Григорий Шаргородский

Бес в ребро

ПРОЛОГ

Это был необычный кабинет с точки зрения не только земного дизайнера, но даже жителя Нью-Китеж-града. Казалось, что некто предельно могущественный извлек дорого и современно обставленную комнату из современного здания и забросил ее в преисподнюю. За огромными, от пола до потолка окнами виднелся удивительный город. Над полуразрушенными зданиями диковинной архитектуры всеми цветами радуги сверкало буйство привычного для Запределья энергетического шторма. Правда, привычным его мог назвать только истинный боярин или ушкуйник из его команды. Ведь простые обитатели Беловодья подобного не видели никогда в жизни. А магам-пустышкам, не решившимся стать ушкуйниками, удавалось заглянуть в Запределье лишь краем глаза из нутра хорошо защищенного «Скарабея», но и этого было достаточно, чтобы получить впечатлений на всю оставшуюся жизнь.

Князь Петр Епифанович Буслаев в былые годы провел не один десяток рейдов в Запределье и тамошние красоты, даже в столь достоверном отображении, не особо его впечатляли. И все же созданная специальными артефактами иллюзия была предметом его гордости.

Казалось бы, что тут какого? В дорогих заведениях Китежа хватало иллюзионных артефактов, которые создавали и не такие красочные картины, но там для подобных фокусов был необходим постоянный контроль мага-пустышки, а вот артефакторам Буслаева наконец-то удалось провести сопряжение магического конструкта с программной составляющей компьютера. А это значит, что грядет новая эпоха в жизни Беловодья. До самонастраивающихся артефактов еще далеко, к тому же придется долго рядиться с другими князьями и посадником о том, пускать ли новинки в народ — мало кому из магов понравится, что в перспективе активными конструктами смогут управлять даже недары. Но все это — проблемы далекого будущего, сейчас же над Буслаевым нависло нечто более актуальное и непонятно-угрожающее.

Простым нажатием кнопки князь убрал иллюзию, получив возможность посмотреть на Нью-Китеж-град практически с высоты птичьего полета. Отсюда до огромной парковки у основания здания лететь с полкилометра. Можно было и выше построить, но тридцать лет назад особый совет князей принял решение не заниматься извращениями и установить максимальную высоту княжеских башен в пятьсот метров. Правда, после появления на Земле «Бурдж-Халифы» опять возникли разговоры о снятии ограничения…

Князь мотнул головой, изгоняя из нее лишние мысли, и решительно поднялся с кресла.

Из огромного кабинета было два выхода — один в приемную, а второй в зал для совещаний, больше похожий на тронный. Конечно, огромное помещение с единственным креслом на возвышении — это жуткий анахронизм, но с приказом о переоборудовании тронного зала в обычную аудиторию Буслаев пока не спешил.

Выйдя в приемную, князь с легкой улыбкой посмотрел на испуганно вскочившую девушку. Юная недара боялась начальника до одури. Истинному магу было нетрудно прочесть ее эмоции. Да что уж там, при желании он мог раздуть ее страх до такого уровня, что она почтет за высшее благо выброситься из окна. Мог даже мгновенно распылить тело девушки, но мысли о подобной власти над окружающим пространством и населяющим его существами давно не тешили самолюбия истинного мага. И все же вот такой животный страх что-то затрагивал в его душе, словно яркая вспышка на сером фоне. Поэтому секретарш меняли сразу, как только они начинали привыкать к постоянному нахождению рядом со столь могущественным чародеем.

Женщины вообще быстро ко всему привыкают, а оказавшись в постели князя, так и вовсе теряют страх практически полностью.

— Машина готова? — не останавливаясь, спросил князь.

— Да, господин, — как китайский болванчик закивала девушка, семеня следом за хозяином.

— Останься здесь, — тихо сказал Буслаев и улыбнулся, ощутив огромное облегчение, исторгнутое из глубин души девушки.

Словно уловив передвижения князя, дверь в конце коридора открылась и оттуда появилась неразлучная троица ушкуйников. Истинный боярин Котов и два его опричника выглядели так, словно они только что покинули слет любителей стимпанка. Особенно выделялся сильно помятый, но, как любил говорить сам боярин, «счастливый» котелок Котова. На фоне одетого в строгий костюм хозяина троица ушкуйников смотрелась как минимум колоритно. Данное положение дел не особо нравилось князю, но указывать своим людям, во что им одеваться, он не считал нужным. Особенно это касалось тех, кто как минимум раз в месяц уходит в рейд на Запределье. На таких давить — себе дороже.

— Шеф, — без подобострастия, но и без панибратства обратился к сюзерену молодой боярин, — Лизка сказала, что вы собираетесь в Подол.

— Да, Миша, собираюсь.

— А на кой… — чуть смутившись своей прямоты, гроза запредельских эфирных тварей поправился: — Княже, неужели в Подоле есть кто-то, кто не побежит к вам на цыпочках?

— Есть многое на свете, друг Горацио…

Не заметив отклика в глазах подчиненного, князь не стал продолжать.

Да уж, классика старого мира не в чести у нынешней молодежи, так что объяснил все без цветистых аллегорий:

— Нам нужно прокатиться на Паутинку.

— А-а, — тут же все понял боярин, правда, как-то слишком уж легкомысленно.

А вот его подчиненные ощутимо напряглись, и князь поздравил себя с правильным выбором опытных опекунов для слишком уж молодого боярина, всего лишь три года как обосновавшегося в Беловодье. Походы в Запределье и то могущество, которое получают там истинные маги, иногда сносит крышу похлеще крепкой выпивки. Так что приходится контролировать лихачей с помощью опытных магов-пустышек, пока они не поймут, что Беловодье скрывает в себе опасностей не меньше, чем «мир в пустоте».

Личный лифт князя открылся по первому же требованию, и вся компания споро загрузилась в него, благо места там хватало.

Внутри царила тишина — никто не решался отвлекать князя от его стратегических дум. Но сейчас Буслаев просто смотрел сквозь стекло кабины.

Башня представляла собой эдакий полый цилиндр циклопических размеров. В почти глухой наружной стене стремящегося к небесам колодца лишь изредка попадались зеркальные окна, а вот внутри гигантского строения бурлила жизнь. Этажи с зимними садами перемежались застекленными бассейнами. Глядя на них, казалось, что огромная масса воды, сквозь которую пролетал лифт, попросту парит в воздухе. И в этом муравейнике постоянно сновали тысячи людей — его людей. Он был властен над каждой жизнью, но не упивался этим подобно земным владыкам. Истинные маги, достигшие уровня князей, мыслили иными категориями. Кто-то воспринимал своих подданных как большой зверинец, кто-то — как полезный, но не особо ценный ресурс, а для Буслаева вассалы являлись практически частью его естества — низовыми элементами своеобразного роя, мозгом и богом которого был он сам.

И все же умный от природы и наделенный огромными ментальными способностям маг постоянно одергивал себя, потому что переоценка реальности может стать не менее гибельна, чем атака стаи эфирных медуз — самых опасных тварей Запределья.

Оторвав взгляд от простого, можно сказать, примитивного праздника жизни за стеклом лифта, князь вернулся к собственным проблемам. Злость — именно она сейчас доминировала в ауре мага. Бесило даже не то, что десять лет экспериментов пошли коту под хвост, а безнаказанность, с которой действовал виновник всех бед. Ни сам князь, ни его ищейки не смогли найти даже тени следа убийцы, так что пришлось отправляться за помощью к ведьмам. Причем лично, потому что простых посланцев старая паучиха даже слушать не станет.

Погрузка в бронеавтомобили и путешествие в южную часть Нижнего Подола прошли штатно. Казалось бы, зачем столь могущественному магу понадобилась охрана и броневики? Ведь он сам являлся запредельно мощным оружием. Многие истинные тоже так думают, и именно их потом находят убитыми порой простыми недарами. Князь должен думать о своей вотчине, а не заниматься отслеживанием сиюминутных опасностей, для этого у него есть бояре и ушкуйники.

Квартал под названием Паутинка на фоне относительно небогатого Нижнего Подола ничем особым не выделялся, но только до того момента, пока броневики не свернули на очередном повороте и не нырнули в обычный с виду спуск на подземную парковку. Вот здесь и начался местный колорит. Вместо стандартного для подобных строений широкого пространства с низким потолком машины выкатили в огромную пещеру. Понятно, что неровные каменные стены были лишь похожи на цельный гранит. Нарочито грубые барельефы с изображением пауков и нитей паутины впечатляли, и на простых посетителей это должно действовать убойно.

Соответствующей атмосферы обстановке добавляли стражи с факелами в руках. С обнаженными торсами и цветастыми татуировками они выглядели как цирковые зазывалы. Но обольщаться не стоило, в связке с замершими в тени жрицами, которые скрывали тела и лица под балахонами, стражи были способны на многое. Скорость, сила и сопротивление магии вкупе с предвидением любых действий врага — сильнейший козырь даже против истинного мага. Конечно, любой князь без особого труда положит всех присутствующих в зале стражей и жриц, но вот того же юного боярина они смогут угробить, пусть и потеряв половину состава.

Покинув автомобиль, князь сразу направился к стене, на фоне других выделявшейся огромным каменным кругом, поставленным на ребро. Охране пришлось остаться у машин, не смотря на явное недовольство боярина Котова, но ситуацию они успели обсудить еще по пути сюда, так что обошлось без препирательств излишне рьяного телохранителя.

С глухим скрежетом огромная каменная шайба откатилась в сторону. На простых обывателей сие действо наверняка производило неизгладимое впечатление, но князь прекрасно видел, что все это лишь бутафория — бетонная конструкция и гидравлический привод без крохи магии.

Обширное пространство зала резко сменилось узким и высоким коридором, верхняя часть которого была сплошь затянута густой паутиной. По необычному подвесному полку сновали здоровенные, не меньше крупной собаки пауки. Это, конечно, уже не бутафория, но все равно декорация — ужас западных лесов, ядовитые тарантеллы, были лишены ядоносных желез и жал, так что напугать могли опять же лишь суеверных просителей милости Великой матери.

Поход по узким проходам в сопровождении стражей с факелами продлился недолго, и вскоре князь оказался в небольшом восьмиугольном зале с низким потолком. Здесь не было никаких барельефов, а из мебели присутствовала лишь циновка в центре зала, на которой и восседала древняя старуха. Одета она была в балахон, казалось бы, пошитый из комковатой и неоднородной паутины. Выглядывающие через прорехи участки сморщенной кожи густо покрывала давно выцветшая татуировка.

— Зачем ты явился в обитель Матери, извращенец?

Слова старой ведьмы не задели князя, он прекрасно знал, что это не оскорбление. Просто последователи данного культа считали, что маги своими действиями извращают естественное течение энергии и событий.

— Мне нужна твоя помощь, — не размениваясь не пикировку, просто сказал князь. — Я не могу найти убийцу своих детей.

— Убивать детей плохо, — безэмоционально ответила высшая жрица культа. — Мать поможет тебе. Мне нужна вещь, принадлежавшая тому, чью нить оборвал убийца.

Князь догадывался о возможности подобного нюанса, так что подготовился. Шагнув к сидевшей на циновке старухе, он протянул ей небольшого плюшевого зайца.

Что удивительно, ни сопровождавшие его стражи, ни следовавшие за ним тенью младшие жрицы даже не дернулись. Князь испытал странное ощущение от того, что его не боятся. Но не по причине недооценки возможностей, а просто потому, что могут читать будущее на коротком отрезке. Они умели то, на что истинный маг не способен при всей своей мощи и опыте.

Злость хлестнула, как плеть погонщика. Внезапно нахлынуло желание взять и оторвать голову этой самонадеянной старухе.

Стражи зашевелились, но через секунду вновь вернули себе каменную безмятежность. Опять же они знали, что князь подавит приступ ярости с привычной легкостью, так что будущее вновь стало предопределенным.

Старуха не обратила на мимолетные события ни малейшего внимания — ведь она могла заглянуть в грядущее намного дальше, чем ее охрана.

Получив в руки плюшевого зайца, жрица глубоко вздохнула, а затем сделала движение рукой, словно пыталась вытянуть из игрушки лишнюю нитку. И у нее получилось! Нить была не обычной, а призрачной, чуть светящейся.

После еще одного судорожного вздоха старуха уронила игрушку на пол и широко раскинула руки в стороны. Призрачная нить растянулась между сжатыми кулаками, и к ней тут же начали присоединяться сотни других, потянувшись от стен и потолка. Через секунду все помещение затянула сложнейшая паутина из призрачных нитей.

Князь даже дышать перестал. Это уже не бутафория и не декорации. То, что на первый взгляд казалось либо голографическим, либо примитивно-магическим световым шоу, на самом деле не имело ни малейшего отношения ни к высоким технологиям, ни к магии.

Буслаев не удержался и попытался просканировать пространство помещения. Точнее, у него возникла такая мысль, но была отброшена после хриплого предупреждения старухи:

— Не мешай.

А еще через пару секунд все это буйство красок и света исчезло. Старуха вновь сидела на полу и задумчиво теребила ухо плюшевого зайца.

— Кто убийца? — не выдержал князь, с трудом справляясь с всплеском неподвластных обычному человеку эмоций.

Ярость — бич всех магов — хоть и поддавалась контролю, но не могла быть покорена окончательно. И чем сильнее становился чародей, тем больше сил приходилось тратить на самоконтроль.

— Я не гадалка и не ищейка, извращенец, — спокойно ответила ведьма. — Я могу лишь следовать вдоль нитей, сплетенных Великой матерью. Скажу только одно: нить убийцы вскоре пересечется с нитью твоей подопечной. Той, что вызывает у тебя больше всего человеческих эмоций.

Князь прекрасно понял, на кого именно намекает жрица.

— Где и когда?

— Туманный перевал. Через два дня после того, как ты узнаешь, что долина Туманов забрала еще одну жизнь.

Князь снова усилием воли сдержал желание схватить старуху за шиворот и вытрясти из нее более внятные ответы. Впрочем, ему и так было понятно, что нужно озадачить своего человека в почтовой службе города, чтобы он отслеживал любые происшествия на станции Туманный перевал. Так что маг задал более важный вопрос:

— Чем закончится их встреча?

— Там будет много магии, и это развеет узел паутины жизни в густой туман. Помни, что ваши извращения жутко искажают линии и путают плетения. Будь острожен. Больше мне сказать нечего, и не забудь оставить положенную плату.

Князь скрипнул зубами, с трудом обуздывая глубинную ярость — так подобное явление привыкли классифицировать сами маги. А вот недары называли этот невообразимо сложный коктейль эмоциональных завихрений не иначе как магическим безумием.

Очистив разум, князь даже снизошел до едва заметного поклона. В ладонь шагнувшего к нему стража лег увесистый слиток истинного серебра.

Весь путь домой Буслаев пытался проанализировать ситуацию и принять верное решение; впрочем, оно лежало на поверхности.

Через полчаса в кабинет князя вошла невысокая девушка в просторном плаще, прятавшая лицо под глубоким капюшоном. В общем-то, князь прекрасно знал, что именно она там скрывает, но странное увлечение чародейки, напрямую отражавшееся на ее лице, раздражало Буслаева, а злить князя сверх меры Эльзе не хотелось.

— Вы звали меня, господин? — присев в книксене, спросила девушка.

— Перестань паясничать, — недовольно проворчал князь. — И сделай уже что-нибудь со своим лицом. Тебе ведь приходится вести дела с серьезными людьми.

— О, ваше сиятельство, — хмыкнула Эльза по прозвищу Красотка. — Эти серьезные люди — еще те извращенцы, и моя внешность лишь помогает в переговорах.

— Кстати, об извращенцах, — посерьезнел князь. — Я только что от Старшей сестры…

— Зачем вам эти шарлатаны? — не дослушав до конца, фыркнула Эльза и тут же поклонилась, осознав свою бестактность.

— Не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть на самом деле, — нахмурился князь. — Не все, во что ты не веришь, является фикцией. Она дала нам хоть какой-то след. Тебе суждено встретиться с убийцей детей в долине Туманов, у Туманного перевала. Я сообщу, когда нужно будет выехать на место. Боюсь, другого шанса у нас не будет. Найди мне эту тварь!

Вспышка безумной ярости в этот раз была слишком сильной. Казалось, что в кабинет заглянула эфирная тварь из Запределья. Тени заскользили по стенам, как щупальца невидимого спрута, пугая не только Эльзу, но и самого князя. Если бы не ментальный щит, тут же закрывший Красотку, она бы уже визжала от страха. Запредельным усилием воли Буслаев вернул себе спокойствие и разогнал потусторонний мрак.

— Я все сделаю… — тихо прошептала чародейка и выскользнула из кабинета.

Князь несколько раз глубоко вздохнул и нажал клавишу селектора.

Через долгих десять секунд в щель двери протиснулась секретарша.

— Да, ваше сиятельство, — пискнула девушка, от которой несло животным страхом, да и стройные ноги держали ее не так уж уверенно.

И это учитывая, что кабинет был хорошо экранирован.

— Почему мне знакомо название Туманный перевал? — тихо спросил Буслаев.

— Три меся… — с трудом выталкивая из себя слова, заговорила секретарша, но с каждой минутой ее голос становился все увереннее, — …три месяца назад там в качестве смотрителя устроился строптивец Никита Олегович Зимин; он перешел к нам с Земли в сопровождении двух недаров — мужчины и больной девочки. По жребию он достался князю Савельеву, и приручение должно было пройти гладко, особенно учитывая необходимость срочного лечения ребенка. Зимина обложили и даже подвели под выплату виры, но строптивец сорвался с крючка, обратившись к людям посадника. Никто не хотел идти смотрителем на станцию с дурной репутацией, вот городские и ухватились за эту возможность. Был немалый скандал, когда человек Савельева начал играть грязно. Возможно, именно об этом вы и слышали.

— Да, теперь вспоминаю, — проворчал князь, жестом отпуская секретаря.

Глядя на то, как она, едва не сломав каблук, выскочила в приемную, Буслаев криво улыбнулся. Это только недалекие люди думают, что, пугая своих помощниц, он тешит собственную гордыню. Все намного сложнее — если уж под таким ментальным прессингом человек способен сохранять работоспособность, значит, из него будет толк. А у этой девочки не только эйдетическая память, острый ум, но и неплохое самообладание, несмотря на то что она всего лишь простая недара.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

Тонкие солнечнее лучи протыкали почти сплошной полог зелени и словно брызги струй фонтана разлетались по сторонам, отражаясь от листвы хрустальной лианы. Это удивительное растение имело широкие листья, покрытые капельками смолы, работающими не только отражателем, но и фильтром для солнечного света. Видите ли, этой неженке не всякое освещение по нраву. Не так уж важно, чего именно в данном случае добивалась природа Беловодья, главное, что стороннему наблюдателю данный казус дарил прекрасное зрелище. Именно оно и стало причиной выбора места для отдыха и перекуса.

Прошло уже три месяца моего пребывания в магическом мире, но я не устаю поражаться местным красотам. Причем одинаково впечатляли и Крона — сплошное зеленое облако, образовавшееся сплетением ветвей беловодских баобабов — и Подлесок. Там царил вечный полумрак и серый цвет. Вокруг лишь толстенные колонны древесных стволов, имевшие сотни метров в высоту, и многометровый наст опавших листьев. Вообще-то, баобабами эти деревья мог назвать только тот, кто африканских гигантов и в глаза не видел.

Если уж подыскивать земные аналоги, то скорее единственный вид деревьев на этой планете напоминал секвойи, но там-то крона пожиже и поуже, а здесь, начиная с верхней четверти огромного ствола, словно облако громоздился потрясающе объемный массив зелени в форме зонта с конусной надстройкой сверху. И на каком бы расстоянии ни росли друг от друга беловодские баобабы, они все равно умудрялись сцепляться ветвями так плотно, что образовывали единую Крону, раскидывавшуюся порой на многие тысячи квадратных километров.

Исключение составляли только одинокие гиганты, растущие в степи. И эта Крона, которую местные выделяли особо, называя с большой буквы, являлась отдельным, неповторимым миром, со своими особыми обитателями и законами бытия.

В общем, чуден и многообразен мир Беловодья и, что самое главное, я чувствовал себя здесь как дома.

Толстенная, не меньше пяти метров в диаметре ветвь баобаба, отходившая от ствола в средней части кроны, была надежным пристанищем. Да что уж там, тут вполне можно провести пикник человек на десять, не то что угнездиться одинокому древолазу. А вокруг буйство сочной зелени, с яркими вкраплениями удивительных соцветий. Они росли на лианах, которые нежно, но цепко, как любящие жены, держались за своего супруга, находя надежную опору, кормясь с него и украшая собой его безмерно долгую жизнь.

Лепота! Иначе и не скажешь. А главное, на душе так спокойно и тихо, что и уходить-то никуда не хочется.

Кто бы мог подумать, что истинное дитя урбана, которого до зубовного скрежета бесили выходы на природу, сможет вот так влиться в чужой для него мир, причем в дикой его ипостаси! Нет, мне конечно же хотелось вернуться в Китеж, но не потому, что я заскучал по каменным стенам, а потому что без Сети жилось тяжко.

Парадокс в том, что тот же Гена, который еще на Земле бредил охотой в пампасах и джунглях, сейчас если и рвался покорять дикие просторы Беловодья, то очень сдержанно. А вот со мной случилось буквально чудо. Причем не тогда, когда во время промежуточной остановки в жутком мире Запределья у меня открылся магический дар, а во время странной охоты на хоть и плюгавую с виду, но крайне опасную своими ментальными способностями тварь.

Никогда не забуду ту ночку, когда меня вели как на поводке к собственной гибели. Но важнее то, что, изнывая от страха за своих друзей и себя любимого, пытаясь уловить хоть что-то, что поможет мне победить в безнадежной схватке, я сумел прочувствовать этот лес. Сумел слиться с ним и, что самое главное, перестал бояться.

Страх — штука липкая и удушающая, но при этом удивительно хрупкая. Стоит лишь осознать истинную суть происходящего, и он уходит. А уж если твои способности и имеющийся в наличии ментальный артефакт позволяют опознать опасность еще на подходе, тут уже следует беспокоиться не о страхе, а о разрастающейся беспечности.

К примеру, я точно знал, что сейчас за мной наблюдает пятнистый кот, на земного кота похожий как ворона на лебедя, но он не так уж голоден и к тому же не настолько азартен, чтобы напасть на непонятное существо как минимум втрое тяжелее его самого. Так что подобное соседство меня не беспокоило, больше нужно переживать о древесном варане. Эту мерзость я почуять не могу, потому что ядовитая ящерка постоянно спит. А проснется она, когда почует меня вблизи от себя. Тогда придется думать и действовать очень быстро. Подобные сюрпризы, впрочем, как и любые другие, мне никогда не нравились.

Так, что тут у нас? Бутерброд с сыром и жабьим мясом. Звучит не очень, но на вкус просто объеденье, особенно если отбивные из зубастого монстрика готовились на гриле. Сыр, кстати, тоже неплох. Наши соседи-староверы из удела боярина Протасова держали стадо коров и производили очень неплохую молочку.

Кстати, на этой ветке сейчас ровно на одного любителя сыра больше чем нужно.

— Чуча, крыса ты облезлая, вот чего тебе дома не сиделось? — спросил я, но, вспомнив, что похожий на бесшерстную крысу с жестким ежиком-ирокезом на голове не понимает мою речь, добавил ментальный посыл из нескольких образов.

Я мысленно нарисовал короткий мультик, где крыса, развалившись в своем гнезде из старого матраса, балдеет от поглаживаний девочки, и отправил его своему странному спутнику.

В ответ пришел похожий мультик, в котором девочка тискает тахруна так сильно, что у того вылезают глаза.

Передача однажды увиденных образов — дело несложное, а вот составление искусственных видений требует определенных усилий, так что общение с помощью примитивных мультиков зверьку очень понравилось. Да и сами рисованные фильмы пришлись ему по душе. Так что он не только использовал образную стилистику, но и для пущей экспрессии вставлял выразительные моменты из мультипликационных фильмов, просмотренных в компании Златки.

— Ну да, — фыркнул я, — и тот факт, что я запретил дядюшке Чхану давать Златке сыр, совсем ни при чем?

Взяв с бутерброда кусочек сыра, я поманил им тахруна. Зверек горестно вздохнул и плюхнулся пятой точкой на ветку на все еще безопасном расстоянии.

Знает, скотина такая, что у меня имеется перманентное желание пнуть его, да посильнее. Бросать в тахруна тяжелые предметы — занятие бесполезное: слишком уж ловок, мерзавец.

Ну а как еще мне реагировать на выходки этого уродца? Одно хорошо, что гадит он твердыми катышками, иначе обувь пришлось бы мыть изнутри, а то и вовсе выбрасывать. Но и так вытряхивание из ботинок подарков мелкой сволочи — еще то удовольствие.

Подманить паскудника не удалось, но я все равно не стал есть сыр сам, а бросил его Чуче, который подхватил угощение на лету. В конце концов, ему пришлось напрячь всю свою отвагу, чтобы взобраться за мной в Крону. Тахруны, несмотря на всю свою ловкость, по деревьям не лазят, так же как суслики и морские свинки предпочитая жить на земле и прятаться в норах. А еще они не обитают в человеческом жилье! По крайней мере не должны.

— Ладно, хорошенького понемногу, — доев третий бутерброд, из которого тоже выделил долю малую тахруну, сказал я и поднялся на ноги.

Первые шаги по ветке были не очень уверенными. Это вообще первый раз, когда я веду себя на верхотуре столь свободно. Обычно приходилось совершать целый ритуал — забей костыль, страви страховочную нить из барабана, проконтролируй высвободившийся метраж. Но это было раньше, а сейчас сбылась мечта идиота. Давно облизывался на этот артефакт и вот получил его в свои загребущие лапы. Одно портило радость — обновку придется отрабатывать.

Подъем на баобаб прошел хотя и намного быстрее, чем обычно, но зато с большим расходом нервов. Судя по инструкции, все предельно надежно, да и проверка на практике показала высший класс. Когда я попытался спрыгнуть со ствола на шестиметровой высоте, накачанный энергией амулет не только зацепился силовыми нитями за твердую поверхность баобаба, но и опутал ими мой торс. Это еще больше снизило и без того мягкий рывок. Но о дерево меня все же шмякнуло. С другой стороны, не фиг было отпрыгивать от ствола так далеко, вот и сработал эффект маятника. В мире магии законы физики никто не отменял.

Вроде и проверено все по семь раз, но чем дальше становилась поверхность планеты, тем меньше уверенности внушал магический девайс.

Вот и сейчас, взгляд вниз показывал все тот же зеленый полог, но обольщаться не стоило — до земли почти сто метров. И это не самый высокий баобаб в долине! Так что мои страхи вполне обоснованны.

Но как бы то ни было, выбора у меня нет — нужно либо научиться доверять артефактам и своим магическим способностям на все сто, либо, как большинство магов, прятаться в скорлупке города и жить скучной жизнью ремесленника или городского мага-техника.

— А вот фиг вам! — Поддавшись вспыхнувшей внутри веселой злости, я побежал по ветке.

Постепенно меня захлестывал восторг от собственной бесшабашности. Перемены, превратившие сорокапятилетнего интроверта, циника и перестраховщика в молодящегося отморозка, пугали и восторгали меня все больше и больше. Внешне я хоть и слегка помолодел, но не так чтобы сильно, да и уменьшившееся брюшко все никак не хотело меняться на красивые кубики, но внутри словно проснулся бесшабашный подросток.

И это не всегда хорошо, о чем мне напомнил мой внутренний старикан, а заодно и жестокая реальность. Подвел молодой побег лианы, только-только забравшийся на эту ветвь, но все еще не успевший толком закрепиться за нее усиками-корешками. Когда я наступил на него, то почувствовал, как ноги уходят в сторону. Затем был удар пятой точкой по твердой поверхности и причиненный инерцией перекат. А ветка в этом месте была уже не так широка, поэтому перекат закончился полетом в самом неприятном из возможных направлений — вниз.

Нужно отдать должное, период паники был предельно коротким, а затем я резко влил как минимум половину своего естественного запаса в артефакт, закрепленный на поясе.

На секунду почувствовал себя одуванчиком, когда увидел, как во все стороны ударили тонкие нити энергетических щупов. Кстати, проверено на практике — Гена, как и остальные недары, этих нитей видеть не может.

Дальнейшее произошло меньше чем за секунду, но я успел заметить, как идущие вниз нити быстро истощились и исчезли, а вот те, что ударили вверх, начали соединяться в один светящийся жгут. В итоге артефакт не только остановил падение, но и мягко перевернул меня головой к невидимому за листвой небу, подвесив под веткой как грушу.

Паника отступила окончательно, и вместо нее пришел восторг — шикарно, но поджилки все равно трясутся. Запаса энергии во мне оставалось всего ничего, так что тянуть с подъемом не стал, а усилием воли быстро сменил настройку артефакта. Меня тут же потащило вверх, благо недалеко — всего-то пара метров.

Вцепившись в плетение лиан, как муха в потолок, я судорожно сделал энергетический вдох, хоть немного восстанавливая растраченный запас. Как и обещали в инструкции, откачка энергии из окружающего пространства не развеяла силовую нить, но проверять это в подвешенном состоянии, без надежного хвата материальными руками за такие же материальные лианы я все равно не собирался.

Через десяток секунд, восстановив где-то с четверть естественного запаса, я отключил артефакт и начал карабкаться вверх.

Повторного включения не понадобилось, хотя с перепугу и от непривычной нагрузки я изрядно запыхался.

Пока отдувался, сидя на ветке, рядом появился Чуча и горестно вздохнул. То, что тахрун умеет симулировать эмоциональные посылы, я уже знал, но все равно его пусть и притворное, но все же открыто транслируемое злорадство бесило меня.

— Чуча, хочешь научиться летать? — спросил я и продублировал вопрос коротким мультиком, в котором хохлатая крыса сначала с восторгом машет всеми конечностями, а затем, ударяясь о твердую поверхность, превращается в кляксу.

Толстенный намек был понят, и тахрун опасливо отбежал подальше. Ну а я все же решил включить логику и обдумать свои дальнейшие действия. Этот выход в лес, точнее — вылазка, в основном являлся пробным для тестирования нового оборудования и моей психики. Тест вроде прошел удачно, но толку от этого в плане моих обязательств перед заказчиком — с гулькин нос.

Дело в том, что артефакт с говорящим названием «паук» достался мне по случаю. На одной из вылазок в Крону я сверзился с ветки. Страховочный трос помог, но слабина была слишком большой, так что я весело плюхнулся на ветку ярусом ниже. Было неприятно, но все же пострадал я меньше, чем красивая бабочка или нечто похожее на земной аналог. Ее жизнь закончилась под моей пятой точкой — не самая завидная участь для столь изящного существа.

Зная, что деньги в беловодских лесах порой буквально валяются под ногами, я отправил снимок раздавленного насекомого нашему предприимчивому другу Сосо. И уже на следующий день пришел ответ. А затем сразу же я получил заказ на целый ассортимент бабочек с разными ценниками — от сотни до семи сотен червонцев за штуку. По словам нашего носатого друга, клиент, увидев фотографию, едва ли не запрыгал, как макака, — настолько ему захотелось получать желаемое. Пользуясь таким нетерпением, я затребовал в качестве аванса «паука» и кое-какое дополнительное оборудование.

Теперь возникал закономерный вопрос — ну и где мне искать этих ценных мотыльков? Если бы их можно было так легко найти всем желающим, ценник не был бы столь впечатляющим. На этом дереве мы с Чучей оказались, потому что именно тут состоялось судьбоносное падение, но пока что вожделенной добычи не видать.

Не увидел я ее и еще через полчаса. После оговоренного сеанса связи со станцией возникла мысль, что за обновки придется платить из зарплаты и другой добычи, но тут голову посетила неожиданная мысль.

— Чуча, грызун ты хитросделанный, подь сюды!

Тахрун быстро отозвался на свое имя, но вид он имел крайне нерадостный. Похоже, излишний энтузиазм и самонадеянность все же подвели зверька. И я его понимаю. Однажды, еще на Земле, мы с Геной оказались в горах. Я забрался на приметную скалу и только потом понял, что слезать будет проблематично. Цирковой номер по моему спасению на долгие годы стал предметом обидных шуток.

Достав смартфон, я быстро нашел статью о бабочках и вывел на экран цветок лианы, на которых эти насекомые кормятся. По крайней мере, так считали местные энтомологи.

Надежда слабая, особенно учитывая не самое радостное состояние тахруна от пребывания на верхотуре, но мало ли…

Как ни странно, Чуча опознал цветок и даже вернул мне картинку с таким же, но изрядно увядшим бутоном. Похоже, зверек видел его на земле, что вполне реально — в вечной серости Подлеска сиреневый, пусть и пожухший цветочек не мог остаться не замеченным любопытным зверьком.

— Ладно, будем спускаться, — сказал я скорее самому себе, понимая, что сверху нужное дерево он вряд ли опознает.

Когда добрались до вертикального ствола, Чуча замер на задних лапках, как суслик, выражая своей крысиной мордочкой всю скорбь тахруньего племени.

— Навязался на мою голову, захребетник… — вздохнул я и выдал Чуче мультипликационный образ, в котором я спускаюсь, а он сидит на моем рюкзаке.

В ответ прилетел мой же «ролик» с машущим лапами тахруном и кляксой в финале. На что я лишь пожал плечами и начал готовиться к спуску. Подготовка еще не закончилась, а мой рюкзак изрядно потяжелел.

Ну ничего, отыграюсь на предстоящем аттракционе. Даже для меня он будет чрезмерно экстремальным, что уж говорить о впечатлительной крысе…

Опять пришлось напрячь всю свою веру в магию и отринуть въевшийся за долгие годы скепсис.

Толика силы, влитая в артефакт, заставила его взорваться сотней тонких энергетических щупов, которые тут же вцепились в ствол.

— Япона икебана! — выдохнул я и оттолкнулся от надежной поверхности с удобными и крепкими лианами. Благодаря силовым линиям получилась плавная дуга полета, закончившаяся на стволе пятью метрами ниже.

В это раз я не оплошал, и удар о ствол смягчил руками и ногами. Второй толчок был таким же неуверенным, как и первый, но с каждым следующим они становились все смелее и даже слегка бесшабашнее.

Где-то посредине спуска я остановился на пару минут, чтобы сделать «вдох» и довести мой энергетический запас до увеличенного максимума. А затем продолжил, уже получая несказанное удовольствие от этого занятия.

Конечно, когда встал на твердую поверхность высокого корня баобаба, ноги немного подрагивали, но это от адреналинового прилива, а вот кое-кому спуск принес только негативные впечатления.

Свалившегося на мягкий слой опавших листьев Чучу тут же вырвало.

Нехорошо, конечно, радоваться чужой беде, но на душе потеплело, особенно от того, что пассажир не обделал мой рюкзак. Уверен, это он от шока, иначе крыс не преминул бы отплатить мне за непрошеный аттракцион, испоганив и рюкзак и одежду.

Когда мы оба окончательно пришли в себя, я еще раз напомнил Чуче о цветке. Волна ответного недовольства была тут же пресечена образом кусочка сыра. Тошнота у тахруна уже прошла, так что он с энтузиазмом ринулся на северо-запад. Пришлось и мне пробежаться.

Он все-таки немного рассчитался за спуск, заставив меня побегать, а ведь я ну совершенно не стайер. Впрочем, свою часть договора тахрун отработал на все сто — закончив бег, он встал на задние лапки и торжественно протянул мне почти засохший цветок.

Да, это действительно бутон лианы с каким-то зубодробительным названием по-латыни. Судя по отсутствию нормального наименования, толку от нее для местных заготовителей никакого, а бабочками они, похоже, не балуются.

Задрав голову вверх, я прикинул, на каком из ближайших баобабов решила паразитировать лиана, чей нектар так любят редкие насекомые. Затем был внимательный осмотр оплетающих огромный ствол лиан с использованием налобного фонаря — темновато в нашем Подлеске. Впрочем, не факт, что эта лиана имеет корневище в земле. Иные порой сосут все необходимое прямо из баобаба, не утруждаясь прокладкой наземных «коммуникаций».

Ладно, лезть все равно придется, и определяться уже в Кроне: потому что здесь цветы не растут — не те условия.

Чуча по-прежнему вертелся рядом, и я не удержался от подначки:

— Не хочешь со мной?

Тахрун явно прогрессировал в понимании человеческой речи, потому что тут же окрысился, показав весь набор мелких и острых зубов. А затем он стеганул меня переделанным мультиком с кляксой в конце, но теперь полет изображал смутно похожий на меня человечек.

— Не дождешься, — изобразил я такую же зубастую улыбку и сноровисто полез верх.

У меня получалось все лучше и лучше. Мышцы от нагрузки, конечно, ныли, но терпимо.

Цветочки были найдены на третьем ярусе.

Уже хорошо, теперь будем искать ягодки, точнее — бабочек.

Как ни странно, искомое обнаружилось почти сразу, причем в неплохом ассортименте. Навскидку передо мной сейчас летало как минимум три тысячи червонцев, то есть десятая часть заказа коллекционера.

Это я удачно залез. Так, теперь переходим ко второй части энтомологической кадрили.

Конечно, бегать за бабочками с сачком да еще в сотне метров над землей я не собирался, но на этот случай у меня имелась оригинальная идея, даже две.

Для начала попробуем извратить работу артефакта, отпугивающего насекомых, который достался мне на сдачу во время яростной торговли с Хомяком — главным в хранилище артефактов Китежского горсовета. Кстати, не факт, что моя внезапно вспыхнувшая любовь к дикой природе была бы столь искренней, если бы эта штука не отпугивала от меня всякую надоедливую, кусачую, а порой и ядовитую мошкару.

В таких вот артефактах имеется вагон и маленькая тележка микронастроек. Как много мне открытий чудных принесло изучение спрятанного в шляпе ментального обруча — диву даюсь. Да и простейший отпугиватель имел двойное и даже тройное дно.

Прижав ладонь к кармашку на широком поясе, где хранился материальный носитель магического конструкта, я сосредоточился и добавил мощности тонкому ручейку энергии, постоянно питающей отпугиватель. Затем сменил полярность излучаемой вибрации и усилил ее.

Вроде работает.

— Да ну на фиг! — открыв глаза, я едва не подскочил на ветке, при этом рискуя сверзиться вниз.

Перебор, однако. Со всех сторон ко мне лезли, ползли и летели насекомые разных мастей, и бабочками это паломничество не ограничивалось.

Полярность артефакта я успел сменить за секунду до того, как нечто здоровенное и похожее на сколопендру вонзило жвалы в носок моего ботинка.

Агрессор тут же передумал, и пространство вокруг меня быстро очистилось. Бабочки тоже решили держаться на расстоянии. Причем большая часть вообще куда-то упорхнула.

Ладно, зайдем с другой стороны.

Достав из очередного кармашка кругляш «мантии молний», или попросту «молниевика», я привязал к артефакту длинную и тонкую бечевку. С этим устройством уже наигрался вдоволь, так что знаю, на что он способен, и кое-что можно использовать в данной ситуации.

Быстро накачав конструкт энергией и сменив в нем настройки, я раскрутил импровизированное боло и забросил в гущу веток, вокруг которых порхают бабочки.

Теперь главное не перестараться и сделать все быстро — энергия вне контакта с аурой мага вытечет из артефакта меньше чем за пять секунд.

Спрятанная в шляпе по причине моей стеснительности диадема не только являлась ментальным артефактом, но и имела функции стандартного контактного обруча удаленной связи оператора магопреобразователя. В общем, «дотянуться» до зацепившегося за шип лианы кругляша было нетрудно.

Казалось, что сработал маленький фейерверк. Артефакт пыхнул во все стороны крохотными молниями, которые в свою очередь зажгли в кустах маленькие искры.

Мало того что красиво, так еще и эффективно. Десяток бабочек и пара каких-то здоровенных шмелей бессильно опали на листья лиан и баобаба.

Ну а теперь будем изображать из себя мартышку.

Без проблем удалось добраться только до пяти бабочек. Каждую я аккуратно брал за тельце, проверял на отсутствие пропалин в крыльях и осторожно опускал в специальный контейнер.

Кстати, довольно интересная штука. Выглядит как чашка Петри с прозрачной смолой внутри. Если напитать эту смолу силой, она превращается даже не в жидкость, а во что-то наподобие тумана.

Теперь ждем, пока бабочка не ляжет на дно емкости в максимально эффектном виде, и вытягиваем энергию. Смола твердеет и, словно янтарь, надежно фиксирует экспонат.

Бабочки очень красивые. Даже жалко лишать их жизни, но, увы, жадность и моя страсть к артефактам оказались сильнее внутреннего чувства прекрасного.

В итоге насобирал красоты почти на две тысячи. Что самое обидное — я точно видел второй экземпляр большой фиолетовой бабочки с красивейшим узором на крыльях ценой в шестьсот пятьдесят червонцев, но найти ее так и не удалось.

Аккуратно сложив контейнеры в рюкзак, я еще раз осмотрелся в поисках пропущенной добычи и заметил ярко-красный плод размером с бейсбольный мяч. Не уверен, но, по-моему, я видел эту штуку в каталоге добытчиков.

Не суть важно, возьму, а дома разберемся.

Мало того что плод висел в неудобном месте и мне пришлось к нему карабкаться, так еще и держался он за лиану, как пенсионерка за партбилет. В итоге я рванул так сильно, что потянул за собой пару метров лианы и, кажется, что-то оторвал в гуще зарослей. Даже не знаю, что там могло так затрещать и ухнуть.

Больше мне здесь делать нечего, так что я быстро убрал добычу в рюкзак, забросил его на спину… и тут же сдернул обратно.

Когда резко выхватывал из бокового отделения усовершенствованный обрез, подумал, что Гена прав и нужно сделать крепление посерьезнее. Правда, он еще говорил, что обрез автоматическому карабину не товарищ, но таскать на верхотуру тяжеленный «Вепрь» не хотелось, поэтому ограничились пересадкой наствольного артефакта на обрез. Теперь он может стрелять еще и артефактными пулями с цепной молнией, ставить щит и отбрасывать супостата расфокусированным тараном.

Ой, не факт, что все это мне сейчас хоть как-то поможет!.. Исходя из яркости и сложности эмоционального коктейля, уже догадываюсь, кого именно я стряхнул с ветки.

Увы, меня опять подвел изъян моего дара. Присутствие чужака удалось уловить только тогда, когда он проснулся и, что хуже всего, именно я был виновником не самой приятной побудки.

Кажется, я не только нарушил чей-то сон, но и позарился на чужой обед. Так что, надев рюкзак на плечи, покрепче сжав рукоять обреза, я уставился в заросли, откуда вот-вот должна появиться пострадавшая сторона. Полевые работники экспедиций ученых, изучавших Беловодье, — ребята простые и привыкли давать новым видам более привычные названия, которые приживались в народе намного лучше занудной латыни. И когда состоялось первое знакомство с вот этим страхопудалом, то в голову парням пришло только заковыристое слово из славянского фольклора.

Мои догадки полностью оправдались. Прошу любить и жаловать — беловодская кикимора. На картинке она смотрелась симпатичнее — эдакая смесь осьминога, паука и шерстистого колобка. Из жутко волосатого клубка торчали четыре похожих на паучьи лапы, которыми кикимора ловко цеплялась за ветки. Словно этого было мало, им в помощь прилагалась еще и четверка поросших короткой шерстью гибких щупалец.

Ну вот как тут не пальнешь в надежде побыстрее закончить столь неприятное знакомство? А нельзя!

В условиях дикого мира Беловодья ученье — поистине свет, а неученье — тьма, причем могильная. Не узнай я предварительно, что густую шерсть, за которой прятались все важные органы и голова, не всякая пуля возьмет, мог бы и наделать глупостей. К тому же эта мерзость живуча, как сто кошек, и в магическом плане ее может взять только огонь, а таких артефактов у меня нет и в помине. Но хуже всего то, что, получив любое ранение, кикимора напрочь слетает с катушек, как подстреленный секач.

Знаете, чем отличается обычный дикий кабан от подранка? Я, благодаря неугомонности Гены, знаю. Нет, мы не стреляли в кабанов, просто не вовремя сунулись в места охоты. В общем, раненый вепрь — это камикадзе животного мира. Быстрый, клыкастый и весом под двести килограмм.

Думаете, откуда у меня взялась такая тяга к лазанью по деревьям?

Вот везет мне на всяких психованных созданий! Словно было мало недавнего знакомства с нервным, как институтка, единорогом… Но от него хотя бы можно сбежать на дерево, а тут что делать?

Волосы на массивном теле зашевелились, и наружу, словно голова черепахи, проклюнулась маленькая головка с неплохим набором острых зубов.

Ну вот на кой любителю фруктов такая стоматологическая благодать?

Спокойно, Домовой, только не вздумай палить! Никакой это не шанс, а прямой путь к еще большим неприятностям. Стрелять нельзя!

Читать о кикиморе, сидя в мягком кресле пункта управления станцией, было очень интересно, но сейчас эта информация уже не казалась мне забавной. Кикимора имела крайне скверный характер и если уже начала «терки» с кем-то, то ни за что не отступит, а попытка оппонента ретироваться с места событий воспримет как сигнал к атаке.

Нужно как-то выкручиваться. В конце концов, передо мной не хищник, и как лакомство я его не интересую. У нее просто наследственные проблемы с психикой, не убивать же бедняжку за это.

Насчет психических проблем это я очень верно подметил — как только попробовал повлиять на тварь ментально, она за мгновение накрутила себя от состояния раздраженного любопытства до истеричного бешенства. Запрыгав на ветке, как бабуин, кикимора оскалилась и зашипела на меня. Эмоциональный скачок был таким резким, что я немного растерялся и сорвался на уже привычный ответ — то есть ударил по сопернику видением оскаленного тиранозавра, а еще заорал, добавив голосовую модуляцию.

Да уж, кикимора — это не скальный сфинкс, и ее не так легко напугать. Отскочив на пару метров, тварь спрятала голову в шерсть, а затем резко крутнулась, как юла, и я едва успел напитать энергией соответствующий отдел наствольного артефакта. Две словно слепленные из фекалий сосульки с неприятным гудением срикошетили от энергетического щита.

Все бы ничего, но я-то знал, что эти действительно состоящие из выделений кикиморы штуковины способны пробить толстую доску!..

Дела становились хуже с каждой секундой, потому что испуганная кикимора почти достигла пика бесноватости и скоро кинется в рукопашную.

Тут либо стрелять, либо…

Еще в момент лихого спуска с дерева у меня мелькнула мысль провести один эксперимент: конечно, предварительно хорошо подготовившись. Но, похоже, придется прямо сейчас и без подготовки.

Сделав резкий «вдох», я еще раз изобразил из себя тиранозавра, а когда кикимора вновь отскочила, сиганул с ветки классическим «солдатиком».

Окружающий мир рванул вверх, походя стегая меня не только листьями, но и довольно крепкими ветками. Одна ударила по ногам, крутанув меня как пропеллер, и я только чудом успел активировать «паука».

Люблю этот артефакт все больше и больше!

Свистопляска тут же прекратилась, и падение плавно замедлилось. На всякий случай я отрубил артефакт, провалившись еще на десяток метров, и только после этого позволил «пауку» подвесить себя под веткой в нижней части Кроны.

Вроде получилось.

Откуда-то сверху доносился визгливый стрекот, в котором кроме бешеной ярости имелась доля растерянности и недоумения. Кикимора явно не поняла, куда это я подевался. Нужно быстрее спускаться, пока она не решила простейшую задачку, пойдя по стопам старины Ньютона.

Дав силовой нити подтянуть меня вверх, я не стал забираться на ветку, а оттолкнулся от нее в направлении основного ствола.

Идея так себе.

«Паук» не подвел, но инерция не простила мне слишком уж снисходительного отношения к ней. Снова сработал закон маятника, и я врезался в ствол боком, продавливая сквозь зубы нехорошие слова.

Да уж, до Спайдермена мне так же далеко, как бегемоту до лебедя.

Дальше спускался осторожнее, без лихачества и желания ускорить процесс, благо кикимора потерялась где-то в зеленых высях.

На лиственный пласт между монументальными корнями баобаба я практически рухнул, вымотавшись и физически и психологически.

Хотел пожаловаться на свою нелегкую долю Чуче, присутствие которого ощутил еще пару минут назад, но сказал совсем не то, что собирался:

— Ну вот что ты за скотина такая?! Почему когда появляется повод тебя похвалить, ты норовишь сделать какую-то пакость?

Присев на выступающий из лиственного слоя корень, я устало посмотрел на тахруна, который как раз дожевывал красивую бабочку с сиреневыми крылышками.

— Семь сотен червонцев! Мать твоя крыса, семь сотен!

Зверь, кажется, не понимал, что именно ему инкриминируют, а объяснять ему, что он только что сжевал годовой запас сыра, у меня не было ни сил, ни желания.

В общем, на станцию мы возвращались в смешанных чувствах, причем оба.

Дежуривший на посту управления дед Анджей увидел наше прибытие через камеру, поэтому ждать открытия ворот не пришлось. На стоянке вокруг купола станции ничего не изменилось. Закрытая сеткой со всех сторон беседка с минибассейном и детской площадкой сейчас пустовала. Дед Златки отбыл в удел барона Майера, а я отправился бабочек ловить, и прикрывать выход девочки на свежий воздух было некому.

Я, конечно, мог дождаться возвращение Гены, но не хотелось отбиваться от его сопровождения. Вроде бы уже договорились, что мне одному будет проще, особенно в Кроне, где мой друг чувствовал себя неуверенно, но все равно этот спор возникает перед каждым выходом.

Ладно, когда вернется, сходим на кабана, и, может, ему полегчает.

Шугнув Чучу в мастерскую, где он обитал по правилам нашего общежития, я устало побрел к входу в купол почтовой станции.

Двенадцать знакомых до боли ступенек привели меня в обширную, пока еще пустующую столовую. Из открытого окна раздачи доносились звон посуды и корейская речь — семейная пара Чо как всегда занята делом. Вот ведь неугомонные старики! Впрочем, их неугомонность мне на пользу.

Перейдя из столовой в коридор через массивную дверь, я дошел до еще одной бронированной преграды и, дождавшись ее открытия, наконец-то оказался на рабочем месте станционного смотрителя и оператора магопреобразователя.

Так как «капитан» вновь оказался на «мостике», а внешние люки плотно задраены, дед Анджей не стал закрывать дверь в коридор и вернулся к прерванной партии в карты с батоно Леваном, которую они организовали прямо на рабочем месте.

Лично я со старым польским прохиндеем, по совместительству являющимся механиком станции, играть в карты не сяду ни за какие коврижки. Батоно Леван это тоже понимает, но сейчас другая ситуация — на его стороне работает Златка. Понятия не имею, откуда у пятилетней девочки такой талант к карточным играм, но все уловки Пана она раскусывает как семечки. Правда, мы с Геной запретили девочке брать карты в руки — только спасать деда Левана от козней деда Анджея.

Не став прерывать их увлеченное противостояние, я направился в свои апартаменты, чтобы побыстрее смыть с себя грязь, пот и нервные мурашки.

После душа стало значительно легче, задышалось свободнее и ушло напряжение из мышц и нервов. Казалось бы, я чувствовал себя в лесу легко и радостно, но, только возвращаясь в скорлупу станции, понимал, что постоянно был на взводе. Возможно, иначе и нельзя. Возможно, именно так чувствует себя любой другой житель леса, и не так уж важно, сколько интеллекта запрятано у него в черепушке. Теперь же, когда можно полностью расслабиться, приходила настоящая легкость, которая тоже в радость. Так что я с удовольствием поиграл со стариками в карты, рассказал Златке парочку почти правдивых историй, ну и конечно же проинспектировал кухню.

А когда местное светило по прозванию Ярило зашло за горизонт, навалилась рутинная суета моей основной работы. Западный караван, состоящий из десяти здоровенных фур, похожих на увеличенные раз эдак в пять бронетранспортеры, встал на зарядку. Наполненный гелием шар-сборщик взвился в небо, и я в который раз стал главной деталью устройства, перерабатывающего магический эфир в простое электричество. В это время уставшие в дороге дальнобойщики со смехом и задорным гамом принялись ужинать.

Давно уже прошли времена, когда нужно было внимательно приглядывать за этой вольницей, в постоянном ожидании подвоха. Теперь, с моей славой слишком уж нервного мага-ментата, народ бузить даже не пытался. Так что выходить к ним не пришлось и, закончив зарядку, уже ближе к трем часам ночи я из операторской перебрался в свои покои, где и уснул сном праведника.

ГЛАВА 2

— Ох, как же хорошо! — выдохнул я, потягиваясь в постели.

Даже вспомнить страшно, что не так уж давно организм, начавший стареть, не позволял нормально радоваться утренним побудкам, но жизнь в насыщенном магией мире даже без тонизирующего амулета словно вдохнула в меня молодость.

Глянув на часы, я осознал, что уже почти девять утра. Дед Анджей давно выпустил караваны на маршрут, заодно отправив передачку богатенькому энтомологу, так что мне осталось только проверить, что там прилетело на почту, и провести короткий осмотр своего хозяйства.

Кстати, тот недоброй памяти фрукт, из-за которого я чуть не сцепился с кикиморой, оказался совершенно бесполезным. Даже наш повар-затейник дядюшка Чхан не нашел куда его приткнуть и определил в мусорное ведро.

За ночь ничего неприятного не произошло — единороги не ломали сетку внешнего периметра, батоно Леван никого не подстрелил, а Чуча не нагадил мне в ботинки.

На всякий случай я все же проверил обувь и окончательно успокоился.

Ну вот как это можно объяснить? Три усиленных двери охраняли мой покой, но этот скот как-то умудряется выразить в ботинки свое недовольство моим поведением. И это при том, что до всего персонала не единожды был доведен строжайший запрет на появление крысы в пределах купола станции.

Дожил: даже тот факт, что мне не нагадили в обувь, стал поводом для радости!

Быстро проведя утренний моцион, я покинул купол станции и забрался на крышу ангара мастерской, где находился пустующий сейчас пост наблюдения. Хотя такое скудное название не передавало всего колорита данного места. Под широким зонтом разместилось пляжное кресло. Импровизированным столиком для коктейлей служил стоявший рядом длинный ящик, сваренный из толстых листов металла и закрытый на увесистый замок. Там хранилась главная драгоценность нашего фанатика охоты. Почему здесь, а не в оружейке? Да потому, что никому не хотелось постоянно таскать с собой тяжеленное противотанковое ружье Симонова.

На вопрос, какого демона здесь делает противотанковое ружье, подобрать ответ будет сложно. Мне хоть и не нравилась идея батоно Левана подстрелить местного единорога, но пришлось согласиться, что оружие лишним не бывает.

Вот и думай теперь, чем закончится это противостояние старого охотника и могучего монстра под две тонны весом. Судьба капитана Ахава наводит на мрачноватые мысли.

Усевшись в далеком подобии позы лотоса на подстилку, с которой батоно Леван любит пострелять в слишком любопытную живность, я постарался расслабиться.

В прошлой жизни мне и в голову не приходили мысли о йоге, так что в основном это была показуха для самого себя. Да и со стороны это наверняка выглядит комично — сидит такой невысокий, слегка рыхлый мужичок, скрестив ноги и возложив собранные пучком кисти рук на колени. Причем босиком, одетый в камуфляжные бриджи и стильную жилетку прямо поверх майки. А на голове красуется почти ковбойская шляпа.

Даже не знаю, с чем сравнить столь неповторимый стиль, но не это главное. Намного важнее то, что происходит внутри.

В легкое медитативное состояние удалось войти без особых проблем. Впрочем, у всех магов, даже таких ленивых, как я, это получается играючи.

Теперь налаживаем контакт с артефактом, спрятанным в шляпе. Народ уже знает, как выглядит мой главный магический инструмент, но это не повод в открытую таскать на людях женскую диадему со стразиками, изображая из себя престарелую и спившуюся королеву красоты.

Не могу дождаться момента, когда увижусь с нормальным артефактором и хоть как-то исправлю это безобразие.

Контакт с магическим конструктом прошел штатно. Точнее, с конструктами, потому что на самом деле артефакт являлся целым конгломератом магических плетений, зафиксированных частично в металлических, частично в кристаллических носителях.

Теперь, с высоты прожитых… месяцев, я смотрю на себя прежнего с легким пренебрежением.

Это же надо быть таким легковерным!

Когда мне проводили ускоренный ликбез по работе с артефактами, то едва ли не хором утверждали, что управление ими чисто интуитивное. Есть подозрение, что врали мне, ну или недоговаривали, просто считая это несущественным. Так что пришлось разбираться самому. И ведь даже гайдов никакая скотина не удосужилась написать!

На поверку артефакты можно было сравнить со смартфонами. Вот покупаешь ты нечто подобное, чтобы позвонить, сделать фотки и початиться. Вроде все хорошо, но затем из чистого любопытства забираешься в настройки и понимаешь, что возможности аппарата куда шире. Обидно не то, что ты мог никогда и не узнать о дополнительных функциях, за которые заплатил своими кровными, а то, что новые возможности вполне могут оказаться очень полезными. Ведь никто из консультантов в магазинах не закатывает двухчасовую лекцию о том, на что способна твоя обновка. Все считают, что позвонить, пофоткать и початиться — вполне достаточно.

Вот и я наступал на эти грабли. Если бы в свое время, чисто интуитивно — как и обещали эти сволочи — не догадался о дополнительных возможностях, то мог бы угробить и себя и своих друзей. К примеру, защиту от ментального давления странного даже для Беловодья болотного бегуна я создавал, напрягая мозг до самого копчика, а надо было всего лишь напитать толикой энергии конструкт в одном из камушков диадемы. Сейчас я запугал бы эту тварь до чертиков, ввел в ступор и запинал ногами, даже без применения карабина. А вот тогда пришлось изрядно побегать, попотеть и сжечь ведро нервных клеток. Да что уж там, если бы не Чуча, мои кости до сих пор слюнявили бы древесные жабы и другая местная живность.

Ладно, прошлого не вернешь и нужно думать о будущем, тем более что всех возможностей диадемы я так и не осознал. А делал ее настоящий мастер, так что нечего пенять на судьбу — мне вообще сказочно повезло заполучить эту штуку.

Конечно, это не уберплюшка, и стать властелином народов я не смогу, но вот пугнуть кого-нибудь при случае, либо заморочить голову — это вполне возможно.

Теперь перейдем к утренней гимнастике. И это совсем не значит, что я собираюсь вставать с удобной подстилки.

Несколько раз вздохнув, так сказать, физически, я сделал «вдох» своим магическим источником. Тянул энергию из окружающего пространства до тех пор, пока не почувствовал, как по коже забегали мурашки от статических разрядов. Свой естественный уровень удалось превысить как минимум в три раза. И это всего за три минуты! Растем, однако.

Теперь, бобер, выдыхай!

Долго держать в себе столько эфира, как и стравливать энергию прямо в окружающее пространство — вредно для здоровья, поэтому пускаем ее в артефакт, активировав контур ментального ретранслятора.

Настроение у меня прекрасное, так что поделимся им с окружающим миром.

Для этого даже не пришлось напрягать воображение и распространять то, чего не чувствуешь на самом деле.

Визуально это никак не отображается, но от меня по округе словно прошла волна радости. Уши даже уловили, как весело засвистела какая-то птичка. Волной отката ко мне прилетели отголоски животного восторга, что на секунду подарило мне единение с этим миром.

Да уж, меняюсь я не по-детски. Внезапные скачки эмоций и совсем другие паттерны принятия решений толкают меня на несвойственные ранее поступки. Может, старую погремуху Домовой пора менять на что-то типа Лешего или Егеря? Не-а, не буду. Мне все еще нравится подолгу валяться в кровати и просиживать мягкое кресло, уставившись в монитор. Единения с природой, подобного вчерашнему, хватит еще как минимум на неделю.

Еще несколько «вдохов», постепенно увеличивающих емкость моего естественного запаса энергии, и зарядку можно считать законченной.

Встав с подстилки, я для проформы сделал пару наклонов и приседаний в классическом советско-спортивном стиле.

— Раз-два! Закончили упражнение!

Прогон большого количества энергии через ауру напитал и тело, так что я спускался в брюхо станции эдаким живчиком.

После моего возвращения обстановка на станции немного изменилась. Дед Анджей гремел железками в оружейке, напевая под нос какую-то польскую песенку. Тетушка Пин на кухне заливисто смеялась шуткам своего супруга, а батоно Леван решил изобразить боевого дестриэ, позволив Златке забраться себе на шею и катая ее по столовой.

Возможно, это не совсем этично — так вмешиваться в эмоциональное состояние других людей, но они были предупреждены и, как мне кажется, ждали ежедневную накачку позитивом. Ведь для чего-то же все дружно на это время снимали амулеты защиты от ментальной атаки!

— Что у нас на завтрак? — спросил я, входя на кухню.

— Глазунья с жабьей колбаской и чай с бисквитным пирожным, — торжественно объявил кореец, давно изучивший мои гастрономические предпочтения.

Тогда почему мне в голову пришел образ сыра?

Быстро осмотревшись, я увидел в углу кухни спрятавшегося Чучу.

— Кто пустил эту облезлую крысу в купол? Кому начислить штрафные баллы?

Услышав этот вопрос, всадник дестриэ натянул волосы-поводья и направил своего ретивого коня в коридор, чтобы побыстрее спрятаться в своей комнате.

— Детский сад, совмещенный с дурдомом… — проворчал я и опять увидел образ большой головки сыра. — Уймись, Чуча!

Корейская чета продолжила что-то нарезать, пряча улыбки.

— Тетушка Пин, дайте ему граммов сто сыра. Будем справедливы — он заработал, хотя и сожрал бабочку стоимостью семьсот червонцев.

— Семьсот? — замерла кореянка.

Она посмотрела на сыр в своей руке, затем на враз поскучневшего Чучу.

Не факт, что зверек понял наш разговор, но перемену в настроении женщины наверняка почуял.

— Но при этом помог заработать две тысячи.

— Семьсот червонцев… — как заведенная повторила тетушка Пин, продолжая сверлить взглядом Чучу.

В этой семейной паре острыми приступами меркантильности страдала в основном жена. Так что дядюшке Чхану пришлось отбирать у супруги сыр и отдавать тахруну.

Все, эмоциональная накачка спала, и привычная станционная жизнь вернулась к естественному состоянию.

Завтракать в шляпе было некультурно, так что еще раз проверив эмоциональный фон окружающих и состояние менгиров, я положил головной убор на стол. Откровенного негатива нет ни у кого, и только дед Анджей странно притих, но лезть в душу поляка с расспросами я не собирался. Мы уже давно договорились, что если появляются какие-то претензии к соратникам, то они тотчас выкладываются на сукно. А личная меланхолия касается только ее носителя.

Завершив завтрак, я привычно влился в рутинное течение жизни нашей маленькой общины. По случаю отсутствия Гены занятий с оружием не предвиделось, так что я запустил новый фильм из последнего поступления с Земли и постарался расслабиться.

Увы, заряда благодушия и веселого настроение хватило ненадолго — только до вечера. И причиной тому стало возвращение моего лучшего друга Баламута. Дело в том, что ближайший соратник вернулся из своего очередного путешествия в баронство — как мы привыкли называть удел боярина Майера, предпочитавшего называться бароном. Кстати, ни барона, ни его удела я до сих пор так и не видел, а вот Гену там знают как лихого гуляку и даже сводника.

Из песни слов не выкинешь, как и не отменишь того факта, что мы оба взрослые мужики и имеем определенные потребности. Свои проблемы Гена решал без посредников, а вот мне никак не удавалось покинуть станцию, дабы посетить прекрасных дам веселого баронства. Так что Баламут подбирал для меня кандидаток, причем, если верить его словам, ажиотаж в баронстве по этому случаю был дикий. Дело в том, что интим с магом дарит недару — человеку, не имеющему магического дара — массу очень ярких ощущений. Увы, сам маг подобной радости лишен напрочь. В том смысле, что для него секс остается простым сексом.

Кто бы еще год назад сказал, что меня огорчит факт образования очереди в мою постель, плюнул бы шутнику в левый глаз, но поди же ты…

Странное ощущение, когда девушка во время секса испытывает нечто феерическое, а тебе остается лишь смотреть на это практически со стороны — участие вроде принимаешь, но вопли партнерши портят весь кайф. Впрочем, это не значит, что я откажусь от общества очередной красавицы — критерии отбора у Гены очень строгие, хотя сам он довольно непритязателен.

За две недели я успел накопить в себе много чего лишнего… в смысле нервное напряжение, так что заводился по мере приближения вечера. Поэтому неудивительно, что, как только западный караван встал у зарядных тумб, я не приступил к запуску процесса зарядки, а начал мучить камеру, пытаясь поймать момент выгрузки. И поймал, но ничего не понял. Из второй фуры по откидной лестнице спустился сначала Гена, затем он поймал два каких-то баула и начал принимать пассажирок. Первую он аккуратно снял с лесенки и очень нежно подержал на руках. Со второй обошелся более прозаично, просто проконтролировал, чтобы она не сверзилась с лесенки.

Но меня взволновала как раз не странная галантность друга, а личности прибывших дам.

Как бы это сказать помягче… обычно девочки фрау Катарины выглядят более импозантно — кокетливые шляпки, корсеты, из которых выпирает все, что только можно, и юбки, спереди собранные в складки так усердно, что порой белье видно. А здесь мы имеет двух дам в скромной одежке. Не в том смысле, что бедно одетых, просто дорожные платья закрывали все мало-мальски соблазнительные места.

В общем, у нас налицо недоразумение, грозящее перейти в скандал.

Сумев как-то взять себя в руки, я начал процедуру зарядки аккумуляторов фур и позволил заправщикам отправиться на ужин. Привычные манипуляции немного успокоили меня, так что появление Баламута с подружками было встречено скорее с любопытством, чем с раздражением.

Да уж, это точно не бабочки фрау Катарины. Обеим лет по двадцать пять. Не сказать что дурнушки, но по-немецки ладненькие и серенькие. У той, что держала Гену под руку, настроение решительное и слегка дерзкое, а ее напарница явно чувствовала себя не в своей тарелке и отчаянно краснела.

— Дорогие дамы! — с места в карьер развел политесы Баламут. — Позвольте представить вам моего шефа и старинного друга. Он у нас маг, станционный смотритель, да и просто во всех смыслах видный мужчина. Никита, познакомься. Это Грета и ее подруга Клара.

То, как именно расставил акценты мой друг, подразумевало, что на место в моей постели претендует только Клара, а Грета смотрела на меня совершенно без вожделения.

От такого заворота я на мгновение впал в ступор, даже пропустил сбой в работе магопреобразователя, но быстро исправил ситуацию, благо в такие моменты шляпа с обручем всегда на мне.

Так, теперь перейдем к гостям.

— Милые дамы, не могли бы вы недолго подождать в коридоре? Нам с Геннадием нужно пошептаться.

Похоже, дело хуже, чем я предполагал. Клара, сменив цвет лица с красного на бледный, чуть отступила, а вот подружка Баламута вцепилась в его локоть. Она явно уже нашла место, где у него находится «пульт управления», и вознамерилась сразу расставить приоритеты. Даже не знаю, что там Гена успел насвистеть ей о порядках на станции, но он явно что-то напутал.

— Никита, — с укоризной сказал доморощенный Ромео, — веди себя прилично!

Прилично? Это он зря, и не только он.

Может, со стороны я сейчас выгляжу психом, но причины для агрессии у меня были. Не всегда хорошо знать, что в отношении тебя чувствуют другие люди. Гена явно пребывал в состоянии легкого любовного отупения, а вот в эмоциональной ауре Греты скользила холодная оценка. Она осматривалась вокруг с решительностью будущей хозяйки и, кажется, уже включила мою особу в какие-то свои далеко идущие планы.

Впрочем, последнее было домыслом, потому что столь глубоко копать мне не под силу. А вот раздражение и даже недовольство, вызванные моими, как ей казалось, чрезмерно резкими словами, читалось легко — это и добило меня окончательно.

Мне даже не пришлось напрягаться. Просто отпустил сдерживаемую злость — и она автоматически выплеснулась через ментальный амулет.

Сам я не видел, но те, кто попадал под мою коронную «ауру мрака» говорили, что в такие моменты вокруг будто темнеет, а мой голос становится рокочущим, низким и даже рычащим:

— Вышли обе!..

Не особо званые гостьи тут же испуганными мышками выскользнули в коридор. Даже массивную дверь за собой не забыли закрыть.

Конечно, нехорошо использовать свои умения против беззащитных женщин, но ситуация не располагала к благородству — ну вот не люблю бесцеремонности. На дух ее не переношу вкупе с наглостью. От кого бы они ни исходили. И если учитывать изменения в моей психике, сам удивляюсь столь мягкой реакции.

— Никита, ты что творишь?! — тут же взвился Гена, которого от моих закидонов защищал мною же выданный артефакт.

— Аналогичный вопрос, — не остался я в долгу. — И сразу же вдогонку спрошу: где обещанная жрица любви из благочестивого дома фрау Катарины?

— Я привез вариант не хуже. Дамочка сочная и совсем не против замутить с магом, — не моргнув глазом, ответил Баламут.

Вот такой он меня бесит больше всего. Простой как табурет — четыре ножки, сиденье, никаких затей и полная уверенность в своей правоте. Добрые намерения, которым выстлан путь известно куда, для него являются оправданием любой бестактности.

Япона икебана! Что-то меня заносит; возможно, он прав насчет воздержания, но сути дела это не меняет.

— Гена, ты не ответил на вопрос. На ее сочность мне плевать, так как томатную пасту варить я не собираюсь. Где та, за кем тебя посылали, в смысле красивая, развратная и профессиональная?

— Дались тебе эти проститутки… — уже не так уверенно, но все еще не признавая своей оплошности, проворчал мой старинный друг. — Грета подумала…

— Я даже не сомневаюсь, что в вашей сладкой парочке думает в основном она, а ты если и подключаешься к процессу, то совсем не той головой, что нужно.

— Слушай, — не выдержал Баламут, — хватит на меня рычать! — Не нравится — езжай сам и выбирай что душеньке угодно.

— Может, ты и прав… — сквозь зубы ответил я, но сумел взять себя в руки и сменил концовку своего заявления: — Вести себя с дамами столь грубо — не совсем хорошо. Так что давай устраивай гостей на ночлег в свободные комнаты для персонала. И прошу тебя, объясни им очень вдумчиво и убедительно, что в операторскую соваться не стоит, чтобы там ни нашептывали тараканы в их милых головках! Все, не заставляй дам ждать, это действительно невежливо.

Баламут явно хотел сказать еще что-то, но и сам понимал, что с каждой секундой промедления теряет вес в глазах своей новой возлюбленной. Так что он быстро покинул операторскую.

То, что мой друг влюбился, было понятно по его совершенно неадекватному поведению и хаосу в эмоциональном фоне. Не бывает в мире совершенства. А ведь это тот самый матерый волкодав, который держал свою ротную стаю ментовских штурмовиков в ежовых рукавицах. Бандюки всех мастей боялись его до икоты. В походах по диким местам он всегда вел себя как альфа-самец, уверенно ведя группу и успевая контролировать состояние самого слабого звена — одного ленивого пузана по имени Никита. А вот в быту Баламут во всем полагался на свою супругу. Его походы по инстанциям всегда заканчивались скандалами. Что же касается больниц, то от самого факта нахождения там мой друг страдал намного больше, чем от ран.

Есть у меня подозрение, что, попав в непривычную обстановку нового мира, он потерял почву под ногами и нашел себе пассию, чтобы было на кого опереться. Старый друг в качестве моральной опоры не подходил, особенно после того, как стал начальником и сюзереном. Подписанный Баламутом вассальный, а по сути холопский договор, как и тот факт, что магический дар достался мне, а не ему, сильно подкосил уверенность Гены в себе.

Увы, я не психолог и помочь в этом плане не в состоянии. Возможно, новый брак — это действительно подходящий выход. Главное, чтобы не стало хуже.

Через час, когда зарядка караванов вошла в свою стабильную фазу, а обслуживание дальнобойщиков, можно сказать, прекратилось, мы собрались на стандартные вечерние посиделки в столовой. На них конечно же присутствовали и обе гостьи. Бедная Клара совсем поникла, и мне стало ее искренне жаль; конечно, не до такой степени, чтобы утешать в постели. Дамочка не совсем в моем вкусе, да и сам я после недавней стычки чувствую себя не в своей тарелке. А вот Грета сидела горделиво и прямо, словно лом проглотила. Лишь доброжелательно кивала Гене, который увивался возле нее, пытаясь сгладить неловкость момента. На меня она смотрела с прищуром, явно чего-то ожидая.

Не удивлюсь, если извинений. Вот тут вы, фройляйн, пролетаете мимо. По моему глубоко личному убеждению, в гости нужно ходить с подарками, а не с чемоданами и списком требований.

Старики и Златка тоже были далеки от комфортного состояния души. Дед Анджей выбрал выжидающую позицию, а батоно Леван, как всегда, был галантен и вежлив. Что же касается четы Чо, то они смотрели на пришлых дамочек, как Ленин на буржуазию.

Златка не выражала ничего, кроме любопытства и своего вечного оптимизма. Я готов ради друга стерпеть многое, но, если наша неутомимая лампочка оптимизма от действий Греты потускнеет хоть на сотую долю люмена, мы с немкой точно не уживемся под одной крышей. Да, Златка не моя родная кровь, но не для того я отправился ради ее спасения в неизвестность, чтобы кто-то портил Кнопке жизнь…

Ладно, что-то меня опять заносит.

Как показали дальнейшие посиделки, Грета — девушка умненькая и быстро ориентируется в ситуации. С гонором, конечно, проблемы, но это лучше, чем откровенная глупость. Она вела себя вежливо и задорно, постепенно становясь душой компании. Троица дедов быстро оттаяла, а вот тетушка Пин и не думала терять ни грамма настороженности.

Ну, значит, за отношениями Греты и Златки можно не присматривать. Тут такой цербер имеется, что при необходимости обломает немке и рога и копыта. Да и Баламуту достанется, вздумай он влезть в дамские разборки.

Разговор по душам у нас с Геной состоялся далеко за полночь, когда я закончил с зарядкой караванов, а он уложил спать свою ненаглядную.

— Понимаешь, Никита, — с романтической грустью поведал мой старый друг под рюмку коньяка, бутылку которого мы достали из неприкосновенного запаса для сглаживания острых углов, — я даже с Зиной такого не чувствовал! Она всегда была закрыта и больше заботилась о том, что скажут люди, думала о достатке и чистоте в доме. А вот Грета — она живая, нежная…

— …и на полтора десятка лет моложе твоей бывшей супруги, — сломал я ритм его откровений, которые вот-вот грозили перерасти в романтическую балладу. — Гена, это что, пресловутый бес в ребро? Ей хотя бы тридцать исполнилось?

— Почти, — проворчал мой друг и тут же вскинулся: — Ты сам знаешь, что здесь года считают по-другому. Лично я себя больше чем на тот же тридцатник и не чувствую!

— Телом, Гена, телом, — сам толком не понимая, почему так завожусь, возразил я. — А в голове между выросшим в большом городе сорокапятилетним дядькой и «почти» тридцатилетней девушкой из мелкого шахтерского поселка — самая настоящая пропасть.

Как ни странно, Баламут не стал возражать, а просто по-доброму улыбнулся:

— Такая пропасть есть в любом браке. Люди ведь всегда разные. И это называется не «бес в ребро», а немного по-другому — «любовь зла».

Да уж, тут он прав на все сто — нужно всегда стараться быть честным, хотя бы с самим собой. Мной управлял примитивный эгоизм. Как бы дальше ни развивался роман Баламута, он в любом случае изменит и мою жизнь. А наша стариковско-холостяцкая коммуна меня полностью устраивала. Так что нужно либо окончательно превращаться в тирана и эгоцентриста, либо наступать на горло собственной песне.

— Ладно, давай посмотрим, во что это выльется… Надолго она к нам?

— Как пойдет, — пожал плечами Гена. — Так-то я был против этого дела, но ее не устраивают встречи раз в неделю.

— Хорошо. — Я хоть и загнал раздражение куда-то очень глубоко, но язвительность в голосе все же прорезалась. — Обживайтесь, притирайтесь, выясняйте все что нужно. У вас как раз будет два дня на это дело, пока я скатаюсь в гости к барону. Он уже давно звал.

— Так, стоп, — тут же напрягся Баламут, напрочь растеряв свое философско-романтическое настроение. — А как же станция?

— А что станция? — притворно удивился я. — У нас «окно» на два дня, а я вернусь как раз к следующему заезду. Сегодня ты себя показал как взрослый мужчина, способный принимать самостоятельные и, главное взвешенные решения, так что тебе и карты в руки.

— Издеваешься? — начал злиться мой друг.

— Нет, — совершенно серьезно ответил я. — Гена, у нас уже давно имеется неприятная проблема. Тебя — бывшего ментовскоего капитана и вожака стаи волкодавов — все это время угнетает тот факт, что теперь командую я. Мало того, как только нам удалось решить проблему Златки, ты вообще превратился в какую-то медузу…

— Ты передергиваешь, — проворчал Баламут.

— Не перебивай меня! — рыкнул я, но затем, выждав минуту, с грустной улыбкой добавил: — Вот сейчас ты должен был послать меня на фиг, но промолчал. Генка, я понимаю, что болезнь Златки сильно подкосила тебя, но уже все хорошо. Поэтому следующие два дня ты будешь рулить станцией и отвечать за безопасность всех ее обитателей, включая гостей. А я за это время постараюсь решить возникшие по твоей милости проблемы с чрезмерным воздержанием.

— Да что их решать! — возмутился Баламут, тыкая пальцем в сторону двери. — Вон там обиженно сопит твое решение. Что-то ты в последнее время стал слишком переборчивым…

— Не в переборчивости дело, мой влюбчивый друг, а в профессионализме. Бесплатная женщина всегда обходится дороже, чем платная. Тебе напомнить разборки с Олей-стюардессой или с Людой-танцовщицей, от которой ты две недели прятался в моей квартире? Или ты сам вспомнишь, что стало главной причиной вашего с Зиной бракосочетания? Твоя обожаемая Грета привезла свою подругу не для того, чтобы она попробовала — как это с магом, а в пусть и призрачной, но надежде пристроить ее к свободному мужику.

Смачно потянувшись, я ощутил необычайную легкость. Это поначалу мое желание съездить в баронство было продиктовано злостью на самодеятельность друга, но сейчас пришло понимание, что последние три месяца груз ответственности за нашу странную общину висел на мне тяжелым грузом. Теперь же стало так легко, что захотелось смеяться.

— Ладно, хватит рассусоливать. Завтра принимаешь вахту, а я отправляюсь в загул.

Было дикое желание посоветовать ему закупориться на станции и никого не выпускать из надежной скорлупы купола, но я сдержался. Старый волкодав в вопросах безопасности будет поопытнее меня, а с амулетами ментальной защиты им вообще ничего не угрожает.

По крайней мере, я на это очень надеюсь.

ГЛАВА 3

И все-таки Баламут сумел подсунуть мне свинью с утра пораньше. Конечно, на хрюшку Клара не похожа, но все равно приятного мало, особенно потому что в караване было только три свободных места, и все в одном пассажирском отсеке. Дело в том, что, взяв бразды управления станцией в свои руки, Гена действительно всерьез занялся безопасностью. Я был прав в том, что персонал защищен от ментальной агрессии, но только персонал. Недолго думая Баламут отправил Клару домой, а Грете достался амулет батоно Левана. Сам же старый грузин загрузился в караван, уходящий на восток. Он давно просился на побывку к большому выводку детей, внуков и правнуков.

Не скажу, что подобный расклад меня обрадовал, но коль уж назвал Гену старшим, придется подчиниться.

Слишком ранний подъем не добавил мне хорошего настроения, и я едва не поделился этой раздосадованностью со всеми остальными. Хорошо хоть вовремя понял, что транслирую свое недовольство в окружающее пространство через ментальный артефакт, и тут же сдернул шляпу с головы. Суетившийся возле монструозной фуры экипаж вдруг повеселел и перестал ругаться по пустякам. Клара была испугана и без моего влияния, отчего на минуту даже проснулась моя совесть.

Чтобы забраться в здоровенный транспорт, похожий на сильно увеличенный БТР, нужно было преодолеть лестницу, мало отличавшуюся от пожарной. Для девушки это довольно проблематично. Пришлось помогать.

Короткий телесный контакт и легкий нрав немного расслабившийся Клары растопили лед между нами, так что, устроившись в пассажирской ячейке фуры, мы даже немного поболтали.

Носительница и славянской и германской крови оказалась обаятельной и веселой собеседницей. И все же шевельнувшиеся во мне похотливые позывы были задушены самым решительным усилием воли — изменение наших с девушкой отношений никак не отменяло того, что было сказано Гене о стоимости интима. Мне по-прежнему не нужны проблемы амурного плана, тем более со столь милой дамой.

За разговором и шутками день пробежал, можно сказать, незаметно. А когда наша поездка подходила к финалу, я решил показать девушке вид из кабины фуры. Мою просьбу экипаж воспринял благосклонно. Ребята искренне считали, что надежно спрятали раздражение за внешним радушием. Выбора у дальнобойщиков все равно не было — слава у меня дурная, да и ссориться с тем, кто тебя кормит и дает кров на ночь, это не самая разумная идея.

Клара была в восторге, начав совсем уж откровенно строить мне глазки. И я ее понимал. Не в смысле страстного влечения ко мне красивому, нет, просто вид из кабины действительно великолепен.

С восточной стороны Клыкастых гор лесостепь переходила в горы довольно резко, а здесь на весь день пути тянулось царство скал, бурных потоков и диковинных кустов — баобабы в этой местности расти отказывались напрочь.

Вот уж где пришлось помучиться дорожным строителям! Только за час пребывания в кабине я заметил как минимум шесть мостов, а серпантинов и дорог над солидными обрывами вообще не счесть.

Там, где над уникальным медным месторождением, словно наседка, угнездился городок Купферштадт, горы расходились в стороны, образуя большую долину. Здесь, как и на Туманном перевале, баобабы отвоевали себе пространство для жизни, хотя и выглядели не очень большими. В отличие от станции поселение горняков не стало ограничиваться полосой отчуждения и освободило для себя пространство на доброй сотне гектаров. Зато в самом городе буйно зеленели привезенные с Земли дубы и буки. На западной окраине по склону террасами карабкались ряды виноградников, а простыми огородами и садами Купферштадт окутался со всех сторон, словно лоскутным одеялом.

Особо выдающихся оборонительных сооружений, как в той же Протасовке, я не видел, поэтому можно предположить, что поселенцы живут здесь довольно безопасно.

Впрочем, из рассказов Клары я узнал, что не все так безоблачно, как выглядит на первый взгляд. Город окружен плотной сетью сторожевых менгиров. К тому же в окраинных фортах постоянно дежурят тревожные команды, а в каждом доме имелись убежища, которыми мог воспользоваться любой желающий.

Плюс к этому проживающие здесь повольники и добытчики уже давно зачистили всю округу от опасных и даже неопасных животных. Кого разбирали на мясо, а кого и на ценные магические ингредиенты.

Солнце только готовилось нырнуть за невысокую горушку, а мы уже остановились на местной почтовой станции. Этот купол ничем не отличался от моего, за исключением того, что станцию окружал не сетчатый периметр, а самый настоящий парк. На другом конце длинной аллеи даже гуляли романтически настроенные парочки. И вообще повседневная жизнь Купферштадта выглядела на удивление мирно и даже пасторально.

К примеру, Васнецово — город раз в пять больше вотчины барона — хоть и пребывал под плотной опекой истинного мага и находился всего лишь в одном переходе от Нью-Китеж-града, но при всем этом жил в постоянном напряжении. Там в полной мере чувствовалось, что это человеческий анклав в чужом мире. А здесь — по крайней мере, на первый взгляд — все выглядело так, будто вокруг не Клыкастые горы, а Альпы.

Клара достаточно долго терпела, пока глазею на парк и окружающие его дома, но все же не выдержала и принялась уговаривать меня остановиться в ее доме. Как и в прошлые разы, я отказался, так что мы расстались хоть и не очень довольные друг другом, но оставшись просто хорошими знакомыми. Лучше уж я поселюсь в не очень уютных гостевых комнатах станции, чем заплачу за постой проблемами в будущем.

Но и этому не было суждено случиться — на станцию я вообще не попал.

— Герр Зимин? — с ярко выраженным немецким акцентом обратился ко мне колоритный господин в куцем, но явно недешевом пиджаке и котелке на голове.

По акценту было понятно, что этот человек родился не в Беловодье, но именно такие, как он, впрочем, как и мы с Геной, часто бросаются в омут местного антуража с головой и пятками. Данный персонаж словно нарочито отказывался от любой детали, могущей напомнить о Земле двадцать первого века. Об этом говорило все — от лакированных штиблет до пенсне, удержание которого комично перекашивало украшенное щеточкой усиков чуть полноватое лицо.

Впрочем, я сам разоделся совсем не по современной земной моде. И все дело в жилетке, помогающей собирать энергию из окружающего мира, поясе с кучей специальных кармашков и почти ковбойской шляпе, под которой спрятан мой главный артефакт. И вот как при таком наборе можно надеть на себя джинсы и футболку? Пришлось напялить купленный еще в Китеже костюм-тройку, и, учитывая летнюю жару, мне было немного жарковато.

— Да, меня зовут именно так, — закончив рассматривать незнакомца, ответил я.

— Мой господин — барон фон Майер — приказал встретить вас и проводить в лучшую гостиницу города. Все расходы он берет на себя.

Последнее человек в котелке произнес так, будто я должен был прямо сейчас упасть в обморок, впечатлившись щедростью и великодушием его хозяина.

Не упал и даже не рассыпался в благодарностях.

Обладатель пенсне упрекать меня не стал, лишь недовольно поджал губы. Он развернулся на месте и пошел к стоявшему невдалеке электромобилю на основе раритетного авто годов эдак сороковых прошлого века. И вот теперь стало видно, что, несмотря на легкую полноту, передо мной сильный боец. Об этом говорило каждое движение невысокого кряжистого тела.

Вещей у меня с собой — одна сумка, так что задерживать сердитого господина или «герра» я не стал.

Далеко ехать не пришлось, и уже минуты через три мы остановились у большого каменного здания. В принципе, можно было и пешком пройтись. Архитектура Купферштадта являла собой плотное нагромождение таких вот двух- и трехэтажных зданий в германской стилистике. Так как строился городок в пятидесятых годах, это вполне естественная застройка немецких мастеров, которых барон Майер понемножку перетаскивал в этот мир. Медная шахта давала солидный доход, так что все немецкое здесь превалировало. И все же Беловодье было русскоязычным миром, так что проблемы с общением у меня вряд ли появятся. Вон новая подружка Баламута на что чистокровная немка, но и та владеет русским почти без акцента — потому как в чужой монастырь со своими правилами не лезут, даже набив одну из келий сплошными немцами.

Обстановка в гостинице явно не менялась за последние полсотни лет, и большая панель плазменного телевизора сильно выбивалась из общего стиля.

Чисто из любопытства я пощелкал пультом и среди немецких каналов нашел парочку русских. Причем один из них передавал не стандартную череду завезенных с Земли фильмов и сериалов, а самые настоящие новости — с двумя ведущими и красоткой-метеорологом. Вот уж действительно — немецкая основательность во всей красе.

В общем, городок мне нравился, и уже мелькали мысли, что можно переселить сюда Гену со Златкой, тем более что уровень насыщенности энергией должен быть вполне подходящий.

Достав из кармана жилетки часы, я пустил в них толику энергии и увидел, что уровень составляет четырнадцать с половиной процентов. Если прикупить хорошую жилетку с мощным концентрирующим контуром, то вполне хватит для обеспечения работы Златкиного лечебного артефакта. Да и вообще на зимовку можно не ехать в негостеприимный для нас Нью-Китеж-град, а засесть прямо здесь.

Нужно обдумать этот вариант, а пока по-быстрому освежиться, дабы не заставлять ждать сердитого господина в пенсне.

Ванная тоже впечатляла монументальной классикой, но все необходимые функции выполняла исправно, так что быстро умывшись и сменив рубашку, я спустился к машине.

На улице уже полностью стемнело, и зажглись фонари на литых чугунных столбах. В сочетании с мостовой и колоритным зданиями получалась необычная картина. Я словно перенесся в немецкий городок из прошлого Земли. Впечатление немного портили иногда мелькавшие на тротуарах люди в современной одежде, но с вездесущими жилетками и многокарманными поясами.

Смотрелось это все довольно нелепо, так что я похвалил себя за решение отказаться от привычного стиля и влиться в «массовку» этого мира.

Ребята, одевавшиеся а-ля Дикий Запад, выбивались из общей картины намного меньше, чем любители шорт, цветастых безрукавок, футболок и бейсболок. Что самое интересное, «ковбои», словно играя некую роль, вели себя угрюмо и с легкой агрессивной расхлябанностью, но это явно не косплей, а принадлежность либо к шахтерскому племени, либо вообще к братии повольников-добытчиков.

Второй наш переезд был еще короче, чем первый. Все-таки Купферштадт — городок небольшой, и здесь не разгонишься, особенно по этим кривым и узким улочкам.

Барон стеснять себя не стал и отгрохал резиденцию прямо в центре города. Фасад его дворца выходил на большую площадь, а вокруг раскинулся обширный парк.

Внешне дворец барона напоминал классический «дом с привидениями». Он даже освещен был довольно скудно, хотя я уверен, что проблем с электричеством в Купферштадте вообще нет. По не совсем проверенным данным, у местного правителя работали пятеро магов-пустышек, так что обеспечить круглосуточную работу магопреобразователя не проблема. Кому, как не мне, знать, что такой агрегат с легкостью зальет огнями город в два раза больше, чем вотчина барона.

Когда электромобиль остановился, по широкой лестнице тут же сбежал лакей в куцем камзоле с таким же куцым париком на голове. Он и открыл мне дверь, едва ли не предложив руку, чтобы помочь выйти. Я конечно же не воспользовался предложением, потому как дамой не являюсь и в посторонней помощи не нуждаюсь, хотя пребываю в легком шоке.

Меня опять накрыло ощущение неестественности окружающего мира. В голову все время лезли мысли об инсценировке, но, если подумать, в раритетной колоритности этого города, да и мира вообще нет ничего странного — слишком уж тонким был ручеек новичков, а старожилы ожидаемо отличались консервативностью. В Китеже средний возраст жителей переваливал за сотню, что уж говорить о боярских уделах, где магический фон обеспечивал работу тонизирующих артефактов третьего, а то и четвертого классов.

Так что это был мир стариков и ретроградов, а еще местным очень хотелось отличаться от современников с матушки-Земли. Вот и старались. И если честно, мне их старания нравились.

Я вышел из машины, одернул жилетку под длиннополым пиджаком и поправил шляпу, скрывавшую ментальный артефакт. Даже на мгновение пожалел, что не прикупил трость, но таскаться с этой палкой было бы неудобно.

— Господин ждет вас, — с поклоном возвестил лакей и попятился в сторону, освобождая нам путь.

Мой главный сопровождающий не удостоил слугу даже мимолетным взглядом и, задрав подбородок, начал восхождение по лестнице — по-другому его чопорное шествие и не назовешь.

Я двинулся следом без лишнего пафоса, зато с изрядной долей любопытства.

Огромный холл мог похвастаться обширной коллекцией картин и холодного оружия, а также десятком одинаково одетых лакеев. Как по мне — это уже перебор, но каждый живет так, как ему нравится, особенно если средства позволяют.

Столовая, в которой меня ждал барон с приближенными, удивила не только монументальностью, еще одной картинной галереей вкупе с изобилием блюд на огромном столе, но и освещением.

Вот на кой черт нужно сжигать столько свечей при наличии прорвы халявного электричества?

Закидоны барона становились все более странными, и я уже начал опасаться предстоящих сюрпризов. Раньше мы с ним лично не общались, только через радиограммы, так что могло произойти все что угодно, особенно учитывая репутацию хозяина этого мрачного места.

И сюрприз тут же последовал, но вполне приятный.

— Дорогой сосед! — чуть ли не спрыгнув со стула во главе стола, ко мне поспешил невысокий толстяк с добродушным лицом.

Если поставить рядом моего провожатого и барона, получились бы два этаких колобка. Но такая мысль почему-то не вызвала у меня ни малейшего веселья — оба персонажа выглядели опасно.

Одет барон во вполне современный костюм, а не в какой-нибудь фрак, как я уже успел предположить. Да и вел себя на удивление демократично. По-русски говорил лишь с легким акцентом.

Встретились мы у середины длиннющего стола и обменялись крепким рукопожатием. Барон даже пустил в ход обе ладони, стараясь показать всю степень своего радушия.

И все же обманываться не стоит — я успел достаточно узнать о девяностолетием создателе Купферштадта и его личном кладбище, как местной живности, так и гомо сапиенс. Ходили слухи, что в особой комнате у него есть коллекция голов не только первых, но и вторых.

— Очень приятно познакомиться с вами лично, господни барон, — не разрывая рукопожатия, поклонился я.

— Никита, оставьте весь этот официоз. Между равными он ни к чему. Называйте меня Карлом.

— Тоже скажете, равные, — хмыкнул я. — Вы — знаменитый на все Беловодье Медный барон, а я — никому не известный пустышка на службе города.

— Это вы зря, Никита. О вас уже многие говорят, — взяв меня под локоток, барон медленно направился к своему месту и тут же сменил тему: — Позвольте представить вам мою супругу Анну, сына Руперта и невестку Ольгу.

С правой стороны от вновь запрыгнувшего на свой минитрон барона сидела сухая как вобла женщина с печатью вечного недовольства на лице. Компанию ей составляли нервного вида мужчина лет тридцати от роду и тихая девушка, так и не оторвавшая взгляда от своей тарелки.

— Очень приятно познакомиться, — коротко поклонился я, заняв стул слева от хозяина, и тут же постарался вернуть собеседника к интересующей меня теме: — И что же говорят о бедном станционном смотрителе?

— Ну, мало кому удается прямо с вокзала подсунуть свинью князю Савельеву и наступить на больную мозоль самому Бурелому!

Ох, как же все плохо — враги множатся, а мне даже имена их не знакомы…

— Бурелом — это…

— Истинный боярин, как себя называют истинные маги, прошедшие испытание Запредельем, — с явным удовольствием пояснил барон, — и еще он является наследником своего князя. А больная мозоль Бурелома — это наверняка хорошо известный вам ушкуйник Мурза по прозвищу Волк.

— Да уж, пришлось познакомиться…

— Не расстраивайтесь, друг мой, — ободряюще улыбнулся барон, — все не так уж страшно. Да, в Китеже строптивцев не любят, зато у нас, на внешке, таким честь и почет. Тем более что вы и здесь успели заработать громкое имя. Даже у меня прозвище попроще.

Ох, и где же я успел так нагрешить?!

— Даже боюсь спросить…

— Демон из Туманной долины или Туманный Демон, — выдержав театральную паузу, пафосно сообщил барон, а затем добавил таинственным шепотом: — Поговаривают, что вы способны сожрать человеческую душу. Народ у нас суеверный, так что подобные слухи распространяются быстро.

— Да уж, — проворчал я, вспоминая, как сдуру ляпнул про душу, когда пытался напугать провокатора-дальнобойщика, — неудачная получилась шутка.

— А как по мне, очень удачная! — рассмеялся барон и, спохватившись, вернулся к роли радушного хозяина: — Но что это я потчую гостя лишь разговорами! К тому же, как у вас говорят, на сухую…

Следующие двадцать минут мы чинно ужинали, сдабривая прием вкусной и разнообразной пищи шнапсом и ни к чему не обязывающими разговорами.

В принципе, кроме самого барона, в беседу никто не вступил — его жена делала вид, что меня вообще не существует, невестка по-прежнему сверлила взглядом тарелку, едва притронувшись к еде, а вот сын буквально излучал откровенно враждебное отношение к моей персоне.

С моим талантом находить себе врагов на пустом месте… даже удивляться не стану. Хотя понять, с чем связано враждебное отношение баронского сынка к совершенно незнакомому человеку, — не помешает, особенно если надумаю переселять сюда Гену и Златку.

Наконец-то барон не выдержал этого цирка и свернул застолье, но наше общение не прекратилось — мы просто перешли в его кабинет и продолжили дегустировать шнапс местного производства.

Как по мне, водка лучше, не говоря уже о виски.

Захмелев, барон стал откровеннее, тем более что он явно симпатизировал мне. И тот факт, что я волей или неволей сумел подгадить князю Савельеву, судя по всему, являлся основой этой симпатии.

Мы обсудили много интересующих меня тем, среди которых был крайне полезный совет насчет «паука». Оказывается, с помощью браслета опричника можно создать систему, позволяющую не только обезопасить свое путешествие по Кроне, но и подстраховать как минимум одного напарника.

У меня тут же появилась идея воспользоваться советом барона и еще раз затащить Гену на верхотуру, а там пару раз уронить с ветки. Может, таким образом я разбужу в нем внезапно уснувшего экстремальщика? Ситуация, в которой штурмовик в отставке превращается в подкаблучника и домоседа, меня совершенно не устраивала.

Уже изрядно набравшись за пару часов посиделок, барон внезапно вспомнил и о моих нуждах:

— Простите старика, Никита. С весны у меня не было возможности пообщаться с кем-то на равных и по-простому. Вассалы лебезят или темнят. С семьей тоже хватает проблем. Даже с сыном не удается поговорить по душам, хотя я люблю его больше жизни. А те из редких гостей, кто живет в Беловодье подольше, все норовят спросить о коллекции отрубленных голов.

— Да уж, непростительная бестактность, — поддакнул я хмельному барону, не ведясь на его уловку.

— А вам не интересно? — с прищуром хитрого и не такого уж пьяного человека спросил барон.

Вот теперь было видно, что я имею дело с очень опасным хищником. Так что не напрасно я сдерживал себя во время разговора.

— Коллекция голов — это вещь крайне интимная, похлеще выбора фасона нижнего белья…

Моя неуклюжая шутка рассмешила барона и разрядила обстановку.

— Вы мне нравитесь, Никита. Так что можете рассчитывать на помощь, если появится в ней нужда.

— Благодарю, — поклонился я, не вставая с кресла, — это большая честь.

— Пустое, друг мой, — отмахнулся барон, — не стану вас больше задерживать, девочки фрау Катарины небось уже заждались, да и вы прибыли в Купферштадт не для того, чтобы развлекать разговорами выжившего из ума старика. Если не возражаете, я завтра украду еще немного вашего времени. Мне хотелось бы услышать ваше мнение по кое-каким вопросам.

— Совершенно не возражаю, — искренне ответил я, потому что барон действительно был интересным собеседником, а главное — бездонным кладезем ценнейшей информации. — Вряд ли у меня хватит сил на то, чтобы развлекаться еще и днем.

С Медным бароном, которого за глаза и очень тихо называли Головорубом, мы попрощались довольно тепло, что очень даже неплохо. Ссориться с таким человеком было бы смерти подобно. В лихие пятидесятые, когда после подавления красного бунта шел передел власти в Китеже, Карл Майер пролил столько кровушки, что хватит на железнодорожную цистерну. Да и потом, создавая свою медную империю, ему пришлось вволю пострелять и помахать своим любимым кацбальгером.

Прежний провожатый, который, как оказалось, имел совершенно не немецкое имя Тадеуш, подвез меня до восточной окраины города, где в районе увеселительных заведений яркими огнями сверкал дом фрау Катарины.

Меня встретили многоголосым визгом. Возможно, напрочь наигранным, но все равно тешащим мужское самолюбие. Первыми на шее повисли девочки, которым уже довелось погостить на станции Туманный перевал.

— Привет, Вероника. Привет, Брунгильда, — чмокнул я по очереди рослую славянку и миниатюрную, вопреки громкому имени, скандинавку.

— Герр Зимин! — послышался трубный возглас монументальной дамы.

Вот уж кто поистине является достойной наследницей валькирий! Фрау Катарина все еще сохранила большую часть красоты своей молодости, что лишь подчеркивало ее властную стать. В этом мире пластические лекари творили буквально чудеса, и при желании бордельмадам могла выглядеть как шаловливая студентка, но ее это явно не интересовало.

Радушно разведя руки, фрау поплыла мне навстречу. Обнимавшие меня девчонки тут же прыснули в стороны, словно мелкие рыбки при появлении акулы. Женщина буквально источала радушие и какую-то материнскую любовь, так что принять ее объятия было незазорно. И в них не было ничего эротического.

— Я так рада, что вы наконец-то посетили мой дом! — Валькирия взяла меня под руку и увлекла к мягкому уголку.

Просто диву даюсь тому, как радушно принимают гостей весомые люди Купферштадта.

Правда, не все местные жители были столь гостеприимны — при моем появлении посетители оторвались от своих дел и уставились на нового гостя. Кроме настоящего цветника красоток здесь присутствовала сборная солянка разнокалиберных мужиков, но в ней преобладали явные работяги с претензией на крутизну. Именно так и должны выглядеть мужественные шахтеры на отдыхе — слегка угрюмые, умеренно вспыльчивые и нарочито брутальные. Уж их-то взгляды совсем не лучились радушием, но подчеркнутое внимание фрау к моей персоне явно притормаживало нарастающую агрессию.

— Я тоже безумно рад возможности познакомиться со столь выдающейся дамой! — не стал я отставать в любезностях.

— Не врали девочки, — хмыкнула Катарина, — вы действительно куртуазный джентльмен.

— Многие говорят, что я хам, грубиян и злобный эгоист.

— Но не с женщинами, — выдвинула догадку фрау.

— Да, не с женщинами, — не моргнув глазом соврал я.

— В таком случае вы всегда будете желанным гостем в моем доме, — с легким поклоном уверила меня дама.

Конечно, по роду службы она рада почти любым гостям, но что-то мне подсказывало, что это не пустые слова, сказанные для проформы.

— Я не стану отнимать у вас время, — продолжила Катарина, усадив меня рядом с собой на диван, — ведь понимаю, насколько нетерпеливы бывают мужчины в такой обстановке. Но надеюсь, вы уделите мне пару минут и ответите на несколько вопросов?

— Сколько угодно, — вернул я ей вежливую улыбку, — в моем возрасте уже стыдно бить копытом, едва узрев женские прелести.

— Какие ваши годы, мой дорогой мальчик! — рассмеялась женщина, возраст которой я даже боюсь себе представить, и почти дословно повторила довод Баламута: — В нашем мире прожитые лета оцениваются по-особому. По сравнению со мной вы сущий ребенок.

— Я вижу перед собой даму с душой озорной девушки и разумом мудрой женщины! — От нахождения в этом цветнике меня буквально понесло по романтическим волнам.

Кстати, это может быть неспроста, ведь ради приличия я вошел в помещение со шляпой в руках, а затем и вовсе оставил ее на столике у дивана. Но интуиция подсказывала, что вредить мне здесь не собираются, даже наоборот.

— Я готов удовлетворить и любопытство вашей юной души, и пытливый интерес разума.

— Ох, герр Зимин, вы заставляете трепетать даже мое очерствевшее сердце! — подхватив мою игру в куртуазность, фрау Катарина прижала свои ладони к впечатляющему бюсту. — И все же не могу не спросить, правдивы ли ужасные слухи о ваших пугающих возможностях. То, что я вижу перед собой и то, что рассказывали девочки, полностью опровергает россказни дальнобойщиков о мрачном Демоне с Туманного перевала!

— Поверьте, — сокрушенно покачал я головой, — сам поражаюсь. Если хотите, расскажу, с чего все началось.

— Ловлю каждое ваше слово, — действительно с пылом любопытной девчонки сказала Катарина.

Мало того, подтянувшиеся поближе девочки тоже напряженно замерли.

— Однажды доблестные покорители дорог решили пощупать меня, так сказать, за… чувствительные места.

Свой рассказ о том, как я осаживал дальнобойщиков и запугивал до мокрых штанов провокатора, занял минут десять, в основном благодаря цветистым подробностям. Причем в свои уверения о том, что ничего мистического в данной истории нет и никто на душу наглого идиота не покушался, я осторожно вплел намеки на то, что не все так просто…

Добил дам рассказами о противостоянии с болотным бегуном и встрече с кикиморой. Вот уж где я широкими мазками набросал ярких красок, да так, что под конец и сам запутался в том, где проза жизни, а где чистой воды сказка.

И вообще, от такого внимания я распушил хвост, как павлин, и задрал нос, словно мальчишка.

Дамы действительно любят ушами — в итоге девчонки чуть не устроили драку за право отправиться в номер с сорокапятилетним мужиком, обладающим пивным животиком и физиономией, очень далекой от эталона мужской красоты.

В общем, я их восторгов не понимал, но принимал с удовольствием — ну а какому мужику не понравится такой ажиотаж?

Если честно, решение о том, что со мной отправятся сразу две прелестницы, было воспринято мной без особого энтузиазма. Такими вещами хорошо хвастаться в кругу мужиков, но вкалывать за двоих моя ленивая натура не желала.

Предположения оказались верны — девчонки отрывались как могли и особенности энергополя мага доводили их до исступления. А вот мне самому было не очень прикольно — едва сосредоточиваешься на процессе, как тебя отвлекают и требуют переключиться на другой объект. Удовольствие удалось получить лишь благодаря тому, что дамы были настоящими профессионалками. Так что запишем на будущее: тройнички с обычными любовницами — это удел показушников, к коим я отношусь лишь отчасти.

В итоге вымотали они меня изрядно, зато накопившийся стресс удалось сбросить весь до донышка, и в душе теперь царило полное умиротворение.

ГЛАВА 4

Это было, без сомнения, самое приятно утро, проведенное мною в Беловодье.

А что? Ночь прошла шикарно, и меня даже никто не пытался побить в неглиже. Честно скажу — раздевался с оглядкой. Но как показало время, происшествие в Васнецове было единичным случаем. Что не может не радовать. К тому же радости добавляла смена обстановки, а то в куполе станции я начал чувствовать себя как узник. Не помогали даже окрестные красоты. Человек — существо социальное, и ему нужна смена не только пейзажей, но и лиц. К тому же по городской обстановке, пусть и провинциального формата, я соскучился до неимоверности.

В общем, утро было действительно добрым, о чем я и поведал проснувшейся девушке… Правда, пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что ее зовут Региной. Ну а в остальном наше утреннее, точнее, почти полуденное общение было идеальным. А то, что за всю ночь с двумя дамами, бонусом к которой шло совместное пробуждение, пришлось заплатить почти две сотни червонцев, было лишь прозой жизни и на мое хорошее настроение влияния не имело.

Засыпал я с двумя, а проснулся с одной, и что-то мне подсказывало, что это тоже не просто так. Не скажу, что в прошлой жизни был ловеласом, но женщин повидал изрядно и понимал, что не каждой дано утром спросонья выглядеть свежо и привлекательно.

Эта девушка и во сне, и в момент пробуждения представляла собой шикарное зрелище — как цветок, раскрывавший лепестки навстречу утреннему солнцу. Так что после легкого завтрака в постели я, чуть подумав, озадачил Регину еще одним раундом секса, а затем попросил провести мне экскурсию по городу. Вчерашнюю просьбу барона я не забыл, но так как он не назначил ни время, ни место встречи, то посчитал, что в таком небольшом городе люди местного властителя найдут меня без малейших проблем.

Регина обрадовалась моему предложению, словно я пригласил ее на бал во дворец барона. Она тут же развила бурную деятельность. Для начала позвонила со стационарного телефона в моем номере и заказала какую-то коляску, а затем, ласково промурлыкав, спросила, можно ли пригласить на прогулку подружек.

Соглашаться я не спешил, потому что не хотел превращать простую экскурсию в выгул целого выводка дам легкого поведения. Не то чтобы меня волновала репутация среди бюргеров, просто для четверга в шахтерском городе это будет слегка экстравагантно. А может, и не слегка.

Впрочем, девушка была убедительна и быстро добилась от меня согласия, к тому же пообещав, что возьмет только двоих — как раз по количеству мест в коляске.

Пока дамы собирались, я даже не успел заскучать. Когда мы вышли из веселого дома фрау Катарины, я увидел, о каком именно транспорте договаривалась Регина.

Это действительно была самая настоящая коляска, правда, с добавлением «самобеглая». Понятия не имею, сделали данный экипаж во времена, когда конный транспорт был еще актуален, или же создали совсем недавно с декоративной целью, но приводы на колеса и управления явно приделали дополнительно. Причем отсутствие лошадей немного нарушало гармонию композиции. В остальном все было вполне прилично и даже с претензией на шик, включая кучера в красной ливрее. Если судить по нарядам моих компаньонок, именно на это и рассчитывала Регина.

Вот в такие моменты и возникает понимание, почему мужикам, в конце концов, все же приходится жениться. Тот, кто утверждает, что ему вполне хватит общения с дамами легкого поведения, немного лукавит. Вчера вечером и Регина и ее подруги были великолепны в своей томности и сексуальности, а вот при свете дня они выглядели как форменные куклы. И наряды и макияж были, мягко говоря, неуместными, да и поведение щебечущих див начало напрягать уже через пять минут. А если учесть хмурые и недоуменные взгляды прохожих горожан, даже такому пофигисту, как я, становилось неудобно.

Одно хорошо: если профильтровать тот словесный поток, который изливался на меня с трех сторон, то можно получить изрядную порцию полезной информации. Особенно об их начальнице — многоуважаемой фрау Катарине.

И это действительно так — сию даму уважали не только посещавшие веселый дом шахтеры и повольники, но и городские бюргеры, ведь именно ее стараниями дочери добропорядочных горожан были защищены от похотливых взглядов лихих парней. Девочки фрау Катарины выматывали ловеласов до такой степени, что им уже было не до маминых дочек. Но это лишь верхний слой социальной значимости бордельмадам. Именно глава гильдии ночных бабочек вправляла мозги не только местным Ромео, но и Джульеттам. Именно к ней обращались папаши, решившие, что мальчикам пора становиться мужчинами. А также, как ни странно, мамаши, начавшие замечать излишнюю томность во взглядах дочерей. Сыночкам фрау Катарина предоставляла путану поопытнее, а с доченьками проводила такую беседу, что внушения хватало аж до первой брачной ночи с законным супругом.

В общем, дама крайне интересная, и знакомство с ней было не менее полезным, чем хорошие отношения с бароном.

Чтобы не раздражать горожан своим праздным видом, я попросил нашего то ли кучера, то ли водителя свернуть к центральному парку. Там мы выгрузились и заняли столик под уютным навесом на берегу пруда.

Персонал кафешки мы совершенно не смущали, так что необходимость стесняться отпала и девушки вошли в раж. Их заливистый смех разлетелся по всему парку. Не скажу, что было совсем скучно, но пошловатые и незамысловатые шутки девиц быстро приелись. Так что появление Тадеуша я встретил едва ли не с радостью.

— Мой господин ждет вас, — спокойно заявил подручный барона.

Дамы, замершие под его холодным взглядом, как мартышки перед удавом, естественно, возражать не стали. Впрочем, они не сильно-то и расстроились. Как только мы дошли до замершего на объездной дороге электромобиля, над парком опять разлетелся заливистый смех.

Ну а чего им не радоваться? Официанта я зарядил полусотней червонцев и уверен, что сразу после моего ухода девчонки закажут как минимум пару бутылок ликера.

Тадеуш, как обычно, был молчалив и отстранен. У меня даже начали появляться не очень-то хорошие мысли. Особенно напрягся, когда понял, что едем мы не к дворцу барона, да и вообще не к центру города, а наоборот — к окраине.

Как назло, мощный защитный амулет Тадеуша не давал мне возможности уловить даже отголосков эмоций этого человека, а пытаться хоть как-то влиять на него я не стал бы ни при каких обстоятельствах. От такой мысли меня даже передернуло.

Впрочем, все переживания оказались напрасными. Когда мы доехали до большой промзоны на окраине города, нас встретил радушно улыбающийся барон:

— Простите, что оторвал вас от приятного общества девушек, но мне подумалось, что вам будет интересно посмотреть на знаменитые малахитовые чертоги.

Мне даже стало на секунду неудобно, что о знаменитости этих самых чертогов я узнал только сейчас. Так что изобразил радость и вполне искренне заявил:

— Очень интересно!

Спуск в шахту был расположен прямо посреди промзоны, точнее, это она образовалась вокруг выхода из рудника. Было видно, что здесь все обжито давным-давно. Причем обжито и обустроено в истинно немецком стиле.

Лифтовая кабина больше напоминала подъемник в жилом доме, не хватало только зеркал.

Спуск оказался довольно затяжным, и уже просившийся наружу вопрос так и не прозвучал — мне что-то перехотелось знать, сколько метров тяжелой породы находится над моей головой.

Штрек, в который мы вышли из лифта, мало чем отличался от коридоров в обычных зданиях — ни тебе грязи и труб с кабелями, ни капающей на голову воды. Все было прикрыто пластиковыми панелями. Больше меня мог бы удивить только ковер на полу, но до такого извращения барон не дошел.

Суть столь странного интерьера стала понятна, когда мы дошли до конца коридора. Стены резко раздвинулись, образуя обширную, обработанную только наполовину пещеру.

Да уж, это действительно впечатляет. Все стены пещеры отливали благородной зеленью малахита. Понятно, что его все-таки обработали для лучшего блеска, но дикий хаос линий потолка и стен завораживал. В голову сразу пришла мысль, что именно так и должно было выглядеть жилище сказочной Хозяйки Медной горы.

Местный хозяин был явно доволен произведенным на меня впечатлением:

— Вот оставил эту выработку в, так сказать, первозданном виде. Люблю здесь посидеть, подумать о бренности бытия, — с легкой улыбкой сказал барон и сделал приглашающий жест.

Только после этого, отойдя от шока первого впечатления, я начал подмечать детали.

От входа в пещеру к ее дальней стене вела выложенная зеленой плиткой прямая тропинка, упирающаяся в настоящее произведение искусства — резную малахитовую беседку.

Зачем беседка в пещере, где осадков быть не может по определению, мне непонятно, но выглядит очень красиво. Строение имело два выхода: один — на тропинку, а другой — к стене пещеры, где, как личинки в ячейках пчелиных сот, разместились добрых два десятка бочонков.

Мы уселись перед малахитовым столом на малахитовых же лавках, с немецкой предусмотрительностью прикрытых мягкими подушками. Пока появившийся словно из ниоткуда лакей накрывал на стол и бегал с кувшином к бочкам, я продолжал глазеть по сторонам.

Теперь стало видно, что над пещерой все же поработал грамотный дизайнер — хоть и не сразу, из-за правильно расставленных ламп, но все же можно заметить, что места, где раньше выпирала пустая порода, закрывали вставки из малахитовых панелей. И все же эти уловки не делали пещеру менее впечатляющей.

Кто бы сомневался, что в бочонках обнаружится пиво, причем довольно интересное! И дело даже не во вкусе, а в ощущении легкости и заряде энергией, которое подарила первая, едва ощутимая волна опьянения. Она приходит через десяток секунд после первого глотка любого качественного алкоголя. Именно из-за этой волны я больше люблю виски. Но этот пенный напиток стал для меня исключением из правила.

Нужно будет выпросить у барона бочонок, хотя даже боюсь представить, сколько он может стоить.

Карл дал мне возможность насладиться не только напитком, но и закусками, а затем перешел к разговору, причем, так сказать, с места в карьер:

— Как вы относитесь к личной власти, герр Зимин? — с небрежностью беседы о мелочах спросил барон, но было видно, что ответ его интересует не из простого любопытства.

— Это смотря какую власть вы имеете в виду, — ответил я, пытаясь для начала ответить на этот вопрос самому себе.

— А она бывает разная? — хитро прищурился немец.

— Конечно. Власть над другими людьми мне неинтересна, потому что с самооценкой у меня все в порядке и манией величия не страдаю. А вот власть над происходящими вокруг меня событиями — это то, к чему я всегда стремился; жаль, что получается слабовато. Еще такую власть называют свободой. Так что власть в общепринятом ее понимании мне неинтересна.

— Любопытная интерпретация, — хмыкнул Майер. — Значит, по-вашему, я — совершенно несвободный человек со слабой самооценкой и признаками мания величия, коль уж решил стать бароном?

На подначку я не повелся и ответил в том же тоне:

— Совершенно не получается. Будь это так, вас повсюду сопровождали бы восторженные горожане, бросающие вам под ноги цветы, а за их спинами маячили бы те, кто контролируют — достаточно ли сильно жители баронства любят своего великого, мудрого, справедливого, ну и еще очень красивого господина. Цветов я не наблюдал, как и жандармов, значит, вы просто используете власть, чтобы получить максимально возможную степень свободы. Как по мне, это слишком сложный путь, но, если тех, кто от вас зависит, слишком много, — иного выхода может и не быть.

— Интересная философская концепция.

— Да какая там философия… — отмахнулся я. — Просто досужие измышления ленивого и безответственного человека.

Барон опять хмыкнул и внезапно огорошил меня вопросом:

— А если бы вам пришлось стать боярином?

— Не дай бог! — вполне искренно воскликнул я.

— И все же? Порой в жизни от нас мало что зависит, — настоял мой собеседник на честном ответе. — Как бы вы построили власть в своем уделе?

— Максимальное делегирование полномочий, негласный контроль и достаточная мотивация, — продумав, все же ответил я. — Как мне кажется, примерно так поступаете и вы.

— Вот тут вы ошибаетесь, — широко улыбнулся Карл, да так, что его улыбка стала похожа не оскал. — Мотиватор из меня еще тот. Многие говорят, что, мол, доброго слова от этого зверя не услышишь. А еще жадным обзывают.

— Не знаю как насчет жадности, но с умением мотивировать у вас точно все в порядке, — не согласился я. — Уважение такого человека, как вы, многого стоит, и это очень сильный мотиватор.

Внезапно глаза моего собеседника холодно блеснули.

Кажется, у него аллергия на лесть, а точнее, настороженность к тому, что обычно скрывается под льстивыми словами. Ладно, сейчас добавим чуточку жести.

— Ну и самый главный мотиватор — это то, что только последний идиот станет осознанно вредить Головорубу.

Улыбка барона окончательно превратилась в оскал, зато холодный блеск в глазах исчез вместе с искорками презрения.

— Ну, у вас при случае получится не хуже, с таким-то прозвищем.

— Нет, господин барон. Мое прозвище — всего лишь фикция и досужие домыслы. А вот ваша жесткая репутация имеет под собой железобетонное основание. Хотя, уверен, вы обзавелись ею не из-за чрезмерной жажды крови.

— Да уж, — нахмурился мой собеседник, явно что-то вспомнив. — Удовольствия я от этого не получал ни тогда, ни сейчас.

Подмывало спросить, что значит «сейчас», но здравый смысл все же победил нездоровое любопытство и вопрос остался незаданным.

— Так, значит, постарались бы устраниться от управления и оставили лишь контроль? — вернулся к прежней линии разговора барон.

— Если бы нашел на кого скинуть рутину, — согласно кивнул я.

— Ну что же, — чуть кривовато улыбнулся Головоруб, — это лишний раз подтверждает, что я еще не разучился разбираться в людях.

Мне так и не удалось понять, к чему все эти странные разговоры, потому что дальше барон опять перескочил на другую тему.

Мы еще немного поболтали, а затем продолжили экскурсию. Остальные штреки медного рудника были не такими вылизанными, как ход к малахитовой пещере, но и там царили идеальный порядок и чистота.

Не знаю, зачем это было нужно барону, но обедали мы прямо в столовой, составив компанию трем десяткам шахтеров. Если в борделе они вели себя шумно и даже агрессивно, то в присутствии барона выглядели аки ангелы кроткие. При этом, как уже было подмечено мной ранее, — никакого подобострастия, лишь уважение стаи перед более сильным вожаком.

Выбор места для обеда меня ничуть не расстроил — кормили здесь не только сытно, но и с претензией на кулинарные изыски. Судя по тому, как Карл уплетал кашу, — снобом в плане еды он не был. Впрочем, как и я, поэтому мы оба отдали должное стараниям поварих и не забыли поблагодарить их.

После обеда была экскурсия по городу. Если честно, внимание барона начинало меня напрягать — слишком уж непонятно, с чего это он взялся так плотно опекать совершенно незнакомого ему человека. Да и эти его намеки…

И все же моя врожденная паранойя не сумела противостоять любопытству, и очень скоро я забыл о ней, любуясь красотами и впитывая информацию о достопримечательностях Купферштадта. И неудивительно, ведь барон рассказывал о своем городе с пылом любящего родителя и безграничной любовью к своему творению. Тем более что историй о городе, в основание которого он буквально заложил первый камень, у моего собеседника был вагон и не такая уж маленькая тележка.

— Вон смотри, — ткнул барон пальцем в каменную башню, дополнявшую невысокую скалу. Сложена она была из грубо отесанных камней и потому контрастировала с общим стилем городского квартала, — это башня Одиночества. Там Рихард Хайнц по прозвищу Куница просидел три недели, питаясь только сырым мясом панцирных волков и запивая это дело талой водой.

— Боюсь представить, что подвигло его на такое свершение, — сказал я, еще раз посмотрев на строение, которое явно оставили здесь как достопримечательность.

— Ха, ты не представляешь, как мы все тогда струхнули! — непонятно чему развеселившись, хлопнул меня по плечу барон. За последние полчаса он как-то плавно и непринужденно перешел на «ты», причем в одностороннем порядке. Что тоже являлось звоночком, который совершенно непонятно к чему нужно относить. — Это была наша первая зимовка. Вместо станционного купола, как у тебя, за лето и осень мы успели отстроить только частично забетонированный бункер. Кроме него лишь несколько сараев и вон та сторожевая башня. В середине зимы стая оголодавших панцирных волков — это такие твари, больше похожие на здоровенных крыс, покрытых костяными пластинами, но с чисто волчьими повадками — пришла посмотреть на новых соседей. Я успел увести почти всех своих людей в бункер, а Рихард, которого тогда еще называли Рик Полстакана, сидел в башне наблюдателем. Там и остался. Мы раз десять пытались прорваться к башне, но безуспешно. Магия почти не брала этих тварей, а костяные пластины неплохо держали пули. Да и живучие они, как черти…

— А у меня в долине они есть? — напрягшись, вклинился я в рассказ собеседника.

— Нет, — явно понимая мою обеспокоенность, ответил Карл. — Они любят места похолоднее. Но если надумаешь зимовать у себя в норе, то можешь и познакомиться. Своих я выбил почти всех. Так вот, — продолжил рассказ барон, — когда началась метель и рация у Рихарда сдохла, мы выпили шнапса за упокой его души и забыли о славном парне. Времена тогда были лихие, за жизнь не давали и пфеннига, который в нашем мире вообще ничего не стоит. Каково же было наше удивление, когда после оттепели мы вышли наружу и, сунувшись в башню, нашли там живого и даже не очень похудевшего Рихарда. Забраться внутрь волки не могли, но когда этот пройдоха захотел жрать, то соорудил из стола, трех стульев и немного подпорченной двери ловушку. Сунуться туда мог только один волк, потерявший с голодухи всякий страх. Там он и застревал. А уж тогда наш удалец не зевал, хоть из оружия имел только двустволку с десятком патронов да копьецо, которое сделал из ножа…

— Потому его и назвали Куницей, — озвучил я догадку.

— Да, к нашему парню, как и к кунице в нору, лучше не соваться.

— Он еще жив? — проникнувшись уважением к истребителю волков, спросил я.

— Да, — искренне улыбнувшись, ответил барон, — к тому же стал моим лучшим охотником. — Кстати, как ни удивительно, до сих пор любит строганину из сырого мяса волков. Ради этого даже в горы за кромку льда ходит, чтобы отыскать уцелевших тварей.

Пока барон рассказывал мне о своем лучшем охотнике, неожиданно для меня мы опять покинули пределы города. Ничего спрашивать я не стал и лишь приготовился к еще одному интересному зрелищу. И мои ожидания было полностью оправданны.

Ехали мы недолго и остановились через пару минут после того, как пересекли окраины и оказались на гравийной дороге между разномастными полями.

Только выйдя за бароном из машины и подойдя к обширной площадке, огороженной каменным бордюром, я понял, что передо мной обрыв. Довольно неожиданный переход, хотя, учитывая, что мы находимся в горах, ничего странного в этом нет.

С правой стороны от площадки небольшая горная речушка срывалась вниз. Ее падение продолжалось не больше пары десятков метров, а дальше она довольно спокойно протекала еще с километр. Затем исчезала за кромкой очередного порога.

Все дно узкой долины под нами поросло большими кустами и цеплявшимися за стены лианами. Из царей местного растительного мира там росли только два каких-то карликовых баобаба, даже не пытавшихся объединиться в общую крону. Но не это было главным в наблюдаемой мною картинке. Внизу мирно паслись шесть единорогов.

— Это мой личный зоопарк, — явно с гордостью за свое деяние изрек барон. — Из ущелья без подъемника не выбраться. Десять лет назад туда упал один взрослый самец. Чудом не разбился. А через пару лет мы ему спустили двух телушек. Так и получилось это стадо. Хотя они и не стадные животные, но вроде как привыкли. Да и мы оставляем только одного самца из молодых, а стариков отстреливаем.

Если честно, я не особый любитель зоопарков как явления, но тут эти гиганты вроде чувствовали себя вольготно. Уверен, зимой их даже подкармливают. К тому же наблюдать за этими красавцами, находясь в полной безопасности, очень интересно. На созерцание мы и потратили следующие полчаса.

Здесь же барон поведал мне еще пару интересных историй, да и на пути обратно в город он не молчал. Было видно, что старику явно не хватало собеседника, еще не слышавшего его рассказов. Что же касается меня, то слушать я умел всегда, доставляя этим удовольствие рассказчику и подпитывая свой вечный информационный голод.

Когда электромобиль подкатил к особняку барона, солнце уже клонилось к горизонту. Неудивительно, что рядом с таким интересным человеком, который стал для меня бездонным кладезем информации, время летело очень быстро.

Как и вчера, Головоруб с пониманием отнесся к моим плотским нуждам, и отпустил обратно в царство фрау Катарины.

Так уж вышло, что свой гостиничный номер я использовал только в качестве камеры хранения для вещей. Там я быстро принял душ, и надел свежую одежду. Перед тем как отправиться в дом веселых дам, я все же решил пробежаться по магазинам. Благо они работали допоздна. Если честно, было опасение, что тут все строго, как и в уделе боярина-старовера Протасова.

Когда двинулся по Карлштрассе — главной улице Купферштадта, то заметил за собой хвост. Успокаивало только то, что хвостом был один из сопровождавших барона бойцов. Но такое внимание все же напрягало.

Поход по магазинам оказался скорее экскурсией, чем шопингом. На удивление, полезного мне там оказалось мало. Из одежды только городские варианты, а насчет артефактов — вообще все печально. Что же касается товаров для повольников-экстремалов, то хозяйству продавца, похожего на тирольского охотника, до коллекции Баламута как пешком до любой из местных лун по выбору.

В итоге я ограничился бытовыми мелочами и большой плюшевой игрушкой для Златки. Спохватившись, прикупил набор ножей для поваров, на который они мне давно намекали.

Ну а дальше ноги едва ли не самостоятельно привели меня к веселому дому. Правда, на входе озадачил лакея насчет посыльного, чтобы отправить покупки в гостиницу — не хватало еще, чтобы местные девчонки решили, что плюшевая игрушка является призом для самой старательной. Тогда точно живым отсюда не выйду — очень уж они здесь все впечатлительные и азартные.

В этот раз я попал в самый разгар гульбища. Как ни странно, экскурсия по руднику и обед в шахтерской столовой положительно сказались на атмосфере, царящей в публичном доме. В том смысле, что шахтеры теперь не смотрели на меня волком и даже зазывали в свою компанию, чтобы совместно нахлебаться шнапса до умопомрачения. Отказывать не стал и отдал должное неплохому напитку, а затем все же пришлось вежливо откланяться, потому что планы у меня были совсем другие. Несмотря на вчерашний марафон, стоило оторваться по максимуму, чтобы нормально пережить неделю воздержания.

В этот раз моим вниманием завладела красотка с рыжими волосами и вся в миленьких таких конопушках. После недолгих прелюдий мы переместились в номер. Так как сегодня она была одна, то получила все мое внимание без остатка. В итоге девушка переутомилась и после второго захода уснула.

Меня это уже начало утомлять. Конечно, льстит, когда партнерша в восторге, но я-то сюда явился не для этого. Хотелось продолжения, но, как ни странно, растолкать рыженькую не получалось — она отмахивалась и сонно ворчала. Конечно же я не собирался ничего делать в такой ситуации, несмотря на потраченные деньги. Где-то на краю сознания царапнуло беспокойство по поводу странного состояния девушки, но тут же улетучилось, когда скрипнула дверь и в комнату словно кошка просочилась гибкая фигурка.

Это была миниатюрная, жгучая брюнетка с точеной фигуркой и маленькой грудью. Все подробности удалось рассмотреть благодаря совершенной прозрачности ее платья. Похоже, девушка решила взять дело в свои руки и заполучить мага вне очереди. Я был в таком состоянии неудовлетворения, что возражать не стал, поманив смуглянку пальцем.

Как ни странно, девушка не потребовала от меня подвигов и лишь ластилась, как кошка. Зато она предложила серьезно разнообразить программу:

— Хочешь пошалить?

— А сейчас мы чем собрались заниматься?..

— Унылым и скучным сексом, — не унималась шалунья. — Ты когда-нибудь делал это в фонтане?

Да уж, неожиданное предложение.

— За домом в саду есть фонтан с рыбками… — прошептала мне в ухо смуглянка.

Ее черные глаза, изрядное количество шнапса и то, как она произнесла: «с рыбками» окончательно добили меня.

На вылазку отправились в довольно оригинальном виде — она полностью голышом, а я в тоге из простыни, в туфлях на босу ногу и шляпой на голове. Едва вновь установил контакт с амулетом, тут же ощутил, как от девушки дохнуло странной смесью возбуждения и страха.

Похоже, фрау Катарина не особо обрадуется тому стрессу, который переживут ее бедные рыбки.

О других причинах появления именно такой смеси эмоций у девушки я не подумал, и очень даже зря.

В парк за домом мы спустились из окна второго этажа по снятым с карниза гардинам — шалить так шалить!

Глубокой беловодской ночью в свете двух лун небольшой садик с фонтаном посредине казался совсем уж сказочным и до предела романтичным. Осторожно ступая босыми ногами по траве, девушка, словно нимфа, вела меня к приключениям.

В обширный, метров шесть в диаметре, фонтан она скользнула, как гибкий тюлень. Так что мне праздновать труса не захотелось, и я шагнул следом за ней, быстро сняв туфли и оставив шляпу на бортике.

Вода была чистой, прохладной и доходила мне где-то до середины бедра, так что здесь даже нырнуть можно. К тому же струи фонтана окутывали все вокруг легкой водной взвесью, моментально сняв ощущение духоты летней ночи.

Девушка одним движением распласталась в воде словно медуза, и я увидел, как вокруг ее тела засновали любопытные рыбки красного цвета.

Я уселся на дно чаши фонтана, откинувшись спиной на бортик. Девушка тут же прильнула ко мне всем телом, обвив руками и ногами. Такого у меня еще не было — странный контраст прохладной воды и разгоряченного тела заводил не на шутку, но едва я приготовился к новым свершениям, нимфа вздрогнула и, как та рыбка, выскользнула из моих объятий.

Не понял…

Вся романтика и возбуждение слетели с меня, как пух с одуванчика. Шляпу я цапнул на чистом автомате, и вошел в контакт с обручем, как только нахлобучил головной убор на свою бестол ковку.

Сознание тут же вычленило из общего фона четыре источника эмоций, и радости с доброжелательностью в них не было ни капли. Различать ментальный фон мужчин и женщин я научился давно, поэтому сразу стало понятно, что предстоящее групповое мероприятие мне точно не понравится.

Ладно, ребята, вы сами напросились!

Увы, как только я собрался сделать энергетический вдох, то почувствовал, что не могу этого сделать. Это все равно что дышать в сильно задымленном помещении. Кашлять не хотелось, но вся энергетика вне тела, а после попытки «вдоха» — и внутри меня, словно стала воплощением хаоса и совершенно не поддавалась управлению.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы распознать работу эфирной гранаты, пусть я и знал о ней лишь по рассказам и в руках никогда не держал.

Разобраться с ситуацией до конца мне не дали, потому что ту же прилетел увесистый хук справа. Шляпа свалилась в воду, а сам я упал на спину, добавив кучу брызг к струям фонтана. Агрессор тут же полез в воду следом за мной и через секунду выбросил меня на траву, как марлина на палубу рыбачьей лодки.

Вертевшийся в голове вопрос озвучить не получилось, потому что меня тупо начали бить ногами. И все же кое-что прояснилось.

— Слышишь, свинья, — с легким немецким акцентом сказал еще один незнакомец, — исчезни из Купферштадта и больше здесь никогда не появляйся!

Я знаю, что в подобных ситуациях — а в моей жизни случалось и такое — любой человек стремится свернуться калачиком. Тем более что убивать меня явно не собирались — иначе как труп сможет самостоятельно исчезнуть из города? Но нахлынувшая ярость оказалась сильнее инстинктов и здравого смысла. Очередной удар ногой я принял в живот, а заодно в свои объятия. Затем мало того что рывком свалил соперника на землю, так еще и укусил его за икру.

Укушенный дико заорал, и это повлияло на двух других агрессоров — они шустро отскочили в стороны, но затем в меня прилетел разряд, словно пульнули из электрошокера.

А что это значит? Правильно, действие эфирной фанаты закончилось и энергетический фон вокруг нас успокоился. Не вставая полностью на ноги, я стартовал прямо с четверенек и в длинном прыжке, как цирковой морской лев, с плеском вошел в воду. Энергетический вдох делал уже в полете, приложив изрядное усилие, — в окружающем пространстве все еще чувствовались последствия взрыва эфирной гранаты.

Тот же голос, что пару минут назад давал мне советы, сейчас скомандовал что-то по-немецки, но меня это не особо волновало.

Искать шляпу в фонтане долго не пришлось — я чувствовал родной артефакт даже с закрытыми глазами.

Не знаю, как выглядела со стороны фигура голого мужика в шляпе, но мне казалось, что истекающая из обруча ментальная тьма окутала меня словно плащ некроманта.

Пытавшегося вновь влезь в фонтан крупного мужика в маске я припечатал видением прыгнувшего на него гремучего льва. Здоровяк с воплем выпал из фонтана и рухнул на спину, пытаясь отбиться от несуществующего зверя. Вторым видением досталось еще одному любителю маскарадов, на котором я почувствовал парочку артефактов. Увы, продавить защиту коллеги-мага мне не удалось, и я тут же переключился на говоруна, пока здоровяк не опомнился и все еще барахтается на траве.

Бросаться образами меня научил Чуча, а вот болотный бегун, который едва не свел всю нашу команду с ума, дал мне несколько очень поучительных уроков боли, страха и наведенного извне отчаяния. В мозг явного предводителя этой троицы я вцепился со всем пылом моей оскорбленной души.

Не берусь судить, что именно он увидел в затопившем его мозг кошмаре, да и выражение закрытого маской лица мне было недоступно, но визжала эта сволочь, словно свинья на скотобойне.

Не успел я порадоваться успешному внедрению, как все опять пошло наперекосяк. Не знаю, что там переклинило в головешке говоруна, но в стандартном выборе — бей или беги, он выбрал первое, хотя и, к счастью для меня, действовал слишком бестолково.

Выхватив пистолет из наплечной кобуры, незнакомец начал палить в меня, продолжая визжать и даже не пытаясь целиться. Пришлось благоразумно и совсем негероически плюхаться в воду, чтобы спрятаться за бортиком фонтана. Судя по всплеску паники, мой коллега-маг верно оценил ситуацию и сбежал от греха подальше.

Пули ударили и в бортик, и в центральную фигуру, портя неплохую вещь. От страха я даже нырнул, но опомнился и поднял голову над водой, чутко отслеживая положение противников. Мага уже и след простыл. Стрелок, фонивший остатками страха и непонятно почему сожалением, тоже удалялся, а вот куда пропал ринувшийся за мной в фонтан здоровяк — совершенно непонятно. Нащупать его ментальный фон вообще не удалось.

Дело прояснилось, когда я встал в полный рост. Бедолаге прилетело от своего же подельника — попал под шальную пулю. Прощупывание пульса показало, что врач, даже магический, тут уже не поможет. Разве что некромант, но здесь такие не водятся… вроде.

Выстрелы переполошили весь веселый дом, который из-за позднего времени немного притих. Первым в садик ворвался соглядатай, которого барон, похоже, отрядил охранять мою персону.

Не справился, бедолага, вон как расстроился. В руке боец сжимал револьвер, причем было видно, что этой штукой он умеет пользоваться.

— Где? — почему-то с дикой злобой зарычал на меня временный опекун.

— Живые — сбежали, — устало ответил я, кутаясь в мокрую простыню. — А трупак вон лежит, свои же подстрелили.

Охранник стремительно подошел к трупу и, когда перевернул его на спину, вдруг сильно побледнел. Тихо выругался на немецком и на этом же языке начал отдавать приказы подбежавшему здоровяку, который, судя по ливрее на голое тело, являлся охранником цветника фрау Катарины. Труп быстро куда-то утащили, а с ним исчез и прикрепленный ко мне охранник. Похоже, личность убиенного была важнее моей безопасности.

Устало вытерев мокрой простыней лицо, я вздохнул и проворчал:

— Может, все-таки жениться? Не везет мне со случайными связями — постоянно бьют ни за что ни про что, даже не дав одеться.

Через минуту стало легче — явилась хозяйка дома в сопровождении очень заботливой свиты. Меня тут же вытерли, обласкали и пожалели. Но это старались девочки, а вот фрау Катарина изволила гневаться, но явно неискренне:

— И что это вас нелегкая понесла в фонтан?

— Рыбки хотел половить.

— На червячка? — не сумела сохранить гневный тон фрау.

— Ну, знаете ли, у вас фонтан без подогрева! — искренне возмутился я.

— Сами надумали или посоветовал кто? — посерьезнев, спросила она.

Выгораживать подставившую меня девицу я не видел смысла и рассказал о чернявой малышке.

— Найдите мне Зару!.. — прошипела фрау.

Две девчонки тут же отделились от свиты и куда-то убежали.

Не завидую я этой Заре. Мне кажется, что таким же тоном гоголевский Вий говорил: «Поднимите мне веки!..»

Гогов поспорить на что угодно — Катарина точно знает, что за ерунда здесь происходит, но выудить из нее хоть крошку информации мне не удалось.

Ситуация прояснилась где-то через час, когда к нам явился Тадеуш собственной персоной. Теперь это был не франтоватый колобок, а эдакое пушечное ядро. Особенно напрягал монструозный и явно артефактный револьвер в его набедренной кобуре. Да и вообще Тадеуш сейчас был похож на питбуля, которого не просто разбудили в неурочный час, а еще и нагадили в любимую миску. Оставалось только радоваться тому, что моя роль в происходящем безобразии всего лишь косвенная. Да и то от злобного взгляда подручного барона стало не по себе. Не удивлюсь, если сей господин служит своему хозяину еще со времен лихих пятидесятых.

С собой Тадеуш привел мага-пустышку, который специализировался на лечебных артефактах.

Все вели себя подчеркнуто уважительно, но после того как лекарь констатировал отсутствие серьезных травм и очень быстро залечил все синяки, Тадеуш безапелляционно заявил:

— Герр Зимин, вы ведь планировали утром отправиться обратно?

— Д-да, — не совсем уверенно ответил я, потому что до сих пор не решил, как реагировать на произошедшее в саду.

— Очень хорошо, — кивнул подручный барона, — мой господин сказал, что во всем разберется и уведомит вас о результатах расследования.

Судя по его тону, оставаться в городе мне категорически не советовали.

Увидев понимание в моих глазах, Тадеуш резко кивнул и покинул дом фрау Катарины. Похоже, дальше охранять меня будут только девушки.

Ладно, не станем нарываться на неприятности и отправимся восвояси. Конфликтовать с Головорубом точно не стоит. Да и вообще, мне в Купферштадте разонравилось, и желание переселять сюда своих родных улетучилось без остатка.

До отхода колонны меня обласкали, пожалели и вымотали до полуобморочного состояния, так что погрузку в фуру я запомнил слабо. Хорошо хоть погрузили все мои вещи и ничего не потеряли.

ГЛАВА 5

Не знаю, было ли это побочкой работы лечебных артефактов или же сказалась пьянка вкупе с другими излишествами, но проснулся я в отвратительном состоянии. Пассажирское кресло фуры было хоть и достаточно удобным, но для полноценного сна не предназначалось. Так что к бедламу в голове добавилось еще и затекшее тело. Одно хорошо — в пассажирском отсеке имелся хоть и маленький, но достаточно неплохо оборудованный санузел.

Умывание холодной водой привело меня в относительный порядок, а с остальным справился организм мага, усиленный постоянным притоком энергии.

В общем, когда караван прибыл на станцию, я чувствовал себя вполне бодрячком: впрочем, только на физическом уровне, а вот настроение никак не хотело выползать из минуса.

Немного легче стало, когда спустился в купол уже ставшей родной станции. Привычная и дорогая сердцу суета подняла настроение. Буквально вдохнув через артефакт уют и доброжелательность, я отправился заряжать караваны.

Когда процесс встал на наезженные рельсы, через коммуникатор пригласил к себе Баламута с его новой пассией. Шляпу снимать не стал, и этот факт явно нервировал обоих моих собеседников.

Как ни странно, по возвращении домой мое отношение к Грете изменилось. В большей степени благодаря ее поведению и настроению стариков. Похоже, за время моего отсутствия коллектив укатал хотелки германской фройляйн и немного обломал ей колючки. Я уже давно без стеснения мониторю эмоциональное состояние домочадцев, так что сразу уловил изменения.

Девушка вела себя скромно и старалась лишний раз глаза не поднимать. Даже стало интересно, что такого старики рассказали Грете. Вряд ли Гена стал бы пугать свою возлюбленную страшилками о Туманном Демоне.

Кстати, свою новую погремуху нужно как-то обкатать. Пока не знаю как, но это решим потом, а сейчас займемся насущными проблемами.

— Грета, мне кажется, мы начали наше знакомство как-то неправильно, — сказал я с максимальной благожелательностью, на которую был способен. — Для начала предлагаю перейти на «ты». Согласна?

— Да, герр Зимин.

— Называй Никитой, как все, — поправил я, но не стал акцентировать на этом внимание. — Ты уже наверняка знаешь, что я могу управлять ментальным артефактом и способен считывать эмоциональный фон. Сразу уточню, что ни управлять людьми, ни слышать их мысли мне не дано. Так вот, я знаю своего друга буквально с пеленок, а теперь еще и чувствую его, поэтому понимаю, как сильно он к тебе привязался. Да и ты относишься к нему с теплотой и нежностью. Так что мешать вашим отношениям не собираюсь. Живите и радуйтесь. У нас, в нашей большой семье, есть главное правило: если имеешь претензии к ближнему своему, нужно высказать все прямо. Это правило появилось неспроста. Однажды недомолвки и камни за пазухой едва не довели нас до беды. Далеко не факт, что такая ситуация не повторится. Ты хочешь мне что-то сказать?

— Нет, герр… Никита, — быстро поправилась Грета. — Это ты меня прости за нехорошие мысли. Теперь я вижу, что ты добрый и справедливый человек.

— Это, конечно, перебор, но важно, что ты говоришь искренне, — уточнил я. — Хорошо, что мы поняли друг друга, ведь мне нужна твоя помощь.

Я действительно нуждался в ее подсказках, к тому же вовлечение девушки в мои дела приободрило ее и сняло остаточное напряжение.

— Буду рада помочь.

— Тут вот какая ерундовина приключилась… — со вздохом начал я, а затем кратко обрисовал случившееся в Купферштадте.

— Вот вечно ты вляпываешься без меня!.. — недовольно проворчал Гена в финале моего рассказа.

— Подожди, Баламут, — отмахнулся я от друга, — Грета: ни фрау Катарина, ни тем более Тадеуш ничего мне так и не объяснили. Может, у тебя есть догадка, кто мог на меня напасть?

Девушка на секунду замерла. От нее повеяло страхом, но, глянув на Гену, она решительно вздохнула и все же ответила:

— На ум приходит только сын нашего барона.

— Поясни, — немного растерялся я.

— У нас всего четверо магов, и либо по приказу самого господина барона один из них мог напасть на вас, либо его притащил Руперт. И если, как вы говорите, Тадеуш сильно переполошился, то это явно связано с любимым сыночком нашего господина. Стального Тедди вообще трудно смутить.

Да уж, веселые мне достались соседи — Стальной Тедди, Головоруб и его явно неадекватный сыночек…

— Но чем я мог не угодить этому вашему Руперту? — искренне недоумевал я.

— Вы говорили, что понравились барону… — чуть подумав, сказала Грета.

— Да вроде нормально поладили.

— Барону мало кто нравится, — с явным намеком произнесла девушка.

— И?.. — с нажимом спросил я, потому что намек до меня не дошел.

Девушка еще раз вздохнула и заговорила почему-то намного тише, чем до этого:

— Вы ведь знаете, что недар не может наследовать боярский удел?

— Слышал об этом, — ответил я, уже догадываясь, в чем дело.

— Говорят, что у Руперта есть договоренность с даром Герхардом Штольцем о том, что именно он унаследует баронство, но только формально, а править будет Руперт. И тут появляетесь вы, с ходу очаровав старика. Но это, как вы сами понимаете, слухи базарных теток…

Я посмотрел на Грету совсем по-другому. Оказывается, наша новая подруга умеет не только охмурять мужиков сильно старше себя, но и думать своей очаровательной головкой, а также проводить анализ того, что услышали ее маленькие, но очень чуткие ушки.

— Грета, — буквально излучая приязнь, приложил я руку к груди, — позволь извиниться за мое свинское поведение во время нашего знакомства. Если тебя не испугает быт этого медвежьего угла, то милости просим в нашу маленькую компанию. Когда поедем зимовать в Китеж, с меня презент.

— Ну что вы… ты, — покраснела польщенная девушка, — я всегда рада помочь друзьям моего милого котика.

С огромным усилием мне удалось сдержать ржание. Баламут скрипнул зубами и показал мне кулак.

Проглотив смех, я повернулся к любительнице престарелых котов:

— Грета, еще раз спасибо за помощь. Если позволишь, я на пару минут отниму у тебя этого шкодливого кошака. Нам, мальчикам, нужно пошептаться.

— Я прекрасно понимаю, что такое мужские дела, и не собираюсь в них лезть, — как примерная немецкая жена скромно заявила Грета.

А вот тут она покривила душой, но именно покривила, а не соврала. Лезть в наши дела она точно будет, но только там, где найдет безопасную для этого лазейку.

Присев в шутейном книксене, Грета вышла из комнаты.

— Даже не начинай… — с ходу окрысился Баламут.

— Не буду… котик!.. — все же заржал я, но быстро успокоился и, сняв шляпу, положил ее на пульт. — Ладно, давай к делу. В общем-то, я хотел потешить твое самолюбие и кое о чем попросить.

В последнее время у меня появилась привычка снимать артефакт при откровенных разговорах с Геной — это его расслабляло.

Ирония в том, что уже давно я мог читать старого друга и без артефакта.

— Дай угадаю, — с ухмылкой отреагировал Баламут, — не понравилось, что тебя валяли по земле — как тогда, на нашей первой дискотеке?

— Да, — не стал отнекиваться я. — А особенно неприятно было, что ты в это время тискал Ленку.

— А кто отказался ходить на бокс? — привычно отреагировал мой друг. — Я тебе в няньки не нанимался.

— Да ладно, а кто бил себя в грудь, братом называл и грозился порвать любого моего врага? — с напускной обидой спросил я. — Кстати, тогда меня больше взбесил не заработанный фингал, а твой подкат к Ленке. Но дело не в этом. Мне действительно не понравилось чувствовать себя настолько беспомощным. Уже привык быть крутым магом. Оказывается, эфирная граната — штука мерзкая. С этим нужно что-то делать, и тут тебе карты в руки как специалисту.

— Даже не знаю, — развел руками Гена. — Бойца из такого тюфяка быстро не сделаешь, да и небыстро тоже. Тут годы нужны, а прирезать тебя могут уже завтра. С твоим-то талантом влипать в приключения…

— С моим?! — подобное заявление вызвало у меня праведный гнев, особенно учитывая все, что натворил Баламут в Китеже.

— А я и не отрицаю, что косячу не меньше тебя, но запинать меня, даже втроем, мало у кого получится, — невозмутимо парировал мой друг, но затем, нахмурившись, добавил совершенно серьезно и даже обеспокоенно: — Уже дважды я успевал лишь к шапочному разбору. Тебя спасала только магия. Домовой, я не хочу прибежать в третий раз и увидеть твой труп. Так что ты прав: нужно что-то делать.

— И что предлагаешь?

— А что тут предложишь?.. — притворно вздохнул Гена и развел руками. — Лучшее лекарство в таком случае — это ствол, но он не всегда под рукой, особенно если бегать голышом за незнакомыми девицами в незнакомые места. Давай для начала попробуем упростить задачу. Знаешь, какой удар кулаком самый эффективный?

— Даже гадать не берусь, — не повелся я на его подначку.

— Самый эффективный удар кулаком получается, если в нем зажат нож. Идем покажу тебе кое-что из моей коллекции, к которой ты относился с таким пренебрежением.

— Гена, я ведь уже извинился…

В ответ мой друг лишь фыркнул, и имел на то полное право. Когда мы готовились к пересечению грани между мирами, я все ныл о том, что было потрачено слишком много общих средств на всякий колюще-стреляющий металлолом и буро-желто-зеленые одежки. Вот теперь приходится краснеть.

Мы вышли в коридор и по нему дошли до оружейки. Обруч в шляпе позволял мне не только мониторить процесс зарядки, принимать сигналы со сторожевых менгиров, но и отслеживать эмоциональное поле в столовой. Там все было хорошо. Дальнобойщики веселились, но душок легкой опаски в общем ментальном облаке все же присутствовал. Теперь-то мне известно, что именно их напрягает.

Даже не знаю, радоваться тому, что тебя боятся, или нет. Особенно когда душок страха то и дело проскальзывает у людей, которых ты уже считаешь близкими.

А вот кто меня совершенно не опасался, так это Златка. Девочка выскочила из кухни и явно собралась проскользнуть в оружейку с нами за компанию. Но не тут-то было.

— Злата, я что говорил? — нахмурился Гена, строго-настрого запретивший внучке соваться в заполненную опасными предметами комнату.

Кто бы сомневался, что именно поэтому желание попасть туда стало для девочки идеей фикс…

— Ну, Дя!.. — решила она апеллировать ко мне как к начальству деда.

— Нет, Кнопка, это не место для игр. Твой дедушка даже за мной присматривает, когда туда пускает.

Я, конечно, шутил, но эта шутка было очень близка к истине.

Баламут фыркнул и, споро развернув внучку, шлепком отправил ее обратно на кухню под опеку тетушки Пин. Старая кореянка как раз выглянула из дверей, явно обнаружив пропажу подопечной. С ней появилась и Грета:

— Злата, пошли лепить штрудель!

— А что это? — живо откликнулась любопытная девочка.

Она явно нашла общий язык с претенденткой на роль бабушки; впрочем, наша эмоциональная лампочка могла поладить с кем угодно.

— Вот сделаем с тобой самый лучший штрудель по эту сторону Клыкастых гор, тогда и узнаешь!

— Хорошо, — вздохнула Златка, покосилась на дверь оружейки и побежала к кухне.

Набрав код на замке, Гена вошел внутрь и направился прямо к полке с амуницией, чем вызвал у меня смешанное с любопытством удивление. Оружие у нас находилось в запирающихся шкафах, кроме аварийного набора в пирамиде.

Покопавшись в содержимом полки, мой друг развернулся и торжественно ткнул в меня ботинком.

— Неожиданно, — хмыкнул я. — Предлагаешь бить супостата ботинком, как таракана тапком? Кажется, у меня есть такой же, но вряд ли он волшебный.

— Конечно, есть, — подтвердил Баламут, — я же его тебе и подбирал. Но разница все же имеется. Попробуй найти одно отличие.

Взяв ботинок, я повертел и его и быстро нашел ту самую разницу. С внешней стороны короткого голенища обнаружилось странное металлическое кольцо.

Испытав приступ любопытства, я потянул за кольцо, и из складки кожи наружу полезла стальная пластина с выемками под пальцы. Это было похоже на плоский кастет, одна часть которого вытягивалась в короткое одностороннее лезвие. По виду штука несуразная, но, инстинктивно сжав пальцы на пластине, я понял, что в ладони оружие лежит неплохо.

— Но это так, вспомогательное, — отобрав у меня ботинок, но оставив нож, резюмировал Гена. — За основу примем поясной кинжал и кое-что припрячем в рукаве. На мысль о ботинке меня натолкнул рассказ о том, как ты поперся за сладкой приманкой только в шляпе и туфлях. В общем, это была присказка, а сказка будет завтра.

— Кто бы сомневался… — проворчал я.

Быстро разобравшись с обувью и ее неожиданной начинкой, мы закончили построение планов и перешли в столовую. Там нас уже ждал праздничный, по случаю возвращения любимого начальника, ужин.

Посмотрев на то, как расстарались супруги Чо, я решил сделать еще один финт в моих сложных отношениях с дальнобойщиками. Кнута им вроде вполне хватает, так что перейдем к пряникам:

— Гена, сходи в столовую и пригласи старших караванов к нам на ужин.

— Так вроде уже поели? — не понял моего хода Баламут.

— Хочешь, поспорим, что от шашлыков из жабьего мяса и кабаньих ребрышек с пивом они не откажутся?

Спорить мой друг не пожелал, и правильно сделал — оба названных мной блюда были не только вкусными, но и довольно редкими. К тому же пиво наши соседи-староверы делали отменное, пусть и уступающее амброзии барона. Заказывать пиво в столовой караванщики не решались — подчиненным хмельное давать было чревато, а пить самим на глазах изумленной публики как-то не комильфо.

А вот если хозяева пригласят на посиделки, то почему бы не пропустить по бокальчику?

Гена вернулся на кухню в компании бородатого мужика среднего роста и его безбородого коллеги. Безбородый, назвавшийся Данилой Егоровичем, был обряжен в привычный для местных костюм почти техасского стиля, а вот бородач — Антон Петрович оделся словно купец царских времен. Это выдавало в нем старовера, поэтому не факт, что караванщик станет пить пиво.

Однако стал, причем с большим удовольствием. Мои соратники вели себя подобающе случаю и играли эдакую свиту мага. Даже Златка поддалась общей интриге. В итоге мужики чувствовали себя скованно, но наладить определенный контакт нам удалось, и это немного разбавило легенду о совсем уж бесноватом Туманном Демоне.

Понятия не имею, что из этого выйдет, но иррациональный страх, замешанный на суеверии, — штука непредсказуемая и потому опасная.

Через чес, когда оба караванщика откланялись, атмосфера на кухне вновь вернулась в семейно-уютное русло, с шутками и искренним смехом.

ГЛАВА 6

Кто бы сомневался, что Баламут воспользуется моей просьбой о помощи на все сто и извратит ее по максимуму… В итоге меня разбудили в десять часов утра, да и то потому что тетушка Пин не позволила сделать этого раньше, за что ей огромное спасибо.

Несмотря на лето и почти обеденное время, у нас на перевале было еще свежо, так что после сна я немного поежился. Баламут решил оторваться по полной и отомстить в моем лице всем, кто не служил в армии. В общем, наружу мы выбрались в так называемой форме номер раз — то есть в одних трусах.

От зарядки я отбивался как мог, но он убедил меня, что это нужно для разогрева суставов и связок. К тому же активные действия дали согревающий эффект.

— Ну что, давай, — как только мы завершили разминочный комплекс, заявил Гена, и тут же начал меня избивать.

Точнее, он только обозначал удары, но безболезненными их не назовешь. Сразу вспомнились школьные годы. В старших классах Баламут уже имел разряд по самбо и боксу. Затащить меня на секцию ему не удалось, тогда он начал устраивать такие вот шутейные потасовки. Мне это конечно же не нравилось, и именно поэтому я до сих пор отказывался от серьезных тренировок со слишком уж увлекающимся мастером этого дела.

И все же нужно признать, что в той нелепой ситуации у фонтана я обошелся без увечий лишь благодаря нашим с Баламутом полушутливым потасовкам. Именно они научили меня уклоняться и перехватывать удары почти на инстинктивном уровне.

— Неплохо, — резюмировал Баламут, когда я вошел в ритм и начал блокировать ладонями почти все его выпады. — Теперь усложним это дело. Одной обороной спастись не получится. Правой работаешь как обычно, а в левую возьми эту палочку.

— Почему в левую? — удивился я. — Вроде не левша…

— Потому что для тебя важнее не нанести урон, а прикрыть себя. И запомни на будущее: твоя сила в магии и все, что мы сейчас разбираем, нужно лишь для того, чтобы выиграть время.

А вот тут Баламут меня откровенно удивил. Он хоть и говорил с долей горечи, но высказывал вполне здравые мысли для недара, который за магией лишь наблюдает со стороны.

— Чего удивляешься? — недовольно проворчал Гена, замерив мою реакцию. — Меня учили оценивать ситуацию и выстраивать тактику, опираясь на любые переменные.

— Ты мне еще лекцию закати, — в тон ворчливому штурмовику ответил я.

— Просто слушай, но и сам не забывай думать. Вы, маги — конечно, крутые, как Гималаи, но зуб даю: в этом же и ваша слабость.

— Много ты видел магов! — хмыкнул я, но без особой уверенности.

— Зато повидал всяких баранов, решивших, что если уж заполучили автомат, то уже держат бога за бороду. Из меня еще в армейской учебке выбили ту самую обманчивую уверенность, что дает оружие в руках. Боец должен полагаться на свои умения, а не пользоваться психологическими костылями.

Еще немного — и я выпаду в осадок от этих сентенций почти профессорского уровня. Я знал, что его натаскивали настоящие зубры, но даже подумать не мог, что там реальная наука с элементами прикладной психологии.

Для более активной тренировки мы надели комбинезоны, потому что все пространство стоянки было заасфальтировано, и падать тут не очень приятно.

— Нападай, — сказал Гена и, как только я попытался ударить его палочкой в бок, увел мою вооруженную руку в сторону и указательным пальцем за секунду успел пять раз ткнуть в уязвимые, а главное — болезненные места на моем теле.

— А можно не так сильно тыкать? — поморщился я, растирая плечо, где точно будет синяк.

— Разжирел ты, брат. Этот мир тебя немного подтянул, но все равно ты неженка неженкой. Ну ничего, раз согласился на тренировки, мы сделаем из тебя если не Шварца, то как минимум Чана.

В голове тут же всплыли картинки, в которых всемирно известного китайца пинают, как футбольный мяч. Такая перспектива настолько возмутила меня, что в ответ на свой пассаж ошарашенный Гена увидел классическую фигу.

— Закатай губу обратно. Никого из меня ты делать не будешь. Ограничимся основами. Может, у меня вообще получится больше так не подставляться.

— Ладно, — притворно вздохнул Баламут. — Давай разберем твой недавний случай. Если свалили на землю и ты понимаешь, что даже на карачках сбежать не получится, сразу переворачивайся на спину и оставайся на нижнем уровне.

— Чтобы опять пинали ногами?

— Чтобы не ткнули ножом. Ногами бьют — это неприятно, но нож хуже. К тому же так ты будешь контролировать пространство, причем даже лучше, чем нападающий. Смотри.

Баламут, словно ртутный, перетек из положения стоя в положении лежа на спине. Даже завидно стало. Мелькнула мысль — может, все же стоит согласиться на усиленные тренировки?.. Но я от нее сразу отмахнулся.

— Теперь попробуй ударить меня ногой.

Я попробовал, и тут же нога увязла в захвате. Затем последовали тычки в бедро и пах, а когда я от резкого рывка потерял равновесие и упал рядом с Баламутом, то заработал еще и болезненные удары под ребра и в шею.

При этом мой друг перекатился через меня, выйдя из переката на полусогнутые ноги.

— А если бы ты вздумал наклониться, чтобы ткнуть меня ножом, все было бы еще веселее. Так что для начала мы будем учиться правильно лежать и захватывать ногу, а затем перейдем к тому, как нужно падать.

Скажи мне он такое еще вчера вечером, я бы парировал уверениями, что встать и тем более лечь смогу без дополнительных уроков, но сейчас пришлось прикусить язык. Лишним подтверждением стал процесс моего перехода в положение лежа с едва сдерживаемым кряхтением. Даже покраснел немного.

Ничего, есть у меня мысль, как поквитаться…

Где-то с час он валял меня по асфальту. Не скажу, что ощутил прогресс обучения, а вот боль от синяков чувствовалась прекрасно. Так как план мести уже созрел, я волевым решением прервал тренировку и обрадовал друга известием, что сегодня он будет сопровождать меня на вылазку в Крону.

— Ты же сам говорил, что там тебе без меня даже проще! — удивился Баламут. — Да и мне по земельке как-то привычнее. Может, сходим на кабанов?

— Нет, дружок, — зловеще улыбнулся я, — мне нужно тебе кое-что показать, так что бабочек ловить пойдем вместе. А потом, если останется желание, можно и кабанчика подстрелить.

Собирались мы не долго, тем более что снаряжение требовалось только Гене. Грета провожала своего кавалера, словно на войну. Даже всплакнула немного. Этот дикий для нас мир пока не так уж знаком и от того не очень-то пугает. И все это в основном по причине плохой осведомленности. А вот девочке, которой в детстве рассказывали страшные сказки о тварях, живущих в Кроне, было неуютно.

Гена, как мог, успокоил подругу, и мы отправились в путь. Чучу нашли в мастерской, где он мирно спал на подушке, которой с ним поделилась сердобольная Златка. Идти с нами он не хотел, но образ кусочка сыра решил вопрос положительно. Тахрун был нужен мне для того, чтобы отыскать новое место, где растет особая лиана. На старое возвращаться не хочется из-за кикиморы.

Хохластый крысюк не подвел и привел нас к баобабу, где тут же нашлись засохшие бутоны нужной формы и оттенка.

— Ну что, полезли? — с легкой ехидцей спросил я у хмурого друга.

Обычно мне приходилось беречь его эго, немного сникшее от того факта, что он был лишен и капли магического дара, но после утренней тренировки моя тактичность сильно скукожилась.

— Чтоб тебя!.. — ругнулся Гена и, проверив снаряжение, начал ловко карабкаться по необъятному в буквальном смысле слова стволу баобаба.

Я двинулся следом и быстро обогнал более спортивного напарника, а все потому, что мне не было нужды каждые десять метров забивать костыли.

Его прибытие на нижнюю ветку я встречал как Чеширский Кот — возлегая на боку и таинственно улыбаясь.

— Теперь нам туда, — ткнул я пальцем вдоль ветки.

— Выше не полезем? — спросил Баламут, глянув под ноги, где полусотней метров ниже поверхность земли терялась в вечном полумраке Подлеска.

И это еще очень скромная высота.

— Пока нет, — мотнул я головой и прогулочным шагом двинулся по толстенной ветке.

Гена опять ругнулся и вбил очередной костыль. Через десять метров в древесину ветки впился еще один, надежно страхуя древолаза от фатального падения.

Когда мы отошли от основного ствола на три дюжины шагов, Баламут нагнулся, чтобы вбить следующий костыль, но так и не смог этого сделать.

— Гена… — тихо и даже как-то зловеще позвал я друга.

— Чего? — поднял он голову, не разгибаясь.

И тут я его толкнул.

Да уж, такого на мякине не проведешь. Несмотря на неудобную позу и внезапность, он почти сумел удержаться на ветке, но «почти» в таких случаях не считается.

— Скотина-а-а! — Оборвав в падении слишком тонкую лиану, мой друг ухнул вниз.

В принципе, ничего страшного ему не грозило — максимум покачается как маятник в десятке метров под веткой, да и подтянет себя на лебедке, но это если бы моя задумка не сработала. А она сработала!

Активировав «паука», я тут же установил связь с браслетом опричника на руке Баламута и увидел, как вокруг меня разлетаются силовые нити, а самые толстые уходят вниз. А затем я чуть не улетел следом за жутко матерящимся подопытным.

Повинуясь моей воле, дополнительные нити охватили противоположный край ветки и вернули мне равновесие. Я контролировал не только работу «паука», но и отслеживал состояние Гены. Он испытывал сложную смесь эмоций, в которой было немного паники и изрядная доля ярости, густо замешанной на восторге.

Кажется, я опять разбудил в нем адреналинового наркомана. Чего, в принципе, и добивался.

В общем, совет барона сработал на все сто процентов. Падение Баламута прекратилось метрах в пяти под веткой. Как я заметил, уже подтягивая его вверх, силовые нити не только крепились к тонкому браслету, но и обвивали руку напарника до локтя, так что угроза получения травмы сводилась к минимуму.

Как только все еще ругающийся напарник с моей помощью забрался на ветку, он тут же забил дополнительный костыль, и только после этого разогнулся и стал сверлить меня злобным взглядом.

Я спокойно посмотрел ему в глаза и спросил:

— Понял, за что?

Со стороны мой поступок выглядел довольно подленько, но на то у меня были причины, кроме удовлетворения тяги к проказам. Утреннюю тренировку он тоже мог бы провести в более щадящем режиме. К тому же я и без ментального артефакта ощущал в нем некое злорадство от причинения мне боли. И это было не в первый раз. Потаенная зависть все никак не унималась и прорывалась наружу нехорошими протуберанцами.

— Давно уже понял, — проворчал Гена, впрочем не испытывая особенного раскаяния, — но иногда ничего не могу с собой поделать.

— Главное, что осознал проблему, а сдерживаться мне и самому трудно.

— Значит, квиты? — спросил Баламут.

— Квиты, — ответил я с подозрением, потому что изменившееся настроение друга начало меня настораживать.

— Восстановился? — спросил он, явно намекая на мой магический запас.

— Ну, почти…

— Вот и ладненько.

Одарив меня лучезарной улыбкой он что-то перещелкнул на поясе, сделал два коротких шага и прыгнул с ветки, при этом взмахнув руками аки птица. Меня тут же прошиб холодный пот, потому что тросик со свистом скользил в ушке костыля, а так не должно быть!

Япона икебана! Он снял страхующий стопор!

В панике я плеснул в артефакт слишком много силы, и в окружающее пространство ударили тысячи тоненьких силовых нитей, но главными были те, что ушли вниз к браслету опричника, несущемуся к земле вместе с этим идиотом.

Из-за неожиданности происходящего поймать его удалось на пределе — метрах в десяти. А на то, чтобы подтянуть этого летуна, ушел почти весь мой запас энергии.

— Ты что творишь, сволота?! — прорычал я, затащив его наверх и пытаясь отдышаться, хотя физически почти не напрягался. Все от стресса проклятого.

— Сравниваю счет, — ехидно оскалился Баламут, но быстро убрал ухмылку, — а если серьезно, то проверял, как ты можешь работать в стрессовой ситуации. Без этого отказываться от лебедки будет опасно. Причем прежде всего для тебя.

— Проверяльщик хренов! — все никак не мог успокоиться я. — А если бы не успел?

— Так я же не дурак, — опять ехидно ухмыльнулся Баламут, — стопор сработал бы на последнем костыле; правда его могло и вырвать, но кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— А кто слишком уж рискует, за того пьют другие, на поминках, — опять завелся я.

Его слова о костыле меня немного успокоили, но только до упоминания того, что этот самый костыль действительно мог и не выдержать.

Вот уж действительно — сапожник без сапог. Если бы рядом со мной кто-то вот так разволновался, хватило бы толики силы, пропущенной через артефакт, чтобы успокоить психа. А себя утихомирить никак не получается.

— Ладно, ты действительно в чем-то прав, — отдышавшись, наконец-то успокоился я. — Так что давай устроим небольшую тренировку, а уже потом полезем вверх.

И мы устроили. Получился у нас эдакий тренировочный день.

Через два часа удалось выяснить, что все очень даже неплохо. Если напрячься, у меня получалось перехватывать напарника в добрых двух десятках метров от себя, но это на крайний случай, и проверяли мы такую возможность с материальной страховкой.

После проверок и испытания в качестве стандарта был выработан режим движения с дистанцией не более пяти-семи метров. За дистанцией должен следить Баламут, а на мне, как и прежде, мониторинг округи. Вверх Гена лезет первым, дабы пролетая мимо меня, успеть передать привет. А вот по ветке первым двигаюсь уже я.

Через два часа, устроив пикник на все той же нижней ветке, мы начали не стесненное костылями и лебедкой восхождение.

Генку буквально распирало от удовольствия и явно не только из-за прилива адреналина, но и от того, что он опять проявлял инициативу, пусть и с обязательной страховкой в моем лице. Все почти как в старые времена.

Ну а мне, если честно, это тоже нравилось. Устал я принимать решения за всех даже в мелочах. Кстати, такая ситуация наводила на очень интересные мысли, и их нужно обмозговать, но в более спокойной обстановке.

Баламут, благодаря лучшей физической подготовке, пер вверх с напористостью лифта. Приходилось даже его тормозить. В принципе, я и сам мог бы ускориться подтяжкой силовых нитей, но предпочитал держать энергетический запас полным — тренировка показала, что в таком случае нити достают дальше, чем с уполовиненным запасом.

К тому же нужно дать нагрузку на мышцы, а то с подобной «подтяжкой» недолго опять облениться и разжиреть.

До верхнего яруса Кроны добрались за считаные минуты, затем принялись искать нужные нам цветочки. И нашли, причем вместе с бабочками. Этот выход был не таким удачным по добыче, как предыдущий, зато прошел без ненужных встреч и треволнений — хватило и наших акробатических экспериментов.

До вечера было еще далеко, так что решили на обратном пути поискать кабанчика или хотя бы сусла — так местные назвали животное, отдаленно похожее на суслика, но в полцентнера весом. Конечно же и у этого представителя беловодской фауны имелось мудреное латинское название, но все предпочитали пользоваться народным творчеством повольников, а с фантазией у них не очень хорошо.

С моими навыками кабана или сусла найти не проблема, но самое главное, что благодаря дару мне удалось обходить таких существ, встречаться с которыми очень не хочется. К примеру, пару минут назад я уловил отголоски гнева единорога. Эта мохнатая глыба паслась где-то в паре сотен метров от нас, так что я скорректировал маршрут, от греха подальше.

Здоровенная тварь, имеющая габариты небольшого слона и украшенная длинным рогом на лбу, испугает кого угодно. До сих пор жалею, что разрешил батоно Левану при случае испробовать на этом монстре противотанковое ружье, купленное исключительно для этой цели. Есть у меня нехорошее предчувствие, что азарт ярого охотника может закончиться плохо для всей нашей компании.

Кабана я почуял где-то через час, когда уже подумывал о возвращении на станцию. Крупное непарнокопытное было раздражено и транслировало свое недовольство в окружающее пространство, вот отголосок этих эмоций мне и удалось уловить.

— Двигаемся на три часа, — сказал я Гене и с сомнением посмотрел на обрез в своих руках.

У моего друга имелся не очень-то подходящий для охоты автомат, что в сочетании с моим огрызком не внушало особой уверенности в нашей боевой мощи. И все из-за лени — очень уж мне не хотелось тащить с собой на дерево тяжеленный «Вепрь». Нужно на будущее разделять походы в Крону и наземные охоты. Впрочем, если что, мы всегда сумеем добежать до ближайшего ствола баобаба. Да и вообще мне в последнее время как той белке — комфортнее на дереве.

Кабана мы нашли быстро. Плохо то, что нашли не только мы, но и наш старый знакомец. Точнее его родственник, первого мы уже отправили частями к ведьмам в Подол.

Кабан явно занимался воспитанием подрастающего поколения и гонял по поляне молодого подсвинка. За этим делом наблюдали три свиньи, а теперь еще и мы с гремучим львом.

В общем, картина «Не ждали».

На дерево вроде рано, но уже очень хочется. Кабан явно плохо подумал, оценивая риски, и решил, что мы ему нравимся меньше, чем лев. Рыкнув, тупая свинья рванула в нашу сторону.

Похоже, эту непарнокопытную тварь кабаном назвали не зря, хотя в плане внешнего сходства имелись разве что клыки да щетина вдоль хребта.

«У этого психа даже пятачка нет!..»

Последняя мысль панически сбежала из моей головы, но тело действовало уже на автомате. Я шагнул вперед, сжав обрез двумя руками скорее как дубинку, чем огнестрел. Мне нужен был упор, и отнюдь не для того, чтобы погасить отдачу выстрела.

Для надежности еще и чуть присел, но это больше для того, чтобы не мешать Гене. Баламут встал за моим правым плечом, и над ухом тут же оглушительно защелкал автомат.

— В сторону! — крикнул я, понимая, что останавливать разогнавшегося кабана уже бессмысленно.

Пули разворотили ему морду, и он явно не видел, куда прет, а вот метнувшийся за ним лев обстановку контролировал прекрасно.

Как спарка тореадора с бандерильеро, мы разошлись в стороны и тут же, пропустив кабана, сомкнулись вновь. Тактику гремучего льва мы уже знали, и, когда он замер перед финальным прыжком, распустив гриву из щупалец с погремушками на концах, Гена вогнал ему точно в грудь короткую очередь. Баламут специально старался не повредить ему морду, чтобы в очередной раз не выслушивать упреков деда Анджея — целый череп гремучего льва был едва ли не самой ценной частью его тушки.

Нужно было видеть изумленную морду льва, когда он понял, что его главный козырь не сработал. Меня прикрыл стандартный блок спрятанного в шляпе артефакта, а Гену обезопасил артефакт защиты от ментальных атак.

С этим удивленным выражением на морде лев и подох, но перед этим все же прыгнул на нас и бессильно отлетел от ударной волны, сгенерированной наствольным артефактом.

На этом наша охота не закончилась — кабану покореженной морды оказалось мало, и он, выбравшись из кустов, решил пойти на разворот, о чем меня предупредила его накрученная до упора истерика.

— Сзади! — крикнул я, и мы быстро сменили позицию.

На этот раз ослабевший кабан до нас даже не добежал — Баламут все же сумел достучаться до его мозга бронебойными пулями. Потенциальный набор очень неплохих отбивных наконец-то зарылся носом в землю и задергался в агонии.

— Неплохо сходили, — с улыбкой заявил вытирающий пот Гена.

Он был полностью счастлив — казалось, только сейчас моему другу наконец-то удалось окончательно сбросить сковывавшие его цепи ответственности, а также не присущих его натуре страхов и самоограничений.

— Да уж, теперь бы еще все это добро доставить домой…

— Да какие проблемы, — отмахнулся Баламут, — с нашей-то адской колесницей!

— Главное, чтобы твой адский колесничий где-нибудь не застрял и не прицепил себе на хвост еще одного льва или, не дай боже, единорога.

Это заявление Гена не стал никак комментировать и просто достал рацию:

— Баламут Пану, прием.

— Пан на связи, — тут же откликнулся дед Анджей, дежуривший в диспетчерской.

— Заводи свою колесницу. Мы в квадрате тридцать семь восемнадцать. Как понял?

— Понял, квадрат тридцать семь восемнадцать — радостно откликнулся старик, и его энтузиазм откровенно настораживал.

Ох уж эти старики-разбойники! Получив возможность нацепить тонизирующие артефакты третьего уровня, они не только помолодели, а, кажется, вообще начали впадать обратно в детство. От битых жизнью, обладающих гигантским опытом людей приходилось постоянно ждать чисто подростковых проказ. Чего стоит маниакальное желание батоно Левана подстрелить единорога… Боюсь даже представить, каких усилий стоило нашему первому другу в этом мире бойкому парню по имени Сосо найти противотанковое ружье советских времен для разбушевавшегося деда. Я так надеялся, что ничего у нашего предприимчивого друга не получится…

А вот энтузиазм старого поляка вылился в нечто монструозное. Что-то среднее между рокотом и топотом, издаваемое железным монстром, мы услышали уже через пять минут. Даже не успели привлечь пролитой кровью всех плотоядных в округе.

В обычном земном лесу эта штука точно не проехала бы, но между беловодскими баобабами места хватало. Так что колесная волокуша — как бы странно ни звучало это название — прошла без проблем. Уверен, что режиссер любого фильма а-ля «Безумный Макс» подобный агрегат оторвал бы с руками. Выглядела адская колесница действительно впечатляюще.

Когда у нас возникла проблема с доставкой слишком массивных трофеев, Анджей выдвинул на первый взгляд показавшееся безумным предложение. Но, немного подумав, я все же согласился. В итоге появился вот этот уродец.

Даже не знаю, как его описать…

Колеса от фур, похожих на гигантские броневики, имели почти три метра в диаметре. На форс-мажорные случаи в мастерской станции имелось четыре таких бандуры. Вот Анджей и решил позаимствовать парочку. Колеса транспорта на электрической тяге по сути являлись одновременно и двигателем и движителем. Так что установленные на раму волокуши и запитанные от аккумулятора, они неплохо обеспечивали ту самую доставку тяжелых грузов к станции.

Наша колесница шумела не так уж сильно, округу оглашал лишь странный гул, будто выгнали на прогулку стадо пони. Так звучали удары протекторов колес по лиственному насту и выпирающим корням баобабов. Да еще волокуша терлась об эти корни, добавляя толику дополнительного шума.

Счастливый, как ребенок на американских горках, дед Анджей восседал в клетке между навевающими ужас своим вращением здоровенными колесами. Причем управлял он колесницей с пугающей стремительностью и сноровкой. Я до конца не понял, как он умудрился сделать так, чтобы вся эта конструкция могла поворачивать почти на полном ходу. Что-то там с кучей рычагов и даже гидравликой. Но ведь получилось же — к нам он подкатил даже с легким заносом.

— Колесница подана! — чуть ли не на всю округу заорал старик. — Выходите без звонка.

— Чего ты вопишь как оглашенный? — опередив меня, набросился на Анджея Баламут. — Хочешь единорога накликать?

Дед тут же захлопнул рот, и вокруг вновь стало оглушительно тихо. Даже какой-то сверчок рискнул подать голос. Точнее, это был не совсем сверчок, и трель его больше походила на соловьиную, но как еще назвать поющее насекомое?

Чтобы не испытывать судьбу, мы быстро размотали трос лебедки и захлестнув петлей, сначала заволокли на пандус волокуши тушу кабана, а затем и льва.

— Поехали!.. — театральным шепотом «прокричал» дед Анджей и дернул за рычаг.

Залопотав выступами протекторов, колесница легко потащила и груз и нас в направлении станции. В отличие от Анджея мы с Геной в клетку не полезли, да и места там мало. Остались рядом с грузом чуть позади колес. Ограждения выглядели неприятно хлипко, и я все время косился на мельтешащую рядом поверхность колес: одно неосторожное движение — и меня намотает, как мокрую тряпку.

В общем, не нравится мне эта колесница, очень удачно названная Баламутом адской.

В остальном поездка выдалась приятной, как и вообще любой выход из скорлупы станции на просторы долины Туманного перевала. Уже давно прошли те времена, когда мы и нос боялись высунуть наружу, когда встреча с гремучим львом казалась запредельно рискованной, а стая древесных жаб внушала ужас и трепет. Теперь трепет нам внушает лишь единорог.

Может, все же запретить батоно Левану его дурную затею?..

Домой мы прикатили с помпой, тем более что это был первый серьезный выезд нашей колесницы. Вопреки приказу, наружу вылезло все женское население. Хорошо хоть дядюшка Чхан остался в диспетчерской и мониторил округу.

Дед Анджей чувствовал себя героем дня, но его чествование продлились недолго. Ворота закрыли, и все, за исключением меня и Златки, вооружившись ножами, принялись кромсать добычу.

Златка увильнула от грязной работы по причине малолетства, а я воспользовался служебным положением. Да и присматривать за округой кому-то надо, тем более что менгиры контролировать мог только я.

Как бы мы ни спешили с разделкой туш, но на запах крови к вечеру пожаловали гости — парочка скальных сфинксов и целая стая древесных жаб, но те держались на опушке и на открытое пространство полосы отчуждения не лезли. Сфинксы получили по разряду от сетки защитного периметра и обиженно убрались восвояси.

К вечеру бригада доморощенных заготовителей не только убрала все мясо в морозильники, но и смыла кровь с асфальта стоянки, так что дальнобойщиков встречала привычно мирная обстановка вокруг станции и надежный уют внутри ее купола.

Мало того, удачная охота обеспечила мужиков непривычно дешевыми стейками. Многие даже отказались от стандартно-бесплатного меню. Я опять пригласил старших караванщиков на ужин, продолжая приручать этих ребят «пряниками». Впрочем, «кнут» у меня был всегда наготове.

После ужина, когда станция вместе с персоналом и гостями постепенно погружалась в мирный сон, я продолжал контролировать зарядку и обдумывал возникшие во время вылазки идеи. В голове постоянно крутились мысли о возможностях браслетов опричников. Что, если навесить на Баламута разные активные амулеты и контролировать их дистанционно? Ведь в таком случае получается уже два магических бойца, а с навыками профессионального штурмовика это вообще выходит имба какая-то.

Нужно будет завтра обкатать эту идею, но вряд ли что-то выгорит. Слишком уж примитивно выглядели наши браслеты, особенно по сравнению с тем, что я видел на Полигоне. Там я примерял солидный такой наруч опричника, и возможностей у той штуки было наверняка немало.

ГЛАВА 7

Может, ну ее, эту безопасность? Это когда еще меня будут ножами резать и ногами бить… а мучиться приходится прямо здесь и сейчас!

Выспаться мне латентный садист и извращенец Баламут конечно же не дал. И заявление о том, что я полночи не баклуши бил, а делом занимался, его ничуть не убедило.

— Говорят, на здоровье хорошо влияет послеобеденный сон.

— Ты ведь знаешь, что днем мне не спится, а сейчас самая сладкая дрема!.. — зевая, парировал я.

— Побойся бога, — не унимался мой друг, — десятый час утра! Ты же так всю жизнь проспишь!

Обмениваясь колкостями, мы занялась утренней разминкой. Кстати, как оказалось, не магией единой жив маг-пустышка. Я заметил, что после вчерашних занятий у меня и дополнительный прилив бодрости случился, и спалось лучше… до тех пор, пока эта скотина не разбудила!

В этот раз Баламут был значительно корректнее, но все равно, когда я тупил, доставлял мне немало неприятных моментов. К концу тренировки желание забросить все к чертовой бабушке исчезло, особенно когда у меня начало получаться работать с ножом.

После такой побудки завтрак пошел на ура с добавкой в два подхода. Тетушка Пин умилялась, но хвалить Баламута за мой нагулянный аппетит поостереглась, и правильно сделала.

Частить с выходами на природу я не хотел, так что сегодня у нас, можно сказать, скучный день, особенно в ожидании вечернего заезда.

Ох как же я ошибался!

Неприятности начались через полчаса после того, как тетушка Пин погнала Златку из беседки на занятия по математике, и на эту мысль ее явно сподобили вышние силы. Даже не знаю, что было бы, останься они снаружи.

Я уже собрался погонять компьютерную стрелялку, когда почувствовал активацию сторожевого менгира. Быстро натянув шляпу, я понял, что это не обычный сигнал об использовании магического дара кем-то из крупных животных. Это вообще непонятно что. Через секунду менгир просто перестал отзываться на мои запросы.

Ясность внесли камеры, которых по периметру расставлено больше дюжины. Аппаратура у нас хорошая, с возможностью зума. Благодаря ей мне и удалось увидеть, что каменные менгиры какая-то сволочь попросту расстреливает из пулемета.

На опушке леса, там, где дорога ныряла в сень баобабов, стоял броневик. Такого я еще не видел. В принципе, это была уменьшенная копия фуры с приплюснутой башней и хищным силуэтом темно-серого корпуса.

— Вот же утырок малахольный! — ругнулся я и, почувствовав озноб от пугающей мысли, врубил общую связь: — Всему персоналу срочно собраться в диспетчерской!

Видно, мой тон пробрал всех, потому что соратники сбежались очень быстро. То, что все на месте, немного успокоило. Даже дед Анджей был в куполе, а не в своей мастерской снаружи.

— Что происходит? — первым спросил Баламут.

— Кто-то крошит из пулемета сторожевые менгиры! — прорычал я в ответ, не отрываясь от монитора.

— Ну и кто это может быть? — удивился мой друг. — Мы же вроде никому на мозоли не наступали, хотя…

— Да, — подтвердил я догадку Гены, — броневик приехал со стороны Купферштадта, а там у меня только один недоброжелатель.

Внезапно громко икнула Грета и, побледнев, мелко затряслась.

Шляпа была у меня на голове, и я четко ощутил панику девушки.

— Успокойся. К тебе никаких претензий.

— Ты уверен, что это не по приказу барона? — не обращая внимания на переживания своей пассии, напряженно спросил Гена.

— Вряд ли, — мотнул я головой. — Такой матерый волчара гадить по-мелкому не станет. Он бы тупо взорвал купол и вытащил нас, как улитку из ракушки. Это явно сыночек куражится… да чтоб тебя!

Еще один менгир приказал долго жить.

Ярость захлестнула меня с новой силой, а когда мой взгляд наткнулся на испуганную Златку, вообще накрыло с головой.

Япона икебана! Я что, крыса наподобие Чучи, чтобы прятаться в норе, пока меня разоряют? Неужели не сподоблюсь сделать хоть что-нибудь?

— Гена, мне нужны патроны для супердуры батоно Левана!

— Никита, это…

— Выполнять! — прорычал я, выплеснув на друга накопившуюся ярость.

Его проняло, несмотря на защитный амулет.

— Только не дури, — проворчал Баламут, быстрым шагом направившись к оружейке.

Пока он копался на полке, я отработанными движениями снарядил себя для боя.

— Может, я все же с тобой? — спросил мой друг, заранее зная ответ.

— Нет, сейчас будешь только мешать. Двоих я закрыть щитом не смогу.

В такие моменты Баламута буквально корежило от бессилия, но и жизненного опыта ему хватало, чтобы не перечить. Он давно уже заметил, что диванный аналитик Зимин и маг Зимин — два разных человека и с последним в возбужденном состоянии лучше не спорить. К тому же мы с Геной прекрасно осознавали, что будь у меня купольный щит, как у дружинников городского совета, можно было бы пойти вдвоем, но сейчас в наличии имеется лишь небольшая блямба, которую дает наствольный артефакт.

На себя я нацепил все артефакты, включая тот, что с цепной молнией ближнего боя. Мало ли что может случиться…

Уже когда открывал внешнюю дверь защитного купола, почувствовал, как сдох третий менгир. Осталось еще три, и, если не поспешить, тогда можно просто возвращаться, а затем думать, кому продаваться в рабство — по договору сохранность менгиров полностью на моей ответственности.

Если честно, я еще не знал, стану ли стрелять в машину агрессоров. Новая игрушка батоно Левана в войну танки прошибала, а тут простой броневик. Если случайно зацеплю баронского сыночка, потенциальный ущерб может превысить самые кошмарные ожидания и потеря менгиров мне покажется мелкой неприятностью.

Но сейчас я действовал импульсивно, и лишь где-то на задворках сознания пряталась мысль, что в броневике найдется кто-то хоть с рудиментарным здравым смыслом и уведет эту таратайку, когда увидит противотанковое ружье.

По лестнице, ведущей на крышу мастерской, я взлетел за пару секунд, благо она находилась с восточной стороны здания и не просматривалась с броневика. Затем пришлось ползти по-пластунски к массивному ящику, в котором заперто ружье. Хорошо хоть не забыл прихватить ключ.

Пока меня не заметили, но не факт, что это хорошо, — когда возился с замком, ощутил потерю связи с четвертым менгиром.

Процесс извлечения крупногабаритного ружья был тут же замечен, и в стальной короб ударили пули. Хорошо, что к этому времени я уже упал за него в обнимку с ружьем.

Крепкую и надежную штуку сварил дед Анджей, впрочем, как и все, что выходит из-под его рук. Под частый перестук пуль по металлу ярость окончательно покинула меня, но отступать уже как-то глупо.

Быстро загнав в ствол толстую сосиску патрона, я перецепил наствольный артефакт с обреза на противотанковое ружье и усилием воли значительно сузил площадь щита, зато усилил его до предела. Несколько раз глубоко вдохнул сначала легкими, а затем и средоточием силы в своем организме.

Так, первый заход — заявочно-пристрелочный… Рывком забросив ружье на крышку короба, я пальнул в белый свет как в копейку и тут же уволок оружие обратно за надежные стенки творения польского механика.

И очень вовремя. Для того чтобы силовой щит наствольного артефакта выпил две трети моего магического запаса, хватило попадания в него двух пуль. И это учитывая, что лупят из ПК, а не из КПВТ, как на наших земных броневиках и тех же фурах. Боюсь, там хватило бы и первой.

И все же это можно было назвать победой. Судя по тому, что пулеметчик с ощутимой яростью выпустил в меня длиннющую очередь, он явно оценил масштаб проблемы.

Как только пулемет перестал яростно лаять, я осторожно выглянул и понял, что моя догадка верна. Башня хоть и была все еще повернута в сторону станции, но броневик уже разворачивался, а это значит, что о прицельной стрельбе с их стороны не может быть и речи.

Сумели мы с батоно Леваном преподнести им сюрприз. Нужно будет поблагодарить старика за такую возможность.

Я уже расслабился, и тут оказалось, что любители делать сюрпризы в этом лесу не закончились. Протяжный рев огласил округу, да так злобно, что даже эхо испуганно заметалось между баобабами.

А вот нервировать громкой стрельбой единорожку вам не стоило. Ох не стоило!

Если бы броневик стоял на дороге, а еще лучше — уже начал движение по ней, то у них был бы шанс сбежать от впавшего в раж монстра. Увы, сейчас они разворачивались.

Через несколько секунд броневик все же выехал на дорогу и начал разгон, но было поздно. Огромная туша, лишь немногим уступавшая габаритами броневику, врезалась в машину, с легкостью опрокидывая ее на бок. Скрежет, с которым рог сначала пробил броню, а затем вспорол ее, я слышал с пугающей отчетливостью. Если с того борта кто-то сидел, то ему точно не жить.

С обманчивой неуклюжестью единорог засеменил назад, набирая дистанцию для нового удара, и, увы, мне пришлось принять тяжелое решение. Очень хотелось позволить здоровяку превратить броневик в хлам, а его содержимое — в фарш, но простейший анализ показывал, что в таком случае барона можно смело вычеркивать из списка друзей. Может, мстить он и не станет — что далеко не факт, — но подсознательно всегда будет связывать смерть единственного и любимого сына именно с моей персоной.

— Прости, малыш, но выбора у меня нет… — со вздохом прошептал я.

Патрон был уже в патроннике, так что мне оставалось лишь пристроить ружье на сошки и прицелиться.

Приклад болезненно ткнул в плечо, но это была моя наименьшая проблема.

Вроде и хвалили меня как стрелка, но именно сейчас я умудрился промазать. Точнее, в замершего перед рывком единорога попал — это надо быть совсем косоруким, чтобы вообще промахнуться мимо такой туши. Но стрелял-то я по совету Левана в висок, а угодил в основание шеи.

Нужно было все же прихватить с собой Баламута, по крайней мере, до лестницы. Подняться он смог бы за пару секунд и наверняка свалил бы единорога с первого выстрела, но что уж теперь жалеть, стрелять надо…

Здоровяк быстро сообразил, откуда именно ему прилетело, и понесся к станции, заревев так, что у меня волосы едва не подняли шляпу. Направленную волну ступора удалось погасить с большим трудом. Следующий выстрел срикошетил от могучего лба, вызвав у зверя лишь вспышку боли и доведя бешенство до пика.

Пока я перезаряжался, этот живой локомотив почти добежал до станции. Мне с трудом удалось погасить дикое желание выстрелить сразу же после перезарядки, показавшейся мучительно долгой, но я потратил бесконечно долгую секунду на прицеливание.

Выстрел!

В следующее мгновение единорог пропорол тушей ограждение и врезался в стену ангара мастерской. Меня чуть подкинуло вздрогнувшей крышей. Внутри мастерской что-то загрохотало и зазвенело. Затем наступила тревожная тишина.

Впрочем, почему тревожная? Рупь за сто — единорог отдал концы. Вряд ли такой психованный персонаж станет притворяться дохлым, чтобы глупый охотник подошел поближе.

Едва не заставив меня подскочить, тишину разодрало шипение рации:

— Ты живой? — послышался голос Баламута.

— Да, — подрагивающими пальцами с трудом сняв с клипсы рацию, ответил я. — Тащи наверх деда Анджея, у нас огромная гора работы.

— Тогда нужно всех. Мяса там много, — резюмировал Гена, явно наблюдавший за ситуацией через камеры.

— Не до мяса пока, — ответил я и, покосившись в сторону перевернутого броневика, торопливо добавил: — Быстрее! Загружайтесь по боевому варианту!

— Принял, — сухо среагировал Баламут и отключился.

Встревожился я не напрасно — по веткам молодого баобаба к броневику начали подбираться древесные жабы. В том, что они смогут пробраться внутрь через здоровенную дырищу, я не сомневался. Не хватало еще, чтобы они пустили насмарку все мои старания и загрызли баронского сыночка… если, конечно, он вообще выжил.

Гене и Анджею на сборы потребовалось меньше минуты. Мой старый друг выглядел, как всегда в таких случаях, убойно брутально, а вот старый поляк в боевом обличье вызывал добрую улыбку. Эдакий альпийский стрелок, чем-то напоминавший хозяина оружейной лавки в Купферштадте. Надо как-нибудь спросить, где он вообще достал эту шляпу с пером. Штаны и куртка обладали множеством пуговиц и шнуровок, но больше всего впечатлял новенький «ремингтон», который я же ему и купил, когда мы укоротили любимое ружье поляка до состояния обреза.

Плач по двуствольному «боевому товарищу» слышали все обитатели станции, зато теперь дед был крут как терминатор.

Получив из рук друга свой карабин, я быстро перецепил на него наствольный артефакт.

— Что это ты удумал? — настороженно спросил Баламут.

— Нужно забрать этих придурков, пока их не сожрали жабы!

— Так вот почему ты решил угробить животинку? Не уверен, что идея хорошая. Оно же если «всплывет», то вонять будет еще хуже.

— А если не «всплывет», папаша сильно расстроится, и есть подозрения, что винить он будет меня.

Мой довод заставил Баламута задуматься.

— Оно-то так, но как же хочется добить гаденыша, аж руки чешутся!..

— Перечешутся, — вздохнул я, полностью разделяя желания друга, и повернулся к деду Анджею: — Заводите свою адскую колесницу. Возможно, придется тащить броневик сюда. Не факт, что сможем выковырять пассажиров раньше, чем сбегутся клыкастые твари со всей округи, а нам еще ограду латать.

— Ерунда, — отмахнулся поляк, — запасные секции есть, справимся за пару минут; главное, чтобы единорог не поломал мне самокат.

От столь невинного наименования адской колесницы и в особенности от умильного тона, которым оно было произнесено, мы с Геной заржали. Давно заметил, что смех, пусть и слегка нервный, хорошо сбрасывает напряжение.

Адский самокат оказался целехоньким, хотя влетевшая в мастерскую туша и наделала там немало бед; но оценивать ущерб времени не было. Через минуту мы уже катили к завалившемуся на бок броневику, по которому начали ползать жабы. Зеленые и пупырчатые, как земные жабы, их беловодские тезки разожрались до размера крупной собаки и имели внушительные когти и зубы.

Не дай бог, какая-то из этих тварей уже забралась внутрь через пробоину и прямо сейчас вгрызается в брюхо баронского отпрыска!..

Обитавшее в окрестностях станции жабье племя уже хорошо знало своих соседей, поэтому тут же разбежалось, едва увидев нас с Геной.

Жаль, шашлыки из них получаются просто убойные… впрочем, мы здесь не для этого. По ощущениям, внутри покореженной машины было как минимум два живых человека. Оба пребывали в прострации на грани потери сознания — то ли после встряски, то ли от оглушающего удара магического дара единорога.

Дед Анджей грамотно подвел волокушу к броневику. Как я и опасался, вскрыть эту консервную банку будет трудно, и, в отличие от жаб, внутрь пролезть не получится. Так что мы с помощью крюка и троса вернули аппарат в более естественное положение. Правда, два колеса из шести сильно покорежило, так что буксировали броневик с большим трудом.

Как только доехали до мастерской, дед Анджей сбегал за инструментом и уже собрался вскрывать заднюю дверь, но я его остановил:

— Не спешите.

Пока мы ехали, ситуация внутри эвакуированного аппарата изменилась. Пассажиры пришли в себя и буквально фонтанировали злобой. Нетрудно догадаться, что затихли они там неспроста.

Кивком указав поляку на вход в купол станции, я жестом подозвал к себе Гену и тихо сказал:

— Они очнулись и чего-то ждут. Там еще и маг. Чую парочку активных артефактов.

Баламут лишь кивнул в ответ, при этом ни словом, ни жестом не стал выпячивать свое превосходство. А ведь именно он по собственной инициативе, едва мы поставили броневик на колеса, вбил какую-то штуку в ствол торчащего из башни пулемета. Мне это даже в голову не пришло.

Боюсь представить, что мог наделать очнувшийся стрелок, если бы не предусмотрительность моего друга. Впрочем, я постоянно контролировал состояние наших незваных гостей и не пропустил бы вспышку решительной агрессии, но все равно неприятно.

— Все еще хочешь его пожалеть? — спросил Гена, еле сдерживая кровожадную ухмылку.

— Уже меньше, — мотнул я головой, — но исходные данные не изменились. Сбегай, пожалуйста, за резиновыми пулями и попроси тетушку Пин дать вытяжку из жабьих половых желез. Ту, что мы оставили для своих нужд.

Гена кивнул и убежал на станцию, а я осторожно выглянул из-за угла мастерской и крикнул в сторону броневика:

— Руперт, ты там живой?!

В ответ меня обозвали по-немецки, что вполне можно засчитать как положительный ответ.

— Выходи, ничего плохого тебе не будет!

Опять ругань.

Ладно, не хотите по-хорошему, будет по-нашему. Как раз вернулся Гена с магазином к моему карабину и небольшой колбочкой.

— Давай, может, я? — предложил он, но получил отрицательный ответ.

На всякий случай активировав силовой щит, я подошел к пробоине в борту броневика и забросил туда склянку, а затем побыстрее отступил обратно за угол мастерской. Причем не из опасения получить пулю, а чтобы уберечь себя от волны вони, пахнувшей изо всех щелей покореженной машины.

Ругались два немца грязно, но не особо громко — мешал кашель.

Заднюю дверь они открыли с трудом.

Вот бы был номер, если бы ее заклинило…

Ну что ты будешь делать с этим упертым придурком?! Даже почти ослепнув от слез, Руперт все же попытался нагадить нам напоследок. Стрелял он из пистолета в белый свет как в копейку. Я активировал щит, вышел из-за ангара и с удовольствием пальнул в него двумя зарядами с резиновыми пулями.

Все, аут.

Второй пассажир решил не усугублять свое положение и сразу поднял руки.

— Лег на землю! — тут же начал приказывать Баламут, непонятно когда успевший забраться на крышу мастерской и уже целившийся оттуда в мага из противотанкового ружья. — Ноги шире! Руки за спину!

Гена правильно угадал, кто есть кто, и не оставлял моему коллеге шансов на использование силового щита. Точных данных у меня нет, но есть подозрение, что выстрел из такой дуры составит серьезную проблему даже для истинного мага.

Мой коллега выполнил все приказы без возражений.

Как правильно вязать пленников пластиковыми наручниками, Гена показывал мне не один десяток раз, так что все прошло четко и без особых проблем. Спеленав еще и бесчувственного Руперта, я вернулся к магу и тщательно проверил всю его одежду. И тут меня ждал сюрприз. Те артефакты, которые я ощутил на расстоянии, нашлись сразу же, но более вдумчивый обыск дал неожиданные результаты. Кулон, снятый с шеи, и нечто похожее формой и размерами на перепелиное яйцо, найденное в одном из кармашков пояса, точно являлись артефактами. Но больше всего привлекала внимание самая настоящая звезда шерифа, закрепленная на жилете мага.

Конечно, может, в баронстве есть свой шериф, и именно его я раздел, но смущал цвет металла, из которого была сделана эта бляха — в сплаве явно имелось истинное серебро, как и в других настороживших меня предметах. Да что уж там, после недолгих поисков я нашел клейма мастеров-артефакторов. Но почему эти штуки никак не отзывались на попытку сканирования, притворяясь простыми украшениями?

Загадка, однако, но на данный момент не самая важная.

Без артефактов маг-пустышка мало чем отличался от обычного смертного, так что честь уволочь пленников в одну из гостевых комнат досталась Гене и дядюшке Пину, а мы с дедом Анджеем пошли в мастерскую, более вдумчиво оценивать ущерб, который нам нанес единорог.

— Холера ясна! — ругнулся поляк, когда мы закончили.

Быстро успокоив деда и вызвав наверх всех, кроме тетушки Пин и Златки, оставшихся следить за мониторами, мы дружной компанией принялась за работу. Гена и Анджей начали менять покореженные секции ограды на запасные, а мы с корейцем и Гретой опасливо подступились к туше единорога.

Нужно отдать должное подружке Баламута — едва я намекнул на ее помощь в грязном деле разделки туши, девушка просто спросила, где можно взять одежку попроще и нож поострее.

С каждой минутой нашего нелегкого труда я понимал, что не скоро захочу отведать сочного бифштекса из единорога. Всегда поражался стойкости характера и, можно даже сказать, цинизму сельских жителей. Весь год, а то и пару лет они холят и лелеют какую-нибудь хрюшку Няшу или бычка Борю. Затем просто вскрывают им глотки, без содрогания свежуют, а после с удовольствием пожирают.

Жабьи шашлычки я ел даже с каким-то злорадством, кабаньи котлеты тоже поглощал без проблем, а вот как отнесусь к отбивной из единорога, не знаю. Мало того что изначально он никак мне не угрожал, так еще и помог с нейтрализацией врагов. А пострадал лишь из-за чужих политических интересов.

Мы так умаялись, что даже не сразу заметили и приближение вечера, и шипение рации.

Тетушка Пин не смогла совладать с незнакомым девайсом и тут же перешла к радикальным методам.

— Господин, вы меня слышите?! — заставив всех нас вздрогнуть, резанул по ушам голос кореянки, гаркнувший из громкоговорителя.

С помощью этой штуки я каждый вечер давал указания заправщикам.

Сняв с пояса рацию, я нажал на тангенту:

— Что случилось?

— К нам гости! — все еще через громкоговоритель ответила тетушка Пин. — Три машины выехали из леса!

— Вот я лось! — ругнулся Баламут и пулей вылетел из ангара.

Последние полчаса, закончив с ремонтом ограды, они с дедом Анджеем тоже переквалифицировались в мясников.

Через несколько секунд я услышал торопливые шаги моего друга по крыше мастерской. Уверен, прямо сейчас он устраивается на стрелковой позиции с противотанковым ружьем в обнимку.

Шикнув на остальных, я осторожно выглянул в пролом, который оставил после себя единорог.

— На месте, — послышался из рации голос Баламута. — Три малых броневика. Стоят на опушке. Сейчас просканирую частоты.

— Не надо, — остановил я друга, — будь на связи.

Устанавливать радиоконтакт с гостями уже не было никакого смысла. От застывших на опушке броневиков по дороге к станции двигалась знакомая фигура.

Мне не осталось ничего иного, кроме как пойти ему навстречу.

Тетушка Пин, а скорее всего, даже Златка все же сумели справиться с пультом управления воротами.

Повесив карабин на спину стволом вниз, я спокойно шел навстречу Головорубу. Барон был одет в кожаный наряд высокие сапоги, кожаный сюртук и широкополую кожаную же шляпу. Никакого оружия я не заметил, и, казалось бы, любая клыкастая тварь из окрестных обитателей могла легко убить невысокого, полноватого человека. Но с этим пешеходом я не советовал бы связываться ни гремучему льву, ни даже единорогу.

Мы шли навстречу друг другу как два героя вестерна. Жутко захотелось насвистеть знакомую с детства мелодию, но я удавил глупое желание в зародыше. Скорее всего, это просто нервная реакция.

Ментальное поле барона было плотно закрыто, но даже через этот блок проскальзывала какая-то обреченная тоска.

— Мой сын… — произнес барон, как только мы достаточно сблизились для разговора без перекрикиваний, но не смог договорить и нервно сглотнул.

Да уж: любовь к позднему ребенку способна заставить размякнуть даже такое гранитное сердце. Я мысленно поздравил себя с правильным решением.

— Ваш сын жив. Может, слегка помят, но ничего серьезного.

Облегчение бурным потоком прорвало ментальную блокаду барона, но он тут же закрыл брешь.

Чтобы сразу расставить все точки над «i», я кратко, но достаточно подробно описал все, что произошло. Не утаил ни того, что специально стрелял мимо броневика, ни того, что мог и не убивать единорога, а позволить зверю сотворить «несчастный случай» с отпрыском Медного барона. В финале, как печать под обвинительным заключением, добавил:

— За пару минут до всего этого я успел увести внутрь станции пятилетнюю девочку, которая играла вон в той песочнице.

Барон невольно проследил взглядом за моим жестом, явно оценив состояние выглядывающей из-за ангара беседки с бассейном и упомянутой песочницей. А также пулевые отверстия в ангаре и раскрошенный камень менгира, находящийся в десятке метров от беседки.

— О том, что успел натворить Руперт и как я смогу это компенсировать, мы поговорим позже, — узнав, что единственному сыну ничего не угрожает, барон вернул себе каменную невозмутимость и стальной блеск в водянистых глазах. — Но хочу сразу сказать. За то, что ты сохранил ему жизнь, я предлагаю тебе дружбу.

Шагнув ко мне вплотную, барон протянул руку и произнес какую-то явно ритуальную фразу:

— Если ты позовешь и это не запятнает моей чести, я встану рядом. До конца.

Даже боюсь представить, какие у этого живодера понятия о чести, но момент явно не располагал к долгим размышлениям, поэтому я обхватил пальцами предплечье старика и ответил:

— Если вы позовете и это не запятнает моей части, а также не заставит нарушить закон, я встану рядом. До конца.

Благородство и полубандитская романтика — дело, конечно, красивое, но акценты нужно расставлять загодя, поэтому я и впихнул поправку о нарушении закона. Да и вообще вся эта патетика была лишь яркой оберткой, и по большому счету в преданность до гроба тут никто не верит.

Барон в ответ почти до боли сжал мое предплечье и коротко хохотнул:

— Молодец! Теперь вижу, что Демоном тебя назвали не случайно. Думать и отстаивать свое умеешь. Да и за словом в карман не лезешь. — Барон жестко посмотрел мне в глаза, но тут же расплылся в добродушной улыбке. — Сколько лет живу среди русских, но так и не понял, почему нужно лезть за словом именно в карман. Нет, я прекрасно понимаю суть этой вашей поговорки, но при чем здесь вообще одежда?

— Умом Россию не понять… — приняв его игру, в тон ответил я.

— Вот-вот, именно это смущает меня больше всего. — Барон в своей излюбленной манере подхватил меня под локоток, и мы, как два лондонских денди на прогулке, двинулись к станции. — Слышал я этот стишок, но совершенно не понимаю, почему должен верить кому-то, кого умом не понять. Прости, друг мой, но так, без оглядки и вопросов, можно относиться только к Господу нашему. Кстати, судя по рациональному подходу к жизни, в твоих венах должна течь хоть капля германской крови.

— Ох, Карл… — притворно вздохнул я. — У меня там столько всего намешано, что не удивлюсь, если найдется еще и пара капель, скажем, японской крови.

Ведя себя нагловато-добродушно, барон был прав — уж если мы сумели найти компромисс по главным вопросам, изображать смущение и расшаркиваться в извинениях смысла нет. Хотя легкость, с которой немец отмахнулся от скользких моментов, немного напрягала. Вполне возможно, что он с такой же небрежностью может нарушить и собственные клятвы. Впрочем, я и сам не собирался совать ради него свою голову в петлю, к чему бы там ни обязывал тот странный ритуал.

Три броневика тронулись с места, только когда мы с бароном вошли в ворота станции.

— Никита, — с хитрым прищуром покосившись на крышу ангара, обратился ко мне барон, — ты бы успокоил своего Баламута. Говорят, он у тебя парень резкий и нервный.

— Не знаю, что там у вас говорят о моем друге, но бывший капитан полицейского спецназа вряд ли пальнет без причины.

— Капитан спецназа? — Добродушное выражение на лице барона внезапно стало хищным.

Похоже, кому-то в баронстве влетит за неполную информацию о соседях.

Когда мы подошли к станционному куполу, из ангара мастерской к нам вышли изгвазданные в крови дядюшка Чхан и Грета. Наша гостья даже в таком непрезентабельном виде сумела изобразить изящный книксен.

Барон сначала нахмурился, но затем явно узнал девушку.

Надеюсь, это не концерт по заявкам и Грета не подослана к нам в качестве шпионки. Об этом я почему-то подумал только сейчас. Надеюсь, подобные мысли — лишь фантазия расшалившейся паранойи.

Карл сначала покосился на покореженный броневик, затем заглянул в мастерскую, и увиденное ему явно не понравилось.

— Не нужно так нагружать стариков и девушку, — с легкой укоризной сказал мне мой гость. — Пусть идут отдыхать. Мои люди закончат.

Проследив за жестом барона, я увидел, что из уже въехавших на территорию броневиков высыпала банда головорезов — иначе и не скажешь. Первым к нам шагнул Тадеуш, сменивший своей щегольский костюм и пенсне на комбинезон немецкого десантника времен Второй мировой и ружье какого-то совсем уж запредельного калибра. Остальные девять телохранителей барона выглядели не менее колоритно и опасно. Он них буквально веяло звериной жестокостью и таким же животным азартом. Словно вывели погулять стаю истосковавшихся по приключениям бойцовых питбулей на пенсии.

Несмотря на мощные защитные артефакты — пусть и пассивного типа — для использования недарами, я уловил в них легкое разочарование. Похоже, бойцы явно жалели, что не получится взять станцию приступом.

От такой их грусти у меня по спине даже пробежался мороз.

Барон что-то приказал на немецком, и эта банда разбойников тут же сложила оружие в броневики, а затем в прямом смысле этого слова закатала рукава.

Половина, достав из снаряжения длинные тесаки, направились в ангар, а еще два человека пошли к покореженному броневику.

Кашляя и ругаясь по-немецки, они выволокли из машины труп водителя, о котором я даже не подумал. Плохо будет, если он приехал на стоянку еще живым и попросту задохнулся от смрада секреции жабьих самцов… Впрочем, если ни Руперта, ни его ручного мага не волновала жизнь водителя, тогда почему я должен о ней беспокоиться?

Похоже, барон разделял мои невысказанные доводы, потому что просто отмахнулся от слов одного из вынужденных спасателей, а меня спросил совсем о другом:

— Надеюсь, вражды между нами больше нет и ты пригласишь меня и моих людей в гости?

Опять кольнуло опасение, но я от него просто отмахнулся. Будь у барона желание навредить мне и моим людям, он проделал бы это и без подобных ухищрений.

— Конечно. Всегда рад видеть вас у меня в гостях.

— Взаимно, друг мой, взаимно, — с улыбкой ответил барон, и мы опять же аки два джентльмена прошли внутрь станции.

За нами пошел только Тадеуш, остальные немцы остались наверху.

Понятия не имею, как это получается у тетушки Пин, но, когда мы прошли на кухню, обеденный стол был уже накрыт, причем достаточным количеством блюд, чтобы мне не было стыдно перед гостями.

Барон проявил вежливость и, попробовав почти все блюда, рассыпался в комплиментах поварам. Успевший переодеться дядюшка Чхан млел от похвал вместе с супругой.

После завершения ужина мы решили не мешать корейской чете готовиться к вечернему заезду и перебрались на пункт управления. В качестве сопровождавших лиц с нами увязались Тадеуш и Баламут.

— Может, вы хотели бы поговорить с сыном? — спохватился я, когда мы уже шли по коридору.

— Ничего, пусть посидит, помучается, — отмахнулся барон, но все же задумался. — Впрочем, стоит его навестить, чтобы не натворил глупостей. Тедди!

— Сделаю, господин, — поклонился Тадеуш.

Мне же хватило короткого взгляда на Гену, чтобы он все понял.

Когда наши помощники отправились делать втык хулигану, мы с бароном все же добрались до диспетчерской и спрятанным там запасам коньяка.

Сделав глоток пусть и не самого дорогого, но вполне приличного напитка, барон перешел к делу:

— Никита, давай напрямую. Сколько ты хочешь за то, чтобы мы забыли о глупости моего сына и никогда об этом не вспоминали?

Очень сложный вопрос, особенно учитывая наш дырявый бюджет, но тут жадность может вылезти боком. Головоруб до смерти останется бандитом, пусть и покрывшись медной патиной удельного боярства.

— Вы мне предложили дружбу, — чуть подумав, все же ответил я, — оценивать ее в золоте станет только дурак. От помощи в восстановлении менгиров не откажусь, а с остальным ущербом мы справимся и сами.

Барон задумался. Он, как и я, явно предпочитал расплачиваться за косяки деньгами. Но то, что было сказано наверху, касалось именно спасенной жизни единственного ребенка, а не материального ущерба.

— Раз ты так решил, быть по сему, — хлопнул он себя ладонью по коленке. — Но все, что снял с этих думкопфе, и броневик — остаются тебе.

Если честно, отказываясь от денег, я втайне надеялся на трофеи, но не думал, что получится настолько легко.

Мои сомнения явно отразились на лице, и барон уточнил:

— Не думай, это не ответная любезность. Таковы законы внешки. Что с бою взято, то свято. Это моя любимая русская поговорка, особенно потому что самая понятная. Можешь их хоть догола раздеть.

— Ну, значит, мне вообще грех жаловаться на несдержанность вашего сына.

Как я и надеялся, шутка барону понравилась.

— Хорошо сказал, — подмигнул он мне и, чуть подумав, добавил: — Хочешь дельный совет?

— Конечно, — тут же сделал я стойку, — кто бы не хотел?

— Мой сын, например, — погрустнел барон. — Мои советы его только раздражают.

Я решил никак не комментировать подобные откровения и просто промолчал.

— Ладно, — отмахнулся от печальных мыслей Головоруб, — вернемся к совету. Как по мне, ты слишком откровенен. О том, что твой Баламут — сильный боец, можно было и не говорить.

— А смысл? — не согласился я. — Вы все равно узнали бы, как и любой другой, кому это действительно нужно. К тому же скрывать от друзей подобные вещи как-то не очень хорошо.

— Тут ты прав, но в остальном следует быть более осторожным. Особенно со всем, что касается артефактов. Как думаешь, сколько на мне амулетов?

Я попытался прощупать ауру собеседника, но не ощутил ни одного отклика от магических конструктов. Впрочем, говорить, что у него ничего нет, было бы верхом глупости.

— Ты умен и не зря прожил свою жизнь, но об этом мире ничего не знаешь, — оценив мое выразительное молчание, ухмыльнулся барон, хорошо хоть без издевки. — Что ты слышал о привязке амулетов?

— Ну, вроде они позволяют их маскировать, — сказал то, что слышал от Барабаша.

— Все верно, — подтвердил мою догадку барон, — артефакторы привязывают конструкты к ауре владельца, и, если приходит запрос от постороннего, они просто не реагируют. На мне цацек из истинного серебра на пару миллионов, но ты ничего не почуешь, как ни старайся. А вот любой опытный маг с легкостью поймет, что у тебя на голове вместилище конструкта. И если ты таскаешь его постоянно, даже покидая станцию, то это не просто контактный обруч оператора магопреобразователя. И хуже всего то, что расположение артефакта выдает его ментальную природу. Как думаешь, приятно ли будет кому-то, если он поймет, что собеседник способен залезть ему в голову?

— Не так уж многое я могу…

— Неизвестная опасность распаляет страх сильнее, чем известная. Обруч и все то, что хочешь скрыть, нужно привязывать. Это дорого, но оно того стоит. Хотя со временем я понял, что и у такой тактики есть свои изъяны.

— И какие? — искренне удивился я.

— Тот же довод насчет неизвестной опасности. Ты ведь задумывался над тем, чем этаким убойным я могу владеть? — прищурившись, спросил барон.

— Было дело.

— Вот, а если бы я светился, как рождественская ель, десятком артефактов, да еще и низкого ранга, соперник мог бы поверить, что ничего серьезного у меня нет. Точнее, меня это как раз не касается. Мои враги вряд ли настолько тупые, чтобы заподозрить, что я пожалел золота на хорошие арты.

Возникла пауза, и я все же решил задать мучивший меня вопрос, хотя и подозревал, что эта информация далеко не для общего пользования:

— Карл, помните, вы дали мне совет насчет «паука»?

— Помню. И как успехи? — улыбнулся барон, и я понял, что он уже догадался о моем дальнейшем вопросе.

— Очень хорошо. И сам удовольствие получил, и своего друга неплохо встряхнул. Было весело, но, когда мы веселились, на ум пришла одна интересная мысль. Если я могу влиять на артефакт, который носит мой друг, то нельзя ли как-то использовать этот эффект?

Барон выдержал театральную паузу, при этом хмуря брови и делая вид, что пытается принять важное решение, но затем не выдержал и рассмеялся:

— Это не такая уж большая тайна, как ты думаешь. Но сейчас я тебе не стану ничего рассказывать. Лучше покажу, но уже завтра. Не возражаешь, если задержусь у тебя на пару ночей?

— Буду только рад, — искренне ответил я, ведь даже то, что уже поведал мой более опытный коллега, с лихвой перекрывало любые деньги, от которых я отказался совсем недавно.

Мы еще немного поговорили, но когда в ворота станции въехал восточный караван, барон тактично откланялся, дабы не мешать мне выполнять служебные обязанности.

Круговерть заезда затянулась до полуночи, а барон оказался жаворонком и даже не остался на второй ужин. В итоге за столом в кухне сидели только я, Златка, корейская чета и Грета. Ее кавалер с дедом Анджеем решили составить компанию совсем другим людям. Не особо стесняясь задержавшихся в столовой дальнобойщиков, за отдельным столом заливались привезенным немцами шнапсом головорезы барона месте с Геной и старым поляком. Тадеуша там не было — он охранял покой своего господина.

Баламута я оставил налаживать контакты с людьми Головоруба, а вот Анджея пришлось отвлечь.

Позвав старика в операторскую, я высыпал перед ним те из артефактов проштрафившегося мага, которые не смог опознать. Рядом положил специальную экранирующую коробочку, в которую поместил снятый с шеи крестик. Его мне передал, точнее продал, за неплохие деньги, все тот же Барабаш. Крестик хотя и был сделан из сплава с истинным серебром, не нес в себе никакого магического конструкта. Он был предназначен для того, чтобы запомнить мою ауру.

— Пан Анджей, завтра вы поедете в Китеж.

— Раз надо, то поеду, — сначала не очень радостно ответил поляк, но повеселел, когда увидел выложенные мной столбиком червонцы.

— Это вам на расходы, но не особо увлекайтесь. Все, что на столе, хорошо спрячьте. Отвезете это Барабашу.

— Я поговорю с Сосо…

— Сколько раз просил не врать мне? — не дал я ему договорить. — Вы прекрасно знаете Барабаша. Думаю, что семья Ломидзе познакомилась с ним именно благодаря вашей протекции. Никто не заставляет вас выдавать чужие секреты, но врать не стоит. Лучше промолчите.

— Извините, босс.

— Проехали, — отмахнулся я. — Отдадите артефакты Барабашу. Пусть поснимает привязку и найдет, где здесь эфирная граната. Она точно должна быть. Ее он должен привязать ко мне. Думаю, что гранатой является вот эта бляха. Пусть такая маскировка и остается. Хорошо придумано, но лучше как-то ее покрасить или позолотить. Если, конечно, это возможно.

Действительно маскировка под поясную бляху была неплохой. То, что она — артефакт, я понял только по серебристо искрящемуся цвету, которым отличаются сплавы из истинного серебра.

— Сделаю, босс, — едва ли не щелкнул каблуками старый поляк. И все же не удержался от просьбы: — А можно я вернусь к парням? Очень уж интересная компания образовалась.

— И шнапс вкусный, — добавил я от себя.

— Не без того, — не стал отпираться старик. — Но ведь с разумом принимаем, если уж завтра в дорогу.

— Ну, если с разумом…

— Только две рюмочки — и все! — стукнув себя кулаком в грудь, заверил поляк.

Зная старого Анджея, можно было не сомневаться, что рюмок будет действительно две, но как бы они не оказались полулитровыми.

ГЛАВА 8

Отправку караванов я, как обычно, проспал, но вставать все равно пришлось рановато. Как уже было отмечено — барон являл собой яркий пример убежденных жаворонков и поднялся на ноги ни свет ни заря. Когда я покинул свои апартаменты, то увидел на экранах монитора сущую пастораль.

В беседке на любимой Златкиной лавочке-качеле сидел барон и увлеченно что-то рассказывал приткнувшейся рядом девочке. Чего у Кнопки не отнять, так это феноменального умения слушать. Если она не растеряет этот дар по мере взросления, то хоть отправляй ее работать в полицию — будет колоть подозреваемых, как орехи.

Впрочем, барон как рассказчик тоже был хорош — вон как тетушка Пин, ковыряясь в клумбе, держит голову вполоборота.

Заглянув на кухню, я с благодарностью принял от дядюшки Чхана тарелку с завтраком. Быстро все съев, подхватил кружку с кофе и поднялся на свежий воздух.

Снаружи картина мира и благоденствия выглядела немного по-другому. Особенно впечатляли рассредоточившиеся по периметру бойцы барона. А вот ни Тадеуша, ни Гены я сначала не заметил. Обнаружились они на крыше ангара.

— Дя! — первой отреагировала на мое появление Златка. — Иди сюда, тут дедуля Карл такое рассказывает!

Девочка сделала настолько большие глаза, что я уже начал переживать, что речь идет о коллекции человеческих голов.

— Доброе утро, — поздоровался я со всеми и присел на край песочницы, — и о чем же рассказывает дедуля Карл?

Каюсь, в слово «дедуля» я невольно добавил чуточку иронии, но барон не обратил на это ни малейшего внимания и без смущения начал объяснять:

— О том, как решил сплести для моей милой Анны венок из солнечных колокольчиков.

Я чуть кофием не поперхнулся. Ну не вязалась в моем воображении «милая Анна» и образ сухой как вобла, явно злобной мегеры. Впрочем, все мы когда-то были юными и смотрели на мир наивными глазами.

Поняв, что барон продолжать не будет, Златка закончила за него:

— А колокольчики охраняли злобная кикимора, стая жаб и огромный сколопендрус.

Златка опять сделал огромные глаза, чем вызвала у барона умильную улыбку. Этот образ у меня тоже никак не вязался с прозвищем Головоруб, но чего только в жизни не бывает, а судя по трепетной любви к сыну, к детям у барона особенное отношение.

Согнав с лица улыбку, Карл выразительно кашлянул. Тетушка Пин все поняла правильно и тут же увела немного расстроившуюся Златку на станцию.

— Долго спишь, Демон, — с легким раздражением сказал барон.

А вот теперь это его истинная ипостась. Видно, что великий и ужасный Головоруб не любит ждать.

— Работа такая. — Я даже не подумал извиниться.

— Ладно, — решив не устраивать разборки по мелочам, «подобрел» барон. — Собирайся, мы идем на охоту.

— На охоту? — удивился я. — Вы же хотели мне что-то показать…

— Вот там и покажу, — хитро прищурившись, сказал барон. — Для наглядности нужно сократить поголовье единорогов в твоей долине на еще одного быка.

— Единорога? — опять переспросил я с легкой ноткой сожаления.

Ну нравятся мне эти звери, несмотря на свой бешеный нрав. Эта симпатия зародилась, когда мне удалось усыпить одного из здоровяков с помощью колыбельной, которую мне пела мама, ну и используя ментальный артефакт конечно. Эта туша тогда так умильно сопела…

Надеюсь, это не его я вчера пристрелил.

— Ты что, еще не проснулся? — раздраженно спросил барон. — Или единороги у тебя в любимчиках ходят?

— Ну…

Барон заливисто расхохотался.

— На девственника ты точно не тянешь, а этих тварей жалеть не советую. Вот подожди, придет осень, и еще поблагодаришь, что быков у тебя в долине будет минимум.

— А что будет осенью?

— Гон, — помрачнев, сказал барон. — Из-за их игрищ у нас даже движение караванов закрывается почти на три недели. А ты со своими людьми не сможешь и носа высунуть из купола. К тому же по договору с городом мне придется присылать людей для ремонта станции. Думаешь, почему я всех своих вывел и оставил только в зоопарке? Видел бы ты, что там творится, когда начинается гон! И смотреть на это интересно только с безопасной площадки, да и то иногда морозец по коже пробегает.

Да уж, моя симпатия к единорожкам резко снизилась. Так что к охоте я готовился без лишних душевных терзаний.

Наружу выбрался, чувствуя себя почти терминатором, но Баламут все равно выглядел круче. И все же по крутизне даже он недотягивал до уровня бойцов барона.

Выезд моего друга на охоту был сопряжен со спором, но в итоге я был вынужден согласиться, что с остающейся на базе тройкой головорезов он все равно не справится. А если действительно считать их союзниками, то лучшей охраны и не найдешь. Тем более барон намекнул, что Гене предстоящее зрелище тоже пойдет на пользу.

Погрузка в броневики прошла весело, особенно потому что кроме охотничьего снаряжения из недр станции был излечен бочонок пива.

За следующие десять минут я понял, насколько царский подарок сделал мне барон и его непутевый сынок — конечно, если удастся отремонтировать покореженную машину. Это вам не адская колесница деда Анджея. Броневики обладали потрясающей проходимостью, при этом двигались очень тихо и были способны развить солидную скорость. Что уж говорить, если путь от Купферштадта до станции они проделали всего за четыре часа!

К тому же если не набивать салон, как банку килькой, внутри очень комфортно и даже с претензией на шик.

Судя по тому, как водитель уверенно вел головной броневик, барон ориентировался в долине как бы не лучше меня. В итоге мы остановились на краю огромной поляны, наполовину заросшей кустами и высокими травами. Броневики встали треугольником в сени молодого баобаба, надежно закрывавшего нас от карабкающегося к зениту жаркого Ярилы.

Люди барона тут же начали обустраивать бивуак для пикника, а Карл и Тадеуш принялись дополнять свое снаряжение и вооружаться. Причем зрелище это было прелюбопытнейшее. Если барон всего лишь сунул в специальную кобуру нечто похожее на кремневый пистоль, но с плоским магазином снизу, то Тадеуш кроме двух почти стандартных револьверов и уже подмеченного мной короткоствольного ружья огромного калибра прихватил самую настоящую глефу с укороченным древком. В свое время я интересовался холодным оружием, так что ошибиться не мог.

В общем, удивили меня старики. Я конечно же понимал, что они тут сильно отставали от стремительно развивающейся Земли, но холодное оружие — это уже запредельная жесть.

Благоразумие не позволяло мне задавать глупые вопросы и тем более как-то проявлять эмоции. Любопытно, что телохранители барона в ретростиль ударяться не стали — все были вооружены вполне современно.

Бивуак покинули только мы четверо. Вел нас Тадеуш опять же так, будто это окрестности Купферштадта, а не моей станции.

Впрочем, как стало понятно через пару минут, Тадеуш не имел цели привести нас к единорогу, а просто искал подходящую «сцену» для предстоящего представления.

— Здесь нормально, — сказал Стальной Тедди своему господину.

Затем отошел от нас еще на полсотни метров и начал разминаться.

Барон лишь кивнул в ответ на это заявление, затем достал из кармашка на поясе нечто похожее на свисток.

Когда он дунул в это приспособление, я ожидал услышать тонкий свист, ну в крайнем случае кряканье, но округу огласил трубный рев.

— Вы знали, что мы пойдем охотиться на единорога? — не удержался я от вопроса.

— Нет, — улыбнулся моей растерянности барон, — это универсальный манок, а свои артефакты я предпочитаю всегда носить с собой и тебе советую, но давай поговорим об этом чуть позже.

Единорог ответил на третий призыв, как ему казалось, претендента на уже занятую территорию. Через пару минут мы услышали треск, и из кустов вывалилась здоровенная зверюга. Этот был раза в полтора больше, чем подстреленный мной у станции.

Барон больше не дул в свой манок, зато Тадеуш злобно зарычал и, резко выхватив левой рукой револьвер, дважды пальнул по единорогу.

Или они оба больные на всю голову, или я вообще ничего не понимаю ни в магии, ни в артефактах. Причем интуиция подсказывала, что верным окажется именно второе предположение.

Я не заметил, когда Тадеуш успел вернуть револьвер в кобуру. Он уже принял более устойчивое положение, широко расставив ноги и отведя руку с глефой чуть в сторону. Еще раз рыкнув, Стальной Тедди застыл как изваяние, а в это время прямо на него несся волосатый и рогатый локомотив весом минимум три тонны.

Усилием воли я заставил себя не зажмуриться, когда единорог налетел на такую хрупкую по сравнению с ним фигурку человека. И тут начались чудеса. Казалось, будто зверь ударился о бетонный колпак дота. Его подбросило вверх, словно котенка, которого пнул злой человек.

Рядом со мной крякнул барон, но это я отметил лишь краешком сознания.

Сделав в воздухе кульбит, единорог с утробным ревом кубарем покатился по поляне. Вскочил он, несмотря на свои габариты, довольно резво и без разгона бросился обратно. В этот раз акробатических этюдов не последовало. Тадеуш, который, казалось, вообще не заметил столкновения со зверем, движением настоящего матадора резко сместился на пару метров в сторону и взмахнул глефой. Единорог как подрубленный зарылся мордой в землю, подняв настоящую волну из вспаханного грунта и травы.

Впрочем, почему «как подрубленный»? Тадеуш и в самом деле перерубил ему передние ноги. Хорошо хоть зверю не пришлось долго мучиться. Словно кузнечик, старый баронский телохранитель прыгнул вдогонку и приземлился на спину поверженного гиганта. Сверкнув на солнце, глефа провернулась в руке хозяина, и ее лезвие тут же вошло в загривок зверя почти на всю длину.

Так же резво Тадеуш спрыгнул на землю и замер, с интересом наблюдая за агонией зверя.

И только после этого я начал дышать и закрыл рот.

Это вообще сюр какой-то. Нечто хоть отдаленно похожее мне доводилось видеть лишь в японских геройских аниме.

Так, хватит ушами хлопать, пора разбираться в том, для чего вообще было организовано это представление. Если я все правильно понял, предположение, что Тадеуш лишь притворяется простым недаром, отметаем сразу. Тогда моя догадка насчет возможности дистанционно управлять артефактами на телах простых людей подтверждается на все сто. Это подтверждало кряхтенье барона, когда единорог столкнулся с его помощником.

— Мне остается лишь надеяться на то, что вы великодушно поясните, как можно достичь подобного единения с опричником, — грустно сказал я барону, который очень внимательно наблюдал за моим мыслительным процессом.

— Гут, — кивнул он, и хлопнул меня по плечу. — В тебе точно есть германская кровь. Много думаешь, мало говоришь. А насчет пояснений — особой тайны здесь и нет, просто такие вещи известны лишь немногим. Все дело в… ты что творишь?!

Этот вопль предназначался не мне, а Тадеушу. Затем последовало длинное предложение на немецком, и, судя по интонации, нематерными там были лишь артикли.

Все дело в том, что, закончив созерцать дело рук своих, доморощенный тореадор резким движением глефы отрубил главное украшение единорога. Даже я знал, что вместе с черепом рог ценился намного больше, так что искреннее возмущение барона было вполне оправданно.

— Как был бестолковым, когда я подобрал тебя в той грязной подворотне, так и остался! — закончив материться, по-русски добавил барон.

Что самое интересное, ни он, ни проштрафившийся слуга не испытывали по-настоящему негативных чувств. Даже упоминание подворотни вызвало у Тадеуша лишь смущение.

Наши с Геной скандалы, несмотря на знакомство практически с пеленок, и то несли намного больше негатива.

Что-то подсказывало, что особые отношения этих двоих напрямую связаны с их боевыми возможностями.

Эту догадку полностью подтвердил Карл, когда мы комфортно устроились на раскладных креслах с полными кружками пива в руках. За это время свита барона развила бурную деятельность. Они как муравьи вгрызлись в тушу единорога и буквально через пять минут над мангалом уже шкварчали нанизанные на шампуры куски мяса. Отдельно на решетке жарилась печень. У меня даже слюнки потекли. Шашлык на углях коры баобаба — это отдельная песня. Мало того что отмерший слой коры этих гигантов быстро прогорал до состояния углей, так еще и давал особо ароматный дымок…

Решительно выгнав из головы мысли о вкусной еде, я постарался как можно внимательнее вникнуть в то, что говорил барон:

— …в принципе ничего сложного в спарке опричников-побратимов нет. Правда, нужны особые наручи, а не то недоразумение, которое вы носите. Такие вещи сейчас достать довольно трудно. Лучше всего подойдет работа старых мастеров, а не нынешних штамповщиков.

Меня, конечно, заинтересовала разница между старыми мастерами и штамповщиками, но были вопросы поважнее:

— А почему их трудно достать именно сейчас?

— Все в соответствии с законами бизнеса. Отсутствие спроса снижает предложение. Что-то прогнило в княжеских кланах. Маги к недарам относятся как к скоту. Опричники-побратимы так именуются неспроста. Тут необходимо полное доверие между магом и его напарником-недаром. Без камня за пазухой, без недомолвок и сомнений. Каждый должен четко знать свое место и понимать долг перед напарником. Я очень люблю свою жену и сына, но вот этот расточительный думкопф мне ближе их обоих. Просто потому, что множество раз его боль становилась моей, а мой страх передавался ему, и смерть в бою у нас будет одна на двоих.

Вот это жесть! Если я все правильно понял, когда во время боя погибает один, то может загнуться и второй.

Я невольно покосился на Гену и увидел в его глазах тот же шок.

Барон заметил наши переглядывания и весело рассмеялся:

— Да, у вас двоих может получиться. Не сразу и не наверняка, но шанс есть. Ты спрашивал, почему наручи побратимов так редки? Сам подумай, кто из нынешних китежских магов сможет настолько довериться кому-то из своих опричников? Кто решится открыть перед слугой свою душу и тем более — разделить с ним смерть? И с другой стороны, кто готов принять безоговорочное служение без обид и потери самоуважения?

Отвечать я не стал, потому что и сам не знал, способен ли я до такой запредельной степени довериться даже своему лучшему другу Баламуту, ближе которого у меня реально никого нет в обоих мирах.

Стараясь отогнать сомнения, я занялся всегда успокаивавшим меня анализом. Каким бы фантастическим ни выглядел рассказ барона, все наверняка намного проще.

— Понятно, — кивком поблагодарил я своего случайного наставника. — Теперь осталось узнать, как достичь всего этого благолепия.

— Тут я тебе помочь мало чем смогу, — ошарашил меня барон, но опять же с поддевкой. — Понятия не имею, что там творили ведьмы во время ритуала. Адрес тебе дам, конечно, но договариваться будешь сам. Это если сможешь найти хорошие наручи. Причем стоят они дорого, как и набор силовых артефактов. А вот насчет тактики кое-что посоветую, хотя и здесь важен индивидуальный подход. Наши с Тедди ухватки вам могут и не подойти.

Упоминание дороговизны подобного усиления немного охладило мой пыл, но накал любопытства не снизило ни на градус.

Как раз подоспела жареная печень, и под пиво она оказалась настолько вкусна, что все разговоры тут же закончились, сменившись урчанием и довольным чавканьем.

Утолив первый голод, Карл полностью расслабился и принялся по-стариковски делиться опытом и ностальгировать по былому. Но в отличие от пенсионеров — героев социалистического труда, ему было что рассказать.

Слушал я все это с большим интересом, но параллельно думал, о чем бы еще спросить. Когда еще появится возможность потрясти это удивительно богатое на информацию дерево? Впрочем, и то, что сейчас падает само по себе, попросту бесценно для такого новичка в магическом мире, как я.

— Карл, — дождавшись конца очередной истории, спросил я, — мне не раз говорили, что дар мага-пустышки невозможно развить.

— Это правда, но не вся, — хитро прищурился барон в своей излюбленной манере. — Очень скоро твоя магическая емкость дойдет до предела. Адаптивная способность к управлению артефактами вообще считается стабильной, хотя до максимума лично я шел лет пять, но потом все — потолок. Артефакты выше седьмого уровня мне не по зубам. И вот тут появляется это самое «но».

Карл выдержал театральную паузу и, задрав левый рукав рубахи, продемонстрировал толстый браслет, инкрустированный молниями:

— Эту вещь я… скажем так, приобрел тридцать лет назад. Шестой уровень мощности внутреннего конструкта. Выдавал молнию убойной силы на десять метров.

Хитрый прищур старика заставил меня задать вопрос:

— Выдавал?

— Именно. На сколько он бьет сейчас, я тебе не скажу, но любой специалист уверенно заявит, что это уровень не меньше восьмого.

— Но вы ведь способны контролировать только конструкты седьмого уровня? — не удержался я от вопроса.

— Так и есть. Этот артефакт как был шестого уровня, так и остался. Скажем, в твоих руках он даст не больше чем те же десять метров. Весь фокус в том, что со временем наша связь с ним растет. Я трачу намного меньше энергии для создания плетения и, что самое главное, браслет привыкает ко мне и отзывается все легче и легче. Кстати, очень помогает привязка.

— Вы хотите сказать, что он… живой? — спросил я, честно говоря, подумав, что старик либо начинает впадать в маразм, либо перепил пива.

— Я ни в чем не буду тебя убеждать. Суть истинного серебра до сих пор запредельная загадка даже для профессоров Китежской академии. Все, что нужно, ты со временем поймешь сам, особенно потому что у тебя на голове работа старого мастера. Может, скажешь, что сейчас он откликается на твои призывы так же, как и в первый раз?

— Скорее она, а не он… — вырвалось из меня недовольное ворчание.

Объяснять было долго и муторно, поэтому я просто снял шляпу, надорвал нити и вытащил на свет божий диадему.

Гена уже видел это миленькое украшение, более подходящее какой-нибудь королеве красоты, поэтому лишь улыбнулся. Барон удивленно поднял брови, а Тадеуш от неожиданности так фыркнул в кружку с пивом, что забрызгал себе всю физиономию.

— И где же ты нашел такую прелесть? — насмешка в голосе старика смешалась с настоящим восхищением.

— У Хомяка выторговал, в хранилище артефактов. Знаете такого? — со вздохом ответил я, разглядывая пусть и бесценную для меня, но все еще раздражавшую своим гламурным видом вещь.

Если бы это был простой обруч, как стандартный девайс операторов магопреобразователя, я бы чах над ним, как Кощей над златом, но сейчас вид артефакта заставлял меня краснеть.

— Почему же не знаю? Очень даже хорошо знаю, — криво улыбнулся барон, явно лично знакомый с вредным цербером главного хранилища артефактов горсовета. — Похоже, старик совсем из ума выжил, если ради хорошей шутки расстался с такой вещью.

— Настолько ценная?

— Скорее редкая и специфическая. Там внутри есть штамп в виде звезды в ромбе?

— Есть, — кивнул я.

— Хороший мастер был. Если ты освоил конструкт сразу, значит, уровень четвертый, не больше. Явно делался под заказ. Дашь посмотреть?

Я без задней мысли протянул обруч барону, но он даже не сделал попытки взять его в руки:

— Еще один совет: никогда и никому не позволяй прикасаться к твоим артефактам. Настройки могут слететь даже без злого умысла. И не вздумай переделывать его. Впрочем, вы вместе не так уж долго, и в твоем случае можешь подогнать его под мужской стандарт, но найди хорошего артефактора и сразу пообещай оторвать ему руки, если он сунется в основной контур.

Я с сомнением посмотрел на уже ставший родным артефакт.

А может, барон прав и мои успехи в освоении магической штуки обусловлены не умом носителя, а доброй волей всего лишь кажущегося бездушным девайса, начавшего доверять новому хозяину?

Тьфу ты, чертовщина какая! Чего только в голову не придет после рассказов этого сказочника и третьей кружки пива…

С легким раздражением я сунул диадему в шляпу и вернул головной убор на предназначенное ему место.

Как это обычно бывает, из-за информационного токсикоза способность к анализу начала буксовать. Лучшее лекарство от этой беды — расслабление и смена темы:

— Кстати, господин барон, не подскажете, откуда в славном городе Купферштадте появилась столь колоритная дама, как фрау Катарина?

— О, — оживился старик, — это дивная история!

При этом он почему-то покосился на Тадеуша, который опять обрызгался пивом.

И тут барон поведал нам романтически-юмористическую историю о том, как одна веселая вдовушка решила, что ей суждено стать женой отважного разбойника по прозвищу Стальной Тедди. Кто бы сомневался, что Катарина, не получив желаемое с наскока, организовала грамотную осаду, которая длится уже пятнадцать лет.

Вот она какая, по-настоящему немецкая любовь!

Когда мы обсуждали артефакты, охрана барона не очень-то прислушивалась к нашим разговорам, предпочитая пожирать мясо и хлестать пиво, но, когда речь зашла о фрау Катарине, народ тут же навострил уши.

Тадеушу это конечно же не понравилось, и он погнал подчиненных обратно к наполовину разделанной туше единорога. Немцы — народ рачительный, и у меня не было ни малейших сомнений в том, что вскоре на месте схватки человека и монстра останутся только потревоженная земля и совсем уж ни на что не годные ошметки.

Привлеченные запахом крови и непонятной суетой, к месту событий начали подтягиваться окрестные хищники, так что охота продолжилась, и даже мне пришлось немного пострелять.

В итоге все остались довольны — поохотились, сожрали чуть ли не половину единорога, выпили бочку пива и, что важнее всего, обменялись информацией.

Солнце клонилось к закату, так что засобирались домой.

На станции Гена со свитой барона продолжили застолье и параллельно принялись делить охотничьи трофеи. В этом деле мой друг понимает куда лучше меня, так что я не стал мешать и повел Карла на кухню, дабы перекусить и выпить по пятьдесят граммов коньяка. После этого мы разошлись кто куда: он — в комнату для гостей, а я — заниматься делом. Но перед этим барон предупредил меня, что завтра уезжает очень рано, как только караваны покинут станцию, и было бы неплохо, если бы я в это время не дрых, а проводил дорогого гостя. Так что пришлось ставить будильник на несусветную рань.

В принципе, можно было и не ложиться — такое впечатление, что будильник начал орать, как только я коснулся головой подушки. Умывание холодной водой ситуацию не особо исправило, так что в рассветные сумерки я выходил сонным, вялым и недовольным жизнью.

Охранники барона, как и Гена, тоже не источали оптимизма, но у них ведь на то имелись серьезные причины в виде вечерней пьянки. А вот сам барон и Тадеуш были свежи как огурчики.

И все же меня немного насторожила серьезность лиц этих персонажей. Опасение усилились, когда двое охранников барона вывели из купола станции Руперта и его ручного мага, но я все рано оказался не готов к тому, что произошло дальше.

Без единого слова, просто по кивку хозяина два бойца подскочили к сонно моргавшему магу и лихо завернули ему руки за спину, да так, что бедолага вскрикнул от боли и наклонился вперед.

Все так же молча, барон подошел ближе, а за ним шагнул Тадеуш и откинул крышку тубуса, на который я только сейчас обратил внимание.

Сонливость и недовольство тут же слетели с меня, а за ними вдогонку по спине побежали ледяные мурашки. Из открытого тубуса выглядывала рукоять, и что-то мне подсказывало, что это знаменитый кацбальгер Головоруба.

Я даже рта открыть не успел, как барон кошачьим движением выхватил меч и ударил практически без замаха. Перед самым ударом на мече засветились руны. С вызывающим тошноту стуком голова упала на асфальт, а фонтан крови из обрубка шеи забрызгал серую поверхность метров на пять.

То, что произошло дальше, испугало меня едва ли не так же сильно, как сама казнь. Спокойно, словно прибирающая на кухне домохозяйка, барон поднес ладонь к ране. Полыхнуло красным, тошнотворно завоняло паленым мясом, и труп перестал кровоточить.

Пока подручные Головоруба паковали тело в специальный мешок и смывали кровь водой из шланга для мойки фур, сам барон приступил к воспитательному процессу.

Оценить его старания мне было не суждено, потому что говорил старик на немецком, но то, как Руперт зафонил не просто страхом, а каким-то животным ужасом, показало, что внушение проходит успешно.

Мы с Геной наблюдали за этим, как два болванчика. Даже мой много что повидавший в жизни друг пребывал в легком шоке, что уж говорить обо мне. А барон, милашка такая, закончив читать нотации, подошел ко мне и протянул руку, которую я, честно говоря, не осмелился бы отвергнуть, даже поселись в голове такая дикая мысль. От его доброжелательной улыбки мурашки на спине забегали интенсивнее.

— Простите, друг мой, за этот неприятный инцидент, но так было нужно. Надеюсь, наша дружба со временем будет только крепнуть. Не забывайте о нас и почаще навещайте. Вы всегда будет дорогим гостем в Купферштадте.

Я лишь кивал головой и через силу улыбался, не находя слов для ответной любезности.

Так и попрощались — три броневика с тихим шелестом укатили по дороге, а мы с Геной оторопело смотрели им вслед. Заливая окрестности сиренево-алым светом, над этим странным миром поднимался его величество Ярило. Опять накатило ощущение нереальности происходящего.

— Япона икебана… — наконец-то выдохнул я.

— Не, — мотнул головой Баламут, — это не Япония, а намного хуже. Это — Беловодье, детка.

ГЛАВА 9

После того как мы с Геной в два лица вылакали последнюю бутылку коньяка и немного поспали, мир начал казаться уже не таким мрачным. Этому способствовало то, что не осталось практически никаких следов творившегося здесь поутру безобразия. Даже влажное пятно было заботливо высушено жарким летним светилом.

Перед тем как выпустить Златку на свежий воздух, я прошелся по территории станции. Да уж, это действительно немцы — матерые, классические, можно сказать, кондовые. Они не только тщательно замыли кровь проштрафившегося мага, но и место, где разделали тушу единорога, блистало чистотой и порядком. Стена была восстановлена, а инструменты разложены по своим местам.

Больше всего поражало то, что барон ничего не боялся.

Ведь остались же записи с камер слежения! А он даже не намекнул, что не мешало бы уничтожить улики.

Весело тут живут удельные бояре… Нет, в Купферштадт, я конечно же буду наведываться по случаю, но о том, чтобы остаться там зимовать или переселить туда Гену с внучкой, даже речи быть не может.

В Китеже нам тоже придется несладко, но там хоть какие-то законы работают, а здесь, похоже, в чести только воля хозяина окрестных земель.

Какими бы тягостными ни были мои мысли, но размеренно текущая жизнь на станции, веселое летнее небо и доброжелательное отношение окружающих постепенно улучшили настроение. Днем потренировались с Баламутом, затем под недовольное ворчание тетушки Пин бухнулись в Златкин бассейн. Старая кореянка не преминула заметить, что после двух потных бугаев для купания ребенка придется менять воду.

Златка ее убеждения не разделила и тут же полезла к нам. Визгу и смеха было выше крыши, так что и строгая няня постепенно подобрела, а Кнопка тут же заявила:

— Нужно попросить деда Андрея сделать бассейн побольше, чтобы все влезли.

Я представил себе эту картину и сразу перехотел купаться.

На охоту не ходили, потому что морозильники были забиты мясом. А у меня образовался определенный принцип — убиваем только то, что собираемся съесть или продать. Как ни странно, отбивная из единорога пошла на ура — жалость к зверушкам куда-то испарилась. Вот какие мы человеки — черствые и эгоистичные.

Вечером заезда не было, так что устроили себе знатный ужин и совместный просмотр нового фильма с Джонни Деппом в главной роли. Понравилось всем.

Я думал, что размеренное течение нашей жизни хоть немного всколыхнется лишь с возвращением командированных стариков, но дед Анджей умудрился причинить определенное беспокойство, даже находясь на солидном расстоянии от станции.

На следующий день состоялся стандартный заезд двух караванов, и восточный привез нам необычного гостя. Сначала я не особо обратил внимание на кряжистого повольника с длинной бородой и в наряде а-ля старовер, но затем в диспетчерской мигнула тревожная лампочка. Как оказалось, гость обратился к Чхану с просьбой вызвать меня на кухню.

— Мне бы повидаться с Анджеем Болеславовичем, — заявил он, будто не мог задать этот вопрос старикам.

— Увы, он уехал в Китеж и будет не скоро, — настороженно ответил я, хотя незнакомец вел себя мирно и никакого негатива к нам от него не ощущалось.

— В общем-то, Анджей мне и не нужен, я приехал поговорить с вами, дар Зимин.

Ну почему бы не поговорить, тем более если простят так вежливо. Но только где? На кухне сейчас суета, как и в столовой, а в диспетчерскую чужого человека пускать как-то боязно.

— Давайте сделаем так, — принял решение я. — Когда закончится ужин, подойдите к двери, и мы поговорим.

— Хорошо, — степенно отреагировал явно знающий себе цену повольник.

Он мне понравился, но насколько сложатся наши отношения, покажет предстоящий разговор.

Ужин прошел спокойно. Затем гость явился к массивной двери, перекрывавшей доступ из столовой в отсек для персонала. Там для нужд гостей был оборудован домофон.

— Ты это, дядя, рюкзачок-то положи у стенки, — спокойно, но с недобрым взглядом сказал Баламут, после того как открылась дверь и в проеме показалась фигура повольника.

К кобуре Гена не тянулся и никак не проявлял агрессивных намерений, но движения нашего гостя все равно стали медленными и плавными.

Все дело в том, что явился он со всеми вещами, а к рюкзаку был приторочен карабин, причем так, что и выхватить его можно очень даже легко.

— Не проблема, — с легкой улыбкой сказал гость.

Он аккуратно стянул рюкзак и оставил его в углу. Затем, испросив разрешение, закрыл за собой дверь. Я запоздало просканировал его фигуру с помощью обруча, который кроме ментального плетения нес в себе конструкт удаленного доступа оператора магопреобразователя и как сканер был практически идеален.

Активных артефактов на госте не было — только пассивные, предназначенные для ношения недарами. Впрочем, зная об особенностях привязки, расслабляться не стоило. С другой стороны, я уже мог различать даров и недаров по особенностям ментального поля, так что не стоит накалять и без того неспокойную атмосферу.

— Давайте расслабимся и для начала познакомимся, — решил я разрядить обстановку. — Меня можете называть Никитой. Это мой друг и опричник Геннадий.

— Анджей говорил, — кивнул в ответ гость, который был как минимум лет на двадцать старше нас с Баламутом. — Называйте меня Корнеем. Позывной Корень.

Уточнение и то, как повольник его произнес, выдавало в нем бывшего вояку.

— Приятно познакомиться, — отреагировал я, пуская в сторону Баламута успокаивающую волну. — Давайте пройдем на кухню, перекусим и поговорим.

И перекусили и поговорили.

Выяснилось, что наш болтливый поляк в одну из своих командировок в Китеж засиделся со старыми друзьями в кабаке и успел под мухой наговорить обо мне всякого разного.

— Анджей сказал, что вы правильный маг. Других холопить не стремитесь, — солидно огладив бороду, заявил наш гость.

Я невольно покосился на Гену, но Корней тут же добавил:

— И про друга вашего с больной девочкой рассказал, и про то, что вам нехотя пришлось подписать холопский ряд.

— Смотрю, он просто не затыкался… — проворчал я, пока еще не определившись, злиться на старого поляка или нет.

Подождем с выводами и посмотрим, какие плоды принесет болтливость Анджея.

— Вы на Пана не особо серчайте, — осторожно попытался оправдать наводчика Корень. — Просто с бедой я к нему тогда пришел, вот он и размяк.

— И сейчас с этой бедой вы пришли уже ко мне? — невольно нахмурился я.

Мне только чужих неприятностей не хватает — своих выше крыши!

— То наша семейная беда, и к вам она никакого касательства не имеет и иметь не будет. — Бородач тут же выставил перед собой в отрицающем жесте широкие как лопаты ладони. — Но давайте я расскажу все по порядку. Позапрошлой зимой мой напарник Макар схлестнулся с одним ушкуйником…

Я тут же напрягся в ожидании того, что бородач помянет Мурзу Волка, но услышал совершенно другое имя.

— …Сергей Филин зовут эту тварь, но то наше дело, и вас я в него тащить не собираюсь. — Заметив мой вопросительный взгляд, Корней торопливо продолжил: — Иметь в отряде повольников своего мага очень выгодно. Редко когда ваши рискуют ходить на внешку. И дело даже не в том, что Макар сам по себе, что тот танк, и мог прибить почти любую тварь, главное, что он заново включал наши артефакты, когда их вырубало. Теперь же мы остались без мага. Прошлым летом попробовали сунуться в боярские уделы, но там своих повольников хватает и вся округа зачищена, а маги берут столько, что с хабара остаются сущие слезы.

Забросив мяч на мою сторону поля, бородач выжидающе замолк. Ну а мне было о чем подумать. Анджей уже не раз намекал, что мы сливаем в канализацию как минимум половину возможной прибыли. Да вообще любым делом должны заниматься профессионалы. И все же перед тем как думать о том, зачем мне сотрудничество с повольником, нужно понять мотивы другой стороны.

— Корней… как вас по батюшке?

— Кондратьевич.

— Корней Кондратьевич, задам вам простой вопрос и хочу получить максимально откровенный ответ. Что вам нужно именно от меня?

Мой посыл был воспринят правильно и максимально серьезно. Повольник задумался. Затем спросил:

— Простите, ежели лезу не в свое дело, но тот панцирник, что стоит во дворе, он чей?

— Уже мой, — сузив глаза, все же ответил я, — но он не совсем рабочий.

— То не беда, — явно повеселев, сказал повольник. — Вы, дар Зимин, нужны мне как палочка-выручалочка. Перезапуск артефактов — штука важная, но можно прожить и так. Важнее другое. Когда уходишь в дикие места на несколько дней, хочется надеяться, что, когда, не дай боже, случится беда, можно позвать кого-то и он придет. Причем быстро. Мой покойный напарник умел обращаться с лечебными артефактами, и мы привыкли к его помощи. А сейчас мне страшно за детей. Вдруг кто поранится? Пока донесем до того же мага в уделе, может быть уже поздно.

— Значит, я вам нужен как скорая помощь? Но у меня нет лечащих артефактов.

— У меня остался от Макара. — Предвосхищая мое следующее возражение, он быстро добавил: — Артефакт силы невеликой, и любой маг с ним справится. Он просто закрывает раны и убирает воспаления. Но этого хватит, чтобы довезти раненого хоть до Китежа.

Уже одно это добавляло жирный такой плюсик к будущему сотрудничеству. В комплекте оборудования станции подобного девайса не было, и в случае чего приходилось рассчитывать на соседей, а они, как правильно заметил Корней, находятся не так уж близко.

— Значит, перезапуск артефактов и подмога, если вы вляпаетесь в неприятности?

— Да, — прямо ответил мне на прямой вопрос бородач и не стал отводить взгляда. — А еще вы закроете долину от других повольников. Я узнавал, что у вас как смотрителя есть на то право.

— Хорошо, теперь давайте выяснять, зачем все это нужно мне.

— Я отдам вам десятину от того, что добудем мы, и четверть дохода, если в походе участвуете вы лично. — Не дав мне возразить Корней добавил: — Анджей сказал, что вы не любите торговаться, и я сразу предложил максимум. Поверьте, это очень выгодно для вас. Без меня вы не получите и половины того, что возьмете со мной. Пан и Лом — дядьки умные, но они не повольники, и связи с ведьмами у них слабые. Я же этим делом живу вот уже сорок лет. А еще мы приютим вас на зиму. Поверьте, это тоже проблема, особенно из-за вашей свары с Волком. На Бесшабашку он не сунется. Район повольников — место особое даже в Нижнем Подоле.

Торг действительно был неуместен. Повольник хоть и носил защитный амулет, но я без особого труда ощутил его уверенность в своих словах и непоколебимость. Кстати, редкая по стабильности аура, даже у Баламута в состоянии покоя она постоянно вскипает сполохами то раздражения, то злости, которые прорывались даже через щит амулета. Что же касается дополнения насчет зимовья в Китеже, то данный вопрос вроде и не является насущной проблемой, но я чувствовал отбитым копчиком, что это очень важно.

— Ладно, предварительно мы договорились, но вы должны понимать, что я не пущу жить в купол бригаду мужиков. У меня тут и старики и ребенок.

— У нас не бригада, а семья, — степенно уточнил Корней. — Четыре моих сына и сын покойного напарника, что мне как родной. Но на купол мы и не рассчитываем. Вполне устроимся в мастерской. Смастерим нары и если придется — кухоньку, чтобы не утруждать ваших поваров.

Дядюшка Чхан, вроде занимавшийся посудой и не обращавший на наши разговоры никакого внимания, тихонько фыркнул.

Действительно, они умудряются накормить почти сотню народа за один раз. Что им дополнительные шесть ртов?

— Это обсудим после возвращение деда Анджея и после того, как я намылю ему холку.

Бородач лишь добродушно хохотнул, явно не восприняв угрозу всерьез. И кстати, зря.

Дальше мы перешли на более простые темы, но все равно было видно, что, задавая вроде безобидные вопросы, Корень прощупывает меня, впрочем, как и я его. Правда, у меня с помощью ментального конструкта получалось куда лучше.

Внезапно одна из обсуждаемых тем, на первый взгляд незначительная, привлекла внимание всех присутствующих. Мы как раз открыли новый присланный из Протасовки кег с пивом. Наш гость отхлебнул из своего бокала, довольно крякнул, обтер пену с усов и неожиданно погрустнел:

— Пиво хорошее, но сейчас бы медовухи стаканчик…

— Такая хорошая вещь? — уточнил я, смакуя пиво.

— Амброзия, напиток богов! — с каким-то печальным восторгом вздохнул повольник, и, заметив общий интерес, начал развивать тему: — Однажды мы нашли сбитый с дерева улей тигровых пчел. Буря стрясла. Пчелы от мороза все передохли, но меда мы достали пудов шесть. Я кучу золота потратил и месяц уговаривал одного старого придурка, чтобы он поделился рецептом приготовления медовухи. Потом половину меда испортил, но почти семьдесят литров медовухи сделал. Тридцать пришлось отдать операторам одного из городских магопреобразователей, чтобы продержали бутыли возле основного контура. Три года мы пили этот божественный напиток только по большим праздникам. Увы, когда Макар погиб, пришлось продать почти все, что приберегли из хабара, и медовуху в том числе. Почти по пятьсот за литр ушла. Последнюю бутылку распили на поминках.

— Червонцев? — Я почти так же, как недавно Тадеуш, забрызгал свое лицо пивом.

— Ну не кун же…

У меня в голове с треском заработал виртуальный арифмометр. Давно заметил, что приступ жадности значительно усиливает мыслительный процесс.

Быстро зайдя через смартфон на сервер станции, я нашел статью о насекомых и раздел тигровых пчел. На всякий случай продемонстрировал картинку Корнею:

— Вы этих пчел имеете в виду?

— Да, — настороженно ответил повольник.

— И других похожих не бывает?

— Дар Зимин, не хочу вас расстраивать, — мягко заговорил повольник — но даже если на Туманном водятся тигровые пчелы, что вряд ли, то найти в Кроне улей этих летающих убийц — задача почти невозможная.

Ага, насчет бабочек мне говорили примерно так же…

— Вот мы завтра и посмотрим. Я видел такую муху, когда гулял по Кроне.

— Гуляли? — вновь настороженно переспросил повольник.

— Ага, он у нас древолаз-фанатик, — ответил за меня Баламут с почему-то недовольными нотками в голосе.

— Только не говори, что тебе не понравилось! — отреагировал я и улыбнулся, ощутив, как сквозь защиту ментального артефакта моего друга прорвался приступ восторга, явно порожденный приятными воспоминаниями.

— Ну, знаешь, у меня не такая вера в артефакты, как у тебя, так что страшновато.

— Тогда зачем ты сигал с ветки, как чемпион по прыжкам с трамплина? — с полным на то правом возмутился я.

— Потому что в тебя-то я как раз верю.

— Тьфу ты, Фома верующий, — немного разозлился я, вспоминая пережитый страх. Затем посмотрел на ничего не понимающего гостя. — Так, оставим это дело до завтра. Может, действительно ничего не получится. Но попробовать стоит. Полкуска червонцев за литр — это знатный куш. И раз уж такое дело, давайте обмозгуем, что еще такого вкусного можно будет насобирать в нашей местности.

Засиделись мы допоздна и планов нагородили громадье; правда, им еще предстоит столкнуться с реальностью, а в Беловодье эта самая реальность жестока и груба, как сербский футбольный фанат.

ГЛАВА 10

К утру я немного поостыл в своих хотелках, особенно потому, что основная надежда у меня была на Чучу, а это, скажу я вам, еще тот фундамент для постройки каких-либо планов. В подтверждение данного факта, проснувшись в десять утра, я просто не смог найти эту наглую крысу. Когда не нужно, хохлатый шкодник лазит под ногами, вызывая приступы раздражения. А тут поди ж ты — они изволили отбыть по личным делам…

После завтрака, в ожидании своевольного и лишь предположительно полезного проводника, мы попробовали осмотреть трофейный броневик. Увы, и здесь меня ждал облом. Выделения половых желез самца древесных жаб до сих пор воняли так, что не продохнуть.

Похоже, с боевой химией я переборщил. Корней посочувствовал моей печали и пообещал, что найдет специальные травки, которые смогут справиться с вонью. Не то чтобы он был таким уж хорошим механиком, но навскидку оценил, что менять придется только одно из трех поврежденных колес, и посоветовал послать вдогонку за дедом Анджеем указание навестить их общего знакомого.

Наконец-то, когда я уже подумывал об обеде, явился наш гулена.

— Чуча, крыса ты облезлая, иди сюда! — ощутив напряженное любопытство зверька, позвал я тахруна.

Кто бы сомневался, что тот встанет столбиком у раскрытых ворот и настороженно уставится на меня… Я послал ему образ, в котором зверек, очень похожий на Чучу, хватает лапками большой кусок сыра. В ответ прилетел короткий ролик, где тот же герой получает сапогом под мягкое место.

— Это что, ручной тахрун?! — удивленно воскликнул повольник, нарушив размеренное течение переговоров.

— Ручной? — Я даже немного разозлился. — Убил бы эту тварь… но иногда от него бывает польза.

Мое раздражение от долгого ожидания наконец-то достигло пика. Чуча хоть и не обладал развитым интеллектом, но уже давно уяснил, что в таком состоянии мне лучше не перечить. Так что он быстро подбежал, хотя и старался выдержать безопасную дистанцию. И все же ему пришлось приблизиться, чтобы посмотреть на экран смартфона. К картинкам с дисплея разной диагонали он уже привык.

На фото пчелы тахрун вообще никак не отреагировал, вызвав у меня приступ разочарования. Но тут я вспомнил историю с опавшим цветком, так что быстро сменил фотографию. И вот тут с Чучей случился форменный припадок. От зверька дохнуло какой-то запредельной негой. Он затрясся и, закрыв глаза, облизнулся.

Я на всякий случай повернул смартфон экраном к себе — мало ли, вдруг случайно перелистнул картинку?.. Нет, все правильно, личинка тигровой пчелы.

Мой ход имел вполне логичное основание. Пчелу я видел, когда искал бабочек. Повольник совершенно прав — самому найти в Кроне обиталище роя не получится. Но можно попробовать поискать личинку пчелы. Ну не может же такого быть, чтобы они не падали вниз. И все же поведение тахруна очень настораживало.

— Чуча, ты не заболел, часом?

В ответ на вопрос, заданный вполне участливым тоном, мне прилетел короткий ряд образов, в котором мультипликационный тахрун с упоением поедает кучу каких-то сосисок. Нетрудно догадаться, что таким образом он визуализировал личинки тигровых пчел.

— Сможешь показать?

Зверь пребывал в таком сильном возбуждении, что, кажется, даже понял мое обращение и без поддержки образами.

Сразу появились подозрения, что все это время подлая крыса водила меня за нос, изображая непонимание человеческой речи.

Клянусь, если данное предположение хоть на йоту подтвердится, накормлю сыром со снотворным, запихну в ящик и сдам в Китежскую академию на исследование. Пусть на нем там хоть опыты ставят.

Впрочем, кого я обманываю? Златка все равно не позволит навредить своему дружку.

— Эй, мечтатель! — окликнул я рванувшего к воротам Чучу. — Пока никто никуда не идет. Для начала нужно подготовиться. — Последнее я добавил уже для улыбающегося Гены и ошарашенного Корнея.

Похоже, повольник тихо выпадал в осадок от веселого представления нашего выездного цирка.

— Корней Кондратьевич, вы с нами или витаете в облаках?

— Что это было?.. — встряхнув бородатой головой, невпопад спросил повольник.

— Номер называется «Клоун Чуча и его верный напарник маг Домовой, он же Демон», — со смешком ответил ему Баламут.

Я выразительно посмотрел на друга. Он, в свою очередь, покосился на повольника и вспомнил о местных устоях и правилах приличия. Увы, легче от этого не стало. Такого только могила исправит:

— Простите, барин, был не прав. Можете запороть меня на конюшне.

— Не паясничай, — сморщился я от клоунады друга. — Корней Кондратьевич, это был тахрун, который с большой долей вероятности может привести нас к баобабу, где живет рой тигровых пчел. Теперь вопрос к вам: что мы со всем этим сможем сделать?

— Да откуда же мне знать?! — чуть ли не страдальческим тоном изрек повольник, ухватив себя за бороду. Он наверняка ехал сюда с мыслью задавить своим опытом и знанием беловодских реалий приезжего и неотесанного мага. — Мы в Крону ходим не так уж часто. В основном охотимся в Подлесках и собираем всякое разное вдоль рек и по берегам озер.

— Тогда и я не знаю, — искренне расстроился я.

— Так, стоп, — сказал повольник, дернув себя за бороду и этим словно переключив скорость мыслительного процесса. — Корчагу закусал такой рой. Не помогла даже стеганка из фаграшьего меха. Значит, только амулет… которого у вас нет.

— Если вы о «дезинсекторе», то он у меня есть.

— Уровень? — деловито спросил повольник.

— Второй, — ответил я и увидел, как Корней недовольно поморщился:

— Мало, это вам не мух гонять…

— Не попробуем — не узнаем, — уперся я.

— Дар Зимин, — вздохнув, как при разговоре с маленьким ребенком, сказал повольник, — я не особо много знаю о тигровых пчелах, хотя и изучал их, когда пытался самостоятельно сварить медовуху, но одно уяснил крепко — укус пчелы вас не убьет, а вот если ужалит десяток, то окочурится даже кабан. Пара десятков пчел, возможно, смогут убить и единорога.

Баламут нахмурился, явно опять включив паранойю. Да и сам я призадумался.

В этот момент Чуча горестно завыл.

Похоже, он не только человеческую речь понимает, но и мысли способен читать. К тому же накал его эмоций навевал мысли о слишком уж нездоровой тяге тахруна к этим самым личинкам. Может быть, они какие-то наркотические?

— Заткнись, крыса, батька думать будет.

Он опять послушался.

Нет, эту животину точно нужно сдать в академию.

— Предположим, я попробую и у меня получится добраться до роя. Что дальше?

— В голову приходит только по-быстрому срезать один из ульев и бежать оттуда, — развел руками повольник. — Советы самоубийцам давать не берусь.

Оценив степень моей задумчивости, Баламут реально обеспокоился и, подойдя к любимому шефу и сюзерену, постучал указательным пальцем по тулье моей шляпы:

— Але, там кто сейчас у руля, Домовой или Демон?

— Нет у меня никакого раздвоения личности, — отмахнулся я от назойливого друга.

— Ага, все шизики именно так и говорят.

— Так, Баламут, — уже всерьез разозлился я, — что-то ты сегодня слишком говорливый!

Судя по всплеску смущения, он и сам понял, что хватил лишку с показным панибратством. С другой стороны, ничего удивительного в этом нет — просто он хотел показать новому коллеге, что у нас царят не стандартные для этого мира отношения «сюзерен-вассал», а вполне себе нормальная мужская дружба. Впрочем, зря старался — Корней и без этого относился к нам почти одинаково. Да и вообще у повольников, судя по всему, царит дикая демократия.

— Сделаем так, — все же приняв решение, резюмировал я. — Сейчас идем за Чучей и осторожно…

— Никита, — уже серьезным тоном попытался возразить Гена.

— Я же сказал — осторожно посмотрим, что там да как. В Крону пойду один. Вы подождете внизу и подальше от теоретического места падения улья. Все, запрягаемся.

То, как я обзывал процесс нашего снаряжения по боевому расписанию, почему-то бесило Баламута. Именно поэтому мне и нравилось данное слово, хотя сам понимаю, что шутка так себе.

Корней отправился в гостевую комнату, которую я выделил ему бесплатно, так сказать, с барского плеча. Ну не спать же будущему союзнику в ангаре? Когда явятся всем семейным подрядом, тогда и переселим старика в мастерскую. А может, пусть там ютится молодежь, а старика определим в один из пустующих кубриков для персонала?

Посмотрим, как будет себя вести вся эта семейка и сколько профита мы с них поимеем.

Снаряженный для похода да с солидным калибром в руках повольник выглядел впечатляюще, но явно не настолько, как мы с Геной. Насекомоподобные маски, совмещенные с тактическим очками, мы нацепили чисто машинально. Так что два вооруженных до зубов муравья — один в кепи, а другой в шляпе — заставили старого добытчика одобрительно крякнуть.

Пока мы готовились и наряжались, как красотки перед походом в ночной клуб, Чуча едва ли не на стенку лез. А если учитывать что заборы у нас под напряжением, дело это небезопасное.

Наконец-то под восторженный писк тахруна мы вышли через ворота станции.

Явно ненормальное поведение зверька беспокоило меня все больше и больше. Он забегал далеко вперед и, дожидаясь нас, подпрыгивал на месте от нетерпения.

До нужного места пришлось идти около получаса. Выбранный Чучей баобаб ничем не отличался от любого другого — все та же гигантская колонна, покрытая растрескавшейся корой и оплетенная сетью лиан. И только внимательно осмотрев окрестности, я понял, каким образом тахрун сумел полакомиться личинками. Похоже, не так уж давно здесь упал пчелиный улей или как там называется штука, которую лепят для себя осы. Из прелой листвы местами выглядывали остатки этого сооружения. Ни меда, ни личинок, здесь конечно же не осталось. И все же я внимательно осмотрел обломки, пытаясь представить, как все это выглядело в целом состоянии.

Чуча составил мне компанию, но ненадолго. Не найдя ничего интересного, он так распереживался, что обежал необъятный баобаб по кругу, а затем даже вскарабкался по стволу метров на десять. Затем он явно вспомнил — как там, на верхотуре, и спустился обратно, но успокоиться все равно не мог.

— Так, господа, — закончив пялиться вверх, сказал я, — отходите метров на сто, а лучше двести. Если к вам прилетят пчелы, отбегайте еще дальше. По связи меня не беспокоить. Если что, вызову сам. Как поняли?

— Принято, — привычно отозвался Баламут, и Корней тут же повторил за ним.

— Вот и чудненько. — Я театрально поплевал на ладони в перчатках и с чуть большей показухой, чем оно того стоило, заскользил вверх, вдоль ствола, подтягивая себя силовыми нитями.

— Это у него что, «паук»? — послышался снизу негромкий голос Корнея.

— Ага, — подтвердил Баламут, — классная штука, особенно если не давать в руки совсем уж чокнутым.

— В смысле?.. — И голос повольника потерялся внизу.

Сейчас Баламут вывалит на него полный короб сказок и преданий. Как обычно, мой друг, пока я спал, сумел навести мосты и найти общие точки соприкосновения с повольником, заделавшись ему едва ли не закадычным приятелем. Я вроде не дурак, а теперь еще и с магическими ментальными способностями, но до сих пор не понимаю, как у него получается так легко ладить с людьми любых социальных слоев и возраста.

Сосредоточившись, я прекратил баловать себя подтяжкой и заработал ногами. Напрягать руки древолазу последнее дело.

До нижних ветвей добрался меньше чем за пять минут, а когда еще через пять достиг середины Кроны, то понял, что долго искать пчелиный рой не придется. Откуда-то сверху и справа доносился довольно угрожающий гул. Но не это привлекло мое внимание. С того же самого направления я ощутил эмоциональный фон, испускаемый каким-то большим созданием. Такое впечатление, что там засел как минимум единорог, каким-то волшебным образом забравшийся на такую верхотуру.

Корреляцию между размером мозга и выдаваемым им эмоциональным фоном местные маги вывели еще задолго до моего появления в Беловодье.

И вот теперь — сиди на ветке в размышлениях, кто же там может быть такой здоровый и живущий прямо в гуще опасных насекомых? В голову почему-то приходил только образ гигантской пчелы из одной компьютерной игры. Но ничего подобного в биологическом справочнике Беловодья даже близко нет.

Любопытство боролось со здравым смыслом, как Давид с Голиафом, причем с тем же результатом.

Поднявшись до следующей ветки, я пошел по ней прямо на звук — и тут меня нашли те самые тигровые пчелы. Точнее, пока одна пчела, но мне и этого хватило, чтобы получить массу впечатлений. В прошлый раз я не особо разглядывал этих созданий. Да и картинки в справочнике пролистнул без любопытства, но сейчас смотрел на подлетавшее ко мне насекомое во все глаза. Впрочем, это не помешало мне активировать «отпугиватель», что тут же сказалось на поведении пчелы.

Крупное, где-то с кулак взрослого мужчины насекомое действительно было похоже на раскормленную пчелу, только имело две пары крыльев и не полосатую, а какую-то пятнистую раскраску. При этом пчела была гладкой, как оса, а не мохнатой, как ее земная тезка.

Большие фасеточные глаза уставились на меня, но артефакт явно отбивал у насекомого желание подлететь ближе. Внезапно ментальный фон таинственного здоровяка, четко ощущаемый мной, резко изменился, и тут же к одинокой пчеле подлетели еще четыре товарки. Они начали нарезать вокруг меня круги, причем подлетали все ближе и ближе. Я накачал артефакт энергией по максимуму. Пчелы опять отлетели. И это явно не понравилось таинственному манипулятору — в том, что непонятный источник эмоционального фона управляет пчелами, не оставалось никаких сомнений. Из зарослей ограничивавшей обзор листвы вдруг вырвался целый рой и стремительно понесся в мою сторону.

Мне не осталось ничего другого как поднять обрез с наствольным артефактом и активировать ту часть, что отвечает за воздушный таран. Красиво заходящую на цель эскадрилью вдруг смяло и отбросило назад, но я не особо обольщался, поэтому лихо сиганул с ветки.

Тут же активировал «паука», но не для того, чтобы остановить падение, а лишь снизил его стремительность.

Я пролетел метров пятнадцать, миновав две ветки, но оторваться от преследователей так и не смог. И все же дальнейший спуск прекратил. Ощущение чужих эмоций постепенно утихло, и целеустремленная агрессия пчел пропала. Они по-прежнему вились вокруг, но отпугиватель насекомых спокойно справлялся с недопуском их жал до моего плохо защищенного тела.

Умный человек спустился бы к друзьям, развел руками и пошел заливать неудачу пивом. Но это если его не одолевают азарт и исследовательский зуд.

Кто же там все-таки сидит? Ничего подобного в статье о тигровых пчелах и близко не было.

Я уселся на ветку практически в позе роденовского «Мыслителя» и задумался. Когда начал копаться в воспоминаниях, наконец-то родил идею.

Что, если это не какой-нибудь пропущенный исследователями монстр, а некое сетевое образование? Возможно, крошечные ауры насекомых объединились в большой кластер, который по мощности почти дотягивает до уровня развитых животных. В случае опасности полуразумный Рой может натворить таких дел, что и стаду единорогов не позавидуешь.

В плане безопасности эта теория ничего не меняла, но я все же не удержался и опять принялся карабкаться на ту же ветку.

Задумка была проста и не очень разумна — попробовать прикинуться пчелой.

Настрой чуть не сбило воспоминание об одном сказочном герое, у которого тоже возникла идея замаскироваться под кого-то другого. Закончилось все не очень хорошо, но у меня-то ума и таланта вроде побольше будет. Хотя Баламут, узнай он о том, что именно мне взбрело в голову, точно не согласился бы сданным заявлением.

Когда мое приближение было замечено сторожевыми пчелами и ментальная активность предполагаемого конгломерата усилилась, я замер, а затем осторожно сел на ветку теперь уже в позе индийского йога.

Ну, по крайней мере попытался — завязывать ноги правильным узлом у меня пока не получается.

Казалось, что там, за пологом листвы, просыпается большой зверь.

Я глубоко вздохнул и активировал те конструкты в связке ментального артефакта, которые отвечают за удаленную связь. Постарался впитать в себя биение долетавших до меня эмоций и настроиться на его ритм.

Однажды, еще в юности, мне довелось заглянуть в помещение автоматической станции связи. Казавшийся бестолковым и непонятным шум щелкающих реле через некоторое время начал завораживать своей четкостью, правильностью и какой-то потусторонней целеустремленностью. Здесь было нечто похожее. Больше того — такое впечатление, что беловодские тигровые пчелы смогли создать некий живой компьютер, практически искусственный разум. И сейчас этот разум был раздражен вторжением чужака на его территорию.

Мне все же удалось настроиться на нужную волну и погасить передаваемые сторожевыми пчелами импульсы раздражения, которые они посылали на основной кластер.

Через минуту недовольство Роя стало гаснуть и его «вычислительная» мощность пошла на убыль — тревога снизилась, так что он вполне мог позволить себе «поглупеть». До полного исчезновение ментального ядра дело не дошло, но ощущение нахождения рядом мыслящего, а значит, подверженного эмоциям существа пропало.

Теперь можно и подойти к ульям.

И все же я не стал этого делать. Если воспользоваться аналогией Баламута, то Домовой в моей голове подошел к Демону и, похлопав его по плечу, спросил:

— Милейший, а не подскажете, на кой черт мы вообще приперлись сюда посреди бела дня?

Действительно, ведь можно вернуться ночью, когда все нормальные дневные насекомые спят или, по крайней мере, снижают свою активность. Это, конечно, если считать тигровых пчел хоть в какой-то степени нормальными.

Впрочем, кто бы упрекал бедных пчелок в ненормальности!

Глубоко вздохнув, я медленно встал и направился к основному стволу.

Спуск прошел штатно. Навестись на ментальные маячки выжидательного напряжения получилось без малейших проблем — слишком уж распереживались мои спутники, причем все трое.

Не знаю, что там Корней успел рассказать Баламуту о достоинствах тигровой медовухи, но вздох разочарования от вида моих пустых рук вырвался у них практически синхронно.

А Чуча так вообще едва не упал в обморок от расстройства.

— Всем успокоиться, — торжественно изрек я, все же не удержавшись от театральной паузы. — Это была разведка. За добычей вернемся ночью.

— Точно, — хлопнул себя по лбу повольник. — Они же ночью спят!.. Должны спать, если я ничего не путаю.

— Вот поэтому мы сейчас вернемся на станцию и обсудим все, что нам известно о пчелах, и беловодских и земных, — резюмировал я и первым пошел в нужном направлении.

Что самое интересное, Чуча успокоился сразу, как только я сообщил, что еще не все потеряно.

Ох темнит эта крыса… Ох темнит!

Обсуждение повадок пчел и подготовка к новой вылазке постепенно перешли в привычную предзаездную суету. А когда западный караван фур втянулся на стояночную площадку, вообще стало не до досужих размышлений.

И только когда все дальнобойщики были накормлены, а зарядка аккумуляторов вошла в наиболее стабильную фазу, я вернулся к прерванной подготовке. Исходя из того, что удалось увидеть при разведке, план Корнея никуда не годился. Свалить улей вряд ли получится. Так что придется вскрывать, причем спустившись с ветки уровнем выше. Поэтому без старого оборудования не обойтись.

В плане освещения я решил не рисковать и ограничиться химическими светильниками в виде пластиковых палочек. В качестве тары вполне подойдут стандартные брезентовые сумки дальнобойщиков, чем-то похожие на баулы моряков. Они были достаточно плотными, чтобы носить в них даже воду.

Наконец-то в четвертом часу ночи зарядка подошла к концу, и мне можно было покинуть станцию. В этот раз мы все же решили задействовать адскую колесницу, в управлении которой Корней разобрался без особых проблем. Даже днем оставлять спутников внизу, без магического прикрытия не очень-то хотелось, а ночью и подавно. Так хоть отсидятся в клетке-кабине.

В путь отправились все той же командой — ни Корней, ни Чуча не захотели пропустить такое событие.

И они не прогадали. Пусть мне уже не привыкать к ночному Подлеску, но каждый раз поражаюсь его красоте. Только ночью понимаешь, что царящий здесь днем вечный сумрак — еще не предел. Слабый свет двух лун и россыпи звезд, в отличие от сияния Ярилы, Крона отсекает полностью, так что после заката Подлесок погружается в настоящую тьму. Именно в этот момент просыпается мох, растущий в глубоких трещинах коры. Сияние мха хоть и не было особо сильным, но подсвечивало каждый ствол баобаба, и в итоге получалась сказочная картина с неплохим обзором. К тому же дед Анджей позаботился о фарах на своем монстре, так что до места добрались быстро и без проблем. Опять же на всякий случай остановили автоволокушу метров за триста от нужного дерева.

— Ты уверен? — не унимался Баламут, все никак не желавший смириться с тем, что я не беру его с собой.

Почему-то днем он был спокойнее. Наверное, сказывалась смена обстановки.

— Нормально все, — успокаивающе хлопнул я его по плечу и, подтянув ремни сбруи древолаза, спрыгнул с волокуши.

Так, теперь нужно сосредоточиться — красота вокруг, конечно, чумовая, но ночной Подлесок по определению не может быть безопасным. Сделав энергетический вдох, я прогнал силу через тело и настроился на ментальный артефакт.

Сразу стало легче. Подспудная тревога отошла, потому что я словно влился в своеобразную ментальную сеть обитателей этого леса. Удалось не только ощутить присутствие поблизости двух хищников, но и тонко намекнуть им, что к нам приближаться не стоит. И, как ни странно, намек был понят — пара скальных сфинксов тут же решила, что подходящая им добыча здесь не водится.

Задерживаться у основания огромной колонны нужного мне баобаба я не стал и сразу начал подъем.

Картина подсвеченного зигзагами мха Подлеска изменилась и стала еще более завораживающей, но, чтобы не начинать все заново, мне пришлось отвлечься от любования красотами и сосредоточиться на восхождении.

В Кроне светящийся мох хоть и присутствовал, но лишь в виде случайных вкраплений. Здесь также не было ни фосфоресцирующих растений, ни каких-либо люминесцентных цветов. Но без подсветки я не остался. Целые облака светлячков, словно планктон в водах теплых морей, клубились в Кроне, обеспечивая освещение разной интенсивности. Где-то их было больше, а местами целые участки ветвей поглощала непроглядная тьма. Вот по такой световой чересполосице мне и предстояло пройти.

На всякий случай я надломил первую пару палочек химических фонарей и осторожно направился по горизонтальной ветке, которая росла над той, что приютила Рой.

В этот раз меня встречали немного доброжелательнее, чем в первый. Точнее, мое появление просто проигнорировали. Никто не прилетел даже на звук ударов молотка, забивавшего костыль.

Хороший признак, но обольщаться раньше времени все же не стоит.

Ну что же, надеюсь, судьба всем известного медведя меня не постигнет.

С тихим стрекотом начала разматываться нить с барабана, а я постарался полностью отдаться контролю ментального артефакта. Именно для этого и пришлось воспользоваться старым набором древолаза, оставив «паука» без дела.

Да уж, любят местные пчелки поспать.

Я уже завис рядом с огромной сферой одного из ульев, а коллективное сознание только начало просыпаться. Полностью взбодриться я ему не дал. Волны успокоения снова разбили начавшую консолидироваться конгломерацию сначала на отдельные беспокойные очаги, а затем Рой и вовсе вернулся в состояние покоя.

Кажется, получилось. Главное, не сглазить…

Когда наконец-то позволил себе вынырнуть в реальный мир, едва не запорол все единым махом. Дело в том, что, пока я «бодался» с коллективным сознанием, одна из сонных пчелок переползла с улья на меня и флегматично совершала прогулку с моего плеча на шляпу, проездом через лицо.

Мне стоило огромных усилий воли, чтобы позволить ей закончить путешествие. И только после этого я начал потихоньку подкачивать энергию в «отпугиватель».

Недовольно прожужжав, пчела лениво перелетела с шляпы на покатый бок улья. Ну я взялся за нож.

Благодаря работам ученых и исследованию обломков на земле экспериментировать не пришлось. Поверхность огромной — не меньше трех метров в диаметре — сферы была похожа на гигантский футбольный мяч с огромным количеством шестиугольных ячеек. Если надрезать такую ячейку по периметру, то можно вытащить пирамидку сот.

Так оно и вышло — получилось как с куском арбуза, вырезанным на пробу. Сочащаяся умопомрачительно пахнущим медом пирамидка хоть и туго шла наружу, но извлечь ее удалось без особых проблем.

Увесистая, зараза, — килограмма три, не меньше. С перемещением добычи в баул пришлось помучиться, но затем, приноровившись, следующие четыре куска пошли как по маслу. Оно и не удивительно, потому что и торба и вся моя одежда стали скользкими от сочившегося меда.

Не уверен, но, кажется, три из восьми экспроприированных мной ячеек были с личинками. Может, это и нехорошо в отношении Роя, но обманывать страстные надежды Чучи тоже не хотелось.

Трижды пришлось замирать, чтобы успокоить начавший просыпаться Рой, и все равно, когда благоразумие победило жадность, а натужно застрекотавшая лебедка потащила меня вверх, пчелы из потревоженного улья развили нездоровую суету. Так что удерживать коллективное сознание Роя в покое приходилось постоянным напряжением почти на пределе концентрации.

Я ожидал нападения пчел в любой момент, так что не успокоился, пока не взобрался на ветку и не дошел по ней до основного ствола. И именно поэтому прошляпил настоящую опасность.

Даже не знаю, что было бы, если бы прыгнувшая на меня жаба сделала это молча. Знакомое улюлюканье хлестнуло по сознанию, словно плеть погонщика. Резкий выброс адреналина в кровь взвинтил восприятие, и летевшая на меня тварь с противным визгом отправилась в обратный полет, получив пинок воздушного тарана. Стрелять из обреза, на котором был закреплен наствольный артефакт, я не решился, надеясь уладить дело без лишнего шума.

Кто бы сомневался, что моим надеждам не суждено сбыться… Древесные жабы в одиночку не бродят. Я тут же ощутил, как кто-то плотно обхватил мою ногу. От мысли, что сейчас в горячо любимую конечность вопьются острые зубы, у меня внутри все похолодело, но вместо этого жаба начала вылизывать испачканную медом штанину.

Времени на полноценное удивление не было, потому что на спину спрыгнул еще один монстрик, весом эдак килограммов десять.

Чуть не спихнул меня с ветки, скотина такая!

Где-то в глубине души, очень глубоко, промелькнула даже радость за то, что деньги, потраченные на «молниевик», не ушли в никуда. Танго с жабами все же состоялось!

То ли с перепугу, то ли от потаенной радости я влил в артефакт весь свой остаток, благо ментальный обруч был довольно экономным, а затратным «пауком» я так и не воспользовался.

Шваркнуло знатно. Я словно превратился в катушку Теслы — во все стороны ударили ветвистые молнии, образуя вокруг меня условную сферу. Досталось всем — и жабам, и светлячкам. Окружающее пространство погрузилось во мрак, освещаемый только двумя стиками химических фонарей. К счастью, у светлячков мозгов еще меньше, чем у жаб, так что они быстро заинтересовались темным местом в Кроне, но до этого момента мне все же пришлось пару раз пальнуть почти наугад — лишь по ментальным маякам страха и ярости.

Визг и улюлюканье отдалились, и рядом со мной осталось только полдюжины неподвижных тушек.

Не особо мудрствуя, я спихнул их с ветки. Высота, конечно, изрядная, но внизу мягкий слой перегнившей листвы, так что совсем в кашу не расшибутся, и будет из чего нарезать мяса для шашлычков.

Появление меня — пусть и липкого, но всего такого благоухающего, было встречено густыми волнами восторга. Повольник явно воскресил в памяти вкус медовухи, а Гена радовался просто за компанию, потому что вспоминать ему было нечего. Что же касается Чучи, то с ним произошел довольно любопытный казус. Сначала, поняв, что я не тороплюсь делиться обещанными личинками, он едва не укусил меня, причем именно там, куда так и не впилась зубами жаба. Пришлось бросать все и извлекать из сот слабо шевелящихся личинок. Поделился щедро, бросив тахруну сразу три штуки, но сожрал он только две, да и то получился перебор. С третьей личинкой в лапках наша облезлая крыса и отрубилась.

Видно, забористая штука.

Пошевелив ногой пускающего блаженные пузыри зверька, я понял, что это напрасные старания — он ушел в нирвану глубоко и надолго. Мне даже удалось уловить похожие на безумный калейдоскоп видения, которыми тахрун щедро делился с миром.

Ни привести тахруна в чувства, ни выковырять из его лапок личинку без повреждений так и не удалось.

Наркоман чертов!

Пришлось собственноручно грузить Чучу на волокушу. Веса в нем — как в курице, но раздражал сам факт.

Повольник тоже не являл собой эталон адекватности. Он так спешил обратно, что задерживать колесницу для сбора жаб пришлось едва ли не силой. Еще раз нагрубить Корнею пришлось уже на самой станции, когда он, распределив по кастрюлям добытый мед и начисто выскоблив баул, попытался добыть еще хоть что-то из моей одежды.

— Иди лесом, Корней Кондратьевич, нам же это еще пить! Будет тебе добавка и без всяких извращений. Освой пока то, что есть.

Как-то так получилось, что мы с повольником сразу перешли на «ты», сохранив обращение по имени-отчеству. А вот с Геной они называли друг друга просто по именам.

— Добро, Никита Олегович, — явно смутился повольник, — твоя правда, что-то я вошел в раж. Тогда переходим к варке. Где тут у вас бабий сок?

— Какой сок?

— Да ладно?! — искренне удивился Корней. — Пусть вы с Генкой новички, а повара ваши всю жизнь в Китеже просидели да лапшу свою горожанам варили, но Лом-то с Паном — тертые же калачи!

— Что за сок? — не дождавшись уточнений, переспросил я.

— Сок из баобаба. Почти то же самое, что и березовый сок на Земле. На внешке его все вместо воды пьют. А у вас что, не так?

— Ну, мы из скважины пьем. К тому же наружу без опаски выходить стали не так уж давно.

— Ничего, — отмахнулся, как от назойливой мухи, повольник. — Вот прямо сейчас схожу в мастерскую, сделаю пару трубок. Как только Ярило проклюнется, пойдем к баобабам. А то получается тупость какая-то — жить в лесу и пить воду из скважины.

Возражать я не стал, потому что ничего не понимал в этом вопросе. Сначала попробуем, что за сок такой, а затем решим, нужны ли нам дополнительные сложности, или же продолжим пить ту воду, которую употребляли раньше. Лично меня она полностью устраивала. К тому же нужно было срочно решить вопрос с новоявленным наркоманом.

До самого рассвета он не приходил в чувство, отлеживаясь в своем гнезде. Когда проснувшаяся Златка прибежала проведать своего любимца и увидела его в безобразно бессознательном состоянии, то едва не впала в панику, но Гена быстро объяснил внучке, что Чуча просто устал.

— Как ты устал тогда, когда приезжал дядя Юра?

— Ну, почти… — смутился Баламут, и мне даже стало интересно, с чего бы это мой друг стал напиваться на пару с племянником своей жены, которого терпеть не мог?

— Может, я попрошу у тети Пин рассола? Тебе же он помог, — продолжила Златка компрометировать любимого дедушку.

— Вряд ли Чуче подойдет рассол, Кнопка, — сдерживая улыбку, сказал я. Заметив, что тахрун начал шевелиться, все же развернул девочку за плечи и подтолкнул к выходу из мастерской. — Но ты все же пойди к госпоже Пин и попроси ее приготовить нам на завтрак блины. Надеюсь, мне удастся вырвать у деда Корнея хоть чуть-чуть того, чем эти блины можно помазать.

Когда Златка ушла, я присмотрелся к стонущему зверьку. Пару минут он ворочался, затем открыл налитые кровью глаза. В меня тут же полетел образ личинки, которую яростно пожирает мультяшный Чуча.

— Не, мужик, опохмел отменяется, — отрицательно мотнул я головой.

Не знаю насчет смысла слов, а вот интонация отказа до него дошла в полной мере.

Тахрун ощерился и прыгнул на меня.

— Охренеть! — успел крикнуть Баламут, а затем завопил еще яростнее: — Да чтоб тебя!

Второе замечание казалось уже моей персоны, потому что его краем задел разряд молниевика. А вот Чуче досталось по полной, и тахрун снова вырубился.

— Пан, — позвал я поляка.

— Да, шеф.

— Можете по-быстрому сварить клетку для этого психа?

— Удобную? — уточнил дед Анджей и, увидев мой кивок, предупредил: — Тогда нужно минут сорок. А пока пусть посидит в ящике для изоляторов. Там есть дырки, так что не задохнется.

— Спасибо, — поблагодарил я поляка.

Через минуту бесчувственный тахрун был помещен в тесный даже для него ящик.

Ничего, потерпит. Придется нам проводить экстремальный детокс, а еще внимательно изучить, что же за дрянь я приволок в свой дом. Надеюсь, распространение продукта из личинок не преследуется законом.

Мой запрос ушел к Сосо во время утреннего сеанса связи, а уже вечером пришел ответ. К этому времени Чуча был без особых проблем помещен в просторную клетку со специальными приспособлениями для безопасной кормежки и чистки — мало ли, вдруг опять бузить начнет.

В конце послания от внука батоно Левана стояли аж шесть восклицательных знаков. Оказывается, что тигровые пчелы дают не только ценный мед, их личинки тоже могут принести немало золотишка. В итоге должно получиться что-то типа мескаля — настойки с червяком внутри. А вот эффект от такого пойла похлеще, чем от земного абсента.

Увы, нужен дистиллят из каких-то непонятных плодов, которые еще требуется найти… Ничего, в крайнем случае полежат личинки в стазис-емкостях для бабочек, а с энтомологом я как-нибудь договорюсь.

Кстати, блины мы ели с маслом и вареньем — повольник едва не охрип, но меда нам не дал. И только Златке на пробу выделил малюсенькую плошечку.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 1

Она вошла в мою жизнь практически с первыми туманами, которые и дали имя этой долине.

Звучит романтично, но, увы, никто не сомневался, что доброй сказкой с хэппи-эндом эта история закончиться не могла по определению.

На тот момент жизнь на станции вошла в мирное русло и текла неспешно, можно даже сказать — лениво. В какой-то степени скуку развеивал наш новый жилец. Уезжать домой Корней передумал. Он лишь вызвал радиограммой сынков и приемыша. У него попросту не хватило силы воли покинуть место священнодействия. А иначе то, что он творил, и не назовешь. Для начала повольник заказал в Купферштадте пять десятилитровых стеклянных бутылей. Туда со всем почтением и душевным трепетом был помещен драгоценный мед, разбавленный бабьим соком.

Кстати, нужно не забыть сделать втык нашим старикам. Пить сок баобаба, добытый с помощью полутораметровой трубы, — одно удовольствие. Правда, для варки кофе эта жидкость не годилась, а вот чай из него получался выше всяких похвал.

Но вернемся к медовухе. Насчет священнодействия я не шутил. Поначалу золотистого цвета жидкость ничем особым не выделялась, но, как только бутыли были размещены рядом с магопреобразователем, внутри зажглись сверкающие искорки и зажили своей особой хаотической жизнью.

Корней едва ли не по десять раз на дню спускался на нижний уровень станции, чтобы полюбоваться этой пляской волшебных светлячков.

На мой вопрос, когда можно будет попробовать столь распиаренный напиток, повольник ответил довольно невразумительно. Сначала он заявил, что процесс брожения, ускоренный магопреобразователем, идет трое суток, но по-настоящему медовуха формируется больше трех месяцев, а затем на полное дозревание ей требуется еще больше года, пусть и не рядом с концентрированной магией, но в особом температурном режиме. Причем двенадцатью месяцами все это не ограничивается. С каждым годом выдержки медовуха становится только лучше и дороже.

Лично я из всего этого восторженного лепета услышал только «трое суток», и от себя добавил еще пару дней на усадку, а потом все же сниму пробу. Я хоть и любитель вискаря, но так до сих пор и не понял, в чем разница между скотчем трехлетней и двенадцатилетней выдержки. Может, моим вкусовым рецепторам не хватает чувствительности или же производители просто морочат нам голову.

Заезд в тот знаменательный вечер вроде не отличался от всех предыдущих ничем особым, но только до момента, когда по лестнице второй фуры восточного каравана не начала спускаться очень примечательная особа.

Изрядно удивившись, я взялся за управление камерой и увеличил изображение. После этого мое удивление переросло в откровенный шок.

Когда Стальной Тедди завалил единорога, я вспоминал японское аниме. Так вот, то было лишь отдаленное подобие, а сейчас я наблюдал практически классическую анимешную сцену.

Здоровенный, буквально косая сажень в плечах, мужик в котелке и с изуродованным шрамами лицом подхватил на руки, а затем осторожно поставил на землю хрупкую девчушку в платьице чисто анимешного стиля. Рассмотреть подробно мордашку нашей гостьи я не сумел, но образ добивала прическа в виде двух кокетливых хвостиков по бокам и не менее кокетливой шляпки.

Стало очень интересно, и не потому, что я поклонник аниме и мимишных героинь, просто моя интуиция буквально вопила: здесь что-то не так!

Жаль, на этом этапе оторваться от зарядки в ближайшие полчаса не получится, но позже обстановку разведать все-таки не помешает.

Когда наконец-то сумел выбраться в столовую, то увидел довольно любопытную картину. Места за длинными столами у нас было достаточно, но не до такой степени, чтобы один из них занимали только два человека. Поначалу я подумал, что это звероподобный охранник отпугнул дальнобойщиков. В принципе, так оно и было, но реальность все же оказалась намного интереснее.

Хорошо хоть заметил странность в ментальном поле гостьи до того, как разглядел ее почти детское личико с огромными глазищами профессиональной няшки и открыл рот.

Даже замер на мгновение, поразившись тому, что ощутил. Нет, никаких эмоций у этой странной девчушки мне прочесть не удалось. В том-то и дело. Это можно сравнить только с рассказом одного моего друга, служившего на подлодке. Он говорил, что, глядя изнутри на железный борт судна, можно легко представить, что за ним обычный воздух, но едва прикоснешься, как понимаешь, насколько чудовищное давление океанских глубин постоянно норовит прорваться в хрупкий мирок беззащитного суденышка.

Так и здесь я лишь скользнул своим щупом по ментальному блоку гостьи и ощутил, какая мощь за ним кроется. Истинных магов Беловодья мне еще не доводилось видеть, за исключением лечившего Златку доктора, но там масштабы не те. И все же у меня не было ни малейших сомнений, что вижу именно одно из таких существ. Мой первый учитель магии в этом мире называл их безумными инопланетянами, совершенно не похожими на нормальных людей.

Вот и состоялся мой первый контакт с чуждым разумом. Причем контакт этот довольно необычный, по крайней мере, внешне.

— Приветствую вас на станции, уважаемая дара, — изобразив легкий поклон, вежливо произнес я.

«Няшка» недовольно сморщила личико, поняв, что поиграть со мной не получится. И только после этого я смог прочитать в ее взгляде изрядный жизненный опыт. Вроде совершенно ничего не изменилось, но в наивных и чистых, как теплое море, глазах поселились злые и даже немного безумные искры.

Либо мастер-инструктор Захар действительно прав, либо у меня разыгралось воображение.

— Пустышка с ментальным конструктом, — все еще почти детским голосом, но подернутым холодком, как река в ноябре, сказала магиня, — как тебе удалось узнать меня? Ты же слабосилок, а мой блок ставили настоящие мастера.

— Потому и узнал, — не стал я реагировать на подначку. — Слишком уж глухая защита.

— Тоже вариант, — пожав плечиками, равнодушно ответила эта странная «няшка».

Ее звероподобный охранник продолжал изображать из себя голема.

— Простите за беспокойство, — чуть поклонившись, сказал я, решив, что хватит дергать тигра за усы. — Просто хотелось поприветствовать столь важную гостью и узнать, не могу ли я чем-либо помочь в плане обеспечения максимального комфорта.

— Можешь, — тут же откликнулась магиня, заставив меня мысленно обругать себя за излишнее любопытство и длинный язык. — Мне нужно остаться здесь на несколько дней.

Ох и не нравится мне все это…

— Не будет ли бестактностью спросить, с какой целью вы решили посетить наше захолустье?

— Будет, — кривовато улыбнулась магиня, полностью растеряв свой мимишный шарм, — но я все же отвечу. Я должна встретить здесь кое-кого, но не знаю, когда состоится эта встреча. Вот до тех пор и воспользуюсь твоим гостеприимством. Ты же не будешь возражать?

На вопрос это заявление походило мало — скорее завуалированный приказ.

Поселившийся во мне с недавних пор гонор мага подталкивал к резкому ответу, а вот интуиция, вкупе со здравым смыслом, вопили о пагубности столь опрометчивого порыва.

— Мы всегда рады адекватным гостям. Если будут какие-либо дополнительные пожелания, я постараюсь помочь, чем смогу.

— Пожелания будут, — кокетливо улыбнулась гостья, и почему-то мне от ее улыбки стало неуютно.

Она что, флиртует со мной? Свят-свят!..

— Вам не кажется, что нам пора познакомиться? — перешла на более вежливое обращение чародейка, умильно захлопав длинными ресницами.

Ее первоначальная грубость явно была продиктована тем, что я не повелся на искусный маскарад.

— Простите за бестактность, — с легкой клоунадой расшаркался я. — Позвольте представиться, Зимин Никита Олегович, станционный смотритель, к вашим услугам.

— Это хорошо, что к моим услугам, — опять с каким-то хищным намеком произнесла она. — Вы уже успели обзавестись прозвищем? У нас это многое значит.

Ну и что мне ответить? Не думаю, что стоит врать.

— Раньше меня назвали Домовой, — попробовал я увильнуть от ответа.

— Раньше? — с поддевкой улыбнулась магиня. — А сейчас?

— Демон, — вздохнув, сдался я.

— Демон?.. — протяжно повторила она, словно пробуя прозвище на вкус. — И откуда такая мрачная слава?

— Это долгая история, — проворчал я.

— Вы правы, — не стала настаивать гостья, — у нас еще будет время для страшилок. Меня можете называть Эльзой. Красоткой Эльзой.

Магиня представилась в стиле Джеймса Бонда и явно сделала это намеренно.

Ей бы скорее подошло прозвище Няшка, но кто я такой, чтобы оспаривать народную мудрость? Впрочем, учитывая мое собственное прозвище, может, мудростью в процессе раздачи прозвищ и не пахнет.

— Прошу меня простить, но мне нужно вернуться к работе, — воспользовался я одним из скачков напряжения в магопреобразователе как поводом, чувствуя, что ситуация становится еще более странной.

В принципе, можно обойтись и удаленной коррекцией, но лучше все же добраться до контактных сфер. Откровенно врать магу не стоит, особенно истинному. Уж кому как не мне знать, что беспардонные вруны в ментальном плане светятся, как уличные фонари…

— Не буду вас задерживать, — мило улыбнулась Эльза, — но мы еще поговорим, и очень скоро.

Япона икебана! Ну вот почему ее намеки отзываются во мне дурными предчувствиями?

Когда развернулся, то увидел замершего у двери Баламута в полном боевом облачении.

— Все нормально? — спросил он, косясь на спутника Красотки.

— Да, — проворчал я, пытаясь хоть как-то прокачать в голове сложившуюся ситуацию.

— Что она сказала? Этот орангутанг, случаем, не похитил ребенка?

Осознав, о чем спросил мой друг, я замер посреди коридора:

— Гена, ты все перепутал. «Ребенок», с которым я сейчас говорил, если и моложе нас с тобой, то ненамного. Это истинная магиня, и она куда опаснее своего ручного орангутанга. Уверен, что того же Головоруба на пару со Стальным Тедди эта няшка порвет, как Тузик грелку. Впрочем, старики, может, и побрыкались бы, а нам с тобой точно ничего не светит, — задумчиво добавил я, но, увидев недоверчивый взгляд Баламута, жестко закончил: — Не вздумай даже дышать в ее сторону. Наша главная проблема в том, что эта симпатичная обезьянка с гранатой решила пожить у нас несколько дней.

— А мы не можем ей отказать? — Похоже, Баламут все никак не хотел до конца принять странные реалии этого мира.

— Гена, блин, не тупи! Как два пусть и круторогих барана могут отказать медведю, если тот решит заночевать в кошаре? Этим баранам остается лишь надеяться, что медведь уже нажрался в лесу малины с медом и пребывает в благодушном настроении.

— И вот толку с того, что ты маг?.. — недовольно проворчал мой друг, но это абсолютно меня не задело.

— Сам в печали.

Наш эмоциональный разговор и раздрай в душе заставили меня отвлечься от контакта с обручем удаленного доступа, и магопреобразователь пошел вразнос. Наладить все удалось только через десять минут.

А затем я сидел и думал. В голову даже пришла неожиданная мысль, что мощь истинных магов может оказаться выдумкой — фейком, призванным напугать народ, чтобы не рыпались. Но подобные измышления сразу показались мне крайне опасными. Нет ничего хуже, чем недооценка своего потенциального оппонента.

Я уже надеялся, что сюрпризов в этот день больше не будет, и как всегда ошибся в своих прогнозах. Что уж тут поделать: стезя пророка — точно не мое призвание.

Когда улеглись спать и мои домочадцы и дальнобойщики, вдруг возбудились сторожевые менгиры. Обеспокоившись, я начал проверять наружные камеры, но затем быстро переключился на внутренние. Догадка оказалась верной — перед бронированной дверью, перекрывавшей доступ в отсек персонала, стояла девочка с легкомысленными косичками и, заложив руки за спину, совершенно по-детски раскачивалась из стороны в сторону так, что ее плиссированная юбочка ходила волнами туда-сюда. Именно она, наплевав на наличие домофона, использовала сторожевые менгиры в качестве дверного звонка.

А это, скажу я вам, непростая задача.

Япона икебана! Да сколько еще я буду вздрагивать, глядя на эту куклу?

С другой стороны, как еще реагировать на такую картинку? Это вам уже не аниме, а чистой воды хорор. Постоит такая милая няшка перед дверью, а затем начнет резать всех подряд.

Была даже мысль сделать вид, что ничего не заметил. Очень уж страшно пускать ее туда, где живут близкие мне люди. И все же здравый смысл подсказал, что глупостей делать не стоит.

Даже не сомневаюсь, что «постучалась» она из чистой вежливости и вскрыть замок, а то и выломать бронированную дверь сможет без особого труда.

Тяжело вздохнув, я встал и пошел встречать не совсем званую гостью.

— Ну вот зачем так долго держать девушку на пороге? — капризно надула губки Эльза с таким умильным видом, что у меня заныл отбитый копчик.

— Пересмотрел в детстве ужастиков, — сказал я совершеннейшую правду, чем вызвал звонкий смех «няшки».

Внезапно она подошла ко мне вплотную и положила ладошку на мою грудь:

— Мне скучно. Может, развлечемся?

По моему телу пробежалась волна тепла, отозвавшись нешуточным желанием. Но вместо того, чтобы подхватить эту игру, я активировал обруч, максимально закрываясь от внешнего ментального влияния.

Не помогло. Либо моя защита против такой мощи не стоит и ломаного гроша, либо она давила совсем не на мозг.

— А чего это мы такие колючие? — нахмурив бровки, спросила девушка.

И действительно, чего это я? В принципе вопрос риторический. Просто одно наложилось на другое. Сама мысль о сексе с той, кто выглядит как нимфетка, натыкалась на определенный внутренний блок. И не так уж важно, сколько ей лет на самом деле. А еще и паранойя орала благим матом, не переставая.

— Строгое воспитание и отсутствие сексуальных отклонений, — опять честно ответил я.

— Некоторым эти отклонения доставляют удовольствие, — насмешливо промурлыкала Эльза.

— Некоторым нравится, когда их бьют плеткой и обзывают по-всякому. Я таким чудакам точно не судья и тем более не товарищ.

— Не люблю я этого делать, — рассерженно топнула ножкой магиня, но отступать не стала. — А если так?

Она сдернула с косичек бантики, глубоко вздохнула и провела ладонями по своему лицу. В коридоре ощутимо похолодало.

Такое впечатление, что Эльза стерла руками грим, молодивший ее лет эдак на десять. Но могу поклясться, что на ее лице если и имелась косметика, то в мизерных долях.

— Так уже лучше, — сказал я только для того, чтобы стряхнуть с себя шок. — Но все равно не пойму, на кой черт тебе понадобился помятый жизнью станционный смотритель.

— Ох, как с тобой трудно… — вздохнула претендентка на место в моей постели, принявшая вид хоть и молодой, но все же женщины. — Хорошо, поясню, но только потому, что я не поклонница садомазо. Я три дня в пути, да и до этого мужика не было почти неделю. Хочу развеяться, а делать это с простым недаром — не веселее, чем вообще в одиночку. Мы так и будем стоять в коридоре?

— Не будем, — приняв решение, я подхватил очень легкую магиню на руки и с самым серьезным видом на лице понес ее в спальню.

После того как понял, что ментально она на меня не воздействует, а прилив возбуждения — это чистая химия тела, пусть и с магической основой, тупить дальше не собирался. Тем более давно хотел понять, что же такого феерического дает секс с магически одаренной женщиной.

Когда мы раздевали друг друга, внезапно мелькнула мысль — может, стоит оставить хотя бы сапоги с ножом?.. — но я отмахнулся от нее, в очередной раз нарываясь на перспективу быть битым в неглиже. Двери за собой я закрыл, и если от кого и отхвачу, то только от этой милашки. А тут уж раздевайся не раздевайся — все едино.

На удивление, Эльза оказалась нежной и чуткой любовницей, так что наш секс действительно был далек не только от садомазо, но и от камасутры. Зато в энергетическом плане творилось нечто невообразимое. Опять в голову лезло только сравнение с катушками Теслы. Энергия вливалась в меня широким потоком и выплескивалась наружу, превращаясь в тончайшие волоски разрядов. То же самое творилось с Эльзой. Когда исходящие из нее молнии ударяли в мое тело, вместо боли ожогов я ощущал настолько острые уколы удовольствия на грани оргазма, что хотелось выть.

Теперь понятно, почему обычные женщины так хотят попасть в постель мага, и кристально ясно, почему мне в будущем стоит держаться от магинь подальше. Боюсь, что это уже не секс, а наркотик и сильнейшая привязка. Вроде бы чего кочевряжиться, когда так хорошо? Но беда как раз в том, что слишком хорошо. Как бы в будущем секс с обычной женщиной не показался мне пресным. Тут уже проблемами с потенцией попахивает. А оно мне надо? Для эксперимента и на пробу разок очень даже неплохо, но привыкать не стоит.

Подобные мысли конечно же посетили меня, когда все уже закончилось, а до этого в голове вообще было пусто. Что неудивительно, ведь центр принятия решений в тот момент находился совсем в другом месте.

Потянувшись, как кошка, Эльза, не стесняясь своей наготы, прошла в ванную комнату и, задержавшись перед дверью, призывно оглянулась. Меня буквально раздирало желание пойти следом, но пресловутый ЦПР уже вернулся на положенное место.

— Ты странный, — заявила магиня, когда через пять минут завалилась в кровать и положила голову с мокрыми волосами мне на грудь. — И слишком осторожный.

— В последнее время часто били, — не стал я вестись на ее подначку и отстаивать свое уязвленное мужское эго. — Помогает прочищать сознание и познавать дзен.

— Тебе нравится в Беловодье? — немного невпопад спросила она.

— Да, — ответил я, глядя в потолок. — Особенно когда рядом нет людей.

— Но только люди способны раскрыть то, что является истинным сокровищем этого мира. — Перевернувшись на живот, Эльза положила подбородок мне на грудь.

— Здесь любой сильный зверь на это способен.

— Это лишь брызги настоящего водопада, — фыркнула она, как кошка, — простые инстинкты животных магического мира. Вы, пустышки, хоть и отличаетесь от зверей и простых хомо, но все равно даже понятия не имеете, что такое настоящая магия.

Не скажу, что меня покоробил ее снисходительный тон, скорее поразило, с какой привычной уверенностью она отделяла себя и подобных ей от остального мира, если не вселенной вообще.

Это действительно попахивает очень запущенной манией величия. Я, конечно, не психиатр, но тут все видно и невооруженным взглядом.

Внезапно ее улыбка стала хищной, и я отчасти осознал ее правоту. Мои возможности без артефактов даже слабее, чем у единорога и тем более у терроризировавшего станцию болотного бегуна. Но разница между нами не делает меня животным, а ее — богиней.

И все равно от мысли, что Эльза сейчас может читать мои мысли, словно статью в газете, становилось не по себе.

С другой стороны, у меня пока нет никаких тайн, которые могли бы разозлить истинных магов Беловодья, так что можно расслабиться.

Ага, легко сказать…

— Не дергайся, — опять перевернувшись на спину, блаженно потянулась Эльза. — Ты доставил мне сегодня удовольствие, так что я дам тебе кусочек знаний.

— Как рыбку тюленю? — все же выскочил из меня ворчливый комментарий.

— Отказываешься?

— Ни в коем случае! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул я. — Тюлень старался, его нужно поощрить.

Я не сомневался, что сарказм скрыть не удастся, поэтому даже не старался.

Посмеявшись над немудреной шуткой, Эльза все же поделилась информацией, и ради такой «рыбки» стоило хлопать ластами и носить мяч на носу.

— Никто не сможет прочитать твои мысли. Распознать эмоции, расшифровать реакции тела — это легко, но не заглянуть в душу.

— Ты уверена? — с тайным облегчением, но без особого доверия уточнил я, чем вызвал у нее презрительную ухмылку:

— Я была близка с истинным магом, способным заставить толпу в сотню человек вскрыть друг другу глотки, но и его удавалось обмануть, контролируя эмоции и тело. Сам понимаешь, в этом деле мне дано многое.

Словно в подтверждение своим словам, она провела ладошкой по лицу, и на меня опять уставились огромные глаза няшной нимфетки. В обнаженном виде этот образ напрягал еще больше.

— Прекрати!.. — прорычал я, стараясь прикрыться простыней.

— Неужели я тебе не нравлюсь? — На четвереньках, как кошка, она попыталась залезть на меня верхом, но натолкнулась на холодный взгляд. — Ты скучный.

— Зато не стыдно смотреть в зеркало.

— Не обольщайся, тем, кому я нравлюсь в таком образе, в зеркало смотреть тоже не стыдно. А еще говорят, что столь яростное отрицание означает подавляемую тягу.

— Ага, и чтобы доказать обратное, мне нужно наброситься на тебя прямо сейчас, — хмыкнул я, не ведясь на подначку. — У каждого из нас во внутренних темницах подсознания сидит такое зверье, что волосы дыбом встают. Но это не повод выпускать его из клетки.

— Да ты у нас прямо философствующий психиатр, — скорчила она умильную рожицу и, соскользнув кровати, начала одеваться.

Либо игры со мной ей наскучили, либо манипуляции с лицом давались не так легко, как она старалась показать.

Я тоже быстро оделся, дабы проводить даму, имея подобающий вид.

И хорошо, что не пошел за ней в одних трусах, потому что в операторской нас встретил сидящий в моем кресле Баламут.

— Доброй ночи, дяденька, — присев в книксене и потупив глаза, поздоровалась Эльза.

Генка покраснел как рак и закашлялся.

Плутовка шаркнула ножкой и с видом святой невинности выскользнула в коридор.

От такой подставы у меня пропало малейшее желание изображать из себя джентльмена, так что я просто проводил Эльзу до конца коридора и запер дверь за ее спиной.

Надеюсь, она сейчас не выломает бронированную преграду, дабы показать залетному нахалу, кто есть кто в пищевой цепочке Беловодья.

Когда я вернулся на пост управления, Баламут уж немного пришел в себя, но далеко не до конца.

— И кто там говорил мне насчет беса в ребро?.. — сузив глаза, зло сказал мой друг. — Ей же всего…

— Она, — не дал я ему закончить гневную речь, — если захочет, сможет слепить себе лицо старушки. Вот это точно было бы извращение. К тому же, когда мы кувыркались, на вид ей было лет тридцать. — Под конец я немного соврал, сам не знаю зачем. — Лучше скажи, на кой черт ты сюда приперся?

— Ну так ты же уединился со страшным магом, вот и решил подстраховать, — заявил мой друг и как-то растерянно посмотрел на свой автомат, прислоненный к ножке стола.

— Увы, ни ты с этой пукалкой, ни я со всеми своими цапками тут ничего сделать не сможем. Пошли лучше спать, — устало вздохнул я.

— Не пойду я с тобой спать! — в притворном ужасе отшатнулся от меня друг. — Мало ли что тебе, извращенцу, в голову взбредет!..

— Не смешно.

— Да, — неожиданно согласился со мной посерьезневший Баламут. — Смешного тут мало. Как бы дальше не стало совсем грустно.

Конечно, не имея всей информации, он не мог полностью оценить ситуацию, но все равно оказался совершенно прав.

ГЛАВА 2

То, что утро вечера мудренее — это, конечно, очень разумное изречение, но, увы, часто бывает, что пришедшая с утра здравая мысль оказывается запоздалой. Проснувшись, я обдумал вчерашние выкрутасы затейницы-судьбы и пришел к выводу, что раз у нас образовались такие гости и выкинуть их нет никакой возможности, то не мешало бы зайти с другой стороны и убрать из станции самое уязвимое население. Без своих поваров мне не обойтись, а вот слабую часть зарождающейся ячейки общества, включая Златку, вполне можно было бы отправить на побывку в Купферштадт.

Да, я зарекался селить там своих близких, но если ненадолго, да еще и попросить помощи у Головоруба, то бояться особо нечего. Судя по общению Златки со старым бароном, он с нее пылинки сдувать будет. Увы, это, без сомнения, разумное решение было принято слишком поздно. Караван уже ушел, и до отхода следующего — почти сутки.

Ладно, будем надеяться, что ничего страшного за это время не произойдет. Да и вообще, вдруг Эльза окажется приятным исключением из правила и удивит нас поразительной для истинных магов адекватностью? Впрочем, это уже самообман и чистой воды подмена действительного на желаемое.

Взять хотя бы обстоятельства, при которых я проснулся. Магиня опять использовала менгиры в качестве домофона, заставив меня выскочить из сна, как пробка из бутылки. Без обруча я ощущал лишь слабое беспокойство, ставшее причиной кошмара, а когда нахлобучил на голову шляпу, в полной мере почувствовал, как фонили тревогой каменные артефакты.

Быстро одевшись и даже не умывшись, я выбежал наружу, где, судя по картинке с камеры, меня дожидалась магиня. В этот раз компанию ей составлял звероподобный охранник, имя которого я не знал. Впрочем, особого желания знакомиться с ним у меня не было.

— Можно больше не трогать менгиры? — нейтрально спросил я, все еще не зная, распространяется ли наша вчерашняя манера общения на это утро.

— Не можно! — передразнила меня магиня, по-прежнему пребывавшая в образе нимфетки. — А как мне еще тебя будить, засоню такую?

Ясно, дистанцироваться она не собирается, но это не значит, что можно расслабляться.

— Сказала бы поварам…

— Долго и скучно, — фыркнула Эльза.

— Ладно, проехали, — решил я не нагнетать обстановку. — И зачем звала?

— Выпусти моего человека наружу.

Посмотрев на охранника, я увидел, что он явно снаряжен для охоты. Вчера на здоровяке такого количества оружия не было, а сейчас он сжимал в руках длинноствольный карабин, пояс оттягивали два револьвера и не удивлюсь, если в карманах разгрузки найдется парочка гранат.

— На кой черт его несет в лес?

— А вот это, красавчик, не твоего ума дело, — стремительно переместившись ко мне вплотную, проворковала магиня.

От ее «воркования» у меня опять заныл копчик. Как я ни старался контролировать себя, но все же расслабился и получил ответку.

Вроде понимаю, что попал в магический мир, а не в сказку, но все равно иногда туплю.

— И то правда, — закрыв свое ментальное поле, как форт Нокс, согласился я. — Хочет погулять по лесу, так пусть идет. Надеюсь, он знает, что у нас тут бродят всякие зубастые зверушки?

Здоровяк вдруг хмыкнул, но под строгим взглядом Эльзы тут же вернул себе невозмутимость голема. Судя по эмоциональному всплеску, он прекрасно знает, как вести себе в лесу. Ну или ему так кажется.

Я лишь пожал плечами и достал смартфон. Через него без особых проблем удалось задействовать автоматику ворот. Когда сетчатая секция на колесиках вернулась на место за спиной идущего к лесу охотника, Эльза взяла меня под руку и прижалась к локтю грудью:

— Ну что, любовничек, накормишь девушку завтраком?

— Легко, — согласился я и проводил гостью на кухню.

Мелькнула, конечно, мысль накормить Эльзу в столовой, но от этой идеи пришлось отказаться. Слишком уж там неуютно, особенно в отсутствие других постояльцев. Ни моя спальня, ни пункт управления для застолья не были предназначены, так что выбирать не приходилось.

Супруги Чо засуетились возле стола, непрестанно кланяясь и при этом имея бледный, я бы даже сказал, подобострастный вид. Похоже, Баламут успел донести до поваров, кто именно решил погостить на станции, и, судя по реакции, эта новость не добавила им оптимизма. Да что уж там — если к магам-пустышкам местные обыватели относятся с опаской, то боюсь даже представить, какие чувства они испытывают к истинным чародеям.

Еще неприятнее стало, когда понял, что Эльза относится к подобным знакам внимания вполне естественно.

Ну вот режет мне глаз как подобное раболепие, так и такая откровенная барственность в ответ! Сразу захотелось шикнуть на корейцев и сделать втык Эльзе. Увы, делать какие-либо втыки истинной магине я смогу лишь с ее разрешения и в совершенно другой обстановке.

Если в начале завтрака мне казалось, что ситуация — из разряда «хуже быть не может», то чуть позже жизнь в очередной раз показала что предела «совершенству» нет. Когда в столовую вбежала Златка, стало совсем жутко. Внешне вроде ничего не изменилось, но внезапно я ощутил со стороны Эльзы такой сильный выброс сложнейшего эмоционального коктейля, что для его восприятия не потребовался даже артефакт. Глаза магини, уставившиеся на внезапно замершую девочку, словно остекленели. Где-то с десяток секунд Эльза не сводила со Златки взгляда. И выглядело это жутковато — словно удав следит за притихшим кроликом.

Затем, словно по щелчку пальцев, все вернулось в норму. Магиня мягко улыбнулась и начала задавать девочке стандартные для такой ситуации вопросы. Спросила о том, как ее зовут, сколько лет, какие игрушки любит, и прочие глупости. Но у меня от этого разговора остался не то что осадочек, а прямо многотонные наслоения тревоги.

Облажался я знатно, но кто же мог подумать, что магиня так отреагирует на ребенка!

Златка тоже что-то почувствовала и вела себя на удивление скованно.

Тетушка Пин первой пришла в себя и, оперативно впихнув в девочку положенный набор блюд, увела ее на занятия. Эльзе это не понравилось, но подобострастие и страх старой кореянки, как оказалось, имели свои пределы.

В итоге мне пришлось развлекать гостью разговорами и, скажу я вам, это было изнурительное занятие. Провел для нее экскурсию по станции, предложил сходить в Крону, в которой, как оказалось, магиня ни разу не была, несмотря на то что родилась на этой планете. Да и вообще она редко куда отлучалась из Китежа. Удалось уговорить только на ночную прогулку по Подлеску и Кроне. Сам виноват — слишком уж увлекся описанием именно ночных чудес, так что идти туда днем ей стало неинтересно.

В общем, плясал как скоморох, лишь бы отвести внимание Эльзы от Златки, при этом ужом уходя от любых разговоров о девочке. Я просто отбитым копчиком чувствовал, что с этой темой у магини ох как все непросто.

Пока я изгалялся, тетушка Пин держала свою воспитанницу взаперти, наверняка доведя ее до белого каления.

Впрочем, выпускать ребенка наружу все равно никто не стал бы даже при других обстоятельства — в долину пришел Туман. Именно так, с большой буквы. Я, конечно, догадывался, что все будет не так, как на Земле, но не ожидал увидеть очередное чудо этого мира.

Начало представления я засек благодаря возбудившимся менгирам. Даже подумал, что решившая отдохнуть после обеда Эльза опять взялась за старое, но внутренние камеры ничего не показали, а вот внешние подарили прелюбопытнейшую картинку. Причем настолько интересную, что я не удержался и поднялся наверх, прихватив с собой Баламута. Меньше чем через минуту мы уже стояли на крыше мастерской и завороженно пялились вверх.

— А может, лучше вернемся внутрь? — спросил Гена, с опаской глядя на опускающуюся на нас белесую пелену.

— Судя по уверениям ученых, ничего опасного там нет, — тоном знатока ответил я, так же, как и мой друг, с настороженностью глядя вверх.

Казалось, что нависшая над долиной облачность по какой-то причине стала слишком тяжелой и не смогла дальше висеть в небе, а поэтому начала медленно опускаться вниз. Нас накрывал сумрак. Стало темно, почти как в Подлеске. И что самое странное, валившийся с неба туман постоянно клубился, будто живой. А еще в нем вроде даже проскальзывали вспышки разрядов. Но не факт, что мне не почудилось.

По наитию достав карманные часы, я увидел, что магический уровень повысился на три пункта.

Не думаю, что под конец скорость падения действительно увеличилась, но нам показалось, что туман упал на нас как огромная глыба. Я даже инстинктивно втянул голову в плечи, когда кипящая пелена ударила сначала в крышу ангара, а затем расплескалась по площадке стоянки. Видимость резко снизилась, но на пару метров крыша все еще просматривалась.

Дышалось как в обычном тумане, но я сразу заметил, что приток энергии в мой личный накопитель улучшился. Да и сам организм взбодрился, словно я хлебнул тоника.

Броуновское движение в глубине тумана распаляло воображение. Казалось, что вокруг нас плавают какие-то призрачные существа, но мне было точно известно, что никого здесь нет — ментально фонил только Гена да еще четыре слабо ощущаемых источника под ногами.

Мелькнула мысль, что охранник магини может попасть в переплет, но я от нее отмахнулся — не мои проблемы, тут бы со своими разобраться.

Баламут явно чувствовал себя неуютно, впрочем, как и всегда, когда дело касалось проявления магии. Так что я немного «подкачал» его оптимизм через обруч, да и на словах постарался успокоить:

— Это все игра тумана. Там нет ничего опасного.

— А ведь красиво! — Сквозь привычную, можно даже сказать, профессиональную настороженность моего друга все же пробился росток чувства прекрасного.

— Очень красиво. Давай подождем, когда он рассеется. Судя по записям, первый туман держится не больше четверти часа.

Так оно и оказалось. Причем растаял туман стремительно, за какие-то десять секунд — и вот уже солнце припекает вовсю, возвращая притихшей долине яркие краски. Зазвучали соловьиные трели сверчков, а где-то вдали трубно взревел единорог.

Если верить статье о Туманной долине, то дальше будет хуже, именно поэтому на некоторое время прекращается транспортное сообщение по этой линии. Завтра пройдет только один западный караван, а потом два дня безделья.

Но это только цветочки. Через пять дней перевал закроет туманом почти на неделю, вот уж когда мы взвоем от тоски. И что хуже всего, по должностным инструкциям, пока станция не законсервирована на зиму, здесь должен находиться хотя бы один человек. А оставлять кого-то сидеть в скорлупе купола посреди непонятного тумана, пока я развлекаюсь с девочками фрау Катарины, мне просто совесть не позволит.

Получив массу впечатлений, мы с Баламутом вернулись вниз, а затем проснулась Эльза и потребовала моего внимания.

Этот день показался мне бесконечным, так что вечер с его предзаездной суетой я встретил с огромным облегчением. К тому же на закате вернулся ничуть не пострадавший от тумана охранник магини, и они уединились в гостевой комнате, чтобы обсудить свои раздражающе непонятные дела.

И все же Эльза не забыла об обещанной экскурсии. Понятия не имею, как она определила, что зарядка аккумуляторов фур закончена, но, как только я отключил последнюю машину, опять взвыли сторожевые менгиры.

Она что, издевается?.. Возможно, так оно и есть.

Предстоящий поход явно взбодрил Эльзу. Она даже принарядилась. Теперь это была боевая версия няшки из аниме в стиле стимпанк. Кожаные штаны в обтяжку дополняли высокие сапоги и декоративная юбка. Широкий пояс был больше похож на корсет, поддерживающий грудь, которая распирала куцый жакетик. Волосы магини, собранные в пучок, прикрывала кокетливая треуголка.

Оружия на ней я не заметил, но она сама как оружие, так что мне, в принципе, можно было оставить дома все свои стреляющие железки. Да и вообще в этом выходе мне опасаться нужно, скорее всего, только ее саму, так что обрез с артефактом и пистолет я все же прихватил.

Хотя толку мне от них? Если эта красавица решит оставить меня где-нибудь в лесу, то так оно и будет.

Страх перед этой хрупкой женщиной начал меня утомлять, но беда как раз в том, что, когда он притупится окончательно, я потеряю бдительность и начну делать глупости. От мысли, что меня может постичь участь мастера Захара, которому после ссоры с истинным магом пришлось пришивать чужие руки и ноги, взбодрила и вернула концентрацию.

Страх, вожделение, восторг и уныние — это те специи, которые сильно меняют вкус жизни. Вот и сейчас, возвращаясь в ночной лес, я понял, насколько это существенно. Нежная нимфетка в кокетливом наряде внесла новую нотку в обстановку мерцающих колонн, создававших удивительную игру света и тени. Было такое ощущение, что я попал в странную и страшную сказку — такую, какие любили писать братья Гримм. Кто читал классические переводы, а не то, что адаптировали в советское время, меня поймет.

А если добавить сюда еще капельку возбуждения, то восприятие меняется кардинальным образом.

Я уже собрался пояснить девушке, каким образом мы попадем в Крону, но тут она словно птица взмыла вверх и стремительно заскользила вдоль ствола баобаба, изящно подогнув левую ножку. Метрах в двадцати над землей Эльза замерла в ожидании меня.

На таком фоне возможности моего «паука» выглядели если и не жалко, то очень скромно.

Чтобы не ударить лицом в грязь, пришлось использовать подтяжку на полную силу, так что на середине подъема возникла необходимость остановки для энергетического вдоха — мой внутренний аккумулятор был пуст.

Дальше старался помогать себе ногами, а вот под конец вообще пришлось пережить относительно неприятный момент. Устав ждать, Эльза воспользовалась своей силой и подтянула меня, словно щенка за шиворот. Затем бережно опустила на ветку рядом с собой.

Заботливая, зараза!..

На нижней границе Кроны мы оказались словно между двумя мирами. Вверху — зеленоватое облако, состоящее из подсвеченных светлячками листьев, а внизу — терявшиеся в легкой дымке светящиеся колонны волшебного храма какого-то неимоверно древнего бога.

— Довольно мило. Давай поднимемся выше, — предложила она, и меня опять потащило вверх.

Так путешествовать, конечно, очень удобно, но как-то унизительно. Больше всего поражало, с какой легкостью Эльза управляется со своими возможностями. Порой даже казалось, что она по-настоящему летит, но, присмотревшись, я увидел, как над нами прогибаются ветви. Скорее всего, это какой-то аналог моего «паука», только без артефактного костыля и с бесконечной батарейкой внутри хрупкого тельца.

И все же запас ее сил имел свой предел. Минут через пять остановились на передых… если, конечно, можно так назвать то, чем мы там занялись.

Дамочка явно впечатлялась ночной Кроной и не на шутку возбудилась. Да и я, если честно, так сказать, разволновался. Как бы ни пугали меня ее мощь и откровенно слабая адекватность, но нормальные мужские реакции никуда не денешь.

Я, конечно, покочевряжился, чтобы она снова вышла из образа нимфетки, но больше из принципа. Чем дальше, тем меньше меня обманывала ее маска.

Фейерверк с эротическими молниями повторился, и к нему я тоже ощутил нарастающую привычку. А вот это уже плохо. Причем не только меня одного напрягло происходящее в ветвях Кроны. Как оказалось, у наших игрищ был незваный зритель.

Это прямо карма какая-то — влипать в неприятности в интимных ситуациях. И вот толку мне от спрятанного в обуви клинка, особенно против такого соперника? Или соперницы?

Как только схлынули помехи от эротических разрядов, я уловил узнаваемый коктейль предельно яростных эмоций.

Что уж тут поделаешь, теперь у меня уже две знакомые с тараканами-мутантами в голове. Причем сразу и не скажешь, кто из них опасней.

Впрочем, ответ на этот вопрос определился буквально через минуту.

Потревоженная нашими игрищами кикимора злобно зашипела и, словно рассерженная макака, метнула в нас свои какахи. Если участь, что ими можно пробить корпус автомобиля, смешного тут мало.

Сначала я напрягся, а затем замер, восторженно наблюдая за феерическим зрелищем. От мерзкого визга кикиморы светлячки прыснули в стороны. Казалось, что от мехового клубка расходятся световые волны. А ей навстречу кошачьей походкой двигалась изящная фигурка, не обремененная ни единым клочком одежды.

Какие-то странные, красноватые молнии заплясали вокруг Эльзы. И это были не те тончайшие ниточки, что плясали на наших телах минуту назад. Толстые жгуты разрядов скользили по обнаженному телу, теряя по пути отростки, которые вонзались в соседние ветви.

Кикимора прогнозируемо впала в истерику и рванулась вперед. Казалось, что еще секунда — и большой щетинистый комок вопьется щупальцами в мягкую плоть, а затем во все стороны брызнет кровь.

Она брызнула, причем действительно во все стороны. Когда жгуты разрядов слетели с рук Эльзы и ударили в беснующуюся тварь, внутри кикиморы будто взорвалась граната. Ошметки тела и капли крови долетели даже до меня, а вот Эльза явно прикрылась каким-то щитом и по-прежнему блистала белизной чистой кожи.

— Весело тут у вас! — крикнула она и расхохоталась.

И это был не милый смех радостной нимфетки. Нет, это было нечто совсем иное — пугающее и завораживающее.

Раскинув руки в стороны, она разбежалась и сиганула с ветки, как совсем недавно сделал Баламут. Правда, у него получилось как у прыгнувшего с бочки бурундука, а магиня взлетела изящно и эротично, словно смертельно опасная ласточка.

В этот раз у меня ничего не екнуло внутри — на то, что она может разбиться, даже не стоит надеяться.

— В монахи, что ли уйти? Это же невозможно расслабляться в таких условиях — что ни секс, то стресс!.. — проворчал я, неспешно одеваясь.

Одежду Эльзы тоже пришлось собирать, наверняка она ей дорога. Увы, кое-что найти так и не удалось — вещица маленькая, я бы даже сказал, крохотная. Но она точно была — сам снимал.

Спускаться пришлось самостоятельно — покатушки на сегодня закончились. Домой тоже возвращался в одиночестве. Искать Эльзу по лесу не стал, ведь точно знал, что она уже вернулась на станцию. Магией от нее фонило в буквальном смысле за версту.

Ворота станции оказались закрыты, скорее всего, через ограду она попросту перелетала. Внешний бронированный люк станционного купола был распахнут. Я даже опасливо осмотрел его на предмет повреждений и с удивлением ничего не обнаружил.

Странно.

Ответ на данный вопрос нашелся в диспетчерской, где за пультом управления восседал Баламут.

— Еле успел открыть, — недовольно сказал он, разворачиваясь ко мне. — Увидел, как она, что та ведьма, голышом перелетела через ограду и уже начала водить руками перед люком. Неужели смогла бы выломать?

— Даже не сомневайся.

— Демон, ты с кем связался? — прищурившись, спросил он.

— Когда вернемся в Китеж, нужно сходить в казино. Если не везет в любви, может, повезет в азартных играх, — отмахнулся я, потому что спешил побыстрее смыть с себя все, что принес из леса.

А там много чего собралось — сок лиан, кусочки коры, запахи Эльзы и… ошметки кикиморы. Меня передернуло от воспоминаний и в душ захотелось еще сильнее, но перед этим нужно уточнить кое-что важное:

— На завтра все готово?

— Да, — спокойно кивнул Баламут.

Слишком спокойно.

— Ты не едешь? — устало задал я риторический вопрос.

— Связался с Тедди, и он поклялся, что ни единый волос не упадет с их голов. Я нужен тебе здесь.

— Ну и чем ты мне поможешь, если она пойдет вразнос?

— Просто буду рядом, — спокойно и искренне улыбнулся он. — Если не передумал делать то, что посоветовал барон, нужно уже привыкать.

— К чему? — угрюмо переспросил я.

— К тому, что смерть у нас будет одна на двоих. Смирись с этим.

— Вместе до конца!.. — театрально всхлипнул я, чуть разозлившись на его пафос, и раскинул руки: — Обнимемся?

— Иди ты… лесом, — проворчал Баламут, все же найдя подходящее направление.

— Был уже, — вздохнул я, причем без малейшего притворства. — Нонче там неуютно, так что больше не пойду.

ГЛАВА 3

Как я и предполагал, утро было безоблачным только до начала завтрака. Едва мы уселись за стол, Эльза начала зыркать по сторонам. Она явно заметила отсутствие Златки.

— А где девочка? — спросила она вроде нейтральным тоном, но холода в нем было более чем достаточно.

— Уехала погостить к нашим знакомым, — стараясь говорить максимально спокойно, ответил я и тут же спросил: — А что не так?

Простейший прием — задать встречный вопрос, передавая обязанность объяснять ситуацию противоположной стороне. Ведь задавать вопросы всегда легче, чем отвечать на них.

— Ты спрятал ее от меня? — сузив глаза, зло спросила магиня.

Да уж, во все эти психологические игры можно играть, только пока оппонент не начинает просто смахивать фигуры с доски…

— А мне нужно было ее прятать? — не сдавался я, буквально накачивая атмосферу в кухне умиротворением.

Правда, толку от этого немного. Эльза закипала все больше, стариков придавил страх, а Баламут вообще сейчас впадет в состоянии берсеркера.

Поход в Крону показал мне, что если рванет, то магиня в пару секунд организует из купола станции братскую могилу, набитую фаршем. Повлиять на нее ментально у меня кишка тонка, остается попробовать достучаться до логики. Если временами накатывавшая на меня ярость и есть признак пресловутого магического безумия, то как раз на логику и нужно давить.

— Эльза, я понятия не имею, зачем ты здесь, но подумай, как на твою затею повлияет мертвый станционный смотритель.

Магиня скрипнула зубами и ухватилась тонкими пальчиками за край стола. Конструкция из толстого листа нержавейки со скрежетом прогнулась.

И все же я угадал!

Безумный блеск в глазах Эльзы погас, оставив после себя безмерные пустоты холода. Она молча встала и вышла из кухни.

Повара и Баламут застыли соляными столбами.

— Снимите защиту, — приказал я и, дождавшись выполнения приказа, попытался расслабить подчиненных.

Получилось не так уж хорошо, но более-менее в норму они пришли.

Несмотря на то что сегодня туман должен был повториться, причем надолго, магиня вновь отправила своего телохранителя в лес. Любопытство терзало меня, но спрашивать, что именно он ищет в нашей долине, я не стал. Особенно смущал тот факт, что здоровяк всегда возвращался с пустыми руками.

Без Златки в нашем доме стало пусто и уныло. Это сказалось на настроении всех, особенно стариков. Корейцы погрустнели и даже немного постарели, что удивительно, ведь магический фон в долине поднялся, а значит, и тонизирующие артефакты работали лучше. Оптимизм сохранил только Корней — он то медитировал рядом с дозревающей медовухой, то занимался предварительным ремонтом броневика. Как и обещал, повольник нашел особую лиану и, надавив из нее литров десять сока, вымыл получившейся жидкостью все нутро машины. Через сутки вонь жабьей секреции почти исчезла, оставив после себя приятный запах, похожий на яблочный.

Эльза почти весь день просидела в гостевой комнате, и даже обед мне пришлось нести ей самому, да и то, оставил поднос у порога и был послан, причем матерно.

Ну и черт с ней. Такой расклад меня более чем устраивал.

В этот раз туман задержался на четыре часа и исчез незадолго до заката. Эльза по-прежнему сидела у себя и там же приняла вернувшегося телохранителя. Я уже надеялся, что инцидент по эвакуации Златки исчерпан, но тут Эльзу прорвало.

Это случилось уже за полночь, когда большая часть дальнобойщиков из единственного на сегодня каравана улеглась спать в казармах. Понятия не имею, на кой черт магиню понесло ночью в столовую. Возможно, как раз для того, чтобы сбросить накопившееся напряжение.

Появление нимфетки в кокетливом наряде перед компанией задержавшихся поиграть в карты дальнобойщиков наверняка вызвало настоящий фурор. Дальнейшее стало следствием не совсем приличных действий грубых мужиков, не имеющих ни малейшего понятия, с кем именно они связались.

Ну конечно же: перстня на руке девушки не было, а подумать головой и заметить странности в поведении незнакомки эти идиоты не удосужились.

О происшествии я узнал по тем же менгирам. Судя по интенсивности сигнала тревоги, прямо внутри станции кто-то начал творить нешуточную волшбу. Впрочем, догадаться, кто именно там колобродит, было несложно.

Я сорвался с места раньше, чем осознал, нужно ли мне вообще влезать во все это.

У двери меня окликнул Баламут и ткнул пальцем в сторону оружейки. Я лишь отмахнулся и начал открывать бронированную створку.

Да уж, картина феерическая. Посреди столовой, широко расставив ноги в короткой юбочке и сандаликах, стояла девчушка совершенно безумного вида. В этот раз с омоложением она явно перестаралась. От пробегающих по ее телу разрядов два хвостика превратились в какие-то взъерошенные веники. Массивные столы были отброшены к стенам, как и пятеро дальнобойщиков разной степени помятости. Но лиха беда начало — уверен, что через пару секунд людей с легкими повреждениями в помещении станет меньше, зато появятся трупы.

— Эльза! — крикнул я, вливая мощный поток энергии в ментальный обруч.

На мгновение пожалел, что не прихватил из оружейки хотя бы наствольный артефакт с энергетическим щитом, но сожаление быстро схлынуло — ей мой щит что картонка для пули. Но, как ни странно, именно в этот момент я был не таким уж беспомощным.

Понятия не имею, что с ней случилось, но ментальная защита истинной магини дала огромную такую трещину. Из нее изливался настолько мощный поток ненависти, смешанной с болью и тоской, что я с трудом преодолел состояние шока.

Но самое главное, что данная брешь вообще появилась, и я смогу туда залезть!

Напрягая все свои невеликие силы и, можно сказать, жалкие умения, мне удалось ухватиться за тоску, превращая ее сначала в безнадегу, а затем в усталость и безразличие, но дело шло очень туго и медленно, так что нужно постараться заговорить ей зубы:

— Эльза, не делай этого!

— Не лезь, — повернула она ко мне лицо с пугающе белесыми глазами. — Эти животные посмели вякнуть на меня, и они умрут.

— Зачем? — прорычал я сквозь зубы, чувствуя, что не справляюсь с ее эмоциями. — Зачем тебе лишняя кровь?

— Лишняя? — пугающе захохотала магиня. — А знаешь ли ты, жалкая пустышка, сколько на моих руках крови?

— Не знаю и знать не хочу, — все еще выдерживая спокойный тон, сказал я, — но бессмысленная кровь всегда лишняя. Она тебе не нужна. Посмотри на них. Они уже обделались от страха, и даже смерть не напугает их больше.

— Думаешь? — злобно прошипела магиня, но я уже чувствовал, что в гамме ее эмоций только эта злоба и осталась. А еще раздражение, но ненависти и безумия там уже нет — выгорело. К тому же наведенная мной апатия и раздутая печаль разрастались все больше.

Эльза опустила руки. Молнии перестали плясать по ее телу, а взъерошенные волосы улеглись.

И тут произошел какой-то слом. Она словно та маленькая девочка, которую пыталась из себя изображать, уселась на пол и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

Да уж, увидеть истинного мага в таком состоянии — еще тот сюрприз. Причем плакала Эльза совершенно искренне, навзрыд. В ментальной защите теперь не то что трещина, там сплошные прорехи.

Изменения в ее эмоциональном состоянии были настолько стремительными, что я утратил всякий контроль, если он вообще был. Лезть в мешанину ее чувств больше не хотелось, но этот цирк все же нужно заканчивать. Дальнобойщики уже зашевелились, в море их ужаса начали проклевываться островки ненависти, а на что способна родившаяся из позорного страха ярость, мне было известно не понаслышке.

Быстро подойдя к Эльзе, я подхватил ее на руки и скомандовал Гене через плечо:

— Разгони этих по нарам и чтобы сидели тихо, как мыши.

— Принял, — как всегда четко отреагировал Гена и повернулся к самым активным дальнобойщикам.

Кто бы сомневался, что мой друг успел экипироваться по максимуму, и спорить с ним сейчас будет только совсем уж отмороженный придурок… А если такой и найдется, то для него у моего друга имелся полный магазин резиновых изделий, и это совсем не презервативы.

Как там пошло дело дальше, я уже не видел, потому что нес Эльзу в ее комнату. Странно, что охранник никак не проявил себя. Впрочем, выяснять, почему он бездействовал, я не собираюсь. Скорее всего, магиня сама позаботилась о его невмешательстве, перед тем как выйти на охоту за придурками.

Присев на кровать, я попытался оторвать от себя вцепившуюся «пассажирку», но она, всхлипнув, прижалась еще сильнее. Так и просидели минут пять, а затем ее состояние изменилось, причем настолько резко, что я не успел отреагировать. Мало того, ментальный щит девушки восстановился пугающе быстро.

Я лишь ощутил, как мое горло обхватили тонкие, но при этом очень твердые и холодные пальцы. Изящный маникюр даже пропорол кожу.

Сохранить спокойствие удалось с огромным трудом. В который раз я пожалел, что не могу управлять своими эмоциями так, как делал это с другими.

— Не вздумай опять залезть мне в голову!.. — прошипела она мне в ухо.

Ее шарм и томное очарование улетучились без остатка. Теперь ее не спутаешь не то что с ребенком… казалось, рядом со мной вообще не человек.

Ох, как же прав был старый мастер Захар!

— И в мыслях не было… — просипел я, стараясь не делать лишних движений. — Да я до сих пор не понял, как это вообще У меня получилось…

— И не надо тебе этого понимать!.. — прорычала мне в лицо магиня, стараясь своим ледяным взглядом проткнуть мой мозг до затылка.

И тут я ощутил, что ее злобное шипение больше не вызывает у меня судорог страха. Перегорело, никто не может бояться бесконечно. А ведь в данной ситуации это опасно: страх — он не только делает нас слабыми, но и защищает от необдуманных поступков.

— Отпусти меня, — сказал я спокойно и даже с неким нажимом. — Здесь у тебя врагов нет.

— Хочешь сказать, что мы друзья? — все же убрала она руки от моего горла и даже слезла с колен, присев рядышком.

Эльза опять была почти нормальной, но то, что мне довелось видеть десяток секунд назад, уже не забыть.

— Хочу сказать, что у тебя здесь нет врагов, если сама их не создашь. Дальнобойщики не в счет, завтра они уедут дальше и забудут тебя как страшный сон.

— Ты зачем услал девочку? — напрямую спросила она.

— Потому что ты меня напугала, — тоже без обиняков ответил я. — Не знаю, что там у тебя с детьми, но явно беда.

— Что ты знаешь о настоящих бедах, пустышка? — опять разозлилась магиня. — Я могла родить ребенка, девочку, но мне не позволили этого. Отобрали единственное родное существо в угоду прихоти! Ты ничего не понимаешь!

— Никто не способен полностью осознать, как тебе тяжело, — мягко сказал я, сам не понимая, зачем вообще берусь успокаивать ее.

Меня совершенно не обманывали выглядевшие естественными порывы и прорезавшаяся доверительность Эльзы. Все это лишь маска, пусть даже она сама в данный момент верит в собственную искренность. Верит в нормальность данного разговора. Но все равно между нами такая пропасть, что ни переплюнуть, ни перепрыгнуть. Это словно общение человека с ласковым псом. Его можно погладить, даже поговорить о сокровенном, но сути ничего не меняет — человек остается человеком, а пес — просто животное.

Больше всего пугало, что и я когда-нибудь могу стать таким же — так же снисходительно относиться к другим людям, считая их несоизмеримо ниже себя. Глядя на это в таком ракурсе, начинаешь понимать, что уготованная мне судьбой участь всего лишь мага-пустышки — есть благо, а не издевка судьбы. Если перефразировать одно мудрое изречение — кому меньше дадено, с того меньше спросится.

Эльза явно ощутила мое отчуждение, потому что криво ухмыльнулась и практически приказала выйти вон. Ни обижаться, ни тем более расстраиваться я не стал — отпустили живым, и то радость.

В коридоре застал живописную картину — с одной стороны стоит Баламут в полном обвесе, с другой — охранник магини, тоже снаряженный как на войну. Прямо сцена из вестерна, только вот лица не соответствуют моменту.

— Ну, бывай, Степа, — небрежно махнул рукой Гена, явно собираясь сопровождать меня обратно в отсек для персонала.

Степа в ответ лишь хмыкнул.

Силен Баламут, если сумел сблизиться с этим големом. Только не факт, что здоровяк выдал хоть одно слово, но порой моему старому другу для извлечения информации хватает ответного движения бровей и невнятного ворчания.

Даже боюсь представить, что было бы, достанься магический дар с ментальным уклоном ему, а не мне.

— И что накопал? — спросил я, когда за нами закрылась бронированная дверь.

— Да странно как-то, — неуверенно ответил Баламут. — Не берусь утверждать, но, похоже, твоя подружка просто гоняет Степу по лесу без какой-либо цели. Насколько я понял, у него есть определенный маршрут, который он должен пройти за день.

— Да уж, умеешь навести тень на плетень. Я надеялся, что ты хоть что-то прояснишь, а все стало только запутаннее.

Мы сгрузили все лишнее в оружейке и перебрались в диспетчерскую, прихватив бутылку коньяка для снятия стресса. Но перед этим я возобновил зарядку каравана. Машин сегодня было мало, но все равно придется попотеть, а все из-за возбудившихся тараканов в голове одной чародейки.

— Что думаешь делать дальше? — поинтересовался Гена после третьей порции коньяка.

— Ничего не думаю, — со вздохом ответил я. — Совсем голова не работает. Попросить ее свалить со станции не получится, сам знаешь почему.

— Да уж, в столовой она порезвилась лихо, а ведь с виду такая милашка…

— Ты еще не видел, что эта милашка сделала с кикиморой. Никогда бы не подумал, что мне будет жаль зверюгу.

— Правду говорят, что самая опасная тварь во вселенной — это человек, — философски изрек Гена.

— В том-то и дело, мой друг-недар, — горестно вздохнул я, — что истинные маги — это уже не совсем люди. У дамочки в голове творится такое, что меня до сих пор в дрожь бросает.

— Знаешь, — поставив бокал на стол, серьезно сказал Баламут, — в первый раз я не завидую, что магия досталась именно тебе.

— Не передумал насчет побратимства? — нахмурился я, хотя и сам до сих пор не осознал, нужны ли мне самому такие странные узы.

— А это тут при чем? — удивился Гена. — Я после того пикника успел покалякать с Тедди и понял, что магическая шиза мне как ведомому не грозит. Так что тараканов будешь гонять в одиночестве, а я, если что, стану носить тебе передачки в психушку.

— Увы, — сам не знаю, почему шутка друга совсем не развеселила меня, — тут психушек нет и подобные отклонения лечат радикально. Так что не будем доводить до крайностей.

Гена задержался в диспетчерской почти до конца зарядки и вторую половину бутылки приговорил уже в одиночку.

Блин, я уже стал забывать вкус виски… А в Купферштадте продается либо шнапс, либо коньяк. Нужно будет заказать в Китеже. Впрочем, сначала попробуем хваленую медовуху, вдруг понравится больше вискаря, хотя вряд ли.

Несмотря на стресс и коньяк, сразу уснуть не удалось. Провалялся в постели больше часа — все пытался найти выход из сложившейся ситуации и как-то выпихнуть Эльзу со станции. Сожалений о том, что больше не доведется кувыркаться в постели с истинной магиней, не было и в помине. После того, что я видел, желание отрезало напрочь. Лучше уж навещу девочек фрау Катарины. Секс не такой яркий, зато последствий несоизмеримо меньше.

Уснул, так и не найдя решения проблемы, но, как показало утро — то самое, что мудренее вечера, — иногда проблемы решаются сами собой, правда, не всегда принося облегчение.

ГЛАВА 4

Нервное напряжение и недосып довели до того, что Эльза, пытаясь достучаться до меня, чуть не доломала те менгиры, что уцелели после наезда Руперта. В итоге ей пришлось подключать Гену, а когда я спросонья нахлобучил шляпу, то едва не сомлел от набата тревожных артефактов.

— Да что ж ей неймется-то!

Стянув шляпу, я быстро оделся и побежал наружу, даже не взглянув в мониторы, поэтому сильно удивился, когда увидел магиню.

Видно, произошло что-то серьезное, потому что она отбросила кокетство и явно готовилась к каким-то свершениям. Одежда на ней была скорее тактического, чем эротического назначения, хотя кожаный костюм плотно облегал все соблазнительные места. И все же это было чисто походное снаряжение, причем хорошо продуманное. Даже заметил пистолет в набедренной кобуре. И это явно какая-то навороченная артефактная штука от старых мастеров, потому что оружие выглядело как пистоль позапрошлого века. Похожее я видел у барона, только здесь магазина под стволом не было.

Зачем вообще эта бандура нужна истинной магине, при ее-то возможностях, для меня осталось загадкой. Вместо изящной треуголки она прикрыла туго стянутые волосы ковбойской шляпой и даже затянула ремешок на подбородке.

— Что случилось? — нейтрально осведомился я, не рискуя после вчерашнего раздрая продолжать общаться с ней по-свойски.

— Я ухожу в лес, — ответила явно нервничающая Эльза.

Она нахмурилась, и по просочившимся сквозь ментальную защиту эмоциям я понял, что магиня сама не понимает, зачем вообще ставит меня в известность о своей отлучке. Могла бы просто сигануть через ограду, и все дела.

— Помощь нужна? — поинтересовался я, тайно надеясь на отказ, но не спросить не мог.

Вбитые с детства правила защиты слабых женщин конфликтовали со знанием местных реалий, и все же побеждали. По крайней мере, номинально.

На презрительную ухмылку Эльзы не обиделся — сам напросился.

— Я позвала тебя, чтобы сказать — не вздумай путаться под ногами.

Сделав это странное заявление, она совершила короткий разбег и преодолела трехметровую ограду изящным прыжком, увидев который, любой олимпийский чемпион удавился бы от зависти.

— Чертова ведьма… — едва слышно проворчал я, но замечание не укрылось от Баламута, тенью следовавшего за мной:

— Чего расстроился? Тут радоваться надо!

— Сам знаешь, меня всегда напрягает то, чего я не могу просчитать, — возразил я. — А в нашем случае все непонятное легко можно приравнивать к опасному.

— Тоже довод, — как-то слишком уж равнодушно согласился Гена.

— Кстати, а где ее охранник? — поинтересовался я, наблюдая, как хрупкая фигурка стремительно пересекает полосу отчуждения и исчезает в лесу.

— Свалил три часа назад. Мне кажется, как раз к нему она и рванула, — ответил Баламут, а затем задумчиво добавил: — Знаешь, меня со вчерашнего вечера мучает догадка, что Степу использовали как наживку.

— С чего ты взял? — оторвав взгляд от опушки, удивленно спросил я.

— Помнишь историю с Парковым Душителем?

— Это тот, кому ты сломал обе руки при задержании?

— Да, — подтвердил Гена. — Мы взяли его на живца.

— Ага, — кивнул я, вспоминая лейтенанта Маликову, которая однажды попала в нашу компанию на празднование Нового года. — До сих пор поражаюсь, как вы пошли на такой риск.

— Вон та дамочка, — ткнул мой друг пальцем в сторону леса, — лишний раз подтверждает тот факт, что ты ни фига не разбираешься в женщинах. Одну руку Душителю сломала как раз Маликова. Но важнее то, что когда начальник следственной группы ставил ей задачу, то тоже прорисовал маршрут, охватывавший весь парк по спирали.

— И что это нам дает?

— Только то, что твоя подружка нашла проблемы на свою симпатичную пятую точку, и я очень надеюсь, эти проблемы ее и угробят, — с показным равнодушием сказал Баламут, а когда увидел мою реакцию, сокрушенно покачал головой. — Никита, это называется «стокгольмский синдром». Еще вчера ты боялся ее до дрожи в коленках, а сейчас готов броситься на помощь.

— Даже в мыслях не было, — соврал я, и Гена это понял без артефактов и магических умений.

Впрочем, нужно отдать должное, беспокойство за Эльзу лишь мелькнуло в моем мозгу и тут же растаяло. Это не забота и тем более не какие-то романтические чувства. Просто лениво дремавший во мне альфа-самец не мог не отреагировать на угрозу женщине, с которой совсем недавно занимался сексом.

— Давай лучше позавтракаем. — Выбросив из головы лишние мысли, я направился к входу на станцию.

— Правильно, — хлопнул меня по плечу Баламут, — и пусть, пока мы тут поедаем шикарный омлет, ее там сожрет какая-нибудь тварь.

— Вот ты добрый дедушка Мороз! — возмутился я.

— А что? — не проявил ни грамма раскаяния Баламут. — Как по мне, это лучше, чем ее благополучное возвращение с победой. Бог знает, что она может устроить нам на прощанье. В этом плане я — заядлый феминист, и мне пофиг, что находится в штанах у того, кто способен доставить мне кучу неприятностей.

Отмахнувшись от этого ханжи, вдруг сделавшегося борцом за равенство полов, я продолжил движение к наверняка очень вкусному завтраку, приготовленному настоящими мастерами своего дела.

День казался невыносимо долгим. Время текло даже медленнее, чем вчера, когда под боком сидела психованная магиня, и от нее можно было ожидать любой каверзы. Вроде бы нужно радоваться, но почему-то давила гнетущая тревога.

Может, Гена прав и это действительно стокгольмский синдром? Иначе откуда такие переживания? А может, прав я, и меня больше заботит затаившаяся рядом угроза, способная навредить даже истинному магу? Ведь это не тот сосед, с которым хотелось бы делить долину. Мне вполне хватило странного болотного бегуна, ненормальные способности которого так и оставались для меня тайной за семью печатями.

Хорошо хоть нашлась работа по ремонту броневика.

А машинка нам досталась просто шикарная. Было заметно, что это стандартная заводская работа, ну или творение мастерской, выдающей малый тираж, но строго по разработанному проекту. Если большие фуры напоминали мне сильно увеличенный бронетранспортер, то их уменьшенная копия это сходство немного теряла. Малый броневик был чуть шире и выше земного аналога, так что внутри вполне комфортно могли разместиться семь человек. Причем не скрючившись на лавках в десантном отсеке, а в удобных креслах. Колеса, в отличие от земного аналога, были немного больше, что явно положительно сказывалось на проходимости.

А вот башенка на фоне бронированной туши казалась совсем маленькой — только чтобы нормально уместить механизм пулемета. Управлялась она удаленно с пульта стрелка, чье кресло находилось на одном уровне с остальными. Похожий пульт я видел на больших фурах. Благодаря камерам стрелку было намного комфортнее, чем сидя в подвесной люльке и глядя на внешний мир только через оптический прицел. Это давало ему возможность выступать в качестве полноценного наблюдателя. Конечно, в плане надежности такая схема была хуже армейской, но тут не армия, а те, кто мог позволить себе такой броневичок, за простотой и дешевизной совершенно не гнались.

Забравшись внутрь, я облазил все и остался доволен. В итоге выбрал для себя место рядом с водителем. Передние, закрытые толстыми стеклами люки в этой машине были довольно широкими и обеспечивали неплохой обзор. Впрочем, при желании их можно было закрыть специальными заслонками с узкими смотровыми щелями. К тому же в приборную панель был вмонтирован экран, позволявший мне видеть все то, что видел стрелок.

Четыре оставшихся места были чисто пассажирскими и совершенно меня не привлекали.

Мы с Геной были еще теми механиками, но под руководством Корнея тоже внесли свой вклад в восстановление машины, пострадавшей от гнева единорога. Общими усилиями за день успели исправить почти все, кроме дыры в борту, которую без проблем заварит дед Анджей, а затем тогда останется только сменить пару колес. Их тоже должен был привезти с собой старый поляк.

От предложения Гены попросить запчасти у барона я отмахнулся. Ради такой мелочи беспокоить Головоруба совершенно не хотелось. По крайней мере, пока не пойму, чего ждать от нашей с ним странной дружбы.

Когда пришел туман, ни Эльза, ни ее телохранитель так и не появились. Я даже решил для себя, что и черт с ними, но моего пофигизма хватило только до полуночи.

Если бы сегодня был заезд, то на фоне обычных забот ожидание далось бы намного легче. Далеко за полночь меня все же сморил тревожный сон, но внутренняя тревога не дала долго проспать, и едва Ярило позолотил верхушки баобабов, я начал собираться.

— Ты че это удумал, болезный?! — спросил Баламут, заглянувший на странные звуки в его любимой оружейке.

— Хочу пробежаться по долине, пока не опустился туман.

— Ты серьезно? — с подозрением спросил меня старый друг, который наверняка давно научился различать, когда я шучу, а когда нет.

— Завтра у нас такой возможности уже не будет. Судя по заметкам в журнале дежурных операторов, с обеда накроет, да так, что до послезавтра ни зги не будет видно.

— А ты уверен, что не накроет прямо сейчас? — судя по всему, Генка не на шутку разозлился. — Ты уверен, что нас там ничего не поджидает? Ты серьезно хочешь поставить на кон наше будущее ради этой чокнутой бабы?

— На какой из вопросов отвечать первым? — с грустной улыбкой спросил я, но нарвался на хмурый взгляд, так что пришлось объясняться: — Пойми, дело только отчасти в ней. По свежим следам я смогу хоть что-то разузнать. Если их убили, то потом зверье растащит все, и мы ничего не поймем, а понять нужно. Помнишь, что было, когда мы оказались не готовы к нападению бегуна?

— Так себе отмазка, — недовольно сморщился Баламут, но тон его изменился. — Ладно. Сейчас быстро завтракаем, а затем выходим. Но через час мы по-любому возвращаемся. В Крону не лезем. Как понял?

— Мы? — теперь поморщился уже я. — Гена, я уже взрослый мальчик, и по долине, которую знаю, считай, как свои пять пальцев, смогу пробежаться и сам. К тому же кто-то должен охранять станцию.

— Справятся, — отмахнулся Баламут. — Старики и не такое видели, а Корней сам кого хочешь уконтрапупит. Отдам ему защитный амулет Анджея. Никита, без меня ты никуда не пойдешь.

Категорический тон друга меня немного разозлил. Захотелось напомнить ему, кто здесь начальник, но он это и так прочел на моем лице:

— Ты еще холопский договор вспомни…

Баламут говорил совершенно без обиды, скорее с иронией.

— Ладно, принял, — сдался я. — Завтракаем — и на выход.

Прием пищи занял не больше пары минут, а вот экипировались почти четверть часа. Упаковались по полной. Честно говоря, от вида сосредоточенного лица друга, обвешивавшего нас железяками, как новогодние елки игрушками, меня начали одолевать сомнения. С другой стороны, я просто не мог позволить себе не узнать, что же случилось с магиней. И сентиментальность вкупе с любопытством тут ни при чем. Однажды мы уже думали, что сможем пересидеть в «надежной» скорлупе купола станции, и закончилось все очень нехорошо. Так что у меня развилась своеобразная клаустрофобия, и появилось жгучее желание встретить опасность на просторе, а еще поскорее узнать, что же, черт возьми, здесь происходит! Неведение просто убивало.

Когда вышли за ограду, Баламут злорадно ухмыльнулся:

— Ну что ты там говорил насчет пробежаться по долине? Побежали?

Кто бы сомневался, что он подсунет мне подлянку… Но это я просто ворчу из вредности. Сам понимаю, что чем раньше обследуем территорию, тем меньше шансов попасть под туман. Вот мы и побежали.

Кто бы знал, как я не люблю это занятие, как, впрочем, вообще излишнюю суету! Где-то через километр я начал задыхаться, и это при том, что в мире Беловодья в физическом плане могу намного больше, чем дома. Там дыхание сбилось бы уже метров через сто. И все же магические способности не делают из меня супермена.

— А я говорил, что нужно бегать по утрам, — словно прочитав мои мысли, начал поучать Баламут, при этом сохраняя возмутительно ровное дыхание.

Может, забрать у него тонизирующий артефакт?

— Стоп, — выдохнул я, встав в международную позу плохого бегуна, то есть наклонившись вперед и упираясь ладонями в колени чуть согнутых ног.

— Мы так и до вечера ничего не осмотрим, — с издевкой сказал Гена, продолжив показательный бег на месте.

— Тут не смотреть надо, а слушать, — отдышавшись, возразил я и действительно принялся слушать, но не ушами, а через артефакт.

Напитанный силой обруч гостеприимно распахнул для меня ментальную подложку мира. Ничего подозрительного засечь не удалось, но я продолжал стоять на месте с видом общавшегося со вселенной буддийского монаха, пока не понял, что смогу продолжить бег.

— Побежали, — предложил теперь уже я.

Странности началась на пятой остановке, когда мы отмахали по среднему диаметру долины уже километра четыре. Я и до этого засекал разное зверье, но там все было привычно, а тут ситуация довольно странная. Если ничего не путаю в ментальной сигнатуре, два скальных сфинкса что-то не поделили с гремучим львом. И это действительно странно. Сфинксы вообще не особо злобные ребята, в отличие от льва.

Что же эти товарищи не поделили?

Как выяснилось, насторожился я не напрасно, потому что хищники не поделили тело бедолаги Степы. Чтобы подойти поближе и выяснить, что же случилось с телохранителем магини, нам предстояло влезть в чужие разборки.

Увидев нас, сфинксы решили, что с них хватит экстрима, а человеческое мясо не такое уж и вкусное. Они быстро ретировались, а вот гремучий лев имел кишку значительно толще, так что без боя сдаваться не собирался.

Ну, ему же хуже. Давно прошли времена, когда гремучий лев мог нас напугать.

Для начала я все же попытался отпугнуть зверя, но получилось плохо. Не будь за его спиной законной, как он считает, добычи, могло бы и получиться, а так…

Сегодня я справился буквально за два выстрела. Бил как учили — в грудь и добивающий в спину, чтобы не попортить череп. Сначала лев распушил свои гремучие щупальца, а когда понял, что ментальный удар не прошел, прыгнул на меня. Удар пули в грудь сбил его с траектории полета и заставил зарыться в прелую листву. Получив вторую пулю в подставленную после падения спину, лев задергался и через минуту затих.

В этот раз мы не бросились разделывать добычу, а обошли ее и принялись изучать труп Степы.

— Что скажешь? — для начала спросил я у Баламута.

— Загрызли, когда у него закончились патроны, — указал Гена на лежащий на земле карабин, у которого отсутствовал магазин.

Пустой валялся на земле, а полный Степа достать так и не успел.

— Думаешь, он так плохо стрелял, что даже никого не подранил?

— А ты думаешь, что это наши старые знакомые? — вопросом на вопрос ответил мой друг, явно вспоминая мои рассказы о схватке с болотным бегуном. — Если в долине таких тварей несколько штук, нам станет совсем кисло.

Присев над трупом, я проверил его на наличие артефактов, затем поднял голову, посмотрел на Гену и недовольно качнул головой:

— Предпосылки нехорошие. Палил он, судя по всему, в белый свет как в копейку. И это при том, что на нем довольно мощная для недара ментальная защита. Ему просто заморочили голову. Иначе без лишней мороки довели бы до самоубийства.

Гена присел на корточки, еще раз внимательно осматривая тело:

— Похоже, ты прав. Напали сзади. Вся спина в крови. Ему разодрали шею до позвоночника, а потом дождались, когда истечет кровью. Остальные раны — без крови. Это уже лев постарался или сфинксы.

Выкладки Баламута были точны и логичны, но меня больше беспокоило кое-что другое.

— Думаешь, Эльза здесь была?

— Вопрос не по адресу, — фыркнул Баламут, — я штурмовик, а не следопыт.

У меня тоже не было способностей к чтению следов, и как бы я ни всматривался в наст опавших листьев, все равно не мог обнаружить признаков того, что Эльза была здесь. Но это еще ничего не значит. Мало того, я более чем уверен, что магиня ринулась в лес именно тогда, когда некто схарчил ее наживку. Так что от станции она явно направилась прямо к трупу своего мнимого телохранителя.

Другой вопрос, где теперь искать магиню и, что самое главное, нужно ли мне вообще это делать…

— Ты пока тут думай, а я займусь делом, — сказал Баламут, устав наблюдать за начальством, замершим столбиком.

Он быстро перешел от тела человека к туше зверя и, достав нож, сноровисто начал добывать из него самые дорогие части. У него это была далеко не первая попытка, так что дело продвигалось очень быстро.

Я же в это время осмотрелся и попытался проанализировать ситуацию. Больше всего напрягало, что труп находился как раз между станцией и центром долины, где было озерцо, больше похожее на болото. Напрягало потому, что именно по этому маршруту я четыре месяца назад преследовал болотного бегуна. Правда, зашли мы значительно дальше.

Теперь предстояло решить — двигаться ли по старому маршруту или забрать добычу и возвращаться домой. Отведенный Баламутом час подходил к концу. Я уже склонялся к тому, что все же стоит рискнуть, но обстоятельства решили за меня.

— Никита, — позвал Гена, закончивший паковать самые ценные части льва.

— Не мешай думать, — отмахнулся, но Баламут не успокоился:

— Демон, думать поздно, нужно валить и очень быстро.

— Что? — не поняв, повернулся я к другу и, заметив, что он смотрит вверх, тоже задрал голову. — Япона икебана!

Да уж, думать действительно поздно. Высоко над нами, там, где еще пару минут назад в легком сумраке зеленела нижняя часть Кроны, сейчас клубился живой туман. И что хуже всего, он быстро приближался, практически падал на нас.

Ну ничего, до станции не так уж далеко.

— Побежали! — одобрил я идею друга и, забросив увесистые рюкзаки на плечи, мы стартовали, как два гоночных болида.

Пробежать успели метров двести, и тут нас в буквальном смысле накрыло. Поначалу казалось, что ничего страшного. Видимость хоть и слабая, но не критично. Скорость мы, конечно, снизили, но все равно передвигались довольно шустро.

Минут через десять Баламут остановил наш бег.

— Ты чего? — спросил я, едва не налетев на притормозившего друга.

— Что-то не так, — нахмурившись, сказал он и начал оглядываться.

— А если подробнее?

— Мы уже должны были выйти к станции, а еще пару минут назад пересечь ручей.

— Может, нужно пройти еще немного? — предположил я, не желая терять надежду.

— Ни фига. Глянь на баобабы. Они вдвое тоньше тех, что растут возле станции. Боюсь, что мы заблудились и движемся обратно к болоту. — Чуть подумав. Гена спросил: — Ты уверен, что нам опять не запудрили мозги и не водят кругами?

— Амулет не пищит? — на всякий случай спросил я.

— Вроде нет. Может, сдох?

— Сейчас проверим.

Сканирование напарника показало, что наруч опричника, тонизирующий амулет и конструкт защиты от ментального воздействия, надетые на моего друга, работают нормально.

Ладно, зайдем с другой стороны.

Постаравшись выровнять дыхание, я пустил силу на контур обруча и окунулся в ментальную изнанку мира. Вокруг все было спокойно, и давления на свой разум я не ощущал. И все же что-то было не так. Обстановка изменилась. Возможно, все дело в тумане, но нечто на краю сознания цепляло, как тонкая, едва уловимая нотка приятного, неизвестного запаха в привычной и скучной обстановке.

— Постарайся мне не мешать, — попросил я Гену и, сбросив рюкзак, уселся прямо на лиственный наст.

Сделав глубокий энергетический вдох, я напитал обруч по максимуму и постарался просканировать окружающее пространство как можно дальше, но, как обычно, не хватило опоры, к тому же туман словно глушил сигнал. Казалось, что я тону в его густоте. Даже не так, вязну в некой структуре. Почему-то сразу вспомнилось единение с коллективным сознанием Роя. Там тоже было нечто похожее на сложную сеть и упругое поле. Я попытался проникнуть в саму суть окружающего меня тумана. Слиться с ним.

Догадка оказалась верной. Нет, туман не был живым и не имел своего ментального поля. Но он словно являлся проводником — средой обитания, можно сказать, носителем, через который распространялся странный сигнал. Это было похоже на удивительную песнь без слов и даже мелодии. Она тревожила, проникала в глубины подсознания и будила там самые приятные ощущение. Захотелось раскинуть крылья и взлететь куда-то туда, где в невообразимой выси некий удивительный певец делился с миром своим счастьем.

Взлететь конечно же не получилось, а так хотелось!

Чувствуя острое разочарование, чтобы хоть немного продлить момент единения с прекрасной песней, я постарался повторить, хотя бы частично запомнить удивительную мелодию.

— Никита, — бесцеремонно вклинился в волшебную симфонию грубый, как воронье карканье, умноженное на скрип заржавевших петель, голос Баламута. — Демон, коза тебя задери!

И только когда меня начали трясти за плечо, я вернулся в реальность, почему-то показавшуюся мне безвкусной и унылой.

— Я же просил не мешать! — раздражение буквально рвалось из меня, но быстро таяло вместе с эйфорией.

— Ты что творишь? — как мне кажется, даже немного испуганно спросил Гена.

— А что?

— А ничего, — раздраженно парировал он. — Сидишь тут, мантры мурлычешь, а туман вокруг нас начал вертеться. Думал, сейчас торнадо вызовешь, и улетим мы, как Элли с Тотошкой. Мне и одного переезда в другой мир более чем достаточно.

Я невольно улыбнулся. Из всей мировой литературы мой друг освоил только детскую, да и то вынужденно. Просто Златка очень любила, когда ей читают сказки на ночь. Так что и литературные отсылки Баламута имели однобокую направленность.

— Нормально все, — отмахнулся я, вставая и забрасывая рюкзак на спину.

— И где же тут «нормально»? — начал закипать мой друг.

— Вон там наше «нормально», — ткнул я пальцем в туман. — В смысле там находится станция.

В момент единения с туманом я не только услышал странную мелодию небесного певуна, но и ощутил туман едва ли не весь разом, а значит, и заполненную им долину. Мы действительно сделали крюк к болоту, и, чтобы вернуться, нам прядется прошагать еще почти километр.

И все же, несмотря на мой новый опыт, на обратном пути нас постоянно что-то сбивало с курса. Приходилось опять «уединяться» с туманом. Повторные попытки давали значительно более слабый эффект и уже без звукового сопровождения, но все равно этого хватало, чтобы вернуться на нужный путь.

А еще мне показалось, что видимость немного улучшилась.

— Ген, туман вроде стал жиже, — решил я проверить эту догадку.

— Ни черта подобного! — зло огрызнулся Баламут. — Вообще не видать ни зги. И как ты только не спотыкаешься?

— Сам не понимаю. Давай меняться. Я пойду первым.

— Да хоть на закорках меня неси, если такой крутой, — совсем расстроился мой друг. — Задолбал меня этот магический мир со всеми тварями и магами, которые тоже те еще твари.

— И я тварь? — постарался я приободрить товарища немудреной шуткой.

Меня его слова не напрягали, потому что в нем уже не осталось прежней черной зависти, лишь простое раздражение, вырывавшееся в виде беззлобного ворчания.

— Ты — особенно гнусная тварь, — не сбавляя ни градуса раздражения в голосе, огрызнулся мой старинный друг, но я чувствовал, что он уже немного расслабился.

Ничего, вот наскребем червонцев, проведем ритуал, и он еще будет жалеть, что влез во всю эту магическую канитель. К тому же чем дальше, тем меньше меня задевали вспышки Баламута, возможно, потому что я все лучше понимал причины его недовольства. Может, именно поэтому барон сказал, что у нас есть шанс на прохождение ритуала.

— Все-таки выбрались, — облегченно выдохнул Гена, когда мы вышли к ограде станции.

Он даже дернул рукой, словно хотел перекреститься, но сдержался.

И все же его облегчение блекло по сравнению с тем, что испытали наши старики. Тетушка Пин даже всплакнула и порывисто обняла меня.

Да уж, как-то незаметно мы стали друг для друга чем-то большим, чем просто сотрудники и вынужденные соседи.

Пока переросший практически в праздник обед отвлекал меня от тягостных мыслей, все было нормально, но затем тяжелые думы вновь погасили легкий огонек оптимизма.

Эльза пропала, словно в воду канула. Переживал ли я за нее? В какой-то степени — да, но в основном меня беспокоила неизвестность. Кто убил бедолагу Степу? Что за странная штука этот туман и, самое главное, что, черт возьми, за хрень творится в небесах над долиной! А там точно что-то творится, и очень важное.

В отличие от меня остальные обитатели станции чувствовали себя неплохо. Сидели в столовой и развлекались как могли. Когда решил проведать их, то даже впал в легкий ступор.

Япона икебана! Самому молодому из этой компании скоро стукнет сорок шесть, а они играют в карты на желания. Что это, если не финишная прямая перед маразмом?

Когда тетушка Пин, кряхтя по-старчески, полезла на стол, чтобы прокукарекать, я не выдержал, и… присоединился к игре.

Вот так мы и коротали время в веселой компании. Всем очень не хватало Златки, но, пока я не пойму, что здесь происходит, девочка останется в Купферштате. И не так уж важно, сколько времени это продлится.

Вечером, когда мы обычно начинаем готовиться к заезду, безделье начало угнетать еще больше. К тому же ближе к ночи почему-то начал увеличиваться энергетический фон. И это странно, ведь, судя по уверениям ученых, насыщенность магической энергией никак не зависела от времени суток. А еще я даже без концентрации начал слышать отголоски той чудесной песни.

Любопытство так замучило, что терпение окончательно лопнуло.

— Ты совсем с катушек слетел? — с полуоборота завелся Баламут, которого я все же решил предупредить, что собираюсь покинуть купол станции. — Куда тебя несет на ночь глядя?

— Да никуда, — разозлился уже я. — Всего лишь залезу на крышу мастерской и немного помедитирую. Если что, сразу назад.

— Я с тобой, — набычился мой друг, явно не собираясь уступать.

— На кой ты мне там нужен? Сиди в диспетчерской и, если тебе так хочется, можешь подглядывать через камеры, да и за округой присмотришь.

— И что я там увижу? — не унимался Гена. — Туман такой, что дальше носа ничего не разглядишь. Блин! — чуть не плюнул на чистой пол Баламут. — Да чего же тебе на месте не сидится?!

— Не могу объяснить, — совершенно честно и уже абсолютно спокойно ответил я, — но чувствую, что это важно.

Мы еще пару минут пободались взглядами, но он все же уступил, правда, заставив меня экипироваться по самому жесткому варианту. Даже сунул в руки сумку с патронами к противотанковому ружью, которое по-прежнему было заперто в ящике на крыше.

Ну и в кого я буду стрелять из этой бандуры, да еще при такой видимости?

И все же пришлось подчиниться, иначе он не выпустил бы меня из купола, принудив медитировать внутри, а я уже пробовал, и нечего не вышло. Скорее всего, нужен прямой контакт с туманом.

Тяжело забравшись на крышу мастерской, я скинул с себя половину железок, достал из-под шезлонга скатку чуть отсыревшей подстилки и уселся на нее в медитативной позе.

Ладно, посмотрим, что у нас тут такого интересного…

В транс вошел легко, как топорик в воду, и тут же ощутил все великолепие окружающего тумана. В этот раз слиться с ним получилось намного легче, и я сумел почувствовать почти всю долину. Удивительное ощущение. Надеюсь, это не игра моего воображения.

Меньше чем за минуту я пересчитал всю окрестную живность. Ну как всю… только самую крупную — два единорога, четыре гремучих льва, пять пар скальных сфинксов. Жабы, игуаны и другая мелочь ощущались как мошкара. Считать их было бесполезно. Зато, к вящему удовольствию, удалось засечь еще два Роя, что не могло не радовать. А вот кикимору найти не получилось. Похоже, магиня грохнула единственную особь на перевале.

Не скажу, что так уж расстроился — почитателям Красной книги я хоть и сочувствовал, но до определенной степени.

Что самое интересное, почти все наши соседи разошлись по окраинам долины, словно сторонились того места, где туман был гуще всего. А гуще он был в районе того самого озерца, больше похожего на болото.

Ох и не нравятся мне все эти совпадения…

Тихая песня, льющаяся откуда-то с небес, стала громче, а когда я сконцентрировался на ней, вообще захватила меня, как вьюга — легкую снежинку.

Это была уже не просто мелодия, а какой-то танец, в котором я кружился, чувствуя себя абсолютно счастливым. Казалось, что меня перенесло на чудесный бал и выбросило посреди хоровода прекрасных фей.

На секунду кольнула мысль, что фантазии о балах и феях могли появиться только у того, кто вот уже полгода таскает на голове диадему королевы красоты.

Побыстрей бы добраться до Барабаша и привести ментальный артефакт в менее позорный для мужика вид!.. Досужие мысли задержались ненадолго, улетев вслед за всем наносным и приземленным.

В определенный момент я ощутил присутствие рядом очень могущественного существа. Его эмоции были чистыми, не замутненными грязью зависти, жадности и злобы. В них доминировали любопытство, задор и радость бытия. И все же я понимал, что являюсь всего лишь мелкой пылинкой, встретившейся на его пути в вечность. Муравьем, который своим необычным видом заинтересовал случайного прохожего.

Через минуту ощущение эйфории ушло, оставив приятное послевкусие с ноткой сожаления.

Я открыл глаза и увидел, что вращающийся вокруг меня туман замедляется. Образовавшиеся в нем фигуры призрачных танцовщиц распадаются на отдельные хлопья, сглаживаясь и растворяясь в белесой пелене.

— Никита, ты в порядке?! — заорал громкоговоритель, заставив меня подпрыгнуть, что в позе ущербного лотоса делать очень неудобно и даже болезненно.

Ругаясь себе под нос, я достал смартфон и активировал соединение через станционный сервер с телефоном Гены.

— На проводе, — в своей излюбленной, показательно устаревшей манере ответил Баламут.

— Удавись на этом проводе! — зло прорычал я в трубку. — Ты чего орешь, лишенец?

— Ты бы видел, что вокруг тебя творилось! Вернешься, покажу запись, — не отреагировав на мой тон, ответил Гена.

— Да знаю я, что там творилось. Просил же не мешать.

— Не поверишь, как мне хотелось, — хмыкнул мой друг. — У тебя такая счастливая харя была, что прямо руки чесались обломать на самом интересном месте. Еле дождался, когда ты откроешь глаза.

— Все! — рыкнул я в телефон. — Завидуй молча и не мешай мне больше, пока не увидишь, что я тут в корчах бьюсь. Отбой.

Пара глубоких вдохов, как нормальных, так и энергетических, позволила мне изгнать из себя раздражение и вернуть состояние покоя.

В транс я входил уже не для того, чтобы вновь оказаться в чудесном хороводе. Это состояние ушло вместе с неведомым существом. Теперь меня интересовала сама структура тумана. Вот было бы здорово, сумей я воссоздать нечто похожее по-своему желанию и в другом месте! Хотя бы жалкое подобие. Тогда прозвище Туманный Демон обрело бы новый смысл.

ГЛАВА 5

Увы, ни в тот вечер, ни во время нескольких десятков следующих попыток сотворить туман в куполе мне не удавалось. Впрочем, кое-какая идея в голове все же поселилась, но ее нужно проверять уже в Китеже вместе с подпольным артефактором Барабашем. Главное, что мне интуитивно удалось ухватить некую суть этого явления. Надеюсь, это озарение не является всего лишь болезненной фантазией. С магией вообще ничего не бывает просто и очевидно.

Дальнейшие научные изыскания пришлось отложить на несколько дней, потому что наш туман непонятно с какого лиха, вдруг притворился порядочным туманом и растаял на следующее утро с первыми лучами восходящего Ярилы.

Радиосвязь восстановилась, и мне пришлось в соответствии с должностными инструкциями сообщить о гибели человека в зоне моей ответственности. Правда, при этом я упомянул лишь о смерти бедолаги Степы, а все, что касается личности его нанимательницы, утаил. Объяснить, зачем мне это понадобилось, не смог даже самому себе, не то что заинтересовавшемуся данным вопросом Гене.

— Может, она еще вернется… — нахмурившись, проворчал я в ответ на прямой вопрос друга. — Хочешь, чтобы мы стали причиной ее неприятностей? В должностной инструкции черным по белому написано, что я обязан сообщать только о гибели транзитных пассажиров, по той или иной причине задержавшихся на станции. Этот пункт не касается даже смерти дальнобойщиков.

— Ладно, — быстро и легко принял мои доводы Баламут. — Но будем надеяться, что она не вернется и не испортит нам такой чудесный день.

И действительно, этот день оказался ясным и даже веселым, а когда вечером подошел на удивление куцый восточный караван из трех фур, в куполе начался настоящий праздник. Дед Анджей и батоно Леван привезли с собой много интересного, яркого, полезного и даже вкусного. Правда, старики расстроились, когда узнали, что Златки нет, и большей части восторгов от своих подарков они не получат, но уныние длилось недолго.

Казалось, что старики не вернулись на давно обжитую станцию, которую покинули всего лишь неделю назад, а посетили совершенно неизвестное для себя место.

Для начала Корней повел их на нижний уровень к магопреобразователю, чтобы показать свое великое творение — дозревающую медовуху. Деда Анджея пришлось вытаскивать оттуда практически силой. А просяще-тоскливый взгляд старого поляка, который понял, что попробовать божественную амброзию можно будет очень не скоро, проникал глубоко в душу всем окружающим, но сочувствия почему-то не вызывал.

Дальше был коллективный просмотр записанного Баламутом видео. Я уже успел налюбоваться этим зрелищем до оскомы, поэтому смотрел вполглаза, уделяя основное внимание процессу зарядки фур. При этом очень жалел, что запись была скопирована на телефон Гены, и стирать ее с сервера станции все равно бесполезно.

Сидящий в позе недоделанного йога маг-пустышка выглядел откровенно глупо.

И ведь Баламут, зараза такая, как-то умудрился сделать довольно крупный план!

В записи я с идиотской улыбкой раскачивался в такт неслышной песне и даже шевелил губами. Смешки новых зрителей закончились, когда окружавший меня туман начал двигаться, сбиваясь в отдельные комки. А уже из этих комков постепенно формировались призрачные фигуры скользивших по воздуху существ. Они не прорисовывались особо четко, но можно было различить неких воздушных дам с крыльями за спиной.

Очень надеюсь, что зрители не догадались об истинной природе этого явления. Пусть думают, что вокруг меня плясали некие эфирные создания, а не плоды моей собственной фантазии. Я-то знал, что кроме меня в этом хороводе учувствовал только таинственный певун, при этом очень опосредованно, в качестве музыкального оформления — далекого и равнодушного. Ведь пел он только для себя самого, не обращая внимания на случайных слушателей.

— Я вроде слышал о чем-то подобном, — задумчиво произнес батоно Леван, заставив меня навострить уши. — Был такой Баро по прозвищу то ли Флейтист, то ли Дудочник. Говорят, умел вызывать туман и общался с ангелами.

— А ты не путаешь его с китежским Крысоловом? — переспросил дед Анджей, оторвавшийся от экрана, на котором видео моей медитации шло по кругу уже в третий раз.

— Не, того придурка я знал лично. Даже сам видел, как его вязали дружинники.

— За что вязали? — спросил Гена, к моему неудовольствию уводя разговор в сторону.

— Так этот маг-пустышка где-то раздобыл дудку старых мастеров и заставлял народ на улицах плясать.

— Ну и что в этом плохого? — не понял состава преступления Баламут.

— Так не хотели они плясать и драться между собой в самый разгар танцев тоже не хотели, — пояснил грузин, поморщившись, словно вспомнил что-то неприятное. — Кукловодов у нас очень не любят, какой бы масти они ни были. — Сказав это, Леван покосился на меня и, не заметив негативной реакции, продолжил: — После четвертого представления его и взяли. Куда этот придурок пропал после задержания, я не знаю, но больше его не видели.

— Так что там с тем другим, Флейтистом? — вернул я мысли батоно Левана в нужное мне русло.

— Был такой чудак. Ходили слухи, что он слышит музыку небесных сфер. Над ним поначалу смеялись, но ходит легенда, что, когда к нему в дом пришли очень нехорошие люди, он смешал их с камнями собственного жилища, а сам остался целехоньким. Поговаривают, там тоже полрайона туманом заволокло. Но ручаться не берусь. Может, это просто городская легенда.

Дальнейшие расспросы ничего не дали, но некоторые имена я все же запомнил, чтобы, когда вернемся в Китеж, постараться узнать больше. Если есть хоть малейший шанс усилиться в магическом плане, не стоит пренебрегать даже городскими легендами.

Старики с их восторгами и рассказами быстро утомили меня, так что, выгнав их из операторской, я занялся разбором посылки от Барабаша. Как обычно, подпольный артефактор подошел к делу очень основательно. Каждый из пересланных им артефактов был помещен в отдельную коробочку и снабжен краткой инструкцией. Более подробное руководство было записано на флешку, которую я тут же вставил в компьютер.

Начнем с самого главного. Значок шерифа, доставшийся мне в качестве трофея от безголового, и в переносном, и теперь уже в прямом смысле этого слова, мага действительно оказался эфирной гранатой. Благодаря подсказке артефактора я нашел специальную защелку, которая отделяла саму гранату от основы. Так что ее можно было сдернуть с крепления и запулить в супостата — как это сделали с одним бестолковым магом, решившим развлечься с дамочкой в чужом фонтане.

Испытывать эту штуку в куполе станции, где находится куча всяческих магических приблуд, я конечно же не стал. Но особое внимание обновке все же уделил. Теперь она не выдавала себя блеском сплава истинного серебра, а крикливо сверкала золотом и надменно смотрела на мир глазами оскалившегося монстра. Инкрустация у артефактора получилась очень искусной. Оказывается, он еще и художник. Теперь граната со стороны выглядела как цацка спесивого мага. Барабаш как-то умудрился объединить образ гремучего льва, демона и Медузы Горгоны. Обтянутый кожей клыкастый череп обрамляли щупальца со змеиными головами на концах.

Кроме перекраски и инкрустации Барабаш позаботится о том, чтобы артефакт не только стал моим козырем в споре с другими магами, но и оказался для них сюрпризом. Привязка, делавшая конструкт восприимчивым только к моим призывам, обошлась мне в бессовестно неприличную сумму, при этом не факт, что оно того стоило. С другой стороны, вспоминая напряженные отношения с Эльзой, любые траты на пусть призрачную, но все же защиту уже не кажутся чрезмерными.

Прикрепить бляху на жилет было делом секунд. Смотрелось не так уж крикливо, как я опасался, и даже немного стильно. Но все же лучше отнести жилет тетушке Пин, чтобы она сделала внутренний карман. Слишком уж заметной получилась вещица, чтобы таскать ее на виду.

Так, теперь смотрим дальше.

«Перепелиное» яйцо оказалось личным щитом. Точнее, это была скорлупа, защищавшая носителя от повреждения извне, но при этом сковывавшая движения — эдакая энергетическая спасательная капсула. В качестве защиты в боевых условиях она не годилась, чаще всего ее носили с собой водители и те, кто рисковал попасть под завал. Похоже, служебная надобность частенько заводила погибшего мага в штреки медной шахты. Так что если бы я позволил единорогу доломать броневик, у мага имелись все шансы выжить. В отличие от сынка барона, так как щит защищал только своего носителя и был активным артефактом, бесполезным для недаров. Впрочем, эта штука не помогла своему хозяину сохранить голову на плечах…

Тьфу ты! И далась мне эта голова? Все никак не могу забыть.

Не скажу, что данный артефакт — очень полезное приобретение, но в качестве дополнительной страховки для путешествий в Кроне пригодится. Барабаш писал, что кокон может защитить от падения с солидной высоты. На то, что в качестве противопулевого щита эта штука совершенно не годилась, он указывал отдельно.

Третий артефакт, точнее, амулет в виде кулона оказался самым необычным, при этом наиболее бесполезным из моих трофеев. Артефактор писал, что в носителе закреплен приворотный конструкт.

И вот на фига магу сдалась эта дрянь? Казалось бы, от женщин отбоя нет — живи и радуйся. С другой стороны, может, его интересовала какая-то определенная дама, которой он был и даром не нужен даже в комплекте с электромагическим сексом?..

Инструкцию к этой штуке дочитал чисто из какого-то извращенного любопытства. В общем, чтобы амулет сработал, нужно поместить его в раствор с кровью или же мочой объекта влияния. В итоге, когда этот самый объект подходит к носителю амулета на расстояние пяти метров, то чувствует жгучее желание постоянно быть рядом с подлым манипулятором и изнывает от вожделения. Причем это был пассивный амулет, а не артефакт, и им мог пользоваться любой недар.

Барабаш снял прежнюю привязку и предлагал за амулет неплохую цену, но лучше я пущу побрякушку в переплавку на основу для чего-то толкового. А пока пусть полежит на дне контейнера с другим барахлом.

Кстати, насчет нездоровой тяги… Я совсем забыл о нашем наркомане. Он там, часом, не сдох?

К счастью, тетушка Пин уверила меня, что с Чучей ничего плохого не случилось. Сидит в клетке болезный, жрет от пуза и обильно гадит. Кореянка давно хотела узнать, не пора ли выпустить его на волю, но не стала беспокоить, прекрасно осознавая размеры клубка навалившихся на меня проблем.

Зарядка каравана уже завершена, небольшая группка дальнобойщиков отправилась спать, а наша веселая компания все никак не могла угомониться. Но я не возражал. Мало того, после общения с нашим пленником собирался присоединиться к ним.

Тахрун встретил меня злобным шипением, но в нем уже не было того бешенства, что прежде.

— Ну что, дружок, оклемался?

Мои подозрения насчет того, что зверек хотя бы частично понимает человеческую речь, по-прежнему крепли, но вряд ли он действительно обладает высоким интеллектом. Возможно, имеет уровень земных дельфинов. Говорят, они очень сообразительны.

Чуча тут же доказал, что если и нужно его с кем-то сравнивать то уж скорее с макакой, чем с дельфином. Он быстро вбил клин в мою теорию о наличии у него зачаточного интеллекта, продемонстрировав свое седалище.

— Значит, оклемался, — прокомментировал я сие действие облезлой крысы и перешел к провокациям. — Хочешь?

Задав вопрос, я достал из кармана стазис-контейнер для хранения бабочек, в котором замерли четыре пчелиные личинки.

Чуча завороженно уставился на лакомство, а я довольно подло хлестнул его видением из собственной памяти, в котором некая животинка пускала блаженные слюни. Вдогонку пошла картинка, где тот же персонаж бьется в припадке ломки.

Тахрун тут же сник и совсем по-человечьи сел на пятую точку, обхватив себя за плечи лапками.

Личинки я убрал, зато достал предварительно спрятанный в кармане кусочек сыра.

Чуча горестно вздохнул и нехотя, словно делая мне одолжение, протянул лапку.

— Вот ты морда наглая! — искренне возмутился я, но лишать тахруна лакомства не стал. К тому же выпустил его из клетки.

Вместе мы и явились на кухню. Тахрун был тут же накормлен сердобольной тетушкой Пин и затих в углу. Остальные участники посиделки не обратили на нас ни малейшего внимания, потому что с увлечением слушали рассказ батоно Левана:

— …и вот два горе-затейника решили уединиться подальше от лагеря, потому что Татаринова, понимаешь, тихо этим делом заниматься не способна. Утром наш начальник охраны орал на обоих и очень расстраивался, что их там не съели… В общем, отошли наши любовнички от охранного периметра со сторожевыми менгирами и занялись делом. Профессор прислонил свою юную ассистентку к понравившейся ему коряге с миленькими такими цветочками, очень уж наш ботаник был большим почитателем эстетической романтики…

Тут повествование было прервано гоготом Гены, повольника и деда Анджея. Дядюшка Чхан лишь улыбался, а его супруга только морщилась. Что касаемо меня, то юмора я не понял, скорее всего, из-за того, что не слышал предисловия.

Выждав, пока стихнет гогот, старый грузин продолжил:

— И вот когда у них все дошло до кульминации, цветочек как заорет прямо в лица любовников! Вот так было сделано открытие нового вида хамелеонов-птицеловов. Вернувшись в Китеж, профессор написал две диссертации. Одна об уникальном плотоядном растении, защитным умением которого является вгоняющая в ступор акустическая волна, а вторая работа была посвящена влиянию внешних магическо-акустических факторов и стресса на глубину оргазма. Правда, эту вполне себе научную работу удалось опубликовать только в китежской Сети.

Теперь уже засмеялся и кореец, а я улыбнулся. Тетушка Пин по-прежнему выказывала пренебрежение к подобным шуткам.

— Как этот бедолага утерпел подобное издевательство?.. — утирая слезы, спросил дед Анджей.

— Так ему привычно, — пояснил Леван. — Оно, это животное, только на птиц охотится, а если появляется кто-то крупнее, изображает из себя обычную корягу. Ну а визг ассистентки профессора просто испугал бедняжку. Вот оно и закричало. Позже профессор в легком подпитии рассказал, что таких ощущений у него не было, даже когда блудил с магинями.

Меня опять одолели мысли об Эльзе, но я их быстро прогнал и задал грузину вопрос:

— Батоно Леван, а ваш профессор ничего не рассказывал о нашей местности?

Боковым зрением заметил, как насторожился повольник.

— Нет, на запад от Китежа мы не ходили, но он упоминал, что в горах если уж образуется Крона, то она значительно богаче редкими видами, чем равнинные леса. Что-то там связанное с влагой, ветрами и перепадами магического фона. Шеф, если хотите, когда поедем зимовать в Китеж, я вас познакомлю…

— И меня познакомь, — влез в разговор Корней.

— Нет, — неожиданно для меня возразил грузин. — Лучше сведу тебя со своими коллегами-геологами. Ты же все равно в Крону не полезешь.

— Почему не полезу? — тут же возмутился повольник, но, нарвавшись на ироничный взгляд Левана, стушевался. — Ладно, не полезу. Мне и на земле есть чем заняться. Здесь все же горы, и должны быть очень интересные камушки.

Услышав о том, что в горах есть много чего интересного, я вспомнил о рассказах барона.

— Батоно Леван, а что вы слышали о панцирных волках?

— Мало чего, — ответил грузин.

— Я слышал, — оживился Корней. — В принципе, повадками ничем от земных волков не отличаются, просто убить их очень трудно. Опасны только когда сильно оголодают, а так стараются держаться от людей подальше. Если не надумаете зимовать здесь, можно не переживать. Это вам не чешуйчатая горилла.

В моей памяти тут же всплыла здоровенная, покрытая чешуей туша с телом примата и головой собаки, атаковавшая фуру, в которой мы ехали на станцию. Да уж, вот с кем мне не хотелось бы встретиться на узкой дорожке или ветке в Кроне!

С жителя равнинных лесов разговор перешел на наши пенаты и то, как оживились старики, мне совсем не понравилось.

— Пока стоят эти странные туманы, ни на какую охоту мы не поедем. Тем более броневик еще не готов, — категорически заявил я.

— Да там работы на пару часов, — возразил Анджей под согласные кивки повольника. — Колеса мы с собой привезли.

— А если накроет туманом?

— Та вы же нас и выведете, — не унимался поляк. — Баламут сказал, что вам это запросто.

— Баламут в последнее время слишком много говорит, — недовольно покосился я на Гену, который делал вид, что его, кроме пива, в кружке сейчас вообще ничего не интересует. — Мы выбрались, можно сказать, чудом. Так что никаких вылазок, пока не уйдут туманы, а мы не поймем, куда делась магиня.

Народ вроде согласился, но их хитрые рожи мне очень не нравились.

ГЛАВА 6

Судя по тому, что я увидел на мониторе следующим утром, мои вчерашние предупреждения не показались собеседникам особо убедительными. Броневик стоял у входа в мастерскую, причем уже на всех положенных ему колесах. Принявшие отсутствие тумана за добрый знак, Анджей, Леван и Корней крутились возле машины, восстанавливая ее ударными темпами. И только Баламут занимался чистым созерцанием: в смысле подтащил шезлонг на крыше мастерской к самому краю, чтобы видеть и то, как работают другие, и приглядывать за округой.

Дело хорошее, поэтому я решил присоединиться к своему другу. Но для начала зашел на кухню и позавтракал, а уже затем с кружкой кофе в руках выбрался на чистый воздух.

— Доброго утречка! — первым поприветствовал меня старый повольник.

— Да какое утро? — не дав мне ответить, заявил с крыши Баламут. — Скоро уже обед.

— Когда барин встал, тогда и утро, — уже набившей оскомину поговоркой ответил я, модифицировав ее под местные социальные особенности.

Судя по ментальному отклику, шутку повольник воспринял нормально, значит, слово «барин» было произнесено мной с правильной интонацией.

— Побегаем? — тут же предложил Гена.

— Не, лень как-то, — отмахнулся я и с подозрением посмотрел на слишком уж веселых ремонтников. — К тому же что-то мне подсказывает, что мы и так сегодня набегаемся.

— Есть такое дело, — хмыкнул Гена.

Похоже, распаленный рассказами охотничий азарт захватил и его. Кто знает, какие еще разговоры они вели в мое отсутствие…

Ладно, я, конечно, немного поворчу, но вчерашние страхи частично покинули меня и вряд ли получится быть убедительным.

Отказ от пробежки и спарринга с Геной еще не означал, что утренняя зарядка полностью отменяется. Допив кофе и поднявшись на крышу, я занял наш с батоно Леваном уже общий коврик. Из чистого любопытства просканировал округу на предмет работы артефактов и с улыбкой ощутил, как пропал сигнал сначала трех защитных амулетов, а затем еще одного. Похоже, старики быстро объяснили повольнику, что сейчас будет. До недр станции я не дотянулся, но почему-то был уверен, что и корейцы тоже приготовились к подзарядке позитивом.

Не будь вчерашнего мини-праздника, вряд ли получилось бы настроиться на нужную волну, а так все прошло как по маслу. Выброс накопленной энергии через ментальный артефакт получился мощным и чистым. Опять отозвались сверчки в лесу, а вот привычного рева единорога я не услышал. Похоже, они и вправду свалили подальше от центра долины.

Кстати, еще один повод, чтобы не ехать на охоту. С другой стороны, врать им о том, что я не знаю, где найти цель, тоже не хочется.

Проконтролировав, чтобы все защитные амулеты персонала были извлечены из экранирующих кармашков, я расположился рядом с Геной. Он по-прежнему развалившись сидел в шезлонге, а мне пришлось усесться прямо на край крыши, свесив ноги вниз.

Ну и где здесь социальная несправедливость, если барин вынужден располагаться чуть ли не в ногах собственного холопа?

После ментальной подзарядки суета внизу только усилилась, и к ней добавился смех с шутками да прибаутками, правда, сомнительной остроумности.

Под ярким, но пока еще не жгучим Ярилом сиделось хорошо и никуда не хотелось ехать.

Может, все-таки удастся отменить эту охоту? Мало ли чем она может закончиться… Хорошо бы пришел туман, тогда у меня появится железный довод.

Порой наши желания осуществляются с поразительной быстротой. Только не всегда это к добру. Охоту пришлось отменить, но не из-за тумана. К тому же причина отмены принесла значительно больше проблем, чем потенциальная охота.

То, что мы никуда не поедем, я понял сразу, как только осознал, почему вскинувшийся Баламут потянулся за биноклем.

Даже без мощного оптического прибора было понятно, что с покоем и благоденствием, в кои-то веки воцарившимися на станции, можно попрощаться. Ну а что еще можно подумать, глядя на два броневика, уверенно и даже как-то нагловато катящих к станции по восточной дороге?

— Гена, дай бинокль и загони всех в купол.

— Принял, — тут же стряхнув с себя расслабленность, подобрался мой друг и напарник.

Получив в руки бинокль, я принялся пристально наблюдать за подъезжающими гостями. Контролировать то, что происходит у входа в мастерскую, смысла не было — в чем в чем, а в эффективности Баламута я уверен даже больше, чем в своей собственной.

Само направление, с которого появились броневики, отметало мысль о нашем соседе-бароне. К тому же, наведя резкость, я пусть и не разглядел герб в кругляшке, но окружающий этот круг княжеский триколор не оставлял никаких сомнений.

Правда, понятия не имею, кто из князей выбрал для себя сочетание синего, оранжевого и черного цветов.

В любом случае ничего хорошего эта ситуация не сулит. Остается лишь просить бога о том, чтобы незваные гости просто проскочили станцию и ухали дальше по своим, никого не интересующим делам. Робкую надежду дарило то, что сейчас еще даже не полдень, и ночевать они точно не останутся, но только в том случае, если броневики заглянули к нам проездом, а в этом я не был уверен.

Когда спустился вниз, возле мастерской не осталось ни единой живой души, но даже не сомневаюсь, что Гена ушел вниз, только чтобы побыстрее нацепить на себя как можно больше стреляющего железа.

Пока я копался в смартфоне, дистанционно открывая ворота, появилась моя силовая поддержка, в силе которой были серьезные сомнения. Удивило то, что вместе с Геной появился батоно Леван. У старого грузина кроме пистолета имелась только сумка, в которой мы переносили патроны к противотанковому ружью.

— Вы уверены, батоно Леван? — не стал я гнать старика, но давая ему шанс на отступление.

— Как никогда в жизни. Не буду я сидеть в подполе, если действительно могу сказать веское слово. — Для демонстрации своих возможностей он чуть встряхнул сумку с патронами. — Шеф, притормозите их у дальней колонки и обозначьте сигнал для действий.

Баламут присоединился к просьбе кротким кивком.

— Ну что же, — вздохнув, сказал я. — Когда упаду, сам ли или меня уронят, действуйте по обстоятельствам. Но если поймете, что меня завалили наглухо, то сдавайтесь. Если я правильно уяснил местные расклады, тут подневольных людей не особо щемят, когда они ведут себя спокойно.

— Это они еще таких холопов, как я, не видели, — злобно окрысился Гена, давая понять, что он точно не отступит.

— Гена, — нахмурился я, — помни, что у тебя еще Златка есть.

— Хватит хоронить себя раньше времени, — вмешался в наш спор более мудрый в житейском плане человек. — Еще нужно узнать, какого демона приперлись сюда эти холуи.

То, как старый грузин высказался о княжьих людях, показало, что и у него к данной прослойке беловодского общества любви не так уж много.

Свернув своим веским словом досужие разговоры, грузин, кряхтя, полез на крышу мастерской. Баламут нырнул в дверной проем, я быстрым шагом направился в сторону броневиков, уже подъезжавших к территории станции.

У дальней колонки остановить их не удалось, но комфортную для стрельбы дистанцию я все же набрал. Броневики были вынуждены притормозить не у входа в купол станции, а перед встречающим их человеком.

Головная машина резко затормозила. Боковой люк поднялся и из броневика выбрался лихого вида мужик в котелке и с закрученными, как у гусара, усами. Вооружился он обильно, но, на мой взгляд, слегка бестолково. А еще было похоже, что повязанный на тулью котелка трехцветный витой шнур явно давил ему на мозг и толкал на необдуманные поступки.

— Ты смотритель этой вонючей дыры? — практически ткнул меня пальцем в грудь этот ухарь.

Я уже успел бегло просканировать его и не нашел активных артефактов, что вкупе с отсутствием перстня на руке выдавало в нем простого недара. И если слегка хамоватое обращение недара к магу моя демократически настроенная душа вынесла без особого содрогания, то называть дом, в котором я живу, вонючей дырой ему все же не стоило.

— Тыкать будешь себя в зону ответственности проктолога, — выразительно взглянул я на все еще указывающий на меня палец. — Прямо в упомянутую тобой вонючую дыру.

— Чево?! — прошипел «гусар» хватаясь за револьвер в кобуре.

— Витя, — послышался из нутра броневика мелодичный голос, — прекрати хамить мужчине.

Парень ощерился, но руку с револьвера убрал, зато его взгляд стал еще озлобленнее.

Защитный амулет этого франта не справился с ментальной вспышкой, и я сумел уловить довольно интересный коктейль эмоций. Может, прочесть мысли другого человека и невозможно, но расшифровывать эмоции при должной сноровке совершенно нетрудно. В общем, кроме немотивированной злости от этого субчика несло еще толикой страха, смешанного с ревностью.

Есть подозрение, что сидящая в броневике дама либо его любовница, либо просто объект вожделения. Так что «гусар» воспринимал любого встречного мужика как потенциального соперника, и его можно даже немного пожалеть.

Пока я разглядывал все больше закипавшего парня, из броневика выбрался еще один боец, и этот был намного опаснее предшественника. Невысокий, жилистый, но с колючими черными глазами, бронзовым перстнем на правой руке, а также целым набором метательных ножей на широком поясе и пересекающей грудь перевязи. Что-то мне подсказывало, что это не простые ножички и лучше не доводить явно серьезного мужика до необходимости воспользоваться ими.

Я с невозмутимой миной на лице кивком поприветствовал коллегу-мага, и с облегчением увидел ответный кивок.

Метатель ножей, повернувшись к броневику, протянул руку, и на нее легла узкая, изящная ладошка. Правда, первое же впечатление о гостье портили ее когти. Именно когти, а не диковинный маникюр. Хотя нужно отдать должное, этот неожиданный апгрейд организма не так уж ухудшал общую картину.

Я бы с огромным интересом глянул и на лицо выбравшейся из броневика гостьи, но его скрывал глухой капюшон.

— Сколько можно тебя одергивать? — шикнула на Витю истинная магиня.

В отличие от Эльзы эта чародейка свой черный перстень с золотой окантовкой не прятала.

— А почему он встречает нас не у входа в свой курятник? — не унимался парень.

— Потому что его стрелку нужна дистанция для выстрела, — явно скорее для меня, чем для своего ручного песика, ответила магиня. И если честно, впечатлила меня до глубины печенки.

— Ты что, совсем страх потерял? — зарычал этот придурок и опять схватился за револьвер. — Еще не понял, с кем имеешь дело?

— О, ты не прав, — донеслось из-под капюшона, — он все прекрасно понимает. Поэтому сейчас в нас целятся из противотанкового ружья.

Витюша застыл на месте, но я смотрел не на него. Меня больше интересовала реакция метателя ножей, потянувшегося к перевязи, а также четверых бойцов, выскочивших из второго броневика. Двое из них были магами.

— Я, конечно, польщена такой основательной подготовкой к моему появлению, но все же хотелось бы узнать причину столь агрессивной встречи.

Если честно, мне на мгновение стало стыдно. Если не считать выходку этого ряженого героя, которую я, кстати, сам же и вызвал, то гости пока вели себя предельно корректно.

— Простите, госпожа, за столь холодный прием. Жизнь у нас неспокойная, и гости бывают разные. Скажите, как я могу загладить свою оплошность?

Я даже напрягся, боясь опять услышать фривольные намеки, но мой вопрос она явно пропустила мимо ушей, а вот предыдущее предложение взволновало ее не на шутку. Да так, что ментальная защита дала трещину. Я ощутил ярость вперемешку с охотничьим азартом.

Ох, не случайно она сюда заявилась. Неужели за Эльзой?

Даже не знаю, хочу ли я покрывать свою мимолетную любовницу, но влезать в свару двух истинных магинь, в чем бы ни была суть их конфликта, у меня точно нет ни малейшего желания.

— И какие же гости так насторожили гостеприимного хозяина? — вкрадчиво спросила магиня, чуть наклонив капюшон.

Мало того, я ощутил нешуточное ментальное давление, но тут же отсек его, уходя в глухую оборону. Дико захотелось ухватиться руками за поля шляпы и натянуть ее на голову как можно сильнее, ведь без спрятанного там артефакта я вообще мало что могу. К счастью, этот малодушный порыв удалось погасить в зародыше.

— Простите и вы меня, — встрепенулась гостья, жестом останавливая охранников, расходившихся в стороны для атаки. — Давайте считать, что мы квиты, и начнем все сначала. Позвольте представиться, меня зовут Эльза, Красотка Эльза.

Еще одна?.. Хотя теперь-то у меня появились серьезнейшие подозрения, что, скорее всего, моя Эльза при рождении была названа своей матушкой совсем иначе. И, как мне кажется, манеру представляться она переняла не у Джеймса Бонда, а у той, чье имя своровала.

Я думал, что удивить меня сильнее уже нельзя, но, как оказалось, — очень даже можно.

После манерного представления гостья сняла с головы капюшон.

А вот этой даме прозвище Красотка подходило просто идеально, причем работая на контрасте.

Даже не знаю, как описать увиденное. Если кто-то в своих больных фантазиях рисовал себе встречу с обольстительной демонессой, то сейчас наверняка пускал бы слюни литрами. У меня же опять пробежался холодок по спине, причем без малейшего эротического подтекста.

Зрелище было завораживающе-пугающим. Это вам не анимешные масочки фальшивой Эльзы. Это глубокие изменения и, как мне кажется, уже безвозвратные — бледная кожа, черные губы (и это точно не помада), глаза с вертикальными зрачками и бритая голова. Добила меня улыбка, в которой обнажились острые зубы.

Но, черт возьми, что-то извращенно-притягательное в этом безумном образе все-таки есть, а вкупе с глубоким, приятным голосом и обволакивающими интонациями эффект становился убойным.

Судя по всему, первую реакцию на ее имя мне не удалось удержать за защитным блоком и она прорвалась наружу.

— Вы слышали обо мне? — вкрадчиво и с ноткой угрозы спросила магиня.

— Не сказал бы… — невнятно ответил я и тут же об этом пожалел.

— А как бы сказали? Кто заставил вас посадить на крышу стрелка с противотанковым ружьем?

— Это допрос? — все еще с наглухо закрытым ментальным полем настороженно поинтересовался я.

— А вам есть что скрывать?

Давно заметил, что игра в сплошные вопросы всегда заводит в тупик. Теперь спасать ситуацию придется мне, потому что терпение дамочки явно закончилось.

— Еще раз прошу простить меня, но ваши вопросы очень неожиданные, особенно без понимания мною сути дела.

— Смотритель, — подал свой хриплый голос молчавший все это время метатель ножей, — не зарывайся.

Сказал он это спокойно и оттого очень весомо.

— Хорошо, я объясню, — остановила магиня уже второго своего подчиненного, хотя сама явно потеряла терпение. — Нам не нужны проблемы с посадником. Мы ищем очень опасного преступника. Детоубийцу. На его совести четыре ребенка, которым не исполнилось и пяти лет. У нас имеется информация, пусть и не полностью достоверная, что этот человек может оказаться на вашей станции.

Магиня явно открылась, чтобы я мог проконтролировать ее правдивость. Да, вруны действительно светятся как фонарики, но бог знает, на что способна именно эта представительница племени высших магов…

Мысли в моей голове забегали с паникой тараканов, попавших под луч света. Новость о том, что фальшивая Эльза могла оказаться детоубийцей, звучала совершенно дико. Но при этом покоя не давали тревожные звоночки ее странных заскоков, связанных со Златкой и погибшей дочерью. Опять же с какого лиха она назвалась именно Эльзой Красоткой, особенно если знала, что настоящая хозяйка этого имени идет по ее следу? Или не знала? Мне кажется или новая гостья и сама не понимает, кого именно ищет?

Я судорожно пытался проанализировать ситуацию, чтобы не принять неверного, а главное — опасного для всех нас решения, и буквально физически ощущал, как утекает время.

— Ты че застыл? — рыкнул на меня Витюша. — Моя госпожа, чего мы с ним цацкаемся? Прижать посильней, и запоет, как петушок!

— Исчезни!.. — прошипела на него магиня. — Скройся с глаз моих!

Эти господа явно играли в игру — истеричная собачонка и ее вежливая хозяйка. Некая вариация на тему злого и доброго полицейского. На меня такие подходы действовали слабо, да и заботило совсем другое. Сейчас мне придется решить, на чьей я стороне, причем безотлагательно, потому что каждый следующий шаг и каждое слово уводят меня все дальше в выбранном направлении. А возвращаться будет трудно, если вообще возможно.

Должен ли я покрывать свою недавнюю любовницу, даже если слова настоящей Эльзы — сущее вранье? Да и нужно ли ей мое заступничество? А если эта демонесса не врет и наша лицедейка действительно угробила четверых детишек?

Да ну их на фиг, все эти инопланетянские разборки! Если не хватает своего ума, воспользуемся мудростью Марка Твена: «Когда не знаешь, что сказать, говори правду».

— Пять дней назад у нас поселилась истинная магиня, назвавшаяся Эльзой Красоткой.

Настоящая Эльза тут же ощерилась, став еще монструознее, уже без намека на сексуальную привлекательность.

— Женщина? — с ноткой удивления переспросила она. — Как выглядела?

Я как мог описал свою мимолетную любовницу, но не заметил, чтобы собеседницу озарило узнавание. Чисто автоматически я добавил главную примету подозреваемой:

— А еще она с легкостью меняла свое лицо.

— Что? — встрепенулась настоящая Эльза и, прищурившись, спросила таким голосом, что мне захотелось куда-нибудь сбежать: — Она иногда делала вот так?

Гостья медленно провела указательным пальцем от межбровной ямки через переносицу к кончику носа. Никаких уникальных привычек фальшивой Эльзы я не запомнил, но как только увидел демонстрацию, тут же вспомнил, что она действительно часто делала так в задумчивости.

— Бывало.

— Кристина, тварь такая!.. — утробно и с каким-то надрывом прорычала магиня.

— Коломбина? — удивленно переспросил метатель ножей. — Ее же убил Хохотун!..

А вот прозвище Коломбина женщине, меняющей образы, как маски, подходило как нельзя лучше.

— Значит, Хохотун либо предатель, либо дурак! — зло ответила чародейка. — Ну, второе все и так знают, а вот первое может оказаться для нашего господина неприятным сюрпризом.

— Возможно, дар смотритель ошибается? — подозрительно прищурившись, спросил у меня помощник магини.

— Возможно, и ошибается, — в тон ему ответил я, — но точно не врет.

— Где она? — прервала чародейка наши с метателем ножей гляделки.

— Трое суток назад ушла со станции вслед за своим телохранителем и пропала.

— Подробности! — резко скомандовала настоящая Эльза.

Меня, конечно, покоробил ее тон, но, раз уж рассказал основное, скрывать детали просто нет смысла. Так что я кратко и максимально подробно описал действия Коломбины, конечно же не упомянув наши с ней сексуальные игрища.

— И двое суток не показывалась?

— Почти трое, — на всякий случай уточнил я.

— А могла она как-то выбраться из долины самостоятельно?

На этот вопрос мне оставалось только развести руками.

— Неужели упустили? — зло прошипела острозубая Красотка, поворачиваясь к своему помощнику.

— Я же говорил, что нужно было сразу устраивать здесь засаду еще неделю назад, — проворчал в ответ метатель ножей.

— Могли спугнуть, — отмахнулась чародейка. — Переночевала бы на станции милая девочка с сопровождающим ее охранником и уехала дальше — скажем, в гости к дедушке. Поверь, если бы Коломбина захотела, мы бы не то что не узнали ее, но даже не заподозрили в ней магиню. Зато сейчас нам нужно просто найти любую женскую особь, прячущуюся в этой долине. Какую бы маску она на себя ни нацепила, мужиком ей стать не дано. К тому же старая паучиха обещала нам встречу, так что никуда эта чокнутая кукла не денется.

— Если она не прячется прямо на станции, — опять грозно посмотрел на меня метатель.

— Можете поискать, — сделал я приглашающий жест. — А пока ваши люди будут обшаривать мою станцию, не изволит ли прекрасная дара пополдничать? Наши повара готовят чудные кексы.

Красотка хмыкнула, но учтиво кивнула. Я же повернулся к мастерской и заорал:

— Баламут, отбой! Мы договорились.

Люди магини действительно занялись обыском станции, начав с комнаты Коломбины, а мы принялись гонять чаи. К внешности магини я уже успел привыкнуть, так что, когда явился метатель ножей, которого звали Серж Ветер, мы с Красоткой мило болтали, почти не затрагивая острых тем.

— Все чисто. Из женщин на станции только старуха-кореянка.

— Она с вами давно? — явно лишь для очистки совести поинтересовалась Красотка.

— С самого начала. Почти три месяца.

Магиня задумалась и дробно застучала коготками по металлической поверхности кухонного стола. Не особо затейливое действо почему-то вызвало у меня нервное напряжение. Или это наконец-то проснулись способности к предвидению?

— Вы проводите меня туда, где нашли труп охранника Коломбины? — спросила Красотка таким тоном, что было понятно — это совсем не вопрос и даже не просьба.

А ведь она, несмотря на свою внешность, уже показалась мне на удивление адекватной для истинного мага.

Ну и что мне делать? Отказаться идти с этой бандой на поиски непонятно чего?

Впрочем, это я так, для самоуспокоения, потому что выбора мне никто не оставлял.

— Хорошо, — кивнул я.

Тут же встрепенулся Гена, который, так и не разоружившись, сидел на стульчике у двери и пытался разговорить одного из бойцов магини. Как ни удивительно, у него ничего не получилось — тот лишь сердито хмурился.

— Нет, — отреагировала на движение Гены Красотка. — Твой человек будет там только мешать.

Баламут попытался возмутиться, но начавшая командовать чародейка уже обращалась к своему ручному песику:

— Витя, останешься здесь, с машиной.

— Но я могу пригодиться! — возмутился Витюша.

— Нет, — на этот раз очень мягко повторила магиня, хотя это касалось только ее интонации. Глаза смотрели жестко. — Вне города ты бесполезен.

Ряженый боевик явно хотел возразить, но в комнате чуть похолодало, и он тут же, стукнув зубами, захлопнул рот.

Я даже не понял, что она сделала. Впрочем, ощущение неполноценности рядом с истинными магами у меня, похоже, уже входит в привычку.

Гена опять яро занялся украшением меня как новогодней елки, так что пришлось обламывать его и оставлять в оружейке половину предложенного железа. Если уж головорезы Красотки не справятся, мне останется только сложить лапки и покорно дожидаться своей участи.

Чуть подумав, я все же снял с жилетки эфирную гранату и сунул ее за голенище левого берца. Гена лишь одобрительно хмыкнул.

Баламут вообще вел себя на удивление мирно и в нашу компанию не набивался. Тут одно из двух — либо он впечатлился мощью команды магини, либо…

— Гена, скажи мне, партизан ты доморощенный, собрался сесть нам на хвост?

— Нет, — буркнул мой друг, не глядя мне в глаза.

— Баламут, ты же помнишь, что мне врать бесполезно?

— А что мне делать? — вспылил бывший штурмовик, не привыкший отсиживаться в тылу. — Ждать, пока тебя там пришибут?

— Гена, а если бы я напросился с тобой на штурм блатхаты?

— Послал бы на фиг, — тут же ответил мой друг.

— А если бы понял, что я все равно попрусь следом?

— Дал бы в морду и связал, от греха подальше.

— Вот и не доводи меня до того самого греха, — с доброй улыбкой попросил я. — Пойми, сейчас именно ты являешься гражданским любителем, который будет только мешаться под ногами профессионалов. Вот вернемся в Китеж и исправим этот недостаток. Даже меня они берут с собой только как проводника. Ну что, попросить Сержа, чтобы он тебя связал?

— Нет, — проворчал Баламут, со злостью так дернув крепление разгрузки, что чуть не оторвал его.

Не соврал — и это хорошо.

— Не дай себя грохнуть! — ткнув меня в плечо кулаком, приказал он.

— Не дождешься, — ответил я и улыбнулся.

Давно же мы так не делали… Лет десять. Именно этими словами я напутствовал его, когда знал, что другу предстоит опасное дело. Вот мы окончательно и поменялись ролями — сбылась мечта идиота! Тогда чего ж так муторно на душе?..

В лес Красотка решила ехать только на одной машине. Вторая оставалась на станции с надувшимся как сыч Витюшей. Он окончательно растерял свой гусарский вид и выглядел нелепо ряженным альфонсиком, коим и являлся на самом деле.

Внутри броневика, который ничем не отличался от нашей трофейной машины, разместились водитель, я рядом с ним, стрелок за пультом башенки и Эльза с Сержем на пассажирских местах. Еще четверо бойцов оседлали броневик сверху.

На колесах до места гибели Степы мы добрались очень быстро. Когда я выбрался с пассажирского места через отдельную дверцу, четыре спрыгнувших с брони бойца уже заняли круговую оборону. Водитель и стрелок остались в броневике, а Красотка в сопровождении Сержа направилась прямо к останкам бедолаги-охранника.

Мне стало стыдно, что мы не наведались сюда, когда была возможность, и не похоронили его нормально.

— Подойди, — позвала магиня.

— Что? — стараясь не показать своего раздражения, спросил я.

— Здесь все вещи, которые ты видел, когда нашел тело?

Я сначала не понял сути вопроса, но, присмотревшись, подметил, что истерзанное и уже начавшее разлагаться тело лежит не в том положении, что раньше, да и рюкзака на нем нет.

— Рюкзак пропал.

— Как интересно, — хищно улыбнулась Красотка. — Серж, периметр.

Метатель ножей тут же показал жестом, что мне надо отойти подальше. И все же я отходил как-то боком, продолжая наблюдать за магиней.

Она замерла на месте и, немного простояв со сложенными словно в молитве руками, затем резко раскинула их в стороны. Вокруг ощутимо похолодало, а возле магини на небольшом пятачке коричневые листья вообще покрылись тонкой коркой наледи. Я лишь ощутил, как от женщины во все стороны ушла какая-то волна.

Если не ошибаюсь, это что-то наподобие радара, и есть у меня такое подозрение, что она сумела накрыть им весь центр долины. Я лишь понял, что количество задействованной всего за несколько секунд энергии было чудовищно большим.

Вот это мощь!

— Там, — ткнула магиня когтистым пальцем в сторону болота.

Ну, это направление я мог бы указать ей и без всех этих плясок.

Опять поймал себя на мысли, что просто злобствую из-за зависти к возможностям истинных магов. И куда только подевались опасения перед магическим безумием?

Серж, два мага и два боевых недара образовали ударную группу и двинулись впереди. Я и Красотка последовали за ними, а уже за нами поехал броневик.

Но не успели мы пройти и двухсот метров, как ситуация резко изменилась. Вокруг нас начал образовываться уже знакомый туман. В этот раз он не пришел откуда-то с небес, а начал возникать сразу над землей. К тому же было в нем что-то такое…

— Это нормально? — настороженно спросила меня магиня.

— Сосем ненормально.

— Серж! — окликнула она помощника, и он тут же принялся командовать:

— В круг, бродяги! Глядеть в оба!

Красотка отошла к замершему броневику, да и я постарался не отставать, а пятерка бойцов образовала вокруг машины оборонительный периметр.

Все замерли, и в гнетущей тишине лишь жужжали приводы пулеметной башенки.

А туман становился все гуще. От нехороших предчувствий меня пробил озноб, а затем стало не до переживаний о будущем, потому что неприятности пришли в текущее время.

Только потом я понял, что ментальный удар удалось отразить лишь из-за массовости воздействия. Впрочем, то, что даже в отряде подготовленных княжеских бойцов я не оказался самым слабым звеном, хоть немного грело душу.

Чью именно ментальную защиту взломала Коломбина, стало понятно, когда взвыли приводы. По ушам ударил громкий звук пулеметной очереди, которая без проблем прошила обоих бойцов-недаров. А вот стоящий между ними маг-пустышка сумел активировать какой-то артефакт, и пули с противным визгом срикошетили от силового поля.

На этом успехи стрелка и закончились, потому что Красотка, совершенно без моральных терзаний, махнула рукой, и ментальные отголоски внутри броневика пропали. Причем оба — и водителя и стрелка.

В моей голове мелькнула надежда, что она их просто усыпила, а затем мне стало не до чужих проблем.

Следующей пала защита уже мага-пустышки из той пары, которая прикрывала нас по курсу движения. Он сначала схватился за голову, а затем, страшно закричав, вытянул руки в сторону коллеги-мага, только что отбившегося от пуль. В уже немного расслабившегося дара ударили толстые жгуты молний. При этом попавший под чужой контроль маг двигался как не очень развитый зомби.

Защита «пуленепробиваемого» сработала и в этот раз, но, похоже, цели у Коломбины были совсем другие.

— Серж! — взвизгнула Красотка. — Не удержу!

— Ищи! — крикнул в ответ метатель ножей и тут же показал, что клинки он таскает с собой не просто так.

Что именно имела в виду магиня, стало понятно, когда к одержимому чужой волей магу вернулась стремительность движений. До этого его явно прикрывала госпожа, а сейчас она занялась другим делом. Впрочем, развить успех скрывавшийся в тумане кукловод не смог. Угрожающе прогудели в воздухе два засветившихся алым светом метательных клинка и злобно вонзились в тело. Казалось, что одержимый маг никак себя не защищал, но это явно не так.

Ох и не простые у Сержа ножички! Мало того что клинки пробили чужую защиту, как картон, так еще и что-то сделали с плотью, в которую вошли практически на всю длину.

Маг рухнул на лиственный наст, словно подрубленный, а ведь убить магически одаренного и, что самое важное, хорошо подготовленного человека не так уж просто! В тумане раздался смутно знакомый, разочарованный вой, а затем невидимый агрессор решил, что хватит с нами цацкаться. Маг, в которого сначала летели пули, а затем еще и молнии коллеги, явно выдохся и уже ничем не мог помешать грубой атаке извне.

Его разорвало точно так же, как несколько дней назад — бедную кикимору. Если у меня еще оставались сомнения в том, что в тумане скрывается именно моя недавняя любовница, то сейчас они отпали окончательно.

Дело явно дрянь. Меньше чем за минуту Коломбина смогла уничтожить три четверти поискового отряда. Очень слабое утешение я мог найти только в том, что на меня пока никто не нападает.

А может, это как раз очень даже плохо?

Только потеряв почти всех своих подопечных, Красотка наконец-то смогла сделать хоть что-то. От напряжения она присела в не очень красивой позе и яростно зашипела. Внезапно в тумане справа от меня полыхнуло красным. Серж тут же рванул в сторону едва видимого светового пятна. Через секунду и он, и пятно вспышки пропали в белесой взвеси. Мы с магиней остались у машины вдвоем, если, конечно не считать целую россыпь трупов.

В тумане — там, куда убежал Серж, что-то творилось, но что именно, нам было не понять. Оттуда долетали только звуки. Яростно кричал Серж и, кажется, один раз вскрикнула женщина.

Больше всего меня волновали два вопроса — какого лешего бездействует Красотка и почему я торчу на месте и до сих пор не дал деру. Присмотревшись к магине, я ощутил, как из-за плотной ментальной защиты сочится страх. Она боится Коломбину! А ведь раньше относилась к ней только с брезгливым презрением. Что изменилось?

Порой некоторые вопросы не стоит задавать даже мысленно, потому что ответы могут прийти очень быстро и совсем не так, как тебе того хотелось бы.

Шум в тумане стих, а затем там из белесой взвеси начала формироваться изящная фигурка. Очень знакомая фигурка.

— Эльза, извращенка ты страхолюдная! — обратилась к замершей магине Кристина, которую мне приходилось именовать так с некоторым трудом, и все потому, что привык совершенно к другому имени.

— Зачем ты убила малышей? — явно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, спросила Красотка.

А еще мне показалось, что этот вопрос был задан для меня, точнее, магине было важно, чтобы я услышал ответ.

Хотя понятия не имею, как ей поможет мое сочувствие и праведный гнев на детоубийцу. Я как замер на месте испуганным сусликом, так и стоял, боясь пошевелиться. Причем в прямом смысле — только сейчас понял, что все это время простоял из-за какого-то пограничного состояния паники. Меня давила полная уверенность, что стоит двинуть хоть пальцем — и произойдет что-то невообразимо ужасное.

Не было ни малейших сомнений, что это ощущение навеяно извне, но ни мой, как оказалось, совсем дырявый ментальный щит, ни сила воли совершенно не помогали.

— Я лишь забрала у вас то, что вы отняли у меня!.. — злой и совершенно безумной змеей зашипела Коломбина. — Ты хоть понимаешь, извращенка чертова, как это страшно — осознавать, что ты потеряла самое дорогое, и при этом ощущать полное умиротворение и счастье?! Петр отнял у меня даже право на горе!

Лицо магини свело судорогой, и оно исказилось до неузнаваемости. Это был уже не образ няшки или опасной тигрицы, а какая-то посмертная маска.

— Мы скорбели вместе с тобой.

— Что? — каким-то совсем уж замогильным голосом отозвалась Коломбина. — Скорбели? Да вам плевать было на мою дочь, на меня и всех тех коров, безропотно носивших в себе потенциального наследника. Больше всего меня бесило то, что из-за моего изъяна Петр превратил меня в такое же тупое животное, годное только на размножение. Но это уже позади. Ты ведь оценила мои новые способности?

— Но как ты смогла? — Страх и ненависть все же не смогли заглушить любопытство Красотки. — Это же невозможно! Изъян нельзя исправить.

— Вы забыли, что в этом мире нет ничего невозможного, — небрежно отмахнулась Коломбина. — К примеру, твои поисковые способности называют непревзойденными, так же как непробиваемым считается твой щит!

Сказав это, магиня, стоявшая до этого момента расслабленно и небрежно, внезапно перетекла в боевую стойку. В Красотку ударили уже знакомые мне жгуты молний, которые по идее должны были вызвать взрыв с фонтаном крови и ошметков плоти… но не вызвали.

Посланницу князя окутала прозрачная, чуть подернутая радужными сполохами сфера, и молнии бессильно ударили в действительно оказавшуюся непреодолимой преграду.

Легкая улыбка тронула черные губы Красотки, чуть обнажив острые зубы, но тут же увяла под издевательский смех Коломбины. Она опять приняла небрежную позу:

— Но зачем проламывать то, что можно обойти, — так ведь, подруга? Нам с тобой ментальные щиты ставил один и тот же человек.

— Нет… — сильно побледнела Красотка, отчего ее смуглое лицо стало совсем уж серым.

— Да, — пристально глядя в глаза своей оппонентке, произнесла Коломбина.

— Нет! — панически взвизгнула уже не пугающая своей полудемонической внешностью магиня и потащила из-за пояса агрегат, похожий на древний пистоль, почти такой же, как тот, что я видел у стоявшей перед ней Кристины.

Похоже, оружие дамам делал один и тот же мастер. Хотя я до сих пор так и не понял, зачем истинным магам могло понадобиться оружие, при их-то умениях.

Я уже было подумал, что это жест отчаяния — последний козырь, но через секунду понял, как сильно ошибался.

Красотка медленно, судорожным движением поднесла ствол к голове и уткнула дуло пистоля себе под подбородок.

— Прощай, крокодилица! — тоже с немалым напряжением произнесла Коломбина.

Прозвучал тихий хлопок, и голову Красотки словно смахнуло невидимой рукой. Я даже ошметков не увидел, зато почувствовал, что ментальное давление на меня ослабевает. Пустив всю силу в обруч, я попытался пошевелиться, но тут же снова ощутил железные тиски чужой воли.

— Но-но! — шагнув ко мне, игриво покачала пальчиком Кристина, та, что совсем не Эльза. — Не напрягайся так, а то вдруг умрешь уставший… хотя нет, теперь-то ты будешь жить долго и счастливо.

Ох, что-то меня перспектива такого «счастья» испугала больше, чем угроза смерти…

Тем временем, не обращая внимания на кровавую картину вокруг, Коломбина начала обходить меня как посетительница музея заинтересовавшую ее статую.

— Теперь у нас все будет совсем по-другому. Ты станешь могущественным боярином, владетелем удела, которое богатством переплюнет даже Междуречье. А я буду твоей тихой и покорной супругой. Для большей красоты картины даже притворюсь недарой. И станем мы жить-поживать да добра наживать втроем с нашей доченькой Мариной.

— Какой такой Мариной? — Удивление было столь сильным, что помогло мне преодолеть тиски ментального контроля.

— Ну, сейчас-то ее зовут Златой. — Закончив обход, Коломбина встала напротив меня и заглянула в глаза. — Но очень скоро ты будешь считать ее своей дочерью, а она станет называть меня мамой.

Твою ж чокнутую мамашу!..

От нарисованной перспективы стало по-настоящему жутко. В пристально смотревших на меня глазах не осталось даже крох здравого рассудка, которые были еще пару дней назад.

Где-то совсем на задворках сознания мелькнула надежда, что эта шизанутая дамочка сильно переоценивает свои возможности. Мне ведь однажды уже удалось проломить ее ментальную защиту…

— Тоже не понимаешь, откуда у меня такая сила?

Если бы не ее же слова насчет невозможности чтения чужих мыслей, мне стало бы совсем худо, а так даже паника не усилилась — просто дальше уже некуда.

— Теперь-то между нами не может быть никаких тайн, — продолжила ворковать эта совершенно сбрендившая голубка. — Ты ведь не знаешь, что такое «изъян»?

Я вдруг почувствовал, что могу отрицательно качнуть головой без страха за последствия такого действия. И это явно потому, что она ждала от меня какой-то реакции. Да и вообще мое состояние пугало своей странностью. Тело было послушно, как и раньше. Я мог бы даже напасть на Коломбину, но от малейшей мысли о подобном накатывала такая паника, что мышцы сводило судорогой. И это явно уже психосоматика. Мой мозг сам пресекал любые попытки, словно у человека, которому показалось, что он наступил на пружинную мину. Не позволял противиться главному императиву — безоговорочному подчинению воле кукловода.

— А все очень просто, — продолжила Кристина свою странную лекцию, которая при иных обстоятельствах вызвала бы у меня живейший интерес. — У вас, пустышек, есть то, что мы называем талантом — усиленная склонность к управлению артефактами определенной направленности. Ты даже не представляешь, как меня бесило, что в ментальной магии какое-то ничтожество сильнее меня. А все потому, что на долю истинных магов выпала обратная сторона этой медали. У некоторых из нас есть изъян — почти полная неспособность к определенному виду магии. Я очень сильна в управлении плотью и способна манипулировать ею практически на генетическом уровне. Любой биолог на Земле удавится от зависти, узрев, на что я способна. Но чтобы защитить свое сознание, мне пришлось пользоваться помощью другого мага! Ты представляешь, как это больно, когда тебе вырезают защитные руны прямо на черепе?! Но хуже этого — абсолютная беспомощность перед тем, кто, казалось бы, тебя защищает!

Нахлынувшие на Кристину ненависть и дикая злоба в полной мере передались мне, едва не заставив взвыть.

Да уж, неприятно, когда не ты кого-то, а тебя бьют концентрированными эмоциями…

— Ну ничего!.. — несколько раз вздохнув и вернув себе относительное спокойствие, прорычала Коломбина и добавила явно не в мой адрес: — Ничего, Петенька, мы еще поквитаемся!

Снова быстрый скачок настроения, и она опять заворковала:

— Хочешь узнать, как именно мне удалось овладеть ментальной магией?

Вот не хочу. Вообще не хочу! Первый раз в жизни я так сильно не желал получать, без сомнения, интересную информацию, но, похоже, шансов на отказ у меня не было.

— Идем покажу, — не обращая внимания на мою наверняка легко читаемую панику, предложила она. — Но сначала сбрось с тебя лишнюю тяжесть, все эти стреляющие железки и боевые артефакты.

Я сбрасывал оружие и расстегивал пряжку пояса с остервенением срывающего с себя одежду перевозбужденного любовника. И все только чтобы не допустить ее недовольства, чтобы не случилось самое страшное.

Что именно должно случиться в случае неповиновения, мне было совершенно непонятно, но нарушить ее приказ я был не в состоянии. Моей силы воли хватило только на убеждение себя в том, что спрятанная в ботинке эфирная граната — это точно не стреляющая железка и не боевой артефакт. Она же не убивает и даже не особо вредит!

Получалось очень плохо, и тело едва ли не самостоятельно начало сгибаться, чтобы руки могли дотянуться до ботинка.

Когда-то я считал страх полезным помощником, останавливающим неразумные порывы и предупреждающим об опасности, и вдруг он оказался подлым предателем. Но так ли это? Может, все-таки получится использовать его во благо? Бороться со страхом под таким ментальным давлением запредельно сложно, а вот отдаться ему всей душой легко и просто.

Ломать — не строить. К тому же с воображением и мнительностью у меня всегда был полный порядок. Стоило лишь более подробно представить открывавшиеся перспективы будущей семейной жизни, как паника накрыла меня с головой, при этом поглотив все другие эмоции и порывы. Тело перестало наклоняться, а руки просто норовили ухватиться за голову. Из горла сам собой полез стон, больше похожий на вой попавшего в капкан волка.

— Это тебе тоже не понадобится, — небрежным движением она смахнула с меня шляпу. — И хватит паниковать: я же сказала, что у нас все будет хорошо. Какой же ты все-таки трусишка!..

Тиски страха чуть разжались, но мысли о гранате улетучились куда-то на задворки сознания.

В направлении болота мы двинулись как парочка, гуляющая по парку. Со стороны казалось, что по лиственному насту шагают влюбленные — Коломбина держала меня под руку и, прижимаясь к локтю грудью, продолжала восторженно ворковать.

Она во всей красе обрисовала перспективы совместного будущего, а я в это время все глубже загонял себя в пучину паники, как беглец, укрывающийся от пуль преследователей в толще воды.

Долго такой накал выдержать невозможно, поэтому сознание начало гасить страх самостоятельно, но мысли об эфирной гранате ушли окончательно, и это очень хорошо. Плохо то, что смысл слов Коломбины начал доходить до меня во всей полноте.

Да уж, планы у этой свихнувшейся дамочки просто наполеоновские. Она имела намерение промыть мозги и мне и Златке. Гена так же и все старики пойдут под нож как не соответствующие ее сценарию персонажи. А затем очень деятельный и сильный маг Зимин станет боярином. Со временем поселок Зимино превратится в город Зиминск, начнет богатеть и расширяться, а за всем этим будет стоять фигура серого кардинала, или кардинальши, если таковые вообще бывают. В этом месте повествования не хватало только зловещего хохота.

Конечно, ее план имел дыр больше, чем головка швейцарского сыра. К примеру — сильно сомневаюсь, что ей удастся сжиться с моим соседом Головорубом. Что уж говорить о том, что князь, чьим вассалом были обе истинные магини, вряд ли просто так успокоится. Но если кто и укажет этой чокнутой на подобные просчеты, то это буду точно не я.

Мне бы сейчас разобраться в дырищах собственного плана. Эфирную гранату удалось уберечь, но даже мысли о ее использовании мало того что вызывали внутреннее отторжение, так еще и меняли мое эмоциональное состояние, а это она заметит в ту же секунду. К тому же для активации гранаты нужно где-то на четверть больше силы, чем мой запас в состоянии покоя, так что придется делать энергетический вдох, тут-то она меня и вскроет, как консервную банку…

Я все же слишком явно начал планировать свои действия, и Коломбина напряглась. Пришлось вновь топить себя в панике. Не дай бог, она перейдет к прямому управлению моим телом, как сделала это с Красоткой. Осмысление открывшейся перспективы помогло отвлечься — все лишнее мгновенно выдуло из головы.

— Мы пришли! — торжественно объявила Коломбина, позволив мне вдоволь налюбоваться на небольшой скальный массив у западного берега болота.

Таких конгломератов по долине было разбросано больше десятка. Здесь я тоже бывал несколько раз и даже планировал немного погодя забраться наверх с помощью «паука». В общем, пафос магини мне был совершенно непонятен.

— А если так? — хитро прищурившись, спросила она.

Внезапно с очень тихим шелестом часть скалы ушла вглубь каменной стены. Теперь стало понятно, что трещины на поверхности скалы имели особый скрытый смысл.

— Не знал, что в твоем хозяйстве имеются такие достопримечательности? — рассмеявшись, спросила Коломбина.

Да уж, действительно сюрприз из сюрпризов.

Входить внутрь мне совершенно не хотелось. Интуиция буквально вопила, что привели меня сюда с очень нехорошими целями. Уже шагнув в открывшийся проем, я мельком подумал об использовании гранаты, но, наткнувшись на внимательный взгляд магини, тут же опять дал волю своему страху.

Все мои плохие предчувствия оправдались единым махом, когда мы прошли по темному коридору и оказались в просторной камере, явно вырубленной прямо в теле скалы. Стены и потолок были разрисованы ломаными линиями, которые светились наподобие мха в трещинах коры баобабов. В углу виднелся рюкзак, который Коломбина сняла с тела своего охранника. Но больше всего внимание привлекала странная конструкция в центре помещения. Казалось, что невысокая, где-то до моего бедра, каменная тумба растрескалась от времени, но один из сегментов, которые и ограничивали трещины, был вынут, и за ним виднелась мешанина из серебристой проволоки. Так что все эти трещины наверняка являлись стыками панелей, защищавших какое-то устройство.

Из-под вскрытой панели выходили смутно знакомые провода. Вероятно, Коломбина все же наведывалась в нашу мастерскую, причем так, что не потревожила ни один из сторожевых менгиров. Учитывая, сколько их осталось, это не такая уж большая проблема. Мысль о том, что все это время вокруг станции шаталась безумная магиня, могли бы меня напугать, но в моем нынешнем состоянии лишь скользнули по краешку сознания.

Венчало эту странную конструкцию углубление в виде чаши. Рядом с таинственным агрегатом кто-то, без сомнения очень сильный, сложил возвышение из увесистых камней. Представить себе хрупкую девушку, таскающую эти камни, довольно трудно, но интуиция подсказывала мне, что так оно и было.

В итоге получился лежак, пугающе похожий на алтарь. Если лечь на самодельное возвышение, то голова как раз окажется в чаше. Для мягкости там лежали куски утеплителя, прикрытые спальным мешком.

Похоже что здесь она и спала.

— Знаешь, что это? — спросила Коломбина с таким видом, будто действительно рассчитывала на мою прозорливость.

Вариантов у меня было не меньше сотни, но также имелась уверенность, что ни один их них не окажется правильным.

— Ты будешь смеяться, но это — простейшая станция слежения за сиринами.

Смеяться мне сейчас хотелось меньше всего. Услышав смутно знакомое слово, любопытство сдавленно пискнуло и умерло окончательно.

— Когда старая паучиха сказала мне, что зверь, пойманный на человеческого живца в Туманной долине, приведет меня к моей мечте, я посчитала, что она окончательно выжила из ума. Как я могла избавиться от изъяна и достичь совершенства в каком-то захолустье? Но реальность оказалась еще нелепее, чем слова жрицы паучьей Матери. У станции слежения за сиринами, которая тысячу лет тупо выполняла заложенную в нее программу, молнией выжгло энерговоды. И ей попросту понадобился обслуживающий персонал. Представь, какой мощью обладали запредельцы, если простенький искусственный интеллект способен на то, перед чем пасовали лучшие умы Китежской академии. Эта нелепая путаница из истинного серебра и кристаллов разблокировала и значительно усилила мои ментальные способности только для того, чтобы иметь возможность установить удаленную связь. Правда, я теперь привязана к этому месту, но ведь мы с тобой сделаем его очень комфортным? К примеру, вокруг скалы в будущем встанет наш дворец.

Коломбину явно несло. Похоже, два дня одиночества сильно повлияли на и без того поврежденный разум. Да еще и запредельский магический компьютер явно там что-то сковырнул. Ей просто хотелось выговориться — вряд ли магиня нуждалась в понимании и поддержке…

Похоже, мои размышления выплеснулись наружу изменением в эмоциях, и Кристина нахмурилась. Или же просто тараканы в ее голове перебежали в другой угол.

— Ложись.

Я даже испугаться не успел, а ноги уже сделали шаг в сторону импровизированного ложа, и мне пришлось приложить все силы для того, чтобы притормозить это движение. Магиня хищно ощерилась, да я и сам понимал, что для сопротивления это был, возможно, наихудший момент. Так что я в который раз отдался на волю страха и перестал трепыхаться. И лишь где-то глубоко в подсознании запутавшимся в паутине мотыльком бились слова старого покалеченного инструктора: «Если бог отмерил тебе вагон везения, у тебя будет одна-две секунды».

И каждый следующий миг мог стать для меня либо губительно преждевременным действием, либо бездарно упущенным шансом.

Как я и предполагал, когда тело оказалось в горизонтальном положении, затылок как раз лег в чашу. Сразу же появилось ощущение, что рядом находится могущественное, но какое-то равнодушное существо. Чтобы ощутить его, мне не понадобились никакие дополнительные артефакты.

Это существо за пару секунд просканировало меня, проанализировало и классифицировало. Надеюсь, не как простейший и примитивный организм.

Я настолько отвлекся, что вздрогнул, когда прохладные пальцы Коломбины легли мне на виски. Вокруг резко похолодало — истинная магиня сделала энергетический вдох. Ей это далось до обидного легко и непринужденно. Мне, чтобы расширить свой запас для зарядки эфирной гранаты, нужно изрядно напрячься и потратить секунды три-четыре — непозволительно долгий срок при таких обстоятельствах.

— Не вздумай дергаться, — послышался напряженный голос этой ведьмы. — Ты мне нужен в сознании.

Кристина наклонилась надо мной. Ее свесившиеся волосы легли на мои щеки и шею. Внезапно глаза магини показались мне прекраснейшими на свете. Душу заполнил невероятный восторг перед великолепием этой богини.

Здравый смысл тихо застонал где-то на задворках сознания, но этого хватило, чтобы душу сковал дикий страх. И когда он достиг казавшегося невозможным пика, из глубин сознания вверх рванула злость, перерастающая в ярость. Она в мгновение выморозила все другие чувства, включая страх. Горизонты очистились. Мысли уже не текли, а летали вольными стрижами. И теперь прежний я у себя нынешнего вызывал только гадливое чувство непонимания.

Как могла напугать меня эта самка, коей великий дар волшебства достался явно по недоразумению? То, что я считал победившим в ней магическим безумием, было лишь слабостью теплокровного животного, которому до человека, а тем более до мага — как до неба ползком.

Ментальные оковы контрольных конструктов в моем сознании скользнули по тому месту, где должен был находиться страх и, потеряв опору, опали. Меня больше ничего не сдерживало — ни чужая воля, ни собственная слабость, от которой не осталось и следа. Казалось, что я сумел сделать следующий шаг в человеческой эволюции. Решения давались неимоверно легко, потому что их не сдерживали сомнения, а память работала как идеальная операционная система, откликаясь на малейший запрос.

Зачем мне тратить время на энергетический вдох, если эта дурочка, соединив наши ауры, дала мне доступ к собранной ею энергии?

Оттуда и я черпнул, щедро направляя силу в эфирную гранату. Тряхнуло знатно: хаос внутри ауры — дело крайне неприятное, но мне уже доводилось испытывать нечто подобное, а вот для увлекшейся изменениями в моем сознании магини эфирный взрыв стал полным сюрпризом. Волна прокатилась по моему телу от ног и ударила в магиню, пройдя сквозь стык наших аур.

Все, теперь на три секунды мы с ней оба всего лишь простые люди.

Наслаждаться ее болью и растерянностью не было ни времени, ни желания — пусть и по недоразумению, но ей все же даровано больше, чем мне, и когда она сможет обуздать взбесившуюся стихию, то просто разорвет меня, как ту кикимору. Правая нога послушно подогнулась, и я ухватился пальцами за отверстие в торчащем из ботинка ноже. Я так старался отвлечься от мыслей об эфирной гранате, что напрочь забыл о клинке. В новом состоянии запамятовать что-либо у меня не получилось бы даже при очень большом желании.

Пока правая рука извлекала нож, пальцы левой ухватили за волосы попытавшуюся отшатнуться магиню. Резкий рывок и короткий взмах клинком вызвали бурный поток крови, брызнувший мне прямо в лицо. Солоноватый привкус на губах принес странное удовлетворение.

Крик Коломбины напугал бы меня прежнего, но сейчас такая непонятная смесь из сипения, мычания и бульканья лишь приободрила.

Магиня так сильно дернулась, что оставила в моей руке клок волос, а сама завалилась на пол.

Рывком скатившись с каменного постамента, я мягко упал на четвереньки, сразу оказавшись в удобном положении для низкого старта. Обзор улучшился, и стало видно, что Коломбина яростно борется за свою жизнь. Она зажала обеими руками горло и как-то сумела остановить кровотечение из чудовищной раны. А ведь судя по скрежету, острейший нож вспорол плоть почти до позвоночника.

Сильна чародейка!

В моих мыслях не было ни страха, ни злости — только чистое восхищение перед магическим искусством данной особи, но одновременно я понимал, что мне нужно обуздать утекающее время, так же как эта женщина справилась с кровотечением.

Изумительно работающая память тут же подсказала решение. Убить ее куцым ножом при такой живучести можно просто не успеть. Даже задыхаясь от завихрений воцарившегося здесь магического хаоса, она как-то умудрялась тянуть в себя энергию.

Не тратя времени на то, чтобы принять полностью вертикальное положение, я в сильном наклоне рванулся вперед и навалился на борющуюся за жизнь чародейку всем своим грузным телом.

Затем сделал все так, как когда-то показывал мне Баламут. Одна ладонь на затылок, другая снизу под голову и хват за подбородок. Упор коленом в плечо и сильный рывок, но не в сторону и не вверх, а наискось.

Хруст позвонков показал, что Гена, который в легком подпитии решил раскрыть мне «страшную» тайну спецназовцев, все же не шутил.

Вот и все. Оказывается, даже сказочно могущественные истинные маги отнюдь не бессмертны и не могут жить со сломанной шеей. Об этом говорила и неподвижность Коломбины, и то, что из-под ее пальцев вновь начала сочиться кровь. Но через пару секунд и это прекратилось — рана была слишком большой, а кровяной насос в хрупком теле замер навсегда.

Я наконец-то разогнулся и замер, глядя на скрючившуюся магиню, точнее, ее оболочку, которую уже покинула душа. Если, конечно, у Коломбины она вообще была.

Ни злости, ни сожаления.

Хотя нет, небольшое сожаление все же промелькнуло. Точнее, разочарование. Погасла драгоценная искра дара, пусть и доставшаяся совершенно бестолковой носительнице.

После всех этих резких действий мое дыхание постепенно выровнялось. Сердце забилось медленно и размеренно. Мысли текли плавно в хрустальной прозрачности бытия.

Вот оно какое, магическое… слово «безумие» тут же показалось неправильным. У Коломбины и у того, кто покалечил старого Захара, было именно безумие, но простое — человеческое. А то, что испытывал я, можно назвать скорее просветлением. Это словно стряхнуть с плеч гигантский и совершенно ненужный груз эмоций, сомнений и порождаемой ими неуверенности.

Все вокруг стало кристально ясным и поразительно простым для понимания, как, скажем, вот эти потуги творения запредельских кудесников. Магический аналог искусственного интеллекта пытался достучаться до меня посредством ментального посыла и набора образов. Может быть, он даже способен общаться словами, но явно не с русскоязычными землянами. Впрочем, хватило и образов. Оказывается, меня вербовали, причем совершенно бездарно.

Магический компьютер предлагал мне занять место техника при станции слежения. В качестве оплаты я получал расширенные возможности в ментальной составляющей моего дара, но при этом садился на цепь удаленной связи, благодаря которой это усиление и происходило. В общем, от меня требовалось лишь своевременное обслуживание оборудования, а в остальном — гуляй не хочу. Лезь людям в головы до самых интимных глубин и твори там что пожелаешь.

Очень заманчивые перспективы… для наивных дурочек, думающих чем угодно, кроме головы. Сидеть на цепи я не собирался, как и использовать открывавшиеся возможности. Это только повредившаяся умом на почве неудавшегося материнства Коломбина надеялась стать тайной повелительницей удела. У меня же хватало информации для анализа, чтобы выстроить простейшую цепочку последующих событий. Барон как совсем неглупый человек очень быстро просчитает все странности, творящиеся по соседству, и заглянет ко мне в гости, прихватив за компанию других бояр, а может, даже и кого-то из истинных магов. Не нужно быть семи пядей во лбу или оракулом, чтобы предсказать грядущее, в котором меня обнуляют, а творение запредельских кудесников увозят в академию на изучение.

Спасибо, но нет.

Похоже, мой неживой и безмолвный собеседник воспринял отказ еще до окончательного формирования в моей голове, причем воспринял негативно и тут же перешел к плану «Б».

Меня опять попытались взять под контроль, но к этому времени я уже достал из-за голенища берца залитую энергией под завязку эфирную гранату.

Нет, это не предвидение, а простейший анализ угрозы. В моем новом состоянии все просчитывалось за доли секунды, и энергетический вдох я сделал, еще обдумывая это странное предложение.

Он все-таки успел притормозить мои движения, но было уже поздно. Шайба артефакта скользнула за вскрытую панель, и через секунду я опять ощутил, как меня встряхнуло и немного покорежило от взбаламученного магического поля.

Результаты этой диверсии превзошли все самые смелые ожидания. Внутри тумбы что-то засверкало, а затем она вздрогнула, словно от внутреннего взрыва. Послышался запах перегретого металла и пахнуло нешуточным жаром.

То ли запредельцы не рассчитывали на столь грубое вторжение внутрь своего творения, то ли понадеялись на защитный кожух, который так любезно вскрыла Коломбина в ремонтных целях.

В помещении стало трудновато дышать, к тому же свечение на потолке потускнело, а затем и вовсе погасло. Передвигаться пришлось на ощупь, причем очень быстро, иначе у меня был шанс заполучить личную гробницу, в лучших традициях повелителей древности.

Когда тебя не одолевают страхи и сомнения, любое дело спорится на удивление легко, а ухудшение ситуации кажется всего лишь незначительным усложнением вполне решаемой задачки.

Сначала я практически ползком добрался до рюкзака Степана и нащупал походный фонарик. Мечущийся по стенам луч пару раз скользнул по телу магини и создал изломанные тени. В другой ситуации я бы напрягся и еще раз проверил, окончательно ли упокоилась эта госпожа плоти, но сейчас хватало простейшего, полусекундного анализа, чтобы отбросить любые сомнения.

То, что основной выход наглухо закрыт, опять же не вызвало и тени паники — просто сменились исходные данные и условия задачки.

Буквально через минуту мне удалось найти скрытую дверь в технический коридор и обнаружить шахту, ведущую куда-то вверх. Десятиметровый подъем по выемкам в стенах шахты дался почти без усилий. Запасной выход открылся легко, но на всякий случай я застопорил его небольшим камнем — иначе вернуться внутрь будет явно проблематично.

Вершина скалы выглядела довольно оригинально. Если попасть сюда случайно, то можно принять все за творение природы, но для меня, выбравшегося из нутра каменного массива, становилось понятно, что площадку специально обработали. Вокруг небольшой возвышенности, которую венчал выпустивший меня люк, располагалась широкая, метров пятьдесят в диаметре площадка. На нее вполне могли садиться какие-то летающие машины, но сейчас она пустовала, зато отсюда открывался прекрасный вид на округу.

Пока я боролся за жизнь внутри скалы, мир вокруг разительно изменился. Туман пропал без следа. Не трудно было догадаться, что магический искусственный интеллект как-то затягивал сезонное появление здесь таинственного сирина, чтобы изучить его получше. Теперь это странное существо ничего не держало, и оно улетело по своим делам. Так что, скорее всего, в будущем вынужденные перерывы в транспортном сообщении через перевал станут значительно короче.

Открывшиеся виды меня интересовали слабо, так что я сначала спрыгнул с постамента, затем начал спуск со скалы. Мой «паук» остался в кармашке сброшенного пояса, так что пришлось помучиться, но опять же это не вызвало никаких негативных эмоций, только закладку на будущее, что, как и советовал барон, — все свое нужно носить с собой.

Достигнув земли, я оказался практически рядом с закрытым наглухо потайным ходом и только теперь заметил под небольшим кустом останки смутно знакомого существа.

Очистившийся от лишнего разум начал проводить анализ еще до конца осмотра. И вообще мне казалось, что раньше я жил словно под наркотой. Теперь же ни сомнения, ни нравственные шоры, ни тем более забывчивость не мешали прямо смотреть на мир.

Мозаика событий, как прошлого, так и текущего времени, сложилась за пару секунд. Теперь стало понятно, откуда у едва не погубившего меня болотного бегуна появились несвойственные его виду возможности. Сожженный выплеском хаоса магический компьютер искал себе помощников уже довольно давно, но до этого момента вынужден был обходиться животными. Единственное, что непонятно, чего именно хотел то ли напарник, то ли супруг этого бегуна, заманивая меня к болоту, — пополнить семейные запасы съестного либо же подвести к своему неживому хозяину для более близкого контакта?

Увы, на этот вопрос животное вряд ли ответило бы, даже будь оно живым и здоровым. К тому же сейчас у меня были совсем другие задачи — без своего главного артефакта я чувствовал себя не то чтобы совсем уж плохо, просто урезанные возможности доставляли серьезный дискомфорт.

Пять минут легкого бега позволили мне быстро добраться до места недавних событий. Как только шляпа заняла подобающее ей место, мир снова распахнулся для меня во всю ширь, дополнившись ментальной составляющей.

Я сразу ощутил несколько источников высоких эмоций. Похоже, мой помощник, пользуясь тем, что туман исчез, решил ослушаться приказа и сунулся в лес. Судя по следам, здесь он уже побывал и сейчас прочесывает окрестности. Пару раз даже удалось уловить крики поисковой команды.

Конечно, можно было бы выйти на связь и успокоить их, но до переживаний обслуги мне не было никакого дела, а вот свое тело нужно подкрепить как можно скорее. Жизненной энергии было потрачено много, и организм требовал подпитки. Можно, конечно, найти еду и в лесу, но это нерационально.

Чередуя бег и шаг, я за четверть часа добрался до станции, оставив за спиной ищущих меня людей. Ворота начали открываться сами, еще до того, как моя рука потянулась за смартфоном. Похоже, за моим появлением пристально наблюдали.

Как только я вошел на стояночную площадку, из княжьего броневика выскочил Витюша и кинулся ко мне с какими-то претензиями. Он и без того был на предельном взводе, так что простого ментального удара хватило, чтобы лишить его сознания. Переступив через тело, я продолжил движение к намеченной цели.

В столовой меня встречала улыбающаяся кореянка, но ее улыбка тут же увяла под моим холодным взглядом. К тому же залитое высохшей кровью лицо наверняка создавало пугающее впечатление.

Без проблем продавив сопротивление защитного амулета, я немного усилил возникший в душе женщины страх — просто для того, чтобы не надоедала мне глупыми вопросами и не путалась под ногами. В итоге она попросту убежала куда-то в недра станции.

Спокойно пройдя на кухню, я уселся за стол и посмотрел на корейца, застывшего у плиты.

— Покорми меня.

Данная особь не нуждалась во внешних воздействиях. Он вообще сообразительнее и сдержаннее супруги, так что дополнительной мотивации не потребовалось. К тому же лишние эмоции наверняка снизят его рабочую эффективность.

Передо мной появились тарелки с едой. Я жестом позволил корейцу покинуть кухню. Память подсказывала, что данный набор блюд когда-то был моим любимым, но сейчас было трудно понять, зачем нужно тратить дополнительное время и средства для улучшения такого несущественного фактора, как вкусовые вариации.

Жевал я медленно, чтобы организм хорошо усвоил пищу. На доносившиеся со стороны столовой эмоциональные всплески внимания не обращал, так как пока они не несли никакой угрозы, но, когда под куполом появился источник напряжения с нотками определенной угрозы, — отодвинул тарелку и сконцентрировался.

Похоже, сейчас придется наводить порядок в совершенно распущенном коллективе. Нет, я не собирался гнобить кого-то ради самоутверждения — это неразумно, нерационально и попросту глупо. Но излишняя эмоциональность в общении и, что самое важное, порождаемые ею неподчинение и пререкания мне совершенно не нужны.

Похоже, что встречавшая поисковую группу перепуганная моим внушением кореянка, описывая мое возвращение на станцию, сгустила краски как только могла. Мой ближайший помощник входил на кухню так, словно ее захватили террористы. Даже автомат держал в положении, удобном для быстрой стрельбы, но благоразумно не наводил ствол на меня, что давало плюс к оценке его разумности, а значит, эффективности.

Да, несмотря на обилие хранящейся в памяти информации об этом человеке, все же придется делать переоценку, не замутненную эмоциональными домыслами. Впрочем, исходя из его поведения в данный момент, есть шанс, что расстановка новых приоритетов пройдет не так сложно, как показывал первичный анализ.

А вот повольник явно переоценил исходящую от меня угрозу и сделал скоропалительные выводы, исходя из исковерканных эмоциями вводных. Корней, вошедший следом за Баламутом, тут же взял меня на прицел карабина и начал сверлить подозрительным взглядом. Он был напряжен и агрессивен.

Судя по еще двум ярким источникам эмоций, Анджея и Левана на кухню не пустили, оставив в столовой.

— Никита, ты в порядке? — прищурившись, спросил Гена.

— В полном, — криво ухмыльнулся я, чем явно напугал и его и повольника.

Страх — это хорошо, очень хорошо. Сейчас мы разъясним недарам, как нужно вести себя в присутствии мага.

И вот тут меня ждал большой сюрприз. Даже в состоянии просветления возможны ошибки, но только из-за неверных исходных данных. Пусть передо мной и был простой недар, но все же это — внешник-повольник. Даже пассивный амулет сумел выдержать мой первый напор, а второго шанса у меня могло и не быть. На это недвусмысленно намекнул щелчок снимаемого с предохранителя оружия.

Нет, полностью беспомощным я себя не чувствовал. Вполне можно использовать «паук» и не только увести ствол карабина в сторону, но и притянуть Корнея вплотную к себе, затем ударить «молниевиком». Со своим помощником справлюсь еще проще, используя браслет опричника. А после этого вполне можно поработать и ножом. И все же информации о возможностях повольника было слишком мало, что вынуждало проявлять сдержанность.

Неожиданно расстановку сил кардинально изменил вступивший в дело Баламут. Одним едва уловимым движением он оказался спиной ко мне и лицом к повольнику.

— Корень, ты бы опустил ствол. В гостях так себя не ведут, — с кажущейся небрежностью, под которой не особо пряталась угроза, тихо сказал мой помощник.

— Гена, он провалился в магическую шизу, я же тебе рассказывал, — скрипнув зубами, ответил Корней, при этом не отрывая взгляда от меня, но оружие все же опустил.

— Мне плевать, — отчеканил Баламут. — На выход. Я сам все решу.

Ситуация застыла на тонкой грани, и мне было очевидно, что вмешиваться не стоит. Непонятно, как отреагирует мозг повольника на внешнее вмешательство. Через пару секунд он дернул подбородком и покинул кухню, пятясь и не выпуская меня из поля зрения, но и не поднимая оружия.

Как только дверь закрылась, Гена резко развернулся ко мне:

— Что происходит? — От него несло напряжением и беспокойством на грани страха, а тон был непозволительно требовательным.

— Ничего, — спокойно ответил я. — И не произойдет, если ты сменишь тон.

Да, в прошлом с этим человеком нас многое связывало, но позволять недару обращаться ко мне как к ровне — недопустимо, и дело не в субординации, а в эффективности наших дальнейших отношений. Он должен привыкнуть к тому, что приказы нужно выполнять немедленно, не переспрашивая и не сомневаясь в решениях того, кто умнее и могущественнее.

— Тон? — Теперь он разозлился.

А мне нужен был страх, и я знал, как его получить. Наведенные эмоции значительно слабее натуральных, усиленных внешним ментальным натиском. Но это не проблема — сейчас должен сработать предупреждающий сигнал его защитного амулета. А как данный человек боится того, что я залезу к нему в голову, мне уже известно. Главное, не дать ему возможности усилить амулет второй частью.

Вот он, обжигающе яркий, естественный страх; теперь только раздуть этот огонь и…

Внезапно темная эмоция, которую уже зацепили крючки моей воли, вдруг исчезла, оставив после себя обезоруживающую пустоту.

Гена грустно улыбнулся и передвинул автомат за спину. Затем спокойно снял с шеи защитный амулет и прямо посмотрел мне в глаза.

Страха в нем не было. Ни грана. Он готов был даже умереть ради безнадежной попытки вернуть того трусливого нытика, которым я был прежде. Но почему? Это же не поддается логике и кажется верхом глупости. Что может заставить человека вести себя столь неразумно и даже самоубийственно?

Я еще не совсем привык к возможностям своей новой памяти. Осознал лишь то, что, едва в голове возникает интерес к чему-то, память разворачивает весь спектр информации по данному вопросу. Воспоминаний, связанных с данным объектом, у меня было не просто много, а целая бездна, в нее я и ухнул, как в глубочайший колодец.

Всегда думал, что при нашем знакомстве карапуз, которого Баламутом еще никто не называл, но уже считали хулиганом и бузотером, сразу взял меня под свою опеку. Оказывается, все было не совсем так. В тот день после обеденного сна я первый попал в игровую комнату и схватил понравившуюся мне игрушку. Но сразу же отправить деревянный паровозик в уже придуманное мной путешествие не удалось. Круглый, как бильярдный шар, такой же лысый и угрожающе хмурый пацан вырвал игрушку из моих рук. Было обидно, особенно потому что детско-звериные инстинкты подсказывали — справиться с этим бутузом мне не дано даже в мечтах.

Но тут вмешалась вездесущая нянечка. Паровозик вернулся в мои руки, а Гена получил увесистый шлепок по мягкому месту — в советские времена подобные вольности в отношении чужих детей еще позволялись.

Вроде справедливость восторжествовала, но еще больше надувшийся пацан отошел в сторону и уселся на стульчик. Нет, он не заплакал, но на его лице и во взгляде читалась такая обида на вселенскую несправедливость, что я понял — игрушка была его любимой. Может быть, он весь тихий час мечтал вернуться к ней, а тут все планы порушил какой-то бледный хлюпик.

Что же касается меня, то я всегда был увлекающейся натурой — интерес к вещам и событиям быстро вспыхивал, но и пропадал так же стремительно.

Маленький, совсем еще примитивный мозг как-то смог провести двухшаговый анализ и сделать вывод — то, что произошло, в корне неправильно. Я подошел к надутому как сыч карапузу и протянул ему паровозик. Так и началась наша дружба.

Это воспоминание не вызвало во мне никаких эмоций, но какая-то искорка все же зацепилась за ледяную пустоту равнодушия. А затем меня поволокло обратно из глубин памяти по множеству событий, связанных с этим человеком. И каждая вспышка отдавала еще одну искорку эмоционального понимания.

Вот я испуганно выглядываю из-за плеча второклассника, который неуклюже машет руками, отгоняя от нас пацанов постарше. Вот мы уже вдвоем работаем кулаками — я бестолково, а больше года прозанимавшийся в боксерской секции шестиклассник, кажется, успел выбить зуб одному из пятерки нападавших. В следующем видении меня раздирает обида и ревность, когда лучший друг обнимает мою первую любовь. И даже тот факт, что я ничего не говорил ему о своей тайной влюбленности, не делает обиду меньшей.

А вот и недоброй памяти перекат горной реки, на котором я отбил свой любимый копчик, потому что послушался этого упрямого барана, а не собственных плохих предчувствий. После опасного, едва не угробившего нас сплава Гена устроил на привале тройничок с близняшками из моего института. Мне тоже тогда перепало на сладенькое, но нывший копчик портил все впечатление.

Воспоминания слились в сплошной поток, а когда я вынырнул в реальность, то осознал, что мое просветление оказалось лишь тонким налетом, можно сказать, наледью, которая уже растрескалась под напором глубинных эмоций, раскаленных воспоминаниями.

В душе царил сумбур, и я вдруг ощутил, что по щекам побежали слезы, размывая засохшую кровь Коломбины.

— Все хорошо, — обеспокоенно заговорил мой старый друг и попытался меня обнять. — Все будет хорошо.

— Да иди ты со своими обнимашками! — оттолкнул я его. — Фиг тебе, а не мои рыдания в твою жилетку. Пусть ее пачкает соплями Грета. Поверь, стирать придется часто. Именно поэтому я и не женюсь никогда.

И только в этот момент Баламут окончательно поверил в то, что все вернулось на круги своя. От него пахнуло облегчением и радостью, как жаром из печи.

— Ну ты и напугал меня, скотина! — довольно чувствительно ткнул он меня в плечо.

— Можно подумать! — фыркнул я. — Маньяки его не пугали, а я, понимаешь, заставил портки намочить.

— Портки-то сухие, — совершенно серьезно заявил Баламут. — Что же касаемо маньяков, видел бы ты свою рожу — вся в крови, глаза пустые, а эта улыбочка… жуть такая, что мурашки по спине. Лучше умойся прямо здесь, а то повольник серьезно струхнул. Сам должен понимать, какой у этой братии выбор между «бей» или «беги». Как бы не пальнул сгоряча.

Совет был дельным, так что я умылся прямо над раковиной для мойки посуды. Заодно и голову сунул под холодную струю, чтобы хоть как-то остудить накал сумбурных мыслей.

Ладно, не будем тянуть кота за чувствительное место. Пора идти сдаваться.

В столовую Баламут входил так же, как до этого на кухню, — настороженно, но не показывая открытой агрессии. Только теперь он был на моей стороне. Впрочем, эту сторону мой друг никогда не покидал.

Моего выхода к народу ожидала целая делегация, чету корейцев задвинули на задний план. Повольник занял среднюю позицию, ну а мои боевые деды — Анджей и Леван вышли вперед, как и Гена готовые первыми встретить уготованное судьбой.

Пафосные слова сами лезли в голову при взгляде на просветленные лица стариков — с такими только на плаху за правое дело…

Открывшаяся картина немного расслабила меня, настроила на нужный лад и окончательно помогла подобрать слова.

— Я не буду извиняться. И вам решать — стоит ли продолжать наши деловые отношения. От себя могу предложить только объяснения, — прямо встретил я настороженный взгляд Корнея. — И еще мне кажется, что пора открыть одну бутыль медовухи, пусть даже она не совсем готова.

— Да! — тут же откликнулся дед Анджей.

— Пан, — тоном сварливой жены одернул друга батоно Леван, — тебе бы только бухать, бревно ты баобабовое.

Решили особо не суетиться и присели прямо за один из длинных столов в общем зале. Только дядюшка Чхан шустро сбегал за рюмками, да недовольно ворчащий Корней полез на нижний ярус станции по нахоженному — можно сказать, намоленному маршруту.

Явно с целью достичь некоего компромисса розливом занялся Баламут. Как ни странно, никто так и не притронулся к рюмкам, и все с напряженным ожиданием смотрели на меня.

А я решил все же выпить, и не пожалел, но для начала демонстративно положил на стол свою шляпу.

Очень интересный напиток. Привкус и запах даже не медовый, а какой-то малиновый с ванильной ноткой. Очень легкий. А вот послевкусие почему-то именно медовое, с приятным покалыванием всей полости рта.

Желудок встретил новинку благостно и передал свою радость голове. Суетно мельтешившие мысли улеглись в ровные ряды, а эмоции притихли. Это, конечно, не просветление, но тоже очень неплохо помогает анализу и принятию решений.

Мой рассказ был подробным, ярким и практически полностью правдивым. Так сказать, за кадром остался лишь факт наличия в долине творения запредельцев. Но такое изъятие совершенно не искажало пересказ основных событий, так что далась недосказанность без запинки.

Когда я упомянул, что неподалеку одна истинная магиня убила другую, Корней явно напрягся, а когда услышал, что немного блаженный станционный смотритель вскрыл глотку победительнице, то откровенно струхнул. Но слабаки на внешке не выживают, и глава семейной артели добытчиков встряхнул головой, а затем выжидающе уставился на меня.

Действительно, из моих слов явно вырисовывался определенный вывод, который еще предстоит озвучить. И тут главное — не ошибиться. Корней и его родичи мне нужны. Потому что убить втихаря мага-пустышку, пусть и вместе с его вассалом, это одно дело, а вот угробить его же, но с целой командой сочувствующих бойцов-повольников, опутанных связями в своей непростой среде, — совсем другой коленкор. Так что финал моего рассказа был максимально откровенным:

— Я понятия не имею, что со мной было. Не знаю, как Гене удалось меня вытащить, и точно не дам никаких гарантий, что все это не повторится. Но пока моя голова работает так, как положено, — ни обижать доверившихся мне людей, ни позволять делать это кому бы то ни было другому я не собираюсь. Оставаться или нет, решать вам. Причем всем, включая мою старую команду. А пока думаете, рекомендую все-таки попробовать медовуху. Диво как хороша. Даже не представляю, что это будет за нектар, когда полностью дозреет.

Медовуху я помянул не просто так, а чтобы напомнить повольнику о преимуществах сотрудничества с магом, пусть даже не совсем нормальным.

Внимательно слушавший меня дед Анджей встрепенулся и настороженно посмотрел на рюмку перед собой. В его глазах застыл немой вопрос — да что же со мной творится-то?

Ответ на эту загадку искать он не стал и быстро, мелкими глотками и очень аккуратно поглотил свою порцию медовухи. Его примеру тут же последовали остальные.

Дегустационная пауза еще больше разрядила обстановку, но Корней все же решил уточнить один нюанс:

— В холопы мы не пойдем, ни сейчас, ни потом.

В ответ я лишь фыркнул:

— А на кой мне такие вассалы? Вон сидит один: гляньте, морда какая наглая и насмешливая.

Незамысловатая шутка вызвала, как мне показалось, облегченный смех. Начались отвлеченные разговоры. Дядюшка Чхан, пребывавший после пережитого в бодром и радостном настроении, на пару с супругой быстро организовали неплохой ужин.

Обсудить за незапланированной трапезой успели многое, и в основном темы касались планов на будущее. Старики опять начали разводить меня на выезд за периметр станции, дабы обкатать отремонтированный броневик. Судя по подходам батоно Левана, которые казались тонкими только ему одному, старику очень хочется подстрелить единорога. Я уже собирался возразить, но мне на помощь пришла корейская чета, сначала заявившая, что морозильники и так полны мяса, а затем тетушка Пин вообще обозвала грузина мясником и кровожадным упырем.

Причем это заявление вызвало общий смех, и батоно Леван смеялся больше всех. Спор затянулся на добрые полчаса, а затем вообще ушел куда-то вбок.

Я смотрел на то, как сидящие за столом люди наслаждаются поистине божественным напитком и балагурят, выпуская накопившееся напряжение, а сам пытался навести порядок в своей голове.

Просветление ушло, оставив после себя легкий привкус сожаления. Теперь все вернулось на круги своя, и анализ давался со скрипом и постоянными отвлечениями на мелочи, да и память стала не то чтобы хуже, просто мысленный «спам» не давал сконцентрироваться. Вот как, скажите, можно нормально поднять из памяти информацию о странностях в поведении Эльзы-Кристины, если постоянно всплывает картинка обнаженной девушки, прекрасной птицей слетающей с ветки баобаба? А вдогонку идут постельные сцены и совсем уж не к месту фонтан крови из тонкой шеи. И все это сопровождалось целым вихрем эмоций!

Проглотив неприятный ком в горле, я тяпнул еще рюмочку медовухи, заботливо подлитой Баламутом.

Полегчало.

Странное ощущение, когда имеешь возможность сравнить два диаметрально противоположных взгляда на мироздание. Только сейчас я начал понимать, что никакого раздвоения личности у меня не было. Просто это словно смотреть на мир сквозь очки с разными стеклами, но только намного сложнее. Да, холодный и чистый взгляд на вещи и события делает жизнь проще и понятнее, но стоит ли оно того? Тут как в здоровом образе жизни — очень неплохо избавиться от пивного брюшка, взбираться по лестнице без отдышки и не переживать, что бифштексами и жареной картошкой сократишь себе жизнь. С другой стороны, жить подтянутым и питаться одной пресной кашкой, а еще той зеленой жижей, что пьют зожевцы, — это не совсем нормально. Пробовал я однажды — два дня отплевывался.

Нужна ли такая здоровая жизнь без восхитительного вкуса шашлыка под пряное пивко? Без обжигающе холодного заряда водочки под острое, как поцелуй рыжей девушки, начос? Зачем смотреть на закат в горах, если от него не захватывает дух? Зачем быть с женщиной, если от ее улыбки не путаются мысли и не хочется летать? В чем смысл жизни без острых ощущений и ярких эмоций?

Конечно, в этих делах, как и во всем остальном, нужна золотая середина — обжираться до изжоги и сходить с ума от ревности и зависти — так же плохо, как есть одну кашку, делать себе профилактически-оздоровительные клизмы и с философским равнодушием относиться к тому, что твоя женщина обнимается с другим мужиком.

Ох, кто бы еще помог мне найти эту самую середину… Одно хорошо — того, кто сумеет вытащить меня из мрака равнодушия поближе к пылающему свету нервных срывов, я уже нашел. Вон, сволочь, сидит и явно размышляет, доливать ли остатки медовухи в стакан шефа либо плюнуть на субординацию и допить все прямо из горла.

Допил-таки, скотина жадная!

Эпилог

Моя теория насчет того, что причиной затяжных туманов в долине был разрушенный мной магический компьютер, полностью подтвердилась. Следующие дни выдались солнечными и почти безоблачными. В итоге засидевшийся на станции народ все же додавил меня просьбами выехать на природу, чтобы обкатать броневик. Особо упирали на мое обещание двухдневной давности.

Больше всех ярился батоно Леван, стараясь не показать, что сама обкатка броневика ему до фонаря, а надеется он на встречу с единорогом. Ну не давал ему покоя тот факт, что в долине пали жертвой людских амбиций аж два рогатых монстра, а он даже не смог присутствовать при этих исторических событиях. Я конечно же не сказал старику, что если и соглашусь на поездку, то постараюсь держаться от этих здоровяков как можно дальше.

Дед Анджей действительно стремился обкатать новый броневик, а все еще пребывающий в раздумьях Корней явно хотел посмотреть на меня в условиях, так сказать, приближенных к боевым. Он все еще боялся, что при малейшем стрессе меня опять унесет в то, что повольник считал магическим безумием, и хотел все прояснить до того, как приедут сыновья.

Сам я даже не пытался ввести себя в состояние просветления, потому что обоснованно считал, что назад могу и не вынырнуть.

В общем, совместными усилиями обитатели станции уговорили меня выехать на объезд ее окрестностей.

В стороне от жарких споров остались только оба корейца и, как ни странно, Гена. Он все равно понимал, что останется охранять купол, но вот почему мой старый друг не переживал за мою безопасность, было не совсем понятно. Может, он наконец-то поверил в мое здравомыслие и умение принимать верные решения в сложных ситуациях?

Далеко не факт, особенно ввиду недавних событий.

В общем, я особо не упирался, да и этот выезд будет уже не первым после магических боев. Еще до конца того сумасшедшего дня мы, загрузившись в адскую колесницу, наведались на место событий.

Так как я успел сообщить в почтовую службу Китежа о происшествии, то понимал, что оставлять тела на поругание животным не стоит. Вряд ли их сюзерен отнесется к этому факту с пониманием.

Оставив стариков грузить погибших на платформу и собирать их имущество, мы с Геной отправились к тайному посту запредельцев. На верхушку скального образования я забрался с помощью «паука», оставив друга, так сказать, на стреме.

Внутри ничего не изменилось, только воздух стал чище и гарь выветрилась. С подъемом тела Коломбины пришлось помучиться даже с использованием «паука». Хоть и с трудом, но мне удалось доставить ее наверх по вертикальной шахте и спустить вниз к Баламуту.

Заниматься разбором добычи на посту запредельцев я решил только когда все уляжется, но все равно вернулся, чтобы хоть предварительно оценить, что именно мне досталось. Даже не представляю, сколько бы заплатила академия, останься эта штука целой. С другой стороны, могли показать кукиш, сослаться на государственные интересы и потребовать бескорыстного содействия прогрессу магического искусства. Был у меня похожий прецедент с телом болотного бегуна.

Так что, может, оно и к лучшему, что от сложнейшего агрегата запредельцев остались даже не запчасти, а порошок из растрескавшихся кристаллов и сплавившиеся колтуны из проволоки. Если учесть, что проволока эта была сделана из чистого истинного серебра, то куш вышел большой и при этом довольно опасный. Все дело в том, что монополия на продажу главного магического металла находится как раз у князей, добывавших его в единственно возможном месте — Запределье. Объяснить им, откуда у меня столько истинного серебра, будет очень трудно.

Ладно, решим эту проблему, когда она станет насущной. Все равно я не собирался реализовывать металл до возвращения в Китеж. А там можно посоветоваться с Барабашем. Личное знакомство с подпольным артефактором у меня стояло первым пунктом в планах на зимовку.

Допив кофе, я стряхнул с себя воспоминания и, окончательно смирившись с принятым решением, пошел в оружейку.

Там меня по уже сложившейся традиции, будто верный оруженосец, начал снаряжать хмурый Баламут. Сейчас они с Корнеем были похожи, как братья. Ничего, отойдут.

Снаружи мои старики-разбойники заканчивали вылизывать наш броневик. Две княжеские машины — и та, что оставалась на станции, и та, которую мы приволокли из леса, бесприютно замерли в углу стояночной площадки. Эвакуированный нами броневик хозяевам придется ремонтировать. Может, Коломбина и сумела бы вырубить экипаж без ущерба для начинки агрегата, а вот Красотка словно запустила внутрь шаровую молнию, не только убив людей, но и угробив аппаратуру.

Сейчас обе магички и группа поддержки Красотки, а также останки Степы находились в наспех сделанной в мастерской холодильной камере. Дядюшка Чхан наотрез отказался предоставлять для этого один из двух своих морозильников. Пришлось деду Анджею проявлять сноровку и создавать импровизированный морг прямо в мастерской. Правда, компрессор и остальную начинку все же пришлось изымать из хозяйства нашего главного повара.

— Готовы, господа маньяки?

— Почему маньяки? — тут же вскинулся батоно Леван, прекрасно поняв, на кого я намекаю. — Шеф, вы же сами говорили, что нужно проверить, как единороги отреагируют на броневик. И только если психанут, нам придется стрелять по ним.

Нездоровый блеск в глазах старого грузина при словах «придется» вызвал у меня обреченный вздох. Нужно особо проконтролировать, чтобы он не пальнул в здоровенную животину сразу, как только увидит ее.

Причем палить нашему фанатично настроенному охотнику есть из чего. Тут технически заточенная душа поляка развернулась во всю ширь. В итоге из похожей на шляпку гриба башенки торчала спарка из родного пулемета и выдвинувшегося значительно дальше и бог знает как закрепленного там противотанкового ружья. Как Леван согласился на частичную разборку своего любимого оружия, мне до сих пор не понятно. Впрочем, Анджей клялся, что собрать все обратно — дело пары минут.

— Ладно, чего уж там… — отмахнулся я и полез на командирское сиденье через передний боковой люк.

Корней уселся в кресло десантного отсека, а батоно Леван угнездился на месте стрелка-оператора.

Дед Анджей зачем-то обежал броневик по кругу и наконец-то забрался на водительское место.

— Ну что, поехали! — изобразив из себя Гагарина, провозгласил поляк и нажал на кнопку. О том, что броневик завелся, нас оповестили лишь тихий шелест вентиляторов и россыпь огоньков датчиков. В такой же тишине мы и тронулись с места.

Когда набрали скорость, добавился негромкий гул, а после съезда с асфальтированной площадки — рокот ударов колес по неровностям в почве.

Пока машина вела себя великолепно, но это на полосе отчуждения, где особых препятствий не было.

Впрочем, когда въехали в лес, проблем не прибавилось, Анджей лишь на всякий случай снизил скорость. Он внимательно выбирал путь, чтобы не налететь на выпирающие корни баобабов. Широкие колеса спокойно притаптывали лиственный наст.

Преодоление заросшего кустарником поля тоже прошло легко — машина с усилившимся гулом спокойно ломала растительность.

Признаюсь честно, несмотря на то что и сам понимал необходимость проверить, как на машину отреагирует единственный в долине зверь, способный причинить броневику вред, я специально приказал Анджею свернуть, когда ощутил присутствие единорога неподалеку от нас. Логика и здравый смысл подсказывали мне, что для станции и ее обитателей будет лучше, если в долине вообще не останется единорогов. Но две смерти этих красавцев, случившиеся на моих глазах, оставили неприятный осадок. К тому же я давно хотел посетить водопад на северном краю долины. Пешком туда идти далеко, а адская колесница не пройдет по камням. Вот и подвергнем нашу обновку серьезным испытаниям.

К серьезности этих самых испытаний броневик отнесся с небрежным гулом электромоторов и почти без натуги заскакал по разлившемуся среди камней руслу горной речушки. А вот пассажиры чувствовали себя не так героически — укачивало.

Остановиться решили метров за двести от действительно красивого водопада. Баобабы здесь не росли, да и кустам в таких условиях было неуютно. Лишь трава пробивалась между камнями.

Это было поистине великолепное зрелище. Вода падала с огромной высоты и до земли долетала практически сплошная взвесь. Словно здесь шел вечный дождь с такой же вечной радугой. Туманный перевал уже в который раз поразил меня. Сначала удивил сказочностью Подлеска, затем вызвал восторг безумным буйством жизни Кроны и вот сейчас радовал этой симфонией воды и камня.

Я бы еще долго смотрел на падающую воду, но тут послышался рев единорога.

— Шеф! — взвился батоно Леван. — Вы обещали!..

Ну вот что ты будешь с ним делать? У чудака уже правнуки скоро вино пить начнут, а он ведет себя словно мальчишка.

Впрочем, старый грузин прав, и нам действительно нужно проверить, как единороги воспримут броневик. Не хотелось бы получить рогом в бок при простой вылазке за более мирной добычей.

— Ладно, поехали знакомить двух этих здоровяков, — обреченно махнул я рукой. — Надеюсь, у рогатого сегодня хорошее настроение.

От батоно Левана так несло азартом, что пришлось снизить мощность ментального обруча — слишком шибало по мозгам. Так что я потерял засечку единорога, и дальше мы двигались почти наобум. Опять всплыла надежда, что никого сегодня не убьем. Пусть барон и наш перевозбудившийся охотник правы в том, что убийство этого зверя может избавить нас от проблем осенью, но все равно как-то это неправильно.

Иногда кажется, что за мной присматривают откуда-то сверху, потому что едва я подумал о несправедливости бытия, как сработала рация:

«Демон — Баламуту. Прием».

— Демон на связи, — отозвался я, сдернув с панели переговорник. — Что случилось?

«У нас гости, — обеспокоенно ответил Гена. — Пять броневиков. Причем один размером почти с фуру, да еще и с пушкой в башне».

— Цвета рассмотрел?

«Те, что поменьше, — такие же, как стоят у нас во дворе. А большой — с каким-то уродливым орлом на весь борт», — отрапортовал Баламут.

— Все нормально, — облегченно выдохнул я. — Это не уродливый орел, а птица Рух — символ Китежской городской дружины. Открывай и ворота, и все двери. Ну ты сам понимаешь, как и что.

«Принял, — уже даже весело ответил бывший полицейский спецназовец. — Постараюсь не дать повода бить себя ногами. Отбой».

— Ты уж постарайся, — проворчал я и повернулся к деду Анджею. — Быстро домой.

Поляк ничего не ответил и лишь начал разворот, зато его грузинский друг высказался громко и цветисто.

Половину этих ругательств я уже слышал, а вот другая половина оказались новенькими — старик явно расстроился.

— Батоно Леван, — повернулся я к заядлому охотнику, — обещаю: если в долине и умрет еще один единорог, то только от вашей пули. К тому же мне пророчили осенью злостный и умышленный вандализм на станции в исполнении этого товарища. Вот у вас и будет возможность вмешаться в этот деструктивный процесс, сидя на крыше мастерской с ружьем в руках. Поверьте моему опыту, так куда круче, чем стрелять из броневика, целясь через экранчик.

Тот вроде остыл, но все равно еще пару минут что-то ворчал себе под нос.

Меня хоть и успокоило присутствие дружинников в прибывшей делегации, но нервозность полностью не ушла.

Когда мы наконец-то остановились у купола станции, рядом с действительно монструозно выглядевшей машиной, больше похожей на огромный танк на колесах, беспокойство переросло в злость.

— Бросай оружие! Лег на землю! — встретил меня окрик седовласого мужика, едва я выбрался из броневика.

Командовал он спокойно, без надрыва, но все равно мне это не понравилось. Особенно потому что на маге-пустышке не было формы и знаков различия дружины, зато имелся шнур знакомой расцветки. Таких персонажей во дворе набралось почти десяток, а еще на заднем плане мелькала парочка дружинников, но они почему-то отмалчивались.

Как раз в этот момент из открытой двери купола появились два человека. Один со знаками различия капитана дружины, а второй совсем молодой парень, одетый небрежно и в каком-то совсем уж помятом котелке на голове. Правда, внешний вид юноши меня совершенно не обманул: истинных магов я научился чуять, как ревматик — приближение грозы.

— Ты глухой? — уже злее поинтересовался маг-пустышка, и я ощутил, как вокруг немного похолодало.

Вышедшая из купола парочка с интересом наблюдала за происходящим.

Япона икебана! Нашли, понимаешь, цирк.

— Бобер, ты бы выдохнул, а то лопнешь, — посоветовал я коллеге и покосился на начальство вторженцев.

Предводитель дружинников едва заметно улыбнулся, а вот юноша нахмурился.

— Капитан, — повернулся я к представителю посадника, — тебя ничего не смущает?

— Я тут только в качестве наблюдателя, — с показной беспомощностью поднял руки страж порядка.

Похоже, кто-то из начальства решил лизнуть князю. И посаднику такое дело не могло понравиться по определению. А это значит, что, если станет жарко, капитан наплюет на приказы непосредственного начальства и вмешается.

Поэтому, чтобы избавиться от неудобных и даже опасных вопросов, будем зажигать.

— Ага, — лучезарно улыбнулся я. — Значит, вы здесь неофициально и я могу послать лесом всех этих артистов?

Холодная ярость, пусть являвшая лишь тенью едва не поглотившего меня просветления, отодвинула на задний план сомнения и страхи. К тому же хотелось раскачать эмоции присутствующих, чтобы получить пробой в их ментальной защите. У капитана прорвалось какое-то веселье, а вот юноша удивил тем, что выдал раздражение вместо ярости и спеси.

Значит, договоримся, как бы он ни сверкал на меня глазами. Да и в дружиннике я не ошибся.

— Смотритель, ты или очень храбрый, или слишком глупый, — холодно глядя мне в глаза, заявил маг, носивший серебряный перстень истинного боярина, не раз бывавшего в Запределье.

— Боярин, — так же холодно встретил я его взгляд, — у меня в морозильнике лежат три трупа простых магов и два — истинных магинь. Тут не в храбрости дело, просто устал бояться.

Народ тут же подобрался. Капитан от неожиданности крякнул, а юный маг непроизвольно начал закачку энергии.

Они что, не читали мой доклад? Или, может, просто не поверили в него, решив, что новичок в этом мире просто с перепугу нес какой-то бред?

— И еще, истинный: если вы хоть что-то сделали с моими людьми, разговор у нас выйдет тяжелый.

Это я добавил специально для Корнея, который, по моему приказу, вместе со стариками оставался в броневике.

— Так, господа хорошие, — явно просчитав в голове расклад, вступил в дело капитан, — давайте-ка успокоимся!

Мой расчет, к счастью, оказался верным.

Истинный наградил дружинника свирепым взглядом, но натолкнулся на его непробиваемую уверенность в себе и своем статусе.

Вот такая расстановка сил мне нравится уже значительно больше.

— Сейчас мы втроем сядем рядком и поговорим ладком, — заявил капитан и добавил уже для своего помощника с петлицами сержанта: — Шухрай, выводи всех наших из купола, и прихватите людей боярина.

Княжеский боярин хотел что-то возразить, но сдержался. Похоже, ему успели объяснить, что прямой конфликт с дружиной — дело не очень разумное.

Как и предлагал капитан, мы уселись в столовой; правда, не рядком, а как на допросе — я с одной стороны стола, а они с другой.

Перед этим мне удалось заметить фингал на ехидно улыбавшейся физиономии Баламута.

На мой злой взгляд и укоризненное покачивание головой боярин ответил, небрежно отмахнувшись рукой:

— Сопротивлялся при задержании.

— Капитан полицейского спецназа в отставке оказал сопротивление при законном обыске? — вопросом, говорящим больше любого утверждения, ответил я.

Дружинник снова крякнул и, посмотрев на Баламута, замершего за моей спиной, кивнул ему как равному, а затем вынес свой вердикт:

— Вира за оскорбление действием. Любой артефакт из вещей погибших на выбор капитана. Только не очень дорогой.

Я даже знал, что выберет Гена. Очень уж его впечатлили мои рассказы о метателе ножей.

— А это разве не моя добыча? — чисто для успокоения совести уточнил я.

— Транспорт и все остальное принадлежат князю, а его люди на тебя не нападали, — припечатал дружинник и, сделав серьезное лицо, добавил: — А теперь рассказывай. Все и без вранья. Шляпу можешь снять, я прослежу, чтобы он не лез тебе в голову и лишь проверял честность.

Даже не сомневался, что передо мной сидит коллега, но и не думал, что он так плотно заряжен. Хотя с чего бы городу экономить на артефактах для своих защитников, особенно такого высокого ранга…

Ну я и рассказал — почти все и почти без вранья. В смысле позволил себе кое о чем умолчать, а именно об объекте запредельцев. Недосказанность — это не вранье, и скрыть ее с моим пусть и недолгим, но бурным опытом ментальных стычек не такая уж большая проблема.

Когда я упомянул, что Коломбина вовсю использовала ментальные умения, боярин напрягся, но озвучивать свою озадаченность при капитане не стал. И это хорошо, потому что откровенно врать мне совершенно не хотелось.

Когда я закончил свой рассказ, боярин все же не удержался и переспросил:

— Как ты вообще сумел убить истинного мага?

В ответ я лишь недовольно поморщился.

— Он в чем-то соврал? — тут же вмешался в разговор капитан.

— Нет, — раздраженно ответил истинный маг.

— Тогда не вижу необходимости в уточнениях. И не забывайте, дар Котов, это не допрос и дар Зимин не подозреваемый. Все его действия не выходят за рамки самообороны и того, что дозволенно станционному смотрителю. Осталось только узнать, откуда появилась эфирная граната.

Я уже давно выяснял, что владение такой штукой пусть и не приветствуется, но законом не запрещено. А вот тех, кто создавал столь опасную для магов вещь, власти искали усердно и наказывали с огоньком. Так что я лишь порадовался, что не придется выкручиваться, дабы выгородить Барабаша.

— Барон Майер подарил.

Судя по недовольной гримасе капитана, он, как и я, понимал, что барон — именно та лошадь, на которую где сядешь, там и слезешь.

— Все, — ладонью, словно судейским молоточком, ударил по столу дружинник. — Думаю, пора заканчивать и переходить к передаче тел пострадавших и их вещей.

Управились быстро, но не без напряжения.

— Это все вещи? — с подозрением спросил боярин, рассматривая контейнер, в который я сложил найденные в лесу оружие и артефакты.

— Все, что было на телах, когда мы их забирали, — совершенно искренне заявил я, сняв перед этим шляпу. — Если что и завалялось в лесу, то можете поискать сами. Ну и вещей Коломбины здесь тоже нет.

— Почему? — опять нахмурившись, спросил капитан, и я с улыбкой вернул ему его же довод:

— Ее имущество князю не принадлежит, и она на меня напала. Тело, так уж и быть, подарю вам.

В лес они, к моему неудовольствию, все же пошли, но нашли там только два из четырех пропавших ножей Сержа. Даже не сомневаюсь, что Баламут перекопает весь Подлесок, чтобы добавить найденное к тому ножу, что он выторговал в качестве виры. Мой друг очень серьезно отнесся к будущему ритуалу, который позволит ему использовать эти опасные штуки.

Ворота станции наконец-то закрылись за транспортом незваных гостей. С собой во взятом на буксир неисправном броневике они, к моему огромному облегчению, увозили все тела, включая Коломбину, чтобы предъявить князю убийцу его детей. А еще наконец-то забрали это странное создание по имени Витюша, который в своем неизбывном горе потерял всяческий человеческий вид. За пару дней он успел так изгадить помещение, в котором его заперли, что отмывать придется дольше, чем он там жил…

Отмахнувшись от странных мыслей, роившихся в голове, я повернулся к Гене и облегченно выдохнул:

— Давай заберем Златку с Гретой домой. Кажется, мы и в этот раз сумели выкрутиться.

— Сам в шоке, — совершенно спокойно и даже как-то отрешенно согласился мой друг.

Content

Григорий Шаргородский
Бес в ребро

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

Эпилог