Алексей Филатов

Крещённые небом

БУКВА «А»

Алексей Филатов

Нам буква «А» дана не по уставу,

Она не просто украшенье рукава.

Она на сердце у всего состава,

Написанная кровью буква «А».

Леонид Якубович

Эта книга о героях, чьи имена при жизни в силу специфики службы оставались неизвестными. Она о ребятах, за которых теперь произносится Третий тост.

…Менялась страна, менялись экономические формации и политические платформы, менялись условия, в которых проходили службу наши сотрудники, но дух «Альфы», ее неписанные законы, доблесть и отвага павших и живых героев остаются неизменными и свято чтутся нашими ветеранами, действующими сотрудниками и нашими родными, чья судьба соприкоснулась с Группой «А».

Бойцы антитеррора никак не были связаны с политикой. Они всегда честно и образцово выполняли свой долг, играя ключевую роль и во время штурма дворца Амина (1979 г.), и при событиях у Белого дома в Москве (1991 и 1993 гг.), и в Будённовске (1995 г.), и на Дубровке (2002 г.), и в Беслане (2004 г.). И во многих других операциях, время рассказа о которых еще не пришло.

Подобно героям, которые никогда не переводились на Руси, молодые офицеры стремятся попасть в наше подразделение, несмотря на очень большой конкурс и жесткий отбор. При этом они отдают себе отчет, что могут получить увечье или даже потерять самое ценное, что есть — жизнь.

Меня часто спрашивают — что заставляет этих людей рисковать своими жизнями? Пытаясь мне помочь, многие журналисты заводят разговор про деньги, социальные льготы, награды… И я ловлю себя на мысли, что мы с ними друг друга не понимаем. Наверное, чтобы объяснить, что такое Группа «А», надо самому пройти через эту службу, поглощающую твое тело и душу без остатка.

Спустя годы после увольнения в запас, я, вспоминая свою работу во многих коллективах до и после «Альфы», пообщавшись с представителями различных социальных слоев, политических взглядов и вероисповеданий, могу совершенно точно сказать, что таких сильных эмоций, такого драйва от настоящей мужской дружбы, успешно проведенной боевой операции и благодарного взгляда спасенного тобой человека, я не испытывал нигде.

Годы службы в Группе «А» — самые лучшие годы моей жизни…Чувство незаконченного дела не покидало меня до самого момента написания книги «Крещённые небом»… Это дань памяти безвременно ушедшим от нас товарищам, столь разным в повседневной жизни и монолитным в бою.

Вечная Слава Героям!

Алексей Филатов.

ПЕРВАЯ КРОВЬ

Павел ЕВДОКИМОВ

Штурм дворца Амина. В советский период вся информация об этой войсковой операции была засекречена. Однако в народе ходили самые невероятные и фантастические слухи. Помню разговор, подслушанный нами, мальчишками. Дело было осенью 1981 года. Один «бывалый» человек рассказывал про штурм, за который, по его словам, все участники получили по Звезде Героя Советского Союза.

Мы слушали, затаив дыхание…

Полная и беспристрастная картина того, что же произошло в Кабуле 27 декабря 1979 года, появилась только после выхода книги Героя Советского Союза Г.Н. Зайцева «Альфа — моя судьба». До ее появления было много тенденциозных материалов в перестроечном духе.

Были, конечно, и вполне искренние попытки разобраться в этом «горячем» материале. Особо стоит отметить фундаментальный труд генерала Александра Ляховского «Пламя Афгана», первый такого рода. Но даже эти исследования грешили одним серьезным недостатком: они рассматривали операцию спецназа отстраненно, без «чувства крови во рту».

…Капитаны Зудин и Волков, первые погибшие сотрудники Группы «А». На общей перекличке подразделения оба всегда в общем строю.

— Зудин! Присутствует!

— Волков! Присутствует…

Пока жива историческая память, они — с нами. И чтобы фальсификаторам, специализирующимся на «независимых» расследованиях, не было повадно искажать и интерпретировать факты, ветераны «Альфы» сами засели за мемуары и исследования. Нельзя отдавать историю на откуп историкам. Кто знает, чем они будут руководствоваться при написании своих трудов?..

Работая в одном небольшом боевом коллективе, Волков и Зудин не были приятелями. Сказывалась разница в возрасте. Зато в Афганистане, как отмечают участники той командировки, их запомнили вместе — начиная с трапа самолета, еще на военном аэродроме Чкаловский, когда спецназовцы сфотографировались на память, и заканчивая последними минутами перед решающим броском к Тадж-Беку.

Перед посадкой в БМП Волков и Зудин подошли к замполиту Емышеву, попросили дать закурить. Тот нашел в сумке папиросы «Дымок» — Зудин предпочитал папиросы именно этой марки, а у Емышева как раз завалялась пачка. Геннадий Егорович обрадовался, сказал, что теперь ему надолго хватит… И действительно — «хватило». Впереди была вечность.

Ветеран первого набора Группы «А» полковник Евгений Чудесное до сих пор переживает горечь от случившегося в кабульском районе Дар-уль-Аман:

— Конечно, о Геннадии Егоровиче можно много говорить — о том, что он не должен был оказаться в Афганистане. Ему тогда было сорок два года — старый, мол. Хотя в нем было достаточно силы и энергии, и летел он, чтобы обеспечивать вооружение и специальное оборудование группы, наши кейсы с «инструментами». И все равно оказался в гуще событий, на острие атаки. Я вспоминаю, как весной 1979 года я участвовал в приеме на работу Димы Волкова — и его потеряли…

ПОРЯДОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Скорбный список невосполнимых потерь Группы «А» начинается с капитана Волкова. Его гибель — это самая первая боевая утрата. И не во время операции по освобождению заложников. Нет, на чужой земле пришлось показывать бойцам «группы Андропова» свой профессиональный уровень, действовать в Кабуле практически с чистого листа.

О капитане Волкове известно немного. Некоторые факты из его биографии рассказала его жена, Евгения Николаевна, когда в конце 1990-х годов мы готовили первый очерк для «Спецназа России».

Родился Дмитрий Васильевич 27 февраля 1947 года в Москве. В Комитет госбезопасности СССР пришел по комсомольской путевке в декабре 1969-го. Окончил Государственный Центральный ордена Ленина Институт физической культуры.

Надо сказать, родители его категорически возражали, чтобы Дмитрий работал в КГБ — в семье были репрессированные в годы Большого террора 1930-х годов. Для них озвученный выбор сына — что нож острый.

Дома состоялся откровенный, тяжелый разговор. Не желая отступаться от принятого решения, Волков одновременно не хотел и ссориться с родителями. Стремясь найти выход из этой тупиковой ситуации, он неожиданно задал вопрос в лоб: «Считаете ли вы меня порядочным человеком?» — «Конечно!» — «Значит, в КГБ будет на одного порядочного человека больше».

При такой постановке вопроса родителям не оставалось ничего иного, как дать свое благословение.

Через десять лет Волков был зачислен в Группу «А» Седьмого управления КГБ. Это был май 1979-го. За время своей службы в спецподразделении, уместившейся всего в каких-то девять месяцев, Дмитрий Васильевич проявил себя добросовестным и исполнительным офицером. Как написано в официальной биографии: «Совершенствовал свои профессиональные навыки и знания. Несмотря на небольшой срок нахождения в группе, зарекомендовал себя с лучшей стороны и пользовался уважением товарищей».

Как отличный снайпер, капитан Волков был включен в нештатную боевую группу «Гром», вылетевшую в Афганистан — в качестве «Ultima ratio regis» — для участия в засекреченной операции «Шторм-333».

До начала общего штурма ему в составе небольшого отряда, в который входил и сотрудник «Альфы» Павел Климов, предстояло выдвинуться вперед и захватить два вкопанных танка, находившихся в прямой видимости от Тадж-Бека, а затем произвести из них по дворцу несколько выстрелов. Все должно было выглядеть так, словно бы это сами афганцы свергают режим кровавого диктатора Амина, все происходящее — это «Второй этап Саурской революции».

Рассказывает подполковник Павел Климов:

— Я был назначен в состав группы из четырнадцати человек, которая первой начинала выполнение задачи. Из группы «Гром» нас было двое: я и Дима Волков, двое ребят из «Зенита» и два экипажа по пять человек от «мусульманского» батальона ГРУ Минут за двадцать до начала операции мы поехали на грузовой машине в направлении казармы одного из батальонов охраны, неподалеку от которой были закопаны танки.

Перед нами стояла задача захватить эти танки и не дать им возможности открыть огонь по штурмовым группам. Кроме того, мы должны были ввести в заблуждение обороняющих дворец гвардейцев, разыграв ситуацию, что якобы военнослужащие бригады восстали и напали на дворец. Надо было создать видимость того, что первые залпы прозвучали именно со стороны казармы.

Когда подъехали к установленному нам месту, машина остановилась на косогоре неподалеку от казармы, и мы быстро выскочили из нее через задний борт, — уточняет Павел Юрьевич. — Причем часовых возле танков оказалось не двое, а четверо. Дима Волков и еще один парень из «Зенита» пошли их «снимать». А мы залегли в готовности прикрыть их огнем. Раздались выстрелы, из казармы выскочили солдаты. Завязался бой…

Благодаря предпринятым действиям танки были захвачены, нейтрализованы, но выстрелить по объекту «Верхняя строка» (кодовое наименование дворца Амина), как предполагалось, не удалось. Придя в себя, аминовцы открыли ответный огонь, и сводной группе спецназа пришлось залечь.

Во время перестрелки и погиб Дмитрий Волков, получивший смертельное ранение в голову. За мужество и отвагу, проявленные при выполнении задания, он был награжден орденом Красного Знамени (посмертно).

У Дмитрия Васильевича не осталось детей… Одна трагедия вызвала другую. Узнав от коллег о гибели мужа, его жена, Евгения Николаевна Волкова, находившаяся в положении, потеряла ребенка…

«ЕГОРЫЧ»

Капитан Зудин среди сотрудников Группы «А», направленных зимой 1979 года в Кабул, являлся старшим по возрасту. Разве что чемпион СССР по боксу Глеб Борисович Толстиков был «аксакалом». Оба не должны были лететь в Афганистан, но настояли на своем, уговорили Роберта Петровича Ивона. Тот, впрочем, и сам рвался в Кабул, но руководство Комитета и Седьмого управления КГБ решило по-своему.

Геннадий Егорович родился 26 июня 1937 года Москве. После окончания средней школы работал шофером автобазы № 33 треста «Мосавтожелдор». Отслужил срочную, демобилизовался младшим сержантом. В органы госбезопасности пришел в мае 1965-го. Летом 1968 года участвовал в событиях, связанных с вводом войск Варшавского договора в Чехословакию.

В 1974-м Зудин окончил Высшую школу КГБ СССР имени Ф.Э. Дзержинского. В сентябре того же года он был зачислен в первый состав Группы «А» Службы ОДП Седьмого управления КГБ, вошел в партийное бюро подразделения.

«За время службы в подразделении, — читаем в его биографии, — Геннадий Егорович проявил себя добросовестным, трудолюбивым и исполнительным офицером. Он участвовал во многих чекистских мероприятиях и специальных операциях, проявив при этом высокие профессиональные качества и смекалку».

В «Альфе» Зудин, как уже говорилось, был одним из возрастных, его и звали уважительно — «Егорыч». И тем не менее на исходе декабря 1979 года он находился не в предновогодней Москве, а в составе нештатной боевой группы «Гром», оказавшейся на острие штурма дворца Амина.

Подготовка к вылету заняла всю ночь. Геннадий Егорович, как «главный технарь», отвечавший за вооружение, составил соответствующие списки, а Виктор Фёдорович Карпухин привез на всех униформу песочного цвета из пограничного училища.

…Морозным утром 27 декабря был произведен последний инструктаж. Командир «Грома» Михаил Романов сообщил условный знак, по которому можно опознать своих — ведь все были одеты в афганскую форму — белая повязка на рукаве. Сигнал голосом по именам командиров групп: «Миша» — «Яша».

В 15 часов привезли обед: щи и гречневую кашу с мясом. К еде мало кто притронулся. Глядя на аппетитно жующего Зудина, Николай Берлев сказал:

— Хватит есть, а то ранит в живот, и хана.

— Ладно тебе, Коля! Давай, выручу, — и пододвинул тарелку к себе поближе.

Романов распределил своих людей по машинам. Зудин оказался в подгруппе Сергея Александровича Голова. Вместе с ним в одной БМП, втиснувшись в это ограниченное пространство, находились Анисимов, Соболев. Филимонов и два переводчика-таджика.

Перед боем появились бутерброды и «наркомовские» сто грамм. Обычно среди офицеров разливает младший, однако в этом случае на раздаче оказался самый старший — Геннадий Егорович.

Пройдут годы, и Герой Советского Союза Виктор Фёдорович Карпухин скажет, вспоминая и тот декабрьский вечер, и те последние часы и минуты перед боем:

— Перед началом штурма Зудин все скрупулезно записывал, кому и сколько выдал гранат и патронов. Потом плюнул на все и говорит: «Да берите все подряд, чего хотите…» Какая-то отрешенность тогда была в нем. Такое ощущение складывалось, что он прямо из жизни уходит. Зудин старше нас был лет на десять и как бы «дедом» считался. Ему тогда было сорок два года. Наверно, жизненный опыт сказывался. Видимо, человек с годами тяжелее переживает ситуации, связанные с риском для жизни. Я тогда этого не понимал, сейчас — понимаю.

Вышли, построились, и Романов провел ориентирование на местности: «Вот там север, и если что, нам отходить туда. Потому что в случае неудачи нам придется действовать самим, и никто не скажет, что мы — сотрудники спецподразделения Советского Союза».

Долгие годы жена Зудина не знала подробностей того, как погиб ее муж. От нее скрывали, оберегали, чтобы не шокировать подробностями. От нее и двух дочерей. И только по прошествии многих лет участники событий рассказали о том, что произошло тогда на ближайших подступах к Тадж-Беку. Да простит меня Нина Васильевна, но эта трагическая правда уже не является предметом умолчания.

Вспоминает ветеран Группы «А» КГБ-ФСБ подполковник Сергей Кувылин:

— На маленькой площади перед дворцом наша БМП встала, встали и другие машины. До входа в сам дворец оставалось метров двадцать, но по бортам барабанили пули, как град. Заставить себя вылезти из-под брони, пересилить страх — невозможно. Как вылезти, если фактически в сантиметрах от самого лица впиваются пули?

Когда мы выпрыгнули из БМП, грохот стоял страшный. Трудно было понять, откуда стреляют. Казалось, со всех сторон. Смотрю — Егорыч побежал и залег у какого-то железобетонного постамента. С ним еще кто-то. Огонь открыли. Я перебежкой и к ним, рядышком. Упал и воюю — вначале по подсказке Зудина, а потом и сам определился в целях. Лежим, стреляем, подбадриваем друг друга, а дворец метрах в двадцати от нас. Как уцелели в эти первые минуты, представить трудно. Если глядеть с верхних этажей дворца, то мы были идеальными мишенями.

Кончились патроны, Зудин еще один магазин подбросил. Мы снова стали стрелять по окнам, как вдруг в трех метрах от нас раздался взрыв ручной гранаты. Егорыч за лицо схватился, а из-под пальцев кровь течет, густая, как кисель. Он головой ткнулся и затих. Я крикнул ему: «Егорыч, живой?!» Он не ответил. Здорово ему досталось… В этот момент одна из наших БМП с разбитыми триплексами пошла на нас. Сначала я не придал этому значения, но, опомнившись, понял, что сейчас случится страшное. 14-тонная махина наехала гусеницами на Егорыча и раздавила его. Он страшно кричал и молотил кулаками по асфальту, пока гусеничные траки перемалывали его спину, а потом затих, уткнувшись лицом в землю. Как потом установили медики, у него не выдержало сердце, и он умер от болевого шока.

… Страшная смерть. Но о ней, равно как и о других смертях, нужно знать, чтобы понимать высокую «себестоимость» одержанной в Кабуле победы. Победы… сродни чуду! При имевшемся раскладе сил и средств операция «Шторм-333» походила на авантюру.

Через несколько секунд после гибели Зудина слепая БМП в темноте наедет на Кувылина, но его от смерти спасет бетонный куб и то, что сам офицер спецназа исхитрился расположить тело и правую ногу так, чтобы гусеницы машины не переехали поперек, а только вдоль правой ноги.

— Подполз к Егорычу. Я понимал, что он был уже скорее всего мертв, но думать нужно было о другом: как действовать дальше в создавшейся ситуации? Все наши лежали на открытой местности под огнем противника. Подняться не мог никто! Мы были шокированы. Нет, мы все так же стреляли по окнам, но сама атака захлебывалась. Неожиданно раздался сердитый крик Сергея Голова — командира подгруппы: «Вперед… вашу мать!» Он встал в полный рост и поднял нас в атаку. Именно это переломило ситуацию на площади. Я тоже взял себя в руки и подполз к Зудину, лежавшему абсолютно неподвижно: «Гена, я твой автомат возьму». Потом я расстегнул ему кобуру и положил руку Зудина на пистолет, крикнув в самое ухо: «Гена, если что!» Опираясь на автомат Егорыча, прыгая на здоровой ноге, я заковылял к дворцу.

В 1995 году, когда у Нины Васильевны Зудиной появится первая внучка, крестным отцом малышки станет именно Сергей Кувылин.

…Зудин был душой компании, любил исполнять патриотические песни, но его коронная песня была совершенно иного настроя. Это романс «Гвоздики алые», который незадолго до Первой Мировой войны написал Александр Ширяевец, волжский поэт и друг Сергея Есенина:

Гвоздики пряные, багряно-алые

Вдыхал я вечером — дала их ты.

А ночью снились мне сны небывалые,

И снились алые цветы… цветы…

Мне снилась девушка, такая странная,

Такая милая, а взгляд — гроза…

И душу ранили мечты обманные,

И жгли лучистые ее глаза…

И снилось, будто бы на грудь усталую

Припала с ласками — на грудь мою…

Гвоздику пряную, багряно-алую,

Благоуханную с тех пор люблю!

Было время, когда этот романс часто крутили по радио, в разных вариантах он звучал с грампластинок и в дружеском кругу. Его пели на фронте, тоскуя по мирной жизни. Студентки переписывали слова «Гвоздик…» в свои заветные тетрадки-песенники. Ими даже объяснялись в любви, исполняя романс любимым, или посылая его строки в письмах.

Геннадий Егорович был отличный семьянин. Затертое вроде бы понятие, отдающее официальной характеристикой. Но как скажешь иначе? Да и по нашим расхристанным временам быть таковым — это почти подвиг, не правда ли?

Вместе с женой и дочками Геннадий Егорович много путешествовал: зимой на «Запорожце» Зудины отправлялись в лес, брали с собой лыжи, а летом на байдарке плавали по живописной реке Десне.

Судьба дала Нине Васильевне возможность еще раз увидеть мужа, позабывшего на кухне сверток со сменным бельем. Позвонила ему на работу, и они сговорились встретиться недалеко от Октябрьской площади.

Настала ночь, и транспорт не ходил. Ни автобусы, ни троллейбусы. Возвращаться домой Нине Васильевне пришлось на попутном грузовике. Сидя в кабине, она вспоминала, как муж обнял ее перед разлукой… О том, что поездка предстоит дальняя, сказать он не имел права.

За мужество и отвагу, проявленные при выполнении операции «Шторм-333», капитан Зудин Геннадий Егорович награжден орденом Красного Знамени.

ПОСЛЕ СМЕРТИ

Получив известия из Кабула, руководитель Седьмого управления КГБ генерал Алексей Дмитриевич Бесчастнов поставил задачу — оповестить семьи погибших товарищей, и это тяжкое поручение выпало на долю начальника отделения Дмитрия Аеденёва. Дело нужно было довести до конца.

— Я позвонил Литвинчуку, попросил, чтобы он взял с собой медсестру и необходимый набор успокоительных средств, послал за ним машину. Поехали к Зудину. Его жену Нину я знал хорошо, дружили семьями. Когда вошли в небольшую квартиру, где они жили, вся семья была в сборе — Нина, дочки, мать, отец.

Увидев меня, Нина каким-то шестым чувством поняла, что случилось нечто страшное:

— Нина, успокойся, не волнуйся… но я приехал к тебе с известием, что Гена погиб.

Естественно, слезы, рыдания. Дочки заплакали, мать — тоже. Медсестра Тамара Ивановна сделала Нине укол. Я сказал, что хоронить Гену необходимо 5-го или 6-го января. Попросил назвать кладбище. Когда Нина немного пришла в себя, назвала кладбище — Востряковское. Определились по времени.

Затем мы поехали к Волкову. Время было уже позднее. Я позвонил в дверь квартиры. Жена спрашивает: «Кто?» Я назвался, сказал, что с работы. Она меня плохо знала, но Дима ей рассказывал обо мне, т. к. мы жили рядом на улице Газопровода. Она открыла и сразу же спросила:

— Что случилось?

— Евгения Николаевна, Дима погиб…

У нее сразу же случилась истерика:

— Что вы наделали? Что вы с ним сделали?!

Дали таблетку, сделали укол. Потом пришли сестра и отец Димы. У Евгении Николаевны был сильнейший стресс. Она потом призналась мне, что ждала ребенка, а после известия о гибели мужа случился выкидыш. Они очень долго хотели этого ребенка, но все как-то не получалось, а тут такое страшное известие.

…Две трагедии, две смерти. Сначала похоронили Зудина, потом — Волкова. Поочередно справили поминки. На тот момент командир Группы «А» Г. Н. Зайцев находился в госпитале. Он попросил руководство, чтобы его отпустили на некоторое время, чтобы присутствовать на похоронах капитана Зудина.

Семье Геннадия Егоровича помогли получить квартиру на Ленинском проспекте, жене Волкова — с работой.

До конца жизни Евгения Николаевна так и не оправилась от пережитого горя. Раз в месяц она приходила в Ассоциацию «Альфа», которая базировалась тогда на Ленинском проспекте, получала общественную пенсию. Было заметно, что ее нервная система так и не восстановилась, и слезы всегда где-то близко, готовые в любой момент навернуться на глаза.

Владимир Николаевич Ширяев, ответственный секретарь, усаживал Волкову в кресло, поил неизменным чаем с сушками и расспрашивал о делах. Мелочь? Наверное. Но от такой «мелочи» всегда теплеет на душе.

Скончалась она осенью 2003 года после тяжелой и продолжительной болезни. Ушла тихо и незаметно — как, собственно, и жила.

Траурная церемония состоялась 8 ноября. Проститься с Евгенией Николаевной на Хованское кладбище в тот день пришли те, кто все эти годы находился рядом, кто помогал участием — Герой Советского Союза Геннадий Николаевич Зайцев, вице-президент Ассоциации «Альфа» Владимир Ширяев, ветераны спецподразделения.

Нина Васильевна Зудина с помощью боевых товарищей мужа смогла выстоять, не сломалась. Весной 2008 года она отметила свое 70-летие. Мужественно преодолевает недуги и невзгоды, а весной каждого года обязательно выезжает на Аллею памяти спецназа в подмосковных Снегирях, где среди «альфовских» деревьев есть одно, высаженное в память об ее муже. И рядом другое — «волковское».

— Пусть эта Аллея памяти спецназа остается такой же красивой, главное — чтобы она не разрасталась, чтобы не прибавлялись новые деревья, — говорит Нина Васильевна.

Декабрь 2009 года. Кульминацией мероприятий, приуроченных к 30-летию штурма дворца Амина, стал Вечер памяти, который прошел 26 декабря в «Зале славы» Музея Великой Отечественной войны. Его провела Ассоциация ветеранов спецподразделения «Альфа».

Представители разных поколений Группы «А» КГБ-ФСБ, собравшиеся на Поклонной горе, чествовали героев — участников операций «Шторм-333» и «Байкал-79». И хотя нынешнее государство решило, по понятным причинам, обойти стороной эту дату в отечественной и мировой истории, это нисколько не умаляет подвиг спецназа.

От имени родственников всех тех, кто стал первыми солдатами Афганской войны, выступала Нина Васильевна Зудина. Она и «Альфа» давно уже неразделимы.

«МНЕ ДО ВСЕГО ЕСТЬ ДЕЛО…»

Валентина ШАТСКИХ

Когда весной 2012 года мы узнали, что ветераны Группы «А», находившиеся в январской, девяносто первого года, командировке в Вильнюсе, объявлены в розыск по линии «Интерпола», я невольно подумала: «И Виталику выезд за пределы страны запретили». А потом одернула себя: «О чем это я? Ему давно власти Литвы ничего не могут запретить…» Главным виновником той трагедии мы считаем М.С. Горбачёва, с одной стороны, и людей из «Саюдиса», организовавших кровавую провокацию у телебашни — с другой. Показания, прозвучавшие во время недавнего суда над Альгирдасом Палецкисом, свидетельствуют о том, что мы всегда знали: сотрудники Группы «А» не стреляли в толпу, это делали совершенно другие люди.

Я искренне благодарна Владиславу Николаевичу Шведу и газете «Спецназ России» за то, что они не оставляют эту тему. Ведь она касается и нашего сына, вернувшегося из Вильнюса в гробу.

АВТОМАТ, СТИХИ И ГИТАРА

Сын никогда не знал покоя с самого раннего детства. Может быть, на его характер повлияла жизнь на пограничной заставе. Виталик (так мы его звали, чтобы не путать с папой — Витей) родился в Нахичевани. Рос в окружении солдат, военной жизни. Даже обеды я варила и носила на заставу — сын никак не хотел питаться дома, ел с бойцами за одним столом.

Самая любимая и первая игрушка — автомат, который ему подарил директор местного совхоза. А самое любимое его слово было «засисять». И он защищал всех: сестренку Машу, маму, папу, повара Володю, старшину Сашу… и всех, всех, кого он любил.

Подрастая, Виталик менялся на глазах: крепчал, быстро становился самостоятельным, но одна черта его характера оставалась неизменной — огромное желание помогать людям. Думаю, именно эта черта и привела его после десятого класса в пограничное училище, хотя он со своими способностями мог стать кем угодно. Спортсменом — имел первый-второй разряды по нескольким видам спорта. Педагогом — его очень любили младшие дети, и он очень хорошо руководил ими. Артистом — в школе и в училище на протяжении всех лет обучения участвовал во всех театральных мероприятиях. Музыкантом — практически самостоятельно освоил игру на гитаре и фортепиано. Поэтом — стихи писал с четвертого класса.

Виталик был всесторонне развитым юношей. Он говорил: «Знать и уметь все невозможно, но надо к этому стремиться!» И он осваивал рисование, игру в шахматы и нарды, волейбол, баскетбол, самбо, лыжи, столярное дело, фотографирование. Интересовался историей России и иностранными языками. Умел печь пироги и печенье, вязать на спицах и ремонтировать часы, коллекционировал марки и стрелял в тире, ходил в походы и плавал наперегонки с ровесниками.

А главное, он всегда знал, что будет военным. И никогда не изменял своей мечте, которую выразил еще в четвертом классе:

Я буду надежно границу

И ночью, и днем охранять.

Чтоб счастливо жить и трудиться

Могла наша Родина-мать…

Отец поддерживал его в этом стремлении: приучал сына к спорту, брал с собой на сборы в полевой учебный центр, «обкатывал» его танками, учил в походе выживать в экстремальных условиях. И сын старался подражать отцу — кадровому офицеру-пограничнику, мечтал носить фуражку с зеленым околышем и хоть раз пройти по Красной площади в одном парадном расчете с отцом.

Этой мечтой — стать военным — пронизаны многие его стихи. Вот строчки, написанные Виталиком в седьмом классе:

Родился человек на свет,

Промчится быстро много лет.

Как жизнь свою он проживет?

Как счастье в жизни он найдет?

Не так уж важно, как он будет жить,

Важней, каким он человеком, сможет быть!

В восьмом классе, учась в 763-й школе Бабушкинского района, Виталик подал документы в суворовское училище, но я сделала так, чтобы документы вернули (мне до сих пор стыдно за это). Сказать, что сын расстроился? Для него это была целая трагедия.

И вот — десятый класс. Выпуск. Все в школе знали: Шатских пойдет в пограничное училище.

Мой муж, Виктор Алексеевич, к тому времени служил в Московском Высшем пограничном командном училище имени Моссовета. Сын собрался поступать туда же. Однако документы у него не приняли. Это был 1986 год. Тогда существовал такой порядок: если отец служит в военном учреждении, то сын не имеет права устроиться туда на работу. А у нас перебарщивали и даже поступать учиться запрещали.

К слову сказать, через год этот несправедливый приказ отменили, но сын не стал переводиться, поскольку уже сдружился с ребятами в Голицынском пограничном училище. Вступительное сочинение на свободную тему он написал на пяти листах, в стихах: «Мне до всего есть дело…» Сейчас оно хранится в музее Пограничного института ФСБ.

И действительно, ему до всего было дело. Поэтому его любили и дома, и в школе — друзья и учителя, и в училище. Его невозможно было не любить. Виталик был очень общителен, заботлив, внимателен, готов всем и во всем помогать: на лыжном кроссе — тянуть отстающего товарища, в школе — отремонтировать с друзьями во время каникул свой класс, на детской площадке — играть с малышами, на праздничном вечере — быть массовиком-затейником. А если нужно, то спасти жизнь человеку.

«Кто, если не я?!» — сказал мне сын, когда, защищая от хулиганов девчонку у кинотеатра «Орион», получил ножевую рану руки.

И это был не единственный случай, когда сын, не думая о себе, бросался на помощь. Однажды с отцом они вытащили из опрокинувшегося и горящего грузовика водителя, потерявшего сознание. А через несколько минут после того, как они перенесли шофера в нашу машину, бензобак взорвался.

«СЛУЖИТЬ, А НЕ ОТСИЖИВАТЬСЯ»

После окончания училища Виталик собрался ехать в Среднюю Азию. На 4 августа 1990 года был уже куплен билет в Алма-Ата. Тогда сын признался: «Наверное, не повезло. Приезжали из Группы «А», отобрали нас четверых. Я думал, буду служить вместе с дядей Витей. Но что-то никаких запросов нет. Не судьба, значит».

«Дядя Витя» — это Герой Советского Союза генерал-майор Виктор Фёдорович Карпухин, бывший сослуживец и товарищ мужа. Высшую награду страны он получил в 1980 году за штурм дворца Амина в Афганистане.

2 августа пришла телеграмма: «Лейтенанту Виктору Шатских срочно явиться в училище». Никогда не забуду его радостной улыбки и горящих глаз, когда Виталик сообщил нам с мужем об этом. Таким я сына видела второй раз в жизни; первый — когда он поступил в военное училище.

У меня сжалось сердце. В тот вечер мы отметили это событие в тесном семейном кругу. Мы и невеста Виталика. Никто из окружающих не должен был знать, где предстояло служить сыну.

В училище Виталику вручили запрос-вызов в Группу «А». Генерал Виктор Карпухин старался вначале оставлять его «на хозяйстве». Говорил: «Посиди пока здесь, в Москве».

Предстояла очередная командировка — в Баку. Виктор Фёдорович зачитал список. Виталик услышал, что все ребята из его отделения летят, а он — нет. Сказал тогда Карпухину: «Дядя Витя, я пришел сюда служить, а не отсиживаться». И вылетел вместе со всеми.

Потом был Вильнюс. Штурм телебашни. И предательство Горбачёва, отказавшегося от «альфовцев», сказавшего: «Я их туда не посылал».

В прессе писали, что так же повел себя Председатель КГБ Виктор Крючков, но это не так. Несколько раз он принимал нас с мужем в своем кабинете. Владимир Александрович откровенно сказал нам: «Это мы виноваты, мы не спасли вашего сына. Я не могу говорить за президента, я говорю за себя. Послали его туда мы».

Спросил, чем он лично может помочь нашей семье. Мы с мужем попросили ввести в штат Группы «А» медиков — что и было сделано Крючковым.

— До Вильнюса мы с Виктором побывали в командировке в Баку, — вспоминает полковник в отставке Евгений Николаевич Чудеснов, — ни одной ночи не проходило без тревог; выезжали с оружием на задание, устраивали засады, задерживали по адресам «подрывные элементы». Работа была достаточно серьезной. Первое время я Виктора придерживал, оставляя на дежурстве. Однажды он зашел ко мне: «Евгений Николаевич, сколько можно! Я готов к работе. Очень прошу, не делайте из меня вечного дежурного». И в следующий раз я включил его в боевой расчет, и в Баку он проявил себя достойно.

Не знаю, как он вообще смог пробежать по коридору на первом этаже… Помню его слова, мы в тот момент повернули на лестницу второго этажа: «Евгений Николаевич, у меня что-то в спине…» — «Витя, что там может быть?» Первая мысль: пикой кольнули. В руках у митингующих были национальные флаги с заточенным металлическим концом на древке. Я приказал Саше Скороходову — «Посмотри, что там», а сам побежал наверх выполнять задание. Оказалось, рана несовместима с жизнью.

Нужно было экстренно вызвать «Скорую помощь». Кругом — толпа, люди орут. Выйти было сложно, могли растерзать. И тем не менее, Сергей Рассолов, было ему поручено, взял Виктора и отвез в больницу. Долго не знали, где он находится, не могли забрать тело. В этой ситуации Михаил Васильевич Головатов проявил свои «пробивные» и организаторские способности: сделал все возможное, чтобы вернуть Виктора. Вспоминать это очень тяжело!

Что касается собственно специальной операции, то она была проведена четко и по плану. Каждый знал свой маневр, куда идти и какую дверь открыть. Когда мы вернулись домой, то на аэродроме никто нас толком не встретил, только отец Виктора — полковник-пограничник Шатских Виктор Алексеевич и наш командир, Виктор Фёдорович Карпухин. Он его знал с детства, он его и привел в подразделение, — вспоминает Евгений Николаевич.

«А Я ХОЧУ В ПУРГУ, В ЦУНАМИ»

После гибели сына многие газеты писали, что литовцы возненавидели наших ребят. Это неправда! Нам с мужем приходили письма, посылки и денежные переводы из Вильнюса, от частных лиц и трудовых коллективов заводов и фабрик. Нам выражали соболезнования и приглашали в гости. Честные и неравнодушные люди знали, что все произошедшее тогда — это подлая провокация.

Когда Виталик поступил в военное училище, я подарила ему книгу о пограничниках и подписала: «Моему сыну. Дерзай! И помни — мужество рождается в борьбе». И вот, уходя на последнее дежурство, он принес мне ее и сказал: «Мамуль! Пусть она полежит у тебя. И еще давай договоримся. Ты у меня сильная женщина. Ты знаешь, где я служу. Если когда-нибудь со мной что-то случится, дай мне слово — ты не будешь никому показывать своих слез. Ладно, мамуль?» — «Ладно! Не обещаю, но попробую». Почему я так сказала, не знаю до сих пор. Зачем мне нужна была «эта проба»? Позже узнала, что накануне этого разговора один из его друзей был ранен.

Я вспомнила этот разговор, когда сын погиб. Страшно об этом рассказывать. Еще страшнее было это узнать!

Смерть сына также тяжело переживала его невеста Наташа и ее семья. Виталик собирался расписаться в январе, у них уже было подано заявление в ЗАГС. В одном из писем сын сообщал, что Наташа согласилась стать его женой, несмотря на то, что служба у него непростая…

Похоронили сына тихо, на Волковском кладбище в Московской области. Тогда особо нельзя было афишировать место службы сына. На памятнике написали отрывок из его стихотворения:

Мы, не зная покоя,

Охраняем, покой,

Но судьбы для себя

Не искал я другой.

Ежегодно в день гибели Виталика и на день его рождения на могилу приезжают «альфовцы», друзья по школе и пограничному училищу.

Прошло двадцать с лишним лет. Иногда забываешься в работе, а останешься одна, или когда на улице, в транспорте, увидишь похожего на сына мужчину, то ком подкатывает к горлу.

В семье мы никогда не помещали фотографию Виталика в траурную рамку — для нас он всегда живой. Отмечаем день его рождения, он очень любил этот свой праздник. Я часто беседую с ним, и мне кажется, будто Виталик находится в долгой командировке. Во всяком случае, мне так легче.

В июле 2003-го не стало мужа, Виктора Алексеевича. Его последняя должность — начальник отдела заграничных представительств Главного управления пограничных войск, полковник. После отставки работал в системе негосударственной безопасности и Консультативном совете ФСБ.

…Это произошло 28 июля, в день тридцать пятой годовщины нашей свадьбы. Утром Виктор Алексеевич поехал на работу, хотя шел третий день его отпуска. Сказал мне и дочке: «Готовьте праздничный ужин, будем отмечать юбилей. Сегодня — на даче, а в субботу соберемся в ресторане».

Обещал вернуться к вечеру, но — не приехал, его мобильник не отвечал. Мы с дочерью обзвонили всех знакомых. А ночью приехал друг нашей семьи Саша Скороходов, он был с сыном в Вильнюсе, и сказал: «По закону подлости я держал вашего сына на руках, а теперь я же принес вам такую весть».

Потом через час приехал бывший командир «Альфы» М.В. Головатов, у которого работал муж, и тогдашний начальник Управления «А» генерал Андреев Валентин Григорьевич. Оказалось, Витя умер в дороге — в сердце пошел тромб. В последний момент, как мне рассказали люди, сидевшие с ним в салоне автомобиля, муж успел перестроиться из третьего ряда в первый. Притормозил, съехал на обочину, едва произнес: «Что-то мне плохо» — и тут же потерял сознание…

После гибели Виталика наша дочь Мария тоже пошла на службу в органы госбезопасности. Сейчас она старший лейтенант, окончила Академию ФСБ.

Мне говорят:

«Иди за мной…

И будешь счастлив вместе с нами…»

Но ведь они ведут домой:

К сестре, к отцу, к любимой маме,

А я хочу в пургу, в цунами…

И в этом был весь наш сын. Наша семья — и по линии мужа, и мои родственники — честно служила Родине, защищала ее на фронтах Великой Отечественной войны и в мирное время. И другой жизни мы себе не представляем.

В одной из передач «Зеркало», которую вел Сванидзе, мы с мужем встретились с послом Литвы в России. Он ждал, что услышит от нас проклятия в адрес литовцев, но я сказала, что виноваты в этой провокации не простые люди, русские или литовцы, и не сотрудники «Альфы». Как говорится, «паны дерутся — у холопов чубы трещат!»

Считаю, что главную вину трагедии нашей семьи несет М.С. Горбачёв, бывший президент СССР. Он предал не только «альфовцев», но и весь народ. Ну да Бог ему судья.

ЗАСАДА В ТАРСКОМ УЩЕЛЬЕ

Владимир СЕМИРЯГА

Никогда еще не было такого, чтобы от рук террористов был убит вице-премьер России — это случилось летом 1993 года на Северном Кавказе. Прикрывая его, был смертельно ранен сотрудник Екатеринбургской «Альфы» старший лейтенант Виктор Кравчук. Вместе с ними погиб командир 42-го армейского корпуса генерал-майор Анатолий Корецкий.

Так и идут они теперь по жизни: «наместник Империи», как называли Поляничко, и офицер «Альфы», до конца выполнивший свой долг.

Покушение произошло у переправы через безымянную речушку, рядом с густым буковым лесом, взбирающимся на гору. Едва «Волга» притормозила у переправы, раздались автоматные очереди. Как потом установило следствие, огонь велся с трех сторон, крест-накрест. Видимо, действовали профессионалы, и остаться в живых у пассажиров автомобиля шансов не было.

«НАМЕСТНИК ИМПЕРИИ»

К моменту покушения Виктор Поляничко был известным политическим деятелем, с его мнением считались в Кремле. Его звезда взошла на каменистой, выжженной солнцем земле Афганистана, где он с 1985-го по 1988 год являлся политическим советником Бабрака Кармаля и Наджибуллы.

Именно Поляничко был одним из тех, кто разрабатывал политику национального примирения, которая сначала получила широкую народную поддержку и привлекла внимание многих стран Третьего мира, но затем была дискредитирована непоследовательными и, в отдельных случаях, провокационными действиями со стороны некоторых лидеров ДРА и НДПА.

После возвращения из командировки в Афганистан Поляничко, брошенный партией на урегулирование межнациональных конфликтов, продолжил свою деятельность «пожарного». Решением Политбюро ЦК его направили на Кавказ Председателем Республиканского оргкомитета по Нагорно-Карабахской автономной области (ИКАО).

Последняя должность — глава временной администрации в зоне осетино-ингушского конфликта.

«В ходе нашей встречи я не раз обращал внимание на то, что разговаривал Виктор Петрович громче, чем следовало бы при общении трех человек, — отмечает В. В. Кривопусков, занимавший должность начальника штаба Следственно-оперативной группы МВД СССР в ИКАО. — Это, видимо, у него так проявлялись последствия от недавней контузии. В Карабахе армянами на него было совершено три покушения. Первый раз его служебный автомобиль на горной дороге столкнули грузовиком в пропасть. Поляничко в машине в тот момент не было.

В следующий раз на железнодорожной станции Степанакерт был взорван штабной вагон, в котором он должен был находиться, но перед взрывом Поляничко вышел из него за несколько минут. Третье покушение чуть не стоило ему жизни. Во время очередного совещания Оргкомитета по ИКАО в кабинет из парка, расположенного напротив, выстрелили из гранатомета. Только чудо спасло Виктора Петровича и других участников совещания. Он был сильно контужен, что отразилось на его слухе».

Все эти акции свидетельствовали об упорном стремлении определенных сил убрать Поляничко из Нагорного Карабаха, причем убрать любой ценой.

В хмельном августе 1991 года Поляничко поддержал ГКЧП, назвав его «обнадеживающей структурой». Кем был этот незаурядный политик? Аппаратчиком, цековским работником? Но погиб он, как солдат, героически, находясь не в уютном чиновничьем кабинете, а на передовой линии, на обагренном кровью Кавказе. Поляничко мог спокойно жить дома, с семьей, которую очень любил. Но не мог усидеть, рванул по собственному желанию на Северный Кавказ. Его душа всегда искала горячие точки.

По своему складу Виктор Поляничко являлся, несомненно, государственным деятелем имперского типа. Был верным солдатом, искренне любившим людей и умевшим дружить с ними. Он исповедовал Россию — ее мир и благополучие.

«Этот крепко сбитый мужчина с тяжелым, волевым лицом и обаятельной улыбкой умел заставить слушать и слышать себя, — пишет Герой Советского Союза Геннадий Зайцев в книге «Альфа» — моя судьба». — Пресса окрестила Поляничко «вице-премьером в камуфляже», и эта внешняя характеристика очень точно соответствовала его сути — и как политика, и как человека. Он был настоящим патриотом, сторонником единой и неделимой России».

В своей последней должности Виктор Поляничко успел поработать чуть больше месяца. Он сразу же стал принимать меры, чтобы стабилизировать обстановку в зоне осетино-ингушского конфликта. Ему, как русскому человеку, было стыдно за бездарную политику российского руководства не только в зоне конфликта между ингушами и осетинами, но и в целом на Кавказе. «Нет у нас четко разработанной политики, учитывающей особенности и условия каждого региона, — размышлял Поляничко. — Да откуда ей взяться, если страной управляют бездарные и далекие от политики люди?»

Обращает на себя внимание такое важное обстоятельство: Поляничко пытался проанализировать механизм финансирования восстановительных работ в Пригородном районе. То есть он хотел разобраться, куда и по каким каналам бесследно исчезают огромные суммы, выделяемые федеральным центром.

1 августа Виктор Поляничко направился на переговоры с ингушским полевым командиром и председателем Джейрахского сельсовета Цуровым.

Дело было так. 26 июля 1993 года группа разведывательного батальона спецназа внутренних войск МВД была блокирована ингушами в Джейрахском ущелье. Они потребовали от военных сдать оружие. Чтобы не пролилась кровь мирных жителей ближайшего селения, командир подразделения приказал своим бойцам сложить оружие.

Кровопролитие было предотвращено, но инцидент с разоружением элитного российского отряда наделал много шума. Первым делом, конечно, нужно было вернуть оружие. Боевики потребовали выкуп в размере чуть более четырехсот миллионов рублей. Глава Ингушетии Герой Советского Союза Руслан Аушев добился уменьшения суммы и готов был выступить посредником.

Перед началом переговоров Поляничко должен был встретиться с начальником «Управления охраны» Северной Осетии Бибо Дзу-цевым, чтобы обсудить с ним детали выдачи оружия, а также уговорить его не вмешиваться в ход операции. Не исключено, что эта информация была специально вброшена в те дни, чтобы пустить следствие по ложному следу.

О месте переговоров знали только сам Поляничко, генерал Корецкий и представители ингушской стороны. Впрочем, утечка информации могла произойти непосредственно из рабочего помещения вице-премьера. Как отмечает Геннадий Николаевич Зайцев: «Уже после покушения в его кабинете был обнаружен «жучок», изготовленный из бытового микрофона высокого качества. Он-то, возможно, и был использован для получения секретных данных о времени и месте предстоящей встречи».

Поляничко, Корецкий и охрана выехали в село Тарское, бывший казачий хутор, где были намечены переговоры. В состав колонны входили три БТРа, УАЗ-469 с сержантом и солдатом и «Волга». Виктор Кравчук находился на правом переднем сиденье, младший лейтенант Андрей Кондратьев — за рулем, вице-премьер Поляничко и генерал Корецкий разместились сзади.

Сразу же после покушения возникло много вопросов. Например, почему по дороге отстали БТРы сопровождения? Авторы многих публикаций усматривали в этом факте явное свидетельство заговора против Поляничко.

«Машину Поляничко сопровождал лишь «уазик» с охраной из состава Группы «Альфа», — сообщалось в прессе. — По одной версии, маршрут был кем-то изменен, и бронегруппа отстала, по другой — ее не было вовсе».

Кстати, именно в тот день «альфовцы» находились в машине с оружием, но без бронежилетов. Нарушение правил безопасности? Несомненно. Вот только вызвано оно было настоятельным желанием самого вице-премьера, который хотел таким образом продемонстрировать мирные намерения федеральной власти.

Когда за очередным поворотом БТРы сопровождения пропали из поля зрения сотрудников «Альфы», Виктор Кравчук сообщил об этом Поляничко, но тот, видимо, увлеченный предстоящими переговорами, отмахнулся:

— Ничего, догонят! Мы не можем опоздать на эту встречу, нас не так поймут.

Корецкий согласно кивнул головой, и «Волга» на прежней скорости рванула к роковому отрезку пути, разделившему сидящих в машине мужчин на одного живого и трех мертвых. Кравчук внимательно смотрел по сторонам, досадуя на нетерпение Поляничко и неопытность водителя головного БТРа, который, очевидно, оказался не в состоянии выдержать заданного темпа движения».

ГОРЯЧИЙ РЕГИОН

Прервемся на некоторое время. В свои тридцать три года Виктор Кравчук был опытным оперативным работником и прекрасно понимал, чем может закончиться бешеная езда в зоне вооруженного конфликта без прикрытия бронетехникой.

Родился Кравчук 8 мая 1960 года на Украине в городе Черновцы. После службы в армии работал шофером в областной станции переливания крови. В апреле 1981 года перешел на работу в местное Управление КГБ, тоже водителем.

В октябре 1982 года Кравчук перебрался на Урал, и когда в Свердловске создавалось региональное подразделение Группы «А», вошел в его первый состав. В 1990 году окончил местный юридический институт по специальности «правоведение».

На Урале 14-е отделение «Альфы» было создано приказом Председателя КГБ СССР Владимира Крючкова № 0031 от 3 марта 1990 года. Первый командир — Сергей Александрович Журавлёв.

Приказом по ГУО № 0102 от 29 декабря 1992 года отделения в Хабаровске, Екатеринбурге и Краснодаре с полным штатом были переданы в Министерство безопасности. Обратное перемещение произошло 12 февраля 1994 года (приказ № 015), и эти три региональных отделения вошли в состав ФСК.

В первых числах июня 1993 года вместе с двумя сотрудниками екатеринбургской «Альфы» Кравчук был направлен на Северный Кавказ — в зону осетино-ингушского конфликта. В командировку его провожали жена Татьяна, сын Денис и дочка Ирина.

Кравчука назначили старшим группы охраны главы временной администрации. Также сотрудники Группы «А» работали с генерал-полковником Юрием Шаталиным. С согласия офицеров их командировка в «горячей» точке дважды продлевалась.

Теперь вернемся в Тарское ущелье…

Поляничко посмотрел на часы и досадливо поморщился:

— Опаздываем!

Обратившись к водителю, он приказал обогнать УАЗ, который, по его мнению, ехал не так быстро. Спорить с суровым вице-премьером, да еще в такой момент — последнее дело. «Волга» совершила обходной маневр и пошла первым номером, оставшись уже даже без видимости прикрытия.

В полутора километрах от развалин поселка Южный машины поджидала засада. Террористы, расположившись в середине прямого участка дороги между двумя резкими поворотами, изготовились к нападению. Вот на большой скорости показались «Волга», за ней УАЗ — и почему-то без сопровождения БТРов. Лучшей ситуации для совершения диверсии трудно было придумать.

Машины стремительно приблизились к месту засады. Из леса с близкой дистанции ударил пулемет, застрочили автоматы. Огонь велся с трех точек. УАЗ был сразу же выведен из строя, а «Волга», превращенная в решето, съехала в кювет и ткнулась в протекавший по нему ручей.

Несмотря на ранения в ноги, боец из «уазика» кинулся к «Волге», где отстреливался Виктор Кравчук, сам получивший пять пуль в ноги и одну в живот. Офицер «Альфы» приказал солдату вернуться и вызвать по рации помощь.

Вместе с младшим лейтенантом Кондратьевым, у которого были ранены обе руки, Кравчук в горячке попытался вытащить из кабины Виктора Поляничко. К этому моменту вице-премьер уже скончался. Позднее судебные эксперты насчитают в его мощном теле пятнадцать огнестрельных ран. Генерал Корецкий, потерявший сознание от ранения, оказался придавлен телом Поляничко.

Лейтенант Андрей Кондратьев, сидевший в тот день за рулем «Волги», рассказывал:

— Группу прикрытия на «УАЗе», следовавшую за нами, сразу отрезали. Мы сбавили скорость, развернулись, чтобы проскочить пригорок, откуда по нам вели огонь, но тут меня ранило в плечо. Поляничко, приоткрыв дверцу, крикнул: «Прекратить огонь!» В ответ очередь. Пули попали ему в грудь, живот и левое бедро, он скончался на моих глазах. Корецкому я хотел помочь перевязать раны, но и он умер от большой потери крови. Сделав свое дело, бандиты ушли на машине…

Вскоре на месте происшествия уже находился Бибо Дзуцев и осетинские милиционеры. Сам террористический акт произошел между 16.30 и 17.00. Примерно через сорок пять минут район, прилегающий к месту происшествия, патрулировался армейскими вертолетами. Казалось, преступники будут обнаружены и уничтожены, однако, этого не произошло. Оперативно-войсковая операция по блокированию зоны, где могли скрываться боевики, была прекращена.

Несмотря на усилия врачей, Виктор Кравчук скончался в госпитале после четырехчасовой операции, причина — большая потеря крови и повреждение поджелудочной железы. Его похоронили в Екатеринбурге. Указом Президента Ельцина № 1205 сотрудник Группы «А» был награжден орденом «За личное мужество». Его товарищ, младший лейтенант Андрей Кондратьев, получил медаль «За отвагу»; впоследствии он почти год находился на излечении в госпитале имени Бурденко.

Виктор Поляничко погребен на Новодевичьем кладбище в Москве. Посмертно он также был отмечен орденом «За личное мужество». Его именем названы средние учебные заведения в Орске и Магнитогорске, он — почетный гражданин Оренбурга, Орска и Гая.

Покушение на него является самым громким преступлением «смутного десятилетия», какими оказались для России 1990-е. Власть показала свою беспомощность, неспособность в поиске и наказании виновных. Это бессилие или же нежелание «копать глубоко» стало своего рода сигналом к действию, спровоцировав волну террора по всему Северному Кавказу.

Кстати, очевидно те же силы, стоявшие за покушением на Поля-ничко, пытались устранить нового представителя Москвы. Или же только постращали, дали понять, как нужно вести себя.

— Мы сменили группу, в которой был Витя Кравчук, — говорит депутат Государственной Думы полковник Игорь Баринов, ветеран екатеринбургской «Альфы». — В нашу задачу входила охрана первых лиц. В тот день мы возвращались после переговоров из Джей-рахского ущелья. Я сопровождал в автомобиле нового главу администрации генерал-полковника Юрия Шаталина. Начался обстрел нашей колонны. Боевики воспользовались тем, что уже темнело. В тот момент у меня не было никаких посторонних мыслей, все делалось на автоматизме. Водитель до упора нажал на педаль газа, а я в окошко начал отстреливаться. Доехали мы тогда до места назначения благополучно.

По мнению генерала Анатолия Куликова, Поляничко, будь он жив, мог бы очень серьезно повлиять на разрешение чеченского кризиса: «Во всяком случае, когда мы с ним разговаривали о лидере чеченских сепаратистов Джохаре Дудаеве, Виктор Петрович как-то очень спокойно улыбнулся и сказал вещие слова: «Ну, а что он, этот Дудаев, русского языка, что ли, не понимает?» Эту фразу Поляничко следовало понимать так: можно договориться и с Дудаевым, если выбрать правильную тональность и не пережимать с ультиматумами».

КОМАНДИРОВКИ НА ВОЙНУ

Несколько слов о екатеринбургской «Альфе». В 1997 году в результате реорганизации, когда все местные подразделения, структурно входившие в АТЦ, а затем в Департамент по борьбе с терроризмом, переходят в подчинение территориальным органам госбезопасности, она получила статус Регионального отдела специальных операций (РОСО).

Сотрудникам спецназа приходилось проводить задержания представителей О ПС, торговцев наркотиками, оружием, радиоактивными изотопами, изумрудами и драгоценными металлами. Стране были возвращены ценности на сотни миллионов рублей, изъяты десятки единиц огнестрельного оружия.

С началом Второй Чеченской кампании уральцы вахтовым методом работают на Северном Кавказе. Они участвуют в захватах и уничтожении главарей бандитского подполья и зарубежных наемников, освобождении заложников, изъятии оружия и взрывчатых веществ, охране оперативных сотрудников и государственных чиновников.

10 мая 2001 года в Грозном при силовом обеспечении оперативно-розыскных мероприятий были смертельно ранены майор Дмитрий Животков и старший лейтенант Александр Гуменюк. Оба офицера были награждены орденами Мужества — посмертно.

В декабре 2011 года именем Александра Гуменюка названа средняя общеобразовательная школа № 97 в поселке Исток под Екатеринбургом. На церемонии присутствовали родители, жена Светлана, руководители и сотрудники спецподразделения «Альфа», учителя и ученики школы, его одноклассники, десантники, ветераны-«афганцы» и жители поселка Исток.

Ежегодно весной в школе проходят линейки, организуется турнир по мини-футболу на Кубок Памяти офицера Группы «А». С 2005 года сотрудники Регионального отдела специального назначения УФСБ по Свердловской области — шефы школы № 97.

Майор Владимир Ермолин погиб 22 февраля 2002 года. В тот день боевики обстреляли в столице Чечни машину с сотрудниками ФСБ, работавшими в республике. От полученных ран на месте скончался сотрудник екатеринбургской «Альфы» и еще двое контрразведчиков.

… Начатое в 1990 году боевое дежурство продолжается. На сегодняшний день екатеринбургский РОСИ является одним из наиболее боеспособных и опытных подразделений Урала.

В ПРИЦЕЛЕ ГОРЯЧЕЙ ОСЕНИ

Ольга ЕГОРОВА

Не нужно напоминать, что «Альфа» славна своими героями — и теми, кто здравствует, и теми, кто погиб, до конца выполнив свой долг. Их имена навсегда вписаны золотыми буквами в историю отечественного спецназа. Среди них имя младшего лейтенанта Геннадия Сергеева занимает особое место.

Гена погиб фактически на переломе эпох, который полыхнул в столице локальной гражданской войной, — и стал в подразделении первым Героем Российской Федерации. Его именем в Москве назван военно-патриотический клуб, созданный весной 2011 года в Кадетской школе № 1784, что на Беговой.

«ВСПОМИНАЮ ВСЁ САМОЕ ХОРОШЕЕ»

В 1993 году Борис Ельцин пообещал «горячую осень». И она действительно выдалась такой, горячей от танковых залпов, когда прямой наводкой был расстрелян непокорный Дом Советов, и — кровавой.

До этого в Группе «А» было четверо «двухсотых».

В декабре 1979-го при штурме дворца кровавого диктатора Амина в Кабуле пали смертью храбрых капитаны Дмитрий Волков и Геннадий Зудин.

1 августа 1993 года в Тарском ущелье — это зона осетино-ингушского конфликта — вместе со своим напарником принял неравный бой, прикрывая вице-премьера России Виктора Поляничко и сопровождавших его лиц, старший лейтенант Виктор Кравчук — офицер свердловской «Альфы».

И вот четвертая невосполнимая потеря… И где? Практически в самом центре Москвы, на Красной Пресне. Тогда это казалось немыслимым, невозможным. Ведь в августе 1991 года удалось избежать большой крови. Казалось, и этот «момент истины» будет разрешен политиками мирным путем без военно-шоковой «терапии». Нет, чуда не произошло. Криминально-олигархическому режиму и группам его поддержки нужно было одним ударом покончить с двоевластием, и антиконституционные действия не замедлили быть.

Так, оказавшись на лезвии острейшего политического кризиса, оперуполномоченный 1-го отдела Группы «А» Геннадий Сергеев, спасая раненого десантника (имя которого нам неизвестно), стал Героем России. И символом той роли, которую, без какой-либо подготовки, на импровизации, довелось отыграть подразделению. Приказ был выполнен, но по-своему. Без крови.

До Сергеева в Группе «А» кавалерами высшей награды страны стали Виктор Фёдорович Карпухин (1980 г.) и Геннадий Николаевич Зайцев (1986 г.). Но то были награды страны, ставшей к тому моменту уже безвозвратной историей. Хотя формально, юридически, она была ликвидирована в декабре 1991 года, после Беловежского сговора, но в виде Съезда народных депутатов России и Советов на местах просуществовала до расстрельного октября 1993-го и умерла, по сути, насильственной смертью.

В те страшные для всех неравнодушных людей дни Лена Сергеева, жена погибшего офицера Группы «А», вела дневник. Каждый, кто оказывается в состоянии сильнейшего эмоционального потрясения, интуитивно сам находит способ или возможность приглушить горе. Кто-то ломается, а кто-то выдерживает испытание. И тогда остаются такие пронзительные строки…

«Пятница. Похороны. К одиннадцати часам поехали на панихиду. Рядом со мной сестра и Марина Окунькова. Входим в «шестигранник» (Ритуальный зал на Пехотной улице — О. Е.). Глаз стараюсь не поднимать, боюсь, что не выдержу. Смотрю в гроб, вижу мужа, совсем еще молодого. Обескровленное, бледное лицо, волосы ежиком, ресницы плотно закрыты, нос прямой, тонкий, застывшие губы. Лицо спокойное, волевое, не искаженное болью. Гена в своем любимом костюме — «двойке» в полоску и в белой рубашке. Кладу руку на лоб. Лицо очень холодное, застывшее. Провожу рукой по пушистым Генкиным волосам, вспоминаю все самое хорошее, что связывало меня с любимым мужем.

Вспоминаю его добрую улыбку, упрямый взгляд, характер. После его смерти во мне что-то перевернулось. Я стала смотреть на мир совсем другими глазами. Я горжусь тобой, мой муж. Цветов было море. Нежные цветы, положенные в гроб, вянут прямо на глазах.

Сашок смотрит на папу, не отрываясь, тяжело вздыхает. После прощания поехали к дому, народу очень много, человек сто пятьдесят. Пришли сослуживцы, друзья, одноклассники, директор школы, где Гена учился. На кладбище гроб несли под музыку очень медленно. Подходим к могиле. А погода стоит прекрасная, светит солнце, еще так недавно мы гуляли вместе в парке. Говорили очень много хороших слов, сказал несколько слов и священник. В руке у каждого горела поминальная свеча.

Стали прощаться. Я поцеловала последний раз своего мужа в холодный лоб и запомнила навсегда дорогие черты, все морщинки на застывшем лице. Гроб опустили в могилу, троекратный салют из автоматов дал особый караул Кремлёвского полка. Так закончилась церемония погребения. Солдаты маршем, под оркестр, прошли около могилы».

ПОСЛЕДНЯЯ ОСЕНЬ

Геннадий родился в Москве 17 августа 1964 года. Отец, Николай Семёнович, работал недалеко от Рогожской заставы на знаменитом металлургическом заводе «Серп и Молот», в литейном цеху.

Фронтовик. Гвардии старший сержант. Войну встретил на западных рубежах страны, а до этого прошел финскую кампанию. Сражался в составе 11-го Гвардейского танкового корпуса. Трижды был ранен, дважды — тяжело, четыре раза горел в танке. Был отмечен орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды, медалью «За отвагу» и другими наградами. Войну закончил в поверженном Берлине.

Последняя запись в трудовой книжке — «вальцовщик горячего проката»; простой металлург и при этом рабочий высокой культуры и твердых принципов. Не пил и не курил. Жизнерадостный, подвижный. И даже в госпитале, куда Николая Семёновича привезли фактически умирать, он не мог усидеть в палате и удивлял врачей своим зарядом энергии, общительностью. Умер во сне 8 сентября 2005 года… В последний путь от Сообщества Группы «А» его провожал вице-президент Сергей Поляков.

Мама — Агриппина Дмитриевна. Труженик тыла и ветеран труда. Работала в НИИ графита на опасном производстве, в рентген-лаборатории. Сама из многодетной семьи, после войны приехала из Рязанской области, своей малой Родины, на восстановление столицы, да так в Москве и осталась. Вместе с мужем она воспитала троих детей: Валерия, Нину и Геннадия.

Характерный момент: после выхода на пенсию Агриппину Дмитриевну пригласили на должность заведующей ведомственной гостиницей НИИ графита, зная ее честность и принципиальность.

…Гена рос физически крепким, развитым парнем — рост метр восемьдесят пять. Учился в средней школе № 421 (ныне Центр образования № 1852), в районе Перово. К спорту его приучил отец, в прошлом боксер-любитель, а позднее преподаватель физкультуры — Владимир Викторович Каштуров.

— У нас он был классным руководителем, — рассказывает Елена Сергеева. — Очень деятельный был человек, все свои силы отдавал школе. Когда в 1990 году его избрали директором, наша aima mater буквально преобразилась. И скончался он в ее стенах. Скоропостижно… инсульт. Можно сказать, на боевом посту. Как наш вице-президент Ассоциации «Альфа» Владимир Николаевич Ширяев. Об этих незаурядных людях у меня остались самые теплые воспоминания.

После школы Геннадий поступил в техническое училище № 38. Окончил его в 1982 году по специальности «монтажник радио-аппаратуры и приборов». Армию отслужил в спортивной роте, дислоцированной в Коврове Владимирской области. После демобилизации работал в столичном НИИ «Импульс».

14 июня 1986-го возникла новая семья — первая школьная любовь переросла в крепкие семейные отношения, среди гостей на свадьбе был и любимый учитель Владимир Каштуров.

А в декабре 1987-го у Сергеевых родился сын Саша.

На работу в органы государственной безопасности Геннадий пошел по собственному желанию, в 1986 году, и был определен в Пятнадцатое Главное управление, отвечавшее за спецобъекты и подземную Москву.

Однако Геннадию, кипучая натура которого жаждала другой деятельности, хотелось боевой работы для «настоящих мужчин». Так, незадолго до развала Союза он оказался в легендарном разведывательно-диверсионном спецподразделении «Вымпел».

В этом ему поспособствовал Александр Михайлович Платонов — муж старшей сестры Нины, в прошлом пограничник, ныне полковник ФСБ в отставке. Вообще, это у них семейное: сама Нина является офицером ФСБ запаса. Геннадий всегда брал с них пример, мечтая обеспечивать безопасность страны. Так же он равнялся на старшего брата Валерия, проработавшего многие годы в системе связи.

Старый «Вымпел» по праву называют спецназом Холодной войны. Он был предназначен для действий мелкими группами в тылу НАТО в «особый период». Новой мировой войны, к счастью для всех, не случилось, и «Вымпел» использовали не по прямому назначению, в том числе в горячих точках на территории Советского Союза.

Сергеевы жили тогда недалеко от метро «Шоссе энтузиастов», оттуда до Балашихи, где расположена база «Вымпела», Геннадий добирался на автобусе.

— Гена, ну как тебе служится в «Вымпеле»? — однажды поинтересовалась Лена у мужа, который не распространялся о работе.

— Тебе нравится? Расскажи.

— Вообще-то, да. Лучше, чем в пятнадцатом главке. Но что-то не то, понимаешь…

По ее словам, муж очень переживал по поводу распада Советского Союза. Человек он был открытый и неравнодушный к судьбе своей страны.

В январе 1992 года, успешно сдав все нормативы и тесты, пройдя собеседования, Сергеев был зачислен в состав Группы «А». К тому времени она, будучи выведена из структуры Министерства безопасности, организационно входила в состав Главного управления охраны (ГУО) России.

— Мы пришли в подразделение практически одновременно, — рассказывает вице-президент Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» Алексей Филатов. — Оба из «пятнашки». Это сразу сблизило нас. Помню, тренируясь вместе, я как-то поинтересовался: «Ген, а почему ты решил попробовать себя именно в «Альфе»? Чем тебя не устраивает «Вымпел»? Крепкое, элитное подразделение». Тот ответил, что в Группе «А» мужики постоянно участвуют в реальной боевой работе, не вылезают из командировок. Потому он и сделал все, чтобы попасть именно сюда.

Здесь, в подразделении, Геннадий действительно нашел себя. Все соответствовало его духу и устремлениям — задачи спецподразделения, связанные не с диверсиями, а освобождением заложников, отношения в коллективе, взаимовыручка, командный подход. С середины 1980-х страну стала накрывать волна террора, так что работы для Группы «Альфа» хватало.

Спортивный, собранный и подтянутый, исполнительный и добросовестный, отличный стрелок, каратист — таким Геннадий Сергеев запомнился товарищам и командирам. Набирался опыта, неоднократно участвовал в оперативных мероприятиях.

— Муж был настоящим фанатом спорта, — улыбается Аена. — В любую погоду, будь-то дождь или снег, или после праздника, ровно в семь часов утра он обязательно отправлялся на пробежку в лес. Там подтягивался на турнике, делал растяжку. И — домой. Этому своему каждодневному правилу Гена старался не изменять.

А еще он мечтал учиться. В сентябре 1993-го поступил в Академию Министерства безопасности РФ. Характерна тема сочинения, которую он выбрал: «Всякий человек по делу узнается».

…То воскресенье Геннадий, как обычно, начал с пробежки и зарядки в лесу. Вернулся домой часов в двенадцать. Решили все вместе прогуляться в Измайловском парке — с самого утра горожан радовала чудесная погода. Светило солнышко, сухие листья шуршали под ногами… Лена с мужем сидели на лавочке и наблюдали за пятилетним Сашкой, который, играя, бросал в озеро камушки.

Вдруг Гена заторопился домой и сразу же включил телевизор. Услышав горячие новости, собрался на работу, несмотря на отпуск. Поцеловал жену: «Давай попрощаемся». Надел свою старую кожанку, теплый свитер, кроссовки. Уходя, сказал: «Если меня убьют, все мои вещи отдашь сыну». Лена разволновалась не на шутку, сдерживалась еле-еле, чтобы не расстраивать мужа.

И потянулись тревожные сутки…

Не знаю, как это назвать — мистика или что-то еще, но торопясь уйти в тот день на работу в подразделение, Сергеев раза три возвращался: то забывал документы, то ключи… Вот и не верь после этого в приметы. А еще сны!

Дня за три до гибели Гена со смехом рассказывал жене, что во сне он моет полы в собственной квартире, а на диване сидят его товарищи и коллеги. Лена делилась явью-сном, в котором периодически появлялась и пропадала черная роза. Прямо на ковре — над их кроватью. Казалось, вот она, протяни руку.

«4 октября. Понедельник. Около одиннадцати зазвонил телефон. Это был муж. «Лена, как у вас дела?» Я отвечаю, что все в порядке. «Вечером на улицу не выходите, к окнам не подходите. Дверь никому не открывайте. Берегите себя». Я еще спросила, где он сейчас находится. Гена: «Я не могу сказать и когда вернусь — не знаю. Все, Леночка! Тут еще ребятам нужно позвонить».

Это были последние слова, которые она услышала от мужа. Около трех часов дня в новостях сообщили, что Группа «Альфа» пошла на штурм Белого дома. Один ранен, один убит…

«ЮРИЙ НИКОЛАЕВИЧ, МЕНЯ ЗАЦЕПИЛО»

Лена тогда не знала и не могла знать, что командиры Группы «А» напряженно искали выход. С одной стороны — жесткий приказ закусившего удила «царя Бориса», с другой — люди, собравшиеся в здании Верховного Совета. Обученные, готовые к бою. Так, по крайней мере, сообщала пресса. Значит, вооруженное столкновение неизбежно? Но сотрудники «Альфы» отлично понимали, что защитники Дома Советов отнюдь не бандиты и террористы.

4 октября подразделение Группы «А» в количестве ста человек, возглавляемое генералом Зайцевым, находилось в районе Конюшковской улицы. Чтобы сориентироваться, решили провести разведку. Геннадий был первым, кто шагнул из строя.

И вот шестеро добровольцев отправились к зданию парламента. Одна машина взяла курс на главный вход, другая, в которой находились офицеры Юрий Торшин, Геннадий Сергеев и Игорь Финогенов, выехала в тыл парламента.

— Едва мы с Геной вышли из БМП, как прозвучала очередь, — рассказывает Юрий Николаевич Торшин, — которой был ранен солдат, находившийся метрах в тридцати от нас. Потом с выстрелами очень долго разбиралась прокуратура, я тоже чертил всевозможные планы… У нас в поле зрения была гостиница «Украина». Я бы сказал, что очередь была не одна и, судя по характеру пулевого ранения Гены, стреляли оттуда. Мы начали оказывать помощь раненому, я взял его со стороны головы под плечи, Гена за ноги. Солдат был в сознании. У него пулевое ранение где-то чуть ниже бедра было, мы его с Геной протащили метров пятнадцать, а потом Сергеев упал на колени и, я смотрю, начал оседать…

По утверждению радио «Свобода», «Московских новостей» и журналиста Марка Дейча, снайперский выстрел был произведен из технического помещения фабрики Капранова, откуда в советский период осуществлялся контроль за зданием посольства Соединенных Штатов.

Здание фабрики возвышается напротив скверика на пересечении двух переулков — Верхнепредтеченского и Глубокого. По вспышкам была засечена и огневая точка в гостинице «Мир», которая к этому времени также полностью контролировалась сторонниками Ельцина.

Так ли это? Сейчас уже трудно разобраться. Во всяком случае, как убежден командир «Альфы» Геннадий Николаевич Зайцев, выстрел был произведен не из Дома Советов.

Да, «один убит» — это про него, про Геннадия Сергеева.

Очевидно, этой смертью хотели спровоцировать «Альфу» на предельно жестокие действия против оппозиции. Когда до «Альфы» дошло известие, что Гена застрелен, все словно с цепи сорвались: захотелось, как в старину, — «кровь за кровь!» Однако ж мести не последовало, возобладал разум. Тем более, как вскоре выяснилось, стреляли с другой стороны. Очевидно, на волну атакующей ненависти «альфовцев» после гибели их товарища и был расчет. Опять же, чтобы наказать за отказ штурмовать здание парламента.

Примерно в это же время парламентеры-офицеры Группы «А», разъяснив свои цели встретившему их на входе в здание генералу Виктору Баранникову (глава Министерства безопасности РФ по версии вице-президента Александра Руцкого), вместе с ним отправились в зал заседаний Совета национальностей. В помещении находилась основная масса депутатов, сотрудников аппарата Верховного Совета, журналистов.

«Подполковник Володя» сказал, что сотрудники «Альфы» ни одного выстрела по зданию не сделали и что для переговоров их сюда никто не присылал. Далее он пояснил, что офицеры подразделения, не желая проливать кровь, приняли решение покончить с противостоянием мирным путем. Если находящиеся в Белом доме добровольно сдадут оружие, им гарантируется неприкосновенность и выход в город.

Переговоры длились недолго, после чего решение о сдаче «Альфе», во избежание дальнейшего кровопролития, было принято руководством Верховного Совета.

О последних минутах жизни Геннадия рассказывает Юрий Николаевич Торшин:

— Опустив солдата, я стал звать на помощь. Подбежали еще солдатики, забрали своего раненого и потащили. Гена простонал: «Юрий Николаевич, меня зацепило…» А я не могу понять, куда его зацепило, а пуля-то зашла в левую сторону под бронежилет. Прожил он еще несколько минут, попросил: «Сделайте мне укол». Я достал промедол, потом второй… Больше Гена ничего не говорил — не мог… Я попытался его взвалить на себя — как это, знаете, происходит в кино, когда раненый боец висит на плече у своего товарища, а тот бодро бежит по полю. Какая чушь! Это не так-то просто. Сфера, бронежилет, боезапас… Гену я взял под руки, а автомат тащил волоком. Подбежали солдаты, которые уже отнесли своего товарища, и помогли мне донести Гену метров 30–50 до БМП.

В БМП открыли задние створки люков и через них затащили Сергеева. Я сел рядом. Машина газанула к месту скопления «Скорой помощи». Ряд «карет» как раз базировался в районе спортивного магазина «Олимп». Гена смотрел на меня и ничего не говорил. Я думал, у него болевой шок, стал растирать ему уши.

Когда БМП подъехала к карете «Скорой помощи», Гену перегрузили на носилки, и я спросил у врача или медсестры — «Скажите, а куда вы его повезете? Чтобы знать, в какой госпиталь или больницу». Они отвечают: «В морг, погиб ваш товарищ». Гена фактически умер у меня на руках, я даже не понял, что произошло.

СЛЁЗ НЕ БЫЛО. ПОНАЧАЛУ

Услышав сообщение по телевидению — «Один ранен, один убит», Лена замерла от ужаса. «Не дай Бог, Генка…»

«4 октября. Понедельник. Успокаиваю себя, что он обязательно придет, расскажет, что же там случилось. Не пришел. Подумала, что он задерживается на задании, что вот-вот должен вернуться. Сашок тянет меня к бабушке Рае, а я не могу идти, говорю, что папа сейчас придет с работы, ему надо отдохнуть. Прошла ночь».

На другой день Лена с утра увела сына гулять, но домой ее тянуло непреодолимо. Вернулись. Во второй половине дня раздался звонок в дверь.

«Ноги не идут, открывать совершенно не хочется, — вновь переживает те страшные минуты Лена. — Открыла. Стоят друзья Гены, коллеги — Толик Данилин, Алексей Кузин, Александр Голембевский. В глаза не смотрят, молчат. Гены среди них не было. Помню, я подумала: «Что же случилось?» Толик: «Лена, крепись». Больше ни слова. Сначала до меня не дошло, что нечто ужасное случилось именно со мной, именно в моей семье. «Вы сразу скажите, ранен или убит?!» В ответ только одно слово: «Крепись».

Руки сразу задрожали, стало холодно и невыносимо тоскливо. «Он раненого спасал?» — «Да». Слез не было. Поначалу. Ребята очень переживали, особенно Толик. Геннадий вместе с ним в Академии ФСБ учился. Потом все было как в страшном сне. Звонки родственникам, родителям, ожидание чьего-то приезда».

Сестра Ольга не отходила от Лены три дня, за что она впоследствии была ей очень благодарна.

«6 октября. Среда. Приехали Александр Репин, Александр Михайлов и Юрий Торшин — старший офицер, который выносил потом Гену из-под огня. Он и рассказал, как погиб муж. Привезли Генины вещи, обручальное кольцо, наручные часы, которые остановились в минуту его гибели: 14.20».

8 октября 1993 года Геннадия Николаевича Сергеева похоронили на Николо-Архангельском кладбище. Ему было двадцать девять лет. Фактически с него начинается Мемориал спецназа, хотя в тот период о нем и речи не могло быть. Никто и не представлял, что этот участок будет заполнен могилами спецназовской элиты страны — сотрудников «Альфы» и «Вымпела».

Указом Президента России от 7 октября младший лейтенант Сергеев был удостоен звания «Герой России». Этого решения добился Геннадий Николаевич Зайцев. В своей знаменитой книге «Альфа» — моя судьба» он пишет: «Колоссальных трудов стоило, чтобы Гене Сергееву было присвоено звание Героя России — посмертно. Ведь первые доклады и просьбы по этому поводу натыкались на глухую стену. У меня же основной довод был такой.

— Михаил Иванович, — убеждал я Барсукова, — Вы же понимаете: ему безразлично, как он будет лежать в земле — героем или не героем. Но у него осталась жена с маленьким сыном на руках. Для них очень важно, будут они пользоваться льготами, предусмотренными для такой категории людей, или нет. Вот главный вопрос.

В конце концов, начальник ГУО согласился с моими доводами. Согласился, несмотря на то очень непростое положение, в котором оказался. Ельцин подписал соответствующий указ…»

18 октября Лена ездила с родителями мужа в Кремль…

Непросто решалась ситуация и с квартирой. Из мэрии на письмо вдовы пришел ответ: вопрос может быть решен положительно, но только при условии, что предоставленная жилплощадь будет компенсирована ГУО. И тогда Михаил Иванович Барсуков сам позвонил столичному градоначальнику и объяснил ситуацию. «Немедленно напишите письмо на мое имя, и квартира будет выделена за счет лимита Москвы», — последовал ответ. В результате двухкомнатная квартира на улице Красного Маяка была предоставлена.

Низкий поклон и искреннюю благодарность Лены и Гениных родителей заслужили очень многие друзья и коллеги, которые особо опекали их в первые — самые тяжелые годы. Это Герой Советского Союза Геннадий Николаевич Зайцев, Юрий Николаевич Торшин, Александр Владимирович Михайлов, Александр Георгиевич Репин — непосредственные начальники Геннадия. Поляков Сергей Андреевич, отвечающий в «Альфе» за социальный блок. И, конечно, Генины друзья: Дмитрий Стародубцев, Анатолий Данилин, Олег Шестаков.

…Дневник Лены Сергеевой заканчивается такими строчками: «Я никогда тебя не забуду, буду помнить тебя вечно. Ты всегда со мной и в моей памяти. Прощай навсегда, мой единственный, милый и любимый муж, Сашкин отец, своих родителей сын. Для меня ты был защитой и надежной опорой. Для сына станешь примером. А для остальных — народным героем, героем своего времени».

Осенью 2013 года исполняется двадцать лет локальной гражданской войне, полыхнувшей в Москве. В головах многих нынешних молодых людей, как показывает опыт общения, те дни октября слились в одно с событиями ГКЧП.

Для Елены Сергеевой и сына Александра, выпускника Московского государственного агроинженерного университета имени В.П. Горячкина, они, эти трагические события, навсегда разделены трагической чертой на памятнике, между датами рождения и смерти их любимого человека. Впрочем, как и для всех боевых товарищей по Группе «А». И просто неравнодушных людей, сохранивших в наши смутные годы себя, как личности, и память о прошлом, являющейся мостиком в будущее.

СВЯТОЙ КРЕСТ МАЙОРА СОЛОВОВА

Павел Евдокимов

Май, если, конечно, повезет с погодой — благодатная пора для проведения спортивных и военно-патриотических сборов. В это время во многих регионах России проходят областные первенства по туризму, выживанию и безопасности, рукопашному бою.

Пожалуй, одним из наиболее интересных и значительных мероприятий является Пехлецкая зарница, которая проводится на малой Родине майора Владимира Соловова, погибшего в Будённовске.

За свой подвиг он был достоин звания Героя России. Однако «высокие инстанции» решили иначе, что ничуть не умаляет того, что сделал он, майор Соловов и его товарищи. К тому времени Группа «А», отказавшаяся осенью 1993-го штурмовать Белый дом, находилась в немилости у Бориса Ельцина, а потому, брошенная на басаевские пулеметы, умылась кровью.

За боевые заслуги и проявленный героизм майор Соловов награжден орденом Мужества (посмертно). Похоронен на Хованском кладбище города Москвы. В Будённовске, на том месте, где сотрудник «Альфы» ушел в вечность, установлен большой крест.

Без отца остались одиннадцатилетний сын Максим и дочка Катя, семи годков…

В 1997 году именем Владимира Викторовича была названа средняя общеобразовательная школа в селе Пехлец Кораблинского района Рязанской области. Здесь, собственно, на реке Ранова в урочище «Папоротное» и проводятся ежегодные межрегиональные детско-юношеские соревнования «Школа безопасности и туризма».

Пехлецкую зарницу благословил архиепископ Рязанский и Касимовский Павел, она является детищем двух управлений ФСБ — Управления «А» Центра специального назначения ФСБ России и УФСБ по Рязанской области.

«АЛЬФА» ЛЕТИТ В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

Почти семьсот лет назад Господь привел на эту землю Великого князя Михаила Тверского, который, будучи пленником ордынского хана, принял смерть за своих людей и за Веру.

На месте, где одну ночь находилось тело князя, направляемого на Русь для погребения, в конце XIX столетия был поставлен Мамай-Маджарский Воскресенский мужской монастырь. В начале 1930-х годов Преображенский собор был разобран на кирпичи, из которых затем был построен первый корпус будущей районной больницы города Святого креста, ставшего Будённовском.

В наше время на эту землю пришли сотрудники Группы «А», среди них были Владимир Соловов, Дмитрий Рябинкин и Дмитрий Бурдяев. Они слышали слова командира: «Кто не готов к смерти, может выйти из строя». И они добровольно пошли проливать кровь за людей, захваченных убийцами, за грудничков и еще не родившихся младенцев.

До рокового дня 14 июня об этом городке мало что было известно. «Альфа» из Москвы и Краснодара прибыла в Будённовск уже после безжалостной бойни на улицах города, когда на людей охотились, словно на диких зверей.

Загнав заложников в больницу, басаевцы сразу же расстреляли находившихся в ней раненых летчиков и милиционеров. На момент захвата больницы в ней оказалось около восьмисот больных и трехсот медицинских работников. После облавы на улицах города общее число заложников достигло двух тысяч человек.

Трагедия, что 14 июня 1995 года потрясла страну и мир, открыла новую эпоху в истории террористических актов. По драматизму и накалу страстей будённовские события превосходили другие массовые захваты заложников. Например, в Никарагуа (1974 г.), в Колумбии (1985 г.) и в Перу (1996 г.). Однако там не было родильных отделений или палат для тяжелобольных.

Бандиты проникли в город под видом армейского подразделения, проехав от Чечни до Будённовска около шестисот километров на большегрузных КамАЗах. За шесть суток вооруженного бесчинства они убили 129 мирных жителей, милиционеров, военнослужащих. Еще восемнадцать ни в чем неповинных людей впоследствии скончались от полученных ран.

Центром трагических событий на Ставрополье стала тогда Будённовская больница. В числе заложников оказались и те, кто находился на стационарном лечении, а также медицинский персонал, роженицы в родильном отделении и только что появившиеся на свет младенцы… Страшные психологические травмы получили тысячи жителей города на реке Куме, который имеет исторические названия Святой Крест и Прикумск.

И был штурм — неподготовленный, спонтанный, когда «Альфу» бросили фактически на убой, не дав еще одних суток на подготовку «специальной операции». 17 июня Группа «А» четыре с половиной часа находилась под огнем. Почти каждый четвертый был ранен, трое убиты…

По агентурным данным ФСБ, на конец июля 1995 года в банде Шамиля Басаева от ран скончалось пятьдесят восемь человек. Сам «террорист № 1» несколько позднее сказал автору этих строк, вспоминая тот бой: «Я понял, что такое «Альфа».

По свидетельству заложников, сам «Гинеколог» никакого участия в бою не принимал, просидев в закрытом кабинете. В какой-то момент его люди поняли, что приходит конец — не будет ни победного возвращения в Ичкерию, да ничего не будет вообще. И тогда некоторые из них стали подыскивать себе гражданское платье, чтобы дать деру.

Бандиты тщательно все продумали перед акцией в Будённовске. Ставились три цели. Во-первых, совершить перелом в войне, добившись как минимум передышки для разбитых бандитских отрядов. Второе. В городе был банк, обеспечивавший платежи по Чечне. Требовалось разгромить его, скрыть определенные проводки между респондентами, находившимися вне республики и на ее территории. И третье. Дудаевцы хотели «наказать» вертолетчиков, дислоцированных в Будённовске.

Больница была идеальным местом для проведения акции. Добротное каменное здание, окна первого этажа на высоте 1,80 м зарешечены. Живой щит находится под рукой.

Под крышу чеченской фирмы «Ирбис», арендовавшей склады у больницы, еще до вторжения были подвезены боеприпасы, рассчитанные на длительные боевые действия. Пользуясь тем, что чеченцы свободно расселены по Ставрополью и Будённовск тому не исключение, часть отряда Басаева просочилась в город еще до прибытия КамАЗов с бандитами.

Грустно вспоминать ту поспешную реакцию властей, с которой они кинулись наказывать «алчных» гаишников (полегших в большинстве под пулями чеченцев), поверив интервью с главным бандитом, утверждавшим, что в Будённовск его привела жадность сотрудников дорожной инспекции, отнявших у него на постах все деньги на взятки и лишивших его возможности доехать до Москвы. За два дня до трагедии из Грозного сообщили о готовящемся налете, но МВД обвинило информатора в провокации.

В Будённовск «Альфа» прибыла уже после чудовищной облавы, ближайший прецедент которой наблюдался в российской истории полтысячи лет назад. Стянутые к больнице сотрудники внутренних войск не смогли создать плотное кольцо обороны и действовали вразнобой.

Лишь к десяти часам вечера в Будённовске появились министр ВД Виктор Ерин, директор ФСБ Сергей Степашин, вице-премьер Николай Егоров. Ответственным за операцию был назначен Ерин.

В город подтянулись отряд «Вега» (все, что осталось от «Вымпела» после передачи в МВД) под руководством Валерия Круглова и Сергея Лысюка, 8-й отряд спецназа МВД «Русь», части ОМОНа и СОБРы. Количество наших уже было значительно больше противника. Хотя, разумеется, количество — далеко не всегда качество. До штурма еще было более двух суток…

Первоначально «альфовцы» были размещены на блоках в сотнях метров от больницы. Басаев, загодя готовясь к рейду, все хорошо рассчитал: какое количество тяжелого вооружения взять с собой, как прикрываться в окнах роженицами, как заминировать здание, как требовать журналистов и что им говорить.

Главный результат этих расчетов: взять больницу можно только путем армейской операции с применением техники, артиллерии, вертолетов. Наличие огромного числа заложников, среди которых беременные женщины и раненые, исключало всякую возможность проведения такой акции. Стало быть, вывод для Басаева был однозначный: чеченский ультиматум будет принят.

Полковник Александр Михайлов:

— Прибыв в Будённовск, наше подразделение проследовало до Управления внутренних дел. Проезжая по улицам, мы поняли, что в городе была настоящая война: тут и там догорали дома, машины; асфальт и строения были густо испещрены отметинами от пуль и взрывов гранат.

Войдя на территорию УВД, мы, руководители отделов и отделений, увидели тела убитых милиционеров, которые мужественно защищали свое Управление. Во дворе валялись и тела нескольких «чехов». Лестничные марши, стены коридоров и кабинетов — все было в следах от осколков гранат и пуль. Здесь был жестокий бой. Там мы и узнали, что чеченцы захватили больницу и большое количество заложников.

Через некоторое время мне и моему отделению была поставлена задача: организовать блокпост и перекрыть направление, ведущее в населенный пункт на случай прорыва банды Басаева. Толком никто не назвал ни ее численности, ни вооружения. Также ничего не известно было о замыслах террористов. И сейчас непонятно, почему мы двое с половиной суток выполняли функции милиции и армии — вместо того, чтобы активно готовиться к штурму, проводить рекогносцировку. Короче, заниматься изучением объекта.

Одно отрадно — как тепло, дружелюбно нас приняло местное население, когда прибыв на место, мы начали проводить работы по возведению и укреплению блокпоста. Узнав, что у нас практически нет питания, народ стал делиться с нами продуктами, старались нас разговорить, выражали надежду, что мы их защитим.

Конечно, в течение этих суток мы собирались в штабе и разрабатывали план штурма. Достали схему больницы, посмотрели, что и как. Покачали головой… Здание старой постройки, мощное, расположено буквой «Т». Толстые стены, решетки… Настоящий укрепрайон. Да и подобраться до окон первого этажа не так просто, хотя в тридцати метрах от больницы находились гаражи и котельная. Вот и все прикрытия! Но как пройти эти злосчастные три десятка метров? Бежать, ползком… на пулеметы? Вот и «чешем репу».

Была надежда на какой-нибудь подземный проход или что-то в этом роде, но, к сожалению, кроме анекдотичной идеи от одного из врачей, который предложил использовать для проникновения коллекторную трубу, ничего путного не обнаружилось. Сама эта труба имела радиус 50–60 сантиметров. Да еще с изгибами! Смех и только…

Высокие чины в лице Ерина, Степашина, Егорова, едва прибыв на место, даже не встретились с нами, не обсудили проблемы штурма больницы, не выслушали предложения профессионалов, а сразу поставили задачу — «вперед на Шепетовку!» Не имея поэтажного плана здания, используя в качестве карты аэрофотоснимок, сделанный вертолетчиками с птичьего полета, они все решили за руководство штурмующего подразделения. Как жаль, что высшее руководство государства поручило проведение этой сложнейшей операции ни хрена не понимающим господам в «енеральских» погонах, для которых человеческая жизнь — ничто…

…На простом языке план был таков: сто тридцать «альфовцев», прикрываемые СОБРами, пойдут под автоматы и гранатометы, полезут в забаррикадированные окна второго этажа и, предотвращая возможность взрыва заминированного здания, среди толп заложников перебьют всех бандитов.

Командование «Альфы» убеждало, что в больнице этого делать нельзя — будет кровавая бойня, там погибнут и заложники, и штурмующие. Без рекогносцировки и подготовки — никак! Нужно попытаться вытянуть боевиков из больницы. Но тщетно. Люди, попавшие в кресла по принципу преданности вождю демократии, отдавшему им приказ штурмовать и улетевшему в Канаду, имели представление об антитерроризме и войне вообще, вероятно, по кинофильмам «Крепкий орешек» или «Робот-полицейский» и многим другим, заполонившим наш экран.

Как оказалось, численность отряда Басаева была занижена чуть ли не вполовину. В действительности в налете на город участвовало две сотни боевиков, включая людей Хаттаба, Абу Мовсаева, Арби Бараева, Хункара Исрапилова, Турпала Атгериева. В состав банды входили женщины-снайперы, именовавшиеся «черными повязками». Таковых было до двух десятков.

«НАШ ВОЛОДЯ СОЛОВОВ»

Будущий герой Будённовска родился на древней рязанской земле 27 июня 1963 года. Его родители, Виктор Архипович и Мария Григорьевна, — работники «Сельхозтехники».

Виктор Архипович родом из села Муравлянка Сараевского района Рязанской области. После школы учился в авиационном военном училище, которое затем было расформировано, поэтому оканчивал Виктор уже Сельскохозяйственный институт. После его направили по распределению в село Пехлец. К тому времени он был женат на Марии Григорьевне, с которой и прожил душа в душу…

Всю жизнь Виктор Архипович проработал в межрегиональной сельхозтехнике, возглавлял электроцех. После горбачёвской перестройки, когда наступили тяжелые времена, Виктор Архипович частично переоборудовал свой цех под изготовление спецодежды. Этим решением он уберег многих жителей села от увольнения.

За годы Великой Отечественной войны из Пехлеца на фронт ушло около тысячи местных жителей, двести из них не вернулись домой. По одним лишь этим цифрам можно судить, сколь велико и многолюдно было это село. И вот теперь Пехлец получил известность благодаря офицеру «Альфы», участнику другой войны — с международным терроризмом.

Лет десять назад местный поэт и музыкант Андрей Платошкин написал такие строчки:

Эту песню вам. спою я про Рязанские края,

Где на Раново хрустальной деревенька есть одна,

Где родник и сад вишневый,

Где над речкой школа, есть,

Где златых хлебов раздолье,

Где озера, есть и лес.

Это древнее селенье,

Это мой родной Пехлец,

Здесь девчата загляденье,

Каждый парень молодец.

Хлебных нив поля, без края,

Здесь в чести крестьянский, труд —

И вкуснее, каравая вам. нигде не испекут.

Златоглавый, православный — храм на берегу стоит.

Крест его на зорьке ранней, словно по небу летит.

Здесь у памятника павшим

Память чтим своих отцов.

Здесь и школа, где учился наш Володя Соловов.

Это русское селенье,

Это наш отцовский кров.

Здесь природа загляденье.

Здесь без края ширь лугов.

Это малая Отчизна, где родился я и рос,

Где с любовью повстречался средь есенинских берез.

Учась в школе, Володя уже тогда проявил себя как настоящий лидер, что выделяло его среди сверстников. Он активно участвовал во всех сборах и спартакиадах, местных и областных. Комсомольцы школы избрали его своим вожаком — секретарем комсомольской организации.

Володя рано начал работать, с восьмого класса сел за штурвал комбайна, но с детства хотел быть военным. И к этому служению готовил себя со школы. Свою мечту он осуществил, поступив в Коломенское Высшее артиллерийское командное училище имени Октябрьской революции. Окончил его в 1984 году с отличием и получил направление в специальную бригаду Министерства обороны. В сентябре 1992 года был зачислен в состав Группы «А» Главного управления охраны.

Обучаясь в Академии ФСБ, майор Соловов не успел получить второго высшего военного образования — погиб при проведении операции по освобождению заложников в Будённовске 17 июня 1995 года. За этой сухой и лаконичной формулировкой скрывается тридцать минут боя в отрыве от основной группы. Прикрыв своих товарищей, Владимир Викторович дал им возможность выйти из «огневого мешка».

В своей книге «Альфа — моя судьба» Герой Советского Союза генерал-майор Зайцев Геннадий Николаевич дает такую характеристику Соловову: «Это был очень приятный во всех отношениях человек. В подразделение заступил на должность заместителя начальника отделения, которое возглавлял Юрий Викторович Дёмин. Вместе с личным составом в конце 1994 года они выполняли исключительно важное задание на Северном Кавказе. Когда я побывал там, то воочию убедился, насколько грамотно было организовано порученное им дело. Поясню. Сотрудники «Альфы» охраняли спецпоезд, в котором располагались министр обороны Павел Грачёв и глава МВД Виктор Ерин. Впрочем, оговорюсь, помимо охраны поезда и других задач хватало.

Юрий Викторович до сих пор, когда во время наших встреч заходит речь о Соловове, с большим душевным трепетом вспоминает своего коллегу и заместителя с самой лучшей стороны. Конечно, смерть его явилась для нас огромной утратой. Убежден, что у Владимира Викторовича было большое служебное будущее, вне всякого сомнения. Он заслужил звание старшего офицера и был вполне его достоин, что еще раз доказал в Будённовске ценой своей жизни»

Вместе с представителями местной администрации «альфовцы» часто приезжают домой к Солововым. «Вы потеряли сына, но в нашем лице получили многих детей».

ПРИКАЗАНО ШТУРМОВАТЬ

Генерал-лейтенант Александр Гусев:

— Мы пытались объяснить руководству, что нельзя штурмовать больницу, говорили о последствиях — сколько может погибнуть людей. Представили расчет сил и средств, спрогнозировали возможные потери сотрудников спецназа и, главным образом, среди заложников. Вообще штурм больницы, в которой двести террористов удерживают две тысячи человек, трудно спрогнозировать. Тем более, у нас появились данные, и они подтвердились, что террористы заминировали основное здание. Для этого они использовали взрывчатку и баллоны с кислородом, которого было навалом в больнице.

…Уже в конце операции, когда террористы готовились к выезду в Ичкерию, несколько офицеров «Альфы» в форме сотрудников МЧС прошли в больницу и проверили, — осталась ли угроза взрыва или басаевцы оставили нам на прощание смертоносные «сюрпризы». В нескольких местах пришлось убирать взрывчатку.

Я во многом понимаю и решение Ельцина, и отвечавших за проведение операции Виктора Ерина, Сергея Степашина и Николая Егорова. Обстановка выходила из-под контроля. Город маленький, и почти у каждого жителя находился в заложниках близкий. Этот факт мог привести к тому, что люди сами бы пошли освобождать родственников. Я также уверен и в том, что мы смогли бы достойно завершить операцию… если бы не было принято решение выпустить террористов. Относительно благополучный исход налета на Будённовск подтолкнул Радуева на совершение подобной же акции в январе 1996-го.

Не хочу обидеть спецназ МВД, но профессиональная подготовка сотрудников «Альфы», конечно, выше. Мы понимали: пусть лучше действует одно подразделение, в котором каждый сотрудник понимает своего товарища с полуслова, чем будет разнобой и иное количество потерь. Поэтому мы с командиром «Веги» взяли непосредственно штурм на себя, а специальные подразделения МВД шли за нами во втором эшелоне, предупреждая возможные попытки террористов вырваться из окружения. Начинать операцию предстояло в четыре утра. Надеялись на внезапность, но ее не получилось.

Руководство спецподразделения отдавало себе отчет, что отказаться от приказа не удастся. Памятен был еще октябрь 1993-го, когда «Альфа» повела себя по-своему. Второго раза ей не простят. Возможно, эта отправка без подготовки на убой — своеобразная месть за предотвращение большого смертоубийства. Не пойдут они — пошлют других, менее обученных, еще больше крови будённовцев будет пролито.

Для сравнения. Подготовка к освобождению заложников в Лиме длилась около полугода — там было пятнадцать-семнадцать террористов и семьдесят заложников. В Будённовске генералы, прессуемые Ельциным, дали самое малое время на рекогносцировку, чтобы подползти к больнице и посмотреть, «как она выглядит».

Штурмовать первоначально собирались под покровом темноты в три часа. Старшие офицеры «Альфы» запросили пятнадцать единиц бронетехники, боекомплект для длительного ведения боя (в этом по своей личной инициативе помог Сергей Лысюк), «дымы». Все это было обещано. И только!

В планировании и руководстве штурмом не было и крупицы того, что называется военным искусством, но страшнее всего было то, что прибывшим генералам было глубоко наплевать на жизни тех, кто будет погибать в больнице. Не наплевать только на мнение того, кто находился на саммите в канадском Галифаксе, президента Ельцина, и требовал от них штурма.

Согласно проведенному расчету, только на подступах к главному корпусу больницы должно было погибнуть 10 % личного состава «Альфы». Еще 40 % — во время дальнейшего наступательного боя, при крайне невыгодных условиях, когда нельзя применять тяжелое вооружение. Ну и потери личного состава уже внутри здания, во время схваток с террористами. Фактически элита российского спецназа антитеррора должна была героически погибнуть в Будённовске. Что касается жертв среди заложников — тут прогноз был такой же страшный, кровавая каша.

Перед атакой «Альфу» отвели с блоков, чтобы дать людям поесть, помыться перед боем. Командиры, построив воинов, сказали им примерно следующее: «Это не антитеррористическая операция, завтра мы идем на смерть, и большинство из стоящих здесь возможно погибнут. Тот, кто к смерти сейчас не готов, может выйти из строя. Никаких претензий к нему не будет».

И никто не сдвинулся с места.

Александр Гусев:

— У террористов имелись пособники вне стен больницы. Они-то и сообщили, что спецназ выходит на исходные рубежи. Кроме того, подвели врачи «Скорой помощи», которые стали по прямой связи предупреждать своих коллег, чтобы те были готовы к приему большого числа раненых. Еще одно обстоятельство было не в нашу пользу. Террористы расставили по территории больницы «растяжки» и потребовалось время, чтобы их ликвидировать.

С большой натяжкой можно назвать эту операцию «специальной». По сути, общевойсковой бой. Единственное отличие — присутствие большого числа заложников из числа мирных граждан. Отсюда скованность в наших действиях, многие ограничения, включая применение тяжелого вооружения. Самое страшное, что не существовало необходимого взаимодействия между силовыми структурами, каждое ведомство пыталось сохранить своих людей и технику.

Если брать простую арифметику, то у нас с террористами были примерно равные силы. Еще со времен Великой Отечественной войны известно: наступающие должны иметь как минимум троекратное превосходство в живой силе. Трудно назвать эту операцию антитеррористической. Бронетехника била только по стенам, т. к. басаевцы прикрывались женщинами, поставив их в оконные проемы, а сами вели огонь из-за спин своих жертв. Несмотря на такое положение дел, сотрудники «Альфы» нанесли врагу ощутимый урон.

ШКВАЛЬНЫЙ ОГОНЬ

Около пяти часов утра, едва успев развернуться, «Альфа» пошла на штурм больницы. В одной из битв император Наполеон, наблюдая атаку английской конницы, сказал: «Самая лучшая в мире кавалерия — под самым безмозглым в мире командованием».

Как минимум за два часа Басаев был предупрежден о штурме. Это, как ни странно, уберегло в тот день жизни многим. Бандиты ждали, и ожидание было напряженным. Боевые группы развернулись на территории больничного городка, травматологического и инфекционного отделений. При первой же попытке проскочить открытое пространство из больницы был открыт шквальный огонь. У дудаевцев не выдержали нервы. Начни они на пять-семь минут позже, и половина «Альфы» была бы накрыта.

Александр Михайлов:

— С третьего на четвертый день с блокпоста нас перевели в здание школы-интерната. Там мы помылись и улеглись чуть-чуть поспать, потому что за двое суток, находясь на блоке, почти не прикорнули. В час ночи меня вызвали в штаб. Там уже находился начальник нашего отдела Володя Тарасенко, начальник штаба Группы полковник Анатолий Николаевич Савельев, сказавший: «Буди ребят, будет штурм».

Примерно в начале третьего часа ночи я всех поднял и отдал приказ: «Приготовиться к штурму больницы». Подгонять моих ребят было не нужно, они сами знали, что брать, чем вооружаться, — я лишь перепроверял и контролировал. Решено было, что первой на штурм пойдет «Альфа», поскольку в целом мы были лучше подготовлены, вооружены и главное — радиофицированы. Заходили со стороны котельной. Тридцать метров через лесополосу — и вот они, окна!

…Мы приготовились к броску. Нужно было еще преодолеть газоводную трубу, проходившую над землей. Я уже даже занес ногу, как вдруг… бой возник из ниоткуда: тройка наших братишек из передовой группы 1-го отдела Юрия Дёмина, в ее составе находился и майор Владимир Соловов, неожиданно угодила в огневой мешок. Оказавшись под перекрестным огнем, Володя геройски погиб, приняв огонь на себя. Он дал нам нужное мгновение, чтобы сориентироваться и откатиться за укрытия.

Я сейчас могу утверждать: если бы не Соловов, то многие наши семьи осиротели бы. И бесконечно жаль, что за этот подвиг у главы нашего государства не нашлось Звезды Героя России для мужественного человека!

Лично меня спасло то, что я не успел полностью перелезть через трубу… Мгновенный кувырок назад, и я за углом котельной, куда меня буквально втащил за шиворот Сергей Таланов. Над головой — шквал трассеров, пуль, дождь из посеченных веток и листьев…

Александр Желтоухов:

— Днем 16-го числа нас собрали в школе. В 18 часов руководство — Степашин, Ерин, Егоров, Сосковец — начали совещание, а мы стали готовиться к штурму, приводили в порядок оружие и спецсредства. Где-то часа в два ночи был отдан официальный приказ о начале операции в пять часов. Снайперы выдвинулись на позиции сразу. Группами по два человека мы окружили больницу.

Я встал в пару с нашим бойцом из Краснодара. Наша позиция была со стороны телевизионной вышки и главного входа — по этому направлению должна была выдвигаться краснодарская группа. Мы вышли по садам и залегли прямо в поле. Время было уже три часа, по полю ползли мы очень медленно, ведь наше передвижение хорошо просматривалось из окон.

В 4 часа 45 минут я получил запрос от краснодарской группы, готов ли я начать огонь и прикрыть их. Я сказал, что готов, вижу все хорошо, но еще не наступило время штурма. И буквально через пять минут началась стрельба со стороны войск МВД. Я повернул голову назад, смотрю: по полю несется краснодарская группа. Но не стреляя, а просто перебежками, в шахматном порядке, и несут лестницу — первый этаж чеченцы завалили матрасами. Пробегают мимо меня, абсолютно не замечая, — я был в специальной маскировке.

Со стороны больницы началась автоматная стрельба. Я прицеливаюсь, валю одного человека и сразу второго, который вместо него появился. И после этого начинается такая стрельба, что у меня на бруствере (я выбрал естественную ложбинку в поле) земля просто закипает от пуль. Рядом стояла железяка какая-то, вроде железнодорожной рельсы, так ее тоже сразу в нескольких местах пробило пулями. Я удивился: не должны были они меня заметить. Сменил позицию.

Спереди обстрел прекратился, но тут закипел песок с тыла. Вот, думаю, интересно, как это с тыла меня достают? Делаю запрос, мол, кто у меня находится сзади. Свои. Летчики местные. Вот что потом мне рассказали наши бойцы, которые после моего запроса туда побежали. Приходим, говорят, а они совершенно пьяные. Объясняют: «У нас в больнице друзья в заложниках, их сейчас расстреляют за то, что вы штурм начали». В общем, еще минут пятнадцать я там ползал под пулями родными, пока наши не разобрались.

Тем временем краснодарцы подобрались вплотную к больнице. Там стоял забор такой, из сетки. По сценарию штурма должен был подойти БТР и проломить эту сетку, но он задержался. Мужики стоят там под шквальным огнем. Я чем могу им помогаю, веду огонь по всполохам выстрелов. Наконец выехал транспортер. Только он появился и дал первую очередь, тут же со стороны больницы — выстрел из гранатомета. По нему не попали, но он задрал ствол вверх, пулемет заклинило — технике-то уже чуть ли не тридцать лет.

Смотрю, у водителя «очко» сыграло и БТР стал отползать назад. Он, конечно, мог продавить забор и так, без огневой поддержки, будь водитель поопытнее. Его сожгли, конечно, потом бы, но и дело сделать, и спастись при определенной сноровке можно было. Краснодарцам же пришлось сменить позицию: они откатились под укрытие и оттуда продолжили вести огонь.

Алексей Филатов:

— До этой операции у нас было негласное правило — не рисковать жизнью ни одного заложника и постараться обезвредить, но не убить террористов. Не секрет, что при освобождении, например, воздушного судна, офицеры не всегда даже брали с собой на борт оружие, чтобы случайно не повредить самолет, не убить террориста. То есть по инструкции было положено обезвредить преступников с помощью приемов рукопашного боя.

По причинам, которые от нас не зависели, в Будённовске мы не смогли воспользоваться фактором неожиданности. Когда попали под шквальный огонь в двадцати-тридцати метрах от больницы, у нас был первый шок. Второй, когда мы увидели заложников — больных, привязанных к решеткам окон. Стон двух тысяч голосов до сих пор в ушах. Освободить их бескровно мы не могли. Нужно было какое-то политическое решение. Аналогичное тому, что было принято в «Норд-Осте»: да, видимо, будут жертвы, но операцию проводить необходимо.

Но в Будённовске такого решения принято не было. Операцией руководили не профессионалы по борьбе с терроризмом, а дилетанты. Мы завязли. В результате потеряли троих товарищей, семнадцать бойцов были тяжело ранены. Я потом общался с ребятами, которые принимали участие в штурме дворца Амина в Кабуле. Они уверяли, что даже там не было такой плотности огня. По качеству, силе своего оружия террористы превосходили нас. После Будённовской операции были сделаны серьезные выводы. Подтверждение тому — «Норд-Ост».

НЕРАВНАЯ ДУЭЛЬ

Впоследствии участники этой запредельной схватки отмечали много странных деталей. Люди шли на бьющие по ним в упор с 20–30 шагов крупнокалиберные пулеметы (в том числе «Утёс»), гранатометы и автоматы. У одного из бойцов насчитали девять попаданий: три пули в бронежилете, три в автомате и магазинах, три в теле.

Первым погиб Владимир Соловов. Около сорока минут он вел бой ближе всех к больнице, отвлекая огонь на себя и давая возможность товарищам выйти из-под огня. Получив две пули в руку, он, распластавшись, превозмогая жуткую боль, повернулся на бок, чтобы перевязать себя, — и в этот момент получил третью, смертельную пулю в спину.

Бойцы СОБРа, прикрывавшие «Альфу», вспоминают, как, преодолев ползком по траве пустырь, они добрались до бетонных блоков. Когда обернулись — увидели, что на том месте, где ползли, трава скошена, как косой, пулеметными очередями.

Группа из отдела Александра Репина, шедшая на травматологическое отделение, напоролась на сильный огонь. В доли секунды Дмитрий Рябинкин определил позицию чеченского пулеметчика и уложил его, что дало возможность группе укрыться, но сам погиб. К одному из торцов больницы прорвалось пять человек.

Александр Михайлов:

— Из-за шквального огня идти вперед мы не могли, поэтому я отдал приказ своей группе рассредоточиться, занять выгодные позиции и подавлять огневые точки противника. Мы заскочили в котельную, где оборудовали себе точки снайперские пары «Альфы».

Чтобы принести какую-то пользу, я помогал стрелкам, выманивая террористов «на живца». Выскакивал из-за угла котельной и бил из автомата. Весь угол изрешетили, но, отвечая мне яростным огнем, террористы открывались нашим снайперам и пулеметчикам. Расстояние для профессионалов «Альфы» было сущим пустяком — сорок-пятьдесят метров.

К несчастью, наш боец Дима Рябинкин во время такой «дуэли» погиб. Уничтожив басаевского пулеметчика, он не сменил позицию, а поднял голову, чтобы осмотреться, и был сражен снайпером в голову. Спустя некоторое время басаевцы выставили на окна женщин-заложниц и стреляли по нам, прикрываясь живым щитом. Пришлось нашим работать «хитрее»: стреляли по террористам, когда те показывались между ног заложниц. Это дало свои положительные результаты.

Штурмующих отрезали пулеметом и стали заваливать сверху гранатами, но броневой поддержки на месте не оказалось, никто не прикрывал группу. Чтобы вытащить их, пришлось предпринять отвлекающее движение снайперов, при этом на территории детского сада погиб Дмитрий Бурдяев.

Во время всей операции в спину идущим «альфовцам» и по окнам больницы периодически начинали долбить стоящие в дальнем оцеплении милиционеры и армейцы. Это к вопросу о потерях среди заложников.

Четыре приданные брони были сожжены гранатометчиками. А над всем этим адом стоял вопль выставленных в окна женщин, махавших тряпками и кричащих «Не стреляйте!». А из-под их ног и рук непрерывно били пулеметы. Но «альфовцы» стреляли. Валили нелюдей — прижавшись к земле, выскакивая из-за изрешеченных укрытий — и попадали в террористов.

Потом, когда басаевцы покидали больницу, удалось подсчитать убитых и раненых. Их оказалось около пятидесяти. Большинство раненых, по свидетельству врачей (всю ночь после штурма они делали хирургические операции), не жильцы — пулевые ранения в голову. Самым большим шоком для бандитов был вид идущих в упор на пулеметы спецназовцев и смерть, достающая их даже за трепещущими женскими телами. Как уже отмечалось, Шамиль Басаев вынужден был признать: «Я понял, что такое «Альфа».

Александр Гусев:

— Генералы из МВД отказались предоставить нам свои бронетранспортеры и боевые машины пехоты. Меня заверили, правда, что как только появятся раненые, сразу же будет подходить техника для их эвакуации. Однако это обещание выполнялось очень плохо. Мои сотрудники матом кричали: «Когда будет техника?! Люди кровью истекают…» Кроме того, из-за неразберихи и безалаберности с одного из милицейских блокпостов была самовольно начата беспорядочная стрельба в сторону больницы. Одна моя группа попала под перекрестный огонь: спереди бьют террористы, сзади — милиция. У нескольких моих сотрудников бронежилеты были вспороты на спине.

Патронов и гранат басаевцы явно не жалели. Интенсивность огня не ослабевала. После окончания боя мы прошлись до больницы, посмотрели, сколько выбоин и отметин от пуль осталось на асфальте. Будто свинцовый град прошел, настолько все было искромсано и истерзано. Юрий Михайлович Лужков возмущался потом, когда приезжал в Будённовск: зачем, мол, разворотили входы. Это я приказал. Первым делом поставил задачу — разбить из гранатометов подъезды, чтобы дать заложникам пути для выхода — по нашим сведениям подъезды были заминированы. И это дало результат: с началом штурма из больницы убежали около ста заложников.

Александр Михайлов:

— В течение начавшегося боя мы неоднократно вызывали «броню», чтобы подобраться к стенам. Ведь нужно закрепиться и осмотреться, накопиться, разобраться в ситуации. Боеприпасы на исходе… А с техникой получилась вот какая беда: БТР, который должен был доставить нам боеприпасы, подбили. Граната угодила точно в корму, где находятся топливные баки.

«Коробочка» пылала. Внутри нее находились трое: водитель-срочник, совсем еще мальчишка, его командир, младший офицер, и еще какой-то штабной майор, который вез нам… бумажки. Просто бумажки на подпись, что мы за боеприпасы расписались. Из-за этих самых дурацких бумаг человек сгорел живьем… Когда мы его достали, он уже обуглился… Как потом оказалось, ехать этот майор не хотел — так заставили, и он вынужден был взять под козырек! Можно ли себе представить такое во время Великой Отечественной войны? Нет, конечно. Полный бред!

Водитель, правда, повел себя необыкновенно мужественно. Машина горела, но он, несмотря на контузию и опасность взрыва, в первую очередь вытащил своего раненого командира, находившегося без сознания, и передал его нам. Пока было возможно, наши бойцы вытащили из брони несколько ящиков с БК, но вскоре боезапас взорвался. Первый этаж занять не удалось, потому что без «брони» невозможно было подобраться к стенам, плотность огня была еще сильна.

Технику нам больше не дали, связь у меня и у ребят сдохла. Тело Володи Соловова мы сразу забрать не смогли — без «брони» это было просто невозможно. Через некоторое время нам дали команду отойти на исходные позиции. Воцарилось какое-то затишье.

Александр Желтоухов:

— Я понял, что штурм захлебнулся в тот момент, когда отошла краснодарская группа по моему направлению. Я же пролежал на точке еще пять часов после того, как прекратились боевые действия. Тридцать пять градусов жары, я — в полном снаряжении, шевельнуться не могу — заметят и накроют. Попросил по рации, чтобы проехал по полю БМП, и я под его прикрытием смог бы уйти.

Смотрю: выезжает на поле машина и медленно движется по направлению ко мне. А у меня связи с ним нет — рации абсолютно разные, как вы понимаете. Вот, думаю, вначале свои не подстрелили, так теперь раздавят. Но все обошлось: из штаба его сориентировали, он остановился в десяти метрах от меня и начал стрелять поверх больницы, для острастки. Я подскочил к нему сбоку, постучал по кожуху гусеницы. Развернулся люк в сторону больницы, оттуда высунулось узкоглазое лицо: «Здрасьте». В общем, вышел я под прикрытием брони с поля.

Нас отвели обратно в школу, и выяснилось, что мы потеряли троих убитыми и порядка пятнадцати-семнадцати человек ранеными. Тогда же мы узнали, что премьер Черномырдин ведет переговоры с Басаевым по телефону. Но лучше бы он сам сюда приехал. Тем не менее, восемнадцатого июня снайперы получили устный приказ занять боевые позиции и работать «в свободном поиске». Но начать мы так и не успели: начались переговоры на месте, и приказ отменили.

ЯВЛЕНИЕ БОГОРОДИЦЫ

Когда ребят удалось вытащить из «огневых мешков», штурм был прекращен. Почти четвертая часть Группы была ранена. Около четырех часов шла эта жуткая «дуэль». Пуля попадает в автомат — и рука повисает безжизненной плетью, осколки бьют по лицу. И — давящий на уши женский вопль.

Во время боя в Будённовске некоторые жители города видели молящуюся в небе возле Креста Богородицу. Причем очевидцы были и среди боевиков.

«Меня захватили вместе с пассажирами городского автобуса, — рассказывала Вера Владимировна Евтушенко. — Потом переводили из отделения в отделение… В воскресенье, 18 июня, приблизительно в промежутке от 8 до 10 часов утра, одна женщина вдруг воскликнула: «Девчата! Смотрите!». Все осторожно, боясь попасть под пули наших солдат, выглянули в окно, обращенное на восточную сторону, и увидели на небе Крест, как бы облачный. Справа от Креста на воздухе стояла в скорбной позе Богородица, обращенная ко Кресту, молящаяся, в черных одеждах. Но люди были в сильном страхе от обстрела и басаевцев, и, естественно, не могли как следует разглядеть явления Богородицы, только думали: «К чему это? Что это предвещает? Смерть или свободу?» Но видели его как православные, так и атеисты. Видение продолжалось около получаса».

Чеченцы тоже видели Богородицу. Один из террористов говорил Нине Васильевне Леоновой: «Я видел явление!» Матерь Света молилась о заложниках и сотрудниках «Альфы». Без Ее заступничества результаты боя должны были оказаться поистине страшными. Рассказы очевидцев записаны и задокументированы. При опросе горожан отмечены некоторые расхождения в деталях, но в главном все единогласны.

Все эти дни митрополит Ставропольский Гедеон усердно молился о даровании свободы заложникам. Когда владыке стало известно о чуде явления Божией Матери, он поручил Свято-Крестовскому священнику исповедовать очевидцев явления. После было поручено создать образ Божией Матери — к сороковинам поминовения убиенных. Всего за двенадцать дней икона была написана уроженкой Святого Креста, рабой Божьей Ольгой.

Вообще, верующие воины и члены их семей считают, что Божия Матерь несколько раз брала Группу «А» под свой омофор: возле Белого дома в 1993 году, в Будённовске, на Дубровке и в Беслане. Во всех случаях ситуация была безысходная, гибельная — но находился выход, и обходилось малыми жертвами, хотя и не менее горькими.

На ветерана Группы «А» Виктора Ивановича Блинова — человека легендарного, исключительного мужества, который под огнем врага смог дойти до самой больницы, из окон сыпались гранаты. И надо же такому случиться, что в ажиотаже и панике басаевцы забывали выдергивать чеку.

С другого «альфовца» пулеметной очередью повыбивало пластины в бронежилете, но сам он остался цел. И главное — непонятно, как можно было вести этот бой в меньшинстве, в десятках метров от пулеметов, бьющих сверху, когда на некоторых деревьях и кустах все листья были снесены пулями, оставаться в живых, да еще и поражать противника.

И БАСАЕВ ДРОГНУЛ…

Ерин был проинформирован о результатах первого штурма. Второй штурм планировалось проводить массированным применением войск МВД, были подогнаны до пятидесяти единиц бронетехники. Но тут начались переговоры Черномырдина с Басаевым. Телефонный кабель в больницу был проведен еще перед штурмом по инициативе сотрудников «Альфы».

То, что переговоры начались, — это нормально. Тем более, что яростная атака «альфовцев» принесла очевидные плоды: акцент с политических требований прекратить войну был смещен в сторону того, на каких условиях басаевцы выйдут из больницы, какие им будут предоставлены гарантии. Они явно были не готовы к тому, что их будут ТАК штурмовать и теперь думали только о том, как бы унести ноги.

Александр Михайлов:

— Тут влезли «миротворцы». Начались переговоры, реверансы, уступки… Когда тщедушный правозащитник Ковалёв появился, Александр Владимирович Гусев ему в ультимативной форме заявил: если террористы не отдадут нам тело нашего товарища Володи Соловова, вся «Альфа» снова пойдет на штурм. Но тогда уже — битва до последнего… Переговорив с Басаевым, Ковалёв выторговал для нас эту гарантию. Сотрудники «Альфы» переоделись в форму МЧС и пошли забирать тело Володи.

Наши осмотрели здание больницы и с удивлением обнаружили всего лишь четыре трупа боевиков. Мы, разумеется, расстроились. Особенно расстроились снайперы. Трое наших против четверых бандитов! Однако после боя Басаев освободил рожениц. Одна из них нам рассказала, что сам главарь террористов весь штурм просидел, обхватив голову руками, в одном из кабинетов, ни разу из него не выйдя. «Герой» находился в шоке…

Российская сторона пошла террористам на уступки, согласившись дать автобусы. Кроме автобусов басаевцы заказали… рефрижератор. Вот тогда нам стало понятно, что настреляли мы не четырех террористов. Ну, а когда басаевцы с разных этажей и комнат стали сносить трупы, тут уж все сомнения развеялись окончательно.

Александр Гусев:

— Мы сначала три дня уговаривали руководство не штурмовать больницу, а потом уговаривали не отпускать их. На мой взгляд, после штурма Басаев дрогнул. Понял, что за него серьезно взялись, и выпустил после штурма всех женщин с детьми и беременных. Предлагалось на маршруте освободить людей, которых этот чеченский «Робин Гуд» прихватил с собой. Но Черномырдиным были даны гарантии безопасности от имени правительства. Нехорошо говорить о покойном плохо, но из песни слов не выкинешь…

Меня глубоко задели слова Виктора Степановича, которые он произнес в одном телевизионном интервью. Кажется, на канале НТВ. На вопрос, почему не действовала «Альфа», он ответил: «Не знаю, наверное, не могли». Знаете, как лезвием по сердцу… слышать такое. Ты дай команду, а потом говори! Вместо этого началась катавасия с попытками зарабатывать себе политические очки. Депутаты тут еще выстроились в очередь, чтобы пообщаться с Басаевым. А ведь можно было дожать! Я уверен: не завершись будённовская эпопея таким образом, причем не по вине нашего подразделения, и не было бы потом Первомайского, Дубровки, Беслана…

Недоумение вызывает то, что с бандитом говорило первое на то время лицо в государстве. Ельцин был в Галифаксе. То, что бандиту давались обещания — это тоже явление обычное в практике освобождения заложников. Однако потом началось нечто несусветное. Места в автобусах заняли добровольцы (среди них было несколько депутатов и журналистов). Следом на «вертушках» вылетели сотрудники «Веги» — на перехват. «Альфа» же осталась в Будённовске.

Когда Басаев понял, что наступает развязка, он прямо на дороге достал спутниковый телефон и связался с премьером: Степаныч, мол, как же так! После этого от главы правительства поступил приказ — обеспечить «зеленую улицу». Это было явное «новаторство» в отношениях с террористами. Премьер «держал слово» перед бандитом и матерым убийцей.

К «Альфе» это уже не имело никакого отношения. Совершая подвиг под окнами больницы, ее бойцы сберегли сотни жизней своих соотечественников и добились перелома в ходе теракта — все политические требования были сняты. Они победили в этой проигранной битве, внеся свой бесценный вклад: три жизни своих товарищей.

С точки зрения экспертов, трое убитых против десятков басаевцев — это поразительно малые потери для такой операции. Но для родителей, жен и детей погибших эти потери огромные, невосполнимые.

Александр Гусев:

— Я считаю, что руководитель страны не имеет права вступать в переговоры с террористами. Никогда и нигде! Такого в мировой практике не было. Мы были против лобового штурма больницы, не считали целесообразным отпускать бандитов домой в ореоле победителей. Спецназ был в состоянии завершить эту операцию.

Хотя нам не удалось освободить больницу, но басаевцы дрогнули. Помимо убежавших заложников они выпустили некоторых людей, в том числе из родильного отделения. Но как только появились депутаты, и бандиты почувствовали слабину, то ни одного заложника они уже не выпустили.

Заместителю командира отделения майору Владимиру Соловову пулей перебило руку. Он продолжал вести бой, дал товарищам отойти, а потом снайпер его добил… Думаем, как вытащить. На технике туда не подъедешь. Я просто поставил условие в штабе, что ни один депутат больше туда не пройдет, пока мне не отдадут моего сотрудника. На что мне начальник управления внутренних дел заявил: «У меня тут по полям столько моих милиционеров валяется!» Ну, это дело его совести. Мы никогда своих ребят не бросаем, всех погибших забираем с собой.

Александр Желтоухов:

— Мы вернулись в Москву, хоронили товарищей. На поминки приехал Степашин, в его глазах стояли слезы. Тогда он сказал нам, что подаст в отставку. Так и сделал, оказался человеком чести.

Алексей Филатов:

— В Будённовске мы просто чудом вышли из-под адского огня террористов, у нас на глазах погибли несколько наших товарищей. Фёдор Литвинчук и Андрей Руденко лежали от меня метрах в десяти, но плотность огня была такая, что только через четыре часа, под прикрытием подошедшей брони, их смогли эвакуировать с поля боя.

После этого кто-то очень серьезно уверовал в Бога, кто-то предпочел больше не рисковать. Я же для себя решил: коль скоро мне выпало жить, то я не имею права довольствоваться простыми обывательскими радостями. Смысл моей теперешней жизни в том, чтобы наполнить ее достойным содержанием, — больше прочувствовать, узнать, увидеть, сделать.

С И по 17 августа 2009 года вместе с Анитой Цой и моим боевым товарищем Геннадием Соколовым мы дали серию благотворительных концертов на Северном Кавказе в рамках Общественной гражданской акции неравнодушных людей «Помнить, чтобы жизнь продолжалась». Турне было посвящено памяти жертв террористических актов, совершенных в Чеченской республике, Северной Осетии и Ставропольском крае.

Грозный, Гудермес, Беслан… Выступали мы и в Будённовске. Я показал Аните место, где находился во время штурма больницы. Моя боевая позиция была в котельной напротив главного корпуса. На подоконнике, откуда я четыре с половиной часа вел из пулемета огонь, до сих пор от ложа ПК осталась вмятина. Стрелял аккуратно одиночными патронами, чтобы не попасть в заложников, которых басаевцы — в качестве живого щита — прикрутили к окнам.

Когда летом 2010 года я приехал в Будённовск вместе со съемочной группой КенТУ то я, ведя своеобразную экскурсию, вновь пережил те страшные дни. Конечно, легче приезжать с иной миссией — концертной; видеть, как тебя встречают аплодисментами, без слез и горя, благодарят за то, что мы помним про них, за то, что принесли радость в дома.

ПРОСТИТЕ НАС…

«На похороны в Москву Солововы ехали убитые горем, — писал в июле 2004 года на страницах газеты «Рязанские ведомости» Юрий Харин. — В квартире их встретила плачущая Татьяна Станиславовна, супруга Соловова. Поговорили и сели в ожидании: самолет с «грузом 200» задерживался. И тут вдруг звонок в дверь. На пороге стояли начальник отдела Группы «Альфа» Сергей Андреевич Поляков и еще пять человек в униформе и беретах.

Сергей Андреевич по-военному преклонил колено. Остальные — тоже.

— Простите нас, что не уберегли Володю!

— Да вы что, мужики!

— Об этом не только лично мы просим. Вы подойдите к окну, пожалуйста!

Солововы отдернули занавеску. Во дворе их многоэтажного дома стояли, преклонив колени, «альфовцы» с беретами в руках. Их было человек сто, а может быть, и больше. Некоторые из ребят были перевязаны — к Солововым тогда, в июне 1995-го, пришли все. Даже те, кто был в госпитале.

— У меня даже мурашки по коже! — вспоминает Виктор Архипович. — Они до сей поры у меня перед глазами, эти сильные, мужественные люди, которые склонили головы и преклонили колени. Не перед врагом, а перед ПАМЯТЬЮ. Да, таких ребят не сломить, не запугать…»

Виктор Архипович пережил сына на шестнадцать лет. Живя с супругой в Пехлеце, он активно участвовал в общественной жизни школы, названной в честь его сына. Именно отец героя выступил одним из организаторов ежегодной Пехлецкой зарницы, а также вручал аттестаты и всячески опекал детвору.

Без преувеличения можно сказать, что его знали и уважали во всей области, в 2009 году ему был присвоено звание «Почётный гражданин Кораблинского района».

Нынешнему главе района Михаилу Липатову не нужно объяснять роль и значение для нашей страны таких людей, как майор Соловов. Сам он в прошлом кадровый военный, отдавший армейской службе тридцать три года. Был заместителем командира дивизии у генерала Рохлина. Служил заместителем начальника десантного училища. Драматические события на Кавказе не обошли его стороной.

В своем радушном, гостеприимном доме Солововы, Виктор Архипович и Мария Григорьевна, приняли десятки ветеранов и действующих сотрудников «Альфы», которым всегда были рады.

Да, Виктор Архипович был как отец родной. Последние несколько лет он тяжело болел, перенес две сложные операции, и только это заставило его покинуть любимую работу. Об этом мало кто знает, но когда вышли из строя тазобедренные суставы, то приезд в Москву, дорогостоящую операцию в ЦИТО и реабилитацию из своих денег оплатил Герой Советского Союза Г.Н. Зайцев.

Отпевали Виктора Архиповича в церкви Тихвинской иконы Божией Матери села Пехлец, что находится рядом со школой. На похороны собрались все, кто знал и любил этого светлого человека. Присутствовали глава Кораблинского района Михаил Павлович Липатов, представители ФСБ Рязани и Москвы, приехал проводить в последний путь отца героя и Геннадий Николаевич Зайцев и вице-президент «Альфы» Сергей Поляков.

А через год ушел из жизни давний друг Пехлецкой школы — полковник Руденко Андрей Иванович. Пока одни граждане, желая получить «от жизни все», решали свои сугубо личные дела, он честно воевал: в Афганистане, прошел горячие точки на территории Советского Союза и две «чеченские» войны. Участвовал во многих сложнейших операциях по освобождению заложников — в Сухуми, Будённовске, Первомайском…

«Как сейчас вижу его мощную фигуру, распластавшуюся в непосредственной близости от здания больницы в Будённовске, — писал на страницах «Спецназа России» Алексей Филатов. — Солнце палит нещадно! Жара, мы — в обмундировании и с полной боевой выкладкой. Андрей несколько часов прикрывал раненого сотрудника, а мы, в свою очередь, прикрывали их обоих, ведя прицельный огонь по террористам. В тот день эвакуировать наших товарищей удалось только третьим транспортом. До этого два БТРа были подбиты из окон больницы».

…Руденко был лицом подразделения — высокий, русоволосый, косая сажень в плечах. Вне «Альфы» себя не мыслил. И когда ушел с должности заместителя командира оперативно-боевого отдела Управления «А», то никак не мог найти себя в гражданской жизни. Это, кстати, беда многих кадровых военных, привыкших находиться на передовой, а потом теряющих опору под ногами.

Одновременно стали сказываться многолетние перегрузки и стрессы, о которых люди мирных профессий имеют весьма смутное представление. И зачастую не стремятся понять тех, кто защищает их ценой своих жизней.

Полковник Руденко постоянно выезжал в село Пехлец. Не стала исключением и весна 2012-го. «Зарница» этого года оказалась последним «альфовским» мероприятием, в котором принял участие Андрей Иванович. Когда его провожали на пенсию, никто и подумать не мог, что он уйдет так скоро… И вот — не проснулся…

Но жизнь продолжается.

На боевую вахту заступают товарищи Владимира Соловова — и те, кто хорошо помнит его, и те, кто пришел в спецподразделение много позже.

Жена Владимира, Татьяна Станиславовна, работает в Фонде социально-экономической реабилитации сотрудников и ветеранов спецслужб и правоохранительных органов «Альфа-Центр».

Дети, Максим и Катя, следуя примеру родителя, окончили школу с углубленным изучением иностранных языков с золотыми медалями, а МГИМО — с красными дипломами. Оба работают над кандидатскими диссертациями.

И каждый год на Рязанской земле собираются команды «альфовских» учебных заведений, чтобы проверить себя на выносливость и удачу — и, конечно, окунуться в незабываемую атмосферу, отличающую Пехлецкую зарницу.

ДВА ДМИТРИЯ

Ольга ЕГОРОВА

В Будённовске, он же город Святого Креста, «Альфа» понесла невосполнимые потери аналогичные тем, которые были потом в Беслане. В обоих случаях из боя не вышли три сотрудника спецподразделения «А».

Двое из погибших — почти ровесники. Оба лейтенанты. И оба имели одно и то же имя — Дмитрий, которое традиционно любимо на Руси. Свою земную жизнь они закончили в один день, в одном жестоком бою. И теперь навсегда стали памятью спецназа России.

…Так получилось, что о лейтенанте Бурдяеве написано немного. И хотя прослужил Дмитрий в Группе «А» небольшой срок, был он хорошо подготовленным бойцом антитеррора — иначе бы не оказался в Будённовске.

Родился Дмитрий 21 февраля 1969 года в городе Москве, жил в историческом районе Хамовники. Отец, полковник Бурдяев Юрий Дмитриевич, много лет прослужил по линии контрразведки в структуре КГБ СССР.

Пожалуй, ни у кого из сотрудников «Альфы» (за исключением Виктора Шатских) не было в ближайшей родне такого количества военных и сотрудников госбезопасности, как у Дмитрия Бурдяева — что со стороны отца, что по материнской линии. Странно, если бы при такой «генетике» он посвятил бы себя какой-нибудь мирной профессии.

Рассказывает мама, Елена Васильевна:

— Как воин, Дима сформировался на наших семейных историях и разговорах, которые он, как губка, впитывал в себя. Любил петь военные песни, живо представлял себя солдатом, офицером. С детства хорошо плавал, увлекся конным спортом, — мы ездили в Битцу, где Дима не только учился ездить верхом, но и ухаживал за лошадьми. Рано научился читать — причем читал бегло, поразительно быстро. Помню, в третьем классе за несколько дней он проглотил «Три мушкетера» Александра Дюма.

Книги по истории спецслужб и о разведчиках Дима читал запоем. А еще сам писал повести на военную тематику, в которых фигурировали два основных персонажа — Макаров и Орлов. У нас дома сохранились тетрадки с этой его мальчишеской прозой. После школы сын хотел поступить во Львовское Высшее военнополитическое училище, стать военным журналистом. Однако он был патриотом Москвы, а потому не захотел на длительный срок уезжать в другие края.

В 1986 году Бурдяев окончил среднюю школу № 168, находившуюся на Фрунзенском валу (с сентября 2012 она прекратила самостоятельное существование), затем работал электромонтажником. Срочную службу проходил в частях ВДВ — в Туле, Вышнем Волочке… Его специализация была связана с минно-подрывным делом, и он даже получил контузию, о чем, впрочем, предпочитал не распространяться, щадя нервы родителей.

Демобилизовавшись, Дмитрий получил направление на годичные «Курсы подготовки оперативного состава» на Охте (401-я школа), которая готовила сотрудников наружного наблюдения. После был принят на работу в Седьмое управление КГБ СССР.

Сотрудники «семерки» основательно «попортили кровь» зарубежным спецслужбам и, выявляя иностранную агентуру и ее контакты, являлись настоящими пахарями контрразведки. Вот почему Группа «А», созданная летом 1974 года, была включена в состав именно этого управления, одного из наиболее закрытых в Комитете.

— У Дмитрия было страстное, хочу это особо подчеркнуть, желание попасть именно в Группу «А», — говорит Герой Советского Союза Геннадий Николаевич Зайцев. — И по этому поводу ко мне неоднократно обращался Юрий Дмитриевич, мы были с ним знакомы. В феврале 1995 года это стремление было реализовано.

Согласно официальной характеристике, за период службы в спец-подразделении «А» Дмитрий Бурдяев зарекомендовал себя дисциплинированным и исполнительным офицером. Будучи снайпером, он стремился к повышению профессионального мастерства и с высокой ответственностью относился к профессии спецназовца.

…Небольшое отступление. Во всем мире стрелки делятся на две категории: армейские снайперы и полицейские. Армейские — это понятно: «простая» работа в условиях войны, как правило, на длинных дистанциях. Полицейский снайпер действует на коротких дистанциях, когда, случается, из толпы необходимо выделить одного человека и поразить его.

Но существует и третья категория — снайперы антитеррора, которые работают на всех дистанциях, во всех условиях, стреляют из разных положений, хоть вверх ногами, — без выбора. И психологически они должны быть более устойчивы, чем армейские или полицейские стрелки: ведь им надо знать, как поведет себя не только террорист, но и как поведет себя пуля, уже поразившая цель. Вдруг она отрикошетит и попадет в заложника? Или, если операция проводится в пассажирском самолете, угодит в баллон с кислородом, что приведет к взрыву. Армейцу знать все эти премудрости совсем не обязательно.

Стреляет такой снайпер нечасто, очень нечасто — во много раз реже, чем в крутых фильмах…

Всеми перечисленными качествами, необходимыми для снайпера антитеррора, обладал Дмитрий Бурдяев. Его наставником в Группе «А» являлся подполковник Денисов Василий Николаевич, имевший за плечами «боевую стажировку» в Афганистане и уникальный опыт многих специальных операций.

За четыре месяца до событий в Будённовске у Дмитрия родился сын Василий. Сейчас он уже учится в одиннадцатом классе и выбирает свой жизненный путь.

Со своей избранницей Дмитрий прожил совсем немного. Они поженились 20 мая 1994 года, за полгода до начала полномасштабной войны на Северном Кавказе. Елена — выпускница педагогического института, учитель русского языка и литературы.

— Мы познакомились, в общем-то, давно — рассказывает она, — и Дима поначалу мне не понравился. Прошло какое-то время, и мы увиделись на юбилее одного нашего общего родственника. И все переменилось! Каким он был человеком? Собранный, ответственный и очень аккуратный. По своему характеру, призванию — настоящий военный, он был рожден для этой службы. Был начитан, образован. Обладал широким кругозором. Судьба нам отмерила всего год счастливой семейной жизни.

…Погиб Дмитрий 17 июня 1995 года. Снайперским огнем он прикрывал выдвижение штурмовой группы. В тот день он лично уничтожил несколько боевиков из банды Шамиля Басаева.

— В районе морга, у гаражей, одну из групп прижали к земле бешеным пулеметным огнем, — рассказывал Василий Денисов. — Они залегли у маленькой стеночки, а крупнокалиберный пулемет прошивал ее насквозь. В группе было уже четверо раненых. Батареи в станции садятся, и я еле слышу, как они просят о помощи.

Связываюсь с ними, спрашиваю: нужна ли помощь? Отвечают, что дело совсем худо. А у нас обещанной «брони» нет, но выручать ребят надо. Посылаю вперед четверку своих снайперов. Они-то и успели пройти всего метров тридцать, как попали под пулеметный обстрел, а потом их накрыли из гранатомета. Поднялись после обстрела трое из четверых. Слышу: «Маяк-один» к «Маяку-пять». Отвечаю: «Маяк-один», слушаю тебя». — «У меня нулевой».

Поначалу я не поверил, помехи в эфире большие, переспросил. Они вновь дали подтверждение: у них погибший. Им оказался снайпер Дмитрий Бурдяев…

За проявленные высокий профессионализм, мужество и отвагу лейтенант Бурдяев Дмитрий Юрьевич был награжден орденом Мужества (посмертно). Похоронен в Москве на Николо-Архангельском кладбище.

На тот момент спецназовской Аллеи еще не существовало. Мемориал, известный теперь на весь мир, будет торжественно открыт летом 2000 года по инициативе и на средства Геннадия Николаевича Зайцева.

«АКАДЕМИК»

В детстве друзья звали его «академиком». Он всегда знал все и лучше всех. Знания давались ему с необычайной легкостью, которая обычно свойственна людям талантливым. Академиком, однако, он так и не стал, потому что кроме формул и правил четко осознал — мужчина должен защищать и восстанавливать справедливость там, где ее попрали.

Свою избранницу, Ирину Евгеньевну, он встретил, когда учился на втором курсе военного училища. Свадьбу сыграли во время летнего отпуска. Сын Андрюша появился на свет за три года до будённовских событий.

Лейтенант Рябинкин родился 13 октября 1971 года в городе Ужгороде на Западной Украине. Его родители, Валерий Фёдорович и Лидия Александровна (оба военного, 1943 года рождения), жили в городе Фрунзе. Они были соседями, учились в одном классе и даже сидели за одной партой…

Валерий Фёдорович сначала окончил автотракторный техникум в городе Фрунзе, а Лидия Александровна — политехнический. По окончании учебных заведений молодые люди стали работать, а в скором времени решили пожениться. В январе 1963 года у них родился сын Володя.

С 1964-го по 1966 год Валерий Фёдорович проходил срочную службу в танковых войсках в городе Ашхабаде. Военное дело ему понравилось, и он решил остаться в армии.

Семья Рябинкиных переехала в Уссурийск, где Рябинкин-старший в 1968 году закончил военно-автомобильное училище, а через некоторое время его направили в Прикарпатский военный округ, где и родился Дима.

Через некоторое время Валерия Фёдоровича перевели в Московский военный округ, в узел связи Генерального штаба, коммунисты части избрали его секретарем парткома. В 1990 году он ушел в отставку в звании подполковника.

Дима Рябинкин с детства проявлял себя человеком храбрым, волевым, но был… слегка застенчив. Его отличали хорошее воспитание, и даже галантность. С детства не мог представить себе жизни без спорта — часто играл с ребятами летом в футбол, а зимой в хоккей, да и на занятиях физкультуры в школе каждый раз упорно добивался лучших результатов.

В средней школе, носящей имя Дмитрия Рябинкина, бережно хранят память о своем выпускнике:

— Маленький Дима ходил в наш Ватутинский детсад, а в 1978 году первого сентября его приняла в стенах Ватутинской школы добрая, заботливая учительница Нина Георгиевна Кузьмина, об этом своем классе учительница вспоминает с удовольствием. Хлопот много, поскольку учеников в классе было сорок три души, за всеми нужно было уследить, научить читать, писать и считать. Но с Димой она не знала никаких забот.

Вот что рассказывала Нина Георгиевна о своем бывшем ученике: «Спокойный, доброжелательный мальчик. Он всегда улыбался, никогда не выражал своего недовольства. Дима был стеснительным ребенком, но активно участвовал во всех классных мероприятиях. На него можно было положиться, его исполнительность поражала».

Старший брат Димы закончил Ватутинскую школу в 1979 году, а в 1984 году — Донецкое высшее военно-политическое училище связи, служил в войсках по своему профилю.

Пример брата, отца и тех офицеров, которых Дима знал, общаясь с друзьями семьи, определили дальнейшую судьбу этого человека. В 1970-1980-е годы в школу тоже приходили военные, которые помогали в проведении классных часов, участвовали в туристических походах вместе с октябрятами и пионерами школы, помогали организовать игры на местности «Зарницу» и «Орлёнок»… Частыми гостями в школе были ветераны Великой Отечественной войны. Так что вопрос о выборе профессии был решен Димой рано. Он решил стать военным…

Классным руководителем с пятого по восьмой класс была Альбина Александровна Хвалкова, она же преподавала химию. Она очень хорошо помнит Диму, как и все учителя, у которых он учился, поскольку Рябинкин был дисциплинированным, умным и доброжелательным учеником.

Ребята очень любили его выступления у доски, с удовольствием слушая его рассказы о событиях, происходящих в мире. В многочисленных походах с классом Дима обрел такие черты характера, как умение подставить свое плечо другому, умение держать слово, любовь к Родине, ее просторам, к родным местам, гордость за свое отечество.

Когда отец Димы встречался в городке с Вячеславом Сергеевичем Хвалковым, учителем физики, то спрашивал: «Как дела у сына?». Тот всегда отвечал: «Вы же знаете, что у Димки все может быть только хорошо».

Дима переживал даже из-за четверок. Он все делал сам, контролировать Дмитрия не требовалось. Обычно он, не сделав уроки, на улицу не выходил, даже если ребята очень ждали его во дворе, чтобы поиграть в хоккей. За упорство, бескомпромиссность ребята его уважали. Со второй четверти восьмого класса Дима учился в Германии, так как отец находился там в командировке.

Восьмой класс Рябинкин окончил на одни «пятерки» и в шестнадцать лет поступил в Минское суворовское училище. Подальше от дома, от «родительской опеки». За кругозор и глубину знаний друзья звали его «академиком». В 1989 году, участвуя в общесоюзной Спартакиаде суворовских училищ, он стал бронзовым призером и выполнил норматив мастера спорта по офицерскому троеборью.

По записям в памятном альбоме можно судить, как однокурсники ценили, уважали и просто любили Диму (в группе было двадцать шесть человек) Все желали ему стать министром обороны, маршалом. Ребята верили, что Димка осуществит свою мечту.

Как отличнику учебы, Дмитрию предоставили право выбора при поступлении в военный вуз. В 1989–1993 гг. он проходил учебу в Московском Высшем общевойсковом командном училище имени Верховного Совета РСФСР. За это время показал только превосходные результаты, свидетельство чему — красный диплом, врученный на Красной площади Москвы. Стал кандидатом в мастера спорта по кикбоксингу.

В Группу «А» Рябинкин был зачислен в июне 1993-го.

— Будучи в составе нашего подразделения, — отмечает Геннадий Николаевич Зайцев, — он неоднократно участвовал в стрелковых соревнованиях, проводившихся в рамках Главного управления охраны, куда на тот период организационно входила Группа «А». Рябинкин был чемпионом управления по стрельбе из автомата, которым владел искусно.

У родителей Димы хранятся именные часы, подарок Президента России Бориса Ельцина, которые он вручил офицеру за мужество и личную храбрость.

В Будённовске Рябинкин действовал в составе штурмовой группы, наступавшей на травматологическое отделение. Огонь басаевского пулеметчика грозил верной смертью. Профессионалы знают, что крупнокалиберный ДШК с такого расстояния «прошивает» броню БТРа, не говоря уже о средствах индивидуальной защиты.

Своими действиями Дмитрий на этом участке спас ситуацию. Он сумел вычислить бандита в окне, и пока тот перезаряжал оружие, занял выгодную позицию и навскидку одним выстрелом из автомата поразил врага. И погиб от пули снайпера при смене позиции.

— Отличный парень, классный рукопашник. Мужик смелый, рисковый, — говорил о нем ветеран Группы «А» Василий Денисов. — Пуля террориста пробила каску. Мне кажется, что снайпер засек его с первой очереди и выжидал, выслеживал. Вообще он как жил — горел, так и погиб, словно сгорел. Когда после боя мы пришли на место гибели, увидели: кровь превратилась в пепел.

Дистанция стрельбы между группой спецназа и басаевцами составляла двадцать восемь метров.

— Только плотный покров зелени и милость Божья спасли нас, — говорит полковник Владимир Келексаев, являвшийся командиром отделения, в котором служил Рябинкин. — Дмитрий смог уничтожить двух пулеметчиков. Мы их плохо видели, Дима же лежал чуть в стороне и вычислил террористов. Первый раз все удачно сложилось, на второй он чуть промедлил, на какие-то доли секунды, и вражеский выстрел оборвал его жизнь.

За мужество и отвагу, проявленные при спасении заложников, смелые и решительные действия в условиях, сопряженных с риском для жизни, лейтенант Рябинкин Дмитрий Валерьевич был награжден орденом Мужества (посмертно). Похоронен он на подмосковном кладбище Ракитки.

— Отчетливо помню, когда в Москве мы хоронили сотрудников, погибших в Будённовске, то погода выдалась ненастная, подстать событию, — вспоминает Геннадий Николаевич Зайцев. — С утра зарядил дождь. Общее настроение было тягостное, на душе — муторно. После церемонии прощания, проходившей в ДК имени Дзержинского (ныне Культурный центр ФСБ) руководители и офицеры «Альфы» разъехались по трем местам: на Хованское кладбище, где хоронили майора Владимира Соловова, на Николо-Архангельское, к Диме Бурдяеву. А мы — это Александр Иванович Мирошниченко, заместитель командира подразделения, и целая группа товарищей отправились в подмосковные Ватутинки, к месту земного упокоения Димы Рябинкина.

Его пробитый шлем, как особая реликвия, ныне хранится в Музее Управления «А».

«НЕ НАДО ГОВОРИТЬ ВЫСОКИХ ФРАЗ»

Осенью 2007 года решением губернатора Московской области Бориса Громова общеобразовательной средней школе с углубленным изучением отдельных предметов в поселке Ватутинки было присвоено имя лейтенанта Дмитрия Рябинкина.

Школа является одним из центров культурной и общественной жизни Ватутинского гарнизона. 25 февраля 2005 года здесь по инициативе «Воинского братства» была открыта мемориальная доска в честь погибшего героя-«альфовца».

И вот прошло почти три года, прежде чем в ноябре 2007-го усилия многих людей, сложивших свое искреннее стремление увековечить имя Дмитрия в названии школы, которую он окончил, — все-таки увенчались успехом.

На торжественной церемонии присутствовали родители Дмитрия, Валерий Фёдорович и Лидия Александровна, его жена Ирина и сын Андрей — курсант Тверского суворовского училища.

В тот день было много эмоций и искреннего общения, гостям показали замечательный вечер памяти, подготовленный учениками и педагогами. Всеми вместе, сообща. А закончился он выступлением директора школы Татьяны Леонидовны Булаш:

— Сегодня мы написали очень важную страницу. Нашей школе шестьдесят лет. За это время она носила разные названия. Открывалась как начальная, была средняя, политехническая, общеобразовательная… Затем мы общими усилиями добились статуса школы с углубленным изучением отдельных предметов. Сейчас мы с вами сделали еще один шаг на пути своего совершенства. Присвоение имени героя не дается просто так. Не происходит по желанию одного человека. Это огромный труд. И одновременно это большая ответственность.

Мы с вами много сделали за три года, но еще больше предстоит совершить. Я хочу выразить слова благодарности родным Димы, его сыну и жене — за то понимание, с которым они отнеслись к нам. Мне хочется сказать спасибо и его боевым друзьям за ту помощь, которую они нам оказывают в патриотическом воспитании. Мне хочется сказать спасибо нашему району за поддержку. Я понимаю, что эта ответственность ложится не только на наши плечи, но и на весь район. Соответствовать имени человека, совершившего подвиг, отдавшего жизнь за жизни других людей — очень сложно. Это тот маяк, глядя на который мы будем идти вперед.

Думаю, что все традиции, заложенные отцами и дедами — любовь к Родине, патриотизм, воспитание гражданина — будут продолжаться в нашей школе, и мы сможем общими усилиями доказать: это имя мы носим не случайно. И со временем наши воспитанники с гордостью будут говорить, что они не просто из Ватутинской школы, как это было раньше, а из школы имени Дмитрия Валерьевича Рябинкина. И я хочу пожелать нам всем успехов на этом важном и ответственном поприще, — сказала в заключение Татьяна Леонидовна.

Ехава сообщества Группы «А» КГБ-ФСБ, депутат Московской городской Думы Сергей Гончаров в своем обращении был краток. По его словам, нашими делами творится память, которой нужно соответствовать. «И если каждый ученик, — сказал он, — на вопрос «ты из какой школы?» будет отвечать: «Я — из школы Рябинкина», то это, несомненно, будет самое главное для светлой памяти Димы».

… Войны продолжились. Они только стали называться по-разному: локальными конфликтами, наведением конституционного порядка, принуждением к миру…

Истринский район Подмосковья, поселок Снегири. Сорок первый километр Волоколамского шоссе. Мемориал «Рубеж славы». Здесь был остановлен враг, отсюда началось наступление под Москвой, сокрушившее врага.

Роман «Волоколамское шоссе» является наиболее известным и значимым произведением замечательного русского писателя-фронтовика Александра Бека. Его название — это устоявший образ, символ мужества и выдержки.

И вот уже десять лет, начиная с 2002 года, Волоколамское шоссе связано с Группой «А». Вначале рядом с памятником воинам Великой Отечественной появились обелиски солдатам, сложившим головы в Афгане. Потом вести о гибели стали приходить уже с разных мест нашей страны.

По инициативе местного духовенства и администрации района было предложено создать единый мемориал — для всех, а чтобы память о погибших стала в буквальном смысле живой, решено было заложить Аллею. Ее взяла под свою опеку — и защиту, когда возникла такая острая необходимость, — Международная Ассоциация ветеранов спецподразделения «Альфа».

…Около тоненькой рябинки утаптывал землю мальчик, очищая низ от палочек, пожелтевших былинок. Было ему три года, когда при освобождении заложников в Будённовске его отца нашла пуля басаевского снайпера.

Сын знает папу только по рассказам, фотографиям и сохранившейся кинохронике.

Поскольку фамилия Димы была Рябинкин, и выбрали для него рябину. Символичное дерево: ее красные ягоды по осени похожи на сгустки крови. Но кровь — это и жизнь!

И здесь же рядом высажено другое дерево, в память о Дмитрии Бурдяеве. Так и растут они вместе, радуя глаз, — вместе с другими деревьями, ставшими уже рощей спецназа России.

Не надо говорить высоких фраз,

Не надо лучше, чем ты. есть, казаться.

Нас жены провожая каждый раз,

Твердят как заклинанье: возвращайся.

А мы уходим, оставляя за спиной

Свои заботы, радости и близких,

Чтобы спасти людей, закроем их собой

От пули озверевших террористов.

Из года в год несем мы этот крест.

От напряженья мышцы рвем и жилы,

И каждый раз, надев бронежилет,

Стараемся, чтоб люди были живы.

Чтоб страх не искажал ребячьих глаз,

Чтоб матери не ведали печали,

Мы тянем, лямку, люди, ради вас,

И это не однажды доказали.

Мы жизнью ради жизни рисковали,

Но на судьбу нам. сетовать нельзя:

Ведь мы. работу добровольно выбирали.

И если завтра прозвучит набат. —

Опять шагнет навстречу смерти кто-то,

Чтоб сделать свое дело, как всегда.

Такая, вот, друзья, у нас работа.

Это песня Василия Денисова «Не надо говорить высоких фраз». Ею я хочу завершить главу, посвященную двум замечательным офицерам и мужчинам — Дмитрию Бурдяеву и Дмитрию Рябинкину. Офицерам, заступившим на боевое дежурство во время Смутного времени и не потерявшимся в нем.

ФРУНЗЕНСКИЙ СТИПЕНДИАТ

Ольга ЕГОРОВА

На календаре спецназа в январе 2012 года черная дата: очередная годовщина налета банды Салмана Радуева на дагестанский город Кизляр и последующим драматическим событиям в поселке Первомайский.

Дата не круглая, и для страны она прошла незамеченной: для политиков, для прессы — но, однако, не для Группы «А». В ходе той «спец-операции», явившей всему миру глубочайшую степень разложения системы обороны и безопасности страны в годы президентства Бориса Ельцина, «Альфа» потеряла двух сотрудников — майоров Андрея Киселёва и Виктора Воронцова.

«СЧАСТЬЕ — ЭТО КОГДА ТЕБЯ ПОНИМАЮТ»

То, что мы наблюдали в Первомайском, не имеет четкого определения. Инициатива полностью принадлежала генералам МВД. Ими был допущен целый ряд грубейших профессиональных ошибок, непозволительных в принципе. Затягивание спецоперации позволило боевикам укрепить позиции в селе и расширить радиус боевых действий до ста километров. Да и можно ли было назвать проводившиеся под огнем «Града» атаки спецоперацией?..

Отряды СОБРов прибыли к поселку со штурмовыми лестницами, которые абсолютно не пригодны при штурме одноэтажных сельских домов. «Мы вошли в эту деревню, абсолютно не представляя, какую конкретно задачу нужно выполнить. Прем напролом, как штрафная рота, не можем понять, почему элитные части используют как пушечное мясо», — это характерная исповедь тех дней.

«Такого бардака я еще ни разу не встречал, складывается впечатление, что кто-то специально устроил весь этот цирк. Теперь об освобождении и речи не идет, нас только подгоняют вперед для полного уничтожения боевиков», — говорил другой офицер СОБРа, вышедший из поселка вместе с ранеными.

Впрочем, чему удивляться? После новогоднего штурма Грозного и всей Первой Чеченской кампании вопрос о том, как федеральная власть относится к рабоче-крестьянским детям своей (?) страны, брошенным с оружием в руках на убой, — этот чисто риторический вопрос отпал сам собой.

…Герой популярного художественного фильма «Доживем до понедельника» с Вячеславом Тихоновым в главной роли написал в школьном сочинении только одну фразу: «Счастье — это когда тебя понимают». Как просто… Такое огромное счастье было у майора Андрея Киселёва. Счастье имело имя Аня и свое зримое воплощение — сына Никиту.

Со своей будущей женой Андрей познакомился в бассейне, в который часто ходил на тренировку.

— Красиво ухаживал, с достоинством и как-то элегантно, а на свою повышенную стипендию всегда дарил цветы, — рассказывает Аня, перебирая фотографии.

Она вспоминает, как мужа однажды нарисовал солдат. Хорошо нарисовал — портрет получился, вот только звездочки на погонах не просматривались. Друзья смеялись: «Киселёв, не быть тебе полковником — останешься навсегда майором». Так и случилось. А портрет тот Аня поместила над кроваткой сына. Жаль, что Никита совсем не помнит отца: когда Андрей погиб, его сыну исполнился лишь год.

Родился Андрей Киселёв 16 ноября 1962 года в небольшом городе Красноуральске Свердловской области. С детства мечтал стать кадровым военным. В Казанском авиационном институте он проучился всего три месяца, а затем ушел служить в армию, стал десантником. После демобилизации в 1982 году поступил в Рязанское Высшее воздушно-десантное училище на факультет «спецназ».

В училище Киселёв был одним из лучших: отличник, спортсмен, мастер спорта по офицерскому многоборью. Фрунзенский стипендиат. Кроме силовой подготовки налегал на языки, в частности, с удовольствием изучал фарси. Лингвисты утверждают, что если арабский можно называть латынью Востока, то фарси — это французский Востока; на нем писали все выдающиеся поэты. Офицеры, владевшие фарси всегда особо ценились в России — и царской, и советской.

А еще Андрей очень любил читать и буквально «охотился» за книжными новинками. Впрочем, нынешней молодежи, выросшей в условиях журнально-книжного изобилия, этого не понять. Рядом с его любимыми произведениями на полке остались погоны: с буквой «К» — курсантские, затем лейтенанта, старшего лейтенанта, капитана, майора.

По распределению Киселёвы получили назначение в бригаду ВДВ, расположенную на тринадцатом километре Щёлковского шоссе. В районе Медвежьих озёр. «Медвежки», как ласково говорит Аня. Она училась в медицинском институте на втором курсе, Андрей служил в спецназе. Жили в офицерском общежитии. Андрей чрезвычайно ответственно относился к своей работе, и Аня, по ее словам, до сих пор помнит фамилии его коллег и товарищей.

Зимой и летом проходили обязательные полуторамесячные сборы. Тренировки — само собой. Все как положено. Но не только одной подготовкой жив офицер спецназа. Хотя в обществе существует устойчивый стереотип: верзила в камуфляже, ломающий о бритую голову кирпичи. Аня вспоминает, что, несмотря на хроническую нехватку времени, они ухитрялись бывать в столичных театрах — особенно любили Большой.

В июне 1993 года Андрей перешел на службу в Группу «А» Главного управления охраны (ГУО), которой второй раз командовал Герой Советского Союза генерал-майор Геннадий Зайцев. После того, как 4 октября 1993 года у Дома Советов в Москве от выстрела снайпера погиб сотрудник «Альфы» Геннадий Сергеев, и Будённовска, ставшего шоком для семей, Аня во время очередных командировок мужа терзала себя: «А что, если?..» А тот, словно дразня судьбу, отшучивался: «Будешь хоронить меня в парадном мундире».

Он любил учиться и думал о будущем. Заочный юридический институт стал очередным учебным заведением офицера — Андрей перешел на четвертый курс, и — последний. Когда родился долгожданный сын Никита, Андрею исполнилось тридцать два года. «До года ты его воспитываешь, после года мужика воспитываю я», — объявил он жене.

Впрочем, какое тут плановое воспитание, если в командировки Андрей Викторович, как и его товарищи по Группе «А», уезжал без предупреждения, и Аня только из телевизионных новостей узнавала, что опять на Северном Кавказе обострилась ситуация и террористы захватили заложников. «Неоднократно принимал участие в сложных оперативных мероприятиях и боевых операциях, проявлял при этом выдержку, самоотверженность и решительность», — говорится в личном деле майора Киселёва.

РЕЙД РАДУЕВА

Наступил новый 1996 год, прошло Рождество. Андрей дежурил сутки — с 7-го на 8-е января. Потом неожиданно уехал в командировку, как всегда, без предупреждения. Для Ани наступили томительные дни ожидания. По телевизору, между тем, в информационной истерике билось после города Кизляра название дотоле неизвестного населенного пункта, который атаковал отряд полевого командира Салмана Радуева численностью свыше двухсот человек: «поселок Первомайский, поселок Первомайский!»

Первоначальный план предусматривал разгром военного аэродрома и пополнение запасов оружия, но ожидания чеченцев не оправдались. Боевики, вооруженные пулеметами и гранатометами, застали на взлетном поле всего три «вертушки», две из них вместе с топливозаправщиком уничтожили. В то же время часть отряда, блокировавшая военный городок местной воинской части, увязла в бою. Потери радуевского отряда составили до двадцати человек убитыми и ранеными. Возвращение в Ичкерию с таким «скромным результатом» не входило в планы дудаевского зятька; он принимает решение захватить местную больницу и выставить политические требования в духе Шамиля Басаева.

На этот раз российское руководство наотрез отказалось выполнить требования террористов, но и штурм больницы не входил в его планы. В Кремле опасались усиления в Дагестане антироссийских настроений в случае неудачного исхода операции. В итоге было принято компромиссное решение: в обмен на часть заложников предоставить Радуеву транспорт, девять автобусов, и «коридор» для ухода в Ичкерию. В целях гарантии своей безопасности боевики взяли с собой 117 мирных граждан.

Блокпосты получили команду беспрепятственно пропускать радуевцев и террористов «не провоцировать». Варианты штурма разрабатывались прямо на маршруте. По пути следования в районе Баба-юрта террористы изменили маршрут, свернув к поселку Первомайский. Когда силовики поняли, что Радуев пытается уйти с заложниками в Ичкерию и достать его будет непросто, — было принято решение остановить колонну. Это сделали предупредительными выстрелами с вертолета.

Судя по всему, окончательного плана действий у федералов не имелось, как не было и руководителя на месте событий, готового взять на себя всю ответственность за последствия силовой операции. Только этим можно объяснить замешательство, которым Радуев воспользовался на сто процентов. Пока ситуация «зависла», он развернул свой отряд и занял поселок Первомайский, попутно разоружив тридцать семь новосибирских омоновцев, находившихся на блокпосту: бойцы оказались заложниками приказа — огня не открывать.

По некоторым данным, Радуев оставил часть своей банды в поселке еще по дороге в Кизляр — для подготовки села к обороне. Если это так, то становится ясно, каким образом в Первомайском отряд боевиков неожиданно усилился до 350 человек — вовсе не за счет «добровольцев из окрестных чеченских деревень».

Попытка выманить «борзых» из села для последующего уничтожения из засады не увенчалась успехом. Несколько дней с Радуевым велись переговоры, в ходе которых удалось добиться освобождения всех удерживаемых женщин и детей. Но за это время бандиты успели основательно укрепить Первомайское. Выгнав на работы мужчин-заложников и местных жителей, террористы отрыли окопы полного профиля, создали укрепленный район обороны, по всем правилам военной науки с передовыми и отсеченными позициями, с ходами сообщения.

В те дни неоднократно сообщалось, что поселок был превращен в крепость. На самом деле, Первомайский являлся обычным кавказским кишлаком, где преобладали саманные строения. Наиболее зажиточные жители сумели обзавестись кирпичными домами. Конечно, боевики прорыли окопы и ходы сообщения, но все равно это был не более чем населенный пункт, в кратчайшие сроки подготовленный к обороне. Позиции не представляли собой единую систему, а скорее были предназначены дли нанесения внезапных ударов и быстрого отхода. Ни о каких железобетонных сооружениях не было и речи. Впрочем, и без всех этих «инженерных ужасов» любой дом, а тем более подвал представляли серьезную опасность для наступающих.

«ПЕРВОМАЙСКАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ»

Первый штурм планировался 14 января, но его пришлось отложить, поскольку бандиты, точно рассчитав время, выставили перед собой живой щит из пленных дагестанских омоновцев и других заложников из числа гражданских лиц. Всю последующую ночь самолеты сбрасывали над поселком осветительные ракеты.

В 8 часов 55 минут через мегафон к боевикам прозвучало обращение: «Внимание! Говорит начальник Федеральной службы безопасности России генерал армии Барсуков. Вам предлагается сдаться, освободить заложников, выходить на дорогу по одному без оружия с белым флагом».

Никакого ответа со стороны Радуева не последовало. Почти сразу над поселком появились вертолеты Ми-24, которые стали бить НУРСами по позициям террористов. Если учесть, что огонь наносился по позициям мотострелкового батальона (а по численности боевиков примерно так и было), окопавшегося в населенном пункте, то станет ясно, что этих огневых средств явно не хватало.

«После огневой подготовки атаки, — пишет военный журналист Сергей Козлов в статье «Первомайская демонстрация», — должен был наступать первый эшелон атакующих, в который входили СОБРы и «Витязь». Второй эшелон атакующих включал спецподразделения «Альфа», СБП и «Вега». На отряд 22-й ОБрСпН была возложена задача совершать отвлекающий маневр, имитируя атаку с западной окраины села, в то время как главные силы наступающих должны были ударить с северо-востока. Замысел не бог весть какой, по принципу «противник слепой, глухой и дурак», но на худой конец и это сойдет, если все отработано до мелочей и «каждый солдат знает свой маневр». Но при постановке задач не был использован не только макет поселка, но даже элементарные схемы и карты. Допускаю с натяжкой, что их не смогли найти в достаточном количестве, но почему тогда не было аэрофотоснимков? За то время, что велись переговоры, можно было с воздуха десять раз отснять все Первомайское, и помимо схемы села обозначить готовящиеся оборонительные позиции».

Операция проводилась силами сборной группировки, в которую входили «Альфа», «Витязь», «Русь», «Вега» (вчерашний «Вымпел»), коржаковцы из СБП, бойцы СОБРов — из Волгограда, Ставрополя, Махачкалы, Краснодара, Москвы и Московской области, сотрудники ГУБОПа МВД. В оцеплении стояли части внутренних войск, мотострелки, подразделение сводного парашютно-десантного батальона и Гвардейской воздушно-десантной дивизии и 876-я Отдельная рота специального назначения 58-й армии. Наиболее опасный участок длиной в километр прикрывали бойцы 22-й ОбрСпН.

Как и в Грозном, численного перевеса у наступающих практически не было. К 14 часа силам МВД удалось занять половину поселка, но потери вынудили их отойти. Поскольку задачи ставились «на пальцах», то стоит ли удивляться тому, что взаимодействие между отрядами не было организовано, рабочие частоты не совпадали, фактически отсутствовало централизованное обеспечение операции — и на переднем крае, и в тылу: каждое подразделение обеспечивалось своими силами. А о том, что операция может иметь инженерное обеспечение, похоже, командование не догадывалось.

16-го штурм повторился, но снова неудачно, управление оказалось частично потеряно. Хотя к середине дня бойцам «Витязя» удалось выйти к центру Первомайского — мечети, где террористы держали заложников…

Лишь к исходу дня к атакующим прибыла артиллерия — батарея реактивных пусковых установок БМ-21 «Град» и батарея 122-мм гаубиц Д-30. Но ночь с 16-го на 17-е прошла, как и предыдущая: федералы вели беспокоящий огонь, небо над Первомайским подсвечивали САБами, которые сбрасывали с большой высоты, поэтому светили они минут по двадцать. По-прежнему отряды спецназа находились на самостоятельном обеспечении.

Утром 17-го в 8 часов передовым порядкам поступила команда оставить позиции и отойти на пятьсот метров, дабы не пострадать от огня артиллерии. «Боги войны» осуществили пристрелку, но из-за погоды огневая подготовка не состоялась.

Не желая попасть под штурмовой удар, в ночь на 18 января раду-евцы попытались нанести отвлекающий удар и захватили блок-пост у села Советское, заставив отойти дагестанский ОМОН, — но были выбиты оттуда практически сразу. В это время основная часть банды пошла на прорыв несколькими группами к единственно возможному пути отхода — мосту через реку Терек. К носилкам, которые «доверили» заложникам, привязали раненых и убитых.

Поскольку «тройное кольцо блокады» являлось исключительно пропагандистской «уткой» (плотность фронта составляла сорок шесть человек на полтора километра), Радуеву с частью боевиков, несмотря на огромные потери, удалось скрыться. Основной удар приняли на себя бойцы из 22-й бригады специального назначения ГРУ, потерявшие пятерых погибшими и шестерых тяжелоранеными.

«Разведчики дрались отчаянно, сдерживая пятикратно превосходящего противника, которому к тому же нечего было терять, — пишет Сергей Козлов. — Их героические усилия никто не поддержал ни огнем, ни маневром. Да и кому было поддерживать, если боевой порядок операции не предполагал ни создания бронегруппы, ни резерва, а для того, чтобы осуществить быструю перегруппировку, надо хотя бы находиться в трезвом рассудке. Когда же заместителю Куликова генерал-лейтенанту Голубцу доложили о прорыве, он, по отзывам очевидцев, был до такой степени пьян, что единственное распоряжение, которое он смог отдать, звучало примерно так: «Доставить их (боевиков) мне сюда!» Любопытно было бы посмотреть, как скоро бы он протрезвел, если бы вдруг «чехи» выполнили его просьбу и пришли на зов».

По официальным данным следствия, в ходе прорыва погибло тридцать девять боевиков, еще четырнадцать было взято в плен. По горькой иронии судьбы, этот прорыв спас жизнь почти половине заложников — в Ичкерию были уведены шестьдесят человека, включая семнадцать новосибирских омоновцев. Еще примерно столько же были освобождены во время штурма села, пятнадцать заложников погибли.

Около 11 часов 18-го января после удара «Града» и гаубиц спец-подразделения пошли в новую атаку и к 15 часам овладели населенным пунктом. К этому времени основные силы чеченцев давно прорвались из Первомайского.

В течение последующего месяца омоновцев обменяли на пленных боевиков, гражданских заложников — на трупы убитых террористов. Официальные потери силовых структур составили девять человек убитыми и тридцать девять ранеными в Кизляре, а также двадцать девять убитыми и семьдесят восемь ранеными в Первомайском. Двадцать четыре убитых и девятнадцать раненых в Кизляре пришлось на гражданское население.

«МУЖАЙСЯ…»

Пресса сообщала чудовищные «подробности», от которых у Киселёвой сжималось сердце: «При штурме села у наступающих часто происходили нестыковки, вертолеты ведут неприцельный огонь, под который попадают свои. В первый день штурма, когда вперед пошла «Альфа», ее накрыли именно таким образом. Спецназовцы успели продвинуться вперед, а отошедшие назад армейские подразделения вызвали для поддержки вертолеты и огонь артиллерии. «Альфовцам» пришлось на себе испытать этот удар. Судя по всему, элитные подразделения понесли серьезные потери. Пока нет точных сведений, но речь идет уже о десятках погибших».

— Ребята вылетели в Дагестан после суток, уставшие, — даже сейчас голос Ани Киселёвой начинает дрожать. — Их бросили в голом поле, в снежную грязь — без нормальной еды, без теплого обмундирования. Но и в этих тяжелейших условиях они сделали все, что должны были делать. Свою задачу они выполнили. Они герои, хотя это и пытались замолчать. И не их вина, что руководство операцией осуществлялось так откровенно бездарно.

В Первомайском майор Киселёв руководил одной из «альфов-ских» групп огневого прикрытия, которая обеспечила подавление огневых точек противника. Этим его группа помогла выходу сотрудников спецназа МВД из-под обстрела противника и позволила вынести раненых в безопасное место.

18 января Ельцин объявил, что «ни один офицер не погиб». У Ани вроде бы отлегло от сердца. «Слава Богу», подумала она. А на следующий день пришли товарищи и сослуживцы Андрея и сказали страшное: «Мужайся…» Так далекий вроде бы Дагестан шагнул на порог скромной московской квартиры.

Жить ей не хотелось. Приехавшая из Смоленска мама помогла выйти из этого состояния, нашла нужные слова: «У тебя есть сын, надо жить для него». Анина мама любила Андрея, звала сыном. Впрочем, все его любили — он был настоящим мужчиной и просто хорошим парнем.

Хотя и прошло время, ничего не забывается. Аня, листая альбом с фотографиями, повторяет: «Вот он, мой Андрей, видите?» Она гордится мужем, хранит его грамоты и, конечно, награды: орден «За службу Родине в Вооруженных Силах» III степени, медали, именные часы от министра обороны СССР, последнюю награду — орден Мужества.

В квартире на Мичуринском проспекте, куда в конце 1990-х переехали Киселёвы, везде портреты: Андрей в форме, Андрей с маленьким сыном, Андрей с друзьями, с женой. Никита знает папу по фотографиям.

…Накануне трех лет со дня гибели майора Киселёва Никита вечером вдруг сказал: «Мама, давай поедем к папе». Это значит — на Митинское кладбище.

В домашнем альбоме Киселёвых есть фотография, на которой Никита запечатлен в папиной маске — черной, с прорезями для глаз. Было время, когда «Альфа» воспринималась как обезличенная, но грозная сила. Теперь страна знает в лицо ее командиров и наиболее выдающихся представителей, уже ветеранов. А вот действующие сотрудники подразделения становятся известными широкой общественности только после смерти, честно и до конца выполнив свой долг.

ХУДОЖНИК ОТ СПЕЦНАЗА

Павел ЕВДОКИМОВ

Когда войсковая операция в Первомайском была фактически завершена, офицер Группы «А» майор Виктор Воронцов погиб при зачистке поселка от террористов. Ушел из жизни 18 января, в день своего рождения. Судьба…

Жизнь может оказаться долгой и бессмысленной, хотя и переполненной блестящей мишурой, а может быть краткой и яркой, как звезда. Человек совершает поступок, и жизнь его обрывается, но остается благодарная память.

Память живет в наших сердцах, постоянно напоминая о событиях… Их не сотрешь, не забудешь, не вычеркнешь из сознания. Память останется в каждом из нас, до конца дней. Без нее — человек просто листок на огромном дереве нашей истории, «Иван, не помнящий родства», а с ней он — неотъемлемая часть сплоченного организма, семьи, Родины.

«Настоящая смерть наступает тогда, когда приходит забвение. Главное — хранить память в своем сердце». Эти слова принадлежат ветерану первого набора Группы «А», участнику штурма дворца Амина Николаю Берлеву. И вот уже пятнадцать лет в столице Черноземья чтут память выпускника гимназии № 7.

В середине 1990-х «Почта России» объявила в школах конкурс «Лучший урок письма», который помог бы поддержать интерес к эпистолярному жанру. Большинство посланий было адресовано президенту России. Одно, пришедшее из Воронежской губернии, даже попало на страницы центральной прессы.

«Здравствуйте, Владимир Владимирович, пишет вам Миша. Я живу в городе Воронеже, учусь в 4-м «В» классе гимназии № 7 имени Виктора Воронцова. Виктор учился в нашей школе. Потом окончил военное училище. Он служил в Группе «Альфа», погиб героически в дагестанском поселке Первомайский 18 января 1996 года при разминировании школы. В нашей школе есть музей памяти Виктора.

Мне очень нравится учиться. Все новое, все интересно. Когда вырасту, стану Человеком, получу высшее образование и обязательно буду приносить пользу городу и своей стране. Мечтаю поступить в Тверское суворовское училище, как мой старший друг Денис, а затем окончить военное училище».

НА ЗАСТАВЕ

Происхождение у Воронцова пролетарское. Мама, Серафима Павловна, из Панинского района, работала на Воронежском заводе синтетического каучука. Отец, Михаил Фёдорович, родом из Белоруссии, трудился на шинном заводе.

Серафима Павловна Воронцова вспоминает:

— Витя воспитывался в очень дружной семье, в атмосфере теплоты и понимания. Очень рано начал говорить, в один год и три месяца складывал слова в предложения. Первыми его словами были не традиционные «мама» или «папа», а утверждение: «я — мальчик!» Ему тогда еще годика не было. Помню, ехали мы в автобусе и вдруг Витя четко так выдал: «Я маль-чик!»

В детский сад Витя пошел в четыре года. С малых лет его приучили к самостоятельности и дисциплине. Он рано повзрослел и рано определился с выбором будущей профессии. Однажды мама прочла ему книжку в стихах Агнии Барто «На заставе». Понравилось! Прочитала еще раз. А на третий сын уже сам бойко декламировал на память:

Лесная застава… Приземистый дом.

Высокие сосны за темным, окном….

В тот дом, ненадолго спускаются, сны,

В том, доме винтовки, стоят у стены.

Здесь рядом граница, чужая земля,

Здесь рядом не наши леса и, поля.

Кто бы мог предположить, что именно эта книжица в десять страниц сыграет главную роль в судьбе Воронцова, который со второго класса решил стать пограничником. В настоящее время «На заставе» хранится в музее гимназии.

А еще Витя с детства увлекался изобразительным творчеством. Став офицером, продолжал много рисовать, — у многих сотрудников остались иконы, написанные его рукой.

… 1969 год. Школа № 33. Первый класс, первая учительница. В декабре следующего года Воронцовы получили новую квартиру, и Витю перевели в другое учебное заведение. А в 1977 году он пошел в школу № 21 (нынешняя гимназия). Его классным наставником стала Раиса Ивановна Вялова.

— Способность учиться у сына была хорошая, — отмечает Серафима Павловна, — однако урокам он уделял мало времени. Зато активно занимался спортом, ходил на борьбу с седьмого класса. Занимался общественной работой: все вечера в школе оформлял сам, хорошо владел художественным словом, участвовал в самодеятельности, был в составе редколлегии. В шестом классе начал серьезно рисовать. Его первой картиной стала «Мария Магдалина», в десятом нарисовал «Джоконду».

В седьмом классе дедушка подарил внуку фотоаппарат. Увлечение фотографией осталось навсегда. А в восьмом классе Виктор сам научился играть на гитаре.

1979 год. Экзамены, выпускной вечер… Виктор поступает в Московское Высшее пограничное командное училище КГБ СССР имени Моссовета, в 1983 году получает первое офицерское звание — «лейтенант».

С Ниной, своей будущей женой, Виктор познакомился в Москве. На календаре было 8 марта 1982 года. Любовь с первого взгляда! Через год они поженились.

Будущий офицер легендарной «Альфы» начинал службу на таможне, в отдельном отряде пограничного контроля «Москва» ОКПП «Шереметьево-2». За десять лет, с августа 1983-го по июль 1993 года, он прошел целый пролет служебной лестницы: контролер, командир взвода и комендантской роты, начальник группы, заместитель начальника отделения по работе с личным составом.

…Начало горбачёвской Перестройки. Мало кто мог предположить, что через несколько лет перестанет существовать Советский Союз, и мы окажемся в другом мире, в другом государстве, окруженном пылающими границами.

В 1985 году Воронцову присваивается звание «старший лейтенант». Перед ним открывалась хорошая перспектива — руководство ценит, чего же еще? Однако Виктор совершает резкий поворот, отныне и до последней командировки его стезя — спецназ! С июля 1993-го по декабрь 1994 года он служит старшим оперуполномоченным в Группе «Вымпел».

После «горячей осени» 1993 года, когда сотрудники спецназа госбезопасности отказались штурмовать Белый дом, «Вымпел», который по решению Бориса Ельцина передали в МВД, был фактически уничтожен. В той драматической ситуации Воронцов уходит в «Альфу», которая была сохранена усилиями Геннадия Николаевича Зайцева, командира подразделения, и начальника Главного управления охраны РФ Михаила Барсукова.

Еще немного сухих цифр. С 25 декабря 1994-го по 1 сентября 1995 года Виктор Михайлович — старший оперуполномоченный Группы «А» ГУО, а с сентября 1995-го по 18 января 1996 года — старший оперуполномоченный Управления «А» ФСБ России.

За период службы в «Альфе» Воронцов зарекомендовал себя дисциплинированным, инициативным, исполнительным офицером. Сразу вписался в дружный, но очень непростой коллектив «боевиков». Сослуживцы уважали его за ответственность, отзывчивость, общительность и доброжелательность по отношению ко всем. Его путь офицера антитеррора отмечен медалью Суворова — за участие в освобождении заложников в Будённовске (городе Святого Креста) и медалью «70 лет Вооруженных Сил».

БУДЁННОВСКИЙ СЦЕНАРИЙ

Наступило Рождество 1996 года. 9 января, сразу после призыва президента ЧРИ Джохара Дудаева активизировать боевые действия против российских войск, отряды мятежной республики, действуя силами нескольких мобильных групп под руководством командиров Хункар-Паши Исрапилова, Салмана Радуева и Турпал-Али Атгериева, совершили нападение на территорию соседнего Дагестана, выбрав своей целью город Кизляр.

Основной целью атак стали военные объекты города: отряду Айдамира Абалаева было поручено, используя стрелковое оружие и гранатометы, напасть на вертолетную базу, ликвидировать охрану, уничтожить находящиеся на ней боевые машины и захватить оружейный склад.

«Наурскому батальону» под командованием Мусы Чараева предписывалось атаковать войсковую часть № 3693, подавить сопротивление охранявшего ее батальона Внутренних войск МВД и постараться взять как можно больше военнослужащих в плен.

Сводному отряду «Северо-восточного направления» под руководством Салмана Радуева предстояло захватить авиационный завод и уничтожить его оборудование. Затем, собирая из близлежащих домов заложников, они предполагали выдвинуться вместе с ними к железнодорожному вокзалу и взять его под контроль.

Несмотря на внезапность, боевикам не удалось реализовать свои планы. Отступив в город, они выбрали более доступную для захвата цель — родильный дом и городскую больницу, взяв в заложники свыше сотни человек — медицинский персонал клиники и находившихся там пациентов, повторяя будённовский сценарий. Сразу же после этого террористы согнали в здание еще свыше трех тысяч человек из близлежащих жилых домов, заминировали второй этаж, а сами забаррикадировались на первом, готовясь держать оборону.

10 января террористов, прикрывавшихся «живым щитом», выпустили из города. Обратный маршрут прошел по территории Дагестана вдоль границы с Чечней. На свою сторону радуевцы хотели перейти в районе села Первомайское, расположенного в трехстах метрах от рубежей Ичкерии. У приграничной реки Аксай колонна автобусов была остановлена предупредительным огнем, поразившим машину сопровождения дагестанского ГАИ.

Естественно, власти не собирались пропускать террористов с заложниками на территорию мятежной Ичкерии — предполагалось, что они освободят людей на границе, бандиты же намеревались ехать дальше — до штаба Дудаева в поселке Новогрозненский.

После обстрела колонна вернулась в село Первомайское. Поселок был блокирован, к месту событий прибыли министр внутренних дел Анатолий Куликов и директор ФСБ Михаил Барсуков. Переговоры зашли в тупик. Радуев постоянно менял свои требования. Настаивал, чтобы Григорий Явлинский, Борис Громов, Александр Лебедь и Егор Гайдар стали то посредниками в переговорах, то добровольными заложниками. Требовал, чтобы в переговорах участвовал премьер-министр Виктор Черномырдин.

15-18 января состоялся штурм села…

У поселка Первомайский майор Воронцов обеспечивал огневое и инженерное прикрытие сотрудников «Альфы» и подразделений МВД. Его действия позволили подавить огневые точки противника, что способствовало выходу бойцов спецназа МВД из-под обстрела и выносу раненых.

— Это был замечательный человек, — отмечает вице-президент Ассоциации «Альфа» Сергей Поляков, — очень жизнерадостный и никогда не унывающий. В трудную минуту он всегда мог найти выход из непростой ситуации. Накануне гибели Виктор попал под обстрел, возвратившись, пошутил: «Вы представляете, я подхожу к боевой машине, а там как бы мыши по ногам бегают». Когда мы посмотрели место, так это, оказывается, были пули… Вечером, несмотря на усталость, мы поздравили его с днем рождения. И никто, конечно, не ожидал, что Господь его заберет так скоро.

Погиб Виктор Михайлович уже при зачистке Первомайского. Вместе с ним не вышел из боя другой сотрудник «Альфы» — майор Андрей Киселёв, который находился на той же «броне». Оба посмертно награждены орденами Мужества.

Сыну Воронцова Косте исполнилось тогда одиннадцать лет…

БЕЗ ПРАВА НА ЗАБВЕНИЕ

Каждый год коллектив гимназии готовится к торжественному приему гостей. На Вечере памяти присутствуют офицеры «Альфы», сотрудники Управления ФСБ по Воронежской области, члены семьи Воронцова. В эти дни проходят Уроки мужества, старшеклассники состязаются в ставших традиционными соревнованиях «Красив в строю, силен в бою».

Почетный караул из лучших учеников несет Вахту памяти, актив гимназии возлагает цветы на могилу Виктора Михайловича.

— В 1997 году Ассоциация ветеранов Группы «А» и Управление ФСБ по Воронежской области выступили с предложением увековечить память выпускника нашей школы Виктора Воронцова, — рассказывает директор гимназии Татьяна Ивановна Попова. — С того времени родились новые традиции. Они позволяют прививать чувство национального достоинства, гордости за свою страну. У нас существуют постоянные контакты с офицерами, сослуживцами Виктора Михайловича. Мы регулярно ездим в Москву, чтобы поздравить наших друзей с Днем работника госбезопасности и Днем создания Группы «А». Ежегодно наши ребята успешно участвуют в Пехлец-кой зарнице, проводимой на родине героя Будённовска Владимира Соловова.

…Официально имя офицера «Альфы» было присвоено гимназии 17 января 1998 года. В 1999-м был открыт музей, ставший центром патриотического, гражданского и нравственного воспитания. Большую помощь в его создании оказали мама, Серафима Павловна, и супруга Нина Владимировна, которые передали много фотографий из семейного архива и некоторые личные вещи майора Воронцова.

Музей является сердцем гимназии. Он позволяет учащимся зримо почувствовать Историю. Вот стенд, посвященный Группе «Альфа». Он состоит из трех уровней. На самом верхнем представлены шефы — члены Международной Ассоциации ветеранов спецподраз-деления «Альфа». Нужно ли говорить, что труд спецназа имеет солоноватый привкус на губах.

Средний уровень экспозиции посвящен профессионалам антитеррора, их подвигам, совершаемым не ради абстрактного «мира во всем мире», а в интересах нашей Державы.

На одной из редких фотографий запечатлен штурм дворца афганского диктатора Амина, который, впрочем, трудно записать в оборонительные операции. Однако именно тогда, в декабре 1979-го, выполняя приказ, Группа «А» совершила подвиг, сделавший ее той самой легендарной «Альфой». На другом снимке — освобождение заложников в Минеральных Водах… Классика антитеррора!

На третьем уровне представлена спецназовская литература, среди которой выделяется книга Геннадия Николаевича Зайцева «Альфа» — моя судьба».

Да, музей — это не собрание вещей, а, как говорил русский религиозный мыслитель Н.Ф. Фёдоров: «Музей есть выражение памяти общей для всех людей, как собора всех живущих, памяти, неотделимой от разума, воли и действия…»

Одновременно с музеем в гимназии открылся клуб юных помощников — «ЮнАльфа». Его активисты с удовольствием занимаются сбором материала для музея, проводят экскурсии, участвуют в конкурсах и деловых играх, помогают подготавливать разнообразные школьные праздники.

Каждый год, в День Памяти майора Воронцова, шефы посвящают новых ребят в это интересное дело. Церемония сопровождается выдачей специальной формы, вручением значков и торжественной клятвой маленьких «альфовцев».

— Когда меня посвящали в члены «ЮнАльфы», я очень волновалась, — рассказывает староста клуба Анна Бахарева. — Все было так официально и торжественно. У меня даже коленки дрожали. Сейчас это смешно вспоминать… А теперь я успокаиваю наших новеньких. Мне нравится заниматься сбором материалов для гимназии и участвовать в общественно-полезных делах. Несколько лет назад мы выступили в шествии в честь Дня Победы, и я была не зрителем, а действующим лицом.

Девизом клуба являются слова: «Альфа» — отвага и честь. Есть «Альфа» и Родина есть». Как подчеркивают в гимназии, с каждым годом крепнет дружба с офицерами Группы «А».

Говорит директор Татьяна Попова:

— Особенно мы признательны за помощь Виктору Кочетову, вице-президентам «Альфы» Владимиру Елисееву и Сергею Полякову, Герою России Андрею Кумову, Сергею Полторадневу, Владимиру Дуброву, Александру Желтоухову, а также сотрудникам Управления ФСБ по Воронежской области Борису Зинченко, Павлу Большунову и Валерию Стародубцеву.

Хочу отметить полковника Астанкова Вячеслава Алексеевича, первого командира Регионального отдела специального назначения УФСБ по Воронежской области. Ныне он является заместителем председателя Комитета по законодательству, безопасности и правам человека областной Думы.

Болью в сердце отозвалась безвременная смерть подполковника Орехова, скончавшегося осенью 2008 года, — Игоря Владимировича, одного из руководителей Ассоциации «Альфа», хорошо знали в Воронеже.

…Содружество «альфовцев» и гимназистов способствует развитию у учащихся самых лучших качеств: таких как честность, порядочность, любовь к Отечеству, уважение и благодарность к людям, стоящим на страже Родины. Результатом непосредственного общения и патриотической работы, проводимой в гимназии № 7, является тот факт, что ее выпускники с большим желанием поступают в военные училища, Академию ФСБ, школу милиции, на факультеты по линии МЧС в различных ВУЗах.

Время всегда сложно для того, кто в нем живет. Но бывают особенные периоды, словно предназначенные для испытания людей на прочность, на их способность сохранить в себе достоинство, лучшие человеческие качества. И — безграничную любовь к России.

Каждому поколению выпадает свое время для мужества или… позора. В Первую Мировую войну французы насмерть бились под Верденом и на Марне. Ценой чудовищных потерь, встав непреодолимой преградой, они не дали германцам одержать победу и сами нанесли большой урон войскам кайзера Вильгельма.

Прошло двадцать лет, и новое поколение тех же французов бесславно позволило гитлеровцам поставить Париж на колени, и только генерал Шарль де Голь со своими соратниками, отказавшись сложить оружие, спас честь своей страны. Благодаря ему, кстати, Франция после 1945 года оказалась в числе стран-победительниц.

У каждого поколения свои идеалы, свои герои. Можно отсидеться, ожидая патриотизма от других… Или, ограничив себя во многом, стать воином, сотрудником спецназа антитеррора. Как майор Виктор Воронцов. Или для начала — бойцом отряда «ЮнАльфа».

ВЫСТРЕЛЫ В МАЙКОПЕ

Павел ЕВДОКИМОВ

При всем разнообразии форм терроризм как проявление организованного насилия един в главном — в отношении к человеческой жизни, которая в руках бандитов также ничтожна, как и в руках разномастных «идейных» в Ливии, Сирии, Кашмире или Страны басков. И поэтому спецназ ФСБ, помимо борьбы с террористическим подпольем, активно работает против криминала, нейтрализуя наиболее опасных «авторитетов» и боевиков.

Одна из таких специальных операций проходила весной 1997 года в столице Адыгеи — городе Майкопе. Для прапорщика Александра Дёмина она стала последней. Без отца остались сын Никита, дочки Таня и Даша.

…Сотрудники Краснодарской «Альфы» изготовились для штурма. Часы показывали 7 часов 40 минут. За железной дверью — молчание, словно там и нет никого. Прозвучала команда «На штурм!», и когда с грохотом упала выбитая дверь, из комнаты резанула автоматная очередь…

Кубань — вторая Родина Дёмина. А родился он 22 декабря 1969 года в городе Рыбачье Киргизской ССР, это Иссык-Кульская область. В общем, жаркий юг.

Мать — Гусева Татьяна Васильевна, 1950 года рождения, в настоящее время она проживает в Краснодаре. Отец — Дёмин Владимир Александрович, 1946-го, остался в Рыбачьем. В 1972 году супруги развелись.

Перебравшись на Кубань, обосновались в станице Чепигенской. Названа она так в честь кошевого атамана Черноморского казачьего войска Захария Чепиги, который прославил свое имя храбростью и воинскими подвигами: громил турок у Днестра, ходил к Очакову, где отличился при взятии «языков», и взял штурмом Хаджи-бей (ныне — Одесса).

Летом 1777 года Чепига в составе отряда казаков-волонтеров воевал в Крыму под командой самого Александра Суворова. Под его же началом, командуя одной из колонн, участвовал в штурме крепости Измаил. За свои ратные дела он был награжден орденом Святого Георгия третьей и четвертой степеней.

Что ж, героические места воспитывают и героических людей. Так было во все времена. Народы, забывающие о ратных подвигах прошлого, не способны защищать себя в настоящем.

Татьяна Васильевна вспоминает:

— Саша был очень любознательным, добрым и отзывчивым мальчиком. Ко всем относился с любовью и заботой. Уже в пять лет считал до ста и в обратном порядке, по азбуке складывал слова и предложения. Самостоятельно делал покупки в хлебном магазине. И — разбирался в людях, мог с первого общения очень много рассказать о человеке. Давал дельные советы, к которым грех было не прислушаться. Дисциплинированность, ответственность воспитывал с детства. Ко всем поручениям относился добросовестно, считал: «Если не я, то кто?»

Рос Саша человеком разносторонним. В четвертом классе увлекся саксофоном, потом научился играть на гитаре. Занимался ремонтом и уборкой в доме, по выкройке мог сшить себе брюки. Много рисовал. Даже мечтал стать жокеем. Изучил много литературы по разведению лошадей, знал всех призеров на соревнованиях, их родословную… Вечерами пропадал на конюшне — ухаживал за лошадьми, чистил их, подносил корма. Вязал «по макраме» вожжи, сбруи, ободки для глаз, ввязывал туда цветные камешки.

Работа на свежем воздухе сопровождалась пением. Домой часто приходил с друзьями; вместе они управлялись по хозяйству, пололи огород, пекли сладости, пили чай. Было весело и интересно! В то время школьники собирали металлолом и макулатуру, помогали пожилым людям.

Еще одно юношеское увлечение — небом: сын мечтал стать летчиком. Изучал устройство самолетов, делал в кружке макеты разных летательных аппаратов. Всегда подтянутый, стройный, Саша нравился девочкам.

В нашей станице к нему относились хорошо. В 1988 году он закончил восемь классов, 12 июня прошел выпускной вечер. Летом — рыбалка, в свободное время купались и ловили раков. Саша сделал ремонт в доме, а осенью поступил в СИТУ № 15 Ростова-на-Дону. Там он получил специальность «токарь-универсал» 3-го разряда. Жил с другом на квартире. В эти же годы стал мастером спорта по боксу, получил водительское удостоверение.

С 1988-го по 1990 год Александр проходил срочную службу в Одессе, был определен в Роту почетного караула. Очень гордился этим, считал большой честью находиться у Знамени и участвовать в парадах. Затем младший сержант Дёмин сопровождал воинские грузы.

Как на всю жизнь запомнила Татьяна Васильевна, был уже закат, когда на пороге дома она увидела сына, вернувшегося после службы в армии — возмужавшего, в парадной форме.

Не видя себя в гражданской жизни, Александр осенью 1990 года пошел в ОМОН. Продолжая заниматься спортом, попал к заслуженному тренеру Александру Робертовичу Дыбчинскому. Считал его отцом, очень гордился им и никогда не подводил. Участвуя в соревнованиях по рукопашному бою, имел хорошие результаты.

Пришла война… В составе отряда ОМОНа Дёмин участвовал в Первой чеченской кампании, был награжден особо уважаемой еще со времен Великой Отечественной войны медалью «За отвагу».

В Региональный отдел специальных операций УФСБ по Краснодарскому краю (так с октября 1996 года стала называться кубанская «Альфа») Александр Дёмин был зачислен в марте 1997 года. Физически крепкий, рост под два метра, открытый и добродушный парень, он быстро освоился в спецподразделении. Мастер спорта по рукопашному бою, чемпион России 1995 года в этом виде спорта.

Будучи профессиональным боксером, Александр много внимания уделял дополнительной подготовке. Его чаще других можно было застать в тренажерном зале или на татами. В составе оперативной группы и самостоятельно он отрабатывал приемы физического задержания с применением специальных средств.

В 1997 году Дёмин заочно окончил Краснодарскую Академию физической культуры. 28 мая досрочно сдал последний экзамен за пятый курс. И хотя еще находился в учебном отпуске, попросил руководство, чтобы его поставили на боевое дежурство.

БОЕВАЯ ТРЕВОГА

К работе в Майкопе Региональный отдел специальных операций готовился заранее. Товарищи из Антитеррористического центра ФСБ вели разработку криминальных лидеров, подозреваемых в тяжких преступлениях с применением оружия и находившихся в бегах. Когда 28 мая поступили данные о том, что один из разыскиваемых преступников объявился в Майкопе, все пошло по заранее отработанному плану.

Боевая тревога, быстрые сборы — и уже через два часа сотрудники отдела прибыли в столицу Адыгеи, где командир РОСО принял доклад о готовности провести силовое задержание.

29 мая «авторитет» был взят возле своего дома. Его личную машину блокировали сотрудники «Альфы». Сама операция заняла не более пяти секунд. Позднее задержанный признался, что он вообще ничего не понял, пока не оказался на асфальте. Однако психология преступника вылезла в этом человеке, когда на вопрос, кто остался в квартире, он дал лукавый ответ: «Жена и двое маленьких детей».

По оперативным данным, у «авторитета» имелось огнестрельное оружие. Поэтому следователь попросил руководство РОСО оказать помощь при обыске квартиры задержанного преступника. В течение получаса сотрудники ФСБ безрезультатно звонили и стучали в дверь. Требовали впустить внутрь, сообщив о наличии санкции прокурора на обыск. Предупреждали об ответственности за возможное сопротивление. Ответом было молчание.

В 7 часов 40 минут было принято решение проникнуть в квартиру. Следователь, двое оперативников и трое сотрудников «Альфы» подошли к двери. Отомкнули внешнюю железную дверь ключами, изъятыми у задержанного «авторитета», за ней оказалась вторая дверь — обычная, деревянная. Тогда чекисты еще раз потребовали отворить дверь, и опять никто не ответил.

Участники операции расположились по такой схеме: двое по обе стороны от двери, Александр Дёмин — напротив, изготовившись к броску, оперативники и следователь — на лестничной площадке. После команды «Штурм!» с грохотом обрушилась выбитая дверь и…

— При входе в квартиру ребят встретил автоматный огонь, — рассказывает президент Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа-Краснодар» Геннадий Жмёткин. — Дёмин среагировал мгновенно и оттер своих товарищей к стене, приняв почти все пули на свой бронежилет. И тут бандит бросил гранату прямо под ноги наших сотрудников. Саша оказался ближе всех и без раздумий накрыл ее своим телом. Он спас товарищей, но сам погиб.

Под практически непрерывным огнем товарищи эвакуировали Дёмина и поместили в машину «Скорой помощи». По пути в больницу молодой и крепкий организм не выдержал, — потом медики насчитали в его груди шесть пуль и многочисленные осколочные ранения.

Как оказалось, в злополучной квартире в момент штурма кроме женщины и двух детей находился ее родственник, который поначалу из трусости запретил отвечать на голоса и отпирать дверь, а затем, окончательно потеряв голову, открыл прицельный огонь.

Кроме Дёмина автоматные очереди достали также двух оперативников Управления ФСБ по Республике Адыгея. Один из них от полученных ран скончался уже в госпитале в Москве.

Осознав, что произошло, преступник повел свою игру. Он стал периодически постреливать в комнате из автомата, кричал, что женщина и дети — заложники. Для пущей убедительности он выталкивал их на балкон, заставляя плакать и умолять не применять по отношению к ним силу. А под конец, в точном соответствии с криминально-террористическим жанром 1990-х, потребовал валюту и автомобильный транспорт для его беспрепятственного выезда… ну, конечно же, в Ичкерию — эту оффшорную зону российской преступности.

В течение дня проводилась подготовка к проведению операции по обезвреживанию террориста и освобождению заложников — вне зависимости от того, являлись ли они в действительности живым щитом подонка или только участниками инсценировки, исполняя отведенную им роль. За это время были эвакуированы все жители многоквартирного дома, в котором засел убийца, а также обитатели окрестных строений. Задержанного утром «авторитета» вернули с полдороги домой для использования в переговорах с родственником. Сформировали штурмовые группы, расставили снайперов.

Участь преступника, находись он в квартире один, была бы предрешена, однако с ним продолжали оставаться женщина и ее дети. Начались трудные переговоры. «Объект ходит по квартире с автоматом и гранатой в руке, все больше нервничает», — докладывали наблюдатели в штаб. Его действия в любой момент могли привести к трагедии. Решено было пойти на прямой контакт с преступником.

Специфика деятельности сотрудников спецназа ФСБ не всегда понятна и интересна непосвященному человеку. Важен, как правило, результат. Уже поздно вечером, поддавшись убеждениям чекистов, преступник вышел из дома и, естественно, был обезврежен.

Указом Президента России прапорщик Дёмин Александр Владимирович посмертно был награжден орденом Мужества. По решению городской Думы летом 1997 года одна из улиц столицы Кубани названа его именем.

Решением Брюховецкого районного Совета Депутатов третьего созыва от 16 февраля 2001 года № 32 муниципальному учреждению станицы Чепигинской «Средняя общеобразовательная школа № 8» было присвоено имя погибшего при защите Отечества Александра Дёмина. Как уточнено в справке: «бывшего ученика нашей школы, сотрудника антитеррористической Группы «Альфа».

Всякий, кто занимается военно-патриотической работой, знает, насколько трудно присвоить школе имя героя. Для этого требуется не только зажигательная идея, а еще настойчивость, упорная работа многих людей. Земляки Дёмина прошли этот путь до конца, добившись положительного решения краевых властей.

…Было ему всего двадцать шесть лет и пять месяцев. Четверг 29 мая 1997 года, ставший для Дёмина роковым, совпал с датой его призыва в армию. Недолгая жизнь, но — какая яркая, и сделать Александр, земляк прославленного атамана Чепиги, успел многое.

ЖИЗНЬ ПО «АЛЬФЕ»

Павел ЕВДОКИМОВ

Это произошло тем вечером, когда в Москве сотрудники ФСБ отмечали свой профессиональный праздник — «День чекиста». Уже отзвучали полагающиеся речи, были вручены награды. Начался концерт. Неожиданно руководители ФСБ, сидевшие в первых рядах, поднялись со своих мест и покинули зал. Нетрудно было догадаться: произошло чрезвычайное происшествие, потребовавшее присутствия первых лиц. Началась специальная операция возле шведского посольства — последняя в жизни начальника штаба Группы «А» Анатолия Николаевича Савельева.

ПРЕРВАННЫЙ ПРАЗДНИК

Короткий декабрьский день 1997 года уже затерялся в наступивших сумерках, когда в 18 часов 50 минут на автостоянке около здания посольства Швеции (дом № 60 по Мосфильмовской улице) в Москве высокий мужчина в маске, угрожая оружием, взял в заложники торгового советника Яна-Улофа Нюстрема. Захват произошел в тот момент, когда швед находился в машине «Вольво-343».

Неизвестный представился Андреем и выдвинул условия: 3 миллиона долларов наличными и самолет для вылета за границу, а страну он сообщит только пилотам.

В 20 часов 05 минут горячая информация о ЧП была доложена командиру «Альфы» генералу Александру Гусеву. Через пять минут подразделение было поднято по тревоге. Одним из первых на месте захвата оказался начальник штаба Группы «А» полковник Анатолий Николаевич Савельев. Он вступил в переговоры с террористом, предложив обменять себя на шведского дипломата, удерживаемого преступником в автомобиле «Вольво». С этого момента отсчет его жизни пошел на часы и минуты.

«Для меня и всех тех, кто его знал, — пишет в книге «Альфа» — моя судьба» Герой Советского Союза генерал-майор Зайцев Геннадий Николаевич, — смерть Анатолия Николаевича стала большой душевной травмой. Он прослужил в нашем подразделении с момента его создания, пройдя путь от рядового сотрудника до заместителя командира и начальника штаба. Прошел Афганистан и все горячие точки на территории «перестроечного» Советского Союза. Освобождал заложников в Будённовске, Первомайском, а вот погиб в Москве, во время одного из своих наиболее любимых праздников — Дня чекиста. Незадолго до смерти Анатолий Николаевич говорил мне, что хочет прослужить еще полтора года и, доведя свой «альфовский» стаж до 25 лет, выйти в отставку. Судьба распорядилась иначе».

…Двухдверная «Вольво» с зажженными фарами сиротливо стояла во дворе здания с тремя большими коронами на фасаде, багажником к стене. Для связи шведы передали террористу мобильный телефон. Как значится в официальном отчете, в 20 часов 20 минут находившийся на боевом дежурстве 2-й отдел Управления «А» во главе с начальником 3-го отделения майором В.К. Вороновым выехал в район ЧП на Мосфильмовской улице. Двадцать минут, и бойцы оказались на месте.

К этому моменту на месте ЧП уже находились генерал Александр Гусев, его первый заместитель генерал-майор Александр Мирошниченко и сам Савельев. Развернул работу штаб Департамента по борьбе с терроризмом, приступивший к разработке планов проведения специальной операции. Снайперы залегли на крыше проходной посольства, осуществляя визуальный контроль.

Помощник командира «Альфы» подполковник А.С. Алёшин и помощник начальника штаба ДБТ ФСБ России подполковник И.В. Шагин под видом сотрудников посольства Швеции вступили с террористом в переговоры. По ходу беседы они зафиксировали у него гранату Ф-1 и пистолет типа ПМ.

В 22 часа 50 минут с террористом по радиотелефону, который ему передали, связался генерал-лейтенант Дмитрий Герасимов, представившийся сотрудником МВД. Полковник Савельев несколько раз с поднятыми руками подходил к автомобилю как «работник МИДа». Облокотившись о крышу, он общался с террористом через опущенное стекло.

В 23 часа ему удалось убедить человека в маске обменять торгового советника на другое лицо, предложив себя в качестве заложника; по требованию бандита он снял куртку, пиджак и остался в одной рубашке: смотри, мол, оружия нет! Все чисто.

23 часа 10 минут. Когда вышедший из машины заложник быстрыми шагами направился на территорию посольства, оцепленную сотрудниками «Альфы», Анатолий Николаевич занял его место, оставшись один на один с террористом. Замена шведа на российского подданного превратила международный скандал во внутренний.

Угрожая оружием, преступник заставил Савельева пристегнуться ремнем безопасности, после чего накинул ему веревку на горло и привязал к подлокотнику сиденья машины. Тем временем по толпе, собравшейся возле оцепления, где разместились фотографы и тележурналисты, тут же пошел слух: чекисты уже готовят сидящим в машине «адскую смесь» на основе коньяка и снотворного — сейчас понесут!

… Уже на следующий день пресса позволила себе оскорбительные утверждения: «Полковник Савельев погиб от рук своих же подчиненных». Неудивительно, что эта версия получила широкое распространение, и многие до сих пор убеждены в ее достоверности. Сумятицу внесло «Независимое расследование» на канале НТВ. Было обещано расставить все точки над «i», однако вместо ясности возникло еще больше вопросов.

«У меня сложилось стойкое впечатление, — подчеркивает Геннадий Николаевич, — что авторам этой претенциозной передачи очень хотелось доказать: полковник ФСБ погиб не от сердечного приступа, а был застрелен сотрудниками «Альфы». Без тени смущения, ведущий «пытал» вдову нашего погибшего товарища, Наталью Михайловну Савельеву. Он очень надеялся услышать от нее обвинения, и, быть может, резкие и горькие слова в адрес сотрудников «Альфы».

Чего стоит только такой эпизод, оставшийся за рамками вышедшей в эфир передачи. Ведущий этого «независимого расследования» г-н Николаев предложил Наталье Михайловне… «занять место мужа» на переднем сиденье автомобиля «Вольво», стоявшего тут же в студии. Мужественная женщина отказалась участвовать в этой постыдной инсценировке.

— Ну, хотя бы встаньте рядом, — настаивал Николаев.

— Я сейчас встану и уйду вообще, — последовал твердый ответ.

Заказ есть заказ. Что до таких понятий, как мораль, нравственность и порядочность, то они, видимо, у многих нынешних телевизионных журналистов не в чести. Ну, Бог им судья», — замечает командир «Альфы».

Помните, в те же дни многие задавались вопросом: должен ли был руководитель такого уровня рисковать собой и непосредственно участвовать в операции? Вопрос прямой, требующий такого же ответа. Чтобы ответить на него, необходимо было знать самого Анатолия Николаевича, его характер и то, что официально называют «послужным списком».

— Как я потом узнала, ребята его побаивались, — говорит Наталья Михайловна Савельева, — но он не раз их выручал. Ведь по возрасту они были ему как сыновья, и Толя всегда их понимал. Незадолго до трагической развязки, в том же декабре 1997-го, именно он пошел в самолет, в котором находился террорист, угрожавший взорвать лайнер. Переодели его в униформу служащего аэропорта. Муж обезвредил террориста. Бомба, к счастью, оказалось муляжом. Но кто это знал? Кадры задержания я смотрела по телевизору… Он везде и всегда брал ответственность на себя.

В последние годы жизни мужа у меня возникало предчувствие: что-то должно с ним произойти. Такие перегрузки, что достались ему, могут надорвать любое, самое здоровое сердце. Жизнь его по интенсивности вмещала в себя несколько жизней, — он всегда находился на переднем крае, на острие судьбоносных для нашей страны событий последних лет.

ДОБРОВОЛЕЦ

Анатолий Николаевич Савельев родился 25 апреля 1946 года в центре Москвы. Имя ему дали в честь дяди-танкиста, героически погибшего в годы Великой Отечественной войны. В 1961 году он окончил восемь классов средней школы № 6 и поступил в Московский авиационный техникум имени Н. Н. Годовикова, который окончил в 1965 году.

По словам генерала Зайцева, который сам рос в предельно аскетических условиях, у Савельева было крайне трудное детство. Самым близким своим человеком он считал бабушку, называл ее «мамой»; она воспитала его, и до конца ее дней Анатолий Николаевич относился к ней с душевным трепетом и теплотой.

— Муж мне рассказывал, — делится воспоминаниями Наталья Михайловна, — что с юности он занимался самообразованием; много читал, и рано увлекся театром. Нищета была страшная. Бабушка, у которой он жил, все силы отдавала, чтобы обеспечить скудный семейный достаток.

Познакомились мы с ним в походе. Мне было семнадцать лет, а Толя на четыре года старше. Через три дня его забрали в армию. Он мне часто писал, а я ему отвечала. Когда вернулся, первым делом зашел ко мне, а уходя попросил разрешение прийти снова. Появился на следующий день и… сделал мне предложение. Я ответила не сразу, сомневалась в своих чувствах к нему, присматривалась. Однажды, это было 8-го Марта, он не пришел меня поздравить, хотя всегда отличался пунктуальностью, был внимательным и заботливым. Я поехала к нему узнать, что случилось. Оказалось, у него заболела бабушка; он бегал по аптекам, сидел с ней, менял белье. Помню, я поразилась такому трогательному отношению и подумала: «Если он так к ней относится, то и ко мне будет внимателен». Тогда-то я и решила выйти за него замуж. Только через пять лет поняла, что люблю его по-настоящему. Начались будни офицерской жены.

…Вообще Толя сам решил, что будет работать в КГБ. И это при том, что в анкете он написал: «Мать — совместно не проживаю, отец — прочерк; вторая бабушка по матери — немка — репрессирована». При такой-то анкете хотел работать в КГБ!

В армию его забрать не могли, так как он являлся единственным кормильцем в семье. Но он написал заявление, понимая, что только после службы сможет попасть в КГБ. Попросил каких-то тетушек приглядывать за бабушкой и пошел в военкомат… После того, как мы поженились, он год проработал в одном из столичных НИИ и одновременно учился в педагогическом институте.

Из личного дела узнаем, что в 1971 году решением Тимирязевского райкома ВЛКСМ техник первой категории НИИ электронно-вычислительной техники Анатолий Савельев был рекомендован в органы государственной безопасности и зачислен курсантом в спецшколу № 401 КГБ СССР. После ее окончания в 1972 году прапорщик Савельев был направлен на службу в Седьмое управление КГБ СССР.

В 1974 году в структуре этого управления создается особо секретное подразделение — Группа «А», призванная бороться с террористами. Анатолий Николаевич оказывается в первом наборе.

Он немного заикался. Чтобы не произошло осечки, Савельев устроил подлог: вместо себя на медицинскую комиссию послал другого человека. Авантюра чистой воды, однако она удалась и никто не заподозрил обмана. Хотя достаточно было сверить фотографию в паспорте с «оригиналом», пришедшим к врачам: худенький, в очках с толстыми линзами, но зато с отменной дикцией, — лже-Савельев явно не походил на настоящего — крепко сложенного, весившего девяносто килограммов.

Отправляя приятеля на медкомиссию, Анатолий Николаевич провел инструктаж: «Открой паспорт сразу на странице с фотографией. Уверен, что врач и не посмотрит, тот ли человек перед ним или нет. Бери напором». Удивительно, но план этот сработал, и Анатолий Савельев стал сотрудником Группы «А».

«Отчетливо помню нашу первую встречу, — вспоминает Геннадий Николаевич Зайцев, — в 1977 году, когда я был назначен командиром подразделения. Савельев в это время находился в служебной командировке. Он проходил стажировку в Рязанском воздушно-десантном училище. Вот он вошел в кабинет — в форме десантника, крепкий и ладный. Представился. Показал свидетельство, сказал, что теперь он может самостоятельно проводить инструктаж по прыжкам с парашютом».

Его называли «упертым» человеком. Настоящий боец, кандидат в мастера спорта по боксу. Поставленной перед собой цели он обязательно добивался. Будучи сотрудником Группы «А», Савельев получил два высших образования: в 1976 году окончил физико-математический факультет Московского государственного педагогического института, а в 1983 году «вышку» — Высшую школу КГБ имени Ф.Э. Дзержинского. Оба образования очень удачно сочетались в его последующей деятельности на посту начальника штаба «Альфы».

Боевик с педагогическим образованием — совершенно не типичное явление. Но сам по себе Савельев был явлением. Спецназовец-романтик. Но были у него университеты и иного рода, в которых каждая «дипломная работа» — успешно проведенная боевая операция. Об одних скупо сообщала советская пресса, другие оставались под грифом «совершенно секретно».

Только после 1991 года страна узнала, кто в том или ином месте освобождал заложников и уничтожал террористов. Об «Альфе» заговорили повсюду. И, конечно, о штурме дворца Амина, беспрецедентном по мужеству и дерзости, навсегда ставшем визитной карточкой спецподразделения «А».

НЕТИПИЧНЫЙ БОЕВИК

Анатолий Савельев воевал в Афганистане три раза. Две последние командировки пришлись на так называемые боевые стажировки, когда по приказу Председателя КГБ через эту горячую точку «прокатали» весь личный состав Группы «А» — в составе десантноштурмовых маневренных групп (ДШМГ). Его боевые командировки в эту страну отмечены двумя орденами Красной Звезды. В составе «Грома» 27 декабря 1979 года он осуществлял «второй этап Апрельской (Саурской) революции». Впрочем, в штурме дворца Амина, как ошибочно сообщалось в прессе, не участвовал. И не потому, что находился в резерве. Просто перед старшим лейтенантом Савельевым была поставлена другая цель — штаб ВВС в Кабуле.

«Он был профессионалом высокого класса, об этом говорят не только многочисленные награды, но и особо ценимый коллегами талант — избегать лишних жертв, не стрелять, когда нет необходимости», — напишет позднее автор одной газетной публикации, а продолжит так: «Даже в Кабуле свой объект он взял без единого выстрела. Правда, те, кто брал дворец Амина и прочие объекты с особыми «шумовыми» эффектами, стали героями, а Савельева высоким званием тогда обошли».

К сожалению, словоблудие — отличительная черта многих, кто берется писать на тему безопасности, подменяя историческую правду и бережный подход к героям «шумовыми» эффектами, словесными прыжками и ужимками.

А.Н. Савельев:

— Мне с Виктором Блиновым было поручено захватить штаб ВВС. Дали нам в помощь лейтенанта-десантника и его взвод. Пришли мы к нашему советнику, который находился в штабе, а тот говорит: «Никакого штурма». Как так? Тогда он объяснил нам свой план. По два человека проходим в здание. Спокойно, без суеты сосредотачиваемся в одном из кабинетов.

В это время вторая половина взвода находится на удалении и, замаскировавшись, ждет условного сигнала. Они разоружают внешнюю охрану, мы, соответственно, — внутреннюю. Так и получилось. Афганские солдаты даже внимания не обратили, когда в здание штаба ВВС стали, время от времени, входить наши десантники.

Где-то около 19 часов 30 минут мы разоружили внутреннюю охрану. Забрали автоматы, выставили свои посты. Советник предупредил, что у начальника штаба ВВС у стола всегда стоит гранатомет. Ну, конечно, имеется и личное оружие. Что касается гранатомета, то он не представлял опасности. Кто будет стрелять из гранатомета в помещении? А пистолет… Тут уж надежда на себя.

В общем, вошли мы в кабинет начальника штаба. Советник говорит ему: «Вы арестованы». Он сдал оружие. Эта же участь постигла всех афганских офицеров. Их посадили в комнату и выставили охрану. Операция прошла без единого выстрела.

Прошел час с небольшим, в Кабуле совсем стемнело. Казалось, стрельба, начавшаяся в районе дворца Амина, стихла. Мы решили, что операция закончилась, и противник полностью подавлен. Однако мы ошиблись. Вблизи штаба располагалась курсантская казарма, откуда вдруг открыли огонь. Выстрелом из гранатомета прошили броню нашей БМДэшки, которая стояла у штаба. Погиб молодой солдат десантник. Здесь я впервые увидел смерть в бою, залитый кровью комсомольский билет.

На выстрелы мы старались не отвечать. Заставили начальника штаба ВВС связаться с руководством курсантов и отдать команду о прекращении огня. Правда, пока вели переговоры, сами чуть не погибли: в кабинет влетела граната, но Бог миловал… Курсанты же вскоре стрельбу прекратили.

В заснеженной, морозной и такой мирной Москве Анатолий Николаевич окунулся в привычную круговерть «альфовской» жизни: боевые дежурства, тренировки, командировки…

Второе «свидание» с Афганистаном состоялось в 1984 году и, как повелось у Анатолия Николаевича, он опять испытывал свою судьбу на прочность. Во время масштабной операции, когда крупную банду «духов» заблокировали в ущелье, на одной из застав погиб командир. Его подчиненный, молодой лейтенант, испытал эмоциональный шок, струсил, — в результате подразделение осталось без управления. Командир пограничников Юрий Лопушко (легенда Пограничных войск) приказал поднять взвод, находившийся при штабе, и бросить его на выручку. Однако молодые лейтенанты отказались без карты совершить ночной бросок по горам, и тогда инициативу взял на себя офицер Группы «А». С риском для жизни, едва не сорвавшись со скалы, с рассветом он сумел выйти к нужной точке.

«Смотрю, — рассказывал он потом военному журналисту и писателю М.Е. Болтунову, — в ущелье — горячий бой, банда движется на нас, а солдаты сбились к костру, как овцы. И лейтенант вместе с ними, подавлен, испуган. Говорю, вы что сидите, орлы? Я ваш командир, бегом занимать позиции. Вместе заняли позиции, укрепились, приняли бой. Бандиты почувствовали, что заперты, и сдались».

Перестройка внесла свои коррективы в деятельность подразделения. И чем дальше, тем больше проблем приходилось решать бойцам «Альфы». В стране набирала обороты криминальная революция. Однажды Савельеву пришлось стать «преступным авторитетом», — было и такое необычное задание.

Конец 1980-х. В этот период в некоторых регионах Союза появились банды, специализировавшиеся на контрабанде оружия. «Почетное» первое место по масштабам этого криминального бизнеса занимал Кавказ. И вот главарям экстремистов в одной из республик региона потребовалось оружие. Планировалось посредством серии террористических актов вызвать столкновения на межнациональной почве. Эмиссары разъезжали по стране, однако об этом стало известно КГБ, поскольку агентурная сеть еще исправно работала и давала результаты.

Анатолию Савельеву и сотруднику Пятого управления КГБ Владимиру Луценко поручили внедриться в эту преступную группировку. Согласно разработанной легенде, офицеры выдавали себя за мафиози. С эмиссаром встретились на плэйере. Луценко с шиком принимал гостей, изображая авторитета, а Савельев находился рядом и прикрывал коллегу. Все переговоры с бандитами снимались на видео с семи точек.

Роскошный прием произвел впечатление, и преступники назначили новую встречу — уже на Кавказе. Близилась развязка. Готовясь к встрече, Анатолий Николаевич достал из-под сиденья автомобиля автомат и спокойно, абсолютно буднично сказал напарнику: «Если что, отходи за автомашину, я прикрою».

В назначенный час покупателей и «продавцов» оружия атаковали бойцы Группы «А». В интересах операции обоих офицеров «отделали под орех». Бандиты не должны были заподозрить, что их провели. Позже, когда всю банду доставили в тюрьму, Савельева и Луценко привезли в гостиницу. Тут выяснилось, что в суматохе кто-то потерял ключи от наручников, и оба просидели несколько часов, «скованные одной цепью», чумазые и изрядно помятые «альфовцами». И смех, и грех.

Потом заинтересованные силы разожгли Карабахский кризис. Анатолий Савельев неделями находился между готовыми к схватке сторонами, предотвращая кровопролитие. Действовал не силой оружия, а убеждал разгоряченных людей, демонстрируя «дипломатический пилотаж». Однажды его захватили в заложники представители экстремистской армянской группировки. Ситуация складывалась драматическая. Начать силовую акцию, — значит, спровоцировать побоище. Товарищи ломали голову, ища выход. Но все решил сам Анатолий Николаевич. Через некоторое время он вернулся живой и невредимый: «Провел воспитательную работу, и «ребята» поняли, что они не правы», — отшутился он.

— Иногда казалось, что он отчаянный человек, — характеризовал Савельева полковник Владимир Луценко. — Но на самом деле он всегда действовал в высшей степени расчетливо. Он был профессионалом самого высокого класса, знал службу не по учебникам или докладам подчиненных, а по жизни и собственным докладам о выполнении заданий. Много раз он попадал в такие ситуации, из которых выйти живым было просто невозможно. Анатолий всякий раз каким-то непостижимым образом справлялся с ситуацией. Я обязан этому человеку своей жизнью.

…Находясь в горячих точках, Анатолий Николаевич не мог и представить, что пламя полыхнет в Москве, и на улицы любимого города будет введена тяжелая техника. Вместе с товарищами ему предстояло взять штурмом Белый дом. Руководство всей операцией было поручено Герою Советского Союза Виктору Фёдоровичу Карпухину. Однако ситуация развивалась совсем в другом направлении, нежели того хотели организаторы ГКЧП, и упущенная ими возможность, когда сотрудники Группы «А», окружив дачу в Архангельском, были готовы арестовать Ельцина, переросла в цепь фатальных ошибок и неудач.

Из протокола допроса начальника отделения Группы «А» Анатолия Савельева:

— Как профессионал скажу, что в техническом плане штурм здания Верховного совета РСФСР не представлял особой сложности, наши люди хорошо подготовлены и смогли бы выполнить поставленную задачу. Но на каком основании мы должны были проводить такую операцию? Если бы мы, допустим, знали, что здание Верховного Совета заняли депутаты какой-нибудь одной республики России, это было бы незаконно и могло рассматриваться как противоправное действие, что оправдывало бы применение нашей Группы. И совсем другое дело, когда речь идет о законном местонахождении законно избранных депутатов России. Но как быть с приказом? Чтобы найти выход из положения, в котором мы оказались, я предложил своему коллеге Гончарову и другим в разговоре с начальством ссылаться на то, что поставленное задание невозможно выполнить по техническим причинам. После рекогносцировки мы, начальники отделений, стали говорить, что проводить штурм здания невозможно.

«ЯКО ЗВЕЗДЫ СВЕТЯТ»

На земле Афганистана сотрудник Группы «А» Анатолий Савельев обрел Бога в своей душе. Это была его третья командировка «за речку». Труднейший ночной переход через ущелье, отвесная скала. Зыбкая опора поехала из-под ног, рукам не за что ухватиться. Впоследствии Анатолий Николаевич вспоминал, что в момент отчаяния он воскликнул: «Господи, помоги!» Не было иных слов, иной надежды.

Наталья Михайловна рассказывает об этом так:

— Многие факты из его боевой биографии я узнавала совершенно случайно. Например, я как-то была в гостях, и мне рассказали, как муж едва не погиб в последней командировке в Афганистан. Кому-то из раненых ребят срочно требовалась кровь. Он ночью вышел в горы и карабкался по скалам, чтобы добраться до госпиталя, где могли помочь бойцу. Муж почти падал вниз, когда с отчаянием и надеждой подумал: «Боже, если ты есть — помоги!» Он нащупал одну колючку, еще одну — и так выбрался…

После этого Толя начал очень серьезно относиться к религии. Еще в педагогическом институте, где был предмет «научный атеизм», он все источники изучал в «подлинниках»: и Библию, и Коран. Он тогда уже начал задумываться, а так ли это на самом деле, как преподносят официальные источники?..

После его последней командировки я попала в клинику неврозов, — продолжает рассказ о доле жены спецназовца Наталья Михайловна. — В Союз из Афганистана уже вовсю приходили «цинки», а от него долго не было никаких известий. Я чувствовала себя очень плохо. Мне было даже хуже, чем в первый раз, когда он оказался в Афганистане еще в 1979 году.

Однажды, когда муж в очередной раз находился далеко от Москвы, у нее родились строчки:

Уехал. Одна. Хочу позабыться,

Исчезнуть. Уснуть. Раствориться.

Чужим каблуком растоптаться

И талой водой расплескаться.

Но все это прячу. Подальше, поглубже,

Как будто алмаз хороню в мутной луже.

И жду, чтобы снова очнуться, проснуться,

Увидеть, обнять, ощутить, ненавидеть —

За боль, за тоску, за разлуку,

За счастье любовью признать эту муку.

Часто после командировок на войну люди ожесточаются. По-разному бывает, но из Афганистана Анатолий Николаевич приехал другим человеком. Обращение к Богу стало логическим шагом на его духовном пути, а не каким-то случайным эмоциональным порывом.

Как уже отмечалось, полковник Савельев прошел все без исключения «горячие» точки на территории бывшего Советского Союза. Был в Баку, Будённовске… и когда понял, что «Альфу» бросают на верную смерть, — решил находиться среди своих боевых товарищей. И Богородица была с «Альфой» и заложниками в тот страшный день штурма.

«Этот человек не афишировал ни своей веры, ни своих дел, — напишет после его смерти на страницах нашей газеты «Спецназ России» ветеран Группы «А» Дмитрий Макаров. — И не потому, что боялся быть непонятым — поповские, дескать, штучки. Нет. Просто он поступал так, как и должен поступать русский православный человек. Даже его жена, Наталья Михайловна, не знала, например, что ее муж помог вернуть церкви Ново-Иерусалимский монастырь. Местные власти хотели сделать на его территории зону исторического туризма и отдыха. Казалось, что так и будет. Тогда Анатолий Николаевич взял документы, подготовленные православной общиной, и положил их на стол высокого руководства в Кремле».

— Моя приятельница как-то пригласила меня с младшей дочкой на Рождество в Ново-Иерусалимский монастырь, — вспоминает Наталья Михайловна. — Приезжаем, она подводит меня к архимандриту со словами: «Это жена того самого Анатолия Николаевича Савельева». А я ничего не знала о роли мужа. В то время государство хотело передать прославленную обитель Церкви, но там размещался музей, а администрация города Истры вообще хотела устроить там казино и сеть ресторанов. И первое, что сделал Толя, через своих ребят стал передавать письма прямо президенту. Это было в начале 1990-х годов.

… Рассказывают и такое: Савельев буквально вымолил свою жену, которая тихо угасала в госпитале. Врачи умыли руки, отказавшись фактически от дальнейшего лечения. По их мнению, болезнь прогрессировала, и остановить ее уже не представлялось возможным. Анатолий Николаевич приходил каждый день, улыбался: «Все будет хорошо». И действительно, это «хорошо» вдруг стало реальностью. Больная вопреки мнению врачей пошла на поправку. Уже дома, после госпиталя, Наталья Михайловна узнала от дочерей, что ее муж каждый день ходил в церковь…

Из-за событий в Будённовске у Савельевых сорвалось назначенное на июнь 1995-го венчание. Дело было так. Как-то Наталья Михайловна сказала мужу, что хорошо бы сочетаться церковным браком на серебряную свадьбу. Анатолий Николаевич ничего не сказал тогда, промолчал. Прошло четыре года. Была Троица. Савельевы отдыхали на даче, построенной на берегу Волги в районе Канаковской ГРЭС. Утром пошли в храм.

— Огромная церковь изумительной красоты, — вспоминает Наталья Михайловна. — Идем со службы, и вдруг Толя оборачивается и спрашивает меня: «Ну, ты договорилась?» Я сразу поняла, что он имеет в виду. Назначили день. И вдруг — Будённовск… Басаев взял в заложники рожениц и женщин с младенцами. Естественно, все сорвалось.

Представляете, сообщают: погибли трое сотрудников «Альфы», а ты не знаешь, кто именно. Эти часы… они ни с чем несравнимы! Что-то запредельное! И я поставила Толю перед выбором: «Или я, или работа. Я не выдерживаю». Он ответил: «Ты не выдерживаешь, ты и уходи». Тогда же он первый раз взял нас с дочкой на похороны молоденького мальчика из Группы. Муж сказал в тот день, что не может их бросить, так как командовал ими, а теперь вот хоронит. То есть он считал, что это его вина. Тогда я и поняла, что жизнь в разлуке — мой крест и деваться некуда. И больше к тому разговору мы не возвращались.

И все же 15 июля Савельевы повенчались. Сохранилась любительская видеозапись, запечатлевшая это волнительное для любого человека событие: вот Анатолий Николаевич — в строгом костюме, при галстуке, рядом — Наталья Михайловна, в белом ажурном платке на голове. На пленке видно, как во время таинства корону над ее головой держит сотрудник «Альфы» Александр Георгиевич Репин. Счастливые, они выходят из ограды церкви и идут под радостный перезвон колоколов.

Однажды холодной октябрьской ночью на даче Савельевых вокруг печки расположилось немало гостей. Вообще печка на новых участках — вещь редкая, не всеми и не сразу строится. Радушные хозяева звали в гости, и соседи с удовольствием принимали приглашение. Однажды уже за полночь раздался стук. На пороге — мужчина в одних трусах, которого колотила жуткая дрожь. Незнакомец взывал о помощи. И получил ее в лице полковника «Альфы». Оказалось, человек уснул в электричке, был избит и ограблен. Выброшенный из вагона на незнакомой станции, наверняка замерз бы. Чудом набрел на дом Савельевых, пройдя километров шесть. Возможно, в другом месте его ждали бы собаки, но не здесь. Не бывает ничего случайного у Бога.

ЗА ШАГ ОТ ЧЕРТЫ

В грозовом 1996 году Анатолий Савельев получил награду новой России — орден «За военные заслуги». Собирался прослужить до своих двадцати пяти лет в Группе «А». Ну, а потом…

«Во многих боевых операциях Савельев рисковал собой, — пишет в своей книге Г. Н. Зайцев, — и как-то беды и несчастья обходили его стороной. Жизнь его могла оборваться гораздо раньше. Но судьба распорядилась так, что смерть настигла его в Москве в день 80-летия органов государственной безопасности».

Незадолго до этого, 10 декабря 1997 года, полковник Савельев лично обезвредил террориста Геннадия Тодикова, 1938 года рождения, угрожавшего взорвать самолет в аэропорту «Шереметьево-1». К счастью, у преступника оказался гипсовый муляж взрывного устройства. Но кто знал об этом в тот критический момент.

Согласно предварительным данным, несколько террористов, вооруженных СВУ захватили в воздухе Ил-62, который следовал по маршруту Магадан-Москва. В заложниках оказалось 142 пассажира и 14 членов экипажа. Вскоре появилась уточняющая информация: преступник один, требует 10 миллионов долларов США и вылет в Швейцарию, где он собирался получить политическое убежище.

После приземления лайнер был сопровожден на рулежную площадку № 1 НИИ гражданской авиации. В аэропорт прибыли сотрудники «Альфы» под руководством генерал-майора Александра Мирошниченко. Одна из стюардесс открыла двери первого салона и сообщила полковнику Савельеву, который находился вблизи самолета под видом технического работника, о готовности террориста добровольно расстаться с заложниками.

К Ил-62 подали трап и автобусы. Преступник отпустил всех — и пассажиров, и экипаж, что свидетельствовало о его неопытности или неадекватности. Савельев поднялся в салон и вступил в контакт с Тодиковым, требовавшим встречи с представителями посольства Швейцарии и российского МИДа. Улучив момент, Анатолий Николаевич его обезвредил. Ничего удивительного в этом нет: уже будучи полковником, он сам тренировал молодых бойцов, показывая им приемы рукопашного боя. Его отличали неординарность мышления, молниеносность реакции и способность мгновенно схватывать суть дела. Вообще Савельев считал, что экстремальные тренировки обостряют инстинкт самосохранения, оттого на полевых занятиях стреляли боевыми патронами — у обстрелянных бойцов больше шансов выжить.

… 19 декабря 1997 года. В том году «День чекиста» приходился на субботу, поэтому праздничные мероприятия перенесли на пятницу, 19-е число. Отправляясь на работу, Анатолий Николаевич взял с собой томики стихов Ахматовой и Цветаевой. Точнее, они всегда были с ним. Он и покупал-то специально книжки такого формата, чтобы они умещались в «дипломате». После обеда Савельев заехал домой, отдал жене зарплату и снова поехал на службу. Наступил вечер, уже полным ходом шли торжества, когда вдруг пришло тревожное сообщение: террористом захвачен шведский дипломат.

Итак, мы вернулись к поставленному вопросу. Должен ли был руководитель такого уровня рисковать собой? Слово Геннадию Николаевичу Зайцеву: «У этого конкретного случая есть как бы две стороны медали. Вести переговоры с террористом должен человек компетентный и, я это подчеркиваю, подготовленный для действий в подобного рода чрезвычайных ситуациях. Нужно ли было в данном случае рисковать Анатолием Николаевичем — вопрос другой. Но здесь нужно исходить из того, что Савельев первым, еще до приезда руководства ФСБ, оказался возле посольства. И первым, насколько мне известно, установил контакт с террористом Кобяковым. Он же предложил себя в качестве заложника. Поэтому ломать сценарий уже не представлялось возможным.

В сложившейся ситуации Анатолий Николаевич свою роль по-другому не мыслил. Это не была с его стороны рисовка — какая уж тут, извините меня, рисовка! Это та жестокая реальность, в которой приходиться порой действовать каждому сотруднику «Альфы». Он принял на себя все».

ПУЛЬСАЦИЯ ВЕН

После обмена заложника в Оперативном штабе продолжалась разработка различных вариантов по освобождению Анатолия Николаевича и нейтрализации преступника — либо на месте, либо на вероятных маршрутах движения, а также в одном из аэропортов столицы. В 23 часа 50 минут две группы «альфовцев» во главе с заместителем начальника 2-го отдела полковником Владимиром Келех-саевым и начальником 2-го отделения 5-го отдела подполковником Андреем Кумовым выехали для подготовки проведения возможных вариантов операции в аэропорты Внуково и Шереметьево. В это же время группа во главе с майором Валерием Канакиным подобрала место для проведения операции на маршруте.

В полночь террорист по радиотелефону вышел на связь с генерал-лейтенантом Дмитрием Герасимовым и потребовал немедленно удовлетворить его требования. Ему было заявлено, что ввиду позднего времени подготовить запрашиваемую сумму затруднительно, но все возможное для этого предпринимается, — и преступник согласился ждать.

В последующие полчаса ситуация стала резко ухудшаться. В книге «Альфа — моя судьба» детально отслеживается хронология тех часов и минут.

«00 часов 10 минут. Автомобиль зачем-то подъехал к воротам посольства.

00 часов 13 минут. Анатолий Николаевич, связанный веревкой, вышел из машины и четыре минуты находился возле ее передней левой двери.

00 часов 17 минут. «Вольво» вернулась на старое место.

00 часов 19 минут. Террорист набросил на шею Анатолия Николаевича веревочную петлю, между ними возникла борьба, которая продолжалась в течение трех минут.

Через несколько минут после этого Анатолий Николаевич почувствовал себя плохо и стал жаловаться на боли в области сердца. Об этом он подал знак А.С. Алёшину и И.В. Шагину, которые поддерживали контакт с террористом. Однако пропустить к заложнику врача тот отказался.

Учитывая возросшую агрессивность преступника и резкое ухудшение самочувствия Анатолия Николаевича, штаб принял решение о возможном силовом завершении операции — при возникновении благоприятных условий. Снайперы получили команду в случае отрыва заложника от террориста открыть огонь на поражение, что явилось бы сигналом к началу действий группы захвата.

В половине первого А.С. Алёшин и И.В. Шагин с целью снижения агрессивности бандита передали в автомашину бутылку коньяка, — и тот согласился допустить врача для оказания Савельеву медицинской помощи. Прошу отметить этот факт, поскольку в прессе от «сведущих людей» неоднократно проходила информация, согласно которой в алкоголь было подмешано некое специальное средство. По этой «версии», преступник, опасаясь подвоха, заставил заложника глотнуть коньяка первым — и после этого у Савельева начался приступ.

Когда Савельев начал терять сознание, террорист жестами стал звать на помощь врачей. Потом принялся кричать, что он уже выдернул чеку и рукой удерживает запал гранаты, поэтому, если к машине подойдет не врач, а переодетый представитель спецслужб, прогремит взрыв.

В 00 часов 38 минут врач 26-й подстанции службы скорой и неотложной медицинской помощи Д.К. Азовский констатировал сердечный приступ и сделал инъекцию. Нужно было перенести полковника, уже лежащего возле машины на асфальте, в «Скорую помощь». В этой ситуации в 0 часов 55 минут террорист потребовал обменять Савельева на сотрудника ФСБ и корреспондента. Учитывая критическое состояние Анатолия Николаевича, штабом было принято решение о его немедленной эвакуации и проведении операции при первой же представившейся возможности».

На часах было четыре минуты второго, когда во время оказания медицинской помощи Савельеву террорист вышел из машины, чтобы помочь переложить Анатолия Николаевича на носилки. В 1 час 05 минут снайпер, получив команду, нажал на спусковой крючок — террорист упал. Тут же к машине бросилась группа захвата, однако преступник вдруг поднялся и трижды выстрелил из пистолета по набегавшим сотрудникам «Альфы» и те открыли ответный огонь. Одновременно второй стрелок произвел еще один выстрел. В результате действий группы захвата и снайперов террорист был уничтожен.

Савельева немедленно отправили по «Скорой» в городскую больницу № 64 (на улице Вавилова) в состоянии клинической смерти. Сердце офицера не выдержало запредельных нагрузок и постоянных стрессовых ситуаций, в которых он жил последние двадцать с лишним лет. Он и дома-то скрывал свой недуг. Только морщился иногда, когда сердце прихватывало.

— После его смерти я нашла нитроглицерин во всех карманах в дачной одежде, — говорит Наталья Михайловна. — Врач, когда Толя проходил диспансеризацию для продления службы, не хотела подписывать документы. Она же видела по ЭКГ, что с сердцем не очень хорошо. Его тело не справлялось с его душой, которая подвергалась сильным эмоциональным нагрузкам. Пятьдесят один год — это очень много, если жить с такими эмоциями.

… Сложный был характер: с одной стороны — трепетный, а с другой — сами видите… Миша, его друг по армии, рассказывал такую историю. Они, новобранцы, ждут отправки в часть. Зима, холодно. Один парень почему-то оказался без шапки и жутко окоченел. И тогда мой муж снимает свою и протягивает солдату: «Возьми!» И все тут словно очнулись, стали отдавать, кто что мог.

«СОТВОРИМ ЧТО-НИБУДЬ НЕВЕРОЯТНОЕ…»

На месте ЧП возле заднего левого колеса машины на спине лежал труп террориста: с раскинутыми руками, в задранной тельняшке, с огромным кровавым пятном на груди. Согласно найденным документам, убитый — Кобяков Сергей Викторович, 1963 года рождения, уроженец Челябинской области. В руке у него находился пистолет, а в непосредственной близости была обнаружена неразо-рвавшаяся граната Ф-1. Вытяжное кольцо и предохранительная скоба отсутствовали.

— Когда операция была завершена, Анатолию по дороге в больницу «заводили» сердце дважды, — скажет потом генерал Александр Гусев. — В третий раз, уже в больнице, этого сделать не удалось. Из его ран не вытекло ни капли крови. По утверждению медиков, такое бывает только в случае остановки сердца. Сами ранения угрозы для жизни не представляли.

Пресса захлебнулась в крике: «Савельева убили свои, открыв беспорядочную стрельбу по машине». В который раз смерть сотрудника «Альфы» стала предметом подленького разбирательства в прессе.

Уже упоминавшийся журналист Н. Николаев писал позднее на страницах «Новой газеты» (№ 51 от 18 июля 2005 года): «Медсестра «Скорой помощи» шепнула мне: «Врачи заняты изготовлением сильнодействующего снотворного коктейля, который затем будет добавлен в бутылку с коньяком». С детства верил докторам… По толпе разнесся слух, что террорист и переговорщик попросили коньяка и кофе».

Если на минуту предположить, что в коньяке действительно содержался некий сильный препарат, и террорист, забыв о предосторожности, все-таки сделал глоток, то зажатая в его руке граната с выдернутой чекой неминуемо бы взорвалась, убив и полковника Савельева. И нас пытаются уверить, что расчет строился именно на этом варианте!

22 декабря 1997 года главный кардиолог Медицинского управления ФСБ Владимир Дощилин и врач-эксперт Эдуард Ермоленко из Центра судебно-медицинской лаборатории Министерства обороны РФ собрали пресс-конференцию. Согласно официальному заключению, в крови Анатолия Николаевича не было обнаружено алкоголя, что полностью опровергло сообщения некоторых СМИ относительно «коньяка со снотворным», который якобы передали в захваченный автомобиль. Относительно ранений, которые не носили смертельный характер, позднее вполне определено высказался Виктор Викторович Колкутин, один из ведущих медицинских экспертов страны в области судебной криминалистики.

Президентским Указом № 1360 за личное мужество и героизм, проявленные в ходе боевой операции по обезвреживанию террориста у здания посольства Швеции в Москве 19–20 декабря 1997 года полковнику Савельеву Анатолию Николаевичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.

Его похоронили на Николо-Архангельском кладбище рядом с Геннадием Сергеевым — сотрудником «Альфы», убитым неизвестным снайпером возле Белого дома 4 октября 1993 года. Среди множества венков на свежей могиле был один, выделявшийся желтоголубой лентой, с надписью: «Анатолий, я буду вечно благодарен Вам за жизнь. Ян-Улоф Нюстрем».

А с утра на Лубянке состоялась гражданская панихида, чуть позже — отпевание в храме Святителя Николая Чудотворца в Хамовниках. Проститься с Анатолием Николаевичем пришло, по оценкам милиции, более трех тысяч москвичей. Такого наплыва народа в районе Лубянки не наблюдалось давно. Люди шли и шли… Ветераны и действующие сотрудники «Альфы», офицеры ФСБ и других силовых ведомств. Что характерно: было много людей, не имевших никакого отношения к органам госбезопасности. Они пришли с цветами, чтобы отдать дань уважения начальнику штаба легендарной «Альфы» и, одновременно, выразить свой протест против разгула преступности и всего того, что творилось тогда в стране. Горько, но Героями России у нас часто становятся лишь после смерти.

В один из тех мучительных дней к Наталье Михайловне подошел кто-то из руководства: «Наташа, я не виноват. Ты же знаешь, он сам везде шел впереди». А она… отчетливо вспомнила события в Будённовске.

— Там погиб Дима Бурдяев, только женился, ребенку было полгода. Толя подошел к его родителям и сказал: «Я виноват». Вы понимаете, сколько нужно было иметь мужества, чтобы так поступить. Я это вспомнила, когда трагедия случилась с моим мужем.

Мы поженились в семидесятом году, Группа «А» была создана в семьдесят четвертом. То есть я никак не могла предполагать, где окажется мой муж. Были и срывы, и стрессы, и депрессии. Вокруг бурлит жизнь, а ты не знаешь, чего тебе ждать. Толя погиб, когда мне было сорок семь лет, а многие другие вдовы — много моложе. Девчонки.

Недавно корреспондент спросил меня: «Была ли я счастлива?» Я уточнила: «А что такое счастливая жизнь?» Несмотря на все стрессы, я получила от мужа очень много. И по житейскому, и по женскому опыту. До последнего времени у нас с ним были, как говорят наши дети, романтические вечера. Мало ресторанов в Москве, куда бы мы с ним вдвоем не ходили. Я приезжаю, он ждет меня с букетом… Зная, как мне достается из-за его тяжелой работы, он очень снисходительно ко мне относился.

Любимой его песней была «Дорогая моя столица, золотая моя Москва!». Высоко ставил фильм «Офицеры», а еще русскую сказку «Аленький цветочек», — именем ее главной героини, Настеньки, Анатолий Николаевич назвал нашу младшую дочь, которой в этом году исполнилось девятнадцать лет. Старшая, ей сейчас двадцать пять, родилась, когда папа находился на задании далеко от Москвы. Вернувшись, привез мне огромный букет, сказав: «Назовем Наташенькой в твою честь. Теперь у меня две Наташи — маленькая (Н. М. невысокого роста) и малюсенькая!»… Я знаю, уверена, что в последние минуты жизни он думал о нас.

Итак, он прошел все горячие точки: Афганистан, Чечня, Будённовск, Первомайский и не был даже ранен. Погибнуть в Москве — это ли не судьба…

«Сотворим что-нибудь невероятное, невозможное, потом оглянемся и поразимся: как же мы это сделали. Вот что такое дух!», — любил говорить Савельев. И сегодня, оглядываясь на этого человека, ушедшего далеко от нас вперед, мы можем поразиться силе его духа, сформировавшего из простого рабочего паренька одного из командиров легендарной «Альфы».

В начале февраля 2010 года в столичном районе Новогиреево прошли торжества, посвященные 50-летию средней общеобразовательной школы № 787. Ее история — это судьба города Перово, поглощенного Москвой. Именно здесь прошли детство и юность Анатолия Николаевича.

Его имя школа получила в 2009 году. 17 декабря прошли торжества по этому случаю. А на Рождественских каникулах ребята писали творческие работы, посвященные героям нашего времени — сотрудникам «Альфы». Одна из тем, которая была им дана редакцией газеты «Спецназ России», звучала так: «Письмо А.Н. Савельеву». Некоторые учащиеся, несмотря на сложность, взяли именно ее.

«Уважаемый Анатолий Николаевич! — написала тогда Аара Сте-цурина из 7-го класса «А». — Я не случайно выбрала тему сочинения в виде письма к Вам. В письмах люди всегда пишут о том, что им дорого и то, что в обычной жизни сказать не решаются. Я много думала о Вашем подвиге, о Ваших товарищах, которые могут погибнуть, как и Вы, исполняя свой долг, и о Вашей жене, которая скорбит о потере любимого человека.

Думаю о наших мальчишках, с которыми гоняем на переменах, а потом пройдет время и им тоже предстоит брать в руки оружие и защищать Родину, выполнять свой гражданский долг, бороться с врагами или террористами.

Раньше я читала и слышала о подвигах на Великой Отечественной войне, а теперь я сама пишу о подвиге человека, который жил со мной в одно время и совершил подвиг в мирное время!

Как же хочется, чтобы на земле прекратились все войны, а все террористы прекратили свое зло на земле, и сотрудники отрядов спецназначений выполняли бы функции МЧС, помогая людям в их бытовых проблемах! Сколько бы было счастливых женщин и детей, чьи отцы всегда были бы с ними!

К сожалению, так не бывает!

Для всех учеников нашей школы очень почетно учиться в школе, которая названа Вашим именем. Мы понимаем всю ответственность перед Вами и хочется оправдать это гордое название «Ученик школы № 787 имени А.Н. Савельева». Мы должны быть не только физически крепкими и сильными, мы должны быть честными и правильными людьми, мы должны любить Родину, мы должны выбирать в жизни те пути, которые приведут нас к главной цели — жить во благо людей: защищать слабых и помогать бедным! Верьте в нас, в учеников школы имени А.Н. Савельева! Мы будем гордо носить Ваше имя!»

Как написал Александр Трифонович Твардовский в поэме «За далью даль», тут ни убавить, ни прибавить.

ЗНАМЕНОСЕЦ

Алексей ФИЛАТОВ

Так уж было суждено, что капитан Николай Щекочихин оказался первым из состава Группы «А», кто погиб на Второй Чеченской войне, — высокий, широкоплечий, настоящий богатырь. В свои двадцать шесть лет Коля успел окончить два военных училища и стать одним из лучших наших снайперов.

И только после его смерти стало широко известно, что именно он, офицер «Альфы», непосредственно охранял Владимира Путина, когда тот неожиданно для всех прилетел в Чечню на истребителе Су-27УБ. Никаких официальных речей на панихиде, проходившей на Лубянке, им не говорилось, только слова, обращенные непосредственно к родным погибших.

К тому времени информация об участии Группы «А» в боевых действиях на территории Чечни впервые появилась в прессе осенью 1999 года. Сообщения были отрывочные, но они точно фиксировали новый фронт работы «группы Андропова». Странно, если бы наши сотрудники отсиживались на базе в Москве, однако официальные представители категорически отказывались подтверждать пребывание «Альфы» на Северном Кавказе.

Гибель Щекочихина заставила подтвердить этот неоспоримый теперь уже факт. Скажу лишь, что ключевую роль тут сыграла наша Ассоциация «Альфа» и газета «Спецназ России». Мотивация же была проста: будучи засекречены при жизни, обеспечивая безопасность народа и государства, подлинные, а не виртуальные герои имеют полное право, чтобы после смерти страна узнала их имена!

«НАД ГРОЗНЫМ ГОРОДОМ РАСКАТЫ…»

Строчки этой боевой песни принадлежат замечательному московскому поэту Александру Бардодыму, сложившему свою голову в Абхазии, куда он приехал добровольцем. И только через несколько лет, когда началась Первая Чеченская война, песня, ставшая популярной на Кавказе, была перетолкована сепаратистами применительно уже к столице мятежной республики.

Некоторое время назад в очерке на страницах «Спецназа России» мы рассекретили операцию, в которой принимал участие капитан Николай Щекочихин. Это произошло летом 1996 года в городе Грозном, блокированном объединенными отрядами боевиков, собранными отовсюду для решающего удара. Собственно это и не была операция как таковая: небольшой отряд спецназа Главного управления охраны России прорвался в здание УФСБ и в течение двух недель удерживал его в своих руках.

Напомню тогдашнюю политическую ситуацию. Ночью и днем 22 августа в Новых Атагах шли переговоры с Масхадовым. От российской стороны их вел генерал Александр Лебедь, назначенный секретарем Совета безопасности РФ. По ходу дела был выработан и подписан документ, предусматривавший разведение противоборствующих сторон, отвод войск и совместный контроль над отдельными районами чеченской столицы.

«С военной точки зрения — чистейшей воды авантюра. С политической — верный козырь, учитывая затяжной характер конфликта, склонность Москвы к мирным переговорам и, что самое главное, стремление некоторых лиц из окружения Президента России остановить войну любыми путями, вплоть до полного вывода войск из Чечни (эти люди думали, что если федералы перестанут стрелять, то война сама собой закончится)». Такую жесткую, нелицеприятную оценку этим событиям дал генерал Геннадий Трошев в своей книге «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала».

И вот что случилось после этого. Отряды боевиков, подобно ручейкам, растекались между статичными российскими блокпостами, комендатурами, другими местами дислокации столичного гарнизона. Войдя в Грозный, сепаратисты блокировали российские подразделения, зажатые в узком пространстве между близлежащими домами, изолировали их друг от друга, и стали оказывать деморализующее воздействие постоянным «беспокоящим» огнем.

На городском вокзале дудаевцы захватили несколько прибывших незадолго до того вагонов, в которых находилось оружие и боеприпасы. Подумать только, один вагон был под завязку загружен одноразовыми гранатометами — отличный подарок, не правда ли? Им и воспользовались по прямому назначению.

Уже к 10 августа чеченцы контролировали основные улицы и перекрестки Грозного, полностью блокировав федеральные силы. Особенно жаркий бой разгорелся на территории, прилегающей к комплексу зданий, куда входили Дом правительства Чеченской республики, Управление ФСБ с общежитием и гостиницей для сотрудников.

К моменту начала боев за Грозный на базе в Ханкале находилась передовая группа старших офицеров «Альфы». Ее возглавляли отозванный из отпуска начальник 3-го отдела Александр Михайлов и Юрий Горшин.

Перед вылетом из Москвы командир Группы «А» генерал-майор Гусев приказал обязательно взять снайперов, пулеметчиков и вообще людей обстрелянных, а не новичков. «Альфовцам», согласно первоначальному плану, предстояло работать в городе по главарям подполья, проводить аресты. Но какие аресты — уличные бои идут! Город в огне.

С учетом резко изменившейся обстановки перед сотрудниками Группы «А» была поставлена новая задача: прорваться в блокированное здание УФСБ и удерживать его любой ценой. Чтобы попасть туда, предстояло пересечь улицу, находившуюся под обстрелом. Решено было передвигаться в пешем порядке — первыми к управлению проскочили снайперы, чтобы занять позиции и огнем прикрыть товарищей. Дорогу предварительно забросали «дымами».

Как отмечают участники тех событий, обстановка внутри здания не отличалась высоким боевым духом. Люди были подавлены, поскольку толком не понимали, что, собственно, происходит вокруг. Точнее, осознавали — дело табак! Каждый день то мины, то гранаты из подствольника залетают, вражеские снайпера круглосуточно обстреливают объект.

Здание ФСБ имело форму буквы «Г». В отличие от общежития, где до последней возможности дрались бойцы «Вымпела», оно было мощное — оборону держать здесь, с учетом привезенных боеприпасов, можно было достаточно долго.

С появлением спецназа ситуация в корне переменилась. Люди воспрянули духом. Поделив дом на сектора, «альфовцы» приступили к «круглосуточной работе по защите временного объекта». Через несколько дней в УФСБ пробились бойцы краснодарской «Альфы» — всего четырнадцать человек, после чего здание удалось полностью перекрыть имевшимися силами.

Когда стало известно, что город придется оставить, поступила команда: готовиться к окончательной эвакуации здания. От всех «щедрот» руководство УФСБ выделило два КамАЗа. Продукты сотрудники Группы «А» раздали местным жителям, найденное по дороге оружие и боеприпасы решили брать с собой — не оставлять же врагу! Однако мест на всех не хватало, да и вещи нужно было где-то размещать.

— Вот тогда мы «вспомнили» про два подбитых БТРа, находившихся рядом друг с другом с внешней стороны здания, — рассказывает полковник Александр Михайлов. — Я дал Алексею Кузину команду: проверить, что можно восстановить, что с вооружением. Учить его было не надо — человек, разбирающийся в технике, профессионал с большой буквы.

Изучив состояние машин, Кузин запросил три дня. В помощь ему были приданы Николай Щекочихин, хорошо знавший толк в пулеметах, и Павел Пулин. По закону подлости, тот БТР, что не простреливался, оказался «мертвым». Пришлось заниматься вторым, монтировать на нём агрегаты, ставить пулемет и т. д.

— Чтобы подойти к броне и работать, ребята не могли даже встать в полный рост — по ним прицельно стреляли, — продолжает рассказ Михайлов. — Когда мы вырвались из города, уже на пути в Ханкалу кто-то из ребят обратил внимание на люк машины: мы насчитали около двадцати пулевых отметин. За ними охотились! А они, молча, ничего не говоря, продолжали «оживлять» броню! Эти ребята тихо и спокойно, под огнем врага восстановили для нашей Родины БТР. Разве это не подвиг? На этом БТРе пришли в Ханкалу и сдали его для дальнейшего использования в боевых условиях.

…Машина находилась за блоками: колеса закрыты, виден только корпус, открытой оставалась башня. Вот по ней снайпера «чехов» и стреляли, когда неожиданно показывалась голова или часть тела одного из «альфовцев».

— С Колей Щекочихиным, Царствие ему небесное, и Пашкой Пулиным мы перекидывали на нее что могли, — описывает диспозицию Алексей Кузин. — Короче, на колеса поставили, но гидроусилитель руля был пробит; работали только первая, третья и задняя передачи. Так из двух БТРов был сделал один. Второй, чтобы не достался врагу, уничтожил Юрий Николаевич Торшин.

Уходить решили днем, чтобы застать боевиков врасплох. Защитники УФСБ знали, что чеченцы остановили и разоружили одну из армейских колонн. Поэтому, готовясь к прорыву, проработали ситуацию и договорились о своих действиях на маршруте. Если что — занять круговую оборону и драться до последнего патрона.

Расчет оказался правильным — действия сотрудников ФСБ оказались для «чехов» полной неожиданностью, момент эвакуации они проспали.

— Я сел в БТР, — говорит Кузин. — Впереди шли КамАЗы. Ребята, как сельди, втиснулись в грузовики, борта заложили бронежилетами. Вдвоем с Колей Щекочихиным мы крутили руль, поскольку одному это было просто не под силу. Когда добрались до своих, то вся одежда на мне была мокрой, словно я окунулся в воду.

Об этом факте из биографии своего мужа Любовь Анатольевна Щекочихина узнала совсем недавно…

ЗАХВАТ РАДУЕВА

Николай родился 18 ноября 1973 года в городе Мичуринске Тамбовской области. Отец, Николай Максимович, военный строитель, служил на Байкало-Амурской магистрали. Мама, Зинаида Алексеевна, всегда находилась рядом с мужем.

После окончания средней школы Николай поступил в Уссурийское суворовское военное училище. По итогам учебы он получил золотую медаль. В 1991 году поступил в Московское Высшее общевойсковое командное училище имени Верховного Совета РСФСР, которое окончил с отличием в 1995-м. Первый батальон, 118-й выпуск МВОКУ.

Летом того же года, отмеченного печатью Будённовска, в жизни Николая произошли важные события: выпуск в училище, свадьба с любимой девушкой и зачисление в Группу «А» Главного управления охраны России.

Считается, что для подготовки высококлассного профессионала антитеррора требуется около пяти лет. Верно! Но это нормативы мирного времени. Щекочихину же и другим ребятам, недавно пришедшим в наше подразделение, пришлось сразу заступить на боевое дежурство. И не просто заступить, а принять участие в драматических событиях в Будённовске. Им, конечно, пришлось сложнее, чем нам, успевшим войти в ритм боевой работы.

Листаю официальную биографию. Да, все так. Все правильно… За время службы в спецподразделении капитан Щекочихин проявил себя как исключительно добросовестный и исполнительный офицер. Неоднократно участвовал в специальных мероприятиях, проявляя при этом мужество и высокие профессиональные качества. Но за этими строчками не чувствуется человека — каким он был, что любил… Впрочем, такова уж природа всех без исключения официальных документов.

Приведу такой важный факт из биографии нашего товарища. В марте 2000 года Николай в составе сводной группы Центра специального назначения отличился в поселке Новогрозненский при захвате особо опасного террориста — дудаевского зятька, главаря «Армии Дудаева» Салмана Радуева. Благодаря филигранным действиям разведки и спецназа охранники «террориста № 2» были разоружены, а сам он взят из постели.

Начать операцию решили ближе к утру. Личный состав был распределен на три группы. Первая группа, в которую входили четыре снайпера и два пулеметчика, осуществляет блокирование дома и прикрывает действия групп захвата. Вторая группа из четырех человек выдвигается к дому, выбивает дверь, проникает на мужскую половину дома — там либо захватывает, либо уничтожает Радуева и находящихся с ним лиц. Третья группа, также четыре человека, проникает в женскую половину дома, где блокирует находящихся там людей, а в случае нахождения Радуева — работает по нему.

На рассвете оперативно-боевая группа скрытно выдвинулась на перекресток вблизи адреса. С призывом муллы к началу утреннего намаза спецназовцы пошли вперед. Группа захвата, в которую входил Щекочихин, броском выдвинулась к дому и ворвалась в него. На мужской половине были захвачены Салман Радуев и два человека из его ближайшего окружения — начальник личной охраны и финансист банды. Вместе с пленными спецназовцы погрузились в машины, выехали из села и направились к административной границе с Дагестаном.

Вся операция в Новогрозненском была проведена за двадцать секунд, без применения оружия. За участие в ней капитан Щекочихин был награжден медалью «За отвагу».

ФАНАТ СВОЕГО ДЕЛА

Погиб Николай там же, в Чечне, 30 марта — во время разведки на территории горного Веденского района, выясняя точные сведения о численности и направлении передвижения крупной банды террористов, возглавляемой Хаттабом.

Вместе с Щекочихиным подорвались на фугасе два сотрудника «Вымпела». 33-летний Михаил Серёгин прошел Афганистан, а последние четыре года служил в Управлении «В». Дважды воевал в Чечне. Его товарищ, 42-летний Валерий Александров, прежде чем перейти в Центр специального назначения, двадцать с лишним лет отслужил в погранвойсках. За полгода он успел семь раз побывать в боевых командировках на Северном Кавказе.

За мужество и отвагу, проявленные при выполнении специального задания, капитан Щекочихин Николай Николаевич был награжден орденом Мужества (посмертно).

Без отца осталась маленькая Наташа…

К 10 часам утра у Культурного центра ФСБ на Большой Лубянке выстроилась длинная вереница людей в штатском, с букетами алых гвоздик. Случайные прохожие бросали равнодушно-удивленные взгляды и на внушительную очередь, огибавшую здание, и на крепких мужчин в необычной форме, с броскими шевронами «А» и «В» на рукаве.

Тогда-то в траурной церемонии и принял участие президент России Владимир Путин, который счел для себя необходимым приехать на Лубянку, чтобы отдать последние почести капитану Щекочихину и двум сотрудникам «Вымпела».

Зал, в котором происходило прощание с погибшими, не смог вместить всех желающих, и по этой причине поминальная служба в Храме Христа-Спасителя задержалась почти на час. На три постамента, покрытых черной тканью, поставили красные гробы с золотыми имперскими орлами. Несколько сот человек заполнили все пространство Нижнего храма.

По благословению Патриарха отпевание совершил архиепископ Орехово-Зуевский Алексий (Фролов), наместник Новоспасского мужского монастыря в Москве.

Все без исключения каналы центрального телевидения откликнулись на скорбное событие.

— Враг прислал нам метку, и он получит ответ, — сказал тогда заместитель директора ФСБ контр-адмирал Герман Угрюмов. — Погибшие офицеры участвовали в операции по поиску боевиков, которые устроили засаду на колонну Пермского ОМОНа. Тройка капитана Щекочихина двигалась впереди основной группы спецназа ФСБ. При обследовании одной из позиций боевиков сработал управляемый фугас.

Щекочихина и Александрова похоронили в Москве на Николо-Архангельском кладбище, рядом с тремя елями. Могилы — рядом. Как шли в бой, так и легли в землю вместе. «Альфа» и «Вымпел».

Николай был фанат своего дела. Что, впрочем, отнюдь не мешало ему удивлять знакомых разносторонностью своих знаний и увлечений. Еще до суворовского училища он окончил музыкальную школу и хорошо играл на баяне, хорошо рисовал, а говорить, кажется, мог на любые темы. Отлично водил машину, был сильным спортсменом. С ним вообще было легко, окружающие могли прямо-таки подзаряжаться от него жизненной энергией, позитивным настроем.

Еще одна характерная подробность. В военном училище Щекочихину единственному на курсе, являвшемуся по должности командиром отделения, присвоили звание старшего сержанта. Хотя высшая планка — просто сержант.

На параде в честь 50-летия Великой Победы Николай шагал по Красной площади во главе сводной колонны МВОКУ с флагом в руках. Таким, по сути, он остался и в дальнейшем — знаменосцем — и для близких, и для боевых товарищей.

Когда случилась беда, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в алтарной части Храма Христа Спасителя принял жену и маму капитана Щекочихина, чтобы поддержать, утешить их в горе.

РАЗВЕДКА БОЕМ

Наталья МАРЧЕНКО

Мне не было и девяти лет, когда в Чечне во время спец-операции погиб отец. Папа был добрым, светлым человеком с красивой яркой улыбкой, очень отзывчивым — ни от кого я не слышала ни единого дурного слова о нем… Мама, обаятельная и заметная женщина, долгое время была школьной учительницей, потом получила второе высшее образование и сейчас занята в научной сфере, работает экономистом. Сложно говорить о нем от первого лица. Поэтому я решила изложить то, что знаю от мамы и бабушки, от боевых товарищей папы — написать отстраненно, насколько это будет возможно.

…Глухое поселение Войтовцы расположилось ближе к югу Украины, в Липовецком районе, — со всех сторон окруженное непроходимыми лесами да бескрайними, необозримыми полями… Среди одного такого заснеженного поля, тяжело шагая, тащит санки женщина. В них сидит маленький рыжеволосый и кудрявый мальчик, который держит на коленочках большую почтовую сумку.

Никто, наверно, и предположить не мог, что совсем скоро из мальчика он превратится в Мужчину, на счету которого будут десятки, а то и сотни спасенных жизней — в Героя, который всеми силами будет охранять наш покой; в заботливого мужа и отца, дарящего тепло и оберегающего семейные ценности…

НОВАЯ «СТРАНА» — МОСКОВИЯ

В подмосковный поселок Свердловский семилетний Миша приехал в 1976 году вместе с мамой — Верой Ефимовной Марченко, урожденной Щербань. Сама она устроилась на Тонкосуконную фабрику, а сына определила в местную школу. Недалеко красивые Медвежьи озера, знаменитый военный аэродром «Чкаловский» — откуда майор Михаил Марченко вместе со своими товарищами отправится с очередным «бортом» на войну.

Первое время возникали некоторые трудности: иной говор (как у знаменитой актрисы Валентины Серовой, приехавшей в Москву из Харькова), новый коллектив, другие учителя. «Новая страна», в конце концов. Но Миша быстро освоился и нашел первых друзей, которые в последующем стали друзьями всей его семьи…

Учился он неплохо, и у Веры Ефимовны до сих пор сохранились разные грамоты и награды, врученные за достижения в разнообразных областях, но в особенности за спортивные заслуги. Михаил был спортивным мальчиком, как тогда говорили, готовил себя для службы Родине. Вставая по утрам, он кроме обычных упражнений на турнике и с гирями хватал рюкзак с тяжеленными кирпичами, вешал его за плечи и бегал в поселковом парке.

Как-то раз, когда на улице стояла студеная зима, из окна своего дома Миша увидел двух девочек, которые провалились в прорубь на пруду. Ни секунду не раздумывая, он кинулся в ледяную воду вытаскивать неосторожных подружек. Девочки были спасены, а вот Михаил очень сильно отморозил руки и ноги… С этого начались его первые подвиги.

По словам одноклассников, он был веселым, отзывчивым, справедливым, готовым протянуть руку помощи — эти его качества называли в первую очередь:

— Мы закончили десятый класс. Долгожданный выпускной вечер. II, как принято во многих школах, мы встречали рассвет и долго еще не могли разойтись. Когда шли мимо здания проходной «Завода № 5», всем отчетливо послышался топот… Обернувшись, мы увидели Мишу! Он бежал в кирзовых сапогах в шесть часов утра! На вопрос — «Ты чего в сапогах-то бегаешь?», он серьезно ответил: «Я к армии себя готовлю…» Наверное, в этот момент мы посмотрели на него другими глазами и поняли, что он своего добьется.

После окончания школы Марченко подал документы в училище. Во время учебы Вера Ефимовна не раз получала благодарственные письма от преподавателей. А потом пришло время отдать свой первый долг Родине. Тот самый долг, который потом стал его привычной, но опасной и рискованной работой.

Миша был призван в армию и прослужил с 1988-го по 1989 год в пылающем Нагорном Карабахе. Его спутница жизни и верная жена Елена приезжала в Азербайджан, в город Кировобад (Гянджа) на присягу…

1989-й год. Поступление в Рязанское Высшее воздушно-десантное командное училище. Об усердном обучении Марченко свидетельствуют сохранившиеся толстые, исписанные до последнего листа тетради с конспектами.

Особенно тяжело давался английский язык, который Михаил никогда ранее не изучал. Кроме того, обучение сопровождалось невероятно сложной физической подготовкой, во время которой он осваивал прыжки с парашютом, изучал конструкцию различных машин и приборов, участвовал в марш-бросках на семьдесят километров, жил в спартанских условиях… Все это закаляло и тело, и душу.

Наступил 1993 год. Произошло два важнейших события в жизни Михаила: он был принят в ряды бойцов антитеррористиче-ского спецподразделения — Группу «А». В этом же году родилась его единственная дочь Наташа. А уже меньше чем через год новый сотрудник был отправлен в свою первую командировку в Ингушетию.

Семья мало узнавала подробностей командировок Михаила Петровича, который старался не погружать своих близких в эти суровые реалии. Возвращался всегда с теплой, яркой улыбкой на лице в родной дом, — с отросшей бородой, иногда с цветами для жены и игрушками для маленькой дочери…

Несмотря на вечную жизнерадостность и душевную доброту, Михаил, когда того требовали обстоятельства, был твердым и решительным, действовал без сантиментов. Настоящий профессионал своего дела. Только на Северный Кавказ отец выезжал около шести раз, участвовал в сложных оперативно-боевых мероприятиях.

Наверно, можно было бы привести много примеров того, насколько мужественным был этот человек, но почему-то вспоминается штурм больницы в Будённовске, где басаевцы захватили не только больных, но беременных женщин и новорожденных детей…

В самый разгар боя один из командиров окликнул Марченко, попросив прикрыть его. Тогда, выйдя из укрытия, Михаил, стоя на одном колене, рискуя жизнью (в который раз!), отстрелял полный магазин и использовал весь оставшийся боевой запас… Потом оказалось, что его камуфляж был весь изрешечен пулями.

За Будённовск, он же город Святого Креста, Михаил Марченко был награжден медалью «За отвагу». Вернувшись, не сказал жене, откуда отметины на теле. «Да я, — говорит, — за железный столб зацепился». Подробности Елена узнала совершенно случайно от командира Марченко.

СТАРЫЕ АТАГИ

Наступил 2002 год… Буквально за полгода до этой даты случилось, казалось бы, совершенно незначительное происшествие. Мы отдыхали всей семьей на море, и папа, купаясь, потерял свой нательный крестик. Нырял раз за разом на глубину, но так и не смог его отыскать…

А потом была последняя командировка, в феврале, и многими уже проклятая Чечня… Группа, в которую был включен Михаил, проводила рекогносцировку в селе Старые Атаги.

Чтобы было понятно — Старые и Новые Атаги представляют собой практически одно село, разделенное рекой Аргун. Здесь, в двадцати километрах южнее Грозного в сторону гор и десяти от «Волчьих ворот», проживает приблизительно 15 тысяч человек.

Географическое положение обоих населенных пунктов позволяет выходить из них практически незамеченными. Дороги и тайные тропы — от Шали до Урус-Мартана и от Грозного до Дуба-Юрта. Этому способствуют устье реки Аргун и лесной массив, примыкающий к окраинам сел.

В годы независимости Старые Атаги, которые боевики именовали «Кандагаром», являлись оплотом сепаратистов, служа коридором для прохода из Грозного в стратегически важное Аргунское ущелье. Хотя «официально» местные старейшины всегда декларировали нейтралитет, благодаря чему село ни разу не подвергалось ракетно-бомбовым ударам. Однако не избежало многочисленных зачисток.

Утром 12 февраля группа сотрудников ФСБ в составе четырех человек — Михаила Марченко, Бориса Курдибанского и двух оперативников из Красноярска — на «Жигулях» шестой модели отправились в село на рекогносцировку.

День был ясный, солнечный и чуть морозный. Офицеры выезжали на опасное задание в приподнятом настроении и намеревались быстро вернуться. Им предстояло проверить четыре адреса — три, находившиеся рядом, и один в отдалении.

Проводить рекогносцировку в тех условиях «мирного села» было большим риском. Однако без подобных мероприятий не обходится ни одна операция. Фактически офицеры приняли удар на себя, проведя разведку боем. Сразу было очевидно, что силы неравны — бандитов было по разным данным до двадцати. Но «альфовцы» не сдаются, на предложение сложить оружие они ответили категоричным отказом.

Около девяти часов утра связь с группой прервалась. Последние слова, которые успел произнести по рации Борис Курдибанский: «Нас блокировали какие-то люди!»

Первым, оценив ситуацию, выскочил из машины Михаил Марченко. Открыв огонь из автомата, он успел завалить двух «духов». Отстреливаясь, попытался найти надежное укрытие за одним из заборов. Но железная калитка оказалась заперта. Именно там Михаила и настиг роковой вражеский огонь… Свой последний бой принял и Борис Курдибанский.

Через восемь минут группа прикрытия, находившаяся на околице села, была уже на месте боя возле дома № 101 по улице Хан-Паши Нурадилова. Единственное, что свидетельствовало о происшедшем — стреляные гильзы, большая лужа крови и осколки разбитого стекла. Ни автомобиля (как потом выяснилось, «шестерку» боевики оттащили в укромное место при помощи «буханки» — внедорожника УАЗ-452), ни офицеров обнаружить не удалось.

Два других сотрудника ФСБ были захвачены и зверски замучены «мечами Аллаха». Они вынесли нечеловеческие муки. По всей видимости, террористы так и не поняли, что в их руки попали сотрудники ФСБ. Иначе бы той же ночью их постарались переправить в горы для последующего обмена на задержанных полевых командиров или для получения за них выкупа.

Так и не добившись ничего от своих пленников, боевики убили их выстрелами в затылок, а трупы вывезли к месту боя, чтобы не оставлять в поселке опасных улик. Со связанными за спиной руками красноярцев подбросили к сожженным накануне «Жигулям».

Тела «альфовцев» найдут только к исходу субботы, 16 февраля. На груди Михаила лежала бумажная иконка, которую он всегда носил с собой, — так боевики выказали свое уважение к его мужеству и профессиональной выучке.

А на следующий день, в воскресенье, участники ежегодного собрания ветеранов Группы «А», проходившего на объекте «Прибой», почтили память своих товарищей минутой молчания. До этого еще теплилась надежда, что товарищи все-таки живы…

Операцию по поиску пропавших сотрудников ФСБ взял на личный контроль президент Путин. Ему же первому доложили об их гибели. Особым указом к имеющимся наградам и знакам отличия Михаила Марченко добавилась еще одна — «За заслуги перед Отечеством» IV степени с изображением мечей. Посмертно.

ОХОТА НА «ШЕЙХА»

О том, что в Чечне погибли четыре офицера ФСБ, страна узнала только после официальной церемонии прощания, проходившей 19 февраля на Лубянке с участием главы ФСБ Николая Патрушева, и поминальной службы в Елоховском кафедральном соборе, где при большом стечении народа отпевали убиенных воинов Бориса и Михаила.

Когда в прессу просочилась первая скупая информация о гибели сотрудников ФСБ, «в инстанциях» решено было никаких сведений не давать. «Да, у нас были потери во время зачистки Старых и Новых Атагов, — сказал начальник УФСБ по Чечне Сергей Бабкин, — но сообщить подробности я пока не могу. Да и зачем нам с вами радовать Хаттаба и Басаева? Вот завершим операцию, тогда и расскажем о ее итогах в целом».

Пресса, посаженная на голодный паек, строила различные догадки. «Что делали погибшие спецназовцы и при каких обстоятельствах они были убиты, коллеги чекистов особо не распространяются, — констатировала газета «Коммерсантъ», — в пресс-службе ведомства говорят только, что «альфовцы» со своими коллегами из УФСБ по Красноярскому краю Александром Ступниковым и Сергеем Каргатовым фактически «подготовили спец-операцию в Старых Атагах».

Первым, кто честно и добросовестно постарался разобраться в том, что же произошло 12 февраля, был военный журналист майор Александр Хохлов. Он попытался узнать о ЧП официальным путем. «Но, — как писал он в «Известиях» 18 февраля, — разные ответственные чиновники в Москве и в Грозном засекретили все подробности настолько, что, не буду скрывать, у меня создалось впечатление: в Чечне произошло что-то крайне неприятное, «пачкающее» репутацию мощного силового ведомства, бросающее тень на имя «Альфы». Оказалось, вся эта пресловутая «секретность» — обычная наша российская дурь. Вместо того чтобы самим рассказать народу о героях и подвигах, чиновники «от прессы» вновь позволили не слишком чистоплотным людям «проехаться» по памяти павших…»

Далее Хохлов сообщал: «Офицеры группы антитеррора «Альфа» Михаил Марченко и Борис Курдибанский, выскочив из машины, заняли позиции и попытались огнем из автоматов отогнать чеченцев от машины, в которой находились их коллеги. Но тех боевики уже успели вытащить из автомобиля…

Двум «альфовцам» в ночном бою противостояли 12–15 боевиков. Под превосходящим натиском Курдибанский и Марченко, отстреливаясь, стали отходить к реке.

Густой кустарник у Аргуна стал для двух спецназовцев последним рубежом. Им предлагали сдаться. Они продолжали вести огонь. Мертвые тела бойцов «Альфы» смогли найти только к исходу субботы, 16 февраля. Рядом с Михаилом Марченко в «зеленке» лежали два трупа боевиков, видимо, убитых им последней автоматной очередью. Борис Курдибанский тоже сражался до конца. Уже неоднократно раненый, он погиб от прямого попадания пули в голову…»

В этом изложении есть очевидные нестыковки. Хотя бы то, что рядом с Михаилом оказываются тела убитых им боевиков, которых свои, однако, почему-то не забирают для погребения. Но общий рисунок боя, как его представил Александр Хохлов, был именно таков. К тому же писал он с чужих слов, искренне стараясь отвести от офицеров, мертвых и живых, клевету со стороны «доброхотов».

Вот почему в Ассоциации «Альфа» решили тогда обойтись без уточнений. «Версия Хохлова» была пересказана в статьях «Конец кровавого Шейха» (март 2002 года) и «Амнистия для Шейха» (июнь 2006 года) на страницах газеты «Спецназ России». Она же содержится в романе военного писателя Вячеслава Миронова «Охота на Шейха». Его автор — кавалер ордена Мужества, участник войны на Северном Кавказе, создавший живые и достоверные образы погибших. Главное, книга очень точно передает эмоции тех дней.

В Сети фирмы-продавцы анонсируют эту книгу так: «Зима 2002 года. Основные бои в Чечне отгремели, но еще много сепаратистов прячется по лесам и схронам. Группа офицеров ФСБ проводит спецоперацию по выявлению и уничтожению банды «Шейха», у которого находится часть архива Дудаева и Масхадова. Необходимо ликвидировать бандитов и добыть архив, и для этого хороши все средства. Но что делать, когда на одной чаше весов лежит успех спецоперации, а на другой — твоя жизнь? Сюжет основан на событиях, имевших место в действительности».

ВОЗМЕЗДИЕ

В ответ на акцию бандитов региональный штаб в Чечне открыл широкомасштабную охоту на террористов сразу в трех районах республики: Грозненском (сельском), Шалинском и Курчалоевском. В этой акции была задействована бронетехника и штурмовая авиация. Центром операции по-прежнему оставались Старые Атаги. Передвижение по селу было полностью запрещено, дороги блокированы, въезды и выезды — плотно закупорены. Группы из бойцов спецназа начали методично прочесывать каждый дом.

От задержанных сотрудники ФСБ узнали, кто повинен в смерти их товарищей. Указали дом. В ответ на предложение сдаться, загрохотали автоматные очереди. Все прекрасно понимали, что боевики, на совести которых десятки тяжких преступлений, живыми не сдадутся. Тем более после убийства сотрудников ФСБ. Чтобы избежать ненужных потерь, по дому ударили из гранатометов. Какое-то время в рациях еще слышались отчаянные голоса боевиков, взывавших о помощи. Минут через пять в эфире наступила тишина.

Чтобы понять высокую «себестоимость» той рекогносцировки, нужно пройтись дальше по событиям 2002 года. В ночь с 18 на 19 ноября в Старых Атагах произошло преступление, потрясшее уже ко всему, казалось бы, привыкшую воюющую республику. Жертвой стал председатель Совета потомков пророка Мухаммеда, устазов и шейхов 54 летний Саид-Паша Салихов. Скромный сельский учитель из старинного племени Курейшитов, переселившихся из Мекки в Чечню в начале XX века с целью проповеди ислама. Огромная заслуга Салихова была в том, что он умел примирять кровников из разных тэйпов, чья вражда длилась поколениями, а в период правления Дудаева и Масхадова отказался участвовать в политических играх сепаратистов.

… Четверо бандитов действовали в черных масках, переодевшись в армейскую форму. Таково было прямое указание Шамиля Басаева. Затем расстрел представили бы как дело рук федералов, «совершивших кощунственное преступление в священный месяц Уразы», чтобы вызвать оглушительный резонанс в республике и во всем мусульманском мире. А там, глядишь, и новые порции средств на «долларовый джихад» не заставят себя ждать.

Убийцы вызвали ночью на улицу сына Салихова, Турпал-Али, сотрудника республиканского ОМОНа. Через некоторое время вслед за ним вышел Саид-Паша — и тут грянули выстрелы. Среди двух убитых бандитов, оставленных на месте преступления, были опознаны братья Исмаил и Ибрагим Яскаевы, состоящие в местном «джамаате». У одного из них в руках взорвалась граната.

В ответ на акцию террористов в село ввели сводный отряд сотрудников военной комендатуры, чеченского ОМОНа, УФСБ и ряда других подразделений. Началась спецоперация «Буря», которую разработал Герой России Муса Газимагомадов, легендарный командир чеченского ОМОНа.

«Наша задача: поднять дух у местного населения, — объяснял Муса перед началом «Бури», — переловить бандитов не главное. Главное, чтобы люди поняли: мы — сила. Называйте это наведением конституционного порядка, контртеррористической операцией или установлением советской власти — мне без разницы. Сегодня в Старых Атагах верховодят боевики. Администрация и милиция самоустранились».

Село на этот раз блокировать не стали. Возмущенные расправой над Салиховыми местные жители сами указали на тайники, буквально забитые автоматическим оружием, взрывчаткой и боеприпасами. Всего с помощью добровольных помощников было обнаружено семь бункеров, включая госпиталь для боевиков (вход в него закрывала бетонная плита, поднимавшаяся двумя домкратами) и лаборатория по изготовлению взрывчатки.

Атагинские бункеры были оборудованы ванными комнатами, шикарными туалетами, спальными помещениями, гостиными, кабинетами. Каждое такое логово — это пять-шесть подземных помещений, связанных между собой, с автономными импортными установками электропитания и снабжения кислородом. В каждом из них могли скрываться от пяти до пятнадцати человек, чувствуя себя в безопасности при проверках и зачистках. Как оказалось, «неуловимость» подполья объяснялась мощной системой подземелий: при блокировании села до сотни бандитов могли спокойно уйти «под землю». Здесь укрывались важные особы, преимущественно арабы.

До начала спецоперации «Буря» при всех зачистках подземелья оставались нетронутыми. Когда бойцы чеченского ОМОНа нашли одно из таких укрытий, выяснилось, что в начале 2002 года прямо над бункером… был развернут штаб подразделения федеральных сил! Разведчики неделями работали в селе, не подозревая, что от бандитов их отделяют какие-то метры. Сколько всего спонсорских средств было вложено в подземную сеть Старых Атагов, точно неизвестно, но речь идет о сотнях тысяч долларов.

Одна из находок тех дней — архив Яндарбиева, обнаруженный в брошенном доме на улице Кирова. О его существовании было известно давно, однако, отступая, лидеры боевиков постарались как можно надежнее спрятать важные документы. Тайник удалось найти только благодаря показаниям одного из охранников Аслана Масхадова, задержанного ранее в ходе спецоперации.

Схрон был сооружен под бетонным полом хозяйственной постройки во дворе домовладения Яндарбиева. Кроме целого ряда вещей и документов из него изъяли бланки паспортов мятежной республики, рабочую карту военного комиссара ЧРИ, образцы денежных знаков, которые планировали ввести в Ичкерии, личные рукописи, а также архив парламента. Среди бумаг оказалось и письмо за подписью бывшего президента Грузии Звиада Гамсахурдиа.

А 26 декабря в Старых Атагах ликвидировали Абу Тарика («Хасан»), Уроженец Алжира, ближайший сподвижник Хаттаба, в Чечне этот «меч Аллаха» появился вслед за своим патроном, имея при себе документы на имя Зулай Фаттаха. До этого прошел Афганистан, считался специалистом по ведению партизанской войны. Обучался в лагерях Усамы бен Ладена и был близок к верхушке «Аль-Кайеды». Свои кровавые дела, как и другие «моджахеды», он предпочитал фиксировать на видеопленку.

Террорист и его нукер прятались в хорошо замаскированном бункере, располагавшемся на метровой глубине. Шайтанов удалось вычислить, когда они вышли в эфир: «Собаки прямо над нами». Когда бандиты поняли, что обнаружены, — открыли огонь. Один омоновец получил ранение. Из схрона одна за другой летели ручные гранаты. Вместе с чеченцами штурмовали бандитское логово сотрудники Орловского СОБРа… В течение двадцати пяти минут все было кончено.

В ходе операции «Буря» в одном из тайников Абу Тарика были обнаружены личные вещи, документы и оперативные видеозаписи погибшей группы ФСБ, в которую входили Марченко и Курди-банский. Вслед за Зелимханом Садаевым алжирец прямой дорогой отправился в исламский ад.

Спустя уже больше десяти лет в доме семьи Марченко по-прежнему жива память о главе семейства, об отце, о сыне — чья мать каждый день читает молитвы, только теперь за упокой души… Как и прежде, в этот дом приходят друзья Михаила, вспоминают, каким он был веселым, гостеприимным, как спешил на помощь, как задорно смеялся, как жил…

«МИШКИНЫ ГЛАЗА»

Несколько лет назад к директору Свердловской школы обратились с предложением увековечить имя погибшего товарища сослуживцы Михаила Петровича, и Марина Петровна Мирошниченко, прежний директор, начала работу. В итоге на фасаде появилась мемориальная доска.

Не дожидаясь официальной бумаги, школа включилась в «аль-фовскую» жизнь. Конечно, как и везде, все держится на энтузиастах, на людях неравнодушной породы, чьи «сердца могут».

Весной каждого года школьная команда принимает участие и показывает достойные результаты на Пехлецкой зарнице, проводимой Ассоциацией «Альфа» на рязанской земле и посвященной памяти героя Будённовска майора Владимира Соловова.

Нынешний директор, Ирина Анатольевна Архарова, продолжила начинание и после долгой кропотливой работы, проведенной совместно с комитетом по вопросам образования администрации района, 11 ноября 2010 года на школе была установлена новая вывеска: «Средняя общеобразовательная школа имени М.П. Марченко».

Десять лет со дня гибели отца…

Не хочу громких слов, а просто процитирую газету «Спецназ России»: «В этот день, 12 февраля 2012 года, на двух кладбищах поминали погибших героев: в Москве на Николо-Архангельском — Бориса Курдибанского, в поселке Свердловский Щёлковского района Подмосковья — Михаила Марченко.

Несмотря на сильный мороз, сюда выехала большая группа ветеранов и действующих сотрудников «Альфы», которых представляли вице-президент Международной Ассоциации Сергей Поляков, Герой России Валерий Канакин, Владимир Келексаев, Владимир Игнатов, заместитель главы города Щёлково Нгорь Сенин и другие.

Также в этот день приехали представители областного и районного отделений Всероссийской общественной организации ветеранов «Боевое братство», являющихся давними друзьями Свердловской школы.

Особое отношение было к двум матерям: Вере Ефимовне Марченко и приехавшей в Свердловку Лидии Александровне Рябинки-ной, чей сын, офицер «Альфы», погиб при освобождении больницы в Будённовске.

В поселковой средней школе, носящей имя Михаила Марченко, было организовано памятное мероприятие, на котором присутствовала большая группа учащихся. К счастью, оно не вылилось в скучный и пафосный официоз, чем часто грешат те, кто проводит встречи для «галочки».

Фактически в этот день в Свердловской школе получился доверительный разговор о жизни — ветераны и действующие старшие офицеры «Альфы» говорили так, как если бы перед ними были их дети, внуки и племянники. Не было фальши и нравоучений, и тем ценнее такие встречи!

В ответ учащиеся подготовили свою программу, в которой особое место заняли выступления каратистов. И хотя некоторые ребята только недавно надели кимоно, однако они уже стали ощущать себя иначе, увереннее. «Альфовцы» же с большой теплотой отнеслись к их показательным номерам.

Потом было посещение кладбища, «третий тост»… У могилы Михаила Петровича несли Вахту памяти воспитанники Военно-патриотического молодежного объединения имени Героя Советского Союза В.Ф. Карпухина. Большое, важное дело совершают они без «стрекота» кинокамер, отдавая дань уважения погибшим сотрудникам Группы «А».

…Радушная, как всегда, встреча в квартире у Веры Ефимовны, где вместе с ней принимали гостей Елена и Наталья Марченко — жена и дочка замечательного человека, которого всем нам так не хватает!

Офицеры вспоминали о том, каким был Михаил Петрович, а молодые сотрудники 5-го отдела Управления «А», в котором служил Марченко, внимательно слушали эти рассказы. Нужно ли говорить, насколько это важно для поддержания морального климата в воюющем подразделении.

В конце встречи Лидия Александровна Рябинкина сказала слова, которые дорогого стоят: «Все эти годы мы принимали боевых товарищей нашего Димы. А тут я впервые посмотрела на такое мероприятие, но только памяти Миши Марченко. Посмотрела как бы со стороны… И вдруг я отчетливо поняла, как это трудно расходовать себя на семьи погибших. Нас ведь сколько! Так что примите мою искреннюю благодарность за то, что вы делаете, ребята. Такое мое материнское слово».

А в сентябре 2012 года в поселке Яковлевское («Новая Москва») прошло торжественное открытие хоккейной команды «Альфа — Арсенал» имени майора Михаила Марченко. В планах клуба строительство открытого хоккейного стадиона. Если проект, как говорят, поддержит администрация Ново-Фёдоровского сельского поселения, и будет выделена земля, то стадион будет называться именем моего отца.

…Журналист Ольга Рожкова из Щёлково писала: «И через пять лет после гибели единственного сына, доброго и отзывчивого Миши, мама Вера Ефимовна не может смириться с потерей. Подмога — «альфовцы», материально, а главное — морально поддерживающие семьи всех своих погибших товарищей. И конечно, сноха Елена и внучка Наташа. Девочке не было и девяти лет, когда смертью храбрых погиб ее отец. Не только внешность, но и характер у Наташи — в папу. Она увлекается спортом, сильный и волевой человечек».

Надеюсь, что эти слова отражают реальное положение дел. Я стараюсь. Прошла обучение в клубе «Десантник» — там научилась стрелять, а в сентябре 2008-го на подмосковном аэродроме Алфе-рьево совершила в честь отца свой первый прыжок с парашютом.

В раннем возрасте у меня появился интерес к рисованию, театральному искусству — уже в детском саду участвовала в маленьких представлениях на Новый год, 8-е Марта. С детства я любила ездить с родителями на море. А самое раннее мое путешествие в одиночку состоялось в четыре года: по путевке меня отправили в детский санаторий в Анапу. Каждую ночь, перед сном, я представляла, как возвращаюсь домой к маме с папой…

Пусть не все получается в жизни, но как у всех людей в таком возрасте, у меня много планов на будущее, стремление к заветным мечтам, юношеские поиски и вера только в лучшее! Иначе просто и быть не может, когда у человека есть любящая семья, а в окружении — верные друзья и просто замечательные люди…

Когда я выйду замуж, когда у меня будут дети — я расскажу им о папе — герое «Альфы», герое России. И мне приятно, когда папины друзья говорят: «А у тебя Мишкины глаза».

ПАМЯТЬ СЕРДЦА

Татьяна КУРДИБАНСКАЯ

2 февраля 2012 года на Николо-Архангельском кладбище в Москве и в подмосковном поселке Свердловский Щёлковского района скорбно и торжественно подняли «третий тост» за майоров Группы «А» — Михаила Марченко и Бориса Курдибанского, погибших зимой 2002-го в чеченском селе Старые Атаги.

… Вот уже десять лет как тебя нет в живых. Десять лет — это очень много, но время такая вещь, что иногда кажется, что это было вчера, и память — она осталась, всегда будет, чтобы ни случилось. Даже сейчас тяжело говорить, тяжело и мучительно смотреть фотографии, до сих пор невозможно — видео, где ты — живой, потому что ужасно несправедливо: материальные следы твоего пребывания на земле, твоей жизни есть, а тебя — нет. И никак нельзя сделать наоборот.

Сейчас я могу рассказать, каким человеком был мой муж. Каким он был в работе, профессионалом, уважаемым сотрудником — об этом судить и рассказывать не мне. Я могу лишь рассказать о том, каким он был в повседневной жизни. Мужем, отцом, другом.

Мы познакомились в клубе имени Ф.Э. Дзержинского, на дискотеке, куда я пришла с подругой. Боря любил танцевать — была в нем какая-то природная, завораживающая грация, соединенная с физической мощью и здоровьем.

Учился Боря в Высшей школе КГБ. Стали встречаться. Он сразу вовлек меня в круг своих разнообразных интересов — горные лыжи (тогда еще диковина), байдарочные походы. Театры и концерты… Деньги зарабатывал в стройотрядах, крутился, как мог. Подкидывал старший брат, имевший свой заработок. У Бори тогда тяжело болела мама, вскоре она умерла от рака.

После смерти матери он как-то резко стал самым старшим в семье, взяв на себя ответственность буквально за все и за всех. Именно к нему все члены семьи обращались за помощью и всегда ее получали — уехал ли его отец жить за город, у брата ли сложности — Боря всегда выручал. Позднее это перешло и на нашу семью. За ним всегда оставалось последнее слово, все главные решения принимались с его подачи, его слово было самым весомым.

Поженились мы через пару лет после смерти Бориной мамы. К этому моменту он оканчивал Высшую школу КГБ. Его мама очень надеялась, что он пойдет по дипломатической линии, однако он выбрал иной путь.

Боря изучал чешский язык, который ему очень нравилось. Мечтал съездить в Чехию, и вообще, попутешествовать по миру. Как только стало возможным, получил заграничный паспорт.

Первая его поездка в Чехию была авантюрой чистой воды. Через туристическую фирму он сделал приглашение, купил железнодорожный билет. План был таков: в Москве приобрести велосипед, чтоб на нем ездить по Чехии, на обратном пути продать и таким образом окупить обратный билет.

На первой же чешской станции Борю ссадили с поезда — не было, как сейчас говорят, ваучера — подтверждения брони гостиницы. Вернулся он через день с тем же велосипедом. Позднее он все же реализовал свое желание, и мы съездили и в Германию, и в Швейцарию, и в Чехию, где муж очень удивлялся и обижался, что его чешский язык имеет меньше успеха, чем мой немецкий.

После окончания «вышки» Боря получил приглашение работать в Группе «А». Тогда еще мало кто знал, что это такое, а люди далекие от этого — тем более. Тогда эта служба виделась почетной и даже «необременительной». Какой там террор?.. И не знали мы, что такое у нас бывает. За границей — да, а у нас — нет. Боря знал, конечно, но мне не особо рассказывал, придерживаясь принципа: «меньше знаешь — крепче спишь». Или, уже позднее — «сама увидишь по телевизору».

А времена были неспокойные. Осень 1993 года. Октябрь. Белый дом. Когда передавали новости, я не отходила от телевизора ни на шаг. Однажды муж промелькнул рядом с Хасбулатовым…

Чем дальше, тем становилось сложнее. Все больше работы у «Альфы», все тревожней за близкого человека. Время от времени Борис успокаивал: «Ничего там страшного нет, страшно — у других, не там где я, я же работаю в небоевом отделе».

…Родилась Юля, старшая — в 1994-м. Боря был нежным отцом, ничего не жалел для любимой дочки. В 1997 году родился Аркадий, сынок, наследник. Как Боря и хотел, теперь — «комплект».

Всей семьей, прихватив еще друзей, мы часто выезжали в лес, на рыбалку, на дачу. Начали ставить детей на горные лыжи. Такой Борис был человек — всегда в движении, всегда что-то организовывает, куда-то всех собирает. Помню, дома у нас всегда что-то распаковывается, упаковывается: лодка, лыжи, ружье, охотничьи и грибные трофеи…

Боря был хорошим другом, он никогда и никому не отказывал в помощи. Любил общаться с разными людьми, был коммуникабельным, щедрым. Даже если кто-то его подводил, он не ставил крест на этом человеке, а давал ему еще и еще шанс, прощал, что мне не всегда было понятно, но сейчас я считаю, что именно в этом, наверное, и заключается высшая мудрость.

Мне все время казалось, что его используют все кому не лень, но ведь это было то, что называется душевной щедростью, свойственной только поистине лучшим людям.

Отдельно следует упомянуть об охоте. Никогда не любила я это Борино увлечение, не разделяла, хоть и научилась готовить дичь довольно хорошо. И так у него не очень-то много времени с семьей выходило, а тут — целые выходные вне дома. Боря же организовывал все эти выезды на охоту. Договаривался, собирал людей. Более того, даже создал Охотничий клуб «Альфа».

Что там сейчас с этим клубом, не знаю. Никому не нужным оказался. Или, вернее, без Бориной личности, его харизмы и энтузиазма просто некому стало двигать все это дело. Он был идеалистом, романтиком, очень увлекающимся человеком, готовым буквально горы свернуть. Обладал для этого необходимой силой, энергией и знаниями. Человек многогранный, пробовал себя в разных областях. Я, как наверное многие «альфовские» жены, часто говорила ему: «Оставь ты эту службу!» Особенно тогда, когда начались теракты и чеченская кампания, когда начали гибнуть его сослуживцы, молодые ребята. Становилось страшно.

Как же Борис умел пускать пыль в глаза о том, что он служит не в боевом отделе, что там не страшно… С юмором рассказывал о командировках, как будто там все обычно, рутинная служба. Сейчас это сложно представить, но я верила. Только после его смерти узнала, что у него специальность, оказывается, была — подрывник.

К тому же, чего греха таить, зарплаты были не очень, не знаю как сейчас… Если он за месяц командировки в Чечне получал столько же, сколько я в теплом и сытом офисе. Это ж несправедливо! Образование у него юридическое, мог бы стать юристом или риэлтером, найти себя в любой другой деятельности. Его аналитический ум позволял вникнуть в проблему глубоко: он находил решения, которые лежали не на поверхности, но были эффективными в данной конкретной ситуации. Ко всему прочему у него имелись хорошие организаторские способности, так сказать пробивная сила.

Были у него предложения по смене работы, и место было готово с хорошим окладом. Но он говорил: «вот получу майора», «вот получу подполковника»… Тогда, мол, и уйду с хорошей пенсией по выслуге лет. Не успел.

Не люблю, когда говорят, «что кроме военного дела, они ничего делать не умеют, эти ребята». То, чем они занимаются — очень почетно, необходимо обществу, важно, нужно. Но многие, те, кто уволились со службы, нашли себя в мирной жизни, в других сферах жизни, смогли стать успешными. II Боря, я думаю, смог бы, не изменив себе. Но жизнь не терпит сослагательного наклонения. II все-таки, все-таки… иногда мучительно думаешь об этом.

Как велика в нашей жизни роль случайности. Ведь ровно два раза в его жизни — из того, что я знаю — ему, возможно, удалось избежать смерти. Судите сами: первый раз в Будённовске. Перед командировкой на юг России Боря неожиданно заболел. Причем заболел так, что к моменту событий он две недели «горел» — температура держалась 38–39, причем без объяснимых причин.

Не поехал он в Будённовск, а температура продержалась у него месяц. Сдал все анализы, какие только можно, — они ничего не показали. Помню, как он переживал тогда, говорил, что товарищи запишут его в «откосившие».

Второй раз, накануне очередной командировки, при игре в волейбол на него наскочил крупный парень — сломал ногу. Борис в командировку не поехал, а я, честно говоря, очень радовалась по этому поводу: лучше со сломанной ногой, но здесь, в Москве, чем со здоровой, но там — в Чечне.

Зато перед этой его поездкой, ставшей последней… Ведь не он должен был ехать, даже отпускные получил. Нет — вызвали из отпуска! И должны были подполковника дать. II уже вроде как и приказ подписали… Погиб майором. Уезжал, говорил: «Ну, все, все, не волнуйся! Вернусь, получу подполковника — уволюсь. Пойду работать туда, куда зовут».

Когда Боря уехал, позвонили его знакомые: «Ну что, когда Боря может выйти на работу?» — «Когда вернется», — отвечаю. Не вернулся…

Еще один удивительный случай связан с нашей дочерью Юлей. 31 декабря 2001 года, за полтора месяца до гибели Бори, Юля, а ей тогда было семь лет, уложенная перед Новым годом днем спать, вскочила со страшным криком: «Папа, папа!» В слезах, мокрая, всю трясет. Мы бросились к ней: «Что случилось?» — «Мне сон приснился такой яркий-яркий. Папа едет на машине с какими-то дядями, его обстреливают, он выбегает, отстреливается, но их много, и в него стреляют со всех сторон и убива-а-а-а-ют».

Ну, мы, конечно, стали ее утешать, умыли святой водой. Списали все на начинающуюся ветрянку, температуру, бред. Вспомнили же потом, уже после того, как все произошло в Старых Атагах именно по этому сценарию, 12 февраля 2002 года. Что это было — предчувствие, вещий сон?.. Такая вот сильная взаимосвязь между отцом и дочерью.

Юля как-то сразу забыла про этот сон, но затем на протяжении лет трех время от времени вскакивала ночью вся в поту, бормотала бессвязное, иногда кричала. Наутро ничего не помнила. Хотя внешне она ничем больше не проявляла свое горе, как и Аркаша. Но он-то был еще младше. Только когда я по работе в командировку должна была лететь, дети меня не отпускали, для них командировка — это когда могут не вернуться. Долго пришлось объяснять, что поездки разные бывают. Они очень похожи на своего отца внешне — та же мимика, что, в общем, неудивительно.

Когда все случилось, это сложно описывать, да и не стоит. Но даже после смерти Боря нам помогает. Это так. Он всегда говорил, что «твой муж решает все проблемы, консультирует по всем вопросам». И — уже в шутку, что есть у него такое прозвище: «брось все и сделай как мне надо». И ведь правда, бросали и делали. Чего стоит, например, его установка «ракушки» во дворе. На нашей площадке было одно свободное место, но для этого нужно было немного раздвинуть остальные «ракушки». Это ж надо было всех владельцев организовать в выходной день, разумеется, бесплатно, чтобы они пришли и раздвинули свои стоянки, освободив нам место! И в этом был весь он.

Все практические вопросы решал он, я не знала, как заполнять квитанции квартплаты, ходить по инстанциям, в ЖЭК и т. д. Боря погиб, и когда я, растерянная и убитая горем, приходила куда-то и представлялась, то мне говорили: «Ах да, Борис… Надо же… он был таким хорошим человеком, мы вам поможем». Все объясняли и помогали.

Всегда с улыбкой, доброжелательный, где — с коробкой конфет, где с комплиментом и добрым словом, с готовностью идти навстречу. Таким его и запомнили.

И это все передалось мне, я стала действовать так, как бы действовал он, Борис Курдибанский. Офицер «Альфы». Мой муж. Отец моих детей.

РОДОМ ИЗ «ВЫМПЕЛА»

Алексей ФИЛАТОВ

Несколько лет назад в городе Гороховец на Волге прошла необычная церемония. В тот день Православному военно-патриотическому клубу «Воскрест» было присвоено имя Героя России Владимира Ульянова — офицера «Альфы», погибшего при проведении специальной операции в Чечне.

В Группе Володя получил прозвище «Ленин». Таким же, кстати, был его позывной. Это было связано и с тем, что наш товарищ являлся тезкой «вождя мирового пролетариата», и благодаря своей эрудиции. Ульянов действительно много знал, умел и готов был общаться на любую тему.

ПОЗЫВНОЙ — «ЛЕНИН»

Владимир Ульянов родился 2 февраля 1965 года в Москве. Трудно было представить, что из этого тихого, спокойного и застенчивого мальчика, которого на улице защищал старший брат Андрей, вырастет такой боец! Но жизнь полна парадоксов. И порой человек со статью и мужественной внешностью Жана Маре вдруг оказывается слабаком и трусом, а другой, вроде бы обычный «парень с нашего двора», в критической ситуации проявляет себя как настоящий герой.

Жили Ульяновы в Люблино. Мама, Светлана Петровна, работала медицинской сестрой. Володя учился в средней школе № 487 на улице Верхние Поля. К старшим классам он возмужал, приобрел те бойцовские качества, что столь необходимы мужчинам в нашей жизни, а уж сотрудникам спецназа — тем более. Он решил стать летчиком, увлекался парашютным спортом.

После школы Ульянов окончил Московский авиационный приборостроительный техникум. С 1983-го по 1985 год служил в десантной части, расквартированной в Прибалтийском военном округе. Специальность — войсковой разведчик.

После армии Ульянов работал на заводе «Мосприбор» слесарем-сборщиком радиоаппаратуры. Одновременно, думая о будущем, поступил на вечернее отделение Московского авиационного института, окончил первый курс.

Несмотря на хорошую работу, вчерашний разведчик тяготился спокойной, однообразной и размеренной жизнью. И, хорошенько все обдумав, решил вернуться в десант — написал в свою часть, оттуда пришел вызов. Сложись иначе, Ульянов продолжил бы службу в ВДВ. Но встреча с Игорем Солдатенко, товарищем по техникуму, который служил в разведывательно-диверсионном спецподраз-делении «Вымпел», полностью изменила его планы.

Солдатенков, как обещал, порекомендовал руководству своего товарища. Ульянова взяли на заметку и пригласили на собеседование. После он успешно прошел тестирование, сдал необходимые нормативы по физической подготовке и в 1989 году был зачислен в «Вымпел». В том же году Владимир женился, его избранница Светлана, как и мама, работала медицинской сестрой.

В составе подразделения прапорщик Ульянов побывал во многих горячих точках, которые, одна за другой, заполыхали на территории Советского Союза. Степанакерт (Нагорный Карабах), Ереван, Баку, Тбилиси, Кишинёв, Душанбе, Вильнюс… Перестройка обернулась нарастающим кризисом, страну раздирали центробежные процессы. В этих условиях специальные подразделения «Альфа», «Вымпел» и «Витязь» вместе с десантниками использовались в качестве пожарной команды.

Тогда же в семье Ульяновых родились два сына, один за другим: Андрей, в марте 1990-го, и Дмитрий — в октябре 1991-го.

После событий горячей осени 1993 года, начавшихся с роспуска Президентом РФ Ельциным Верховного Совета России и закончившихся расстрелом Дома Советов, «Вымпел» передали в систему МВД. Владимир Ульянов, как и большинство его товарищей, отказался надевать милицейскую форму, сочтя это оскорблением. И не потому, что форма эта нехороша, тут другое. Представим, как бы повели себя бойцы американской «Дельты», окажись они перед перспективой стать копами. Думаю, поступили бы точно также.

Ульянов перешел в Главное управление охраны России, занимался обеспечением личной безопасности статусных лиц на выездах. Но, как и прежде, когда он вернулся из десантуры на завод, ему хотелось другой жизни. В 1996 году Ульянова не выдержал и перевелся в наше Управление «А».

Имея за плечами большой опыт, «Ленин» быстро и органично вошел в очень непростой боевой коллектив. Он мог и азимут взять, и по компасу в горах пройти, и «вертушку» при необходимости посадить. Никакой робости или смущения с его стороны не ощущалось. Владимир вел себя абсолютно естественно, словно бы давно служил в Группе «А». Вот что значит своя среда!

Он неоднократно участвовал в сложных спецоперациях в разных точках страны, которые выпадали на долю подразделению, в том числе неоднократно выезжал в Чечню. Там, находясь на острие событий, ему доводилось работать по главарям банд, применять навыки специалиста по минно-взрывному делу. При этом Ульянов быстро оценивал обстановку и старался найти оригинальные, нестандартные способы решения поставленной задачи.

Как и многие коллеги, Ульянов окончил Академию ФСБ. До этого, служа в «Вымпеле», он экстерном получил образование в одном из военных училищ.

Как и все наши товарищи, Володя не ставил в известность родных о характере своей профессиональной деятельности. Ни мама, Светлана Петровна, ни жена Света, не были посвящены в тонкости его работы. Хотя к тому времени «Альфа» перестала быть «сверхсекретным отрядом КГБ», так что при желании из публикаций в прессе можно было составить достаточно полное представление о том, чем же занимается майор Ульянов. Но то — сторонние источники…

О боевых заслугах мужа Светлана узнала совершенно случайно, когда Ульяновы переезжали на новую квартиру. В свертке, попавшемся ей под руку, она обнаружила медали «За отвагу», Суворова…

ЗАСАДА У ЯЛХОЙ-МОКХ

Летом оперативно-боевой отдел, в котором служил Ульянов, вылетел в очередной раз на Северный Кавказ. Сотрудники, словно двужильные, работали по выявленным адресам, где находились или могли скрываться главари банд, иностранные наемники и матерые боевики. Без потерь «альфовцам» удалось ликвидировать горную базу террористов.

В один из дней сентября была получена агентурная информация, которую необходимо было срочно отработать. Действовала сводная группа Центра специального назначения ФСБ. Непосредственно в адрес, где скрывался бандит, предстояло зайти сотрудникам «Альфы». Так, кстати, работали и по Масхадову, и по Саиду Бурятскому.

Штурмовая группа выехала на двух «Газелях». Так получилось, что Ульянов первым ворвался в дом. Нужно было не потерять фактора внезапности. «Амир» успел выхватить пистолет-пулемет Стечкина, но был тут же обезоружен.

Едва отдышались, как поступила новая вводная — срочно нужно отработать по двум «амирам», находящимся в окрестностях селения Ялхой-Мокх поблизости от базы боевиков. И приказ — взять живыми!

Населенный пункт, в районе которого предстояло работать, находится на правом берегу реки Гумс, к юго-востоку от районного центра Курчалоя. В переводе с чеченского название села означает «шесть стражников страны». Кажется, так.

Операция проводилась в ночь на 8 сентября. Чтобы не засветиться, спецназовцам пришлось действовать небольшим числом, двумя группами по три человека. Использование автомобильного транспорта в данном случае полностью исключалось — шум моторов переполошил бы всю округу!

Спецназовцы провели рекогносцировку, определились с характером предстоящих действий. Замаскировались в кронах деревьев на опушке леса. Разместились, а минут через двенадцать из темени возникли террористы. В разрывах облаков проглянула луна, позволившая четче разглядеть приближающиеся фигуры.

Владимир Ульянов работал в первой группе. Во время захвата «амира» он был смертельно ранен. Второй бандит, открывший огонь, был уничтожен на месте, — он и все телохранители.

Около часа ребята несли раненого Володю по ночному лесу. Навстречу им с базы «Альфы» выдвинулась бронетехника. Встретились, и тут же за жизнь Ульянова стал бороться опытный военный медик, но поделать он уже ничего не мог…

Утром 12 сентября 2003 года в Елоховском кафедральном соборе на Бауманской и на Николо-Архангельском кладбище спецназ прощался с майором Управления «А» Центра специального назначения ФСБ Владимиром Ульяновым, погибшим в Чечне.

Был первый день бабьего лета. В Москве стояла теплая, даже по-летнему жаркая погода, но в Елоховском соборе — прохладно. Потрескивали свечи, плыл запах ладана. Под сводами разносились слова молитвы: «Упокой, Господи, убиенного воина Владимира…»

Место последнего упокоения старшего оперуполномоченного Владимира Ульянова — могила, выкопанная недалеко от белоснежного трехметрового каменного памятника-стелы, установленного летом 2000 года. Рядом спят вечным сном его боевые товарищи по «Альфе» и «Вымпелу». Действующие сотрудники, ветераны…

От центральных ворот кладбища, по обе стороны аллеи, ведущей к памятнику, застыли с автоматами в руках, словно изваяния, солдаты почетного караула. Началось прощание. Нескончаемой цепочкой к гробу идут боевые товарищи, ветераны. Многие из представителей старшего поколения «Альфы» не знали при жизни Владимира, но в тот день у нас всех было общее горе. Одно на всех.

Прозвучал троекратный залп. Военный оркестр исполнил государственный гимн. Почетный караул, чеканя шаг, прошел торжественным маршем мимо могилы шестнадцатого погибшего сотрудника Группы «А».

Владимир Ульянов стал в Группе «А» шестым по счету Героем Советского Союза и России. До него высшую награду государства в подразделении имели командиры «Альфы» Виктор Фёдорович Карпухин и Геннадий Николаевич Зайцев. Ею были удостоены посмертно младший лейтенант Геннадий Сергеев, убитый снайпером возле Белого дома 4 октября 1993 года, и начальник штаба полковник Анатолий Савельев, отдавший свою жизнь за шведского дипломата, которого захватил террорист 19 декабря 1997 года в Москве.

После освобождения заложников в ДК на Дубровке один из старших офицеров Группы, непосредственно участвовавших в операции, закрытым президентским указом был удостоен звания Героя России. Еще два сотрудника, майоры Юрий Данилин и Александр Перов, получили ее посмертно.

ЗНАМЯ «ВОСКРЕСТА»

Теперь вернемся в Гороховец. За время существования «Воскреста», получившего имя Героя России Владимира Ульянова, через него прошло более ста человек. Воспитанники отца Александра Степанова служат в элитных подразделениях спецназа и учатся в военных учебных заведениях.

Клуб «Воскрест» создан в 2005 году по инициативе местного священника иерея Александра Степанова, в прошлом — бойца спецназа ГРУ и мастера силовых единоборств. Его основной целью является помощь подросткам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, содействие их воспитанию как патриотов своего Отечества, а не носителей неких абстрактных псевдоценностей.

Необычное название клуба придумал ветеран Группы «Альфа» подполковник ФСБ Алексей Савченко. В то время он являлся одним из руководителей спецназа Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН). По его инициативе «Воскрест» был включен в Национальную программу «Неприкосновенный запас — дети Отчизны».

Стержнем клуба является духовное воспитание. Ребятам прививают православные традиции и знакомят с основами религии. Всего же в учебной программе «Воскреста» насчитывается четырнадцать дисциплин.

Кадровая политика клуба сочетает в себе работу не только с воспитанниками, но и с их родителями. Кстати, на посещение «Воскреста» те обязательно дают письменное согласие. В этом нет ничего удивительного. Занятия-то нешуточные, сопряженные с риском: ребята прыгают с парашютом, погружаются с аквалангом, ходят в многодневные походы под парусом.

Помощь клубу оказывают ветераны «Альфы», которые работают в охранной фирме «Альфа-Возрождение», ее руководитель — мой коллега по Совету Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» Юрий Сарвадий.

В Гороховец для участия в торжественной церемонии выезжали ветераны и действующие сотрудники «Альфы». Среди них были кавалер пяти боевых орденов полковник Александр Михайлов, Юрий Сарвадий, Алексей Савченко, Олег Ильин, Алексей Кузин, а также президент Национальной программы «Неприкосновенный запас — дети Отчизны» Геннадий Черкасов и главный редактор газеты «Спецназ России» Павел Евдокимов.

Воспитанникам клуба было вручено Знамя «Воскреста», которое перед этим в местном храме Всех Святых особым церковным чином освятил отец Александр. Гости из Москвы вручили ребятам подарки и показали фильм, посвященный нашему товарищу.

Мероприятие было организовано по инициативе и поддержке охранной фирмы «Альфа-Возрождение», Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» и отдела культуры, молодежи и спорта администрации Гороховецкого района.

…В тот год, когда погиб Володя Ульянов, мы потеряли еще двух сотрудников. Осенью 2004-го — еще трех, в Беслане.

Считается, что боевые действия закончились в 2009 году. Как подсчитали журналисты, официально война на территории отдельно взятого региона Российской Федерации длилась 3493 дня — это в два с половиной раза дольше, чем Великая Отечественная.

Подобно тому, как в 1980-х годах Группу «А» по приказу Председателя КГБ В.М. Чебрикова «обкатали» Афганистаном, весь состав Управления «А» неоднократно побывал в длительных командировках на Северном Кавказе. За это время его сотрудники действовали самостоятельно и в составе сводных оперативно-боевых групп ЦСН ФСБ.

Наши товарищи участвовали в штурме Грозного зимой 2000 года. На их счету сотни уничтоженных и захваченных полевых командиров, иностранных наемников, активных боевиков и их пособников, криминальных авторитетов и бандитов.

Работая вахтовым методом, сотрудники «Альфы» освобождали захваченных в плен военнослужащих федеральных сил и заложников из числа мирных граждан. Также они неоднократно обеспечивали личную безопасность первых лиц государства во время их посещений Чечни, включая Владимира Путина.

Майор Владимир Ульянов навсегда остался на той войне…

Его сыновья избрали мирные профессии. Андрей в 2012 году окончил МГУ имени М.В. Ломоносова, факультет вычислительной математики и кибернетики. Дмитрий учится на третьем курсе Московского государственного университета экономики, статистики и информатики.

«ЗНАЕТЕ, КАКИМ ОН ПАРНЕМ БЫЛ!»

Ольга ЕГОРОВА

Среди невосполнимых потерь Группы «А» есть одна, которая вроде бы напрямую не связана с проведением специальных операций. Однако она вполне обоснованно приравнена к боевой, поскольку смерть наступила во время дежурства.

Майора Евгения Жерлыгина не стало 23 февраля 2004 года. Он просто откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Не выдержало сердце… напряженного графика, изматывающих тренировок, командировок на войну — ведь ничего не проходит бесследно.

Его жена, Анна, говорит, что незадолго до этого, примерно за три месяца, Женя пожаловался на боли в груди. В январе 2004 года ситуация настолько напугала ее, что она вызвала «Скорую». Удивительно, но врачи ничего не обнаружили — кардиограмма была отменной, о чем они и сообщили.

ВДВОЁМ С «ГРОЗОЙ»

С фотографии на нас смотрит Евгений Жерлыгин. Каким он был, какая человеческая жизнь стоит за сухими строчками официального некролога? Казалось бы, обычная жизнь, простая биография, только вот работа — необычная. Я отправилась в Новопеределкино, туда, где когда-то жила семья Жерлыгиных.

На улице Шолохова, в очень ухоженной и чистой квартире (на полу ни пылинки), меня встретила мама Евгения Анатольевича, Лариса Васильевна. Стройная, моложавая женщина с белоснежными (язык не поворачивается сказать, седыми) волосами, уложенными в аккуратную прическу. Мы долго разговаривали, и жизнь майора спецназа, которого я про себя уже называла Женей, стала мне ближе и понятней, как бы обрела выпуклость или законченность.

Евгений родился 5 декабря 1968 года в Москве. Молодая семья жила тогда на улице Обуха, это рядом с метро «Курская». Сына назвали в честь деда — полковника Жерлыгина, танкиста, ветерана двух войн, в последние годы работавшего в НИИ «Полюс».

Отец Жени, Анатолий Евгеньевич, трудился фрезеровщиком на заводе. Скончался от «упущенного воспаления легких», когда сын учился в шестом классе. Мама, Лариса Васильевна — учитель начальных классов, работает и по сей день, несмотря на возраст, но последние два года только с группой продленного дня. Говорит, что когда окончательно уйдет на пенсию, будет вышивать. В ее спальне висит вышивка с изображением Новодевичьего монастыря. Такую искусную работу, как у Жениной мамы, я видела лишь однажды в детстве, у своей бабушки, которая изрядно вышивала бисером.

Лариса Васильевна перебирает дорогие ее сердцу реликвии: вот локон годовалого сына, вот его первая тетрадка со старательно написанными буквами, простенькие сережки, которые он подарил матери в пятом классе на сэкономленные от завтраков деньги, его удостоверения и фотографии. Много фотографий.

… Жене три года, серьезный и сосредоточенный — в новом клетчатом пальтишке. Он тогда так устал от похода в магазин, что попросил у матери разрешения прилечь на диван прямо в пальто, сказав, что «они оба, и он, и пальто, очень замучились».

Вот он — подросток, хохочет в камеру. Женя с дедом Евгением Николаевичем в составе экскурсии на Малой земле. Женя — в техникуме. Вот он, видите, в верхнем ряду, ниже — красивая девушка с длинными волосами, Анечка, его будущая жена, правда, они еще не подозревают об этом.

Жерлыгин — в армии, рядом улыбается собака по кличке Гроза, они вместе служили. Женя с сыном Сашей то ли в цирке, то ли в зоопарке, держат на руках белых голубей, на коленях у Евгения пристроилась крохотная хмурая обезьянка в вязаном жакете.

Евгений запечатлен в камуфляжной форме, в кругу товарищей по Группе «А», на груди — медаль «За отвагу». И последняя фотография — в траурной рамке…

С самого детства он мечтал стать военным. «Бредит», — считала мать. Женя однажды услышал это и сказал: «Бредит тот, кто видит в этом романтику, я вижу в этом адский труд». Он с удовольствием слушал рассказы деда, пел с ним военные песни, особенно любил «Прощание славянки», восхищался Евгением Николаевичем — тот служил еще на финской, собирался стать танкистом, собирал все, что попадалось о танках в особую тетрадку, сшивал материалы в книжечку, клеил модели…

По семейной традиции, каждый год 9 мая Жерлыгины шли к могиле Неизвестного солдата — возложить цветы — потом отправлялись поздравлять своего любимого ветерана.

Женя учился в школе № 1397 (бывшая 397). Класс был хороший, дружный, преподаватели замечательные.

— Он и ребенком-то был очень серьезным, где-то даже скрупулезным, старался никуда не опаздывать, разговаривал как взрослый, — вспоминает Лариса Васильевна. — Даже первая учительница признавалась мне, что любит поговорить с Женей на отвлеченные темы. Всегда добивался своего. Вначале, когда мальчик был маленький, то и цели были маленькими — но ведь, говорил он нам с отцом, надо же с чего-то начинать? Проблем с Женей никогда не было, он и в средней школе учился хорошо, только две тройки были — по русскому и французскому. Я шутила, как, мол, с тобой говорить — ни на русском, ни на французском!

Как-то сын захотел заняться боксом, мы пошли записываться в секцию и за компанию взяли с собой его друга, полную Женину противоположность — сын был худенький и высокий, а его приятель — маленький. Так приятеля приняли, а Женю нет. Тренер говорит, мол, ваш мальчик такой худой, с кем я его поставлю в пару? Женя тогда очень переживал. Пошел в легкую атлетику, хотя не очень ее любил, но занимался старательно. Впрочем, занятия пошли ему на пользу. Раздался в плечах. Показывал неплохие результаты. Любил играть в хоккей, в футбол, стоял на воротах — в общем, как все мальчишки. Я с Женей, когда мы одни остались, и на хоккей, и на футбольные матчи ходила. Он смеялся, кому-то рассказывал, что мама, мол, накупит газет, журналов, чтобы быть в курсе спортивных новостей, а потом начинает «болеть».

«БРИЛЬЯНТИК МОЙ»

После восьмого класса Жерлыгин поступил в автомобильнодорожный техникум. Он не хотел уходить из школы, но Лариса Васильевна, после смерти мужа воспитывавшая сына одна, настояла на своем. Надеялась, что вместе с аттестатом о среднем образовании сын приобретя специальность, повзрослеет и в армию пойдет уже более подготовленным, чем скажем прямиком со школьной скамьи.

— Теперь-то я себя ругаю, — грустно признается она, — пусть бы учился, может и жизнь по-другому бы сложилась? Вот электромеханический на Ногина, иди, говорю сыну, туда, и дядя Юра его окончил (мой брат). Окончил профильный институт, хорошо устроен. Нет, говорит Женя, я поступлю еще куда-нибудь, подальше, чтобы ты туда не ездила. И выбрал техникум на Семёновской.

Со своей будущей женой, Аней, Женя учился в одной группе. Через год они стали, как тогда говорили, встречаться. Лариса Васильевна бережно хранит в своей памяти все истории, связанные с сыном, казалось бы, на первый взгляд, и незначительные, но так точно характеризующие его.

— Никогда сын грубого слова не сказал, помню единственный случай, когда он ответил мне в повышенном тоне. Женя куда-то торопился, а я настаивала, чтобы он сбегал в магазин, не знала ведь, что спешит на свидание с Анечкой. Дошел до метро, позвонил, извинился. Надо сказать, что Женя всегда был очень внимателен ко мне.

На последнем курсе у Жерлыгина неожиданно образовались «хвосты» сразу по трем предметам. Такого никогда не было! Встревоженные преподаватели вызвали в техникум его мать и долго внушали ей, что если Евгений не закроет свои «хвосты», то его придется отчислить, а значит, он прямиком попадет в армию.

Даже заподозрила Лариса Васильевна, что ответственный и собранный Женя нарочно завалил предметы, чтобы поскорее попасть в армию, куда «он просто рвался». Даже мечтал попасть в Афганистан, потому что, как он говорил матери, «надо же кому-то границы защищать». На самом же деле, тогда, как вспоминает Аня, Женя очень много времени уделял любимой девушке, вот и запустил учебу. Весна, понимать надо!

В июне 1988-го Евгений, успешно защитив диплом, был призван на военную службу во Внутренние войска МВД. Служил в Бийске. Сначала не хотел идти «в милицию», детская мечта стать танкистом не отпускала его, ну уж, на худой конец, если не возьмут танкистом, тогда — ВВС. Не вышло. В военкомате посмеялись, сказали, что же, парень, тебя в танке-то пополам складывать? Вымахал он к тому времени — аж 1 метр 89 сантиметров.

— Знакомые могли бы мне тогда посодействовать, чтобы оставить Женю служить в Москве… Как единственного сына вдовой матери, — рассказывает Лариса Васильевна. — Но он отказался от такой возможности. И сказал, что, мол, если меня оставят служить в Москве или Подмосковье, значит, это ты, мама, приложила руку. Тогда-то я напишу заявление в военкомате, чтобы меня отправили на самую дальнюю точку страны.

В Женином свидетельстве об окончании учебного подразделения войсковой части 6661 — пятерки и две четверки — по строевой и огневой подготовке, общая оценка — «отлично». Присвоено воинское звание «специалист СРС 3-го класса».

«Брильянтик мой, как ваше драгоценнейшее здоровье? У меня все хорошо. Если ты кому-нибудь скажешь, что мне очень нравится в армии — не поверят, покрутят пальцем у виска, дурак, мол. Не нравится в армии тому, кто не любит дисциплину. Кто любит дисциплину, тому легко служить. Теперь у меня напарница — овчарка Гроза. Посылаю нашу совместную фотографию. Ты же знаешь, мам, как я люблю животных. Когда нам, стоящим в строю, сказали: «Кто любит собак — шаг вперед!» я и вышел. Теперь мы с ней подружились. Коллектив у нас очень хороший, ребята, как на подбор. Дедовщины, как таковой, нет. Если кто-то провинился — накажут всех. Вообще, лучше внутренних войск нет. За посылки, что ты присылала — отдельное спасибо! — можно и поесть, и чаю попить».

Надо признаться, что именно этого письма как раз и не было — не было в том виде, в котором я его написала от имени Евгения, но буквально все факты, начиная с нежного обращения к матери, и заканчивая благодарностью за посылки, — чистая правда и подлинные слова Жени. Я просто свела их воедино…

Женина мама и верила и не верила бодрым письмам сына. Отец Анны — к тому времени молодые люди твердо решили пожениться, как только Женя отслужит — специально подгадал на своей работе командировку в далекий Бийск, чтобы навестить солдата и успокоить тех, кто так его ждет в Москве.

В 1989-м ефрейтор Жерлыгин был награжден нагрудным знаком «За отличие в службе». Выйдя на гражданку, он не забывал армейских друзей, с которыми очень сдружился, посылал посылки, как и обещал. Он вообще такой был — раз сказал, значит, сделает.

В декабре 1991 года Анна и Евгений поженились.

— Хотя я и была против, как тогда казалось, ранней свадьбы, семья получилась очень хорошей. Жили дружно. Они очень любили друг друга, — признается Женина мама.

Вообще, декабрь для молодой семьи был особенным месяцем: сам Женя родился 5-го числа, в декабре же женился, и тоже в декабре, в 1994-м, — появился на свет долгожданный сын. Саша сейчас заканчивает 11-й класс.

САМЫЙ ЛУЧШИЙ

Свободное время, которого было мало, Евгений предпочитал проводить с семьей. Любил рыбалку, говорил, что это занятие очень успокаивает, часто брал с собой сына. Иногда привозил улов, иногда — нет, что его несколько расстраивало, поскольку он все привык делать «на пять». Ходил, если была возможность, на охоту. С удовольствием возился на даче… Внимательный сын, любящий муж, прекрасный отец, редкой души человек, очень добрый и внимательный не только к своим близким.

— Понимаете, — горячо говорит Аня, и я чувствую, что это не просто слова, — мой муж был потрясающий человек, и я понимаю, что вряд ли такого, как Женя, когда-нибудь встречу, слишком… планка высока. Он не был похож на других, он был особенный. Женя — моя любовь на всю жизнь.

Много раз я общалась со вдовами офицеров и всегда слышала одни и те же слова: «Мой муж — самый лучший». Казалось, что молодые женщины немного преувеличивают. Но потом поняла — в спецподразделении «А» служили и служат не только высококлассные специалисты, но и люди удивительные, ведь иным там просто не место, — «вверх таких не берут и тут про таких не поют…», как когда-то пел любимый Женей Высоцкий.

В 1994 году Евгений был зачислен на службу в Группу «А» Главного управления охраны (ГУО). Перед этим представители подразделения по традиции приезжали домой, спрашивали у Ларисы Васильевны, согласна ли она, чтобы сын служил в «Альфе».

Накануне Евгений, который знал, что Лариса Васильевна не желала военной карьеры для сына, строго предупредил мать: «Ты только не говори лишнего!»

Поступил в Академию ФСК, успел проучиться один курс (пропуск за номером 0253 бережно хранится вместе с его фотографиями). О своей работе Женя ни матери, ни жене ничего не рассказывал. За что награжден орденом Мужества и медалями «За отвагу», — не объяснял. А ведь такие награды, тем более в спецназе антитеррора, так просто не дают.

Он был честный, мужественный, беззаветно преданный своей Родине человек и офицер, снайпер высокой квалификации. За время военной службы прошел славный боевой путь, участвовал в сложных специальных операциях по освобождению заложников в различных регионах страны. Неоднократно выезжал в составе подразделения на Северный Кавказ.

— После похорон, когда на «Прибое» поминали Женю, ко мне подошел офицер, благодарил за сына, он нас всех, говорит, однажды спас, — говорит Лариса Васильевна. — Я даже имени его не спросила, была в таком горе.

За мужество и героизм, проявленные при выполнении воинского долга, майор Жерлыгин награжден орденом Мужества, двумя медалями «За отвагу», медалью Суворова, «За участие в контртеррористической операции».

Похоронен на Николо-Архангельском кладбище…

Когда Евгений скоропостижно скончался, выяснилось, что он перенес несколько микроинфарктов — совершенно непонятно, почему чуткие приборы «сердечного ведомства» этого не уловили.

ДВОЕ ИЗ «НОРД-ОСТА»

Павел ЕВДОКИМОВ

Мюзикл «Норд-Ост», Московская Дубровка — эти два понятия давно уже воспринимаются как единое и трагическое целое. И открывается оно именем Ольги Романовой, прошедшей в захваченное террористами здание ранним утром 24 октября 2002 года. Она — первая кровь «Норд-Оста».

И одним из тех, кто на Дубровке рисковал собой, спасая заложников, был майор «Альфы» Юрий Данилин. Ко времени проведения спецоперации Романова была уже мертва. А он, офицер спецназа антитеррора, который шел по ее следам, погибнет весной 2004 года, уничтожая вербовщика смертниц для «Норд-Оста».

Оба они, Юрий Данилин и Ольга Романова, учились в одной и той же средней школе № 469, располагавшейся возле метро «Пролетарская».

Ныне она переехала из старого здания постройки тридцатых годов, которое было снесено, в новое — высокое, светлое и просторное.

Романова. Обычная московская девушка из небогатой семьи. Красивая, добрая. Выделялась обостренным чувством справедливости и боевым характером. И еще — Верой. Наверное, именно Вера и привела ее в «Норд-Ост» для того, чтобы попытаться переубедить совершающих зло террористов. Наивно? Возможно. Но только не для нее.

Есть нечто мистическое в том, что Романова, пусть и уроженка этих мест, смогла миновать все кордоны и беспрепятственно войти в здание. Для поступка, совершенного Ольгой, требуется недюжинная воля и вера в свою правоту — Романова, названная в фильме Би-Би-Си «русской национальной героиней», обладала и тем, и другим.

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ГЕРОИ

Данилин — уроженец Москвы; пролетарий и по происхождению, и по месту жительства. В общем, парень с «Пролетарской». Отец, Николай Афанасьевич, трудился на автомобильном заводе имени Лихачёва, мама, Татьяна Романовна, работала на предприятии «Стройдеталь».

Юрий родился 20 октября 1965 года. Вместе с ним на свет появился брат Анатолий.

Гибкий, подвижный, — он вполне мог оказаться на профессиональной сцене, но судьбой было определено иное, нежели народные танцы. Учился в средней школе. Затем пошел в профессионально-техническое училище связи № 14 на Больших Каменщиках.

От трамвайной остановки в центре Таганской площади к ОПТУ вела неширокая дорожка, вымощенная булыжником. Кирпичный забор, за ним — глыба кирпичного здания сороковых годов постройки. Из этих стен столичная телефонная связь получила десятки тысяч квалифицированных специалистов.

Училище готовило механиков по ремонту радиотелевизионной аппаратуры и электромонтеров для Московского городского телефонного узла — в столице усиленно развивалась сеть автоматических станций, и каждая пара квалифицированных рабочих рук была на вес золота.

Казалось, пути-дорожки Данилина определены. С 1984-го по 1986 год он проходил службу в армии. После учебки, находившейся в уральском городе Актюбинске, его направили на Крайний Север — в центр дальней связи «Редуктор» («Рубин»), что на Чукотке. Объект, находившийся в шести километрах к западу от поселка Мыс Шмидта, являлся частью армейской тропосферной системы «Север». Работы хватало.

Зимой «точку», состоявшую из кунгов и щитовых домиков, накрытых общей крышей, заносило снегом. Свирепствовали ветра… Хуже, чем мороз. Борей дул непрерывно — и днем, и ночью. Пустая бочка, к примеру, спокойно могла взлететь, поэтому их набивали камнями и вкапывали. Или убирали под сопку.

Там, на Чукотке, Юрий отморозил себе лицо. Да так, что в последующие годы, засыпая ночью, закрывал его подушкой. Поразительно, но точно такая же привычка у его дочки Маши — хотя она Чукотку и в глаза не видела, и тем более не знает, что такое обморожение. И на тебе!

Говорят, что от «Рубина» остались большие антенны, которые можно увидеть с любого места…

Демобилизовавшись, Данилин пошел работать по специальности на телефонный узел. От этого периода его жизни дома скопилось много запчастей, включая раритетные телефонные диски. А затем Юрий решил круто изменить свою жизнь — в 1987 году, помня о собеседовании в военкомате, подал документы в КГБ. После соответствующей проверки он был зачислен в Пятнадцатое управление Комитета. Теперь он был прапорщиком в оперативно-постовой службе.

Через некоторое время примеру брата последовал и Анатолий. В мае 1988-го, пройдя длительную проверку, он стал сотрудником Седьмого управления КГБ. Его начальником в 6-м отделе стал участник штурма дворца Амина Олег Александрович Балашов. Он же потом и порекомендовал молодого сотрудника, когда тот обратился к нему с просьбой относительно Группы «А». До этого он два года упорно тренировался, чтобы соответствовать уровню легендарного спецподразделения.

Юрий буквально бредил службой в «Альфе». В подразделение он был зачислен в начале 1993 года. Братья служили в разных отделах. А потому командировки у них не совпадали: один возвращался домой, а другой улетал на Северный Кавказ.

Для многих людей, желавших посвятить себя «такой профессии — Родину защищать», это было очень трудное время, время выбора: или, несмотря на смуту и развал государства, все-таки идти служить, или заняться иным делом на вольных хлебах, без обременительных для семейного бюджета погон. Данилин стал, по выражению полковника Юрия Дёмина (офицера, принимавшего его в подразделение) «первой ласточкой нового призыва».

… С будущей женой Еленой они вместе учились в Академии ФСБ.

— Когда он приходил, — вспоминает она, — и улыбался своей безумно обаятельной улыбкой, мир начинал вертеться вокруг него. Серый зимний день оборачивался весной.

Когда Данилины пришли в ЗАГС, то для боевого офицера не нашлось места в льготной очереди.

— Приходим, кругом милые, отзывчивые люди, — рассказывает Лена. — Выслушав, отослали нас к директору, потому что «мест нет». Ладно! Объясняем уже директору ситуацию и просим расписать нас без очереди. Та говорит: «Ну что ж, я могу предложить место через месяц. Как раз проверите свои чувства».

Характерно, что Юрий наотрез отказался воспользоваться служебным положением и достать свое удостоверение: «Я стесняюсь, ничего говорить не буду».

— Он никогда не козырял местом службы, — продолжает Лена. — И вот теперь он сидел и терпеливо слушал эту особу, предлагающую нам «проверить чувства». Я не выдержала: «Вы знаете, Юрий Николаевич — сотрудник специального подразделения, и он уезжает в командировку». — «А надолго?» — «На месяц» — «Вот и отлично! Через месяц придете, и мы вас распишем». И тут молчавший Юра уточняет: «Понимаете, я могу не приехать» — «Тогда несите справку с работы».

Требуемая бумажка была выдана, и Данилиных расписали.

Единственный раз Данилин пропустил командировку, когда родилась Маша. До этого он в очередной раз вылетел на Северный Кавказ. Пришел к жене, которой предстояло лечь в больницу на сохранение ребенка, и сказал: «Мне ненадолго нужно съездить в Чечню». — «Юра, ну разве так можно?!» — «Да ты не волнуйся! Тебя не успеют выписать, как я уже вернусь».

В период событий «Норд-Оста» дочке исполнилось два месяца. Ее появление на свет стало для Данилина настоящим праздником, он же подобрал ей имя, привел такой веский довод: «Так ее же весь наш отдел Машей называет!»

У него наступил период жизни, полный надежд, планов на будущее. Прежде чем перевезти семью в новую квартиру, Юрий сделал там полный ремонт, приобрел всю необходимую бытовую технику и даже оборудовал отдельную детскую комнату.

— Мы переехали за один день, нам помог Олег Пащенко, — рассказывает Елена. — Когда пришли с Машей, то увидели, что у нас есть действительно свой дом.

Как-то Лена спросила мужа — почему он долго не обзаводился семьей? Ответ был исчерпывающий: «Некогда было, постоянно воевал». И действительно, в качестве бойца антитеррора Данилин за десять с лишним лет участвовал более чем в двадцати специальных операциях в различных регионах страны, находился на острие событий в Будённовске. Анатолий со своим отделом в это время был в Грозном и, конечно, рвался туда, где решалась судьба всей страны, судьба его брата.

МЕЛЬНИКОВА, 7

Наступила осень 2002-го. В Москве давали «Норд-Ост» — первый и, пожалуй, единственный патриотический мюзикл для детей и взрослых. Как писали тогда: «Превосходная музыка, живой оркестр, потрясающие декорации и невероятные спецэффекты. Каждый вечер на сцену садится самолет-бомбардировщик в натуральную величину».

Улица Мельникова, 7. Бывший Дворец культуры 1-го Государственного подшипникового завода (ГПЗ № 1). Тут же, под одной крышей с ним, разместился филиал «свободы нравов». Как сообщалось в прессе, «часть здания Театрального центра на ул. Мельникова арендована под клуб гомосексуалистов «Центральная станция».

Таково место трагедии, которая имела шансы многократно превзойти Будённовск и привести к катастрофическим последствиям для нашей страны.

…Есть люди, которые буквально физически не могут смириться с чужой болью, страданием, чинимым над кем-то насилием. Они таковы от рождения, и это великий дар. Потому и говорят — «свет не без добрых людей», такие личности проявляются, даже если этому не способствует окружающая действительность.

Процент таких жертвенных натур в обществе — процент надежды. К числу таких принадлежали и сотрудники Центра специального назначения ФСБ, и скромная москвичка Ольга Романова. Она пошла в «Норд-Ост» не по должности или ради популярности, а по велению сердца.

Из многих тысяч человек

Нашлась одна девчонка,

Что в этот двадцать первый век

Не отошла в сторонку!

Четверг 24 октября. 3 часа 30 минут.

Через открытую площадку перед бывшим ДК по расцвеченному огнями «Норд-Оста» асфальту твердо, уверенно вышагивает девушка в черной куртке. Идет неспешно, однако довольно бодро — танцующей походкой, чуть покачивая бедрами.

На ходу поправляет капюшон, проходит мимо припаркованных перед ДК автомобилей, поднимается на три ступеньки и — оказывается перед прозрачными дверями.

По церковному канону человек, принимающий иноческий постриг, должен сам подать ножницы тому, кто совершает обряд. Епископ или игумен трижды роняет их, вопрошая: «Сознаешь ли, что навсегда отрекаешься от мира?» То есть трижды дает возможность передумать.

Так и Ольга, словно перед отречением от прежней жизни, несколько раз пыталась открыть двери — одну, другую, двери были заперты, а потом, пройдя вдоль фасада, скрылась в темноте за колоннами.

Поступок, совершенный Ольгой Романовой, многим показался безрассудным, даже безумным — людям, далеким от героических традиций своих предков и живущим вне духовных реалий. Сильное и спонтанное чувство, рожденное в опаленной чужой бедой душе, спишут на алкогольное или наркотическое опьянение, несмотря на результаты медицинской экспертизы. Что ж, во все времена люди, неспособные на такой мужественный шаг, органически не воспринимали героев.

Точно также обыватели не воспринимают подвиг спецназа — будь-то в Будённовске, на Дубровке или в Беслане…

Ольга Романова прошла вперед по коридору вдоль зрительного зала и через боковую дверь рядом со сценой вошла внутрь, сопровождаемая несколькими галдящими террористами. Прямо с порога прозвучал ее звонкий голос:

— Что вы творите, людей напугали?! Убирайтесь отсюда, быстро!

— Ты кто такая?! — спросил главарь Мовсар Бараев, ошеломленный неожиданным появлением.

Но Ольга, оттолкнув его рукой, успела обратиться к залу:

— Люди, чего вы боитесь, расходитесь по домам! Они же клоуны! — крикнула она заложникам.

— Девушка, садись скорей, они же тебя убьют! — ужаснулись в зале.

Прикладами ее швырнули в кресло.

Бараев:

— Ты как сюда зашла?

Ольга:

— Обычно, через двери! Я всю жизнь в этот ДК хожу еще со школы.

Бараев:

— Зачем пришла?

…До заложников долетали только обрывки ее слов, но они хорошо запомнили интонацию — Ольга отвечала смело, даже дерзко. И это еще больше заводило террористов.

— Тише-тише! Нельзя так говорить! — раздались испуганные голоса.

Вдруг с балкона резанул выкрик одного из террористов, взбешенного тем, что из-за какой-то девчонки ситуация может выйти из-под контроля:

— Мовсар, расстреляй ее! Надоела!

— Это провокатор! — обратился Бараев к заложникам. — Такие были в Будённовске. Ее надо расстрелять.

Ольга взглянула на него:

— Ну, давай-давай! Веди!

В этот момент один из террористов рванул ее за плечо.

— Не убивайте ее. Да она пьяная, пьяная! Не надо! — раздались отчаянные крики.

Высокий террорист вывел Ольгу через боковую дверь с левой стороны зала, — она не сопротивлялась. Толкнул ее в сторону гардероба, так что девушка исчезла из поля зрения даже тех заложников, которые сидели рядом с выходом, и поднял автомат…

В последний миг, должно быть, Ольга успела обернуться и сделать шаг в сторону своего убийцы — эксперты позже определят, что она получила три пули в грудь, а ладони были обожжены пороховыми газами. Убив человека, «воин Аллаха» вернулся в зал и закрыл за собой дверь.

Расстреляв ее, «люди, не имеющие национальности и религии», зримо и бесспорно обнаружили свое истинное лицо, избавив мир от лишних опасных иллюзий по поводу их возможного «благородства и благоразумия». Впрочем, профессионалам из «Альфы» и «Вымпела» это было и так понятно.

Распиаренные «шахиды» на поверку оказались обычными бандитами. А вот действительно отдать жизнь за идею смогла русская молодая женщина, и идея эта — не место в раю, не встреча с «райскими гуриями», обеспеченная кровью «неверных», а спасение реальных людей, спасение достоинства своей страны.

В тот же день был подло убит и подполковник Константин Иванович Васильев из Сарова, вошедший в здание «Норд-Оста» в полной офицерской форме и предложивший себя в заложники вместо детей и женщин. И таких людей, готовых предложить себя в обмен на заложников, в те дни было немало.

…О захвате участников и зрителей мюзикла «Норд-Ост» Данилины узнали вечером. Сообщение о тревоге пришло на пейджер. Прочитав его, Юрий коротко сказал: «Война». Братья тут же собрались и ушли.

За «Норд-Ост» Юрий Николаевич награжден орденом Мужества. Людей в «Норд-Осте» освобождали оба брата, Юрий и Анатолий. В театральный комплекс в составе штурмовых групп они заходили с разных направлений, а встретились в зале. Домой вернулись вымотанные, черные, грязные. Живые.

По словам Елены, до этого времени она до конца не осознавала, насколько все это страшно — терроризм, захват заложников… А тут война пришла непосредственно в Москву.

Муж рассказывал о том, как только что вышедшие из боя спецназовцы, словно заведенные, выносили из зала и складывали спасенных людей на асфальт. Очень переживал за людей.

Вспоминает Елена Данилина:

— Дочка Маша была совсем маленькая, когда Юра первым делом повез нас на Николо-Архангельское кладбище. Показал аллею, рассказал обо всех, кто там лежит. Помню, была свежая могила Карпухина, еще без памятника. А сейчас, когда приходишь, то видишь «лес» из надгробий… Когда мы с «аль-фовскими» девочками приезжаем туда, то наши дети чувствуют себя как дома: каждый бежит к своему памятнику. Слезы наворачиваются.

Как и полковник Савельев, Юрий Николаевич не афишировал, что был верующим. Однако не просто заглядывал в храм, а отстаивал литургии, а когда вместе с Леной они гуляли в Царицынском парке, обязательно заходил в храм Божией Матери «Живоносный источник» и ставил свечи об упокоении всех погибших сотрудников «Альфы».

Восхищаясь воссозданным Царицынским дворцом, Лена не подозревала, что в середине 1970-х годов эти недостроенные руины использовались первым составом Группы «А» для зачетных учений по освобождению заложников. Собственно, отсюда и начиналось легендарное подразделение.

«ОДНОГЛАЗЫЙ БАКАР»

Погиб Юрий Николаевич 8 апреля 2004 года при выполнении боевой задачи в станице Шелковская Наурского района Чечни. Он находился в составе сводной оперативно-боевой группы и непосредственно участвовал в задержании ближайшего подручного Шамиля Басаева — Абу Бакара Висимбаева, по кличке «Одноглазый Бакар». Именно этот полевой командир отвечал за подбор смертниц для акции в Театральном комплексе на Дубровке.

На тот момент Маше исполнилось полтора годика. Она уже хорошо ходила, и могла самостоятельно вылезать из кроватки.

Елена описывает последний вечер:

— Я уложила дочку спать, а сами мы сели разговаривать. И тут приходит Маша. Взяла свои игрушки и пришла к нам. Прилегла, потом заснула. До этого она никогда так не делала. Мы отнесли ее в кроватку. А на рассвете Юра уехал.

Был вечер 7 апреля. На следующий день начальники отделений поставили перед сотрудниками задачу, предварительно провели боевой расчет, всех разбили по группам. Действовать предстояло двумя группами — отделения «А» и «В».

В ту последнюю командировку Данилин часто звонил жене по спутниковому телефону, чего прежде за ним не водилось. В какой-то момент его голос предательски дрогнул: «Я вас так люблю…» Почувствовав состояние мужа, заволновалась и сама Лена: «Ты там, смотри, аккуратнее, у тебя же малолетняя дочь».

Утром, перед выездом, до спецназовцев была доведена новая задача: ожидается адресная работа, нужно брать некоего фигуранта. Выдвинулись в Грозный. Определили, что «Альфа» отвечает за оцепление, «Вымпел» — за работу в адресе.

Около шести часов утра спецназовцы заняли позиции, накладным зарядом открыли дверь — адрес оказался пустым. Такое бывает! Тут опера сообщили, что в станице Шелковской обнаружилась еще одна точка приложения сил. Командиры понимали, что пока группа доберется, то от рассвета, когда предпочтительнее всего действовать, останется одно воспоминание. Информацию, тем не менее, необходимо было отработать.

Выдвинулись в Шелковскую. Теперь по адресу работала Группа «А», а коллеги из «Вымпела» блокировали адрес. Еще по пути Александр Колбанов, как старший группы захвата, провел боевой расчет.

На окраине станицы простояли минут пятнадцать — ждали, пока опера уточнят горячую информацию. В итоге получилась импровизация: ворота, забор, вход… Не говоря уже о внутреннем расположении. Работать пришлось с ходу, чтобы не упустить «клиента».

Несколько слов об этом выродке. «Одноглазый Бакар» родился в селе Дышне-Ведено. Своим прозвищем он обязан детской бытовой травме, из-за которой лишился правого глаза. Висимбаев прошел обучение диверсионному делу в одном из лагерей Хаттаба под Сержень-Юртом. Здесь, помимо прикладных навыков убийства людей, он сносно освоил арабский язык, чем выделился среди прочих курсантов. С этого времени вся его деятельность была прочно связана с агрессией на российской земле «чистого ислама». Именно от арабских инструкторов он перенял дешевые, но эффективные методы борьбы с помощью «живых бомб».

В 2001 году, согласно оперативной информации, Висимбаев стал личным охранником у Шамиля Басаева. Это был знак особого доверия. А через год он уже руководил собственной бандой из десяти человек.

Сделав ставку на «Одноглазого», Шамиль Басаев выделял его и в дальнейшем. В частности, он сделал его ответственным за вербовку «черных вдов» для совершения особо важных террористических актов, среди которых — «Норд-Ост». Одной из смертниц была Зули-хан Элихаджиева, совершившая 5 июля 2003 года теракт в Тушино во время проходившего там рок-фестиваля «Крылья любви».

Другой жертвой психологической обработки стала осужденная Московским городским судом Зарема Мужахоева, пытавшаяся пронести сумку с «адской бомбой» в ресторан «Мон-кафе», расположенный в столице на Тверской улице.

Висимбаев был женат на родной сестре Рустама Ганиева. Тот за три тысячи долларов продал для изготовления «шахидок» двух своих сестер — Фатиму и Милану — в отряд Мовсара Бараева. Обе были ликвидированы сотрудниками спецназа ФСБ во время освобождения Театрального комплекса на Дубровке.

Абу Бакар совместно с Рустамом Ганиевым был причастен к организации двух масштабных терактов на территории Чечни с использованием смертниц: во время религиозного праздника в селении Илисхан-Юрт, где главной мишенью «моджахедов» был глава Чечни Ахмад Кадыров, и в населенном пункте Знаменское.

И вот двое жителей станицы Шелковская опознали Висимбаева: террорист скрывался в доме своих родителей, где проживал также его брат со своей семьей. Полученную агентурную информацию нужно было незамедлительно реализовать.

Чтобы не рисковать, можно было уничтожить дом вместе с его обитателями. И поставить точку. Именно так зачастую поступают американцы в Афганистане, а до этого в «освобожденном» ими же Ираке. Но, вопреки укоренившемуся на Западе мнению относительно «зверств федералов в Чечне», спецназ ФСБ не мог позволить себе прибегнуть к этому эффективному, но бесчеловечному методу. «Альфа» всегда ставила жизни заложников и мирных людей превыше безопасности своих сотрудников.

В 8 часов 20 минут поступила команда. На двух «газелях» группы подскочили вплотную к адресу. «Вымпела» осуществили оцепление и блокирование. На их плечах «альфовцы» стали заходить в дом. На веранде — ремонт, что-то расширяли, старое еще не снесли, а новое уже поставили. Плюс строительный мусор. До входа получился узкий коридор. В этом пространстве спецназовцы, мужчины немаленькие, да еще в бронниках и разгрузках, потеряли на входе несколько драгоценных секунд.

Первым шел Дима Елизаров со щитом, вторым Саша Лялькин — он сразу повернул в правую от входа комнату. Александр Колба-нов — третьим. Данилин за ним, замыкающим.

Войдя, остановились на кухне. Там никого не оказалось. Двое спецназовцев остались контролировать помещение. В следующем находились молодой мужчина, две женщины и ребенок. В конце большой комнаты обнаружился дверной проем. В тот момент, когда «щит» Елизаров направился туда, а Колбанов едва успел развернуть корпус влево, из-за полупрозрачной занавески раздалась автоматная очередь. Александр молниеносно ответил. Боевой контакт длился полторы секунды.

В те секунды Данилину хватило сил выйти, сказать ребятам: «Я ранен». И только потом он потерял сознание.

Рассказывает член Совета Международной Ассоциации «Альфа» полковник Александр Колбанов:

— Так получилось, что стрелять Висимбаев стал не в первого, кто вошел. Он понимал, что первый будет защищен и дал нам втянуться. Полторы секунды огня… и тишина. Я почувствовал сначала не боль, а будто выбили одну опору. Упал. Слышал, как ребята кричали: «Юра! Юра!» Я думал, что Данилин просто не успел за мной зайти. Понял, что сам серьезно ранен — левая нога не двигалась, была как чугунная. Перенес опору на правую, и, превозмогая сильную боль, продолжил держать дверь под прицелом.

По станции доложил Андрею Руденко, откуда велся бой и что, по-видимому, тяжело ранен — «ноге хана». В горячке не растерялся, а смог правильно поставить себе диагноз, благо «альфовские» врачи многому научили: кровотечение венозное, а значит… есть запас времени, чтобы не паниковать и разобраться в обстановке. Кость перебита, но нервы целы — пальцами можно шевелить.

…Услышав по станции возгласы, Колбанов понял: Данилин ранен. Зацепило и Александра Аялькина — левый голеностоп. Тот, однако, смог вытащить Колбанова в соседнюю комнату, оттуда через окно его эвакуировали на улицу.

Максим Шатунов перетащил Данилина к выходу, быстро сделал обезболивающий укол. Опустили на землю, стали раздевать, чтобы найти рану. И нашли… пуля сама выпала в ладонь одному из спецназовцев. Оказалось, Юру достали две бандитские пули. Но если одна попала в голень, не задев даже кости, то вторая ударила в бок и прошла через сердце.

В этом бою «Одноглазому» пришел конец. Еще один «режиссер» инфернального «Норд-Оста», устроенного террористами, получил по заслугам. Однако несколько секунд, потерянных спецназовцами на входе, дали ему возможность выбрать позицию и открыть прицельный огонь.

Указом Президента России от 17 июня 2004 года за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, майору ФСБ Данилину Юрию Николаевичу посмертно было присвоено звание Героя России.

ХОЗЯЕВА МОСКВЫ

Гражданская панихида и отпевание прошли в здании Культурного центра ФСБ на Лубянке. Впервые за все время гражданских панихид в этих стенах прозвучали слова православной молитвы. Тем более — на Пасху. До этого погибших в Чечне сотрудников «Альфы» и «Вымпела» отпевали в Елоховском кафедральном соборе, но на этот раз прощание и церковная служба прошли в одном зале.

Так получилось, что тот самый священник, что служил молебен перед отправкой в Чечню сотрудников из 2-го «михайловского отдела» — священник Александр Миронов — отпевал и майора Юрия Данилина.

После событий в Будённовске еще одним небесным покровителем Группы «А» стал святой князь Михаил Тверской, принявший мученический венец в Орде за своих земляков и за отказ переменить Веру. В истории Группы «А» есть несколько случаев фантастического везения, когда явное заступничество Свыше позволило избежать тяжелейших потерь. Например, на Дубровке, где смертницы, завербованные Одноглазым Бакаром, в момент штурма могли обрушить все здание, похоронив под его руинами и себя, и заложников, и спецназ ФСБ. К счастью, этого не произошло.

Похоронен майор Данилин в Москве на Николо-Архангельском кладбище. За годы службы в Группе «А» он был награжден орденом Мужества, медалями ордена «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени, Суворова, «За участие в контртеррористической операции».

…Весной каждого года «альфовцы» проводят турнир по мини-футболу, посвященный памяти своего боевого товарища. Данилин любил эту игру, потому и решено было на день гибели проводить товарищескую встречу между ветеранами и действующими сотрудниками.

Не стал исключением и апрель 2012-го. На матче присутствовали Елена и Маша Данилины, вице-президент Ассоциации «Альфа» полковник Александр Репин, он же капитан команды, руководители подразделения.

Во время одного из турниров Захар Бугаев, ветеран подразделения, написал семье прямо на плакате такое четверостишие:

Он не ушел, он навсегда ведь с вами —

Гуляет вместе, плачет и смеется.

На жизнь он смотрит детскими глазами,

Оставшись в ней, он с вами остается.

Отдавая много времени службе, Данилин сильно переживал, что не может уделять должного внимания семье. Когда он вернулся из очередной командировки на Северный Кавказ — черный, загорелый — то Маша, которой исполнился годик, пролепетала: «Что это за дядя?»

Жене Юрий говорил: «Я ее наказывать не могу, я должен быть для нее все время добрый». А когда Маша первый раз назвала его папой, то у него потекли слезы…

Мама, Татьяна Владимировна, умерла рано, а отец прожил до старости, — и Данилин трогательно заботился о нем до самого последнего момента. Внимательный сын, любящий муж.

А еще Данилин страстно любил работу, которая являлась для него смыслом жизни, свой отдел и своих товарищей. Был искренен, прост в общении, из человеческих отношений выгоды для себя не извлекал. Если был уверен в своей правоте, то мог отстоять ее перед любым начальством. Даже если его точка зрения заведомо не понравится старшему по званию и должности.

Да, трудно забыть этого светлого, улыбчивого и бесконечно доброго человека, при этом мастера своего дела — настоящего бойца спецназа.

— Я хочу поблагодарить Юрин второй отдел, всех ребят, кто прошел испытание временем, за ту помощь и поддержку, которую они нам оказывают все прошедшие годы. Нам это важно, мы это очень ценим! — говорит Елена.

Помнят о своем выпускнике и в новой школе № 469, где проводят Смотры строя и песни его имени. Придет время, и наверняка на фасаде здания появится мемориальная доска. Иначе просто и быть не может. Не должно, во всяком случае.

Осень 2012 года. Десять лет «Норд-Осту»…

Тогда, десять лет назад, было решено отменить торжества, связанные с 10-летием Ассоциации «Альфа». Но никто из нас не мог предположить, что развязка наступит через три дня… На вечер, который был организован в Культурном центре ФСБ, пришла элита страны, включая первых лиц государства.

Все, что произошло в Москве в те дни, имеет огромное духовное значение, которое нам еще предстоит осознать. Равно как подвиг сотрудников спецназа и Ольги Николаевны Романовой. Высший смысл ее смерти открывается нам только сейчас, спустя годы. Хотя уже тогда, в 2002-м, люди обратили внимание на «невообразимую случайность» — царское сочетание имени, отчества и фамилии.

Такая смерть — только для избранных…

История свидетельствует: выживают лишь те народы, которые способны духовным зрением увидеть, распознать своих подлинных, а не мнимых героев, пусть и не сразу. И сделать их символами народа, нации, государства, всей цивилизации.

Была «Ромашка» такой, как многие. И одновременно иной — по духу, сродни майору Юрию Данилину, офицерам «Альфы» и «Вымпела», шедшим в здание на верную смерть. Повела себя как настоящая москвичка, как хозяйка своего города. О себе с гордостью говорила: «Я — из рода Романовых!»

Таким же хозяином своей земли и судьбы был майор Данилин. Потому и выбрал профессию защитника страны от разного рода нечисти. И не допускал мысли, что можно в годовщину гибели не приехать на могилу боевого товарища, поскольку память о павших — свята!

ЗАКРЫТЬ СОБОЙ

Павел ЕВДОКИМОВ

Москву третий день потрясал грозовой шторм, когда ветераны и действующие сотрудники Группы «Альфа» прощались на Николо-Архангельском кладбище с прапорщиком Сергеем Цаплиным, погибшим 13 июля 2004 года во время покушения на временного главу Чечни Сергея Абрамова.

Крупные капли дождя переросли в ливень, но мало кто из мужчин, выстроившихся к шатру, где был установлен гроб, достал спасительный зонт. Перед лицом свершившейся смерти они так и стояли, молча и сурово, словно боялись раскрытыми зонтами оскорбить память покойного.

Сильный раскат грома перекрыл звуки государственного гимна, но прошло каких-то десять минут, и когда седоголовый священник Александр Миронов из «храма ФСБ» на Лубянке, взяв лопату, сказал полагающиеся по ритуалу слова: «Господня земля», — небо уже полностью очистилось; тучи унесло прочь, и яркое солнце вернуло лето…

В Управлении «А» Центра специального назначения прапорщик Цаплин прослужил всего полгода, с января 2004 года. Это была его вторая командировка на Северный Кавказ.

ФУГАС НА ДОРОГЕ

Как и прогнозировалось, чем ближе к выборам президента Чечни, тем выше становился накал террористической активности на Северном Кавказе. Бандиты не только отрабатывали полученный ими из-за рубежа целевой «транш», но делали все возможное, чтобы не допустить появления в разоренной республике полностью легитимной власти, полученной не на основе указа из Москвы, а посредством всенародного голосования. Ясное дело: для тогда еще живых Шамиля Басаева с Масхадовым такой результат — что нож острый. Хотя были, конечно, и скрытые враги.

И вот в Грозном через два месяца после убийства Ахмада Кадырова и за шесть недель до президентских выборов было совершено покушение на главу правительства. Сергей Абрамов планировал работать в Чечне долго, на восстановление Грозного собирался потратить пять лет. Начал изучать чеченский язык. Наладив отношения с местными чиновниками, он в то же время рационально осваивал бюджетные средства, чем укрепил к себе доверие со стороны федерального центра.

Позднее Абрамов вспоминал:

— Я понял, насколько все серьезно, когда погиб мой охранник Сергей, молодой парень… Еще двое были ранены. Они прикрыли меня. Я сначала от шока даже не понял, что меня хотели взорвать. Тут же позвонил родителям, попросил их не волноваться, предупредил, что сейчас по СМИ пройдет информация о покушении.

Террористический акт произошел в 16 часов 35 минут в тот момент, когда кортеж и.о. президента оказался на пересечении улиц Жуковского и Краснофлотской. Кто знает, это Ленинский район, микрорайон «Трамвайный парк». От верной смерти премьера спасла бронированная «Волга» охраны, которая, выдвинувшись вперед, приняла правым бортом основной осколочный удар.

Террористы закопали фугас, изготовленный на основе штатного 122-миллиметрового артиллерийского снаряда, в придорожной канаве, поросшей густым кустарником. Боевик-оператор с пультом дистанционного управления засел в развалинах дома, примыкающего к Краснофлотской улице. Кстати, 9 мая на стадионе «Динамо» в Грозном, когда погиб Ахмад Кадыров, фугас был приведен в действие аналогичным образом.

Улица Жуковского — основная военно-транспортная магистраль; она связывает чеченскую столицу с военной базой «Ханкала». По ней несколько раз в день проезжало армейское командование и гражданское руководство республики. Зная об этом, «моджахеды» регулярно устраивали здесь свои осколочно-фугасные «показательные выступления».

В тот день руководители Чечни вместе с прибывшими из Москвы сотрудниками проектных и строительных организаций занимались сугубо мирным делом: осматривали развалины домов, которые подлежали восстановлению. Следующий адрес — город Аргун, где москвичи запланировали провести восстановительные работы на промышленных предприятиях и объектах социальной сферы.

Утверждали, что бандиты якобы не подозревали, кто конкретно находился в кортеже. Дескать, поездка Сергея Абрамова и маршрут его передвижения нигде не афишировались, а фугас был заложен предположительно за несколько дней до его подрыва. Что «не знали», так в это трудно поверить. Трудно спутать кортеж премьера с каким-то еще! Невозможно. Стало быть, за Абрамовым охотились целенаправленно.

Логика боевика-оператора была такой: охрана находится в первом автомобиле, а следом следуют некие важные лица. На самом деле получилось наоборот: «Волга» с главой правительства шла по трассе первой, на большой скорости — что, собственно, и спасло Абрамову жизнь.

В результате подрыва фугаса сотрудник «Альфы» погиб на месте. Указом Президента России за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, прапорщик ФСБ Цаплин Сергей Александрович был награжден орденом Мужества.

СМЕРТИЮ СМЕРТЬ ПОПРАВ

Отпевали Сергея 15 июля в Елоховском кафедральном соборе столицы, затем траурный кортеж проследовал на Николо-Архангельское кладбище. Там на специальной Аллее рядом с памятником-стелой, установленным в память о всех погибших сотрудниках «Альфы» и «Вымпела», Сергей обрел свой последний земной приют.

— Дорогие мама и родственники Сергея Александровича! Дорогие ветераны и боевые друзья «Альфы», «Вымпела» и Службы специальных операций! — с заметным волнением в голосе произнес Герой Советского Союза Геннадий Николаевич Зайцев. — Сегодня мы прощаемся с замечательным человеком, который погиб при исполнении служебных обязанностей. Погиб в самом начале своего жизненного пути, в возрасте двадцати одного года. Он был настоящим патриотом, о чем свидетельствует его страстное желание служить в спецназе и конкретно в Группе «А», куда он пришел по велению сердца. Для этой службы Сергей Александрович тщательно готовил себя; он являлся мастером спорта по самбо и боксу. За тот короткий срок, который Сергей прослужил в «Альфе», — всего полгода — он проявил себя бойцом, полезным и необходимым спецназу. Горечь утраты велика, но я глубоко убежден, что светлая память о нем сохранится в сердцах всех, кто его знал — кто с ним служил и кто был с ним рядом. Вечная ему слава и память!

…Командир «Альфы» не зря упомянул о подготовке Цаплина. Весной 2004 года в Москве состоялось лично-командное первенство ФСБ по рукопашному бою, посвященное 30-летию Группы «А» КГБ-ФСБ. В течение 14 и 15 апреля в спортивном комплексе Академии ФСБ команды из многих регионов страны, представлявшие разные ведомства и структуры, боролись за призовые места. Среди участников турнира был и Сергей (до этого он завоевал «бронзу» на первенстве Центра специального назначения).

Поединки проходили под громкие выкрики тренеров и оживленный гул трибун, которые до отказа заполнили курсанты академии. Здесь же на почетных местах находились бывшие и действующие сотрудники силовых структур. И иной ветеран, поначалу снисходительно улыбавшийся, вдруг заводился и, вскочив со своего места, начинал кричать: «Руки выше! Окучивай его, окучивай!» Красивый бой не оставляет никого равнодушным.

Схватки проводились в семи весовых категориях. В результате упорной борьбы командное первенство завоевало Управление «А» Центра специального назначения ФСБ России. Два его представителя взяли «золото».

Сергей из военной семьи, москвич. Родился 7 января 1983 года. Дед был военным моряком, отец, Александр…, служил в ГРУ и погиб в 1990 году.

Учился в средней школе № 1804. После ее окончания поступил в Российскую Государственную Академию Физической культуры и спорта. Живой, подвижный. Много занимался спортом, боксировал, бегал кроссы с утяжелителями.

Кстати, летом 2012 года в историко-спортивном музее РГАФК была торжественно открыта мемориальная экспозиция, посвященная своему выпускнику. В тот день отдать дань памяти своему боевому товарищу в академию пришли генерал Геннадий Зайцев, полковник Виталий Демидкин, Ильяс Аутфуллин, другие ветераны и действующие сотрудники подразделения. На церемонии присутствовал Почетный караул Московского пансиона государственных воспитанниц Кадетской школы-интерната № 9.

Еще несколько вех биографии. С мая 2001-го по апрель 2003 года Цаплин проходил срочную воинскую службу в 218-м батальоне специального назначения ВДВ (в/ч 48427). Уволившись старшиной разведроты, недолго выбирал свой жизненный путь и, пройдя соответствующие тесты и проверки, 27 января 2004 года был зачислен в состав Управления «А».

На положительное решение повлияло и то обстоятельство, что еще на срочной службе Цаплин неоднократно принимал участие в спецоперациях в Чеченской Республике, был награжден медалью «За воинскую доблесть» 2-й степени.

Отчетливо понимая, какая предстоит работа, Сергей тщательно готовил себя для службы в «Альфе». К тому моменту Цаплин являлся, как уже отмечалось, мастером спорта по самбо и боксу. И после зачисления в подразделение он сразу же зарекомендовал себя с наилучшей стороны, завоевал «бронзу» на лично-командном первенстве Центра специального назначения ФСБ России.

Стоит упомянуть еще об одном обстоятельстве. В легендарное спецподразделение Сергея привел старший брат Александр, сам в прошлом сотрудник спецназа ФСБ, служивший в 1996–1998 гг. в «Вымпеле». И вот — такая трагедия… Во время прощания, которое началось в так называемом «шестиграннике» на Пехотной улице, Александр буквально не отходил от гроба — и дальше, в Елоховском соборе и на кладбище, где поддерживал убитую горем мать, Ольгу Ивановну.

— Когда летом 2000 года мы устанавливали памятник, — с горечью сказал Геннадий Николаевич Зайцев, — то у меня и в мыслях не было, что пройдет всего несколько лет, и отведенный участок для захоронений будет заполнен… более чем наполовину. Конечно, такие темпы лишний раз свидетельствуют о высокой интенсивности той оперативной работы на Северном Кавказе, которую проводят сотрудники ЦСН, и ожесточенности борьбы. Однако привыкнуть к новым потерям невозможно, каждая — это новая боль.

…Вернувшись из командировки, Цаплин планировал сыграть свадьбу со своей любимой девушкой Оксаной Гордиенко. Познакомились молодые люди летом 2000 года в музее-заповеднике «Коломенское», бывшей загородной резиденции русских царей. Прогуливаясь по набережной Москва-реки, они в какой-то момент оказались на соседних скамейках. Обменялись телефонами, стали перезваниваться, потом — встречаться, все чаше и чаще.

Когда Сергея призвали в армию, разлуку восполняла почтовая связь. У Оксаны сохранилась большая пачка писем, поскольку обращались они друг к другу по два раза в неделю.

— Как-то я сидела на работе, и мне было очень плохо, — вспоминает Оксана. — И я написала Сергею письмо, в котором перечислила все его качества. Да, он был самый лучший. И я так говорю не потому, что его нет в живых. Сергей действительно был таким! Добрый, отзывчивый, обязательный. Мужественный. Когда выдавалась возможность, мы гуляли в парках, в Царицыно, где плавали на лодках. Выезжали за город с ночевкой в палатке.

Перед командировкой на Северный Кавказ Цаплин узнал, что Оксана беременна, и — был счастлив! Друзья и сослуживцы запомнили его человеком открытым, всегда готовым прийти на помощь.

В феврале 2005 года у Сергея родилась дочка Настенька.

«КРАПОВЫЙ БЕРЕТ»

Оксана ШЕВЯКОВА, Волово

Васильевка… Тихий уголок в Липецкой области. Деревенские улочки, приветливые местные жители. В самом центре села близ Никольского храма — памятник. На нем написано: «Геройски погиб во время операции по освобождению заложников в г. Бес-лане 3 сентября 2004 года».

Как рассказывать сегодня о Беслане? Конечно, привычнее и эффектнее всего, не экономя эмоций, не жалея нервов, обличать звериную сущность террористов. С ними были оружие, взрывчатка и лютая, слепая, необъяснимая ненависть, которую они почему-то называли верой.

Когда уже после захвата заложников кого-то из бандитов спросили: «Чего вы детей-то не отпускаете? Они же ничего не понимают», он спокойно ответил: «Им и не надо понимать, достаточно, чтобы они сдохли».

Приняв бесов, овладевших их душами, за Бога, террористы развлекались, стреляя над головами детей. Убив десятка два заложников, они заставляли других, еще живых, выбрасывать трупы из окна на школьный двор. Садисты запрещали и малышам, и взрослым пить, хотя в школе был водопровод. Против таких нелюдей и создана Группа «А».

И. Неверов писал на страницах «Липецкой газеты»: «Вспоминая Беслан, нам придется, ничего не замалчивая, никого не выгораживая, ответить на прямой вопрос: как получилось, что великая страна не сумела защитить, заслонить своих детей от нескольких десятков безумных фанатиков? Не надо всю вину возлагать лишь на местную милицию или власть. Да, равнодушие, непрофессионализм, да, чья-то корысть и попустительство развязали убийцам руки.

Да, рядом с людьми героическими, самоотверженными, такими как наш земляк Олег Лоськов или бесланский житель Мурат Кацанов, что вынес во время штурма школы из-под огня и из огня несколько десятков человек, были и трусы, и предатели, и те, кто просто дрожал за свой мундир. Чего стоит реакция одного из членов антикризисного штаба, когда в школе прогремел взрыв: «Для меня это конец!» Там гибли дети, их учителя, матери, отцы, а он волновался только о себе, любимом. А почему так долго в эфире звучало, что захвачено всего триста с чем-то человек, хотя во Владикавказе уже готовили тысячу больничных коек?»

ПАРЕНЬ ИЗ ВОЛОВО

С фотографии на нас смотрит молодой красивый парень, 23-летний Олег Лоськов. Каждому от мала до велика в Воловском районе известны его имя и его подвиг. Потом было подсчитано: спецназовцы вывели из-под огня более двухсот человек — детей и взрослых. Известно, что последними, кого спас Олег, были две маленькие девочки, которых он вынес на руках.

При зачистке школьного кинозала Олег столкнулся с четырьмя бандитами, пытавшимися под прикрытием заложников вырваться из здания школы. Одного из них он ранил и, заслонив собой заложников, преградил боевикам путь к бегству.

Майор Александр Перов оттащил Олега, которому пули попали в грудь и шею, к лестнице в начале коридора, где с майором Вячеславом Маляровым и сотрудниками «Вымпела» пытался оказать помощь. И в этот момент выбежавший из гари и пыли террорист разрядил в спецназовцев целый магазин…

— Когда ребята узнали о его смерти, то не могли поверить в это. Олег? Как он может погибнуть? Он был очень хорошо подготовлен. Однако даже такие профессионалы погибают, — говорит Сергей Бардаков, близкий друг и сослуживец Лоськова.

Посмертно нашего земляка наградили орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени с изображением мечей. Не знаю, но по мне все они, сотрудники «Альфы» и «Вымпелы», погибшие в Беслане, являются Героями России. Жаль, что «ответственные товарищи» не поняли этой простой, в общем-то, истины, определяя степень участия каждого. Зато у Бога они все едины.

Вспоминает Валентина Ивановна Воробьёва, классный руководитель Олега:

— Этот мальчишка не был баловнем судьбы. И всего, чего он достиг в этой жизни, он добивался сам. Ему рано пришлось повзрослеть. В силу обстоятельств он стал для своей младшей сестренки Наташи всем. Как отец защищал ее, оберегал, как мама, заботился о быте, читал ей сказки…

Пожалуй, Лоськов был самым спортивным в школе. Мог часами пропадать в спортзале, занимался гирями, волейболом, баскетболом, гимнастикой. Выступал не раз за район в соревнованиях по самбо, рукопашному бою. А цель у Олега была нешуточная: он хотел доказать окружающим, а может, прежде всего самому себе, что ему по силам достичь больших жизненных высот. Так получилось, что родная семья не баловала его и сестру Наташу вниманием, поскольку отец с матерью рано расстались.

— Несмотря на то, что перед глазами парня был не самый лучший пример, Олег никогда не пил, не курил и учился неплохо, — отмечают друзья. — Занимался спортом: легкой атлетикой, рукопашным боем. Ездил в райцентр Волово на занятия по самбо.

Еще рассказывают, что Лоськов ни разу не применял силу просто так, впустую, ради баловства или какого-то позерства. Как будто копил ее для чего-то по-настоящему важного. Но главная сила у него была внутри — сила духа, сила характера. И давалось-то все ему в этой жизни тяжелее, чем многим сверстникам…

Олег был упертым парнем, так, кстати, говорили в подразделении о полковнике Анатолии Савельеве, ставшем посмертно Героем России. И вот этот его невероятно мощный внутренний дух, внутренний стержень не давал согнуться под напором обстоятельств, он помог ему не озлобиться, не сломаться. Ведь детство и взросление пришлось не на самые легкие времена нашей страны — девяностые. Уже с юных лет он хотел связать свою судьбу с вооруженными силами.

И вот в 1999-м Олега призывают в армию. Служба стала для нашего земляка школой самоутверждения. Ведь это в его характере — быть в числе первых и лучших.

В Группу «А» Лоськов пришел из отряда специального назначения «Витязь» Внутренних войск МВД, где проходил срочную. Туда взяли всего двадцать пять человек из более чем четырех тысяч претендентов. Олег выдержал суровые, тяжелейшее испытание на право ношения «крапового берета», был отмечен нагрудным знаком «За отличие в службе» I и II степеней. Эта честь выпадает самым достойным.

Надо было думать о будущем. В деревне работы для Олега, кроме должности участкового милиционера, не светило никакой. И он отправился в столицу. Односельчанам говорил, что устроился работать охранником, хотя к тому времени, сдав все необходимые тесты и нормативы, был зачислен в состав Группы «А» на должность старшего инструктора 1-го отдела Управления «А» Центра специального назначения ФСБ России.

Любимая девушка Татьяна пробовала уговорить Олега отказаться от службы в спецназе. Но он не понимал, каким другим образом сможет послужить Родине, а в будущем — и своей семье. Он отдал Тане на хранение «краповый берет».

— Когда брата призвали на службу, я будто весь мир потеряла, — признается его младшая сестра Наташа Харина… — С нетерпением ждала его письма. Эту первую весточку с трепетом взяла в руки. Олег сообщал, что скучает, но домой вернется не скоро. Главное, не забыл родителей, пожелал им здоровья, а затем поинтересовался о своих одноклассниках. Уже тогда я поняла, что он выбрал профессию военного.

Серьезный, целеустремленный на службе… А когда приезжал домой, радовался, как ребенок. Всегда заходил в школу и делился успехами со своей «классной мамой».

— Валентин Иванна, я на «краповый берет» сдал! — как-то прямо с порога выпалил он.

— Олежа, да зачем это надо, это ж так тяжело!

— Это мне нужно, хотел себя проверить…

Проверить… Такое ощущение, словно его с детства кто-то проверял. Но все испытания он выдержал с честью. И самое последнее… в Беслане. «Альфа» и «Вымпел», спасибо ребята», — написано на стенах школы № 1 в Беслане. Это не просто слова. За ними стоят сотни спасенных жизней.

Вспоминает Наталья Харина:

— Дни летели как мгновения. Олеженька меня убеждал: будь сильной и справедливой. Вот закончишь школу, будешь рядом со мной. Он так хотел, чтобы я поступила в институт МВД. Летом Олег собрался в отпуск. Родственники готовились к свадьбе. И вот, наконец, долгожданная встреча…

Свадьба была красивой и веселой, играли ее в кафе. В свои семнадцать лет Наташа, пожалуй, не была так счастлива, как на свадьбе брата. Односельчане поднимали тосты за счастье молодых, за любовь. Это было 7 августа. Новобрачные смогли провести вместе лишь три дня своего медового месяца. Звонок из Москвы раздался 10 августа 2004 года. Срочно выезжать. Как потом узнала Таня, Олега отправили в Чечню на время президентских выборов. Потом их перебросили в Беслан…

3 сентября. У Наташи, уже получившей трагическое известие, все валилось из рук. На улице ее встретили родственники.

— Что случилось?

— Олежек наш погиб, — вырвалось у нее. — Погиб при исполнении… В Беслане…

Сначала все испытали шок и какое-то отрицание всего этого. Ведь раньше никто и не знал, что наш Олег, простой деревенский паренек, был «альфовцем». Осознание пришло позже.

Вспоминает Сергей Лёвкин, друг и одноклассник:

— Я узнал о гибели Олега от его жены. Было тяжело… Возникло такое двоякое чувство. С одной стороны, боль и горечь, а с другой — такая гордость за него! Когда мне рассказали о его подвиге, я даже не очень удивился, потому что это похоже на Олега… идти до конца… жертвовать собой. Я уверен, дал бы Бог ему второй шанс, он сделал бы то же самое, даже не задумываясь. Для него другого варианта и не могло даже быть…

Олега, как и почти всех погибших в Беслане сотрудников ЦСН, похоронили на Мемориале Славы спецназа, созданном ветеранами «Альфы» на Николо-Архангельском кладбище Москвы. Лоськов сам просил, чтобы «в случае чего» его похоронили именно там. Никто не скрывал слез. В последний путь его проводили сослуживцы, родные и близкие, одноклассники Сергей Левкин, Александр Коростелёв и другие земляки.

«НУ ЗДРАВСТВУЙ, СЫНОК»

На Воловской земле сразу же постарались увековечить память о герое Беслана и России. Первым шагом стало открытие мемориальной доски на школе, где учился Олег. Здесь же в музее создали стенд, посвященный земляку. Вот его форма, «краповый берет», а вот и перчатки, в которых он боксом занимался…

Через некоторое время в его честь назвали улицу. А неподалеку от Никольского храма, где он за месяц до своей гибели обвенчался, высадили аллею из двадцати трех лип — по числу прожитых Олегом лет и установили памятник.

Каждый год 3 сентября жители района вспоминают подвиг своего земляка. Не забывают Олега и ветераны «Братства краповых беретов» и спецподразделения «Альфа».

Да, такая мощная сила духа не могла уйти «в никуда». Он стал примером мужества и стойкости, добра и бескорыстия. Ребята хотят быть на него похожими, хотят служить Родине. Потому что Олег был одним из них, простым деревенским парнем с нелегкой судьбой, так же, как и они, ходил по этим улочкам, жил, любил…

Еще раз процитирую «Липецкую газету»: «В нынешнем сентябре в первый класс пришли дети, появившиеся на свет в год бесланской трагедии. Они ничего еще не слышали о страшной участи своих ровесников, семь лет назад точно так же, с новенькими ранцами и букетами, собиравшихся в День знаний у школы № 1 на улице Коминтерна в маленьком североосетинском городке. Им пока незнакомо имя прапорщика Олега Лоськова из деревни Васильевка под Волово. Двадцатитрехлетнему бойцу «Альфы» суждено было погибнуть там, в Беслане, спасая заложников, приговоренных к смерти чернобородыми людьми, которые называли себя воинами и мучениками Аллаха.

Однако я не уверен, что о безжалостных, кровавых трех сентябрьских днях 2004-го что-то знают или помнят и те, кто старше. На траурных линейках в память жертв Беслана подростки, случается, откровенно скучают, пересмеиваются, не вникают в то, что пытаются донести до них ораторы и декламаторы на трибунах. Может, они так черствы и глухи? Или это мы, взрослые, не умеем, а то и не пытаемся найти слова, которые не будут дежурными, казенно-обкатанными, как галька, пустыми при всей их пафосности?»

…В год празднования 65-летия Великой Победы на 56-м году жизни скончался отец Олега. Вячеслав Александрович мучительно угасал, но мужественно боролся со смертельным недугом… После курса лечения наступило улучшение, но потом болезнь взяла свое. Он — уроженец благодатной Липецкой земли. Всю жизнь проработал в деревне Васильевка Воловского района. Являлся слесарем высшей квалификации.

Чтобы проститься с отцом, на свою малую Родину приехала Наталья Харина со своим мужем Романом — оба на тот момент являлись выпускниками Московского пограничного института ФСБ России.

А за полгода до 65-летия Великой Победы на липецкой земле прошла необычная Вахта памяти. На первый взгляд, одна из многих, однако по составу участников и своей идеологии она явно вышла за рамки обычных мероприятий и была проведена не для «галочки».

В составе группы олицетворением участников Великой Отечественной войны стал уроженец Брянской области генерал-полковник в отставке Иван Петрович Вертелко. В свои годы он может дать фору многим молодым людям и зрелым мужчинам, работает в Фонде социально-экономической реабилитации сотрудников и ветеранов спецслужб и правоохранительных органов «Альфа-Центр» и заражает всех своим неиссякаемым жизненным оптимизмом.

Дети поколения победителей — вице-президент Ассоциации «Альфа» полковник Сергей Поляков и Любовь Васильевна Родионова, мама воина-мученика Евгения Родионова, обезглавленного в Чечне в 1996 году за отказ снять православный крест и принять ваххабизм.

Внуки победителей — президент Благотворительного фонда «Возрождение православных святынь Руси» Сергей Шалимов, бывший морской пехотинец, выполнявший интернациональный долг в Южном Йемене, и главный редактор газеты «Спецназ России» Павел Евдокимов.

Правнуки — Наталья Харина и ее муж Роман…

Перед отъездом из Волово, в заключительный день поездки, Любовь Васильевна Родионова тихо вошла в Никольский храм. Служба закончилась. Получив благословение, она также спокойно, не привлекая к себе внимание, вышла наружу. И только тогда, из слов священника, находившегося в храме, женщины узнали, кого они только что видели — мать Евгения Родионова. И долго смотрели ей вслед.

Подойдя к памятнику Олегу Лоськову и коснувшись его рукой, она тихо произнесла: «Ну здравствуй, сынок».

— Солдат жив до тех пор, пока его помнят, — сказала она.

Для этого, собственно, и была проведена Вахта памяти — дань всем, кто погиб за Родину в разных войнах. Во имя прошлого и достойного будущего России. Как еще одно незримое, но прочное звено в неразрывной связи поколений.

ОТ АФГАНА ДО БЕСЛАНА

Дзерасса и Фатима КУСОВЫ, г. Беслан

Невозможно сказать человеку спасибо, если его нет в живых. Что ему от нашей благодарности? Плита на могиле теплее от этого не станет, боль в сердце его матери не уменьшится — а слова, что «он настоящий герой», так и повиснут в воздухе…

Один из трех сотрудников «Альфы», кто не вышел из боя в школе № 1 города Беслана — майор Маляров. Доброволец, ветеран войны в Афганистане. Разведчик. Офицер спецназа. Все это вехи биографии одного человека. Про него говорили: «Это спецназовец от Бога». Если, конечно, такое сравнение корректно.

«На протяжении многих лет спецназ отличался высоким профессионализмом и на фоне общего развала. В Российской армии его престиж был высок. Подразделение «Альфа» и вовсе считается элитой из элит. Но ужас Беслана показывает, что большая часть этой репутации не базируется на реальном умении». Эта оценка принадлежит мистеру из Королевского института оборонных исследований в Лондоне, его имя — Джонатан Эйал. Свой комментарий на Би-Би-Си, датированный 7 сентября 2004 года, он озаглавил: «Войска специального поражения».

Как же хотелось давним «друзьям России», чтобы все вышло именно так, как описывал этот британский эксперт: «В результате российские войска занялись тем, что умеют лучше всего: поливать воздух огнем в любом направлении. Хирургически точных ударов, необходимых в подобных ситуациях, не было и в помине».

— Долг каждого нормального человека всегда помнить об этой трагедии, — говорит Герой Советского Союза, прославленный командир Группы «А» Геннадий Николаевич Зайцев. — Равнодушие опаснее, чем пуля и осколок снаряда. И если мы не хотим повторения подобного, а мы этого не хотим, то должны воспитывать в первую очередь личным примером неравнодушие в наших детях и внуках.

Фатима Кусова:

— Потеряв сестру Мадину, многих друзей и учителей, волей-неволей пытаешься представить, как бы сложились их судьбы. Теперь часто проецируешь линии жизни, которые не суждено было прожить…

Я подолгу смотрела на фотографии погибших спецназовцев, изучила черты лица каждого. Боже, сколько благородства и мужества в каждом из них. Когда я увидела фотографию Вячеслава Малярова, я подумала, что он олицетворяет собой образ русского богатыря.

После освобождения у меня появилось чувство вины перед семьями погибших и пострадавших при спасении. Может быть, кому-то это покажется странным, но я чувствую свою косвенную вину, ведь их сыновья и отцы, спасая меня, погибли.

Эта трагедия навсегда изменила мою жизнь, мое отношение к миру, к окружающим людям. Мы все вмиг постарели, из детей мы превратились в глубоких старцев, которые встретившись со смертью, почувствовав на себе ее холод, вышли из зала.

Я глубоко убеждена, что в этом мире нет хаоса, все происходит с определенной целью. Вот уже восемь лет я задаю себе вопрос — в чем же главный урок этого события. Что мы не делали или делали не так? И самое главное, что должны делать?

В каком извращенном уме могла появиться идея — воевать с детьми? Один из боевиков пытался даже объяснить нам тогда их вселенскую миссию. Запомнилась его фраза: «Почему из всего чеченского народа сделали нацию боевиков?» Вот и пришли они к нам доказать обратное.

На второй день, когда мы просили у террористов воду, один из них сказал: «попросите у своих спецназовцев, они вас видят». Все три дня я представляла освобождение, каждый миг я ждала, что вот-вот все разрешится. Когда я увидела первого спецназовца — мне кажется, это был Андрей Туркин, ведь он был первым, кто вошел в столовую, — я так обрадовалась! У меня было ощущение, что это мой отец, мне пришлось подавить внутренний порыв — обнять его.

СИЛУ ПОБЕЖДАЕТ МУЖЕСТВО

Вячеслав Маляров родился в городе Балаково Саратовской области. Рос без отца. С 1976-го по 1986 год учился в средней школе № 10. Занимался в детско-юношеской спортивной школе № 1, где показал себя талантливым спортсменом, несмотря на отсутствие выдающихся физических данных.

По окончании средней школы Маляров поступил в Смоленский государственный институт физкультуры и спорта. В поединках он заслужил звание кандидата в мастера спорта по легкой атлетике.

По окончании 1-го курса Вячеслав добровольно вступил в ряды Советской армии, осуществив свою давнюю мечту стать военным. В 1987 году попросил направить его в Афганистан. Проходя службу в составе отдельной разведроты 103-й дивизии ВДВ, непосредственно участвовал в боевых действиях, уже в двадцать лет был награжден очень почетной и любимой в народе медалью «За отвагу».

Будучи в Афганистане, Маляров писал домой, что находится в мирной Монголии. «Из армии мне прислали два письма, в которых благодарили за воспитание сына, — вспоминает его мама, Анна Петровна. — В Афганистане он был награжден тремя медалями. Одна из них — «За отвагу».

В 1989 году он демобилизовался и продолжил обучение в институте, который окончил в 1992 году. Решив связать свою дальнейшую судьбу с армией, поступил на службу по контракту в 218-й отдельный батальон ВДВ специального назначения, дислоцированный в Подмосковье.

В 1994–1995 гг. Маляров «выполнял задачи по поддержанию конституционного порядка на территории России». Получил звание прапорщика. Вторая медаль «За отвагу» — за штурм Грозного. Там, в Чечне, во время проведения совместных спецопераций, его взяли на заметку сотрудники Группы «А».

В апреле 1996 года Вячеслав Маляров был зачислен в подразделение «А». В октябре 2002-го он был одним из первых, кто ворвался в здание Театрального центра на Дубровке, освободил большое количество заложников. За этот подвиг был награжден орденом Мужества.

— Маляров никогда не был солдатом, который просто тупо выполняет задания, — вспоминает ветеран «Альфы» Андрей Блохин. — Вячеслав всегда подходил к выполнению задания очень тщательно, продумывал все до мелочей. Даже ввел специальную памятку, в которую записывал все, что может пригодиться при выполнении очередного задания: пристрелка оружия, ориентировка на лесистой местности и т. п. Запомнить все невозможно, и особенно трудно вспомнить в чрезвычайной ситуации, под пулями бандитов, а «шпаргалка» в такой ситуации может стать хорошей подсказкой.

И эти нехитрые «шпаргалки» действительно спасали от верной гибели многих.

— Нашему спецподразделению я отдал двадцать восемь лет жизни, — говорит кавалер пяти боевых орденов полковник Юрий Торшин. — Кстати, в «Альфе» всего шесть человек отслужили более четверти века. Когда меня взяли в подразделение, я ради такого исключительного случая даже курить бросил. Впрочем, во время войны в Афганистане опять начал… Вместе с Вячеславом Маляровым и другими товарищами мы спасали заложников в Беслане. Ради того момента, когда ты выносишь из здания спасенного ребенка, мы и идем на эту сложную и опасную службу.

…За годы военной службы майор Маляров был награжден орденом Мужества, двумя медалями «За отвагу», медалями ордена «За заслуги перед Отечеством» I и II степени с изображением мечей, Суворова, «За отличие в воинской службе» и «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа», нагрудным знаком «За отличие в боевых операциях».

Из воспоминаний Анны Петровны Маляровой:

— Слава с детства был очень настойчивым. Уж если что задумал, то обязательно доводил дело до конца. Если что решил — сделает обязательно. Упорный, поблажек себе не даст. Военным мечтал стать с детства и уверенно шел к своей заветной цели. Никогда не жаловался и делал все для того, чтобы меня не расстроить. Даже не разрешил приехать на присягу, чтобы оградить от волнений и лишних, по его мнению, слез.

В 1976 году, когда Слава пошел в первый класс, он уже умел читать. Учительница всегда на собрании отмечала, что Слава очень честный. В первом классе писали они диктант, и сын получил за него «пятерку». Вдруг он поднимает руку и говорит: «Марья Васильевна, вы мне неправильно оценку поставили!». Она недоумевает: «Почему?», а Слава напоминает, что он в двух местах исправил ошибки. «Но ты же сделал это аккуратно», — успокоила она его.

Слава закончил четвертый класс. Летние каникулы. Встречает меня с работы: «Мама, я на работу устроился и принес ягоды для варенья». II такой радостный он был! Я спросила: «Куда же ты устроился?» Оказалось, в питомник, а я ему объяснила, что он «еще мал для работы». Но сын все-таки заработал тогда девятнадцать рублей.

На занятия спортом он шел всегда с удовольствием. Болеет, не болеет, это значения не имело. Поначалу просил меня записать его в секцию по борьбе самбо, но туда принимали только с тринадцати лет. Тогда с третьего класса Слава стал заниматься легкой атлетикой. С утра дома тренируется, после школы в спортивную секцию торопится. Другим стал, улица для него перестала существовать. Помню, в седьмом классе в дни каникул он говорит: «Мам, мне нужно на улицу выйти, а то люди подумают, что я книгу пишу…»

…Маляров гордился своей сестрой. Инна с малолетства занималась спортивной гимнастикой, ездила на соревнования и получала грамоты. Говорил: «Я тоже буду получать грамоты, как Инна». Восемь классов закончил без «троек», а в десятом получил несколько, так как он пропускал много уроков: ездил на соревнования по метанию молота. В итоге Маляров стал чемпионом Саратовской области.

Да, результаты этот крепкий парень показывал ошеломляющие. На доске рекордов спортивной школы № 1 города Балакова по сей день висит список его достижений. С 1986 года никто из балаковских спортсменов не мог сравниться с ним в метании молота.

Инна Владимировна, сестра Вячеслава, вспоминает:

— Мне очень повезло, что у меня был такой брат. Он старше меня всего на год. Помню, как с детства я чувствовала поддержку старшего брата. Когда я пошла в первый класс, Слава проверял мои домашние задания и, когда с работы возвращалась мама, докладывал ей: «Я уже проверил уроки у Инны». В восьмом классе после болезни я хотела бросить спорт, но Слава убедил меня продолжить тренировки. Так, благодаря ему, я и поступила в Смоленский институт физкультуры, где уже учился Слава. В трудные минуты Слава всегда поддерживал меня, давал правильные советы, всегда приходил на помощь. Я горжусь тем, что могу сказать: «Я — сестра Славы Малярова!» Он был трудолюбивый, честный, смелый и справедливый. Всегда знал, чего хочет в жизни, и своим трудом добивался цели.

Обучаясь на первом курсе Смоленского института физкультуры, Маляров одновременно окончил курсы парашютистов. 10 мая 1987 года он показал маме свой табель, где все отметки были отличными. «Сынок, не ровен час в Афганистан попадешь», — расстроилась Анна Петровна. Вячеслав успокоил: «Мне еще надо окончить этот курс института» — а у самого, как оказалось, уже была повестка в армию на 13 мая.

Маляров был очень хорошим сыном, братом, мужем и отцом. Ласково называл своих родных: «Танюшка моя, Кристиночка и Олежек».

У БОЛЬШОЙ ДУШИ И БОЛЬ ВЕЛИКА

3 сентября 2004 года Кристине исполнилось семнадцать лет. Утром Маляров позвонил домой, чтобы поздравить дочку с днем рождения, и очень расстроился, узнав, что она уже ушла в школу.

— Приеду домой, тогда и отпразднуем это событие, — пообещал он. — Очень вас всех люблю. Ждите! За меня не волнуйтесь.

Этот разговор с Татьяной оказался последним. Времени у Вячеслава больше не было: спецназовцы вступили в решающую схватку с террористами.

— Я с замиранием сердца следила за новостными выпусками в сентябре 2004 года, — вспоминает со слезами на глазах Анна Петровна. — Верила, что с сыном все будет хорошо. Что он вернется домой живым и здоровым. У меня скакало давление. Я не спала все три ночи, пока развивались события в школе.

За пять дней до акции в Беслане, 27 августа, люди Шамиля Басаева разослали письма от его имени, в которых были такие слова: «Именем Аллаха Всемогущего и Милосердного я, Абдала Шамиль Абу-Идрис, Эмир исламской бригады «Рияд-аль-Салихин», объявляю о наступлении третьего тысячелетия исполнения предсказаний пророка Мухамеда. Мы будем взрывать ваши дома, корабли, самолеты, будем убивать вас на улицах ваших богомерзких городов, ибо смерть подлых неверных угодна Аллаху. Путь священной войны есть путь истинного мусульманина. Аллах акбар!»

В прессе и обширной литературе, посвященной трагедии Беслана, практически везде употребляется слово «штурм».

— Я бы предпочел называть это специальной операцией по освобождению заложников, — считает Герой Советского Союза, прославленный командир Группы «А» Геннадий Николаевич Зайцев, являвшийся официальным экспертом от ФСБ в комиссии по Беслану. — Так будет вернее. Штурм предполагает комплексное применение всех видов вооружений, а в Беслане этого, по понятным причинам, не происходило. Как не было и в Будённовске, где сотрудники «Альфы» и «Вымпела» шли на крупнокалиберные пулеметы и гранатометы с одним стрелковым оружием. Тем более, что в Беслане операция носила спонтанный характер, никто не ожидал такого развития событий. И взрыва в спортивном зале Оперативный штаб не готовил, иначе бы сотрудники «Альфы» и «Вымпела», зная о часе «X», находились бы на исходных позициях, изготовившись к началу боевых действий.

Дзерасса Кусова:

— Находясь в зале в первый день после захвата, едва верилось в освобождение, но падать духом было непозволительно, — и я стала рассказывать сидящим рядом про передачу о спецназе, в которой рассказывали про группы «Альфа» и «Вымпел», про то, как они уже спасали заложников из плена. Но тогда они казались нереальными, вроде героев из мультфильмов.

Когда мы стали общаться с ветеранами спецназа и познакомились с офицерами, которые отозвались на наше горе, мы убедились, что это простые люди из плоти и крови. Только несгибаемая воля, сильный дух и благородство делают их неуязвимыми как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. Они действительно не умирают, они переходят в вечность.

«Вечная память»… Нет, не вечна память, к сожалению. Но важен урок мужества, который они преподали нам всем. И это не только о тех, кто навсегда остался в том «Беслане злосчастного сентября», мне хочется вспомнить всех. И пусть мы не знаем вас в лицо, вы навсегда стали нам родными.

На памятных мероприятиях в первые сентябрьские три дня, знаю, вы всегда рядом и поэтому ищу вас среди толпы, так хочется выразить вам свою признательность. Она, может, не утешит матерей, жен, детей тех, кто не вернулся тогда домой, но мы будем стараться оправдать ту цену, которая была заплачена за наше будущее.

…В Беслане старший оперуполномоченный 1-го отдела Управления «А» майор Маляров, действуя внутри школы, перекрыл направление обстрела, который велся четырьмя террористами по помещению, где находилось около ста пятидесяти заложников. Получив смертельное ранение, офицер «Альфы» продолжал вести бой, ранил двух бандитов и заставил их отступить.

В бой он шел без бронежилета. Так уж повелось у него с Афганистана. Говорил: «не попадет — значит не моя пуля, а попадет, тогда и бронежилет не спасет». Ему единственному разрешалось действовать без защиты.

— Террористы забрасывали нас гранатами и поливали огнем, — говорит Герой России полковник Валерий Канакин. — Первый раненый — Стёпин. Ему разворотило ногу. Маляров вытащил Стёпина из-под огня, оказал первую помощь. А потом в числе первых вошел в помещение. Начали освобождать школу, и заложники буквально хлынули на нас. Вскоре стали подтягиваться соседние группы, теснить боевиков. При входе уничтожили трех бандитов, одна из них — «шахидка». Не успела взорваться или духу не хватило, не знаю.

Мы закончили освобождать основную часть здания и вышли в крыло. Встретили там сильное сопротивление террористов. Человека два-три вели интенсивный огонь. Вячеслав подполз, ответил огнем, и в это время его сразила пуля.

КОГО ЛЮБИТ НАРОД, ТОГО ЛЮБИТ И БОГ

Командировка в Беслан должна была стать для Малярова последней — он собирался уволиться в запас и вернуться в Балаково. И родной город не забыл своего земляка. 15 ноября 2004-го решением Совета депутатов ему было присвоено звание «Почётный гражданин города Балаково».

11 января 2005 года на фасаде общеобразовательной школы № 10, где когда-то учился будущий сотрудник «Альфы», появилась мемориальная доска. А ведь ее могло бы и не быть, как и самой школы.

Школа старая, на тот момент в ней училось всего сто шестьдесят человек. В этом же районе были построены два новых средних учебных заведения со всем необходимым оборудованием, — в них и перешла часть учащихся. По этой-то причине представители Комитета по образованию не исключали того, что старая школа будет все-таки закрыта — в целях экономии бюджетных средств. Попала, как говорится, под секвестр.

— С Анной Маляровой я познакомился четыре года назад на торжественной линейке в школе № 10. И сразу проникся всем сердцем к женщине, которая вырастила такого сына, — рассказывает Виктор Горшков, депутат городского собрания Балакова. — Я стал помогать ей по мере возможности. Подружился с товарищами Вячеслава из «Альфы». С их помощью нам удалось отстоять школу, в которой учился Маляров. Но это было непросто.

— Я прошел тогда все кабинеты, — вспоминает Виктор Всеволодович, — и везде получал один ответ: решение о закрытии школы обсуждению не подлежит. В сердцах я набрал телефон Совета Ассоциации ветеранов «Альфы», объяснил им суть дела. В ответ услышал то, чего и ожидать не мог: «Мы выезжаем немедленно!» Проблема с закрытием школы, в которой учился наш легендарный земляк, была решена в одночасье.

В мае 2008-го они приехали все — в орденах и колодках. Трое ветеранов-«альфовцев» пробыли здесь два дня. Прямо с дороги вместе с Анной Петровной, приехавшей с ними, пошли по самым важным кабинетам. Везде разговаривали без лишних сантиментов: «Мы не позволим вам закрыть школу нашего товарища! Ни одна задача, поставленная перед «Альфой», не была провалена. А эту задачу мы поставили перед собой сами». Никому и в голову не пришло спорить с легендарными бойцами. Таким образом, герой Беслана еще раз прикрыл собой детей. На этот раз силой и авторитетом своего имени, всего спецназа антитеррора.

— Каждый год 3 сентября у нас в школе проходит митинг, на котором мы вспоминаем Вячеслава, — говорит директор школы Тамара Терентьевна Павлова. — Рассказываем нашим ученикам, как Маляров спасал людей, вызволял заложников во время теракта на Дубровке, и, конечно, про Беслан…

Вторая мемориальная доска была торжественно открыта в октябре 2008-го на здании детско-юношеской спортивной школы № 1. С идеей вторично увековечить память Малярова выступил Геннадий Михайлович Русаков, директор школы, мастер спорта по спортивной гимнастике.

21 мая 2010 года в спорткомплексе «Форум» состоялось открытие турнира по мини-футболу, посвященного памяти Вячеслава Малярова. Инициатором проведения мероприятия выступил депутат городского Совета Виктор Горшков.

На турнир приехали боевые товарищи и Анна Петровна Малярова. На пресс-конференции глава города Кирилл Лаврентьев обратился к журналистам с просьбой быть максимально корректными в формулировке вопросов, не задавать «лишних». Сами гости попросили, чтобы фото- и видеосъемка с их участием не попали в Интернет. Дело в том, что двое — это действующие бойцы антитеррора. Такая осторожность вполне обоснованна: во время проведения спецопераций маски «альфовцы» одевают отнюдь не для «красоты».

В том же 2010 году по инициативе депутата городского Совета Виктора Горшкова и предпринимательского сообщества в 9-м микрорайоне Балаково была высажена Аллея Славы. Там же установлены стелы с изображением Вячеслава Малярова, Александра Перова и Олега Лоськова — и в память всех погибших сотрудников спецподразделения.

Высадке деревьев предшествовал всероссийский детско-юношеский турнир по борьбе, посвященный памяти Вячеслава Владимировича. Теперь он уже проводится ежегодно. Его организаторами выступают Всероссийское движение «ДРОЗД» и компания «ФосАгро».

Документальный фильм «Бессмертен» об уроженце Балаково завоевал в январе 2011 года награду Федеральной службы безопасности. Он был снят студией «Отечество» и представлен на конкурс на лучшее произведение литературы и искусства о деятельности ФСБ.

В постановочных сценах роль Малярова исполнил актер местного драматического театра Олег Романовский, а роль осетинского мальчика Аслана — Илья Мельников.

Презентация картины прошла в Балаково. В основу киноленты легли воспоминания о Малярове его родных, одноклассников, друзей по детско-юношеской спортивной школе, боевых товарищей из «Альфы». В ленте использованы уникальные документальные кадры из архивов ФСБ, на которых запечатлен майор Маляров. К сожалению, жесткие рамки эфирного времени не позволили включить в фильм весь отснятый материал, пришлось многое «вырезать», оставив лишь самое ценное.

— Пожалуй, никогда не приходилось мне еще наблюдать настолько сильного душевного единения собравшихся вместе людей. После просмотра документального фильма буквально у всех на глазах были слезы. Когда же мы, представители «Альфы», поднялись на сцену, чтобы сказать слова приветствия, зал встречал нас стоя, мы же долго не могли сказать ни слова — настолько сильными были наши эмоции, — поделился своими впечатлениями вице-президент Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» Владимир Елисеев. По числу посещений Балаково Владимира Владимировича можно уже считать старожилом этого города.

Весной 2011 года в городском музее состоялось знаменательное событие — передача личных вещей Вячеслава Малярова, которые привез депутат Виктор Горшков. Еще в прошлом году Анна Петровна передала в музей форму, в которой ее сын воевал в Афганистане, и прострелянный магазин от автомата. На этот раз экспозиция музея пополнилась новыми фотографиями Малярова и книгой журналиста Мурата Кабоева «Огненный шар». В ней описан весь ужас, испытанный заложниками, и рассказано об операции освобождения.

От Группы «А» балаковский музей получил боевую форму, шлем и чехол для специального военного фонаря, на котором сохранилась «гарь войны».

И вот — знак, который отметил всю деятельность, которая ведется в Балаково. 9 августа 2011 года школа стала именной. «Нашего полку прибыло!» — воскликнула газета «Спецназ России». И там же, в Балаково, был открыт памятник всем сотрудникам спецназа ФСБ, погибшим в Беслане.

Торжественная церемония открытия памятника собрала многих неравнодушных людей. Среди них были градоначальник Кирилл Лаврентьев, депутат Виктор Горшков, учащиеся, педагог Ирина Никитина, горожане.

Кирилл Лаврентьев от имени президента Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» Сергея Гончарова вручил благодарственное письмо Валентину Костикову — человеку, который помог создать и установить памятник.

В этот день звучали слова благодарности тем, кто рискует своими жизнями, сражаясь с терроризмом. Ирина Никитина зачитала отрывок из сочинения выпускницы школы Анны Терёхиной, которое она посвятила Вячеславу Малярову, где есть такие строчки: «… Нет, здесь его жизнь не оборвалась, наоборот, он просто плавно перешел в Вечность — и на небе (я в этом абсолютно уверена!) загорелась еще одна яркая звезда под названием Пик Славы».

В заключение мероприятия Кирилл Лаврентьев и учащийся Вячеслав Лозгачёв открыли памятник, до того момента прикрытый тканью. Как сказал Виктор Горшков, теперь есть место, куда можно придти и почтить память героев «Альфы».

Дзерасса Кусова:

— В коридоре новой школы № 1 висят фотографии спецназа, и дети на переменах заглядываются на них, обсуждают их экипировку и боевое снаряжение, олицетворяют себя с ними. Они тоже будут защищать родину, они тоже будут бороться за добро!

Слова ничего не стоят, слова пусты! Они не могут отразить той теплоты, понимания и признательности по отношению к вам. Мы можем только пронести эти чувства через всю свою жизнь, и, выбирая ваши дороги добра, воевать со злом. Эта война ведь, в большей степени, за души. И каков бы ни был исход очередной операции, если вы ЕСТЬ, значит, вы побеждаете! Значит, есть еще добро.

Фатима Кусова:

— С тяжелой черепно-мозговой и минно-взрывной травмой я была направлена на лечение в Москву, где в Республиканской детской больнице перенесла нейрохирургическую операцию. Помнила, что находилась клиника где-то в конце Ленинского проспекта, недалеко был аэропорт. И вот совсем недавно я узнала, что на территории этого больничного комплекса многие годы размещался головной офис ветеранов «Альфы». Я лежала в палате, а совсем рядом, оказывается, находились люди, причастные к нашему спасению! Что тут скажешь? Нет слов.

АНГЕЛ СЕГОДНЯ И ЗАВТРА АНГЕЛОМ БУДЕТ

В один из последних августовских дней рано утром в аэропорту Владикавказа приземлился самолет из Москвы. На его борту находились сотрудники Центра специального назначения ФСБ, вдовы и родители офицеров, погибших при освобождении заложников в школе № 1 Беслана.

Маршрут традиционный: аэропорт — кладбище — школа — аэропорт. На кладбище офицеры спецназа возложили венки и цветы к монументу погибшим заложникам и к «своему» памятнику, установленному моими земляками в благодарность за спасенные жизни.

— В прошлом году ребята затянули меня в школу через то самое окно, где Слава попал в здание, показали, где он был ранен, — тихо плакала Анна Петровна. — Он ведь сначала своего боевого товарища спас, ему ногу сильно повредило, сын его к стене оттащил, перевязал. А сам вот… От одной-единственной пули, дырочки в сердце, погиб. Командир говорил, он боролся до конца, из школы его еще живого увезли. Я все спрашивала, он в сознании был или нет, вдруг какое последнее слово передал. Нет, умер, не приходя в сознание.

Офицеры спецназа еще долго ходили по школе, вспоминали, рассказывали детали операции своим молодым коллегам. Вот здесь погибли Олег Ильин и Денис Пудовкин. Вот здесь лейтенант Управления «В» Андрей Туркин через проем в стене (БТР выдрал решетку на окне) заскочил в столовую. Оттуда навстречу — дети, боевик им вслед бросил гранату, которую своим телом и накрыл лейтенант.

В канун 35-летия Группы «Альфа» «Матери Беслана» направили поздравительную телеграмму ветеранам и сотрудникам спецпо-дразделения «Альфа». «Итог Вашей службы — это сила, смелость, мужество, — говорилось в ней. — Это готовность пожертвовать собой во имя спасения чьей-то жизни. Это храбрость не безумная, а осознанная. 35 лет существования Вашей структуры дают чувство уверенности и защищенности гражданам страны, потому что они знают — Вам под силу любое дело. Была бы только правильная команда».

И еще строчка из этого обращения: «Вы живете мыслью о Беслане, что это такая же Ваша боль, как и наша, а десять Ваших товарищей, закрывшие грудью детей, навсегда остались в самом сердце Беслана».

Пожалуй, к этому трудно что-либо прибавить…

А в сентябре 2012 года у Кристины Маляровой, выпускницы Пограничного института ФСБ, родился сын, которого назвали Вячеславом. В честь деда.

ИЗ РОДА СТРЕЛЬЦОВ

Анастасия ГОНЧАРОВА

Школа… Учителя… Ученики… Заложники… Расстрел… Спецназ… Знакомые слагаемые. И первые ассоциации — Беслан, школьная линейка 2004 года.

Оказывается, от перемены мест слагаемых сумма может меняться. Ужаснее бесланской трагедии сложно что-то представить. Однако от услышанной интерпретации этих слагаемых у меня волосы встали дыбом.

…После долгой разлуки десятилетний племяш решил поделиться со мной музыкальными хитами, популярными в среде его сверстников. Я слушала, улыбалась, думала о том, что подарю Тёмычу подборку классической музыки, и вдруг вместо очередной музыкальной композиции я услышала ЭТО. Глумливый мультяшный голосок нес какую-то ересь про школу, про спецназ, про то, как ученики начинают расстреливать учителей… При этом мой Тёма наивно, по-ребячески, улыбался. А я потеряла дар речи.

— Настя, это просто такая шутка, — растерянно проговорил Артём.

— Нет, Тёма, это не шутка, это плохая, неправильная запись… И кто-то ведь это придумывает для детей, кто-то запускает в детскую среду, забивает их неокрепшее сознание. Зачем?

В следующую нашу встречу я обязательно расскажу Артёму об Александре Перове, о мужественном человеке, чье святое призвание было спасать жизни людей. О том, как он и его товарищи сложили головы, вызволяя заложников. С бесед, с личного примера отцов, воспитателей, наставников начинается становление сынов Отечества.

ГЕНЕТИКА ВОИНОВ

Будущий Герой России и Беслана родился в городке Вильянди Эстонской ССР в семье полковника Перова Валентина Антоновича, кадрового офицера спецназа ГРУ и Зои Ивановны, экономиста городского государственного банка.

Александр — второй ребенок в семье Перовых после старшего сына Алексея, на свет он появился раньше положенного срока — в семь с половиной месяцев. Весил 2400 грамм при росте сорок пять сантиметров.

Гены рода Стрельцовых-Перовых — гены воинов, защитников, победителей. На протяжении нескольких веков предки Александра Перова из поколения в поколение несли ратную службу. Вот и Валентин Антонович не отступил от семейного поприща, служил начальником штаба разведки. Надо ли удивляться, что старший брат Алексей, когда пришло время, поехал поступать в военное училище в Петродворец, потом на военную стезю ступил и Александр.

С ранних лет отец много внимания уделял физическому развитию сыновей, не упускал возможности делать с ними зарядку. Саша сам, без подсказки, подтягивался, отжимался от пола, бегал с отцом вдоль реки Шексны.

Всей семьей много путешествовали. Приезжая в Москву, обязательно посещали Красную площадь, Кремль, Оружейную палату. Изучали знаменитые места Нижнего Новгорода, где родилась мама, Зоя Ивановна, куда ежегодно ездили к родным в отпуск.

Александр Перов — потомок стрельца в десятом поколении. Стрелецкое войско, созданное в середине XVI века, на протяжении двух с половиной столетий поддерживало порядок внутри Российского государства, защищало его от внешних врагов, завоевывало новые земли.

Стрелецкие полки часто восставали против всякого рода притеснений и лишений. Служили даже у Степана Разина. Особенно жестоко с ними расправился Петр I. Несколько сотен стрельцов, пытавшихся вернуть на престол царевну Софью, были казнены.

Спасаясь от расправы, стрельцы бежали на Дон, в Сибирь, в глухие деревни центральной части России. В деревне Колпаково Костромской области (сегодня Михаленино Варнавинского района Нижегородской области) обосновался предок Перовых. Женился, приобщился к крестьянскому труду. В деревне его прозвали Стрельцовым.

Так вышло, что часть рода Стрельцовых сменила фамилию. Прабабушка Александра, Анна Афанасьевна, настояла, чтобы некоторым их с мужем детям при рождении дали ее девичью фамилию — Перова. Прадедушка Андрей Тимофеевич согласился с волей жены.

… Военная семья Перовых переезжала из города в город, но взрастила Александра Варнавинская земля, земля пращуров. Здесь, на севере Нижегородской области, он возмужал, сюда, в благодатный край, он постоянно возвращался — сбрасывая усталость, вдыхал полной грудью свежий, будто настоянный на аромате лесов, воздух и окунался в Ветлугу. Как и в детстве, он бок о бок с отцом трудился на земле, рыбачил, помогал в строительстве нового дома (вековой дом, хранитель родовых ценностей — тут же, неподалеку)…

Как и в детстве, Александр убегал спозаранку в тайгу, еле заметными тропками выбегал в верховья Ветлуги, возвращался берегом реки. Когда попадалась непролазная лесная чаща, нырял с яра в реку, проплывал непроходимое место и бежал дальше.

Спортивный, начитанный, целеустремленный, ответственный, максималист по натуре, он во всем ставил перед собой высокую планку. Выигрывал, побеждал. Так было в школе, так было в спорте, так было на службе.

Летом 1977 года Валентина Антоновича перевели служить в город Череповец. Именно там, на Вологодской земле, прошло детство Саши, и первый год школьного обучения, после чего Перова-старшего перевели в Москву в Военную академию имени М.В. Фрунзе — одну из главных и престижных кузниц военных кадров.

В столице Александр поступил в среднюю общеобразовательную школу № 47. В то же время родители начали приобщать его к спорту, сначала отдав сына в школу настольного тенниса. Проходив туда около месяца, Александр решительно отказался от пинг-понга. Тогда Валентин Антонович устроил его в школу рукопашного боя, но Александр и там долго не задержался: тренер заставлял еще не освоившего приемы Перова бороться с более опытными ребятами.

Семья вновь сменила адрес в 1985 году, поскольку Валентину Антоновичу выделили квартиру от академии, находившуюся на Каширском шоссе. Поэтому в четвертый класс Александр пошел в новую школу № 937 в Орехово-Борисово, — третью по счету.

Во время обучения Саша всерьез увлекся лыжным спортом: еще в пятом классе он выполнил норматив первого взрослого разряда, а в последующие годы неоднократно занимал призовые места на первенствах Москвы, принимал участие в «Лыжне России». Кроме того, следуя по стопам отца, Александр увлекался спортивным ориентированием. Уже будучи офицером, он не оставлял спорт и неоднократно становился призером соревнований на первенствах ФСБ по лыжным гонкам, спортивному ориентированию и служебному двоеборью.

Еще учась в школе, Перов-младший твердо решил стать военным. Зоя Ивановна убеждала сына поступать в Московский инженерно-физический институт. (На его базе находилась школа Олимпийского резерва, где занимался Александр.) В этом ее поддерживал муж, доказывая сыну, что престиж военного в стране падает. Несмотря на позицию родителей, Александр собрался поступать в военное училище и, сдав экзамены на одни пятерки, был принят в Московское Высшее общевойсковое командное училище.

Учился Перов с большим интересом и на «отлично». Весной 1994 года начал заниматься рукопашным боем, сначала записавшись в клуб в ближайшем от училища гражданском учреждении. Затем и в училище появилась секция рукопашного боя.

Как вспоминал преподаватель капитан Древко, Саша в секции занимался упорно и в скором времени добился хороших результатов, вошел в сборную команду училища и успешно выступал на различных соревнованиях. В частности, в 1995 году на первенстве Москвы среди клубов Перов занял почетное третье место, проиграв всего один бой.

Помимо этого, он по-прежнему находился в сборной команде училища по лыжам, защищая его честь на различных первенствах, а также занимался бегом, спортивным ориентированием, стрельбой и другими видами спорта. Благодаря такой всесторонней подготовке на первенстве Вооруженных Сил по пятиборью (бег на восемь километров, плавание на пятьдесят метров, стрельба из автомата, гимнастика, полоса препятствий) Александр Перов также занял призовое место.

В 1996 году, незадолго до выпускных экзаменов, в училище прибыла комиссия из «Альфы». Всем кандидатам, а таковых набралось пятнадцать человек, пришлось пройти тщательнейший отбор, включавший тяжелый экзамен на физическую подготовку: трехкилометровый кросс с нормативом в десять минут, сто отжиманий от пола, более двадцати подтягиваний на перекладине. А еще боевой спарринг с сотрудником подразделения.

Также проводился тест из трехсот вопросов, на 90 % которых Александр ответил правильно — при пропускном балле в 75 %. Таким образом, из пятнадцати добровольцев в «Альфу» прошел всего один. После тестирования Сашу спросили, готов ли он отдать жизнь при спасении заложников. Ответ был утвердительным.

После успешной сдачи государственных экзаменов (лишь одна четверка!) Перов был зачислен в элитное спецподразделение. Служба в спецназе антитеррора началась для него с должности младшего оперуполномоченного.

Произошли изменения и в личной жизни: Саша женился на Жанне Тимошкиной. Свадьбу сыграли 18 июля 1999 года.

С того же года Перов стал часто выезжать на Северный Кавказ, где участвовал в сложных оперативно-боевых мероприятиях, освоил минно-подрывное дело. Сослуживцы дали ему прозвище «Пух». Смешно, конечно! С почти двухметровым Александром это прозвище никак не ассоциировалось.

Во время одной из командировок, отправившись для выполнения задания на броне, спецназовцы подорвались на фугасе. Перова тогда сильно контузило, он стал плохо слышать на одно ухо, хотя родителям, чтобы их не расстраивать, говорил, что уши болят от учебной стрельбы.

После выздоровления командировки на Северный Кавказ возобновились. Одной из операций, в которых Александр принимал участие, стала жестокая схватка за село Комсомольское. Перову пришлось прикрывать товарищей.

В итоге силами военных в селе Комсомольском была почти полностью уничтожена банда полевого командира Руслана Гелаева, насчитывавшая несколько сот хорошо подготовленных боевиков.

…В разгар золотой осени 2002 года террористы захватили Театральный центр на Дубровке. Майора Перова трое суток не было дома. Рано утром 26 октября был проведен комбинированный штурм здания. Перов и еще пять сотрудников действовали на самом сложном и опасном участке — в зрительном зале, где находилось около семисот человек, под угрозой взрыва 50-килограммовой бомбы, находившейся в центре помещения.

Группа прорвалась в зал из подвала, проделав взрывом, который осуществил Александр Перов, необходимый проход. Уничтожив террористов и «шахидок», спецназовцы приступили к эвакуации заложников, так как помощь пришла значительно позже. В течение сорока минут они выносили женщин, мужчин, детей…

Когда угроза взрыва и обрушения здания миновала, появились сотрудники МЧС, милиции, — и эвакуация продолжилась.

За «Норд-Ост» майор Перов был награжден орденом Мужества.

БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ

Июль и половина августа 2004 года для Александра прошли в напряженной учебе, дежурствах и, конечно, соревнованиях. Его повысили в должности, назначили командиром оперативной группы.

Приближался срок присвоения очередного воинского звания подполковника. Александр получил бы его в сентябре в возрасте двадцати девяти лет. В тридцать три года мог стать полковником, как отец и брат. Но… 16 августа отдел отправился на Северный Кавказ.

Александр в тот раз не должен был лететь, с 1 сентября начиналась учеба в Академии ФСБ. Однако ему предложили вылететь вместе со всеми, как командиру оперативной группы. Сотрудники преимущественно были молодые, недостаточно опытные. Перов, не раздумывая, согласился и отправился в десятую за свою восьмилетнюю службу в «Альфе» командировку.

Десять дней оперативная группа Перова действовала в Ингушетии, работая по боевикам, напавшим на город Назрань. 22 июня, вернувшись на базу Ханкалу, Александр вплотную приступил к обучению своих подчиненных.

А вскоре произошло событие, которое по своей трагичности не имело аналогов в истории нашего времени. 1 сентября 2004 года группа отморозков «полковника Ортсхоева» захватила школу № 1. В течение трех дней террористы удерживали в здании одну тысячу 128 заложников — детей, родителей и педагогов.

Итог драмы в Беслане: 186 детских и 148 взрослых смертей, ранения получили 728 бесланцев и 55 сотрудников силовых структур. Потери спецназа ФСБ составили десять человек — семеро из «Вымпела» и трое из «Альфы». Также погибли два сотрудника МЧС и один местный житель, помогавший освобождать заложников.

Были ликвидированы все террористы, один взят живым, арестован и приговорен к пожизненному заключению.

17 сентября 2004 года Шамиль Басаев публично взял на себя ответственность за теракт в Беслане, опубликовав заявление на сайте «Кавказ-Центр».

Как все это было?..

Группа Александра Перова со всем отделом к середине дня прибыла из Ханкалы в Беслан. И сразу же на Перова, как одного из командиров, была возложена задача определить места вокруг школы для пулеметчиков, снайперов, оборудовать для них огневые точки. Он видел, как террористы свободно перемещались внутри школы, минировали подступы к ней. Вести огонь было нельзя, поскольку за каждого своего убитого террористы грозились уничтожить пятьдесят заложников.

Операция по освобождению заложников была намечена на четыре часа утра 3 сентября. Часть сотрудников «Альфы» и «Вымпела» тщательно репетировали захват школы в аналогичном здании в соседнем селе.

Под вечер 2 сентября боевики после посещения их бывшим президентом Ингушетии Русланом Аушевым отпустили домой двадцать шесть матерей с младенцами.

Силовую часть операции отставили. В штабе посчитали, что процесс спасения людей пошел мирным путем. Однако Перов с раннего утра находился за бетонным забором, тянувшимся вдоль правого крыла школы: готовил заряды для разминирования подходов к стене здания. Как командир и подрывник, эту опасную работу он взял на себя, чтобы не подвергать риску других.

Когда 3 сентября в 15 часов к школе на машине подъехали сотрудники МЧС, чтобы согласно достигнутой с террористами договоренности забрать тела расстрелянных и выброшенных бандитами на улицу мужчин из числа заложников (казнь проводилась в кабинете русского языка) — в спортивном зале случилось страшное. От сильной жары не выдержал скотч, которым к баскетбольной корзине была прикреплена взрывчатка. Он оторвался, после чего от удара произошел взрыв. Решив, что начался штурм здания, террористы привели в действие еще один мощный заряд.

Примерно через минуту перед школой начали появляться окровавленные дети и женщины. Бандиты пытались «достать» разбегающихся заложников, стреляли им в спины. Александр Перов, находясь за бетонным забором, всего этого не видел. Только понял, что пришло время штурма и ведения ожесточенного боя с террористами внутри здания. Его группе предстояло зачистить угловое помещение на первом этаже.

Напряжение нарастало. Проникнуть внутрь школы и уничтожить противника пока не удавалось. Боевики в этом крыле оказывали ожесточенное сопротивление. Проскочив на ту сторону, где окна, спецназовцы увидели школьников — высунувшись из открытых окон, они махали белыми тряпками и кричали: «Не стреляйте, их здесь много!» Тогда Александр Перов вместе с товарищами, встав под окна, начал выдергивать детей с подоконников на землю, параллельно ведя ответную стрельбу по открывшим изнутри помещения огонь боевикам.

Предстояло ворваться в столовую. Не раздумывая, Перов влетел в окно, успел убить боевика у подсобки. Укрывшись за ее стену, не давал бандитам вести прицельный огонь, обеспечив проникновение в столовую остальных бойцов группы.

Начался ожесточенный бой в помещении. В столовой находилось не менее семидесяти обессиленных детей, лежащих на полу. В такой сложной обстановке спецназовцы зачистили все пространство. Перов с двумя сотрудниками продолжал находиться впереди, отсекая террористов. Другие «альфовцы» передавали в окна детей сотрудникам МЧС.

Казалось, что поставленная перед группой задача выполнена, причем без потерь. И тут новая вводная — продолжить зачистку всего правого крыла здания. С противоположного торца не смогла прорваться одна из групп.

За короткое время удалось освободить от бандитов четыре класса с правой стороны коридора. Приступили к зачистке кинозала. Прапорщик Олег Лоськов бросил в помещение две гранаты. Вслед за взрывами, ведя огонь из автомата, ринулся в дверной проем и был сражен автоматной очередью.

Перов, хромая из-за раздробленной ноги, подбежал к Олегу и оттащил его в начало коридора к лестнице. На помощь подбежали два сотрудника «Вымпела». Пока пытались определить, жив ли товарищ, не заметили, как из пыльного коридора с воплем: «Аллах акбар!» выбежал террорист и разрядил в спецназовцев всю автоматную обойму.

Будучи тяжело ранен, Александр нажал на курок, но выстрелов не последовало — закончились патроны. Он получил две пули в пах, угодивших ниже бронежилета. Другой спецназовец, увернувшись кувырком от пуль, очередью ранил боевика. Тот бросил гранату в столовую и скрылся в коридоре.

Несмотря на страшную боль, Перов успел отскочить в помещение столовой и своим телом прикрыл от осколков группу детей, которых еще не успели эвакуировать сотрудники МЧС.

Так погиб один из рода стрельцов…

Александру Перову было присвоено звание Героя России. Остается добавить, что он был награжден медалями «За отвагу», Суворова, «За отличие в специальных операциях», «За отличие в военной службе» III степени, Почетным знаком «За службу на Кавказе».

ИМЕНИ ПЕРОВА

Восемь лет минуло с тех трагических событий, — и мало, и много. Миг для Вселенной и вечность для любящих сердец.

В память о сыне Валентин Антонович проводит в родном Варна-винском районе Нижегородской области огромную общественную работу патриотического толка. Подхватывают инициативу друзья и неравнодушные люди «разного чина и звания».

Именем Александра Перова назван электропоезд на Горьковской железной дороге. Носит его имя и улица в деревне Михаленино, где стоит родительский дом. Детский оздоровительно-образовательный центр, бывший детско-юношеский клуб физической подготовки, носит также имя Героя России и Беслана.

Восемь лет подряд в конце февраля — начале марта в Варнавинском районе организуются открытые межрайонные лыжные гонки на Кубок и призы имени Перова. А почему именно лыжные соревнования? Да потому что Александр был прекрасным лыжником — десять километров пробегал за двадцать шесть минут. С каждым годом все больше людей становятся на лыжню.

Также на кубок Героя России Александра Перова проводятся межрайонный шахматный турнир и легкоатлетический кросс. В 2009 году администрацией района при поддержке правительства Нижегородской области был осуществлен духовно-патриотический проект «Связь времен: от Александра Невского до Александра Перова». В основе проекта — Александровская экспедиция по районам Нижегородской области, в ходе которой демонстрировался фильм Ольги Дубовой «Александр», исполнялись патриотические песни, возлагались цветы к воинским мемориалам.

В 2010 году была издана книга писателя Алексея Пряшникова «Герой нашего времени», рассказывающая об Александре Перове и его товарищах. Ее презентация прошла в Союзе журналистов России.

А какие концерты, какие Парады Победы на 9 мая проводит Валентин Антонович с участием местного населения, молодежи! Многие ли могут похвастаться, что участвовали в настоящем Параде? А детвора Варнавинского района с гордостью скажет: «Да!»

В День защиты детей, на улице, носящей имя сына-героя, Перовы устроили настоящий праздник. Выступали солисты, творческие коллективы. Собрались семьи со всей округи, приехали гости. В том числе и дорогие гости из Беслана — Лена Вазагова с мамой.

Лена — одна из тех детей, которых спас Александр Перов. Сегодня она учится на первом курсе Северо-Осетинского государственного университета. Хочет стать бухгалтером, любит петь, танцевать, планирует заниматься в ансамбле осетинского танца при университете. Открытая, искренняя.

Тогда в Михаленино Лена поделилась с местными жителями пережитым, рассказала, что для нее значит Александр Перов и его родные. Они теперь — единая семья. Перезваниваются, переживают друг за друга. А Ленина мама, оказавшись в доме Перовых, сразу отстранила Зою Ивановну от хозяйственных и кухонных дел. А надо знать характер Зои Ивановны, она, как и ее муж, все привыкла делать сама и, как правило, «держит оборону».

— Никогда не забуду, как мы познакомились с папой и братом Александра Перова, — вспоминает Лена. — Это было в 2005 году на программе «Улица твоей судьбы». Я знала, что увижу их, но это было так неожиданно, так остро! Мы мало тогда общались, эмоции перехлестывали… Но именно тогда мы и сблизились… Спасибо родителям Александра, что воспитали такого сына!..

Лена еще, в сущности, ребенок.

— В Михаленино замечательные люди! А еще — так много комаров я за всю жизнь не видела! И русская печка, у Перовых настоящая русская печка! Она лечебная и очень греет зимой! Обязательно хочу вернуться сюда зимой — когда нет комаров и можно погреться на печке! — говорит Лена.

…Каждый год Валентин Антонович летает в Беслан почтить память сына и его сослуживцев, погибших заложников. Скоро вокруг разрушенного здания школы появится мемориальный комплекс, — с прошлого года там полным ходом ведется строительство. Рядом начато возведение храма по проекту молодого осетинского архитектора.

Архиепископ Владикавказский и Махачкалинский Зосима совершил чин освящения строящегося храма в память святых Новомучеников и исповедников Российских. В основу храма была заложена памятная капсула.

— Этот храм строится для того, чтобы в Беслане было Божие благословение, и не затерлась память. Души погибших здесь людей успокоятся в молитвах под его сводами, — сказал владыка Зосима.

Память о погибших живет и в новой школе № 1 Беслана. «Альфа» и «Вымпел» — слова почти что магические для бесланцев, все, кто имеет к ним отношение, для них — родные. В школе действует музей, в холле представлены памятные стенды, а школьные классы носят имена своих спасителей. Так, 7-й класс «Б» носит имя Героя России Александра Перова. А часть улицы Коминтерна, на которой стоит новая первая школа, с недавнего времени стала улицей Героев спецназа.

Москва. 3 августа 2007 года распоряжением столичного правительства школе № 937 было присвоено имя ее героического выпускника. Но до этого была проделана большая работа: создана мемориальная экспозиция, учреждена премия за лучшую творческую работу, проводится фестиваль спортивных достижений имени Александра Перова, в котором участвуют все классы, начиная с первого.

Приезжая в столицу, Валентин Антонович обязательно идет в гости к директору школы и своему другу Наталье Дмитриевой.

— Александр Перов был многогранной личностью, он преуспевал во всем, за что брался, — говорит она. — И в учебе, и в спорте… при этом был лидером класса. Став офицером спецназа, проявил себя как настоящий мужчина. На его славном примере мы прививаем нашим воспитанникам понятие Родины, патриотизма, они начинают понимать, что такое хорошо и что такое плохо. У наших ребят есть настоящий пример для подражания — богатырь Александр Перов.

Еще в одной школе — № 137, в Челябинске, действует Военно-патриотическое молодежное объединение «Воин», которое также носит имя Перова и является Школой резерва подразделения антитеррора «Альфа».

«Воин» создан в 2003 году по инициативе боевого офицера Алексея Вепринцева при Свято-Троицком храме Челябинска. А осенью 2004 года всех потрясла трагедия Беслана. На осенние учения «Рубеж-2004», проводившиеся в Челябинске, приехал заместитель начальника Управления «А» полковник Сергей Поляков, ныне он является вице-президентом Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа».

— Когда нам только присвоили имя Героя России майора Александра Перова, я считал это нескромным, ведь мы еще были в начале пути, еще никак себя не проявили, — говорит Алексей Вепринцев.

За восемь лет челябинский «Воин» не раз оправдывал свое достойное имя, и было отмечен старшими коллегами. Более шестисот человек прошло через него, кто-то, отслужив в армии, демобилизовался, а кто-то, как и Александр Перов, избрал путь кадрового военного. Ребята вырастают и поступают в военные училища, служат в Управлении ФСБ по Челябинской области и Следственном комитете, в 23-м отряде спецназа ВВ МВД и ОМОНе.

Вячеслав, сын и внук из рода стрельцов, учится в начальной школе, занимается бальными танцами. И мечтает стать полководцем! Но даже если им и не станет, то личность его отца, героя спецназа, всегда будет по жизни его негасимой путеводной звездой.

УЛИЦА КАПИТАНА ХОЛБАНА

Павел ЕВДОКИМОВ

Первая после Беслана потеря «Альфы» произошла в горном Дагестане. В тот день на Северном Кавказе проходила очередная спец-операция — на этот раз по уничтожению главаря крупной банды террористов.

Капитан Руслан Холбан первым вышел на вражеский пулемет и принял на себя огонь. Он стал первым мусульманином среди погибших сотрудников Группы «А». Его подвиг отмечен орденом «За заслуги перед Отечеством» 4-й степени с изображением мечей.

По возвращении из командировки, Руслан, как было заранее оговорено, собирался оформить отношения со своей гражданской женой Оксаной, с которой они жили в подмосковной Кубинке у ее родителей. Однако свадьбе не суждено было состояться. Война!

ГЕРОЙ СВОЕГО ПОКОЛЕНИЯ

Так получилось, что у Руслана две малые Родины. Первая — Гагаузия, автономия на юге Молдавии, где она появился на свет 26 апреля 1981 в поселке городского типа Вулканешты. Второй стала Башкирия.

Часто дети — это во многом продолжение своих родителей. Мама Руслана, Гулиса Назифовна, в 1980-е годы вместе со многими земляками совершила свой подвиг, принимая участие в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС.

С 1988-го по 1996 год Руслан обучался в средней школе № 1 Аги-деля — молодого города, расположенного у слияния реки Белой с Камой. Большую роль в его воспитании сыграли отчим, Анвар Рад-жабович Эргашов, и тетя Фируза Каримова.

— В школе сын был очень активный и озорной, — рассказывает Гулиса Назифовна. — С первого по третий класс мне приходилось часто ходить с ним на уроки, чтобы учителям было легче справиться с его поведением. Повзрослев, Руслан стал самостоятельным и ответственным парнем. Учился хорошо, занимался спортом и занимал призовые места. Когда в семье родилась дочь, причем именно в день рождения Руслана, 26 апреля, то он, увидев сестренку в роддоме, закричал: «Мама мне живую куклу подарила!» Хотя в свои десять лет ни братика, ни сестренку иметь не хотел. Друзей у Руслана было немного, но все они были верные и постоянные. До сих пор они нас не забывают, часто навещают, звонят…

В 1996 году Холбан поступил в Нефтекамский машиностроительный техникум. Но после его окончания в 2000 году решил посвятить свою жизнь защите Отечества. Свой выбор Руслан сделал вполне осознанно. На Северном Кавказе полным ходом шла новая масштабная война с международным терроризмом.

С 2000-го по 2005 год Холбан учился в знаменитом Рязанском воздушно-десантном командном училище. Сразу же после его окончания он, как один из лучших курсантов, в июле 2005-го был зачислен в Управление «А» Центра специального назначения ФСБ России на должность оперуполномоченного.

Руслан в короткий срок освоил служебные обязанности, став одним из лучших молодых сотрудников спецподразделения. Являясь прекрасным спортсменом, неоднократно защищал честь Управления «А» на соревнованиях по рукопашному бою, спортивному ориентированию и легкоатлетическому кроссу.

В составе своего 3-го отдела Руслан неоднократно выезжал в командировки на Северный Кавказ, где проявил себя как грамотный, мужественный и хорошо подготовленный офицер спецназа, участвовал в личной охране президента Чечни Рамзана Кадырова.

Свидетельством боевого пути капитана Холбана являются государственные награды, которыми он был отмечен — медали Жукова (2008 г.) и Суворова (2009 г.).

Работа и спорт у Руслана совпадали с хобби. Еще один важный штрих. В 2007 году Холбан окончил курсы повышения квалификации в Учебном центре СВР, являющемся правопреемником легендарного КУОСа.

И в том же году Руслан, который приехал к друзьям в Кубинку, познакомился с Оксаной.

— Мы сразу решили жить вместе, — рассказывает она. — Было сильное эмоциональное желание находиться постоянно рядом. Был он человек веселый, не любил грустить. Шутками и позитивным настроем «зажигал» и себя, и тех, кто находился рядом. Его обаятельную улыбку «в тридцать два зуба» запомнили, наверное, все, кому довелось с ним общаться. Надежный, честный и порядочный.

О нашем решении жить вместе Руслан счел необходимым поставить в известность свою маму. Мы как раз сидели в кафе, когда по телефону позвонила тетя Галя, Гулиса Назифовна. Она сразу предупредила: «Ты должен сразу сказать, что ты — мусульманин». Но для меня это большой роли не играло, я никогда не делила людей по их вероисповеданию.

Мои родители полюбили Руслана. Заботились о нем, переживали. Отсюда, из Кубинки, он отправился в свою последнюю командировку.

Как и другие «альфовцы», Холбан не посвящал свою семью в детали спецназовской работы и тем более не рассказывал о своем участии в боевых действиях. Отшучивался: «Меньше знаешь, лучше спишь».

Единственный раз Руслан как-то заикнулся: «Если что-то со мной случится — похороните меня на Аллее…» Уже потом, когда случилась беда, его желание прозвучало как завещание, и Холбан был похоронен на Николо-Архангельском кладбище.

Руку и сердце Руслан предложил Оксане на берегу моря…

— Это было в марте 2009 года. Руслан сделал мне подарок, и мы поехали на отдых в Египет. Устроил романтический вечер, сделал официальное предложение. Конечно, я дала согласие. И мы потом готовились к свадьбе. Родственников и друзей собирались принять у нас в Кубинке.

НЕДАЛЕКО ОТ ХАСАВЮРТА

Капитан Холбан погиб 13 мая во время проведения специальной операции против хасавюртовской банды амира Арсена Асульбегова. В лесном массиве он первым вышел на пулемет и принял на себя вражеский огонь.

Информация о скрывающихся в лесу боевиках появилась за несколько дней до спецоперации. Ночью сведения о местонахождении банды подтвердились. Сюда были стянуты силы ФСБ и внутренних войск МВД. В районе селения Дылым Казбековского района и сел Эндирей, Аркабаш и Ленинаул Хасавюртовского района был введен режим КТО.

Рассказывает непосредственный командир Руслана полковник Юрий Торшин:

— Май 2009 года. Чеченская республика, Хасавюртовский район, селение Эндирей — это недалеко от Хасавюрта, где-то порядка десяти километров. Горно-лесистая местность, высоты там небольшие, двести-триста метров. Достаточно густой кустарник и лес. Что касается непосредственно операции, могу сказать: практически в ликвидации бандформирования участвовало только одно подразделение из Управления «А». Перед этим хорошо поработали местные оперативники, которые обнаружили место дислокации бандитов. Это при том, что обычно приходится действовать в составе сводных оперативно-боевых групп, при поддержке и совместно с Управлением «В».

В данном случае так получилось, что информация была уже получена, и надо было, не теряя ни минуты, моментально приступать к исполнению. Иначе банда могла исчезнуть, и мы бы просто работали по «хвостам». Поэтому начальником Центра Александром Евгеньевичем Тихоновым было принято решение, что ликвидация банды будет осуществляться одним из отделов Управления «А».

Руслан на тот момент прослужил в подразделении четыре года. Накануне, буквально за две недели, он получил очередное воинское звание «капитан»… Стоило нам подняться вверх и углубиться в лес, как мы столкнулись с боевым охранением «моджахедов». Произошло моментальное боестолкновение.

Банда располагалась в достаточно большом комфортном лагере, рассчитанном на двадцать-двадцать пять человек. Несколько блиндажей, палатки, склады с оружием, боеприпасами и продовольствием. То есть эта была не временная стоянка, а заранее подготовленная база. Представляете, у них даже кухня была оборудована с газовой плитой, с соответствующей посудой для чаепитий — все это находилось под навесом.

Бой длился около пятидесяти минут. Руслан находился в передовой группе, принявшей на себя огневой удар врага. Как мы потом обнаружили, он выпустил почти полный магазин, прежде чем получил смертельное ранение в район левой части головы. Погиб он мгновенно. В горячке боя даже его товарищи и командир, находившиеся поблизости, не сразу поняли, что произошло — Руслан перестал отвечать на свой позывной.

Бой уже начал потихонечку угасать, когда мы после плотного огневого контакта вошли на базу, где обнаружили трупы боевиков, оружие, боеприпасы, батарейки для радиостанции, и так далее. Продовольствия там было достаточно. Складывалось впечатление, что бандиты безвылазно могли там находиться, наверное, от одного до трех месяцев. Позднее, когда сотрудники Внутренних войск и милиции начали вывозить продукты и уничтожать их, частично здесь же, на месте, то понадобились две «Газели», — завершает рассказ Юрий Николаевич Торшин.

…Ликвидированные в ходе двухдневной операции главарь банды, находившийся в федеральном розыске, и его подручные, были причастны ко многим убийствам и покушениям на сотрудников правоохранительных органов Дагестана.

Хоронили Руслана при огромном стечении народа — ветеранов и действующих сотрудников Группы «А» КГБ-ФСБ. Фактически прощались с ним представители «Альфы» всех поколений.

«УШЁЛ МОЙ БРАТ…»

В годовщину смерти Руслана на Николо-Архангельском кладбище Москвы собрались его боевые товарищи, около сотни человек, чтобы поднять поминальный Третий тост.

На могиле был установлен памятник. К нему в этот день пришли с цветами начальник ЦСН генерал-полковник Александр Тихонов, начальник Управления «А» генерал-майор Владимир Винокуров и его заместители, президент Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» Сергей Гончаров.

Было много родственников Руслана…

Веселый, открытый парень. Любящий, заботливый сын и замечательный друг. Именно таким его помнят родные, друзья, одноклассники.

Агидель. В актовом зале школы № 1 состоялся митинг в память о мужественном земляке. На него пришли близкие погибшего офицера «Альфы», учителя, представители администрации городского округа, депутатского корпуса, городских организаций, ученики старших классов родной для героя школы.

На экране сменялись фото- и видеокадры из мирной и военной жизни Руслана, а у подножия постамента, установленного на сцене, горели свечи…

— Прошел год, как ушел от нас наш любимый сын, брат, внук, племянник, — сказала Фируза Каримова, тетя Руслана. — Это понимаешь умом, а сердцем принять невозможно. Мы очень скучаем по нему! Он постоянно был с нами на связи — писал, звонил, рассказывал, какой восторг испытывает во время парашютных прыжков. В последнюю командировку на Кавказ Руслан собирался с особым чувством, поскольку вскоре должна была состояться его свадьба. С его любимой девушкой, дочерью военного, мы по-прежнему поддерживаем теплые отношения. А его младшая сестра пошла по стопам брата: Ирина учится в пограничном вузе в Москве. Огромная благодарность руководству города, ФСБ, школе за то, что не забываете. Спасибо вам, дети. И, пожалуйста, будьте живы!

Что ж, эти слова Фирузы Каримовой мы относим ко всем сотрудникам «Альфы» и боевым побратимам, которые, рискуя жизнью, защищают людей от всякого рода мрази.

… Смолкли звуки проникновенной песни Стаса Михайлова «Ушел мой брат, ушел на небо…», погас экран, где только что улыбался Руслан — живой, открытый, веселый.

Моя душа жила с твоей душою.

Переплелись, хотя я здесь, ты — в небесах.

Ты столько раз закрыл меня собою,

И на руках ты нес, когда я умирал.

Ушел мой брат,

Ушел на небо

Я так тебя любил,

Я не могу поверить, брат…

Ушел мой брат,

Ушел, как будто не был,

А я по-прежнему

Среди людей ищу твой взгляд.

Мне без тебя бывает трудно в этой жизни,

Одолевает бесполезность суеты.

Я за тебя молюсь, простит тебя Всевышний,

А мне чтоб силы дал, терпенья и любви.

Растет город Агидель, в декабре 2010 года одна из его новых улиц получила имя офицера Группы «Альфа». А в музее школы № 1 открыта мемориальная доска и создана экспозиция, представившая документы и личные вещи капитана Холбана.

«Этот день был на редкость холодным, словно специально предназначенным для открытия мемориала — в такой мороз резко обостряется восприятие, и происходящее как будто впечатывается в сознание, — писала Лилия Загитова на страницах газеты «Огни Агидели». — Серое небо, белый снег и неправдоподобно красные гвоздики, вынутые из картонных коробок. Люди в уже привычном камуфляже и непривычной черной форме без опознавательных знаков — поняли ли присутствующие, что их глазам сегодня открыто то, что обычно скрыто под размытой маской на экранах телевизоров или газетных фото — лица бойцов специального подразделения «Альфа»? Такая у них служба — быть безымянными героями, обретающими славу и почет лишь в случае гибели — как случилось с Русланом».

29 июня 2012 года состоялось открытие обновленной памятной стелы. На церемонии присутствовали руководство Управления ФСБ России по Республике Башкортостан, родственники, друзья и земляки героя. Почтить память своего сослуживца из Москвы прилетели коллеги Руслана — сотрудники «Альфы».

Основной вклад в установление новой стелы внесли УФСБ и региональное отделение Общероссийской общественной организации «Офицеры России».

— Сейчас я живу только воспоминаниями о нем, помню каждый его день, — говорит Гулиса Назифовна. — Как Руслан ходил в садик, в школу, как мы ездили в Рязань на присягу и на выпускной вечер… Как сын привез любимую девушку в родительский дом. Все это было как вчера. Руслан был примерным сыном, любящим братом. Мы гордимся им. Помним и не забудем никогда.

Еще раз обратимся к репортажу в газете «Огни Агидели»: «Были речи, воспоминания, цветы, оружейный салют. Но, главное, были очень серьезные глаза и лица молодых ребят и девчонок, пришедших на церемонию открытия. Тех самых ребят, которых очень часто в порыве пессимизма многие склонны обвинять в безыдейности и бездуховности. Руслан был ненамного старше их, но за свою короткую, но яркую жизнь успел сделать очень много: выбрать мужскую профессию, стать в ней профессионалом, совершить подвиг, приняв свой последний бой».

Руслан был замечательным сыном, другом и офицером антитеррора. Герой России полковник Валерий Канакин подчеркнул, что здесь увековечена память не только о капитане Холбане, но и обо всех, кто шел впереди, выполняя воинский долг.

…Оксана общается с «альфовскими» женами, не забывают ее боевые друзья Руслана. Долгое время она не могла достать книгу Героя Советского Союза генерала Геннадия Зайцева «Альфа» — моя судьба».

Так уж получилось, что однажды командир Группы «А» приехал к руководству Оксаны. Молодая женщина, отчаявшаяся достать раритет, обратилась к нему с просьбой, и Геннадий Николаевич подарил ей мемуары со своим автографом. Ведь в ней — книжная статья о Руслане, первая после его гибели.

ПРИЗВАНИЕ ОТ БОГА

Екатерина ШАТУНОВА

Наше первое знакомство произошло на игре КВН, проходившей в Московском Государственном открытом педагогическом университета имени Шолохова институте. Я, студентка четвертого курса, сидела в первом ряду, где располагались наши гости — курсанты Московского военного института. Один молодой человек завел со мной ни к чему не обязывающий разговор. На том и расстались, не придав особого значения этой встрече.

Через девять месяцев был ответный визит в МВ И, и первый раз в жизни я пошла на дискотеку. Хотя и училась на четвертом курсе, но была девушкой домашней.

Углядев меня, Максим подошел и пригласил на танец. Спросил:

«Как Вы думаете, откудая родом?» Я пошутила: «Наверное, с Урала». Он удивился: «А как Вы угадали?» И ведь ни один из нас не подумал, что уже виделись однажды.

Прошло несколько лет, прежде чем мы выяснили, посмотрев видео, что судьба, оказывается, уже сводила нас на КВНе в педагогическом университете.

МОСКВА — ЕЛАНЬ

Зимой 2001 года мы, влюбленные, поехали в Пермский край знакомиться с его родителями — замечательными людьми, докторами, настоящими земскими врачами, влюбленными в свое дело.

Долгая дорога до райцентра Усть-Кишерть показалась совсем короткой. Теплый прием и волнительный момент — предложение выйти замуж. И кто бы мог подумать, что такое могло произойти темным вечером… в снежном сугробе! А вокруг все сверкает — это свет фонарей отражается в снежинках. И тишина, только мы — двое любящих друг друга, с огромным желанием прожить эту жизнь вместе. А дальше… мое согласие! На «день влюбленных» подали документы.

Расписались 20 апреля 2001 года. Очень романтичная и красивая свадьба, выпуск из вузов (выпуск у Кремлевских курсантов заслуживает отдельного рассказа, тем более, Максиму вручили диплом с отличием) и, соответственно, распределение на службу.

Забегая вперед, скажу, что когда в 2007 году мы с Максимом устроили дочке экскурсию в родной институт папы — сама я бывала там и ранее, неоднократно, — то пятилетняя Настя, выйдя оттуда, заявила: «Вот теперь я понимаю, где выращивают настоящих мужей».

Вспомнив, как еще до свадьбы Максим говорил, что «столичную девочку нельзя увозить из города», ни секунды не задумываясь, я оставила работу в школе и привычную жизнь, уехала с любимым к месту службы в поселок Еланский, что в двух часах езды на поезде от Екатеринбурга, где дислоцирована учебная дивизия.

Жизнь в гарнизоне ни с чем не сравнима. Есть свои сложности, но и очень много приятных и счастливых моментов. Хотя поначалу, увидев в офицерском коммунальном общежитии пустую комнату с разбитыми стеклами, у меня на глаза навернулись слезы. Первые три дня мы прожили вообще без света.

Хорошо, что когда-то, в школьные годы, уже был опыт жизни с соседями. Тогда в центре столицы было достаточно домов с коммуналками. Так что, эти неудобства не казались такими уж ужасными. Главное — мы были вместе! Выражение про рай в шалаше — это как раз о нас. Романтика!

Вместе с Максимом в Елань направили пятнадцать молодых офицеров. По этому поводу у руководства части была обеспокоенность: «Боже, что мы с ними будем делать? Ведь они же все умные, грамотные и амбициозные…»

О девочках, приехавших из Москвы с молодыми мужьями, командование части высказалось скептически: «Тут, уж извините, нет ни салонов красоты, ни бассейнов». А в дальнейшем были приятно удивлены, что жизнь не оправдала их прогноза.

Служба у командира взвода в первой роте шла своим чередом. Руководство части выделило однокомнатную квартиру, и настал день, когда Максим узнал, что станет папой. В ожидании появления доченьки, имя которой придумали сразу — Настенька, прошло еще почти девять месяцев.

Любовь крепла, звездочки на погонах прибавлялись, радовали успехи на службе. В местной газете напечатали статью о лучших офицерах гарнизона. В их числе был и Шатунов, на тот момент уже капитан. Что ж, Максим с детства хотел стать военным и очень ответственно относился к своей работе.

Еще в школе он самостоятельно принял решение поступить в суворовское училище. Его командиром был Владимир Сабуров. К этому человеку Максим испытывал глубокое уважение с момента знакомства и считал примером для подражания. Мы до сих пор общаемся и с ним, и с однокурсниками мужа по училищу.

Все было хорошо. Только одно не давало покоя: была у Максима мечта — стать офицером легендарной Группы «Альфа». И шел он к этой мечте уже давно, начиная еще с курсантских времен.

И вот… 16 октября 2002 года в Москве рождается малышка — Шатунова Анастасия Максимовна. А уже в ноябре ее папа, которого «альфовцы» приметили еще во время учебы в военном училище, переводится на службу в Управление «А» Центра специального назначения ФСБ России. Многие в гарнизоне не верили, говорили, что так не бывает. Оказывается, бывает!

Теперь мы уже втроем стали жить в Москве. Только совсем в другом статусе. Да еще кот Кеша, который, кстати, был все это время с нами. Еще котенком привезли его с собой.

У мужа началась более серьезная и ответственная работа, а у меня прибавились заботы о дочке и бессонные ночи в ожидании любимого со службы и из командировок. Но зато когда мы были рядом, забывалось все, что беспокоит. Мы любили друг друга безгранично, и это было главным.

Время службы Максима в Группе «А» мы отсчитывали с года рождения Насти. Вхождение его в коллектив произошло без проблем. Максим — позывной «Шатун» — служил во 2-м отделе, который тогда возглавлял полковник Александр Михайлов. Муж очень уважал этого сильного и принципиального человека, да и сам походил на него характером.

Максим всегда стремился к большему, занимался самообразованием и учился в Академии ФСБ, помогал другим, ему очень нравилось делиться своими знаниями — и делал все абсолютно искренне, без оглядки на какую-то выгоду.

За время пребывания в «Альфе» он неоднократно выезжал в командировки на Северный Кавказ, где участвовал в специальных мероприятиях и выполнял сложные оперативно-боевые задания. Когда во время уничтожения подручного Шамиля Басаева, отвечавшего за вербовку смертниц для «Норд-Оста», погиб Юра Данилин, то его, смертельно раненого, Максим вытащил из дома…

В 2005 году Максим освоил минно-подрывное дело и через два года прошел курсы повышения квалификации в этой опасной специализации. И даже получил «золотую» саперную лопатку, которая сейчас хранится в Музее Управления «А».

О своих рабочих делах Максим предпочитал не говорить. Только однажды он позвонил из боевой командировки и попросил сходить в церковь…

Была и другая ситуация, когда Настя объявила в детском саду двухдневную голодовку. Никто не мог ее заставить есть… Дочка всегда, как барометр, остро чувствовала отца. Если плачет — значит, что у Максима что-то происходит, если у нее хорошее настроение — все хорошо.

Так вот, Настя отказывалась принимать пищу и настойчиво повторяла: «Позвони папе, позвони папе!» И только после разговора с Максимом она успокоилась. Как потом выяснилось, муж с товарищами по отделу действительно оказались в сложной ситуации.

…Удивительно, но, анализируя позже тот год, когда в нашей семье случилось горе, я поняла, что некоторые события, несмотря на свою позитивность, оказались некими «звоночками».

Многие важные моменты произошли в нашей жизни в то время. Началось с того, что первый раз мы отправились встречать Новый год в Усть-Кишерть к родителям Максима, Юрию Матвеевичу и Татьяне Ивановне. Не сговариваясь, мы почему-то выбрали одежду черного цвета. У мужа рубашка, у меня кофта. Переодеться уже не представлялось возможным. И собирались-то с той мыслью, что жизнь непредсказуема, и надо чаще общаться с родными.

Вскоре к Максиму на день рождения приехал отец. Это был первый и, как оказалось, единственный раз, когда мы отмечали этот праздник вместе с папой.

Свое тридцатилетие Максим хотел отметить широко, позвать ребят с работы, знакомых, родственников, но не вышло по финансовым причинам. Поэтому 23 января мы вчетвером пошли в кафе на «Третьяковской» — Максим, Настёна, Юрий Матвеевич и я.

«Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!»

Венчаться мы хотели сразу после свадьбы, но не получилось. Сначала уехали служить в Елань, где закрутила гарнизонная жизнь, потом ждали рождения доченьки. Перейдя в «Альфу», Максим, зная мой характер, говорил: «Нам нельзя венчаться: если я погибну — ты никогда не выйдешь замуж и всю жизнь будешь одна».

Когда ему исполнилось тридцать лет, мы, наконец, решили, что нет смысла оттягивать, и теперь-то самое время для этого серьезного шага, хотели обвенчаться в 2009 году, но — не судьба…

Именно Максим настоял на том, чтобы я научилась водить автомобиль. Заставил — хотя я не хотела, сопротивлялась. «Вот, тебе нужно будет ездить…» И непосредственно перед отъездом повез в салон выбрать машину, а за день до гибели договорился с другом, чтобы тот помог в ее приобретении.

За неделю, которая предшествовала командировке на Северный Кавказ, Максим сделал для своей семьи просто невероятное количество дел. Вроде бы мелочи, но они потом оказались очень значимыми для нас с Настей.

Накануне отъезда, в пятницу, к нам пришли гости, и я первый раз в жизни сказала мужу такие слова: «Господи, как я не хочу тебя отпускать…» До этого иначе относилась к его поездкам. Внутри, конечно, переживаешь, но не озвучиваешь — чтобы не волновать любимого человека.

На балконе у нас лежала спортивная стенка. Для Насти. Наверное, полгода до нее не доходили руки. А тут, уже вечером, муж говорит: «Давай соберем». — «Максим, приедешь, тогда и соберем». — «Нет, давай сейчас!»

Перед выходом из дома обнял несколько раз как-то особенно, не как раньше… И вел себя очень странно… Я даже слегка возмутилась, что вроде, ведешь себя так, как будто видимся в последний раз…

Раньше на канале СТС выходила программа «Молодожены». Мы с Максимом случайно приняли в ней участие и заняли первое место. При пробном тестировании, которое проводилось перед съемкой, оказалось, что наши ответы, все до единого, совпали. Как сказала женщина-психолог, такое в ее практике случилось впервые: «Как вы так друг друга чувствуете?»

Да, жизнь вносит свои коррективы, причем зачастую делает это очень жестоко… 7 июля 2009 года майор Шатунов погиб при исполнении служебных обязанностей, находясь в командировке в Чеченской Республике.

Теперь уже можно об этом говорить. В той командировке муж входил в группу сотрудников «Альфы», осуществлявших личную охрану главы Чечни Рамзана Кадырова. Они возвращались к месту своего расположения, когда в районе города Гудермес на трассе произошло лобовое столкновение. Максим погиб, его товарищ получил тяжелое ранение.

Примерно за десять минут до несчастья я написала SMS-сообщение: «Я тебя люблю!» Максим ответил, что тоже очень меня любит. А дальше был страшной силы удар.

С утра Настя нервничала, плакала. Мне стали звонить сослуживцы мужа: «Как дела? Что делаешь? Если что — звони». У меня все внутри заколотилось, я набрала телефон Максима. Ответил чужой голос: «Он не может подойти», и — отбой. У меня потекли слезы… Думаю, хоть бы живой, выхожу в любом состоянии.

Днем к нам домой приехала моя подруга — плачет, обнимает, и я поняла, что случилось непоправимое. А через некоторое время приехал командир «Альфы», начальник оперативно-боевого отдела и ребята-сослуживцы…

Было уже поздно, когда Настя, ей было тогда шесть лет, позвала меня в комнату. Посмотрев в глаза, спросила: «Папа неживой?» И после взяла игрушку, подаренную ей отцом, и долго так сидела…

Хорошо помню фразу Максима: «Что бы ни случилось, первого сентября я буду в Москве». Кажется, в сентябре намечалась командировка, а дочка шла в первый класс. И когда его похоронили, Настя сказала мне: «Ну, вот видишь, папа же обещал». Услышать такое от ребенка — это… Даже не знаю, с чем можно сравнить…

Гражданская панихида проходила в Ритуальном зале ФСБ на улице Пехотной. Можно представить, в каком я была состоянии. Думаю, увижу его — будет истерика! А за год до случившегося в Гудермесе он сказал: «Когда я погибну, не вздумай плакать над моим гробом. Потому что хуже твоих слез, ты знаешь, для меня ничего нет».

И мы заходим в этот зал, и слезы у меня высохли.

Тот день поделил мою жизнь на «до» и «после». Казалось, что все куда-то рухнуло, и жизнь закончилась. Так сложилось, что беда в нашей семье совпала со значимым радостным событием: наша дочь в сентябре 2009 года пошла в первый класс (об этом я уже ранее упоминала). В связи с этим вся ответственность и заботы легли на меня.

Прощаясь с мужем, я обещала быть сильной, поэтому приняла решение взять себя в руки и научиться жить вдвоем с ребенком. В тот момент ничего вокруг не замечала. Было ощущение, что вырвали половину сердца. Однако наша маленькая по возрасту (ей тогда было шесть лет), но такая повзрослевшая в размышлениях, дочка стала смыслом жизни. Очень поддержали родные и друзья, а также сослуживцы мужа, командование «Альфы» и даже совсем незнакомые мне люди.

Помню, мне показали статью в нашей газете «Спецназ России», где были такие строчки: «В нашем порою весьма циничном мире иногда кажется, что их нет. Добрых. Реально добрых людей. Пресса, пуская слюни, смакует новости про очередных «звезд», прочувствованно пишет про безвременно покинувших сей мир уголовных авторитетов. Но никто не пишет о наших великих хирургах, которые спасают людей… когда их нельзя спасти. Бесполезно — не ищите в газетах, этого не будет.

Широкая общественность не узнает про майора «Альфы» Максима Шатунова, погибшего год назад в Гудермесе после выполнения ответственного служебного задания. Добавим от себя — кавалера ордена Мужества, награжденного медалями Суворова (2007 г.), «За спасение погибавших» (2005 г.), «За отличие в специальных операциях» с изображением мечей (2005 г.), «За отличие в воинской службе» I степени (2006 г.), нагрудным знаком ЦСН ФСБ. Выпускника Екатеринбургского суворовского училища и Московского военного института.

А было Максиму всего тридцать лет, и без отца осталась дочка Настя. Да, после гибели уже можно о нем писать — гриф секретности снят. Но — не топово…

Зато «топово» — про другого Шатунова. Из «Ласкового мая». Который год назад вновь вернулся на эстраду и все газеты наперебой интересовались у него, как он будет воспитывать своего сына. Герой нации: «Нашел в себе силы вновь выйти на сцену».

Широкая общественность узнает «всё» о личной жизни бессмысленных «ранеток», о смерти Романа Трахтенберга в прямом эфире, но мало кто знает, скажем, о безвременной кончине блестящего снайпера «Альфы» майора Евгения Анатольевича Жерлыгина, который ушел 23 февраля 2004 года. Просто откинулся на спинку стула. Навсегда. Инфаркт. Сердце не выдержало изнурительной работы… Работы на людей, а не на деньги».

ЧУДЕСА НА СВЕТЕ БЫВАЮТ

Полтора года мне ни то, что не до улыбок было… Спала со светом в комнате. Положила обручальное кольцо мужа в коробочку с орденом Мужества и стала учиться жить новой жизнью.

Я продолжала работать (так получилось, что за несколько лет до этого обучилась профессиям парикмахера и визажиста) и вести активную общественную деятельность, в том числе и в школе, где учится Настёна.

Когда я соглашалась стать членом Управляющего совета школы, даже не могла и подумать, что именно там встречу Александра, без которого сейчас не представляю нашу жизнь. Как оказалось, он один воспитывал дочку уже почти одиннадцать лет.

Теперь Дашенька стала и моей дочкой, а у Насти появилась сестренка. Причем, старшая. II, видимо, сама судьба подвела нас к решению о создании семьи. Ведь как еще можно объяснить то, что мы, двое, встретимся в таком не располагающем к романтическим мыслям месте. Полковник — начальник кафедры в военном вузе, любящий папа и просто замечательный человек. И я, вдова офицера «Альфы», мама, которая живет для дочки, уже было поставила крест на личной жизни.

По этому поводу наши дочки говорят, что чудеса на свете бывают! II они действительно происходят — с теми, кто, несмотря ни на что, верит в лучшее, не падает духом и остается самим собой. Я очень ценю, что мне предоставлена в жизни возможность снова почувствовать себя любимой женщиной и мамой двух замечательных девочек, с удовольствием заниматься своей работой; что меня окружают замечательные люди.

…Мы всей семьей регулярно приезжаем на Мемориал спецназа, созданный на Николо-Архангельском кладбище, где похоронен Максим. Память о нем будет жить вечно в наших сердцах!

Хочется отметить, что в сентябре 2011 года в Екатеринбурге открыли памятник выпускникам ЕкСВУ погибшим при исполнении воинского долга, — мы с Настей присутствовали на этом очень торжественном, важном и трогательном событии!

…Помню момент, когда вскоре после случившегося Настенька посадила меня на кухне: «Мама, мне нужно с тобой серьезно поговорить» — «Что случилось?» — «Ты понимаешь, папа же не оставил нас с тобой поодиночке, он же подарил нас друг другу» — «Да, подарил» — «А ты плачешь… А ты же знаешь, что хуже твоих слез для папы ничего не было. Нет, ты не имеешь права плакать! У нас с тобой столько дел. Нам нужно сделать так, чтобы папа нами только гордился». И наверное, сама того не понимая, эта маленькая, но самая главная для папы и мамы девочка произнесла очень важные слова.

Максим — удивительный человек! В нем сочетались профессиональные качества настоящего российского офицера, достойного человека, безмерно любящего и любимого папы и мужа, замечательного брата и сына, друга.

Можно бесконечно перечислять достоинства майора Максима Шатунова. Только ему это вряд ли понравилось бы. Потому как, несмотря на свою очень активную жизненную позицию и стремление к профессиональному и личностному росту, он никогда не гнался за славой. Быть офицером — это призвание, а быть достойным человеком — это призвание от Бога…

Светлая память Максиму! Любим, помним… И так будет вечно.

БОЙ ПОД КУЗНЕЦОВКОЙ

Павел ЕВДОКИМОВ

Предотвращая акты террора, спецслужбы все больше стараются действовать на упреждение, реализуя агентурную информацию. Эта работа, тяжелая и повседневная, не видна глазу простого человека. И только когда погибают сотрудники антитеррора, страна узнает о своих героях, тех, кто постоянно рискует жизнью ради всеобщего блага.

В конце июня 2011 года на Николо-Архангельском кладбище торжественно похоронили сотрудников Управления «А» Центра специального назначения ФСБ России майора Игоря Панина и капитана Романа Лашина, погибших в Дагестане 21 июня в жестоком бою с бандой террористов. Теперь в мартирологе Группы «А» насчитывается двадцать шесть фамилий: трое отдали свои жизни в советский период, остальные — после 1991 года.

Кизлярский район Дагестана, район села Кузнецовка. Здесь, в лесном массиве, засела группа опытных и хорошо вооруженных боевиков. На их счету были диверсии, нападения и убийства. Во время схватки с этой бандой и погибли два офицера «Альфы». Мужественные, крепкие ребята, настоящие профессионалы. Обоим было чуть за тридцать, в семьях остались маленькие дети.

Да, сотрудники знают, за что воюют. Не за «путинскую» или «медведевскую» Россию, как это любят утверждать господа либералы. Нет, конечно! Они сражаются за Россию без всяких приставок и определений. За свои семьи, за своих родных и любимых.

…В тот день спецназовцы начали поиск террористов с наступлением темноты. Действовать пришлось в лесистой местности, вдоль русла реки. С помощью приборов ночного видения группа на одном из заболоченных участков обнаружила свежую тропу.

Поиск решили продолжить — по многим признакам тропа могла привести к базе террористов. До наступления рассвета спецназовцы прочесали около четырех километров леса. Продвигаясь по камышам и густым кустам, преодолевая заболоченные арыки, группа продолжала методично обследовать территорию, пока ее головной дозор не наткнулся на боевое охранение крупной банды.

И — грянул бой!

База находилась в труднодоступной местности и была хорошо укреплена. Наученные своим и чужим опытом, боевики готовились к встрече с любыми неожиданностями. Отнюдь не юнцы-исламисты, как сообщалось в прессе, а матерые преступники, именующие себя «мечами Аллаха». Для них что рядовой сотрудник спецназа, что выдающийся дагестанский богослов Саида-Афанди аль-Чиркави — это опасный враг, который должен быть уничтожен любой ценой. За бандой тянулся след убийств, диверсий и терактов.

Тяжелейший бой длился с перерывами почти три дня. Тогда-то «альфовцы» и потеряли майора Игоря Панина и капитана Романа Лашина. Они были большими друзьями, в один день пришли в подразделение, дружили семьями. И по злой иронии судьбы погибли тоже вместе, в одном бою.

ЩИТОНОСЕЦ

Роман Лашин родился 2 июня 1978 года в Москве. Учился в школе № 666. С раннего детства увлекался спортом, сначала самбо, потом каратэ. В двенадцать лет пришел в клуб «Альфа-БУДО», который возглавляет полковник Василий Захарович Верещак.

Тренером Романа стал легендарный «черный пояс» Роман Петрович Степин. Это имя известно всем спортсменам, стоявшим у истоков зарождения каратэ в Советском Союзе. Среди его учеников, пришедших служить в Группу «А», — Василий Верещак, Евгений Олейник, Ильяс Лутфуллин, Кирилл Курносов и другие офицеры.

В тринадцать лет Роман уже завоевал свой первый спортивный трофей — стал бронзовым призером чемпионата Подмосковья по каратэ-до. В последующие годы он становился чемпионом по каратэ-до города Москвы. А в 1998 году занял первое место на чемпионате России и по его результатам получил звание мастера спорта.

После школы Лашин год работал педагогом дополнительного образования детско-юношеского клуба «Юность». Затем, в 1997-м, поступил в Российский государственный университет физической культуры на факультет восточных единоборств. Одновременно работал охранником в столичных частных охранных предприятиях «Цунами» и «Альфа-Центр».

Во время учебы в институте Роман завоевал много престижных наград и титулов, неоднократно становился призером и победителем международных соревнований, получил черный пояс. В июне 1998 года участвовал в Чемпионате Европы, проходившем в Братиславе. Его команда «Профи» тогда заняла почетное четвертое место.

Еще до службы в спецназе Роман познакомился со своей будущей супругой. Светлана, поступив на вечернее отделение педагогического института, в декабре 2001 года устроилась секретарем в Ассоциацию безопасности «Альфа-Центр». К слову, эту структуру возглавляет полковник в отставке Золотовский Григорий Петрович, опытный и уважаемый в «Альфе» наставник.

Через три месяца, на первый праздник весны, Роман сделал Светлане предложение, и уже в августе ребята сыграли свадьбу. Его избраннице к тому времени исполнилось восемнадцать лет.

Шел 2007 год, когда в двадцать девять лет Роман стал отцом маленького Даньки. Имя сыну выбрал сам. Назвал не Марком, как того хотела Света, а именно Даниилом. Как оказалось, муж «угадал» — через несколько дней Церковь отмечала память святого благоверного князя Даниила Московского.

О том, что сына зовут Данькой, Света с удивлением узнала только из поздравлений родных и знакомых, звонивших ей после благополучных родов. И теперь она ничуть не жалеет об этом: назвали правильно.

Логично было бы предположить, что Роман, как человек военный, окажется очень строгим и требовательным отцом. Однако все оказалось наоборот. Он был добрым папой и баловал сынишку.

— Считается, что если в семье мальчик, то воспитывает его отец, а любит мама. У нас все было по-другому: воспитанием занималась я, а любил Рома, — говорит Светлана.

Что касается «Альфы», то Роман никогда не говорил о своем стремлении к службе в спецназе или даже просто военной карьере. Его больше привлекал спорт и тренерская деятельность. Поэтому решение пойти в Группу «А» стало для молодой супруги полной неожиданностью. Впрочем, как и для Роминых родителей, Аркадия Леонидовича и Татьяны Николаевны.

В 2004 году Лашин сдал все экзамены, выдержал многочисленные тесты и был зачислен в Управление «А». Нормативы по физической подготовке для него вообще не были проблемой — Роман с детства занимался спортом, был сильным и выносливым.

Уже в «Альфе» Лашин неоднократно становился призером Чемпионата ФСБ по рукопашному бою, а в 2008 году получил звание мастера спорта по рукопашному бою. Кроме единоборств, он увлеченно занимался огневой подготовкой и в 2009 году выиграл первенство Управления «А» по стрельбе из пистолета Макарова.

Впрочем, одним этим круг его интересов не ограничивался. Во время службы Роман занялся водолазным делом и в этом направлении также добился значительных успехов — стал штатным сотрудником водолазной группы, ведущей свою историю с лета 1978 года. Именно тогда «альфовская» четверка, командированная на Кубу, вместе с боевыми пловцами Черноморского ВМФ обеспечивала безопасность подводной части судов, зафрахтованных для делегатов XIV Всемирного Фестиваля молодежи и студентов.

В спецназе антитеррора Лашин нашел себя, тут он, несомненно, оказался на своем месте. Для него не существовало сложных или непонятных дисциплин. Словно губка, впитывал он новые знания, постоянно стремясь к самосовершенствованию.

Когда Роман проходил «курс молодого бойца», сотрудники подразделения в шутку называли его «пиджаком», поскольку он пришел в Управление с гражданки, погон до этого не носил и на военной службе не состоял. Понятное дело, это задевало, — и Лашин старался во всем быть на уровне с ветеранами подразделения, ни в чем не отставать от них. Его энтузиазм и рвение в учебе очень быстро дали результаты.

За короткое время он стал настоящим универсалом спецназа — мог работать и в штурмовой группе, и снайпером, и гранатометчиком. Однако его призванием, главным делом, стала одна из самых сложных, опасных и ответственных спецназовских специальностей.

Рассказывает сослуживец:

— Щитовик — это не профессия и не специальность. Это образ мысли. И тут важно все. Нужна физическая сила, чтобы таскать тяжеленный щит. Нужен четкий расчет, чтобы понять, как правильно войти в адрес, как максимально эффективно прикрыть группу, откуда может исходить опасность, как ее нейтрализовать. Нужна, в конце концов, отвага, чтобы первым пойти на пулю.

На момент прихода Лашина в подразделение там только начинали использовать тяжелые штурмовые щиты. Шла отработка тактики работы, сотрудников обучали непосредственному применению щитов. Поначалу на занятия по очереди ходили все «альфовцы», чтобы в случае чего один мог заменить другого. Однако потом занятия начали проводить выборочно — каждый должен заниматься своим делом, тем, что у него получается лучше всего. Появилась специализация.

Роман сразу хорошо показал себя в работе со штурмовым щитом. Он идеально подходил для этого по физическим данным: был сильным, выносливым, а кроме того, габариты щита практически идеально скрывали его коренастую фигуру, что тоже было большим плюсом в работе.

Штурмовой щит весит около двадцати пяти килограммов — с ним даже просто так ходить нелегко, а ведь во время спецопера-ции нужно маневрировать, при необходимости прикрыть товарищей и открыть ответный огонь.

У Лашина все это получалось. Более того, он задавал тон в работе. До него щитовики использовали стандартный обвес, который надевали на тело, чтобы равномерно распределять нагрузку. Роман же придумал свою собственную, более эффективную «обвязку» и стал применять ее в работе. Коллеги, видя результаты, переняли техническую новинку, и вскоре она стала использоваться повсеместно.

Он всегда стремился к лучшему — хотел все довести до совершенства. На свои деньги покупал новую форму и снаряжение, делал оружейный тюнинг и все испытывал на себе, проводил многочисленные тесты, всесторонне исследовал каждый элемент снаряжения, стараясь подобрать идеальный вариант для боевой работы.

Вспоминает сослуживец Романа Лашина:

— Ромка сам лично проверял каждую кобуру, каждый коллиматорный прицел. Пробовал различные варианты обвеса, испытывал на практике и потом уже применял в боевой работе. Причем если какой-то прицел или, скажем, крепление себя хорошо проявляли в работе у него, то это же снаряжение старались приобрести и остальные ребята из подразделения, потому что все знали: если Лашин использует, значит, это работает!

В подразделении у Романа был позывной «Доцент». Уже работая в Управлении «А», он продолжал свою учебу в РГУФКе — писал диссертацию… К тому же в «Альфе» оказались очень востребованы его педагогические таланты — а Роман являлся прирожденным педагогом. Будучи опытным оперативником, он сам стал проводить занятия для молодых сотрудников, обучать их непростому спецназовскому ремеслу. Его лекции всегда воспринимали с нескрываемым интересом, для молодежи он был непререкаемым авторитетом. Мало того — послушать его приходили даже опытные офицеры.

У Романа был несомненный дар, который отмечали все знавшие его люди, — удивительная способность убеждать собеседника в своей правоте. Он всегда умел настоять на своем. Однако никогда не навязывал свою точку зрения, а методично, силой аргументов и примеров, склонял на свою сторону, мягко и ненавязчиво подводил к нужному решению. И как показывала жизнь, в большинстве случаев он действительно оказывался прав.

Все знавшие Романа вспоминают одну из главных особенностей его характера — потрясающее чувство юмора. Лашин был веселым человеком, всегда мог поддержать шутку, по-доброму «подколоть». Даже в бою, как бы тяжело спецназовцам не приходилось, он всегда находил место для юмора, подбадривая товарищей.

Несмотря на привязанность Романа к семье, Светлана четко понимала: для мужа на первом месте стоят его друзья, коллеги. Для них он был готов на все. Скажем, его можно было не просто попросить о помощи, но и всегда рассчитывать на нее.

Как-то раз, когда Лашин находился в отпуске, его оперативно-боевой отдел участвовал в крупной спецоперации, к которой было приковано внимание общества и прессы. В те дни Роман просто выпал из действительности и не отходил от телевизора: внимательно следил за тем, что происходит, не пропуская ни одного выпуска новостей. Переживал сильно, все время повторял: «Как же там без меня…»

По словам Светланы, муж с большим уважением относился к полковнику Торшину, несмотря на его суровый, непростой характер. Говорил: «Пока Юрий Николаевич руководит отделом — с нами ничего не случится».

В итоге произошло то, что должно было произойти. Это — судьба. И Света живет по такому принципу. Никого не обвиняет, поскольку, как она говорит, Роман вполне осознанно и целенаправленно шел на эту тяжелую и опасную службу, где можно погибнуть или стать инвалидом.

…После Романа осталось много добрых традиций. Например, с его подачи все сотрудники начали называть друг друга по имени-отчеству. Без пафоса и официоза. В таком обращении друг к другу чувствовалось уважение и внимание.

В свою первую командировку Роман уехал буквально через несколько месяцев после того, как поступил в «Альфу». Из нее вернулся с медалью Жукова. В дальнейшем был отмечен медалью «За отвагу». И — орденом Мужества. Посмертно.

28 июня 2012 года в память о капитане Лашине в мемориально-спортивном музее Российского государственного университета физической культуры, спорта, молодежи и туризма была торжественно открыта экспозиция. На нее вместе с женой и родителями Романа пришли ветераны и действующие сотрудники Группы «А».

ЧЕЛОВЕК БОЯ

Игорь Панин родился 17 октября 1979 года. Уроженец подмосковного Калининграда, ныне это город Королёв. Родными местами считал и Тамбовскую землю, где в детстве и юности провел много времени.

С ранних лет Игорь занимался спортом. В девять лет пошел в секцию хоккея на траве. Отец Игоря, Сергей Васильевич, служил в милиции, был участковым, а потому частенько брал сына на различные ведомственные соревнования — в основном, конечно, это были турниры по различным боевым искусствам. На одном из таких первенств десятилетний мальчик заинтересовался дзюдо.

В борьбе Игорь достиг немалых успехов, и, неоднократно выступая на соревнованиях, часто занимал призовые места. После девятого класса поступил в Калининградский механический техникум, ныне — Королёвский колледж космического машиностроения и технологий. Кстати, в последующем название учебного заведения, переиначенное на «королевский», было предметом шуток в подразделении.

В техникуме Панин получил квалификацию «радиотехник» по специализации «Приборы и системы управления». Срочную службу проходил в десанте, в отдельной разведывательной роте в/ч 59236-П. В августе 1999 года отряды Хаттаба и Шамиля Басаева вторглись в мирный Дагестан…

Началась Вторая Чеченская кампания. В течение нескольких месяцев Панин принимал участие в боях, а если точно, то сто двадцать семь дней. Был награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени с изображением мечей.

Демобилизовавшись в феврале 2000 года, продолжил активные занятия спортом — поступил в секцию бокса. И решил получить высшее образование в Московском государственном институте радиотехники, электроники и автоматики.

Сотрудником Группы «А» стал в 2004 году. Правда, добиться этого удалось не сразу. Когда первая попытка завершилась неудачей, решил пойти другим путем, и в 2001 году, пройдя все необходимые «фильтры», стал сотрудником ФСБ.

Работая в системе госбезопасности, Игорь продолжал активно заниматься спортом, начал изучать рукопашный бой, принимал участие во всех ведомственных соревнованиях, стремясь обратить на себя внимание и показать свою высокую подготовку и готовность к боевой работе.

К заветной цели Панин приблизился на Чемпионате ФСБ, завоевав «золото» в своей весовой категории. Надо сказать, в турнире принимали участие «альфовцы» и присутствовало руководство подразделения. Молодым победителем сразу заинтересовались — что за боец такой, из какого управления? Игорь с ходу заявил, что хочет служить в Группе «А».

Вторая попытка тоже оказалась неудачной — руководство управления, не желая терять ценного сотрудника, не отпустило его со службы. Лишь с третьего раза Панин поступил в легендарное подразделение. Причем переводом с прежнего места работы, без скандала. Все нормативы кандидат в мастера спорта по боксу и дзюдо выполнил без особых затруднений.

На курсах молодых сотрудников Панин познакомился с Романом Лашиным. Они пришли в подразделение в один день; оба — воспитанники спортивного клуба «Альфа-БУДО». Сразу подружились, потом стали общаться семьями. Оба были заядлыми спортсменами и частенько вместе оказывались на соревнованиях. В первую свою командировку тоже отправились вместе.

В «Альфе» Игорь Панин прошел специализированный курс экстремального вождения, окончил медицинские курсы по оказанию первой неотложной помощи, вместе с Лашиным осваивал водолазное дело. За время службы отточил свою спортивную форму. Победил на первенствах ФСБ и ЦСН, города Москвы, взял первый приз на международных соревнованиях в Ялте.

Очевидно в тот период Панин находился на пике своих физических сил, у него наблюдался невероятный подъем; на одном из турниров он завершил финальный бой за тридцать восемь секунд!

Вспоминает сослуживец Панина:

— Игорь увлекался лыжами, сноубордом. Как-то звал меня в горы покататься. У меня не получилось тогда. А он приехал оттуда, весь на эмоциях, рассказывал, что и жену к лыжам приобщил, и дочку планирует на лыжи поставить, когда та вырастет. Он прямо фонтанировал эмоциями, ему всегда хотелось еще чего-то нового: узнать, достичь, попробовать.

Кроме всего прочего, Игорь был еще и отличным тренером. Спарринг-партнеры в один голос отмечали его методическое мастерство: он никогда не доводил дело до травм, всегда обращал внимание на ошибки соперника, мог точно указать слабое место и помочь подтянуть тот или иной элемент подготовки.

В последние годы Панин серьезно увлекся ножевым боем. Приобретал много специализированной литературы, тратил приличные деньги на профильные книги и новые пособия. И — покупал клинки, как без этого?..

В 2006 году Игорь получил на спортивных соревнованиях серьезную травму, у него оказался винтовой перелом ноги. И в этот же год от почечной недостаточности скончался его отец. Черная, трагическая полоса.

В подразделении было серьезное опасение, что Панин не сможет восстановиться и продолжать полноценную службу в спецназе. Но полковник Юрий Торшин, не желая такого исхода, отправил своего сотрудника на учебу — тот добирался до Академии ФСБ на машине, и это со сломанной-то ногой! А через год, восстановившись, даже принимал участие в соревнованиях по боевым искусствам.

Когда случится беда, именно ветеран «Альфы» Юрий Николаевич под прикрытием брони, несмотря на шквальный огонь, с группой бойцов эвакуирует тело одного из своих погибших офицеров.

…Будущую супругу Игорь встретил в 2003 году на службе. Он участвовал в соревнованиях по бегу, а Галя была секретарем, записывала результаты и вела статистику. Игорь тогда запомнился ей своим добрым чувством юмора — шутил, балагурил.

Ближе познакомились за ужином. Галю поразило то, что Игорь сам собирал на стол, ухаживал, а потом вымыл посуду. Галя — человек спортивный, занималась рукопашным боем. И это общее увлечение спортом еще более сблизило ее с Игорем. А также совместная учеба в одном вузе — Московском государственном институте радиотехники, электроники и автоматики (МИРЭА).

— Игорь всегда любил спорт, каждому новому приему, разученному на тренировке, радовался как ребенок, — говорит Галина. — Иногда гуляем, а он мне показывает новый прием. Очень забавно выглядело, когда на людной улице здоровый парень машет ногами и руками перед девушкой. Люди обычно косились на нас с опаской и сразу отходили подальше.

В какой-то момент Панин поинтересовался — как Галя отнесется к тому, что он станет сотрудником «Альфы»? Та ответила, что такая перспектива не вызывает у нее чувство восторга. Но если это его осознанное желание, мечта, которая станет судьбой, то, значит, нужно переводиться.

Так получилось, что они на год потеряли друг друга из виду. А в 2005-м Игорь позвонил сам, вернувшись из командировки, и поздравил Галю с победой в ведомственных соревнованиях по рукопашному бою. Они вновь стали встречаться.

Поженились в 2009 году, свадьбу сыграли в Королёве. До этого Панин тянул с оформлением отношений, не желая оставить свою любимую вдовой. Перелом наступил после гибели капитана Руслана Холбана, принявшего свой последний бой в горном Дагестане. Ни жены, ни детей у него не было. Не успел. Остались мама и любимая девушка.

Вот тогда, приехав после командировки, Игорь предложил Гале подать документы в ЗАГС. А еще сказал, что хочет семью, свой дом. И детей. Пятерых!

В 2010-м родилась Ирочка. Причем Игорь сам подбирал ей имя, которое сочеталось бы со сложным отчеством. Получилась Ирина Игоревна. Как сказано в одной из книг об именах: «В детстве Ирина — папина дочка. Ей нравится помогать отцу в его «мужских» делах, а не возиться с мамой по хозяйству».

«Шестым чувством» Игорь угадал час, когда Иришка появилась на свет. Произошло это накануне его очередной боевой командировки. А когда Галя сообщила, что беременна вторым ребенком, сразу сказал: «У нас мальчик». — «А если девочка?» — «Нет, мальчик, Миша».

Находясь на Северном Кавказе, Панин поделился радостью со своими товарищами.

— Дом всегда был для Игоря закрытой темой, — говорит Светлана, друг семьи. — Это был его неприкосновенный храм, в который он никого не впускал. О том, что они с супругой ждут дочку, все узнали, когда Галя была уже на седьмом месяце беременности, а про то, что у него будет сын, Игорь рассказал друзьям только в последней командировке.

Да, дом являлся для майора Панина особым, заповедным миром. А если он кого и впускал в него, то только тех, кому доверял. Был добрым, спокойным, уравновешенным и удивительно жизнерадостным человеком. Не унывал, даже если что-то не складывалось. Великолепный психолог, хорошо чувствовал людей. Единственное, чего не выносил, — несправедливости. При этом идеалист. Был безотказным другом. Умел разговорить человека, заставить рассказать о своих проблемах, а потом обязательно пытался помочь.

Про свою работу Панин в семье особо не распространялся. Жене говорил: «Ну, бегаю я с оружием, что в этом такого?» Единственное, пожалуй, исключение — это личная охрана президента Ингушетии Юнус-Бека Евкурова, о котором офицер «Альфы» отзывался с большим уважением. Оба десантники, оба воевали.

Стрессов, переживаний хватало, но Панин скрывал их глубоко в себе. Рано побывав на войне, Игорь по-особому относился к жизни. Позывной у него был запоминающийся — «Горыныч».

Не впадая в пафос, можно утверждать: Игорю Панину были по силам задачи повышенной сложности. За время службы он был награжден медалями Жукова, «За отличие в военной службе» и «За боевое содружество», а за тот последний жестокий бой в лесном массиве под Кузнецовкой — орденом Мужества.

«ДОЦЕНТ» И «ГОРЫНЫЧ»

Находясь в головном дозоре разведывательно-поисковой группы, капитан Лашин шел впереди всех. Именно он заметил террористов и открыл по ним огонь.

Бой вспыхнул мгновенно, с такой силой, что, как говорят его участники, «земля вокруг затряслась». Боевики обрушились на «аль-фовцев» всей силой своего вооружения, включая пулеметы и гранатометы. Трижды они пытались прорваться, кидаясь с криками «Аллах акбар!» И каждый раз на их пути вставали спецназовцы.

Чтобы усилить фланг расчетами пулеметов и гранатометов, было принято решение перегруппировать силы. Лашин, имея возможность откатиться в укрытие, остался на позиции, давая тем самым драгоценное время товарищам для завершения маневра. И тут же получил смертельное ранение в голову…

Меняя тактику, боевики попытались по арыку выйти во фланг спецназовцам. Панин, возглавлявший тыловой дозор, вместе с несколькими сотрудниками из своей группы опередил террористов и занял позиции на земляном валу — в направлении обходящих их боевиков. Счет шел на секунды. Эти действия сорвали маневр противника.

Прикрывая товарищей, Игорь принял удар на себя. Успел только сказать: «Ребята, меня ранили» и упал на землю.

Пока остальная группа сдерживала натиск врага, несколько человек стали оказывать ему первую помощь. Долго пытались найти выходное отверстие от пули, делали искусственное дыхание и массаж сердца. Игорь вроде бы подавал слабые признаки жизни. Уже потом выяснилось, что он умер почти мгновенно.

А выходного отверстия так и не могли отыскать, потому как его не было вовсе — пуля угодила прямо в сердце, там и осталась.

— Незадолго до того, как парни погибли, мы с Игорем были на Каспийском море, купались, — рассказывает боевой товарищ. — И когда я, уже порядком замерзший, вылезал из воды, он продолжал плавать, никак не мог насладиться, ловил каждую волну, радовался как ребенок. Из него буквально била энергия! После гибели Романа и Игоря, улучив момент, я пошел на море и долго сидел, глядя на волны. И никак не мог поверить, что ребят больше нет…

Перед заданиями Игорь обычно волновался, а в этот раз был абсолютно спокоен. На предложение жены обновить свой гардероб, ответил отказом: «Если вернусь — тогда и купим». Поразительно, но в том же духе высказался и Роман: «Купим, но только после командировки. А то, может, и не нужно будет».

Последний раз Игорь разговаривал с женой по телефону двадцатого июня.

— Муж обычно звонил нам по вечерам. Иришка слышала в трубке папин голос и сразу укладывалась спать. Сказал, что у него все замечательно: «Мы купаемся, загораем — я тебе завтра обязательно позвоню».

Прошел день, наступил вечер, но обещанного звонка не последовало…

Елена Борисовна, Галина мама, у которой было неспокойно на душе, утром двадцать первого пошла к мощам святой Матроны Московской в Покровский женский монастырь. Отстояла длинную очередь. Приблизительно в восемь часов утра стала ставить свечку за здравие Игоря, а та никак не хотела зажигаться. Другие зажглись, а эта — никак… Принялась только с последней попытки.

Как рассказывает Галя, ночами Иришка спала беспокойно, а тогда лежала не шелохнувшись. Было восемь часов утра, когда малышка вдруг страшно закричала, а потом снова уснула. Ее душа увидела, почувствовала — с папой случилась беда!

…Перед похоронами с офицерами «Альфы» в Ритуальном зале на Пехотной улице попрощались директор ФСБ Александр Бортников и его заместители. В траурной церемонии на Николо-Архангельском кладбище приняло участие около полутора тысячи человек. Среди них были ветераны всех поколений Группы «А» КГБ-ФСБ, командиры разных лет — Роберт Петрович Ивон, Герой Советского Союза Геннадий Николаевич Зайцев и Михаил Васильевич Головатов.

Отдать дань памяти погибшим пришли Герой России Юнус-Бек Евкуров, президент Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» Сергей Гончаров, заместитель председателя Комитета по обороне Государственной Думы полковник Игорь Баринов, бывший командир «Витязя» Герой России Сергей Лысюк…

Офицеров «Альфы» похоронили со всеми воинскими почестями. Поминальную литию на могиле отслужили настоятель храма святого великомученика Георгия Победоносца в Балашихе протоиерей Николай Погребняк и настоятель храма Софии Премудрости Божией на Лубянке протоиерей Александр Миронов.

Осенью 2011 года в подмосковном спортивном комплексе «Красногорск» прошел открытый турнир по рукопашному бою, посвященный памяти Игоря и Романа. Почетными гостями первенства были родные и близкие офицеров, руководители Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» — Сергей Гончаров, Владимир Елисеев и Александр Михайлов, заместитель начальника Управления «А» Герой России Валерий Кана-кин, сослуживцы.

Света Лашина до сих пор не решается сообщить пятилетнему Даниле о том, что его папа погиб. Сказала лишь, что папа уехал в командировку. Покупает сынишке подарки и говорит, что их передал для него отец. А еще Света перебралась из Балашихи в Москву, поближе к родителям мужа.

Как она говорит, ее не покидает ощущение, что Роман загодя готовил ее к жизни после своего ухода. За несколько месяцев до нее устроил жену на работу, что потом позволило ей выдержать свалившееся горе.

— Я начала служить: великолепный коллектив, замечательные ребята, многие — выходцы из «Альфы». Они до сих пор мне помогают. Как-то обмолвилась о перемене места жительства — ребенку, мол, садик нужен. Вскоре мне позвонили: «Приносите документы». Ребята знают, что такое потеря боевого товарища. И жен они также поддерживают. Спасибо им!

А еще Светлана хочет, чтобы те отношения, что существовали между Романом и его мамой, были в последующем и у нее с Даниилом, — они для нее являются примером.

Мама Игоря Панина, Татьяна Серафимовна, почти каждую неделю ездит из Королёва на Николо-Архангельское кладбище. Как это делает и другая мать, Татьяна Николаевна Лашина. Каждую субботу она приходит туда — на Мемориал спецназа России. Приходит и кладет на черный мрамор цветы.

Галя Панина растит детей. Когда кто-то из товарищей мужа или просто знакомый приходит в гости, маленькая Ира произносит: «Папа». То ли вопрос, то ли некое утверждение.

В год, уже после похорон, Ирочка замолчала. И только через полгода стала заново лепетать. На даче малышка ставила на стол тарелки — «папе», «маме», «Мише»…

В папину командировку Ириша больше не верит, она знает, где он — «там, на Небе». И одновременно где-то рядом.

Миша родился уже после смерти отца. Все знавшие Панина в один голос говорят, что сын — копия Игоря. В семье растет мужчина, с такими же, как у папы, огромными, распахнутыми миру глазами и открытой улыбкой.

Ради улыбки своей дочери и сына, а также многих-многих российских детей майор Игорь Панин и капитан Роман Лашин отдали свои жизни.

ОН ШЁЛ ПЕРВЫМ

Алексей ФИЛАТОВ

Был март 2012 года, восемнадцатое число, когда к нам пришло трагическое известие: в Дагестане погиб майор Анатолий Потатурин. Толя до конца остался тем, кем и хотел быть: офицером спецназа, находящимся на передовой борьбы с террором. Он стал двадцать пятым сотрудником нашего спецподразделения, отдавшим свою жизнь «за други своя».

В конце февраля личный состав 1-го отдела Управления «А» отправился в очередную командировку на Северный Кавказ. За этот период им был выполнен ряд сложных оперативно-боевых мероприятий, попавших в выпуски новостей центрального телевидения. В них Толя принял самое непосредственное участие.

В селе Ново-Саситли Хасавюртовского района, где погиб майор Потатурин, был уничтожен главарь банды и его подручный. Оба были причастны к вымогательствам денег у местных предпринимателей, вооруженным нападениям на сотрудников правоохранительных органов, организации и осуществлению подрывов.

Во дворе одного из жилых домов Хасавюрта спецназовцами был обнаружен автомобиль, начиненный более чем стокилограммовой бомбой. Машину вовремя обезвредили, никто не погиб и не пострадал. А ведь случись масштабный теракт, и число жертв заставило бы прессу кричать об «очередном провале спецслужб». А тут сотрудники ФСБ действовали на опережение.

…С нашими сотрудниками Анатолий познакомился в Чечне. И после этого загорелся идеей — попасть в подразделение. Свою мечту, а это было именно осознанное стремление, он осуществил в декабре 2003 года и был зачислен в Управление «А» на должность оперативного водителя.

Однако этого было мало, и Толя добился, чтобы его перевели в оперативно-боевой отдел, освоил специальности подрывника и щитовика. И всегда был неудовлетворен, когда во время проведения мероприятий оказывался не в гуще событий. Такой он был человек — настоящий боец, воин!

И во время операции, ставшей для него последней, старший оперуполномоченный Анатолий Потатурин первым подошел к адресу, проделал проход и проник в дом, где принял на себя огонь террористов. Еще один сотрудник «Альфы», шедший следом, был ранен, но остался жив.

Вот как эти события были тенденциозно поданы на подрывном сайте «Имарата Кавказ»: «…В селе Ново-Саситли Хасавюртовского района Вилаята Дагестан кафиры и муртады окружили частный дом, в котором укрепилась группа моджахедов. Утром к селу подъехала колонна харбиев на автомобилях «Урал» и другой военной спецтехнике, на выезде из населенного пункта был установлен мобильный пост, велась проверка проезжающих машин.

На другой окраине села начался штурм небольшого дома, где укрепились моджахеды. Кафиры и муртады вели огонь из крупнокалиберного оружия. Дом был частично разрушен, огонь виден издалека. Штурм велся меньше часа, передали местные жители.

Источники русских харбиев оценили свои потери в одного уничтоженного и одного раненого, однако местные жители говорят, что со стороны кафиров и муртадов число раненых и убитых доходит до пяти. «Один из силовиков, судя по всему, умер от ожогов», — сообщил житель Ново-Саситли».

…Страна живет своей повседневной жизнью, и одновременно такие замечательные ребята, как Анатолий, ежедневно рискуют своими жизнями, защищая всех нас от нелюдей, готовых жечь, взрывать и убивать. Когда мы научимся это ценить?

Мне часто приходится отвечать на вопрос: какое место среди ведущих спецподразделений мира занимает «Альфа»? Однозначного ответа тут не существует, поскольку деятельность спецназа оценить по какой-либо шкале просто невозможно. Но я с уверенностью заявляю, что спецподразделение «Альфа» является одной из лучших боевых единиц в мире.

Но даже лучшие из лучших не застрахованы от гибели. Так случилось с Толей. В день похорон мне позвонил давний друг нашего подразделения, известный телеведущий Леонид Якубович, с которым я не мог не поделиться произошедшим. Уже вечером Леонид Аркадьевич прислал стихи: «Посмотрите, сочтете нужным — переложите слова на музыку…»

Так на смерть майора Потатурина родился неофициальный Гимн спецподразделения «Альфа»:

Мы с буквы «А» когда-то начинали

Читать, писать и даже говорить.

И вот ее нам, как медали,

Вручили, чтобы с нею нам служить!

Оставив за плечами неудачи,

Нам не о чем еще с тобой мечтать:

Мы — Группа «А», и это значит —

Нам первыми вставать и побеждать!

Когда беда, и не придет подмога,

А смерть уже зовет в свои ряды,

Тогда просите помощи у Бога,

Чтоб Группа «Альфа» вас прикрыла от беды!

…Толя родился в Москве 16 апреля 1979 года. Отец — Анатолий Павлович, кадровый военный; мама — Лидия Николаевна, работает медицинской сестрой в больнице. Занимается переливанием крови тяжелым больным.

Когда Анатолий пошел в первый класс, у него родился брат Николай. Жили они тогда в общежитии, потом там же, в районе Хорошово-Мневники, получили квартиру. Родители не стали вырывать сына из коллектива, и Толик получал аттестат в своей родной сотой школе.

Учился хорошо. Единственный предмет, который ему не очень давался, — математика. По своему типажу был ярко выраженным гуманитарием, среди учебных предметов особенно любил историю. А вот дальнейшее образование решил получить техническое, в Московском автомобильном колледже.

Кстати, старшая дочка Анатолия, как и папа, не очень жалует математику. Впрочем, все еще впереди. Целая школьная жизнь со своими победами и неудачами.

Родители часто вывозили Толика в деревню, расположенную в Ярославской области. Там он помогал дедушке с бабушкой управляться с живностью; всей семьей любили собирать грибы и ягоды. И вообще по своему складу характера Анатолий был человеком скорее сельским, нежели городским. Любил рыбалку, охоту. Город не являлся для него идеальной средой обитания — где «дышится легко, где мира чистота» (И. Тальков).

Окончив колледж, в 1998 году Потатурин был принят на работу в Управление материально-технического обеспечения ДОД ФСБ России. А в 2003 году, без отрыва от службы, получил диплом Московского государственного открытого университета. Тут уж, как говорится, гуманитарий взял свое.

…Они познакомились в поселке Кабардинка Краснодарского края, куда в августе 2003 года Толя приехал отдохнуть со своими школьными друзьями. Ему вскоре предстояла служба в спецназе антитеррора, а Юля только что окончила Финансовую академию при Правительстве Российской Федерации.

На прощание обменялись телефонами, а встретились только через полгода, в зимней Москве. Договорившись с друзьями, решили покататься на коньках в Парке Горького. А пришли туда только они двое. Больше никого.

— В тот день мы пробыли в парке три часа. Катались, разговаривали, казалось бы, «ни о чем». Распрощались, сказав друг другу «до свидания». А придя домой, я вдруг почувствовала, что знаю Толю «тысячу лет». Такое, знаете ли, у меня возникло стойкое ощущение. Потом в Москву с юга приехала моя мама, и я сказала ей, что хочу встречаться с этим человеком. Пригласила Толю на блины, как раз была Масленица. Маме он очень понравился — незаносчивый, сдержанный… и при этом уверенный в себе мужчина, имеющий четкие жизненные позиции и установки. Такое сейчас, к сожалению, не часто встречается.

Долго не встречались, а решили сразу создать семью. В августе 2004-го сыграли свадьбу. А вскоре Анатолий выехал в составе своего оперативно-боевого отдела на Северный Кавказ. Поэтому, собственно, ребята и решили не затягивать с оформлением отношений. Юля, будучи на пятом месяце беременности, отдавала себе отчет, какие у сотрудников «Альфы» бывают жизненные ситуации.

В следующую командировку Анатолий отправился, когда дочке Ксюше исполнилось два месяца. Затем ей «натикало» восемь месяцев. А потом, как говорит Юля, уже потерялся счет… этой оперативно-боевой работе вахтовым методом.

Анатолий классно водил машину. Потому, собственно, и оказался на работе в ФСБ. Научил «крутить баранку» и Юлию. Объяснял, что техника техникой, но главное на дороге — это умение просчитать возможное поведение участников движения, чего можно ожидать. И, стало быть, избежать аварии. «Думай, кто едет перед тобой, и что он будет делать».

Еще Толя хотел научить жену управлять мотоциклом, но после своего третьего падения решил сам на время оставить это увлечение. Адреналина хватало и на работе! В составе «Альфы» майор Потатурин неоднократно выполнял задачи, сопряженные с риском для жизни, за что был награжден медалями Суворова и Жукова.

— Таких мужчин, как Толя, мало встречаешь в нынешней жизни, тех, для которых семья и дом превыше всего. Родители так его воспитали. Да и сам он развивал то, что было заложено с детства, — говорит Юлия.

Жену в свои рабочие дела Толя старался не посвящать. Щадя ее нервы и психику, никогда не рассказывал о командировках. Это была закрытая тема, табу. Единственное, сетовал, что ему «никак не дается орден Мужества».

Без отца теперь растут Алёна и Ксюша, двух и семи лет. Замечательные, красивые девчушки! И если старшая навсегда сохранит в своей памяти образ папы, то малышка будет судить об отце только по фотографиям и рассказам. И в том числе по этой книге.

Уйдем в рассвет, вернемся ли — не знаю,

Так было с нами, брат, немало раз,

Поставлена задача боевая,

И значит, будет выполнен приказ!

Нам буква «А» дана не по уставу,

Она не просто украшенье рукава!

Она у нас в сердце, у всего состава,

Написанная кровью, буква «А»!

Когда беда, и не придет подмога,

А смерть уже зовет в свои ряды,

Тогда просите помощи у Бога,

Чтоб Группа «Альфа» вас прикрыла от беды!

Прощались мы Толей в Ритуальном зале ФСБ на Пехотной улице. В храме, расположенном рядом, священник Анатолий Миронов из Софийского храма на Лубянке совершил — в который раз! — чин отпевания сотрудника «Альфы». А затем сказал родным Толи теплые, душевные слова утешения.

Мемориал спецназа…

Временами шел крупный снег, но когда под звуки салюта и государственного гимна гроб опустили в могилу, а мимо нее, печатая шаг, прошел взвод почетного караула, — вдруг неожиданно проглянуло яркое весеннее солнце… А потом «окно» закрылось тучами. И стало опять мрачно.

Начальник 1-го отдела с комом в горле попросил у родных Анатолия Потатурина прощения за то, что не смог привезти из командировки дорогого им человека, вернуть его домой живым и здоровым.

Да, случившегося не изменить. Но в лице отдела, всего подразделения и Международной Ассоциации «Альфа» семья майора Потатурина получила большую и дружную семью, которая всегда будет рядом, всегда поможет и словом, и делом.

Вечная память нашему боевому товарищу. И слава!

Необходимое пояснение

«Кафиры» — понятие в Исламе для обозначения тех, кто не верит в Аллаха (Единого Бога) и его посланническую миссию.

«Муртады» — вероотступники, которые отреклись от Ислама и перешли либо в иные религии, либо избрали различные формы неверия.

«Харбин» — оккупанты, военные.

ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Павел ЕВДОКИМОВ

Генерал Карпухин скончался в ночь на 24 марта 2003 года в вагоне поезда Минск-Москва от обширного инфаркта. Было ему всего пятьдесят пять.

В субботу, 22-го марта, Виктор Фёдорович прибыл в столицу Белоруссии на юбилейные торжества Союза ветеранов войны в Афганистане. Участвовал в митинге памяти на Острове слез, где установлена мемориальная доска погибшим. На чествовании в Доме офицеров выступил с приветственным словом…

Боевой офицер, герой штурма дворца Амина — для него нравственные идеалы не являлись пустым звуком.

НАКАНУНЕ «ЛЕБЕДИНОГО ОЗЕРА»

Чтобы рассказывать о генерале Карпухине, нужно понимать, чем являлся в Советском Союзе Комитет государственный безопасности. Это был уникальный инструмент, позволявший решать сложнейшие задачи, однако — и это главное! — этим инструментом нужно было уметь пользоваться. Подобно тому, как высокоточное оружие в руках непрофессионала всего лишь железо, так и КГБ могло обеспечить положительный результат только в опытных, грамотных и волевых руках. «Руки» же ГКЧП предательски дрожали.

Вообще советскую эпоху еще не оценили по достоинству, пройдут годы, прежде чем такая оценка состоится, — и эта эпоха на наших глазах уходит. В том числе с людьми, которые были ее олицетворением. Карпухин из их числа. Он пережил Союз на одиннадцать лет, однако его отставка в августе 1991-го совпала с крушением страны и системы, оставив на сердце глубокий, так и не заживший рубец.

Одним из тех людей, с кем откровенно общался в те дни отставленный от должности командир «Альфы», открывая душу, оказался журналист «Литературной газеты» Дмитрий Беловецкий. Карпухин знал его отца, начальника кафедры физподготовки Московского пограничного училища имени Моссовета.

Дмитрий Беловецкий прошел школу войск КГБ и ему предлагали стать одним из бойцов «Альфы». Мастер спорта по самбо и дзюдо. Чемпион КГБ по самбо. На этом они и сошлись. («Мои друзья, с которыми я боролся в спорте, служили под началом Виктора Фёдоровича».) И когда случился август 1991-го, просто встретились. Одному из первых Карпухин дал Беловецкому интервью. Он откровенно рассказывал, что тогда произошло. О том, как он не хотел кровопролития. О том, как должен был, будучи офицером, выполнять приказ. Как Бакатин его не принял, продержав в приемной.

— Карпухин дал мне копию объяснительной записки на имя Степашина, датированной 3 сентября, сказав: «Дима, храни ее, это нужно будет. Здесь все объяснено». Встретились после путча, засиделись за разговорами, выпили. А утром он звонит: «Как дела?» — «Плохо… Голова болит» — «У меня теперь уже ничего не болит», — ответил Виктор Фёдорович.

Итак, вот он, этот неизвестный исторический документ. Размашистым, стремительным почерком Карпухина зафиксирован адресат: «Председателю Государственной комиссии по расследованию деятельности органов КГБ в связи с государственным переворотом». По ходу дела я буду часто ссылаться на это уникальное свидетельство.

Кстати, первым с кем встретился Степашин, был именно командир Группы «А», который его поразил: невысокий и коренастый, с жестким волевым взглядом, глаз не отводил, не оправдывался и не прятался за строку устава. «Он, наверно, пришел увидеть врага, — рассказывал Степашин, — но я, похоже, огорошил его уже первыми фразами. «У меня нет к вам вопросов, Виктор Фёдорович. Наверно, будет один вопрос, не для протокола: а что не штурману-ли? Вы бы нас за пять минут разметали».

… 17 августа начальник Седьмого управления КГБ генерал-лейтенант Е.М. Расщепов, в подчинении которого находилась Группа «А», вызвал Виктора Фёдоровича и поинтересовался количеством сотрудников и степенью их готовности. Ранее Карпухин предупредил, что собирается за город, согласовав с руководством этот вопрос. Однако Расщепов попросил находиться постоянно на связи. Днём раньше в Закавказье имел место захват заложников, и спецназ могли задействовать для их освобождения. Такой вывод сделал Карпухин, не подозревая о предстоящих событиях.

Расщепов спросил, знает ли он расположение зданий и помещений военного аэродрома «Чкаловский», находящегося недалеко от Москвы. Виктор Фёдорович ответил утвердительно, ибо по роду службы неоднократно бывал на этом объекте. После этого Расщепов отправил командира «Альфы» в Министерство обороны, чтобы согласовать систему безопасности во время возможного конфиденциального общения президента Ельцина с руководителями Союза.

«Встреча должна была произойти в аэропорту «Чкаловский» в депутатском зале административного помещения», — уточняет Виктор Фёдорович в своей объяснительной записке. В Министерстве обороны перед ним была поставлена задача: подготовить группу в 2530 человек для обеспечения охраны этого мероприятия — «в случае возникновения осложнения оперативной обстановки». По этому поводу Карпухин пишет: «Это меня не удивило, т. к. аналогичные задания ставились перед группой, дислоцированной в г. Алма-Ате (старший — полковник Зорькин) для охраны президента России во время его пребывания в Казахстане».

Допускалось, что переговоры могут состояться в другом месте. Например, во Внуково или на территории элитного комплекса «Архангельское». В зависимости от обстоятельств. При этом имена и должности тех, кто будет встречаться с российским президентом, не назывались.

Очевидно, Карпухина потом неоднократно «пытали» относительного того, как же он, опытный человек, ничего не почувствовал? Вот почему абзацем ниже Виктор Фёдорович еще раз возвращается к этой болезненной для него теме. «Подобными охранными мероприятиями, по поручению руководства КГБ, группа в течение ряда лет занималась неоднократно». И далее приводит примеры: обеспечение личной безопасности Горбачёва внутри страны и за ее пределами, работа во время визита президента США в Москву. Через запятую упомянуты охранные мероприятия, связанные с поездками «Патриарха всея Руси по Союзу и за рубеж». «Поэтому беспокойства это поручение у меня не вызвало. Планы таких мероприятий у нас проработаны, и я это принял к сведению и исполнению», — объясняет Виктор Фёдорович.

АРЕСТОВАТЬ ЕЛЬЦИНА

Ближе к вечеру Карпухин отправился за город, к отцу. На следующий день, в воскресенье, вернулся в Москву. К 10 часам был на работе. Проверил готовность группы. Насторожило то, что практически все руководство КГБ находилось на своих рабочих местах (об этом сообщил дежурный по управлению). День прошел спокойно. Два отделения Группы «А» были готовы вылететь в Закавказье для «освобождения солдат-заложников». Карпухин решил на всякий случай заночевать на базе. Чутье не обмануло. В два часа ночи его вместе с Расщеповым вызвал первый заместитель Председателя КГБ Виктор Фёдорович Грушко, который подтвердил поставленную задачу относительно «переговоров».

— Я просидел в своем кабинете весь вечер и всю ночь с 18-го на 19-е августа, — вспоминает Герой Советского Союза Геннадий Николаевич Зайцев, являвшийся на тот момент заместителем начальника Седьмого управления КГБ. — Никаких распоряжений в мой адрес не поступало. Всю ночь я чувствовал какое-то движение внутри здания. Е.М. Расщепов с В.Ф. Карпухиным… куда-то уходили и откуда-то возвращались. Чувствовалось напряжение. И только утром, когда по центральному телевидению стали транслировать «Лебединое озеро», все стало ясно.

На исходе ночи Карпухину поступила команда выдвигаться в сторону дачного комплекса «Архангельское-2», где в тот момент находился Борис Ельцин с семьей и его доверенные лица. Она поступила около 4 часов утра от Председателя КГБ В.А. Крючкова. Существуют две версии относительно поставленной задачи. Согласно первой, сотрудникам Группы «А» предстояло «усилить охрану объекта». По второй — арестовать российского президента.

В интервью «Литературной газете» от 28 августа 1991 года Карпухин говорил: «Я был вызван к руководству КГБ и лично от Крючкова получил приказ силами своего подразделения арестовать Ельцина и доставить в одну из специально оборудованных точек в Завидово […] Мы незамедлительно прибыли на место. Тут же были расставлены наблюдатели. Мне был известен каждый шаг Ельцина, любое его движение я фиксировал. Арестовать его мы могли в любую минуту…»

Итак, получив приказ, Карпухин сформировал отряд из шестидесяти бойцов и отбыл на место. Сотрудники Группы «А» остановились приблизительно в трех километрах от поселка и, находясь в автобусах, ждали дальнейших указаний, но таковых не поступало. «В 6 часов по радио услышали, — пишет Карпухин, — что в стране в связи с болезнью президента СССР т. Горбачёва М.С. создан ГКЧП и временно исполнять обязанности президента будет вице-президент т. Янаев».

В отшумевшей книге «Борис Ельцин: от рассвета до заката» Александр Коржаков сообщает, что «Альфа» должна была арестовать Ельцина и в случае перестрелки — ликвидировать, убить на месте. Но офицеры элитного подразделения якобы не послушали своего командира и молча пропустили кортеж в Москву, дав возможность Ельцину действовать.

Если верить Коржакову, то он, опасаясь штурма дачи, пошел на оперативную хитрость: установив, что неподалеку в засаде находится «Альфа», приказал налить голодным мужикам горячего супчику — и те, дескать, потеряли бдительность.

— Такого не было, — качает головой президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» Сергей Алексеевич Гончаров. — Мы провели вокруг «Архангельского» всю ночь, переговариваясь с охраной дачи. Мы же все друг друга знали! Никакого штурма не потребовалось бы.

— Там, на даче, где находился Ельцин, его охрана, когда увидела нас, сразу же «сдулась», — свидетельствует ветеран «Альфы» Александр Валентинович Ларин.

Так что Карпухин (по версии Коржакова) в бессильной ярости не кричал по рации — «Почему не арестовали Ельцина?», поскольку не было такого приказа. Руководители ГКЧП не решились на крайние меры. О чем говорить, если даже факс на государственной даче Ельцина в «Архангельском» работал, как ни в чем не бывало, вместе со всей остальной телефонной сетью.

Вернемся к карпухинской записке: «Около 8 часов президент РСФСР т. Ельцин Б.Н. попросил усилить охрану дачного комплекса в связи с создавшейся обстановкой. Учитывая, что охранные мероприятия оговаривались в МО СССР, эти обстоятельства стали нам известны и мой заместитель т. Зайцев В.Н. вступил в контакт с начальником охраны президента РСФСР. С ним было определено, что сотрудники группы усилили внешние посты охраны, а внутренние останутся за охраной президента РСФСР.

Примерно в 9.50 с территории дачного комплекса выехали машины с пассажирами и проследовали в направлении г. Москвы. Было принято решение оставить 15 человек во главе с т. Гончаровым (на тот момент заместитель начальника Группы «А» — П. Е.), остальные были отправлены на место постоянной дислокации.

В 11.00 я прибыл на совещание к начальнику управления, где он собрал весь руководящий состав. На совещании была обрисована сложившаяся в стране к этому времени обстановка. Было принято решение продолжать работу в усиленном режиме. Провели боевой расчет по усиленному варианту несения службы».

ПОЛИТИЧЕСКАЯ АВАНТЮРА

Ночь Карпухин провел дома. Прибыв утром 20 августа на работу, провел инструктаж личного состава. К 11 часам командира «Альфы» затребовал к себе Расщепов, и вместе они отбыли к заместителю Председателя КГБ генералу Г. Е. Агееву. На этой встрече присутствовали представители многих управлений. Здесь-то впервые открытым текстом и прозвучала команда о захвате Белого дома, однако приказ был отдан в устной форме.

В записке Карпухина по этому поводу сказано так: «Была поставлена конкретная задача, С приданными частями Советской Армии осуществить штурм Белого дома и интернировать правительство России. Задавались вопросы по нашей вооруженности и каждому из присутствующих ставились конкретные задачи».

Только… было уже поздно. Психологическая атака не удалась, танки перед Белым домом были остановлены, время — безвозвратно упущено. ГКЧП запаздывал на сутки. Но эти сутки решили все, кардинальным образом изменив расклад сил.

«С этой минуты, — сухим языком констатирует Виктор Фёдорович, — для меня стало ясно, что это политическая авантюра, могущая привести к большим человеческим жертвам и непредсказуемым последствиям», — и далее, давая вдруг прорваться эмоциям, он пишет уже в ином ключе: «Свои душевные сомнения мне сложно переложить на бумаге, но в этом отношении я четко для себя сделал вывод, что сделаю все, чтобы этого не допустить».

Следующий сбор состоялся в 14 часов в Министерстве обороны — в кабинете генерала Владислава Ачалова, заместителя главы оборонного ведомства по экстремальным ситуациям. Об этом совещании написано много. Но вот свидетельство командующего ВДВ Павла Грачёва относительно Карпухина, оно сохранилось на пожелтевших страницах газеты «Известия». Корреспондент интересуется: «Как вел себя во время совещания командир «Альфы» генерал Карпухин?» — «Активности с его стороны не было. На мой взгляд, он был даже пассивен и подавлен».

После всех, кто присутствовал на совещании в Министерстве обороны, принял Агеев, продолжив обсуждение силовой акции по Белому дому. Главная роль отводилась спецназу КГБ. Был заслушан заместитель командующего ВДВ генерал Александр Лебедь, который дал оценку силам, способным оказать сопротивление.

Для решения поставленной задачи в распоряжение командира «Альфы» передавались специальные подразделения (включая «Вымпел») трех управлений КГБ и силы МВД — дивизия имени Ф.Э. Дзержинского, столичный ОМОН. Всего 15 тысяч человек. Задачи ставились конкретно каждому подразделению. Начало операции — три часа ночи. Час волка.

Первым в дело должен был вступить спецназ МВД. Ему предстояло «прорубить» в рядах защитников с помощью специальной техники и водометов проходы к Белому дому. Затем, согласно плану, в дело вступает спецназ КГБ. Бойцы «Альфы» гранатометами вышибают входные двери, пробиваются на пятый этаж (или в бункер) и захватывают Бориса Ельцина.

На совещании уточнялись и детализировались задания, поставленные перед конкретными подразделениями. Одни подавляют очаги сопротивления в Белом доме, другие, разбившись на «десятки», осуществляют фильтрацию тех, кто будет обнаружен внутри. Третьи блокируют все выходы из здания. Карпухину, как командиру объединенного «кулака», предлагалось использовать армейские силы — танки и самолеты (впрочем, исключительно для психологического воздействия). В его записке читаем: «Понимая всю ответственность положения, в котором я оказался, от приданных средств я отказался, тем самым оставив право решать судьбу Белого дома за собой».

Имелись данные, что в здании находятся вооруженные стрелковым оружием люди, около пятисот человек. Без больших человеческих жертв среди гражданского населения взять «цитадель российской демократии» было невозможно. Осознание этого факта явилось главной причиной отказа Группы «А» участвовать в штурме, а отнюдь не страх за свои жизни, как это пыталась представить радикальная пресса того времени.

— Донас, конечно, доходила информация о силах защитников, — пояснял впоследствии Виктор Фёдорович, — но противостоять профессионалам они не могли. Если говорить прямо, то в течение получаса поставленная перед «Альфой» задача была бы выполнена. Правда, с очень многочисленными жертвами. Мы знали, где находится Ельцин, другие руководители, имели поэтажный план. Каждый боец «Альфы» обеспечен индивидуальной связью и может действовать автономно.

Вместе с заместителем начальника УКГБ по Москве и Московской области генерал-майором А. Б. Корсаком командир «Альфы» выезжал на рекогносцировку. Еще на подходе к Белому дому им стало понятно, что проведение какой либо операции — безумие. В 18 часов 30 минут Карпухин прибыл на базу. Тут же собрал своих заместителей и командиров отделений, озвучил поставленную перед подразделением боевую задачу. На уточняющий вопрос — «Чей приказ?», ответил четко и лаконично: «Приказ правительства». Повторил это дважды.

Сергей Гончаров и Михаил Головатов — два заместителя командира Группы «А»; они сидели за столом рядом, напряженно слушая своего командира.

— Я толкнул его, он — меня, — вспоминал Гончаров, — и говорю: «Я не пойду». Он отвечает: «Я тоже». Карпухин покинул подразделение, а мы собрали начальников отделений. Старшим офицерам был задан вопрос: «Давайте послушаем каждого. Кто какое для себя принял решение?» Все ответили, что приказ ГКЧП противоречит конституции.

Сотрудники Группы «А» больше не хотели быть «последним доводом» власти, которая по полной программе использовала их для решения конфликтов на этнической почве по всей территории Советского Союза.

Когда в ночь на 13 января 1991 года при штурме вильнюсской телебашни выстрелом в спину был убит лейтенант Виктор Шатских, из руководителей КГБ никто не приехал в аэропорт, чтобы встретить гроб с телом сотрудника «Альфы». Такое не забывается. А Горбачёв, по своему обыкновению, ушел в кусты.

Карпухин, знавший Виктора с детства, старался поначалу оставлять его «на хозяйстве»: «Посиди пока здесь, в Москве». Однажды, когда предстояла очередная командировка в горячую точку, командир зачитал список. Виктор услышал, что все ребята из его отделения летят, а он нет. Тогда он сказал «дяде Вите»: «Я пришел сюда служить, а не отсиживаться», — и вылетел вместе со всеми.

«ВИКТОР, НЕ ВВЯЗЫВАЙСЯ В ЭТО ДЕЛО…»

Вернувшийся Карпухин по спецсвязи доложил Крючкову о настроениях в подразделении. Его тут же вызвали к руководству, приказали разоружить сотрудников и оставить их в расположении подразделения. Наверняка у руководителей «путча» чесались руки, чтобы отстранить Карпухина (ведь он, по сути, не обеспечил подчинения подразделения ГКЧП) и поставить на его место другого человека. Но времени для такого решения у Крючкова уже не оставалось.

Вот свидетельство Карпухина, датированное концом августа 1991-го: «Все руководство КГБ понимало, что отдать приказ, минуя меня, они не смогут […] Отстраняя меня, они сразу «заваливали» переворот. А мы — единственная сила, на которую можно было опереться».

Что и говорить, руководители ГКЧП являлись выдвиженцами Горбачёва. Его кадрами. Они не имели ни воли, ни сил противиться разрушительной политике «Горби» и его единомышленников, а когда пришло время, оказались не в состоянии ввести в стране режим ЧП. Видеть в них людей, которые могли остановить развал страны, значит утратить чувство реальности, — то чувство, которое было у бойцов антитеррора.

С командиром «Альфы» связался глава российского КГБ Виктор Иваненко: «Виктор, не ввязывайся в это дело…» Знал Карпухин и позицию начальника ПГУ Леонида Владимировича Шебар-шина, придержавшего личный состав Отдельного учебного центра КГБ СССР (официальное название разведывательно-диверсионного отряда «Вымпел», командир — полковник Бесков Борис Петрович) от участия в операции.

— В самый напряженный момент, — вспоминал Карпухин, — мне кто-то из Белого дома позвонил и спросил, где мы находимся. Я сказал, что в десяти минутах от них. Там у всех шок. Истолковали: мол, «Альфа» уже выдвинулась. Они и не знали, что на этом самом месте «в десяти минутах» мы базируемся уже десять лет, маскируясь под базу ДОСААФ.

В 19 часов все командиры подчиненных Карпухину на время операции частей и подразделений собрались на конспиративной квартире. Информация, услышанная ими от командиров «Альфы» и «Вымпела», поразила: спецназ КГБ отказался выполнить приказ. Обсудив положение, решено было последовать их примеру. Карпухин собирался проинформировать Крючкова, но тот переадресовал его к Агееву.

«В кабинете т. Агеева, — читаем в записке, — мы, каждый из нас, сознательно и аргументировано доложили нашу позицию, что таким способом достигнуть политических решений невозможно, что будут большие человеческие жертвы, и настоятельно просим отменить это решение. Наши соображения он обещал доложить Председателю».

А по городу, тем временем, ползли тревожные слухи, что «Альфа» вот-вот начнет штурм Белого дома. Об этом сообщила радиостанция «Эхо Москвы». Вокруг здания оставались самые стойкие, около десяти тысяч человек. Было очень много молодежи. Разбившись на десятки и взявшись за руки, люди опоясали собой Белый дом. Любители анархической вольницы расположились в некотором отдалении — на «пьяных баррикадах».

Вернувшись на базу (на часах — 23.00), Карпухин, как он пишет, «с облегчением отправил личный состав отдыхать, для себя решив, что самое страшное уже позади». До утра он находился на охраняемой конспиративной квартире.

В ночь перед предполагавшимся штурмом состоялся разговор с Павлом Грачёвым: «Звоню своему начальству, но никто не отвечает». — «Где находишься?» — «В двух километрах от здания парламента России. Оценил обстановку и принял решение», — Карпухин взял паузу, а Грачёв его не торопил. — «Участвовать в штурме не буду». — «Спасибо, моих тоже нет на территории Москвы, и я больше шагу не сделаю…»

Этот звонок Карпухина, судя по воспоминаниям генерала Лебедя, состоялся в начале первого ночи. Готов ли он был выполнить приказ? При известных обстоятельствах, да. И лукавить тут не к чему. Но после решения офицерского собрания вопрос с повестки был снят. Командир понимал и то, что руководители «путча» управлять государством не смогут по определению. «В этой восьмерке, — отзывался о них Карпухин на исходе первой недели августа 1991-го, — нет сильных личностей. Поодиночке они ни на что не способны, только «кучей» они отважились на этот шаг. Поэтому я делал все, чтобы ничего не делать».

Наблюдая очевидную слабость ГКЧП, его нерешительность и безволие, многие люди в погонах поступали аналогично Карпухину. Самолеты с десантниками отчего-то сбивались с графика, шли в разнобой и садились не на те аэродромы. Подразделения полков смешивались, управление оказалось частично нарушено. Шла имитация действий, военные тянули время.

«Считаю, что в данной ситуации, — пишет в конце своей записки генерал Карпухин, — мной было сделано все возможное для решения этой проблемы мирным путем. Последовательные действия тт. Корсака, Ионова (генерал-майор В.Я. Ионов, заместитель начальника 15-го Главного управления КГБ — П. Е.), Бескова, командиров Группы «А», привели к единственно правильному решению и остановили побоище.

Готов за свои действия нести ответственность. Считаю, что специальные подразделения, войска должны быть законодательно избавлены от выполнения таких авантюрных решений.

В настоящее время я от командования группой отстранен. Прошу Вас оказать содействие в решении моей судьбы — либо уволить из органов КГБ, либо предоставить работу на другом участке, где я смогу приносить пользу».

После смерти ГКЧП (для маршала С.Ф. Ахромеева и министра внутренних дел СССР Б. К. Пуго она наступила в прямом смысле) Виктора Фёдоровича вызвал в Кремль временщик Бакатин — новый руководитель, пришедший на Лубянку, чтобы «исполнить волю президента» по уничтожению КГБ.

— Об этих событиях, — с горечью вспоминал Карпухин, — меня заслушивал Степашин, возглавивший в КГБ соответствующую комиссию. Довольно долго я отчитывался, часов восемь, наверное. Мои действия никакой политической подоплеки не носили. В смутные времена всегда что-то подобное происходит. На следующий день мне позвонили из секретариата Бакатина и сказали, что я приглашен в Кремль. Я пришел в приемную. Прождал минут сорок. Потом из бакатинского кабинета вышел Шебаршин и «успокоил»: «До выяснения обстоятельств тебя отстранили от должности командира «Альфы». Но ты не расстраивайся — меня тоже сняли». А Бакатин меня даже не принял. Не посчитал нужным даже разговаривать со мной, несмотря на то, что я все-таки генерал, Герой Советского Союза, и награды свои заработал не в кабинете…

Сохранился любопытный документ под названием «Заключение по материалам расследования роли и участия должностных лиц КГБ СССР в событиях 19–21 августа 1991 года». Он был подписан Бакатиным в сентябре 1991 года. О Викторе Фёдоровиче в нем сказано следующее: «По распоряжениям Крючкова В.А. и Грушко В.Ф., Агеева и Расщепова 17 и 18 августа привел в боеготовность личный состав группы, осуществлял подготовку спецмероприятий в отношении Президента РСФСР, проводил рекогносцировку в аэропорту «Чкаловский», в дачных комплексах «Сосенки» и «Архангельское».

По его команде группа «А» в количестве 60 человек выдвигалась 19 августа в район «Архангельского».

По указанию Агеева осуществлял подготовку штурма Группой «А» совместно с подразделениями Советской Армии и МВД СССР здания ВС РСФСР. С учетом сложившейся обстановки вокруг здания ВС РСФСР, отрицательного отношения личного состава группы и приданных подразделений, доложил Агееву о нецелесообразности проведения операции».

Как видим, никакого криминала. Но это мало кого интересовало. Решение по Карпухину было принято. Точка.

— Я вернулся в Группу, зашел к себе в кабинет. Состояние, конечно, было несколько подавленное. Взял в кабинете какие-то личные вещи, опрокинул стакан водки и уехал к отцу на дачу. Меня вывели за штат, в резерв управления кадров. Был в резерве довольно долгое время, какие-то смехотворные должности предлагали. Однажды какой-то капитан, мне совершенно неизвестный, начал меня учить, как жить. Я сказал, что в его советах не нуждаюсь, и написал рапорт: «В связи с сокращением кадров и выслугой лет прошу уволить в запас». Рапорт удовлетворили за 24 часа и потом еще полгода не могли решить, какую же мне пенсию платить. Ничего не платили…

ПО БОЕВОМУ УСТАВУ ПЕХОТЫ

О том, что захват дворца Амина был авантюрой, — говорить как-то не принято. Однако провал операции «Шторм-333» мог привести к тяжким для Кремля международным последствиям. Чтобы понять весь драматизм ситуации и ту роль, которую сыграл Карпухин в штурме Тадж-Бека, нужно начинать с вечера, предшествовавшего командировке в Афганистан, со слов Роберта Петровича Ивона, являвшегося на тот момент заместителем командира Группы «А».

— Перед вылетом я проинструктировал Романова, Емышева и Карпухина, — рассказывал мне Ивон, которого руководство оставило в Москве. — Мишке я говорил: «Ты получишь на месте конкретную задачу. Хотя ты и не командовал, но первым делом должен будешь уяснить задачу, оценить обстановку. (Объяснил ему, что это такое: свои силы, силы противника, местность, вооружение.) Затем следует провести рекогносцировку, выяснить ситуацию путем расспросов, визуального наблюдения и изучения местности, и так далее. А уже потом, — сказал я ему, — ты должен будешь принять решение в своей голове. Расставить людей и описать каждому его задачу во время проведения операции.

Вдумаемся: этот инструктаж командира штурмовой группы «Гром» на уровне азов происходит накануне вылета, а ведь через несколько дней — бой, да еще какой бой!

— Романов всего этого не знал? — поинтересовался я у Роберта Петровича.

— Откуда? Его этому не учили. Он же не армейский офицер! Затем я отдельно инструктировал Валерку Емышева. «Ты — секретарь партийной организации, едешь туда. Ты книги читал, роль, ответственность и свое место знаешь?» — «Не надо объяснять, я не подведу». А потом вызвал Карпухина: «Витя, ты — боевой командир, окончил военное училище. Мишка Романов такого образования не имеет. Поэтому все аспекты работы командира ты знаешь. Если с Мишкой что-нибудь случится, имей в виду: командовать будешь ты. — «Я понял» — «И ты должен будешь весь объем работы командира перед началом операции произвести по боевому уставу пехоты. Понял?» — «Понял, Роберт Петрович». Так, собственно, и получилось. У Мишки камни из почек пошли, его «никакого» оттуда привезли. Валерка свой долг выполнил, потеряв руку. А Витька фактически возглавил штурм. И выполнил эту задачу.

Однажды мне удалось разговорить Николая Васильевича Берлева, из первого состава «Альфы», который находился с Карпухиным в одной боевой машине. В группе его звали «дед Берлев». Зовут так и теперь. Кому позволено.

— Накануне штурма Виктор говорит: «У нас не хватит боеприпасов. Пошли со мной!» — «Ну, пошли». Подходим к десантникам. Командир 9-й роты 345-го отдельного полка старший лейтенант Востротин (будущий Герой Советского Союза, первый заместитель директора МЧС, а ныне депутат Государственной Думы — П. Е.). С усами, невысокого росточка, худенький, елки-палки. Витька, а он такой: может у цыгана цыганку выпросить, — Берлев говорит в настоящем времени, словно бы Карпухин где-то рядом, а не умер. — Взяли у Востротина магазинов к автоматам, гранат он нам дал. Короче, доукомплектовались. А еще Валера Востротин подарил нам небольшой приемник с магнитофоном. Позже, находясь в БМП, Карпухин включил его на запись, — она сохранилась. Это историческая запись, единственная в своем роде.

…Карпухинская БМП, преодолев крутой серпантин дороги вокруг холма, на котором был выстроен дворец Амина, первой прорвалась к Тадж-Беку, где в тот день шел прием по случаю помолвки одной из дочерей диктатора с начальником президентской гвардии майором Джандадом. Тем самым, который предал своего шефа, Тара-ки, а затем руководил расправой над ним: свергнутого лидера задушили подушкой в подвале старой резиденции.

— Я заставил механика-водителя подъехать поближе к дворцу, — вспоминал Виктор Фёдорович. — Под таким плотным огнем не то что десантироваться, а высунуться — и то было просто безрассудно. Стрельба была такая, что на БМП разнесло все триплек-сы, а фальшборт выглядел как дуршлаг. Механик-водитель испугался, пришлось взбодрить его крепким русским словом. Он подогнал БМП почти к главному входу. Благодаря этому в моем экипаже ранило только двоих, ребята из боя не вышли. Все остальные подгруппы пострадали гораздо серьезнее…

Все участники того штурма сходятся в оценке роли, которую сыграл в общем успехе Карпухин. По словам Берлева, у него был характер бойца. Железный характер.

— Окажись я на его месте, как бы повел себя? Сообразил бы, как Виктор? Не знаю. А он руководил машиной и довел ее до мертвой зоны возле парадного подъезда Тадж-Бека. Одна только БМП дошла, все остальные остановились, оказавшись в поле видимости защитников дворца, и были поражены огнем противника.

Вот как описывал тот бой сам Карпухин:

— Я спешился первым, рядом со мной оказался Саша Плюснин. Открыли прицельный огонь по афганцам, чьи силуэты хорошо виднелись в оконных проемах. Тем самым дали возможность остальным бойцам нашей подгруппы десантироваться. Они сумели быстро проскочить под стены и прорваться на первый этаж.

Успех атаки и всей операции висел на волоске. Нет, все-таки под счастливой звездой родилась она, эта Группа «Альфа», если даже малым числом удавалось одерживать победы в исключительно сложных и тяжелых ситуациях.

— Подъезжаем, а при входе лежит Валерий Петрович Емышев с измочаленной кистью руки, — морщится Берлев. — Я быстро наложил ему жгут, и Володя Гришин остался с ним. Сергей Коломе-ец говорит: «Дед», мне что-то обожгло грудь» — «Ты ранен», — отвечаю, и прислонил его в уголок. Вокруг был шквал огня. Все горит, как будто электросварка! И тут Карпухин приказывает: «Вперед!» Как встали, так и побежали: первым — Саша Плюснин, за ним Витя и третьим я.

ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ — АМИН!

Бой во дворце сразу принял ожесточенный характер. Спецназ КГБ действовал отчаянно и решительно. Если гвардейцы не выходили с поднятыми руками, то комнаты «вычищали»: выламывали двери, один боец бросал гранаты, а другой «обрабатывал» помещение из автомата и пулемета. «Пленных не брать», — такова была первоначальная команда. Главная цель — кровавый диктатор Амин. Внутри горел яркий свет. Электропитание было автономным, и чтобы хоть как-то укрыться от пуль и разлетающихся во все стороны осколков, бойцы спецназа стреляли по люстрам и светильникам.

— По лестнице я не бежал, я туда заползал, как и все остальные, — усмехнулся Карпухин. — Бежать там было просто невозможно. Там каждая ступенька завоевывалась… примерно как в Рейхстаге. Сравнить, наверное, можно. Мы перемещались от одного укрытия к другому, простреливали все пространство вокруг, и потом — к следующему укрытию.

По словам Берлева, первоначально предполагалось заходить во дворец с разных сторон. Но когда штурмовая группа «Зенит» попыталась проникнуть в Тадж-Бек с другого направления, это не получилось, поскольку все окна были предусмотрительно забраны прочными решетками.

В какой-то момент боя в конце коридора первого этажа показался гвардеец, вскинул автомат, но почему то не выстрелил. Об этом эпизоде Карпухин рассказывал так:

— Взяли первый этаж, двинулись на второй. Вдруг мне навстречу, откуда ни возьмись, выскочил аминовский гвардеец. Я в него выстрелил из автомата — щелк! — патроны кончились. А тот в меня уже целился. Ну, все думаю, прощай, белый свет… Но и у него не оказалось патронов. Тогда он мигом в лифт шмыгнул, а я ему в закрывающиеся двери гранату бросил… На том и расстались.

…Бойцы спецназа КГБ продвигались все дальше и дальше. Офицеры и солдаты личной охраны Амина сопротивлялись, но поделать ничего не могли. На втором этаже разгорелся пожар, что оказало на обороняющихся гвардейцев сильное психологическое воздействие. Услышав же русскую речь, они в итоге стали сдаваться бойцам советского спецназа как представителям «высшей» силы.

Как уточняет Берлев, установка была такая: «Зенит» блокирует первый этаж, а бойцы «Грома» любыми путями должны были проскочить на второй этаж, главное — не дать Амину уйти.

— Так получилось, что у меня прострелили магазин автомата. Я задержался, а Виктор и Саша проскочили по лестнице на второй этаж. Потом, когда я их догнал, то увидел лежащими на полу жену министра культуры Шенафи, сына Амина и еще кого то. Продвигаясь по этажу, открывали двери, бросали гранату и давали автоматную очередь.

…У стойки бара лежал Амин в адидасовской маечке с голубой каемочкой и белых трусах. Его достали осколки гранаты, брошенной Александром Плюсниным.

Бой заканчивался. «Вить, надо найти Джандада, предателя этого», — сказал Берлев. Стали искать. В одной из комнат, за шторой, заметили прячущегося человека. «Джандад!» — крикнул обознавшийся Николай Васильевич. Карпухин тут же вскинул автомат. «Врач, врач!!» — заорал мужчина, оказавшийся внешне похожим на начальника личной охраны Амина. Берлев едва успел отвести автомат в сторону. Потом этот врач помогал оказывать помощь раненым.

Наверху еще припадочно стреляли афганцы.

— Пошли туда! — не мог успокоиться Карпухин.

— Нет, — возразил Берлев, — пусть еще постреляют. Патроны кончатся, тогда пойдет.

Штурм Тадж-Бека длился сорок минут. Спецназ КГБ потерял убитыми пять человек. Во время сражения, когда почти все бойцы «Зенита» и «Грома» были ранены, Виктор Фёдорович, оказавшийся в самом пекле, не получил ни одной царапины.

Наступила тишина. В контуженной близкими взрывами гранат и выстрелами голове Берлева вдруг отчетливо раздался щелчок, и всплыла картина: гвардеец возле лифта, направивший на Карпухина автомат, закрывающиеся двери лифта… Граната в руке Карпухина, взрыв.

— Догадался я, что это за щелчок был. Пошел к лифту, пошарил в проеме — достал автомат, передернул затвор: «Карпухин, смотри!» — ни одного патрона.

Сели, выпили припасенной водки. Тут же поблизости врач-афганец, жена Амина и две его взрослые дочери — испуганные, трясутся. У одной ранение в колено, у другой осколок пробил икроножную мышцу. (Чуть позже «альфовцы» отвезут их в медсанбат.) Неожиданно прибежал Валерий Востротин и буквально повис на Берлеве и Карпухине:

— Молодцы, ребята! Вы успели! А то «Василек» уже был готов нанести удар.

Для тех, кто не знает: «Василек» — это 82-мм автоматический миномет, смонтированный на базе автомобиля ГАЗ-66. При разрыве мины от такого «василька» разлетается от 400 до 600 осколков весом не менее 1 грамма при радиусе действительного поражения восемнадцать метров.

Они успели, иначе бы попали под огонь своих. «Второй этап Саурской (Апрельской) революции» не предполагал наличие живого Амина. Ну а цель оправдывает жертвы.

4 января вместе с бойцами «Зенита» сотрудники Группы «А» приехали на афганскую базу ВВС в Баграме. Погрузились в транспортник, курс — на Душанбе.

— Когда мы приземлились, — вспоминал Карпухин, — подошел полковник-пограничник. Стал нас расспрашивать: кто мы и откуда? Он, конечно, знал, что войска в Афганистан вошли, но о нас ему не было ничего известно. А тут мы — без документов, паспортов… без ничего. Тут полковник шуметь начал, еле его утихомирили.

Финансов ни у кого не оказалось. Тогда я зашел в магазин на аэродроме и говорю: «Денег у меня с собой нет, но у меня… проблема на борту. Это не грабеж, но вам придется поделиться». Заведующий магазином, надо отдать ему должное, вошел в положение и разрешил взять продукты. Мы даже написали ему расписку. Наверное, за нас кто-нибудь потом заплатил.

По приезде в Москву Виктора Фёдоровича отозвали в сторону: «Карпухин, крепись. У тебя брат умер».

— Виктор заплакал, а я так просто разрыдался, настолько были взвинчены нервы, — вспоминает тот момент Берлев. — С его старшим братом Валерием мы были в хороших отношениях. На «девять дней» поехали с Карпухиным вместе. Да мы и по жизни шли вместе: и в радости, и в горе… Как-то ко мне в гости приехал племянник Виктора — Александр Карпухин, который собирает сведения о своем легендарном дяде. Он сказал, что все эти годы пытался узнать, кто же был на поминках. Когда я внес ясность, он воскликнул: «Так это были вы!», и мы обнялись.

Вручали Карпухину высшую награду страны в Кремле 21 мая 1980 года. Награды обмывали в шикарном столичном ресторане «Прага» на Арбате. Официанты и посетители от удивления рты раскрыли. А музыканты из оркестра, словно почувствовали момент, исполнили специально для них популярную песню из кинофильма «Ошибка резидента»: «Я в весеннем лесу пил березовый сок…» Да, они, в отличие от закордонного резидента графа Тульева, ошибок в Кабуле не совершили, но остались живы благодаря Богу.

«ЧТО, РЕБЯТА, ПОШЛИ!»

Виктор Фёдорович Карпухин родился 27 октября 1947 года в городе Луцке Волынской области. Его отец тридцать пять лет отслужил в Вооруженных Силах. Имел звание подполковника. Участвовал в зимней Финской кампании, затем прошел всю Отечественную войну и закончил ее командиром артиллерийской батареи. Был трижды ранен.

Переезжая из гарнизона в гарнизон, Виктор с детства «пристрастился» к огнестрельному оружию; умел водить мотоцикл и, по собственному признанию, иной профессии, чем военная, для себя и не мыслил.

— Я с младенческих лет увидел, что такое жизнь офицера со всеми трудностями, которые ей сопутствуют. За время учебы мне пришлось сменить двенадцать школ, а это, как вы понимаете, было совсем непросто.

В 1966 году Виктор поступил в Ташкентское Высшее танковое училище, которое в 1969 году окончил с отличием и, имея свободный выбор, попросился в КГБ — в техническую часть. Направление получил в Московское пограничное училище имени Моссовета. В его стенах и на полигонах прошел путь от курсового офицера до командира роты учебно-боевых машин. Плотный, крепко сбитый — сам походил на тяжелый танк.

Хотя Карпухин и не был в первом составе Группы «А», но имел к подразделению самое непосредственное отношение — на полигоне в Ярославской области обучал его личный состав вождению танков и стрельбе из вооружения, установленного на бронетехнике. Ав 1979 году приложил максимум усилий, чтобы попасть в подразделение, — куда в августе и был зачислен на должность заместителя командира 4-го отделения, как раз накануне афганских событий.

Как вспоминает «дед Берлев», они с Виктором быстро сошлись характерами и проводили вместе почти все свободное время:

— Карпухин был очень хлебосольный. Мы дружили семьями, жены наши тоже сошлись. Валентина Владимировна — святая женщина! У Виктора-то характер строптивый, дома почти не жил — служба… Он был приглашен в Группу «А» в августе 1979 года заместителем начальника отделения. Однако приметили его раньше, Геннадий Николаевич Зайцев беседовал с ним еще весной, где-то в мае. Виктора приняли в качестве инструктора по вождению боевой техники. Мастера лучше Карпухина по этой части я не встречал, хотя со многими приходилось соприкасаться на сборах в учебных центрах. Витя показывал чудеса вождения машин всех типов! В любую он садился как в «Жигули». Высочайшего класса мастер. Не просто водитель, а настоящий ас вождения! В подразделении он проводил с нами занятия, и все сотрудники Группы «А» прошли через его руки.

— На Викторе Фёдоровиче лежала ответственность за технику, которая находилась тогда в подразделении, — дополняет ветеран Группы «А» Игорь Владимирович Орехов, — машины, бронетранспортер. Он четко подходил к тому, кто будет сидеть за рулем в каждом отделении, и не допускал, чтобы техника простаивала. Выходим на дежурство — Карпухин на месте? — значит, сегодня будет выезд! Хотя это было проблематично — гонять по Москве на БТРе. Мы выезжали на МКАД и делали по ней кружочек.

Среди операций, в которых принимал участие Карпухин, — освобождение пассажирского самолета Ту-134, захваченного 18 ноября 1983 года бандой особо опасных террористов в воздушном пространстве Грузии, убивших несколько человек — членов экипажа и пассажиров. В Тбилиси экстренно вылетели сотрудники Группы «А» во главе со своим командиром Г. Н. Зайцевым.

Карпухин находился вместе с Геннадием Николаевичем, осуществляя связь со штабом и координацию действий всех групп в месте проведения специальной операции. Естественно, он рвался к самолету, но был остановлен командиром: «Герой Советского Союза у нас в группе один. Надо тебя поберечь!» Но дело, в первую очередь, заключалось в его крупных габаритах. Он и в обычную-то дверь проходил с трудом, а где тут ему, настоящему богатырю, по люкам нырять.

Воспоминая операцию, Игорь Орехов отмечает:

— Когда снайпера докладывали, что они видят в проеме двери самолета террористов, Виктор Фёдорович не просто это ретранслировал, но сопровождал своими комментариями: «Ребята на крыльях, не переживайте! Если надо, то мы сейчас его уложим. Наша задача — та же, все в порядке!» Это звучало и как указание, и одновременно успокаивало, придавая уверенность: операция идет по плану. Было около трех градусов, холодно. На нас обычное «хэ-бэ» и бронежилет. Уже потом мы посчитали, сколько лежали на этих крыльях, — около семи часов.

— Непосредственно от «Фёдорыча» нам поступила команда «Штурм!», — дополняет коллегу Александр Валентинович Ларин. — До этого постоянно возникали неожиданные ситуации: то у Игоря Орехова иллюминатор не открывался, то террористы, нервничая, высовывались из дверей, а один прямо из люка, над головой того же Игоря. Мы лежали на крыльях самолета, обстановка — напряженная, однако комментарии Карпухина, честно говоря, успокаивали, и не было ни тени сомнения: операция пройдет успешно.

О том же рассказывает и еще один участник операции в Тбилиси, Владимир Алексеевич Игнатов, который по прошествии многих лет создал и возглавил Военно-патриотическое объединение «Альфа» имени Героя Советского Союза В.Ф. Карпухина:

— Тяжело было: ночь, холодно, перед рассветом — штурм. Я до сих пор помню его команду: «Что, ребята, пошли! Удачи вам, вперед!» Это придало сил. Мы захватили самолет и освободили заложников.

Вся эта тяжелейшая операция детальным образом описана в книге Геннадия Николаевича Зайцева «Альфа — моя судьба», в главе «Кровавая свадьба», поэтому ограничимся лишь констатацией фактов. По команде штаба иллюминаторы аварийных люков были выдавлены внутрь салона. Через передний люк с левой стороны в середину первого салона была заброшена ГСЗ, в ответ на выстрелы террористов с правого борта «альфовцы» метнули еще две штурмовые гранаты. Одновременно с этим штурмовая группа, проникшая в кабину лайнера, ринулась внутрь, применяя против бандитов приемы рукопашного боя.

С рассветом 19 ноября трагедии был положен конец. Собственно нейтрализация террористов заняла всего восемь секунд. По окончании операции сотрудники «Альфы» выстроились перед самолетом. Карпухин доложил своему командиру, что потерь среди личного состава нет, оружие против преступников в самолете не применялось и все пассажиры эвакуированы.

Остается добавить, что за Тбилиси Виктор Фёдорович был награжден знаком «Почетный сотрудник госбезопасности».

ТЯЖЁЛЫЙ. КАК ТАНК

В 1984 году Карпухин стал заместителем командира Группы «А», а в ноябре 1988-го, будучи полковником, принял от Геннадия Николаевича Зайцева, ушедшего на повышение, командование «Альфой».

— Не каждому дано было прожить такую жизнь, — говорит Владимир Владимирович Елисеев. — Жесткой, непреодолимой границы — он начальник, а мы подчиненные — не существовало. Отношения его были с кем-то дружеские, с молодыми бойцами — отеческие. Впервые я встретился с ним в 1986 году, когда в составе подразделения мы проходили воздушно-десантную подготовку под городом Чеховым. Карпухин приехал на «Волге», вышел из машины — в джинсах, рубашке. Спросил парашют, надел его и «сиганул» с Ан-2. Ощущение было такое, что приехал человек, уверенный в себе и в тех, с кем работает, доверяющий ребятам на укладке, — взял первый попавшийся парашют и без страха шагнул за борт.

А вот оценка полковника Леонида Гуменного, прослужившего в подразделении почти двадцать четыре года:

— Это был руководитель интуитивного типа, который давал подчиненным больше свободы и поощрял инициативу. Он был очень симпатичным человеком, его любили. Рисковый и бесшабашный, он легко шел по жизни. При нем я стал начальником первого отделения, — это была важнейшая веха в моей карьере. Но, тем не менее, — оговаривается Леонид Владимирович, — я иногда думаю: будь в те сложные годы руководителем подразделения Зайцев, мы, возможно, вышли бы из той ситуации по-другому. Возможно, с меньшими потерями.

Речь идет о том подлом времени, когда группу стали бросать в горячие точки, которые одна за другой стали разгораться в разных частях еще единой, но стремительно и необратимо «перестраивающейся» страны.

Под руководством Карпухина сотрудники «Альфы» освобождали заложников в разных городах страны, в том числе в Саратове, где три дня террористы, взявшие в заложники семью Просвириных, будоражили город и местную милицию. Никто из ответственных лиц не мог принять на себя решения, и только появление «Альфы» и ее командира смогли в течение трех часов довести ситуацию до логического конца.

Среди других операций «карпухинского» периода особое место занимает штурм в Сухуми изолятора временного содержания МВД Абхазской АССР, где в середине августа 1990 года «альфовцам» вместе с бойцами Учебного батальона спецназа МВД (будущий «Витязь») удалось обезвредить большую группу уголовников, захвативших заложников и целый арсенал конфискованного у населения огнестрельного оружия.

Вокруг ПВС собралась огромная толпа. Не исключался вариант вооруженного прорыва заключенных. И тогда инициативу взял на себя Карпухин. Из кабинета Председателя КГБ Абхазии он связался по ВЧ с Крючковым и, доложив ситуацию, изложил план операции и заключил: «В любой момент обстановка может выйти из-под контроля. Вокруг изолятора находится много людей. Мы должны идти на штурм, иначе возможны массовые беспорядки».

Крючков незамедлительно созвонился с президентом Горбачёвым, и вскоре из Москвы пришел вполне характерный для Михаила Сергеевича уклончивый ответ по поводу штурма: «На Ваше усмотрение».

Ветеран «Альфы» Владимир Владимирович Елисеев описывает обстановку тех дней:

— Город «стоит на ногах»: родственники, друзья тех, кто засел в изоляторе, местные руководители, журналисты — все ждут команды из Москвы. Решения никто принять не может. Воля и вера в нас Виктора Фёдоровича дала возможность разработать план штурма (в этом приняли участие наши сотрудники Александр Михайлов, Виктор Лутцев и Михаил Максимов) и достойно провести заключительную фазу операции.

… Прилетел вертолет, покружил над изолятором и сел на площади. Появился экипаж. Его показали террористам, чтобы те убедились: все идет по плану, волноваться не стоит. Вскоре террористы вышли во двор. У каждого по два-три пистолета. Кроме того, они прихватили около 50 винтовок и мешок боеприпасов. Все в масках, сделанных из чулок и тряпья. К рукам заложников уголовники скотчем прилепили пистолеты.

За руль уселся зек в противогазе. «Рафик» тронулся с места. Сильный звук, ошеломляющая вспышка. Автобус останавливается. Во дворе гремят отвлекающие взрывы. БТР перекрывает арку, отрезая террористам путь к бегству.

Штурмовая группа рванула к «Рафику». Быстро опомнившись, бандиты начали с остервенением палить с двух рук. Бойцы спецназа, по трое с трех сторон, высадили окна (кто молотком, кто зубилом) и нейтрализовали преступников. На это ушло сорок пять секунд. Ранение в шею получил сотрудник Группы «А» Игорь Орехов — по счастливой случайности, в руке, с которой стрелял рецидивист Прунчак, находился не ТТ, а малокалиберный пистолет Марголина.

Одновременно с захватом «Рафика» грянули взрывы у торцевой двери здания и на люке, служившим входом на этаж. Начался штурм изолятора. «Краповые береты» взорвали дверь, но за ней оказалась решетка. За минуту установили три толовые шашки, с помощью скрепки повесили их на замок. Рванули и — вперед! Под лестницей засели вооруженные бандиты. Бойцы спецназа закидали их светозвуковыми гранатами.

В это время совместная группа спецназа проникла через люк на третий этаж и атаковала бандитов сверху. Те открыли стрельбу и ранили в ногу бойца «Витязя». Здесь же произошла небольшая заминка, поскольку пришлось подрывать еще одну дверь. Комбинированная атака, предпринятая с двух сторон, была столь решительной, что уголовники быстро сломались. Очевидно, что бойцы спецназа не могли контролировать такую массу народа, поэтому последовала жесткая команда: «На пол, ползком!» Подобно крокодилам, зеки расползались по своим камерам.

— Уголовники явно приготовились к длительной обороне, — вспоминал командир «Альфы», — у каждого окна стояло несколько заряженных ружей. Пол, в буквальном смысле, был завален оружием.

Операция в Сухуми, за которую Карпухину было присвоено звание генерал-майора, причем на ступень выше занимаемой штатной должности, признана эталоном действий спецназа и вошла в «учебники» спецслужб.

Вспоминая те дни и часы, полковник Александр Михайлов высказался четко и определенно:

— Кто знает, если бы в Сухуми Виктор Фёдорович (в который раз!) не взял всю ответственность за последствия штурма на себя, состоялась бы вообще эта операция? — И добавил: — Лично для меня «Фёдорыч», как мы нежно называли его между собой, был настоящим мужиком по жизни — всегда. Не любил ехидства, наушничества, сомнительных полунамеков в разговоре, хитрецы во взаимоотношениях. Его уважали, ценили и любили за искренность, чуткость к сослуживцам, за помощь, которую он предлагал по всем вопросам. Будучи руководителем Группы «А», при проведении спец-операции поощрял инициативу, смекалку, давал свободу мышлению и, конечно же, доверял. Рисковый, где-то бесшабашный, он для меня был настоящим Героем, Героем Советского Союза.

СЕРДЦЕ ОСТАНОВИЛОСЬ

После отставки Карпухин просидел несколько дней на квартире вместе с «дедом Берлевым». Тогда же первый раз в своей жизни он попробовал валидол. В голове вертелись слова Леонида Шебарши-на: «Крепись, Виктор, ты снят с должности…»

Корреспондент газеты «Экспресс-хроника» так описывал еще недавно секретного командира Группы «А»: «Я видел его одетым «по гражданке». Чуть выше среднего роста. Джинсовый костюм. Крепкие, сухие, спортивные ноги. Мощный, массивный корпус. Атлетическая шея, круглая голова, короткая прическа. Четкая, командная манера разговора. Открытый жесткий взгляд. Слегка несимметричные, запоминающиеся глаза, чуть навыкате, но посаженные глубоко. Цвет, как у рыси, желтоватый. Глаза, не выражающие ничего, кроме острого внимания и моментальной реакции. Сразу возник образ — «танк».

Этот танк оказался не нужен.

— Я не боюсь… Не пропаду: могу шоферить, слесарничать… Обидно… Не жалости я ищу и не оправдываюсь ни перед кем. Хочу одного: чтоб люди знали — я человек честный.

Шоферить и слесарничать, естественно, не пришлось.

Как уже было сказано, 27 декабря Карпухин написал рапорт и через день был отправлен на пенсию. В самом начале 1992 года его пригласил к себе президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, советником по вопросам безопасности.

— До этого я попытался поучаствовать в его судьбе, — вспоминает главный редактор газеты «РосНя» Дмитрий Беловецкий. — Используя свое знакомство с Собчаком, я поехал в Питер. Говорю Анатолию Александровичу: «Возьмете?» — «Да ты что! Такого человека за честь посчитаю взять!» Он хотел, чтобы Виктор Фёдорович возглавил местное управление госбезопасности. Не знаю, что там не сошлось, но в итоге Карпухин оказался у Назарбаева. Ему так хотелось выговориться! Человек прошел путь от солдата до генерала, а его взяли и выкинули. Он мне все предлагал книжку написать: «У меня столько есть, что тебе рассказать! Того, что никто не знает, только я». Тоже как-то не срослось… Не написалось ничего.

После работы в Алма-Ате, где Карпухин провел почти весь 1992 год, он вернулся в Москву и создал крупное транспортное предприятие, возглавил структуру под названием «Росфонд». Помимо бизнеса занимался общественной деятельностью.

…События на Дубровке Виктор Фёдорович воспринимал живо и предельно обостренно. Весьма эмоционально он комментировал их в прессе, на страницах газеты «Известия», убеждая, что штурм Театрального комплекса, захваченного террористами, — единственный выход из сложившейся ситуации.

Это был как раз тот случай, когда руководство страны, поставленное перед исключительно тяжелым моральным выбором, не побоялось использовать эффективный инструмент — спецназ ФСБ. Иного выхода просто не существовало. Впрочем, можно было отпустить ликующих террористов. Позволить им, прикрывшись живым щитом, победоносно проехать по улицам Москвы, чтобы потом вылететь на Северный Кавказ. Однажды так уже сделали — в Будённовске, позволив банде Шамиля Басаева уйти в Ичкерию. На этот раз это означало бы фактический конец России.

…Уже перед самым отъездом из Минска Карпухин пожаловался, что у него «что-то в груди колет». Белорусские товарищи предложили вызвать врачей, но он отказался, сославшись на «остаточные явления после недавней простуды».

Врач «Скорой помощи» железнодорожной станции Орша, прибывший по срочному вызову в купе № 9 пятого вагона поезда Минск-Москва, запишет в своем заключении: «Гражданин РФ Виктор Фёдорович Карпухин, 55 лет, скончался предположительно от ишемической болезни сердца…»

Даже вокруг смерти Карпухина уже существуют легенды. Так один из «информированных» читателей поставил Виктора Федоровича в один ряд с Игорем Тальковым: «Есть свидетели, которые видели, как к нему в купе зашли 2 человека, перед самой Москвой, после этого у здорового, спортивного, крепкого мужчины «случился» обширный инфаркт. Генерал В.Ф. Карпухин пополнил список русских людей, убитых без суда и следствия кагалом…» Причина устранения — Карпухин якобы выступил перед белорусской «Альфой» с обличительной речью, обрисовав истинное положение дел в России.

«Есть свидетели… здоровый, спортивный…» Любят у нас люди наводить тень на плетень! Возвращался в Москву он в купе «СВ» вместе с Героем Советского Союза Русланом Аушевым, своим родственником (дочь Карпухина, Татьяна, замужем за племянником Аушева). Плохо чувствовал себя еще в Москве, но все-таки поехал на встречу в Минск. Аушев пытался его откачать, но — тщетно. Вот и все. А что касается разных версий — что ж, «Альфа» на то и «Альфа», чтобы давать пищу для разнообразного народного творчества. Так и рождаются легенды.

…Отпевали командира в Елоховском кафедральном соборе. Он был похоронен днем 27 марта на Николо-Архангельском кладбище, на аллее, где обрели вечный покой погибшие в Чечне сотрудники Управлений «А» и «В» Центра специального назначения ФСБ России.

Скорбную процессию на кладбище встречали сотрудники «Альфы» в черной форме без погон, которых можно было распознать только по литере «А» на шевроне, и «вымпеловцы» в камуфляже и беретах с буквой «В». За несколько минут люди в кожаных куртках, блокировавшие все входы и выходы с кладбища, заставили замолчать отбойные молотки и бульдозер, работавший на строительстве площадки перед крематорием.

Ослепительное солнце отражалось на поверхности кадила в руке священника и наградах, покоящихся на алых подушечках. Пахло ладаном, весной и еловыми ветками. Свежая могила напоминала настоящий окоп полного профиля — с той лишь разницей, что бруствер был выложен свежим лапником.

Слова молитвы перекрыл залп и звуки гимна, с которым у генерала Карпухина была связана вся жизнь. Венки, море цветов — они стеной закрыли свежий холм…

Чтобы понять значение личности Карпухина для спецназа страны, нужно было в тот день быть на кладбище и смотреть на людей — элиту силовых подразделений, пришедших отдать дань уважения этому легендарному человеку. Человеку ушедшей эпохи.

Хотя почему «ушедшей»?

10 февраля 2009 года в городе Луцке на доме № 1 по улице Воинов-интернационалистов была торжественно открыта мемориальная доска Герою Советского Союза Виктору Фёдоровичу Карпухину. И это не где-нибудь, а на Западной Украине! Очевидно, значение личности этого человека больше, чем все политические, межнациональные и иные моменты вместе взятые.

Мемориальная доска была установлена по инициативе «афганцев» Волыни и Международной Ассоциации ветеранов подразделений антитеррора «Альфа» (Киев). Память легендарного командира почтили минутой молчания и военным салютом, затем настоятель Свято-Покровского храма отец Михаил отслужил поминальную службу.

А по прошествии трех лет, в марте 2012 года, в Луцке состоялся 1-й Международный детско-юношеский турнир по рукопашному бою, организованный ветеранами украинской «Альфы». Его посвятили памяти славного уроженца Волыни.

— Перед началом турнира мы посетили здание по улице Воинов-интернационалистов, где установлена мемориальная доска, — говорит вице-президент «Альфы» Владимир Елисеев. — Возложили цветы… Глядя на изображение нашего командира, я мысленно сказал: «Фёдорыч, спасибо, что собрал нас здесь!» Да, лишний раз понимаешь, как важна роль личности в истории. Даже скоропостижно уйдя от нас, Карпухин продолжает объединять людей.

В Москве имя командира с честью носит Военно-патриотическое объединение «Альфа» имени Героя Советского Союза В.Ф. Карпухина, являющееся одним из старейших в Системе «Альфы».

Так что жизнь — продолжается, и это отнюдь не затертая метафора, а активная, наступательная память, передаваемая в «Альфе» от поколения к поколению. Традиция, ставшая мерилом побед и свершений.

НАШ ИГОРЬ ОРЕХОВ

Павел ЕВДОКИМОВ

Осенью 2008 года Сообщество Группы «Альфа» потеряло подполковника Игоря Орехова — одного из наиболее ярких и авторитетных представителей призыва 1980-х, скончавшегося после тяжелой и продолжительной болезни на 54-м году жизни.

— Прошло уже несколько лет со дня кончины Игоря, — говорит вице-президент Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» Владимир Елисеев, — но у нас нет такого ощущения, что он ушел и находится где-то далеко. Настолько это был сильный, неординарный и солнечный человек. Если когда-нибудь в нашей стране будет создан Зал Славы спецназа, то Орехов, не сомневаюсь в этом ни на минуту, займет в нем почетное место. И хотя он не был удостоен звания Героя, мы, ветераны «Альфы» и «Витязя», воспринимаем его именно в таком качестве.

Родился Игорь Владимирович 15 августа 1955 года в Москве. Окончил среднюю школу № 104. Срочную службу проходил в 1973–1975 гг. в Пограничных войсках КГБ СССР. Демобилизовавшись, поступил в Московский институт электронного машиностроения. С 1980 года — в Комитете госбезопасности СССР. Занимал различные должности в комендантском отделе и Оперативно-техническом управлении.

В подразделение Орехов пришел в мае 1982 года. За его плечами боевая стажировка в Афганистане (1986 г.), специальные операции по освобождению заложников и нейтрализации особо опасных преступников, в том числе знаковые — в Тбилиси, Уфе, Саратове и Сухуми.

За мужество и героизм, проявленные за годы службы в Группе, Игорь Орехов был награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, медалями. Его отличали профессионализм снайпера и бойца антитеррора, высокие морально-волевые качества, стремление всегда прийти на помощь товарищам, честность, порядочность и огромное личное обаяние.

После полученного в Сухуми ранения Орехов был переведен на другую работу, а в 1992 году вернулся в Группу «Альфа». В 1993 году вышел в запас.

В последующем Игорь Владимирович состоялся как успешный предприниматель. Он был одним из тех, кто стоял у истоков создания Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» в октябре 1992 года, на протяжении двенадцати лет входил в Совет организации и активно помогал бывшим и действующим сотрудникам.

МОСКОВСКИЙ ИНТЕЛЛИГЕНТ

Юрий Горкин (сотрудник Группы «А» в 1982–1992 гг.):

— Я был зачислен в подразделение в 1982 году, попал в отделение, которым командовал Виктор Николаевич Зорькин. Первое впечатление об Орехове: человек жизнерадостный, заводной, компанейский. С большим внешним и внутренним обаянием. В процессе профессиональной учебы в подразделении он поражал нас своими знаниями. Не знаю, откуда он их черпал: или из «вышки», или это являлось следствием его самообразования. Например, мы занимались подготовкой к различным операциям. Так вот на тренировках он импровизировал: то больничные халаты надевали, то униформу ремонтников. Общаться с Игорем было очень интересно не только в личном, но и профессиональном плане.

Василий Леонов (сотрудник Группы «А» в 1982–1992 гг.):

— Я хорошо помню оценку, которую дал Игорю Зорькин. Сидя однажды в бане после напряженного дня, Виктор Николаевич произнес такую фразу: «Игорь Орехов для меня воплощает интеллигента Москвы». Она, эта фраза, очень хорошо характеризует Игоря. Очень общительный, добропорядочный. Он никогда не вступал в конфликты. Если возникала какая-то напряженность, пытался найти мягкий выход из ситуации, чтобы не обидеть ни одну из сторон. И помирить их. И это у него всегда получалось.

Александр Михайлов (сотрудник Группы «А» в 1982–2005 гг.):

— Игорь, как уже отмечалось ранее, был по квалификации снайпер. Что для снайпера нужно в первую очередь — хорошая маскировка, удобно выбранная позиция: крыша, чердак или подвал, чтобы произвести по террористу выстрел. Василий сказал «интеллигент». Но этот интеллигент никогда не боялся грязи и крови во время учебного процесса. Лучше пот и грязь на тренировках, чем кровь во время проведения боевых операций.

Валерий Бирюков (сотрудник Группы «А» в 1984–1992 гг.):

— Я пришел в подразделение несколько позже, чем ребята, в январе 1984 года. Попал в третью десятку, и Игорь в ней был лидер. Хотя он не занимал никакого руководящего поста. На момент моего прихода — рядовой сотрудник, оперуполномоченный. Хорошо помню свой первый день, Игорь заступает помощником дежурного офицера. Ждешь всегда в таких ситуациях каких-то команд, действий. Ничего такого не было. Мы вышли во двор — нужно было мыть машины, Игорь совершенно спокойно вышел вместе со всеми. Это было мое первое впечатление о Группе «А». И о том, как в ней строятся взаимоотношения. (До этого я служил в Пятнадцатом управлении, там были другие порядки.) Потом это стало совершенно привычным, банальным. Никто черновой работы не чурался, работали вместе. У Игоря были потрясающие интеллектуальные задатки. С ним интересно было общаться практически на любую тему. Не зря его выбрали секретарем нашей партийной организации первого отделения.

Александр Михайлов:

— Игорь был в числе тех, кто не боялся критиковать, говорить правду о человеке. Сказали человеку на партийном собрании о его недостатках, и мы опять нормально общаемся. Игорь, как секретарь парткома, не только критиковал, но и показывал пути выхода.

Валерий Бирюков:

— Игорь входил в костяк наиболее авторитетных людей первого отделения, это абсолютно точно. Он задавал тон, был застрельщиком. Стержневой человек. И таким он оставался везде. Его интеллект, нежелание конфликтовать… хотя при определенных обстоятельствах он действовал решительно и жестко. Его жесткость не была показной.

МАСТЕР ИМПРОВИЗАЦИИ

Александр Михайлов:

— Первая боевая операция, в которой принимал участие Игорь, — освобождение в аэропорту Тбилиси пассажиров самолета Ту-134, захваченного 18 ноября 1983 года бандой вооруженных террористов. Когда наши сотрудники ворвались в салон, там было уже жуткое задымление. В принципе, все наработано: кто и куда бежит. Насколько я знаю, первым внутрь проник Игорь Орехов. Группа Зайцева (В.И. Зайцев. — Авт.) шла через кабину пилотов, но застряла — там лежал труп террориста, мешавший открыть дверь. При всей мощи Володи Зайцева им потребовались лишние секунды, чтобы расчистить себе проход…

Вот тоже парадокс. У Орехова квалификация — «снайпер», но он оказывается в боевой единице, непосредственно осуществляющей захват. В этом заключалась специфика 1980-х годов: сотрудник, обладая квалификацией снайпера, проходил подготовку рядового бойца, чтобы при необходимости слаженно работать в группе захвата.

Юрий Горкин:

— По поводу взаимозаменяемости, присущей сотрудникам Группы «А». Мы ездили в Полевой учебный центр погранвойск в Ярославле. Во время тренировок снайперы входили в условную группу захвата, а «боевики» осваивали навыки снайперского искусства. Не знаю, как у других, но подобное являлось практикой и нормой первого отделения в 1980-х. Мы старались делать не только то, что положено по программе, но и сверх того. Во время «военных игр на свежем воздухе» Игорь предлагал разные штуки, чтобы было интересно, развивая профессиональное мастерство.

Василий Леонов:

— Помните, как мы на Беговой проводили «задержание»? Переоделись в униформу ремонтной службы, каски достали… Короче говоря, действовали на виду у всех на троллейбусной остановке.

Александр Михайлов:

— Учебная работа. Проигрывается ситуация: «агент» садится в автобус, машины ведут его. Где брать? В троллейбусе тебя расколют, поскольку знают в лицо, т. к. «агента» изображает наш же сотрудник из Группы «А». И вот тогда кто-то, в том числе и Игорь, предложили переодеться в строителей или ремонтников. В Москве копай, долби асфальт — и тебе никто слова не скажет. Когда «агент» сошел на остановке, он был тут же задержан. На лицах у прохожих и случайных очевидцев читалось изумление: что происходит?

Валерий Бирюков:

— Действительно, эти «агенты» нас всех в лицо очень хорошо знали. Этим-то ситуация всегда и была сложна. Нужно было найти такое решение, чтобы задержание стало для «агента» полной неожиданностью. Как-то нас нарядили в медицинские халаты — это, насколько я помню, была идея Виктора Александровича Лут-цева и Орехова. Причем нарядили немаленького Шеногина — метр девяносто ростом, косая сажень в плечах. Навстречу нам шел сотрудник «Альфы» Витя Мочалкин. Объект. Когда в подъезде его «арестовали», от неожиданности он даже говорить не мог какое-то время. Шок.

Юрий Горкин:

— У Игоря вообще проявлялся живой интерес ко всему. Не помню моментов в деятельности группы или коллектива, где Игоря не было бы. Заводила, душа коллектива.

Александр Михайлов:

— Каждому отделению давалась задача — разработать операцию по тому или иному виду штурма, первое отделение работало по воздушному судну. «Разложили» самолет, все вроде бы нарисовали — как зайти в него, что открывается, что блокируется. Игорек, по-моему, вдруг предложил: «А давайте вводные проиграем, создадим модель захвата самолета. Начнем с самого простого. Где они будут располагаться? Если в этом месте, то как мы будем действовать?» Не один Игорь, конечно, — все думали, все предлагали свои варианты.

«БОЕВЫЕ СЛОНЫ»

Из рассказа Игоря Орехова:

«Мы не испытывали иллюзий по поводу того, что ожидало нас в этой командировке. Мы были далеко не новобранцами. Побывавшие в Афганистане до нас сотрудники делились опытом. Обучали всему, начиная от тактических примеров и заканчивая тем, как правильно сшить «разгрузку» для автоматных магазинов.

Своей супруге Наталье я, как обычно, сказал что-то успокаивающее, нечто вроде «не волнуйся, мы едем на горную подготовку». Но, как «чекистская» жена, она обо всем догадалась. Помню, впервые попытался ее успокоить после возвращения из Тбилиси. Сказал, что был в Полевом учебном центре. Во время штурма самолета получил ожоги и порезы: «Не беспокойся, это в Центре на колючую проволоку случайно напоролся».

У жены была подруга, муж которой работал в наградном отделе. И когда пришли документы на мое награждение, все стало известно. Всякий раз, отправляясь в подобную командировку, я придумывал очередную легенду. Тем более, что писать из Афганистана нам запрещалось — как и фотографироваться.

Базировалась группа в Керкинском отряде. Действовать предстояло совместно с десантно-штурмовой группой этого отряда, а также с Мардианской и Шиберданской мотоманевренными группами. Наши предшественники отлично зарекомендовали себя. Офицеры-пограничники знали, кто мы такие, на что способны. Тем не менее, перед заходом на афганскую территорию провели для нас стрелковые тренировки.

В Керкинском отряде было отличное стрельбище протяженностью в несколько километров. Приходилось много бегать, но мы были отлично подготовлены. Помню, пограничников удивило то, что все учебные упражнения мы выполняли в бронежилетах и шлемах. За выносливость они прозвали нас «боевыми слонами».

Помимо обычных задач, группе предстояло участвовать в проведении так называемых чекистско-войсковых операций. Во время одной из них мне впервые довелось поучаствовать в общевойсковом ночном бою. Это случилось в районе кишлака Бармазиет, где была блокирована банда. В операции — помимо пограничников и нас — участвовали армейские подразделения. Бандиты были обложены ПЛОТНЫМ кольцом, но продолжали сопротивление. То и дело они прощупывали нашу оборону, выискивая стыки, пытаясь прорваться.

Погода была отвратительная: зима, холод, ветер с песком. Где-то срабатывала «сигналка» и тут же завязывалась перестрелка. В темноте мельтешили сполохи, проносились трассеры. Как человек военный, скажу: более красивого зрелища, чем ночной бой, я не видел. Поначалу, конечно, было чувство повышенной опасности, трудно было ориентироваться, хотя рядом находились боевые товарищи, пограничники. Но, разумеется, мы, «альфовцы», не сидели с раскрытыми от ужаса глазами — действовали, как положено.

Большинство заданий были связаны с контролем дорог и ниток газопровода, который «духи» то и дело норовили подорвать. При этом группа обычно действовала автономно, в отрыве от основных сил. Обычно в заданный район выдвигались пятнадцать бойцов «Альфы» и столько же пограничников на трех БТРах. Иногда в состав разведывательно-боевых групп включались афганские военные — царандоевцы или ХАДовцы, выполнявшие роль проводников и переводчиков.

Внешне от пограничников мы ничем не отличались, разве только шлемами немецкого производства. Никто не должен был даже подозревать о нашем пребывании здесь. С собой брали до 50 килограмм снаряжения: боеприпасы, вода, продовольствие, даже валенки, ибо ночи в Афганистане очень холодные. Это особенно ощутимо, когда приходилось действовать в пешем порядке. Тогда бойцы самого элитного спецподразделения страны ничем не отличались от матушки-пехоты. На технику особой надежды не было — старенькие БТРы были совершенно разбиты и могли выйти из строя в любой момент.

Во время поиска каравана с оружием приходилось часто перемещаться, не давая возможности засечь свое расположение. Это походило на игру в «кошки-мышки», но скрытность была залогом успеха. Днем группа находилась в засаде, а на ночь подыскивала подходящее укрытие. Обычно это была полуразрушенная кошара, коих здесь было немало. В укрытии занимали оборону: БТРы выставлялись «звездочкой», а в центре размещался миномет. Всю ночь посменно велось дежурство: наблюдатели с НСПУ (ночными прицелами) на броне, остальные — у бойниц. За ночь удавалось поспать не больше двух часов.

Война — тяжкий труд. Здесь выпадает много испытаний не только для души, но и для тела. Нам довелось пройти в Афганистане подлинную школу выживания. Приходилось находиться в сложнейших условиях: жара, холод, всепроникающая пыль и грязь, отсутствие пищи и воды. Помню, как при блокировании одного поселка «духи» отрезали нам воду. Банда засела в кишлаке. Наши подразделения обложили его кольцом. Вода по единственному арыку текла из кишлака, его-то они и перекрыли. Пришлось довольствоваться оставшимися лужами. Нам досталась лужа в том месте, где мы умывались. Оттуда брали воду и тщательно ее кипятили. Но у чая, приготовленного на этой воде, все равно оставался привкус зубной пасты «Арбат».

Меня всегда поражала стойкость и выносливость русского солдата в этих немыслимых условиях. Несмотря ни на что, он был способен выжить, приспособиться и победить. Как-то раз на одном из постов пограничники угостили нас пирожками, приготовленными на костре из консервированного конфитюра. Сколько же полезного и необходимого мы, представители одного из самых элитных подразделений в мире, переняли от простых солдат, тружеников войны! Это касалось даже бытовых мелочей. Позже мне приходилось встречаться с представителями иностранных армий и спецслужб. Так вот, с нашими солдатами им не сравниться!

Я не жалею, что прошел через Афганистан. Наша группа получила бесценный опыт, который нам пригодился в дальнейшем. Впереди «Альфу» ждали Сухуми, Баку, Ереван, Вильнюс и т. д.»

ШТУРМ В САРАТОВЕ

Василий Леонов:

— Мы — это третье поколение Группы «А», призыв начала 1980-х. Мы составляли азбуку, по которой нынешние ребята, внося все новое, продолжают работать. Как мы смотрели учебные фильмы и боевики? Все отвлеченные сцены — побоку, а вот то, что могло пригодиться в нашем деле, изучали по множеству раз: как поставлен удар, как водитель сидит за рулем, как стрелок изготовился к бою.

Александр Михайлов:

— Это был фильм про SAS, который мы раскрутили буквально по кадрам, чтобы понять, как работает британский спецназ.

Василий Леонов:

— У Игоря теоретический опыт был побогаче, и он вот эту практику, которую мы разрабатывали, компоновал в теорию. Не он один, конечно. В «Альфе» все были примерно равны. Но естественно, что в равном коллективе всегда находится человек, который чуть выделяется. В первом отделе таковым был Игорь Орехов. Но, выделяясь «чуть-чуть» в Группе «А», в другом подразделении КГБ он оказывался уже на порядок выше остальных.

Когда после ранения в Сухуми Игорь временно перешел на другое место службы, то там он тоже пользовался большим авторитетом. И не потому, что пришел из Группы «А». И не потому, что был ранен, орденоносец, — а как человек, способный думать, принимать быстрые и правильные решения. Так было в Саратове, где операция разрабатывалась «на пальцах». Игорь, будучи снайпером, опять же находился в группе захвата — на острие атаки.

Александр Михайлов:

— В чем разница между Группой того периода и нынешнего. В той, прежней, на выполнение боевой задачи по освобождению заложников отводилось определенное количество людей. Самолет — 32–35 человек, в зависимости от типа воздушного судна, и так далее. Так вот в Группе «А» советского периода нужно было так зарекомендовать себя, чтобы тебя взяли на операцию. Конкуренция между оперативными группами доходила до того… если футбол, так рубимся «насмерть». Перед вылетом в Саратов Лопанов (А.М. Лопанов, ветеран первого набора Группы «А». — Авт.) нас выстроил в спортзале: «Ты полетишь, ты, ты…» А все хотят! Все готовы! Но приходилось выбирать, и Игорь попал в ту командировку как один из лучших.

Юрий Горкин:

— Прилетели на место. План предстоящей операции начали обсуждать еще в воздухе. Однако точной информации не было. Мы были готовы к разным вариантам: или блокировать террористов на пути следования, или, что не исключалось, работать по зданию, а также по самолету.

Александр Михайлов:

— Квартиру за всю историю Группы мы еще тогда ни разу не штурмовали. Ни разу!

Юрий Горкин:

— В Советском Союзе штурм квартиры подобным образом был осуществлен впервые. По прилете поступила уже более конкретная информация: уголовники находятся в квартире, где удерживают заложников — семью Просфириных, включая маленькую девочку. Михаил Васильевич Головатов (начальник Группы «А» в 1991–1992 гг. — Авт.) собрал нас в каком-то помещении. Стали готовить группы захвата, наблюдателей, обеспечения… ну, как положено. Игорь был зачислен в группу захвата: ему предстояло спуститься с верхнего этажа в окно захваченной квартиры. Нужно понимать, что окно это было с двойными стеклами, а мы работаем в здании, как уже отмечалось, первый раз — рамы не выносили, стекла ногами не выбивали. Конечно, во время тренировок мы проникали в пустые оконные проемы.

Александр Михайлов:

— Еще один момент. Им предстояло спуститься, бить стекла и делать шумовое оформление из автоматов, отвлекая внимание на себя, пока мы дверь вышибем. А они еще и ворвались в квартиру, пройдя эти стекла. Но не все. Женя Первушин просвистел вниз с пятого этажа: неудачно, по всей видимости, был закреплен фал. После этого, к изумлению сотрудников милиции, находившихся внизу, он поднялся на ноги и побежал наверх, чтобы хоть чем-то помочь нам.

После окончания операции, как я помню, Игорь оказался сильно порезан — руку и ногу повредил. Тогда мы еще не имели защитных перчаток и необходимых средств защиты. У Игоря был один ЛИС (форма летно-подъемного состава. — Авт.). В местной столовой я сидел с ним за одним столом. «Сейчас я отойду», — говорит. Смотрю, а он весь в крови. «Ты чего?» — «Наверное, о стекло порезался. Представляешь, только сейчас стал чувствовать боль». Мы тут же вызвали медсестру.

Встречали нас в Москве заместитель Председателя КГБ Г. Е. Агеев и руководители нашего Седьмого управления. Но вот что интересно — награды получили не все, кто участвовал в штурме квартиры. Этому дадим, у этого — есть, отдохни, этот подождет, а ты молодой еще. Игорь имел уже орден за Тбилиси. Но Лутцев, Женя Первушин тоже не получили. Конечно, обидно за ребят. Пролетели. Зато опыта поднабрались, а это дорогого стоит.

Валерий Бирюков:

— Это была практика. Если у тебя уже есть боевая награда, то не жадничай — поделись с товарищем. Мы так и считали.

ЖАРКОЕ ЛЕТО В СУХУМИ

Во время тяжелейшей операции, проведенной летом 1990 года в изоляторе временного содержания (ИВС) на территории Сухуми, капитан Орехов в составе штурмовой группы одним из первых ворвался в микроавтобус «Рафик», где находились террористы и заложники, и, несмотря на полученное огнестрельное ранение в шею, смог обеспечить успех операции на данном участке. В тот день ему исполнилось тридцать пять лет. Лучшего подарка на день рождения трудно и представить.

Александр Михайлов:

— В Сухуми, по прилете, Виктор Федорович (Герой Советского Союза В.Ф. Карпухин, командир Группы «А». — Авт.) сформировал группу штаба, в которую Игорёчек, к сожалению, не попал — он, как снайпер, занимался другими проблемами. Было несколько вариантов нейтрализации бандитов. Один — уничтожение главаря во время переговоров, с тридцати метров. Когда мы прорабатывали этот сценарий, то стали думать: а как Игорю сказать, что он не идет в боевых порядках? Орехов считался одним из лучших снайперов. Грамотный, тот, у кого рука действительно не дрогнет, чтобы уничтожить бандита.

Когда с Витей Лутцевым мы пришли к нему в домик на турбазе, чтобы ввести в курс дела, то понимали: просто так он не согласится. Так и получилось. Зашли: «Игорёк, на тебя возложена такая вот ответственная задача». — «Нет, ребята, так дело не пойдет. А если этот Прунчак не придет на переговоры, что тогда — так и буду с винтовкой лежать? Я пойду вместе с вами, я не подведу». Мы вняли его доводам, взяв в группу захвата, и нашли замену — Андрея Руденко. А Игорь во время штурма выполнил свою задачу на 120 процентов.

Нам пришлось бежать за «Рафиком», расстояние далекое уже было. Не сработал взрыв спереди машины, водитель нажал на газ и проехал дальше положенного. Увидев нас, террористы открыли огонь. Но они не ожидали, что их будут атаковать и сбоку. Игорёк первым ворвался в микроавтобус и накрыл собой двух преступников, которые вели огонь. В общей сложности по нам было сделано двадцать четыре выстрела, но если бы не Орехов, то кого-то могло зацепить.

В материале «Жаркое лето в Сухуми», опубликованном на страницах «Спецназа России» летом 2000 года, Игорь Владимирович так вспоминал этот боевой эпизод: «Я выскочил из двери первым. Смотрю, рядом на расстоянии четырех-пяти метров катится «Рафик». Дверца на переднем сиденье открыта. В этой ситуации мне пришлось прыгнуть на водителя. В руке у него был пистолет. Ногой прижимаю его к двигателю, держу. Поскольку перегородки в салоне нет, то террорист, сидящий тут же, за водительским креслом, стал наводить на меня ствол. Мне пришлось не только столкнуть этого бандита в проход, к двери, но еще и прыгнуть на него.

Картина такая получается. Водителя держу ногами, а на этого урода навалился всем телом. Он упал, а я не могу дотянуться до его пистолета. У меня самого в одной руке пистолет, в другой молоток. Вот этим молотком-то стал я его долбить по руке, пока пальцы не разжались. Наши уже стекла бьют… Стал я подниматься на руках. Вижу, бандит с заднего сиденья целится в меня. Я это вижу, но сделать ничего не могу, т. к. на руке с пистолетом отжимаюсь. Упал. А когда чуть приподнялся, то в меня выстрелил «пассажир» (им оказался рецидивист Дзинзария — Авт.), сидевший через двигатель. Он развернулся и выстрелил в упор. Меня спасло то, что в правой руке у него был ТТ, а в левой — мелкокалиберный пистолет Марголина.

Садануло — будто шпалой по шее. Пуля попала между каской и бронежилетом и, не задев жизненно важных органов, застряла возле позвонка. Но сознание не потерял. Каска тяжелая, и одна мысль — подниму я голову или нет? Потом ребята, когда нейтрализовали бандитов, стали кричать: «Игорь ранен, Игорь ранен!» Меня стали вытаскивать за ноги. А я вижу, что голову могу поднять, и стал отпихиваться: «Я сам!»

Александр Михайлов:

— Из нашего отделения Орехов получил ранение — тяжелое, замечу, ранение. Судьба его тогда спасла, пуля из ТТ разнесла бы всю шею. Честно говоря, парень был достоин звания Героя. Или ордена Ленина. Что говорить, в советское время ордена давали очень скупо. Но жизнь есть жизнь, она на этом не останавливается.

«НЕ БУДЕМ ТЕРЯТЬ КОНТАКТОВ…»

Юрий Горкин:

— На похоронах Жени Первушина в 1993 году Игорь предложил: «Ребята, давайте не будем терять контактов между собой. И давайте каждый год будем собираться у него на могиле». Помянули, выпили… Опять же он предложил на 9-е Мая ездить по местам, где нашли свой последний земной приют наши погибшие и умершие товарищи.

Александр Михайлов:

— Юра, дорогой! Это было чуть раньше — после гибели Вити Шатских. Приехали к нему на могилу: Лутцев, Орехов и Молчанов с женами, вы были, ребята. Постояли, помолчали… Выпили. Так получилось, что мне не довелось быть на похоронах — выполнял «интернациональный долг». Перед майскими праздниками, это было 28 апреля (день рождения Виктора Шатских), мы решили: давайте в мае собиремся и поедем. Мотивировка — это День Победы. Да, в этой победе мы не участвовали. Так, сбоку припека. У нас были другие победы — в Тбилиси, Уфе, Минеральных Водах, Саратове, Сухуми… И мы решили к ветеранам Великой Отечественной пристроиться.

Юрий Горкин:

— На сегодняшний день эта традиция продолжается восемнадцать лет. Сейчас поминальный список в «Альфе» насчитывает сорок восемь имен — погибших, умерших. Тогда было всего несколько человек, и мы умудрялись до обеда все наши кладбища объехать, а сейчас не хватает и всего светового дня. В связи с тем, что на 8-е и 9-е Мая кладбища перекрываются сотрудниками милиции и проехать на них не представляется возможным, мы выбрали 7-е число. Народу у нас бывает по шестнадцать-восемнадцать человек.

Валерий Бирюков:

— Игорь был очень обязательный в отношении всего, что касалось Группы «А» и Ассоциации «Альфа». Жил подразделением, оно не являлось для него отрезанным ломтем. Был всегда в курсе последних новостей и событий.

Василий Леонов:

— В период захвата заложников на Дубровке он прорвался через оцепление, чтобы помочь ребятам. Об этой ситуации Саша хорошо знает, как все было.

Александр Михайлов:

— Случилось так. 25 октября я должен был улетать со своим отделом в Чечню. А 23-го, в пятницу, ребята — костяк первого отделения — меня провожали. Вечер, одиннадцатый час. Игорь предложил: «Давай я тебя завезу домой». Около МГУ по пейджеру сыграла боевая тревога. Захожу в подразделение, дежурный доложил: беда случилась, так и так. Перезвонил Орехову: «Буду отдел встречать».

На Дубровке наш командир, Валентин Григорьевич Андреев, поставил задачу, и мы с Серегой Д. пошли на рекогносцировку. Возвращаюсь, смотрю — Орехов уже крутится среди наших сотрудников! Оказывается, как мне потом рассказывал Валера К., он дождался первый отдел и вместе с ним поехал на место проведения операции. Старички-то, умудренные жизнью, бутерброды взяли, а молодые бойцы — все пустые. И вот тогда Игорь по просьбе ребят забил полностью капот своей машины продуктами, кофе и прохладительными напитками. А скажи ему тогда: «Вперед, на Шепетовку!» — взял бы спокойно оружие, «сферу», бронежилет и пошел бы вместе со всеми. Он был патриотом не только России, но и патриотом своего подразделения — Группы «А», остававшейся для него родным домом. Чем мог, всегда старался помочь.

ЭПИЛОГ

Василий Леонов:

— Для меня он живой. Может быть, потому, что мне не пришлось его хоронить. Память человеческая со временем притупляется, но для меня Игорь Орехов всегда останется парнем из Группы «А». Его сын Дмитрий пошел по стопам отца — несколько лет проработал в Управлении «А», а сейчас служит в другом закрытом подразделении ФСБ.

Юрий Горкин:

— Если бы Игорь слышал нас сейчас, все, что мы тут наговорили — улыбнулся бы, махнул рукой: «Да что вы, ребята! Каждый из вас такой же». У меня в мобильном телефоне до сих пор его номер сохранился. Иногда по инерции думаешь: «Набрать Игорьку, что ли?» Нет у меня такого ощущения, что его нет среди нас, кажется — в очередной командировке. Вернется, и опять мы, по пятницам, в «клубе любителей пива» соберемся и поговорим о наших делах и проблемах. И поедем на очередную рыбалку.

Валерий Бирюков:

— Он был настоящим патриотом — сначала Советского Союза, а потом и России. Мы с ним спорили: у меня был более критический взгляд на происходившие события, а он говорил, что страна обязательно возродится. Стержень в нем был всегда. Во-первых, глубокая интеллигентность настоящего москвича, во-вторых, жесткость в отстаивании своих принципов и, в-третьих, осознанный и устойчивый патриотизм. Не оголтелый, когда человек ради неких своих убеждений готов вырезать всех других, кто думает иначе. Впрочем, в Группе «А» все были патриотами. Да и невозможно, как мне кажется, находясь в таком боевом подразделении, исповедовать иные взгляды на общество и государство.

Все его начинания остаются с нами: поездки на 9-е Мая и встречи на День чекиста 20 декабря, «клуб любителей пива»… Да сама Ассоциация ветеранов спецподразделения «Альфа». А человек жив в памяти и делах, которые он оставил после себя. Игорь не умер. Он никогда не уйдет. Рюмочка будет всегда стоять на столе. Он нас научил компромиссу во многих вещах, дипломатичности. Уберегал от излишних споров.

Александр Михайлов:

— Каждому из нас Игорь дал очень многое: кому-то выдержку, кому-то — умение снимать агрессию. Я его старше, но всегда старался узнать его мнение, и он всегда давал умные и дельные советы по самым различным рабочим и жизненным ситуациям. Будучи в отставке, Игорь отслеживал, что происходит. Вообще судьба людей в подразделении для каждого ветерана Группы «А» не должна оставаться, на мой взгляд, неким отвлеченным понятием. Отработал — и до свидания! Нет, конечно! Я бы хотел завершить нашу беседу об Игоре Орехове четверостишьем из песни Владимира Высоцкого:

То, что пусто теперь, — не про то разговор,

Вдруг заметил я — нас было двое.

Для меня будто ветром задуло костер,

Когда он не вернулся из боя.

Болезнь дала о себе знать в день празднования 30-летия Группы «А». На протяжении последующих четырех с половиной лет Игорь Владимирович с исключительным мужеством боролся со смертельным недугом, работая в Совете Ассоциации «Альфа». Когда же силы оставили его, то в марте 2008 года на отчетно-перевыборном собрании он взял самоотвод. Под аплодисменты ему был вручен Почетный знак «За вклад в развитие Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа», учрежденный в 2007 году.

Прощание с подполковником Ореховым прошло в Ритуальном зале при Центральном госпитале ФСБ на Пехотной улице. Настоятель храма Софии на Лубянке отец Александр отслужил поминальную службу. После чего траурный кортеж отправился на Востря-ковское кладбище города Москвы. В этот день отдать дань памяти Игорю Владимировичу пришло очень большое количество людей, включая практически все руководство Управления «А» Центра специального назначения ФСБ и Ассоциации ветеранов спецподразде-ления «Альфа».

Подполковник Орехов был погребен с соблюдением всех воинских почестей на одной из аллей Востряковского кладбища среди высоких берез. После исполнения Государственного гимна и ружейного залпа мимо его могилы, утопавшей в цветах и венках, прошел взвод почетного караула Президентского полка.

Через полтора года рядом с ним «лег» другой руководитель Ассоциации «Альфа» — Владимир Николаевич Ширяев. Так и покоятся они теперь вместе, как и шли по жизни.

РЫЦАРЬ АНТИТЕРРОРА

Алексей ФИЛАТОВ

Существует известное латинское изречение «mors certa, hora incerta» — «самое определенное в жизни — смерть, самое неопределенное — ее час». В полной мере оно относится к нашему вице-президенту Владимиру Николаевичу Ширяеву, скоропостижно скончавшемуся на своем боевом посту. Это случилось 23 июня 2010 года в 17 часов 50 минут. Ему шел 55-й год.

Пресса, падкая на «жареные» новости, отмолчалась. Зато вся «Альфа», не сговариваясь, попрощалась с этим незаурядным человеком. Да и не только она — и в Ритуальный зал ФСБ на Пехотной улице, и на Востряковское кладбище, и на поминки пришли многие люди, пусть и не служившие в нашем спецподразделении, но знавшие Владимира Николаевича на протяжении многих лет.

— Его смерть показала то, что мы, в общем-то, все знали — насколько велико значение этого мобильного, целеустремленного и разностороннего человека для всех нас, — отмечает президент Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» Сергей Алексеевич Гончаров. — Он был душой и одновременно мозговым штабом нашего сообщества. Объем работы, который он взвалил на себя, после его смерти пришлось разделить на нескольких человек.

…Когда мы провожали его в последний путь, у меня возникло щемящее чувство вины. Зная, что редакция «Спецназа России» собирает сведения о его биографии, я попросил отдать их мне, чтобы подготовить развернутую публикацию. Из нее и родился этот очерк.

Чтобы понять масштаб личности Ширяева, достаточно одного факта из его биографии: именно он осенью 1992 года воплотил идею создания Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа». Казалось бы, ну что тут такого особенного? Однако только сейчас общественными организациями бывших сотрудников спецслужб никого не удивишь. Тогда — иначе! Достаточно полистать подшивки газет того времени. После августа 1991-го «Альфа» была у всех на слуху, «великая и ужасная».

Страна, между тем, распадалась на глазах. После краха Советского Союза на очереди была Российская Федерация — как говорили наши враги, «это обнажившееся ядро империи», которое, по их расчетам, нуждалось в дальнейшем раздроблении на региональные составляющие — республики Поволжье, Урал, Сибирь, Дальний Восток, Горская конфедерация и «вольный город» Санкт-Петербург. И эти планы отнюдь не казались утопией.

В стране продажные чиновники слились в экстазе с мафией. «…Идет криминальная революция. Вернее, она завершилась. Победой будет считаться окончательное построение уголовномафиозного государства, уже вполне легитимного», — говорил Станислав Говорухин. — Великая духовная страна на глазах превращается в страну воров и негодяев».

Разгул преступности, кровавые разборки и разграбление собственности, создававшейся поколениями советских людей, тупость и вырождение, падение нравов… Страна погружалась в сплошной «Бандитский Петербург».

После «перестройки» и августовских событий наступил общий развал государственности, равных которому в российской истории можно вспомнить только два — Смутное время и период между февралем-октябрем 1917 года. Пришедшие к власти силы занялись целенаправленным и циничным разрушением государственной машины, причем не действительно прогнившей советско-партийной бюрократии, а армии, органов безопасности, «оборонки».

Но и в этой удручающей обстановке, когда и «крепкие дубы» ломались, были светлые моменты, образцы жертвенного служения своему Отечеству. Вопреки всему, наперекор всему — во имя будущего. Можно сказать и так: создание Ассоциации «Альфа» — это попытка применить спецназовские навыки к задачам мирной жизни в условиях дикого капитализма.

В условиях крушения системы госбезопасности главным было не потерять традиции, которые закладывались и оттачивались на протяжении пятнадцати с лишним лет. И в этом отношении Ассоциация «Альфа» стала центром кристаллизации, позволившим объединить людей — носителей уникального боевого опыта и морально-волевых качеств. Не будь тогда создана Ассоциация, мы могли бы растерять сам дух Группы «А» — что, несомненно, сказалось бы на боевом подразделении.

Нынешней молодежи трудно понять, каким масштабным и значимым событием явилось создание ветеранского сообщества Группы «А». Это была первая ласточка. Уже потом появились иные разнокалиберные объединения ветеранов спецназа, внешней разведки, десантников и элитных армейских подразделений, — все это будет, но потом и не сразу. За основу бралась «альфовская» матрица, созданная 26 октября 1992 года. И в этом огромная заслуга Владимира Николаевича Ширяева.

Нужно понимать и такое важное обстоятельство: для людей не просто в погонах, но офицеров сверхсекретного спецподраз-деления, глубоко законспирированного в недрах Комитета госбезопасности, пойти на создание публичной и открытой для общества организации означало кардинальную перестройку сознания, образа мыслей и поведения при сохранении главного — державной, охранительной идеологии.

— Одним махом на улицу были выброшены сотни тысяч человек, которые с юности, а некоторые и потомственно, учились одному — верой и правдой с оружием в руках служить государству и народу, — говорит С.А. Гончаров. — Группа «А» оказалась в центре внимания. Понимая, что все равно ни к чему хорошему это не приведет, мы отказались идти на бессмысленное кровопролитие и штурмовать Белый Дом. Тогда о нас много писала пресса. Но мы понимали, что ельцинские власти будут опасаться такого мощного оружия, каким являлась наша Группа, а потому постараются ее демонтировать. Да и просто было противно смотреть на совершающийся развал.

Перед отставниками был небольшой выбор — либо идти на службу криминалу, вливаться в расцветавшую тогда систему рэкета, либо идти работать в нарождавшийся бизнес — слабый, разобщенный, зависимый от криминала и произвола чиновников. С этой дилеммой не могло смириться ни государственное сознание, которое у спецназовцев всегда было сильно развито, ни элементарное чувство самосохранения.

Тогда-то у группы наших товарищей и возникла идея и в гражданской жизни сохранить наше боевое единство, действовать вместе, той же группой, но только применительно к новой обстановке, использовать и коллективный интеллект, и личные связи каждого на общую пользу. Выживать, как и воевать, вместе, а не поодиночке и не терять тех принципов, той «аль-фовской» школы, в которой нас воспитывали долгие годы. Мы на это решились, и эксперимент удался, — отмечает Сергей Алексеевич.

Наши отцы-основатели заложили важный принцип, согласно которому действующие сотрудники Группы «А» при определенных условиях, согласно уставу, могут быть членами Ассоциации «Альфа». И этот принцип коренным образом отличает нас от других общественных коллективов.

Инициаторами создания первой в стране воинской корпоративной структуры выступили А.П. Атлеев, В.В. Березовец, Н.В. Берлев, С.А. Гончаров, В.А. Деревнин, Р.П. Ивон, П.Ю. Климов, В. И. Ковалёв, В.А. Лутцев, М. М. Романов и В. И. Ширяев.

На учредительном собрании Владимир Николаевич был избран вице-президентом и ответственным секретарем, и в этом качестве, прирожденный «серый кардинал», он будет находиться до своей скоропостижной смерти.

«СЕРЫЙ КАРДИНАЛ»

После кровавых событий октября 1993-го Ассоциация «Альфа» выступала в качестве нравственного камертона, давая оценку случившейся в Москве локальной гражданской войне. На волне общественной признательности С.А. Гончаров становится депутатом Московской городской Думы первого созыва по округу № 1. Его избиратели — жители районов Арбат, Пресня, Хамовники и Якиманка. Не раскрою тайны, если скажу: значительная доля успеха принадлежала руководителю его предвыборного штаба — майору Ширяеву.

Депутатство Гончарова обеспечило «Альфе» весомое представительство, а это было немало. В дальнейшем Сергей Алексеевич еще дважды побеждал в престижном округе № 1. Битвы были жестокие. Против полпреда «Альфы» выставлялись председатель Политсовета Московской организации «Яблоко» Наталия Бородина, глава Общероссийского общественного движения «Россия Православная», он же богатый антиквар Александр Буркин… Да много кто еще, но — тщетно.

Таким образом, на счету Ширяева, как главы избирательного штаба, три успешно проведенных кампании в одномандатном округе, что говорит о многом. И еще две, когда Сергей Алексеевич шел в МГД по партийному списку.

С самого начала Ассоциация «Альфа», как и задумывалось, смогла обеспечить свою экономическую независимость, без которой ее давно бы сломали. За счет созданных фирм и предприятий безопасности она смогла осуществлять социальные программы — выплачивать ежемесячные пенсии семьям погибших, выделять средства на лечение, образование и отдых. И — помогать, помогать боевому подразделению, особенно в период Первой Чеченской кампании, когда порой приходилось изыскивать средства для экипировки и оснащения товарищей, командированных на Северный Кавказ.

Отдельная строка — борьба за рынок охранных услуг, где в начале 1990-х годов орудовали криминальные структуры и процветали бандитские «крыши». Появление в этой сфере ветеранов спецназа и спецслужб, сумевших навязать свои правила игры, позволило изменить ситуацию к лучшему и создать Систему негосударственной безопасности.

Охранная деятельность стала не только бизнесом, но и, в каком-то смысле, продолжением службы, — наиболее естественной формой самосохранения военно-служилого сословия, которое всегда составляло становой хребет России. Люди, о которых многие думали, что они «умеют только убивать», соорганизова-лись, и вскоре вступили в бой с антиобщественными силами, прежде всего криминалом, для того, чтобы воплотить как раз те обещания, которые демократы давали, но выполнять не собирались: «Свобода, собственность, безопасность».

Благодаря тому, что были созданы крепкие, некриминальные структуры негосударственной безопасности, составленные в основном из ветеранов спецслужб и правоохранительных органов, бандитам не удалось затоптать первые ростки свободного предпринимательства, не удалось загнать всю рыночную экономику на «черный рынок».

Криминальные «крыши» не могли и не хотели дать обираемым им людям ни собственности, ни свободы, ни даже безопасности. Охранные структуры смогли защитить и бизнес, и свободу, и жизнь, причем обеспечить все это стало возможным только за счет корпоративной солидарности выходцев из Системы. Отдельные охранные структуры ничего бы не сделали, их бы раздавили.

— Связи и возможности этих общественных структур были не «просчитываемы» для криминального мира, — часто повторял Ширяев. — Не сразу, не без потерь, в том числе и человеческих, но он отступил. Так что мы с полным основанием можем считать, что для многих «аль-фовцев» деятельность в этой сфере является больше чем бизнесом, и отнюдь не только созданием экономической базы.

Нужно сказать, что охранные фирмы серьезно потеснили милицейскую вневедомственную охрану — за счет того, что цены на услуги были на 10–30 % ниже. Плюс индивидуальный подход к каждому заказчику и достаточно высокий уровень доверия.

5 декабря 1995 года в столичном кинотеатре «Художественный» собрались руководители охранного бизнеса и ветераны спецназа, чтобы заявить о создании Российского Союза предприятий безопасности. Новую лоббистскую структуру возглавил Сергей Гончаров, вместе с которым у руля встал Владимир Ширяев, его «alter ego», взваливший на себя воз организационных забот.

Ныне РСПБ не на слуху, однако в 1990-х эта авторитетная структура сыграла большую роль в консолидации цивилизованного охранного бизнеса, в отстаивании и защите его корпоративных интересов.

«ДЛЯ ПОДВИГОВ РАТНЫХ…»

Владимир Николаевич родился 23 января 1956 года в семье рабочих. Москвич. Вырос в Коломенском — здесь, на реке, носящей имя города, он проводил много времени, купался с мальчишками, рыбачил… Крещен в младенчестве.

Отец — Николай Васильевич Ширяев, водитель дальнобойных грузовиков. Родом из деревни Дуденево Ярославской области. Ушел из жизни он очень рано, когда Владимиру было семь лет, а его брату Николаю — всего два.

Мама, Наталья Андреевна Ширяева, уроженка Марийской АССР. После войны она перебралась в Москву, где трудилась на стройках. Затем устроилась на почту, разносила корреспонденцию по адресатам, работала в кинотеатре. После смерти мужа она осталась одна с двумя детьми на руках. Чтобы обеспечить достаток в семье и поднять детей, она вкалывала… не покладая рук.

Жили Ширяевы всегда дружно. Спустя много лет, приезжая в Коломенское, Владимир Николаевич показывал дочке Анне дом, где прошла его юность — в коммунальной квартире на первом этаже.

Как и все «альфовцы», Ширяев с детства увлекался спортом, участвовал в соревнованиях. Играл в хоккей и волейбол. А еще он самозабвенно занимался в футбольном клубе «Торпедо», был капитаном юношеской команды и даже выступал за дубль этого прославленного коллектива.

Владимир учился в средней школе № 545 на улице Высокой. Когда позволяло время, он помогал маме разносить по домам письма. Окончил Московский автомеханический техникум при Заводе имени Лихачёва (ранее здесь обучался профессиональному ремеслу С.А. Гончаров). Работал на ЗИЛе — собирал грузовики.

В 1975–1977 гг. Ширяев проходил срочную службу в рядах Вооруженных Сил. Был определен в часть, расквартированную на дальней точке в Казахстане. Помню, как в этой связи он с усмешкой рассказывал, как с группой новобранцев, крепких мужчин и проводников отбивался от дикой орды туземцев, атаковавшей пассажирский поезд.

После демобилизации Ширяев был зачислен на Курсы подготовки прапорщиков и сотрудников охраны Учебного центра отдела службы и боевой подготовки Девятого управления КГБ СССР. С сентября 1978-го по июнь 1980 года он состоял в охране Комендатуры № 17 отдела «девятки». Молодого сотрудника определили на правительственные дачи.

«В Группе «А» Седьмого управления КГБ СССР с июня 1980 года, — было зафиксировано в официальном некрологе. — Прошел путь от младшего разведчика до заместителя начальника 1-го отделения 3-го отдела Группы «А» Главного управления охраны России.

За годы, проведенные в подразделении, Владимир Николаевич зарекомендовал себя в качестве грамотного и всесторонне подготовленного офицера антитеррора. Осенью 1984 года он прошел боевую стажировку на территории Афганистана и был награжден медалью «За отличие в охране государственной границы». Участвовал в специальных операциях по освобождению заложников. Прошел многие «горячие» точки на территории СССР. Окончил Высшую школу КГБ СССР.

Владимир Николаевич вел активную общественную работу, был секретарем комсомольской, а затем и партийной организации Группы «А». Отличный спортсмен, заядлый футболист».

За этими строчками — биография, ставшая судьбой. Для тех, кто не знает: служба в Группе «А» всегда была делом сугубо добровольным, заставить человека рисковать собой не может никто. Сюда не распределяют, а идут по велению души и складу характера. И это служение продолжается после увольнения в запас — в рядах Ассоциации «Альфа».

Сказать, что большое место в жизни Владимира Николаевича занимала семья, значит не сказать ничего. Это была его особая зона, башня из слоновой кости, куда он допускал только проверенных, испытанных друзей.

Со своей женой Ширяев познакомился в Высшей школе КГБ, где Нина Николаевна работала в библиотеке. Владимир учился тогда на втором курсе заочного отделения юридического факультета. Как она вспоминает, Владимир был настойчивым, но деликатным и даже застенчивым молодым человеком.

С первой же встречи Нина выделила его среди остальных. Их близкое знакомство состоялось так. Однажды, дождавшись, пока все слушатели разойдутся по аудиториям, он пришел в опустевшую библиотеку и вручил Нине скромный букет тюльпанов, заботливо припрятанный у него в портфеле.

Затем он все чаще стал приходить к ней на переменах, звонил ей домой, приглашал прогуляться по Москве. Нина Николаевна рассказывает, что у нее никогда не было более интересного собеседника, а говорил Владимир уже с первых свиданий с будущей женой — ни много ни мало — как о науке и философии. Кстати, Высшую школу КГБ Ширяев закончил с красным дипломом.

Владимир сделал Нине предложение, и в 1986 году они поженились. Еще через год родилась дочь Аня.

Нина Николаевна часто говорила, что ей очень повезло с мужем. Она понимала и масштаб его личности, и ту огромную нагрузку, которую он взвалил на себя. К сожалению, продолжительная болезнь не позволила ей реализовать многое из того, что бы ей хотелось сделать.

В семье Володя проводил много времени. В деревне, расположенной в районе Малоярославца Калужской области, по весне он вместе с родными совершал «трудовой подвиг». Зато потом все были обеспечены овощами, соками и вареньем со своего огорода до следующего лета.

Любимый отдых — пешие прогулки по Москве и «исследование» Калужской губернии. В неизменной компании с дочерью они открывали для себя старые московские дворики или грибную глухомань леса. Десятки, сотни километров… Пешие марш-броски сменялись велосипедными экскурсиями, от одного сельского храма до другого. Ну, а представить ответственного секретаря Международной Ассоциации ветеранов спецпо-дразделения «Альфа» на роликах мог только человек с богатым воображением.

Чтение запоем серьезной литературы, изучение отечественной истории — еще одна его отличительная черта. Огромная эрудиция, помноженная на интеллект. Пожалуй, не найдется ни одной сферы общественного бытия, которую он бы оставил без своего пытливого внимания.

Всю жизнь Ширяев неустанно отдавал самообразованию, вдохновляя окружающих. Его главным стремлением было мыслить самостоятельно и оригинально, заниматься постоянным творческим поиском и генерированием идей, «создавать новые смыслы», как он сам часто любил говорить, — этого Владимир Николаевич требовал и от других.

Как я уже отметил, самообразование и здоровый образ жизни были одними из основополагающих принципов его жизненной философии. Все это, несомненно, бросалось в глаза. А вот что было сокрыто, так это несомненный дар художественного слога. Да, именно так! У него было большое чувство рифмы, и графоманов от поэзии он не переносил на дух.

Летом 1999 года мы широко отмечали в Кремле 25-летие Группы «А». По этому поводу был выпущен праздничный номер газеты «Спецназ России». Павел Евдокимов чуть ли не силой заставил Ширяева отдать для публикации одно из его стихотворений — «Гимн «Альфе». И оно тогда же было напечатано, но, правда, без подписи.

27 декабря в столичном кинотеатре «Художественный», где отмечалось 20-летие штурма дворца Амина, это стихотворение прозвучало в исполнении Народного артиста СССР Василия Семёновича Ланового. Зал взорвался овацией. Но опять же, почти никто не знал создателя этих чеканных и горделивых строк.

Авторство открылось только на поминках, когда Павел Евдокимов, рассказав предысторию, прочел эти стихи — они дошли до нас, как свет погасшей звезды.

Рождённая Небом для подвигов ратных

Во имя великой судьбы торжества,

Надежда спасенья — в набатах раскатных

Россия хранит светлый лик Божества.

Преемник пути — освящённое братство,

Из кованой плоти могучий отряд

С надеждою зрит поднебесное царство,

Над бездною зла совершаем парад.

Где тьмою распята заветная правда

Идём непреклонно, сплочённые в ряд; З

намёна несут имя гордое — «Альфа»

Под натиском душ расступается ад.

Победная слава горька и красива,

Подвижников доблесть помянут века.

Мы русские,

Русские!

С нами Россия!

А, значит,

И силы,

И Бог

Навсегда!

Они — обо всех нас, ветеранах и действующих сотрудниках! Настоящий Гимн «Альфе» и всему героическому отечественному спецназу, ставшему в последние десятилетия одним из позитивных символов России.

ЧЕЛОВЕК СЛОВА

В кабинет к Владимиру Николаевичу нескончаемым потоком шли с бедами и просьбами, — и он, растрачивая себя, собирал деньги, связывался с нужными людьми и решал проблемы, используя имеющийся человеческий ресурс. Тот уникальный ресурс, которым обладает «Альфа». При этом никогда не афишировал своей помощи, предпочитая держаться в тени. Это был его стиль, его образ мысли.

Говоря о Ширяеве, невозможно обойти стороной его исключительную роль в становлении газеты «Спецназ России». Зачиналась она не в Москве, как принято считать, а в Ростове-на-Дону, под эгидой ветеранов спецназа «Весна». Потом издание было перебазировано в столицу, где в офисе на Ленинском, 117 оно из боевого листка «Альфы» превратилось, в бытность главным редактором Дмитрия Лысен-кова, в общественно-политический и специальный ежемесячник.

Среди патриотической прессы газета «Спецназ России» заняла особое место. Не найти, пожалуй, иного издания, чем это, которому бы удавалось совместить «верный путинизм» и достаточно жесткие материалы по либерализму и социальным вопросам, положению в правоохранительной сфере. И, конечно, статьи по Русской идее.

Подобному подходу, сродни «тонкой вязи» Византийского двора, газета обязана именно Владимиру Николаевичу и собранной им команде авторов. Именно Ширяев определил стратегический курс издания, руководствуясь во многом личными соображениями и пристрастиями.

Со второй половины 1990-х годов газета была в жесткой оппозиции, выступая против «царя Бориса» и криминально-олигархического режима. Доставалось радикальному либерализму, «зеркалу русской революции» — Льву Толстому и прочая, и прочая. Напротив, патриотическая, церковная тематика всегда подавалась с подчеркнуто уважительных позиций.

С приходом Владимира Путина газета подняла знамя Консервативной революции, поддержала политику «военного премьера», а затем и главы государства Российского.

Одновременно с политикой, культурой и спортом на страницах газеты публиковались разнообразные материалы, посвященные истории Группы «Альфа» и проводимым ею специальным операциям. Достаточно открыть книги по спецназу, чтобы обнаружить массу авторитетных ссылок на печатный рупор «Альфы». Информационное обеспечение войны на Северном Кавказе, аналитика, проблематика борьбы с терроризмом и репортажи из горячих точек, статьи по разведке и контрразведке, цикл «Мистика фашизма», публикации о трагедии Лиенца и история триумфа воли Лени Рифеншталь, судьба художника Константина Васильева — все это, сочетаясь с общественно-политической направленностью газеты, придавало ей поистине неповторимое звучание.

«Газета «Спецназ России» выросла из политического листка, — написал Константин Крылов, — которым занимался Ширяев и который был создан под выборы, в полноценное издание патриотического направления. «Спецназ» довольно быстро перерос ведомственную газету. Какое-то время это было одно из немногих легальных и при этом не безумных патриотических изданий…

Он делал все для «Спецназа России», это было его любимое детище. Если и было что-то хорошее в так называемой советской старой гвардии, то все это было воплощено в Ширяеве. Это был человек удивительно надежный и очень честный. Если ему что-то не нравилось, он это говорил, а не врал и не выкручивался…»

По оценке Егора Холмогорова, во многом благодаря этому человеку, который сторонился публичности, Россия обязана появлению на свет Божий «младоконсерватизма» — течения, получившего открытую трибуну «Спецназа России». Скажу откровенно, что далеко не все в наших рядах были в восторге от политической направленности и отдельных статей «Спецназа России», вызывавших горячие споры и суровые нарекания с разных сторон. Но Владимир Николаевич, соглашаясь в частностях, твердо и непоколебимо отстаивал взятый им курс.

Осенью 2010 года директор Московского мемориального Музея Российской императорской фамилии Николай Лукьянов передал семье на вечное хранение Иерусалимский крест «За заслуги» I степени, которым Ширяев был награжден (посмертно). «За служение идеалам российской традиционной государственности и многолетнюю усердную работу в качестве руководителя редакционного коллектива газеты «Спецназ России», — записано в наградной грамоте.

ПОСЛЕДНЕЕ ПРОСТИ…

Главное, что дает спецназ — это не только индивидуальная подготовка, но еще и способность работать единой командой, понимать друг друга с полуслова и чувствовать общую ответственность за порученное дело.

Спецназ — это высокий уровень морального единства людей, выпестованное чувство долга. Плюс, разумеется, способность принимать нестандартные решения в экстремальной, быстро меняющейся обстановке.

В условиях постперестроечного хаоса мы и стали действовать как Группа, оказавшаяся в экстремальной ситуации — сплотились, скоординировали действия и начали принимать решения. Этим-то спецназовцы и проложили себе дорогу к успеху.

— Группа «А» была одним из наиболее совершенных произведений советской цивилизации ее позднего периода, — подчеркивает С.А. Гончаров. — В 1990-х именно она была для наших людей такого же рода символом патриотизма, как полет Гагарина, и именно знание, что «Альфа» еще существует, что ее не разогнали и не разгромили, давало людям надежду, что пока еще не все потеряно. В нее верили, нашим бойцам приписывали сверхчеловеческие возможности, и были уверены, что там, где «Альфа», осечки не будет.

…Хотя я вышел в запас в 2003 году, мне довелось проработать с Владимиром Николаевичем относительно небольшой срок — в качестве члена Совета, затем вице-президента и руководителя Экономического совета «Альфы». Наши товарищи хорошо помнят, что на определенном этапе мы оказались с ним ярыми антагонистами, сошедшимися «в рукопашной». Дело это уже прошлое — новейшая история «Альфы» все расставила по своим местам, очистив главное от всего наносного, от всего личного.

Последний год жизни Владимира Николаевича мы работали тандемом, рука об руку. Как и все, я засиживался у него в кабинете за традиционным стаканом чая с лимоном и медом — и разговаривал, разговаривал. Хотя… скорее слушал. И слышал, учась у него уму-разуму.

Это неформальное общение очень многое дало мне, позволив взглянуть на те или иные события с оригинальной «ширяевской колокольни». Во многом он оказывался прав, и многое он, прирожденный аналитик, видел на перспективу, предугадывая дальнейшее развитие событий.

Приведу такой пример. Для любой структуры обновление кадров является острой, болезненной проблемой. Достаточно вспомнить историю Советского Союза, который во многом потерпел крушение из-за неспособности «кремлёвских старцев» держать удар, адекватно реагировать на меняющиеся условия в стране и мире.

Так вот, Ширяев, будучи блестящим стратегом, сознательно пошел на «вливание новой крови». Именно по его инициативе в Совет Ассоциации «Альфа» вошла группа молодых и амбициозных ветеранов. Ширяев прекрасно понимал, что наше появление будет означать стычки, конфликты и дискуссии — что, собственно, и имело место. Однако он понимал и другое: без омоложения Сообщество Группы «А» обречено на медленное угасание.

Да, Ширяева нет с нами, но Ассоциация «Альфа», сильно выросшая за последние годы, своими делами доказывает правильность того очень непростого, но своевременного кадрового решения.

…В тот последний год своей жизни Владимир Николаевич часто укорял нас, ветеранов, что мы не занимаемся историей «Альфы». В пример он всегда приводил книгу «Альфа» — моя судьба», написанную Героем Советского Союза Геннадием Николаевичем Зайцевым. Говорил, что это очень прочный, добротный фундамент, на котором нужно возводить дальнейшее здание мемуаров и исследований.

Любимое выражение Ширяева: «Феномен «Альфы». Насколько я слышал от него, с подобными предложениями (писать мемуары) он неоднократно обращался к Сергею Александровичу Голову — по поводу истории КУОСа, Николаю Васильевичу Берлеву, Валерию Петровичу Емышеву, Александру Владимировичу Михайлову и некоторым другим.

Со мной Владимир Николаевич говорил о необходимости создания галереи историко-художественных очерков, посвященных всем погибшим сотрудникам подразделения. Таким образом, книга «Крещёные небом» — это плод его мысли, и даже название взято из стихотворения Ширяева «Гимн «Альфе».

«Вещь в себе», но при этом всегда открытый для общения, — Ширяев торопился, словно предчувствовал свою раннюю смерть. Хотя… нет, конечно! Володя ушел неожиданно и для себя, и для всех нас, его коллег и товарищей. До последней минуты он находился на боевом дежурстве. В «Альфе».

А еще Ширяев мечтал о Соборе Всех святых на Курской дуге — храме на месте самой страшной и масштабной битвы в истории человечества. Храме, призванном связать воедино духовный подвиг, верность воинскому долгу и память о том, как два великих народа были принесены в жертву глобального передела мира.

Выбитые на его надгробии чеканные строчки, стилизованные Павлом Евдокимовым, как нельзя лучше отражают дух нашего спецподразделения:

Боец спецназа — «Альфы» легендарной,

Сплотил ты нас в нерушимый отряд.

В Небесной дружине, в набатах раскатных

Ты с нами навечно, России солдат!

Да, та утрата июня 2010-го оказалась невосполнима. Светлая память офицеру Группы «А». Рыцарю антитеррора. Большому патриоту своего Отечества. Любящему мужу и отцу. Мы помним и чтим Вас, Владимир Николаевич!

ЗАПИСКИ НАСТОЯЩЕГО ЧЕКИСТА

Валерий ЕМЫШЕВ

Автор мемуаров, опубликованных общественно-политической газетой «Спецназ России», — полковник Емышев Валерий Петрович, ветеран первого состава Группы «А» Службы ОДП Седьмого управления КГБ СССР Именно В.П. Емышев вечером 27 декабря 1979 года первым пробился во дворец Амина, где в результате осколочного ранения потерял кисть правой руки. Несмотря на увечье, он был оставлен в спецподразделении и до 1988 года являлся заместителем командира по политической части.

Последние годы Валерий Петрович тяжело болел, однако до конца оставался в строю, принимая активное участие в жизни боевого подразделения и Ассоциации «Альфа». 1 октября 2012 года он успел увидеть публикацию первой части своих мемуаров. На следующий день его не стало…

«ТЫ ГОТОВ РИСКОВАТЬ ЖИЗНЬЮ?»

Взяться за перо меня заставил ряд обстоятельств. За последние два десятилетия появилось много публикаций и передач на телевидении о Группе «А» КГБ СССР. С подачи журналистов она была переименована в «Альфу». Однако при этом, на мой взгляд, теряется уникальность, сама суть нашего подразделения.

Публикации и передачи, как правило, опосредованные — они не дают истинной и объективной картины жизни и деятельности Группы, носят схематичный, поверхностный характер. Человеку со стороны трудно представить, а как же все начиналось? Не из пены же морской появилось подразделение, сыгравшее ключевую роль при штурме дворца Амина.

Воспоминания возвращают меня в те далекие годы, когда я был зачислен в подразделение. 1974 год. Я только что завершил очное образование в Высшей Краснознаменной школе КГБ СССР, выпускной вечер состоялся 29 июня.

Как и было запланировано, я должен был пойти в Девятое управление КГБ СССР на оперативную работу. Однако «семерка» личное дело забрало себе. Выпускник, согласно установленному правилу, возвращался в то подразделение, из которого поступал на учебу.

…После месячного отпуска являюсь в кадры Управления. Докладываю начальнику отдела кадров Н.С. Ерошкину о прибытии для дальнейшего прохождения службы. И напоминаю о том, что за месяц до окончания он и заместитель начальника 5-го отдела Управления Н.П. Фоменко встретились с выпускниками и заверили, что не будут чинить препятствий тем, кто перейдет на службу в другие подразделения госбезопасности.

Успокоив меня, Ерошкин направил меня к кадровику О.И. Корсунскому, который курировал 5-й отдел Седьмого управления КГБ СССР. О моем назначении он объявил не в кабинете, а в безлюдном помещении отдела кадров, прошептав на ухо, что я назначен на должность оперуполномоченного Группы «А». Подробности, по его словам, я узнаю у руководства 5-го отдела.

Прибыв в родные пенаты (служба в органах безопасности началась в 5-м отделе), я был встречен командиром Группы Робертом Петровичем Ивоном. Поднявшись в спортивный зал, он провел, можно сказать, примитивное, но емкое тестирование: «Ты готов рисковать жизнью?» На что последовал мой шутливый, но искренний ответ: «Если партия прикажет, то готов».

После встречи с руководством 5-го отдела, В.А. Левшовым и Н.П. Фоменко, Роберт Петрович вкратце ознакомил меня с целями и задачами создаваемого подразделения, со структурой Группы, материально-техническим снабжением и программой подготовки.

Вышеизложенное свидетельствует о том значении, которое придавалось конспирации в деятельности подразделения. Кстати, по месту жительства я был «прописан» как сантехник, а при выполнении задач нами в качестве документов прикрытия использовались удостоверения МВД.

Секретность деятельности Группы не позволила издать в 1988 году документальную повесть, основанную на изучении и анализе оперативных сводок подразделения. В 1991-м повесть бесследно исчезла. А еще говорят, что «рукописи не горят». И горят, и бесследно исчезают!

УГОНЫ САМОЛЁТОВ

Терроризм, как средство достижения определенных целей, известен с древних времен. Не был исключением и Советский Союз. Первое проявление терроризма имело место в 1958 году, когда двое злоумышленников предприняли попытку угона самолета Ан-2. С конца 1960-х годов эта болезнь начинает набирать обороты. В июне 1969-го трое преступников пытались захватить воздушное судно, при этом убив бортмеханика, оказавшего им сопротивление.

15 июля 1970 года двое бандитов предприняли попытку захватить самолет Ан-2, вылетавшего по маршруту Ленинград-Сортавала.

Впервые осуществить свои преступные замыслы удалось отцу и сыну Бразинскасам, Пранасу и Альгирдасу. 15 октября 1970 года преступники захватили самолет Ан-24, следовавший по маршруту Батуми-Сухуми. Пронеся на борт самолета огнестрельное оружие, они убили девятнадцатилетнюю стюардессу Надю Курченко и ранили трех человек, а затем вынудили экипаж изменить курс и совершить посадку в турецком аэропорту города Трабзон.

Турецкие власти отказались вопреки настоятельным требованиям советской стороны выдать убийц, а США предоставили террористам политическое убежище и гражданство. Много позже приговор советского суда (смертная казнь) привел в исполнение Бразинскас-сын, который в феврале 2002 года нанес своему отцу восемь ударов гантелей по голове.

Публикации в советской печати, с одной стороны, призывали людей к бдительности, с другой же, вольно или невольно, указывали путь тем, кто страстно мечтал о «красивой жизни на Западе». Я не собираюсь дискутировать на тему — имеет ли человек право на выезд за рубеж или нет. Дело тут в другом: недопустимо ради удовлетворения своих желаний рисковать жизнями других людей. Тем более — убивать, калечить.

Советское общество не успело отойти от шока, вызванного преступлением Бразинскасов, как последовали еще два теракта. 27 октября 1970 года два бандита угнали воздушное судно в Грузии.13 ноября того же года была попытка угона лайнера по маршруту Вильнюс-Паланга. После всего этого в целях безопасности экипажей воздушных судов, пилотов стали вооружать пистолетами.

Первая успешная операция по освобождению заложников была проведена 31 октября 1973 года, когда четырьмя вооруженными преступниками был захвачен Як-42, следовавший по маршруту Москва-Брянск. При штурме в аэропорту «Внуково» один террорист был убит, другой застрелился. Капитан милиции А.И. Попрядухин, возглавивший группу захвата, и командир корабля И.Н. Кашин были удостоены звания Героя Советского Союза.

Впрочем, «красивая жизнь» Запада тоже сопровождалась кровавыми событиями. Мюнхен 1972 года, Олимпиада. 5 сентября палестинские боевики из организации «Черный сентябрь» захватили в заложники израильских спортсменов, требуя освободить свыше двухсот боевиков, находившихся в тюрьмах Израиля и Западной Германии. Руководство ФРГ было готово удовлетворить требования террористов, однако Тель-Авив категорически отказался и предложил немцам помощь своими «коммандос» в провидении силовой операции.

Отсутствие опыта в борьбе с терроризмом привело к определенной неразберихе. В результате все заложники погибли. В КГБ очень внимательно отнеслись к этой трагедии — тем более, что Советский Союз готовился к проведению собственной Олимпиады летом 1980 года.

ДОБРОВОЛЬЦЫ АНТИТЕРРОРА

Летом 1974 года по решению Председателя КГБ Ю.В. Андропова создается первое профессиональное подразделение по освобождению заложников, захваченных террористами на воздушном, водном и наземном транспорте, а также в различных зданиях.

Для подготовки классного специалиста антитеррора требуется не менее трех-пяти лет. Поэтому, действуя на опережение, уже в начале 1974 года создается правовая основа деятельности Группы «А», ее материальное обеспечение, критерии качеств, которыми должен обладать кандидат на зачисление в подразделение.

Разработанное и прошедшее через ряд комиссий и ответственных лиц Положение о Группе «А» легло на стол главы КГБ. 29 июля 1974 года Юрий Владимирович подписал приказ 0089/ОВ «Об изменении в штатах 7-го Управления и утверждение положения о Группе «А» 5-го отдела этого управления».

Первый этап был завершен.

Развею красивые мифы относительно названия — «Группа Андропова», «Группа антитеррора». Все было прозаичнее. Аббревиатура «А» появилась оттого, что это, во-первых, первая буква алфавита, во-вторых, подразделение такого рода создавалось в нашей стране впервые.

Группа подчинялась и вводилась в действие исключительно по указанию главы Комитета или лицом, его заменяющим. Курировал подразделение заместитель Председателя КГБ В.П. Пирожков, а по линии Седьмого управления — Г. П. Рябов.

Первым, кто был назначен и руководил Группой, — майор Ивон Роберт Петрович. Именно на его плечи легла работа по подбору кадров и материально-техническому обеспечению. Да и в последующей деятельности подразделения он был «крестным отцом» многих проведенных спецопераций, тактико-специальной подготовки и материально-технического обеспечения.

Перечислю некоторые из них: парашютно-десантная подготовка и создание бронежилетов и бронещитов; подбор, подготовка и отправка тридцати сотрудников для проведения операции «Шторм-333» в Афганистане — штурм Тадж-Бека, он же дворец Амина.

Именно Роберт Петрович осуществлял эвакуацию раненых в Кабуле из Ташкента в Москву, организацию похорон первых погибших наших товарищей — Геннадия Егоровича Зудина и Дмитрия Васильевича Волкова.

Список можно продолжить еще не одним десятком мероприятий. Поэтому полковник Ивон по праву считается первым сотрудником Группы «А». Кто был вторым? Относительного этого до сих пор идет дружеский спор: В.П. Емышев или С.А. Голов. Но это, конечно, не имеет принципиального значения. С нас троих летом 1974 года и началась история Группы «А».

Хочу подчеркнуть, что подбор сотрудников осуществлялся исключительно на добровольной основе. Основные критерии: офицерское звание, служба в органах госбезопасности не менее двух лет, способность выдерживать объемные физические и психологические нагрузки. Помимо этих требований, в подразделение подбирались сотрудники, имеющие навыки вождения автотранспорта не только легкового, но и грузового. Также обращалось внимание на телосложение и рост кандидата, ведь одним из путей проникновения в авиалайнер являются форточки пилотской кабины. При всех равных требованиях к будущему сотруднику Группы предпочтение отдавалось членам КПСС.

Большое внимание при подборе кадров уделялось семейному положению кандидата, так как от домашней обстановки зависит и успех операции по освобождению заложников. Думаю понятно, о чем идет речь! Мысли сотрудника должны быть направлены на выполнение боевой задачи, а если он загружен неурядицами личного характера, то это может сказаться на результате общей работы коллектива. В дальнейшем практика посещения семей наших сотрудников использовалась как важный фактор воспитательной работы.

Кандидат на зачисление подбирался только из Седьмого управления, что позволяло сократить сроки зачисления. Достаточно было приказа о переводе.

Вначале такая практика отбора будущих бойцов антитеррора себя оправдала, но в дальнейшем, когда численность Группы возросла, от нее пришлось отказаться. Кандидатов стали подбирать не только из «семерки», но из других управлений Комитета.

Кандидатов на зачисление находили и на ежегодно проводимых в Управлении Спартакиадах по различным видам спорта. Автор этих строк неоднократно был призером таких соревнований.

ДУХ ПАТРИОТИЗМА И ТОВАРИЩЕСТВА

Наступил сентябрь 1974 года, 2-го числа прибыл командир Группы — Герой Советского Союза Виталий Дмитриевич Бубенин, участник кровопролитных боев за остров Даманский, назначенный на эту должность непосредственно Ю.В. Андроповым. Он активно подключился к работе по набору сотрудников и материально-техническому обеспечению.

До сбора Группы в полном составе С. А. Голов и В. П. Емышев в течение сентября получали необходимое оборудование и вооружение.

После кропотливой работы 2 октября 1974 года Группа «А» собралась в полном составе, кроме Д.А. Леденёва, так как он работал в учебном центре Управления преподавателем и принимал очередные выпускные экзамены.

В тот день в отдел прибыл заместитель начальника Седьмого управления генерал В.А. Козлов. Он познакомился с каждым сотрудником, поздравил с зачислением в Группу, поставил основную ближайшую задачу и ознакомил с планом действий. В соответствии с этим планом все бойцы должны были пройти на базе учебного центра Управления трехмесячную первоначальную подготовку. Был определен режим работы.

Завершающим этапом формирования подразделения надо считать создание партийной и комсомольской организации. По количеству коммунистов, согласно Уставу КПСС, мы имели право только на партийную группу. Поскольку таковая формировалась в отдельном подразделении, да еще закрытом, то нам было предоставлено право «первички». Партбюро было избрано в количестве пяти человек. В него вошли Н.В. Берлев, В.Д. Бубенин, В.П. Емышев, Г.Е. Зудин (секретарь), П.Ю. Климов.

Количество комсомольцев не позволило создать свою организацию, и они были прикреплены к «первичке» другого подразделения. Но это, естественно, не исключало их активной общественной жизни.

Партийные собрания в Группе «А» были открытые, нашим товарищам давались поручения и они избирались в другие общественные организации.

Скажу то, что, быть может, не поймет нынешняя молодежь. В своей деятельности основное внимание нашей партийной организации на первом (начальном) этапе было направлено на сплочение коллектива, создание атмосферы взаимопомощи и уважения друг к другу, воспитание боевого духа и патриотизма. Боевые операции свидетельствуют о том, что партийно-политическая работа всегда дает свои положительные результаты.

Но жизнь все-таки внесла свои коррективы: Геннадий Егорович Зудин на длительный срок вышел из строя, перенеся операцию по удалению аппендицита, и вся партийно-организационная работа легла на плечи автора строк. В дальнейшем коммунисты парторганизации четырнадцать лет оказывали мне доверие, избирая секретарем партийной организации.

БОЕВОЕ ДЕЖУРСТВО

Завершился этап формирования подразделения, и Группа приступила к выполнению близлежащей задачи.

Режим работы был определен с 9.00 до 18.00 с перерывом на обед. Расписание занятий равномерно распределяло нагрузку в течение всего дня. Утром физическая подготовка: кросс, легкая атлетика (поначалу требования к выполнению программы подготовки исходили из физического состояния сотрудника).

Затем до обеда шла огневая подготовка-теория. Изучались различные виды стрелкового оружия и мин, подрывные средства. Первая половина дня заканчивалась борьбой самбо. Во второй половине — практическая стрельба.

Как всякий вид физической подготовки, практическая стрельба начиналась с разминки: выбор места стрельбы, положение корпуса по направлению к мишени, мягкого и плавного нажима курка. Заканчивалась разминка классической стрельбой — три патрона, мишень.

Далее упражнение усложнялось: короткой перебежкой, кувырками вперед-назад и вправо-влево. Стрельба с двух рук не практиковалась.

Материальная часть учебного отдела Управления не располагала возможностями для других видов подготовки, но и эта малая толика позволяла каждодневно укрепляться духовно и физически.

Как говорит народная мудрость: «Человек предполагает, а Господь располагает». Именно в соответствии с ней сложилась дальнейшая жизнь Группы. Приближались ноябрьские праздники. По традиции все правоохранительные органы переходили на усиленный режим. Подготовка к такому варианту началась с создания смен.

Было образовано четыре смены по семь человек, которые возглавили А.С. Афанасьев, Д.А. Леденёв, С.А. Голов и Ю.А. Изотов.

Режим работы — сутки через трое. Одна смена на дежурстве, другая после дежурства, третья — выходная, четвертая — в учебном процессе. Как шутили, «смена без права на выпивку». Учебная смена усиливала ту, что находилась на дежурстве, ее также сотрудники вызывались в первую очередь при объявлении боевой тревоги.

Для оповещения по тревоге для каждой смены были разработаны планы действий. Звонок выдавался сотруднику, имеющему телефон, а он уже оповещал рядом живущих товарищей. Боевой расчет дежурной смены предусматривал сотрудников, отвечающих за конкретный регион вызова по тревоге. Не было необходимости заниматься этой работой в дни всенародных праздников, так как Группа в полном составе находилась на казарменном положении.

Г рафик боевого дежурства соблюдался и при усиленном варианте работы. Служба начиналась с составления боевого расчета, в котором за каждым сотрудником закреплялись обязанности: прием автотранспорта и имущества, оповещение о тревоге: составлялся план дежурства, где предусматривались теоретические и практические занятия по различным видам подготовки.

Своей полноценной базой Группа «А» тогда не располагала, поэтому использовались спортивный и борцовский залы отдела и прилегающий к нему парк.

Борцовский зал имел двойное назначение: днем — для занятий самбо, а вечером на маты стелили простыни, и он превращался в спальню.

Народная пословица гласит: «Как полопаешь, так и потопаешь». Поэтому вопросу питания придавали большое значение. Буфет отдела не мог обеспечивать всех наших сотрудников, да и в праздничные дни он не работал. Но выход был найден.

На дежурную смену была возложена задача вовремя обеспечить товарищей завтраком, обедом и ужином. Договорились со столовой минаевского рынка о получении трехразового питания. Пища доставлялась в солдатских термосах.

Не обходилось без анекдотичных случаев. Однажды в термос для первого блюда забыли вставить внутреннюю колбу, и борщ был налит в чехол термоса, который ещё не освободили от смазки. Геннадий Зудин торопился на смену поста и пообедал в неурочное время; при этом он нахваливал борщ, который, по его мнению, был «очень наваристый».

УЧЕБНЫЕ СБОРЫ

Отгремели ноябрьские праздники 1974 года, и Группа перешла к обычному графику работы. Воспользовавшись предстоящим затишьем, руководством подразделения было принято решение провести в два этапа учебные сборы. Местом был выбран учебный центр Тульской воздушно-десантной дивизии — Теснитское. Первую группу в две смены возглавил В.Д. Бубенин, а вторую — Р.П. Ивон.

Первая группа проводила сборы глубокой осенью — как уже говорилось, в ноябре месяце, и природа испытывала ребят на стойкость. Слякоть, снег и дождь — вот те условия, которые Валерий Петрович (справа) являлся победителем многих соревнований, проводившихся в системе КГБ СССР закаляли нас. Второй группе пришлось полегче. Зима уже вступила в свои права: легкий морозец со снегопадом.

Программа сборов была утверждена руководством КГБ. Эти сборы положили начало подготовке специалистов в различных областях боевой деятельности. Так, первые снайперы (Климов, Панкин, Емышев и Федосеев) пристреляли свои винтовки, под свой глаз отрегулировали оптический прицел по вертикали и горизонтали — чтобы поражать цель с первого выстрела.

Аналогичная работа была проведена пулеметчиками — Багровым, Баевым, Ванькиным и Чудесновым. Пристрелка велась как в дневное, так и в ночное время суток, независимо от погодных условий.

На сборах были организованы теоретические и практические занятия по минно-подрывному делу, которые проводились специалистом и асом в этой области капитаном Портновым. Каждый боец самостоятельно изготовил и произвел подрыв взрывного устройства, в соответствии с правилами технической безопасности.

Как всегда после окончания занятий оставался расходный материал, и его не возвращали на склад, а уничтожали на месте. Эту задачу как-то вызвался выполнить Р.П. Ивон. Местом подрыва выбрали старый заброшенный пруд. Прогремел взрыв, поднялись клочья вязкого черного ила. На краю оврага появился Роберт Петрович, похожий на негра. Свой внешний вид он объяснил очень просто: «коротковато бикфордова шнура отрезал».

… Новый год все встречали дома.

БИОГРАФИИ АВТОРОВ

ФИЛАТОВ Алексей Алексеевич, родился в 1965 году в г. Москве в семье военного. Вице-президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа». Шеф-редактор общественно-политической газеты «Спецназ России» и главный редактор сайта Alphagroup.ru.

С 1982-го по 2003 год проходил службу в органах КГБ СССР — ФСБ России. В 1992–2000 гг. — в Группе «А». Участвовал в спецоперациях по освобождению заложников, в том числе в Будённовске. Награжден медалью «За отвагу», отмечен другими наградами. Подполковник запаса.

Окончил Орловское Высшее военное командное училище связи КГБ имени М.И. Калинина (1986 г.), Российскую государственную Академию физической культуры (1999 г.) и адъюнктуру Академии ФСБ России (2003 г.).

Кандидат психологических наук (2005 г.). Тема диссертации: «Социально-психологические особенности проведения специальных операций по освобождению заложников». Мастер спорта по военно-прикладному многоборью.

С 2007 года — вице-президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа», глава Экономического совета. Президент Группы компаний «Альфа-Право-Консалтинг».

Регулярно приглашается в качестве эксперта в центральные СМИ по широкому кругу вопросов, включая различные аспекты безопасности, антитеррор и социальную адаптацию военнослужащих, а также ведет свой блог в Живом журнале.

Консультант ряда документальных фильмов. При его содействии телекомпанией «РЕН-ТВ» сняты: «Будённовск. Все круги ада», «Переговорщики», «Норд-Ост. 8 лет спустя». Первый опыт в документальном кинематографе: «Спецназ — оружие возмездия», в котором Алексей Филатов выступил режиссером и автором сценария.

Являлся ведущим авторской информационно-аналитической программы «Альфа». Высшая мера» на Русской Службе Новостей (РСН). Один из ее выпусков стал победителем на IV Фестивале телевизионных и радиопрограмм антитеррористической направленности «ТВ-Радио-Антитеррор».

Снимает музыкальные клипы на военно-патриотическую тематику: обращенные в первую очередь к молодежи, своей целью они имеют позитивное воздействие на новое поколение, формирование гражданина и патриота своего Отечества. Совместно с группой «Любэ» записал песню «По высокой траве», на которую снят популярный клип.

Участвовал в конкурсе военно-патриотической песни, организованном Первым каналом в ознаменовании 65-летия Великой Победы. На его песню «Прадеды, деды…» (с участием фронтовика — генерал-полковника И.П. Вертелко) им был снят клип, вызвавший большой просмотровый резонанс в интернете и социальных сетях.

Один из организаторов Международной благотворительной акции неравнодушных людей «Помнить, чтобы жизнь продолжалась»: Кемерово, Грозный, Гудермес, Беслан, Будённовск, Поклонная гора в г. Москве (2009 г.).

Будучи отцом пятерых детей, уделяет большое внимание военно-патриотическому воспитанию молодежи. Также на регулярной основе ведет проекты, связанные с оказанием помощи ветеранам и семьям погибших военнослужащих и пострадавшим в ходе террористических актов.

ЕВДОКИМОВ Павел Анатольевич, родился в октябре 1969 года в г. Москве. Главный редактор газеты «Спецназ России», советник президента Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа».

Один из создателей Социал-демократической партии России (СДПР), Союза возрождения России (СВР) и Конгресса русских общин (КРО). Активный участник событий августа 1991-го и октября 1993 года в Белом доме.

Работал на руководящих должностях в изданиях: «Альтернатива», «Демократическая газета», «Россия», «Профи», «РосПя». Неоднократно выезжал в горячие точки. Руководитель пресс-службы Клуба ветеранов государственной безопасности (в 1996–1998 гг.).

С апреля 1998-го по июль 2003 года являлся заместителем главного редактора газеты «Спецназ России».

В 1999 году — участник поисков в г. Верея Московской области останков легендарного героя Отечественной войны 1812 года генерала И.С. Дорохова и один из организаторов их перезахоронения в соборе Рождества Христова.

Летом 2001-го возглавлял поисковый казачий отряд по обретению мощей священника Александра Смирнова (Вышегородского) в окрестностях г. В ерей.

Участник нескольких крупных издательских проектов. Автор тематических разделов: «Специальное подразделение «Альфа» в книге «Кто есть кто в современном мире» (2000 г.), «Терроризм и борьба с ним» (2001 г.), «Элита русской разведки» (2005 г.).

Литературный редактор мемуаров Героя Советского Союза генерал-майора Г. Н. Зайцева «Альфа — моя судьба», удостоенных в 2005 году литературной премии «России верные сыны» имени Александра Невского.

В июне 2010 года Советом Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» утвержден главным редактором газеты «Спецназ России». Эксперт по вопросам борьбы с терроризмом. Автор Хартии антитеррора.

Награжден Знаком «За службу на Кавказе», орденом преподобного Сергия Радонежского III степени, медалями «За боевое содружество», «Генерал армии Василий Маргелов», «За служение закону», Пушкина, Лермонтова, Шолохова, Почетным знаком «За вклад в развитие Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа».

ГОНЧАРОВА Анастасия Валерьевна, родилась 11 июня 1982 года в г. Челябинске. Собственный корреспондент в Москве агентства «Урал-пресс-информ».

Окончила социально-гуманитарный факультет Южно-Уральского государственного университета. В 2004–2010 гг. работала корреспондентом, заместителем директора по развитию агентства «Урал-пресс-информ». Автор общественно-политической газеты «Спецназ России».

В 2009 году прошла учебно-практические курсы специальной подготовки журналистов, работающих в экстремальных условиях «Бастион», организованных Министерством обороны РФ, Союзом журналистов Москвы и Ассоциацией военной прессы. Стажировалась в агентстве «ИТАР-ТАСС».

Лауреат межрегионального конкурса журналистов «Я люблю Россию», организованного Центром Национальной Славы и Фондом Андрея Первозванного (2009 г.). Имеет дипломы и благодарности администрации Челябинской области.

ЕГОРОВА Ольга Юрьевна, родилась в г. Калуге. Выпускница факультета журналистики Московского Государственного университета имени М.В. Ломоносова.

В 1997 году была ответственным секретарем журнала «Профи». На протяжении шести лет, с 1998-го по 2004 год и с 2010 года — редактор отдела культуры в общественно-политической газете «Спецназ России». Опубликовала цикл статей, посвященных женщинам в истории отечественной разведки. Автор историко-публицистической книги «Золото Зарафшана», посвященной атомградам.

Награждена Иерусалимским крестом «За заслуги» I степени (2012 г.).

КИРМЕЛЬ Николай Сергеевич, родился в 1966 году в Минской области Белорусской ССР. Окончил Воронежское высшее военное авиационное инженерное училище (1988 г.), аспирантуру (заочно) Иркутского госуниверситета.

В 1988–1991 гг. служил в авиационных частях ЗабВО, с 1991-го по 2003 год служил в редакции газеты ЗабВО-СибВО «На боевом посту»: корреспондент-организатор, постоянный корреспондент, начальник отдела, ответственный секретарь.

С 2003-го по 2009 год — старший преподаватель кафедры журналистики Военного университета МО. Редактор сайта «Чекист. ру». Автор монографий и многих научных статей по истории разведки и контрразведки. Член Общества изучения истории отечественных спецслужб.

Полковник запаса. Доктор исторических наук, профессор кафедры журналистики и медиаобразования МГГУ имени М.А. Шолохова.

КУРДИБАНСКАЯ Татьяна Евгеньевна, родилась 1 января 1968 года в г. Москве. После средней школы поступила в Институт иностранных языков имени Мориса Тореза, который окончила в 1990 году. Работала переводчиком (английский, немецкий языки).

В 1992 году вышла замуж за Бориса Курдибанского, сотрудника Группы «А». Дети: Юлия, 1994 года рождения, в настоящее время студентка Московского академического художественного училища, и Аркадий, 1997 года рождения, учащийся Лицея информационных технологий.

В 2005 году окончила Московский государственный институт культуры по специальности «дизайнер интерьера».

КУСОВА Дзерасса Асланбековна, родилась 10 октября 1988 года в г. Беслане. В 1996 году поступила в среднюю школу № 1. В 2004 году вместе с двумя сестрами попала в заложники при захвате школы террористами.

В 2007–2012 гг. получила высшее образование в Санкт-Петербургском Государственном инженерно-экономическом университете, факультет «Туризм и гостиничное хозяйство».

После учебы вернулась в Беслан. Хочет развивать туризм в Северной Осетии, работать над созданием положительного имиджа Осетии. С детства мечтает создать туристскую этническую деревню.

КУСОВА Фатима Асланбековна, родилась 26 апреля 1990 года в г. Беслане. В 1996 году поступила в среднюю школу № 1. В 2004 году вместе с двумя сестрами попала в заложники при захвате школы террористами.

После реабилитационного периода продолжила обучение. Школу окончила с серебряной медалью. В 2007–2012 гг. получила высшее образование в Санкт-Петербургском Государственном инженерноэкономическом университете, факультет «Предпринимательство и финансы». В будущем планирует создать фонд поддержки детей-сирот и инвалидов.

МАРЧЕНКО Наталья Михайловна, дочь майора Группы «А» М.П. Марченко. Родилась 27 апреля 1993 года в г. Москве. С детства увлекалась спортом. Обучаясь в спортивном клубе «Десантник», прошла парашютную подготовку, занималась рукопашным боем и стрельбой.

В 2011 году после окончания средней школы поступила в Московскую Государственную юридическую академию имени Кутафина. Кроме учебы, особое внимание уделяет литературе и иностранным языкам, рисует, некоторые работы экспонировались на выставках. С четырнадцати лет стала писать художественные рассказы.

СЕМИРЯГА Владимир Михайлович, родился в г. Харькове. Военный журналист, эксперт по вопросам безопасности и аналитик. Ведущий редактор Объединенной редакции МЧС России.

Находился в командировках во многих горячих точках. Печатался в газетах «МК», «Красная Звезда», «Независимая газета», «Росстя», «Труд», в журналах: «Солдаты России», «Столичный депутат», «Офицерское собрание». Автор общественно-политической газеты «Спецназ России».

Лауреат премий «Золотой венец границы» ФПС и «Золотые перья России». Награжден Крестом «За службу на Кавказе», медалями «За боевое содружество» МВД, М.Ю. Лермонтова, знаками «За службу в Таджикистане» и «За охрану государственной границы».

ШАТСКИХ Валентина Ивановна, родилась в 1946 году в деревне Останкино Московской области, из семьи потомственных военных. Окончила факультет психологии Московского государственного педагогического института (заочное отделение).

В 1968 году вышла замуж за офицера-пограничника Виктора Алексеевича Шатских, представителя военной династии. Дети: Виктор (1969 г.) и Мария (1970 г.).

Работала воспитателем в детском саду, в фирме «Телефон доверия», заведовала детским комбинатом в системе КГБ-ФСБ. На последней должности проработала двадцать восемь лет. Увлекалась бальными танцами.

Активно участвует в жизни Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» со времени ее создания осенью 1992 года.

ШАТУНОВА Екатерина Сергеевна, родилась 29 марта 1979 года в г. Москве. После школы поступила в Московский государственный открытый педагогический университет имени Шолохова, который окончила в 2001 году.

20 апреля 2001 года вышла замуж за курсанта Московского военного института Максима Шатунова. По распределению мужа уехала в Еланский военный гарнизон (пос. Порошино Свердловской области).

16 октября 2002 года родила дочь Анастасию. В тот же период Максим Шатунов был зачислен в Управление «А» Центра специального назначения ФСБ России, в котором прослужил до своей гибели в 2009 году.

В 2006 году обучилась профессиям парикмахера и визажиста. Участница Всероссийского конкурса «Женщина России-2012», номинирована Международной Ассоциацией ветеранов подразделения антитеррора «Альфа».

ШЕВЯКОВА Оксана Владимировна, родилась 29 января 1988 года в селе Волово Липецкой области. Училась в Воловской средней общеобразовательной школе. В 2003 году после окончания девятого класса поступила в педагогический колледж на специальность «педагог-психолог». Закончила учебное заведение с красным дипломом.

Выпускница Елецкого государственного университета имени И.А. Бунина. С 2008 года работает в редакции районной газеты «Вперёд», с 2010 года занимает должность ответственного секретаря. Член Молодежного парламента Липецкой области.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Книга завершена, и я хочу обратиться к читателям с заключительным словом. Покойный Владимир Николаевич Ширяев — идеолог и один из основателей содружества Группы «А» и бессменный шеф-редактор газеты «Спецназ России» — постоянно говорил о феномене «Альфы». Замечу, это было не просто его любимое выражение, а констатация очевидного исторического факта: спецназ в России больше чем спецназ.

Группа «А», по мнению В.Н. Ширяева, явилась одним из совершенных орудий, созданных советской эпохой — которым, впрочем, нужно было уметь пользоваться и применять по назначению.

Говоря о замалчивании или откровенном искажении роли Группы «А», настойчиво призывал ветеранов самим стать историками. Об этом он просил и меня во время одной из наших последних встреч весной 2010 года.

Хочу особо отметить, что фундамент исторической «альфовской» науки был заложен Героем Советского Союза Геннадием Николаевичем Зайцевым, автором мемуаров «Альфа» — моя судьба», которые получили широкое признание, были переведены на английский язык и изданы в Великобритании.

Книга «Крещённые небом» создавалась в предельно сжатые сроки. Порой мне кажется, что изначально она уже существовала где-то в «тонких материях». Оставалось «только» воплотить этот проект, сведя воедино все то, что было собрано нами за двадцатилетний период активной деятельности Ассоциации «Альфа».

Существенное отличие книги — ее высокая информативность, честность и искренность. Авторами ряда очерков являются родственники погибших и даже бывшие заложники — сестры Кусовы, выпускницы школы № 1 города Беслана. Ничего подобного ранее никто не издавал.

При подготовке главы «Святой Крест майора Соловова» полковник Александр Михайлов лично уточнил всю фактическую сторону дела. Таким образом, российские и зарубежные читатели впервые получат максимально полное описание действий Группы «А» в Будённовске.

При написании биографических очерков были использованы свидетельства ветеранов, представителей разных поколений «Альфы» — что придает книге большую достоверность. И здесь я перехожу к еще одной важной составляющей проекта. За время существования подразделения, начиная с 1974 года, на боевое дежурство заступило уже пятое поколение сотрудников антитеррора. Между теми, кто штурмовал дворец Амина, и теми, кто только недавно был зачислен в Управление «А», пролегла дистанция в сорок лет. Это большой срок!

Для молодых офицеров биографии погибших, начиная с капитанов Волкова и Зудина, теперь получают конкретное человеческое звучание. В их руках — документ эпохи, рожденный самой «Альфой»!

Сотрудники Группы «А» всегда являлись элитой своей страны. Но элитой — настоящей, а не самозванной — ею не рождаются, ею становятся. Вот почему нам так важен героический пример всех поколений спецназа антитеррора.

В тяжелых условиях, действуя как единая и сплоченная команда, «альфовцы» доказывают свое право быть элитой не только российского, но и мирового уровня. Свидетельством чему являются победы, одержанные на 29-м первенстве Super SWAT International Round-Up — 2011, проходившем в США, и на 11-м Чемпионате мира среди полицейских и военных снайперов в Венгрии (июнь 2012 г.).

… Накаляющаяся ситуация в мире не оставляет надежд, что обстановка нормализуется сама собой. К сожалению, повсеместно происходит эскалация насилия, а терроризм, названный некогда чумой XX столетия, приобретает все более зловещие формы и проявления. Таким образом, рассказ о Героях «Альфы» является не только книжным проектом или частью военно-патриотического воспитания молодежи, но и вкладом в безопасность страны.

В октябре 2007 года мы отмечали на Поклонной горе 15-летие Ассоциации «Альфа» — первой подобной организации представителей силовых структур, созданной на пространстве бывшего Советского Союза. После юбилея в широкий обиход вошло понятие «Время по «Альфе». На мой взгляд, оно как нельзя лучше отражает и нашу идеологию, и наш образ мыслей, — все то, что, собственно, и породило феномен Группы «А».

Алексей ФИЛАТОВ.

Content

Алексей Филатов
Крещённые небом

БУКВА «А» Алексей Филатов

ПЕРВАЯ КРОВЬ Павел ЕВДОКИМОВ

ПОРЯДОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК

«ЕГОРЫЧ»

ПОСЛЕ СМЕРТИ

«МНЕ ДО ВСЕГО ЕСТЬ ДЕЛО…» Валентина ШАТСКИХ

АВТОМАТ, СТИХИ И ГИТАРА

«СЛУЖИТЬ, А НЕ ОТСИЖИВАТЬСЯ»

«А Я ХОЧУ В ПУРГУ, В ЦУНАМИ»

ЗАСАДА В ТАРСКОМ УЩЕЛЬЕ Владимир СЕМИРЯГА

«НАМЕСТНИК ИМПЕРИИ»

ГОРЯЧИЙ РЕГИОН

КОМАНДИРОВКИ НА ВОЙНУ

В ПРИЦЕЛЕ ГОРЯЧЕЙ ОСЕНИ Ольга ЕГОРОВА

«ВСПОМИНАЮ ВСЁ САМОЕ ХОРОШЕЕ»

ПОСЛЕДНЯЯ ОСЕНЬ

«ЮРИЙ НИКОЛАЕВИЧ, МЕНЯ ЗАЦЕПИЛО»

СЛЁЗ НЕ БЫЛО. ПОНАЧАЛУ

СВЯТОЙ КРЕСТ МАЙОРА СОЛОВОВА Павел Евдокимов

«АЛЬФА» ЛЕТИТ В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

«НАШ ВОЛОДЯ СОЛОВОВ»

ПРИКАЗАНО ШТУРМОВАТЬ

ШКВАЛЬНЫЙ ОГОНЬ

НЕРАВНАЯ ДУЭЛЬ

ЯВЛЕНИЕ БОГОРОДИЦЫ

И БАСАЕВ ДРОГНУЛ…

ПРОСТИТЕ НАС…

ДВА ДМИТРИЯ Ольга ЕГОРОВА

«АКАДЕМИК»

«НЕ НАДО ГОВОРИТЬ ВЫСОКИХ ФРАЗ»

ФРУНЗЕНСКИЙ СТИПЕНДИАТ Ольга ЕГОРОВА

«СЧАСТЬЕ — ЭТО КОГДА ТЕБЯ ПОНИМАЮТ»

РЕЙД РАДУЕВА

«ПЕРВОМАЙСКАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ»

«МУЖАЙСЯ…»

ХУДОЖНИК ОТ СПЕЦНАЗА Павел ЕВДОКИМОВ

НА ЗАСТАВЕ

БУДЁННОВСКИЙ СЦЕНАРИЙ

БЕЗ ПРАВА НА ЗАБВЕНИЕ

ВЫСТРЕЛЫ В МАЙКОПЕ Павел ЕВДОКИМОВ

БОЕВАЯ ТРЕВОГА

ЖИЗНЬ ПО «АЛЬФЕ» Павел ЕВДОКИМОВ

ПРЕРВАННЫЙ ПРАЗДНИК

ДОБРОВОЛЕЦ

НЕТИПИЧНЫЙ БОЕВИК

«ЯКО ЗВЕЗДЫ СВЕТЯТ»

ЗА ШАГ ОТ ЧЕРТЫ

ПУЛЬСАЦИЯ ВЕН

«СОТВОРИМ ЧТО-НИБУДЬ НЕВЕРОЯТНОЕ…»

ЗНАМЕНОСЕЦ Алексей ФИЛАТОВ

«НАД ГРОЗНЫМ ГОРОДОМ РАСКАТЫ…»

ЗАХВАТ РАДУЕВА

ФАНАТ СВОЕГО ДЕЛА

РАЗВЕДКА БОЕМ Наталья МАРЧЕНКО

НОВАЯ «СТРАНА» — МОСКОВИЯ

СТАРЫЕ АТАГИ

ОХОТА НА «ШЕЙХА»

ВОЗМЕЗДИЕ

«МИШКИНЫ ГЛАЗА»

ПАМЯТЬ СЕРДЦА Татьяна КУРДИБАНСКАЯ

РОДОМ ИЗ «ВЫМПЕЛА» Алексей ФИЛАТОВ

ПОЗЫВНОЙ — «ЛЕНИН»

ЗАСАДА У ЯЛХОЙ-МОКХ

ЗНАМЯ «ВОСКРЕСТА»

«ЗНАЕТЕ, КАКИМ ОН ПАРНЕМ БЫЛ!» Ольга ЕГОРОВА

ВДВОЁМ С «ГРОЗОЙ»

«БРИЛЬЯНТИК МОЙ»

САМЫЙ ЛУЧШИЙ

ДВОЕ ИЗ «НОРД-ОСТА» Павел ЕВДОКИМОВ

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ГЕРОИ

МЕЛЬНИКОВА, 7

«ОДНОГЛАЗЫЙ БАКАР»

ХОЗЯЕВА МОСКВЫ

ЗАКРЫТЬ СОБОЙ Павел ЕВДОКИМОВ

ФУГАС НА ДОРОГЕ

СМЕРТИЮ СМЕРТЬ ПОПРАВ

«КРАПОВЫЙ БЕРЕТ» Оксана ШЕВЯКОВА, Волово

ПАРЕНЬ ИЗ ВОЛОВО

«НУ ЗДРАВСТВУЙ, СЫНОК»

ОТ АФГАНА ДО БЕСЛАНА Дзерасса и Фатима КУСОВЫ, г. Беслан

СИЛУ ПОБЕЖДАЕТ МУЖЕСТВО

У БОЛЬШОЙ ДУШИ И БОЛЬ ВЕЛИКА

КОГО ЛЮБИТ НАРОД, ТОГО ЛЮБИТ И БОГ

АНГЕЛ СЕГОДНЯ И ЗАВТРА АНГЕЛОМ БУДЕТ

ИЗ РОДА СТРЕЛЬЦОВ Анастасия ГОНЧАРОВА

ГЕНЕТИКА ВОИНОВ

БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ

ИМЕНИ ПЕРОВА

УЛИЦА КАПИТАНА ХОЛБАНА Павел ЕВДОКИМОВ

ГЕРОЙ СВОЕГО ПОКОЛЕНИЯ

НЕДАЛЕКО ОТ ХАСАВЮРТА

«УШЁЛ МОЙ БРАТ…»

ПРИЗВАНИЕ ОТ БОГА Екатерина ШАТУНОВА

МОСКВА — ЕЛАНЬ

«Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!»

ЧУДЕСА НА СВЕТЕ БЫВАЮТ

БОЙ ПОД КУЗНЕЦОВКОЙ Павел ЕВДОКИМОВ

ЩИТОНОСЕЦ

ЧЕЛОВЕК БОЯ

«ДОЦЕНТ» И «ГОРЫНЫЧ»

ОН ШЁЛ ПЕРВЫМ Алексей ФИЛАТОВ

ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА Павел ЕВДОКИМОВ

НАКАНУНЕ «ЛЕБЕДИНОГО ОЗЕРА»

АРЕСТОВАТЬ ЕЛЬЦИНА

ПОЛИТИЧЕСКАЯ АВАНТЮРА

«ВИКТОР, НЕ ВВЯЗЫВАЙСЯ В ЭТО ДЕЛО…»

ПО БОЕВОМУ УСТАВУ ПЕХОТЫ

ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ — АМИН!

«ЧТО, РЕБЯТА, ПОШЛИ!»

ТЯЖЁЛЫЙ. КАК ТАНК

СЕРДЦЕ ОСТАНОВИЛОСЬ

НАШ ИГОРЬ ОРЕХОВ Павел ЕВДОКИМОВ

МОСКОВСКИЙ ИНТЕЛЛИГЕНТ

МАСТЕР ИМПРОВИЗАЦИИ

«БОЕВЫЕ СЛОНЫ»

ШТУРМ В САРАТОВЕ

ЖАРКОЕ ЛЕТО В СУХУМИ

«НЕ БУДЕМ ТЕРЯТЬ КОНТАКТОВ…»

ЭПИЛОГ

РЫЦАРЬ АНТИТЕРРОРА Алексей ФИЛАТОВ

«СЕРЫЙ КАРДИНАЛ»

«ДЛЯ ПОДВИГОВ РАТНЫХ…»

ЧЕЛОВЕК СЛОВА

ПОСЛЕДНЕЕ ПРОСТИ…

ЗАПИСКИ НАСТОЯЩЕГО ЧЕКИСТА Валерий ЕМЫШЕВ

«ТЫ ГОТОВ РИСКОВАТЬ ЖИЗНЬЮ?»

УГОНЫ САМОЛЁТОВ

ДОБРОВОЛЬЦЫ АНТИТЕРРОРА

ДУХ ПАТРИОТИЗМА И ТОВАРИЩЕСТВА

БОЕВОЕ ДЕЖУРСТВО

УЧЕБНЫЕ СБОРЫ

БИОГРАФИИ АВТОРОВ

ПОСЛЕСЛОВИЕ