тело. Всё, что ему нужно было сделать — это сильно ударить меня в грудь, и шипы пронзили бы моё сердце и лёгкие.

— Чего ты хочешь? — спросила я.

Он не ответил.

Моё горло ощущалось сухим и жарким, как пески пустыни. Звук воды под моими ногами был своего рода пыткой. Боги, как же мне хотелось воды! Мне хотелось упасть на колени и лакать жидкость, как кошка.

Я снова взглянула на алтарь. На нём лежал кусочек фрукта. Я облизала пересохшие губы, жаждая заполучить его. За алтарём тусклый солнечный свет освещал каменную лестницу.

Я посмотрела на себя сверху вниз.

На мне всё ещё была надета та же одежда, хотя, как ни странно, он смыл с меня кровь. Шорты и рубашка, которые я носила, промокли и слегка пахли мылом. Он снял с меня кинжал и ножны с моей ноги.

— Зачем ты смыл с меня кровь? — спросила я.

Его зрачки расширились на долю секунды, и он сделал шаг вперёд.

— Неужели ты думаешь, что я хочу, чтобы вся моя милая каменная темница была залита кровью животного?

Животного? Придурок.

— Конечно, нет. Это было бы не цивилизованно.

В его глазах снова заплясали смешинки.

— Как насчёт того, чтобы я управлял этим разговором?

В отличие от моей мокрой и дешёвой одежды он был одет в рубашку из самой изысканной ткани бледно-голубого цвета.

Стоя передо мной, он закатал рукава, обнажив мускулистые руки с татуировками шипов.

Было что-то явно тревожное в том, как он это делал — словно он собирался приступить к работе. А работа, которую люди выполняли, когда перед ними находилась закованная в цепи женщина, обычно не была чем-то приятным.

На мгновение я задумалась, смогу ли размахнуться ногами и свернуть ему шею бёдрами. Я как-то читала об этом в книге — пленённая женщина просто качнулась всем телом, обхватила бёдрами шею мужчины и повернула. Шея хрустнула.

Хотя это казалось дико маловероятным. И что хуже всего, он выглядел бессмертным. Я всё ещё буду торчать здесь в цепях, когда он проснётся и замучает меня до смерти.

У меня пересохло в горле. Придёт ли Лир за мной?

— Хорошо, — сказал Безымянный. — Теперь, когда я вижу страх в твоих глазах и слышу, как учащённо бьётся твоё сердце, не сомневаюсь, что ты полностью осознала серьёзность своего положения, и твой ужас восхитителен.

— Почему я здесь?

— Я уверен, теперь ты уже сообразила, что, несмотря на потрясающую физическую красоту, которую ты видишь перед собой, я один из худших людей, которых ты могла бы иметь несчастье встретить.

— Тебе действительно не нужно объяснять очевидное…

Он приложил палец к губам.

— Ш-ш-ш. Я ещё не закончил. Ты пришла, чтобы убить меня кинжалом, — его голос звучал так спокойно и успокаивающе. — Ты действительно думала, что сможешь убить меня маленьким кинжалом?

— Я понятия не имела, что найду тебя там. Мне пришлось импровизировать.

Этот барабанный бой стучал у меня в животе — мрачное, первобытное приглашение. Казалось, оно следовало за ним, куда бы он ни пошёл.

Он склонил голову набок.

— Ты хоть представляешь, сколько женщин заплатили бы за то, чтобы я посадил их на цепь? Это не совсем подходящее наказание. Знаешь, я мог бы растянуть твою агонию до тех пор, пока ты не начнёшь умолять о смерти.

Что-то похожее на панику начало подниматься к моему горлу. Это мешало ясно мыслить. Плюс здешняя жара и этот адский барабанный бой. Призрачное пламя, казалось, поднималось вокруг него, оранжевые и золотые языки мерцали над его телом.

Шипы находились всего в миллиметре от моей спины. Капелька пота скатилась по моему виску.

Безымянный прищурился.

— Ты пахла Анку, когда впервые пришла ко мне. Ты работаешь с ним.

Тогда, может, не кровь привела его в такую ярость. Может, он действительно ненавидел, как пахнет Лир.

— Переходи к делу, — цепи на моих запястьях врезались в кожу.

Это, казалось, позабавило его ещё больше.

— Я дам тебе атам, о котором мечтает твоё маленькое сердечко. Но мне нужны от тебя две вещи.

Я с трудом сглотнула.

— Я не знаю, как добраться до Нова Ис.

Он вздохнул.

— Да похер мне на Нова Ис. Зачем мне остров, когда у меня есть всё это? — он указал на каменные стены, затем повернулся и подошёл к каменной плите. Он взял в руки кусочек фрукта. — Всё, что мне нужно от тебя, Аэнор, грязная маленькая потопительница королевств — это чтобы ты откусила кусочек моего плода.

— Я не топила своё королевство, — процедила я сквозь зубы.

— Но так гласит история, и это самое главное.

— Ты чудовище, ты это знаешь?

Он прищурился.

— Да, кажется, я слышал это раз или два на протяжении тысячелетий. Люди ненавидят меня, а я ненавижу их. Все согласны, что я придурок. Однако уверяю тебя, я всё равно наслаждаюсь своей жизнью. А теперь как насчёт того, чтобы ты хоть раз в своей печальной маленькой жизни насладилась чем-нибудь?

Я уставилась на фрукт. Есть его определённо было плохой идеей.

— А что ещё тебе нужно? — спросила я.

— Я хочу знать, где твоя мать.

Я уставилась на него так, словно он сошёл с ума.

— Что? Ты не похож на сумасшедшего… Нет, забудь, ты действительно кажешься сумасшедшим, потому что ты приковал женщину цепями в своём каменном подвале, — прохрипела я пересохшим горлом. — Так что позволь мне освежить твою память. Ты убил её сто лет назад. Моя мать умерла.

Он наклонил голову, и между его бровями залегла складка.

— Да, я действительно убил её. Но, само собой, она не осталась мёртвой. Ты ведь это знаешь, правда?

Странное оцепенение охватило меня, и я уже не чувствовала ни жжения в руках, ни боли в запястьях. Казалось, всё стихло.

Его чувственный смех скользнул по моей коже, его глаза сверкали.

— Твой любовник не сказал тебе? Я учуял на тебе запах Лира, а он забыл сообщить тебе эти ключевые сведения? Вот это уже забавно, — его смех казался искренним. — Настоящее предательство, не так ли? — этот насмешливый тон вызвал у меня желание что-нибудь сломать. Его, в частности.

Безымянный медленно обвёл взглядом моё тело.

— Очевидно, он думает, что ты достаточно хороша, чтобы трахать тебя, но недостаточно хороша, чтобы доверять тебе правду.

Лир. Бог смерти. Мужчина, способный перемещаться между мирами. Он совершил преступление против богов, противоестественное деяние. Он убил кучу людей и, похоже, не чувствовал себя виноватым из-за этого. А что может быть хуже, чем убивать людей?

— Лир вернул мою мать из мёртвых, — пробормотала я.

Тьма лилась из тела моего врага, сливаясь с тенями вокруг него.

— И мне нужно найти её.

Предательство обрушилось на меня, как штормовая волна. Я знала, что Лир что-то скрывает от меня. И вот что это было?

Что ещё он скрывал от меня? Возможно, обещание, данное Мелисанде. Он использовал меня, чтобы заполучить атам, а потом исчез.

Горячая слеза скатилась по моей щеке.

— Я не знаю, где она.

— Хм. Моооожет быть, и не знаешь, — он выдержал мой взгляд. — Атам приведёт нас к ней.

Я не хотела, чтобы он приближался к моей матери. Однажды он уже убил её.

Моя голова шла кругом. Почему мама не пришла за мной, если она жива? Я ничего не понимала.

— И как долго?

Он пожал плечами.

— Месяцы.

— Ты ошибаешься, — сказала я с большей уверенностью, чем чувствовала. — Она не может быть живой. Она бы сразу же пришла за мной.

Его взгляд метнулся к потолку, и он испустил долгий вздох, словно взывая к богам о терпении.

— Ох, правда, что ли? Или, может быть, она не любит тебя. В любом случае, у тебя есть и другая задача. Как я уже сказал, если я освобожу тебя…

Затем из теней он извлёк атам. Я уставилась на него, и в моём теле зародилась глубокая тоска. Лезвие было бледно-зелёным, как нефрит, но рукоять напоминала кость. Боги, я могла чувствовать его силу с этого расстояния. Моя сила. Морская магия.

При виде атама в руках Безымянного мне стало физически нехорошо.

Он поднял клинок вверх.

— Это то, чего ты так хочешь?

Он знал, что это так. Я не собиралась повторяться.

Используя атам, он начал разрезать фрукт. Как только он это сделал, дикий голод пронзил моё тело.

Глава 35

Он поднёс фрукт к моим губам, и все мои тревоги улетучились, как семена на ветру. Предательство Лира… моя мать, восставшая из могилы… Всё это — неосязаемые мысли, которые я больше не могла уловить. Я хотела попробовать его на вкус.

Я не знала, что от этого случится. Может быть, фрукт заколдован, и тогда этот мужчина сможет заманить меня в свой дом в качестве рабыни.

В такой близости к нему я ощутила лёгкий запах виски.

— Я не собираюсь пробовать твои фрукты, — сказала я. — Только для того, чтобы ты мог превратить меня в безмозглую сексуальную рабыню или что ты там хочешь.

Он поднял брови.

— Звучит забавно, и я действительно жалею, что не додумался до этого сам. Мысль о том, что ты сбросишь одежду и будешь тереться об меня в похотливой мании — это то, на чём я остановлюсь позже в свободное время. Но это не то, чего я хочу сейчас. Когда-то у тебя была власть над морем. Мне может понадобиться, чтобы ты снова ею воспользовалась.

— А какой эффект будет от фрукта?

— Он просто гарантирует, что я смогу найти тебя снова.

— Звучит ужасно.

— Или ты можешь остаться здесь в цепях, как моя пленница, — это была угроза, но его бархатистый голос обещал соблазнение.

Я ему ни капельки не доверяла. И всё же, как он так мило заметил, у меня не было тонны вариантов.

Дикий голод охватил моё тело.

— Ты вернёшь мне мою силу?

Медленное пожатие плечами.

— Съешь фрукт, и ты сможешь вернуть свою силу — небольшими дозами, так что не пытайся убить меня. Разве у тебя есть выбор? Конечно, — промурлыкал он, — держать тебя в качестве домашнего питомца звучит забавно.

— Да кто ты такой, чёрт возьми? — потребовала я. — Как твоё настоящее имя?

— Салем.

Дрожь пробежала по моему телу. Лир говорил, что Салем — бог, а точнее, бог сумерек. Может быть, когда-то он и был богом, но с тех пор пал с небес. Теперь он являлся таким же фейри, как и я, но древним и в миллиард раз более могущественным.

— Ты тот самый Салем? — спросила я. — Тот, кто дал имя городу?

Его прекрасные глаза горели злорадством.

— А, так ты слышала обо мне. Как лестно. Всё только хорошее, я полагаю?

— Буквально сегодня. Никто на самом деле не знает, кто ты такой, — я не хотела, чтобы он зазнался или что-то в этом роде.

Салем поднёс плод поближе ко мне, и я изумлённо уставилась на него. Я почти ощущала сладкий привкус на языке и то, как сок стекал по моему горлу. Он пах божественно, как огромная спелая ягода, а рубиновая кожица блестела в свете факелов. Мне нужно было вонзить в него зубы.

Я стиснула челюсти, пытаясь ясно мыслить сквозь голод. Конечно, это плохая идея. Сделка с дьяволом.

— У тебя есть простой выбор, Аэнор. Сделай, как я прошу, или ты никогда не уйдёшь отсюда живой.

А как же тогда Джина? Это животное будет держать меня здесь, пока не получит то, что хочет. Джина умрёт с голоду, если я не сдамся.

Безымянный ещё глубже разрезал плод. Красный сок стекал по его пальцам, и жажда пронзила меня. Он придвинулся ближе, его сила вибрировала на моей коже.

Он поднёс сочный, набухший фрукт к моему лицу, и мне захотелось взять его в рот. Словно по собственной воле, мой язык вырвался наружу. Я слизнула сладкий сок с его пальцев, затем с блестящей кожицы плода. Его богатый аромат очаровал меня, заставляя чувствовать себя такой же созревшей. Внезапно я остро ощутила прикосновение мокрой рубашки к своей коже и плотно облегающих мокрых шорт. Моё дыхание участилось, пульс ускорился.

Тёмные глаза Салема на мгновение дрогнули. Я слизывала фруктовый сок с его пальцев, смакуя каждую каплю, пока он снова не убрал руку. Я ненавидела то, как сильно хотела большего.

Он одарил меня свирепой улыбкой.

— Почему мне кажется, что тебе это понравилось?

Я замедлила ритм своего дыхания.

— Это было отвратительно.

Он криво усмехнулся.

— Правда? У меня сложилось иное впечатление.

Он по-прежнему играл со мной. Он сказал, что хочет мучить меня… не отпускать. Обещать свободу, а потом отрицать её было бы лучшей пыткой.

Он наклонился и понюхал мою шею.

— Знаешь, мне нравится запах этого фрукта на тебе.

Конечно, ему нравилось. Фрукт пах им, соблазнительно и запретно. Его взгляд остановился на моей шее, и я поняла, что капелька сока стекает по моему горлу.

Салем погладил то место кончиком пальца, затем слизнул капельку, одарив меня кривой улыбкой.

— Конечно, мне следовало бы отпустить тебя, но и оставить тебя себе было бы так чудесно.

«Ох, да пошёл ты». Я не могла рассчитывать на то, что он сдержит своё слово. Я должна была выбраться из этой ситуации. Может быть, я попробую эту штуку с раскачиванием и сверну ему шею своими бёдрами.

Я оглянулась назад, гадая, смогу ли набрать достаточно инерции, чтобы попытаться выполнить это движение, но вид утыканной шипами скалы снова довольно быстро заставил отказаться от этой мысли.

Один дюйм назад, и мой скальп окажется пугающе близко к шипам позади меня. И тут в моей голове вспыхнула мысль. Железный гребень, струйка воды под моими болтающимися пальцами ног.…

Мама была права… надо рассчитывать только на себя.

Лир оказался лжецом, и я не собиралась ждать, пока он появится и найдёт меня.

А животное передо мной не планировало выполнять свои обещания, не так ли?

Полагаю, он сумеет найти меня. Но, возможно, если у меня будет достаточно силы — силы атама — меня будет не так легко поймать.

Всё это время я думала: «Если бы только ко мне вернулась моя сила». Но у меня действительно есть некоторая сила. Здесь имелось некое подобие гребня, ведь шипы царапали кожу моей головы. У меня под ногами находилась вода. И у меня есть моя песня.

Мне надоело ждать, пока мужчины вокруг меня выполнят свои обязательства.

Я улыбнулась ему, медленно покачав головой, так что шипы проникли между прядями моих волос. Затем я начала петь.

Безымянный зачарованно уставился на меня, пока моя песня кружила вокруг него. Он сбросил маску веселья, и в его ярких глазах появилось печальное выражение.

Я заглянула в его душу, в пузырь того, каким он меня видел: коварной и соблазнительной одновременно.

Мои голубые волосы очаровывали его, ниспадая каскадом на узкие плечи. Его взгляд следил за изгибами моих татуировок на загорелой коже.

Он пялился на футболку, прилипшую к моему телу, влажную в том месте, где он помыл меня, и соски напряглись под хлопком. Маленькие шорты демонстрировали мои стройные ноги с завитками татуировок на бёдрах. Он уставился на тёмные ресницы, обрамлявшие мои большие зелёные глаза. Мои губы казались ему манящими.

Он видел силу, свернувшуюся в моём теле, готовую вырваться наружу. Он не хотел освобождать меня от цепей, потому что ему нравилось видеть меня уязвимой перед ним.

Он держал дикого зверя внутри себя на коротком поводке, останавливая себя от того, что он действительно хотел сделать.

Он определённо ненавидел меня.

Но я также заставляла его тосковать о том, что он потерял, и он жаждал меня. Я была для него как спелый, сочный фрукт, и ему ужасно хотелось прикоснуться ко мне.

Мой пульс участился, к груди прилил румянец.

Как только я поняла, что полностью заворожила его, я позволила песне исчезнуть.

Он придвинулся ближе, и я почувствовала исходящий от него жар.

— А теперь, друг, — спокойно сказала я. — Сними с меня наручники и скажи, как отсюда выбраться.

— Я же сказал, что отпущу тебя, — пробормотал он. — И я это сделаю.

Он вытащил из кармана ключ и потянулся к наручникам. Когда замок щёлкнул, мои руки выскользнули наружу, а ноги опустились на камень, холодный от воды.

Как только он освободил меня, я заметила, что в его взгляде появилась некоторая резкость, а мышцы немного напряглись. У меня мало времени.

Я протянула ему руку.

— Атам, — приказала я ему.

Желание горело в его глазах, когда он протянул его мне. Моя рука дрожала, когда я потянулась за оружием, но затем я вырвала клинок из его хватки. Толчок его силы Мериадока ударил в мои вены, проникая в кровь. Я испустила дрожащий вздох, ободрённая его силой.

Это не то, чего я на самом деле хотела — не та восхитительная, врождённая связь с морем. Но это была магия Мериадока, могущественная и моя. Теперь я чувствовала себя сильной. Вновь царственной.

Я могла бы попытаться убить этого мужчину сейчас, но он всё ещё обладал остатками моей силы, и я намеревалась когда-нибудь забрать её у него.

Я бросилась бежать.

Как только я собралась уходить, Салем крепко схватил меня за руку.

— Аэнор. Подожди.

Я с силой ударила его кулаком в лицо, попав в челюсть.

Затем я повернулась и рванула к лестнице. Магия разлилась по моим мускулам, придавая мне ускорение, и я побежала по неровной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Верхняя часть лестницы вела в огромную библиотеку, прямо в самую тёмную арку. Мой большой палец обвёл костяную рукоять атама. В ней имелось углубление размером с большой палец, в которое я вдавила палец, чувствуя, как его сила заряжает меня.

Я бросилась к двери, и воздух хлестал мои волосы вокруг головы, пока я практически летела по коридору.

Я чуть не врезалась в дверь, но вовремя остановилась. Я отодвинула засов.

Я выбежала в узкий переулок, крепко прижимая к себе атам. Я хотела оставить его себе.

«Мужчины — это волки, Аэнор. Не дай им шанса разорвать тебе живот».

Глава 36

Я хотела выжать из атама всю магию до последней капли, пока не смогу уничтожить своих врагов. «Аэнор Дахут, Свежевательница Шкур, Бич Нечестивых».

Я промчалась через рынки, по узким улочкам, понятия не имея, куда направляюсь, просто пытаясь найти свободное место, чтобы решить, что делать дальше. Я мчалась по улицам с силой атама, пульсирующей в моих костях.

Мой разум был охвачен пламенем.

Правда ли, что мама жива? Или Салем просто пытается сбить меня с толку?

Я свернула на тропинку, которая огибала старинную церковь, а затем нырнула на крытый рынок. «Уберись подальше от этого волка, Аэнор. Выживай самостоятельно».

Когда огонь в моём мозгу начал немного успокаиваться, я смогла думать более ясно.

Я приехала в Иерусалим, чтобы забрать Джину. Чтобы добраться до Джины, нужно победить фуатов. Когда рыцари перестанут быть одержимыми, они смогут сказать нам, где её найти.

Только Лир знал, что делать с атамом, чтобы это произошло. Он держал это знание при себе. Это означало, что у меня нет другого выбора, кроме как отдать атам… если только он не использовал меня всё это время.

Я провела рукой по лбу. Я бежала так быстро, так дико, что не отслеживала, куда направляюсь. Я находилась на улице, которая изгибалась за городскими стенами, спускаясь в долину.

Я остановилась, чтобы перевести дыхание. Часть того первоначального прилива силы Мериадока теперь ослабевала.

Я огляделась вокруг. Я даже уже не находилась в пределах городских стен.

Я забежала в каменистый парк сразу за стенами, с несколькими деревьями и аккуратной травой. За моей спиной в каменной стене виднелись тёмные ниши, словно они протёрлись со временем, или же люди вырезали их давным-давно.

Близились сумерки, небо сделалось фиолетовым с золотыми прожилками. Вечерняя звезда горела в небе, и тени ползли по траве, как длинные пальцы.

Как долго я пробыла в этой ужасной пещере под домом Салема? Похоже, весь день. Неудивительно, что я так хотела пить, так отчаянно нуждалась в этом фрукте.

Куда бы я ни пошла, теперь он сможет меня найти.

Барабаны забили громче, как будто сами камни испускали этот звук. И где-то вдалеке я услышала крики.

Это его город, и он был достаточно древним фейри, чтобы ему поклонялись как богу.

Зачем я пришла сюда, в это самое место, которое звучало как его магия?

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Мне нужно выследить Анку. Мне нужно вытянуть из него правду.

«Лир, где ты?»

Я вслушивалась в тихую панихиду его музыки и настраивалась на неё, пытаясь заманить его ко мне. Я старалась привлечь его ближе своей песней, позволяя нашим ритмам сливаться.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я почувствовала запах морских камней, приближающихся ко мне. Он находился неподалёку.

Через несколько минут я обернулась и увидела, что он идёт ко мне, позолоченный садящимся солнцем.

При виде его моё тело напряглось. Неужели он действительно солгал о моей матери?

— Вот ты где, — его синие глаза всматривались в мои. — Я отслеживал тебя весь день, но твой запах исчез и появился только двадцать минут назад. Мелисанда наполовину мертва. Я весь город на уши поставил в поисках тебя. Я сходил с ума, пока снова не почувствовал притяжение твоей магии, — он уставился на атам. — Ты нашла его.

Я направила клинок на него.

— Оставайся там, где стоишь.

Он замер на месте, пальцы его подёргивались.

— Что случилось?

Я крепче сжала рукоятку. Я подумала, что если возникнет необходимость, я могла бы извлечь из него больше силы. Я могла бы атаковать этой силой Лира.

— Я встретила Салема.

Он выгнул бровь, глядя на меня.

— Бога сумерек? О чём ты говоришь?

— Он не бог. По крайней мере, теперь. Здесь, на земле, он фейри. Это он уничтожил Ис. Вот так я и нашла атам. Он был у Салема, — всё моё тело тряслось, но я продолжала крепко сжимать рукоять. — Он рассказал мне кое-что интересное.

— У нас действительно есть на это время?

— О том, как ты воскресил мою мать из мёртвых.

Золотистый свет засиял в его глазах, и эти татуировки снова начали двигаться по его коже. Лир сделал шаг ближе, когда его божественная сторона взяла верх.

— О, Анку берёт верх? — спросила я. — Стоит услышать трудный вопрос, и ты позволяешь богу смерти разбираться с этим.

— Я воскресил твою мать из мёртвых, чтобы она стала королевой Нова Ис. Я был слишком занят в Акко, чтобы следить за королевством, и я подумал, что, может быть… это сработает.

Мои колени ослабли, когда понимание пришло в мой разум. Это было правдой.

— Вот какое преступление ты совершил, — сказала я. — Преступление против богов. Вот что это было. Моя мать? И ты не думал, что я должна знать, что моя мать воскресла из мёртвых?

«Достаточно хороша, чтобы трахать. Недостаточно хороша, чтобы доверять правду».

— Я не сказал тебе, потому что это было очень давно, и это не сработало. Она прожила меньше суток, а потом вернулась в царство смерти. Вот почему я больше не могу контролировать Анку. Я отдал часть своей души, когда вернул твою мать. Это преступление зашвырнуло меня в несколько адских миров, один за другим. Здесь, на Земле, прошло всего несколько минут, но мне они показались вечностью. Я чувствовал, как часть моей души вырывается из тела. Это самая невероятная агония. Частичка моей души до сих пор отсутствует, и всё это оказалось напрасно. Всё это ради нескольких часов жизни.

Я уставилась на него.

— Тебе не кажется, что ты должен был рассказать мне о чём-то подобном?

— У меня не было причин говорить тебе об этом. Всё кончено. Она мертва.

— Если она всё ещё мертва, тогда почему Салем сказал, что ищет её? Похоже, он кое-что знает и думает, что она жива.

Лир протянул руку.

— Отдай мне атам, Аэнор. У нас мало времени.

«Лжец, лжец, лжец».

Всё ещё направляя на него атам, я сделала шаг назад.

Неужели я действительно могу отдать ему всю эту власть? Если я отдам ему атам, мне придётся поверить, что он сделает то, что обещал — победит фуатов, поможет мне вернуть Джину.

И всё же я с самого начала знала, что он скрывает правду в тени.

— Ты знал, что Мелисанда работает с фуатами? — спросила я. — Это я отрезала ей крылья.

Он замер на месте, и гнев омрачил его черты.

— Она не была одержима, как остальные, — сказала я. — Мелисанда сказала, что станет королевой Нова Ис. Она сказала, что истинный правитель Нова Ис обещал ей корону, и что она станет королевой.

Лир всё ещё протягивал мне руку, и мускул на его подбородке напрягся.

— Мы можем поговорить об этом позже, — он посмотрел направо. — Фуаты здесь. Смотри. У нас нет времени.

Я на секунду отвела от него взгляд и покосилась на травянистый парк.

Мидир, Гвидион и остальные бежали к нам с обнажёнными мечами. Моё сердце ударилось о рёбра.

Тело Лира сияло золотом. Он взмахнул рукой, и рыцари споткнулись, упав на травянистую землю. Он замедлил их движение, но они не могли оставаться там вечно.

Я сделала шаг ближе к нему, готовая сделать прыжок веры и вручить ему атам. Но звуки музыки остановили меня. Они доносились из пещеры прямо за моей спиной — песня, которую я знала почти так же хорошо, как и свою собственную, но не слышала уже сто лет — звон колокольчиков поверх тихой мелодии. Это была музыка Ис.

Это также была песня моей матери. Она находилась здесь.

Что ж, увенчайте меня цветами и назовите королём. Лир солгал. Снова.

— Она здесь, — прошептала я.

Он слишком быстро ринулся ко мне. Я ударила его атакующим заклинанием, направленным через атам. Затем я повернулась и побежала в пещеру с атамом в руке. Подгоняемая силой атама, я двигалась быстрее, чем когда-либо.

Зная Лира, нападение не сильно его остановит. Но на моей стороне была магическая скорость, а теперь ещё и покров тьмы.

Музыка моей матери отражалась от стен, и я последовала за ней.

— Аэнор! — яростный рёв Лира эхом отразился от скал, прервав музыку.

«Лжец, лжец, лжец».

Я представила его с Мелисандой, сидящими на двух тронах, правящими моим королевством после того, как я, точно идиотка, вручила им ключ к власти Мериадока. Он обещал ей мой трон.

Это колющее чувство в груди было моим разрывающимся сердцем. На какое-то мгновение мне показалось, что Лир — это тот, кому я могу доверять. Насколько же я была глупа?

«Дай мужчине приблизиться к тебе, и он разорвёт тебе брюхо».

— Аэнор! — его голос эхом отразился от камня.

Золотистое сияние в конце туннеля осветило путь, и я полетела к нему, как мотылёк к пламени.

Быстро, как молния, я ворвалась в каменный зал с факелами, отбрасывающими пляшущие тени на камень. Пахло палёной плотью и серой.

Здесь пахло, как в пещере, где Салем приковал меня цепями. Неглубокий ручеёк бежал по пещере.

Тяжёлая деревянная дверь захлопнулась, закрывая проём.

Я резко обернулась, и моё сердце сжалось. Дыхание участилось, как у испуганного кролика, а хлопнувшая дверь никогда не казалась мне замечательным предзнаменованием. Особенно когда факелы немного потускнели.

Но музыка моей матери окружила меня, как кокон, успокаивая.

Когда её тонкая фигура вышла из тени, моё сердце ёкнуло.

На моей матери было надето то же самое пожелтевшее свадебное платье, которое она неизменно носила — испачканное засохшей кровью моего отца. В волосах у неё, как всегда, были вплетены цветы нарцисса.

Слёзы защипали мне глаза.

— Мама?

Она улыбнулась мне, и её лицо просияло.

— Аэнор, — её зелёные глаза блестели в свете факелов. Корона из жемчуга и морских водорослей сверкала на её серебристо-голубых волосах.

Мы снова нашли друг друга, и всё будет хорошо.

Вот только Лир уже колотил в дверь.

Глава 37

Моя мать стояла там, наблюдая за мной. Возможно, она пребывала в шоке, как и я. Сто лет назад она притянула бы меня к себе и погладила по волосам.

Тон музыки немного изменился, став темнее. Моя кожа похолодела.

Я едва могла дышать.

— Мама, почему ты меня не искала? Как давно ты ожила?

— Несколько месяцев назад. Но я искала кое-что другое.

Боль нарастала между моими рёбрами.

— Что?

Она просияла.

— Моё королевство.

С тех пор как я убежала от Лира, боль пустила корни в моей груди. Теперь корни проросли ещё глубже, окружая моё сердце. Её королевство настолько важно для неё, что она не могла даже дать мне знать, что она жива?

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Почему ты в Иерусалиме? Мы далеко от Ис.

Я не могла сложить всё воедино. Если Лир так сильно хотел власти, зачем вообще возвращать её из мёртвых?

«БУМ. БУМ. БУМ». Он ломился в деревянную дверь, и звук отдавался эхом.

Она обвела пещеру жестом.

— Я приехала сюда, потому что это дом Салема. Его настоящий дом. Я думала, что найду его здесь, в этой пещере крови и костей. Мне нужно свести с ним кое-какие счёты. Я хотела заполучить морскую силу. Магию, которая у тебя когда-то была, — она кивнула на атам. — Я также хотела вернуть это. А после я хотела превратить его в пыль за то, что он сделал с нами.

Я всё ещё цеплялась за атам, как будто это была единственная стабильная вещь в данной ситуации. Даже камень под моими ногами, казалось, мог рухнуть в любой момент. Здесь меня совершенно застали врасплох.

— Подожди. Вернись-ка немного назад. Ты хотела получить мою силу от Салема? Для себя?

— Ну, я же королева, — впервые я обратила внимание на её ногти — длинные, блестящие чёрные ногти, заострённые на кончиках. Как металлические когти… как когти Бейры. Раньше у неё их никогда не было.

Всё это просто казалось неправильным.

— Я сегодня видела Салема, — в моём голосе звучала неуверенность. В моём голосе никогда прежде не слышалось такого сомнения, особенно в разговоре с мамой. — До сегодняшнего дня я не знала, кого винить. Я называла его Безымянным.

— Да, он виновен, — её зелёные глаза сузились. — Но, конечно же, виноват не только он.

— Что ты имеешь в виду?

Её тело сделалось пугающе неподвижным.

— Разве ты не помнишь? Ну само собой. Ты была пьяна в тот день, — она вздохнула. — Ты вечно была пьяна от вина из одуванчиков. Совершенно бесполезная. Боги благословили тебя огромной силой, а ты растратила её впустую. В тот день, когда Салем пришёл в Ис, у тебя имелась сила, чтобы остановить его. Может быть, ты и не смогла бы убить его, но ты сумела бы помешать ему. Вместо этого ты позволила мне умереть. Поэтому ты должна понимать, что ты не заслуживаешь такой власти. Я бы лучше распоряжалась ею.

Казалось, всякая способность говорить покинула меня. Такое чувство, что она ударила меня кулаком в живот, но одна мысль начала выкристаллизовываться в моей голове.

— Значит, ты контролировала фуатов. Ты та, кто пытается добраться до Нова Ис, пытается захватить Лира.

— О, да.

Мои костяшки побелели, сжимая атам, а большой палец скользнул в небольшое углубление. Идеальный размер для того, что я видела не так давно…

— …А значит, ты наблюдала за мной. Ты приказала им похитить Джину.

Она пожала плечами.

— Я хотела, чтобы ты снова застрелила Лира и передала его мне, но, возможно, я выбрала неверную тактику. Возможно, мне удалось бы убедить тебя с помощью… материнской любви, — её холодный смех эхом отразился от скал. — Во всяком случае, теперь он всё равно пришёл ко мне, не так ли? Всё пришло прямо ко мне.

— Где Джина? — спросила я. Острая струйка гнева пронзила меня.

Она больше не была моей матерью. Она была мерзостью. В этом виноват Лир, но это не главное. Важно то, что эта мерзость знала, где находится Джина.

— Где Джина? — повторила я.

Стук Лира в дверь грохотом разносился по всей пещере.

Мама вздохнула.

— Человечка? Какая разница? Аэнор, я пришла сюда не для того, чтобы убить тебя. Я пришла сюда, чтобы вырвать позвоночник Салема через горло и сжечь его дотла, а потом рассеять его в Средиземном море. Я сделаю это достаточно скоро. Но Лир — это более важно, полагаю.

Я уставилась на неё.

— Где, бл*дь, Джина?!

— Следи за языком! — упрекнула она меня.

— Знаешь, фуат, которым ты управляешь, пытался убить меня, — кусочки мозаики начали постепенно складываться в моей голове. — Ты сказала Мелисанде, что она может стать королевой Нова Ис?

Она пожала плечами.

— Мне нужен был кто-то, кто помог бы мне добраться до рыцарей. Она не стала бы убивать Лира, но помогла мне разрушить магические барьеры в крепости. Я обещала ей, что она будет королевой. Я сказала ей, что мне нужен только мой атам. Она мне поверила, — мама усмехнулась, наслаждаясь собственной гениальностью. — Я с нетерпением жду возможности убить её. Сначала я хотела оторвать ей крылья. Но, похоже, ты добралась до неё первой. Мы с тобой в чём-то очень похожи.

Моё сердце разрывалось надвое. Здесь передо мной стояла моя мать, испорченная и искажённая смертью. Я снова почувствовала себя маленькой девочкой, но с разбитым сердцем.

— Ты не должна быть в живых.

Она нахмурилась, глядя на меня.

— Что, во имя всех богов, случилось с твоим акцентом? — её взгляд скользнул вверх и вниз по моему телу. — И где остальная твоя одежда? Ты опять пьяна, Аэнор?

Я отошла от неё на шаг, уставившись на коричневое пятно крови на её платье. Когда-то оно было знакомо мне, как родной дом. Ужасное утешение. В конце концов, это та самая женщина, которая успокаивала меня, когда мне снились кошмары, украшала мои волосы цветами, когда я хотела выглядеть красивой, которая подслащивала мою воду мятой, когда я чувствовала себя нехорошо. И это жуткое платье всегда было частью её самой.

Теперь пятно на её платье казалось просто извращённым.

— Я не понимаю, почему Лир не сказал мне, что ты жива.

Я сказала это скорее себе, чем ей, но её глаза сверкнули. Она одарила меня лёгкой грустной улыбкой.

— Ну, он же не знал, ведь так? Он вернул меня из мёртвых, потому что знал, что я истинный правитель Ис. Лир всегда был верен. Он всегда верил в меня. Он знал, что Нова Ис нуждается в моём правлении. Я была настоящей королевой. Но вернув меня обратно, он решил, что со мной что-то не так, дурак. Что я выродок. Разве я кажусь тебе злом?

— Да, кажешься, — я бросила быстрый взгляд на дверь. Неужели Лир собирается её сломать?

— Лир решил, что я слишком злая для этого мира, — продолжала мать, — и снова убил меня. Он такой же плохой, как Салем. Он отрубил мне голову. Я планирую сделать то же самое с ним, — её ослепительная улыбка сверкнула в тусклом освещении, и её душераздирающая красота почти заставила меня забыть, кем она была на самом деле. — Но ведь я не осталась мёртвой, не так ли? Эти правила больше не действуют на меня. Я буду править Ис ещё более блестяще, чем когда-либо. Я королева с неограниченной властью. И всё станет ещё лучше, когда я буду управлять морем.

«Дочь дома Мериадок».

Пророчество звенело у меня в голове. Оно было не обо мне. Речь шла о моей матери. Этот маленький зелёный камень, которым владел Лир, должен был остановить её, а не меня. Лир не понял, потому что думал, что она мертва.

— Где Джина, мама? Она не имеет никакого отношения к Нова Ис, и ты не должна использовать её в качестве рычага давления.

— Фуат сказал тебе. Если ты доставишь мне Лира, я верну тебе Джину. Но ты ведь не отдала его, не так ли? Я знала, что ты способна на это. Ты же Моргена. Ты могла бы очаровать его и выстрелить в него железом. Снова. Так что, если с Джиной что-то случится, тебе винить придётся только себя.

«Её красота скрывает её истинную природу. Её сердце превращается в пепел, её душа заражена злом».

Это не кровь моего отца отравляла меня. Это преступление против богов отравляло маму.

«БУМ-БУМ-БУМ». Кулак Лира барабанил по двери.

«Она, из дома Мериадок, принесёт царство смерти».

Дверь начала раскалываться на щепки под мощью кулаков Лира. Она взглянула на дверь совершенно невозмутимо.

— А ты знаешь, что Анку правит вместо меня? Он носит корону. Какая наглость с его стороны. Я думаю, что прибью его гвоздями к дереву, как его мать, — её смех напоминал трение двух камней друг о друга. — Вот тогда и посмотрим, кто тут выродок.

— Определённо, тот, кто прибивает кого-то гвоздями к дереву, так что такими действиями ты вообще не оправдаешься.

Её зелёные глаза вспыхнули гневом.

— В любом случае, может быть, он скажет мне, как добраться до Нова Ис, когда я причиню ему такую боль, что он едва сможет вспомнить своё имя. Тогда я получу своё королевство.

«Моё, — проревел голос у меня в голове. — Моё королевство».

Моя мать была живым кошмаром, и её тело начинало светиться мощной, жемчужной магией.

Кулак Лира ломал дверь на куски, и она улыбнулась этому зрелищу.

— Я приехала сюда ради Салема, и ты тоже, даже если не знала его имени. Я пришла сюда, чтобы убить его. Ты пришла сюда, чтобы вернуть свой атам. Похоже, он притянул нас всех, как планеты, вращающиеся вокруг звезды. Мы все сошлись в одной точке. Либо Салем — это сила природы, либо боги благословляют меня, сразу давая мне всё, что я хочу.

Чего она хотела, так это пригвоздить Лира к дереву, пока он не скажет ей правду. И он шёл прямо к ней.

— Лир! — крикнула я. — Беги!

Я не хотела видеть, что она сделает с ним.

Он не слушал меня, потому что слушать меня было не в его стиле. Дверь разлетелась вдребезги, и он ворвался внутрь.

— Камень! — крикнула я ему. — Мне он нужен.

Вмятина на рукояти атама по размеру идеально подходила для камня.

Не задав ни единого вопроса, Лир бросил мне зелёный камень. Я вставила камень в рукоять, и сила хлынула вниз по моей руке.

Разъярённая мать бросилась ко мне, но Лир встал передо мной, словно защищая.

Золотистый свет заструился от тела Лира, обвиваясь вокруг неё завитками, похожими на лианы.

Я начала напевать на диалекте Ис, работая над самым мощным атакующим заклинанием, которое я знала.

— Egoriel glasgor lieroral…

Моя мать прервала меня, выкрикнув своё собственное заклинание, и тёмная магия окрасила воздух вокруг неё, как чернила, расплывающиеся по воде.

Её заклинание подействовало на меня мгновенно, и тошнота начала подниматься в моём животе. Мне казалось, что она заставляет нас гнить изнутри. Её магия вызвала у меня отвращение, и я схватилась за живот.

Я вышла из-за спины Лира, работая над своим заклинанием. Мне нужно было направить на неё чёткий выстрел магией через атам.

Теперь, оказавшись ближе к ней, я могла видеть, что её глаза приобрели другой цвет. Они были мутно-зелёными, как морская вода, и свет в них двигался, как фосфоресценция глубин.

— Я должна была убить тебя при рождении, — прошипела она.

Вспышка света заполнила комнату, когда заклинание Лира набрало силу, и магия обернулась вокруг шеи моей матери.

— Я жалею, что вернул тебя, — Лир своей магией рывком поднял её в воздух.

— Egoriel glasgor lieroral ban… — заклинание начало спускаться по моей руке, потрескивая древней силой.

Но мама ещё не закончила. Она запрокинула голову, открыла рот и завопила пронзительной песней, от которой кровь стыла в жилах, а кости превращались в пепел. От её голоса мои нервы взорвались болью.

«Боги милостивые, остановите это». Лир пытался сдавить ей горло, и его хватка выглядела безжалостной, но это, похоже, не остановило её крик.

Затем солёная вода, вызванная её пронзительной песней, медленно начала подниматься к моему горлу, мешая мне завершить заклинание. Я подавилась, когда вода поднялась по пищеводу и наполнила мои лёгкие. Боль пронзила мою грудь.

Я упала на четвереньки, выблёвывая на пол гнилую морскую воду.

Я не могла утонуть — только не в море.

И всё же я тонула здесь, в пещере, от рук собственной матери.

Глава 38

Лир бросил мою мать на пол, и она упала на спину. Её корона сползла на глаза, и рёв, который она издала, отразился от стен пещеры. Но её чары по-прежнему душили нас.

Лир тоже тонул, стоя на коленях и выпучив глаза. Каким-то образом его магия всё ещё исходила из кончиков пальцев, обвиваясь вокруг моей матери. Её грудь начала выпячиваться, как будто её ребра вот-вот взорвутся.

Я выкашляла ещё больше морской воды, отчаянно нуждаясь в воздухе. Мне нужно дышать, о боги, мне просто нужен глоток воздуха.

Я снова подняла глаза и увидела, что Лир попытался вырвать её сердце из груди. Я не хотела этого видеть, но не могла отвести взгляд.

Ещё один всплеск воды в лёгких, поднимающийся к горлу. «Воздух. Воздух. Воздух». Мои лёгкие были готовы взорваться, моя грудь словно силилась разорваться на куски.

Когда я опять подняла глаза, вытирая рот, я уставилась на королеву Малгвену.

Её грудь выглядела совершенно невредимой, и лиановидные верёвки магии теперь бешено вырывались из неё, обвиваясь вокруг Анку.

Огромное тело Лира дрожало от напряжения, потому что он пытался пошевелиться. Она заморозила его — могущественного полубога, Анку. Она была более могущественной, чем он.

Что за чудовище он создал?

От её улыбки увядали цветы. Она подошла поближе к Лиру.

— Я хочу услышать, как ты будешь кричать, когда я стану вгонять железо в твои сухожилия. Весь фокус в том, чтобы ты не потерял сознание, и смог рассказать всё, что мне нужно знать. Я буду снимать с тебя кожу длинными тонкими полосками.

Я заставила себя подняться на ноги, втягивая воздух — один неровный вдох, один восхитительный глоток кислорода — но тут скользкая морская вода снова начала душить меня, душить мои лёгкие.

«Боги, мне нужен воздух». Я снова рухнула на колени.

— Оставайся на коленях, где тебе и положено, девочка, — сказала она мне, глядя на струйки магии, выходившие из её пальцев. — Мне нужно задать узурпатору несколько вопросов. Я заполучила его, как и хотела.

Густой, тяжёлый запах моря давил на нас, как гнилой песок. Я чувствовала себя пойманной в ловушку глубоко в бездне и неспособной дышать.

Я не сводила глаз с матери, пытаясь снова встать.

Она подняла кончики пальцев — когти — перед лицом Лира.

— Я сделала маникюр. Железо больше не причиняет мне боли, с тех пор как я вернулась из мёртвых. Я дам тебе шанс рассказать мне, как добраться до моего королевства, прежде чем я начну резать твою плоть.

Магические путы вокруг Лира врезались в его кожу, проливая кровь. Они обездвиживали его.

Я всё ещё сжимала атам, но не могла дышать.

Один вдох, один восхитительный глоток воздуха наполнил мои лёгкие. Затем в моём горле поднялась ещё одна волна зловонной морской воды.

Когда я снова посмотрела на Лира, то увидела, что моя мать прильнула к нему, как любовница. Вот только она вонзила железный коготь ему в плечо, вскрывая старую рану. Она пошевелила ногтем, и я увидела боль, отразившуюся на его лице. Желание спасти его жгло моё тело, как лесной пожар. Я ничего так не хотела, как освободить его от боли.

— Ты вернул меня, чтобы править Ис, — промурлыкала моя мать, как любовница, в то время как тёмная кровь стекала по его телу. — А теперь не даёшь мне править. Думаю, я смогу помочь тебе переосмыслить ситуацию. Разве тебе всегда не хотелось узнать, каково было твоей дорогой старой маме, пока она умирала? — она вонзила ещё один ноготь ему в грудь — рядом с сердцем, но не в него. — Может, и тебя раздеть догола?

Мне хотелось оторвать её мерзкую голову от тела. Это не моя мать. Это какая-то тварь. Мерзость, которая никогда не должна была существовать.

Мне просто нужно, чтобы она переключила своё внимание с магических верёвок достаточно надолго, чтобы Лир снова обрёл контроль. Это всё, что мне нужно. Один момент чистого отвлечения, чтобы она не причинила вреда Лиру.

«Нет воздуха».

Я выкашляла ещё один глоток прогорклой морской воды, затем заставила себя подняться, шатаясь, с атамом в руках. Мощь Мериадока придала мне сил. Когда она растеклась по моим мышцам, я резко втянула воздух.

— Egoriel glasgor lieroral banri mor! — крикнула я, наконец-то сумев произнести всё заклинание.

Мощная морская магия хлынула вниз по моей руке, вырвавшись из кончика атама и ударив её в грудь. Она отшатнулась, потрясённая, её кожа стала пепельной, а глаза потемнели.

Она всё ещё стояла, но отвлеклась от своей магии. Это всё, что мне нужно — просто небольшое отвлечение, чтобы Лир смог получить контроль…

Она молниеносно бросилась вперёд и ударила меня в грудь.

Слепящая боль, распространяющаяся по рёбрам, подсказала мне, что что-то не так.

Я вонзила атам в её тело, вогнав лезвие между рёбер.

— Egoriel glasgor lieroral banri mor! — прохрипела я.

Морская магия пульсировала по всему моему телу — чистое удовольствие от рукоятки атама в моих руках. Мутные глаза моей матери распахнулись.

Я прочла в них предательство. Моё сердце разрывалось. Время замедлилось, пока я смотрела в её водянистые глаза, испещрённые фосфоресцирующими крапинками. Когда-то она была для меня как родной дом; когда-то она гладила меня по волосам, рассказывая об яблоневых садах на дальней стороне Ис. Она учила меня быть осторожной, ведь мужчины — волки, а женщина должна заботиться о себе сама. «Мама».

А потом её тело рассыпалось передо мной в мокрый пепел. С разрывающимся надвое сердцем я смотрела на её останки, на жемчужную корону, лежащую поверх пепла.

Нет, моё сердце действительно разрывалось…

Когда я посмотрела на свою грудь, то увидела, что она вонзила свои ногти мне в сердце, и они остались торчать из моей груди, даже когда остальная часть моей матери рассыпалась прахом.

Время, казалось, тянулось бесконечно. Всё дыхание покинуло мои лёгкие, когда я посмотрела вниз на железные шипы в моём сердце.

Лир выкрикнул моё имя, подхватывая меня на руки. Он притянул меня к себе, но казался далёким, и я больше не могла его слышать. Я не могла его видеть.

Я хотела дотянуться до него, но моё сердце остановилось, и мир погрузился во тьму.

Глава 39

Я плыла под водой, в безжизненной и тёмной воде.

Я подумала, что, может быть, я всегда находилась здесь.

Я всегда буду здесь.

Я принадлежала морю пустоты.

Вдалеке горела звезда, и молочные лучи света пробивались сквозь воду. Она была прекрасна, но её не должно быть здесь. Бледный утренний свет тянулся ко мне. Утренняя звезда. Вспышка её силы накрыла меня, затем снова исчезла, оставив мою грудь пустой.

Я снова погрузилась в темноту, и холод воды проник в мою кожу и кости. Так вот на что похожа смерть. Может быть, это по-разному для всех.

Чистая печаль, острая, как железо, пронзила мою грудь, и это изысканное отчаяние разрезало меня надвое. Это моя смерть. И в смерти холодное мёртвое море перестало казаться мне домом. Мне нужно дышать. Бог глубин хотел, чтобы я страдала. Он заявлял права на часть моей души.

Солёная морская вода начала просачиваться в мой рот, стекая вниз по горлу.

Я всегда была здесь. Я всегда буду здесь. Пронзённая железом, тонущая в море ада. Это моя вечность.

Я чувствовала, как бог глубин вырывает мою душу из тела…

Затем тёплая рука обхватила мою руку, выдёргивая меня из моря.

Солнечный свет и воздух расцвели вокруг меня.

Я грузно приземлилась на травянистый берег и перекатилась на спину. Теперь меня затопила сила — божественная, морская сила, которой я когда-то обладала. Я чувствовала море в своей душе.

Я смотрела на Анку, и солнечный свет окутывал его ореолом, когда он склонился надо мной. Он наклонился и поцеловал меня в лоб, потом лёг рядом на траву. Вокруг нас росли полевые цветы, и я пыталась вспомнить их названия с детства — пурпурный чистец, морская морковь, ползучие лютики, алый бедренец. Терновник с белыми цветами карабкался по низким каменным стенам вокруг поля. Ахххх, как же я попала из морского ада в этот рай?

Я наполнила легкие прекрасным воздухом — воздухом, пахнущим Ис: водяной мятой, солью, полевыми цветами вокруг меня.

Лир потянулся ко мне, затем прижал меня к себе, откинувшись на траву. Он обнял меня, словно защищая, и я положила голову ему на грудь, прислушиваясь к биению его сердца. Оно билось в такт мелодичной музыки Ис. Где-то вдалеке зазвонили колокола Ис.

— Мы в Ис? — спросила я. — Что происходит?

Лир провёл рукой по моим волосам, успокаивая меня. Я никогда не хотела уходить отсюда. Я так злилась на него раньше, но теперь это не имело значения, не так ли? Потому что он хотел защитить меня, а я хотела защитить его, и всё остальное неважно.

Вот только… неужели я всё ещё мертва?

— Я вытащил твою душу из ада.

— Так где же мы? — спросила я.

— Это твой рай. Это место очень похоже на Ис, но его создала ты.

— Ты действительно здесь? — я обняла Лира за талию.

— Да.

Я должна быть опустошена тем, что умерла, но здесь так красиво. Это так прекрасно. И Лир со мной. Я положила голову ему на грудь, прислушиваясь к биению его сердца. Бурлящая жизнь стучала в его груди.

Когда я коснулась своей груди, то ничего не почувствовала. Неподвижность за моими рёбрами, моё сердце отравлено железом. Вспышка тревожной неправильности на мгновение вывела меня из состояния радости.

— То, что произойдёт дальше, будет неприятно, — сказал он.

Головокружение охватило мою голову.

— Что ты имеешь в виду?

Без единого слова его тело, казалось, провалилось подо мной, и земля вырвалась из-под нас. Я упала, и шум поглотил меня. Это крики Лира и звон колоколов Ис, становившийся всё громче и громче.

Почему Лир кричит так, будто ему очень больно?

Я тяжело приземлилась на каменный пол, ударившись головой о землю. Сила затопила мои конечности — морская магия. Моя магия. Ахххх. Морская пена бурлила в моей крови.

Я приподнялась на локтях. Я снова была жива, снова находилась в скалистой пещере.

Но Лира здесь больше не было. Как и моей матери.

К моему ужасу, надо мной стоял Салем.

У меня голова пошла кругом, и я попыталась понять, что же, чёрт возьми, только что произошло.

Я умерла… и Лир вернул меня обратно.

Совсем как маму.

Но я не чувствовала себя выродком. На самом деле, я чувствовала, что моя сила вернулась.

Моё сердце снова билось.

Я посмотрела на свои пальцы, которые светились сине-зелёной магией.

— Ко мне вернулась моя магия, — смерть и атам вернули её мне.

«Королева Аэнор Дахут…» — морские ветры шептали моё имя. Я чувствовала исходящий от меня запах силы. Я чувствовала, как волны морской силы бьются в моей груди. Мой разум переполнился шумом магии океана, рёвом волн.

Боги, я хотела использовать всё это сразу. У меня возникло сильное желание утопить всех, кто когда-либо причинил мне зло.

Я бы начала с Салема, мужчины, который разрушил мою жизнь.

— Так, так, так. В какое памятное время мы живём, — произнёс он.

Я поднялась на ноги, пристально глядя на него. Улыбка тронула мои губы.

Он выгнул бровь.

— Ты выглядишь очень довольной собой для того, кто только что умер.

Я поманила его, пытаясь привлечь к себе воду. Я хотела высосать его тело досуха, оставить его похожим на высушенные сердца на моей стене.

Он глубоко вздохнул, выглядя встревоженным. Выбитым из колеи. На какое-то мгновение в этих прекрасных сумеречных глазах промелькнула нервозность. Затем он снова обрёл самообладание, одарив меня томной улыбкой и приняв непринуждённую позу.

Моя сила работала не так, как должна была, и головокружение затуманило мою голову. Ревущий звук моей магии оглушал меня. Это не сработало.

Я покачнулась на ногах, чуть не упав, но Салем обнял меня за талию, чтобы поддержать.

Я отступила от него, оскалив зубы.

— Не прикасайся ко мне.

Он тихо рассмеялся.

— Немного неблагодарно, не так ли? Я позволил тебе невредимой вернуться из мёртвых, и первое, что ты сделала — это попыталась убить меня. Мне кажется, я чувствую себя немного обиженным.

Я сделала ещё один шаг назад. У меня закружилась голова.

— Как ты оказался здесь, в этой пещере?

Свет в его сумеречных глазах на мгновение померк, и он пожал плечами.

— Ты попробовала плод, который я тебе дал. Я говорил тебе. Это значит, что я всегда смогу найти тебя. И это значит, что я почувствовал, как умирает твой дух. Я долго искал тебя, и разве не было бы грустно, если бы веселье закончилось так скоро? К сожалению для тебя, не похоже, что ты получила всю свою магию обратно. Только один маленький восхитительный кусочек.

Я прижала руку к сердцу, чувствуя, как оно бьётся под моей ладонью. Моя грудь была изрезана в том месте, где выродок пронзил моё сердце, но кожа уже зажила.

«Я здесь. Живая».

Лир вернул меня назад. Точно так же, как он вернул мою мать. Значит ли это, что его снова бросили в адские миры?

— Я была здесь с Лиром, — я окинула взглядом помещение. — Я только что слышала, как он кричал, словно в агонии. Что ты с ним сделал?

— Что я с ним сделал? Как насчёт того, чтобы поговорить о том, чего я ему не делал? Я не стрелял железными пулями в его грудь и не нападал на него с атамом.

Тошнота скрутила мой желудок, и я схватилась за живот. Первичный прилив силы, который я ощутила, выйдя из царства смерти, рассеялся и угас.

— Расскажи мне, что именно произошло.

— Знаешь, ты предъявляешь слишком много требований для той, которая несколько секунд назад пыталась меня убить, — он постучал себя по губам. — Я почувствовал, как ты умираешь. Я почувствовал, как твоя душа покинула этот мир из этого самого места.

Моё сердце сжалось.

— Каким образом? — мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что фрукт, который я съела, может иметь к этому какое-то отношение.

— Потому что, Аэнор. Теперь ты связана со мной. Когда я вошёл в пещеру, Лир держал на руках твой изувеченный труп, а потом просто с криком исчез.

Паника охватила мою грудь. Теперь я вспомнила, что говорил мне Лир. Когда он вернул мою мать из мёртвых, это ощущалось так, будто он провёл целую вечность, прыгая между разными мирами ада.

Моё воскрешение отправило его в адские миры… снова.

Здесь пахло горелой плотью. Мои мышцы напряглись, готовые к бою, но у меня не было сил.

— Я вижу, ты также убила свою мать, — Салем подошёл к мокрой куче пепла. — Тут. Разве она не выглядит мило в таком состоянии? Это ей идёт. Хотя это немного грустно. Я искал её целую вечность, и жаль, что мне не удалось убить её снова, — он наступил на её пепел, а потом растёр его ботинком по полу. — Я хотел задать ей несколько вопросов, — гнев окрасил его последнее заявление, и маска самообладания сползла.

От этого жеста у меня к горлу подступила желчь. Может быть, она и стала выродком, но когда-то она была великой королевой, а Салем наступил на неё. Эта старая ненависть к Безымянному горела во мне, как звезда.

Мои ногти впились в кожу ладоней.

Я найду способ вернуть всю свою силу. Всю, полностью.

Он снова повернулся ко мне, пронзая меня взглядом. Его странная красота ощущалась как кинжал в моём сердце.

Лир вызвал это всё своим преступлением против богов. Он не должен был возвращать мою мать. Он не должен был скрывать это от меня. Но я не могла сердиться на него — не тогда, когда он пожертвовал частью своей души, чтобы оживить меня.

Все мы иногда принимали ужасные решения. И я определённо тоже.

Я снова прижала ладонь к сердцу.

— А почему я не стала выродком?

Я задавала этот вопрос самой себе, но Салем повернулся ко мне. Он фыркнул от смеха.

— А почему ты думаешь, что это не так?

Я вдохнула, и восхитительный воздух наполнил мои лёгкие — даже если он немного пах горящими телами и серой.

— Я не чувствую никакой разницы, — сказала я. — Я не чувствую себя злом.

— Никто не чувствует себя злом, — его мрачный смех эхом отразился от стен.

Внимание Салема было приковано ко мне. Не знаю почему, но это заставило меня почувствовать себя центром вселенной.

— В любом случае, я ещё не закончил с тобой. Я пришёл сюда, потому что почувствовал, что ты умираешь, и с облегчением обнаружил, что ты оправилась. Теперь ты работаешь на меня, Аэнор, и я не хочу терять ценный актив.

Моё сердце забилось быстрее.

— Хрень собачья. Зачем я тебе понадобилась? Почему ты не пытаешься заковать меня в цепи, пытать или что-то в этом роде?

— Мне не нужно приковывать тебя цепями. Мы ещё увидимся в будущем.

— А где Лир? — снова спросила я.

— Давай-ка посмотрим… он отправился с тобой в адские миры, чтобы забрать тебя, а потом исчез. Мне кажется, его где-то пытают. Наверное, он всё ещё кричит. Ты действительно ужасная подружка.

Гнев закипел.

— Где?

— Хер его знает. Смерть — это его мир, а не мой. Кроме того, мне всё равно. Надеюсь, это всё проясняет.

Я посмотрела на разбитую деревянную дверь, потом на атам на полу. Казалось, он не особенно заботился об атаме, и этот факт был таким же загадочным, как и всё остальное в нём.

Я отвернулась от Салема, ища следы Лира и прижимая руку к своему бьющемуся сердцу. Зловещее присутствие повисло в пещере — ощущение того, что здесь произошли ужасные вещи. Вероятно, это был сам Салем, излучающий угрозу.

— Моя мать сказала, что это твой дом, — мой голос отдавался эхом. — Эта грязная адская дыра — самое подходящее место для тебя.

Когда я снова повернулась к нему, то обнаружила, что он ушёл.

Как это случилось?

Я схватила атам с пола и бросилась бежать. Я боролась с головокружением, подгоняемая отчаянием узнать, что случилось с Лиром. Мне нужен он, и мне нужна Джина.

Теперь у меня есть атам.

У входа в пещеру на свету вырисовывалась фигура. По высокой шипастой короне и золотому свету, исходящему от него, я поняла, что это Лир. Я практически врезалась ему в грудь.

Он возвышался надо мной в своей форме Анку, и Мировой Ключ сверкал на его груди.

— Лир! Ты в порядке?

Золотые глаза поблёскивали в темноте, и в них застыло затравленное выражение.

— Да.

— Что с тобой случилось?

— Это не имеет значения. Теперь я вернулся. Твоя мать отправила тебя в морской ад. Я должен был вернуть тебя обратно.

Я схватила его за руки.

— Но ты превратил её в чудовище, когда вернул обратно. Стану ли я злом?

— Ты была мертва всего несколько мгновений. Она умерла за несколько десятилетий до того, как я вернул её, потеряв часть своей души. Когда я нашёл её в царстве смерти, она уже казалась сумасшедшей. Когда я нашёл тебя в царстве смерти, ты казалась такой же. Я рискнул и оказался прав.

Это всё равно являлось преступлением против богов, и Лир должен был заплатить за это.

— А что случилось с тобой? — спросила я.

— Я летал из одного ада в другой, пока, наконец, не оказался в царстве Зимней Ведьмы, — он поднял ключ. — Она вернула мне Мировой Ключ, и я открыл портал.

Я обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом. Его одежда и волосы были пропитаны ледяной водой, но тепло его тела согревало меня.

Синева медленно возвращалась в его глаза. Сейчас я хотела Лира, а не Анку.

Я прижала ладонь к его щеке, глядя ему в глаза.

— Ты в порядке?

Его глаза, казалось, изучали мои.

— Мне следовало рассказать тебе о твоей матери. Мне было стыдно за свою ошибку. Я думал, что как только убью её снова, всё будет кончено. Я понятия не имел, что она может вернуться. Я только знал, что её душа больше не находилась в морском аду.

— Мы все совершаем глупости, Лир. Даже такие божественные боги смерти, как ты.

Его дикая магия скользнула по моей коже, и мне казалось, что я растворяюсь в нём. Он в буквальном смысле отправился в адские миры, чтобы спасти меня.

— Зачем ты вернул меня обратно? — спросила я.

— Потому что я готов на всё ради истинной королевы Нова Ис.

— И ты не боялся, что я вернусь такой же чудовищной, как моя мать?

— Может быть, немного волновался, но ты не выглядишь хуже, чем раньше.

— Ты само очарование, — я сделала глубокий вдох. — Салем пришёл в пещеру, когда ты держал меня на руках.

— Я видел его. Как раз перед тем, как я скользнул в царство смерти, я увидел фейри, который горел как звезда.

— Он ушёл. Он был там, когда я очнулась, а потом просто исчез, как дым. Я не знаю, как это возможно. Он до сих пор обладает моей силой. Мы должны когда-нибудь найти его. Но не сейчас. Мы должны добраться до Джины. Моя мать не сказала мне, где она находится, так что она всё ещё где-то связана, вероятно, умирает от обезвоживания. Где остальные рыцари? Они знают, где она.

— По-прежнему без сознания, — сказал Лир. — По-прежнему одержимы. Я вырубил их ещё до того, как мы вошли в пещеру. Но теперь у нас есть атам.

Глава 40

Когда Лир закончил творить заклинание над рыцарями, я уставилась на них. Духи фуатов кричали, пока магия вырывала их из тел носителей.

Гвидион встал первым, оправляя одежду. Уже наступила ночь, и лунный свет омывал их серебром. В пурпурном небе мерцали звёзды.

— Где мы, во имя всех богов? — Гвидион поморщился. — У меня во рту такой вкус, как будто я ел чипсы с уксусом.

Мидира вырвало.

— У меня есть весьма пугающее воспоминание о том, как я в какой-то момент лизнул рог демона.

Остальные рыцари, не являвшиеся полубогами, стонали на траве.

Я бросилась к Мидиру, единственному, кто хоть что-то помнил.

— Где Джина?

— О чём, бл*дь, ты меня спрашиваешь? Что случилось, и почему на мне не надеты шёлковые носки? — в его глазах вспыхнула паника. — На мне хлопковые носки. Ради всего святого, какого хера здесь происходит?

Я отвесила ему пощёчину, надеясь, что он придёт в себя. Это заставило его лиственную корону покоситься на его рыжих волосах.

— Ты что-то вспомнил. Лизание рога демона, который… фу, а остальное ты помнишь? Фуаты?

Мидир моргнул.

— Они пришли за нами, не так ли? И нам нужен был атам.

Он откашлялся, ошеломлённый тем, что я дала ему пощёчину. К моему удивлению, он не угрожал содрать с меня кожу.

Гвидион вздрогнул.

— Фуат внутри меня. Моё тело — это храм. Это действительно возмутительно.

— Где Джина? — заорала я.

— Кто такая Джина, бл*дь? — Мидир поправил свою корону. — Лир, твоя распутная пленница делает больно моим ушам. Теперь, когда вы, очевидно, нашли этот атам, я думаю, что пришло время её голове красоваться на наших воротах.

Гвидион скорчил гримасу.

— Сначала нам придётся хотя бы побрить ей голову.

— Никто никого не будет убивать, — сказал Лир. — И уж тем более не истинную королеву Ис.

Все уставились на него.

Гвидион коснулся своего лба.

— Ладно, что, во имя задницы Вельзевула, произошло, пока мы были одержимы?

Татуировки Лира заструились по его коже, глаза светились золотом. Теперь, когда он и меня воскресил из мёртвых, его состояние не облегчится.

— Аэнор не уничтожала Ис, — сказал Лир. — Это сделал древний фейри по имени Салем. На мгновение я увидел его. И я знаю Аэнор.

Мидир держался за щёку, по которой я его ударила.

— Так кто контролировал…

— Послушайте, мы можем позднее ввести вас в курс дела, — перебил его Лир. — Сейчас должны произойти две вещи. Во-первых, вы должны вспомнить, где оставили человеческую девушку, а во-вторых, кто-то должен доставить Мелисанду в подземелье.

Гвидион тяжело вздохнул.

— Ладно. Я смутно помню человеческую девушку. Я не помню её имени или внешности, но она привязана под магазином, где продают глазированные печенья в форме человеческих детских лиц.

— Это не смутно, — сказал Лир. — Это очень конкретно.

Гвидион нахмурился.

— Пекарня очень запоминающаяся. Честно говоря, это самая жуткая часть Иерусалима, — он махнул рукой в сторону скал позади нас. — В том числе и тот участок, где они приносили в жертву людей.

Я оглянулась на пещеры, и по спине у меня пробежал холодок. Настоящий дом Салема, место человеческих жертвоприношений. Неудивительно. И я съела его фрукт, что означало, что он всегда сможет найти меня.

Тем не менее, мы наконец-то добились прогресса с Джиной.

— Хорошо! — сказала я. — У нас есть место. Кто-нибудь знает, где находится эта пекарня?

Гвидион вздохнул и вытащил из кармана телефон.

— Подождите. О, чёрт возьми! Неужели у фуатов всё это время был включён роуминг данных? Траханый голубь!

— Гвидион! — рявкнул Лир. — Сосредоточься.

— Успокой свои сиськи, я ищу, — сказал Гвидион. — Это недалеко, — он поднёс телефон к лицу Лира. — Видишь? На карте. Через несколько улиц отсюда.

Я понятия не имела, что у рыцарей есть телефоны.

— Я этим займусь, — сказал Лир. — Мидир, мне нужно, чтобы ты нашёл Мелисанду. Она приходит в себя возле рынка. Просто иди по кровавому следу, это будет нетрудно. Приведи её в… — он махнул рукой, — пекарню с детскими лицами. Я открою портал там. Гвидион, ты останешься здесь и подождёшь, пока остальные рыцари очнутся. Приведи их также к порталу. Мы вернёмся в Акко, пока все приходят в себя.

Я хотела немедленно вернуть Джину.

Но после этого? Как только я узнаю, что она в безопасности? Я хотела вернуться в Иерусалим. Салем всё ещё был здесь, владея моей силой.

Мои мысли были о нём, когда мы побежали обратно меж городских стен. Он действительно был злом до мозга костей.

И я дала ему власть надо мной.

***

Джина сидела на каменном полу в подвале, окружённая крошками печенья. На земле возле неё лежало одно наполовину съеденное печенье с детским личиком, розовыми щёчками и завитком волос на голове.

Лир срывал с неё путы.

Слёзы текли по щекам Джины, но она, казалось, была в порядке.

— Я думала, они собираются убить меня. Они продолжали кормить меня этими сладостями с детскими личиками, и я подумала, что это какой-то странный культ, и, возможно, они собираются принести меня в жертву гигантскому ребёнку. Такое случается?

Я покачала головой.

— Духи не очень хорошо понимают потребности человека в пище.

Она вздохнула.

— Но это пекарня, не использующая орехи. Я заставила их проверить. Они всё время закатывали глаза, как будто я выдумывала аллергию.

Наконец, Лир избавил её от пут. Она рванула вверх с энергией миллиона горячих солнц. У неё всегда имелась энергия.

— А что теперь будет? Мы опять остановимся в отеле? — она взглянула на Лира. — Он что, твой парень? Он в хорошей форме.

— Лучше, чем в отеле, — я проигнорировала остальные вопросы. — Я отведу тебя в замок крестоносцев, — я вспомнила, когда была там в последний раз. — Который, если повезёт, всё ещё стоит после того, как я подожгла его.

— Ты сделала что? — переспросил Лир.

— Подожгла его немного? Наверное, всё в порядке.

— Она делает это, когда лжёт, — Джина указала на моё лицо. — У неё появляется эта морщинка на носу.

Я схватила её за руку.

— Ш-ш-ш. Пойдём со мной. Я должна ввести тебя в курс кое-чего. Только сначала нам придётся прыгнуть в яму с ледяной водой.

Глава 41

Джина кружила по столовой на роликовых коньках, а Мидир хмуро смотрел на неё поверх салата из полевых цветов.

— Напомните мне ещё раз. Когда мы отправим этого человека обратно в «Савой»?

— Завтра, — сказал Лир. — Аэнор просто хотела ещё немного побыть с ней.

Мидир перестал есть, и его вилка зависла в воздухе.

— Аэнор не уйдёт с ней? Пожалуйста, скажи мне, что она не останется здесь.

Я улыбнулась ему.

— Я остаюсь здесь.

Гвидион усмехнулся.

— Это должно стать интересным.

— Почему? — спросил Мидир, всё ещё держа вилку в воздухе.

— Потому что Салем, до сих пор обладающий моей силой, находится где-то в Иерусалиме. Я так думаю. И я хочу получить свою силу обратно.

Мы с Лиром вернулись в дом Салема — именно туда, где я нашла дверь несколько дней назад. Вот только на этот раз дверь исчезла. Мы прочесали весь город один раз, а потом снова пещеру. Мы ещё не нашли его, но пока не закончили. Я всё ещё слышала музыку Салема там, на расстоянии.

— А потом, — сказал Лир, — коронация в Нова Ис.

Я вздохнула.

— Если хочешь, чтобы люди тебе поверили, они должны услышать это от мужчины.

Гвидион наполнил свой бокал.

— Я просто в шоке от Мелисанды. Она даже не отрицала этого. Просто сразу призналась. Конечно, она всегда была большой сукой, но… — он сделал большой глоток своего напитка. — Наверное, я не удивлён. То есть, я чувствую, что должен быть удивлён, но она всегда была настоящей сукой. Единственный раз, когда я видел её весёлой — это сразу после того, как она трахнула Лира.

Лир обхватил голову руками, как будто он уже несколько столетий терпел это дерьмо от своих братьев.

Гвидион в притворном ужасе прижал руку ко рту.

— Ой. Я не должен был говорить об этом?

Мидир уставился на меня.

— Теперь, когда ты упомянул об этом, Аэнор кажется более жизнерадостной, не так ли?

И это был сигнал мне уходить.

Я встала из-за стола.

— Знаете что? Я собиралась нанести визит Мелисанде, — я схватила свой бокал и наполнила его, прежде чем выйти из-за стола.

Я взглянула на Лира, который смотрел на меня с любопытством.

— Я просто хочу поговорить с ней, — сказала я. — Я встречусь с тобой сразу после этого.

Джина петляла по большому залу на роликовых коньках, и её кудри развевались позади неё. Изо рта у неё торчала леденцовая палочка.

Я нахмурилась, глядя, как она кружит вокруг меня.

— Где ты взяла роликовые коньки?

Она вытащила свой леденец.

— Лир нашёл их для меня. Я же говорила, что он станет твоим парнем, и вы влюбитесь друг в друга. У меня есть экстрасенсорные способности.

— Нет, ты сказала, что Ирдион будет моим парнем, а он остаётся мёртвым после того, как я застрелила его.

Она пожала плечами.

— Всё равно достаточно близко к правде.

— Тебе надо лечь спать. Завтра ты возвращаешься в Лондон, а потом тебе нужно наверстать все твои школьные дела.

Она закружилась на коньках.

— Думаю, мне больше не нужна школа. Я собираюсь стать рыцарем, как эти парни.

— Это даже невозможно. Ты же человек.

— Я могу стать фейри. На всё есть заклинание, — она сунула леденец обратно в рот. — Тебе просто нужно почитать.

— Иди спать, Джина.

Она кивнула на шёлковый плащ цвета мха, который я носила.

— Но посмотри на себя. Одета, как они. Тебе здесь тоже нравится.

Я посмотрела на плащ и длинное платье, которые были надеты на мне. Это не совсем мой стиль, хотя шёлк и был приятным на ощупь.

Джина снова укатила, а я направилась по длинному коридору. Неужели всего несколько дней назад Лир вытащил меня из этого подземелья? Это казалось безумием.

Пустая боль в груди омрачила моё настроение. Я отчаянно хотела, чтобы моя мать вернулась, и я оказалась так близко к ней… только для того, чтобы обнаружить, что смерть развратила её.

Но, может быть, она всегда была немного… не в себе? С того дня, как она убила моего отца, она каждый день носила своё свадебное платье, испачканное его кровью.

Я вспомнила, как Салем смеялся надо мной, когда я сказала, что я не выродок.

«Почему ты думаешь, что это не так?»

Никто не чувствует себя злом.

Я поняла, что больше всего обеспокоило меня в рассказе Лира о его матери.

Его мать была публично казнена, и даже если потом никто не говорил об этом открыто, моя мать знала бы об этом. Но она всё равно согласилась выйти замуж за моего отца. Она ухватилась за возможность выйти замуж за короля, который таким образом убил свою последнюю невесту.

Всё моё тело ощущалось холодным, когда я спускалась по старой, сырой лестнице в подземелье.

Трудно было увязать эту расчётливую версию моей матери — извращённую, слегка сумасшедшую — с той самой женщиной, которая расчёсывала мне волосы и обнимала, когда я обдирала себе колени.

У меня было больше столетия, чтобы привыкнуть к мысли, что она мертва. Так что не знаю, почему мне стало так грустно. Мне почти две сотни лет, и абсурдно думать, будто на этом этапе я нуждаюсь в ком-то, кто мог бы утешить меня. Ради всего святого, я же Аэнор, Свежевательница Шкур.

По какой-то причине слёзы защипали мне глаза, когда я пересекла тёмный коридор подземелья.

Проходя мимо, я заглянула в камеру Дебби. Её хрупкое тело лежало в углу, свернувшись калачиком, розовые волосы рассыпались по худым плечам. Я сняла плащ и просунула его между прутьями решётки для Дебби.

Всё ещё сжимая в руке бокал с вином из одуванчиков, я миновала ещё несколько камер.

Мелисанда сидела, сгорбившись в углу своей камеры, и её тело было испачкано грязью. Обрубки её крыльев и горло были перевязаны, хотя тёмная кровь пятнами покрывала бинты.

Увидев меня, она даже не собралась с силами, чтобы сердито нахмуриться. Она просто выглядела… побеждённой.

— Аэнор, — сказала она тусклым голосом, не отрывая глаз от камня. — Ты отрезала мне крылья. Ах ты, маленькая сучка, — произнесла она вяло.

— С другой стороны, я оставила тебя в живых.

— Это не плюс. Это дополнительная жестокость.

Я уставилась на неё.

— Я не понимаю, почему ты предала всех здесь ради короны острова, на котором никогда не бывала. Какой в этом смысл?

Теперь её глаза впервые заострились, и она посмотрела на меня, как хищная птица.

— Какой в этом смысл? Разве ты не заметила, как они действуют здесь? Они едят перед нами, совет трёх. Трое мужчин, которые принимают все решения. Я выполняю приказы. Я достаточно хороша, чтобы трахать, но не недостаточно хороша, чтобы советоваться со мной по поводу решений. Не настолько хороша, чтобы доверить мне все секреты, которые они хранят меж собой. Когда-то миром фейри правили женщины. С нами обращались как с богинями. Твоя мать всё это вернула. Настоящая королева фейри, как в старые добрые времена. И я собиралась стать её преемницей, возродить старый дом Марк'х, которым много веков назад правили женщины. Всё, что мне было нужно — это власть, которую я заслуживала.

Я испытывала странную грусть в её адрес.

— На самом деле ничего не вышло, не так ли?

Её взгляд снова стал рассеянным.

— Я чувствую на тебе запах Лира. Ни на секунду не думай, что он будет обращаться с тобой как с равной. Когда будешь пить это одуванчиковое вино там, наверху, в его комнате, не думай, что с тобой всё будет иначе.

Её губы выглядели совершенно пересохшими, и я протянула ей свой бокал вина из одуванчиков через решётку.

— Вот.

Она наклонилась ближе, подозрительно глядя на меня. Затем она схватила вино и жадно выпила его.

— Просто чтобы ты знала, — сказала я, — моя мать никогда не собиралась делать тебя королевой. Она хотела этого для себя. Она просто использовала тебя, чтобы фуаты подобрались к Лиру.

Мелисанда вытерла рукой рот, свирепо глядя на меня. Но, похоже, она закончила говорить.

Я повернулась и начала миновать камеры, но когда я проходила мимо камеры Дебби, она окликнула меня.

— Эй, ты уже трахнула парня с мясистыми руками?

— Ещё как, Дебби.

— Здорово, Теннесси. Спасибо за плащ, — её большие глаза уставились на меня.

Я обхватила себя руками, когда снова добралась до лестницы. Мелисанда была силой природы до того, как я её подкосила. Можно ли вообразить, какими могущественными мы были бы, если бы объединили усилия, а не пытались уничтожить друг друга?

Добравшись до верха лестницы, я направилась в комнату Лира.

Я толкнула дверь и увидела, что он неподвижно сидит на кровати. Ветер шёпотом залетал в окно, играя его светлыми волосами. Его мощное тело сияло золотом.

Он сидел слишком неподвижно, как хищный зверь. Он снова трансформировался, глаза его сверкали золотом, а корона взвилась в воздух над головой, устремляясь к небесам…

Когда дверь за мной закрылась, он резко повернул ко мне голову, и его глаза стали синими.

— Аэнор, — то, как он произносил моё имя, иногда вызывало у меня мурашки по коже.

Я одарила его улыбкой, и он встал. Он подошёл ко мне и подхватил на руки. Потом он бросил меня на кровать. Он снова был без рубашки, и я позволила своим ладоням задержаться на его мускулистой груди. Мой пульс уже бешено ускорился.

Он очутился между моих ног, и моё платье задралось до самых бёдер. Я обвила его ногами, а он целовал меня в шею. Его губы ощущались на мне так приятно, и он гладил верх моих кружевных трусиков…

Но мне нужно было кое-что ему сказать, и я не могла больше ждать.

Я обвила руками его шею.

— Лир, — прошептала я ему на ухо.

— Мммм?

Я немного отстранилась и посмотрела в его тёмно-синие глаза.

— Я должна сказать тебе кое-что важное.

— Это о том, как сильно ты меня хочешь?

Я должна была рассказать ему о Салеме.

— Когда я искала атам, Безымянный захватил меня. Салем. Он приковал меня цепями и не отпускал, пока я не сделала кое-что для него.

Я почувствовала, как всё тело Лира напряглось, а в его золотых глазах вспыхнула ярость.

— Что?

— Он хотел, чтобы я съела кусочек фрукта. Фрукт был каким-то образом зачарован. И он сказал, что это значит, что он всегда сможет найти меня.

Тяжёлое молчание нависло над Лиром, и он, казалось, изо всех сил старался удержать себя в руках, не дать Анку взять верх. Он выглядел так, словно вибрировал от ярости.

На его челюсти дрогнул мускул.

— Чего он хочет?

— Даже не знаю. Он просто сказал, что ему может понадобиться моя помощь. Он сказал, что хочет, чтобы я использовала свою силу.

— Значит, он её вернёт?

Я хотела убить Салема, но мне нужно всё просчитать. Если имелся шанс, что он вернёт мне мою силу, я бы подождала, пока он не отдаст её мне.

— Именно так он и сказал.

Лир наклонился и впился зубами мне в горло. В этом жесте было что-то собственническое. Он жадно поцеловал меня в шею, проводя языком по моему горлу, пока я не застонала, двигая бёдрами ему навстречу.

Когда он снова отстранился, то прошептал мне в шею:

— Салему нельзя доверять. Этот мужчина уничтожил Ис. Он убил твою мать. Ты не можешь ждать, пока он вернёт тебе твою силу, и надеяться, что он сдержит своё слово. Мне просто нужно убить его. Я вырву его сердце и не позволю ему приблизиться к тебе.

Моё сердце ухнуло вниз от этой мысли, хотя логическая часть моего разума знала, что он прав.

Я убрала его светлые волосы с лица.

— Не делай ничего поспешного. Не без моего приказа.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Что у тебя на уме? Тебя беспокоит что-то ещё.

Я вздохнула, и моя грудь ощущалась тяжёлой.

— Я всё думаю, не была ли моя мать всегда немного помешанной. Ну, знаешь, окровавленное свадебное платье, истории перед сном о том, как она убила моего отца. Такого рода вещи. Что, если оба моих родителя были немного злыми?

— Она никогда не была идеальной, — он прижал меня к своему сильному телу. — Но никто не идеален. Я не идеален. И ты не идеальна. Это не значит, что мы злые. У твоей матери имелись свои недостатки, и она жаждала власти. Но она яростно защищала народ Ис. Она защищала слабых и уязвимых, как и подобает хорошему лидеру. Вот истинная причина, по которой я был ей верен. И, может быть, в прежние времена ты не была похожа на неё, но теперь я вижу в тебе лучшее от твоей матери. Я начал видеть это после того, как ты вышвырнула мужа той женщины. Ты такая же, какой когда-то была твоя мать.

Я прижалась лицом к его шее, вдыхая его запах.

— Я думал, нам нужно её вернуть, — сказал он. — И я так сильно этого хотел, что совершил преступление против богов. Но всё, что нам действительно было нужно — это ты. Ты — истинная королева Ис. И теперь моя миссия — защищать тебя.

Я улыбнулась ему в ответ.

— Почему мне кажется, что ты всё это время защищал меня? Или, по крайней мере, ты не убил меня, когда должен был. Ты думал, что я мучаю людей до смерти без всякой причины и вбиваю железо в тела фейри в садистских целях. Почему я всё ещё жива? Почему ты хотя бы не бросил меня в тюрьму?

Он изменил позу.

— Когда я увидел тебя в Лондоне, стоящей над этим человеческим телом, я подумал, что мой долг — убить тебя. Но сама мысль о том, чтобы причинить тебе боль, вызывала у меня физическую тошноту. Каждый раз, когда я думал об этом, меня словно железом разъедало. Это было похоже на колдовство.

— Так вот почему ты исцелил меня в тюрьме и дал мне подушку?

Он забрался пальцами под пояс моих трусиков, снова дразня меня медленными, ленивыми движениями.

— Да. Вот почему я отдал тебе свой плащ. И я хотел, чтобы ты пахла, как я.

— Как мило.

— Я же говорил тебе. Это моя работа — защищать тебя.

Я провела ногтями по его обнажённой спине, пока он стягивал с меня трусики.

«Ох, Лир».

Когда я верну себе силу, я не буду нуждаться в защите.

***

История Аэнор продолжится во второй книге, «Падший Король» (Двор морских фейри #2).

Примечания

1

Моргены — это валлийские и бретонские водные духи, которые топят людей. Они могут заманивать людей на смерть своей сильфийской красотой или видениями о подводных садах со зданиями из золота или хрусталя. Моргены наделены вечной молодостью, и как и сирены, сидят в воде и соблазнительно расчёсывают свои волосы.

2

Анку — образ смерти в бретонской мифологии. В фольклоре жителей полуострова Бретань предвестник смерти. Обычно анку становится человек, умерший в том или ином поселении последним в году. Также существует версия, что он — первый похороненный на кладбище. Является анку в облике высокого человека с длинными белыми волосами.

3

Видимо, весь юмор заключается в том, что имя Debbie и dungeon (темница), начинаются с одной буквы и чуточку созвучны.

4

Легенда об Ис реально существует, а не выдумана автором. Можете почитать в википедии статью «Кер-Ис».

5

Сенешаль или сенешалк (от лат. Senex и древнегерманск. Scalc — старший слуга) — в Западной Европе одна из высших придворных должностей в X–XII веках.

6

Акко — реально существующий город в Израиле. Опять-таки, можно почитать википедию, если есть желание.

7

Речь идёт о выражении assume = to make an 'ass' out of 'u' and 'me'. Английское слово assume (предполагать, делать предположения) раскладывается на ass, u (=you) и me. Получается как будто расшифровка слова: «предполагать» значит выставлять «тебя» и «меня» в идиотском свете (make an ass = поставить в глупое, идиотское положение, подшутить). Но у Аэнор это не получается, т. к. она раскладывает на части не глагол assume, а существительное assumptions (предположения). Поэтому у неё не получилось найти там слово me, и шутка не удалась немножко.

8

Возможно, отсылка к кельтской богине Бейре. Бейра в кельтской мифологии Шотландии является матерью всех богов и богинь. Также являлась богиней зимы, которая правила через страх. Во время зимы её правление было неоспоримым, а с приходом весны её подданные начинали бунтовать, с нетерпением дожидаясь прихода Короля и Королевы Лета и Изобилия. Бейра описывается как одноглазая великанша с белыми волосами, тёмно-синей кожей и зубами ржавого цвета.

9

Джайлс Кори — американский фермер английского происхождения, который был обвинён в колдовстве вместе со своей женой Мартой во время салемских судов над ведьмами. Джайлс отказался признавать себя виновным или невиновным, в результате его подвергли увеличивающемуся давлению, чтобы заставить сознаться. Для таких пыток обвиняемого раздевали догола, клали на его тело тяжелые доски, а сверху накладывали всё больше и больше булыжников. При этом Джайлса спрашивали, готов ли он признать себя виновным, а он просил только «больше веса» или «больше камней». Джайлс умер после трёх дней пыток.

10

Лианан Ши, также известна как Леанансидхе — фейри из ирландского фольклора. В преданиях они обычно изображаются женщинами, которые берут себе любовников из числа людей, часто поэтов, бардов. Их любовники умирают молодыми, но их жизнь насыщена вдохновением.

11

Атам — магический ритуальный нож, применяемый в ритуалах для аккумулирования и хранения магической энергии.

12

В английском слова «рядом, близко» (near) и «страх» (fear) очень созвучны.

13

ЭпиПен — это устройство для самостоятельного осуществления экстренных инъекций при возникновении внезапных опасных для жизни аллергических реакций. Выглядит как шприц-тюбик, которым просто нужно ткнуть в бедро. Там сработает поршень, который вытолкнет скрытую иглу и введёт человеку дозу адреналина. Можно делать прямо через одежду.

Content

К.Н. Кроуфорд
Тёмный Король

Информация о переводе:

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Примечания