Лорд Барти Тейм Френсис

Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914–1918 годы

Посвящается Мэй, виконтессе Фицалан

The DIARY of Lord Bertie of Thame

1914–1918

Предисловие

Вниманию читателей предлагается личный дневник лорда Барти, который он вел во время войны. Поскольку я был членом кабинета министров и на протяжении 11 лет, в тот период, когда Барти был послом в Париже, возглавлял Министерство иностранных дел, меня попросили рассказать о нем как о человеке, а также о его деятельности.

Мы тесно общались в 1892–1895 годах, когда я занимал пост заместителя министра иностранных дел, а он был одним из высших должностных лиц в посольстве в Париже. С первой встречи он произвел впечатление человека, обладающего живым умом и четкими, ясными мнениями. Многие государственные служащие любят составлять длинные, перенасыщенные информацией служебные записки. Подобные документы помогают их руководителям принимать взвешенные решения, но, читая записки, они наверняка задаются вопросом, имеется ли у автора служебной записки собственное мнение по тому или иному вопросу. Барти к таким не принадлежал. Он не оставлял сомнений относительно своей точки зрения по самым разным вопросам. Хотя он не имел обыкновения подкреплять свои взгляды многословными аргументами, не приходилось сомневаться в том, что его точка зрения основана на здравом смысле и понимании сути. Независимо от того, принималась его точка зрения за окончательную, исчерпывающую или нет, ясно было одно: с его соображениями стоит считаться.

В 1905 году, когда я вернулся в Министерство иностранных дел, Барти был послом в Париже. Его деятельность на этом посту и положение, которое он завоевал, имели огромное значение для его родины. Более того, именно благодаря важным чертам его характера на столь ответственном и очень деликатном посту в трудные и решающие годы удавалось поддерживать сердечное согласие между союзными державами — Великобританией и Францией.

Часто приходится слышать, что одним из важнейших качеств, необходимых для посла, является такт. Барти можно назвать не просто тактичным человеком. Он обладал природным даром вызывать в людях доверие, и свой дар он довел до наивысшей степени. Все народы и правительства склонны обижаться и проявлять подозрительность друг к другу, и Франция не является исключением из этого правила. Париж обидчив и подозрителен, возможно, даже в большей степени, чем другие столицы. Вот почему иностранному дипломату в Париже непросто завоевать доверие к себе. Однако, если он все же вызывает доверие, с течением времени ему начинают доверять по-настоящему, чистосердечно и искренне. Вот какое положение, благодаря своему характеру, завоевал для себя Барти. Все французские министры и должностные лица, с которыми он имел дело, понимали, что он верен Антанте, и сознавали, что он желает их стране добра. Поэтому он мог передавать мнение своего правительства и выражать собственную точку зрения откровенно и никому не причиняя обид, даже если выраженное мнение не совпадало с мнением собеседника или шло вразрез с распространенными в то время настроениями.

Он не склонен был поддакивать, если его точка зрения была противоположной. Иногда он выражал несогласие с помощью ироничных вопросов, которые оказывали влияние более сильное, чем прямое отрицание. Зачастую именно так ему удавалось переубедить собеседника, с которым он не сходился во мнениях. Друзья называли его «откровенным Барти», и это прозвище замечательно соответствовало его характеру. Он был самым настоящим англичанином — как с точки зрения внешности, так и мировоззрения, а англичане не менее, чем другие нации, склонны подмечать то, что кажется им недостатками других народов. Барти быстро находил такие слабые места и испытывал некоторое удовольствие от собственной восприимчивости, но на том не останавливался. Он брал на себя труд понять других. В результате его критичность позволяла ему не только видеть недостатки, но и принимать достоинства. Порой его высказывания казались резкими, почти грубыми; вместе с тем человек, к которому Барти обращался, понимал, что он настроен доброжелательно и по-дружески. Подобные свойства личности делали Барти поистине бесценным на посту посла во Франции. Министерство иностранных дел в Лондоне не сомневалось, что, пока Барти остается послом, дружественным отношениям с Францией ничто не угрожает.

Он не обольщался; возможно, его неподверженность иллюзиям вызвана несклонностью не только к сентиментальности, но и к идеализму. Барти не выносил того, что, по его мнению, не было полезным и практически выполнимым. Однако он демонстрировал огромную выдержку в том, что, по его мнению, имело смысл и ради чего стоило потрудиться, а такое свойство не дает сделаться циником. Кроме того, он был убежден, что политика должна идти во благо; вот почему он верил, что союз с Францией не только полезен, но и выгоден для его родины, для Франции и для Европы в целом.

Мои слова дают лишь поверхностное представление о лорде Барти. Лучше его опишет тот, кто виделся с ним постоянно и был близким другом. Но достаточно показать тем, кто его не знал, что он был редким человеком. Благодаря своим качествам он много лет верно служил своей родине на важном посту.

Эдуард Грей,

виконт Фаллодон

Введение

Перед смертью в 1919 году лорд Барти завещал мне всю свою личную и политическую переписку, доверив безопасность и судьбу своего архива. Документы, которые охватывают почти 50 лет жизни и службы в Министерстве иностранных дел, а позже послом в Италии и Франции, представляют исключительный интерес. Хотя в дневнике отражены лишь личные мнения, зачастую весьма убедительно, в характерной для лорда Барти манере, дневник служит яркой картиной жизни, которую он проживал день за днем в столице нашей великой союзницы. Записи отражают его чувства: надежды и страхи, отчаяние и уверенность.

Отличительной чертой дневника, который велся в страшные и тревожные времена, является непоколеби мая вера лорда Барти в нашу конечную победу. Всякий раз, когда пацифизм поднимал голову, лорд Барти неустанно с ним боролся. За много лет до войны предвидя грядущую схватку, он понимал, что единственный возможный исход для Англии — полная победа. Если бы в то время посольством на улице Фобур-Сент-Оноре руководил человек более слабый, возможно, результаты войны для обеих стран были бы другими.

В апреле 1918 года болезнь, которая на следующий год оказалась роковой, прервала миссию лорда Барти. В июне, когда немецкие армии вновь попытались переломить ход войны, он покинул Париж. Вернувшись в Англию, он, несмотря на то что здоровье его продолжало ухудшаться, по-прежнему живо интересовался текущими событиями.

Бланш Гордон Леннокс

Глава 1

26 июля — 31 августа 1914 года

26 июля 1914 г. Сегодня пришлось поехать в Мартиньи. Договорился об этом с Греем[1] при том условии, что вернусь в случае кризиса. Когда стало известно об австрийском ультиматуме, я решил покинуть Мартиньи. Трудно поверить, что русское правительство готово развязать войну в Европе ради того, чтобы прослыть защитником сербов. Если у правительства Австрии нет доказательств участия сербских государственных деятелей в заговоре с целью убийства эрцгерцога, не следовало направлять правительству Сербии столь жесткий ультиматум. Россия выступает защитницей Сербии; по какому праву, помимо опровергнутого притязания, что она — защитница всех славян? Какой вздор! Если Россия будет придерживаться нынешнего отношения, она вправе ожидать, что Франция и Англия окажут ей вооруженную поддержку. Общественное мнение в Англии ни за что не одобрит подобную политику. К сожалению, нас могут втянуть в войну из-за поражений французской армии и необходимости помешать полному уничтожению Франции.

Во вторник должен окончиться процесс по делу Кайо[2]. Возник и, возможно, до сих пор не решен вопрос о дуэли между председательствующим судьей и одним из его заседателей, который, из-за пристрастности первого, сказал ему: «Vous nous déshonnorez»[3]. Представили «интимные письма», на которые так часто ссылались, причем два из них зачитали в суде. Вчера на бирже была паника; последние французские рентные бумаги, которые еще недавно котировались по 91, упали до 85. Все очень взволнованы.

27 июля 1914 г. Не верю, что начнется война, если только ее не захочет Россия. Возможно, милитаристская партия в Германии считает, что сейчас для Германии более благоприятное время, чем позже, когда в России проведут реформы в армии и проложат железные дороги, которые сойдутся на русско-германской границе. И все же трудно представить, что кайзер и его правительство в самом деле хотят воевать. Не верю, что они были соучастниками австрийского ультиматума Сербии. Если, однако, император России будет упорствовать в своем нелепом и устаревшем притязании, будто Россия — защитница всех славянских стран, как бы плохо те себя ни вели, война вполне вероятна. Германия вынуждена будет поддержать Австрию, а Франции придется прийти на помощь России. Истинную же опасность представляет военный угар среди берлинского простонародья. В Париже нет ощущения войны. Ожидают, что Извольский[4] вернется сегодня или завтра, а он не сторонник мира.

Асквит[5] говорит, что все зависит от позиции России.

По слухам, судья по делу Кайо намерен затянуть заседание до завтра; вердикт могут вынести под утро среды, когда Париж еще спит. Надеются избежать демонстрации в том случае, если мадам Кайо оправдают, чего, похоже, все ждут.

28 июля 1914 г. Обвал на бирже продолжается. Вчера вечером социалисты устраивали демонстрации против войны в целом, но полицейские, которых повсюду очень много, разогнали мятежников. Повсеместно царит нервное возбуждение, но нет народных демонстраций в поддержку войны, как в Берлине. Здесь считают, что «сербский вопрос» — дело рук Германии, более того, результат германского заговора. Извольский сказал Гренвилю[6], что война неизбежна из-за отказа Англии объявить о своей солидарности с Францией и Россией, точнее, с Россией. В 1909 году Россия уступила в вопросе о Боснии и Герцеговине и считает себя униженной. Тогда ее армия была не в том состоянии, чтобы сражаться; теперь же она готова. Извольский нанесет большой ущерб, если будет разжигать здесь военный дух. Если начнется война, возможно, нас в конце концов в нее втянут, и тогда мы не сможем помешать разгрому Франции. «Сербский вопрос» — не то, из-за чего нам стоит сражаться. Непросто будет убедить народ Великобритании встать на ту или другую сторону. Жаль, что ссора не из тех, что должна была заинтересовать нас в начале, если уж непременно должен разгореться европейский конфликт, ибо в том случае наша помощь оказалась бы чрезвычайно ценной. Но потом она не вызовет благодарности Франции и, скорее всего, окажется для нее бесполезной.

29 июля 1914 г. Что за вердикт по делу Кайо! Присяжные признали мадам Кайо невиновной в преднамеренном убийстве Кальметта. Они могли бы признать ее виновной в убийстве более легкой категории, если бы были уверены, что удастся применить отсрочку приговора по закону Беранже, то есть учесть, что это ее первое преступление, а потому приговор не может быть вынесен. Послали за председательствующим судьей и спросили его; им сказали, что они не могут полностью оправдать ее. Представитель обвинения Шеню произнес красивую речь.

Что касается мира между великими державами, все выглядит более обнадеживающе. Русские и австрийцы должны договориться. Если, однако, русские начнут мобилизацию, немцы поступят так же — и что тогда? Многих военных отозвали в полки; войска из окрестностей Парижа и с запада перебрасывают на восток и юг. Железнодорожные станции и мосты охраняются, ведутся приготовления к мобилизации.

19.00. Вечерние новости не так благоприятны, как дневные. Австрийцы не поедут в Петербург на переговоры с русскими; немцы не примут участия в лондонских консультациях между Англией, Францией и Италией, чтобы выработать какой-то план с целью избежать войны. Кроме того, в настоящее время они не расположены выступать посредниками между австрийцами и русскими. Правительства России и Франции, а также Италии уверяют, что войну способны предотвратить мы, и только мы. Мы должны объявить, что поддержим Россию и Францию. Тогда немцы сразу же надавят на Австрию, чтобы умерить ее пыл. Германия боится ущерба, какой мы можем причинить, отрезав ее снабжение по морю. По суше она ничего не сможет получить от России или Франции, почти ничего из Австрии, которой понадобится все зерно для себя, и очень мало из других стран, таких как Швейцария, Бельгия, Голландия, Швеция и Норвегия.

30 июля 1914 г. Мир балансирует на грани войны. Решающим фактором считают нас. Итальянцы предложили, чтобы они, а также мы, оставались в стороне. Невыгодный расклад для французов! Я написал Грею: здесь есть ощущение, что мир между великими державами зависит от Англии; если она объявит о своей солидарности с Францией и Россией, войны не будет, так как Германия не захочет рисковать, если ее снабжение по морю будет отрезано британским флотом. Однако здесь не сознают или не принимают во внимание, насколько трудно правительству Великобритании объявить о солидарности Англии с Россией и Францией по такому вопросу, как ссора Австрии и Сербии. Французам стоит нажать на правительство России, чтобы оно умерило свой пыл. Если мы сейчас заверим Францию и Россию в своей вооруженной поддержке, то Россия станет более требовательной, и Франции придется последовать за ней. Газеты, но пока не народ, становятся все воинственнее. Биржа практически закрыта, а Банк Франции готовится выпустить банкноты по 20, 10 и 5 франков. Тем временем у окошечек касс Банка Франции выстраиваются очереди. Люди просят разменять им банкноты монетами. Работники банка не спешат выполнять обязательства: банковские билеты должны обмениваться на золото или серебро.

31 июля 1914 г. Вечером, когда за мной послал министр иностранных дел, я решил, что он намерен передать ответ французского правительства на предложение, которое я изложил утром, относительно формулы договоренности между Австрией и Россией. Когда я прибыл в министерство, у Вивиани[7] был посол Германии[8], и я вошел сразу после его ухода. Естественно, судя по содержанию ноты, только что переданной Вивиани, он находился в крайне нервозном состоянии и забыл о том, зачем за мной посылал. Барон фон Шён не мог сказать, когда истекает ультиматум России. Очевидно, немцы стремятся ускорить события, чтобы не дать русским подготовиться. Барон фон Шён передал прощальную ноту президенту республики.

Вчера видел Пуанкаре[9]. Он хочет, чтобы Асквит объявил о том, что поддерживает его; Пуанкаре уверен, что это предотвратит общую драку.

Вчера ужинал в Рокенкуре[10]: Сент-Алари, Шапоне, аббат и его ученик (сын хозяев дома), Вигьеры (она уверяет, что пойдет на войну медсестрой Красного Креста) и Б. Стопфорд. Разговоры в основном о Кайо и о почти неизбежной войне. Боюсь, что шансы сохранить мир уменьшаются. Пока в Вене продолжаются так называемые дружеские переговоры, немцы готовятся к внезапной атаке на французской границе. Здесь все ожидают, что Англия «исполнит свой долг», но австро-сербская ссора — не тот повод, на основании которого следует объявлять о солидарности с Францией. Однако если начнется война и мы не вступим в нее с самого начала, то очень повредим и себе, и французам, так как нас рано или поздно в нее втянут, но французы могут потерпеть поражение. Если мы поддержим французов с самого начала, в Германии, возможно, вскоре начнется голод благодаря действиям нашего флота. Германский военный флот, скорее всего, окажется заперт на Балтике, а торговый флот будет уничтожен. Один редактор газеты уверяет, что ему известно из высокопоставленных источников: король получит «умоляющее письмо» от Пуанкаре. Что подумает об этом Асквит?

Витте[11] сказал моему другу и соседу, что он против войны, потому что Россия еще не готова, народ неспокоен и недоволен. России нужно еще три года, чтобы подготовить армию, железные дороги и финансы, прежде чем вступать в войну. Извольский же объявляет, что Россия готова и война неизбежна. Какой дурак, пусть даже его слова и были бы правдой!

Благодаря склонности французского народа в критические времена держать деньги в кубышке из обращения почти исчезли мелкие серебряные монеты достоинством меньше 5 франков. В Банк Франции стоят очереди. Все требуют металлические деньги. По уставу банк обязан разменивать банкноты монетами, но банк вправе решать, платить золотом, серебром или и тем и другим и в какой пропорции. Расчетный день на бирже перенесли с 31 июля на 31 августа. Банки поэтому не могут реализовать ценные бумаги, однако вынуждены исполнять свои обязательства, в то время как вкладчики изымают свои вклады. Депутация финансистов обратилась к правительству Франции: чтобы облегчить свое положение, они просят объявить мораторий на месяц. Им отказали. Сегодня в качестве законного платежного средства Банк Франции выпустил банкноты 20 и 5 франков. Боюсь, что война почти неизбежна.

1 августа 1914 г. Народные массы очень спокойны — для французов. Они очень тихо восприняли убийство Жореса[12], и социалисты неплохо себя ведут перед лицом опасности для страны. Мнения в правительстве Асквита разделились, и французы каждый день меняют свое отношение к нам. Сегодня — «Да здравствует Англия»; завтра, возможно, будет «Вероломный Альбион». Рейтер сегодня обнародует, что Германия объявила войну России. Я должен был ужинать на вилле у Эдмона де Ротшильда[13] в Булонь-сюр-Сен; вместо того мы с ним увиделись в Париже, так как всех его лошадей и все автомобили реквизировали. Его электрический экипаж не может выезжать за пределы Парижа; ни один автомобиль не имеет права покидать город без особого разрешения. Наших четырех лакеев немедленно отзывают в полки, а помощник дворецкого уехал десять дней назад. Еще трое записались в армию добровольцами. Я попросил, чтобы мне разрешили оставить француза-шофера. Сегодня говорят, что военное министерство возглавит Китченер[14], а экспедиционный корпус, если его сформируют, — Джон Френч[15]. Несколько дней назад мы просили обеспечить Китченеру со штабом беспрепятственную поездку в Египет. Соответствующие распоряжения были отданы. С тех пор перестали ходить поезда в южном направлении, но ему должны были выдать разрешение на проезд до Марселя автомобилями. Неясно, уедет ли посол Германии, а если уедет, то когда.

2 августа 1914 г. До «Вероломного Альбиона» осталось недолго. Немцы повели себя постыдно: они нарушили территориальную целостность Люксембурга, который провозгласил нейтралитет под европейские гарантии. Что дальше? Немцы могут вторгнуться в Бельгию, и тогда всколыхнется общественное мнение в Великобритании. Германский посол еще здесь; возможно, правительство Германии ждет, когда французское правительство объявит его persona non grata. В таком случае появится повод говорить о его выдворении. Большие ворота посольства закрыты уже несколько дней: дружеские демонстрации могут в любое время смениться враждебными и позорящими.

Позже. Так тяжело на душе и так стыдно, что недалеко и до «Вероломного Альбиона». Полагаю, все надеются, что французы победят и без нас, но если они даже и победят, что сомнительно, нам не стоит ждать особого почета в мирном договоре после войны. А если победителями окажутся немцы, какая нас ждет судьба? Сегодня я попрощался с пятью служащими, которые отправляются в свои полки. Бедняги, это было так трогательно! Мы выразили надежду, что увидимся снова в конце войны; возможно, они еще увидятся друг с другом, но не со мной — война окончится не скоро. Какая бойня, какие страдания и по какому отвратительному поводу!

Возможно, «Риц» скоро закроют, как только избавятся от постояльцев. За прошедшие 48 часов из отеля мобилизовали 300 человек служащих. Остались только швейцарцы и итальянцы (те наши союзники, которые не будут драться).

Здесь сейчас так тихо, потому что автобусы убрали. Завтра состоится заседание Национального собрания. Не думаю, что посол Германии уехал, хотя на франко-германской границе наблюдались стычки, развязанные немцами. Баварский министр сегодня вечером ужинает в «Рице»; Сечен[16] ужинал в «Юнионе»[17], что его члены находят странным.

3 августа 1914 г. Немецкие солдаты вторглись с оружием на французскую территорию. Есть жертвы. Правительство Германии обвиняет правительство Франции в том, что оно послало 80 французских офицеров в прусской военной форме для попытки проникнуть в Германию с территории Голландии, и осуждает такое нарушение нейтралитета. Это звучит нелепо. Толпы британцев, приехавших из Швейцарии и пр., осаждают посольство и консульство Великобритании и возмущаются, поскольку не поступает никаких сведений относительно того, как можно уехать в Англию.

С прискорбием сообщаю, что чернь громит немецкие магазины. Да, их спровоцировали, но очень жаль, что они так поступают. Война будет жестокой.

4 августа 1914 г. События развиваются быстро. После того как было решено не посылать военную экспедицию, я написал Грею. Я писал, что понимаю причины, по которым это невозможно, но сожалею, что мы не окажем Франции помощи с моря, поскольку тогда Германии грозил бы голод и война окончилась гораздо быстрее. Кроме того, нам следует сохранять за собой право обращения в суд, чтобы иметь право диктовать условия мира. Если Франции суждено остаться без нашей помощи и она будет разбита, за ней — и очень быстро — настанет наш черед. Если Франция одержит победу, она не будет ничем нам обязана, и нельзя ожидать, что она будет отстаивать наши интересы, договариваясь о мире с Германией.

Вчерашняя речь Грея была великолепна; здесь она вызвала гораздо больше удовлетворения, чем я ожидал. Германия решительно настроена на войну; она испробовала все доступные ей средства, чтобы заставить нас воздержаться от схватки. Однако Германия совершила огромную ошибку, нарушив ряд договоров. Она вторглась в Люксембург и угрожает Бельгии или даже напала на нее, как теперь говорят. Этот последний шаг возбудит гнев британского льва, и полагаю, что очень скоро мы вступим в войну с Германией на море. Какой же будет позиция Голландии? Она воздвигла укрепления в устье Шельды, и, чтобы попасть в Антверпен с военным экспедиционным корпусом, нам придется их пройти; укрепления сооружались якобы для сохранения Голландией нейтралитета (но, как считается, по наущению Германии), а Германия — ее сильная ближайшая соседка.

Только что (19.00) узнал, что между бельгийцами и немецкими войсками, которые вторглись в Бельгию, идут тяжелые бои. Демонстрировал ли кто-нибудь такое циничное неуважение к мирным договоренностям, как сейчас Германия? Раджа Пудокота с братом и Вулвертон[18] уехали в Дьепп, откуда они надеются попасть в Англию, если им удастся найти пароход, который их возьмет.

5 августа 1914 г. Говорят, что на вчерашнем заседании Палаты депутатов, когда речь зашла об Англии, депутаты развернулись и посмотрели на дипломатическую ложу, ду мая, что посол Великобритании находится там.

Ужасно думать о том, какая война нас ждет. Сегодня утром видел австрийца; он по-прежнему не получил распоряжений об отъезде. Австрия и Франция еще не находятся в состоянии войны.

6 августа 1914 г. Город похож на Лондон в августовское воскресенье. Очень многие магазины закрыты по причине мобилизации; кафе должны закрываться в 8 вечера, а выставлять стулья наружу им не разрешают. Если не считать погромов предполагаемых немецких магазинов в день после ультиматума Германии, никаких мятежей не было. Люди спокойны и, очевидно, настроены решительно.

Отель «Астория» закрыт полицией; немца-управляющего арестовали по обвинению в том, что он установил на крыше аппарат для перехватывания телеграфных сообщений с Эйфелевой башни. Б. уверяет, что его сразу же расстреляли, в чем я сомневаюсь; но наверняка будут убиты многие, как виновные, так и невинные. Личная враждебность вызовет беспочвенные обвинения в шпионаже.

7 августа 1914 г. Говорят, что толпа разбила окна в немецком посольстве в Лондоне; меня огорчает, что подобное событие произошло в Англии. Единственное утешение — в Берлине поведение толпы по отношению к сотрудникам русского посольства, включая женщин, было возмутительным. Австрийский посол еще здесь, а французский посол еще в Вене; объявления войны не было. По-моему, Австрия с радостью бросит Германию в беде. Да и как можно полагаться на слово Германии после такого нарушения мирного договора, после того, как она вторглась в Бельгию? Интересно, что теперь думают о Германии ее друзья в Англии и какие находят для нее оправдания. Отговорки, которые выдвигает Германия, достойны оперы-буфф. По одной из них, 80 французских офицеров, переодетых в прусскую форму, попытались прорваться в Германию из Голландии на автомобилях. Еще одна отговорка — французские офицеры в гражданском вторглись на территорию Бельгии. Еще одна — французский аэроплан пролетел над Нюрнбергом, еще одна — у Германии якобы есть доказательства намерений Франции вторгнуться в Бельгию. Немцы отрицают все сообщения Франции о германской агрессии, даже не зная, о чем в них идет речь; так, отрицали расстрел французского солдата немецким кавалерийским офицером за некоторое время до объявления войны. Однако труп офицера и его документы находятся в руках французов, которые пребывают на своей территории, в 10 километрах от границы. Конечно, каждая сторона станет обвинять другую в зверствах и жестокости; будет расстреляно множество шпионов, как настоящих, так и вымышленных. Вот что рассказывает датский зять Анри де Бретейля[19] (он узнал это из вторых или третьих рук). Группа детей находилась в Штутгарте на каникулах; их предстояло депортировать в Швейцарию. По пути к границе с ними обращались очень грубо. Неподалеку от границы их отпустили и с руганью велели убираться в Швейцарию. Пройдя несколько шагов, трое детей обернулись и показали немцам нос; немецкие солдаты погнались за ними, схватили и расстреляли. Может ли такая история быть правдой? Боюсь, что немцы и французы не дают друг другу пощады. Германский милитаризм стал проклятием для всего мира. Удастся ли покончить с ним, не заменив его милитаризмом другой державы, такой как Россия?

Швеция в трудном положении. Ей придется одинаково плохо как с Германией, так и с Россией! Пока ей следует больше бояться немецкого военно-морского флота, чем того, что может предпринять против нее Россия. Не думаю, что Норвегия поставит на Германию. Бедная Дания отдана на ее милость. Что предпримет Голландия? Вот большой вопрос, который вызывает сомнения. Ее постоянный интерес, несомненно, — защита своего нейтралитета от Германии. Если немцы победят, после войны они не станут держать слово из уважения к целостности и независимости Дании. Голландцы должны все понять по тому, как Германия ведет себя по отношению к Бельгии.

Не может быть сомнения, что немцы рассчитали: бельгийцы окажут лишь видимость сопротивления для проформы, и, после официального протеста, отведут войска и позволят немцам пройти по своей территории для нападения на Францию. Поведение бельгийцев стало большим обманом для немцев и огромным преимуществом для французов: благодаря им отсрочилось немецкое наступление.

Я не видел «Таймс» с субботы, поэтому не в курсе изменений в кабинете министров, поскольку в парижском выпуске «Дейли мейл» сообщалось лишь о назначении Китченера, что, по моему мнению, превосходно.

Мы только что получили известия о том, что бельгийцы по-прежнему проявляют стойкость. Немцы запросили перемирия, чтобы похоронить своих убитых. Радоваться ужасно, но, если только не убрать большое количество немцев и не разбить их наголову, мы станем их слугами и жертвами. Луис Малле[20] прибывает сегодня или завтра; возможно, в понедельник он уедет в Марсель и Константинополь.

Как хорошо говорил Асквит, а также Редмонд![21] Немцы рассчитывали на наши внутренние разногласия.

8 августа 1914 г. Здешняя финансовая система непостижима. До 2 августа невозможно было снять деньги с текущих банковских счетов, кроме 250 франков и 5 % от оставшейся суммы. Фунт стерлингов золотом колеблется между 24 и 24,5 франка; правда, в банках невозможно получить фунты ни по какому курсу. Банкноты Английского банка принимаются лишь с большой скидкой. Хотя они обеспечены золотом, за них можно получить только французскую бумагу. Может быть, паника прекратится, когда строгий мораторий вынудит отдельных граждан не копить деньги дома, чтобы платить за повседневные нужды.

9 августа 1914 г. Судя по газетам, мы принимаем строгие меры предосторожности против живущих в Англии немцев. Если верить прессе, в Германии с британскими подданными обращаются как в Средневековье. По-моему, газеты преувеличивают. Следующее я слышал от американского посла[22] и брата человека, ставшего жертвой.

Мистер и миссис Хантингтон — он отец графини Хатцфельд, которая арендует Дрейкот, — находились в Карлсбаде и намеревались оттуда попасть в Швейцарию. Багаж и слуг они отправили поездом, а сами поехали на автомобиле. Они приехали в Нюрнберг в 11 часов вечера, и их тут же арестовали по подозрению в том, что они — английские шпионы. Несчастных раздели догола и всячески оскорбляли, несмотря на утверждения, что они — американские граждане. Их посадили за решетку и не разрешили телеграфировать Герману Хатцфельдту[23]. Их шофер бежал с автомобилем и в полубезумном состоянии добрался до Парижа. Правительство США обычно не сидит спокойно, когда плохо обращаются с их гражданами.

Говорят, в Версале расстреляли какого-то немца за то, что он перехватывал телеграфные сообщения. Война будет ужасной; пощады не будет никому. Если нам удастся прервать все морское сообщение с Германией через Голландию и Скандинавские страны, в Германии вырастут цены. Сначала будет недовольство, затем страну ждут голод и нищета. Будем надеяться, что Гогенцоллерны исчезнут; они вот уже полвека служат проклятием для всего мира, с тех пор как захватили часть бедной маленькой Дании.

10 августа 1914 г. Очень жарко, и я все время думаю о бедных солдатах, которые сражаются и страдают, и жалею их — и все из-за амбиций Гогенцоллернов и опасений Габсбургов, что их подданные-славяне отпадут от них! Надеюсь дожить до того времени, когда Гогенцоллернов уничтожат. Если немцы потерпят поражение, а союзники одержат победу, то немцы изменят отношение к своему главнокомандующему и разлучат его с прусской милитаристской партией. Все, что касается британских экспедиционных сил, держится в строгой тайне, и по праву; мы ничего не слышим и не знаем, кроме рассказов приезжих. Наша помощь оказывает чудесное нравственное воздействие. Я еще не видел президента с тех пор, как мы объявили войну. В городе замечательно тихо и мирно; нет автобусов и потому нет суеты.

11 августа 1914 г. В Антверпене расстреляли как шпиона одного немецкого купца. У него в доме нашли тысячу немецких форменных мундиров и радиопередатчик; он был богатым и влиятельным человеком.

Г. слышал, что на недавнем заседании кабинета в Константинополе Энвер-паша[24] пожелал объявить войну России; он даже достал револьвер в поддержку своего желания, но все коллеги последовали его примеру, и войну не объявили. Кроме того, по словам моего друга, германский линейный крейсер «Гёбен», о котором ходило столько слухов, оказался неудачным, и потому его некоторое время назад предложили туркам; из его орудий можно стрелять только с одной стороны! Если это правда, корабль не принесет туркам особой пользы. Кажется так странно, что мы должны воевать с австрийцами. Извольский ведет себя очень глупо и хвастливо; в то же время он спрашивает друзей, что было сделано в 1870 году, когда немцы шли на Париж!

12 августа 1914 г. Какую же ненависть на долгие годы навлекают на себя немцы своей жестокостью! Посол Испании и его жена, которые отправились на вокзал в Берлин, чтобы проводить посла Великобритании[25], чудом избежали линчевания толпой на обратном пути в испанское посольство. Я очень тревожусь из-за того, что произойдет в следующие несколько дней.

14 августа 1914 г. Возмутительно, что турки позволили немецким крейсерам «Гёбен» и «Бреслау» войти в Дарданеллы! Они подняли флаги Германии и обыскивают французские, британские и русские торговые суда. Турки думают, что немцы победят; их уже перекормили отчетами о победах Германии и отчаянном положении, в котором очутились страны Антанты.

По слухам, К. из К. думает, что война будет долгой; здесь так не считают, при том условии, что мы перекроем снабжение Германии по морю. Если бы только Италия вышла из Тройственного союза и обратилась против Австрии! Ей не пришлось бы слишком грешить против совести. Благодаря такому шагу она приобретет больше, чем если останется с Австрией и Германией; война в таком случае закончится раньше, и, скорее всего, в нашу пользу.

15 августа 1914 г. Френч прибыл на Северный вокзал поездом из Амьена в 12.26 пополудни, за две минуты до оговоренного времени. Я встретил его на вокзале. От имени французского правительства его приняли министр внутренних дел, префект полиции и заместитель начальника штаба; и внутри, и снаружи вокзала выстроился почетный караул. Невзирая на дождь, у вокзала собралась большая толпа, и много народу стояло вдоль улицы Лафайетт и Бульвара; его ждал великолепный прием. Фельдмаршал и его спутники — начальник штаба[26], генерал-квартирмейстер[27], Генри Уилсон[28], Билли Лэмбтон[29], Бринсли Фицджералд[30] и еще один молодой офицер — обедали в посольстве. В 14.30 президент республики принял нас с фельдмаршалом; позже к нам присоединялись соответственно председатель совета министров, министр иностранных дел[31] и военный министр[32].

Договорились, что Френч и его начальник штаба завтра в 8 часов утра выедут из Парижа на автомобилях и отправятся в ставку генерала Жоффра. После совещания с ним Френч поедет дальше, в свою штаб-квартиру. Я предложил, чтобы он ознакомился здесь в военном министерстве с общей картиной, чтобы обсуждать ситуацию с генералом Жоффром, зная то, что знают в Париже.

Сегодня закрылось больше магазинов. Около 2.30 ночи началась сильная гроза, и шел дождь. Жара, однако, продолжается, хотя солнца меньше.

Френч сказал, что моряки, дежурящие в Ла-Манше, напряжены. Ничего удивительного. Какая нагрузка на нервы — всегда быть начеку! Многие из тех, кто ушел и кого ждут, так и не вернутся домой! Сердце болит при мысли о том, сколько горя породило тщеславие королей. «Ce sera la faillite des rois»[33], — сказал Ж., и они этого заслуживают.

Вивиани на сегодняшней встрече с Пуанкаре выглядел загнанным, нервным и встревоженным. Военный министр больше стремится продемонстрировать свое знание английского, чем поделиться ценными сведениями. По уговору, Пуанкаре говорил на своем родном языке, а Френч — на своем; я говорил на обоих языках и служил связующим звеном.

16 августа 1914 г. На бумаге немцам приходится несладко; но такие события, как объявление войны Японией, захват бухты Цзяочжоувань, захват немецких судов и колоний, хотя и вредят престижу Германии, не повлияют ни на грядущие великие битвы на суше, ни на великое морское сражение, если оно состоится. Едва ли голод там настанет в ближайшее время. Будем надеяться и молиться, чтобы война перешла на территорию Германии, чтобы она постепенно оказалась зажатой между русскими и французами, бельгийскими и британскими войсками, чтобы Италия набросилась на Австрию, как голодный волк, как только австрийский военно-морской флот будет уничтожен или обездвижен франко-британским флотом, и чтобы Сербия оттянула большую часть австрийской армии от нападения на Францию. Если не считать того, к чему может привести голод в Германии, потребуется много времени, чтобы успешно подавить германскую армию. Тогда ее противники смогут диктовать условия мира.

Военные корреспонденты в ярости из-за того, что их не подпускают к театру военных действий во Франции.

Смерть бедного Грирсона[34] — тяжелый удар для Френча. У него была замечательная репутация; он хорошо знал немцев и их особенности. Через несколько дней Френч должен нанести удар — пусть он будет сокрушительным!

17 августа 1914 г. Из бельгийской дипломатической миссии пришло сообщение: за шпионаж расстреляли немецкого герцога Аренберга, женатого на представительнице дома Линей, а также его сестру, герцогиню де Круа. Говорят, что он устроил в своем замке в окрестностях Льежа беспроволочный телеграф. В какой-то газете я прочел, что упомянутый замок взорвали, поскольку он служил препятствием на линии огня. Думаю, если герцога в самом деле расстреляли как шпиона, должно появиться официальное объявление какого-либо представителя власти.

20 августа 1914 г. Ездили сегодня днем с Грэмом[35] в Буа. Все было так тихо, мирно и красиво, а я думал об ужасах, творящихся в Бельгии, в Вогезах, в Эльзасе и Лотарингии!

Как хорошо хранилась в тайне высадка нашего экспедиционного корпуса и как быстро она прошла! В прошлую субботу по пути в Дьепп Г. пришлось ждать два часа в Руане. Он отправился посмотреть на наших солдат. На него произвели сильное впечатление их бравый вид и прекрасное состояние лошадей. Местные жители удивлялись и смеялись, видя, как наши солдаты раздеваются по пояс и обливаются водой; для них такое зрелище было в новинку. По его словам, наши солдаты выглядели уверенно, доброжелательно и спокойно. После того как прошла первая волна мобилизации, Париж как будто опустел; улицы охраняются полицией с револьверами, жандармами с винтовками и моряками с ружьями. Городские ворота закрываются в 6 часов вечера, и после этого часа ни в Париж, ни из Парижа не пропускают автомобили.

22 августа 1914 г. В телеграмме из Санкт-Петербурга говорится, что отступление бельгийской армии вызвало некоторое смятение. Русский план военной кампании был несколько изменен; теперь три северные армии двигаются в Восточную Пруссию, а четвертая армия, которая дислоцируется на левом берегу Вислы, медленно движется туда же из Варшавы. После того как вышеупомянутые армии разобьют противостоящие им силы Германии, они со всей возможной скоростью пойдут на Берлин. Французский посол в Санкт-Петербурге[36] говорит, что русские пока продвинулись по всей линии фронта километров на двадцать в Восточную Пруссию.

Ходят упорные слухи, что немца-управляющего отеля «Астория» расстреляли как шпиона за то, что он установил на крыше отеля аппарат для перехвата телеграфных сообщений. Оказывается, на управляющего донес егерь и его ни в чем не обвиняют, но, поскольку он немец и годен к военной службе, на время войны его отправили в лагерь. Германия перенимает наполеоновскую систему по аресту и заключению всех англичан, которые оказались в стране сразу после объявления войны. Дипломатическим представителям нейтральных стран не разрешают ни посылать, ни принимать зашифрованные телеграммы.

Судя по всему, немцы рвутся к Остенде. Что они там найдут? Наша кавалерия уже соприкасалась с ними в других местах.

23 августа 1914 г. Сегодня начинаются военные действия между Японией и Германией. Правительство США как будто удовлетворено объяснениями, представленными Японией. Правительство США выразило желание купить крупные немецкие лайнеры, находящиеся в порту Нью-Йорка, и поставить их под звездно-полосатое знамя, но мы не должны признавать подобные операции во время войны. Они служат удобным предлогом отказать нам в праве захватывать вражеские суда. Геррик и комитет американцев договорились нанять суда, принадлежащие французской компании «Транс-атлантик», для перевозки американцев в Нью-Йорк. Вот самый лучший выход! Если с нашего разрешения и с разрешения французов «Фатерлянд» и другие корабли прибудут в Гавр, чтобы увезти американцев, возможны демонстрации во французском порту. Будет очень некстати, если корабли придут под американским флагом, и еще более некстати, если они сохранят немецкие флаги. Надеюсь, правительство Великобритании проявит в этом вопросе твердость и даже предложит в качестве сопровождения небольшой британский военный корабль, если проход торгового судна под британским флагом небезопасен, как оно, наверное, и должно быть в настоящее время.

Мне нанесли визит два кардинала, Борн и Гаске, которые отправляются в Рим; я содействовал их поездке в Вентимилью.

Надеюсь, что французы не применят репрессии, которые, по их словам, заслуживают немцы за то, что жгут, грабят и без всякого повода стреляют в стариков, женщин и даже детей, за то, что грабят и убивают французов, раненных немецкими солдатами и даже офицерами. Боюсь, эта война будет безжалостной.

Китченер совершил большую ошибку, разрешив записаться во французскую армию около 500 британских добровольцев, которые здесь живут. Им следовало сказать, чтобы они записывались в британскую армию. По-моему, французская привычка трубить только о своих победах и захвате пленных и оружия — глупость. Несомненно, и французы несут большие потери в живой силе и технике. Когда станет известна правда, здесь начнутся шумные протесты.

24 августа 1914 г. Жестокость немцев ужасна. Некий житель Базеля рассказал леди Г., что немцы прервали операцию — ампутацию ноги французского солдата — и увезли всех раненых в плен; такое поведение противоречит обычаям современной войны и международному праву; это возвращение варварства. Боюсь, что победа над Германией окажется нелегкой задачей. На севере идет большое сражение. В Лилле много раненых британцев. Один офицер приехал из Руана за хирургическими инструментами, которые нужны в британском госпитале для офицеров. Денег у него не было, и требуемые 200 фунтов выдал французский Красный Крест; мне придется их возместить.

26 августа 1914 г. Оказывается, в состав 5-й французской армии, которая держала линию от Мобёжа до Живе, входят алжирские войска. 5-й армии противостоят германские силы, в том числе гвардейская дивизия. Согласно рапорту, с фронта отправлено семь поездов с ранеными алжирцами. Вполне возможно, что сообщение между Булонью и Парижем будет перерезано. Военное министерство сегодня не выпустило коммюнике; вероятно, более свежие сводки переданы депутатам — они дают советы и пытаются вмешиваться в военные дела. Наш курьер добрался в Париж из Лондона за 24 часа. Ему пришлось пять часов прождать в Амьене, где он видел около 50 раненых британцев, которые отправлялись на запад, и толпы деревенских жителей, которые идут из приграничных деревень, находящихся в зоне боевых действий. По слухам, военное министерство возглавит Клемансо или Мильеран.

Утром в соборе Парижской Богоматери провели службу по покойному папе. Послы Италии, Великобритании, России, Турции, Японии и Америки пришли в штатском. Как и послы Бельгии и некоторых других стран. Послы Испании и нескольких других стран пришли в форме. Выражались сомнения в правомерности присутствия посла Великобритании, поскольку от правительства Франции представителей не было. Президент республики прислал от своего имени морского офицера — на том основании, полагаю, что он, как президент, представляет и добрых католиков, и неверных. Музыка была хороша; собралось много кардиналов и епископов; кардинал-архиепископ Парижа, Аметт, уехал в Рим. Если бы из всех послов отсутствовал только я, это произвело бы плохое впечатление.

Сегодня продолжаются тяжелые бои. Сейчас, когда я пишу, получил сведения о дальнейшем отступлении, увы! Если бы у нас было еще 100 тысяч человек, мы могли бы высадить их в Остенде.

27 августа 1914 г. Должно быть, велись pourlarlers[37] о смене или перераспределении портфелей в кабинете, поскольку, по официальным данным, процесс занял всего час! Делькассе снова у руля моего корабля[38]; он не сомневается в конечном успехе — в отличие от меня. Не уверен, что немцев удастся удержать вдали от столицы. По сведениям одного вполне надежного источника из правительственных кругов, обсуждается вопрос о переводе правительства в Бордо на тот случай, если крупные силы немцев прорвут франко-британские позиции на северо-востоке.

28 августа 1914 г. Сегодня видел военного министра[39]. Он провел ночь в ставке французского главнокомандующего и вернулся утром; похоже, он уверен, что наступление немцев на Париж будет остановлено свежими французскими войсками, которые перебрасывают с восточной границы. Положение тяжелое, и лично я опасаюсь, что нам придется бежать из Парижа.

29 августа 1914 г. Немцы в Абвиле. Завтра или через день ожидается большое сражение в попытке прорыва.

30 августа 1914 г. Бои в Компьени. Немцы настолько превосходят французов количественно, что через несколько дней они могут оказаться в окрестностях Парижа. Насколько мне известно, золотой запас в размере 168 миллионов фунтов перевезли из Банка Франции в Бордо и Марсель. Жгу конфиденциальные бумаги и готовлюсь по первому требованию отправиться в любой город, куда переедет правительство. Судя по всему, немцы уверены, что оккупируют Париж; они вполне способны все здесь разграбить. В таком случае я потеряю все, что имею.

31 августа 1914 г. Сегодня военное положение чуть лучше, чем вчера; наверное, бегство на юг состоится в среду. В «Таймс» гораздо больше описаний и правды, чем в любой французской газете. Мы несем тяжелые потери, хотя немцы потеряли намного больше людей; это, однако, они могут себе позволить, в отличие от нас.

Глава 2

Сентябрь 1914 года

1 сентября 1914 г. Французы по-прежнему отступают, открывая наши фланги. Френч приехал сюда на несколько часов для встречи с Китченером, который утром прибыл из Лондона. Два штаба работают несогласованно.

В документах лорда Барти обнаружен следующий меморандум, в котором отражено то, что случилось после упомянутой им встречи в Китченера и Френча в посольстве:

«Утром 1 сентября, во вторник, я получил срочную телеграмму из Министерства иностранных дел от 31 августа, в которой говорилось: „Лорд Китченер сегодня выехал из Лондона; он проследует из Гавра в Париж и прибудет около полудня. Он поручил сэру Джону Френчу сообщить ему через вас, где они могут встретиться. Пожалуйста, устройте, чтобы лорда Китченера препроводили к сэру Джону Френчу“. Поскольку после встречи в посольстве сэр Джон Френч сообщил мне о намерении Китченера проинспектировать британские войска, я имел с ним беседу и высказал свои возражения. Так как мои доводы его, судя по всему, не убедили, я сказал, что изложу свои взгляды по телеграфу правительству его величества. Телеграмма, составленная мною, была адресована Грею и гласила: „Прибыл лорд Китченер и провел совещание с сэром Джоном Френчем. По его словам, правительством его величества было предложено, чтобы он проинспектировал британские войска. Я сказал ему, что, по моему мнению, такая инспекция окажет самое неблагоприятное действие на французских военных и французское общественное мнение; она создаст впечатление, будто сэр Джон Френч не устраивает правительство его величества и в недавнем отступлении французской армии повинны британские войска. Лорд Китченер спрашивает, каковы пожелания правительства его величества в данных обстоятельствах. Он будет ждать в Париже вашего ответа“. Я показал черновик телеграммы сэру Джону Френчу и затем отнес его Китченеру, который попросил вычеркнуть последние слова, а именно „Он будет ждать в Париже вашего ответа“, и заменить их следующими словами: „Прошу ответить как можно скорее“. Я выполнил его просьбу, и телеграмма с исправлениями была послана в 17.30. Сэр Джон Френч покинул Париж, поужинав в „Рице“. В 19.30 я телеграфировал личному секретарю Грея: „Вниманию Уинстона Черчилля[40]. Завтра в 6 часов лорд Китченер проследует из Парижа в Гавр, если не получит распоряжений не уезжать“. На следующее утро, 2 сентября, между 6 и 7 часами, я получил телеграмму от Грея, доставленную из Лондона в 22.56 1 сентября, в которой в ответ на мою телеграмму было написано: „Мы одобряем возвращение лорда Китченера, как было предложено“. Думаю, что Китченер, после моей с ним беседы и разговора с Френчем, пересмотрел свои планы, так как лично отправил телеграмму об этом. На меня же он не затаил злости за то, что я высказался откровенно: мое вмешательство не повлияло на наши личные отношения, и после того я несколько раз виделся с ним в Париже. По пути из Англии в Галлиполи он был моим гостем в посольстве, когда проезжал через Париж».

* * *

Между 6 и 7 часами вечера я услышал гул аэроплана; он пролетел над домом и сбросил бомбу — по-моему, где-то возле площади Согласия. Я слышал взрыв, а потом стрельбу, которую подняли по нему солдаты. Относительно переезда еще ничего не решено.

2 сентября 1914 г. Мы заняты упаковкой. Сегодня ночью нас переводят в Бордо, и, возможно, я пишу в этом доме в последний раз[41], так как война, скорее всего, затянется. Французы не оказали нам всей поддержки, на которую мы могли рассчитывать, и основную тяжесть боев приходилось нести нам. Мы вынуждены были отступать.

Бордо, 3 сентября 1914 г. Приехали сегодня между 13 и 14 часами; сообщение о намерении отбыть поступило вчера только в 13 часов, а отъезд назначили на 22.50, всего через десять часов. Хорошо, что мы подготовились заранее; иначе не успели бы собраться. Бесконечные ящики с архивами и т. д. заполнили большой и маленький мебельный фургоны. Ну и столпотворение! Русские заняли восемь купе первого класса; судя по всему, они везут с собой жен, детей, слуг и детей слуг. У англичан было три купе. В поезде были представители всех стран Южной и Центральной Америки и их домочадцы. Несколько раз пришлось долго ждать; поезд ехал очень медленно, поэтому поездка заняла почти четырнадцать часов вместо обычных семи. В Бордо оказалось очень трудно найти автомобили и багажные фургоны. Обед накрыли в буфете; на него не пошли ни Грэм, ни Ли[42], ни я; мы отправились прямо в выделенный нам дом, один из лучших в городе, принадлежащий г-ну Гестье (партнеру покойного мужа миссис Бартон и г-на Джонсона, крупных виноторговцев): он полон красивых вещей. В гостиных ровными рядами стоят стулья в стиле Людовика XIV и диваны, здесь деревянные панели, статуи, гобелены. Русские прибыли в количестве сорока человек и были очень недовольны предоставленным им жильем; посол согласился временно занять Шато-Марго, который является собственностью Пийе-Уилла, брата герцогини де Ла Тремуйль.

4 сентября 1914 г. Утром я видел Делькассе. Как жаль, что на нашем участке фронта нельзя похвастать такой победой, какую русские одержали над австрийцами! Здесь очень жарко. Если бы не многочисленные солдаты и военное снаряжение, можно было бы подумать, что не происходит ничего экстраординарного. Здесь нет ужасов войны, ни раненых, ни несчастных беженцев из оккупированных провинций.

5 сентября 1914 г. Сегодня вечером Делькассе, который приехал повидаться со мной, описывал военное положение к северу и востоку от Парижа; я не мог его понять и даже не пытался делать вид, будто понимаю. Целью его визита была просьба отправить телеграмму Френчу, что я не смог бы сделать, даже будь у меня шифр. Делькассе записал следующее послание:

«Le Général Joffre se dit décidé à engager toutes ses troupes à fond et sans réserve pour conquérir la victoire parce que la situation stratégique est excellente, et que nous ne pouvons compter sur des confitions meilleurs pour notre offensive.

Le Général Joffre juge essentiel que le Maréchal French, qui lui a assuré qu’il pouvait compter sur une coopération énergique, ait son attention attirée sur l’importance décisive d’une offensive sans arrière pensée»[43].

Я сказал Делькассе, что не знаю, каково нынешнее состояние британских войск. Однако мне было известно, что в прошлый понедельник, 31 августа, армия была не в том положении, чтобы атаковать, так как изнурена после тяжелых боев и понесла серьезные потери в личном составе и боевой технике. Я не знал, получил ли Джон Френч подкрепление в живой силе, оружии и боеприпасах. Кроме того, Делькассе сказал, что состоялась встреча генерала Галлиени, военного коменданта Парижа, и начальника штаба Френча. Френча заверили в поддержке армии Парижа. Я спросил, не формируется ли эта армия из местных жителей-ополченцев. Он ответил: «Только небольшая часть».

Каждый день мы завтракаем и обедаем в «Каплуне», неплохом ресторане; на завтрак приходит такая толпа, что, если у вас не забронирован столик, дверь захлопывают перед вашим носом. Там питаются многие министры и некоторые дипломаты. Город чем-то напоминает Неаполь, отчасти потому, что улицы вымощены булыжниками. Уррутия[44] подал в отставку, как говорят, из-за слабого здоровья. Мне очень жаль, что он уезжает; его преемник приедет сюда сегодня вечером, завтра представит верительные грамоты, а вечером уедет в Париж, где он должен блюсти интересы России и Бельгии. Французы как будто вполне довольны военным положением к северу и востоку от Парижа.

6 сентября 1914 г. Досадно, что немцы сумели потопить 15 наших рыболовецких судов. Это показывает, что они могут неожиданно начать действовать без нашего немедленного вмешательства. Так как немцы находились вблизи от национального порта, они не имели права топить суда; они должны были увести их в ближайший порт до вынесения вердикта судом призовой юрисдикции.

Грэм усердно работает и обаятелен, как всегда. Я вынужден был разбудить канцелярию, так как, поскольку я каждый день работаю с раннего утра до позднего вечера, ожидаю и требую, чтобы и они попеременно выходили раньше и уходили позже. Мне очень тревожно из-за того, что может произойти в ближайшие три дня. Делькассе прислал телеграмму, в которой утверждает, что наступление неминуемо и что настоятельно необходимо, чтобы Френч и Жоффр постоянно поддерживали связь[45].

7 сентября 1914 г. Природа в здешних краях напоминает Англию, за исключением виноградников — живые изгороди и луга; и местные обитатели выглядят утонченнее, чем те, кто живет в окрестностях Парижа, и гораздо красивее. Сегодня военная обстановка чуть лучше. Мы атакуем.

8 сентября 1914 г. Нам удалось оттеснить немцев, но ненамного. Их сводки с полей сражения весьма значительно отличаются от французских и русских. Многие местные жители уверяют, что 50 тысяч русских высадились в Англии по пути во Францию; но как они попали в Англию, они не говорят! Мне приводили слова управляющего Банком Франции как надежного источника; я ответил, что бывают и глупые управляющие, потому что с самого начала войны Бельты закрыты, и, даже если бы они не были закрыты, транспортные суда не сумели бы прорваться через немецкий флот на Балтике.

Вчера у меня состоялся разговор с министром финансов[46]; он был удивлен необходимостью готовить оборону Парижа: покойный военный министр не считал необходимым ничего предпринимать, и парижский комендант был мягким, как масло. Новый комендант — человек решительный[47]. Сюда приезжает много народу без особых занятий, они считают: «Я должен находиться в движении». Среди них актрисы Бартет и Сорель.

10 сентября 1914 г. Дела на фронте улучшаются; мы оттеснили немцев примерно на 40 километров. Тяжело читать о поведении германских полчищ. Вчера я видел Дешанеля[48]; он признал, что экспедиция в Эльзас и Лотарингию была театральной и, как оказалось, большой ошибкой; куда полезнее было бы в свое время перебросить часть войск на Лилль, чтобы прикрыть левый фланг, вместо того чтобы посылать туда ополченцев, которым не хватило стойкости. Здешнее население много говорит о войне, но Бордо больше напоминает центр военных маневров в мирное время, чем город во время войны, и какой войны! Здесь нет беженцев, которые спасаются от захватчиков, и очень мало раненых.

11 сентября 1914 г. Хвала небесам, сегодня известия с фронта лучше. Почему нейтральные страны не выражают протест против минирования в открытом море? Что за превосходная демонстрация индийских раджей — предложение войск и денег! Как, должно быть, разочарован и какое отвращение испытывает честный и правдивый Уильям! Его не раз обманывали, и обман не способны скрыть потоки лжи… Если бы, однако, бельгийцы не сопротивлялись, причем сопротивлялись хорошо, а мы не пришли на помощь с армией и флотом, немцы сейчас уже были бы в Париже.

13 сентября 1914 г. Наконец-то по-настоящему хорошая новость. Немцы бегут; по сообщениям, они очень устали и деморализованы. Говорят, что офицеры и солдаты в Шампани напиваются пьяными. Г. должен прибыть в конце недели. Сегодня утром меня навестил его коллега. Он описал переговоры с Пуанкаре сразу после австрийского ультиматума Сербии. Это было в субботу, и, чтобы избежать паники, важно было немедленно объявить мораторий, чтобы в понедельник не было набега на банки и общего банкротства. Пуанкаре хотел, чтобы финансистов проконсультировали юристы, — и после того вопрос следовало хорошо обдумать! В конце возобладал здравый смысл. Мораторий объявили в ночь с субботы на воскресенье.

Каким сюрпризом, должно быть, стало для кайзера то, как колонии и Индия поддерживают Англию! Как горько ему придется раскаяться в том, что его артиллерия сровняла с землей Лувен, а также во всех преступлениях его солдат, считающих, что «Германия превыше всего»! Они настроили против Германии весь мир. Какой будет парадокс, если цивилизацию спасет российский самодержец!

14 сентября 1914 г. Все надеются, что армию германского кронпринца, которая, как докладывают, находится в трудном положении, отрежут. Врачи, увезенные в плен в Германию и затем возвращенные через Швейцарию, сообщают о дефиците продовольствия в Германии. Можно купить только плохой черный хлеб. Сын Делькассе ранен и попал в плен. По-моему, достойно сожаления, что Адмиралтейство в коммюнике утверждает, будто германский флот «отсиживается в порту»; недостойно употреблять такой термин, и для меня это звучит очень в духе Уинстона.

15 сентября 1914 г. Здесь один день похож на другой, если не считать сводок с театра военных известий, да и их распространяют скупо. Как грустно, что убит единственный сын Гарстина[49], который служил в 9-м уланском полку! Здесь многие уже в трауре, а война только началась. После недавних побед дух французов оживает, и они склонны считать цыплят раньше осени. Даже если мы и продолжим бить немцев, пройдет еще много времени, прежде чем русские дойдут до Берлина, а французы проникнут в Германию настолько далеко, чтобы поставить кайзера и компанию на колени. Возможно, нам поможет голод, особенно если русским удастся сокрушить австро-венгерские армии и таким образом прекратить поставки зерна в Германию из Румынии и Болгарии.

16 сентября 1914 г. Отступление Френча и его донесение (которое дошло до меня только что) были чудесными, а наши войска сражались спокойно и прекрасно. Серьезной ошибкой было наносить театральный и политический удар в Эльзасе и Лотарингии. Вчера вечером я ужинал с мадам де Г.; за столом, покрытым грязной скатертью, сидели девять человек. Один из гостей, генерал Гуро[50], особенно возмущался, когда другой гость уверял, будто турки привозят с полей сражения отрезанные уши убитых немцев, и сказал, что все такие истории — вымысел. Зверства немцев в Бельгии, о которых рассказывают некоторые наши офицеры и солдаты, невероятны. Вина Вильгельма и компании ужасна, но наказания для них не будет — во всяком случае, в нашем мире; королей и министров не вешают за их преступления.

17 сентября 1914 г. Итак, наконец-то Лондон официально опроверг рассказы об Архангельске! Боб Вайнер видел русских на вокзале Виктория! Люди верят всему, а чего не видели, то придумывают.

Сообщают, что германский император написал собрату-монарху, румынскому Гогенцоллерну. После разгрома французской армии он намерен оставить во Франции оккупационные войска в количестве 500 тысяч человек, а потом разберется с русскими. Насколько я понимаю, он имеет в виду вот что: когда подчинит Францию, он реквизирует французский флот и разобьет нас. Германская ложь безгранична, а она распространяется по всему миру — в Азии, Африке, обеих Америках, Китае и Европе. Они трубят о французских поражениях, зверствах бельгийцев и французов и наших пулях дум-дум. По-моему, самые ужасные раны причиняют не дум-дум, а самые обычные французские пули. Мы с тревогой ждем результата сражения, которое идет последние дни. В городе много солдат всех армий и всех цветов.

18 сентября 1914 г. Сражение еще продолжается и, скорее всего, затянется еще на несколько дней. Немцы окопались и, похоже, намерены через какое-то время перейти во Франции к обороне, а основные силы бросить на русских. Скоро ли итальянцы решат, что настало подходящее время для того, чтобы продаваться? Газеты предсказывают отставку Сан Джулиано[51], а затем войну. Здесь все идет в основном как обычно; больших волнений нет. Все убеждены, что в конце концов Франция, Россия и Англия победят. Странно: Россия — спасительница цивилизации! После войны она должна получить устройство более современного типа, чем сейчас.

19 сентября 1914 г. Сесила Лоутера[52] ранили в бок, но не серьезно. Джон Понсонби (гвардия) тяжело ранен. Ярд-Буллер[53], который прикомандирован к французскому штабу и провел два дня в британском штабе, видел, как Лоутер и Понсонби спят в алтаре церкви, в которой разместился госпиталь. Там около 5 тысяч раненых, и, насколько я понимаю, организация и условия их содержания оставляют желать лучшего. «Дейли мейл» вернулась в Париж. Я отправил Уррутии прощальное письмо; написал, как мне жаль, что он вышел в отставку.

20 сентября 1914 г. Поведение правительства по вопросу о гомруле недостойно уважения; чтобы не лишиться поддержки Редмонда, они сделали то, из-за чего некоторых из них должна мучить совесть. Сводки военных новостей, которые Уинстон передает в прессу, вульгарны по тону; перед тем как передать их во французские газеты, их подвергают некоторому редактированию! Такие выражения, как «Пусть-ка немцы соврут еще что-нибудь», достойны школьника; гораздо предпочтительнее опровергать ложные заявления без ненужных эпитетов, подлавливая их на противоречиях, и излагать простые факты достойным языком.

Ездили сегодня с Грэмом в замок Шато-Лафит, который принадлежит семье Ротшильд. Там сейчас живут Эдмон и его жена. Замок неопрятен и полон ужасной мебели в стиле Луи-Филиппа. Нам показали погреба, в которых хранится около 80 тысяч бутылок вина. Через день-другой начнется сбор урожая. Они стремятся продавать продукцию за период в 10 лет. Ротшильды делают вино, а покупатель перепродает его виноторговцам, которые либо разливают вино по бутылкам в замке, либо вывозят в бочках. То, что разливается в замке, продается по более высокой цене из-за того, что испарившееся в бочках вино пополняется из других таких же бочек; если же вино в деревянных бочках увозит купец, он, после испарения, может долить его вином низшего качества. На некоторых виноградниках уже начался сбор урожая, но пока не в большом объеме. Пожилая чета пила шоколад; выпив по полчашки, они долили шоколад чаем.

22 сентября 1914 г. В Париж приехала бедная леди Эдвард Сесил. Оттуда она намерена отправиться в Компьень и навести справки у тех, кто хоронил мертвых, входит ли в их число ее сын. При отступлении он был в арьергарде и пропал. Она не знает, убит он, ранен или попал в плен. Французы дали ей охранную грамоту до Компьени, но, боюсь, там она не узнает ничего утешительного и не разгадает тайну его судьбы.

Кайо, главный армейский казначей, явился сюда незваным. Он считал себя всесильным и незаменимым. Когда в конце августа в правительстве произошли перестановки, он думал, что войдет в новый состав кабинета. Будучи главой группы с улицы Валуа[54], он нехотя согласился на то, чтобы в кабинет вошли Бриан, Мильеран и Рибо[55]; но Барту, давший убийственные показания против него на процессе, он бы не вынес. Барту, который ожидал портфеля, пришлось вернуться в свой департамент и присматривать за ранеными. Кайо, которому следовало исполнять свои обязанности в Руане, приехал сюда интриговать; он пошел в Министерство внутренних дел. Министра Мальви, одного из его сторонников с улицы Валуа, не оказалось на месте. Кайо расположился там самовольно, послал за главой кабинета и отдавал ему приказы, телефонировал жене и вел себя так, словно он министр. Мальви нашел все это проявлением дурного вкуса. Военному министру Мильерану пришлось напомнить Кайо, что, поскольку он теперь военный, он должен вернуться к исполнению своего воинского долга. После этого он вынужден был уехать.

Жюль Камбон[56] посоветовал властям собрать необходимые доказательства чинимых зверств, чтобы в конце войны потребовать достойное возмещение, а именно провести суд и наказать виновных — тех, кто их санкционировал.

23 сентября 1914 г. Я видел письмо одного голландского банкира, занимающего ведущее положение. Он пишет, что мобилизовано 300 тысяч человек. Поскольку Голландия граничит с Германией и боится Англии в вопросе о голландских колониях, ей необходимо как можно дольше сохранять нейтралитет. Большинство голландцев против Германии, а после того, как стало известно о зверствах, чинимых немецкими солдатами, трудно сдерживать голландские полки на бельгийской границе.

Редакция «Тан» возвращается в Париж. Некоторые считают, что следом вернется и правительство. Только что пришла телеграмма о гибели трех наших крейсеров водоизмещением в 12 тысяч тонн каждый. Их потопили немецкие подводные лодки. Крейсеры были старого образца, и все же это серьезный удар. Боюсь, что нам не удастся добраться до немецких кораблей. Недавно здесь был один бельгиец; он рассказывал, что немцы убили его мать и изнасиловали жену. Позже он поставил пулемет на свой автомобиль и отправился охотиться на немцев. По его словам, он убил 120 немцев; позже цифра снизилась до 80. В «Каплуне», где он обедал и откуда отправился на охоту, ему бурно аплодировали. Его автомобиль был усыпан цветами; он получил букеты, объятия и поцелуи! Такие люди очень странные и театральные. Возможно, тот бельгиец — самозванец; если он охотится на немцев, Бордо не то место, где можно их найти, за исключением раненых. Не хватает английских медицинских сестер; из Нанта прислали 10.

Приехал бурский генерал Яуберт Пиннар. Он хочет поступить в распоряжение правительства Великобритании. Его дочь замужем за немцем. Пиннар не верит в систематические зверства; по его словам, когда началась война, жители Антверпена повели настоящую охоту на немцев; это возмутило немецких солдат, и начались репрессии. Но что насчет обращения немецких солдат с французскими гражданскими лицами — мужчинами, женщинами, детьми, расстрел мэров, взятых в заложники, Реймс и Санлис?

24 сентября 1914 г. Мы по-прежнему с тревогой ждем исхода сражения, которое продолжается уже несколько дней[57]. Здесь, по-моему, слишком уверены в том, что немцев вскоре оттеснят от Парижа и даже вообще из Франции. Утром получил письмо от Грея; он склонен полагать, что Жоффр совершил великий подвиг. Он вернул армию невредимой к линии обороны Парижа, хотя преимущество было не на его стороне, и сумел начать наступление через столь короткий срок после долгого отступления. Кроме того, он выбрал для наступления удачный момент, когда германская армия во Франции была ослаблена из-за переброски части войск на восточную границу. Кроме того, Грей боится, что успехи последней недели слишком хороши для того, чтобы продолжаться. Тем не менее они имеют огромное нравственное воздействие. Теперь немцы на 50 миль дальше от Парижа.

Сегодня мы всемером, включая президента «Трансатлантической компании», предприняли поездку вниз по реке на очень большом баркасе. Река, красивая и широкая, как всегда, цвета кофе с молоком — из-за притоков, которые текут по рыхлой бурой земле. Мы высадились в Блае, милях в двадцати от Парижа. В старинной цитадели Вобана содержатся около 1300 немецких военнопленных. Со стороны все выглядит таким красивым и мирным! В сухом рву, заросшем деревьями и кустарниками, пасутся коровы; очертания цитадели, построенной по плану инженера Вобана, очень изящны. Побеседовал по-немецки с несколькими неранеными пленными, которые срезали и убирали ежевику на склоне. Пятеро из Ганновера, а один из Пруссии, из Дюссельдорфа; он был самым умным и говорил от лица всех. Обращаются с ними хорошо, и им не на что жаловаться, кроме того, что они получают недостаточно еды, но, как он заметил, dass muss so sein[58]. Больше всего он хотел nach Hause zu gehen[59]. Он не думает, что они долго пробудут в плену. Если их обменяют, возможно, они снова станут драться. Не думаю, что эти пленные так уж стремятся снова в бой. Я предположил, что из-за своей национальности нравлюсь ему меньше, чем французы. «О нет, — ответил уроженец Дюссельдорфа, — мы были очень хорошими друзьями, когда заканчивались бои, и англичане хорошо дрались». Форма на некоторых пленных была в лохмотьях. Мне показалось, что представитель французской территориальной армии, который охранял их, относился к ним по-доброму; он сказал, что немецких пленных офицеров отправили назад, потому что они слишком важничали среди солдат, и, как я подозреваю, те проявляли недовольство. Он позволил нам раздать этим шестерым немного денег; они остались очень довольны, салютовали нам и щелкали каблуками.

25 сентября 1914 г. Из неофициальных и тайных источников узнал, что с начала войны потери французов составили 40 тысяч убитыми и 240 тысяч ранеными. 80 тысяч попали в плен. Больницы находятся в ненадлежащем состоянии для того, чтобы ухаживать за ранеными.

26 сентября 1914 г. Здесь все уверены в победе в крупном сражении, которое продолжается много дней. Хотя французы уже перебросили и продолжают перебрасывать много войск на северо-запад, чтобы угрожать немцам справа, немцы также укрепляют свои позиции и подводят подкрепления. Похоже, румыны и итальянцы по-прежнему выжидают, желая понять, какая сторона вероятнее всего победит, прежде чем вступать в драку. Погода снова славная. Сбор винограда начался неплохо; похоже, нынешнее вино будет отменным, как и вино в войну 1870 года.

27 сентября 1914 г. Через два дня мы получим решающие новости о сражении. Здесь уже поговаривают о возвращении в Париж.

Возможно, речи Уинстона Черчилля и нравятся его слушателям, но, по моему мнению, они отличаются дурным вкусом, и глупо было говорить о «выкапывании немцев, как крыс»: сразу после этой речи они потопили три наших крейсера водоизмещением 12 тысяч тонн каждый, с огромными потерями среди экипажей. Ссылка Ллойд Джорджа[60] на кайзера недостойна; о нем лучше говорить с презрением, чем оскорбительно. По сути, Л. Д. делил шкуру неубитого медведя.

Здешняя неторопливость очень раздражает: трудно получить ответы даже на насущные вопросы. Торговля и финансы в неудовлетворительном состоянии. Все жалуются на неспособность правительства как-то облегчить ситуацию, сделать нечто подобное тому, что предпринял Ллойд Джордж. Единственная цель Банка Франции — накопить свои 168 миллионов фунтов золотом и поддерживать ценность своих банкнот. Никто сейчас не может получить деньги, хотя можно держать большие суммы в банках на депозите и текущих счетах. Финансисты в кулуарах говорят, что банки под давлением политических партий подложили свинью и теперь отказываются открыть сундуки, а политические партии боятся разоблачений; поэтому они не предложат средств, которые принудят банки облегчить ситуацию с помощью займов под хорошее обеспечение по умеренным ставкам.

28 сентября 1914 г. Вчера мы с Грэмом ужинали со старшим братом нашего домовладельца в его загородном доме, в семи километрах отсюда. Чудесный вид на город и долину из парка; вид такой, как из Виндзора или Сен-Жермена, и прекрасная погода. В доме нашего хозяина принят обычай, которого я не видел почти 50 лет, и даже тогда он считался старомодным и сохранялся лишь в одном или двух домах, например в доме покойного лорда Карингтона. Каждому гостю подают лишь один бокал для вина, зато есть чаша для воды с двумя носиками, из которой можно споласкивать бокал после каждого вида вина — которого было шесть сортов, и я сохранил список: «Шато Латур Бланш» 1875 года; «Шато Лафит» 1874 года; «Леовиль Бартон» 1868 года; «Бран Кантенак» 1874 года; «Шато Розан» 1874 года и «Шато О Брион» 1874 года. На ужине присутствовали две молодые замужние дочери хозяина, одна из них очень красива. Кроме них, были еще две дочери-подростка, около шестнадцати и четырнадцати лет, и десятилетний Бенжамен. И все дети хозяина пили все сорта вин! Наш хозяин, который во время войны 1870 года был лейтенантом кавалерии, считает всех немцев шпионами, и нет такого ужаса, которому бы он о них не поверил. Недавно он видел одного гражданина нейтрального государства, который побывал в Берлине. Там постоянная иллюминация и празднование побед. 150 пушек, захваченных у союзников, выставлены на Унтер-ден-Линден, и мужчины, одетые казаками, демонстрируют их приемы. Публика воображает, будто немцы не отступают и все идет хорошо. На один день сюда приехала мадам Робер де Ротшильд; она говорит, что немцы не причинили ущерба Лаверсину, где ночевали несколько их офицеров, но взяли в плен 40-летнего дворецкого. Они бросили его, когда отступали из Шантийи. Теперь в Лаверсине около 40 раненых англичан. Поговаривают о возвращении в Париж.

29 сентября 1914 г. 26 августа, когда был сформирован новый кабинет министров, ничего не сделали для того, чтобы подготовить внешние укрепления Парижа. Когда провели совещание с Галлиени, он сказал: потребуется по меньшей мере три недели на то, чтобы разместить на позициях требуемые большие пушки; их прислали из Шербура и Бреста. Если бы немцы прибыли в Шантийи немного раньше, они могли бы войти в Париж, так как внешние укрепления не способны были их остановить. Катастрофу предотвратило сочетание чрезвычайных событий: немцы вторглись в Бельгию, чего французы не ожидали. Бельгийцы оказали сопротивление вместо того, чтобы лишь протестовать, на что немцы надеялись и чего ожидали. Мы начали действовать, что удивило немцев; они думали, что, поскольку бельгийцы лишь выразят протест, мы поступим так же. Французы замечательно вели арьергардные бои. Наши войска проявили стоическую храбрость и дисциплину, что поощрило французов. Кроме того, свою роль сыграла и наша стойкость на фоне немецкого наступления, невзирая на усталость солдат и огромные потери убитыми, ранеными и взятыми в плен. Французы, понесшие сокрушительное поражение при Шарлеруа до того как, в действие вступили наши войска, взяли себя в руки и сражались достойно восхищения. Теперь нам каждый день говорят, что великая и решающая битва должна скоро окончиться, но каждый день ее отодвигают «на завтра». Ожидание не может дольше продолжаться; если все пойдет хорошо, немцев окружат, и они потеряют несколько армейских корпусов. А может быть, им удастся отступить с большими потерями в живой силе и технике. Все здесь уверены, что они не сумеют прорвать англо-французские позиции. Дай Бог, чтобы это было так.

30 сентября 1914 г. Датчане, для сохранения своего нейтралитета, заминировали проливы, ведущие в Балтийское море. И даже если бы наши корабли прошли проливы, они не смогли бы оттуда выйти; очень раздражает невозможность добраться до немецких кораблей, хотя все понимают, что они способны творить, что хотят, с русскими на Балтике. Боюсь, что средства против них нет, если только мы не уговорим Данию отказаться от нейтралитета путем убеждения или силой. В том или другом случае следует опасаться сухопутного вторжения немцев в Данию.

Глава 3

Октябрь 1914 года

1 октября 1914 г. Газету Клемансо «Свободный человек» закрыли на неделю в виде наказания за статью, в которой подверглась критике антисанитария в армии. Вчера, пытаясь обойти наказание, он возобновил выпуск под другим названием — «Скованный человек», но и «новую» газету запретила цензура. Нам постоянно твердят, что немецкие армии на севере Франции вот-вот будут окружены — как армия Наполеона III при Седане, — однако ничего не получается.

2 октября 1914 г. У немцев имелись некоторые основания полагать, что они не встретят вооруженного сопротивления во время прохода по территории Бельгии. В первый раз, когда германский посол в Бельгии предъявил бельгийскому министру иностранных дел ультиматум с требованием пропустить немецкие войска через свою территорию, он получил отказ. Но позже, когда германский посол пригрозил, что, если требования Германии не выполнят, они будут подкреплены 1200 тысяч солдат, бельгийский премьер-министр всплеснул руками и воскликнул: «Что мы можем поделать в такой ситуации?» Германский посол сделал вывод, что подлинного сопротивления не будет. Один бельгийский миллионер, владелец газеты, узнав об ультиматуме, опубликовал статью, в которой говорилось: «À bas les Allemands!»[61] Хотя по приказу правительства его арестовали, статья подхлестнула общественное мнение. Начались демонстрации, его вынуждены были освободить. Король и правительство решили дать немцам отпор. Этот миллионер, чье состояние уменьшилось с 800 примерно до 240 тысяч фунтов из-за разрушений, произведенных немцами, стал одним из заложников, за которых требовали штраф в размере 8 миллионов фунтов стерлингов, наложенный, но не выплаченный городом Брюсселем. Он бежал. По его словам, одной из причин для гнева германского кайзера и одобренных им жестокостей стало то, что какая-то кухарка из своего окна выстрелила из охотничьего ружья в князя Липпе. По поводу немецкого шпионажа он говорит следующее: когда он был заложником в Брюсселе, один немецкий штабной офицер очень вежливо поздоровался с ним. В ответ на его удивление офицер снял фуражку и спросил: «Неужели вы меня не помните? Я служил младшим метрдотелем в вашем отеле». Тогда миллионер его вспомнил.

4 октября 1914 г. В 1913 году, а также, по-моему, в предшествующие годы, в «Журналь оффисьель» напечатали указ, в котором определялось жалованье армейских офицеров. Хотя звание маршала Франции не присваивали с 1876 года, против этого звания значилось жалованье, эквивалентное 1200 фунтам в год. В начале нынешнего года список появился без упоминания маршальского звания, но недавно звание и размер жалованья опубликовали снова. Как говорят, намерение было таково: если Жоффр победит в великой битве на Эне и выгонит немцев из Франции, президент Франции, глава правительства и военный министр приедут в ставку Генерального штаба и вручат ему маршальский жезл. Они поехали туда сегодня, но вручили ли жезл, не знаю.

Получил длинное письмо от Геррика. Его просили остаться; возможно, он останется до возвращения правительства в Париж. До получения просьбы он успел переправить почти все свое имущество в Америку. «Париж печален и серьезен, — пишет он, — и днем и ночью, когда каждый час ожидали прихода немцев, выражение лиц горожан было очень трогательным. Однако теперь в Париже вновь появляются признаки жизни; в «Рице» открыли уголок, и несколько вечеров мы там ужинаем. Два столика были заняты людьми, которые выглядят довольно бодро». Один француз, второй сын покойного герцога Рогана, который недавно приехал из Антверпена, уверяет: после того, как по городу ударят большие немецкие пушки, население потребует от властей сдаться. Какая будет катастрофа, если Антверпен падет! Зверства немцев — то есть, лучше сказать, зверства кайзера — продолжаются. Какое наказание подойдет для него, если Германия будет завоевана? Боюсь, в наши дни очень трудно повесить монарха, хотя даже такой конец для него слишком хорош.

5 октября 1914 г. Посетил погреба Бартона и Гестье. Их содержимое оценивается суммой 3–4 миллиона франков (120–160 тысяч фунтов). Кроме вина в бочках, там хранится 3 млн бутылок. Вино, разлитое в замке, стоит на обычном рынке больше, чем вино, разлитое виноторговцами. Однако американские клиенты настаивают на получении дополнительной гарантии Бартона и Гестье, чтобы, купив бутылку «Шато Лафит», они могли удовлетворить своих американских друзей. Гарантия заключается в том, чтобы они перелили вино в другие бутылки и закупорили их собственными пробками с ярлыками, свидетельствующими о том, что вино доставлено из замка Лафит в бутылке. Перед самой войной Бартон и Гестье купили 78 тысяч бутылок «Лафита» урожая 1903 года и почти все их продали в Америку.

6 октября 1914 г. Мадам де Ластейри живет в департаменте Сена и Марна. Бои шли рядом с ее домом. При поспешном отступлении немцы сожгли все окрестные фермы, но к ней в дом не входили. То ли они бежали слишком поспешно, то ли не заметили его, поскольку он стоит не на главной дороге, она не знает. Узнав, что немцы ушли, она поспешила назад и нашла нескольких убитых, среди которых было четверо ирландцев. Она попросила деревенского священника отслужить службу по ирландцам, но предупредила, что не знает, католики ли они; священник ответил: «Le bon Dieu s’arrangera»[62] — и выполнил просьбу. Мадам Вюге, жена французского советника в Мадриде, по пути к мужу остановилась здесь. Ее брат, Сесил Лоутер, который находится в Англии и выздоравливает после осколочного ранения в грудь, считает, что битва на Эне окончится безрезультатно.

7 октября 1914 г. Сегодня мы с Грэмом ездили в Аркашон в гости к мадам де Сент-Альдегонде, урожденной де Л’Эгль. На ее вилле устроен санаторий для выздоравливающих солдат. Она сказала, что, вопреки слухам, ее родовой замок в окрестностях Компьени не ограблен и не сожжен[63]. В замке поселились немецкие офицеры. Они выпили все вино, увезли все белье и всю одежду мадам де Л’Эгль, но никакого ущерба не причинили. Более того, она утверждает, что незадолго до того, как немцы оккупировали Компьень, к дому подъехал верховой английский офицер и наводил справки — он искал уланский полк. После того как он ускакал, конюх-англичанин поделился с мадам де Л’Эгль сомнениями. Приезжий говорил по-английски как-то странно. Конюх в сопровождении одного британского офицера поехал на автомобиле и настиг лжеулана в лесу. Видя, что его раскрыли, тот выстрелил и промахнулся; британский офицер выстрелил и убил его. Под формой цвета хаки обнаружилась форма немецкого кавалерийского офицера. В нем признали человека, который провел неделю с английскими войсками. Рассказ кажется мне странным.

Сюда по делам приехал Мюррей Элибанк[64]; он побывал во французском штабе, где наводил справки о судьбе одного из сыновей лорда Каудрея. Он служил в автотранспортной роте и пропал без вести. Он допросил сержанта, в чьем обществе находился Пирсон, когда немцы взяли их в плен. С ними плохо обращались, били, надели на них наручники и заставляли изображать вьючных животных. Их поместили в окопы с немецкими войсками; поняв, что их, скорее всего, убьет французскими снарядами, они воспользовались паникой среди немцев и бежали. За ними погнались два прусских гвардейца и стреляли в них; пуля попала Пирсону в шею и убила его. Сержант упал на землю и притворился мертвым; пруссаки не стали проверять, живы англичане или мертвы; сержант пролежал неподвижно три часа, а когда стемнело, добрался до ближайшего дома. Пока немцы не отступили, хозяева прятали его в курятнике. Затем он сменил военную форму на крестьянскую одежду, надел веревку на теленка, прошел через немецкие позиции и добрался до французских, откуда его отправили в собственный полк. Мюррей побывал на французском фронте и уверяет, что не раз подвергался риску. Пыль от его автомобиля привлекла огонь немецкой артиллерии, стоявшей в нескольких милях! Он видел Френча и считает, что тот выглядит необычайно хорошо, но говорят, что Френч подвергает себя чрезмерной опасности, потому что каждый день выезжает на передовую. Солдаты его обожают. Священник, в брюках цвета хаки и сапогах со шпорами, сказал Мюррею, что провел службу и принял исповедь у 2 тысяч ирландцев. Некоторые из них приехали из Америки, чтобы сражаться с протестантами из Ольстера, но, узнав, что парламент принял билль о гомруле, они записались в британскую армию. Зять Мюррея, который командует полком «камеронских горцев», рассказывал: одного раненого капитана несли на носилках санитары Красного Креста. Немецкие солдаты открыли огонь по санитарам и прикончили раненого капитана! В расположении английских частей обнаружили немецкий автомобиль Красного Креста и медсестру; медсестра оказалась солдатом, переодетым в женское платье. Его расстреляли как шпиона.

9 октября 1914 г. Если Жоффр победит и если ему удастся отвоевать для Франции Эльзас и Лотарингию, он может делать, что захочет… Многим хладнокровным наблюдателям кажется, что после войны исчезнут нынешние правящие клики. Война станет своего рода государственным переворотом, одобренным большинством народа. Некоторые боятся, что французам надоест воевать раньше, чем будут разбиты Германия и прусская военная система Гогенцоллернов, и они поспешат заключить непрочный мир. В данном вопросе Англия должна проявить твердость и настаивать на борьбе до конца, чтобы положить настоящий конец милитаризму. Две ее крупнейшие страны-союзницы не имеют права заключить мир без ее согласия.

Ли пишет из Парижа 8 октября: «Судя по всему, Красный Крест и различные общества накладываются друг на друга. Все госпитали бьются за то, чтобы к ним направляли интересных пациентов. Мне рассказывали о случаях подмены пациентов на станциях, куда доставляют раненых. Геррик просил меня осмотреть госпиталь Буффон, где очень высока смертность среди англичан. Сегодня я побывал там, и мне дали следующее объяснение: смертность около 30 % раненых вызвана плохой сортировкой, а высокая смертность от гангрены и столбняка объясняется длительным пребыванием раненых на сырой земле перед тем, как их подберут». Билли Лэмбтон (его письмо шло ко мне восемь дней) утверждает, что он больше пишет и ездит на автомобиле, чем сражается. По его словам, Уинстон Черчилль и Эшер[65] побывали в ставке Генерального штаба. Солдаты в отличном состоянии, больных очень мало, и все рвутся в наступление. Несколько грязных трюков, когда немцы поднимали белый флаг, а потом стреляли, ожесточили наших солдат. Всем не терпится пойти в наступление. Утром был на похоронах маркиза де Мюна. Там в качестве собрата по Французской академии присутствовал президент, а также большинство французских министров всех религиозных убеждений или не имеющих таковых. Опасаемся за Антверпен: сообщают, что город уже сдался после обстрела австрийскими гаубицами «шкода-ховицер», о существовании которых не знает никто, кроме представителей высших эшелонов власти Германии и Австрии. Падение Антверпена станет для нас весьма серьезным.

11 октября 1914 г. Антверпен пал! Все, что можно сказать для облегчения потери, — обстоятельства падения могли быть хуже: бельгийская армия могла оказаться запертой в городе и принуждена была бы сдаться… или все наши морские пехотинцы и моряки могли попасть в руки немцев. Наш план кампании придется пересмотреть. Своих постов лишились многие французские генералы. Надеюсь, что смерть короля Румынии изменит позицию правительства этой страны; правда, вряд ли их позиция изменится, если Италия не объявит войну Австрии. Италия пока выжидает, прикидывая, какая из сторон предложит лучшие условия. Итальянцы считают себя гораздо лучше древних римлян. По их мнению, им судьбой предназначено быть великой средиземноморской державой и обладателями Туниса, Мальты, Египта и турецких островов.

12 октября 1914 г. Многие здесь считают, что падение Антверпена, хоть и прискорбно, не имеет большого значения! Мы по-прежнему ждем давно объявленной неминуемой победы. Думер[66] — своего рода генеральный комиссар Парижа, назначенный на этот пост комендантом Парижа генералом Галлиени. Галлиени повторил ситуацию в Санлисе, реквизировав в Париже 500 автомобилей и направив в них солдат на фронт. Поэтому в Париже и в армии он пользуется популярностью. Утверждают, что все крупнейшие военные склады эвакуировали из Антверпена еще до выхода оттуда бельгийских войск. Сообщается, что немцы нарушили нейтралитет Голландии, и голландцы оказали им вооруженное сопротивление. На Париж снова сброшены бомбы. Красные брюки солдат становятся хорошими мишенями для немецких пуль; предлагается надевать поверх них синие хлопчатобумажные штаны рабочих. В отсутствие известий о поражениях немцев обсуждаются и такие вопросы.

13 октября 1914 г. Положение странное: главнокомандующий бельгийской армией, король Бельгии, удерживает лишь небольшую часть своей территории. Королева и дети находятся в Англии, а бельгийское правительство — в Гавре. Жоффр и Френч почти не продвинулись, а русские вынуждены отступать. Варшава под угрозой. Русские потеряли старый крейсер водоизмещением в 7 тысяч тонн, потопленный немецкой подводной лодкой. Неприятное происшествие: военный переворот Херцога — Бейерса — Марица в пользу Германии[67]. Надеюсь, что Бота[68] раздавит мятежников. В Испании распространены антифранцузские настроения. Дарданеллы заблокированы из-за мин. Германия практически управляет Турцией. Италия «выжидает и смотрит»; Румыния не с нами, а Болгария против нас. Можно сказать, что наше положение не слишком радужно. Нас ждут des moments bien pénibles[69].

14 октября 1914 г. Сегодня виделся с генеральным управляющим таможней; он говорит, что у немцев пшеницы и ржи хватит на год и что, если нам не удастся отрезать другие поставки продовольствия — а также бензина — война затянется надолго. Многие охотно объясняют причины медлительности Жоффра. Теперь говорят, что он ждет дождей, так как немецкие тяжелые орудия увязнут в грязи, а французские пушки 75-го калибра, хотя и не обладают такой дальнобойностью, более маневренны и подвижны.

15 октября 1914 г. Сегодня за обедом у американского посла я познакомился с Риджли Картером, партнером банка «Дж. П. Морган и Кº», который руководит основанным здесь филиалом. Он побывал на местах боевых действий в окрестностях Санлиса и т. д., видел бельгийских беженцев и беседовал с ними. По его словам, немцы в самом деле так жестоки, как о них рассказывают. Говорят, что немецкой армии не хватает лошадей, настолько большими были потери; недавно несколько кавалерийских полков с обеих сторон сражались пешком. Однако французы могут получить лошадей из Аргентины и Соединенных Штатов, а немцы не могут, что большое благо.

16 октября 1914 г. Прежний синдик биржевых брокеров, который по просьбе правительства помогает своему не слишком сведущему преемнику, надеется, что в результате войны исчезнут «адвокаты и стряпчие», которые давно захватили управление этой страной. Он не говорит о походе на Берлин. По его мнению, если (несмотря на американскую оппозицию) мы не лишим Германию и Австрию поставок продовольствия и техники и не пресечем контрабанду через такие нейтральные страны, как Норвегия, Швеция, Дания, Голландия и Италия, война будет продолжаться бесконечно.

У меня состоялся очень интересный разговор с официальным военным советником по экономике здешнего военного министерства. Он говорит, что в Германии жизнь в основном продолжается по-прежнему, еды в стране достаточно, а в Австро-Венгрии запасов продовольствия хватит на семь месяцев. Поскольку мы пропускаем в Германию много боеприпасов и продовольствия через нейтральные страны, войне может положить конец только военная оккупация. Осуществить ее будет трудно, если вообще возможно, так как захват Антверпена и практически всей Бельгии позволит Германии использовать Голландию (хочет она того или нет), которая будет поставлять все, что ей необходимо. Он считает, что мы должны объявить блокаду Германии, поступить по примеру Наполеона, который пытался установить против нас континентальную блокаду. Наполеон в свое время потерпел поражение; мы же, благодаря нашему побережью, должны добиться успеха. Очень вырос импорт всех товаров в Норвегию, Швецию, Данию и Голландию. Вырос и экспорт оттуда в Германию лошадей, железа, никеля, меди, нефти, бензина, продуктов питания и т. д. Мы не можем блокировать немецкие порты на Балтике, как не можем и войти в Балтийское море, а если даже и войдем, то не сможем оттуда выйти. Нам следовало объявить блокаду Норвегии, в том числе Швеции и Дании, и Голландии, а также немецких портов на Северном море. Конечно, это невозможно. Достичь цели — а именно голода Германии — можно, лишь договорившись с нейтральными странами. Они должны запретить экспорт товаров, которые, по нашему мнению, не должны попадать в Германию. Возможно, нейтралы откажутся, а даже если согласятся, правительство Соединенных Штатов, единственное правительство, которое следует принимать в расчет, может объявить, что Лондонская декларация (1909 г.), которую мы в начале войны согласились соблюдать в принципе, положила конец доктрине единства пути[70]. Если следовать декларации, мы не имеем права интересоваться конечным пунктом назначения грузов, доставленных в нейтральный порт на нейтральных судах. Единственный способ обойти данную трудность — урегулировать вопрос с правительством Соединенных Штатов, договорившись покупать любые грузы, которые значительно увеличивают их поставки нейтральными странами. Сомневаюсь в практичности подобной системы. В журнале «Экономист» утверждают: поскольку Германия нарушила все соглашения, которые стоят на пути исполнения ее желаний, мы имеем право действовать против нее такими же методами. Однако мы потребовали от американского правительства действовать, опираясь на принципы Лондонской декларации. «В том-то и камень преткновения».

19 октября 1914 г. Судя по полученным мною сведениям из Швейцарии, тамошнее мнение зависит от кантона. Немецкоязычные Базель и Цюрих настроены очень прогермански; Женева, Лозанна и Невшатель — очень профранцузски.

«En Allemagne la vie économique est encore relativement intense, mais l’appel de toutes les réserves va entraver le travail, et d’un autre côté le manque de matières premières, comme les textiles, va bientôt obliger les usines à fermer. Aucun moratorium n’a été décrété ni por les dépôts en banque ni pour les autres dettes, et l’on me dit que les réglements se font encore assez bien. L’aisance monétaire ou du moins fiduciaire est réelle et l’entrain pour la souscription à l’emprunt de guerre a été extraordinaire»[71].

Шабо[72], который служил своего рода «объединительным элементом» между определенными правительственными кругами и Мюратами, Ла Тремуями, Ротшильдами и пр., командует фронтовой кавалерийской бригадой. Недавно он побывал рядом с армией Френча; его дважды ранили, и теперь он лежит в госпитале. Он сказал герцогу Ла Тремуйлю, что организация и боевые качества английских войск чудесны и вызывают восхищение у всей французской армии. Сегодня хорошие новости; мы устойчиво продвигаемся в Бельгию. Бедная Бельгия! Как она пострадала от германского вторжения и бельгийской, французской и британской обороны и как еще пострадает от англо-франко-бельгийского вторжения и германской обороны! В Германии начинают расти цены на продукты; если немцам самим придется экономить, они заставят в полной мере испытать нужду французских, бельгийских, британских и русских пленных. Неплохо было бы снабжать немецких пленных во Франции и Англии французскими и английскими газетами в переводе на немецкий язык — пусть они знают, что происходит на самом деле. Перевод парламентской «Белой книги», касающейся переговоров перед войной, просветит пленных на предмет ответственности за войну.

20 октября 1914 г. Я не слышу ничего, кроме похвал по поводу условий в наших госпиталях и больницах Красного Креста под наблюдением Альфреда Кеога[73], который сейчас уехал или собирается уехать и вернуться к своей прежней работе в военном министерстве и занимает место сэра Артура Слоггета[74].

Ллойд Джордж ненадолго отправился на автомобиле в Амьен; он захватил с собой лорда Рединга, сэра Джона Саймона и сэра Чарльза Генри. Жан де Кастеллан[75] сопровождал группу в качестве переводчика; такую задачу поручил ему военный комендант Парижа, к чьему штабу он прикомандирован.

Здесь жалуются на медленное продвижение русских, хотя сначала они наступали слишком быстро. И все же в конце концов они побьют немцев количеством, если не военным превосходством. Нас ужасно тормозит дурацкая Лондонская декларация, которую мудро не приняла Палата лордов, а правительство немудро приняло частично для нынешней войны. Декларация не дает нам контролировать ввоз в Германию, через нейтральные государства, товаров, которые позволят ей продолжать борьбу гораздо дольше, чем если бы такой декларации не было, что может иметь для нас очень серьезные последствия. Отстаивать свои права нам мешает страх перед Соединенными Штатами, которые рады прекрасной возможности вести оживленную торговлю с Германией. На другие страны, такие как Италия, Испания, Норвегия, Швеция, Дания и Голландия, мы могли бы просто плюнуть.

21 октября 1914 г. В Курансе умер Филипп Эльзасский; от чего, я не слышал. Он был мэром своей коммуны. Его брат, Д’Энен, который женился на сестре Жана де Ганэя, вернулся на военную службу. У него неплохой послужной список.

Ли пишет из Парижа, что визит Ллойд Джорджа главным образом был связан с оружием и боеприпасами и что он повидался с несколькими экспертами; он должен был совершить шестидневную автомобильную поездку, но ее сократили примерно до 36 часов. Из Парижа они поехали в Амьен, из Амьена в Гавр, а затем в Англию, так как он должен был вернуться из-за срочных дел. Кроме того, Ли телеграфирует, что дела на фронте не так хороши, как вчера. По слухам, Френч и Жоффр вынуждены были сегодня созвать совещание для ускорения затянувшейся позиционной борьбы на севере. Сегодня за ужином я разговаривал с послом Бельгии, который только что вернулся из Гавра. Там он слышал самые лестные отзывы об условиях в британских госпиталях. Все интересуются бедными ранеными. Насколько ужасно в некоторых случаях немцы обращаются с нашими ранеными! В «Таймс» за понедельник — немецкие солдаты глумились над тремя англичанами, не давая им еды и совершенно не заботясь о них. Вместо того чтобы предъявить им протест через представителя какой-либо незаинтересованной нейтральной страны, их называли «продажными свиньями». Чего бы я не отдал, чтобы увидеть, как повесят Вильгельма и всех его генералов! Это они повинны в зверствах и жестокости! Бельгиец сказал, что дом мадам де Бай ограбил не кронпринц, а второй сын кайзера, Эйтель Фридрих Прусский. Бельгийская королева сейчас находится с армией: она вышла пешком из Антверпена вместе с королем. Они проделали долгий и утомительный путь. Именно такие поступки оправдывают монархию в глазах народа.

23 октября 1914 г. Некоторые меры по обороне Парижа нелепы — так, приказали заколотить досками ворота, авеню де ля Гранд Арме и Порт-Дофин, но в досках проделаны отверстия для ружей. Поэтому с точки зрения обороны они бесполезны. Три года назад некоторые города исключили из списка городов-крепостей, в их числе Реймс и Лан. Пушки убрали, но социалисты не выделили денег на снос крепостей. Крепости в Реймсе использовали немцы. И в Париже не перевели во внешние укрепления большие пушки.

24 октября 1914 г. Наконец в правительстве встряхнулись и взялись за потенциальных немецких шпионов. Немцев — управляющих отелями, официантов и пр. — отправляют в концентрационные лагеря. Здесь существует большое подозрение относительно Касселя[76] и одного австрийского биржевого спекулянта, который вынужден был бежать с биржи и, как утверждается, сейчас находится в Англии. Кассель и Баллин[77] были инициаторами давних англо-франко-германских переговоров с целью создания союза, которые придал бы нам нейтральный статус в войне между Германией и Францией. Баллин наиболее яростно настроен против нас.

26 октября 1914 г. Лотье в «Тан» затронул вопрос о возвращении в Париж; он приводит все за и против, но не выражает никакого определенного мнения. До конца года необходимо принять ряд финансовых законопроектов, чтобы обеспечить сбор налогов начиная с 1 января. По конституции обе палаты Национальной ассамблеи должны собраться во второй вторник января на регулярное заседание.

Ко мне приходил Жюль Камбон. Он рассказал кое-что любопытное: в стране зреет недовольство неумелостью и неподготовленностью к войне одного кабинета за другим из-за того, что называют «политической кухней». В конце войны, которого можно ждать год или даже больше, начнется движение за всеобщие выборы, против которых настроен нынешний парламент. На стороне Жоффра, если он в конце концов одержит победу, будет армия, и он сможет сделать что угодно. Впрочем, он, похоже, не тщеславен, и нет достойного претендента на место Монка. Будь на его месте другой Гамбетта, он возглавил бы и страну, и парламент. Камбон виделся с Сан-Джулиано, который лежал на подобии смертного одра. Что же касается отношения Италии к войне, С. Дж. сказал, что на ее вступление в Тройственный союз влияют три соображения: нравственность, своевременность и готовность. Должна появиться веская причина и удобная возможность, и армия должна быть готова, а это пока не так. Жюль Камбон говорит, что кайзер вернул на службу в Италию мобилизованных немцев, которые проживали в Италии по делам службы, чтобы они стали — а они и являются — проводниками интересов Германии и германских методов в военном противостоянии. Итальянская пресса ведет широкую пропаганду в пользу Германии. Я спросил Камбона, несет ли кайзер личную ответственность за развязывание войны, или его вынудили на такой шаг кронпринц и милитаристская партия, и какова роль императрицы. Он ответил, что в частых конфликтах между кронпринцем и кайзером императрица всегда занимала сторону сына. Кайзер очень ревниво относится к популярности сына в армии и у народа из-за своих крайних антифранцузских, антирусских и особенно антианглийских настроений. Кронпринц и «партия войны» одержали верх над кайзером; они следят за тем, чтобы он их поддерживал. Канцлер, Ягов[78] и компания надеялись добиться своего путем запугивания; они были уверены, что Бельгия просто выразит протест и пропустит германские войска по своей территории, а Англия воздержится от активного вмешательства. Несомненно, кайзер и правительство Германии знали об условиях австрийского ультиматума Сербии до того, как он был предъявлен. Они решили, что Россия ограничится разговорами, а воевать не станет. Когда вероятность войны приблизилась, Камбон предупреждал Ягова, что Германии придется сражаться не только с Францией и Россией, но и с Англией, и, хотя Ягов сделал вид, что не верит Камбону, его слова, судя по всему, произвели на него впечатление. После Ягова Камбон отправился к Гошену, нашему послу в Германии, которому пересказал содержание их разговора. Гошен ответил, что он не уполномочен правительством его величества использовать столь определенные выражения. «Не важно, — ответил Камбон, — если им удастся предотвратить войну, никакого вреда не будет. Если Англия поддержит Францию, я стану предостерегающим пророком. Если Англия сохранит нейтралитет, чего она, по сути, не сможет сделать, учитывая, что именно по просьбе британского правительства французский флот вошел в Средиземное море и предоставил охрану Ла-Манша британскому флоту, я покину Берлин как представитель вражеской Франции, и никто не призовет меня к ответу за то, что я ввел Ягова в заблуждение».

27 октября 1914 г. Делькассе клянется, что на заседании кабинета возвращение в Париж не обсуждалось и что решение будет зависеть от генерала Жоффра; если он скажет: «Езжайте», правительство поедет, а если он скажет: «Оставайтесь», правительство останется в Бордо.

30 октября 1914 г. Месье и мадам Кайо прогуливались по парижским бульварам; их узнали и окружили. Женщины нападали на нее, сбили с нее шляпку, толкали, забрасывали грязью; Кайо достал свой меч главного почтмейстера и защищал ее и себя, пока они ретировались к автомобилю такси. Он поехал к Дому инвалидов и потребовал пропустить его к коменданту Парижа. Вначале генерал Галлиени отказался его принять, но после настоятельных просьб согласился. Кайо просил, чтобы цензура запретила освещать в прессе инцидент на бульварах. Кажется, его просьбу выполнили. Пуанкаре поехал в Париж по пути в ставку французского Генерального штаба и визита к королю Бельгии; он будет отсутствовать неделю или 10 дней.

Итак, принц Луи[79] подал в отставку! Морской атташе в отчаянии: он говорит, что принц Луи хороший человек и его будет очень не хватать как первого морского лорда, и подозревать его в неверности чудовищно.

В начале войны я говорил Севастопуло[80], что Россия поступит благоразумно, если разрешит независимую Польшу в качестве католического славянского буферного государства между Россией и Германией и даст Румынии, в качестве приданого за ее верность, Бессарабию, которой она владела по мирному договору 1856 года. Он ответил, что это невозможно. Теперь, когда Турция объявила войну России, с ее стороны будет благоразумно отдать Бессарабию и сказать Болгарии, что если она сумеет захватить Адрианополь, то сможет оставить его себе. Вероятно, Балканы снова будут в огне. Я не стал бы считать турецкое (германское) нападение на Одессу военными действиями, из-за которых стоит беспокоиться нам. Пусть турки нападут на нас или объявят нам войну. Тогда наши подданные-мусульмане увидят, что мы — не агрессоры. Если дело дойдет до войны между нами, нам придется разрешить Арабский халифат.

Говорят, что «Эмден», чтобы обмануть русский крейсер в Пенанге, выставил четвертую (фальшивую) трубу и поднял русский или японский флаг; по словам здешних моряков, это допустимо, но перед тем, как открыть огонь, они должны были поднять подлинный национальный флаг. Если таков морской закон, его необходимо изменить! Это как поднять руки вверх, а когда противник приблизится, поверив в мирные намерения, и захочет взять вас в плен, выстрелить в него, или использовать в качестве прикрытия повязки Красного Креста, или поднять белый флаг, прикрывая свои враждебные намерения.

31 октября 1914 г. «Тан» объявила об отставке принца Луи Баттенберга по причине преклонного возраста. Уинстон Черчилль, хотя и выразил сожаление, согласился с такой причиной. Однако в коммюнике из Лондона утверждается, что причинами стали близость с Германией по рождению и браку. Фишер[81] уже стар для этого поста, и все понимают, что военно-морской флот не выскажется единогласно в его пользу. Сегодняшние новости: немцы делают отчаянные попытки прорваться по всей линии фронта.

Глава 4

Ноябрь 1914 года

1 ноября 1914 г. Осенние краски и виноградные листья всех цветов и оттенков — просто чудо. Вице-консул в Дьеппе встретил Ллойд Джорджа и его спутников, которые прибыли на торпедном катере; им было еще тяжелее из-за плохих условий при пересечении Ла-Манша. Состоялся обед в «Рице»; Бриан[82] пожелал там присутствовать, и его пригласили.

Я слышал, что Ллойд Джордж произвел сильное впечатление на Бриана. Ллойд Джордж остался доволен своим посещением фронта и передвигался по окопам, как крот.

Жена Х., которая отбывала заключение в Англии, собирается вернуться во Францию. Вчера мы с ним ужинали, и он несколько раз спросил, можно ли устроить, чтобы пароход, на котором она будет пересекать Ла-Манш, охранял крейсер! Я отнесся к его вопросу как к шутке, но он был настроен совершенно серьезно. Можно подумать, что он собирался предложить плату за сопровождение и охрану.

Только что прочел в «Таймс» письмо принца Луи Баттенберга; оно достойно, а ответ Уинстона Черчилля — вздор. По-моему, с принцем Луи обошлись несправедливо.

Я рад, что в декларации о Турции, опубликованной вчера вечером, нет объявления войны: пусть турки начинают. Неделю назад здешнее турецкое посольство уведомило, что начиная со следующей недели им не понадобятся все помещения в отеле. Рифат, посол, был в Лондоне. Турки переплюнули своих немецких хозяев. Война без объявления и без предупреждения, а также без всякой провокации.

Через Бордо прошли около 6 тысяч бельгийских беженцев по пути на юг, где им найдут работу. Кайо отправляется с миссией в Соединенные Штаты. Возможно, его об этом попросили, потому что он считает: несмотря на оправдание после убийства Кальметта, французы не любят ни его самого, ни его жену. Видимо, он решил, что перемена обстановки пойдет ему на пользу. Сомневаюсь, что в Штатах их ждет особенно теплый прием.

2 ноября 1914 г. Бедный Чарли Фицморис![83] Я его очень любил: он был таким славным, веселым созданием. Леди Лансдаун его обожала. Мы тесним немцев очень медленно, но военные, кажется, довольны.

3 ноября 1914 г. В Бордо говорят, что немцев скоро выгонят из Франции. Пока они находятся севернее Реймса и до границы довольно далеко. Делькассе, которого я видел сегодня, настроен весьма оптимистично. Он упомянул о подкреплении в количестве 200 тысяч человек, мобилизованных в 1914 году; правда, у них было всего два месяца на подготовку. Он уверяет, что у немцев и того нет. Сын Люина[84] и Муши[85] отмечены наградами. Говорят, что герцогиня Вестминстерская появляется в «Рице» в одежде медсестры с большим рубиновым крестом.

4 ноября 1914 г. Англо-французский флот обстрелял крепости у входа в Дарданеллы; боюсь, на большее мы не способны. Правительство выражает надежду, что Болгарию удастся соблазнить обещаниями напасть на турок, а Румынию можно убедить напасть на Австрию. В этих обстоятельствах Греция вступит в схватку. Все Балканские страны и Греция не доверяют друг другу и боятся, что победу одержат Германия, Австрия и Турция. Тем временем на севере Франции мы продвигаемся очень медленно и теряем корабли из-за действий немецких подводных лодок и мин, а добраться до немецкого флота не можем.

5 ноября 1914 г. Вчера за ужином Грэм беседовал с французским генералом, изобретателем 75-миллиметровой пушки. По его словам, вначале французские офицеры-артиллеристы отказывались пользоваться защитным щитком, говоря, что французы должны смотреть врагу в лицо. Однако вскоре они преодолели свое предубеждение и с удовольствием пользуются щитком. Французская артиллерия превосходит германскую по числу лошадей и полевых орудий; кроме того, французские снаряды лучше немецких, так как из последних многие не взрываются. Французы пришли к выводу, что снаряды гораздо эффективнее шрапнели. Ли пишет, что на обеде в американском посольстве он познакомился с одним американским профессором по фамилии Мотт; профессор только что вернулся из Берлина, куда ездил преподавать. «Он заверил нас, что в Берлине сообщили об огромных потерях: 160 тысяч убитых и почти столько же раненых. По его словам, вся Германия в трауре». Позже Ли исправил число раненых на «почти миллион».

Мадам Ламбер[86] 30 октября написала из Брюсселя, что отсутствие новостей служило дополнительным испытанием к прочим горестям. Самую большую помощь оказывали американский и испанский послы. Ее муж поехал в Лондон, где пробует договориться о поставках продовольствия для голодающего населения; пока в день на одну семью выделяют всего один батон хлеба. Ее сын, который сражается в окрестностях Антверпена, получил две нашивки.

Турецкий посол уехал, не оплатив счет за отель в размере 480 фунтов. Он обещал выслать чек из Константинополя!

7 ноября 1914 г. Общая тема для разговоров — вопрос о возвращении в Париж. Мне подтвердили, что министр иностранных дел и военный министр резко настроены против возвращения, пока немцев не выгнали из Франции; многие их коллеги хотят вернуться по лоббистским причинам.

8 ноября 1914 г. Погода по-прежнему прекрасная. Животрепещущий вопрос среди политиков: насколько быстро удастся договориться о возвращении в Париж? О победе, которая должна способствовать этому событию, еще не сообщали. Ходят слухи, что важные военные события произойдут в последние десять дней месяца; президент поедет на фронт, чтобы лично наблюдать за ходом сражения, и, если оно увенчается успехом, он не вернется в Бордо, а поедет в Париж и там будет ждать возвращения кабинета министров. По-моему, находящиеся здесь представители нейтральных стран считают, что нашим кораблям удастся сделать то, что не вышло у них. Бегство «Бреслау» и «Гёбена» из Мессины в Дарданеллы, действия немецких крейсеров и эскадренных миноносцев в Индийском, Тихом океанах, на юге Атлантики и у восточного побережья Африки, а также наши потери на Северном море и в Ла-Манше как будто показывают им, что немцы ведут себя осторожнее и чаще добиваются успеха, чем мы. Они не задумываются над тем, играет Германия по установленным правилам или нет.

9 ноября 1914 г. В прессе поднимается шумиха по поводу возвращения в Париж. Ли пишет: «Надеюсь, что правительство скоро вернется в Париж, так как здесь, по-моему, нарастает недовольство из-за финансовых и коммерческих затруднений, вызванных отсутствием отделов административного управления».

Президент Вильсон[87] пишет Геррику: «В каком привлекательном свете предстает Грей в своем письме! Прихожу к выводу, что он — человек весьма редкий».

Кузен Г., который служит в компании Бэзила Монтгомери, русский по рождению, бывший военный, добровольно предложил свои услуги британской армии. Он проследовал к театру военных действий до самого Саутгемптона, но поскольку не является британским подданным, то не смог записаться добровольцем. Он вернулся в Лондон, прошел натурализацию и вступил в 11-й гусарский полк. Его только что убили возле Диксмёйде. По слухам, Вильгельм уже пытается подкупить Бельгию обещанием благоприятных условий, если она заключит мир с Германией. Кошка пытается заключить мир с мышью! Такой мирный договор будет всего лишь клочком бумаги. Очевидно, он думает, что его враги придерживаются таких же благородных взглядов, как и он сам! Возможно, Вильсон вскоре попробует в роли посредника себя. Луис Малле прибыл сегодня в Париж по пути в Лондон из Константинополя. Теперь без мебели и прочих своих вещей остались уже три посла; они не смогут получить их до наступления мира. Если война будет продолжаться, как мы надеемся и ожидаем, три посольства не восстановятся. Самым лучшим способом получить услуги Малле будет назначить его на период войны — после того как Никольсон[88] уедет в Париж — постоянным заместителем министра вместе с Кроу[89].

10 ноября 1914 г. Какой же дурак Извольский! Несколько дней назад он сказал: «Je n’ai pas d’amis. J’ai des rivaux et il y a des hommes dont je me sers»[90]. В начале войны он объявлял себя ее инициатором: «C’est ma guerre»[91]. Теперь он говорит: «Si j’étais responsible en quoi que ce soit pour cette guerre je ne me pardonnerais jamais»[92]. Судя по всему, военные не сомневаются, что не дадут немцам прорвать нашу оборону и прорваться в Булонь, Кале и Дюнкерк. Какие огромные потери мы несем! Интересно, есть ли на родине решимость продолжать войну, пока не удастся поставить Гогенцоллернов на колени: вот единственный рецепт долгого мира.

12 ноября 1914 г. Вчера вечером я слышал, что Делькассе и Мильеран настроены против возвращения в Париж в ближайшее время, и что Рибо не поддерживает ни одну из сторон. Насколько я понимаю, немцы по-прежнему зверствуют и свирепствуют, но французское правительство не публикует сведений о зверствах, чтобы народ не обезумел. Кажется, они считают, что, как ни превосходны оборонительные мероприятия Жоффра и его контратаки, вторжением в Германию будет руководить не он. Для этого потребуется кто-то вроде Кастельно или Фоша.

13 ноября 1914 г. Сегодня виделся с Мильераном. Пока нет и речи о возвращении в Париж.

15 ноября 1914 г. Потери ужасны. Говорят, что в последних сражениях немцы потеряли убитыми, ранеными и пленными 100, а союзники — 50 тысяч человек.

Вечером во «Франс» написали, что чета Кайо накануне отбыла в Бразилию; ему поручили выяснить вопрос о поставках продовольствия и о торговле с этой страной; насколько я понимаю, такое задание он придумал себе сам. Британское правительство потратило 18 миллионов фунтов на покупку сахара, а импорт запретили, чтобы предотвратить закупки немецкого сахара. Во Франции, поскольку районы выращивания сахарной свеклы в основном оккупированы немцами, сахара почти не производят; поэтому французское правительство покупает сахар в Италии, которая наживается на перепродаже с большой прибылью сахара, купленного дешевле в Австрии и Германии. Будь французское правительство предусмотрительнее, оно закупило бы сахар в России через Архангельск до закрытия навигации. Французских солдат в мирное время не снабжают носками; им приходится добывать их для зимней кампании; сейчас носки из смеси шерсти и хлопка должны продаваться по франку десяти сантимов пара, но шерсть растет в цене, а правительство тянет с контрактами. Решили закупить шерсть в Соединенных Штатах и послали туда комиссаров, но едва ли кто-то из них говорит по-английски. Они покупают 60 тысяч лошадей в Америке, Северной и Южной, без какого-либо обеспечения. Кое-кто изрядно наживется на таких контрактах.

Из надежного источника я узнал следующую историю о роспуске кабинета Вивиани и его воссоздании в конце августа. Жоффр не сработался с военным министром Мессими[93]и послал телеграмму Пуанкаре, в которой писал, что он не может подать в отставку перед лицом врага и что, если Мессими, чьи указы ведут к катастрофическим последствиям, не уйдет, ему, Жоффру, придется покончить с собой и в письме указать эту причину. Пуанкаре послал за Вивиани; тот подал в отставку; правительство было распущено, а затем созвано заново. Без ведома обреченного военного министра операцию проделали Мильеран, Делькассе и два объединенных социалиста.

17 ноября 1914 г. Местные газеты объявляют, что парламент соберется в Париже 15 декабря. Ходят слухи, что правительство вернется в столицу около 5 декабря, однако все зависит от Жоффра. Вчера я слышал, что в начале немецкой оккупации Компьени главнокомандующий говорил хранителю дворца, что скоро заключат мир, поскольку Париж будет взят. На слова хранителя, что взятие Парижа не обязательно означает мир, немец ответил: мир заключат, поскольку Париж разделят на сектора. В случае отказа от германских условий сожгут один сектор, в случае еще одного отказа сожгут еще один сектор и так далее, пока германские условия не будут приняты.

20 ноября 1914 г. Возможно, многочисленные слухи о русских войсках, которые переправляются в Англию из Архангельска, вызваны следующим. Среди прочего, оттуда в Великобританию должны доставить 8 миллионов фунтов стерлингов золотом. Для выполнения этого задания отобрали несколько больших кораблей. На каком конкретно корабле повезут золото, никому не известно. Правительство Германии узнало обо всем через своих шпионов и приказало потопить корабль, однако их планы провалились: караван сопровождали британские военные корабли.

Французский гражданский чиновник, нанятый французским военным министерством и прикомандированный к ставке французского штаба, говорит, что организация в британской армии замечательная, а условия в госпиталях и санитарных поездах — само совершенство. По его словам, неправда, что немецкие офицеры вынуждены заставлять солдат идти в наступление. Они сражаются храбро, и места тех, кого скосил огонь союзников, быстро заполняются свежим пополнением. Офицеров не хватает во всех армиях.

21 ноября 1914 г. Сегодня беседовал с французским офицером из штаба Жоффра. Он говорит, что немцы попытались перейти в наступление, но оно захлебнулось; за два дня сражения на Ипре они потеряли убитыми, ранеными и пленными около 150 тысяч человек. Несомненно, они снова попытаются прорвать наши ряды, но их решимость ослабевает, а уверенность французских и британских солдат растет, и немцам, скорее всего, не удастся прорваться к Кале, Дюнкерку и Булони. Им придется пересмотреть план кампании, который всецело зависел от стремительного марш-броска на Париж. Френч и Фош, которые сражаются бок о бок, нашли общий язык и сотрудничают, посылая друг другу подкрепления всякий раз, когда это необходимо. Французские и британские солдаты действуют заодно. Британские офицеры подвергают себя ненужной опасности и бывают безрассудны. Так, один офицер курил трубку, выбравшись из окопа. Пулей ему оторвало два пальца, но он перевязал руку носовым платком и продолжал раскуривать трубку, как ни в чем не бывало. Мой источник очень хвалит нашу армейскую организацию и снабжение и рассказывает о безупречном поведении наших солдат и о популярности, какой они пользуются среди местного населения.

23 ноября 1914 г. Третий дождливый день подряд — а у реки туман, похожий на тот, что бывает на берегах Темзы.

Когда немцы наступали на Париж, армия фон Клюка[94]опередила другие германские части. Неожиданно оказалось, что справа от него находятся французские войска из числа защитников Парижа, что стало для него сюрпризом; боясь разворачивать фланг, он отошел к востоку от Парижа, в сторону Мо. Вылазку экспромтом организовали Галлиени и Монури[95]. Они спасли положение; если бы не они, немцам удалось бы войти в Париж. Для того чтобы доставить солдат к северу от столицы, Монури и Галлиени реквизировали все парижские автомобили, в том числе такси. Тогда члены кабинета министров были убеждены, что только бегство способно спасти их от поражения. Томсон из нового кабинета министров поехал к Этьену, бывшему военному министру, и настаивал, от лица правительства, чтобы тот покинул Париж одновременно с ними: дело происходило 31 августа, в понедельник. Этьен не хотел никуда ехать, потому что не видел в бегстве необходимости. По словам Томсона, правительство не хочет, чтобы он подвергался риску, так как его могут взять в заложники, а немцы к четвергу будут в Париже. Этьен согласился уехать, но отказался отправляться в Бордо. Правительство и дипломатический корпус бежали в ночь на среду.

24 ноября 1914 г. Бунзен[96] пишет Ли, что жена Ральфа Пэджета намерена устроить госпиталь в Сербии, но из-за наступления австрийцев он будет находиться в Скопье. Однако я боюсь, что Болгария вот-вот объединится с Австрией ради полного уничтожения Сербии.

25 ноября 1914 г. В письме, посвященном смерти своего мужа в Курансе, мадам д’Эльзас утверждает, что в Нанте, где она работает в госпитале, тысячи раненых. Сегодня Делькассе сказал, что армиям Жоффра, силам британцев и бельгийцев противостоит 51 немецкий военный корпус, всего 2 миллиона человек, но Жоффр уверен, что ему удастся сдержать противника.

26 ноября 1914 г. Какая катастрофа — взрыв «Булварка»! Говорят, на недавней встрече Китченера и Пуанкаре поднимался вопрос о мире, и французские генералы встревожились из-за явной слабости К. Если у всех создастся впечатление, что мы гнемся, это сыграет роковую роль с точки зрения интересов постоянного мира и цивилизации. Союзники связаны друг с другом договором, по которому они не имеют права заключать сепаратный мир. Однако здешнее общественное сознание в смятении. Все боятся, что мы хотим заключить мир до того, как будет одержана полная победа над Германией.

28 ноября 1914 г. Делькассе очень смущает предполагае мая британская миссия в Ватикан. По его словам, здесь она породит раскол между католической и антиклерикальными партиями в Национальном собрании и в стране в целом, тогда как сейчас все партии объединились перед лицом врага. В Квиринальском дворце на эту миссию сошлются как на повод для возобновления дипломатических отношений между Францией и Ватиканом. Там скажут: «Вот, протестантская Англия возобновляет с нами отношения, которые не поддерживались более 350 лет; конечно, и Франция должна поступить так же». Антиклерикалы выступят резко против. Делькассе надеется: если не удастся вообще отказаться от этой идеи, миссия будет лишь специальной и временной, для поздравления папы по случаю его интронизации. Кроме того, он считает, что миссия оскорбит итальянское правительство и либеральную партию и уменьшит шансы того, что Италия примкнет к странам Антанты.

29 ноября 1914 г. Король намерен посетить войска на фронте; никто не должен об этом знать. Он выражает надежду, что ни Пуанкаре, ни кто-либо из его приближенных не отправятся его встречать. Визит должен проходить в строжайшей тайне. Кажется, русские добились большого успеха. Погода омерзительная: почти каждое утро, а иногда и весь день туманы.

30 ноября 1914 г. В посольстве ужинал Бриан; беседа с ним была очень содержательной. Он расстался со своими социалистическими идеями. После наступления мира Франции нужно отстранить от всякой власти шайку с улицы Валуа и ее приспешников. Фронтовики, которые переносили тяготы и лишения, видели смерть и страдания, сочтут, что они тоже имеют право голоса. Они помогут вернуться в депутаты не тем, кто навлек на страну катастрофу из-за коррупции и голода в армии, когда не поставлялось то, что было нужно. Он отмахивается от предположений о том, что армия, а за ней и вся страна, примет какого-либо короля, даже если каждый из претендентов окажется неплохим кандидатом. По его словам, до войны аристократия, купцы, буржуа и мелкие буржуа не доверяли друг другу, но на фронте они сблизились и прониклись прочным патриотизмом. Если мудрые политические лидеры в конце войны воспользуются такой ситуацией и начнут управлять Францией здраво, можно считать, что война пойдет стране на пользу.

В воздухе витает идея посредничества. На него осторожно намекают Люксембург, Швейцария и Брайан[97], а косвенным подстрекателем выступает германский кайзер. Для стран Антанты подобные мысли стали бы пагубной глупостью. В начале войны в ходе трехнедельного пребывания кайзера в Люксембурге великая герцогиня приняла захватчика за ужином; возможно, это будет стоить ей трона в конце войны. В роли посланца мира выступает ее премьер-министр; именно он сравнительно недавно передал бельгийскому правительству предложение кайзера предоставить Бельгии благоприятные условия, если она отколется от Франции и Англии.

Глава 5

Декабрь 1914 года

1 декабря 1914 г. Поездку короля на фронт следует хранить в строжайшей тайне; его не должны встречать ни кто-либо из министров, ни президент. Судя по всему, президенту о визите сообщила полиция, и он встретил короля в Дьеппе.

2 декабря 1914 г. Сегодня в правительстве должны обсуждать вопрос о возвращении в Париж — когда и на какой срок. Судя по положению на фронте, сейчас возвращение не более уместно, чем шесть недель назад: немцы по-прежнему находятся в окрестностях Компьени. Будущие держатели контрактов здесь спотыкаются друг о друга, и все надувают правительство. Слухи о посредничестве носятся в воздухе. Говорят, Австрия пытается через Испанию предложить Франции и Бельгии заключить с ней сепаратный мир — без Германии; тем самым Австрия хочет спасти себя от уничтожения. Тем временем провалилась миссия премьер-министра Люксембурга в Берне, предпринятая с целью заручиться помощью президента Швейцарской Республики в попытке посредничества.

3 декабря 1914 г. По слухам, кабинет министров постановил, что президент республики уедет в Париж 10, 11 или 12 декабря. Министры последуют за ним по одному; Национальная ассамблея соберется 22 декабря. Останется ли правительство в Париже или вернется в Бордо ближе к концу года, зависит от положения на фронте. Палата депутатов и Сенат должны снова собраться во второй вторник января.

4 декабря 1914 г. Объявили о том, что в плен взяли Девета[98], но я сомневаюсь, что его повесят, как следовало поступить, или хотя бы расстреляют. Наконец, вопреки советам Бриана, Делькассе и Мильерана, решили, что переезд в Париж начнется 9 декабря — глупое решение.

6 декабря 1914 г. Ливень. Оганьер[99] уже уехал в Париж; по его словам, ему все равно, что делают другие; он останется в Париже. Мильеран и его департамент остаются в Бордо до январского собрания Национальной ассамблеи; время от времени он наведывается в Париж. Бриан уехал в Париж, но собирается вернуться. Эдуард де Ротшильд собирается перевезти в Париж семью и банк. Все считают министров глупцами.

8 декабря 1914 г. Неожиданно потеплело по-весеннему. Правительственные департаменты спешат прочь, но Мильеран стоит на своем и держит сотрудников в Бордо; ему придется время от времени приезжать в Париж на заседания Совета министров.

6 декабря получил следующее письмо от Грея:

«Министерство иностранных дел,

22 ноября 1914 г.

Лично.

Дорогой Барти!

Каково ваше желание относительно работы в посольстве? Надеюсь, вы останетесь в должности и далее и увидите конец войны. К сожалению, пока идет война и французское правительство уехало из Парижа, ничего нельзя согласовать, но, если вы не вернетесь в Париж на волне военных успехов и не примете там участия в успешном завершении войны, государственная служба много потеряет.

Таково мое искреннее желание, если вы не против.

Искренне ваш, Э. Грей».

11 декабря 1914 г. Завтра в 11 утра мы отбываем. Большинство сторонников правительства, во всяком случае самые активные горлопаны, и слышать не желают о том, чтобы парламент собрался здесь: они настаивают на Париже, хотя здесь для заседаний верхней и нижней палаты подготовили два мюзик-холла, истратив 12 тысяч фунтов. П., который уверяет, что сам чистокровный француз, хотя его жена родилась в Австрии, посетил госпиталь и говорил с раненым французским солдатом, ссылаясь на то, как он «тофолен». Солдат просиял и воскликнул: «Enfin je vois un boche!»[100]

Париж, 13 декабря 1914 г. Вчера превосходно доехали за девять часов.

Грей хочет меня видеть, и в среду утром я семичасовым поездом еду в Лондон. Утром виделся с Брианом; он доволен положением на фронте. Похоже, сербы добились подлинного успеха, и русские утверждают, что победили под Краковом.

Лондон, 16 декабря 1914 г. Два с половиной часа добирались из Фолкстона в Лондон и прибыли в 8.15 вместо 7 часов. Зашел поужинать в «Терф-клуб» и узнал дурные вести о бегстве в тумане немецких крейсеров после артиллерийского обстрела Скарборо и других открытых городов. Нет пределов тому, как эти гунны нарушают все правила современной войны. В клубе встретил многих знакомых — Сефтона и Дика Молино, который только что вернулся с фронта; Нерсборо, Дж. Коттрелла, Гарри Милнера, «Выжималку» Кумба, Чарли Эджкома, Обби Крейвена и Корбетта; последний рассказал о тяжелом состоянии сына Хардинга — у него заражение крови.

17 декабря 1914 г. Видел миссис Асквит. Она пригласила меня на обед, и я согласился. Рано утром меня посетил Дик Молино, который немного рассказал о жизни на передовой. Он, как и многие другие офицеры, с которыми я говорил, считает, что немцы выдохлись; здешние властные круги придерживаются другого мнения. В армии имеется свора собак, как у Веллингтона в Португалии или Испании; вряд ли собак завели с одобрения командования. Сегодня утром мне телефонировал Тиррелл[101], пригласив на обед с Греем; ему пришлось извиниться за меня перед миссис Асквит. Нас было четверо: Грей, Асквит, Китченер и я.

По словам Китченера, русский главнокомандующий сообщил французам, а наш военный атташе в России передал правительству Великобритании, что у русских заканчиваются боеприпасы. Поэтому им придется отступать — возможно, даже к Бугу, и перейти к обороне, что позволит немцам занять Варшаву. Результатом станет значительное укрепление немецких сил на Западном театре военных действий для нападения на англо-французские позиции. Я спросил, имеет ли такое нападение шансы на успех. Мне намекнули: и Жоффр, и Френч уверены, что сумеют удержаться на нынешних позициях. Китченер ответил, что знает о такой уверенности, но он не считает ее оправданной. По его мнению, немцы могут прорваться благодаря только своему численному превосходству и наступать на Париж. По его сведениям, французы не способны сделать больше того, чем продолжать и дальше поддерживать армию, состоящую из миллиона с четвертью человек, в то время как немцы, если заставят русских перейти к обороне, сумеют бросить на франко-британские части 4 миллиона человек.

Беседовал с Греем о положении во Франции, американском посредничестве, будущем Бельгии, об Италии и т. д. Я сослался на пожелания русских применительно к Константинополю и проливам. Грей сказал, что мы должны держать наши обещания 1908 года, что Россия получит свободный проход в мирное время для своих военных кораблей из Черного моря в Средиземное и наоборот. По его мнению, во время войны воюющие стороны должны иметь равные права, то есть между ними не должно быть никакой дискриминации. Я намекнул: если турки уйдут из Константинополя, положение будет значительно отличаться от того, которое существовало, когда мы давали такое обещание; в правах или привилегиях, предоставленных России, по справедливости нельзя отказать и Румынии, находящейся на берегу Черного моря, или Болгарии, которая не только расположена на Черноморском побережье, но и имеет территорию за пределами Дарданелл. Правильным решением было бы следующее: объявить Константинополь вольным городом, уничтожить все крепости на входе в Босфор и Дарданеллы и ввести — под европейские гарантии — управление Босфором и Дарданеллами, аналогичное тому, что принято для Суэцкого канала. Грей сомневается, что Россия с этим согласится, но, когда дело дойдет до обсуждения, вопрос о владении Константинополем и проливами будет трудным.

В понедельник встречаюсь с Греем, Китченером и Камбоном[102], так что до вторника и речи быть не может о моем отъезде. На улицах очень темно. Все очень раздосадованы тем, что не удалось уничтожить немецкие крейсеры после обстрела ими Хартлпула, Уитби и Скарборо. И если нападение на Хартлпул еще как-то можно объяснить тем, что там стоит зенитная батарея, обстрелу других городов нет оправдания.

18 декабря 1914 г. Вспомнил еще некоторые подробности из рассказов Дика Молино о фронтовой жизни. Какие-то немцы выкинули белый флаг, и Хью Фрейзер направился к ним, чтобы взять их в плен. Его застрелил немецкий офицер, которого потом наградили, как и всех его спутников. Дик считает, что немцы становятся особенно жестокими после того, как напьются, что, впрочем, не такое уж редкое явление. Французские солдаты необычайно отважны; хотя они и покидают окопы без достаточных на то оснований, они снова занимают их с поразительной скоростью. Самый слабый род войск у французов — кавалерия. Сражаться в кирасах, шлемах и т. д. очень неудобно. Французская артиллерия превосходна. Прекрасно зарекомендовали себя и наши мортиры.

Сегодня я ужинал у Фео Олингтон. На ужине присутствовала Дейзи де Бринен, которая до того побывала во Франции. Прусский офицер, бывший пациент генерального госпиталя союзников, оказался довольно милым; у него есть Железный крест. Когда его поздравили с высокой наградой, он сказал: «Ах да, кайзер наградил им большинство из нас, гвардейских офицеров, еще до того, как мы пошли на войну!» По слухам, Кассель утверждает, что теперь он испытывает антигерманские настроения: он никогда еще так не обманывался применительно к человеческому характеру, как в отношении кайзера. Он добавил, что богатства в Германии гораздо больше, чем считают в Англии. Сегодня утром я видел короля.

19 декабря 1914 г. Здешние военные считают, что русские не перейдут в наступление до июля. Вопрос в следующем: могут ли англо-французские силы оказать немцам достойное сопротивление, если те перебросят огромное подкрепление с Русского театра военных действий? Китченер в этом сомневается.

Брайан затевает попытку посредничества по наущению послов Германии и Австрии в Вашингтоне. Неясно, согласится ли на это президент Вильсон. Германия должна восстановить территориальную целостность Бельгии, компенсировать нанесенный ущерб и вывести оттуда войска. В остальных отношениях необходимо восстановить повсюду статус-кво.

20 декабря 1914 г. Всем очень не нравится, что Шпейер[103]по-прежнему гостит у Асквита и при нем обсуждаются дела, которые не должны разглашаться. Я поехал обедать в Кумб-Корт; присутствовали только Рипон, леди Рипон и Соверал[104]: она мила, как всегда, а Соверал в неплохой форме. В Лондоне ощущается пессимизм; сообщают о разногласиях в высших эшелонах власти. Френч и Китченер не нашли общего языка.

21 декабря 1914 г. Присутствовал на встрече Грея, Китченера и Камбона в Министерстве иностранных дел. Снова дурные вести относительно нехватки боеприпасов в русской армии и ее неспособности продолжать наступательные действия. Китченер описал положение, как он его видит, а именно: после поражения русские вынуждены будут отступить; им придется ограничиться обороной своих позиций. Это позволит немцам перебросить часть войск, которые теперь сражаются с русскими, на англо-французские позиции. Он рассчитывает, что в переброске войск задействуют до 500 тысяч человек. Это меньше, чем цифры, упомянутые 17 декабря. Если немецкие командующие действуют, как и должны действовать такие опытные стратеги, которые свели действия русских к безобидной обороне, они, по мнению Китченера, попробуют прорвать французские позиции в окрестностях Вердена, чтобы пробиться к Парижу.

Париж, 25 декабря 1914 г. Вчера в пути было очень холодно; прошлой ночью ударил мороз.

По возвращении нашел уже устаревшие письма — одно от Грея от 4 декабря и одно от Мюррея Элибанка от той же даты. Грей отвергает любые колебания со стороны Китченера или кого бы то ни было относительно войны: не должно быть никакого незавершенного мира. В его письме выражается безосновательное опасение, что Франции надоедает напряжение долгой войны. Мюррей приводит критику из газет, слова о том, какая ошибка гибель линкора-дредноута «Одейшес» и сообщение о гибели еще одного супердредноута. Он пишет, что в недавней речи германский канцлер сгустил определенные слабости Англии, и сомневается в продолжительности всеобщей атмосферы братства в Англии.

Здесь рассказывают о недавнем визите Пуанкаре на фронт. Якобы Жоффр, которому стало скучно, сказал: «Я привык отдыхать и, если возможно, спать с 1.30 до 3 часов утра, поэтому прошу меня извинить». Пуанкаре такое неуважение изумило. Он хотел возмутиться, но следующие слова Жоффра его буквально сразили: поскольку у него нет политических амбиций, он не заботится о том, считают другие его поведение странным или нет.

27 декабря 1914 г. Вчера у меня состоялись любопытные беседы с Клемансо и Полем Камбоном. Первого я порадовал, сказав, что наши намерения тверды, как и раньше. Он беспокоится из-за японцев — согласятся ли они пойти навстречу. Камбон считает, что японцы могут прислать помощь по суше, помочь России дойти до Берлина и таким образом избежать интервенции желтой расы в Западную Европу. Клемансо считает: очень важно вытеснить немцев из Франции и Бельгии, поскольку в обеих странах они захватывают или пожирают все, а именно уголь, железо, свеклу, хлопок и шерсть, а сохранившиеся заводы прибирают к рукам, как в Рубе и пр. В начале весны он ожидает масштабного наступления немцев, которые получат подкрепление с Русского театра военных действий. По его оценкам, численность британских экспедиционных сил, которые сражаются на фронте, не превышает 70 тысяч человек. Он не верит, что весной «армия Китченера» предоставит более 500 тысяч вооруженных бойцов. Даже если Румыния и Греция придут на помощь Сербии, на основные действия это не повлияет. Ведется война не на жизнь, а на смерть между Германией и странами Антанты. Россия не оправдала ожиданий ее французских друзей. К американскому вмешательству он не относится всерьез: главное — это отношения противоборствующих сторон без посредничества или вмешательства извне. Он убежден, что Англии без труда удастся убедить Японию послать войска в Европу. Его оптимизму противоречит роспуск нынешнего японского кабинета министров после предложения увеличить армию. Похоже, командующим нашим армейским корпусом станет сэр Арчибальд Мюррей. На посту начальника штаба его сменит Генри Уилсон, который говорит по-французски. Его кандидатуру наверняка одобрит хорошо знающий его Жоффр. Сегодня я видел Делькассе, он тоже очень хочет привлечь японцев, чтобы напугать немцев, заставить колеблющихся нейтралов осознать, что с Германией будет покончено, и побудить их примкнуть к Антанте, чтобы получить свою часть добычи.

28 декабря 1914 г. С радостью узнал, что мы гоним немцев в Куксхафен.

29 декабря 1914 г. Сведения из посольства Испании в Вене: «Австрийцы всецело осознают, что немцы принесли их в жертву и вскоре они будут разбиты наголову: они признают, что, скорее всего, потеряют Галицию, Боснию и Герцеговину и что Венгрия, возможно, отделится. Похоже, единственное, что их волнует, — Вена. Офицеры из лучших семей не поехали на фронт, что легко можно понять, читая списки убитых и раненых: они либо водят автомобили, либо служат при штабе и в департаментах военного министерства. В Вене дефицит угля и продуктов: уголь невозможно достать ни за какие деньги. Хлеб выдают по утрам — по нескольку унций каждому жителю; молока венцам достается лишь по четверти литра на человека. Военный заем потерпел полный крах: хотя подписка на него расходилась довольно хорошо, в основном на заем подписывались банки, которые надеялись, что их депозиты вырастут и принесут им наличные за выплаты очередных взносов. Но широкая публика отнеслась к займу без всякого воодушевления, и банкам нечем платить подписчикам. Как только австрийцы услышали о царском запрете на продажу спиртного в России, они поняли, что они разбиты. Их уверяли, что в эту войну случится то же, что и в Русско-японскую, когда русские генералы, напившись, отдавали нелепые приказы, из-за которых их солдат расстреливали тысячами. В Вене считают, что Румыния нарушила нейтралитет и вскоре примкнет к союзникам».

Сегодня утром приезжает Дональд, редактор «Дейли кроникл», с рекомендательными письмами от Мюррея Элибанка и Тиррелла. Он приглашен к обеду. Его цель здесь, которую поддерживает Грей, — установить сообщение между британскими и французскими газетами в сфере фронтовых новостей и репортажей. Кроме того, он должен приучить французов к мысли о том, что к их генеральному штабу прикомандирован бывший офицер британской армии, который составляет сводки о действиях французской армии. На британском участке фронта царит почти полное неведение относительно того, что происходит в других частях театра военных действий.

Судя по всему, что я слышу, Китченер и военное министерство слишком вмешиваются во все, а Уинстон Черчилль и кабинет министров — в вопросы стратегии. Кажется, они забывают или не считают важным, что британские силы удерживают всего около 20 миль линии фронта.

Телефонировал начальник протокольного отдела: он сообщил, что 1 января президент нанесет официальные визиты председателям Палаты депутатов и Сената. Он приедет без сопровождения и довольно неофициально, в автомобиле. Прилично ли в таких обстоятельствах послу приезжать, как обычно, в парадной карете? Он очень обрадовался, узнав, что карета существует, но лошадей нет и что я вовсе не обязан приезжать подобным образом. В Париж после перенесенных ею страданий вернулась Жаклин де Пуртале, жена графа Жака де Пуртале. Из Намюра, где ее взяли в плен, когда она работала сестрой милосердия, ее, по ее просьбе, отправили к швейцарской границе. В Фрибурге ее задержали и обращались с ней как с военнопленной. Ее поместили в длинную комнату с часовым, так что она не могла снять одежду и всю ночь лежала на койке. Она дала часовому сигареты и завязала с ним разговор; он заверил ее, что, если она не виновата, ее не расстреляют! Она телеграфировала церемониймейстеру при прусском дворе, с которым она знакома, жалуясь, что с ней обращаются как с заключенной. Тот ответил, что попросил, чтобы с ней обращались по возможности учтиво. Позже ее препроводили на виллу, где часовой уже не следил за ней день и ночь. Но там ее продержали десять дней в дополнение к двум дням тюремного заключения — несомненно, чтобы она не могла узнавать свежие новости о передвижениях войск, которыми она могла бы поделиться по возвращении во Францию.

Во французской прессе начали кампанию за получение помощи со стороны Японии. Делькассе говорит, что русские железные дороги не справятся с доставкой японской армии, 300 или 400 тысяч человек, и ее снабжением — наряду со снабжением русских войск.

30 декабря 1914 г. В посольстве побывал верховный комиссар Египта, сэр Г. Макмагон, очень спокойный человек; завтра он придет к обеду. Я провел полтора часа с миссис Стандиш; она всегда мила. Она приехала в Париж, так как больше не выносит Монжуа. По ее мнению, после войны Франция может получить лучшее правительство, то есть уберут группу с улицы Валуа.

31 декабря 1914 г. Верховный комиссар Египта сэр Г. Макмагон приходил сегодня к обеду. Прошлые воскресенье и понедельник он ездил на фронт и посетил индийские войска, которые понесли тяжелые потери. Убиты многие офицеры, и солдаты потеряли головы. Он видел Френча и говорит, что все держатся очень уверенно и что Френч доволен воскресным совещанием с Жоффром. Он считает, что военное министерство и К. слишком вмешиваются в их дела; они не понимают ситуации и недостаточно сознают, что, зани мая лишь 1/18 или ½0 часть всей линии фронта, они не могут отдавать Жоффру безапелляционные приказы относительно расположения войск. Он считает, что, когда зайдет речь о Константинополе и проливах, мы проявим слабость и что мы слишком уступаем России и в данных вопросах, и в Персии. После войны у нас начнутся затруднения с Россией, особенно если она захочет включить в мирный договор отношения с Афганистаном.

Глава 6

Январь 1915 года

1 января 1915 г. Ллойд Джордж приезжает, чтобы обсудить со своим контрпартнером денежные дела.

Очень печально терять еще один крупный корабль, который подорвался на мине или был торпедирован подводной лодкой в Ла-Манше. Погибло много людей.

3 января 1915 г. Сегодня у меня состоялся любопытный разговор с румынским депутатом, который считает, что его стране следует примкнуть к Антанте: он уверен, что так Румыния и поступит в марте. К тому времени в Румынии пройдет суровая зима, и страна получит необходимое военное снаряжение. Он побывал в Софии и Риме и убежден, что Болгария не будет воевать против России. Если в болгарский кабинет министров войдет стамболовист[105], правительство сосредоточится на войне, возможно, против турок, невзирая на любые договоренности о противном. Германия обращается с подобными договорами как с клочками бумаги. Он против того, чтобы Европе помогала Япония. Он уже перекроил карту Европы! Галиция отойдет Польше, а Польша — России; Триест и Трентино — Италии, которая будет настаивать на изгнании Венгрии с Адриатики. Все «румынские» земли в Австрийской империи отходят Румынии. По мнению моего собеседника, если Германия аннексирует Австрию, австрийцам будет только лучше. Болгария получит по меньшей мере территорию до линии Энос-Мидия. Греции остается довольствоваться тем, что у нее есть; Сербия получит Боснию и Герцеговину, а также сербов, проживающих в Австрийской империи. Туркам придется уйти из Европы. Константинополь и проливы нужно передать под контроль различных государств, так как ни Румыния, ни Болгария не согласятся с тем, чтобы Россия получила там исключительные права. Судя по его здешним речам, французы ожидают, что их будущая граница пройдет по Рейну вплоть до Голландии! По моему мнению, это больше, чем им по силам, — при наличии немецкоговорящих Треве, Кёльна и т. д. Все это — дележ шкуры неубитого медведя. Он не верит в русских командующих, зато очень верит в солдат. Японская помощь с той стороны, по его мнению, сыграет решающую роль, однако японцы не сумеют закрепиться здесь или получить право голоса в делах Западной Европы.

Пока еще не произошла смена начальника штаба на Дж. Френча, о которой ходят слухи; вокруг назначения идет какая-то интрига.

Ужинал с де Бретейлями; их гостиная и столовая на первом этаже бывших апартаментов принца Уэльского. Другими гостями были Б., который знает всё обо всех и обо всем и не перестает говорить с таким акцентом, из-за которого на улице его бы арестовали как шпиона! Кроме того, был Жозеф Рейнах[106]. Из слуг остались лишь очень старый дворецкий, одетый не в ливрею, а в штатское, и мальчик-посыльный при входе, совсем маленький.

Из-за того что правительство бежало в Бордо, его называют «филе по-бордоски». Одна женщина, которую оставили присматривать за замком на севере Франции, оккупированном немцами, написала хозяйке отчет о состоянии дома, о том, что забрали мебель, белье и т. д., а в приписке добавила: «J’ai oublié de vous dire, Madame la Comtesse, que j’ai été violée quatre fois!»[107]

4 января 1915 г. Очень старый господин (по-моему, ему за восемьдесят), поверенный в делах Люксембурга, которого я раньше никогда не видел и о чьем существовании не подозревал, нанес мне так называемый визит вежливости. Это первый визит с его стороны, хотя он живет в Париже уже 27 лет! Его истинной целью было разъяснить недоразумение, связанное главным образом с Эйшеном, люксембургским премьер-министром. По слухам, он хочет выступить посредником по просьбе германского императора. Поверенный в делах уверял, что слухи эти совершенно беспочвенны. Эйшен поехал в Швейцарию договариваться о поставках продовольствия в Люксембург для его обитателей. Вопреки слухам, он не ездил в Гавр для встречи с бельгийским премьер-министром, так как подобная встреча лишена смысла. Немцы вошли в Люксембург без разрешения и без предупреждения, захватили страну и реквизировали все, что им требовалось. Люксембургу нужен уголь, чтобы производить железо; немцы захватили бельгийские шахты и прекратили ввоз немецкого угля в Люксембург. В Люксембурге опустели продовольственные склады; продукты продаются по завышенным ценам. В Бельгии и Голландии тоже ничего нельзя купить; немцы позволяют ввозить лишь небольшие количества продуктов из Германии. В таких обстоятельствах для Эйшена вполне естественно попытаться договориться со Швейцарией, чтобы добыть еду для голодающего Люксембурга, и т. д. Я не спросил, почему, если немцы так плохо себя вели, великая герцогиня принимала их императора за ужином; не спросил я и о том, как можно приобрести продукты в Швейцарии.

Валентин Чироль[108], который 2 января уехал из Англии в Индию (а до того делал репортажи об экономическом положении в Германии), пишет:

«Трудность с такими репортажами состоит в том, что материала гораздо меньше, чем вначале. Очевидно, немецкой прессе разослали приказ очень осторожно писать обо всем, что позволит другим странам понять текущую обстановку. Тем не менее данных по-прежнему достаточно, чтобы сформировать сравнительно верную картину экономического давления, которому подвергается Германия. Однако такая картина напоминает подъем и падение ртути в трубке без делений: ясно видно, что давление весьма значительно и в конечном счете приведет к параличу, но, поскольку в прошлой истории нет ничего, с чем можно сравнить нынешнюю войну, не с чем сравнивать и экономическое давление на такой высокоразвитый организм, как Германия, и поэтому невозможно предсказать, когда давление станет роковым. Я склонен полагать, что этого не произойдет еще восемь или девять месяцев. Интересно, когда я вернусь, скорее всего, ближе к Пасхе, заметны ли будут успехи, как во Франции, так и в Польше? Боюсь, что нет. Не знаю, насколько к тому времени французы преодолеют свою прискорбную неподготовленность, но сомневаюсь, что наши новые армии будут готовы удерживать позиции до апреля. В то же время, как ни странно, все фронтовики, которые едут в кратковременные отпуска, и особенно те, кто более или менее в курсе дела, проявляют оптимизм и считают, что события начнут развиваться гораздо раньше. Правда, по их словам, положение далеко не столь радужно, каким выглядит на поверхности. Одним из многих сюрпризов войны, несомненно, стала Индия, что, возможно, и неплохо. Индийским войскам следует понять, что они, в конце концов, не совсем ровня европейцам и что они ужасно беспомощны без своих британских офицеров. Не представляю, как мы восполним ужасающие потери, которые имеют место среди британских офицеров индийской армии; это очень тяжелая проблема, куда тяжелее, чем в нашей армии, где потери также достаточно серьезны».

5 января 1915 г. Вскоре после начала войны австрийский император обратился с призывом к румынскому королю Каролю I прийти на помощь Австрии. Король созвал совет из 19 ведущих представителей всех политических партий; 18 проголосовали за нейтралитет, и только один, М. Карп, глава Консервативной партии, выступил за войну на стороне Австрии. Поэтому король Кароль ответил императору: как Гогенцоллерн, он хотел бы примкнуть к Австрии и Германии. Но как король он должен в первую очередь руководствоваться интересами Румынии, а все видные люди, кроме одного, посоветовали ему сохранять нейтралитет. Он добавил, что в склонности румын к нейтралитету повинна глупая политика правительства Австро-Венгрии по отношению к Румынии и румынам, проживающим на территории Австро-Венгрии. Говорят, что Маргиломан[109] склоняется к тому, чтобы Румыния вступила в войну на стороне России, Франции и Англии, но только после марта. Сейчас армия недостаточно подготовлена, не хватает боеприпасов. Кроме того, в Румынии и примыкающих к ней провинциях Австро-Венгрии очень тяжело вести военную кампанию в зимних условиях. Кароль I, в отличие от своего предшественника, не германофил, как утверждалось ранее. Он сделает все, что ему посоветуют. Антигерманские и антиавстрийские настроения в Румынии ширятся и будут еще шире, когда русские одержат значительные победы!

Получил письмо от Розбери[110]: «Я должен вам письмо с тех пор, как Гарри привез мне от вас послание в сентябре, но тогда мне нечего было сказать. Теперь я, во всяком случае, могу выразить радость, что вы по-прежнему посол, и надеюсь, что на вашу долю выпадет вести переговоры о скором и победоносном мире».

Я многих спрашиваю, почему немцев стали называть «бошами». Название появилось на Монмартре. До сегодняшнего дня не мог найти никого, кто дал бы определенный ответ. Супруга Жана де Кастеллана считает, что слово происходит от Alle Busche, то есть дикарей, которые выходят из «буша», то есть леса. Интересно, верна ли ее интерпретация?

6 января 1915 г. Вчера за ужином у мадам Поргес (нас было всего шестеро) я познакомился с мадам Фицджеймс (вдовой), мадам де Люи (урожденной Пуртале) и Габриаком. Мадам де Люи, по ее словам, квалифицированная сестра милосердия, обладающая многолетним опытом; она ежедневно с 8 утра до 7 вечера трудится в своем госпитале. Габриак не может поверить, что война может затянуться до следующей зимы; возобновление нынешней позиционной войны после следующей летней кампании — больше, чем в состоянии вынести человек, и мир станет абсолютной необходимостью из общего нежелания, со всех сторон, снова погружаться в ужасы окопной жизни.

Французы упрекают наших офицеров и солдат в бесшабашности, из-за которой они гибнут. Они теряют веру в русский «паровой каток»: в нем не хватает пара, чтобы действовать как следует. Делькассе намекал на быстрый визит к Асквиту и Грею. Поскольку я не поощрил это предложение, его сделали через Поля Камбона, и его невозможно было отвергнуть. Газеты и народ решились принять во Франции японскую армию в количестве 400 тысяч человек, которая поможет вышвырнуть немцев. Захотят ли японцы, а если да, то за какую цену? Индокитай считают подходящей наживкой, если ни Россия, ни Англия не будут готовы расстаться ради Японии с чем-то подходящим.

Один француз из французского Генерального штаба, которого я видел сегодня, говорит, что на фронте все полны решимости, но вражеские позиции так близко, что британцы и немцы братаются, чего нельзя поощрять. Только что вернулись два испанских офицера (сапер и штабной), которые отправились с визитом в британский штаб; их все восхищает. Окопная война ужасна. Индусов отправили в тыл для отдыха и восстановления; говорят, в определенных кругах (в Лондоне и здесь) рассматривают вопрос о несоответствии Френча занимаемой должности. Несомненно, это идет от свиты Китченера. По слухам, единственное, что спасает ситуацию, — влияние Фоша на Френча. В Лондоне, похоже, сложилось впечатление, что возможны изменения в составе командования. Конечно, К. не терпится руководить, но, если бы он очутился на месте Френча, он перессорился бы со всеми.

8 января 1915 г. Судя по всем отзывам, в марте ждут масштабное немецкое наступление. Никто не думает, что немцам удастся прорвать линию фронта, однако все возможно; и тогда, пусть даже их успех будет лишь временным, какая паника здесь поднимется!

9 января 1915 г. Военное министерство и Министерство иностранных дел поручили профессору Моргану написать доклад о способах ведения войны и преступлениях немцев. Я дал ему рекомендательное письмо к одному французскому репортеру, который пишет на данную тему, опираясь на городские слухи. От представителя французского Генерального штаба стало известно, что немецкая бомба, сброшенная на Дюнкерк, убила 50 и ранила 70 человек.

10 января 1915 г. Вчера ко мне с визитом приезжал гражданский служащий сыскной полиции («Сюрте женераль»), которому поручили охранять Френча. Он, как и все, французы и англичане, с фронта, настроен оптимистично, в то время как все приезжающие из Англии настроены пессимистично. По его словам, британские офицеры настолько хладнокровны, что буквально подставляются под вражеские пули. Шпионажем в основном занимаются молодые, пятнадцати-шестнадцатилетние бельгийцы. Они просят разрешения взглянуть на свои дома, и как им отказать? Затем они посылают немцам условные сигналы, например, жгут стога сена, показывая, где стоят батареи союзников. Англичане, люди практичные, сами сожгли все стога сена на своем участке фронта. Он говорит, что немцы выказывают большую храбрость и упорно идут в атаки, несмотря на то что тех, кто идет впереди, буквально выкашивают огнем. Визиту этого господина предшествовал визит от генерального директора таможенной службы: он надеется, что мы не уступим американскому блефу. Он жалуется на недостаток согласованности между правительствами Великобритании и Франции в вопросах контрабанды и условной контрабанды. По его мнению, война будет долгой, так как он считает, что у немцев достаточно продовольствия. Неожиданный конец войне может наступить из-за меди, а это зависит от результата переговоров американского и британского правительств. Француз ожидает, что мы дадим отпор нашим американским соседям.

Вчера здесь ужинал Бабингтон Смит, представитель Национального банка Касселя в Константинополе. Тамошний банк и его лондонская контора работают под присмотром: Эдди Стонор, который по заданию автомобильного завода «Рено» «путешествует» в окрестностях Парижа и приписан к нашему летному корпусу, приехал с фронта ради того, чтобы заниматься авиационными моторами, которые производят его работодатели. Несколько дней назад он пил чай с Френчем, и тот подтвердил: действительно недавно немецкие и британские офицеры устроили дружескую встречу на передовой. После беседы на английском один из наших офицеров, показав на Железные кресты, в шутку спросил, не награждали ли ими еще до начала боев. В ответ немцы щелкнули каблуками, отдали честь, повернулись к кругом и вернулись себе, после чего снова открыли огонь. Считаю такой обмен визитами ошибкой.

Сегодня к обеду приезжали генерал Гендерсон[111], который находится здесь по авиационным делам (после руководства военной разведкой он возглавил военно-воздушные силы), профессор Морган и доктор Рошар, мой врач или, точнее, хирург. Он — главный врач парижского госпиталя Святого Людовика и недавно навещал своего кузена, генерала Фоша. Генерал Гендерсон оказался интересным собеседником. Он производит впечатление человека сильного. По его словам, немцы дерутся отважно, но он уверен, что мы победим. Он помог профессору Моргану изучить германские уловки в ведении войны, приведя примеры обмана и предательства. Доктор Рошар, бретонец по происхождению, ранее служил во французском военно-морском флоте. Он немного ревнует к нашему ВМФ и склонен преуменьшать наши достижения на море. Однако он отдал должное нашей военной организации, храбрости и находчивости наших офицеров и солдат. Он сказал, что Фош и Френч находятся в наилучших отношениях и между ними царит взаимопонимание. Во второй половине дня я, подчиняясь приказу, отправился с визитом к Сесиль Мюрат, у которой я застал мадам де Шевинье. Дочь Сесиль только что родила второго ребенка — сына. Его отца, который сражался в рядах британской армии, убили несколько недель назад. Один ее сын служит переводчиком при генерале Гендерсоне. Она рассказала, что одного французского пехотного капитана судил военный трибунал за братание с немецким офицером, и его расстреляли! Неужели это правда? Она, как и все, кто рассуждает об особенностях британских военных, резко осуждала то, что офицеры держат охотничьих собак и относятся к войне недостаточно серьезно; многие из них считают войну своего рода спортом. Я мягко предположил, что, воюя в рядах добровольческой армии, нужно как-то отвлекаться. И все же я не могу по-настоящему защищать охоту на лис и зайцев в нынешних условиях. Во времена Веллингтона все было по-другому. Армии уходили на зимние квартиры; тогда страны не вели борьбу не на жизнь, а на смерть.

Здесь зреет замысел, который отстаивает Клемантель, докладчик Финансовой комиссии Национального собрания. В соответствии с ним необходимо открыть заем примерно на 800 миллионов фунтов, под гарантии Великобритании и Франции, для Англии, Франции и всех, кто воюет на их стороне, а после войны образовать своего рода Zollverein[112]. Я сказал своему информанту, что это означает удешевление долга другим воюющим сторонам за счет Великобритании, или повышение процентной ставки для британских налогоплательщиков в их пользу. Так было, когда великие державы настояли на присоединении к Англии к «египетскому займу»: после такого шага проценты по займу стали выше, чем если бы мы выступили единственными гарантами, что и предлагалось вначале. Что же касается таможенного союза, со страной свободной торговли, какой является Англия, он будет неосуществим. Тем не менее, чтобы возместить некоторые убытки торговли с Германией после войны, нам придется вернуться к торговому договору с Францией, подобному договору 1860 года: нельзя допустить, чтобы нашей торговле препятствовал конкурирующий французский тариф, созданный промышленниками с такой целью.

Предполагаемого визита Ллойд Джорджа с интересом ожидают финансовые круги, поскольку о нем стало известно. Делькассе уверяет, что он не приедет до конца месяца. Галлиени, крайний радикал, насколько мне известно, интригует с отдельными политиками, стремясь устранить Мильерана, на которого, по словам социалистов, слишком сильное влияние оказывают его военные советники: он очень популярен в армии, и, если он покинет военное министерство, его уход окажет очень плохое действие. Вечером у меня был Мюррей Элибанк; он говорит, что Френчу вредят многие. Китченер интригует, и есть сторонники Френча (френчисты) и Китченера (китченеристы). Если Китченер возьмет командование на себя, будет катастрофа, так как он тут же рассорится с Жоффром, Фошем и всеми французскими генералами.

Завтра к обеду приедут Бруки, а также мадам Ж. де Кастеллан, у которой я сегодня обедал. Нам прислуживала старуха, а двери открывал подросток в штатском. Почти все парижские дома сейчас так же опростились. У мадам де С. нет интересных новостей: она знала об интригах против Мильерана.

12 января 1915 г. Кажется все более вероятным, что Румыния вступит в войну, если Россия продвинется дальше в Трансильванию, Румыния должна вступить в войну, или упустит свой шанс. Если она вступит в войну, правительство уступит общественному мнению, и итальянцы, сами того не ожидая, вступят в войну. Итальянцы отвлекут на себя несколько австрийских армейских корпусов, которые придется перебрасывать с русского и французского фронтов. В таких условиях Австро-Венгрия, скорее всего, развалится на части. Сегодня после обеда у меня состоялся личный разговор с Гаем Бруком[113]: боюсь, что противостояние Китченера и Френча обостряется. Политика вмешивается в насущные дела. По ирландскому вопросу Асквит и Уинстон Черчилль выступают против Генри Вильсона. По-моему, в правительстве большинство за Френча.

14 января 1915 г. Два дня назад встретил на улице Извольского; он предсказывает в Константинополе революцию против младотурков. Что следует предпринять в таком случае? На мое предложение предоставить враждующие стороны самим себе — пусть перерезают друг другу глотки, он ответил: «Нет! Так не пойдет». Очевидно, он намекал на то, что у России появится возможность вмешаться и сыграть роль спасительницы порядка!

Вчера вечером здесь ужинали: Мюррей Элибанк, один умный уроженец Гватемалы, который служит в компании Каудрея; Гюнцбург и его компаньон, который был преподавателем Сорбонны, а после журналистом в «Деба». Финансисты обсуждали крупный заем примерно в 800 миллионов фунтов; предлагается навсегда освободить заем от налога, чтобы его гарантировали Англия, Франция и Россия. Облигации должны котироваться на всех фондовых биржах и распределяться между всеми странами, которые воюют с Германией и Австрией. Финансисты считают, что заем будет пользоваться гигантским успехом.

Похоже, Италия сдвинулась с места. Сегодня скульптор Уорд ездил в окрестности Компьени; он говорит, что французы отступают оттуда под яростным натиском немцев. За границей распространяют столько лжи, что невозможно понять, что правда, а что вымысел.

16 января 1915 г. Французы потерпели серьезное поражение при Суассоне, в том месте, где мы разбили немцев и перешли Эну; здесь на это событие смотрят всего лишь как на непредвиденное осложнение, которое не влияет на общую ситуацию.

По словам одного газетчика, французы говорят об упадке духа в окопах. Совсем в другом духе настроены журналисты, с которыми я встречался вчера, — Аното, Пишон, Жан Дюпюи, Лотье, Жозеф Рейнах. Все они настроены оптимистично. За столом Пишон и Дюпюи поссорились, и Гроклод ввязался в спор о том, какая война более ожесточенная — нынешняя или война 1870 года. Дюпюи может сравнивать, ведь он достаточно стар и помнит войну 1870 года: он сказал, что и тогда были зверства, поджоги, грабежи и расстрелы. Чтобы обеспечить беспрепятственный проход военных составов, немцы сажали на паровозы заложников. И все же, насколько я помню, они не добивали раненых и не гнали гражданское население, мужчин, женщин и детей, перед наступающими немецкими полками в качестве живого щита.

Скандал из-за перевода французской Желтой книги[114], выполненного «Таймс». Среди перлов творения МИДа можно вспомнить перевод «places fortes»[115] как «сильные позиции», а «fils de fer»[116] — как «железнодорожные узлы»… На ужине, который Мюррей Элибанк давал в честь представителей прессы стран Антанты, я сидел рядом с Аното; он стал очень милым. Хотя Дюпюи из крестьянской семьи, он очень проницателен, образован и искушен. Он очень богат: говорят, что он получает 40 тысяч фунтов в год. У него есть здравый смысл.

17 января 1915 г. Аното, с которым я сидел рядом за ужином, сообщил мне, что ему принадлежит нечто вроде поместья с домом в одной из провинций, оккупированной немцами. При их приближении он, его жена и ребенок — Аното совсем недавно женился — бежали, оставив присматривать за домом одну пожилую женщину. Аното приказал разговаривать с немецкими офицерами вежливо, предоставлять в их распоряжение все, что им понадобится, но просить генерала пощадить библиотеку, так как книги обладают большой ценностью для владельца. Когда пришли немцы, экономка выполнила приказы. Генерал попросил разрешения осмотреть библиотеку. По пути ему нужно было пройти через своего рода переднюю, где висела картина с изображением визита в Россию президента Форе в сопровождении Аното. Немец спросил, кто изображен на картине. Когда ему указали на российского императора, он щелкнул каблуками и отсалютовал! Библиотеку, по приказу генерала, держали запертой. Зато немцы украли белье и одежду мадам Аното и выпили все белое вино. После немцев дом заняли английские офицеры. Поскольку белое вино выпили немцы, они выпили все красное вино, к которому, по словам Аното, питали большое пристрастие!

Французской прессе очень хочется, чтобы Европа заручилась помощью Японии. Лично я считаю такой шаг ошибкой: тем самым мы признаем, что союзники и их европейские — действительные и потенциальные — сторонники не способны разбить Германию, Австрию и Турцию. У японцев же сложится впечатление, что именно они — непобеди мая раса. Такой исход пагубно отразится на наших колониях, а в Америке вызовет раздражение, если не хуже. Возможно, такой шаг втянет нас в американо-японский конфликт. Какова будет цена, которую запросят японцы, и кому придется ее платить? Запросят ли они остров Сахалин или Индокитай? Возможно, такой шаг чреват для нас потерей престижа (Гладстон питает большую неприязнь к этому слову, но оно нагляднее, чем те слова, которые он употребляет взамен, то есть положение и кредит доверия) в Азии, в том числе в Индии. При наличии Румынии и Италии, которые могут царапаться, и Греции, которая способна потревожить турок, союзники наверняка сумеют поставить Германию и Австрию на колени и без того, чтобы приглашать в Европу Японию.

18 января 1915 г. Вчера по-соседски ужинал у Эдмона де Ротшильда. Нас было всего пятеро, а именно: он, его жена, маркиз дю Лау и художник Фламенг. С последним интересно разговаривать. Он часто бывает на фронте, рисует в окопах и рядом с ними, а также в разрушенных городах и деревнях. В какой-то газете видел рисунок: за столом на деревенской рыночной площади сидит генерал и, не обращая внимания на артиллерийский обстрел, пишет письма. Очень правдивая картина. Кстати, названный генерал, Гросетти, как-то увидел разбитые французские части, которые отступали по приказу своих командиров. Он расстрелял троих, остановил отступление, несколько часов просидел на рыночной площади, отдавая приказы, а потом повел войска к победе. По словам Фламенга, Жоффр — человек, который не обращает внимания на привилегии и дружеские связи; он уволил нескольких генералов, своих личных друзей, подверг военно-полевому суду и расстрелял многих полковников и других офицеров. Фламенг хвалил начальника штаба Френча. Его мнение и мнение Френча часто расходятся. Правда, позже оказалось, что Фламенг имел в виду заместителя начальника штаба, Генри Уилсона, а вовсе не А. Мюррея. Фламенг описывает воодушевление, напор и дух фронтового братства, характерные для французских войск. Французы совершенно уверены в победе над немцами. Он считает, что война станет спасением для страны; если бы не она, Франция все больше увязала бы в болоте. По его мнению, теперь Франция поднимется выше, с нравственной, художественной, а также коммерческой точки зрения, когда получит границу по Рейну! Теперь Париж, столица, находится слишком близко к захватчику. Французские промышленники на севере (в Лилле, Рубе, Туркуэне), которые пекутся лишь о своих материальных интересах, после объявления войны отправили депутацию к Мессими с просьбой не защищать север, чтобы захватчики не уничтожали заводы. Мессими согласился; Лилль не защищали как следует, Мобёж сдался без причины, находящиеся там оружие и боеприпасы захватили немцы и использовали против французов. Галлиени и его начальника штаба Монури изображают спасителями Парижа. Однако, по мнению Фламенга (и его друзей-военных), фон Клюк следовал принципу Наполеона: в большой город нельзя входить, пока не разбиты находящиеся неподалеку вражеские войска, а армии Жоффра не были разбиты. Поэтому фон Клюк не вошел бы в Париж, пока не победил Жоффра. Фламенг уверяет, что бельгийцы ненавидят французов из-за того, что перенесла Бельгия и как она страдает сейчас из-за Франции. Фламандцы по своим настроениям скорее немцы, чем французы, и без труда стали бы немцами. Намюр, возможно, пал из-за измены; Антверпен сдался из-за внутреннего давления. Там боялись ущерба от бомбардировок. Кроме того, торговые интересы города во многом прогерманские. Фламенг делает вывод, что Париж — это не Франция; расчетливых крестьян он восхваляет как героев. Он считает, что француженки в том, что касается храбрости и здравого смысла, выше всяческих похвал.

Эдмон де Р. придерживается того мнения, что предложение огромного займа под гарантии Англии, Франции и России не будет иметь успеха. Англия может собрать деньги под 4 %, и тамошняя публика подпишется на заем при такой ставке. Французы не согласятся покупать облигации меньше чем под 5 %. Все деньги невозможно найти в Англии. По моему мнению, каждая страна должна объявить собственный заем. Делькассе, с которым я виделся вчера, говорит, что Ллойд Джордж в сопровождении лорда Рединга и двух помощников будет здесь приблизительно второго. Они приедут по приглашению французского правительства. Кроме того, по его словам, Мильерана настоятельно зовут в Англию — он поедет посмотреть, как формируется английская армия. Фламенгу поручили сообщить Пуанкаре, что армия всецело верит Жоффру и предана ему. Нельзя поддаваться социалистам и заменять Жоффра их приятелем Галлиени: результатом станет роспуск правительства, а может, и хуже.

Только что услышал печальное известие о гибели английского авиатора Чиннери из Колдстримского гвардейского полка. Они со вторым пилотом-французом проводили испытательный полет над Парижем. Что-то сломалось; судя по всему, они решили садиться на воду, но их самолет загорелся, и они не смогли спастись.

Завтра придет обойщик и завесит холстом те окна, на которых нет ни жалюзи, ни штор. Мы исполняем распоряжения полиции, в соответствии с которыми необходимо поддерживать затемнение. Искусственное освещение привлекает аэропланы.

19 января 1915 г. После вчерашнего распоряжения полиции на улицах стало темнее. Переходить широкие улицы стало по-настоящему опасно: постоянно гудят клаксоны, военные автомобили носятся со страшной скоростью, создавая опасность для всех, пешеходов и автомобилистов. Говорят, сегодня цеппелины видели в Манте; их ожидают и в Париже.

Сегодня за ужином у мадам де Шевинье я виделся с герцогиней де Ла Тремуйль, Жозефом де Гонто, одним французским врачом, маленьким профессором-испанцем Лоренцесом и графиней Тышкевич (в девичестве Потоцкой). Два ее племянника (сыновья Романа Потоцкого) служат в австрийской армии, а два других племянника (сыновья Юзефа Потоцкого) — в русской армии. Все сошлись во мнении, что русский «паровой каток» движется слишком медленно. О японской помощи не упоминалось; со стороны Румынии ждут сотрудничества. Все уже отчаялись получить помощь итальянцев. Если же Италия вдруг, в результате поражений Германии, узрит удачную возможность, ожидается, что она ouvrir large le bec[117]. По последним полученным мною сведениям, во французских госпиталях находятся 278 тысяч раненых, 47 тысяч в лихорадке и 14 тысяч заразных больных.

20 января 1915 г. Сегодня пришло письмо от одного мавританца, который славился своими подношениями, когда король находился здесь. Ему доподлинно известно, что Германия согласится в качестве условий мира возместить Бельгии материальный ущерб и уступить Франции Эльзас и Лотарингию. В остальном необходимо восстановить довоенное положение дел, то есть вернуть все колонии, Германия не платит никаких репараций, ее целостность гарантируют Франция, Россия и Англия, ей предоставляются торговые преимущества, а вооружения сокращаются по договору. Что дальше? Мильеран завтра едет в Лондон на встречу со своим коллегой: ему нужны солдаты, причем срочно.

Сегодня ужинал в доме одной дамы, от приглашений которой я прежде успешно отбивался. Она приглашала меня четыре дня подряд, я сказывался занятым, тогда она предложила дату за две недели, и мне некуда было деваться! Бриан после ужина разглагольствовал о французской политической жизни в том же смысле, что и в Бордо. Мари Мюрат и хозяйка дома вязали, герцогиня де Ла Тремуйль дразнила Извольского. Обсуждали мирный конгресс: где он должен состояться — в Брюсселе, в Париже, в Риме и т. д. Я предложил Константинополь, когда его возьмут русские. Извольский решил, что я над ним подшучиваю, и мне пришлось его успокоить, сказав, что, очутившись там, он сможет сказать, как Макмагон: «J’y suis, j’y reste»[118]. К обществу примкнул д’Оссонвиль[119]. Когда я уходил, они сидели кружком и болтали.

22 января 1915 г. Вчера ужинал у Станисласа де Кастеллана. Там были мадам Жан де К., мадам де Людр, Жюль Рош, Дю Лау; еще одним гостем был Франсуа Шарм, но он стал очень неразговорчивым. Клуб «Юнион» хочет исключить представителей вражеских стран. Я считаю такой шаг мелочным и глупым — и сказал об этом. Пока идет война, ни один член клуба из вражеской страны не может воспользоваться клубом. Их клубом станут прогулки в тюремном дворе или в концентрационном лагере. Исключение же оскорбит членов клуба из нейтральных стран. Приводят довод, что немцы и австрийцы из-за своих военных преступлений поставили себя за грань, но члены «Юниона» из этих стран, возможно, не принимали участия в военных преступлениях. Кроме того, многие из них, если не все, не сумеют заплатить членские взносы, и, таким образом, от них избавятся без шума.

Сегодня у меня был случай увидеть президента: он сказал, что немецкие самолеты сбросили много бомб на Дюнкерк. Несколько человек убиты, причинен значительный ущерб. Кроме того, до нас доходят слухи о том, что немецкая подводная лодка потопила британский пароход у побережья Голландии, но экипаж спасся. Полагаю, моряков спас другой корабль, а может быть, они спаслись в шлюпках, так как подводная лодка не могла принять их на борт. Какие же свиньи эти немцы!

23 января 1915 г. Сегодня было очень холодно: ночью ударил мороз. В сегодняшнем вечернем выпуске «Тан» написано, что Германия направила ультиматум Румынии. Мои сведения не настолько хороши: все кого-то ждут. Румыния ждет, куда повернется Болгария, если вообще повернется. Греция ждет того же. Говорят, что Италия ждет Румынию, Германия, как говорят, готовится напасть на Сербию, а русский каток не катится!

Вчера был на заупокойной службе по бедному Чиннери, авиатору-гвардейцу. Гроб был завален цветами, и на службе присутствовали многие французские и британские летчики. После обеда я взял махараджу Биканера на встречу с президентом. Вечером он уехал в Египет для инспекции своего верблюжьего корпуса; оттуда он отправится в Индию, где его дочери будут делать операцию, и вернется на фронт весной. Он говорит, что к тому времени индийские войска оправятся от холода и сырости. Именно погода чаще всего выводит их из строя. Беседа с Пуанкаре не представляла интереса. Он был очень вежлив, но не сказал ничего, достойного повторения.

25 января 1915 г. Гибель броненосного крейсера «Блюхер» — хорошая новость. Боюсь, что сербам придется несладко с немцами. Сербский министр сегодня сказал мне, что в Бухаресте ведутся переговоры между правительствами Германии и Румынии. Германия интересуется, почему Румыния ведет военные приготовления. Румыния отвечает, что они боятся Сербии, так как им известно, что немецкие войска наступают и собираются напасть на нее. Им нечего бояться, отвечает представитель Германии: немецкие войска непременно должны объединиться с турецкими войсками, и с этой целью они непременно должны пройти через Сербию. Все, что требуется, — предоставление свободного прохода, и тогда Сербия не пострадает. Повторяется старая история о проходе через Бельгию. Если бы только Румыния решилась выйти на тропу войны! Сербский министр хочет, чтобы Франция и Англия послали войска в Сербию через Салоники. Как будто у них мало забот во Франции и Бельгии! Если Россия захочет, она может уговорить Болгарию вести себя хорошо: нескольких тысяч человек, которые высадятся в Варне, будет достаточно, чтобы убедить болгар перейти на сторону Антанты.

Сегодня утром приходил Эдмон де Ротшильд; потом он прислал ко мне одного своего единоверца, уроженца России, обосновавшегося в Манчестере. Тот приходил «обсудить» план, который лично мне кажется нелепым, хотя говорят, что его одобрили Грей, Ллойд Джордж, Семюэл и Кру; лорда Рединга не упоминали. План заключается в преобразовании Палестины в еврейское государство под протекторатом Англии, Франции или России, предпочтительно Англии. Они считают, что Россия или Франция возражать не будут! Подумать только, христианские святые места под опекой евреев, которым придется поддерживать мир между католическими священниками и православными попами, а те имеют обыкновение драться друг с другом в храмах, и турецкие солдаты вынуждены разнимать их! Творцы этого плана в случае необходимости охотно передадут международной комиссии опеку над Палестиной и даже над всем старым Иерусалимом. Они собираются построить рядом с ним новый город. Франция хорошо разбирается в сирийских делах, но не думаю, что разумно пускать Францию на границу Египта, как и Россию. Правда, братья Бакстон не видят вреда в том, что там окажется Франция. Интересно, что скажут по поводу этого плана папа, Италия и католическая Франция, где ненавидят евреев? Чемберлен несколько лет назад предлагал сионистам часть Уганды, но она оказалась недостаточно хороша для них.

Эдмон де Ротшильд тратит много денег на расселение евреев в Палестине. Это его хобби; он не желает ехать туда сам, так как, по его словам, он стал французом. Зато тысячи его единоверцев по разным причинам, материальным и сентиментальным, мечтают покинуть страны, в которых они сейчас обитают, и вернуться в Землю обетованную. Я сказал обоим гостям, что мы не хотим обладать протекторатом над Палестиной и что Франция будет против России, а Россия будет против Франции. Католическая и православная церкви и их прихожане будут протестовать против того, чтобы Иерусалим и святые места оказались в еврейском государстве. Мой гость из России говорит, что такое решение должно появиться в течение следующих 100 лет, может быть, в течение 40 лет; он надеется, что я не считаю его прожектером! Евреи — единственные люди, способные вернуть себе Палестину и восстановить заброшенные земли с помощью интенсивного взращивания культур! Однако этот план, как и многие другие, — пересчет цыплят до осени.

Сегодня ко мне после своего возвращения приезжал Мильеран; он, по его словам, очень рад и доволен всем, что он видел и слышал.

30 января 1915 г. Телеграмма от Грея. В ней говорится, что в понедельник в 20.30 в Париж прибудет канцлер казначейства с сопровождающими лицами.

Глава 7

Февраль 1915 года

3 февраля 1915 г. Я сопровождал Ллойд Джорджа на аудиенцию у президента Франции. Их беседа была всецело посвящена одной теме: военной экспедиции, англо-французской или только британской, в Салоники, с целью обязать Грецию и убедить Румынию помочь Сербии против нападения Австрии и Германии, которые хотят сокрушить ее. Правительство Великобритании считает: чтобы ослабить германский натиск на севере, следует предпринять усилия и ввести в действие новые силы на востоке. Венизелос[120] предложил направить в Салоники контингент численностью 5 тысяч человек. Китченер считает, что необходим армейский корпус в составе двух дивизий. Если в экспедиции примет участие только Великобритания, общая численность корпуса составит около 36 тысяч человек. Президент сказал, что он видит определенные преимущества, как дипломатические, так и политические, в предложениях, выдвинутых Ллойд Джорджем, и французское правительство проконсультируется с генералом Жоффром, чьи взгляды, по его мнению, разделяют генерал Фош и сэр Джон Френч. Очевидно, генерал не сможет послать в Салоники любой контингент из числа своих армий. По его словам, потребуются очень веские дипломатические и политические соображения, чтобы оправдать правительство Франции в его пренебрежении к взглядам военного руководства. Помимо того, Ллойд Джордж привлек внимание президента к целесообразности учреждения во Франции совета при участии представителей французского, русского и британского главнокомандующих, чтобы последние были в курсе намерений и действий своих коллег. В настоящее время наблюдается отсутствие координации между армиями союзников, что предоставляет преимущество германскому главнокомандующему. Судя по всему, Пуанкаре одобрил это предложение.

4 февраля 1915 г. Поскольку канцлер казначейства желает побеседовать с Брианом, я пригласил их встретиться сегодня за ужином в посольстве. Нас было шестеро — Вер[121] с женой, а также леди Алджернон Леннокс. После ужина мы с Ллойд Джорджем и Брианом перешли в библиотеку. Я выступал в роли переводчика. Ллойд Джордж немного понимает по-французски, но не слишком хорошо. Хотя суть беседы двух министров можно было изложить за двадцать минут, разговор (с переводом) продолжался более полутора часов. Ллойд Джордж в основном приводил те же доводы в пользу экспедиции в Салоники, которые он ранее излагал президенту. Бриан сказал, что раньше, около трех месяцев назад, он сам выступал за эту меру — отправить в Салоники франко-британские силы в составе почти 400 тысяч человек с целью ослабить давление Германии на Бельгию и Францию, но французские военные выступили против, и правительство отклонило предложение. Вчера, после заявления от имени правительства Великобритании и после консультаций по телеграфу с генералом Жоффром, они вернулись к обсуждению и приняли предложение в принципе. Бриан объяснил свои взгляды следующим образом: чтобы разрядить обстановку в Бельгии и на севере Франции, где ситуация становится тупиковой, кампанию следует переместить на Балканы. Такие меры, как экспедиция в Салоники в составе британских и французских войск при участии греческой армии, а также давление со стороны России, наверняка вынудят Румынию вступить в войну. Кроме того, они заставят определиться Болгарию, у которой, возможно, имеются обязательства перед Австрией, Германией и даже Турцией, — это кажется вероятным после вывоза турецких пушек и войск из Адрианополя. Правда, Болгария едва ли будет соблюдать свои обязательства перед названными странами, если ее правительство поймет, что Антанта больше соответствует болгарским интересам, чем Австрия и Германия. Если русские войска высадятся в Варне или, с согласия правительства, войдут в Румынию, королю и правительству Болгарии придется перейти на сторону Тройственного союза или лишиться своих постов.

Я показал Бриану меморандум о решении, к которому пришел совет на сегодняшнем утреннем заседании; он счел его правильным.

11 февраля 1915 г. Супруга князя Радзивилла, в девичестве Кастеллан, любовница старого императора Вильгельма, которая (во всяком случае, была) в прекрасных отношениях с нынешним кайзером, написала знакомой, что он очень постарел: поседел, обрюзг, угрюм. Серьезные люди начинают понимать, что все складывается не очень хорошо. Мольтке хотел наступать на Верден, но кайзер решил идти на Кале, что предлагал Фалькенхайн; поэтому Мольтке был отвергнут. После того как наступление на Кале провалилось, вернулись к мысли о Вердене, и свита главнокомандующего пребывает в нерешительности.

Говорят, что здесь возобновляется социалистическая агитация против Мильерана и Жоффра, но они держатся друг друга: если социалистической партии удастся сместить Жоффра или вытеснить Мильерана, будет беда, так как и армия, и публика, во всяком случае, будут против снятия Жоффра. Мильеран настроен очень решительно и отказывается вмешиваться в решения Жоффра. По-прежнему наблюдается дефицит снарядов, требуемых для масштабного наступления и продвижения вперед.

12 февраля 1915 г. В списке прикомандированных к британским силам на местах французских офицеров, солдат и т. п., чьи имена удостоились упоминания за заслуги и отправлены французскому правительству по просьбе фельдмаршала сэра Джона Френча, содержится следующая запись, сделанная командиром 4-го армейского корпуса: «Второй лейтенант де Ганэй (граф Юбер), переводчик, обладает чудесным характером. Он хороший товарищ и проявляет редкую самоотверженность, помогая в делах, которые, строго говоря, не входят в обязанности переводчика. Штаб 7-й дивизии очень жалеет о его переводе во 2-й корпус». Я написал об этом его матери.

Утром мне нанес визит Гарри Далмени, а также один французский офицер, который находился в плену в Германии вместе с британскими и русскими офицерами. Ему прострелили оба бедра при Сен-Кантене, а потом немцы, пошедшие в наступление, взяли его в плен. Позже его обменяли. По его словам, немцы относятся к пленным британским офицерам отвратительно. Он привез сделанные ими под присягой показания о дурном обращении. Завтра мы с ним снова увидимся, и я узнаю подробности. Его ожидает серьезная операция, так как был задет нерв.

У Гарри Далмени несколько дней отпуска. Френч снова был в Англии; вчера он вернулся в Сент-Омер. Генри Уилсон очень раздражен, но, прини мая во внимание противодействие Асквита, Френч не мог продавить его назначение начальником штаба, и поэтому преемником Мюррея назначили Робертсона.

Сегодня мне нанес визит Уррутия; завтра он придет к обеду. Уррутия с сожалением говорит о том, что в Мадриде преобладают откровенно прогерманские настроения. Даже те, кто часто бывал в Англии, настроены прогермански и считают, что немцы возьмут Париж. Королева очень недовольна, так как она ненавидит немцев. Говорят, что король сказал: «Il n’y a en Espagne pour les Alliés que moi et la canaille!»[122]

Приходил Эшер, облаченный в хаки. Он просил помочь ему с заданием, которое, по его словам, ему поручил премьер-министр, а именно собрать материалы для отчета о военных операциях со стратегической точки зрения. Британская часть уже готова; теперь очередь французской части. Помогать ему должен был Джон Фортескью, но сейчас он слишком загружен работой в «Таймс». Эшер сказал, что британский Красный Крест практически обанкротился, так как из 700 тысяч фунтов, собранных для него «Таймс», остается только 200 тысяч. Из-за расточительства и плохой организации их обязательства значительно превосходят эту сумму. Ситуацию пытается исправить сэр Курто Томсон[123].

13 февраля 1915 г. Сегодня за ужином в почти пустом «Рице» я узнал об интригах, целью которых является смещение Мильерана. Заговорщики хотят посадить на его место Жоффра, которого заменит Фош. Считается, что он проявит больше инициативы, чем нынешний главнокомандующий. Впрочем, едва ли интриги увенчаются успехом, так как армия и публика уверены в Жоффре.

14 февраля 1915 г. Перепечатали показания британских офицеров, которые находятся в плену в Крефельде. Они были написаны таким мелким почерком, что для чтения требуется лупа. Офицеров взяли в плен в разные дни в октябре и ноябре. У них и их подчиненных отобрали все деньги, шинели, кители и плащи. Один немецкий офицер оставил без внимания поступок немецкого солдата, который стрелял в пленного британского офицера, но не попал. Пленным постоянно угрожают; их оскорбляют. В одном случае в окрестностях Лилля 20 октября окружили одного офицера и 20 солдат; был произведен всего один выстрел. Он приказал подчиненным встать на колени и поднять руки вверх. Затем немцы открыли огонь и прострелили ему руку. Всех солдат, которые подавали признаки жизни, расстреляли. Немецкий офицер приказал прекратить огонь после того, как в британского офицера выстрелили еще два раза. Немец приказал ему лечь на землю и ушел. После его ухода немецкий солдат проткнул штыком шестерых лежавших в окопе британских солдат. Позже двух оставшихся в живых и еще одного пленного со связанными за спиной руками погнали сначала шагом, а затем бегом к дыре в заграждении; часовой Красного Креста открыл огонь и убил двух пленных из четырех. Британских пленных постоянно унижают; офицеры и солдаты проявляют к ним враждебность. Их перевозили в грязных товарных вагонах и вагонах для скота. На каждой станции их выставляли напоказ и подвергали оскорблениям. Их продержали 30 часов без пищи, хотя пленных французов кормили. За весь путь, который занял четыре дня, британцам лишь раз дали немного еды, остатки после французских пленных — гражданских. Британских пленных били, заковали в наручники и толкали штыками, били по голове ружейными прикладами. Люди на станциях проявляли к ним враждебность после того, как им демонстрировали пули «дум-дум». Немецкие охранники не пытались защитить пленных от нападений солдат и зевак. Один немецкий офицер бил двух британских офицеров по лицу и обзывал их бранными словами. Охрана в основном состояла из сотрудников Красного Креста. После того как пленный офицер отказался сообщить сведения о британских войсках, его поставили к стенке и приказали расстрелять, а до того немецкий офицер угрожал ему револьвером. Одного британского офицера, который возмутился, когда у раненого солдата отняли шинель, сильно избили и ударили по голове прикладом. Присутствовавшие при том немецкие офицеры не обращали на это внимания.

Майор Ванделер, один из пленных, бежал, когда его вели к зубному врачу. В виде наказания другим пленным запретили курить. Майор Ванделер несколько раз побывал у дантиста; каждый раз он жаловался на живот и просился в туалет. Благодаря этому ему удалось бежать. Друзья достали ему гражданскую одежду, в которую он переоделся, пока находился в туалете.

Немцы пытались, хотя и безуспешно, поссорить пленных ирландцев и англичан, проявляя к первым снисходительность на том основании, что Англия ненавидит ирландцев-католиков.

Сегодня я снова виделся с французским офицером. Он был в ставке в Сан-Кантене. В бою генерала смертельно ранили; ранения получили и почти все штабные офицеры, в том числе мой гость. Он привел их в Сан-Кантен, где его лечили в замке, а после того как городок захватили немцы, его взяли в плен и отправили в Крефельд. Ему удалось убедить немца, с которым хорошо обращались, что этим немец обязан его влиянию. Тот немец умирал от рака и написал родным, что своим освобождением обязан офицеру-французу. После того как француз пробыл в плену три месяца, ему удалось освободиться с помощью каких-то немецких родственников, то есть двух сестер Германа Хатцфельдта и самого Германа. Когда его освободили, один немецкий офицер повез его через Дюссельдорф, Кёльн и Франкфурт к швейцарской границе, чтобы тот посмотрел, как все было во время мира и больших приготовлений к войне. У него сложилось впечатление, что в стране хватает военной формы и снаряжения и на какое-то время хватит зерна, однако наблюдается дефицит картофеля. Он сомневается, что все немцы ощущают такую уверенность по поводу войны, какую они демонстрируют.

15 февраля 1915 г. Здесь есть группа людей, которая хочет послать представителя в Рим, чтобы убедить окружение папы (не его святейшество, поскольку он непогрешим и не требует убеждения), что дело Франции правое и непобедимое. Кроме того, они хотят убедить Квиринальский дворец (но не короля, поскольку он уже убежден), что интересы Италии созвучны интересам Франции и Англии. Говорят, что Делькассе против, а Бриан за. Я видел синдика биржевых брокеров: он предсказывает после войны финансовую катастрофу во всей Европе, в том числе в Англии, и принудительное введение бумажных денег. Во всем мире не хватит золота, чтобы обеспечить банкноты. В банках полно облигаций и акций, которые невозможно разместить. По его словам, Рибо не будет, подобно Ллойд Джорджу, спрашивать советов специалистов и следовать им.

16 февраля 1915 г. Сегодня у меня был один американский газетчик, некий мистер Морган. В пятницу он уехал из Берлина через Берн и Цюрих и в воскресенье добрался до Парижа. Он говорит, что ненависть Германии к Англии отчасти перекинулась на Соединенные Штаты. Он уехал, потому что в такой атмосфере невозможно нормально работать. Он беседовал с Яговом о морской блокаде: Ягов сказал, что речь не о блокаде, а об уведомлении, что после 18 февраля некоторые районы станут опасными. Он сравнил ситуацию с проходом нейтралов между двумя близко расположенными линиями окопов противоборствующих сторон. По словам Моргана, сейчас и речи нет о том, что Германия признает себя побежденной. Когда он указал Ягову на опасность провоцирования Америки риском для жизни и имущества американцев, ему ответили, что Германия никого не боится и готова применить любые меры, какие она сочтет нужными, чтобы ущемить Англию, не ду мая о последствиях для нейтральных стран. По мнению Моргана, точка зрения Германии такова: Америка наносит Германии ущерб любыми способами, но это не сделает ситуацию хуже, потому что Америка не может добраться до Германии. Кроме того, Америка снабжает Францию и Англию оружием и боеприпасами и вовсе не настаивает на отправке продовольствия в Германию. Все внимание Германии в настоящее время сосредоточено на ее восточных рубежах. Немцы рассчитывают разбить русских, а после чего собираются напасть на франко-британские позиции. Моргану кажется: Германия начинает ощущать, что значит лишиться поставок продовольствия. И все это немцы навлекли на себя сами глупым уведомлением о морской блокаде. М. — корреспондент нью-йоркского журнала «Метрополитен».

17 февраля 1915 г. Сегодня ко мне заезжал полковник Суинтон[124]. Он оказался в Париже по пути из ставки в Симье, где он будет выздоравливать после инфлюэнцы. Он говорит, что за последнее время мы одержали ряд значительных побед, и в Сент-Омере все настроены уверенно. Отдельные германские части не так храбры, как прежде. Способы ведения боя у британцев и французов различны. Британцы очень упорны, и немцам тяжело выкуривать их из окопов; французов легче стронуть с места, но они всегда возвращаются и очень храбро отвоевывают окопы назад.

Делькассе очень обеспокоен тем, что министр Самба[125]придерживается резолюции, принятой на Лондонской конференции социалистов стран Антанты: это может привести к восстановлению кабинета министров. Гед[126] не присутствовал на конференции. Извольский, которого я сегодня видел, в ярости из-за Самбы. Социалисты в настоящее время непопулярны; их могут вышвырнуть из правительства, и страна воспримет их уход без потрясений. Вчера я ужинал в «Кафе де Пари», куда не заглядывал несколько лет; оно было битком набито. Там кутят многие дамы полусвета в сопровождении военных. Свет погасили незадолго до 10. «Кафе де Пари» сейчас — самое модное место. В виде исключения оно в некотором смысле представляет собой яркую картину moeurs[127] в военное время. Трудно представить что-либо более вызывающее, чем здешняя ночная публика. Для ужина вне дома лучше выбирать тихий «Риц». Ни одно балканское государство не собирается воевать всерьез. Все они по очереди заявляют: «Хорошо бы меня избавили от такой обязанности», «У меня нет оружия», «Я не могу вступать в войну, если этого не сделают мои соседи», «Время еще не настало» или «Того, что вы предлагаете, недостаточно». По правде говоря, все они выжидают решительной победы той или другой стороны. Все они хотят шантажировать друг друга и нас.

18 февраля 1915 г. Утром здесь был Эшер. Он вернулся из ставки, где, по его словам, все полны надежд. Он считает, что еще до осени все обвалится — примерно так же, как если вдруг неожиданно выходит пасьянс. Сегодня дипкурьер приехал между 13 и 14 часами; вчера вечером он покинул Лондон и из Фолкстона добрался до Булони — почти все пассажиры были военными — на скорости в 22 узла, с погашенным светом. Моряки надеются, что расставленные ими мины покончили с несколькими немецкими подлодками, но доказательств у них пока нет.

20 февраля 1915 г. Не думаю, что отступление русских — стратегическое передвижение в тыл, как безосновательно утверждают некоторые. Им нанесен тяжкий удар, но позже они вернутся. Однако пока их отступление не позволит болгарам присоединиться к нам, а болгары, по моему мнению, — что бы ни говорили русские — не собирались и не собираются объединяться с нами, пока наша победа не станет абсолютно точной. Румыны, скорее всего, тоже будут колебаться.

21 февраля 1915 г. Наконец военный министр предупредил шоферов военных автомобилей: если они будут передвигаться по Парижу со скоростью выше двенадцати с половиной миль в час, не тормозя на перекрестках и вызывая несчастные случаи, их отправят в провинцию, чтобы они там научились водить как следует.

Боюсь, что наши офицеры и их солдаты слишком вольготно расположились на квартирах, куда их распределили на постой. Офицеры индийских полков, расквартированные в замке Жоннара[128] в Па-де-Кале, выпили все его вино и старый коньяк, а у него был отличный погреб; они даже его самого пригласили отужинать и выпить его собственного вина! А их ординарцы вбивают длинные гвозди в деревянные панели, чтобы вешать на них одежду своих командиров. Жоннар не стал жаловаться, но подобные поступки возмутительны. Мы называем немцев, которые совершают нечто подобное, грабителями и бандитами. Мне стыдно и из-за произошедшего.

Рад заметить, что газеты перестали писать о Китченере и называют дополнительные войска «новой армией». Она должна быть куда более умной, и солдаты не будут так растеряны, если их офицеры падут. Все фронтовики утверждают, что немецкие солдаты, за исключением отборных частей, уже не те, что в самом начале войны. Френч наверняка это знает. И все же сомневаюсь, что удастся разбить немцев за три месяца с помощью решительного наступления. Возможно, куда более важную роль сыграет нехватка всевозможных боеприпасов. Если бы немцы не ощущали нашу блокаду, они бы так не стонали и не прибегали к таким отчаянным мерам, как заявление о том, что подводные лодки будут уничтожать любые корабли, как вражеские, так и нейтральные, которые зайдут в моря, окружающие Британские острова, тем самым осложнив собственные отношения с Соединенными Штатами.

Эшер говорит, что в сражении у Доггер-банки наши корабли подобрали нескольких матросов с немецких кораблей «Зейдлиц» и «Дерфлингер». Они прыгали за борт, решив, по состоянию своих кораблей, что те вскоре пойдут ко дну. После нашего обстрела на кораблях горело все, что могло гореть. По словам Эшера, очевидно, что Китченер не позволит Френчу увеличить свою армию больше теперешней численности — около 300 тысяч человек. Новые силы направят туда, куда сочтут нужным. В наши дни все тайное быстро становится явным. Пишон («Пти журналь») сказал Анри де Бретейлю, что одну армию, франко-британскую, пошлют в Дарданеллы. Кто будет командовать этими совместными силами, французский или британский полководец, пока не решено. Ужинал у Эфрусси; там были Анри де Бретейль[129], мадам де Кастежа (урожденная Гаррисон, американка), Перси Лорейн[130] и месье Бальсан, симпатичный человек лет сорока, который был и стал великим летчиком: несколько лет назад у него произошел несчастный случай в Египте, после которого он дал зарок не летать, однако с началом войны принимал участие в боевых действиях. Я старался не верить тем ужасам, о которых он мне рассказывал, но в самом деле не знаю, что и думать; множатся доказательства жестокости и зверства этих немецких гуннов.

Эфрусси слышал об успехах русских, но слухи идут из посольства России.

22 февраля 1915 г. Я лишь недавно узнал о том, какую роль сыграла нынешняя королева Румынии (урожденная Мария Эдинбургская) в начале войны, когда император Франц-Иосиф призвал короля Румынии прийти на помощь Австрии и Германии и после дебатов ведущие политики проголосовали за нейтралитет большинством 18 против 1. Кармен Сильва[131] очень поддерживала Германию, как и король. Кронпринцесса (кем она тогда являлась) сказала, что Англию еще никогда не разбивали; Англия может и будет продолжать войну еще десять или даже двадцать лет, пока не победит, и будет безумием, если Румыния вступит в войну против нее! Браво, дочь Эдинбурга! Они с королевой ужасно поссорились, но кронпринцесса осталась при своих убеждениях, и ее доводы оказали огромное влияние на политиков.

Со Средиземного моря вернулся морской атташе; моряки радуются тому, что им предстоит разрушить крепости на Дарданеллах и примерно через шесть недель войти в Константинополь. Как изменится вся сцена, если это произойдет! Болгария, Греция и Румыния, как голодные волки, поспешат примкнуть к нам, чтобы урвать хоть кусок от умирающей Турции, а турки сделают полный разворот кругом и набросятся на своих друзей-немцев. Надеюсь, общественное мнение внутри страны и за границей вынудит великие державы в целом не соглашаться с русской точкой зрения относительно прав московитов на Константинополь и проливы между Черным и Средиземным морями. Боюсь, что Грей и Делькассе не так сильны в данном вопросе, как мне бы хотелось. Французские газеты предполагают, каким будет исход операции, то есть контроль над данными территориями будет осуществляться разными государствами по образцу Суэцкого канала. Такой итог не устроит Извольского и его повелителя. Наш новейший и самый большой корабль «Королева Елизавета» стоит у входа в Дарданеллы, и там у нас довольно большие силы. Росслин Вимис[132] назначен губернатором Лемноса.

Из Лондона пришла сплетня: недавно произошла большая резня адмиралов — некоторые, но не все, ни в чем не виноваты; теперь в их среде много недовольных. Стэрди[133] даже не поблагодарили за Фолклендский бой: его спросили, почему он позволил «Дрездену» уйти! Для задержания подводных лодок изготовили 100 миль проволочных сетей.

24 февраля 1915 г. Я давно подозревал стремление установить границы Германии по Рейну; кроме того, существуют притязания на Сирию. Все подтвердил Делькассе в состоявшемся сегодня ученом споре. Франция получит Майнц, Кобленц, Кёльн; Бельгия получит Ахен. Сирия не обладает ценностью, сказал он, когда я спросил, почему же она так желанна, мне ответили, что здесь вопрос чувства. Едва ли он понимает, до какой степени амбиции России связаны с Константинополем и проливами. Он предположил, что мы, как обычно, захотим получить все, и спросил, что бы я лично отдал Франции. Я ответил: Эльзас, Лотарингию, а также все остальное, чего мы не потребуем для себя! Он согласился, что будет безумием оставить Гельголанд в руках Германии. Вечером встречался с Титтони[134]. Намекнул ему, что, если Италия в ближайшем будущем не вступит в войну, ей уже ничего не достанется. По его словам, необходимо преодолеть некоторые затруднения, с которыми, как он считает, скоро справятся: недостаток вооружений и внутренние разногласия. Делькассе утверждает, что Италия может поставить под ружье 700 тысяч солдат. Если Франция, Англия и Россия подойдут к Константинополю, Болгария, Румыния и Италия тут же захотят примкнуть к нам как к побеждающей стороне.

26 февраля 1915 г. В наши дни все тайное сразу становится явным. В свете поговаривают о военной экспедиции на Балканы силами Франции и Англии. Говорят также, что к французской армии примкнут канадцы и войска из Египта. Если так и будет, все необходимо сделать быстро, чтобы подтолкнуть к действию Болгарию и Румынию. Растет подозрительность по отношению к планам России на Константинополь и относительно целесообразности для Англии и Франции (в этом вопросе Англия опережает Францию) попасть в Константинополь до России, чтобы московиты не могли по-своему решать будущее этого города, а также Босфора и Дарданелл.

Вчера ужинал у Ла Тремуйля. Были герцогиня д’Юзес (младшая), супруги Шапоне, мадам де Шевинье, Жозеф де Гонто, Мольтке (который женился не сестре мадам Бретейль), Габриак и я. После ужина все перешли в овальную гостиную и начали говорить о войне. Казаков видели в Бельфоре, а прошлой осенью русских видели в Англии! Решили, что, если Кайо вернется в Париж, его убьет наемный убийца, которого оправдают под аплодисменты. По-моему, оправдание и овация последуют наверняка.

Сегодня к обеду приходил Эшер; следующее я слышал от него. Между Китченером и Френчем наблюдаются постоянные трения. Хотя первый не имеет особых симпатий и антипатий, он бестактен, упрям и не всегда поступает правильно. У Френча имеются как симпатии, так и антипатии. Его злость вполне оправданна: Китченер прикомандировал к ставке Жоффра офицера, который поддерживает прямое сообщение с Лондоном, а не с Сент-Омером. К. не станет увеличивать численность армии Френча: вероятно, этой цели послужит «новая армия». Еще не решено, кто будет командовать балканской экспедицией — британский или французский офицер.

Вчера к обеду приходил Маккормик, сын бывшего американского посла. Он главный редактор и совладелец «Чикаго трибюн». Сравнительно недавно он побывал в Лондоне, обедал с Асквитом, а также с Греем, результатом чего стал репортаж, переданный по телеграфу в «Трибюн». Личный секретарь Асквита отредактировал репортаж и затушевал все острые углы. Одну из служащих Маккормика, американку, недавно освободили из немецкой тюрьмы, куда ее посадили по подозрению в шпионаже. После освобождения она немного поездила по Германии перед тем, как вернуться в Англию. Она не заметила в Германии признаков скорой капитуляции. Не было и нехватки еды. Маккормик считает, что Германия может вооружить и отправить на поле боя еще 4 миллиона человек в дополнение к тем, кто сражается сейчас. Маккормик объяснял Грею и Асквиту, что американцы не утруждают себя чтением «Белой, Желтой, Красной, Синей, Зеленой или Оранжевой книг»! Их взгляды формируются под влиянием газет. Немцы, благодаря своей организованности и при помощи денег, захватили большую часть американских газет. Поэтому война в Америке освещается с немецкой точки зрения. Пацифисты объединились с германофилами в том предположении, что они вместе способны положить войне конец, остановив поставки американского оружия в Англию, Францию и Россию. Потребуется отдельный закон о запрете экспорта оружия и боеприпасов. Хотя президент в настоящее время не поддерживает такой закон, однако его могут вынудить его принять ради голосов немцев и пацифистов. Если Англия и Франция не проявят осторожность по поводу поставок американского продовольствия для гражданского населения Бельгии и Германии, американская пресса, субсидируе мая Германией, поднимет гуманитарную шумиху. Он призывает правительства Великобритании и Франции немедленно «приобретать» американскпе газеты, чтобы печатать в них свои военные сводки и свои взгляды на политические проблемы, и выявить ложь Германии. Маккормик не верит, что Германию в обозримом будущем ждет голод, как и в то, что ей не удастся снабжать себя медью. Он провел пальцами по металлической окантовке моего письменного стола, приведя ее в пример того, что правительство Германии может реквизировать в своей стране, если появится нужда.

Глава 8

Март 1915 года

1 марта 1915 г. Дарданелльская операция развивается неплохо.

Делькассе боялся, что мы не дадим Америке тактичного ответа, который смягчит ее гнев. К счастью, так не произошло. Ллойд Джордж безрассудно признался одному газетчику. Он сказал, что мы бы не вступили в войну, если бы Германия не вторглась в Бельгию, и что он и большинство в правительстве довольствовались бы обещанием Германии не захватывать французскую территорию в Европе. Уже доказано, что подобные взгляды отличаются узостью. Франция была бы раздавлена, даже если бы немцы воздержались от нападения на ее побережья, и нам потом пришлось бы воевать с Германией без помощи Франции.

2 марта 1915 г. Утром Делькассе сказал, что Германия прилагает отчаянные усилия для того, чтобы отколоть Россию от ее союзниц. По его мнению, усилия Германии не увенчаются успехом. И все же я замечаю некоторую нервозность. Что будет, если Франция и Англия откажутся потакать России в вопросе Константинополя и проливов?

Снова трения между Китченером и Жоффром; первый считает себя крупным специалистом на переговорах. Его замыслы очень восточны и не подходят англичанину, который имеет дело с французами. Французы не понимают коварства следующего принципа: «Если ты не сделаешь этого, я не стану делать то, что я обещал».

Вчера мне нанес визит статистик военного министерства, человек весьма способный и ученый. По его мнению, война окончится в октябре — разумеется, победой Антанты. Я спросил его о целесообразности изгнания немцев с севера Франции и из Бельгии с помощью фронтальных наступлений. Не придется ли атакующим ряд за рядом захватывать немецкие траншеи, что чревато неисчислимыми потерями? Он ответил, что, возможно, сколько-то траншей действительно придется захватить и потери могут быть огромными, но вся страна отнюдь не перерыта, чего просто не может быть. Ни у кого не было бы времени рыть новые окопы за уже существующими, и за первым рядом находится открытое пространство для маневра. Судя по всему, он не думал о том, способна ли Дарданелльская операция, в случае успеха, изменить ход кампании, поскольку к войне, к нападению на Австрию и Германию, присоединятся Балканские страны и мы с ними пойдем на Вену и дальше на Берлин, а Румыния объединит силы с Россией.

Что касается условий мира, он считает границу по Рейну обязательной для безопасности Франции. Эссен и немецкий флот должны прекратить свое существование. Необходимо отменить и всеобщую воинскую повинность в Германии — он надеется, что Германия распадется на несколько государств. Статистик обещал нанести мне еще один визит. Он приходил поздравить меня с тем, что мы объявили блокаду.

5 марта 1915 г. В ожидании Делькассе виделся с Извольским; он, как и его повелитель, держится высокомерно, надменно и задирает нос.

Делькассе похож на кролика, застывшего при виде нападающей ласки. Куры Грея возвращаются домой на насест, и он должен испытывать большое смущение[135]. Похоже, некоторые из присутствующих здесь ожидали, что через неделю наши корабли войдут в бухту Золотой Рог! Россия сошлется на общественное мнение как на повод для всевозможных непомерных притязаний, что настроит против России Румынию, Болгарию, Грецию, Италию — а также, по моему мнению, общественное мнение в Англии и Франции.

6 марта 1915 г. Если Извольский и его хозяева будут упорствовать в своих преувеличенных притязаниях, они в полном смысле слова расстроят свои планы. Сегодня я его не видел, зато видел Х.: он очень встревожен, но, будь он свидетелем, который должен «говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды», его приговорили бы к длительному тюремному заключению! Он очень изворотлив, но не знает, что я знаю, что он знает, и он лжет в невинности своего изворотливого сердца. «Братец Кролик», он ничего не говорит, но слушает лисьи увертки, прини мая меры предосторожности, как будто ему излагают истинную правду, не моргнув глазом, хотя иногда я жалею, что не могу сказать: «Ах вы лжец!»

Хорошая новость о ходе операции. «Королева Елизавета» наносит разрушения в Дарданеллах, ведя навесной огонь из-за пределов проливов. Комично, что небольшой русский корабль, который находится в Средиземном море, примкнул к обстрелу, производимому крупными британскими и французскими кораблями, лишь pour y faire acte de présence![136]

7 марта 1915 г. Константин, пока еще король Греции, отказывается принимать участие в войне против Австрии или Германии; он всегда терпеть не мог Венизелоса и сейчас на время избавился от него, сместив его с поста премьер-министра. Однако вполне возможно, что греческое общественное мнение вынудит короля и его королеву-немку уйти, если он не подчинится взглядам, выразителем которых является Венизелос, а именно: быть с силами Антанты. Извольский против того, чтобы греки принимали какое-либо участие в Дарданелльско-Константинопольской операции. Ему бы хотелось, чтобы Франция и Англия на благо России приняли все самые тяжкие удары на себя. Я виделся с Брианом и услышал очаровательное мнение: он за холодный душ для Извольского и компании. Сазонов[137] расхаживает с видом полного победителя и диктатора. Такая роль ему не подходит, но кто добровольно займется опасным делом? Похоже, для него не годится никто.

9 марта 1915 г. Во время одной поездки дипкурьер прибыл из Англии в Берген, а затем совершил путешествие через Норвегию и Швецию с сэром Роджером Кейсментом[138] и одним канадцем ирландского происхождения, который оказался немецким шпионом. Курьер ни с одним из них не разговаривал. Кейсмент приехал из Ирландии; он сбрил бороду, и до его приезда в Норвегию никто не знал, что он собирается в Берлин. Они побывали там в начале войны, когда в Швеции распространились антибританские настроения; после того как Германия провозгласила лес контрабандой, шведы настроены уже не так прогермански, как раньше. В Дании настроения весьма пробританские. Курьер ужинал с послом Великобритании в хорошем ресторане; когда вошел посол, оркестр прервал исполняемую песню и под аплодисменты заиграл «Долог путь до Типперери».

11 марта 1915 г. Хорошие новости из Ла-Бассе, но немецкие подлодки действуют повсюду — на Ла-Манше, в Северном проливе, Северном море и у западного побережья Франции. Они доставляют много хлопот. Если мы будем обращаться с их экипажами как с пиратами и вешать их, немцы начнут убивать британских военнопленных.

Ужин у Станисласа де Кастеллана: мадам Жан де Ганэй, княгиня де Пуа, граф Сала, Тьерри (депутат от Марселя и бывший министр), один молодой врач, который много разглагольствовал, и Шлюмберже[139]. Говорили главным образом о больницах и госпиталях Красного Креста. Я сказал княгине де Пуа, что слышал, будто ее сын, который учился в Итоне, отличился, захватив врасплох отряд немцев и взяв нескольких из них в плен. «Он сделал не только это, — ответила она. — Он хороший стрелок; он убил двух немецких генералов, шесть полковников и шестнадцать рядовых, а теперь направляется в Дарданеллы в составе штаба генерала Амада![140]» Если французы войдут в Германию, они начнут убивать и жечь — но не женщин и детей, не гражданских лиц. Они не будут так зверствовать, как немцы, и все же… Здесь витает дух мщения, что неудивительно. Когда речь зашла о Константинополе и проливах, Шлюмберже сказал, что они должны перейти под управление нескольких стран. Русские в Париже все время хвастают, что владеть ими должны они!

12 марта 1915 г. Заходил Эшер по возвращении от Френча. По его словам, последний держится очень уверенно, но Китченер постоянно вмешивается в его планы; у них напряженные отношения. Узнал от Эшера, что мы атаковали в Ла-Бассе семью бригадами, что изумило французов, которые обычно идут в атаку двумя или тремя батальонами. Кроме того, я узнал, что некоторые представители нашего командования сомневаются в успехе Дарданелльской операции, если в ней не примет участие по-настоящему сильный экспедиционный корпус.

14 марта 1915 г. Во время долгой прогулки в Булонском лесу беседовали с Мюрреем Элибанком. По его мнению, ведутся приготовления к созыву мирной партии, которая будет настаивать на мире, прежде чем мы доведем борьбу до конца. В нее войдут пацифисты, германофилы, квакеры и часть лейбористов. Члена парламента Томаса правительство использует как противовес движению. Он злится, так как в армию забрали часть его железнодорожников; они принесли бы гораздо больше пользы на месте своей постоянной службы, чем на поле боя.

Последнее время усиливаются разногласия из-за большого количества немцев на свободе. Военное министерство и Министерство внутренних дел обвиняют друг друга; вопрос представили на рассмотрение кабинета министров. Китченер заявил, что арестовывают недостаточно. Маккенна ответил, что он приостановил дальнейшие аресты, потому что, по сообщению военного министерства, арестованных уже негде размещать. К. парировал: ответить так мог только какой-нибудь майор. Тогда Маккенна приказал возобновить аресты. Начались трения между полицейскими и солдатами, которые отказывались препровождать арестованных в лагеря. Тогда один из армейских советов попросил больше никого не арестовывать. Маккенна приказал сэру Э. Генри продолжать аресты, а на следующем заседании кабинета спросил К., по-прежнему ли он считает, что за всем стоял просто какой-то майор. Китченеру пришлось взять свои слова назад! Все это как-то по-детски.

15 марта 1915 г. Только что (в 23.30) узнал хорошую новость об уничтожении крейсера «Дрезден». Почти 300 раненых прибыли вчера в Трианонский госпиталь. Боюсь, что наша маленькая победа[141] дорого нам обошлась: мы понесли большие потери. Утром Бриан сказал, что принц Георг Греческий[142], который испытывает личную неприязнь к Венизелосу из-за разногласий в то время, когда принц стоял во главе автономного Крита, добровольно вызвался уговорить короля примкнуть к странам Антанты. Он уверен в успехе, если ему удастся убедить брата: если Болгария нападет на Грецию и отберет у нее часть территории, страны Антанты, даже если не удастся сразу же вытеснить Болгарию, пообещают восстановить права Греции на оккупированные территории в конце войны. Такое обещание невозможно дать из-за привязанности, какую питает к Болгарии Россия.

Командовать Средиземноморскими экспедиционными силами во время Дарданелльской операции будет сэр Ян Гамильтон[143].

16 марта 1915 г. Сегодня ужинал с американским послом; познакомился с полковником Хаузом[144]. Он проводил в Лондоне консультации с Греем, встречался с Делькассе, а завтра едет в Берлин и вернется сюда через две недели. Насколько я понимаю, он сейчас осматривается, решая, какую возможность может получить президент для предложения мира и таким образом закрепить за собой голоса немецких избирателей при выборах на второй президентский срок. Мы немного побеседовали, но ничего достойного упоминания.

18 марта 1915 г. Эшер снова побывал во французской ставке: говорят, там состоится встреча Китченера, Мильерана и Жоффра. По его мнению, Китченер и Мильеран никогда не найдут общего языка. Последнему кажется, что первый с ним не до конца откровенен. Эшер просил меня как-то сгладить напряжение. Я ответил, что лучшим решением стала бы встреча Асквита, Китченера, Грея и Мильерана. Асквит заставит Китченера вести себя надлежащим образом и не позволит ему пререкаться относительно снабжения и т. д. Генерал Гендерсон в Париже по пути на Ривьеру, где он будет выздоравливать.

Хотя недавние действия (Нев-Шапель) оказались не слишком успешными из-за тумана, они очень подняли дух наших войск. Солдаты поняли, что могут прорвать германские заграждения; мы испытали новую большую пушку.

20 марта 1915 г. Потери при Нев-Шапель оказались очень серьезными; трудно будет заменить 520 офицеров — убитых, раненых и пропавших без вести.

Гендерсон подтверждает: сознание того, что наши войска могут прорвать германские позиции, чудесным образом подняло боевой дух. Морис Бэринг[145] его поддерживает. Он сказал Грэму, что в Королевском летном корпусе все завидуют друг другу и что Гендерсон — единственный, кто способен поддерживать мир между соперничающими группировками. От Жюля Камбона мне известно, что отношения французского и британского штабов значительно улучшились после того, как начальником штаба стал Робертсон.

Говорят, что главнокомандующим вместо Френча назначат Хейга, но это лишь неопределенные и неподтвержденные слухи. Дела в Дарданеллах идут не так хорошо, как надеялись. Там сильное течение; плавучие мины, установленные немцами, представляют еще одну угрозу, для которой пока не нашли адекватного противоядия. Ян Гамильтон гораздо старше Амада. Русские, у которых не хватает ружей, демонстрируют волчий аппетит, и никто им ни в чем не отказывает. Сегодня ужинал у Ла Тремуйля. Были Г. де Бретейль, молодая герцогиня д’Юзес, Шнайдеры, мадам Дюрфор и Гист — бельгиец, который живет в Париже и участвует в гонках.

21 марта 1915 г. Спал во время налета цеппелинов и ужасного грохота пушек. Д. выглянул из окна, которое выходит в сад; он видел лучи прожекторов над Эйфелевой башней и вспышки разрывов там же. Один большой желтый цеппелин, который летел довольно низко, проследовал над церковью Сен-Филипп-дю-Руль.

24 марта 1915 г. Речь Грея в понедельник достойна восхищения; в ней кратко излагаются факты. Почему он и его коллеги проявляли упрямство и глупость, действуя так, словно Германия достойна доверия? Мюррей Элибанк, который снова здесь, вчера был в Национальном собрании. Члены комиссии по международным отношениям сказали ему, что в определенных кругах выражают беспокойство из-за предположения, что Англия и Россия распорядятся Константинополем за спиной у Франции. Кроме того, от представителей высшего общества я слышал, что сотрудники французского МИДа охотно проявили бы твердость по отношению к России, если бы правительство Великобритании продемонстрировало склонность поддержать французское правительство, но первое, напротив, спешит уступать России во всем.

Утром ко мне приходил посол Нидерландов, который только что вернулся из Германии. Он привез письмо князя Радолина[146] его племяннице, жене Тиррелла, в котором выражает ей соболезнования по случаю гибели ее сына. Первая жена князя была сестрой матери Тиррелла. Радолин передает мне приветы; в нынешних условиях он упал духом и критикует тех, кто развязал войну. Его очень грязно и бесцеремонно отправил в отставку Бюлов[147]. Княгиня, у которой есть родственники во Франции (Кастелланы и др.), допустила неосторожные высказывания, и ее имя вычеркнули из списка «Дам сердца». Посол Нидерландов, де Стюэрс, католик и настроен вовсе не прогермански. После своего пребывания в Германии, куда он ездил навестить дочь, — кажется, она замужем за немцем — он считает, что немцы сумеют продержаться до сбора урожая. Перебои с продуктами начнутся в январе 1916 года. Вряд ли все меры, принятые немцами в связи с поставками продовольствия, были благоразумными. Судя по всему, в Германии уже ощущают недостаток продуктов, иначе они не рискнули бы конфликтовать с Соединенными Штатами, объявив морскую блокаду и проявив неуважение к доводам американцев.

26 марта 1915 г. По слухам, в штабе Жоффра считают, что Френч не всегда действует в соответствии с указаниям Жоффра. Приходится часто совещаться, решая, что и как сделать, а когда планы утверждены, Френчу следует руководствоваться пожеланиями Жоффра. Иначе начнется неразбериха, которая может привести к катастрофе. Недостаток боеприпасов, особенно снарядов, — вот что задерживало и продолжает задерживать все стороны, особенно французов: им вечно кажется, что у них всего хватает. Расход снарядов огромен и намного превосходит все расчеты. Очень повезло, что у власти правительство радикалов, потому что ни один консервативный кабинет министров не сумел бы справиться с железными дорогами, поставками продовольствия, блокадой и забастовщиками в автократической манере нынешнего кабинета. Полагаю, что задержка в организации мастерских связана с надеждой, что развитие событий отменит их необходимость; что они как-нибудь справятся и не придется предпринимать шаги, которые сделают нынешнее правительство непопулярным у Лейбористской партии. Однако Китченер не политик и не охотится за голосами; он вынужден настаивать.

27 марта 1915 г. На обеде был сенатор Янг. Он человек рассудительный. Недавно он побывал в Лувене, Намюре и Льеже. Он сказал одному немецкому офицеру, мать которого англичанка и который держался вполне вежливо (хотя и сказал, что англичане — настоящие враги и должны быть побеждены), что немцев разобьют. В Лувене он видел забрызганную кровью стену, у которой без всякого повода расстреляли двух священников. Он видел страдания и следы жестокости и зверств немцев, но не склонен верить в зверства по отношению к детям. Во всяком случае, он ничего подобного не видел. Он приехал в Англию на британском корабле, который шел под голландским флагом, и радовался по праву. Он бы охотно плыл под любым флагом, даже с полумесяцем, лишь бы корабль не потопили немцы. Он собирает материалы, связанные с войной, для своей газеты. По его мнению, количество немцев в Соединенных Штатах, то есть рожденных в Германии и их детей, достигает 5 миллионов человек.

Шериф-паша[148], шурин великого визиря, разработал мирный план, в основе которого лежит вытеснение немцев из Турции и сохранение границ Османской империи в довоенном состоянии. После того как к власти пришли младотурки, он живет в Париже. Он курд.

Утром Мильеран сказал мне, что завтра состоится встреча в Шантийи, на которой будут присутствовать он, Китченер, Жоффр и Френч. Интересно, удастся ли им прийти к взаимопониманию: он, кажется, доволен успехами. Делькассе сделал доклад перед Комиссией Национальной ассамблеи по международным делам относительно Константинополя и проливов; здесь, как и в Лондоне, невозможно долго хранить тайну. О Дарданелльской экспедиции было известно только узкому кругу. Луис Малле услышал о ней за ужином от Лео де Ротшильда, который узнал о ней от Альфреда де Р., а тот, возможно, получил сведения во время своих ежедневных визитов к Китченеру, в военное министерство и на Даунинг-стрит, 10. В наши дни не существует такого понятия, как тайна. Мне известна лишь одна женщина, которая не болтает.

28 марта 1915 г. Больше узнал о докладе на Комиссии по международным делам. Более недели назад Делькассе сообщил членам комиссии, что Франция «a pris des engagements formel»[149] перед Россией относительно ее пожеланий в связи с Константинополем. Комиссия выказала явные признаки недовольства. Два члена комиссии, одним из которых был Дени Кошен, резко возражали — возможно, последний отчасти потому, что он ревностный католик, — против того, что собор Святой Софии окажется в руках православных. Делькассе отметил, что Франция получит Александретту! Надо отдать должное Грею. Когда они с Камбоном обсуждали этот вопрос, он спросил: «Неужели вы попросите меня признать, что Александретта является частью Сирии?» Делькассе осенью говорил с депутатами о Палестине, но в последнее время не упоминал о ней. Поэтому они пришли к выводу, что данный вопрос с Россией урегулирован. Считается, что в июле, когда президент Франции приезжал в Петербург, русскому правительству дали надежду, а может быть, более чем надежду, что правительство Франции не станет возражать против того, что Россия получит Константинополь. Многие французские государственные деятели надеются, что Англия выскажется против, что британские и французские войска попадут в Константинополь раньше русских и таким образом обеспечат хорошее поведение России. Здесь принято считать: если Россия закрепится на Кавказе и на Босфоре, если она будет управлять северным окончанием Багдадской железной дороги, Англия окажется на побегушках у России в Месопотамии.

Сазонов ведет себя как законченный болван. Думает, что после взятия Перемышля он может изображать диктатора.

29 марта 1915 г. Утром приходил Эшер. В субботу он едет к Френчу; по его словам, британским рабочим, которые заняты изготовлением оружия и боеприпасов, так хорошо платят, что они отказываются работать больше четырех дней в неделю. Боюсь, если запретят спиртное, будет беда. Положение очень затруднительное. Хватит ли правительству храбрости объявить временную воинскую повинность, мобилизовать и подчинить законам военного времени мятежных рабочих? В такой трудной обстановке, в какой сейчас находимся мы, принципы необходимо пересматривать, не обращая внимания на издевки политических противников.

Политика снова выходит на первый план, что показывают нападки прессы на правительство. Цель — заставить Асквита принять в состав кабинета некоторых членов от оппозиции и сформировать коалиционное правительство, как во Франции. Я только что слышал, что в Лондоне послали за Хейгом, чтобы он объяснил ошибки некоторых генералов, и что на следующей неделе ожидается еще одно наше наступление на германские позиции при поддержке французов.

31 марта 1915 г. Французы ведут тяжелые бои и несут большие потери без особых побед.

Глава 9

Апрель 1915 года

2 апреля 1915 г. Читаю отчеты освобожденных французских пленных о том, как в Германии обращаются с пленными британцами: жестокость по отношению к нашим несчастным соотечественникам и их унижения поражают и демонстрируют почти немыслимую подлость. Плохое отношение слегка отличалось в нескольких тюрьмах и концентрационных лагерях, но так незначительно, что, очевидно, над пленными издеваются по приказам сверху — возможно, с самого верха. Неизменные достоинство и стойкость наших соотечественников на фоне столь ужасного обращения изумляли и восхищали пленных французов. В городе Сан-Кантен прятались многие англичане, которые не были ранены; немцы устраивали на них ночные облавы и расстреливали всех, кого находили, а также тех, кто их укрывал.

В итальянских газетах пишут, сколько хочет Италия и что она ожидает получить в уплату за свою честь. Оттеснить Австрию назад к Адриатике значило бы толкнуть ее в объятия Германии или того, кто займет место Германии после войны, и оставить ее на милость России. Вместо прямого выхода к морю у Австрии останется лишь проход к Черному морю через Дунай или дорога через Германию к Балтийскому и Северному морям. Ей придется получить разрешение на проход через итальянскую территорию к Триесту и т. д. По-моему, ошибочная политика полагаться на Россию и Италию и делать первую хозяйкой Черного моря, а вторую — госпожой на Адриатике.

3 апреля 1915 г. На обеде у Анри де Бретейля были Жозеф Рейнах и Сассун[150], который служит при штабе генерала Роулинсона. Рейнах не верит, что голод заставит немцев склониться к миру; скорее их поражение будет вызвано нехваткой меди.

Из политических причин ускорили артиллерийский обстрел Дарданелл до того, как были завершены все необходимые приготовления. Операция будет гораздо серьезнее, чем считалось ранее. Через месяц после первого выстрела мы должны были подойти к Константинополю; кажется, операция началась 18 февраля, но с тех пор мы продвинулись мало, а наши войска находятся в Египте.

4 апреля 1915 г. Приходила мадам Х.; она выражала протест против того, что считает излишним почтение, с каким здешнее правительство относится ко всем требованиям русских. При малейшем возражении Извольский твердит о союзе, даже в поддержку самых банальных вопросов. По мнению мадам Х., Делькассе в его департаменте очень критикуют и не любят из-за того, что он вечно уступает Извольскому. Са мая сильная личность в правительстве — Мильеран, а Бриан — самый способный; они были большими друзьями в прошлом составе кабинета, но Мильеран и его жена считают, что Бриан покинул Мильерана, когда тот подвергался нападкам и вынужден был подать в отставку из-за того, что восстановил в должности антидрейфусара Пати де Клама. Мадам Х. говорит, что Пати де Клама трижды упоминали в депешах с начала войны. Политическая необходимость снова свела Мильерана и Бриана, и они действуют согласованно. В Бордо они и Делькассе выступали против скорого возвращения правительства в Париж, но верх одержал Пуанкаре при поддержке радикал-социалистов, которые хотели вернуться в Париж, а именно Оганьера, Мальви, Самба, Геда и т. д.

Мне нанес визит (первый примерно за три месяца) Ярд-Буллер, который приехал на выходные из Шантийи. По его словам, встреча Китченера и Френча, а также Мильерана и Жоффра прошла удовлетворительно. Во французском штабе царит уверенность; насколько мне известно, хотя и не с его слов, и Френчу, и Жоффру не нравится Дарданелльская экспедиция, так как она лишает их подкреплений, на которые они рассчитывали перед наступлением.

Италия делает вид, что предпочитает платоническое влечение ее нынешних любовников, которые почти не обещают наград, предложениям новых обожателей!

7 апреля 1915 г. Получил от Делонкля[151] — который, хотя сейчас и не имеет политического веса, в курсе того, что говорит публика, — меморандум о Константинополе и проливах. В нем Делонкль пишет: «Il ne suffit pas de préparer et d’obtenir une victoire chèrement payée, mais qu’il faut assurer un lendemain. Or, ce lendemain semble avoir été trop facilement ajourné pas les dirigeants de la pensée commune. La thèse de la Presse des Alliés est qu’il faut démolir l’Empire Germanique, faire une Pologne avec une partie de la Prusse orientale, de la Silésie, de la Pologne Russe et de la Galicie: remettre Trieste et le Trentino à l’Italie: agrandir la Serbie en lui donnant la Bosnie et l’Herzeg ovine, la Croatie et la Dalmatie jusqu’aux portes de Trieste, et, après remaniement des frontières Roumanies, Bulgares, Serbes, et Helléniques, laisser Constantinople à la Russie»[152].

Перейдя к образованию Польши и связанным с этим трудностям, он пишет: «L’inquétude s’augmente quand on voit le Saint Synode à la veille de réaliser ses ambitions séculaires de pénétrer d’un côté à l’Ouest, par la Serbie,jusqu’à l’Adriatique, et de l’autre à l’Est jusqu’à Constantinople»[153].

От имени цивилизации он выражает протест против такого грубого нарушения: Священный синод — хозяин в Пуле и Стамбуле, славяне наводняют Адриатику, греческий крест у ворот Рима, православные хозяйничают в Константинополе и занимают главенствующее положение в Румынии, Болгарии, Греции, Анатолии, проникают к Святым местам, угрожают Суэцкому каналу и передают Багдадскую железную дорогу в руки России, а именно: Скутари в Малой Азии и Кавказ. Все труды Англии и Франции на Западе будут сведены на нет, Средиземное море больше не будет свободным, и возникнет необходимость ковать с остатками Германии новое оружие против гегемонии, победить которую будет очень трудно.

Затем он рассуждает о необходимости противодействия Священному синоду: «L’Orient sera-t-il Russe ou international? Voilà la question. International par l’Angleterre, la France et la Russie: les deux premières de ces puissances peuvent imposer comme il leur plaît un régime de justice et de liberté, en exigeant après l’occupation à trois de Constantinople, l’établissement d’un régime à trois tant à Constantinople qu’à Jérusalem: la création sur l’Adriatique d’un état de garantie contre le Saint Synode et enfin la réconstitution d’une Pologne réellement indépenante et don’t les peuples à quelque confession qu’ils appartiennent seront libres.

Pour une oeuvre de ce genre toutes les forces libérales et révolutionnaires de l’Europe sont prêtes à se mettre en mouvement. L’Angleterre manquerait-elle pour la première fois au rendez-vous???»[154]

В беседе с Грэмом Делонкль сказал, что общественное мнение во Франции, возможно, питает сильное нерасположение к планам России утвердиться в Константинополе. Парламентарии не верят, что ей это позволят; все считают, что в конце концов там учредят международное правление в той или иной форме. Делонкль считает, что, если Россия завладеет Константинополем и проливами, прошлая политика Великобритании будет доведена до абсурда. Любая великая держава, которая владеет Дарданеллами, может сделать пролив неприступным. Маленькие Балканские страны будут отданы на милость России, которая будет доминировать над всем Ближним Востоком и Восточным Средиземноморьем. Странный исход долгого конфликта из-за Багдадской железной дороги, если она получит конечную станцию на территории России, на Босфоре. Если Россия утвердится не только на Кавказе, но и на Босфоре, Месопотамия окажется бесполезной для Англии.

Как сообщают из надежного источника, здесь (в правительстве) питают опасения, что Италия может принять Трентино в качестве взятки от Австрии за свой нейтралитет и в конце войны попытается шантажировать Францию, чьи войска будут истощены. Италия потребует другие уступки своим амбициям на Адриатике и в других местах.

Жан Дюпуи, вице-президент Сената, несколько раз бывший министром (торговли и промышленности, общественных работ, почт и телеграфов и т. д.), а теперь владелец издания «Пти Паризьен», получил письмо от А. Маргиломана, председателя Консервативной партии Румынии, в котором тот выражает протест по поводу обвинений, выдвинутых против него газетой Клемансо «Скованный человек» и другими. Его обвиняют в том, что он якобы германофил. Маргиломан утверждает, что положение Румынии очень опасно и трудно. Она помогала России в войне против Турции 1877 года, и в результате по требованию России на Берлинском конгрессе ее вытеснили из Бессарабии. Если Румыния объявит войну, чтобы получить Трансильванию, возможно, ею снова пожертвуют из-за требований сохранить целостность Венгрии ради политического равновесия. Больше всего Румыния боится Россию, а обещаниям России веры нет. Если Англия даст официальные заверения, что Румыния получит Трансильванию, будет ограждена от нападок Болгарии и сможет защищаться, Маргиломан склонится в пользу того, чтобы страна немедленно присоединилась к Антанте.

Далее Маргиломан пишет, что, судя по сведениям из российской прессы и заявлениям Думы, Россия, при согласии Англии и Франции, собирается захватить Константинополь и проливы, что отдаст румынскую торговлю всецело на милость России. Экспедиция в Дарданеллы не убеждает Румынию, и ей необходимо проявлять большую предусмотрительность.

Вторжение болгарских отрядов на сербскую территорию — ясное указание на желания правительства Болгарии. Если Константинополь скоро будет взят, это умерит храбрость Фердинанда[155] и его друзей. Его свергнут или обяжут примкнуть к своему ненавистнику из России.

8 апреля 1915 г. Уинстон Черчилль вмешивается в дела повсюду; он пагубно импульсивен. Говорят, на него произвели такое сильное впечатление первые обстрелы крепостей на Дарданеллах корабельными орудиями, что он сразу же потребовал обстрелять Гельголанд и Куксхафен, совершенно забыв о том, что в их обороне участвуют немецкие корабли, в то время как у турок нет ничего достойного, кроме «хромых уток» «Бреслау» и «Гёбена».

9 апреля 1915 г. Будет превосходно, если запрет короля на спиртное в его дворцах вызовет умеренность среди рабочих классов. Но мне кажется, что попытки предотвратить, по закону или административными мерами, потребление спиртного — крепких напитков и пива — рабочим классом окажутся опасными и глупыми. Они вызовут очень сильное недовольство, если не хуже; более того, в силу привычки или по законным причинам алкоголь в каком-либо виде или пиво почти незаменимы. Если сокращение алкоголизма сочтут требованием национальной безопасности и пабы придется закрыть, работодатели вынуждены будут выдавать ограниченное количество спиртного тем своим работникам, которые его потребуют, с вычетом стоимости из их заработков.

11 апреля 1915 г. Какая из сторон даст Италии то, что она хочет, и дадут ли ей что-либо вообще? Если она не проявит благоразумие и еще промедлит, окажется, что она, как Стрекоза из басни, «лето красное пропела». Для нас было бы лучше, если бы на Адриатике хозяйничала Италия. Куда менее желательным будет, если сильное положение займут там славяне, через Сербию, а Россия станет поддерживать их с Черного моря через Болгарию.

Вчера ужинал у моего соседа Эдмона. За столом сидели старый Бремон, 82 лет, который очень болен, Алле-Клапаред, который недавно чудом избежал смерти, Жозеф Рейнах и жена Джимми Ротшильда, очень славная женщина. Разговор вращался вокруг войны и госпиталей: Рейнах многие из них посетил. Он побывал в больницах французского Красного Креста и госпиталях, британских, американских и русских. По его словам, британские госпитали — образцы чистоты, наша вакцина от тифа лучше французской, и в результате смертность в британских госпиталях гораздо ниже.

Делькассе поделился со мной своими личными взглядами на условия мира, на которые надеется. Германия не должна сохранять территории на левом берегу Рейна. То, что не заберет Франция, отойдет Бельгии; возможно, кое-что получит Голландия, если будет хорошо себя вести. Таким образом, в дополнение к Эльзасу и Лотарингии Франция получит Мангейм, Майнц, Кобленц, Бонн и Кёльн. Дюссельдорф находится на правом берегу. Все немецкие колонии распределяются между союзниками, а Эссен необходимо взорвать. Пруссия уступает Польше Данциг и Познань; военную систему Германии необходимо разрушить; Северный Шлезвиг возвращается Дании; Кильский канал переходит под международное управление, подобно Суэцкому каналу, а все укрепления сносятся. Бывшие государства, входящие в состав Германии, восстанавливаются в ущерб превосходству Пруссии. Силезия отходит России, а Румыния получает Трансильванию и Буковину. Вместо теперешней двойной Австро-Венгерской монархии образуется тройная: Австрия, Венгрия и Богемия-Моравия. Галиция отходит Польше; то, что остается от Австрии (после предоставления Венгрии выхода к Адриатике), отходит Италии, то есть Трентино, Триест, Истрия и т. д. Сербия получает Боснию и Герцеговину и все, что ей удастся выжать из Австрии. Делькассе не сказал, что должна получить Франция в Малой Азии. Удастся ли настолько поставить Германию на колени, чтобы выжать из нее все то, о чем он говорит, и даже больше?

14 апреля 1915 г. Снова приезжал Мюррей Элибанк по нефтяным делам. По его словам, правительство собирается выкупить «эту отрасль», которая обойдется по меньшей мере в 250 миллионов фунтов стерлингов. Мы стремительно продвигаемся к коллективизму.

Полковник Хауз, близкий друг президента Вильсона, который побывал не только в Лондоне и Париже, но и в Берлине, пытаясь выяснить, как там отнесутся к американскому вмешательству, вчера был в Елисейском дворце. Насколько я понимаю, после посещения Берлина он не считает, что сейчас самое подходящее время для интервенции. Кто, кроме, может быть, Вильсона и компании, мог бы предположить, что такое время настало или когда-нибудь настанет? Пусть американцы занимаются своими делами и следят за поведением своих немцев.

Слышал из надежного источника, что Жоффр восхищен превосходными боевыми качествами британских солдат. Что же касается трений между Китченером и Мильераном, а также между Френчем и Жоффром, Делькассе считает, что, вместо обмена посланиями через штабных офицеров, Френчу и Жоффру необходимо чаще встречаться лично. Французы не всегда поддерживают Френча, когда он рассчитывает на их помощь, и иногда Жоффр тщетно ждет от британцев сотрудничества.

В конце февраля, когда генерал По был в Бухаресте, Маргиломан, чьи прогерманские симпатии широко известны, предположил, что Франции пойдет на пользу заключение

сепаратного мира с Германией, поскольку в конце войны они останутся единственными великими державами в Европе и возникнет франко-германская гегемония. Генерал По ответил: по его мнению, Маргиломан заблуждается, так как Франция сражается за свободу, а не за гегемонию. Этот Маргиломан в начале войны всерьез отстаивал прогерманскую политику, но, выяснив, что общественное мнение против него, благоразумно отрекся от своих взглядов, чтобы сохранить руководство Консервативной партией. Если итальянцы присоединятся к Антанте, румыны поступят так же; Болгария окажется в сложном положении, и ей придется занять ту или другую сторону.

Пуанкаре поздравил меня, услышав, что я вскользь обмолвился об аэропланах, которые попытаются сбросить бомбы на Елисейский дворец: «Pourvu que l’on vise bien»[156]. Я ответил: до меня доходят слухи, что эти слова приписывают мне, но мне приписывают многое из того, чего я не говорил. Пуанкаре пожалел, что не я автор «un mot si spirituel»[157]. Как быстро распространяются слухи! Мадам де Шевинье клянется, что я произнес эти слова за ужином у нее дома в августе.

Сегодня за ужином у Эфрусси были Севастопуло, Адриен де Мун, Жозеф де Гонто, Анри де Бретейль и один неназванный господин. Анри де Б. подсчитал, а Севастопуло согласился, что к 1 февраля 1916 года, даже если допустить большой урожай в 1915 году, в Германии не будет хватать продовольствия, если сохранится блокада, и что немцы, будучи расчетливыми, заключат мир в конце сентября, чтобы не допустить настоящего голода в Германии после 1 февраля и дать время на обсуждение условий мира.

15 апреля 1915 г. Приезжие из Англии говорят об унынии; здесь царит большая уверенность.

16 апреля 1915 г. Приходил Риджли Картер, чтобы пригласить меня к завтрашнему ужину, где будет Пирпонт Морган. Он описал подлинный случай немецкой жестокости, за который поручился очевидец-американец, агент брюссельской страховой компании. Бельгийцы избегают ходить в модный ресторан, который часто посещают немецкие офицеры. В другой ресторан, где ужинает бельгийское общество, вошли пять офицеров, которые приказали официанту обслужить их, а не «этих сволочей». К метрдотелю обратился один пожилой бельгиец, которому почти 80 лет и которого очень уважают в Брюсселе: «Après que vous aurez servi ces messieurs, j’espère que l’on ne me négligera pas entièrement»[158]. Один из немецких офицеров подошел к старику, ударил его кулаком по лицу и сбил с ног метрдотеля, который попытался заступиться за старика. Когда немецкие офицеры пришли на поле для гольфа, они приказали всем, кто там находился, нейтралам и бельгийцам, немедленно освободить место. По мнению страхового агента, большинство жестокостей совершаются по приказу немецкого командования. Поодиночке немцы ведут себя лучше. По-моему, все зависит от человека. Офицеры воспитаны в рамках определенной системы, и, только когда их лучшие стороны восстают против военной муштры, они становятся человечными.

Приходили два посланца Комитета по вооружениям, председателем которого является Ллойд Джордж, спросить об организации торговли продукцией военных заводов и о росте ее производства. Один из них некий Муар, инженер компании Пирсона, а второй — владелец сталелитейного завода, Лобниц, из Ренфру, где делают землечерпалки и пр.

Мюррей, с которым мы гуляли в Багателе — в начале войны парк закрыли и вновь открыли совсем недавно, — говорит, что Ллойд Джордж слишком спешит в вопросе о спиртных напитках и пиве. Мы всегда бросаемся из одной крайности в другую; Томас, лидер железнодорожников, против таких крайних мер. Кабинет позволил сторонникам трезвости одержать легкую победу.

Один американский газетчик, приятель Мюррея, уверяет, что в Германии не будет дефицита продовольствия: много продуктов попадает туда через Италию и Швейцарию. Он побывал в Берлине и на фронте в Польше и находит немецкую организацию превосходной. Он говорит, что вскоре будет предпринята серьезная попытка заключить мир с Францией и что ненависть к Англии и англичанам ужасна. Его фамилия Говард, и он управляет 600 с лишним американскими газетами!

Лично я не могу поверить, что распределение продуктов по карточкам и вопли о голоде в Германии — всего лишь притворство с целью завоевать сочувствие нейтральных стран. Если бы в Германии не боялись дефицита продовольствия, немцы не резали бы своих свиней и не платили бы огромные деньги за продукты из Италии и Швейцарии.

17 апреля 1915 г. Два посланца Ллойд Джорджа вернутся домой в убеждении — вопреки мнению Ллойд Джорджа, сформированному под влиянием официальных заверений Франции, — что лучше наращивать производство в крупных компаниях в Соединенном Королевстве, чем поощрять небольшие фабрики, где производят другие товары, чтобы там переоборудовали мощности на производство снарядов. После девяти месяцев войны здешний опыт в создании малых предприятий не приносит удовлетворения: им требуется много времени для того, чтобы наладить производство, а их продукция лишь в последнее время стала тем, что ожидалось уже давно. Однако, по-моему, господа из Лондона пришли к выводу, что стремление Ллойд Джорджа переоснастить небольшие предприятия — ошибка.

Сегодня за ужином я познакомился с Пирпонтом Морганом, который утром отбывает в Лондон через Булонь. Другими гостями были полковник Хауз с супругой, Гарретты — в Бордо он был представителем США — и миссис Маршалл. По словам Пирпонта Моргана, полковник Хауз считает, что время для американского вмешательства еще не пришло. Гарретт говорит: покупка всего урожая американского хлопка обойдется нам во столько же, сколько стоит неделя войны. Мы сделаем удачное капиталовложение в двух смыслах: лишим Германию необходимой составляющей для изготовления взрывчатых веществ и получим запас товара для использования или продажи после войны.

Принц Артур Коннаутский[159] ужинал в «Рице» со своим начальником и Джонни Уордом[160]. Обсуждали вручение британской награды генералу Монури.

Некоторые считают, что Германия провоцирует Соединенные Штаты, Голландию, Данию и Норвегию, дабы подготовить население Германии к мысли о том, что, хотя Германия сильна, она не может сражаться со всем миром и потому должна сейчас заключить мир и подготовиться еще к одной попытке при более благоприятной возможности. Весь немецкий народ, верхи и низы, ненавидит нас пылко и упорно. Поэтому мы должны помнить: они согласятся заключить мир, если их не вынудят к иному, с тем чтобы впоследствии возобновить борьбу с нами с некоторой надеждой на успех. Наша терпимость ни в коем случае не смягчит их ненависть и дух мщения; ее лишь сочтут слабостью. Мы должны лишить их, по возможности человечно, любого шанса причинить нам вред на максимально долгий период времени. Необходимо разрушить все их военные заводы и фабрики по производству оружия, распустить вооруженные силы и чинить всевозможные препоны на пути их воссоздания. Необходимо выжать из Германии огромную компенсацию с помощью длительной оккупации за германский счет; осуществить ее расчленение, не силой, но поощрением. Я знаю, что против всего этого можно возразить: возможно, Германия пригодится нам как противовес гегемонии России: toute puissance[161] России, которую мы по глупости поощряем, будет представлять опасность. И все же я бы не рассчитывал на то, что немцы помогут нам противостоять этой силе. Мы должны заключить оборонительный союз с Францией, Бельгией и Голландией. Россию можно попросить участвовать в гарантии целостности и независимости этих государств меньшего размера, но не Германии.

Титтони говорит, что Италия вот-вот вступит в схватку.

18 апреля 1915 г. Чудесный весенний день; все так зеленеет!

Китченер советовался со мной по поводу указа о ношении нашей военной формы во Франции, который он намерен выпустить. Здешние генералы не сумеют выполнить запретительные условия указа без помощи французских властей. Я сказал ему, что их согласием и сотрудничеством необходимо заручиться до выпуска указа. И исходить он должен не от члена правительства, а от Джона Френча. Сегодня видел на Елисейских Полях английского химика во французской военной форме; утром он носит хаки, поскольку работает в госпитале британского Красного Креста — меняет внешность, как комик Фреголи!

20 апреля 1915 г. На джентльменов, которых Ллойд Джордж прислал сюда на разведку, произвело сильное впечатление то, что они увидели. Заводы «Рено» выпускают 6 тысяч снарядов в день. Все так; но понадобилось шесть месяцев, чтобы достичь такого результата. Кроме того, компания «Рено» исключительно хорошо организована. Подобных результатов можно добиться и в Англии, и раньше, чем через полгода, но может ли британское правительство позволить себе ждать? Более того, сталь для снарядов поставляет французское правительство, которое несет издержки за дефекты стали, трещины и т. д., в то время как другие заводы выплавляют сталь для снарядов сами. Два джентльмена, посланные Л. Д., недавно посетили одно предприятие, где результаты оказались совсем не удовлетворительными — как в плане производственных затрат, так и объема выпускаемой продукции. Предприятие финансируется государством, которое поставляет сталь. Станки куплены в Америке; завод управляется плохо, снаряды делают неквалифицированные рабочие. Количество отбракованных снарядов очень велико. Предстоит проинспектировать другие заводы.

Сазонов, как обычно, ставит себя в дурацкое положение. Делькассе очень возмущен.

25 апреля 1915 г. Вчера вернулся Грэм. Он пересек Ла-Манш с офицерами, спешно вызванными в свои части из отпусков; вызовы прислали и тем, кто находится здесь и может передвигаться. Немцы делают отчаянные усилия прорвать фронт. Судя по сводкам, повсюду ведутся ожесточенные бои. Будем надеяться и молиться, что эти попытки станут последними перед отступлением и закончатся провалом. Судя по рассказу Мюррея Элибанка о его поездке в Реймс, за последние несколько недель немцы немного продвинулись на юг, между Компьенью и Реймсом, однако не перешли Эну.

Сейчас что-то происходит и в Дарданеллах — неизвестно, плохое или хорошее. Если хорошее, голодные итальянские, румынские, греческие и балканские шакалы поспешат присоединиться к дележу побежденной Турции и нападкам на обманутых австро-венгров.

Утром я нанес обещанный визит Элен С.: получили новости о прорыве немцами французских позиций возле Ипра. От одного французского офицера, только что прибывшего с передовой, она узнала, что немцы прорвали французские позиции и продвинулись на восемь километров. Она боится наступления германских войск на Кале. Ярд-Буллер сообщил морскому атташе, что немцы продвинулись на три, а не на восемь километров, да и то из-за нехватки резервов у французов. Канадские полки преградили немцам путь и удерживают отвоеванные ими позиции[162]. Источники, заслуживающие доверия, сообщают, что высадка в Дарданеллах началась благоприятно: пусть так же продолжается и дальше!

27 апреля 1915 г. Сегодня к обеду приходил Валентин Чироль. Он вернулся из Индии, где был в составе комиссии, председателем которой является Ислингтон. Чироль ничего не знает о якобы продлении полномочий Чарли Гардинга[163] до конца войны. Три недели назад Ч. Г. определенно еще ничего не знал. Чироль говорит, что он молодец, пользуется популярностью у местного населения и оказывает большое влияние на племенных вождей, но был бы рад немного отдохнуть. Здоровье у него в порядке, но семейное горе стало для него тяжким ударом. Что же касается положения в Индии, Чироль говорит, что оно не совсем удовлетворительно, но могло быть и хуже. Наблюдается подводное течение в виде подстрекательства к мятежу мусульман, однако оно оказалось недостаточно сильным, чтобы мятеж разразился, когда началась война.

Я, не видевший ужасов войны, становлюсь кровожадным и мстительным и начинаю думать, что мы должны применить репрессии после бесчеловечного поведения немцев. Их зверства невозможно остановить мягкими упреками со стороны нейтральных государств.

Утром встречался с Русполи: спросил его, как он себя чувствует. Видя его изумление, я добавил: наверное, я ошибаюсь, так как решил, что прошлой ночью он не ночевал дома! Полагаю, он очень глуп, ибо он должен знать, что все связано с Италией.

После обеда виделся с Делькассе. Все либо требуют больше, либо отказываются от его обещаний. Аппетит Румынии возрос. Сербы, ввиду плохого поведения болгар, отказались пойти на уступки Болгарии, которая хочет больше, чем кто-либо готов ей дать. Греки говорят: если они присоединятся к нам, мы должны быть готовы предоставить армию в 400 тысяч человек или больше! Тем временем Греция подстрекает сербов напасть на болгар.

Германский император телеграфировал своей сестре в Грецию, что русские остановлены, что они потеряли убитыми 700 тысяч солдат и 70 тысяч офицеров; что французы добились незначительных успехов, которые не играют никакой роли, что победа Германии бесспорна и «горе тем, кто мне сопротивляется».

28 апреля 1915 г. К обеду приходил Роберт Бэкон[164], офицер связи, прикомандированный к Королевской военно-медицинской службе. Он только что вернулся из Америки, сегодня уезжает в Лондон, а затем на фронт. Он успел хорошо познакомиться с подрывными действиями прогерманских деятелей, а также Дернберга, Бернсторфа и компании. Нью-йоркские евреи немецкого происхождения предоставили большие суммы на подкуп американской прессы.

Я ужинал в «Рице» — нас было семеро: русский военный атташе, который только что вернулся из Эперне (сегодня на город сбросили бомбы, не причинившие, впрочем, особого вреда), Вернейль, бывший синдик биржевых брокеров, Гюнцбург, Севастопуло, писатель по фамилии Мермейль и Жюль Камбон. Говорили о войне, о конечных результатах и условиях мира: о необходимости расчленения прусской Германской империи. Она может быть воссоздана в виде католической империи, в состав которой не войдет Пруссия, зато войдет немецкая часть Австрии. Потеря крейсера «Леон Гамбетта» водоизмещением 12 тысяч тонн очень серьезна. Все спрашивают, чем занимался все эти месяцы французский адмирал. Молодые офицеры французского флота часто жалуются на его бездеятельность.

30 апреля 1915 г. Вчера за ужином у Ла Тремуйля, где собралось 11 человек, разговоры велись исключительно о войне, а также о репрессиях. Репрессии необходимы, так как немцы применили удушающий газ. Гостями были герцогиня де Клермон-Тоннер (в девичестве де Грамон), принцесса Люсьен Мюрат (в девичестве Рохан Шабо), мадам де Шевинье и Жозеф де Гонто, мадам де Людр и кузен ее мужа — депутат от Нанси, Севастопуло и Тайни, дипломат, который только что вернулся из Афин через Египет, Дарданеллы и Рим. По словам Тайни, в Египте наши войска приветствовали с воодушевлением. Многие австралийские рядовые — богатые люди, имеют автомобили и тратят много денег. Кроме того, он считает, что Дарданелльская экспедиция предпринята Уинстоном Черчиллем необдуманно, что адмирал Карден, как уже было доказано, был прав, сказав, что корабли сделали все, что можно было ожидать, задержав прибытие войск. По поводу «Леона Гамбетты» он сказал, что австрийцы для отвлечения внимания выслали навстречу торговое судно. Военный корабль остановил его и сам вынужден был замедлить ход и остановиться, чтобы подать сигналы и переговорить. Находившаяся поблизости подводная лодка, дождавшись этого, выпустила торпеды по «Леону Гамбетте», а торговое судно исчезло. Тайни сообщил о выходках короля Греции. Он интригует против Венизелоса, хотя притворяется, будто следует его советам, и только просит сутки на размышление, а сам успевает посоветоваться с Берлином. Гостьи, присутствовавшие на ужине, были непримиримо настроены относительно будущих личных отношений с немцами или австрийцами: после войны начнется французская Wacht am Rhein[165].

Муж мадам де Людр, который находится в ставке в Дюнкерке, два дня назад приезжал в Париж для исполнения своих парламентских обязанностей — он входит в состав комиссии по морскому бюджету. Сегодня он получил телефонное сообщение из Дюнкерка, что вокзал и соседние дома повреждены не с моря и не с воздуха, а из пушек, которые находятся в 24 километрах от города. Французский генерал и его штаб провели ночь в подвале. Эта новость, которую сообщил нам вчера за ужином депутат от Нанси и подтвердила мадам де Людр, естественно, взволновала всех. Однако утром в газетах об этом ничего не было.

Мадам Х. придумала себе поручение. Она послала за Извольским и, начав с грубой лести по поводу его либеральных и просвещенных взглядов, предупредила, что действия русских в Галиции и обращение с русинами и униатами в будущем создадут России проблемы. Отказ губернатора русской части Польши от обещаний, данных великим князем Николаем Николаевичем относительно будущего Польши, произвел очень плохое впечатление во Франции. Кроме того, по приказу властей католиков и униатов в Галиции насильно обращают в православие. Извольский ответил: он с сожалением признает, что война мало повлияет на внутреннюю политику Российской империи. Он надеется на движение к либеральному конституционному строю, однако все может окончиться и по-другому; верх может одержать реакционная партия, и нынешняя российская нетерпимость продолжится. К сожалению, заверения великого князя Николая Николаевича не были подтверждены подписью императора, и потому их можно оставить без внимания!

Глава 10

Май 1915 года

2 мая 1915 г. Утром ко мне приходил Стид, редактор зарубежных выпусков «Таймс». Он приехал, стремясь получить сведения, а во вторник надеется побывать в штабе Жоффра. По его словам, в Лондоне считают, что скоро достигнут соглашения с Италией. Бенкендорф[166] сказал ему, что Россия (которая прежде колебалась), Франция и Англия готовы уступить непомерным требованиям Италии. Два дня назад квакерская карета скорой помощи подобрала двух французских солдат, которых переехал грузовик. Они сказали, что направлялись в Италию; несколько французских офицеров сказали то же самое, и Стид наблюдал скопление французских войск на юге Франции.

Стид, который хорошо знает Адриатическое побережье, — он был корреспондентом «Таймс» в Вене — уверял, что из всех территорий, которые жаждет получить Италия, итальянское население проживает лишь на западном побережье Адриатики, точнее, на узкой прибрежной полосе. В Далмации итальянское большинство живет только в Заре. В остальной Далмации, на островах и почти на всей Истрии живут хорваты, которые говорят на хорватском языке. В Лиссе имеется небольшая итальянская рыбацкая колония. В оправдание своих притязаний итальянцы вспоминают дни Венецианской республики шестисотлетней давности и даже сочинения Плиния! Если Италия получит просимое, то не на основе национальной общности. Ей дадут требуемое исключительно по стратегическим причинам. По словам Стида, если Австрия проявит благоразумие, когда исход войны станет ясен, она освободит руководителей Хорватии, которые сидят в тюрьме с начала войны. Хорватские полки в составе австрийской армии будут с готовностью сражаться с итальянцами, которых они ненавидят гораздо больше своих нынешних правителей. В прошлом австрийцы довольно долго считали войну с Италией неизбежной; австрийские позиции вдоль границы с Италией будет довольно трудно захватить, во всяком случае, итальянской армии. По словам Стида, Делькассе пребывает в унынии из-за общей обстановки, а Жоффр и Френч злятся на то, что им урезают подкрепления из-за Дарданелльской операции. Он считает, что Ллойд Джордж — единственный член кабинета, который пользуется авторитетом у народа. Все остальные, за исключением Китченера, безнадежно отстали и противоречат друг другу.

Утверждают, что мортира, из которой обстреливали Дюнкерк, находится в 22½ мили от города!

3 мая 1915 г. Французский хирург Туфье, который вчера приехал из Дюнкерка, сообщает, что город в большой панике. Удивляться не приходится: 6 тысяч человек выведены из строя из-за отравляющих газов, которые немцы применяли в недавних боях. К сожалению, союзники несут очень большие потери.

Французы завладели немецкими правилами судопроизводства из Сен-Кантена от 16 октября. Там содержится указание к использованию механизмов для разбрызгивания горючих масел и парообразующих жидкостей, которые действуют в радиусе 20 метров, причиняя немедленную смерть и ожоги в течение 1½ — 2 минут. Их рекомендуется использовать главным образом для уличных боев, а также иметь в запасе для наступления. Подобные методы, противоречащие обычной военной практике и запрещенные Гаагской конвенцией, намеренно подготовлены и одобрены гуннами. Когда войска союзников войдут в Германию, репрессии будут ужасными, но когда это произойдет?

Если бы немцы попали в Кале, когда ожидали, они смогли бы подвергнуть обстрелу Дувр.

В винодельческих провинциях Франции волнения из-за непомерно высоких таможенных пошлин, введенных Ллойд Джорджем. Возможно, из-за них прекратится потребление французских вин, а виноделы не получат дохода, на который они рассчитывали.

4 мая 1915 г. Какой прекрасный день! Дождь моросил лишь около полудня; в остальное время ярко светит солнце с приятным юго-западным ветром; в саду очень зелено, расцвели сирень и ракитник.

Поскольку больше Дюнкерк не бомбили, будем надеяться и молиться, что чудовищное немецкое оружие вышло из строя или его засекли наши самолеты и уничтожили, сбросив на него бомбу.

5 мая 1915 г. Немцы утверждают, что наступают через Ли-баву на Ригу; русский военный атташе, с которым я вчера ужинал, сказал, что вперед идут лишь головные подразделения. Они устраивают кавалерийские набеги, которые не несут никакой военной ценности и ничего не дают. Подозреваю, что ситуация там не слишком удовлетворительна, как и в Галиции. Все потенциальные союзники придерживаются позиции «Надеюсь, меня избавят от участия, если только вы не пообещаете мне значительно больше того, о чем я просил некоторое время назад». Все они maîtres chanteurs[167]; все внушают подозрения, и не без причины.

По слухам, когда цеппелины устроили налет на Париж, на месте, из девяти зенитных орудий, стоящих в форте Мон-Валерьен, готовым к бою оказалось лишь одно. Им командовал артиллерийский офицер. Во время того же налета цеппелины пролетели над Шантийи. Рядом со штаб-квартирой Жоффра разместили пять зенитных орудий, но канониры ушли спать. Когда они проснулись, их отправили на передовую, дабы они искупили свою вину!

Кроме того, говорят, что еще 15 марта один немецкий пленный рассказал о намерении германцев применять отравляющие газы и химические снаряды, для чего были сделаны все приготовления. Однако французы не приняли никаких контрмер. Один изобретатель показывал опыты с порошками, которые временно выводят противника из строя, а именно вызывают чихание; кроме того, от них слезятся глаза. Жертвы становятся беспомощными, но не умирают.

Необходимо вернуть генерала Амада. Судя по всему, он не оправдал ожиданий. Уинстон Черчилль мелькает повсюду. Завтра он должен быть здесь. Полагаю, что отсюда он поедет к Френчу — а почему бы заодно и не к Жоффру?

Бен Тиллет[168] добивается аудиенции у президента. Он хочет заверить его в сочувствии тех, кого он представляет. Президенту доложили о желании Тиллета; возможно — но только возможно, — он согласится. В этом нет никакой необходимости.

6 мая 1915 г. Ко мне только что заезжал преемник Амада, генерал Гуро. Я познакомился с ним на ужине в Бордо; он считает, что в Дарданеллах придется труднее, чем думали — и, возможно, думают по-прежнему — французское и британское правительства. Он боевой генерал, был в Марокко.

Уинстон Черчилль через морского атташе прислал сообщение, что у него нет времени заходить в посольство лично. Он намерен путешествовать инкогнито под псевдонимом Спенсер, но поселился в «Рице», пригласил к обеду с полдюжины моряков и сегодня ужинал со своим французским контрпартнером. Он похож на страуса, который прячет голову в песок.

Вечером тревога из-за высоты 60[169]; царит всеобщее уныние. Бурное заседание Сената, на котором сурово критиковали работу военного министра за недопоставку вооружений, взрывающиеся орудия, бракованные снаряды и т. д. Недавно в военном министерстве, в департаменте директора, который отвечает за артиллерийское снабжение, разгорелась ожесточенная ссора между ним и управляющим военных заводов «Крезо». Первый угрожал последнему, что после войны начнутся судебные процессы и fusillades[170]; последний ответил: «Je l’espère, mon Général, et que commanderai le peloton d’exécution»[171].

Здесь не работают не только бельгийские беженцы. Многие жены тех, кто ушел на фронт, предпочитают жить на государственное пособие, или secours, но не работать.

Представитель штаба Титтони рассказал анекдот, точнее, спросил у меня, какая разница между Тройственным союзом и браком: «Брак начинается вдвоем и заканчивается втроем; Тройственный союз начинается втроем и заканчивается вдвоем».

7 мая 1915 г. Сегодня на обеде были начальник штаба с адъютантом, капитаном Глином, который побывал в русской армии. Он показал один из патронов с разрывной пулей, применяемых австрийцами в своих «максимах». Металлический корпус такой пули начинен взрывчатым веществом, которое взрывается непосредственно при контакте. Снаружи патрон похож на обычный ружейный со свинцовым носком. По его словам, раны, причиняемые такими пулями, ужасны. Входное отверстие очень маленькое, но при попадании в цель пуля «раскрывается», и повреждения от нее ужасны.

Судя по всему, тяжесть поражения русских преувеличена. Сообщается, что смена французского командования в Дарданеллах вызвана тем, что Амада сочли слишком восприимчивым к взглядам сэра Яна Гамильтона. Не знаю, насколько подобные сообщения правдивы.

Вчера ночью шел сильный дождь; судя по всему, и сегодня будет дождливо. Никогда раньше я не видел такого цветения каштанов, как здесь, на Елисейских Полях.

8 мая 1915 г. Италия неизменно одаряет поклонников своей благосклонностью, но все по-прежнему как у Ромео и Джульетты, поскольку она не дает точного ответа на вопросы: «В какое время, в каком месте?»

Каким будет ответ правительства Соединенных Штатов на последнее преступление гуннов — потопление «Лузитании»? Мы пока не знаем количества погибших и сколько из них американцы. Полагаю, командир подводной лодки знал курс корабля с точностью почти до ярда. Настоящее чудо, что он не остался в засаде и не торпедировал спасательные шлюпки.

Ужин у Анри де Бретейля. Присутствовало восемь человек, то есть хозяин и хозяйка, Мюраты, Шапоне, я и некий Аврил, знаток и торговец произведениями искусства. После ужина пришел Жюль Рош. Интересно, пойдет ли Вильсон на более решительные шаги, кроме протеста, после гибели американцев на борту «Лузитании». Для немцев готовятся газы; все так ожесточены против них, что французы почти не берут пленных.

В четверг Уинстон Черчилль нанес визит Анри де Бретейлю. В Лондоне жалуются на несдержанность французов! Черчилль сказал ему, что Россия должна получить Константинополь и проливы! Он отстаивал договоренность на том основании, что Россия очень помогла в войне, понесла огромные жертвы и должна получить награду; Черное море — внутреннее море России, и она должна получить ключ к нему. Россия станет великой средиземноморской державой, и ее нельзя держать взаперти в Черном море; мы должны поддерживать с ней хорошие отношения. Он надеется, что в результате войны от Германии останется достаточно, чтобы она служила буферным государством между Россией и западноевропейскими великими державами. Да, Россию превратят в великую средиземноморскую державу, а Черное море останется ее мирной гаванью, и она получит ключи от нее, чтобы не впускать туда других и запираться там. Россия сможет выходить в Средиземное море с любой целью и возвращаться в безопасность Черного моря всякий раз, как ей это удобно, и держать прибрежные страны под своей пятой. Она станет недоступной для нас. Если хотят оставаться в хороших отношениях с опасным человеком, ему не дают меч, оставляя себе лишь ножны. Это глупая политика.

Уинстон Черчилль хвалит Оганьера, который хвалит его; наверное, они считают друг друга лучшими морскими стратегами, чем их военно-морские советники, и так и говорят друг другу. И французские, и британские морские эксперты высмеивают своих титулованных начальников.

Жюль Рош говорил об условиях мира. Он предлагает продолжительную оккупацию Германии, пока не будет выплачена огромная контрибуция. Германские шахты, железные дороги и таможни должны работать на страны Антанты. Усеченная Германия лишается флота, и ей запрещают иметь сколько-нибудь большую армию. Однако, если мы войдем в Германию, должны ли мы настаивать на таких условиях?

По словам принцессы Мюрат, один немец держал отель возле ее дома в Шантийи. Перед самой войной он исчез, а когда пришли немцы, вернулся в офицерской форме как их проводник.

9 мая 1915 г. Визит Хобхауза[172], министра почт. Он побывал на фронте, видел наши позиции и получил общее представление. Наше положение, по его мнению, хуже, чем в середине декабря, когда он в прошлый раз ездил на передовую. Что же касается высоты 60, мы занимаем подножие холма с нашей стороны; немцы удерживают нижнюю часть с другой стороны, а вершину не занимает никто. Пока мы не сумеем подавить немецкую артиллерию, нам не следует предпринимать дальнейшие попытки занять высоту, так как мы понесем напрасные жертвы. Но этого не произойдет до июля. Он не разделяет уверенности «того, кто впереди». Все больше подтверждается мнение Китченера, что война будет продолжаться три года. Он не мог ответить на мои вопросы, основано ли мнение Китченера на каких-либо надежных данных, не известных другим специалистам, или это просто случайная точка зрения, которую нельзя будет поставить ему в вину, если война закончится раньше. Он говорил много вздора о справедливости притязаний России на Константинополь и проливы: это неизбежно, кто еще на это способен? Очевидно, именно так считают в правительстве. Я не спорил с ним, а тема всплыла из вопроса, каким будет отношение Румынии, Болгарии и Греции к тому, что Россия получит Константинополь? Смирятся ли они с этим? В последнем случае мой гость выразил уверенность: поскольку ни одно из этих государств не в состоянии удержать проливы и Константинополь, они предпочтут там русских туркам. Вполне достаточно, чтобы продемонстрировать, чего он стоит в вопросах внешней политики.

Не могу опомниться после ужасной гибели «Лузитании»: она преследует меня. Немыслимо, чтобы в наши цивилизованные дни кому-то хватило испорченности отдать подобный приказ, — и нашлись те, кто его исполнил! Увы, не похоже, чтобы виновные предстали перед судом и понесли наказание! Не думаю, чтобы война между Соединенными Штатами и Германией была выгодна для нас: у американцев пока не было возможности помогать какой-либо из сторон; и они наверняка захотят участвовать в выработке условий мира.

В «Тан» написали, что Константин прикован к постели из-за лихорадки; в его случае речь явно идет не о военной лихорадке. Он, как румыны и болгары, шантажист; таков же au fond[173] и Сазонов. Так как русские отступают, возможно, Италия раскается в своем решении и усомнится в том, что настал благоприятный момент для присоединения к той или другой стороне.

«Дж. П. Морган и Кº» назначены единственными военными поставщиками в Соединенных Штатах для французского правительства.

10 мая 1915 г. К обеду приходили Розмари Левесон-Гауэр, а также Фрэнсис Оппенгеймер, бывший наш генеральный консул во Франкфурте, а потом торговый атташе в Берлине. В последнее время он занимает ту же должность в Гааге. Он только что приехал из Берна, где вел переговоры с правительством Швейцарии о контроле над ввозом, через Швейцарию, товаров, которые на самом деле предназначены для Германии. Мы можем, пригрозив ограничить ввоз в Швейцарию товаров первой необходимости из-за океана, надавить на тамошние власти, чтобы те ограничили экспорт в Германию.

Звонит вице-консул: сегодня между 6.30 и 8.30 утра возобновилась бомбардировка Дюнкерка. Три бомбы упали на город и произвели незначительные разрушения железной дороги. 11 снарядов упали на Берк.

11 мая 1915 г. Сегодня после обеда сбросили бомбу на Сен-Дени; говорят, несколько солдат ранены.

Ближе к вечеру звонил консул из Дюнкерка и сообщил, что утром город бомбили три раза. Во время каждой бомбардировки на город упало 11 снарядов. Судя по всему, они не причинили большого ущерба.

Вчера за ужином я сидел рядом с вдовствующей княгиней Люсинж, американкой; она работала во французском военном госпитале в Реймсе. Про госпиталь она сказала, что там было неописуемо грязно. Другими приглашенными были Алле Клапаред, мадам де Шевинье, Жозеф де Гонто, Артюр Мейер[174], Лоранс и его миловидная жена. Главным образом говорили о «Лузитании» и гадали, сделает ли хоть что-нибудь правительство Соединенных Штатов. Их лучшим ответом на бесчинства Германии станет экспорт в Англию частей для подводных лодок. Такой ответ будет выгоден нам и устрашит немцев. Судя по новым бомбардировкам Дюнкерка, они еще не оставили надежду проникнуть в Кале. Маски изготавливаются со всей возможной скоростью, но пока не решили, какой отравляющий газ использовать. Как обычно, основной ингредиент производят только в Германии, стране химии.

Брат лидера румынских консерваторов отрицает разговоры об отставке брата. По его словам, все стороны согласились с тем, что они должны присоединиться к Антанте. Остается урегулировать сроки и условия и решить, можно ли доверять обещаниям России, если она что-то пообещает. Румынский опыт — Бессарабия — после помощи, какую она оказала России в 1877 году, говорит об обратном. Румынам хотелось бы, чтобы Бессарабию им вернули, что невозможно, тем более что русские еще не овладели ею, чтобы ее отдавать. Возможно, они и не войдут в Бессарабию, если их теперешнее положение не улучшится. Интересно, каковы умонастроения в Италии.

12 мая 1915 г. Вчера виделся с мадам де Людр; ее муж, депутат от Нормандии и бывший кавалерийский офицер, теперь служит при штабе в окрестностях Дюнкерка. Он говорит, что вчерашний обстрел Дюнкерка велся из нового немецкого огромного орудия. Она показала мне фотографию виллы возле Диксмёйде, построенной каким-то немцем, где обнаружили бетонную платформу для гигантской пушки. К платформе был проложен подъездной путь. Такая платформа способна выдержать тяжелую технику! По-моему, настоящее чудо, что рабочие, которых нанимали для строительства платформы и подъездного пути, никому не рассказали о необычных приготовлениях, и о них не стало известно военному командованию страны, в которой велись такие работы.

В начале войны я не верил в зверства немцев, а теперь мне кажется, что я бы сам, если мог, убивал всех сражающихся немцев, каких я повстречаю. Каким же должен быть дух мщения у тех, кто видел примеры немецкой «культуры»?

Похоже, вчера мы добились значительного успеха на севере, и французы одержали крупную победу.

Вчера около 8 вечера объявили тревогу, но она оказалась ложной. Приказали погасить весь свет; на улицах было затемнение, но в 9.30 объявили отбой. Один или несколько цеппелинов, или «голубей», которые видели в районе Компьени, вернулись назад. Полагаю, нам следует послать туда эскадру: полеты в Саутенд, Уэстклифф и т. д. — предварительные испытания.

Я вовсе не уверен в безопасности наших кораблей на Средиземном море. Между Гибралтаром и Дарданеллами находятся не менее трех или четырех немецких и австрийских подводных лодок.

Французские газеты поместили отчет о яростной аудиенции, какую дал послу Италии германский кайзер. Может быть, он только подозревает Италию в намерении его предать и угрожает ей судьбой тех, кто посмел поднять на него руку.

Судя по информации из Лондона, немцы ожидают, что война закончится к августу их победой.

Румыны и русские торгуются из-за условий, на которых Румыния должна присоединиться к странам Антанты. Очевидно, Соединенные Штаты не предпримут никаких серьезных действий в ответ на гибель американцев, которые плыли на «Лузитании». Если преступление станет поводом к войне, они могут лишь конфисковать все немецкие корабли в американских портах и прекратить торговать с Германией, то есть себе же сделают хуже.

13 мая 1915 г. Сегодня из Буэнос-Айреса приехал полковник Лирой-Льюис; он сообщил, что его назначили военным атташе. Никакого извещения о назначении мы не получали; по его просьбе я передал телеграмму с его просьбой разрешить ему приехать в Лондон, чтобы получить там распоряжения. Вначале он должен доложить о своем прибытии там, а уже потом вернуться сюда. Он приходил на обед; хорошо говорит по-французски. Мюррей считает его подходящим для такой должности. Он долго был не у дел, потому что его не любит Китченер.

Сегодня ездил в Версаль. Если не считать вылазки в Сен-Клу, я с декабря не покидал Парижа; пышно цвела сирень, хотя день выдался холодный и мрачный.

«Голиаф» — старый корабль, 1898 года, но гибель 500 членов экипажа — тяжелая потеря. И снова торпедная атака! Потери французских и британских сил в Дарданеллах очень велики.

14 мая 1915 г. Очевидно, Джолитти[175] добивается роспуска нынешнего итальянского кабинета. Он считал себя незаменимым, когда покидал свой пост, и не может смириться с мыслью о том, что Италия пойдет на какой-либо важный шаг без него. Кроме того, его, возможно, подстрекает Бюлов. Он думает, что управляет большинством в палате и голосование пройдет так, как он пожелает. Однако тревога из-за войны и демонстрации в различных частях Италии могут преподнести депутатам горький урок и вынудить их голосовать с большинством. Если прошение правительства об отставке будет принято или если депутаты проголосуют против нынешнего кабинета, что станет с обещаниями и военными приготовлениями?

Находящийся здесь адмирал Гэмбл не испытывает оптимизма в связи с Дарданеллами; на его мнение можно положиться, поскольку не так давно он помогал создавать турецкий флот и хорошо знает тамошние укрепления и рельеф местности.

Очень холодно и мрачно. Интриги Джолитти и Бюлова, кажется, провалились, и никто не сомневается, что Италия присоединится к Антанте. Совершенно нет уверенности в том, что Румыния «выступит в поход»: поражения русских не поощряют тех, кто раздумывает, совпадают ли их интересы с интересами Антанты.

Делькассе вечно рассыпается в похвалах перед Сазоновым, правда, в последнее время уже не так страстно, и не без причины: планы весьма неустойчивы, и он стремился поторопить Италию, что встревожило Грея.

Вчера ужинал у мадам де Шапоне. Гостями были Анри де Бретейль, графиня Мюрат, старшая дочь, Тайни и Бапст[176]. Дамы ловили каждое его слово; он полон сведений, которые изливает беспрерывным потоком. Анри де Бретейль и мадам Мюрат вели оживленный спор о возможностях посылки французского посланника в Ватикан: она выступала за, а он против. Она повернулась ко мне: «Вы, англичанин и протестант, испытываете в этом необходимость, не правда ли?» — «Да, — ответил я, — в вербовке».

15 мая 1915 г. Во вчерашнем вечернем выпуске «Тан» объявлено, что «l’état du roi de Grèce s’est sérieusement amelioré»[177], что похоже на анекдот об Альфреде Монтгомери[178]. Справляясь о здоровье Гладстона, который упал, но постепенно выздоравливал, он спрашивал: «Неужели нет надежды на рожистое воспаление?»

18 мая 1915 г. С сегодняшней дипломатической почтой получил письмо от Эшера. Он сообщает, что дела не слишком хороши. Трения между Френчем и Китченером все серьезнее. Русские потерпели жестокое поражение; им не хватает боеприпасов. Есть надежда исправить положение лишь через три месяца. Возможно, разгром русских позволит немцам перебросить большое количество войск с Восточного на Западный фронт, что не слишком приятная перспектива, а боеспособность немцев часто недооценивают. Он резко осуждает критику, которая появляется в газете Хармсворта[179], от которой нет никакой пользы. «П. М., несмотря на все его достоинства, не обладает руководящими способностями».

Делькассе сегодня передал мне слова генерал-губернатора Брюсселя фон Биссинга, который якобы сказал: «Nous ne serons pas vainqueurs, nous ne sommes pas vaincu, et nous sommes trops fiers pour faire la paix»[180].

Х. сегодня должен был прийти к Анри де Бретейлю на обед. Из-за недоразумения он приехал после обеда; он проявил неосмотрительность, свойственную журналисту (кем он теперь является), вместо того, чтобы демонстрировать boutonné[181], как в бытность свою министром. Сейчас дело касается Италии. Он приводил точные ссылки на источники, то есть на военные и морские конвенции между Антантой и Италией: герцог д’Абруцци должен командовать на Адриатике и уничтожить австрийский флот с помощью нескольких британских кораблей. На суше итальянцы предприняли полномасштабную атаку: у них на границе с Австрией сосредоточен миллион человек. Королю не хочется разрывать отношения с Германией и расторгнуть свои договорные обязательства, но ему пришлось подчиниться общественному мнению. В этом беру на себя смелость усомниться.

Х., похоже, думает, что итальянцы могут потерпеть поражение от австрийцев на суше, однако Италия оттянет на себя войска, которые в ином случае могли бы сражаться против союзников на севере Франции. Герцогиня де Ла Тремуйль вчера сказала, что она получила через одного американца письмо от венского знакомого. Там все идет как обычно; дефицита ни в чем не испытывают. Есть основания полагать, что переговоры Австрии с Италией увенчаются успехом и Италия сохранит нейтралитет.

После сегодняшнего обеда Жюль Рош говорил о желаемых условиях для Франции: Германская империя должна остаться на дальнем берегу Рейна. Эммануэль д’Аркур[182], который во время Франко-прусской войны служил при штабе Мак-Магона, возразил: аннексия не только Эльзаса и Лотарингии, но и других территорий создаст в будущем трудности с немецкими Эльзасом и Лотарингией. Рош снизил свои требования до лишения Германской империи всех территорий на левом берегу Рейна. Их не обязательно аннексирует Франция; можно создать буферные государства. Во всяком случае, следует уничтожить германские армию, флот и торговлю. Дискуссия ни к чему не привела. Ошеломляет опрометчивость государственных деятелей как на службе, так и вне ее! Думаю, что в одном вопросе сведения Х. ошибочны: он убежден, что Россия обрадуется помощи Италии в Дарданеллах и Константинополе.

Здесь гораздо больше уверенности, чем у тех, кто приезжает из Лондона. Король Греции очень болен; он получил определенные обещания от своего германского зятя, из-за которых не желает рисковать, пока не увидит, что победа на нашей стороне. Отступление русских способствовало тому, что Маргиломан поверил обещаниям Германии, и помешало его политическим противникам принять заверения России — разве что ценой больших территориальных уступок. Все они, греки, болгары, румыны и русские, — шайка шантажистов.

19 мая 1915 г. Очевидно, в правительстве, в Адмиралтействе, в военном министерстве и на поле сражения крупные распри. В политических кругах поговаривают о переменах в кабинете министров и о вступлении в него некоторых юнионистов. Чарли Бересфорд[183] (который побывал здесь) против коалиционного правительства, хотя он называет свои доводы патриотическими. По его словам, теперь министры будут прислушиваться к общественному мнению из страха, что лишатся своих портфелей. В случае же коалиционного правительства такого не произойдет.

С. Б. говорит, что Китченер восстановил в должности генералов, которых Френч уволил за непригодность, или даже повысил их. Отношения между Ф. и К. очень напряженные. Наблюдаются разногласия между Сент-Омером и некоторыми представителями Верховного главнокомандующего. В самом военном министерстве также нет согласия. Уинстон Черчилль и Китченер рассорились: первый начал Дарданелльскую операцию, уверяя, что проливы можно взять с моря. К. рад был это слышать, но с ним не посоветовались. Считается вероятным, что Асквит может подать в отставку, чтобы заново сформировать правительство — без Уинстона и, возможно, заменив Бонара Лоу, Артура Бальфура[184], Лансдауна и Чемберлена на ряд более слабых членов кабинета. Как позорны и постыдны все эти интриги и склоки в разгар борьбы с немцами не на жизнь, а на смерть!

Вечером узнал, что здесь замалчивают полученные из Лондона телеграммы об отставках Фишера, Холдейна и Маккенны.

21 мая 1915 г. Очевидно, правительственный кризис спровоцировал военный корреспондент «Таймс»[185], приглашенный Френчем: он разоблачил вводящие в заблуждение утверждения К. о том, что боеприпасов хватает.

Румыния по-прежнему занимает выжидательную позицию, а все фронтовики, как французы, так и англичане, бодры и полны уверенности. Французы добились большого успеха; по их словам, наши войска не могли поддержать их должным образом из-за недостатка снарядов. Утром в парижском выпуске появилась статья из вчерашнего выпуска лондонской «Дейли мейл» против Китченера. Хотя автор не стесняется в выражениях, статья правдива. Сожжение газеты на фондовой бирже — ребячество.

Боюсь, что Уинстон останется в правительстве. Здесь все настроены против него из-за того, что он затеял морскую операцию в Дарданеллах без соответствующей поддержки армии. Французский адмирал на Адриатике отказался послать в помощь любые корабли, кроме старых, так как считает операцию непродуманной и опасной.

23 мая 1915 г. Похоже, здесь царит культ Китченера, но удалось ему или нет удовлетворить требования Френча в бризантных снарядах? Если нет, произошло ли это из упрямого пристрастия к шрапнели или из-за неспособности производить бризантные снаряды в достаточном количестве? Великий ли человек Китченер? Я так не думаю. Он хороший организатор, но довольно ограничен.

Считалось бесспорным, что, если Италия вступит в войну, Румыния последует ее примеру. Недавнее отступление русских заставляет румын колебаться. Они соглашаются соединить свою судьбу с Россией, только если компенсация будет гораздо больше, чем то, что предлагает Сазонов. Когда им указали, что если Румыния получит все, что она требует, то ее граница пройдет по Дунаю рядом со столицей Сербии, которая, таким образом, окажется под угрозой, находящийся здесь министр ответил: «Пусть сербы перенесут столицу в другое место!»

24 мая 1915 г. Итак, Италия все же вступила в войну. Король провозгласил это вчера!

25 мая 1915 г. Славный день, и в парке так мирно — теперь я могу там гулять; с тех пор как Италия решилась, дел стало гораздо меньше.

Делькассе не рад тому, что происходит в Дарданеллах. Он считает, что нам придется высадиться в Булере, который союзники занимали во время Крымской войны. Если мы удержим эти позиции, то можем отрезать поставки туркам с европейской части страны в Галлиполи и на европейскую сторону Дарданелл.

К обеду приходил Чарли Бересфорд. Завтра он едет в Сент-Омер; кажется, он близкий друг Френча и одновременно, но в меньшей степени, Китченера. Он, конечно, всецело против Фишера и надеется, что его место займет адмирал Джексон. По его словам, из-за того, что укрепления в Намюре удалось уничтожить навесной стрельбой, Уинстон Черчилль посчитал, что так же можно поступить с крепостями на Дарданеллах при помощи корабельных орудий. План не был как следует проработан. Он думает, что через шесть недель введут воинскую повинность.

Анри де Бретейль здесь с обеда. Удовлетворение, которое он испытывает оттого, что Италия примкнула к нам, измеряется отчаянными попытками Германии убедить Австрию пойти на уступки Италии, чтобы та сохранила нейтралитет, и яростью Германии и Австрии из-за неверности итальянцев. Подобно большинству, он думает, что итальянцы потерпят серьезные поражения, но оттянут на себя часть австро-германских войск. По-моему, большим преимуществом станет прекращение поставок в Германию и Австрию (через Италию) меди, серы и продовольствия. Даже если бы Италия решила сохранить нейтралитет, Австрия не могла бы ей верить и должна была держать большую армию вдоль итальянской границы, чтобы избежать внезапного нападения.

26 мая 1915 г. Боюсь, что у русских заканчиваются боеприпасы. Великий князь, главнокомандующий, в начале войны отказался от большой партии (5 миллионов снарядов), решив, что к концу войны их некуда будет девать! Теперь же он не знает, к кому обратиться — у него дефицит. Поставки осуществляют японцы: какая перемена! Сейчас он предоставил Китченеру свободу действий; тот может приобретать все, что требуется, в Америке, но на это понадобится время. Кажется, мы обречены на вторую зимнюю кампанию.

Ходят слухи, что в Саросском заливе немецкая подводная лодка потопила «Триумф». Очень раздражает, что мы не можем изобрести средства защиты от них: должно быть, подлодка, о которой идет речь, шла ночью, а днем залегала в бухтах на побережье Испании и Африки. Мы не можем выяснить, где они приобретают горючее и другие припасы.

Позже. По словам морского атташе, если преемником Фишера станет сэр Генри Джексон, можно будет только порадоваться, потому что у него светлая голова. Его недостаток заключается в том, что он очень нервный и не в восторге от Уинстона Черчилля. Артур Бальфур — человек совсем иного склада: трудно найти более учтивого участника деловых обсуждений, насколько я знаю по опыту. Несколько раз он заменял своего дядюшку. Вечером подтвердили гибель «Триумфа», но необходимо держать ее в тайне! Почему? В Германии и в нейтральных странах все будет известно.

28 мая 1915 г. Получил письмо от Чарли Каррингтона[186]: на словах он держится прекрасно, но чувствует, должно быть, совершенно другое. Бедные Чарли и леди Лили! Каким ужасным должно быть их горе: погиб их единственный сын, которого они боготворили.

Сегодня вынужден был встретиться с военным министром в связи с делом, по которому Ллойд Джордж слишком много ожидает. У нас состоялся приватный разговор. Он интересуется, что К. намерен делать с 1,5–2 миллионами человек, призванными в Англии. Если он пошлет 200 тысяч из них Френчу, или как отдельную единицу куда-нибудь на позиции, можно будет прорвать немецкий фронт. Он видел Амада, который жалеет о том, что таких сил не было с кораблями во время первой бомбардировки Дарданелл. Тогда можно было бы высадиться без труда и произвести налет, застав турок врасплох. Отсрочка между тем временем и прибытием и высадкой союзных войск подарила немцам время, и они успели организовать оборону турок. Он обвиняет Уинстона в опрометчивой попытке взять Дарданеллы «с наскока», силами только кораблей: мы понесли большие жертвы.

Вопрос, который привел меня к Мильерану, заключается в следующем. Ллойд Джордж хочет, чтобы Томас, депутат-социалист, недавно назначенный заместителем министра, ответственным за производство вооружений, в понедельник поехал в Лондон в сопровождении военного директора артиллерийского завода и Рено, и объяснил, как перевести небольшие заводы на производство боеприпасов. Просьба не очень разумная: пять или шесть недель назад комитет Л. Д. уже запрашивал такие сведения и посылал двух человек для наведения справок. Им показали все, что можно. Они посетили заводы «Рено» и другие заводы, получили все требуемые сведения и уехали вполне удовлетворенные. Теперь Ллойд Джордж, à la Russe, хочет повторения того же самого. Снова придется отрывать французов от работы. Естественно, Мильеран не может отрывать от дела людей, о которых идет речь. Чиновники не могут покинуть рабочих мест, а Рено необходимо ежедневно бывать на совещаниях по боеприпасам в военном министерстве. Если Ллойд Джордж и его комитет не довольны сведениями, которые привезли Муар и Лобниц, пусть присылают других специалистов, которым здесь все покажут.

Торпедирован еще один броненосный крейсер, «Маджестик», а подлодка не потоплена!

Дьепп, 29 мая 1915 г. Утром уехал из Парижа в Дьепп. Было солнечно, но не слишком жарко из-за легкого северного ветра. Пейзаж от Понтуаза до Дьеппа чудесен, поля выглядят красиво: ярко-малиновый клевер, желтые лютики в зеленой траве, желтые ракитник и утесник, бело-розовые каштаны и боярышник, листья на деревьях всех оттенков зелени. Почти не видел людей, кроме стариков, которые работают в поле с женщинами, подростками и девушками; на дорогах совсем мало автомобилей и телег. Мы проехали 170 километров за 4½ часа; на полтора часа останавливались на обед в Гурне.

По прибытии в Дьепп я посетил британскую ферму для выздоравливающих лошадей во владениях моего домохозяина. Сейчас на ферме около 100 лошадей. В окрестностях Дьеппа находятия около 10 тысяч лошадей, приписанных к британской армии, к сухопутным войскам, к артиллерии и кавалерии. Управляющий фермой уверен, что через год он наведет на ферме порядок и дела пойдут на лад! Напротив его виллы находится британский госпиталь для жертв несчастных случаев и больных из числа британского «гарнизона» в Дьеппе, который насчитывает около 2500 человек: саперы, сухопутные войска, медицинские войска, ветеринарный корпус, транспортные войска, ВМФ и т. д. Дьепп выглядит городом, оккупированным британскими войсками: французов здесь меньше, чем британцев.

30 мая 1915 г. Утром ходил смотреть погрузку на госпитальное судно, которое прибыло в субботу вечером. Около 200 раненых из Трепора и других мест. Все было очень хорошо организовано. Затем мы увидели выгрузку 200 лошадей с корабля, который только что пришел из Саутгемптона; на выгрузку ушло всего 40 минут. Ее производили солдаты из ветеринарного корпуса, командовали которыми офицер и старшина (последний из гусарского полка). Было время прилива, и двое сходней, по которым на берег спускали лошадей, имели очень крутой наклон; лошадей подводили к борту, и они сами спускались по сходням вниз, где их принимали солдаты. Все прошло без сучка без задоринки.

После обеда я поехал в моем автомобиле с одним британским офицером, командиром базы в Дьеппе, и вице-консулом, в Трепор, который находится километрах в тридцати. Офицер командовал индийским полком, пока тот не дошел до Орлеана. Затем он вынужден был сдать командование из-за возраста. В Трепоре находятся около 2500 раненых. Одних разместили в отеле (который в силу этого не приносит владельцам никакой прибыли). Огромное здание стоит на вершине утеса, предоставленное всем силам стихии. Сестра-хозяйка, мисс Стин, очень мила; она из корпуса военных сестер милосердия королевы Александры. Есть также канадский палаточный госпиталь, который я не посетил, и еще один госпиталь, также палаточный, под управлением полковника Терстона. Он старший офицер, который отвечает за все три госпиталя. Я видел несчастного, который выздоравливает после отравления газом; полковник Терстон сказал, что у него навсегда повреждены легкие. Полковник Терстон продемонстрировал мне все санитарные условия. В госпитале царят чистота и порядок.

Париж, 31 мая 1915 г. Ездил в Руан и видел лагерь — но не госпиталь — под руководством капитана Хедоу; он рассказал, что его дядя, Клод Хей, находится в Руане и в его задачу входит оценка ущерба, причиненного ценной мебели и т. д. Руанский лагерь похож на увеличенный Олдершот: там имеются купальни, проведено электричество, есть душевые кабины, горячая и холодная вода; более того, все, что требуется: материалы, древесина, полы, крыши, — привезено из Англии. В лагере и в Руане 20 тысяч раненых британцев и несколько тысяч военных из числа подкрепления, которые ждут отправки на фронт. Вернулся в Париж между 5 и 6 часами вечера.

Глава 11

Июнь 1915 года

1 июня 1915 г. Вчера после ужина получил телеграмму от Грея, которую успели расшифровать. В ней говорится:

«Лично. Я очень хочу, чтобы вам, за ваши большие заслуги, оказанные стране и англо-французскому союзу, были дарованы некоторые внешние признаки признательности. Поэтому прошу сообщить, согласны ли вы принять пэрство и стать бароном Соединенного Королевства; король выразил пожелание предоставить вам такую привилегию».

Утром ответил Грею телеграммой:

«Лично. С благодарностью прочел вчерашнюю личную телеграмму. Для меня большая честь стать пэром, получив титул, который его величество в милости своей желает мне даровать».

По-моему, следующая история правдива: нескольким сенегальцам приказали наступать, что они и сделали. Они преодолели вражеские окопы, опередив своих офицеров-французов. Когда они, очень довольные, вернулись, их спросили, где они были и что делали. Они ответили, что захватили карету скорой помощи и убили раненых, врачей и сестер милосердия. Когда их выбранили за такой поступок, они ответили, что не проявили жестокости, как немцы: они просто убивали.

Кое у кого в Лондоне странные представления о приличиях. Новый канцлер Казначейства должен в пятницу встретиться со своим итальянским коллегой. Его будут сопровождать четыре чиновника и двое слуг. Он намерен выехать из Лондона в четверг. От Кале до Ниццы он проследует специальным составом с вагоном-рестораном. В Ниццу они прибывают в пятницу в 10 утра. Я должен запросить для них особый состав — и еще один на обратный путь. Вчера (в понедельник) вечером я телеграфировал о результате: специальный состав готовы предоставить за 600 фунтов. Я решил, что это заставит канцлера Казначейства отказаться от своего намерения. Неужели он вообразил, что французское правительство предоставит ему состав за свой счет? В ответной телеграмме содержался вопрос, не будет ли возражений против того, чтобы посланец короля отправился на специальном составе в Марсель. Французское правительство объяснило, что, если бы он ехал по государственной железной дороге, особые составы предоставлялись бы по более низкой ставке. Канцлер Казначейства выразил благодарность за предложение, но, по здравом размышлении, заявил, что поедет спецсоставом от Кале лишь до Парижа, где он пересядет на обычный поезд до Ниццы. Он вернется из Ниццы обычным поездом, но хочет спец-состав от Парижа до Булони, хотя его устроит и обычный поезд. Что сказали бы в Лондоне, если бы французский министр финансов пожелал встретиться со своим норвежским коллегой в Уике и ожидал, что правительство Великобритании оплатит для него поездку на специальном составе от Фолкстона до Уика и обратно?

Не похоже, чтобы Румыния и Греция были готовы «выступать». Нам пока не удалось добиться достаточных успехов в Дарданеллах, которые могли бы поощрить их, а контратаки на русские позиции и поражения России их обескуражили. Говорят, что, «когда настанет подходящий момент», Уинстон Черчилль сделает вид, что он не в ответе за Дарданелльскую операцию и ее неудачу. «Это не я, это другой мальчик, Фишер».

2 июня 1915 г. Сегодня у меня был Жан де Кастеллан: он собирается отправиться в Италию, где будет служить в авиации. Он сказал, что британские солдаты сражаются как львы; хвалил он и канадцев. К сожалению, из-за недостатка нужных снарядов британские атаки захлебываются. Жан де Кастеллан говорит, что за один день боев французы выпустили 170 тысяч снарядов из 75-мм орудий, и я забыл, сколько тысяч выпущено из 150-мм орудий.

3 июня 1915 г. Итак, К. получает орден Подвязки, который он так хотел, а титул герцога откладывается.

Из Дарданелл доходят слухи: узнав, что турки, по наущению их немецких офицеров, калечат раненых, австралийцы сражаются беспощадно и пленных не берут. Австралийцы дерутся отважно, но не слишком дисциплинированны. Как-то раз их батальону приказали занять вражеские окопы, что они и сделали. Затем им велели окопаться самим; они ответили офицерам: «Вы что думаете, мы сюда копать приехали? Мы приехали драться», и отправились дальше, преследуя, хватая и убивая бегущих турок и немецких офицеров. В самом деле ожидается, что Дарданеллы возьмут путем сухопутной операции уже через месяц! Будем надеяться, что это не очередное ложное пророчество.

4 июня 1915 г. Поистине британские министры заставляют меня краснеть за свою родину. Даже Гренвилю, принадлежащему к той же партии, стыдно за выходки канцлера Казначейства. Для него и его спутников зарезервированы специальные купе от Парижа и целый вагон, который идет по кольцевой дороге вокруг Парижа к Лионскому вокзалу. Ожидалось, что они отужинают там в 7 вечера, поэтому в Марселе к составу пришлось прицепить вагон-ресторан. Поскольку канцлер Казначейства отказался ужинать ранее 8 вечера, поезд должен был отправиться в 20.05. Когда оказалось, что в таком случае он либо пропустит поезд, либо останется без ужина, он решил поужинать в 19.15 в вокзальном отеле; они не купили билетов и не предложили заплатить за себя, и еще были недовольны тем, что в их распоряжение не выделили весь вагон. Полагаю, отказ в платеже вызван тем, что ему не понравилась мысль о возврате денег через свой же департамент. Скорее всего, в результате заплатить и требовать возврата денег придется посольству.

Здесь много говорят о наступлении, которое должно вытеснить немцев из Франции в этом месяце, но разговоры о том, что их прогонят, продолжаются уже полгода. Говорят, что в России дефицит снарядов и даже ружейных патронов и что солдаты, faute de mieux[187], сражаются разномастным оружием. Кроме того, ходят слухи, что здесь не хватает крупнокалиберных снарядов.

19 июня 1915 г. Эшер, по его словам, выступает посредником между двумя фельдмаршалами: он побывал в Сент-Омере и разъяснил Френчу точку зрения К. Поездка Френча в Лондон в сопровождении Ярда-Буллера стала неожиданной и неприятной новостью. Китченер передал их предложения, с которыми он не согласен, Френчу, который полностью их отверг, утверждая, что лично он не имеет к ним никакого отношения. Френч пытается подкупить Китченера 200 тысячами британцев в особом подчинении, отдельном от ставки в Сент-Омере. Предложение ни к чему не привело, и все доступные войска, видимо, отправятся в Дарданеллы. Эшер передал в Сент-Омер заверение Китченера, что его единственная цель — окончить войну как можно скорее, безотносительно к личным вопросам, и он надеется, что Френч придерживается сходных взглядов. Такие заверения не совсем сочетаются с восстановлением в должности пяти из шести отставленных генералов и повышением шестого на родине. По словам Эшера, он не думает, что Асквит вникал в разногласия между двумя фельдмаршалами, когда был в Сент-Омере. Френч сделал глупость, послав в Лондон гражданское лицо, чтобы донести свою точку зрения до Асквита, Черчилля, Бальфура и других. До сентября не будет достаточного количества снарядов для Фландрии. Все, что можно, должно отправляться в Дарданеллы. Эшер уверяет, что разногласия между двумя фельдмаршалами временно улажены, но они вскоре наверняка снова проявятся; он не питает оптимизма в связи с создавшимся положением.

20 июня 1915 г. Похороны несчастного летчика Уорнфорда[188]должны были пройти в Версале, и мне предстояло на них присутствовать. Все изменилось, поскольку завтра утром тело должны перевезти в крытой повозке на вокзал Сен-Лазар, а оттуда на поезде в Дьепп и далее в Лондон.

Толпы людей загорают сегодня на Елисейских Полях.

По сообщениям, зрение у Грея улучшается, но он еще какое-то время не вернется на службу.

21 июня 1915 г. На улице Риволи встретил мадам Гедо, первую жену Кайо; мы вместе пообедали. Мы с ней не виделись и не разговаривали больше года. Она интересная женщина и была красавицей — родилась в Луизиане во французской семье. Она считает, что после победоносной войны Францию ждут большие перемены.

До меня дошли слухи, что в некоторых провинциях люди высказываются за мир. Кроме того, как говорят, приказчики в крупных магазинах поговаривают о революции, если не наступит мир. В связи с этим навел справки в разных источниках. Насколько я понимаю, часть крестьян недовольна нехваткой работников, поскольку некому убирать урожай. Работать на полях приходится отчасти женщинам и детям. Недовольство приказчиков, как считается, просто болтовня.

Наша политика в отношении Балканских стран обернулась огромной неудачей.

22 июня 1915 г. Оставил мысль ехать в Дьепп, так как Валентину Чиролю поручили особое — тайное — задание в Афинах, Нише, Бухаресте и Софии. Должен увидеться с ним в субботу и объяснить точку зрения Франции. Последняя является точкой зрения России, которая постоянно меняется. Грей считает, что постоянно растущие предложения будут соблазнять мелкие государства спуститься с безопасной горы нейтралитета в долину борьбы и рисков. По моему мнению, они не сделают ни шагу, пока мы не возьмем проливы и Константинополь или русские не перейдут из отступления в наступление. Россия слишком поздно встала на колени перед Румынией.

Ллойд Джордж, насколько я понимаю, убежден, что в вопросе поставки снарядов Френч прав, а Китченер не прав. Французское военное министерство так же «достойно доверия», как и наше военное министерство. У первого нет достаточного запаса снарядов; те, что произведены в последнее время, не удовлетворяют требованиям. Они взрываются раньше времени, и в результате количество разорванных взрывом пушек выросло с 6 в декабре до 274 в апреле и 140 с 15 до 31 мая — всего более 700. Насколько я понимаю, для восполнения нехватки орудий не сделано ничего. Томас теперь заведует орудиями, снарядами и т. д. Ожидается, что он, как Ллойд Джордж, все исправит, взмахнув волшебной палочкой. Раз — и готово!

23 июня 1915 г. На заупокойной службе по бедному Уорнфорду в церкви на улице Д’Огюссо присутствовали два или три французских офицера и довольно много британских офицеров из летного корпуса и других ведомств, расквартированных в Париже и его окрестностях. Я был тронут.

24 июня 1915 г. Итак, Ллойд Джордж признался во всем, и Хью Сесила[189] убедили отозвать свой вопрос относительно ответственности Китченера. Вердикт «Невиновен, но больше так не делай» станет для него слишком благоприятным. Утром видел Мильерана. Чироль приезжает завтра, но останется всего на сутки.

29 июня 1915 г. Вчера здесь был Эшер; я его не видел. Он настроен очень пессимистично. Он объезжал армии и даже говорил о возможности возвращения посольства на прошлые осенние квартиры. Он считает вполне вероятным прорыв наших позиций превосходящими силами немцев. И кого винить за это? Очевидно, не представителей кабинета министров. Делькассе очень домогается военного и политического поста. Русские газеты подняли крик из-за того, как мало помощи оказывают России Франция и Англия!

Вчера видел Рошара; он главный врач военного госпиталя Сен-Луи и ждет шквала ампутаций. Он, как и большинство французов, винит во всем бездействие русских; ходят слухи о деревянных снарядах и стружке вместо пороха!

Ллойд Джордж так заканчивает письмо о военных поставках: «Примите сердечные поздравления по случаю присвоения вам титула пэра. Ни одна почесть еще не присваивалась столь заслуженно!» Скоро я в это поверю!

30 июня 1915 г. Слышал, хотя и не из надежного источника, что Жоффр пришел к выводу: пока у нас и у него не будет неограниченного запаса бризантных снарядов, масштабное наступление нецелесообразно, так как вызовет большие потери, а мы не сумеем достичь успеха, которого можем добиться в атаке на немецкие позиции.

Болгария занимается тем, что сообщает Германии и Австрии о предложениях, которые делают ей страны теперь уже Четверного союза. Фердинанд радуется каждому поражению русских и морщится от каждой победы западных держав; в последнее время у него нет особых причин испытывать недовольство. Румыния по-прежнему ничего не решила и ждет, пока Россия решится заплатить предложенную цену.

Вчера ко мне приходил представитель Автомобильной ассоциации; ему поручили подарить французской военной санитарной службе 30 автомобилей скорой помощи. Таким образом, всего их будет 130. Кроме того, они дарят полевую кухню. Общая цена подарка составляет от 50 до 60 тысяч фунтов. Я спросил, почему британская ассоциация делает подарки французской, а не британской армии. Он ответил, что в начале войны Ассоциация предлагала подарить нашей санитарной службе 50 автомобилей с водителями, но военное министерство ответило, что у них есть все, что требуется. Тогда Ассоциация предложила автомобили французской санитарной службе; предложение было принято, но наше военное министерство запретило вывоз автомобилей. Тогда Ассоциация обратилась к королю через Дугласа Доусона[190]. Его величество отменил запрет и согласился произвести смотр или проинспектировать караван; тогда в нашем военном министерстве решили, что им можно принять несколько автомобилей. Ассоциация какое-то время назад отправила в Шотландию несколько автомобилей по просьбе тамошнего главнокомандующего; узнав об этом, представители военного министерства приказали немедленно вернуть автомобили отправителю! Я спросил представителя Ассоциации, кто допустил такие промахи — гражданский или военный представитель министерства. Он ответил, что военные не выносят, если гражданские хоть в чем-то имеют право голоса; они все считают себя самодостаточными.

За ужином у Шапоне встретился с д’Оссонвилями — он довольно молчалив — и Дю Лау, очень хромым и очень старым. Мадам д’Оссонвиль называет меня «лордом». Пришлось объяснить: хотя яйца снесены, их еще недостаточно долго высиживали, чтобы из них вылупился «лорд».

Глава 12

Июль 1915 года

1 июля 1915 г. Сегодня приезжают два представителя британской Торговой палаты, чтобы пожаловаться на дурные последствия, связанные с отношениями французских и британских коммерсантов, более высокой стоимости британских банковских чеков. Сегодня курс поднялся до 27,2 франка за 1 фунт стерлингов. Некоторые британские купцы, которые по условиям контрактов обязаны поставлять товары по определенному курсу во франках, теперь говорят: им невыгодно осуществлять поставки, если не добавить определенное количество сантимов за ярд, фунт или тонну. Денежные переводы во франках в Англию влекут за собой большую потерю из-за высокого обменного курса. Недовольны и французские коммерсанты, которые поставляют товары британским покупателям по курсу фунта стерлингов: им приходится выкупать денежные переводы в фунтах по высокому курсу во франках. По мнению британской Торговой палаты, вследствие этого происходят значительные трения. Меня спросили, какое средство я могу предложить для исправления ситуации. Я ответил: никакого, кроме судебных процессов в Англии против тех британских компаний, которые отказываются выполнять условия контрактов. Мне возразили: французы не решаются на такой шаг из-за высокой стоимости судебных издержек в Англии. Не могу ли я убедить здешние власти изменить обменный курс, послав золото в Лондон, или повлиять на британские власти, которые поспособствовали бы займам со стороны лондонских банкиров под обеспечение французских ценных бумаг? Я ответил, что оба предложения неисполнимы. Тогда представители сослались на чувства, превалирующие у парижской публики и в пригородах: мы не оказываем Франции достаточной военной помощи, удерживаем лишь 40 километров линии фронта и очень неактивны. В то время как мы зарабатываем огромные суммы, финансовое и торговое положение Франции очень тяжело. Народ, сказали представители, начинает проявлять недовольство из-за продолжающейся войны.

2 июля 1915 г. Французы очень нас критикуют. Считают, что мы в ответе за неудачу при Дарданеллах, что, конечно, правда. Мы потеряли ужасно много людей и несколько кораблей. Французская публика упрекает нас в том, что мы удерживаем недостаточный участок фронта и не проявляем достаточно активности. Даже члены правления Суэцкого канала отпускают язвительные замечания по поводу того, что Френч хорошо устроился в комфортабельном доме и посвящает досуг выращиванию цветов! Страну накрыла волна пессимизма. Ожидания, что война закончится не позднее осени, безосновательны, скорее всего, нас ждет еще одна зимняя кампания и, скорее всего, не на территории Германии. Некоторые считают происходящее большим обманом и ищут козла отпущения. Почему бы не отвести эту роль Альбиону? Во Франции говорят: Англия не спешит закончить войну, пока не перехватит всю немецкую торговлю! Едва ли можно ожидать крупного наступления во Фландрии до успеха или провала Дарданелльской операции. Наверное, позже мы и наши друзья будем отмечать время, запасаясь бризантными снарядами для общего наступления. Ходят слухи, что Френча сменит Хейг.

На ужине граф Примоли сказал, что папа, в силу своей предрасположенности к немцам и австрийцам, назвал дирижабль «Голубь» «Святым духом». Ролан Бонапарт укорял маркиза Висконти-Веноста из итальянского посольства за нерешительность итальянцев; В.-В. напомнил ему, что Бонапарты, хоть и корсиканцы, произошли из Флоренции!

4 июля 1915 г. Здесь в высшем обществе начинают поговаривать о политической необходимости победы, чтобы поддерживать хорошее настроение публики. Перспектива провести зиму в окопах оказывает подавляющее действие на народ в целом, а малодушных заставляет богохульствовать. Нас считают ответственными за фиаско в Дарданеллах, потому что Уинстон Черчилль убедил Оганьера согласиться на экспедицию, которая оказалась недостаточно продуманной. Нам нужен большой успех при Дарданеллах ради нашего положения в Египте и Индии. Французы требуют победы во Фландрии ради положения правительства и ради репутации Жоффра. Боюсь, что такие желания приведут к опрометчивым поступкам.

Болгария делает то же, что и другие, — выжидает, чтобы посмотреть, кто одержит верх и сколько можно выжать с обеих сторон. Если бы мне предоставили решать, как следует поступить России, я бы сказал, что нужно отдать Бессарабию Румынии и обещать ей Буковину, Трансильванию и большую часть Баната, на чем Румыния может настаивать. Болгарии я обещал бы турецкую территорию вплоть и за пределами линии Мидия — Энос, до Чаталджинской линии, которая защищает Константинополь, и до Булерских линий на полуострове Галлиполи. Судьба Константинополя и проливов Босфор и Дарданеллы должна решаться всеми заинтересованными державами, а именно Россией, Румынией и Болгарией как приморскими странами, а также Англией, Францией и Италией. Греция недостаточно хорошо себя вела и не заслужила того, чтобы с ней советовались. Мы можем контролировать Грецию через нашу власть на море. Однако Россия всегда уступает слишком поздно, чтобы быть полезной.

6 июля 1915 г. Сегодня приходил Маккормик, совладелец и главный редактор «Чикаго трибюн». Маккормик только что вернулся из Польши, где побывал в расположении русской армии. Вкратце он говорит следующее: русские по отдельности крупнее, сильнее и лучшие бойцы, чем немцы, и побеждают их в рукопашном бою. Немецкие отравляющие газы не так успешно действуют против русских, как против союзников во Фландрии, так как русские не отказались от старомодной системы траншей на склонах холмов. Газы рассеиваются быстрее, чем когда их применяют, как во Фландрии, на равнине, где они в безветренную погоду стелются над землей. Русскими войсками хорошо командуют; они сражаются энергично и решительно. Великий князь — лучший полководец, и у него есть способные советники. Русские пошли в наступление в Галиции, надеясь, что Австрийская империя развалится, а наступление ускорит развал. Из-за дефицита железных дорог, устаревших средств сообщения, нехватки артиллерийских орудий, ружей и боеприпасов, а также прочих поставок русское наступление сменилось организованным отступлением и обороной. Немцам не удалось разгромить русских. Русские еще примерно год не будут готовы к новому наступлению. Возможно, из-за неразвитости транспортной системы им так и не удастся проникнуть вглубь Германии. Они могут и дальше успешно держать оборону. Если же немцы разобьют русских и вторгнутся в Россию, в условиях осенней сырости немцев ждут большие трудности как при наступлении, так и при отступлении. Русских нельзя в достаточной степени снабжать из-за границы через порт Архангельска, так как тамошняя железная дорога — одноколейка и построена плохо. Многие партии товаров лежат в Архангельске с прошлого года в ожидании отправки. Ни в русской ставке, ни у командования нет ощущения, что французы и англичане делают недостаточно, но младшие офицеры склонны сопоставлять русское наступление, которое спасло французов от катастрофы, и нынешнее бездействие французских и британских войск во Фландрии.

Очевидно, Маккормик думает, что вторжения в Германию и ее полного поражения не будет и что война на севере Франции и на границе России зайдет в тупик. Что касается поставок Соединенными Штатами оружия и боеприпасов союзникам, он боится, что американцы германского происхождения и нанятые ими журналисты могут добиться запрета на экспорт оружия и т. д. В обществе поднимется шумиха: аморально и грешно поставлять союзникам орудия для убийства немцев. Лично я сомневаюсь, что американцев удастся убедить отказаться от выгодных поставок оружия и т. п. союзникам: это законная торговля для отдельных лиц, которые рискуют тем, что оружие могут перехватить другие воюющие стороны.

Вчера к обеду приходил Эшер; после у нас с ним состоялась долгая беседа. Что касается нравственности, политики, войны и финансов, он настроен самым пессимистическим образом: он даже предсказывал, что военный заем провалится и не удастся получить деньги, на которые надеются и рассчитывают!

Из надежного частного источника в Англии я узнал, что Асквит хотел отказаться от поста премьер-министра и стать лордом-канцлером, но Грей объяснил, что болезнь глаз помешает ему занять место Асквита. Кроме того, он не станет служить в подчинении Ллойд Джорджа. Юнионисты отказались входить в состав кабинета министров, если Уинстона Черчилля и Холдейна[191] не освободят от занимаемых должностей. Лансдауну очень не хотелось входить в состав коалиционного кабинета; должно быть, леди Л. была против. Тем не менее он все же оказался в правительстве. Ллойд Джордж, как говорят, намеревается сместить Китченера; тот в ярости из-за того, что его лишили контроля над снабжением армии.

8 июля 1915 г. Вчера видел одного румына, который только что прибыл из Бухареста. Он родственник здешнего посла и Лаговари, главы одной части Консервативной партии. По его словам, он всецело поддерживает вступление Румынии в войну на нашей стороне при условии, что последние предложения России будут гарантированы другими союзниками. Однако Румыния не может в одиночку выносить основную тяжесть австро-германского наступления. Россия должна присоединиться к вторжению в Австрию, к чему в настоящее время она, судя по всему, не готова. На ранних стадиях войны, когда Россия успешно вторгалась в Австрию, но нуждалась в помощи Румынии, она отмахивалась от выдвигаемых Румынией условий; теперь же, когда она сама оказалась в трудном положении, она становится благоразумнее и, похоже, готова отдать то, что в конечном счете ей не принадлежит, — Буковину, Трансильванию и Банат. Однако после 1877 года Румынии требуются более надежные гарантии, чем слово России.

Депеша Яна Гамильтона — продуманный документ; в нем косвенно показана недальновидность Уинстона Черчилля: его следовало вовсе отстранить, и даже отставка не стала бы достаточной расплатой за жизни, потерянные из-за его импульсивной ошибки.

9 июля 1915 г. Уволенного директора Департамента артиллерийско-технического снабжения в военном министерстве допрашивали в связи с нехваткой орудий: его спросили, почему он отменил большой заказ фирме «Шнейдерс». Он ответил, что орудий было слишком много и невыгодно было поставлять их на передовую, так как они взрывались! Это происходило на совещании Финансовой комиссии Палаты общин! 500 орудий было захвачено немцами!

Говорят, что Галлиени назначат командующим армией, которую преобразуют в несколько армейских корпусов, на центральном участке фронта. Командовать в Париже ему надоело.

Почему Холдейн выставляет себя дураком, мошенником или и тем и другим? По его словам, он знал, что Германия готовится к войне, и все же сократил собственные приготовления, вел переговоры с правительством Германии и едва не достиг соглашения, которое стало бы для нас роковым. О нем германский кайзер сказал: «Что за странная идея британского правительства посылать военного министра вести переговоры о флотах!»

С фронта ненадолго приехал Сесил Лоутер. Он вполне уверен в конечной победе. Кроме того, был Гастон де Бретейль, переводчик у Фоша. Гастон повторил то, что я слышал от Уорнфорда: враждующие летчики «se tuent les uns les autres, mais sont très bien ensemble quand ils ne sont pas en train de se tuer»[192]. Он хвалил Жоффра, назвав его единственным полководцем, который может добиться от правительства исполнения его желаний, на что не способны ни Фош, ни любой другой генерал.

Утром военный атташе принес карточку Гуро, который настаивал на том, чтобы принять его: он пребывал в прекрасном расположении духа, но после ампутации руки — правой — и перелома обеих ног он выглядит очень больным[193].

Во время поездки на континент — которая продолжалась менее 48 часов — британский министр с пятью служащими и тремя слугами выпили (точнее, им представили счет за выпитые) 27 бутылок вина от 2 до 12 франков за бутылку, 39 бокалов крепких напитков и 19 бутылок пива. Неужели, если бы они ехали за свой счет, они бы стали распивать в вагоне-ресторане кларет по 12 франков за бутылку? Стыдно, что эти расходы отнесут на государственный счет.

11 июля 1915 г. Если верно сообщение в газетах, что судоходная компания Баллина «Гамбург — Америка» объявлена банкротом, это предвещает большое финансовое потрясение в Германии, так как кайзер является акционером компании. Если бы компанию еще можно было спасти, на банки надавили бы, чтобы они пришли ей на помощь.

Ходят слухи, что положение Френча в серьезной опасности.

Если правда, что 24 немецких судна, которые с самого начала войны стояли в портах на севере Норвегии, вдруг отбыли, возможно, их тайно вооружил немецкий крейсер, заходивший в порты. Скорее всего, они выйдут в открытое море как каперы вопреки Парижской декларации 1856 года, в которой утверждается, что «каперство упраздняется и остается упраздненным». Союзники воздерживались от него во время Крымской войны; Дизраэли и другие, в том числе Боулс, правда, утверждали, что наш полномочный представитель на Парижском конгрессе 1856 года подписал декларацию, не имея на то полномочий, и тем самым принес в жертву интересы Великобритании. Лорду Кларендону (министру иностранных дел) и лорду Каули поручили выступить нашими полномочными представителями. Подоплека дела была раскрыта лишь через несколько лет после смерти лорда Палмерстона, в его личных бумагах; согласно памятной записке, разосланной членам его кабинета министров, лорд Кларендон в личном письме рекомендовал принять декларацию. Кабинет ее одобрил, и потому лорд Палмерстон уполномочил лорда Кларендона поставить под ней свою подпись. Официального подтверждения полномочий не было; вследствие нападок Дизраэли на лорда Кларендона последний прервал с первым отношения.

Один русский, который побывал на французском участке фронта и пообщался с представителями всех рангов и званий, сообщает, что все уверены в конечной победе. Даже уроженцы Марокко в госпитале выражают желание вернуться на фронт как можно скорее, «pour en finir avec les boches»[194].

12 июля 1915 г. Вчера видел г-на Давыдова. Он возглавлял кредитную канцелярию при Коковцове, когда тот был министром финансов Российской империи. Он вел переговоры о предоставлении Францией займа России на строительство железных дорог, в том числе на прокладку стратегических железных дорог, которые должны были сооружаться при консультации французского Генерального штаба.

Давыдов рассказал, что, когда он и его шеф были в Берлине на обратном пути в Россию, их пригласили на частный ужин во дворец. За столом он сидел слева он германского кайзера; Коковцов сидел справа от императрицы. За супом кайзер сказал несколько слов российскому послу, который сидел справа от него, но в остальном во время ужина он говорил только с Давыдовым. Его величество спросил Давыдова о поездке в Париж; тот ответил, что русским там всегда рады, а жизнь в Париже очень приятна. Кайзер ответил, что Давыдов имеет в виду la vie mondaine[195], ему же (кайзеру) интересны политические впечатления Давыдова; правительство России собирается построить, на французские деньги, стратегические железные дороги, что не способствует миру; его же целью в жизни всегда было сохранение мира. Он не позволил превратить Балканские войны в большой европейский пожар. Давыдов ухватился за слово «стратегические»; он возразил, что так можно назвать все железные дороги, особенно в России, где так мало железных дорог по сравнению с ее протяженностью. Кроме того, он заметил, что железные дороги, которые ведут к германской границе, строились на немецкие деньги. Потом германский кайзер оскорбил французскую прессу, заметив, что она, как и русская пресса, находится в руках евреев. На это Давыдов ответил, что берлинская пресса также находится в руках евреев, и разница между ними в том, что во французских и русских газетах публикуют статьи, не подчиняясь диктату французских или российских властей, в то время как немецкие газеты по большей части получают указания с Вильгельмштрассе, где считают оскорбления в адрес России и Франции важной особенностью отношений Германии с Россией и Францией. Кайзер ответил, что Берлин стал новым Иерусалимом. Позже император вернулся к стратегическим железным дорогам и сказал: невзирая на его стремление к миру и все попытки сохранить его, он склонен полагать, что война неизбежна. Он считает, что это будет война славизма и латинизма против германизма. Давыдов возразил, что никакой славизм не противоречит германизму и среди славян есть разные народы — русские, поляки и т. д.; что они не питают враждебности к Германии; если начнется война, невозможно будет ограничиваться рамками славизма, латинизма или германизма, так как, если Германия развяжет войну, разгорится общеевропейский большой пожар. Кайзер ответил: он боится, что такой большой пожар может начаться, несмотря на все его попытки сохранить мир.

Русский посол, который слышал разговор, попросил Давыдова не повторять того, что было сказано. Дело происходило в ноябре 1913 года.

Нет сомнений, что договор о строительстве стратегических железных дорог стал одним из решающих поводов для развязывания войны. Если бы Германия прождала еще три года, были бы достроены дороги в сторону немецкой границы, и она лишилась бы ряда преимуществ, которые у нее есть благодаря развитой железнодорожной сети.

13 июля 1915 г. Русский передал сегодня слух о том, что великий герцог Гессенский поехал в Россию. Предполагается, что он попытается отдалить своего зятя от франко-британской Антанты, чтобы Германия и Россия могли заключить мир.

14 июля 1915 г. Сегодня утром состоялся перенос в Дом инвалидов останков Руже де Лиля[196]. Президент и министры шли за гробом пешком от площади Этуаль. Процессия вступила на площадь перед Домом инвалидов со стороны Сены. Среди военных на площади находилось около дюжины русских, которые бежали от немцев к французским позициям; не знаю, как они очутились в немецком плену, в немецких окопах на севере Франции. Хор на одной из верхних галерей пел «Марсельезу»; зрители подхватывали припев. Было очень красиво.

Обедал с Жаном де Кастелланом, который вернулся из Италии. Вот какие впечатления — убеждения — он оттуда вынес. Итальянцы (кроме простого народа) не вступили бы в войну, если бы не были убеждены, что румыны «выступят». Они очень возмущены тем, что их ожидания представляют в ложном свете. Итальянцы надеются, что второй зимней кампании у них не будет, что довольно комично: они не объявляли войну Германии и Турции по причинам, известным только им самим. Тем временем, поскольку они не находятся в состоянии войны с Германией, немцы приезжают в Италию и уезжают оттуда, когда захотят. Там боятся, что австрийцы вторгнутся в Италию.

15 июля 1915 г. Французские таможенные власти в Булони и Гавре конфискуют у британцев, которые едут на родину, фунты стерлингов, а в обмен выдают им французские бумажные деньги, по курсу 25 франков за фунт… так как экспорт золота запрещен. Постановили, что выезжающие британцы могут вывезти из Франции 8 фунтов золотом и что все английские деньги сверх этой суммы у них изымают и обменивают по разумному курсу.

17 июля 1915 г. В свете ходят слухи о напряженных отношениях между Извольским и Сазоновым. Недавно Извольский сказал Сазонову: было бы неплохо согласиться на непомерные требования Румынии, чтобы получить от нее военную помощь; в виде исключения он оказался прав, но Сазонов напомнил ему, что он не министр, и велел не лезть в чужие дела.

Забастовка шахтеров в Уэльсе очень серьезна. Что сможет и захочет предпринять правительство? Как возместить ежедневный штраф в 5 фунтов? Невозможно посадить за решетку несколько тысяч человек, даже если бы за неплатежи полагалось тюремное заключение. Насильно заставить их работать тоже нельзя. Если шахтеры из других мест захотят добывать уголь в Южном Уэльсе, что, на мой взгляд, очень сомнительно, возможно, начнется сопротивление и прольется кровь. Готово ли правительство ввести военное положение? Способно ли оно отдать солдатам приказ стрелять по забастовщикам? Сомневаюсь.

Сегодня приходил Бэкон, очаровательный, как всегда. Он очень возмущен поведением Вильсона, Брайана и компании. Через несколько дней он едет в Лондон, а оттуда вернется в Америку, чтобы побуждать к действию противников Германии. Он говорит, что мы должны были купить весь прошлогодний урожай хлопка, а также будущий урожай, чтобы не дать хлопководам агитировать за запрет экспорта из Соединенных Штатов оружия и боеприпасов. Хлопок в Германии сейчас стоит вдвое дороже, чем до начала войны. Боюсь, что память о «Лузитании» в Америке постепенно сходит на нет.

21 июля 1915 г. Принца Эйтеля Фридриха Прусского удалили из списков ордена Святого Иоанна, и это важное объявление, помещенное в «Лондон газетт», передано по телеграфу во французские газеты! Интересно, не облезет ли он и не полысеет ли от такой напасти, как Реймская галка[197].

Русские, как Бурбоны, ничего не забыли и ничему не научились. Они все еще говорят: «Мы этого не признаем; мы должны это получить; мы такого не допустим» и т. д. Несколько месяцев назад они относились к румынам с презрением, и теперь румыны не двигаются с места. Когда русские возобновят наступление, румыны с радостью к ним присоединятся; пока же они подождут и посмотрят.

Ли посетил квакеров на востоке Франции: они арендовали монастырь и находятся в наилучших отношениях с монахинями, священниками и католическим населением. Они воздвигли тысячу деревянных хижин-убежищ и раздают еду и сельскохозяйственный инвентарь.

22 июля 1915 г. Все почти уверены в том, что Варшава падет и что лучшее, на что можно надеяться, — что немцы не возьмут в кольцо находящуюся там русскую армию. Извольский очень подавлен.

Сегодня за ужином было 12 человек: хозяин и хозяйка (Ла Тремуи), герцогиня де Камастра, Анри де Бретейль с супругой, мадам де Беркхайм, Тайни, Лаборд, мадам де Шевинье и Гонто. Говорили о том, что русские не начнут новое наступление раньше, чем через полгода; о том, что война продлится еще 15 месяцев. В неудаче Дарданелльской операции обвиняли Уинстона. Критиковали Делькассе, который находится под слишком большим влиянием Извольского.

Ко мне приходил с визитом глава Франко-канадского колледжа в Риме; он рассказывает, что в Италии сельские священники, в основной своей массе люди необразованные, благоволили Австрии и Германии, но мысль о том, что Италии придется воевать, изменила их отношение. Он не слишком высокого мнения о политической свободе во Франции и других европейских странах, за исключением Великобритании. В Великобритании, Соединенных Штатах и Канаде людям позволено думать своей головой и выражать свое мнение, в то время как люди в других странах ждут, какое мнение выскажет правительство. В Риме доминиканцы из базилики Святого Климента — единственные ирландские священники, которые хранят верность Англии. Ирландцы из Ирландского колледжа воздерживаются от любых политических демонстраций, даже в связи с войной.

24 июля 1915 г. Сегодня давал в посольстве обед для сэра Р. Бордена[198], Макса Эйткена[199], Беннета, полковника Барри из штаба сэра Джона Френча, майора Сторрса из штаба Китченера, настоятеля Канадского колледжа в Риме, а также Ли с женой.

Я спросил Барри, готовы ли мы противостоять наступлению немцев; он ответил: «Да».

Сегодня в Елисейском дворце ужин на 12 персон. Помимо хозяина, хозяйки и их домочадцев (трех офицеров и генерального секретаря), присутствовали церемониймейстер, министр иностранных дел, военный министр, Аното и Борден. Говорили о том, что русские, как раки, пятятся назад. Варшава еще не пала, но ее судьба решена; так считают военные. Хозяин и хозяйка вспоминали о «тревожном времени», которое мы пережили в Париже, когда еще не было решено, вступим мы в войну или останемся в стороне; она уверяет, что ее супруг не желал покидать Париж, но военные власти настояли, поэтому они отправились в Бордо.

25 июля 1915 г. Д’Онэ, член одного из сенатских комитетов, который занимается международными делами, вчера сказал Ли, что единственное, из-за чего Румыния откладывает подписание соглашения, — неуверенность из-за внутренней обстановки в России. Сообщают, что в России набирает обороты движение за мир. Здесь царит тревога относительно того, что может случиться с русской армией на передовой и в самой России, где, как говорят, назревает революционная ситуация. По соглашению, подписанному 4 или 5 сентября, Россия не имеет права заключить мир отдельно от союзников, но некоторые считают, что в России к этому соглашению относятся как к клочку бумаги.

26 июля 1915 г. Один британский офицер, участник Дарданелльской операции, который возвращается на родину, уверяет, что мы захватим пролив к сентябрю, если удастся перекрыть поставки оружия туркам через Румынию и Болгарию.

Мне доложили, что большая партия оружия и боеприпасов достигла России. Если можно хоть сколько-нибудь верить германским газетам, Россия теряла и теряет огромное количество оружия и пр. при отступлении, и все достается немцам. Французы не верят, что русские способны через несколько месяцев перейти в наступление; и они так же подавлены и пребывают в унынии из-за медленного продвижения в Дарданеллах.

Не могу поверить, что Америка будет с кем-нибудь драться. Скорее Вильсон напишет высоконравственные записки, неприятные как для Германии, так и для Англии. Но он должен сохранять хорошие отношения с гражданами, заинтересованными в хлопке, и, если мы объявим хлопок безусловной контрабандой, мы повредим интересам хлопководов. Тогда Вильсон может отомстить, запретив экспорт оружия и боеприпасов — под тем предлогом, что они нужны самой Америке. Мы не можем объявить полноценную блокаду Германии из-за немецких подводных лодок, а американцы утверждают, что, поскольку продолжается торговля между Скандинавией и Германией, фактической блокады Германии нет, и мы не имеем права препятствовать торговле двух или более нейтральных стран, а именно Америки, с Норвегией, Данией и Швецией, даже если товары, поставляемые в какую-либо из этих нейтральных стран, далее переправляются в Германию. Истина в том, что Америка ведет оживленную торговлю одними видами товаров и сократила торговлю другими, но хочет оживленно торговать всеми товарами, чтобы ни одна отрасль торговли не была положена на чашу весов в компенсацию какой-либо другой. Америка хочет усидеть на двух стульях. Возможно, нам удастся договориться и купить часть будущего урожая хлопка; трудно будет установить количество и цены, так как во всех воюющих странах снижается потребление, если не считать военных нужд. Должны ли мы взять все то количество, какое обычно доставалось на долю Германии и Австрии, или вообще все, что американцы не захотят оставить себе? Они много говорят о деградации принципа свободы на море. Во время их войны Севера и Юга Север объявил хлопок с Юга контрабандой. Север перекрыл 3 тысячи миль побережья, и северный суд призовой юрисдикции (Верховный суд) поддержал доктрину единства пути и конечного пункта назначения.

Я всегда считал глупостью заявление министров об антипатриотичности статей в «Дейли мейл» и «Таймс», в которых говорится о дефиците снарядов и других боеприпасов. Тем более в статьях никого не обвиняют: так как правительство и военное министерство уверяли, что операции никогда не останавливались из-за недостатка боеприпасов, а Френч утверждает обратное, вопрос требовал расследования. Кажется нелепым предположение о том, что ранее немцы не знали о недостатке боеприпасов и потому объявлять о дефиците непатриотично. Кого-то необходимо повесить, расстрелять или посадить в тюрьму.

Недовольство нами со стороны французов, о чем охотно сообщают сплетники, главным образом женщины и бездельники, необоснованно. Все они считают, что мы должны занять более обширный участок фронта во Фландрии и что мы хорошо устроились, в отличие от французов. Козел отпущения — чудесное животное, и французы его особенно любят. Левые из Палаты депутатов «обрушиваются» на Мильерана. Шайка с улицы Валуа даже поговаривает о том, чтобы назначить комиссара по надзору за армией; они хотят вернуться к дням Конвента! Мильерана вынудили назначить трех заместителей министров: по делам вооружений, по делам снабжения и по санитарно-госпитальным вопросам. Мильеран, по требованию генерала Жоффра, «отозвал» генерала Саррая, который придерживается крайне радикальных взглядов, за бездарное проведение недавней операции, когда он понес большие потери и потерпел несколько поражений. Так как он был любимчиком на улице Валуа, его перевод в другое место, где он не причинит столько вреда, крайние левые приписывают политическому предубеждению. Они собирались сделать его перевод предлогом для нападок на Мильерана, однако предлог оказался слишком слабым.

27 июля 1915 г. Если Швеция и вступит в войну, в чем я сомневаюсь, если только русские не попадут в худшее, гораздо худшее, чем сейчас, положение, то она будет на стороне Германии. Швеция ненавидит Россию, и ее армия и «высшие классы» благоволят Германии. В Швеции зреет недовольство нашими торговыми ограничениями, которые тормозят, но не мешают ей вести оживленную торговлю с Германией и поставлять германским армиям все необходимое для существования. Предлогом для нападения Швеции на Россию станет Финляндия, хотя я не верю, что кто-то по-настоящему боится, что Россия собирается урезать существующие финские привилегии.

28 июля 1915 г. Вчерашний выпуск газеты Эрве[200] «Социальная война» конфисковали из-за статьи с нападками на руководство военного министерства. В сегодняшнем номере — новые нападки. Кроме того, Эрве выступает за комиссаров, которые должны надзирать за поставками для армии и назначениями на командные посты. Эрве приписывает перевод Саррая тому, что он — верный и искренний республиканец; кроме того, он критикует позицию клерикальной партии по отношению к солдатам на передовой и утверждает, что священники используют проповеди на фронте для агитации против республиканцев и подстрекательства к мятежу. Однако, если он прав в своем заключении, что 9/10 французов республиканцы, «подстрекательство» со стороны священников напоминает глас вопиющего в пустыне.

Вечером видел Делькассе: судя по всему, он считает, что Мильерану придется уйти, но кто способен заменить его, если не Галлиени, конкурент (как говорят) Жоффра, которого социалисты ненавидят? Прискорбно будет, если военным министром станет Вивиани, бесхребетный краснобай. Делькассе утверждает, хотя это, возможно, неправда, что во Франции ежедневно выпускают 30 тысяч снарядов.

Сегодня видел одного поляка, который только что приехал из Варшавы. Там еще царила уверенность с военной точки зрения, однако все были разочарованы тем, что правительство Российской империи не сдержало обещаний, содержавшихся в манифесте великого князя Николая Николаевича. Всеобщий гнев вызывает орда попов, которая наводнила страну и насильно обращает в православие католиков-поляков. Он сказал, что недавние изменения в русском правительстве, то есть увольнение министров юстиции, внутренних дел и главы Священного синода, возможно, принесут пользу, так как на смену им пришли либералы. Я спросил о прогерманской партии при дворе; он ответил, что частые визиты императора в ставку и его близость с великим князем Николаем Николаевичем не дадут ему отклоняться от верного курса и что армия не допустит ущербного мира. Несколько месяцев назад, в прошлый раз, когда мой собеседник приезжал в Париж, Извольский держался с поляками надменно; теперь он подхалимничает и разглагольствует о том, что нужно сделать. Очень может быть, что Извольский утратит возможность добиться успеха с Румынией из-за своего глупого упрямства.

Французы только что потеряли подводную лодку в Мраморном море, но еще день или два событие будут держать в тайне; экипаж находится в турецком плену.

29 июля 1915 г. По-моему, Грей и Делькассе начинают понимать, что я вовсе не был не прав насчет Сазонова: он опасен и упрям, лишен проницательности и очень близорук. Если Грей и Делькассе не оттаскают его за уши, он втянет нас всех в серьезные неприятности.

30 июля 1915 г. Волнует количество уцелевших немецких подводных лодок, которые прошли в Средиземное море. Вопреки нашему заявлению, что за 22 недели их субмарины потопили 98 британских торговых судов и 95 нейтральных, немцы утверждают, что до 25 июля они потопили 229 британских кораблей, 30 других вражеских кораблей и только 6 нейтральных (которых по ошибке приняли за вражеские). Вдобавок они остановили и потопили 27 нейтральных судов, перевозивших контрабанду, которую они не могли отправить в какой-либо немецкий порт. Три нейтральных судна были обстреляны по ошибке и не потонули.

Вчера Эдмон де Ротшильд говорил о том, что евреев в России ужасно притесняют; уничтожили 250 их деревень, и 500 тысяч человек остались без крова. Он очень подавлен и не уверен даже в окончательной победе. По его мнению, немецкая организация значительно превосходит здешнюю дурную организацию; он боится, что Россия, невзирая на договоренности от 5 сентября, заключит сепаратный мир с Германией.

31 июля 1915 г. Видел письмо из Дарданелл от человека, которого убедили вступить в военно-морскую бригаду. Он пишет, что там ад; храбрость нашей пехоты беспримерна, но у нас нет соответствующего артиллерийского сопровождения, поэтому мы вынуждены полагаться на поддержку французских бризантных снарядов, которые он называет превосходными. Когда виновные за дефицит таких снарядов у нас будут преданы правосудию? Кроме того, я видел письмо очевидца, который восхваляет Гуро: он отличный солдат, талантливый полководец, обладающий личным обаянием и хладнокровием. У Гамильтона никогда не было трудностей с французскими генералами ни в каком отношении, так что бывшего французского главнокомандующего напрасно ставят Гамильтону в пример.

Хиндлип, курьер, заехал сюда сегодня утром из Афин по пути в Лондон. Он говорит, что король, его жена-немка и свита, а также штаб армии настроены прогермански. Греки возмущены нашим вмешательством в их прибыльную контрабандную торговлю с турками через Болгарию.

Балканские страны по-прежнему «просят их извинить»: они, что неудивительно, ждут, когда русские снова перейдут в наступление, а когда это будет? Невзирая на отступления, русские хвастливы, упрямы и очень близоруки. Здесь нет признаков ослабления решимости d’aller jusqu’au bout[201] с немцами: они полагаются на нашу стойкость, не только военную и морскую, но и политическую, но мы должны настаивать на блокаде.

Глава 13

Август 1915 года

1 августа 1915 г. Что за глупое обращение папы[202]: «Qu’il soit béni celui qui le premier élevera une branche d’olivier et tendra la main à l’ennemi, en lui offrant des conditions raisonnables de paix»[203]. Прелестное благословение! Кто же его получит? И кто может судить, какие условия мира разумны? Возможно, его советники думают, что его святейшество способен посеять раздор в рядах католиков Франции, Италии и Бельгии к выгоде Австрии и бошей. Во Франции копится недовольство поведением папы. Если он будет упорствовать в своих заблуждениях, возможно, вскоре начнется движение за отделение Галльской церкви от Рима. Даже священники возмущены его отношением к Франции.

«Пти журналы» возвращается к вопросу японского военного участия в Европе в поддержку Антанты. В нем говорится, что с Японией «dont le concours aurait dû être beaucoup plus important, et don’t la coopération en Europe aurait certainement pu être obtenue»[204]. Япония не выразила желания прислать войска; французы решили, что мы, по каким-то понятным лишь нам причинам, разубедили японское правительство идти на помощь Европе. Представьте, как было бы трудно доставить морем к театру военных действий во Франции 500 тысяч человек и снабжать их во время войны всем, что необходимо, посылать подкрепления и т. д. Другие предполагают, что японцам следует прийти по суше на помощь России. Одним результатом их появления в Европе станет распространение по всей Азии вести о том, что желтая раса — единственное средство спасения для Англии.

Социалисты собирались напасть на Мильерана из-за отстранения генерала Саррая по требованию генерала Жоффра. Однако оказалось, что требование Жоффра было основано на рапорте генерала Дюбая, масона. Выяснив, что они не подумали, социалисты изменили план нападения: теперь они утверждают, что Верховное командование находится в руках клерикалов и «благонамеренных», и они притесняют солдат, которые не ходят в церковь. Якобы фронтовики, которые не посещают мессу, находятся на плохом счету. Для противодействия такому предполагаемому положению дел социалисты требовали, чтобы за назначением на высшие командные посты надзирали комиссары из Палаты депутатов и Сената. Комиссары также должны вмешиваться в вопросы управления и поставок боеприпасов. Им не удалось убедить партии принять такой метод. Достигли компромисса и, после того как меры одобрил Жоффр, убрали вопрос о назначениях и военных передвижениях из ведения комиссаров.

Было ли когда-нибудь нечто более фарисейское, чем манифест кайзера в годовщину начала войны! Полагаю, что боши убеждают себя в собственной невиновности.

Германские подводные лодки рыщут возле мыса Бичи-Хед и архипелага Силли.

2 августа 1915 г. Решено, что мы возьмем еще около 15 миль линии фронта попеременно с французскими войсками. Новый участок, хотя и отдельный, останется под командованием французов. Сомневаюсь, что болгарского царя убедят, как думают некоторые, взяться за оружие на стороне Антанты. Если он сохранит нейтралитет, то будет передавать туркам, воюющим на стороне Германии, оружие через Румынию, если румыны пропустят болгар по своей территории, а также через Александруполис, если мы не пресечем доставку оружия в этот порт морем из Адриатического моря, Греции, Испании и, возможно, Америки. Если Болгария останется нейтральной, невзирая на уговоры стран Антанты, полагаю, что мы должны преодолеть нерешительность и перехватывать оружие и пр., как бы ни возражал царь.

Французы ненавидят Дарданелльскую экспедицию. Вину за нее возлагают на нас, причем широкая публика считает, что мы хотели спасти свое положение в Индии и Египте. Они не желают понимать, что их собственное положение в Марокко будет скомпрометировано после поражения от турок. Французское правительство считает, что страну вовлекли в операцию, которая, как они считали, была полностью продумана британскими военными и военно-морскими специалистами. Однако их расчеты не оправдались.

После написания этих строк я отправился на прогулку в Багатель и имел беседу с Мюрреем Элибанком; я был настолько переполнен политическими и другими сплетнями, что многие из них просочились наружу. Производство снарядов и пулеметов растет. Ллойд Джордж поручил Муару, одному из компаньонов Каудрея, надзор за производством снарядов и пулеметов. Каудрей порекомендовал нанять одного англичанина, который был общественным бухгалтером в Нью-Йорке, чтобы тот просмотрел отчеты военного министерства и проанализировал цены, назначаемые компаниями по производству вооружений. Примерно через десять дней бухгалтер пришел к нанявшему его Каудрею и сказал: он считает, что ему лучше вернуться в Нью-Йорк, потому что компании вступили в сговор ради того, чтобы не допускать падения цен. Каудрей побеседовал с директором и сообщил, что его компания будет дискредитирована, если начнется расследование. Шайка производителей оружия встревожилась. В результате все выразили удовлетворение от назначения бухгалтера! Им придется довольствоваться ценами, которые будут устанавливать Муар и еще два человека. Думаю, что бухгалтер, Каудрей и Муар, вникнув в вопрос издержек и цен, пришли к выводу, что под руководством ныне не существующего кабинета министров цены были завышены более чем на 15 миллионов фунтов.

Попытка сместить Асквита и заменить его на Ллойд Джорджа окончилась крахом: Джордж Керзон[205] становится восходящей звездой кабинета министров, и они с Ллойд Джорджем неплохо сработались. Маленькая партия «мир любой ценой» надеется избавиться от Грея!

Отношения Китченера и Френча немного улучшились, но только на поверхности. Когда Асквит и Китченер были в Сент-Омере, один офицер, который показывал премьер-министру достопримечательности, рассказал, как отдельные памятники в церкви сохранились неповрежденными после немецких, французских и британских бомбардировок, а потом добавил: «Лорд Китченер сюда еще не добрался!»[206] Премьер-министр поделился с моим информантом: он понятия не имел, что военные могут быть столь остроумными.

Эрик Драммонд, личный секретарь Грея, послал мне от себя письмо, в котором сообщил, что английские католики все больше ощущают себя в изоляции, поскольку в Ватикане нет представителя Франции. Делаются попытки, которые, вероятно, увенчаются успехом, склонить мнение католиков в Соединенных Штатах в пользу Германии. Возможно, французский папский посланник мог бы все урегулировать! По моим наблюдениям, в нынешних обстоятельствах такой посланник невозможен. Общественное мнение во Франции, в том числе мнение набожных католиков и даже молчаливое мнение обычных священников и многих прелатов, настроено против папы, который играет на стороне Австрии и Германии. Нашему представителю в Ватикане не удалось повлиять на позицию папы. Ирландские националисты неохотно идут в армию; то же можно сказать и о двух миллионах франкоканадцев. Невзирая на нашу миссию в Ватикане и ирландскую делегацию к кардиналу Аметту, они предоставили всего 1000 человек.

4 августа 1915 г. Вчера по пути в Экслебен сюда заезжал Джон Ревелсток. Он нанес визит Френчу, а также побывал в Шантийи. По его словам, в Сент-Омере преобладает уверенность; здесь в отдельных домах и в обществе в целом царит уныние, особенно среди женщин и стариков, настроенных «против правительства».

Сегодня заезжали Мюррей Элибанк с лордом Ротермиром; он очень возмущен выступлениями некоего Франклина-Буйона[207], окончившего Кембридж. Поскольку он говорит по-английски, он устроил визит в Париж ирландской делегации, якобы для призывной агитации среди националистов; по-моему, предприятие не достигло своей цели. Буйон принадлежит к шайке с улицы Валуа; недавно его избрали главой партии вместо Кайо — который, кстати, сегодня появился в Палате депутатов. Кроме того, он — вице-президент комиссии Палаты депутатов по иностранным делам и потому знает, что можно и чего нельзя говорить. За обедом, который сегодня давал Мюррей Элибанк, Буйон не стеснялся в выражениях, называя себя главой самой влиятельной партии в стране. Он, точнее, вся шайка с улицы Валуа имеют нескольких друзей или сторонников в составе правительства, таких как Вивиани, Мальви, Сарро, Самба, Гед, Думерг, Оганьер. Его слова вполне могут дойти до Лондона.

Вот что говорит Буйон: «Англия и Франция, по глупости пообещав Константинополь России, что известно Румынии, Болгарии и Греции (и не дает им присоединиться к Антанте), пытаются захватить Дарданеллы. Если к 15 сентября они не добьются успеха, экспедицию можно считать провалившейся. Французское правительство присоединилось к экспедиции, положившись на заверения, данные им Англией, что турецкие крепости куплены; французы планировали провести кампанию через Сербию, что сулило успех. Три военных корабля, вышедших из Пирея, вынудили бы Грецию присоединиться к союзникам. Россию разбили; она может заключить мир за спинами Франции и Англии. Одна вось мая часть Франции оккупирована врагом, и Франция не может продолжать войну дольше, чем еще 12 месяцев; Англии бесполезно говорить об упорстве или призывать продолжать войну дольше этого периода, так как Франция не сможет ее поддержать. В таких обстоятельствах жизненно важно немедленно и энергично перейти в наступление в Дарданеллах. Генерал Саррай, который (по мнению Буйона) спас Верден, не подчинившись приказам Жоффра, и которого несправедливо сняли с командного поста во Франции, — именно тот полководец, который должен получить верховное командование в Дарданелльской операции с примыкающего острова; такое командование не следует ставить в зависимость ни от сравнительного количества войск, предоставленных двумя странами-союзницами, ни от вопросов национальной гордости. Единственным решающим фактором должна стать национальная безопасность. Необходимо произвести две высадки. Первую — чтобы спасти тех, кто уже находится там и чьи позиции обстреливают турки с азиатского побережья, и вторую — операцию по десантированию 150–200 тысяч человек на полуостров!»

Продолжаются маневры, направленные на падение Мильерана. Возможно, они увенчаются успехом. Труднее всего будет подобрать ему достойного преемника. Ходят слухи о назначении Бриана в военное министерство, но, поскольку он «неактивен» и социалисты ему не доверяют, его окружат четырьмя заместителями, надежными людьми, чтобы не дать ему стать вероотступником.

Очевидно, миф о том, что мы якобы купили турецкие крепости, распространяется для защиты участия в экспедиции Оганьера: один гость у Анри де Бретейля спрашивал, правда ли это.

5 августа 1915 г. Вечером нанес визит Бриану. Я оказался прав в своих заключениях: господин, который разглагольствовал у Мюррея, хочет получить министерский портфель. Саррай должен командовать французскими войсками — нет и речи о чем-то большем. Он способный офицер; его политические связи ведут к улице Валуа.

6 августа 1915 г. Вчера Бриан был очень интересен. Думаю, он станет председателем Совета министров, а Мильеран исчезнет. Он рассказал мне о мадам Кайо — конечно, вымышленную историю. Якобы она явилась в госпиталь, и медицинская сестра, застигнутая врасплох, узнав ее, сказала: «Oh! Madame, il n’y a que des blessés ici»[208]. Мадам Кайо вошла, и ее представили нескольким раненым немцам. Они встали, подняли руки вверх и закричали: «Camarade, camarade!» Бриан считает, что немцы предпримут наступление в Сербии, чтобы объединиться с Болгарией, предложить Фердинанду Македонию, Константинополь и Дарданеллы, указав туркам на необходимость замены русских — которые в противном случае получат Константинополь — каким-нибудь государством в союзе с Германией и Австрией и побудив турок перейти в наступление в Египте, который компенсирует им потерю Константинополя.

9 августа 1915 г. У меня побывал Бэрд (Джон)[209], который находился на дипломатической службе и какое-то время был здесь. Он член Уорикширской лиги регби, теперь служит в Шотландском кавалерийском полку, приписанном к штабу в Бельгии. Он приехал на автомобиле; по пути машину занесло. Шофер повернул руль, пытаясь выровнять машину, и они врезались в дерево. Дж. Бэрд отвез шофера в госпиталь в Амьене и приехал в Париж поездом. Он прихрамывает, но в целом не пострадал. До Парижа он добирался в купе третьего класса с тремя французскими рядовыми, женщиной с ребенком и гражданским. Последний говорил о необходимости мира, заявляя, что немцы не хотели войны и что можно добиться хороших условий. Женщина чуть не набросилась на него; солдаты сказали, что у них будет достаточно времени, чтобы думать о мире, после того, как бошей выкинут из Франции и Бельгии! По словам Бэрда, французские солдаты на передовой настроены очень решительно. Когда война закончится, они собираются вымести всех политиков: вот чего боятся последние.

Бэрд говорит, что французские военные раздражены из-за того, что Дарданелльская операция отвлекает британские войска, которые можно с большей пользой задействовать во Фландрии. Там считают: если бы британские силы, направленные в Дарданеллы, вернулись во Францию, германский фронт был бы прорван.

Только что услышал, что шайка с улицы Валуа думает призвать социалистов — членов кабинета министров — выйти из состава правительства, если Мильеран не подаст в отставку или не назначит пятого или, может быть, шестого заместителя из их числа. Тогда он окажется связан по рукам и ногам своеобразной комиссией.

Сегодня очень душно; по данным сейсмографической обсерватории в Хоэнхайме, на юге Европы произошло землетрясение — возможно, в Калабрии или в Албании. Возле Рамсгейта подавала сигнал подводная лодка и еще одна вблизи Гернси.

Вечером ко мне приходил Генри Уилсон, которого должны были назначить начальником штаба и который сейчас служит офицером связи между Френчем и Жоффром. Он считает, что нам нужно выждать, и тогда мы победим. Если немцы, потеснив русских, перебросят большую часть войск во Фландрию, русские снова пойдут в наступление. Он удивил меня своими соображениями о неспешном ходе Дарданелльской операции. В ответ на мои сожаления он ответил: лучше всего свернуть операцию, сочтя ее ошибкой, и сосредоточить силы на фронте во Фландрии. Там мы могли бы прорвать оборону немцев, будь у нас британские и французские войска, отправленные в Дарданеллы вопреки пожеланиям Френча и Жоффра. Конечно, считалось, что Дарданеллы будут захвачены за короткий срок, а после мы привлечем к себе — по пути в Сербию, Будапешт и Вену — Грецию, Болгарию и Румынию. Расчеты оказались неверными; но, поскольку мы начали Дарданелльскую операцию, мне кажется, что мы должны, ради своей репутации и положения в Египте, Индии и на Балканах, довести ее до конца.

По-прежнему ходят упорные слухи о переменах в составе правительства. Помимо враждебности социалистов к Мильерану, многие испытывают неприязнь к Делькассе, который слишком старается угодить Сазонову и Извольскому и не может привлечь Румынию к союзу из боязни задеть чувства русских. Кроме того, его обвиняют в том, что он не возражал против вторжения в Польшу орды русских попов.

Был на прогулке с Мюрреем. Он считает, что в Сент-Омере снова распри. Фредди Гест[210] оставляет свой здешний пост и отправляется агитировать за обязательную военную службу. Мюррей напомнил ему, что он всем обязан Асквиту — как будто это достаточная причина для того, чтобы не высказываться откровенно во время национального кризиса, независимо от того, приятны ли откровенные мысли человека его друзьям или бывшим покровителям! Ходят слухи о том, что «голуби» сегодня бомбили Шантийи.

Сегодня за ужином познакомился с Тьерри, одним из новых секретарей военного министерства. Он сказал, что короткие отпуска для солдат, чтобы они смогли повидаться с семьями, считали опасным экспериментом. После поездки домой они могут не захотеть вернуться на фронт. Однако опыт оказался успешным. Рассказы фронтовиков внушили семьям ужас перед бошами и уверенность в победе, а мужчины, которых на фронте кормят лучше, чем дома, вовсе не жалеют о том, что им приходится возвращаться на передовую, невзирая на риск. Плотник предпочитает идти по прохудившейся крыше, а не в обход по лестнице.

Завтра утром я должен принять Эпплтона (секретаря Всеобщей конфедерации профсоюзов) еще с двумя представителями лейбористов, О’Грейди и Кранионом. Они привезут рекомендательное письмо от Роберта Сесила[211] и приехали с заданием к какой-то рабочей организации.

12 августа 1915 г. Визит лидеров лейбористов: они с удивлением обнаружили, что часть рабочих находит оправдания для мадам Кайо. Они приписывают такую склонность германскому влиянию. Профсоюзы Лейбористской партии Великобритании откладывают все вопросы, которые их особо интересуют, до тех пор, пока немцев не выгонят из Франции и Бельгии. Им хотелось бы достичь в этом взаимопонимания со своими французскими товарищами. Штаб-квартирой лейбористской агитации был Берлин; британские лейбористы хотят перенести ее в другое место, но куда? Амстердам слишком немецкий, поэтому, возможно, в Берн, где также силен германский элемент.

13 августа 1915 г. В среду Мюррей Элибанк сказал, что Саррай отказался обсуждать назначение в Дарданеллы, пока у него не будет дополнительно 50 тысяч солдат, которых не дадут. Я не слышал об этом ни от кого другого.

Из Руана сообщают, что британское военное командование не позволит британским подданным перемещаться из одного места в другое в милитаризованных зонах без специального пропуска, который необходимо оформить в парижском отделении транспортной полиции, а затем подтвердить у полицейских и военных властей. Это кажется нелепым и невероятным, потому что на получение пропуска уйдет около 10 дней. В таком случае нам придется заявить протест в МВД. Представители профсоюзов желают посетить британский участок фронта. Им хочется получить сведения из первых рук для передачи товарищам. Их интересует общая обстановка, боевой дух солдат, их отношение к происходящему на родине и состояние страны после немецкой оккупации! В нашей ставке им чинят препятствия; французы куда сговорчивее.

Корреспондент «Таймс» сегодня намекнул, что депутация от радикалов и радикал-социалистов должна была вчера вечером встретиться с Вивиани, чтобы призвать его подать в отставку. По мнению Делькассе, буря скоро уляжется. По-моему, он надеется ее пережить.

Редьярд Киплинг и один корреспондент газеты, Персиваль Ландон, спрашивают совета относительно своих перемещений. Они собираются на французский участок фронта под руководством наставника с набережной Орсэ.

Корреспондент «Таймс» говорит, что комбинация Бриана провалилась: Вивиани останется, а Мильеран подаст в отставку. По-моему, если удастся избежать вотума недоверия, он удержится — разве что весь кабинет подаст в отставку.

14 августа 1915 г. Политический кризис продолжается. Экстремисты из Социалистической партии упорствуют относительно Самба и Геда. Если Мильеран не избавится от них, он должен подать в отставку. Мильеран, хотя ему и угрожают разоблачениями и импичментом, скорее всего, в отставку не подаст. На пост председателя Совета министров есть три кандидата: Рибо, Пишон и Бриан. Экстремисты предпочли бы Пишона, а если не Пишона, то Рибо; Бриану они не доверяют, хотя у него лучшие шансы пройти. Экстремисты хотели бы сместить Жоффра и поставить на его место Дубая или другого генерала, который будет назначать на высшие командные посты республиканцев, в отличие от тех, кто занимает эти посты сейчас, — по мнению экстремистов, они верными республиканцами не являются.

Кабинет министров выпустил извещение, что на следующей неделе, когда соберется Палата депутатов, потребуется вотум доверия. Устроят ли социалисты смену правительства, если сумеют получить помощь со стороны других партий?

15 августа 1915 г. Балканские страны по-прежнему занимаются тем, чем заняты уже довольно давно — пережидают события. Константинополь не пал, и русские не наступают, а отступают. Последние, судя по всему, не поняли, что положение переменилось и не стоит говорить так, словно они находятся в Галиции и на Буковине и захватили карпатские перевалы, в то время как немцы в Варшаве и на подступах к Риге. Думаю, что мы можем привлечь Болгарию, если Россия пойдет на разумные жертвы, и добьемся того, что Румыния перейдет на нашу сторону, сначала пассивно, а потом и активно, если Россия перестанет на нее давить по принципу «лучшее — враг хорошего». Что касается Греции, она довольно неподатлива, и, даже если Венизелос вернется к власти, король и общественное мнение откажутся уступить Кавалу и другие территории, которые требует Болгария. Поскольку вся Греция расположена на морском побережье и на островах, повлиять на нее можем мы. Я бы отказался от умасливания и дал ей понять, что она должна делать то, что ей приказывают. Сербия по-прежнему разглагольствует о том, что ничего не уступит, но, по-моему, она поймет, прежде чем станет поздно: то, что можно отдать за вознаграждение сейчас, позже отберут у нее без всякой компенсации. Сербия поступит мудро, приняв то, что ей предлагают в обмен на то, что просят уступить. Мы все, как дети, partageant la peau avant que l’ours soit mort[212], и никто из участников не хочет пожертвовать ничем из своих владений.

Сегодня видел одного способного офицера, который говорит, что за последнее время мы захватили несколько германских подводных лодок. Было установлено, что немецкий траулер, который шел под нейтральным флагом, или нейтральный траулер с немецким экипажем под видом рыбной ловли пополнял запасы еды и топлива немецких подводных лодок. Траулер был захвачен нашим эсминцем. Экипаж заменили британским. Рядом с траулером шла британская подводная лодка. Между ними наладили кабельную связь. Траулер, на котором имелась цистерна с горючим, использовали в качестве приманки. Три немецкие подводные лодки захватили, точнее, уничтожили так: они подошли к траулеру за рыбой и прочими припасами. Наша субмарина застала немцев врасплох.

Вчера Делькассе уверял, что нападки на правительство прекратятся сами собой. Недовольные радикал-социалисты нападали на Мильерана, однако хотели сменить весь кабинет министров в надежде что-то выгадать в последующей куче-мале. Делькассе не считает, что депутатам удастся сменить правительство.

16 августа 1915 г. Я очень боюсь, что Ллойд Джорджа окружают специалисты из числа тех, кто лично или через своих друзей заинтересован в сохранении высоких цен на боеприпасы. Компания «Монбар» сделала предложение, которое Муар (компаньон Пирсона) считает весьма выгодным для правительства Великобритании. «Монбар» может построить в Англии завод своей сети по производству снарядов, который будет действовать за государственный счет и выпускать по 8 тысяч снарядов в день. Представители «Монбара» предлагают поставлять нам снаряды по более низким ставкам, чем те, что берут с правительства Франции. Возможно, заводы «Монбар» посетят наши специалисты, или же они пришлют своих экспертов в Англию, чтобы обучать английских мастеров; «Монбар» получит небольшой гонорар, около 4½ пенса за снаряд для полевых орудий. Помимо подтверждения, что предложение получено, наши представители не соизволили обнародовать никакого мнения, а Муара перевели из отдела снарядов в отдел пулеметов — более подходящее место для его больших талантов! Между военным министерством и министерством вооружений постоянные трения и зависть, и каждое с радостью подставило бы другому ножку. Все эти интриги, маневрирование и групповщина очень вредны; возможно, об этом не будет известно до тех пор, пока вешать кого-либо не будет уже поздно.

17 августа 1915 г. Вчера здесь проездом был генерал Джулиан Бинг[213], который направлялся в Дарданеллы.

Получил письмо от Чарли Каррингтона (как я все еще должен его называть): «Страна в порядке, и мы получаем больше солдат, чем можем вооружить. Альфред Гилби[214] уже набрал в новый территориальный добровольческий батальон Бакингемшира 700 человек, а ружей у них всего 100. Я собрал четыре батальона добровольцев, мужчин старше 45 лет, и получил 2 тысячи ружей; у нас около 3 тысяч человек. Мы в любое время ждем нападения, и у нас 350 тысяч ополченцев, распределенных по графствам, вооруженных и обмундированных за свой счет, а скоро их будет миллион». Бедный милый Чарли! Он очень храбр, но как же должно болеть у него сердце — погиб его единственный сын, который был кумиром для него и его жены.

Генерал Бинг недоволен тем, что его переводят в Дарданеллы, хотя там он будет командовать армейским корпусом. По его словам, во Фландрии скоро начнутся большие дела.

18 августа 1915 г. Мы переживаем полосу неудач: на входе в Дарданеллы немецкая подлодка потопила траспортное судно. Много погибших. Еще одно судно затонуло после артиллерийского обстрела турок. Еще несколько получили пробоины, а у нас в ответ ничего нет.

Улицы пустынны, движения почти нет, все общество разъехалось. В пятницу кабинет министров просит Палату депутатов о вотуме доверия. Запрос связан с армейской санитарной службой, глава которой только что подал в отставку. Причиной как будто служит сокращение ставки из-за назначения заместителя министра по санитарному обеспечению.

19 августа 1915 г. Военное министерство неподражаемо: оттуда написали военному атташе и спрашивают, вернулся ли он из Южной Америки — а он здесь уже три месяца!

Переворот, имевший целью сместить Мильерана, провалился. Газета Клемансо «Скованный человек», в которой печатали яростные нападки на Жоффра, запрещена цензурой до субботы, что эквивалентно крупному штрафу; пытаясь обойти запрет, Клемансо рассылает всем сенаторам и депутатам копию оскорбительной статьи.

20 августа 1915 г. Гибель «Арабика» очень досадна, и гибель двух транспортных судов в Дарданеллах также очень некстати, но тревожнее всего опасное положение русской армии. Здесь боятся, что ее окружат или разрежут пополам и немцы получат возможность идти на Петербург. В таком случае в России могут начаться беспорядки. Никто не знает, на что пойдет самодержец и его свита, чтобы спастись, если под ним шатается трон.

Итальянцы стоят на своем, но ожидается, что они не свернут атаки, если вытеснят австрийцев на равнины: как говорят, они будут ждать наступления французов, англичан, русских — а также румын! Российская дипломатия недостойна даже презрения: они говорят и ведут себя так, словно они — победители и диктаторы. Они говорят о том, что они получат и не получат; возможно, скоро их поставят на колени, и им будет уже поздно спасаться. Мы и французы продолжим борьбу к большой невыгоде для себя.

Только что был Анри де Бретейль, очень расстроенный из-за отступления русских. За ужином два дня назад он встретился с одним вновь назначенным министром, который передал собравшимся слова французского генерала, который якобы расстреливал из револьвера беглых французских солдат; тот человек приспособленец. Так как его последнее время часто видят в кулуарах Палаты депутатов под руку с Кайо, должно быть, он считает, что этот достойный господин вернулся к власти. Тот же министр уверял: Кайо после войны вернется к власти и снова станет председателем Совета министров. Ну и перспектива для Франции! Кажется невозможным, чтобы человек с таким прошлым смог реабилитироваться.

21 августа 1915 г. Военный атташе вчера слышал о нападках на Мильерана. Тот произнес речь в свою защиту, держался хладнокровно, как адвокат, но одобрительные крики слышались лишь от нескольких депутатов справа. Хеннесси, умеренный республиканец из Шаранты, хвалил британскую армию, и его речь была встречена бурными аплодисментами.

22 августа 1915 г. Судя по сведениям, полученным из надежных источников, обстановка в русской армии не соответствует требованиям военного времени. Не хватает ружей, пушек, снарядов и т. д.; все припасы в дефиците, и повсюду была и есть коррупция в рядах высшего командования. Французам и нам приходится выдерживать всю тяжесть германских атак. Здесь царит подавленность, но не среди офицеров-фронтовиков. Извольский притих, но утешается тем, что пьет чай в «Рице» с мадам Артюр Мейер и мадам Летелье.

Сегодня за обедом я виделся с Жозефом Рейнахом и американским юрисконсультом Госдепартамента. Рейнах только что вернулся из поездки на передовую и рассказывал, какое сильное впечатление на него произвела превосходная организация нашей армии и прекрасный вид наших солдат. Американский юрисконсульт, Кудер, передал любопытный отчет о германских интригах в Штатах. В стране около 4 миллионов натурализовавшихся немцев. Германии пришлось настраивать против нас американцев немецкого происхождения, непримиримых ирландцев, хлопководов и тех, кто зависит от хлопковой промышленности. Они переманивают на свою сторону хлопководческие штаты, говоря об «указах в совете»[215]. Последнего термина Министерству иностранных дел лучше избегать, так как он вызывает нежелательные ассоциации и выражает изначальное недовольство Англии американскими колониями. Немцы убеждали хлопководов, что «указы в совете» уничтожат их отрасль и вызовут голод их семей и домочадцев. Хлопководы, в основном английского происхождения, склонные сочувствовать Англии, все больше раздражаются и, объединившись с натурализованными немцами, давят на правительство, требуя, чтобы оно запретило экспорт оружия и боеприпасов. Их цель — положить конец войне, чтобы они могли продавать свой хлопок. В Палате представителей 430 человек, из них 230 — демократы; президент и правительство, боясь потерять голоса хлопководов, которые всегда голосовали за демократов, начали приспосабливаться. Кудер уверен, что хлопок, признанный контрабандным товаром, будут вывозить тайно, так как правительство Великобритании примет меры, чтобы предотвратить резкое падение цен, и купит излишки по разумной цене. Если гибель «Арабика» станет поводом для войны, что маловероятно, поставки продовольствия в Германию сократятся, особенно если будут разорваны дипломатические отношения. Ни в коем случае нельзя запрещать экспорт боеприпасов членам Антанты. Американская ассоциация юристов пригласила Кудера на ужин в качестве почетного гостя. Его посадили рядом с президентом, человеком немецкого происхождения. Думая, что его сосед настроен в пользу Германии, Кудер избегал говорить на любые темы, связанные с войной. Но в разговоре упомянули фамилию Брайана, и президент ассоциации юристов заметил: «Нет человека, которого я ненавижу больше, чем Билли Брайана, кроме Билли Гогенцоллерна, так как он поджег весь мир своей проклятой войной».

В ряде начальных школ, с которыми связан Кудер, задавались вопросом, оставлять ли в программе французский и немецкий языки или коммерцию. Родители-немцы требовали оставить немецкий язык, чтобы они могли на нем разговаривать дома со своими детьми; дети демонстрировали нежелание обучаться немецкому языку. Они предпочитают английский, который позволяет им общаться на равных со своими одноклассниками. В случае войны прогерманские настроения сохранятся лишь среди выходцев из Германии.

23 августа 1915 г. В военном министерстве говорят, — боюсь, так оно и есть, — что «les Russes sont foutus»[216]. В здешнем обществе считают, что в России может начаться революция. Возможно, императором станет великий князь Николай Николаевич или, по просьбе немецкого окружения нынешнего императора, заключат мир любой ценой. Ни в один вариант исхода я не верю.

И мадам Жан де Кастеллан, и Эдмон де Ротшильд уверяют меня, что русские ужасно обращаются с евреями.

Утром здесь был Генри Говард[217]. По его сведениям, папа пока не собирается снова призывать к миру; он не против Великобритании, но очень поддерживает Австрию. Говарду отвели апартаменты во дворце Боргезе и платят ему столько же, сколько в Гааге. Гаске — лучший и способнейший из кардиналов; его дед или прадед, француз-роялист, эмигрировал в Англию и обосновался там после сражения при Тулоне; он обладает здравым смыслом и обаянием.

24 августа 1915 г. Социалисты в ярости, потому что Мильеран опубликовал в «Военном бюллетене» свою речь перед Палатой депутатов без перебивок! Зачем ему передавать паузы? Он говорил то, что армии важно знать. Снова ходят слухи об уходе Мильерана. Если он сам не подаст в отставку, от него нельзя избавиться, разве что в отставку подаст председатель Совета министров, что повлечет за собой отставку всего правительства. Чтобы удалить Жоффра от командования на фронте, социалисты хотят сделать его военным министром и окружить заместителями, чтобы не дать ему действовать бесконтрольно. Сомневаюсь, что армия смолчит в таких обстоятельствах; они обожают своего Жоффра, поскольку он солдат, а не политикан.

Гибель немецкого супердредноута на Балтике, торпедированного британской подводной лодкой, намекнет русским, что мы им хоть немного помогаем, в чем они сомневаются.

26 августа 1915 г. Утром виделся с представителем испанского посольства. Он разговаривал по телефону с МИДом в Сан-Себастьяне и узнал: немцы в самом деле потерпели серьезное поражение на море возле Риги, а большой немецкий дредноут был торпедирован британской подводной лодкой.

Итальянцы не добились особенно больших успехов против австрийцев, поэтому решили попробовать свои силы на турках, но не в нужном месте. Вместо того чтобы помогать нам, они хотят урвать кое-что себя. Сомневаюсь, что им это удастся.

Сегодня на набережной Орсэ устраивали обед в честь уезжающего посла Исии, которого назначили министром иностранных дел Японии. На обеде присутствовали три французских министра, а именно Делькассе, Вивиани и Думерг, послы Италии, России, Японии, Испании, Соединенных Штатов, бывший посол Франции и высшие чиновники Министерства иностранных дел. Обед был скучным, какими обычно бывают подобные мероприятия, и разговоры там велись примерно такие же, как на католических похоронах. Я сидел рядом с З., очень занудным собеседником, хотя на трибуне он преображается в пылкого оратора. Он рассказывал о себе. З. ведет очень здоровый образ жизни для 53-летнего человека. Он ложится спать в час ночи, в 3.30 утра его обычно будит телефонный звонок. Он встает в 9 утра, весь день работает, спит, где и когда может, в палате или в автомобиле, физическими упражнениями не занимается. По субботам он ложится в 9 вечера, принимает веронал и спит, во всяком случае лежит в постели, до 2 часов пополудни воскресенья. За ужином он ел все, кроме льда, все пил и вычистил тарелку хлебом, который потом съел; переговаривался через стол о своей любви к путешествиям и нелюбви к морю. Однако он нашел профилактическое средство от своих страданий в одной аптеке на рю де ла Пэ, и последние шесть лет «je n’ai pas rendu»[218]. Ну и сосед за обедом мне достался!

Думерг сказал, что вопрос о Тайном комитете всей палаты, скорее всего, ничем не окончится. По его словам, французы как дети: они чего-то шумно требуют, но, когда оказывается, что ничто не мешает им получить желаемое, они этого больше не хотят. Он, насколько я понимаю, один из немногих сторонников Мильерана, хотя сам он крайний радикал.

Константинополь — секрет Полишинеля, но итальянцы осведомляются о его будущем, что вызывает интерес Делькассе.

Немецкое радио отрицает англо-русскую морскую победу в Рижском заливе на Балтике. С немцами и русскими невозможно узнать правду.

27 августа 1915 г. Из Петербурга пришли дурные вести относительно положения в России. Немецкое окружение императора требует мира. Дума и публика настроены избавиться от свиты. Москва и внутренние части страны настроены решительно, а в Петербурге преобладает пессимизм.

31 августа 1915 г. Сегодня совершенно никаких новостей. Все уверены в конечной победе, но до весны нельзя ждать подлинных успехов, а до весны русские парализованы. Однако Дарданеллы — опасное место; если нам не удастся захватить их до того, как испортится погода, это плохо повлияет на Балканские страны.

Глава 14

Сентябрь 1915 года

2 сентября 1915 г. Годовщина бегства в Бордо, а 5 сентября — годовщина сражения на Марне.

После визита к Грею и компании ко мне заезжал Исии. Он виделся с Асквитом, Артуром Бальфуром, Лансдауном — и вполне удовлетворен тем, что ему сказали. Грей, похоже, говорил о судьбе Германии и об их вероятном желании заключить мир в октябре. Не верю, что они согласятся на мир на наших условиях. К октябрю они еще не прочувствуют всех тягот войны: если их не поставить на колени, продолжительного мира у нас не будет. Можно рассчитывать лишь на краткое перемирие, а через несколько лет война начнется вновь.

3 сентября 1915 г. Из надежного источника в Англии получил следующее письмо: «Мне жаль, что я не могу сообщить вам хорошие новости. Позавчера мы должны были пройти Дарданеллы, и все генералы достигли тех пунктов, которые им приказали достичь, но ни одному из них не хватило ни предприимчивости, ни отваги сделать больше предписанного; говорят, если бы они так поступили, мы зашли бы в тыл туркам и отрезали их. Мне говорили, что ближе к концу месяца (сентября) ошибку исправят, но, конечно, ценой больших потерь. Не приходится сомневаться, что в нашей стране резко растет производство снарядов, хотя пока их количество еще не соответствует потребностям. Кроме того, я слышал из очень надежного источника, что Армстронги производят орудие, которое точно бьет на расстоянии 22 миль; его испытания прошли весьма успешно».

Военное положение русских все хуже и хуже; некоторые считают, что русские заманивают немцев в ловушку — но так же в свое время утверждали, что отступление из Монса было стратегическим ходом, вызвавшим сражение на Марне!

Никто не знает, почему Италия не объявляет войну Германии. Итальянские войска берут в плен баварцев и других немецких солдат.

5 сентября 1915 г. Похоже, всем известно о предстоящем наступлении на немецкие позиции, и многие отмечают места, где это наступление необходимо начать. Если уж подобными сведениями располагают французские журналисты и прочие, они наверняка известны врагу. Немцы успеют подготовиться, если французы не распространяют намеренно ложные слухи.

Мне не нравятся постоянные пробные шары, запускаемые папой. Последнее послание, переданное через кардинала Гиббонса, наверняка польстит тщеславию президента Вильсона и, возможно, подтолкнет его предложить свое посредничество в деле paix boiteuse[219], на что, при нынешнем настроении французской армии и народа, Франция ни за что не пойдет.

Из-за упрямства и несговорчивости Сербии мы можем потерять последний шанс привлечь на свою сторону Болгарию. Немцы прилагают большие усилия, чтобы склонить на свою сторону Болгарию через Сербию. Если они добьются успеха, у них не уйдет много сил на то, чтобы убедить Фердинанда перейти на их сторону. Когда дело доходит до согласования курса между союзниками Антанты, колеса поворачиваются медленно. Сазонов — ужасная обуза.

6 сентября 1915 г. Берлинский корреспондент нью-йоркской газеты «Уорлд» телеграфирует: «L’Angleterre a simplement perdu la raison par la terreur que lui inspire l’Allemagne. Cette terreur absurde, qui est devenue une obsession, a affolé les meilleuyrs hommes d’état anglais, en les aveuglant sur les intérêts primordiaux de leur pays, et en les amenant à faire une chose qui, si elle réussissait, serait la pire des calamités pour l’avenir de l’Angleterre. La Russie est en effet la grande ennemie future d’Angleterre. Si vous considérez un avenir siffisamment lointain, il vous est impossible de conclure autrement. C’est avec la Russie que l’Angleterre de demain doit compter. Les efforts de l’Angleterre pour s’emparer des Dardanelles et par là, libérer sa future rivale, ne sont qu’une monstrueuse erreur politique. J’ai toujours eu la plus grande admiration et la plus grande considération pour les hommes d’état anglais, qui indubitalement ont été parmi les plus grands du monde, mais j’avoue que les efforts de l’Angleterre pour livrer la Turquie à la Russie manquent de prévision politique. La prestige anglais a été enterré plus profondément sur le front des Dardanelles que partout ailleurs, c’est à dire que la plus grave atteinte qui ait jamais été portée au prestige anglais est l’insuccès dans la presqu’île de Gallipoli, qui doit certainement compromettre l’influence anglaise dans tout l’Orient. Heureusement pour l’Angleterre (et un jour viendra où celle-ci s’en rendra compte) ses efforts pour prendre les Dardanelles sont et resteront vains, nous avons toutes les raisons de le croire»[220]. Якобы это наблюдения одного дипломата, с которым корреспондент познакомился в Вене. В них есть большая доля истины. По словам Чироля, который приехал сегодня утром с Балкан и просил устроить его на ночлег, поскольку он опоздал на поезд, едва ли в Англии дома понимают, что Дарданелльская операция может окончиться катастрофой. Когда я сказал, что трех наших генералов сняли с командных постов из-за поражения в заливе Сувла, он ответил: судя по тому, что он слышал в Афинах, в составе Верховного командования грядут перемены.

7 сентября 1915 г. Утром Чироль уехал в Лондон. Он говорит, что, когда страны Антанты побуждали Сербию перейти от обороны к нападению, Китченер дал сербскому военному командованию противоположный совет через своего представителя. Такой порядок свидетельствует о недальновидности. Китченер и его эмиссары сообщаются напрямую без ведома Грея и его представителей, для чего Китченер заручился согласием Грея.

8 сентября 1915 г. Клемансо хочет избавиться от Пуанкаре и Мильерана. Он подозревает, что Жоффр слишком терпимо относится к клерикализму и консерватизму. Кроме того, он невысокого мнения о его полководческих талантах. Из разоблачений, сделанных на сенатской комиссии по военному бюджету, ему известно, что в военном министерстве процветает бездействие и даже хуже; все это, через здешних милитаристов, в ответе за многое, что было сделано неправильно. Клемансо был бы готов сформировать правительство, но ему не удалось сместить даже Мильерана. Вряд ли у него появится такая возможность, если Пуанкаре поручит ему такую задачу. Он за войну jusqu’au bout[221]. Все политики — отвратительная шайка. В первую очередь они думают о своей партии, о своем положении и власти в ущерб благу страны и убеждают себя, что их пребывание у власти — лучшее и единственное, что возможно для блага страны. Очень немногие политики готовы признать свою неправоту.

Англичане, которые здесь по-настоящему достойно работают и вызывают всеобщее одобрение, — квакеры. Без всякой шумихи и саморекламы они строят убежища, добывают сельскохозяйственный инвентарь и т. п. для бездомных крестьян в ряде разоренных районов.

Говорят, что наш посол в Софии не передал на родину содержание разговоров с болгарским премьер-министром, из которых становилось ясно, что он (болгарский премьер-министр) был бы готов присоединиться к Антанте на условиях, которые мы бы с готовностью приняли. Посол молчал об этом разговоре, пока не стало поздно; к тому времени русские бежали, и болгарский премьер-министр передумал. Из-за отсутствия согласованности между странами Антанты их предложения Балканским государствам всегда задерживались или поступали слишком поздно для того, чтобы иметь действие.

Остин Ли получил письмо от Бунзена, полное уныния в связи с Россией. В нем говорилось, что некий член парламента Веджвуд (Джозайя) вернулся из Дарданелл в весьма пессимистичном настроении. Он посоветовал правительству уйти оттуда и сосредоточить войска в Александретте, так как немцы прорвутся в Константинополь и через Малую Азию в Багдад и к Персидскому заливу! Его доклад удостоился чести быть переданным Асквиту, Китченеру и т. д. По-моему, давать советы — дело представителей высшего военного командования на месте событий, а не мистера Веджвуда.

То, что император Российской империи принял на себя обязанности главнокомандующего русской армией, не стало сюрпризом. Думаю, он подозревал, что великий князь Николай Николаевич может свергнуть его, если он первым не уберет великого князя. Его отправляют на Кавказский фронт. У русских хватает живой силы, но их потери в пушках, пулеметах, боеприпасах, ружьях и боевой технике не так легко восполнить. Император становится все более непопулярным, и в Петербурге преобладает подавленность. Там склонны прислушаться к лживым словам Германии.

11 сентября 1915 г. Чироль пишет (9 сент.): «В виде приветствия дома два налета цеппелинов — вчерашний был достаточно оживленным; во время поездки домой (Карлайл-сквер, Челси) через Гайд-парк после ужина я довольно хорошо рассмотрел один из них, зажигательные бомбы, которые он сбрасывал, и ответный огонь наших зенитных пушек. Весьма любопытно, но ни в коем случае не приятно». Пираты на суше, как на море! Когда нам удастся наказать их, зачинщиков, так, как они того заслуживают?

12 сентября 1915 г. Немецкая подводная лодка попыталась торпедировать «Мавританию» возле Мудроса, но попытка не удалась. Какая благоприятная неудача! Французы отклоняют наше предложение предоставить в их распоряжение большие корабли такого класса для переброски их войск. По их мнению, не стоит подвергать 4 тысячи человек риску торпедной атаки.

Ходят слухи — по-моему, вполне обоснованные — о посылке крупного французского экспедиционного корпуса в Восточное Средиземноморье. Полагаю, что «политический» генерал Саррай будет командовать им независимо от Яна Гамильтона. Французы не желают напрасно терять людей на полуострове Галлиполи.

15 сентября 1915 г. Жозеф Рейнах пригласил меня на «тихий обед», чтобы поговорить о своей поездке в «добрую старую Англию» и посещении флота. За столом сидели четырнадцать человек! Хозяин, хозяйка, дочь, секретарь, гувернантка, мадам де Ганэй, супруги Ларошфуко, Тьерри с женой, Аното, герцог де Камастра и Блисс из американского посольства. Все присутствующие жадно слушали последнего, однако его рассказ отличался неопределенностью. После я немного поговорил с Аното, чьи взгляды весьма здравы. Независи мая Польша; Болгария должна получить проливы, Босфор и северное побережье Мраморного моря; Константинополь — вольный город; никаких крепостей на Босфоре и Дарданеллах; система прохода из Средиземного в Черное море и обратно по типу Суэцкого канала, под европейские гарантии, одобренные международной комиссией.

21 сентября 1915 г. Вчера ужинал с П. Макбрайдом, лондонским агентом «Виктории», и еще одним австралийцем, чью фамилию я не запомнил. Он продвигает замысел об основании ферм в нигерийском «захолустье», где много травы и достаточное количество хорошего скота. По его словам, после войны Австралия, Новая Зеландия, Канада и Южная Америка не смогут обеспечить поставки всего, что потребуется Европе. Недостаток мяса, который сейчас наблюдается у солдат-фронтовиков, продолжится в мирное время и распространится на весь народ.

Два колониальных чиновника с энтузиазмом рассуждали об империи и гордились достижениями австралийцев, новозеландцев и канадцев. Они больше, чем я, верят в возможность более тесных связей между метрополией и колониями. Они за выдворение желтой, медной и черной рас, чтобы представительный совет империи белой расы находился в Лондоне. Просуществует ли Британская империя в ее нынешнем виде еще сто лет? Не станут ли колонии независимыми странами после того, как их население увеличится и они настолько окрепнут, что смогут защищаться? В настоящее время колонии полагаются на то, что от агрессии их защитит английский флот, и в их насущных интересах помогать нам в войне против Германии, которая хочет быть всемогущей. Оба представителя колоний сурово порицали позицию Соединенных Штатов. По их словам, если Германия победит, Америка будет все больше и больше превращаться в ее колонию, германскую по духу.

22 сентября 1915 г. Следующее стало известно от хорошо информированного корреспондента в Петербурге: что касается внутренних дел России, причин для тревоги нет. Германия наступает по всему фронту. Немцы заняли Ковно; за ним последуют Брест и Вильна. Они угрожают Двинску, что серьезнее, потому что сейчас Двинск представляет собой важный железнодорожный узел, и, если его возьмут, между фронтом и тылом останется всего одна линия сообщения, а именно ветка Петербург — Москва — Бологое, причем лишь в Бологом она пересекается с другими линиями. Снабжать Петербург будет труднее. Кроме того, поскольку расстояние между столицей и Двинском более 300 миль, без дорог и по довольно болотистой местности будет трудно перемещать артиллерию. Если враг решит наступать в том месте, линия обороны пройдет через Псков. Из-за того что Петербург окажется в серьезной опасности, русской армии придется и дальше отступать без боя. Судя по сведениям с фронта, предполагать такое нет оснований. Если немцы возьмут Двинск, даже не встретив сопротивления, их дальнейшее продвижение замедлят зимние холода. О сепаратном мире и речи быть не может. Гражданское население в Петербурге обескуражено, но автор письма надеется, что император в конце концов вновь сформирует правительство и примет необходимые меры. Говорят, что его приближенные озабочены только одним: спасением династии. Подобная игра пагубна и нелепа, так как поражение России неизбежно повлечет за собой падение династии. В отдельных местах возможны беспорядки, но они будут подавлены. После заключения мира возможно усиление революционных настроений. Петербург погряз в космополитизме и не символизирует Россию. В Москве и других крупных городах настроение гораздо лучше. Немцы все еще очень далеко; они могут наступать лишь медленно. Вот-вот начнутся холода, и в целом настроение русской армии удовлетворительное. Боеприпасов все больше; из Франции и Америки ежедневно поступает около 40 тысяч снарядов, и эта цифра начиная с октября будет только расти. Впрочем, если немцы займут Петербург, положение сразу изменится к худшему, так как там находится 80 % заводов по производству снарядов.

Делькассе очень подавлен из-за неудачи при Дарданеллах.

24 сентября 1915 г. Ситуация на Балканах выходит из-под контроля. Делькассе наконец теряет веру в русских. Во время нескольких кризисов они вели себя как форменные идиоты.

Теперь все называют Фердинанда cochon[222], но ведь это само собой разумеется. Его могли купить.

26 сентября 1915 г. Итак, наступление развернулось всерьез. Вчера вечером сообщили, что утром начались серьезные бои и британцы добились значительных успехов в окрестностях Лоса. Мы взяли в плен 1700 прусских гвардейцев. В Шампани успехов добились французы — около 10 тысяч пленных. В Артуа и Аргонне мы также добились успеха; на участке длиной в 24 километра мы продвинулись на 4 километра вглубь. Офицеры-фронтовики довольны положением.

Звонил корреспондент «Таймс» и сообщил, что мы взяли в плен 25 тысяч немцев. Если это правда — какой успех! К сожалению, наши успехи не помешают болгарам напасть на сербов, если так поступят немцы.

27 сентября 1915 г. Похоже, мы недалеко продвинулись вглубь немецких позиций.

29 сентября 1915 г. Сегодня состоялась встреча в Министерстве общественных работ (его возглавляет социалист Самба). Члены парламента Робертс и Ходж произнесли речи о помощи, какую Соединенное Королевство предоставляет Франции. На встрече присутствовали Пуанкаре и несколько французских министров, всего 200 человек, в том числе графиня Греффюль[223] и с полдюжины других женщин. Председательствовал Пишон; он произнес превосходную речь. Некий мистер Смит также выступил на беглом и хорошем французском языке и по-французски же подытожил то, о чем говорили Робертс и Ходж. Целью последних двух было напомнить о наших достижениях. Они так превозносили нашу помощь, что мне стало неловко. Ходж говорил искренне. У него внешность типичного британского рабочего; он выглядел убедительнее, чем Робертс. Его приняли очень тепло.

Из Шампани и с севера Франции по-прежнему приходят хорошие и ободряющие новости, но победы даются с трудом и ценой больших жертв. В Дарданеллах мы топчемся на месте. Скорее всего, мы отправимся в Салоники, но попадем ли мы туда вовремя, чтобы запугать Фердинанда и он сохранил нейтралитет? Балканские правители чертовски тщеславны, амбициозны, любят интриговать, и у них очень прочные семейные симпатии и антипатии. Свои личные интересы они ставят прежде интересов своих стран, уроженцами которых почти никто из них не является.

Альбер Тома, социалист, заместитель государственного секретаря по производству боеприпасов и военного снаряжения, едет в Лондон с французским техником-артиллеристом на встречу с Ллойд Джорджем. Надеюсь, ему удастся убедить Ллойд Джорджа извлечь выгоду из печального опыта с взрывающимися орудиями во французской армии и ввести реформы в производстве снарядов, которые принесли здесь такие хорошие плоды. Наши орудия взрываются по тем же причинам, по которым они в прошлом взрывались у французов, а именно: мы упорно производим литые, а не кованые снаряды. Несколько человек, посланных из Англии навести справки, все поняли, но им не удалось переубедить руководство по возвращении. Британские советники Ллойд Джорджа отговорили его производить реформу по французскому образцу; некоторые из них заинтересованы в старой системе и в возвращении после войны к прежней работе причинили бы большой ущерб своему делу разоблачением бессовестных прибылей, которые получают изготовители военного снаряжения. Мы платим по 16 шиллингов за взрыватель, в то время как здесь такие же можно изготовить за 2 франка.

Ходж сказал, что Томасу, члену парламента, не удастся организовать забастовку железнодорожников, если правительство, то есть Асквит и Китченер, объявят, что воинская повинность необходима для того, чтобы довести войну до победного конца. По словам Ходжа, в данном вопросе народ полностью доверяет Асквиту и Китченеру. Значит, другим министрам народ не доверяет. В своей речи Ходж обличал любителей «помахать кулаками после драки» — генералов, адмиралов, дипломатов, а также некоторых газетных критиков. Однако, если бы не разоблачения «Дейли мейл» и «Таймс» о нехватке бризантных снарядов, просьбы французов и их офицеров остались бы незамеченными и не создали бы Министерство военного снаряжения, при котором положение стало устойчивее.

30 сентября 1915 г. Военное министерство снова продемонстрировало, как не нужно поступать. Полевые бинокли здесь производят только предприятия, получившие особую лицензию. Но отдельные изготовители, заключившие контракты с военным министерством, раздают лицензии на поставки товара, которым они выгодно торгуют в Англии. Французское правительство покупает полевые бинокли по 90 франков за штуку. Изготовители берут с правительства Великобритании за такой же бинокль 160 франков. Еще один пример — сталь для снарядов. Оказалось, что некоторые партии стали, поставляемые на заводы Крёзо, бракованные. Их отправили назад, и эту сталь купило британское правительство по 19 фунтов за тонну. Если бы сталь купили заводы Крёзо, они заплатили бы 11 фунтов за тонну. Нашим военным и даже штатским как будто нравится, когда их грабят во время войны.

Сегодняшнее коммюнике не такое благоприятное, как вчерашнее, но неустойчивого положения следовало ожидать.

Глава 15

Октябрь 1915 года

3 октября 1915 г. Похоже, мы готовимся к войне с болгарами под руководством немцев. Сазонов больше печется о религиозном престиже своих хозяев, чем о поводах к войне для своих помощников.

В Париж привозят огромное количество французских раненых; здесь не хватает хирургов — так утром сказал Рошар.

4 октября 1915 г. Фердинанд связал свой жребий с бошами, чего и следовало ожидать. Не понимаю, как можно было надеяться на то, что он не продастся. Ведь его правительство получило заем в Германии, регулярно получает оттуда боеприпасы и переправляет всевозможные товары в Турцию. И все же русские удивлены и возмущаются из-за неблагодарности болгар. Может, если бы на ранних этапах войны Россия не колебалась и откровенно высказалась без обиняков, пригрозив избалованному дитяте, или приготовилась бы послать войска в Варну или Бургас, дело обернулось бы по-другому.

Слышал из надежных источников, что расход снарядов французами между 20 и 30 сентября, как для 75-мм пушек, так и для орудий большего калибра, огромен и что настроение у французских солдат превосходное.

Кто будет командовать экспедицией в Салоники — уволенный Саррай, Ян Гамильтон или другой француз или англичанин? Для Салоникской операции потребуется много войск. Из-за нее придется сократить численность участников Дарданелльской операции и урезать подкрепления для Жоффра и Дж. Френча.

6 октября 1915 г. Не приходится сомневаться в том, что Фердинанд с самого начала достиг взаимопонимания с австро-германцами и был готов примкнуть к ним в любое время, если они вторгнутся в Болгарию через Сербию. Румыния все еще не решила, на чьей стороне будет окончательная победа. Король, будучи слабым Гогенцоллерном, хочет, чтобы победила Германия. Однако его правительство выжидает, так как Румыния получит больше, если австрийцев и немцев разобьют, чем если они одержат победу. В последнем случае они получат Бессарабию и больше почти ничего; в первом случае — Трансильванию, Банат и еще какие-то остатки. В Салониках положение любопытное. Венизелос призывал к высадке нас, англичан и французов; протесты против высадки делались лишь ради проформы. Высадку произвели; Венизелос подал в отставку, а нас обвинили в том, что мы грубо нарушаем нейтралитет Греции, как немцы нарушили нейтралитет Бельгии. Штаб армии за короля; он маневрирует, пытаясь сохранить благожелательный нейтралитет по отношению к Германии.

Утром был Эшер. Он заехал после визита к Френчу, который настроен оптимистично. Говорит, что в Лондоне в официальных кругах уныние. Запись в добровольцы сократилась до 12 тысяч человек в неделю. Есть 1 миллион 200 тысяч молодых людей в возрасте от 19 до 24 лет, которые вообще не хотят воевать, и еще около 4 миллионов мужчин, годных для военной службы, которые не спешат записаться добровольцами. Вчера в Кале состоялась встреча Китченера, Бальфура и Мильерана; они обсуждали, как добыть необходимые для Салоник войска. Китченер обещал Мильерану 75 дивизий в оговоренные сроки. Но откуда возьмутся подкрепления, если, помимо экспедиционного корпуса на полуострове Галлиполи, будет еще Салоникская операция? И Жоффр, и Френч настаивают на том, что они должны получить обещанное. Они оба против Дарданелльской и Салоникской операций. Эшер говорит, что Китченер очень встревожен в связи с положением на фронтах. Лулу Харкорт[224]хорошо поохотился на куропаток, подстрелил 1800 за 4 дня. Мне не по душе подобные занятия, особенно сейчас. Здесь никто вообще не стреляет. Сейчас не время для охоты.

Завтра должен прибыть сэр Перси Скотт для изучения системы противовоздушной обороны Парижа.

13 октября 1915 г. Вчера вечером я узнал, что представители французского правительства разговаривали в Петербурге тоном, изумившим Сазонова. Несомненно, они выражали не точку зрения Делькассе: он выбыл по причине слабого здоровья, и я верю в то, что он действительно болен. Ходят слухи, что он потерял память и забывает, что он хочет сказать. Говорят даже, что он в психиатрической лечебнице.

В Палате депутатов бурные дебаты; вывели депутата Конти Пульези из-за оскорбительных нападок на социалистов. Требование закрытого заседания отклонили подавляющим большинством. Но даже если Палата депутатов примет вотум доверия правительству, Сенат вряд ли поступит так же. На набережной Орсэ считают, что Вивиани недолго продержится на посту министра иностранных дел. Этот пост займут Думерг или Бриан. Правительство становится все более одержимым и может пасть.

Утром в посольство приходил Жоннар[225]. Он критиковал политику правительства и его действия на Балканах, где какая-либо политика вовсе отсутствует. Правительство, сказал он, дрейфует и идет в кильватере правительства России с его нелепыми выходками. После того как Делькассе выбыл, кто-то от имени Франции напомнил России о жертвах, понесенных Францией и Англией, и об истинной причине, почему Балканские государства так не хотят помогать нам. Экспедиция в Салоники намечается широкомасштабная, с французами или без них. Пока не решено, оставят ли войска в Галлиполи на месте, прикажут им идти в наступление или эвакуируют оттуда.

Никто не может сказать, что предпримут итальянцы, но, скорее всего, они будут делать как можно меньше.

Я написал Асквиту, привлекая его внимание к вопросу о снарядах. Наши орудия взрываются, и, если мы не научимся на горьком опыте французов, возможно, нас ждут те же катастрофы, какие в свое время были у них. Китченер по-прежнему сохраняет за собой роль, и важную роль, в производстве снарядов: он определяет образцы. Между военным министерством и недавно созданным Министерством вооружений особой любви не наблюдается.

15 октября 1915 г. Постоянный заместитель министра на набережной Орсэ утверждает, что две британские дивизии переведут из залива Сувла в Салоники. Видимо, мы подвергнем обстрелу Дедеагач. Вивиани вчера объявил в Сенате, что итальянцы вступят в войну, но где?

Вчера мне нанесли визит члены парламента Ходж и Робертс, а также Смит. Они по-прежнему объезжают провинциальные города. Ходж спросил, могу ли я подтвердить или опровергнуть то, что ему говорили в социалистических кругах, — что гражданское население теперь за мир на любых разумных условиях. Я пришел к выводу, что свои сведения он получил от Лонге, депутата и приятеля Кайо, который в нашу бытность в Бордо всячески старался освободить из тюрьмы индийского революционера Рану и послать его переводчиком к нашим индийским войскам, а также некий Франклин Буйон, еще один приятель Кайо. Я вывел из заблуждения Ходжа и компанию. Ходж сказал, что, по его мнению, воинская повинность необходима. Без нее не удастся собрать нужное количество людей.

Корреспондент «Таймс» слышал от довольно надежного информанта, что Делькассе сменит Бриан. Кандидатуры Жюля Камбона и Буржуа отклонили. Жан Дюпюи сменит Бриана на посту министра юстиции.

Завтра я встречаюсь с Брианом; возможно, от него я узнаю, почему Делькассе покинул корабль.

Только что (23.00) беседовал с корреспондентом «Таймс», который встречался с Брианом. Правительство будет сформировано заново. Возможно, Бриан займет место Вивиани и будет надзирать за внешней политикой вместе с Жюлем Камбоном в качестве своего заместителя. По словам Бриана, Делькассе очень виляет. То он ссылался на слабое здоровье, то на расхождения во взглядах. Его друзья говорят, что ранее он высказывался за экспедицию в Салоники, но после отставки Венизелоса счел ее нецелесообразной.

Немцы продолжают зверствовать в Брюсселе. Они расстреляли пожилую британку[226], обвинив ее в том, что она укрывала беглых британских солдат; кроме нее, расстреляли архитектора-бельгийца и еще пять человек по таким же обвинениям в укрывательстве французских солдат. Принцессу Крой приговорили к 10 годам каторжных работ.

16 октября 1915 г. Здесь был Бриан. Он не говорил о том, кто станет преемником Делькассе, но обмолвился, что Вивиани не может и дальше исполнять обязанности премьер-министра и министра иностранных дел. Он сожалеет о безумии с Константинополем. Если бы не эта ошибка, мы могли бы привлечь на свою сторону все Балканы, даже Фердинанда и Константина, который теперь отказывается даже пальцем пошевелить, и короля Румынии. Бриан интересовался, будут ли сокращения в правительстве Великобритании. Я ответил: возможно, сформируют внутренний кабинет… Бриан не подавлен; по его мнению, когда в Салониках высадятся англофранцузские войска, король Греции будет обязан пойти с нами, и тогда Румыния поймет, что поступить так же в ее интересах. Он не верит в победоносный марш-бросок Германии на Константинополь.

17 октября 1915 г. Ходят слухи, что на помощь болгарам идут 200 тысяч турок. Греки говорят, что договорные обязательства непоследовательны, не соответствуют обстановке и «мы не сделаем и шагу, если победит другая сторона». Румыны говорят: «Мы мысленно с вами, но пока просим нас извинить».

Утром здесь был Х. Он приехал по делам, связанным с поставками древесины для траншей. Х. привез с собой лондонское уныние. Ему сказали, что во Франции ширится движение за мир и что мир могут заключить через шесть недель. Говорят, что, поскольку Германия истощена, кайзер заручится поддержкой президента Вильсона в следующих великодушных предложениях. Восстановление довоенного статус-кво. Возвращение Германии всех ее колоний. Германия получает Антверпен и, кажется, большой кусок Бельгии, который непосредственно граничит с Германией. Судя по всему, президент Вильсон считает такие предложения щедрыми, потому что сейчас Германия оккупировала Польшу, часть России, Бельгию и часть Франции, и ее еще нигде не разбили; наоборот, Германия одерживала и продолжает одерживать победы повсеместно. Американцы поддержат президента и окажут давление на страны Антанты, чтобы они согласились с такими условиями. В противном случае будет запрещен весь американский экспорт в эти страны!

Я спросил, неужели какое-либо британское правительство способно смириться с тем, что Германия оставит себе Антверпен. Х. ответил: а что можем сделать мы, если Франция согласится и мы останемся в одиночестве! Я высмеял предположения, что Франции, России и Англии следует, или можно, принять такие условия — и что американцы поддержат президента, который выдвинет подобные предложения и будет на них настаивать. Американцы вели оживленную торговлю. Да, возразил Х., они торгуют боеприпасами, но хлопок и другие товары пребывают в застое, как и Уоллстрит. Далее он сказал, что нам не следовало отправлять во Францию более 400 тысяч человек. Мы не можем снарядить и снабжать более многочисленный корпус. Не хватает штабных и полевых командиров, а те, что есть, никуда не годны. Сейчас мы лишь удерживаем свои позиции. Когда он заговорил о том, что Германия истощена, я спросил, почему же в таком случае удержание наших позиций не способствует ее дальнейшему истощению и стремлению к миру. Он ответил, что мы, скорее всего, разоримся, а Германия разорится, если ее победят, да и то после войны. Продолжать разговор я не стал. Любопытным было то, что он сказал о внутренней политике. Кабинет пребывает в нерешительности. Артур Бальфур написал убедительную статью против воинской повинности. Х. не может сказать, какие доводы приводил Бальфур, кроме того, что воинская повинность повредит торговле. По словам Х., призывная кампания показала: в стране тысячи и тысячи годных к военной службе людей, лавочников и других, которые не хотят идти в армию. Он не знал, как уговорить их служить. Джордж Керзон — единственный член правительства, который всецело поддерживает воинскую повинность. Сейчас кабинет разделился по следующему вопросу: следует ли подготовить законопроект об обязательной воинской повинности или отложить его до тех пор, пока его необходимость не будет совершенно доказана? Кабинет пока ничего не решил.

Х. привел известные ему по опыту постыдные примеры растраты денег военным министерством. Действия этого министерства непостижимы; чтобы понять их, надо обладать военным складом ума. Как однажды написал лорд Солсбери в ответ на мое письмо о том, что я считаю глупым бюрократизмом действия, предпринятые военным министерством в одном вопросе, «они бюрократы до мозга костей».

Мильеран утром уехал в Лондон для встречи с Китченером.

18 октября 1915 г. Обедал с мадам Ламбер, которая хорошо знала бедную медсестру, расстрелянную в Брюсселе кровожадными немцами. Король Испании и папа римский пытались спасти других приговоренных, но о результатах пока не известно. Сегодня их должны были расстрелять. Нейтралы так привыкли к преступлениям и зверствам немцев, что почти не обращают на них внимания.

Один итальянец, занимающий видное положение в Турции — он уехал из Константинополя пять недель назад, — говорит: не приходится сомневаться, что цари Греции и Болгарии заключили личные соглашения с германским кайзером. В соответствии с этими договоренностями ни Греция, ни Болгария не станут нападать друг на друга, а король Румынии обещал германскому кайзеру, что Румыния останется нейтральной. До этих договоренностей Джавид-бей не мог получить в Берлине и шестипенсовика; впоследствии Турция получила 5 миллионов фунтов на том условии, что уступит Болгарии часть своей территории в районе Адрианополя. Переговоры между Германией и Турцией шли очень плохо до первого наступления на Дарданеллы. После него турки стали покладистее. Объявление войны Италией застигло турок врасплох; им показалось, что итальянцы отправят 300 тысяч человек против Турции! Тот же итальянец утверждает: в Салониках не удастся ничего добиться силами меньше 500 тысяч человек, а снабжать такую армию для операции внутри страны при наличии всего одной железнодорожной линии будет почти невозможно.

Итак, положение выглядит следующим образом: кайзер заверил греческого короля, что Болгария не нападет на Грецию. Она получит компенсацию в виде части разбитой и расчлененной Сербии. Греческий король полагает, что, в случае если данное ему обещание не сдержат, он может полагаться на защиту англо-французских войск; ему позволят сохранить Кавалу. Король Румынии обещал германскому кайзеру хранить нейтралитет. Ему в награду посулили Бессарабию, которую отберут у побежденной России. Какое действие на болгар окажет манифест российского императора, сопровождаемый обстрелом Бургаса и Варны?

Грэм получил письмо из Лондона, в котором говорится, что бомбы, сброшенные цеппелинами, снесли с лица земли Линкольнс-Инн-Филдс и часть Дома правосудия. Возможно, это неправда!

19 октября 1915 г. Осенью в саду очень красиво. Рыжевато-коричневые, светло-коричневые и желтые каштаны приятно контрастируют с яркой зеленью на некоторых липах. Акации еще зеленые, сикоморы зеленые и бурые. Вчерашний ветер сорвал много листьев; ближайший к дому каштан, который раньше других покрылся листвой, теперь почти голый.

Утром здесь был Эшер. Много рассказал о разногласиях среди членов правительства, но не упомянул о мире любой ценой, о чем говорил президент Вильсон. Из министров за обязательную воинскую службу Джордж Керзон, Лансдаун, Ллойд Джордж, Уинстон Черчилль и Карсон[227].

Сейчас кабинет разделился. Одни хотят обсудить и внести законопроект о воинской повинности, так как считается, что всеобщий призыв необходим в силу непредвиденных обстоятельств. Другие хотят подождать провала усилий Дерби. Асквит поддерживает эту идею. Он говорит: возможно, Дерби добьется успеха, и тогда в обязательной военной службе не будет необходимости. Если же усилия Дерби не увенчаются успехом, времени для подготовки соответствующего законопроекта еще хватит. Дерби говорит: если к концу ноября у него не будет 600 тысяч рекрутов, он решит, что система добровольной армии себя не оправдала и следует ввести обязательную воинскую повинность.

И в кабинете министров, и в других местах некоторые хотят заменить Джорджа Керзона как государственного секретаря на Китченера. Последний станет главнокомандующим, а Ллойд Джордж — премьер-министром. Если придется ввести воинскую повинность, Харкорт, Маккенна и Рансимен подадут в отставку.

Снова ходят небезосновательные слухи о переменах в составе здешнего правительства в том духе, как я уже предсказывал.

20 октября 1915 г. К обеду приходил Мюррей Элибанк. Вчера вечером он прибыл из Лондона. Он считает, что Асквиту придется уйти и его сменит Ллойд Джордж, который, если не примут законопроект о воинской повинности, подаст в отставку, так как в противном случае у него не будет людей для работы на оборонных заводах. Китченер какое-то время назад признавал, что обязательная воинская служба необходима; недавно он отрекся от своих взглядов, хотя пока не решил, какая партия в правительстве одержит верх. Артур Бальфур резко против воинской повинности. Карсон за, но говорят, что он расходится с большинством своих коллег по другому вопросу — экспедиции в Салоники. Он хотел, чтобы вопрос решался строго военными, а не политическими средствами. Исчезновение Делькассе породило больше тревоги не в самой Франции, а за ее пределами. В «Таймс» и других английских газетах неумеренные восхваления. Думаю, что здесь грядут перемены. Пуанкаре хочет, чтобы на набережной Орсэ появился общительный человек; по его мнению, Бриан лучше других подходит на пост главы МИДа. Делькассе никогда не говорил ему ничего лишнего.

«Фриц» Понсонби[228] пишет, что завтра король будет в Булони, в пятницу в Гавре, в субботу в Руане и т. д.

Позже. Ужинал у соседа Эдмона. За столом нас было только шестеро: хозяин и хозяйка, дочь, жена Мориса[229], и Алле, который был очень подавлен. Совсем не в таком настроении Эдмон; по его мнению, все зависит от того, введет ли Англия воинскую повинность и тем самым решит исход войны. В прошлом она победила, финансируя Европу против Наполеона; теперь она должна предоставить людей. Англия и в самом деле финансирует, но не тех, например, Грецию, Румынию и Болгарию.

Вечером я узнал, что Мильеран вернулся très fatigué[230], но с победой. Он посетил заседание кабинета министров Великобритании и стучал по столу — думаю, вполне в духе avocat à la cour d’appel[231]. Интересно, многие ли из 21 члена совета поняли, что он сказал. Операция в Салониках продолжится.

Джон Бёрнс сказал Мюррею Элибанку следующее: поскольку известно, что он вышел из состава правительства, потому что был против войны, голландцы и другие посланники немцев упорно добиваются у него сочувствия, изображая себя пацифистами и спрашивая у него совета. Он считает, что Англия поступила глупо, вступив в войну, но, к сожалению, он единственный человек в Англии, который считает, что Англия не права.

21 октября 1915 г. К нам приходил на обед адмирал Хейс Садлер, который командовал военно-морскими силами во время Багдадской операции в Персидском заливе. Он говорит, что турки сражаются довольно неплохо, если сидят в окопах или если их загнать в угол, но стоит им побежать, как они уже не останавливаются. Их офицеры — жалкие создания. Тамошние рекруты ничего не умеют. Единственная цель арабов — грабеж, поэтому они не полагаются на денежное довольствие. Недавно Садлер побывал в Дарданеллах; по его словам, австралийцы и новозеландцы не берут пленных. Один английский офицер спас турка, повалив его ударом на землю. Затем он лег на него лицом вверх и раскинул руки, чтобы защитить его от австралийских штыков.

Извольский говорит, что, если мы снабдим русских ружьями, они помогут румынам, которые тогда «пойдут воевать». Все как в стишке «Дом, который построил Джек». Если русские отдадут Бессарабию сейчас, возможно, румыны и пойдут воевать, но даже тогда все сомнительно, ведь приближается зима.

22 октября 1915 г. Судя по тому, что говорит Мюррей Э., думаю, что дни Асквита у власти почти сочтены. Ллойд Джордж утверждает, что необходимо ввести воинскую повинность для работы на оборонных заводах. Старики в военном министерстве по-прежнему предпочитают шрапнель бризантным снарядам и делают вид, будто наша артиллерия превосходит французскую, а шрапнель способна лучше, чем бризантные снаряды, производить разрушения в окопах и в заграждениях из колючей проволоки!

Я ходил к Мильерану, чтобы поздравить его с посещением заседания британского кабинета и с одержанной там победой. Он был на совещании министров, поэтому я с ним не виделся. Не думаю, что какой-нибудь иностранец, тем более француз, прежде бывал на заседаниях британского кабинета министров.

Лондон, 26 октября 1915 г. Мы превосходно пересекли Ла-Манш. Отплыли на четверть часа позже, а именно в 10.45, прибыли в Фолкстон в 12.15, подождали там час и в 15.05 были на вокзале Чаринг-Кросс. На море было чудесно; в Фолкстоне шел дождь и снова начался через полчаса после того, как мы высадились на берег. Дождь шел полпути в Лондон, где дождя не было вовсе. На пароходе было не более дюжины гражданских. Единственным знакомым мне военным оказался Хью Уоррендер.

В «Терф-клубе» встретил Дика Молино. Он должен был ужинать с Аластером Левесоном Гауэром, но я с ним разминулся, так как в 20.30, когда я пришел ужинать, они ушли играть. Мне бы так хотелось с ним поговорить! Мы не виделись с тех пор, когда он был совсем мальчиком. Единственными завсегдатаями оказались Фладье, Ланселот Лоутер, Пред, Эллендейл, четыре игрока в бридж. За ужином присутствовали старый Боб Бэринг, д’Абернон, Коулбрук, Гарстин, Эллендейл, Мэннерс, Атламни, начальник военной полиции, а также Браб[232], который выглядит гораздо старше Альберта Уильямса, хотя на десять лет его моложе.

Получил по телеграфу (16.26) известие о том, что правительственный кризис может закончиться сегодня, но, скорее всего, продлится еще два дня. Вивиани останется премьер-министром, Бриан — министром иностранных дел, военный министр и морской министр уходят. При другом раскладе премьер-министром станет Бриан; он сформирует совершенно новый кабинет. Мильеран почти наверняка уходит, а его место занимает Галлиени.

27 октября 1915 г. Очень насыщенный день: портной, ювелир, сапожник, а затем — в МВД. Меня представили джентльмену, который занимается баронетами. Он начал с первоисточника и обложился устаревшими книгами пэров. У него на сюртуке разошелся шов, и на локте зияла дыра; очень хотелось сказать ему об этом, но я сдержался. Он выглядел озадаченным, когда я сослался на переведенные средства за патент, и тогда я понял, что наши намерения противоположны и его не интересует то, что требуется мне. Тогда он послал еще за одним джентльменом, который в самом деле продает патенты; он сообщил, что мой патент послан в центральную канцелярию Высокого суда, куда я могу заехать по пути в палату. Написать мне об этом заранее он забыл.

Мой следующий визит был к Ллойд Джорджу. У него был Уинстон. Л. Д. сказал, что ему очень нужно поговорить, и он пригласил меня завтра на обед к Мюрею Элибанку. По возвращении в отель я нашел записку от альтер эго Мюррея, продиктованную по телефону, позже получил от самого Мюррея пригласительную телеграмму с оплаченным ответом. У Грея меня ждало такое же приглашение от личного секретаря Грея, который также будет в числе гостей! Я популярен, во всяком случае, у Ллойд Джорджа!

Я поехал на Нью-сквер и в Линкольнс-Инн, чтобы осмотреть разрушения от налетов цеппелинов. На Нью-сквер разрушена верхняя часть одного дома, № 9, куда упала бомба. Соседний дом также сильно пострадал, вылетели стекла в соседних домах, стены испещрены осколками. Одна бомба упала неподалеку, довольно близко от Линкольнс-Инн-Чепел. Почти во всем квартале в домах выбиты стекла, покорежены оконные рамы, погнуты металлические решетки, а кирпичные стены домов напротив Дома правосудия и стены часовни изрыты осколками. Очень пострадали красивые витражи; по словам словоохотливого фонарщика, они уже не подлежат восстановлению.

Затем я поехал в Букингемский дворец. Стамфордхэм[233], судя по всему, слышал, что, поскольку Делькассе и Мильеран вне игры, один ушел, а второй уходит, а они единственные из министров поддерживали войну à outrance[234], правительство Франции будет за мир на любых разумных условиях. Я ответил, что это вздор и если мы не возглавим отступление, французы дойдут до конца, к солдатам присоединятся гражданские лица (не только мужчины, но и женщины). Я сказал, что, если мы не продолжим операцию в Салониках, французы решат, что мы бросили их в трудном положении. Здесь очень не хотят продолжать операцию. Занимаются буквоедством по вопросу о том, кто все начал и обязаны ли мы предпринимать что-либо непоправимое.

Сегодня к обеду приходил О’Бэрн[235]; он не слишком оболгарился. Завтра мы с ним должны встретиться за обедом.

Сегодня ужинал в «Карлтоне». Я по парижской моде был в смокинге. Ресторан оказался переполнен. Внутри ничто не напоминает о войне, кроме нескольких посетителей в военной форме и нескольких прихрамывающих. Все остальные выглядят как в мирное время: низкие вырезы (очень низкие), почти все мужчины в вечерних фраках и большинство в белых жилетах.

28 октября 1915 г. Сегодня видел Лансдауна и Джорджа Керзона; за обедом встретился с Ллойд Джорджем. За столом сидели хозяин дома Мюррей, Рединг, Каудрей и Эрик Драммонд, бывший личный секретарь Асквита; он сменил Тиррелла у Грея.

Завтра сюда приезжает Жоффр, который должен увидеться с Китченером. Рад, что новое правительство возглавит Бриан.

Глава 16

Ноябрь-декабрь 1915 года

Париж, 2 ноября 1915 г. Делаю визиты новым министрам; никого из них я прежде не видел.

За обедом были два гостя: член парламента Ходж и военный атташе. Ходж, кажется, очень разоткровенничался в Лионе и в других местах, стараясь произвести впечатление на французскую аудиторию: если бы не защита британского флота и не помощь, оказанная нашими экспедиционными силами, примерно в шесть раз больше, чем обсуждалось на англо-французских консультациях, Франция была бы выбита из игры и очутилась бы под пятой прусского сапога. Поскольку он все время намекал на наши бескорыстие и великодушие, я заметил, что простой человек мог бы ответить следующее: спасая Францию, мы спасали самих себя, ибо, если бы Францию разбили, за ней настал бы наш черед.

3 ноября 1915 г. Вчера нанес визит Бриану. Он сказал, что я достаточно хорошо знаком с его политикой и нет необходимости разглагольствовать по этому поводу. Он не склонен к излишнему оптимизму по поводу Балкан, но решил бороться до конца. Я видел его сегодня еще минуту, когда возвращался от Жюля Камбона. Ему не очень понравилась речь Грея, которую я не читал в газетах. По его словам, Грей обвиняет Францию в промедлении, чего на самом деле не было. Я мог ответить лишь одно: козел отпущения всегда под рукой, и почему бы не французский козел отпущения? Нужно прочесть, что же сказал Грей.

Жюль Камбон сожалеет о том, что согласился занять свой пост[236], так как он считает, что у него недостаточно авторитета. Я предположил, что он, во всяком случае на основании своего большого опыта, понимает, когда кабинет собирается совершить очередную глупость. Мы с ним придерживаемся одинакового мнения по поводу безрассудных поступков, совершенных в прошлом, и по поводу невообразимой глупости Сазонова и компании. Все думают, что его отправят в отставку, но его предполагаемый преемник — реакционер!

В Шантийи приехали начальник Генштаба и сэр Арчибальд Мюррей, чтобы разъяснить взгляды Китченера. Они оказались не слишком покладистыми, поэтому представители французского правительства сказали Жоффру, что ему лучше поехать в Лондон и довести до конца спор с Китченером и компанией, что он и сделал, причем сделал успешно! Хотя Галлиени, в бытность свою военным комендантом Парижа, принижал значение Жоффра, не думаю, что, став военным министром, он отважится снять Жоффра с поста командующего фронтом. Жоффр слишком популярен в армии и в народе.

По словам Жюля Камбона, некоторые французские финансисты, которые пекутся о своих денежных интересах, намекают на то, что неплохо заключить мир с Германией. Л., который общается с финансистами, скорее всего, евреями, всегда утверждает, пусть и безосновательно, что существует движение за мир; в народе и в армии дело определенно обстоит не так.

Ланкен, немец, который ускорил расстрел мисс Кэвелл, в прошлом служил здесь советником посольства. Он был посредником незаконных переговоров Кайо с Берлином за спиной Радолина, Жюля Камбона и де Сельва[237], и именно ему немецкий МИД поручил задачу перед самым объявлением войны поведать послу Франции о том, что его сотрудники не должны ужинать в берлинских ресторанах.

Рядом с Министерством иностранных дел я сегодня утром встретил Жоффрея, посла в Мадриде. Он уверяет: нет совершенно никаких оснований обвинять короля Испании в прогерманских настроениях.

Глава кабинета при Бриане — некий Бертело, который в молодости служил в консульстве в Лиссабоне, а теперь Sous-Directeur[238] в МИДе.

Получил длинное письмо от Розбери — длинное для него; жаль, что мы с ним разминулись, когда был в Лондоне.

4 ноября 1915 г. Прощальный визит Мильерана с благодарностью за хорошие отношения. По его словам, какими бы ни были чувства и пожелания Галлиени, Жоффр останется.

5 ноября 1915 г. Вчера около 18.00 получил телеграмму, что Китченер прибывает сегодня в 7.30 утра. Так рано утром поезда на Северный вокзал не приходят. В конце концов решили, что он прибудет на Лионский вокзал. Принять его следовало в посольстве, а приезд надлежало хранить в строжайшей тайне! Страус и песок, как всегда. Он и Фицджеральд здесь. Мы устроили Китченеру встречу с Брианом и Галлиени. Бриан был очень убедителен, а К. — совсем наоборот. Он изъяснялся на ломаном французском.

Ко мне приезжали несколько новых министров; многие из них очень стары. Когда Клемансо попросили к ним присоединиться, он ответил, что он слишком молод!

Король Константин может распустить парламент и править с нынешними министрами вопреки парламентскому вотуму недоверия. У него есть еще один выход: распустить парламент и объявить выборы, которые повлекут за собой демобилизацию. Румыния увиливает от своих обещаний. Вчера видел Поля и Жюля Камбона. Они разочарованы, но не сломлены. К. выражает пессимизм.

6 ноября 1915 г. Вчера за ужином нас было 12, в том числе Китченер и Фицджеральд, военный атташе с женой, Гранвилли, Ярд-Буллер и Рамзи. Фицджеральд производит впечатление очень приятного человека. К. и его свита, вместе с французским офицером связи, который хорошо знает местность, сегодня уезжают в Марсель. Ожидается, что К. вернется на родину через три недели, но, как говорится, «qui va à la chasse perd sa place»[239], а место уже занято Асквитом. Сегодня утром Китченер ¾ часа разговаривал с Брианом. Бриан был красноречив и убедителен. Затем К. беседовал с Галлиени, а ближе к вечеру отправился на встречу с Жоффром.

7 ноября 1915 г. Нелепо было ожидать, что приезд сюда Китченера, его здешние встречи и поездка в Марсель по пути на полуостров Галлиполи останутся в тайне! Его визит — секрет Полишинеля! После раннего ужина К. с личным секретарем и в сопровождении нескольких штабных офицеров (которые остановились в отеле), уехали поездом на 20.15 в Марсель. Мы с ним очень хорошо поладили.

8 ноября 1915 г. По мнению военного атташе, был повод опасаться покушения на Китченера со стороны какого-нибудь египетского националиста. На Лионском вокзале Фиц попросил военного атташе держаться вплотную к К. справа, а Фиц занял позицию слева и чуть сзади, держа руку в кармане, — военный атташе не сомневается, что там был револьвер. К. получает письма с угрозами.

9 ноября 1915 г. Только что заходил Анри де Бретейль. Недавно он познакомился с французским морским офицером. И на флоте в целом, и по мнению нового министра, Дарданеллы можно взять с потерей пяти или шести кораблей и 15 тысяч человек. Однако если учесть, что флот сюзников не уничтожил турецкие крепости, пушки и т. д., как продолжать снабжение наших кораблей всем необходимым и быть уверенным в том, что они смогут вернуться в Эгейское море? В 1878 г., когда британский флот прошел к Константинополю, он не встретил никакого сопротивления со стороны турок; наоборот, турки радовались, что наш приход положит конец диктату России. Сейчас все может быть по-другому.

В Средиземном море слишком активны немецкие подводные лодки. Помощь со стороны России в настоящее время равна нулю: русские всегда опаздывали и опаздывают, и просчеты императора, Сазонова и компании громадны. По рассказам К., в Лондоне Жоффр наставил пистолет на членов правительства и сказал: «Если вы откажетесь от Салоник, это означает конец Антанты». Он стукнул по столу кулаком, и министры уступили.

Возможно, оценив положение на Галлиполи, Китченер отправится в Салоники. Он взял с собой одного весьма способного французского офицера, который только что вернулся с полуострова. Он хочет своими глазами увидеть, можем ли мы там удержаться, как он надеется, так как уход сейчас повлечет за собой громадные потери и, возможно, пагубно повлияет на политическую обстановку в Египте и Индии. Он говорил о том, что как можно скорее вернется к своим обязанностям в военном министерстве после того, как оценит обстановку в Восточном Средиземноморье.

Так как министры в большинстве своем лишь следуют тому, что они считают общественным мнением, вместо того чтобы возглавить партию большинства на всеобщих выборах, если бы не пресса, они рискуют. К счастью, почти все газеты за войну до победного конца, и это настраивает общественное мнение на продолжение. Если бы только появился истинный лидер, человек, который умеет говорить, который хочет говорить просто и прямо и даст народу понять: чтобы и дальше жить в свободной стране, мы должны, непременно должны уничтожить немецкую силу зла, мы должны быть еще увереннее, чем сейчас, в нашей полной победе. Я не пессимист, но, похоже, наши министры не способны ничего решать. Китченер сказал, что Асквит — прекрасный человек, и привел следующий пример. Когда правительство раскололось по вопросу об обязательной воинской службе, Асквит нашел формулу, которая удовлетворила всех. Однако, насколько я могу судить, еще ничего не решено. Каждый министр, несомненно, надеется и ждет, что вскоре возобладает его точка зрения. Тем временем уходит драгоценное время, нужное для призыва.

В субботу был старина Комб[240], а сегодня приходил Дени Кошен[241], и я провел восхитительные полчаса с Буржуа у него дома — он живет за Сен-Сюльпис. Я спросил Дени Кошена, как он поладил с 22 коллегами и сидел ли он рядом с Мальви, который до следующих выборов остается министром внутренних дел. Дени Кошен ответил, что Фрейсине возражал Мальви, но, когда он (Дени Кошен) понял, что альтернативой Мальви в Министерстве внутренних дел будет Х. из той же партии, он сказал себе: «Aussi bien Malvy que l’autre»[242].

Буржуа, как президенту сенатской комиссии по иностранным делам, пришлось допрашивать Делькассе. Он был поражен и пришел в ужас, когда этот министр холодно признал, что Константинополь пообещали России по договоренности между русским, британским и французским правительствами. Делькассе представил дело так, что главную роль играл Грей. Буржуа вовсе не пессимист, но ему нужны консультации, координация и сотрудничество между странами Антанты. Нынешняя система, точнее, отсутствие системы — повсеместно и нигде. Необходимо наладить более тесные связи между военными и морскими штабами стран Антанты и между их правительствами, которым следует решить, что они намерены делать на суше и на море, и сотрудничать соответственно. Буржуа говорит, что мы не можем помешать Германии добраться до Константинополя; собственно говоря, ее духовное присутствие ощущается там уже довольно давно. Но Германия слишком растянула фронт. Если остатки сербской армии примкнут к франко-британскому экспедиционному корпусу, они будут постоянно угрожать германским коммуникациям. Позже русские станут крупной вооруженной силой, которая начнет действовать из Бессарабии. Время работает на союзников, так как Германия все больше истощает силы. Он за то, чтобы оставаться на полуострове Галлиполи. В связи с Дарданеллами Китченер сказал: когда Уинстон Черчилль изложил свой план, согласно которому проливы следовало взять только с помощью флота, без поддержки сухопутных войск, К. ответил: он рад слышать, что таково мнение морского министра. С военными экспертами не советовались.

10 ноября 1915 г. Утром неплохо прогулялся — впервые за много дней: Елисейские Поля, авеню дю Буа к Фазандери. Затем оказалось, что дом, к которому я направлялся, находится на самом краю улицы, почти на углу с авеню Анри Мартена. Я хотел нанести ответный визит Фрейсине: недавно он заходил, но не застал меня. Я вернулся по авеню Анри Мартена, Трокадеро и площади Альма и улице Жана Гужона, всего пройдя 5–6 миль, отчего самочувствие мое улучшилось. На площади Альма заметно оседание почвы — очень глубокое. Площадь напоминает пустое блюдо, размерами 30 на 20 ярдов.

Ужинал у мадам Жак де Пуртале. Она очень больна. Нас было десять. Она, мадам де Беарн и мадам де Людр, между которыми сидел я, один депутат, сотрудник российского посольства, русский художник, молодой одноногий офицер, Габриак и мадам де Круазет. Мадам де Людр, не ведая о присутствии русских, заметила, правда негромко, что русские всегда опаздывают. Кажется, они снова сделают то же самое в Болгарии. Италия ведет себя подозрительно. Она совсем не рвется прийти на помощь сербам. Родда[243] вызвали в Лондон; он проедет через Париж утром в пятницу.

В пятницу в соборе Парижской Богоматери пройдет заупокойная служба по французским солдатам и солдатам союзников, убитым с начала войны. Кардинал-архиепископ Парижа пригласил на службу всех представителей дипкорпуса союзников. Извольский и Титтони спросили, каковы мои намерения[244]. «Принять приглашение и пойти», — был мой ответ. Они приняли приглашение, но предложили прислать вместо себя советников, заявив, что, если они пойдут сами, создадут плохой прецедент! Я послал записку, что собираюсь пойти. Они смешны. Я как посол представляю и католиков, и протестантов, и даже если нет, мне следовало пойти. По-моему, посылать вместо себя советника возмутительно и свидетельствует о дурном вкусе.

11 ноября 1915 г. Греки становятся все более напористыми. Говорят о том, что собираются интернировать сербские войска, которые могут возвращаться через греческую границу, и поставить мины на выходе из греческих бухт, но для защиты от кого? Уж точно не от немцев. Я бы запретил такие действия, так как они могут быть направлены только против французов и нас. Кроме того, я бы захватил Салоники и, может быть, Пирей, а также участок Корфу, чтобы уничтожить проведенный там беспроволочный телеграф, с помощью которого немецким подлодкам сообщают координаты наших кораблей.

Капитан Киз[245], который командовал нашими подводными лодками в начале войны, исполнен оптимизма в связи с Галлиполи. Он считает, что мы должны удержаться там во что бы то ни стало. Он собирается присоединиться к Китченеру; его сопровождает французский морской офицер. Чтобы успешно разобраться с немецкими подводными лодками в Средиземном море, мы должны держать в этом море множество патрульных судов, похожих на чаек, которые преследуют косяки сельди.

Немецкие газеты объявляют о предполагаемой встрече монархов Румынии, Болгарии и Греции. Что за шакалы ползают у ног немецкого кайзера!

12 ноября 1915 г. Ходил на заупокойную службу по французским солдатам и солдатам союзников, убитым с начала войны. Извольский пришел, а Титтони нет. Последнего «представлял» его советник, что, по моему мнению, образец дурновкусия и неуважения — советник может прийти вместо посла, только если посол болен. Извольский, хотя и собирался воздержаться, подозреваю, испугался сравнений. Меня сопровождал Лерой-Льюис, а «коллеги» явились в одиночку. Были послы Сербии и Бельгии, а также японский поверенный в делах. В алтаре висели флаги Франции и союзников. У русских теперь триколор. Было четыре японских флага, белых с красным кругом посередине, и всего два британских, да и те — флаги торгового флота! Президента Франции «представлял» морской офицер из его приближенных; пришли и представители МИДа и военного министерства. Собор был не набит битком, но полон. Много духовенства. Кардинал Аметт прочел проповедь и благословил нас.

В конце концов нам придется силой удерживать греков, которые действуют по приказам Германии. Чем скорее мы приступим к действию, тем лучше.

Перейдет ли президент Вильсон к практическим шагам, дабы выразить возмущение в связи с пиратским поступком Германии, потопившей «Анкону»? Сомневаюсь. Он будет цитировать Иезекииля! Его послание нам не выражает согласия. Он напоминает о Парижской декларации 1856 года, к которой американское правительство не присоединялось. Американцы требуют, чтобы мы обыскивали суда на море, вместо того чтобы уводить их в порт. Они не могут не понимать, что в наши дни, при наличии больших кораблей и грузов, лежащих в несколько слоев, это невозможно. Прогнившая шайка ханжей, торгашей и мошенников!

14 ноября 1915 г. Вчера у мадам де Людр встретился с французским представителем комиссии по греческому долгу. Он вел себя несдержанно и сурово порицал неторопливость членов Антанты по отношению к Греции, Болгарии и Румынии. По его словам, афинский военный корпус всецело за короля. Остров Корфу превратился в базу, откуда ведется снабжение немецких подводных лодок. Он считает, что нам нужно предоставить сербскую армию ее неизбежной судьбе.

Вчера ужинал у соседей. За столом были леди Кру, дочь хозяина, и Виктор Берар, ученый-востоковед и журналист. Берар возмущен тем, что Франция вмешивается в сирийские дела. Она могла бы поступить так только как католическая страна, но во Франции церковь отделена от государства, поэтому такое поведение нелепо. Франции, по его словам, не удастся поддерживать мир между мусульманами, иудеями и христианами различных конфессий. Англия — единственная держава, которая добивается успеха в подобных вопросах. Она господствует в Персидском заливе и на Красном море, и она могла бы учредить арабский эмират под своим протекторатом, дав Франции такие же гарантии, какие были даны в Египте. Он выступал на эту тему на комиссии по иностранным делам в Палате депутатов. Не думаю, что ему удастся обратить в свою веру многих, если вообще удастся кого-либо убедить.

Новый морской атташе в Риме, который едет туда сегодня, рассказывал, как была потоплена немецкая подводная лодка, которая остановила американский корабль «Баралонг», везший мулов. Когда капитан и часть экипажа подводной лодки перешли на захваченный корабль и готовились его потопить, к кораблю подошел якобы рыболовецкий траулер вполне невинного вида. Траулер вышел из-за корабля, потопил подводную лодку, а корабль взял на абордаж. Все члены экипажа германской подлодки, которые находились на корабле, были убиты. Когда один из немцев запросил пощады, ирландец, капрал морской пехоты с траулера, проткнул его штыком со словами: «Помни „Лузитанию“!» Капитан подлодки прыгнул за борт, надул спасательный воротник и закричал: «Сдаюсь!», но его застрелили. Американский врач, который находился на борту корабля, дал письменные показания под присягой об обстоятельствах дела. Его показания переслали правительству Германии. Правда, немцам не удастся применить документ в свою пользу. Уничтоженная подводная лодка ранее потопила «Арабик», хотя немцы клялись, что корабль подорвался на мине, а не вследствие торпедной атаки, пусть даже американцы тогда и приняли объяснения немцев. Если Германия подаст в суд на основании полученных письменных показаний, ей придется признать, что ранее она лгала, и возобновится конфликт с Соединенными Штатами. Доказательство двойного пиратства заключается в том, что капитан немецкой подлодки признался капитану захваченного корабля: он собирался обойтись с кораблем, перевозившим мулов, как с «Арабиком».

16 ноября 1915 г. Здесь состоятся консультации. Сегодня в 10 часов я получил телеграмму, в которой сообщается, что Асквит и его спутники сегодня в 20.00 сядут в Булони в специальный состав, который прибывает в Париж в полночь. Так было задумано.

Что скажут Фишер и Китченер в ответ на самооправдания Черчилля?

Вчера вечером О’Бэрн прибыл в Париж. Телеграммой его просили вернуться в Лондон как можно скорее. Он возвращается завтра. Сегодня он приходил к обеду. Он думает, что должен представлять Грея на военном совете, но это — секрет Полишинеля. Он рассказывал о замешательстве в МИДе. Обсуждали преемника Николсона, но довольно туманно, и упоминали Рональда Грэма[246]; он неплохой кандидат. Следующим кандидатом в списке должен быть О’Б. Ему 49, а Рональду Грэму — 45.

Только что узнал, что сюда направляются Асквит, Грей, Артур Бальфур, Ллойд Джордж и их свита. Они прибудут в полночь. Думаю, что уедут они утром в четверг.

17 ноября 1915 г. В число сопровождающих министров лиц входят Робертсон, генерал Колуэлл, сэр Г. Джексон, адмирал Оливер, Хэнки, полковник Ли, Джордж Кларк и Бонэм Картер. Совещание назначено на сегодняшнее утро.

Мы получили известие из Манастира: сербские войска эвакуируют Бабуну и Прилеп. Сербские военные власти боятся, что падение Манастира, вполне вероятное, грозит сербской армии уничтожением. Они просят две британские бригады, чтобы помочь им удержать новые позиции.

18 ноября 1915 г. На вчерашней конференции на набережной Орсэ было решено, что нашу 26-ю дивизию, которая направлялась в Александрию, переведут в Салоники, а 28-ю дивизию, которая уже находится в Александрии, перебросят в Салоники, как только появится подходящий транспорт.

Два правительства договорились ждать возвращения Китченера, а потом принять решение относительно Галлиполи.

19 ноября 1915 г. Очевидно, король Греции надеется либо на конечную победу Германии, либо на ничью. Китченер должен провести с ним беседу.

24 ноября 1915 г. Следующие известия я получил от сотрудника шведской миссии, который недавно вернулся из Берлина: в Берлине их уверяли, что Париж в ужасном состоянии, все закрыто и все подавлены. Приехав сюда, они с удивлением увидели, что в Париже жизнь продолжается без особых изменений, театры и рестораны открыты, магазины на рю де ла Пэ торгуют, на улицах полно народу — и никакой подавленности. Сотрудники шведской миссии сказали, что Берлин, по сравнению с Парижем, — мертвый город. Хотя тамошние газеты трубят об успехах Германии на Балканах, чтобы подбодрить публику, среди людей мыслящих набирает силу убеждение, что Германии не удалось достичь своих целей.

25 ноября 1915 г. Из Лондона постоянно спрашивают, настроена ли Франция продолжать войну. Думаю, что подобные поручения, связанные с наведением справок, неблагоразумны, так как вызывают здесь ощущение, что Англия сомневается в верности Франции своему слову. Общее чувство таково, что мы — спасители Франции и что, несмотря на разные взгляды на то, как лучше разбить Германию, мы — хорошие и верные союзники, и безопасность в будущем, как и в настоящем, зависит от тесного взаимопонимания двух стран ради защиты их общих интересов.

29 ноября 1915 г. С Френчем все кончено. Возможно, он получит хоть и высокий, но скорее почетный пост главнокомандующего войсками в метрополии. Как я огорчен из-за него! Замечание Асквита, что на родине против него ширится целое движение, предвещает недоброе. Интересно, какие особые обстоятельства вызвали его падение?

Китченер прибыл сегодня в 9 утра, а в 6 вечера уезжает специальным поездом в Лондон. Утром его принял президент Франции. Я сопровождал его во время последующего визита к Бриану, в ходе которого он изложил свои личные взгляды на положение в Галлиполи и Салониках и на оборону Египта. Когда Китченер уходил, Ф. сказал: «Полагаю, какое-то время вы сюда не вернетесь». Тот ответил: «Кто знает? Возможно, я вернусь раньше, чем вы ожидаете». Его пророчество может означать что-то или ничего. Может быть, он предчувствует грядущую судьбу и попросит, чтобы его сделали спасителем Египта, из Александретты.

1 декабря 1915 г. Мне поручили срочно разъяснить правительству Франции, что, поскольку попытки генерала Саррая наладить связь с сербской армией потерпели неудачу, вступило в силу соглашение о том, чтобы вывести все силы союзников из Салоник и действовать по обстоятельствам. Что касается Салоник, британское правительство считает, что силы союзников должны оставить город, но только убедившись в том, что греки сами будут охранять свою границу. Далее следует довести до сведения греческого правительства: если они позволят центральным державам оккупировать Салоники, это сочтут casus belli[247]. Ответ, который я передал по телеграфу, заключался в том, что переданное мной сообщение напугало Бриана и Жюля Камбона. Я добавил: я считаю, что отношения правительств Великобритании и Франции осложнятся, если мы настоим на отводе войск из Салоник. Французы считают, что таково желание короля Греции и его правительства, которые получают указания от правительства Германии.

Военный министр, которому военный атташе передал мнение британского правительства, ответил, что в тот же день оборонный совет принял решение о полной или частичной эвакуации с полуострова Галлиполи, по совету лорда Китченера, и они рекомендовали двум правительствам сразу же решить вопрос Салоник. Французы решили, что беседы Китченера с королем Греции причинили большой ущерб; они убеждали короля, что мы охотно уйдем из Салоник на условиях, выдвигаемых правительством Германии, которые подходят и ему. Греческий начальник штаба, Метаксас, настроенный прогермански, указал Китченеру, что лучшим средством спасти Египет станет операция к югу от Александретты. Французы считают: если оставить Салоники, город оккупируют вражеские войска, болгарские, немецкие или австрийские, либо в сговоре с греками, либо вопреки им. Уход из Салоник будет иметь далеко идущие и катастрофические последствия на Балканах и на всем Востоке.

3 декабря 1915 г. Передал Бриану дальнейшие разъяснения правительства Великобритании: продолжать посылать войска в Салоники, в соответствии с их обещанием, — значит приближать катастрофу. Последнее единодушно признали их военные советники. По их мнению, если немедленно не принять решение о выводе войск союзников из Салоник, скорее всего, все англо-французские силы в Македонии и Салониках будут уничтожены. Они призывали французское правительство либо сразу же согласиться, либо обсудить вопрос со своими британскими коллегами на конференции в Лондоне.

Бриан согласен на конференцию и предлагает провести ее 7 декабря, во вторник. Бриан замечает, что Китченер вернулся к взглядам, которые он еще недавно выражал в Париже: он за то, чтобы удерживать Салоники и не допустить, чтобы этот район стал австро-германской базой.

Позже. Конференция пройдет в Кале завтра в 13.00. Ее посетят Бриан, Галлиени и морской министр.

4 декабря 1915 г. На конференции в Кале будут следующие министры: Асквит, Бальфур с кем-нибудь из Адмиралтейства, Грей с Николсоном или другим сотрудником МИДа, Китченер с тремя генералами и секретарь комитета обороны. Жоффр будет сопровождать Бриана, военного и морского министров.

Сегодня я узнал, что Кастельно[248] назначат генерал-майором армий на северо-востоке Франции и что на посту командующего четырьмя армиями в центре фронта Кастельно сменит Петен[249]. Правительству хотелось бы убрать Саррая из Македонии, но они не хотят, чтобы он свалился на них здесь.

5 декабря 1915 г. Из бесед, которые состоялись у меня сегодня с несколькими участниками конференции в Кале, выяснилось следующее.

Бриан изложил взгляды правительства Франции, которые я уже описал. Китченер говорил страстно и заявил: если решат остаться в Салониках, ему придется подать в отставку, потому что он не может взять на себя ответственность за решение, которое, по его мнению, вызовет военную катастрофу. Бриан напомнил Китченеру, что он говорил 30 ноября: что Салоники следует удерживать как базу для возможных будущих операций. Французские министры уступили.

Британский кабинет не решил ничего определенного в связи с Галлиполи. Военные считают, что полуостров следует оставить; Китченер склонялся к тому, чтобы удерживать позиции на участке фронта шириной в 4 километра на мысе Геллес. По мнению Генерального штаба, эта позиция будет непригодна для обороны, когда противник перебросит туда тяжелую артиллерию. Партию противников ухода в правительстве возглавляет Джордж Керзон. Генеральный штаб считает, что затягивать с выводом войск нельзя. Правительство хочет, чтобы Китченер переехал с Мудроса в Египет и принял там командование; он ответил, что должен вернуться в Англию и следить за тем, как проводятся в жизнь его планы.

6 декабря 1915 г. Видел Бриана и Жюля Камбона. После конференции в Кале остались разногласия; они настоятельно требуют повторного рассмотрения вопроса. Насколько я могу судить, память подвела Китченера: он отрицает, что говорил вещи, которые от него слышали всего неделю назад!

7 декабря 1915 г. Асквит и компания постепенно утрачивают «твердую решимость» относительно Салоник.

Друзья-военные передали Х. слова Ллойд Джорджа: если мы бросим французов в вопросе о Салониках, он подаст в отставку. Теперь приходится считаться с угрозами Ллойд Джорджа против Китченера. Похоже, на Френча произвела сильное впечатление возросшая оппозиция, когда сегодня утром держали военный совет в Шантийи: представители России и Италии высказались против ухода из Салоник. Кого наш кабинет сделает Ионой — Китченера или Ллойд Джорджа? Может быть, когда Китченер увидит, в чью пользу склоняются голоса, протрубив, опустит хобот и приспособится к обстоятельствам? Возможно, он совершит еще одну поездку на Восток, на сей раз в Египет, так как он — единственный, кто способен разобраться с тамошней ситуацией.

8 декабря 1915 г. По словам Э., Френч знает, что он должен уйти. Он попрощался с Жоффром, который, услышав о том, что должно произойти, всплеснул руками и сказал: «Si nous continuous comme ça nous perdrons»[250]. Галлиени считает: что бы ни говорили Китченер и Грей, уйти из Салоник невозможно. Значит, конец Бриану и его кабинету. Завтра ожидаются Китченер и Грей.

9 декабря 1915 г. Печальная новость из Салоник: возможно, мы потеряли, или теряем, дивизию.

10 декабря 1915 г. Грей, Китченер и адъютант последнего ужинали здесь. Кроме них, были Анри де Бретейль, Рамзи и Бриджмен. Фицджеральд не явился, сославшись на срочную работу, а сэр Уильям Робертсон[251] был занят: подозреваю, что Китченер подумывает сделать последнего начальником Главного штаба; в таком случае, по-моему, Хейг сменит Френча.

Из Афин приходят более приятные новости: по словам французского министра Гильмана, король как будто стал более покладистым. Гильман считает, что можно достичь соглашения между англо-французским и греческим военным командованием, чтобы обеспечить безопасность французских и британских войск.

Говорят, вчера дебаты в Палате депутатов были более бурными, чем отражено в газетных репортажах. Сложилось общее мнение, что правительство потеряло доверие нижней палаты. В какой-то момент 150 радикал-социалистов хотели воздержаться. Желание французов остаться в Салониках вовсе не единодушное, но французы считают, что мы думаем только о защите Кале и обороне Египта.

По слухам, король Греции и его министр Гунарис обещали Германии хранить нейтралитет, дружественный по отношению к Болгарии, пока немцы не подойдут к Салоникам. После этого греки вступят в войну против нас. Говорят, что немцы планируют большое нападение на Ригу. Они надеются, что широкую публику можно отвлечь от мыслей о тяжелом финансовом положении победами на Балканах и успехами турок в Багдаде, занятием Константинополя и подготовкой к наступлению в Египте.

11 декабря 1915 г. Конференция в 11 утра; я только выхожу на нее.

12 декабря 1915 г. Вчера за ужином встретил Б. Он недавно нанес визит Кайо; наверняка правые плетут какую-то интригу против правительства. Кайо настроен очень антибритански; он считает себя улучшенной версией Наполеона и планирует заключить мир с Германией с помощью Джолитти. Германия и Франция под его управлением унизят надменную Англию; Эльзас и Лотарингию вернут Франции, Австрия развалится на части, ее территории отойдут Италии, а лакомые кусочки достанутся Германии. Что же касается Бельгии, о ней еще предстоит размышлять. Кайо рассчитывает на отступление из Салоник, после чего он получит должность председателя Совета министров и министра финансов. Во внутренней политике они с Клемансо обо всем договорились; расхождение наблюдается только в связи с внешней политикой, но это полнейшее расхождение!

17 декабря 1915 г. Френч телеграфировал мне, что вечером в воскресенье он приезжает в Париж и хочет в понедельник увидеться с Пуанкаре, а также с Галлиени; ему нужен специальный состав в Булонь.

Я попросил его и Бринсли Фицджеральда остановиться в посольстве. Они едут.

18 декабря 1915 г. Вчера за ужином, как обычно, возник вопрос о том, сколько еще продлится война. Поскольку у меня нет особых сведений на этот счет, я не выразил никакого мнения. Вернейль, как финансист, привел свои доводы, связанные с обменным курсом и займами, выпущенными Германией. Поскольку облигации не обеспечены золотом, он считает, что к маю следующего года Германию ждут серьезные финансовые затруднения, которые доведут ее до такого состояния, что ее правительство вынуждено будет искать мира. Он за то, чтобы требовать по-настоящему серьезных гарантий хорошего поведения со стороны Германии, но какими они могут быть, пока мы не оккупируем часть страны? Вернейль настаивал бы на освобождении французских пленных в Германии и на задержке во Франции немецких пленных, которые должны будут исправить, насколько это в человеческих силах, тот ущерб, который нанесли Франции германские войска.

Недавно французское правительство добилось лучших условий содержания французских пленных в Германии; оно угрожало применить репрессии ко всем пленным немецким офицерам аристократического происхождения, заставив их работать, как рядовых. За ужином предсказали: чем дольше продлится война, тем лучше в политическом смысле будет социалистам: если правительство Бриана падет, возможно, придет Клемансо, а Пуанкаре сменит Рибо, который, ради того, чтобы стать президентом, пообещает что угодно и все на свете.

19 декабря 1915 г. Ужинали в «Рице» вшестером: Френч, Лаутер, Гугет[252], Бринсли Фицджеральд, Генри Уилсон и я.

Программа Френча на завтра: в 9.45 в Шантийи на завтрак с Жоффром; в 16.30 аудиенция у президента. Я должен выяснить, в какое время председатель Совета министров может принять Френча.

Френч говорил, что немцы слабеют, у них все больше дезертиров; говорил о горькой доле пленных. Сегодня утром немцы распылили отравляющий газ, но не пошли в наступление; похоже, солдаты отказались покинуть окопы и атаковать.

20 декабря 1915 г. Наши войска выведены из бухты Анзак без потерь. Мы по-прежнему на мысе Геллес, но там мы в относительной безопасности. Эвакуация войск и раненых завершилась вчера с очень небольшими потерями. Осталось небольшое количество складов; они будут уничтожены орудийным огнем. Вчера на мысе Геллес продолжались бои, наши корабли поддерживали наступление сухопутных войск, результат неизвестен. Наши подводные лодки в Мраморном море топили турецкие корабли.

Турецкое правительство объявило об успешных операциях против нас в Кут-эль-Амаре; один британский монитор потоплен в результате артиллерийского обстрела, еще один был вынужден ретироваться; потери Британии составили приблизительно 1000 человек.

Сегодня немного поговорил с Френчем. Он не упоминал о своей отставке; говорил о том, что Китченер проявляет невежество в вопросах современной войны и недостаток знаний в стратегических вопросах; он часто меняет мнение и упорно возвращается к своим идеям после того, как им положат конец.

Завтра еду на вокзал провожать его.

21 декабря 1915 г. Итальянцы ведут себя плохо; остатки сербской армии, которые достигли побережья, должны были сесть на корабли в Сан-Джованни-ди-Медуа и отправиться в Дураццо. Поскольку там посадка на корабли была затруднена, французы предложили взять их в Валону. Итальянцы возразили, заявив: «Увезите их в Салоники». С тех пор как итальянцы вступили в войну, они стараются только для себя, а не для общего блага всех держав-союзниц. К тому же Италия так и не объявила войну Германии!

22 декабря 1915 г. Немецкие радиограммы передают, что греки удерживают главную крепость Салоник, а в прошлую пятницу они расстреляли французский патруль, который приближался к крепости и не подчинился приказу «Стой!».

Сегодня Камбон заметил, что привычки царя напоминают привычки Людовика XVI: возможно, его тоже свергнут, только, по русской традиции, придворные и аристократы.

23 декабря 1915 г. Из надежного источника стало известно: если правительство падет, что вполне возможно в случае поражения в Салониках или в другом месте, формировать новый кабинет будет не Кайо, а Клемансо, и Кайо не войдет в состав правительства. Франция не примет Кайо; если Клемансо станет премьер-министром, Пуанкаре договорится с ним, чтобы не допустить президентского кризиса и, возможно, революции.

24 декабря 1915 г. По сведениям Бриана, Франклин Буйон поссорился с Кайо. От Жюля Камбона я знаю, что японцы готовят революционное движение на юге Китая против Чан Кайши. На итальянцев давят, чтобы они согласились на высадку остатков сербской армии в Валоне.

30 декабря 1915 г. Маргиломан сказал: он уверен, что в конце концов Румыния присоединится к Антанте, но в настоящее время она в трудном положении. У нее недостаточно оружия и боеприпасов, чтобы противостоять австро-германскому натиску, если ее как следует не поддержит Россия. Но, что бы ни говорила Россия, в Бессарабии у нее всего 75 тысяч человек. Кроме того, по словам Маргиломана, если страны Антанты отступят из Салоник, Румынию течением принесет в руки Германии. Он называет крайним безумием со стороны стран Антанты обещание отдать России Константинополь и проливы. Это уже отдалило от них и Болгарию, и Румынию. Об оппозиционных лидерах, Таке Ионеску, Филипеско и др., он говорит, что у них немного последователей.

31 декабря 1915 г. Вчера, среди прочих, встретил у Анри де Бретейля Жозефа Рейнаха, близкого друга Пуанкаре. Он недавно ужинал в Елисейском дворце; он опровергает слухи, что Кайо видится с Пуанкаре. Они не встречаются.

По сообщениям морского министерства, мы потеряли крейсер «Наталь». На корабле произошел взрыв, однако где это произошло, не говорится; по слухам, 400 членов экипажа спасены.

Военный атташе докладывает: произошел бой между греками и болгарами, которые перешли греческую границу возле озера Дойран и Гевгелии. Болгары или немцы сбросили с самолета бомбу, которая, несомненно, предназначалась французским войскам, но упала на греческий кавалерийский полк под командованием принца Андрея. Генерал Саррай поднял крик, что на Грецию напали, и начал выгонять из Салоник вражеских консулов и шпионов.

Советник посольства России хвастал победами русских. Французские официальные круги и высшее общество склонны больше верить его убеждениям, чем утверждениям его начальника. Лично мне хотелось бы услышать доказательства.

Глава 17

Январь 1916 года

5 января 1916 г. Военное министерство похоже на звезду; если оно погаснет, мы здесь, на земле, не узнаем об этом еще много-много лет, хотя свет перемещается быстро — настолько велико расстояние до земли. Оттуда в МИД пришло письмо, связанное с предложением назначить Ярд-Буллера главой британской военной миссии при штабе главнокомандующего французской армии. В письме утверждается, что, поскольку занимающий данный пост подчиняется непосредственным приказам главнокомандующего армии Великобритании и военного министерства, Ярд-Буллер не может по-прежнему числиться при посольстве его величества в Париже. Для того чтобы понять этот самоочевидный факт, военному министерству понадобилось время с середины сентября 1914 года!

24 декабря французское правительство предложило создать единое командование в Салониках; 30 декабря вопрос согласовали Китченер и Грей.

И Жюль Камбон, и Бриан невысокого мнения о перспективе создания арабского эмирата. Они хотят, чтобы главную роль сыграл Грей и держал их в курсе событий.

8 января 1916 г. Завтра вечером сюда должен приехать Росслин Вимис; во вторник он отбывает в Египет.

Я не видел дивизионные списки, но знаю, что Т.П. О’Коннор находился за границей, точнее, на юге Франции. Если так, он проявил благоразумие. Очень мудро отделиться от подразделения, в котором 60 ирландских националистов дискредитировали себя.

Шпейер и нью-йоркское отделение страховой компании «Эквитабл» не находят покупателей на марку даже со скидкой в 27 %. Рынок est complètement démoralisé[253].

Американцы, живущие в «Рице», которые собирались плыть на французском корабле из Бордо в Америку, получили анонимные письма, в которых их предостерегают об опасности подобного путешествия. Они подозревают, что официанты в сговоре; нескольким постояльцам показалось, что официанты говорят с немецким акцентом. Им объяснили: поскольку большинство официантов швейцарцы, для некоторых из них родной язык — немецкий.

Немецкая пресса продолжает опровергать то, что «Персию» потопили торпедой, и сомневаться в немецком происхождении якобы потопившей корабль подводной лодке.

В Берлине прошла проарабская демонстрация в присутствии потомка Мухаммеда, немецких заместителей министров, посла Турции и советника посольства Болгарии! Были арабские представители из Туниса, Алжира, Турции, Индии.

Галлиени получит Большой крест ордена Бани.

Из-за здешнего филэллинизма и отсутствию инициативы в Англии французы не знают, как вести себя с греками. Ходят слухи, что они объявят военное положение, а затем арестуют Венизелоса и его сторонников. Жюль Камбон сожалеет о такой позиции. Здесь еще надеются, что народ Греции любит французов!

10 января 1916 г. Невзирая на все, что я сказал, Асквит продолжает абсурдный замысел Франклина-Буйона. Из МИДа сообщают, что Т.П. О’Коннор намерен повидаться со мной по данному вопросу. Он не заехал ко мне по пути на юг Франции. Он не хотел слишком много знать. Так как мне показалось, что в МИДе мне не поверили, я попросил Жозефа Рейнаха дать мне меморандум на данную тему. Он покажет, насколько нелеп весь замысел и сколько вреда он способен принести. Возможно, и Асквит, и Бриан боятся, что, если выскажутся против этого замысла, они оттолкнут от себя сторонников. Если наша Палата общин примет французскую систему, тем самым они впустят троянского коня.

Как хорошо, что весь экипаж «Короля Эдуарда VII» спасен! Я провел две ночи на борту этого судна в Бресте в 1905 или 1906 году как гость адмирала Мэя, когда британский флот под его командованием наносил визит французскому флоту.

Сегодня здесь обедал Бивен, старший партнер «Эллис и Кº». Он знает американца, который возит депеши из Лондона американскому послу в Берлине и возвращается в Лондон с депешами от этого посла. Его отзывы о положении дел в Германии — о снабжении продовольствием и настроениях населения, — с нашей точки зрения, удовлетворительны. Посол попросил его привезти из Лондона шнурки для ботинок и грелку. В Германии не хватает металла и кожи, а продукты продают по недоступным ценам. Люди все больше злятся и понимают, что, несмотря на многочисленные победы над странами Антанты, в которых их уверяли, Германия ни на шаг не стала ближе к тому победоносному и прочному миру, о котором столько распространялись кайзер и его правительство. Немцы голодны и недовольны; уже было несколько очень серьезных мятежей.

Бивен — друг лорда Нортклиффа. По его словам, когда Нортклифф гостил у Френча, последний, жалуясь, как мало у него снарядов и пр., заявил, что он не получил ответа на свою заявку в военное министерство, и попросил Нортклиффа ускорить решение вопроса. После некоторого колебания Нортклифф согласился. По возвращении в Лондон он написал статью, которую сослуживцы умоляли его не публиковать, так как из-за нее он мог попасть в Тауэр. Он немного смягчил статью и рискнул; дело было в апреле.

На обеде были Вимис, вице-адмирал, и его жена. Он назначен командующим нашими силами на Суэцком канале, Красном море и в северной части Индийского океана вплоть до западного побережья Индии и Персидского залива. Сегодня он едет в Рим, а оттуда отбывает к месту службы.

Жозеф Рейнах снабдил меня превосходными доказательствами безумия замысла Франклина-Буйона.

13 января 1916 г. Надо надеяться, что победа Австрии над Черногорией и взятие горы Ловчен всколыхнут Италию, но способно ли что-то ее всколыхнуть?

Говорят, Х. писал Артуру Хардингу, что нам надо было умиротворить Германию, отдав — то есть уступив — ей какую-нибудь хорошую колонию! Если таково умонастроение в МИДе, помоги нам Бог!

Лично я рад, что над резиденцией немецкого кайзера на Корфу сейчас развевается французский флаг. Грей резко осуждает спешку и то, как все было проделано; греки в ярости. Король Греции и его министры понимают только la manière forte[254]; к тому времени, как мы наконец решились бы, немцы успели бы убрать все следы баз для своих подводных лодок.

14 января 1916 г. Как отвратительно ведут себя итальянцы с Черногорией и Сербией! Их амбиции на Адриатике вряд ли будут удовлетворены.

Турки продолжают трубить о том, насколько велики наши потери при отступлении с полуострова Галлиполи и какие огромные трофеи они взяли, хотя окончательные итоги еще не подведены.

15 января 1916 г. Несколько дней назад здесь обедал Бигем[255] перед тем, как сесть на «Персию». Сейчас здесь Монтегю Болье, который возвращается домой после того, как был спасен с «Персии». Он появился между 6 и 7 часами вечера; голова и шея у него в окровавленных бинтах — ранения получены, когда «Персия» тонула. Поезд, на котором он ехал из Марселя, попал в аварию возле Дижона. Пока исправляли повреждения, чтобы поездка могла продолжаться, представитель Адмиралтейства вышел поесть, оставив в купе Бигема сумку для Министерства иностранных дел, порученную ему в посольстве в Риме. Поскольку представитель Адмиралтейства опоздал на поезд, Монтегю позаботился о сумке и доставил ее в посольство. Представитель Адмиралтейства, который приехал следующим поездом, пришел за сумкой, но я отказался отдать ее ему, так как Монтегю сообщил, что еще раньше тот же господин уже бросал свою сумку с его (Монтегю) багажом на платформе в Модане, и сумка едва не потерялась, так как никто за ней не следил.

Монтегю чувствовал себя совсем неважно и не успел снять номер в отеле, поэтому я разместил его в посольстве и послал за Рошаром. Тот приехал после ужина, нашел у Монтегю переутомление и распорядился завтра два раза сделать ему перевязку; с этой целью вызвали английскую медсестру. «Персия» пошла ко дну примерно за пять минут. Когда он всплыл на поверхность, его ударило обломком. Плавая вокруг, он присоединился к другим на разбитой шлюпке. Их было 32 человека, и у них не было весел; вода заливала шлюпку, и она несколько раз переворачивалась. Из 32 человек спаслись всего 11, остальные погибли от холода и истощения; кого-то смыло за борт. В конце концов через 30 с лишним часов спасшихся на разбитой шлюпке подобрал грузовой пароход и доставил их на Мальту; шлюпку, в которой находился Бигем, подобрал эсминец. На «Персии» имелась радиорубка, но воспользоваться ею было невозможно. Монтегю уже оставил всякую надежду, так как два корабля прошли мимо, не обращая внимания на сигналы бедствия, которые отправляли с разбитой шлюпки. Возможно, там решили, что перед ними ловушка. Заметив еще один корабль, Монтегю велел своим спутникам кричать хором, и корабль подобрал их. Несколько дней перед возвращением в Англию ему придется пролежать в постели. Он очень встревожен и взволнован; ему хочется вернуться домой уже завтра.

16 января 1916 г. Утром приходили доктор Робинсон с медсестрой, чтобы сделать Монтегю перевязку. Медсестра еще зайдет вечером; он очень слаб. Монтегю считает, что единственный надежный способ покончить с вражескими подводными лодками в Средиземном море — закрыть его не только для противника, но и для нейтральных судов и таким образом отрезать подлодки от снабжения. Его предоставляют корабли, которые ходят под голландскими флагами и флагами других нейтральных стран.

17 января 1916 г. Судя по немецким радиограммам, вчера британцы бомбили Лилль, не достигнув существенного результата; пишут также о поражениях русских в Бессарабии. Немцы вне себя от ярости из-за случая с «Баралонгом»; поговаривают о репрессиях. Мы, конечно, повели себя не лучшим образом, но по сравнению с тем, как ведут себя немцы в подобных случаях, мы — сама умеренность. Мне понятна «беспочвенная» враждебность ирландца, который, в ответ на просьбу немца о пощаде, проткнул его штыком со словами: «Помни „Лузитанию“!» Однако он сделал это, так сказать, в пылу боя, а немцы убивают, мучают и издеваются по хладнокровному расчету. Какое воздаяние можем мы потребовать от них, даже если поставим Германию на колени? Наши пацифисты будут отстаивать права Германии вопреки крикам об искуплении со стороны наших людей, которые потеряли близких из-за хладнокровной жестокости немцев.

Подчинение короля Черногории и его армии было делом решенным с самого начала. Черногорцы не защищали гору Ловчен по-настоящему. Все было подстроено.

Сегодня Бриан и Лаказ едут в Лондон. Галлиени тоже должен был поехать, но там его присутствие не обязательно, так как едва ли он захочет беседовать с Китченером, и это скорее ответный визит на визит в Париж британских министров. Надеюсь, но едва ли ожидаю, что Бриан придаст Англии сил и решительности.

19 января 1916 г. Утром здесь был Джонни Уорд, кавалер французских орденов. Он уехал дальше, в Шантийи. По его словам, среди бумаг, выброшенных за борт королевским курьером[256], находился список агентов нашей секретной службы в Константинополе. Выражается надежда, хотя ничего не известно, что сумка с этими документами не относится к числу выловленных австрийским судном, когда Нейпира и Уилсона забрали с греческого судна. Если список попал к туркам, агентов секретной службы повесят или расстреляют.

Вчера ужинал у соседей; в числе приглашенных были Жозеф Рейнах и Жюль Рош, а также Алле-Клапаред. Ж. Рош сказал, что французы, которые побывали в Англии, восхищены нашими вооруженными силами и успехами в производстве боеприпасов.

Общественное мнение заставит правительство начать настоящую блокаду Германии, и если мы продемонстрируем решительность и упорство, вряд ли американцы будут способны всерьез нам противостоять. Мы должны заручиться поддержкой французов.

20 января 1916 г. Очень насыщенный день. За обедом у мадам де Людр были мадам де Шевинье, Этьен и его жена, человек, которого я знаю в лицо, но не по имени, Шериф-паша и Глэдис Дикон[257]. У нее по-прежнему красивые глаза и приятные черты лица; я не видел ее с конца августа 1914 года, когда был исход из Парижа, и она приехала за визой, чтобы бежать в Лондон, и плакала. Не представляю, зачем мадам де Людр пригласила Шерифа; он провозглашает себя противником младотурок. В Париже на него дважды или трижды устраивали покушение. Он называет себя «франкофилом». Время от времени он присылает мне записки с пророчествами, которые, к сожалению, сбываются, в связи с Дарданелльской операцией. Он назвал безумием замысел идти в наступление только силами флота. Необходим экспедиционный корпус в размере 200 тысяч человек, и высадиться он должен возле Энеза. Перерезав сухопутное сообщение между Галлиполи и Константинополем, можно наступать на столицу. Ранее Делькассе имел привычку бесцеремонно рассуждать, что мы попадем туда через три недели после первого обстрела крепостей у входа в Дарданеллы. Теперь он ушел из политической жизни и предан забвению.

Э. пишет военному атташе, что Асквита торопят создать комитет, который призван решить, как действеннее надавить на Германию: экономическими и финансовыми мерами или силой оружия. Комитет создан по настоянию Маккенны и Рансимена; его члены выступают против воинской повинности. Они думают или уговаривают себя, что в большем военном давлении нет необходимости. Главный штаб твердо настроен против этой интриги. Робертсон окажется крепким орешком.

21 января 1916 г. Всю первую половину дня был занят на набережной Орсэ, а затем обедал в числе 10 человек, среди которых были Т.П. О’Коннор и его спутник, некий Магуайр, подрядчик и промышленник. Они приехали из Монте-Карло и Канн, где среди прочего посещали госпитали.

Т. П. был интересен, как всегда. Его друг Магуайр, похоже, занимается спичками. Он побывал в Японии и Соединенных Штатах. Говорит, что тополь — именно то дерево, чью древесину поставляют в Европу для производства спичек, а единственные страны, где тополь выращивают в достаточных количествах для спичечного производства, — Россия и Япония. Швеция черпает свой запас древесины в России. Добившись монополии в Японии и договорившись с Россией, мы можем лишить Германию крупной отрасли торговли. В Америке используют древесину виргинской сосны, но она не настолько хороша для производства спичек.

Т. П. рассказывал, как превратил проирландский митинг (в бывшем «Аквариуме», теперь «Зале нонконформистов» в Вестминстере) в проимперскую Ассоциацию, где играли и пели «Боже, храни короля», что поистине чудо для ирландского митинга. Провал вербовки на военную службу в католической Ирландии он приписывает влиянию священников, которые настроены против французского правительства. На это я заметил, что именно французские священники, не принадлежащие к монашеским орденам, призывают к борьбе до победного конца. Лишь представители старой аристократии, руководимые Ватиканом, экстремисты, Кайо и его немногочисленные друзья и некоторые коммерсанты с презрением относятся к нашим действиям. Они считают, что мы монополизируем, а после войны продолжим удерживать, мировую торговлю. Исключение будет сделано лишь для Франции. Хотя он фритредер, и он, и его друг Магуайр прекрасно понимают, что для вытеснения немецких товаров нам придется договариваться с Францией, Россией, Италией и Испанией. По словам Магуайра, за время кругосветного путешествия он обнаружил, что немцы прибирают к рукам коммерцию и торговлю; именно благодаря приобретенному ими огромному богатству они сумели вынести огромные расходы на военные приготовления, и если мы не лишим немцев этого источника богатства, они очень скоро снова пойдут на нас войной. Пройдет еще двадцать лет, и они, благодаря прогрессу, захватят торговлю во всем мире. Я боюсь, что хвастуны а-ля Рансимен дадут повод для пропаганды в нейтральных странах и Америке в том смысле, что нашей целью было и есть уничтожение немецких промышленности и торговли!

Бриан вернулся очень довольный своим визитом. Бриан, Асквит и Грей считают, что с королем Греции следует обращаться мягко, чтобы не отдалить его!

Зал ожили мины, на которых должны были взорваться Бриан и его спутники в окрестностях Булони, так что немцев по-прежнему хорошо информируют.

23 января 1916 г. Немного побеседовал с герцогиней Д’Юзес о Польше и о глупостях, творимых русскими. К мелочам, которые порождают недовольство, относится вопрос о награждениях. Извольский раздает награды богемцам, которые здесь в плену, а полякам не дали ни одной. Кроме того, поляков-католиков насильственно обращают в православие; при отступлении русские уничтожают в Польше все на своем пути. Русифицируют органы управления. Она считает, что Франция и Англия должны настоять на освобождении Польши.

24 января 1916 г. Некоторые друзья Китченера по-прежнему стремятся отказаться от экспедиции в Салоники, но здесь они никого не убедят в своей правоте.

Бунзен пишет Ли, что, несмотря на защиту Спринг-Райса и его призыв не обращать внимания на политическую впечатлительность Вильсона и идти на уступки, скорее всего, блокада будет ужесточена. Под давлением общественного мнения в Англии правительству придется ужесточить блокаду. Если американцы объявят эмбарго на экспорт боеприпасов, мы передадим все американские заказы Канаде.

25 января 1916 г. К обеду приходили румынский посланник и министр юстиции Антонеско, близкий друг румынского премьер-министра. Они выдвигали доводы в пользу нейтралитета в нынешних обстоятельствах, уверяли, что Румыния находится между молотом и наковальней, и тому подобное; но весной, если силы Антанты в Салониках увеличат с 300 до 350 тысяч, греки будут с нами против болгар, и король Греции вынужден будет сражаться или бежать, и вот тогда, если русские будут в нужном состоянии, чтобы пойти в наступление в Буковине, вы увидите, какую роль возьмет на себя Румыния! В настоящее время отношение центральных держав к Румынии довольно угрожающее. Оба министра критиковали обещания, данные Францией и Англией России, а также обещания, данные тремя великими державами Италии, которая отчасти играет роль всеобщего посредника и миротворца в пользу умеренности — чтобы выговорить у Франции, Англии и России честные условия для Германии, а в обмен добиться от Германии поддержки итальянских претензий на территории Австро-Венгрии. Девиз Италии — не попасть под пяту победителя, кто бы ни победил. Румынские гости признали, что решающий театр военных действий находится во Фландрии, Бельгии, Шампани. По их мнению, однако, фронты в Салониках, на Кавказе, в Польше, Галиции, Месопотамии также важны. Немцы постоянно должны перемещаться и перебрасывать войска с одного фронта на другой, что утомляет и деморализует их. В июне, если мы сохраним и усилим блокаду, в Германии начнет ощущаться нехватка продовольствия, так как запасы истощены, а урожаи в Германии, Австрии и Болгарии окажутся недоступными, то есть зерно нельзя будет смолоть до сентября. В Вене, где недавно побывал румынский посланник, говядина стоит 14 франков за килограмм, и цены на другие продукты растут соответственно. Он говорит, что Германия вскоре непременно ощутит серьезные финансовые затруднения. Пока она одерживает победы, она сможет находить деньги, но, когда начнется отступление, все рухнет, как карточный домик. Румыния очень благодарна за то, что Англия купила 80 тысяч вагонов или грузовиков с зерновыми за 10 миллионов фунтов. Германия также приобрела немного зерна — его успели вывезти до запрета на экспорт. Позже Германия приобрела еще 60 тысяч вагонов с зерном; они, как и то зерно, которое купила Англия, должны остаться в Румынии до конца войны, если только запрет на экспорт не снимут раньше. Немцы недовольны и угрожают.

Интересно, что будет сказано сегодня от имени правительства в Палате общин о нашей политике блокады. Надеюсь, не будет никакого отступления из-за возражений американцев. Здесь французы, для которых американцы далеки, настроены куда решительнее, чем в Лондоне в некоторых кругах, и намерены противостоять американским притязаниям.

Извольского возмущает позиция Швеции. Он советует Франции и Англии проявить умеренность и говорит, что Италия должна отказаться от насилия. Интересно, выражает ли он еще чье-нибудь мнение, кроме своего собственного?

27 января 1916 г. Карп, румынский экс-министр и германофил, произнес речь в том смысле, что он надеется, что блокада Соединенных Штатов протянется от Стокгольма до Багдада!

Допрашивали Гейслера из отеля «Астория». Поскольку достаточных доказательств того, что он шпион, нет, его отправили в концентрационный лагерь, а теперь он помещен в тюрьму Санте. Его обвиняют в escroquerie и abus de confiance[258]. Среди его бумаг нашли письма фон Боддену, адъютанту великой герцогини Саксен-Мейнингенской, немецкому военному атташе, послу Германии и т. д.

28 января 1916 г. На недавней встрече банкиров в Вене, на которой присутствовал один швейцарский банкир, Швабах, берлинский банкир (одно время бывший там британским генконсулом), сказал, что все умные люди в Германии понимают, что она не может по-настоящему победить в войне, так как французский фронт неприступен. Но и немцы заняли неприступные позиции в оккупированных частях Франции и в Бельгии. Если война затянется, продолжал он, обе стороны будут уничтожены, к выгоде Америки и европейских нейтральных стран; чтобы не дожидаться мира, который придется заключить из-за взаимного истощения, можно заключить мир с Россией, создав независимую Польшу и дав России некоторую компенсацию в Галиции. С Францией условиями мира могут стать вывод немецких войск из Франции и Бельгии и уступка Франции Эльзаса и Лотарингии в обмен на какую-нибудь французскую колонию, например Индокитай. И с Англией можно договориться об условиях. Швабах ничего не сказал о том, как распорядиться захваченными немецкими колониями. Конечно, его слова были рассчитаны на то, что их повторят, и демонстрируют всегдашнее желание расколоть союзников.

29 января 1916 г. Вчера вечером прибыли Ллойд Джордж, Бонар Лоу, полковник Ли и представитель Министерства вооружений. Утром у них состоялась встреча в военном министерстве по вопросу боеприпасов, на которой присутствовал военный атташе. Там был сэр Уильям Робертсон.

30 января 1916 г. Группа британцев уехала вчера: Л. Д. в Булонь, откуда он отправится в ставку Генерального штаба. Совещание по боеприпасам, которое продолжалось три часа, так и не пришло ни к чему полезному. Британцы наводили справки по вопросам, ответы на которые уже были предоставлены. Л. Д., не способный сказать ни слова по-французски, злился, когда Бонар Лоу пытался похвастать своим небогатым словарным запасом. Л. Д. отодвинул его со словами: «Не перебивайте, давайте послушаем, что они хотят сказать, через переводчика».

В Салониках обнаружились материалы, компрометирующие греческое правительство.

31 января 1916 г. Сегодня ожидается еще один налет цеппелинов.

Ллойд Джордж и его спутники с таким же успехом могли бы остаться в Лондоне. Главной целью визита был вопрос о том, какой фронт должен сыграть решающую роль. В решении этого вопроса Ллойд Джорджу так и не удалось добиться успеха ни с Галлиени, ни с Брианом.

Похоже, здесь считают, что немцы вот-вот предпримут отчаянные усилия прорыва в разных частях на всем протяжении французского и британского фронтов.

Глава 18

Февраль 1916 года

2 февраля 1916 г. Извольский, как и Сазонов, очень нервничает из-за Швеции.

3 февраля 1916 г. Сегодня вечером на набережной Орсэ встретил Извольского и Титтони. Первый очень возмущался из-за того, что Швеция нападает на Россию. Я спросил последнего, верно ли, что итальянцы взяли в плен баварцев и расстреляли их, хотя Италия и Германия не находятся в состоянии войны. Он ответил, что всех взяли в плен en règle[259]; судя по документам, все они добровольцы, которые «присоединились» к австро-венгерской армии. По его словам, что таких «добровольцев» насчитывается несколько тысяч. Что за combinazione!

Для того чтобы Вильсона выбрали президентом на второй срок, американское правительство заняло неприятную и непростительную позицию, применяя международное право американского образца в своих целях. Надеюсь, что нам с французами удастся отклонить предложение американцев, прямо противоположное их предыдущим официальным заявлениям. Они хотят положить конец доктрине единства пути и конечного пункта назначения; торговым судам запрещено иметь на борту оружие для самообороны. В противном случае к ним будут относиться как к военным кораблям. Торговые суда обязаны останавливаться по требованию подводных лодок. Немцы не в состоянии предоставить встречные преимущества. Как может немецкая подводная лодка отправить экипаж на захваченное судно за трофеями или переправить экипаж и пассажиров захваченного судна в безопасное место, прежде чем потопит судно? Суда в открытом море или даже в виду берега, но в неспокойном море подвержены большому риску. Американцы рассчитывают, что мы ослабим блокаду, к их выгоде, чтобы увеличить громадные прибыли, которые делаются на нас.

4 февраля 1916 г. Вчера в американском посольстве давали ужин на 27 персон. Среди приглашенных были полковник и миссис Хаус и Бриан, который сидел рядом с миссис Шарп. Она не говорит и не понимает по-французски, а он умеет только читать, но не говорит по-английски и не понимает, когда к нему обращаются. Я предложил им беседовать с моей помощью. Обоим было неловко, едва начавшись, разговор прервался и больше не возобновлялся. Бриан общался с другой соседкой, которая немного говорила по-французски, а миссис Шарп уделила внимание мне. После ужина Бриан имел беседу с полковником Хаусом через д’Эстурнеля де Констана[260]. Я не разговаривал с Хаусом. Американские гости, судя по их речам, не были настроены прогермански.

5 февраля 1916 г. Чудесный день после дождя, который шел вчера вечером.

Думали, что судно, захватившее «Аппам», шведское, а его капитан — бывший командир «Дрездена». Разведывательные суда, помогавшие захвату, шли под флагами нейтральных стран; одно из них под норвежским флагом. Скорее всего, пираты посетили побережье Камеруна, где мы блокируем суда: немцам не откажешь в предприимчивости.

К обеду приходил Сили, теперь бригадный генерал, и один британский офицер по фамилии Гарсия, который только что вернулся с Корфу. Сили считает, что ни англо-французское, ни германское наступление весной не приведут к успеху, слишком укреплены позиции с обеих сторон и слишком велики потери в живой силе. Однако Жоффр и Робертсон считают иначе. Гарсия говорит, что французы и англичане на Корфу неплохо сработались, но дела пойдут быстрее, если представители высшего командования будут лучше понимать друг друга. На вилле германского кайзера развернули госпиталь. Нет исчерпывающих доказательств того, что Корфу использовали в качестве базы снабжения для немецких подводных лодок.

Насколько я понимаю, в ходе вчерашней долгой беседы Хаус не сказал Бриану ничего достойного интереса. Во вторник Бриан едет в Рим; за ужином он очень скучал, и ничего удивительного.

Жюль Камбон не сторонник применения репрессий к немцам за жестокость, проявляемую их воздушными судами и субмаринами. Он за то, чтобы сохранять руки чистыми. Тогда представители нейтральных стран, сравнивая наше поведение и поведение немцев, выскажутся в нашу поддержку. Он не против небольшой бомбардировки какого-нибудь немецкого города — просто чтобы напомнить немцам о том, что мы могли бы предпринять. Но никаких систематических репрессий.

Судя по немецкой радиограмме, Вильсон в своей речи утверждал, что немцы в ходе подводной войны не делают ничего противоречащего международному праву. Очень странная трактовка событий! А как же «Лузитания», «Анкона», «Арабик», «Персия»?

Говорят, что положение Жоффра очень шатко, но он часто подвергался угрозам безрезультатно.

Функции Китченера все больше и больше ограничивают; некоторые из них переданы Робертсону.

6 февраля 1916 г. Сегодня нанес визит миссис Стандиш; кроме того, виделся с мадам Бретейль. Судя по тому, что они слышали, а также по тому, что говорят ослепшие французские солдаты, вернувшиеся из немецкого плена, немцы всячески стараются, в некоторых случаях добиваясь успеха, настроить французских солдат против Англии и своего военного командования. Им внушают, что Англия собирается захватить Кале, из которого немцы помогут французам их выгнать. Ватикан настраивает американских католиков против стран Антанты. По словам миссис Стандиш, подавляющее большинство духовенства во Франции, кюре и епископы, настроены против Германии. Я сказал, что ее друзья из Фобура находятся под влиянием иезуитов и других орденов, которые, вместе с Ватиканом, верят, что Австрия и Германия, победив, в значительной мере восстановят прежний авторитет папы. Они даже мечтают — поощряемые к тому лестью Германии — о восстановлении светской власти папы. Некоторые французы, вернувшиеся из плена, говорят о том, что французскими войсками плохо командовали и генералы шли на ненужные жертвы. Ну и компания! Немцы-гунны, католические ордена с ватиканской свитой — и германский кайзер, который одновременно является преданным протестантом, слугой Пророка и сторонником не только духовной, но и светской власти папы!

7 февраля 1916 г. Я выяснил, что целью беседы Ллойд Джорджа с Брианом, на которой присутствовали Бонар Лоу и Робертсон, была попытка отговорить Бриана от реального наступления из Салоник. Л. Д. убеждал его сосредоточить все силы на французском фронте. Успеха он не достиг, так как Бриан отвечал уклончиво. Постоянно ходят слухи, что дни Жоффра почти сочтены и что его сменит Лиоте[261] из Марокко.

Беседовал с дель Муни[262], который рассказал, что он вернулся из отставки, чтобы попытаться наладить отношения Франции и Испании. Доводы его таковы: Германия ведет в Испании активную кампанию против Франции и Англии. Она не жалеет денег, стараясь заручиться поддержкой священников и клерикальной партии. Германия утверждает, что страна без идеалов приговорена; Испания должна иметь идеалы и оправданные амбиции, но у нее на пути стоят Франция и Англия — Франция в Танжере и Марокко, Англия из-за того, что удерживает Гибралтар. Кроме того, мешают ее договоры с Португалией, которые являются препятствием к созданию иберийского союза. Дель Муни считает, что немецкая пропаганда очень вредит делу Антанты. Франция практически вытеснила Испанию из Марокко, и Танжер для испанцев — весьма больной вопрос. Он говорил на данную тему с президентом Французской республики и с Брианом, но они отложили разговор до конца войны. В конце же войны будет уже поздно, так как, если Германия будет разбита, Франция не предложит Испании Танжер. Идеальным для Испании, хотя получить всё она не надеется, является договор с Португалией о создании конфедерации (при этом Португалия сохраняет свой суверенитет), включая Танжер, часть Марокко — а также Гибралтар. Я перебил его, заметив, что включение Гибралтара в конфедерацию невозможно: даже если Германия победит, она не позволит Испании завладеть Гибралтаром, а заберет его сама. Дель Муни признал, что Гибралтар — неосуществи мая мечта. Он хочет, чтобы Испании немедленно пообещали, что Танжер окажется в ее зоне, чтобы положить конец распространению немецкой пропаганды. Другие же вопросы — например, вопрос о том, чтобы часть Марокко, которая теперь принадлежит Франции, отошла Испании, взаимопонимание с Португалией, с согласия Англии, и, возможно, приобретение некоторых новых колоний — действительно лучше обсуждать после войны.

8 февраля 1916 г. Сандерсон, который входит в межпарламентский комитет (но не участвует в их ненужной поездке в Париж с 20 по 27 февраля) пишет мне о том, как продвигается дело. Он считает, что мне из вежливости стоит устроить в их честь обед или званый вечер. Я ответил, что мы здесь находимся в состоянии войны, и званый вечер вызовет большой скандал.

9 февраля 1916 г. Военное министерство опять отличилось. Майор Гарсия был здесь проездом с Корфу с совместным франко-британским замыслом снабдить продовольствием местных сербов. Этот план одобрила ставка в Шантийи; он вернулся, имея поручение подписать договор от имени военного министерства. Он считает, что его опередили посланцы военного министерства (из департамента главного квартирмейстера) — офицер и двое гражданских, — которые, как ему сообщили, договорились передать все дело французам и не оставлять на Корфу прикомандированного отделения. Об этой миссии не сообщали из Лондона ни в здешнее посольство, ни майору Бретту. Майор Гарсия надеется, что он успеет остановить подписание обязывающего документа и запросить необходимые распоряжения.

12 февраля 1916 г. Утром нанес визит Клемансо, который всегда интересен. Кроме того, утром видел Жюля Камбона. У него был Хауз и сказал, что война затянется надолго, что в конце концов союзники победят, а через год Америка к нам присоединится.

Видел хорошо информированного швейцарца, который сказал, что французская Швейцария очень настороженно относится к своим немецкоязычным соотечественникам из-за инвестиций Швейцарского сберегательного банка, куда вкладывают деньги члены швейцарского правительства, в немецкие военные займы. Боятся революции. Франко-швейцарские войска посланы в немецкую Швейцарию, а немецко-швейцарские — во французскую Швейцарию, и есть опасения, что в случае революции немцы могут воспользоваться ситуацией и войти во Францию через Базель. Разумеется, слухи преувеличены, и тем не менее положение серьезное.

Никаких определенных новостей в связи с Румынией нет, но я думаю, что немцы могут вскоре потребовать от нее определиться. Румыния будет тянуть до последнего и, если русские добьются по-настоящему больших успехов, отвергнет требования Германии и присоединится к нам.

В «Матэн» пишут, что в испанском словаре Сальва дается следующее объяснение слову «бош»: «Boche argot de Verdugo: et à Verdugo on trouve; bourreau; homme cruel; inhumain; se dit de tout ce qui cause la perte, la ruine, la mort»[263]. Очень подходящая интерпретация.

Клемансо подтвердил мою точку зрения относительно Кайо: он не имеет влияния, и у него нет никаких шансов занять влиятельный пост. Кроме того, Клемансо подтвердил решимость всех классов сражаться до конца. Лично он против наступательной операции в Салониках и за наступление во Франции. По его словам, межпарламентский комитет, предложенный Франклином-Буйоном, — вздор.

После обеда встретил Жана де Кастеллана, который приехал в отпуск с фронта. Он не верит в интриги против Жоффра и замену его на Лиоте. По его словам, все идет не плохо, но и не хорошо; он не думает, что немцы или французы прорвут линию фронта, и постепенно сказывается усталость. Бриан сказал ему, что Хауз не сообщил ничего важного; его личный секретарь, который в свое время учился в Кембридже, ужинал здесь 7 февраля. Он сказал, что в Берлине так же верят в победу, как и здесь.

13 февраля 1916 г. Только что был Уррутия, который вернулся из Швейцарии, где находятся его жена и больной сын. В Швейцарии он виделся с Рифатом, бывшим послом Турции, умеренным во взглядах. Однако его жена, русская по происхождению, настроена резко против Германии. Швейцарец, с которым беседовал Уррутия, считает, что с военной точки зрения Германия очень сильна и может продолжать в том же духе еще долго, но выдержат ли ее финансы? Ее финансисты, которые выступали за войну, теперь стремятся к миру; они встревожены, и пробные шары в виде обещаний умеренности со стороны немцев — их замысел.

Из газет невозможно понять, принял ли Вильсон предложения немцев в связи с «Лузитанией». Возможно, Хауз посоветовал принять их, чтобы вернуть Вильсону расположение Германии. Кроме того, поскольку мы наверняка воспротивимся тому, что нашим торговым судам запрещено иметь на борту оружие, он не может ожидать, что навяжет нам такое условие силой. Не думаю, что он исполнит свою скрытую угрозу обращаться с торговыми судами с оружием для обороны как с военными кораблями и вынудит их в военное время находиться в нейтральных портах лишь недолгое время, точнее, позволит лишь один рейс за три месяца, а затем всего сутки пребывания или по мере необходимости, если потребуется ремонт или погрузка угля. Затем же их, по его замыслу, надлежит отбуксировать в ближайший национальный порт.

14 февраля 1916 г. Ужинал с Палленом, управляющим Банка Франции, который только что вернулся из Лондона, где он вместе с Рибо вел переговоры с канцлером Казначейства и управляющим Английским банком. Паллен очень доволен результатами переговоров; на него произвели сильное впечатление увиденные им доказательства нашей решимости бороться до конца. Он очень интересный собеседник: он много повидал и знал многих важных особ Второй империи из правительства Макмагона и их преемников.

Робертсон сегодня ездил в Шантийи и совещался с представителями ставки. Между Верденом и Реймсом ждут крупное немецкое наступление. Армию Макензена торопят из Сербии на границу с Францией. Французы держатся весьма уверенно. «Пусть приходят, — говорят они о немцах, — чем больше, тем лучше. Пусть все приходят!» Всем не по себе от положения дел в Швейцарии и от возможных осложнений, если немцам дадут предлог войти во Францию через Базель: они уже сделали необходимые приготовления на такой случай.

Одобрены ассигнования 28 миллионов франков, точнее, 1 миллион 120 тысяч фунтов по номинальной стоимости и 1 миллион фунтов по нынешнему обменному курсу для секретной службы: их будут использовать для французской пропаганды в нейтральных странах. Распоряжается этой крупной суммой Бертело, глава кабинета Бриана. Он очень умен; Бриан ленив, а Бертело очень старателен. Он обладает огромным влиянием на своего шефа, что, на мой взгляд, не слишком хорошо, так как в глубине души Бертело настроен против Британии.

15 февраля 1916 г. Уррутия сообщил, что Германия предложила Испании Гибралтар в компенсацию за испанские анклавы на побережье Марокко, то есть Сеуты и Мелильи, и свободу действий в Португалии. Однако немцы намерены забрать себе Танжер и все французское Марокко. Возможно, Испании достанется что-то из остатков, главным образом в Марокко. Теперь, чтобы прекратить германскую пропаганду и интриги против стран Антанты, французам придется обещать, что они откажутся от своих прав на Танжер в пользу Испании. Я хочу, чтобы Грей подумал, где Франция может получить какую-нибудь компенсацию. Необходимо спасать лицо, когда придется отказаться от прав на Танжер: дело стоит того, чтобы им занялись мы.

Виделся с Клемансо по поводу утомительного парламентского комитета, который приезжает из Лондона в следующее воскресенье. Он получил письмо от лорда Нортклиффа, в котором тот предупреждает, что некоторые из тех, кто приедет, заражены пацифистскими убеждениями.

Клемансо активно выступает за прорыв немецкого фронта; он считает, что наступление увенчается успехом. Он развенчивает предположение, что Жоффра заменят Лиото или Гуро.

Король Черногории и его председатель Совета министров, австрофил, становятся все коварнее. Австрия хочет сообщаться с его величеством через испанское правительство. Испанцы охотно согласились бы, но им не хочется портить отношения с правительством Франции. Австрия требует, чтобы король Черногории своей властью инициировал мирные переговоры. Представители Франции возражают: они не могут согласиться с тем, что государство, которое находится в состоянии войны с Францией, — пусть даже через такое нейтральное и дружественное к Франции государство, как Испания, — будет вести переговоры с союзницей Франции, Черногорией, на французской территории, без того, чтобы правительство Франции не было в курсе хода переговоров. Если такие переговоры и начнутся, они должны вестись через правительство Франции. Король, недовольный Лионом, согласился расположиться в Фонтенбло. Затем он передумал и пожелал поехать в Бордо. Его послали в Аркашон, очень скучный приморский город, где очень хорошие и очень дешевые устрицы, а больше ничего нет.

Я читал одну из статей доктора Диллона, опубликованную в «Дейли телеграф» 8 февраля: почти все, что он пишет, верно, но отчасти в статье ощущается запоздалая реакция. Кому предназначены его слова и пророчества? Слишком часто отдавали принадлежащее другим еще до того, как избавлялись от владельцев. Обещание Константинополя можно назвать безумием, если не преступной ошибкой. Кроме того, власти проявили глупость, поверив, что Германия позволит передавать оружие и боеприпасы через Болгарию, не убедившись в твердости Фердинанда. Глупо было думать, что турки пойдут на территориальные уступки и отдадут Болгарии территорию возле Адрианополя без реального возмещения в виде соглашения с согласия Германии. Фердинанд и его министры одурачили О’Бэрна, который заразился от русских верой в то, что болгары любят «Россию-матушку». Потом король Константин провел посланников стран Антанты в Афинах, а также их руководителей. Если бы происходящее не было настолько трагично, оно напоминало бы оперу-буфф. Хотя сербы, возможно, и не привели свои войска в боевую готовность, чтобы напасть на болгар после того, как Фердинанд объявит мобилизацию, странам Антанты не следовало настоятельно советовать Сербии воздержаться от нападения на Болгарию. Отвратительно, что мы оказались такими идиотами и нас так провели. Я не верил в успех такой политики.

16 февраля 1916 г. За обедом встретился с Пишонами, Жоржем Каэном[264] и Беркхаймом. Жорж Каэн описал визит Фердинанда, царя Болгарии, в музей Карнавале в 1910 г., когда тот вспомнил о том, что по матери он внук французского короля Луи-Филиппа: он сказал, что всегда носит орден Святого Духа. Изумленный Каэн решил, что орден надевается лишь по особо торжественным случаям. В ответ Фердинанд, напугав его, начал раздеваться. Под сюртуком у него оказались орденская лента и орденский знак, выложенный бриллиантами. Он объяснил: если он умрет на улице и на нем расстегнут рубашку, чтобы осмотреть рану, благодаря ордену Святого духа все сразу поймут, кто он!

Пишон[265] беседовал со мной о межпарламентской комиссии. Здесь, сказал он, в нее заставляют вступать; Асквит взялся за нее по просьбе Франклина-Буйона. Последний с этой целью посетил Пишона и выразил свое изумление, что в Англии «on ne veut pas entendre parler de Caillaux»[266]. Поэтому он посоветовал Кайо на время визита держаться в стороне. Пишон сказал Франклину-Буйону: он сам мог бы сказать ему, каково настроение в Англии. Если бы возникло хотя бы предположение, что Кайо принимает участие в происходящем, английский комитет ни за что не согласился бы приехать.

18 февраля 1916 г. Эрзерум взят — великолепно: ходят слухи, что его купили за золото. Нет сомнений, что при взрыве австрийского орудийного завода «Шкода» также не обошлось без денег.

Президент Вильсон похож на флюгер в ветреную погоду! Он многого требует от нас, но не хочет долго сотрудничать. Подумать только, он просил нас разоружить наши торговые суда или, во всяком случае, возить орудия такого малого калибра, чтобы с их помощью нельзя было защищаться от подводных лодок!

19 февраля 1916 г. Взятие Эрзерума непременно должно изменить положение в Месопотамии и Египте, если только русские не допустят ошибок в управлении. Эрзерумская операция также имеет большое значение для Малой Азии и Азии.

Говорят, у немцев скопился громадный запас снарядов с крайне ядовитым отравляющим газом, а у нас их почти нет.

Так как социалистам в палате не удалось внедрить комиссии для управления армией и взятия на себя командования, разговоров о снятии Жоффра больше не будет.

21 февраля 1916 г. На завтра я пригласил к обеду половину парламентариев; остальные придут в среду.

Вечером Маржери сказал, что зенитные орудия сбили немецкий самолет, который летел над Эпиналем в Вогезах. Многие бросились на то место, куда падал самолет, и бомбы, которые на нем были, взорвались при падении. Нескольких зевак убило, остальных ранило.

Побеседовал с Брайсом[267], одним из сторонников межпарламентской комиссии, который утром приходил ко мне. По его словам, подавляющее большинство — то, что я называю молчаливым, но голосующим и решающим большинством, —

в Соединенных Штатах выступает за страны Антанты, восточные штаты в большей, южные штаты в меньшей степени. Западные штаты, где выращивают зерновые и очень сильны прогерманские настроения, отчасти настроены против Англии, причем наши противники действуют весьма энергично. Мыслящие люди потрясены жестокостью немцев. Если раньше Брайс склонялся к пацифизму, теперь его взгляды изменились. Он понимает, что наши прогерманские мероприятия были ошибкой и теперь мы должны сражаться до конца. Он говорил о том, что Гельголанд стал шипом у нас в боку, твердил о необходимости отвоевать его или разрушить волноломы, которые не дают острову исчезнуть под водой.

22 февраля 1916 г. Принимал сегодня за обедом половину парламентского комитета, а именно: Дезарта, сэра Э. Корнуолла, Т.П. О’Коннора, Голдстоуна, Сесила, Стюарта-Уортли, Бальфура Барли, сэра Дж. Йоксолла, Мейсона, Гендерсона, Дж. Диллона, сэра Дж. Годдарда и Брайса. Гости, судя по всему, остались довольны и после отправились в Палату депутатов на заседание. Т. П. сказал мне, что Клемансо произнес очень хорошую речь на встрече объединенных комиссий. Социалисты хотят управлять с помощью парламентских комиссий, чтобы министры стали просто их марионетками. Д’Онэ, который состоит в сенатской комиссии по иностранным делам и потому может считаться их рупором, сказал Ли, что с министром иностранных дел можно не считаться: верховной властью обладает именно комиссия.

23 февраля 1916 г. Закончился второй обед для парламентариев. Четверо из них, лорды Арран, Харроуби и Саутуорк, а также Маккиндер, не явились, объяснив, что их пригласили осмотреть французские позиции. В посольстве были сэр Чарльз Генри, генерал Айвор Герберт, сэр Генри Крейк, а также Ширли Бенн, Холмс, Лоу, Уотни и Уордл. Еще несколько парламентариев отправились на французский участок фронта; десять их коллег будут в Бордо, куда они отправятся вечером в четверг, проведут там пятницу и вернутся в Париж в субботу.

Где-то возле Вердена идет бой, от исхода которого зависит многое[268]. Жюль Камбон считает, что, если немцы не добьются успеха, их ждет не просто рядовая остановка; для них это будет очень серьезное поражение.

Грея избавят от заботы о блокаде. Кто же будет ею заниматься? Вопрос изобилует трудностями.

24 февраля 1916 г. Идут очень тяжелые бои с участием шести германских армейских корпусов. Им удалось добиться успеха лишь в одном месте, к северо-западу от Вердена, где они продвинулись примерно на километр. Говорят, Галлиени очень доволен тем, что удалось сдержать немцев и многих навсегда вывести из строя. Согласно сегодняшним новостям, французская контратака прошла без чрезмерных потерь.

25 февраля 1916 г. Хотя я пробыл в Париже 11 лет, я еще никогда не видел такого глубокого снега: сегодня утром, когда я ходил к Бриану, снега было по щиколотку. Встретился с офицером из французского Генерального штаба. По его словам, на передовой снега нет; они успешно отражают атаки немцев и многих убили. Надеюсь, что им удастся не только сдерживать и убивать.

Брайс заходил попрощаться. Он считает, что визит парламентариев принес кое-какую пользу — хотя, как признает он сам, и не слишком большую. Я сказал, что, насколько я понял, главной целью было продемонстрировать французской публике наши намерения и усилия. С другой стороны, меморандумы, которые имеют отношение к армии, флоту, вооружениям и т. д., переведенные на французский и переданные французской комиссии, не предназначены для публикации. Поэтому французская публика не узнает почти ничего нового. По его словам, в Лондоне решили, что меморандумы, в которых нет ничего не подлежащего разглашению, лучше опубликовать здесь, но французы воспротивились, и вопрос повис в воздухе. Брайс — замечательно энергичный человек для своих 78 лет. Он родился в 1838 году.

Говорят, что немцам удалось продвинуться на 5 километров к северу от Вердена, но с военной точки зрения такое продвижение не играет большой роли. Будет гораздо хуже, если им удастся подкатить большие орудия для бомбардировки Вердена.

26 февраля 1916 г. Сражение при Вердене продолжается без какого-либо решающего результата в пользу той или другой стороны. Немцы в радиограмме уверяют, что вчера взяли штурмом Дуомон, главную крепость к северо-востоку от Вердена. Здесь это отрицают.

Приходил Хауз. По его словам, не пройдет и полугода, как США примкнут к Антанте. В Лондоне он осторожно спрашивал Грея о возможности американского посредничества на мирных переговорах. Немцы должны вывести войска из Франции и Бельгии, Франция получает Эльзас и Лотарингию в обмен на какие-то колонии. Грей передал вопрос Камбону, который высмеял предложение. От самого Грея я этого не слышал.

Судя по сведениям из нескольких источников, Германии очень нужен мир. В стране дефицит жизненно важных товаров. Один датский студент, который учился в Дрездене, вернулся на родину в Данию из-за какой-то таинственной болезни: он чахнул из-за недостатка жиров. Такое заболевание стало довольно распространенным. Это подлинный случай, а не слух.

Немцы косвенно, через правительство США, предлагают мир на следующих условиях: Германия выводит войска из Бельгии и Франции; Франция получает Эльзас и Лотарингию в обмен на некоторые колонии. Никаких репараций. Немцы предложили США Гренландию в обмен на Филиппины, которые Дания затем передаст Германии в обмен на Северный Шлезвиг. США не станут разыгрывать Гренландию. Лично я подозреваю, что американцы в обмен на Филиппины возьмут принадлежащие Дании вест-индские острова и закроют глаза на то, что Дания может с ними сделать. Немцы хотят получить Филиппины, чтобы использовать их в будущем против Японии. Японцы ни за что не согласятся, чтобы Германия получила эти острова. Швеция косвенно предлагала мир, если Англия заплатит «за разбитую посуду». Франция получит Эльзас и Лотарингию в обмен на какие-нибудь французские колонии. США, то есть Вильсон и компания, очень заняты.

Брайс и несколько других парламентариев, которые не едут в Бордо, собирались отправиться в Реймс. Они получили разрешение через Франклина-Буйона. Сегодня они семичасовым поездом отправились в Эперне, откуда на автомобилях должны были добраться до Реймса. Однако они доехали только до Мо, где поезд остановили для того, чтобы пропустить воинские составы, которые шли на фронт. В Париж они вернулись только в 7 вечера. Это пойдет им на пользу — они думали, что собрались на пикник.

27 февраля 1916 г. Мне не нравится, как идет сражение при Вердене. Возможно, немцы его и не возьмут, но их большие орудия сровняют город с землей, что окажет плохое моральное действие на нейтральные страны и хорошее — на Германию и другие вражеские державы.

28 февраля 1916 г. Хауз ведет себя неискренне. Он говорил о мире с Греем, который, возможно, охотно его слушал. Здесь все не так. Французы и слышать не хотят о покупке Эльзаса и Лотарингии ценой уступки Германии некоторых французских колоний. В Швеции и Дании немцы зондируют почву через людей, которых они потом могут дезавуировать, если это им будет выгодно. Кроме того, предлагаемые ими условия мира неприемлемы для стран Антанты. По-моему, немцы начали ощущать дефицит каучука и других необходимых материалов. Однако успехи немецких подводных лодок очень огорчительны. Полагаю, Вильсон уже понял, что, несмотря на голоса избирателей немецкого происхождения, общественное мнение больше не потерпит уступок. Поэтому он готов к дальнейшим переговорам.

Глава 19

Март 1916 года

1 марта 1916 г. В политических кругах сплетничают, что Галлиени хочет избавиться от своих заместителей-парламентариев, что Палата депутатов этого не допустит и он подаст в отставку; что его сменит Лиоте и что Жоффру все надоело и он уйдет в отставку с фельдмаршальским жезлом. Если его сменит Петен, Кастельно, который гораздо старше, подаст в отставку. Петен в начале войны был полковником, который собирался уйти на покой.

Клемансо в ярости из-за правительства. Если немцы одержат победу при Вердене, кабинет, возможно, падет. Французы хорошо сдерживают немцев, однако ценой больших потерь с обеих сторон.

Сегодня видел человека, который еще вчера был в окопах возле Вердена. Он говорит, что солдаты держатся великолепно и все полны решимости сражаться до конца, даже если придется воевать еще одну зиму.

3 марта 1916 г. Из Лондона приезжал Робертсон. Похоже, политики в замешательстве. Ожидается, что в командовании флотом и в Уайтхолле произойдут перемены; ходят слухи, что Джеллико[269] отправится в Адмиралтейство и станет первым морским лордом (начальником Главного морского штаба).

5 марта 1916 г. Некто Бенсон, посланный с заданием от Министерства вооружений, рассержен на визовый отдел. Он лично обратился за визой и объяснил чиновнику, что отправляется с официальным заданием и у него мало времени. Прождав полчаса, он возмутился, но безрезультатно. И только когда он пригрозил, что пожалуется в Лондон, все тут же забегали. Генеральный консул (у которого забрали часть полномочий) предложил консулу (вышедшему в отставку, но снова призванному на службу), который вместе с женой занимается таможенными сборами и кассой, помощь вице-консула, поскольку такая работа наверняка утомительна и монотонна. «О, нет, что вы! — возразила жена консула. — Так интересно посмотреть на людей, которым требуются визы, и выяснить, зачем они хотят поехать в Англию!»

Французы очень довольны результатами сражения при Вердене.

6 марта 1916 г. Много хлопот в нашей зоне доставляет избыток бумажных денег (французских). Французское правительство не уполномочено выпускать банкноты номиналом ниже 5 франков. Крестьяне, получив металлические деньги, закапывают их в землю. В некоторых муниципалитетах выпускают военные банкноты мелкого номинала, но они не имеют хождения за пределами определенных округов. Наши солдаты не могут избавиться от таких мелких банкнот. В качестве возмещения предложено, чтобы мы выпускали банкноты номиналом меньше 5 франков; тогда и в нашей зоне будет своя валюта.

Сегодня видел трех офицеров-фронтовиков. Они полны уверенности. Они приехали выяснить вопрос о пропусках в британскую зону. Я сказал им, что Морис Бретт должен обладать всей полнотой власти. В противном случае ему подберут замену.

Ходили слухи, что германский флот вышел в море; теперь говорят, что вышли только несколько эсминцев.

8 марта 1916 г. Фамилии офицеров, которые в понедельник сопровождали нового генерала-адъютанта[270], — Картерис и Гиддс. Первому вчера рано утром необходимо было вернуться к исполнению своих разведывательных обязанностей, поэтому к обеду они пришли вдвоем. Про их начальника можно сказать, что по своим намерениям он — «новая метла».

Судя по всему, французы довольны своим положением в окрестностях Вердена, и я надеюсь, что их надежды оправдаются. Здешние нытики сомневаются в успехах.

9 марта 1916 г. В политических кругах поговаривают, что Галлиени подал в отставку, а объявление о его отставке отложено из-за того, что правительство еще не решило, кто станет его преемником. Говорят, в кабинете ведутся жаркие дискуссии; Галлиени хотел элегантно перевести Жоффра на почетный пост, а на его место назначить Петена. Галлиени уже несколько раз угрожал подать в отставку. Он болен и хочет два месяца отдохнуть перед операцией. Большинство в правительстве не решается отставить Жоффра из боязни того, что отставка плохо повлияет на общественное мнение и на армию.

10 марта 1916 г. Предполагалось, что подводная лодка не способна действовать на мелководье. Одной из них удалось торпедировать британское судно, стоящее на якоре в пяти фарлонгах[271] от пристани в Булони. Корабль, который должен был отправиться из Саутгемптона в Гавр сегодня утром, задержали.

Здесь голландский посланник. Его дочь замужем за немецким посланником в Софии, и потому он едва ли будет призывать к действиям против Германии. По его словам, недавно он слышал от одного голландца в Берлине, что положение дел в Германии очень плохо.

Вечером еду с военным атташе на вокзал встречать принца Уэльского.

Вот пример того, какие слухи распространяют паникеры. Великий хирург Туфье только что вернулся после десятидневной поездки на фронт в окрестностях Вердена. Он со всей серьезностью рассказывал Ли, что потери французов в самом Вердене и его окрестностях огромны, что 60 километров железнодорожных путей к западу от Вердена разбиты немецкой артиллерией и потому французских раненых приходится эвакуировать на юг. Бриан опровергает все эти утверждения.

Только что был Ламбер из Брюсселя. По его словам, Ланкен пытался предотвратить казнь Эдит Кэвелл, но его начальник, фон Биссинг, военный комендант Бельгии, находился в Берлине, а немецкий комендант, Зауберцвайт, известный своей грубостью, не желал слышать никаких возражений. Обращаться к кайзеру Ланкен не посмел. Кайзер узнал обо всех обстоятельствах дела уже после казни и пришел в ярость. Почему же тогда он не продемонстрировал добрую волю, уволив или лишив полномочий коменданта Брюсселя? Ланкен старается всех примирить, рассчитывая, что станет послом, но где? Мы надеемся, что после войны уже не будет такого поста, как посол Германии; он уйдет в историю. По мнению Ламбера, немцы понимают, что не могут победить. Они ведут себя лучше, чем в начале войны. Одни представители их власти — люди порядочные, другие очень грубы, и их обращение с бельгийцами меняется день ото дня. Он не думает, что немцы при отступлении опустошат страну, потому что они наверняка захотят после войны возобновить хорошие торговые отношения с Бельгией.

Положение Галлиени непонятно; он как будто спрашивает: «Здесь я или нет?» Многие (их число растет день ото дня) считают, что прекрасно заменят его, и их так много, что трудно выбрать. Возможно, результатом станет «J’y suis,j’y reste». По моему впечатлению, он возьмет отпуск из-за операции. После его временного ухода движение против Жоффра может утихнуть, но в настоящее время в глазах общественного мнения Петен — именно тот человек, который способен занять его место. Не думаю, что страна возмутится, если Жоффра отправят в почетную отставку с маршальским жезлом и овеянного славой, а Петен займет его место.

11 марта 1916 г. По моим сведениям, отставка Галлиени не принята; на время его отсутствия по болезни военное министерство возглавит морской министр. Национальному собранию об этом собираются объявить во вторник. Интересно, что скажет Клемансо, председатель сенатской комиссии по армии?

13 марта 1916 г. Читаю в прессе, что У. Черчилль еще не решил, вернется ли он на фронт или возобновит карьеру в парламенте. Как он может решать? Насколько я понимаю, он подчиняется военной дисциплине и должен исполнять приказы. Какой нагоняй ему устроил Артур Бальфур!

Следующее — слух, но слух из надежных источников. Оборона Вердена не была подготовлена как следует. Кастельно отправился туда, и в результате сняли нескольких генералов, командование взял на себя Петен. После этого занялись подготовкой и вырыли окопы. Теперь военные власти совершенно уверены в том, что им удастся сдержать немцев. Французские потери, по сообщениям, менее 50 тысяч, потери немцев — от 110 до 150 тысяч человек.

14 марта 1916 г. После глубокого снега наступила весна. Вчера и сегодня погода приятная, с южным ветром.

Получил известия от личного секретаря Грея. Мне придется присутствовать здесь на конференции. Проведут ее 27-го или нет, зависит от положения правительства в Италии, а это станет известно лишь через несколько дней.

На Верденском фронте снова ожидаются тяжелые бои, и, если немецкое наступление отразят с большими потерями, они должны понять, что они не пройдут. Затем схватка может перейти в затяжное, мучительное «пересиживание», а в такой игре решающее преимущество за нами.

16 марта 1916 г. Вчера и позавчера стояла чудесная весенняя погода. Сегодня тепло, но облачно, с кратковременными дождями. На двух каштанах уже набухли большие почки.

Бои в Вердене по-прежнему продолжаются с большими потерями, но без решающего результата. Однако французы держатся уверенно. Они замечательно сражаются. Военное министерство временно возглавляет морской министр, но Галлиени в самом деле очень болен и, скорее всего, не вернется. Сегодня ему лучше, чем вчера, завтра может стать хуже, чем сегодня. В связи с его постом еще ничего не решено. В качестве его преемника фаворитом считается генерал Рок, командующий 1-й армией. Лиоте выбыл из гонки, так как якобы поставил условием роспуск Палаты депутатов.

Кажется, появился новый отравляющий газ, но посмеем ли мы применить его против немцев и есть ли у нас достаточные запасы? Сомневаюсь.

Здесь наконец заметили и оценили британские усилия и помощь. Говорят, что во Франции сейчас около полутора миллионов британских солдат. Все восхищаются нашей тяжелой артиллерией. Орудия, взятые у нас напрокат, очень пригодились при Вердене.

Похоже, мы спугнули немецкие подводные лодки из Северного моря, но они по-прежнему проявляют активность в Средиземном: там слишком глубоко для того, чтобы разобраться с ними раз навсегда. Ужинал у Ла Тремуев. Только завсегдатаи: Жозеф[272], Лаборд, Беркхайм, мадам Итурбе, Анри де Бретейль и чета Маржери. Она — сестра Ростана, поэта и драматурга. Разговоры интереса не представляли.

17 марта 1916 г. Утром прочел в газетах перепечанные из «Журналь оффисьель» письмо Галлиени с прошением об отставке и положительный ответ Бриана, а также указ о назначении генерала Рока.

Сегодня все возвращаются домой: адмирал Лимпус с Мальты, лорд Денби из Египта, член парламента Дж. Бэрд с Мальты, а также Бро, судья на Кипре. Последний одно время служил переводчиком с турецкого и греческого сначала в корпусе Бидвуда, а потом в египетском экспедиционном корпусе сэра А. Мюррея. Из-за взаимной зависти нескольких штабов и распылении части британских войск, которые принадлежали к одному или другому из двух-трех или более корпусов, расквартированных в Египте и его окрестностях, Бро вынужден вернуться в Англию, чтобы предложить свои услуги там, где может пригодиться знание турецкого и греческого. Похоже, многие британские генералы и их штабы сражаются друг с другом не хуже, чем с врагом.

Дж. Бэрд побывал на итало-австрийском фронте. По его словам, перед итальянцами стоит очень сложная задача. Их артиллерия, точнее, то, что от нее осталось, неплоха, но многие их большие орудия взорвались. На море они не сделали ничего. Насколько я понял, те, кто побывал ближе Марселя и знают о действиях французского флота, очень его хвалят, но говорят, что его действиям недостает слаженности. Вину за фиаско в Которе возлагают на итальянцев: они вовремя не пришли помогать на Ловчен.

Насколько я понимаю, ликвидировано гораздо больше немецких подлодок, чем известно прессе. Я на это надеюсь.

18 марта 1916 г. Сегодня обедал у Анри де Бретейля. Там был Пишон. Против Жоффра выдвигают много обвинений. У него в ставке почти 300 офицеров, которые, вместо того чтобы исполнять свой воинский долг, составляют записки на такие темы, как финансы Румынии. Жоффр пересылает эти бумаги военному министру для сведения правительства! Штаб Жоффра не подготовил необходимых оборонительных сооружений в Вердене. Кастельно поехал в Верден 21 января, и оказалось, что ничего не сделано. Он послал 4 тысячи человек на рытье окопов. 21 февраля немцы пошли в наступление. 24 февраля Кастельно получил от Жоффра полную власть. Генерал Лангль де Кари подал в отставку, так как счел позиции непригодными для обороны. В ночь на 25 февраля Кастельно послал за Петеном, а на следующее утро приказал генералу Балфурье захватить крепость Дуомон, что было исполнено. После того как командующим сделали Петена, положение улучшилось. Образованная публика, кроме радикал-социалистов, благоволит Кастельно и считает его преемником Жоффра; если же он откажется, они поддержат Петена.

Пишон передал слова одной особы, которая присутствовала на званом обеде у донны Лауры Мингетти в Риме. Она испытала большое возмущение, потому что на обеде, который состоялся в феврале 1914 года, обсуждалась будущая война. Там присутствовали Бюлов, немецкий посол, друг Пишона, один итальянский государственный деятель и Тирпиц. Говорили, что Англия останется беззащитной после действий германских подводных лодок, дирижаблей и самолетов, а Франция будет разбита.

19 марта 1916 г. Французы довольны тем, как развиваются события в Вердене. Они держатся хорошо и перебили много немцев.

Преемник Галлиени не выглядит орлом, но, говорят, у него хороший послужной список.

Здесь обедал Бигем (Клайв, полковник), который возвращается на родину из Египта. Подал в отставку Максвелл[273], который счел невозможным занимать свою должность при А. Мюррее. Одну из наших дивизий, выведенную из Египта, направили в Месопотамию. Видел эпиграмму на одного чиновника, который по настоянию Китченера стал рыцарем-командором ордена Святых Михаила и Георгия…

Гарсия, который находится с сербами на Корфу, уверяет, что они делают успехи. Бигем сомневается, что более половины их войска пригодны для сражений. Всего их 140 тысяч.

Еще один чудесный весенний день: на многих каштанах на Елисейских Полях распускаются листья.

20 марта 1916 г. Какие-то немецкие колониальные учреждения подали петицию министру по делам колоний. Они утверждают, что по условиям мира немецкую Юго-Западную Африку следует вернуть Германии. Министр ответил: правительство будет настаивать не только на возвращении всех колоний; оно выступит за расширение германских колониальных владений. Даже если (невероятно!) Германия нас победит, южноафриканцы будут держаться за свою Юго-Западную Африку и скажут немцам: «Придите и возьмите, если сможете».

Так как итальянское правительство получило вотум доверия с большим перевесом, полагаю, что здешняя дипломатическая конференция состоится, как предполагалось, 27-го. Мне объяснили, почему Италия не объявляет войну Германии. ¾ миллиона итальянских рабочих находятся в Германии. Подозреваю, что истинные причины более непостижимы.

22 марта 1916 г. Уничтожение нейтральных судов — вот политика Германии. Они хотят сократить количество кораблей, которые ведут торговлю отчасти с Англией, и посеять такой ужас в нейтральных странах, чтобы их моряки не хотели служить на кораблях, которые заходят в британские порты. Отчасти их политика сводится к принципу «отрезать себе нос назло врагу». Подобные действия сокращают количество нейтральных судов, которые способны перевозить немецкие товары как в Германию, так и из нее. [274]

Сегодня на Елисейских Полях, 98 был дан обед в честь принца Сербии. Первое крупное мероприятие с начала войны. Так как мадам Пуанкаре плохо себя чувствует, ее на обеде не было. Было много цветов, подобранных с большим вкусом: ярко-красные и розовые розы, орхидеи различных видов, фиалки, гвоздики, папоротники и т. д. — пожалуй, их было слишком много для нынешнего времени, и меню показалось мне непозволительно роскошным. Почетный гость хорошо воспитан и производит впечатление умного человека. На обеде присутствовали старый Комб и несколько бывших председателей Совета министров, но не Кайо. Был даже бывший министр иностранных дел, которого Бриан считал умершим, а именно Флоран. Фрейсине сказался больным и отсутствовал. Французский начальник штаба считает, что немцы предпримут дальнейшие атаки; они по-прежнему хорошо дерутся, и нас ждет трудная задача.

Совещания состоятся 27-го и 28-го. Асквит и Грей поедут в Рим, а я — в Лондон, примерно 29-го или 30-го.

23 марта 1916 г. Русский полковник, с которым военный атташе познакомился на ужине и которого считает очень умным, объезжал фронт от Дюнкерка до Бельфора. Он восхищается британскими солдатами, артиллерией, боеприпасами, обмундированием, транспортом и военными учреждениями. Система траншей теперь продумана очень хорошо. Французские войска отважны и великолепно дерутся, но они не так хорошо оснащены всем необходимым, как британские войска, и их не так хорошо кормят. Он предрекает немцам поражение. Он не думает, что они пойдут в наступление на позиции британцев, так как они наверняка понимают, насколько хорошо эти позиции укреплены.

Сегодня на обеде у мадам де Людр восемь приглашенных. Мадам де Ганэй пришла с Шлюмберже; кроме них, были Райберти, депутат, кажется, от Ниццы, еще один депутат, Дени Кошен, и генерал Модюи. Судя по всему, Д. К. озабочен отравляющими газами. То, что производится, неэффективно; он надеется, что те газы, которые изготовили сейчас, лучше. Генерал говорит, что газ не оказывает заметного действия, если распылять его лишь небольшими количествами. Для того чтобы газовая атака была успешной, газа должно быть много. Мадам де Ганэй сказала мне, что ее зять, д’Энен, только что вернулся с позиций британской армии; он в восторге от внешнего вида солдат и снаряжения.

Некоторое время армия Модюи находилась рядом с армией Хейга. Хейг очень его хвалил. Кажется, все французы рады его назначению. В результате недавнего кризиса положение Жоффра прочнее, чем прежде, хотя многие военные и гражданские представители власти обвиняют его в неподготовленности к обороне Вердена. Французы немного отступили, но, как они говорят, это не важно, а немцы в ходе повторяющихся атак теряют много людей. Они утверждают, что с начала Верденского сражения взяли в плен 30 тысяч французов.

В воскресенье приезжают Асквит, Грей и Китченер.

25 марта 1916 г. В 18 милях от Булони был торпедирован пароход, который шел из Фолкстона в Дьепп. Сначала думали, что на борту парохода находился Блисс из здешнего американского посольства с супругой, однако их там не было.

Помимо тех, кого я уже упомянул, завтра приезжают Робертсон, Ллойд Джордж, О’Бэрн и некоторые второстепенные лица.

Нанес ответный визит генералу Року; он говорит, что с фронта поступают хорошие новости.

26 марта 1916 г. Сегодня приходили молодой человек с сестрой в большой печали. Их отец, который какое-то время назад был здесь посланником Венесуэлы, обосновался в Париже. Он был пассажиром на «Сассексе», и именно о нем писали в «Нью-Йорк геральд». Его окровавленную голову держала на коленях одна американка; раненый врач показал ей, что делать, чтобы он не истек кровью до смерти. Теперь дети раненого и его жена хотят поехать в Дувр, где их отец лежит в госпитале; им передали, чтобы они приезжали как можно скорее. Сегодня воскресенье, и неясно, удастся ли решить необходимые формальности с визами, ведь визовый отдел закрыт. Посольство делает что можно, чтобы они получили разрешение пересечь Ла-Манш на военном корабле из Булони. Их фамилия Мобургет.

Сегодня за ужином я должен встретиться с американцем — как говорят, очень умным, — который, как агент по снабжению продовольствием Польши, некоторое время поддерживал довольно близкие отношения с различными немецкими штабами. Насколько я понимаю, он считает: пусть даже немцев и не разобьют в военном смысле, их наверняка ждет финансовый крах через несколько месяцев. Верховное командование уже предупреждено.

27 марта 1916 г. Вчера ездил в отель повидаться с Асквитом и остальными; вернулся сюда утром для встречи с Асквитом и Греем в 9.15. В 10 — первое заседание, которое продолжалось до полудня, затем вернулся в отель. В 12.45 большой обед примерно на 70 персон, без речей, но какое меню! После обеда — возвращение в отель в 14.30, а в 15.30 — еще одно заседание.

На утреннем заседании (с 10 до 12) обсуждались военные вопросы. Итальянцы просят тяжелые орудия, пулеметы и боеприпасы. Представитель Великобритании сказал, что требования флота столь обширны, а требования армии — столь неожиданны, что мы способны лишь покрыть собственные нужды, да и то не до конца, до января следующего года. У нас имеется оборудование, но недостает квалифицированной рабочей силы. Мы не можем перебрасывать рабочих с угольных шахт на другую работу, потому что мы поставляем уголь не только себе, но и союзникам. Некоторые крупные оружейные заводы в Глазго вынуждены на несколько дней приостановить работу из-за отсутствия угля. Ллойд Джордж привел статистические данные о том, что мы сделали, а М. Тома отчитался о том, что сделала Франция. Он и Бриан обратились к представителям Италии с просьбой прислать квалифицированных рабочих на французские заводы. Итальянские представители возразили, что итальянское правительство не имеет права посылать рабочих во Францию, а парламент ни за что не согласится наделить правительство такими полномочиями.

На послеобеденном заседании (15.30–17.00) обсуждались вопросы снабжения продовольствием, введение карточек и торговых ограничений, а также блокада.

В 18.00 совещание в номере Бриана, на котором присутствовали Асквит, Грей, я, Китченер, Робертсон, Извольский и Жилинский[275]. Темой стали Салоники. Слово дали Китченеру, который в грубой манере распространялся о бесполезности Салоникской операции. Затем Робертсон изложил на французском свои доводы против экспедиции. Китченер объявил о намерении вывести оттуда британский корпус. Робертсон намекнул, что вскоре будут выведены вторая и третья дивизии. Жоффр возражал против вывода войск; Китченер время от времени перебивал его и говорил, что британские войска будут полезнее во Франции, чем в Салониках, он никогда не считал осуществимым план наступления в Салониках и что в настоящее время сосредоточение там такого большого корпуса — напрасное распыление сил. Ответственность должна лежать на французах: мы не могли обеспечить транспорт для поддержки и снабжения наших войск.

Доводы Бриана в пользу сохранения в Салониках нынешних франко-британских сил получили полное одобрение Извольского и Жилинского и сводились к следующему. В первую очередь мы отправились в Салоники, чтобы не дать превратить регион в австро-германскую базу для подводных лодок и не дать Греции присоединиться к центральным державам. Присутствие англо-французских войск расстроило германские планы. Это доказал зять кайзера, король Греции. Если мы согласимся вывести войска, он предлагал свои гарантии. Наше присутствие в Салониках не дало немцам осуществить план вторжения в Египет, чего так боялся лорд Китченер. В регионе вокруг Салоник осталось большое количество турок, австрийцев и немцев. Из-за этого болгары боятся возможного союза против них Румынии и Греции. Если убрать оттуда британские войска, турки, болгары и румыны решат, что англо-французские войска выводят, как из Галлиполи. Румыния оставит всякую надежду союза с Грецией. Болгария получит стимул занять агрессивную позицию по отношению к Румынии, и о перспективе присоединения Греции к державам Антанты больше не придется говорить. После вывода британских войск французам тоже придется уйти и оставить мысль об экспедиции. Он считает, что и с материальной, и с моральной точки зрения вывод войск окажет пагубное воздействие. Он выразил надежду, что Китченер не станет упорствовать в своем стремлении вывести войска, и воззвал к Асквиту и Грею, чтобы они подумали о дипломатических и политических последствиях вывода войск в нынешних обстоятельствах. Китченер ответил, что много думал, и результатом его размышлений стало предложение вывести сначала одну дивизию, а затем еще две. Асквит, видя, что Китченер и Робертсон рассуждают нелогично, добавил: учитывая доводы, представленные Брианом и представителями России, он не будет настаивать на предложении, выдвинутом британскими военными властями.

28 марта 1916 г. Сегодня почти ничего не происходит. Заседание в 11.30, а после обеда будет еще одно, в 17.30. Сегодня в Елисейском дворце давали обед примерно на 80 персон.

Грей завтра возвращается домой. Асквит в полдень в четверг едет в Рим с О’Бэрном, и они прибудут в Рим под вечер следующего дня. Он уедет оттуда в воскресенье и по пути домой заедет в ставку итальянского короля. Возможно, в среду или четверг он проследует через Париж; я, наверное, поеду в Лондон на его поезде.

29 марта 1916 г. Конец, все разъехались. Сегодня проводил Грея, Ллойд Джорджа и Робертсона. Асквит уезжает завтра.

На закрытии конференции Бриан произнес благодарственную речь, обращаясь к представителям. С ответной речью должен был выступить Броквиль, премьер-министр Бельгии, страны на букву «Б», первой из присутствующих стран по алфавиту. Он выразил готовность так поступить, если больше никто не пожелает взять слово, но, едва Бриан закончил выступать (речи и прения представителей проходили сидя), как поднял руку представитель Италии (страны на «И», а не на «А» и не на «Б»!) и попросил слова, а затем произнес заготовленную речь. Речь была неплохой, но почему он? Он не спрашивал согласия французов и других своих коллег.

После заседания провел какое-то время с Асквитом. Говорили обо всем.

30 марта 1916 г. Утром проводил Асквита. По пути на вокзал он вместе с другими письмами передал одно письмо лично для меня: «Пожалуйста, примите мою самую теплую благодарность за доброту и заботу во время моего здешнего пребывания». Если он решит по пути домой немного отдохнуть в Париже, то, скорее всего, остановится в посольстве. Конференция была жестом, и как жест она имела успех. Все недоумевают, почему итальянец взял слово от имени остальных делегатов. Некоторые считают: он поступил так, чтобы отметить участие Италии в борьбе, но она не в состоянии войны с Германией.

Сопротивление французов в Вердене великолепно и должно отрезвить немцев. Но удастся ли нам, когда настанет сезон для активных действий, успешно перейти в наступление? Многие военные, в том числе, судя по всему, и наши, считают, что сейчас полномасштабное наступление невозможно для обеих сторон. Говорят, что так считают и считали полковые офицеры, а Жоффр тоже так считает, но по политическим причинам не произносит этого вслух.

Уолтер, временный корреспондент «Таймс», сегодня за обедом описал открытие в Берлине воскового бюста, на котором он присутствовал. Боде приписывает бюст Леонардо да Винчи. При помощи раскаленной проволоки проделали квадратное отверстие сзади бюста и длинными щипцами начали извлекать содержимое. Постепенно извлекли кусок тряпки или попоны; фрагмент деревянной подпорки взяли на экспертизу. Считают, что подпорка изготовлена из сосны, которая росла в Италии во времена Леонардо, но позже стала расти в Северной Европе, в том числе в Англии.

Глава 20

Апрель 1916 года

1 апреля 1916 г. Жюль Рош говорит, что послы Франции в Риме, Петербурге и Мадриде скоро сменятся. Отзыв Жоффрея из Мадрида, вероятно, означает, что он поедет в Рим. В Мадриде он поработал хорошо. Новый комендант Парижа, генерал Дюбай, — господин с улицы Валуа. Он заменяет бедного генерала Монури, который ослеп.

Немцы откусывают по кусочку на французском участке Верденского фронта. Французы уверяют, что речь идет о незначительных выступах и что во время атак погибает много немцев. Тем не менее немцы продолжают отвоевывать территории, а французы так не делают. Это разочаровывает.

Я решительно высказался в пользу визита Асквита к папе. О’Бэрн, естественно, поддержал, ведь он католик.

Корреспондент в Афинах пишет: «Здесь нам приходится иметь дело с самым мошенническим правительством, лидер которого, Гунарис, настроен весьма прогермански. Тем не менее правительства союзников как будто намерены выделить деньги на поддержание нынешнего правительства. Такая позиция сбивает с толку. К счастью, много времени прошло впустую. Можно надеяться, что эти старые птицы слетят со своих насестов до того, как деньги поступят в кассу и они ее обчистят».

2 апреля 1916 г. Не приходится сомневаться в том, что «Сассекс» был торпедирован немецким судном. Куски торпеды у американского морского атташе, а болты (помеченные буквой «К» от слова Kopf), также, несомненно, части головки торпеды, причем не такие, какие применяются во французском или британском флотах. Снова ложь, и снова американцы отделываются нотами протеста. Все потонет в забвении, как дело о гибели «Лузитании», «Анконы», «Арабика» и других.

Здесь был Репингтон из Вердена и Шантийи. Он совершенно уверен в том, что французам удастся сдержать немцев. Они гибнут во множестве, что, как он считает, будет самым действенным способом побить Германию. Германию сломит нехватка людей, а не других «товаров». Хотя русские, по слухам, теряют двоих на каждого немца, в России достаточно людей, чтобы вынести диспропорцию в потерях. Репингтон видел недавние партии немецких пленных и говорит, что выглядят они плохо. Это свидетельствует о том, что люди в Германии заканчиваются. Он убедился в том, что французские офицеры и солдаты настроены на войну до победного конца. Наш же недостаток — нехватка людей. Если мы не введем воинскую повинность, нам некем будет восполнять потери. Он порицает экспедицию в Салоники, называя ее напрасной тратой людей и боевой техники, но он не думает о том нравственном и политическом воздействии, какое вывод войск окажет на Балканах, в Румынии, Греции, Болгарии, Турции, на Ближнем и Дальнем Востоке и в нейтральных странах.

Сегодня чудесный весенний день. В саду распустились нарциссы; тюльпаны дали бутоны.

3 апреля 1916 г. В среду около полудня Асквит проезжает через Париж по пути из Италии, я сяду в его поезд и рассчитываю к ночи попасть в Лондон.

4 апреля 1916 г. Чарли Гардинг пишет (17 марта), что он через две недели едет домой. Он отправится в объезд Парижа и должен спешить домой, в противном случае он бы с удовольствием здесь побыл. Он надеется приехать позже, если я его приглашу. Уверяет, что в Индии спокойнее, чем в любое время за годы его правления. Его беспокоит ситуация в Месопотамии. Он обвиняет генералов.

Лондон, 6 апреля 1916 г. 4.00. Только что прибыл; покинул Париж вчера в 13.00.

Военный атташе телеграфировал из Италии: Асквит и его спутники потребовали ванны в «Крийоне». Их поезд должен был прибыть на Лионский вокзал только в 11.35, а отправлялся с Северного вокзала в 13.00! Я послал Лироя-Льюиса на Лионский вокзал, чтобы тот передал: если они хотят принять ванну, пусть принимают ее на Лионском вокзале. Однако поезд опоздал, и они ничего не успели. Бриан и министр финансов ездили по серьезному делу: они просили денег. Мы не знали, куда поедем — в Кале или Булонь. В последнюю минуту из посольства прислали записку, что поезд идет в Булонь. Мы и прибыли в 17.00, и нам сказали, что в 18.15 за нами придет эсминец. Он (эсминец «Зулу») появился вскоре после 18.30, но ткнулся носом в ил на западном конце у входа в бухту, поэтому застрял более чем на полчаса. На то, чтобы вытянуть его, понадобилось три буксира — и он тут же встал кормой к восточной оконечности бухты за пределами пристани, где и остался ждать прилива. Французский морской офицер, который командовал в Булони, объяснил нам, что отлив — неудачное время для выхода из бухты из-за плавучих мин, в то время как во время прилива эсминец может пройти над ними без вреда. Мы решили, и капитан Гамильтон согласился, что Адмиралтейство выбрало странный час для отхода. Обменялись радиограммами с Дувром, и Дувр объявил, что за нами пришлют судно класса «Река» под названием «Амазон» (О’Бэрн решил, что речь идет о речных пароходах того типа, которые ходят между Лондоном и Гринвичем!). Капитан Гамильтон посоветовал нам отплыть с приливом на старом бельгийском колесном пароходе «Принцесса Анриетта», что мы и сделали, в сопровождении «Амазона». Кроме нашей группы и полудюжины бельгийских офицеров, других пассажиров не было. Асквит уступил мне свою каюту, а сам гулял по палубе. Мы проделали весь путь за час 50 минут. В поезде от Парижа до Булони главными занятиями стали еда и бридж; ни в том ни в другом я не принимал участия. Мы поужинали в морском буфете на вокзале в Булони. Личный секретарь Асквита пообедал и выпил чаю в поезде, поужинал в буфете, а в половине третьего утра плотно подкрепился чаем, тостом с маслом и бутербродами!

9 апреля 1916 г. Сегодня у Джона Ревелстока нас было всего четверо, то есть он, Артур Бальфур и брат Джона, с которым я прежде не был знаком. Ужин был отменным, а вино превосходным; разговор не прерывался ни на минуту. Я отстаивал войну до победного конца. Артур сказал, что в Англии никто не думает об «ущербном мире». Я возразил, что пацифисты в Англии все же имеются и что французы опасаются, как бы английские пацифисты не согласились на ущербный мир. Артур отверг такую возможность. Я должен повидаться с ним и поговорить.

10 апреля 1916 г. Утром имел аудиенцию у короля, а позже виделся со Стамфордемом. Из Букингемского дворца отправился в штаб Конногвардейского полка, где нанес визит Френчу — в комнате, где, бывало, сидел герцог Веллингтон. Френч пребывал в сравнительно хорошем расположении духа, но жаловался на то, что ему во многом мешают. Премьер-министр очень хорошо проявил себя, когда Френч пожаловался ему на трудности.

Позже коротко переговорил с Греем: обсудили Грецию и письменные протесты Уилсона относительно действий германских подводных лодок. Он не думает, что дело пойдет дальше протестов. Сегодня же во второй половине дня виделся с Николсоном и О’Бэрном.

11 апреля 1916 г. Утром нанес визит Лансдауну. Перед моим уходом он показал мне портрет своего дорогого Чарли. Он боится, что сдача Эль-Кута очень плохо отразится на Индии, Персии и в целом на Востоке, а спасти его нет почти никакой возможности. Он согласен с мнением Чарли Гардинга: ответственность за попытку взять Багдад недостаточными силами несут военные, а не гражданские власти. Он говорил о том, что Китченер часто меняет точку зрения. По его мнению, в Салоники нас затащили Бриан и «папаша» Жоффр.

Ужинал в клубе за одним столом с Колбруком, Чарльзом Кастом, Гарстином и Девонширом.

Асквит вчера за ужином произнес хорошую речь, обращенную к французским парламентариям.

По-моему, хотя это тайна, Грэм поедет в Рим в качестве советника, что Фиппса[276] заменят на Лорейна, и он возглавит канцелярию.

13 апреля 1916 г. Я опоздал — хотя и немного — на ужин на Беркли-сквер, 38. Нас было только четверо: Розбери, Соверал и генерал Алленби. У генерала, похоже, есть идеи. Он, как он сам мне напомнил, был одним из тех, кто был на ужине в посольстве недели за три до войны, когда Хейг приезжал во Францию посмотреть маневры.

Мы просидели почти до полуночи, и никто как будто не собирался уходить; первым ушел я. Розбери был в прекрасной форме. Он верит в честность Меттерниха[277] и в мирные намерения германского кайзера до войны. Упомянули, что здесь Джимми де Ротшильд, который приписан к штабу Палтни[278]. Розбери поддерживает Фишера. Меня спрашивали о французах, и я сказал, что французы готовы сражаться до победного конца. Р. собрал батальон шотландских шахтеров, которые пригодились бы для горных работ на фронте. Поэтому их держат в Шотландии! Генерал Алленби принял мои слова к сведению, чтобы поговорить на эту тему с Хейгом.

14 апреля 1916 г. Вчера вечером Розбери довольно осуждающе отзывался о французах. Они ему никогда не нравились; в 1903 году они обошли его в Сиаме. Генерал, кажется, думал, что возможно успешное наступление. Он даже говорил о том, что русские вторгнутся в Германию, если получат вовремя достаточно оружия и боеприпасов.

Вчера утром нанес визиты Артуру Бальфуру у него дома и Ллойд Джорджу в Министерстве вооружений.

Артур Бальфур был очарователен, как всегда: он считает, что есть шанс, пусть и маленький, спасти наши войска в Эль-Куте. Артур уверен в конечной победе, но думает, что для того, чтобы разбить немцев, понадобится много времени. Отвечая на его вопрос, я сказал, что французы готовы пережить еще одну зимнюю кампанию и что они решительно настроены сражаться до конца: очевидно, что здесь в этом сомневаются. Я спросил, почему его не так сильно беспокоит гибель многих британских судов, потопленных немецкими подводными лодками. Он ответил, что положение было плохим, но нам удалось уничтожить много подводных лодок. А. Б. не верит, что Соединенные Штаты вступят в войну; Вильсону нужны голоса, а страна не хочет воевать.

Во время встречи с Ллойд Джорджем он сказал, что, по подсчетам, мы лишились кораблей общей грузоподъемностью около 1 миллиона тонн — примерно седьмой части всего нашего торгового флота. Он доволен выпуском боеприпасов. Ллойд Джордж, хотя и настроен пессимистично относительно нынешних боев, уверен в конечной победе и выступает за продолжение борьбы, пока Германия не будет полностью разбита. Для него и речи не может быть ни о каком «ущербном мире».

Париж, 16 апреля 1916 г. Пароход опоздал всего на пять минут; мы переплыли Ла-Манш за полтора часа. На сей раз на борту было около 1500 солдат — австралийцы, новозеландцы, канадцы и британцы. Нас охранял эсминец; море было как Серпентайн. Когда я попытался подняться на борт, размахивая пропуском от Скотленд-Ярда и своим паспортом, меня перенаправили в Иностранный отдел! Значит, формальности существуют даже для меня, несмотря на то что многие представители власти знают меня в лицо.

Весь день провел на работе, читал скопившиеся за время отсутствия бумаги.

Грэм принял Рим.

18 апреля 1916 г. Видел Жюля Камбона; он говорит, что Поль был очень плох, но теперь поправляется. Видел также Клемансо, его тревожит неуверенность британского кабинета министров. Нам нужно пополнение, причем быстро, если мы хотим разбить немцев.

Положение в Эль-Куте, похоже, очень неважное.

19 апреля 1916 г. Приехал сэр Хью Белл, представитель крупного сталелитейного завода; министерство Ллойд Джорджа поручило ему выяснить, какие снаряды лучше производить, литые или кованые. Наконец-то, а ведь я с самого Бордо пытался привлечь его внимание к изучению этого вопроса! Заинтересованные круги мешали сколько-нибудь серьезному исследованию. Теперь же удастся выяснить стоимость производства снарядов; не сомневаюсь, цифра будет гораздо меньше, чем та, что платит правительство Великобритании.

20 апреля 1916 г. Сегодня вечером за ужином встретился с сэром Хью Беллом. Вдохновленный всем, что он узнал, в субботу возвращается в Англию. Он собирается вначале пойти в военное министерство, а затем в министерство вооружений. Он не единственный, кто уезжает, собираясь довести дело до конца!

Сегодня на улице встретил человека, который цитировал Кастельно: тот якобы считает, что успешное наступление невозможно. Дальше настанет наша очередь повторить оборону Вердена, убивать немцев и тем самым истощать силы Германии.

21 апреля 1916 г. К обеду приходили два приехавших утром британских офицера-летчика, бежавшие из германского плена. Один из них брат миссис Фиппс и сын скульптора Уорда, второй — южноафриканец по фамилии Чемпион. Уорд получил легкое ранение в ноябре прошлого года, когда самолет, на котором он был штурманом, сбили над немецкими позициями в Бельгии. Самолет Чемпиона, на котором он был штурманом, сбили возле Лилля в феврале. Он служил рядовым в британской южноафриканской кампании против Девета, приехал в Англию, получил офицерский чин в английской армии, а затем поступил в Королевский летный корпус. Ему 23, но выглядит он моложе и кажется очень умным. Они были в нескольких различных лагерях — не в Пруссии, и до последнего времени не вместе. В госпитале и в лагерях, где он был, с Уордом очень хорошо обращались. С Чемпионом также очень хорошо обращались в тех нескольких лагерях, где он находился в плену. В одном из этих лагерей против нескольких французских пленных применили репрессии из-за якобы плохого обращения с немецкими военнопленными в Пиренеях. Французов держали в одиночных камерах и кормили только раз в день. Когда Чемпион попал в плен, у него забрали часы и деньги, но благодаря упорным жалобам старшим офицерам ему вернули его вещи. У них отобрали французские банкноты, а взамен дали немецкие бумажные деньги по хорошему обменному курсу. У Уорда отобрали авторучку и дали за нее расписку! Уорд пробыл в плену пять месяцев. Последний тюремный лагерь, где они познакомились, назывался Фёренбах и находился в Шварцвальде. Через одного пленного, француза-уборщика, они раздобыли гражданскую одежду, которую надели под форменные серые шинели. Они и еще два британских офицера решили бежать при первой возможности. Поезд, в котором их перевозили из Фёренбаха в Гейдельберг, остановился на полустанке возле Донауэшингена. Они протиснулись в приоткрытое окошко своего купе; оно выходило на противоположную платформе сторону. Пока они протискивались, русские и французские пленные отвлекали немцев-охранников разговорами, чтобы те не заметили побега. Уорд и Чемпион побежали налево через лес вдоль железнодорожных путей; два их спутника пошли направо и угодили в болото. Скорее всего, их снова схватили. У Уорда и Чемпиона была карта, купленная в лагерной столовой. Они ориентировались по солнцу и с помощью часов. Несколько часов им удалось отдохнуть в шалаше в лесу. Они не встретили ни часовых, ни охранников и перешли швейцарскую границу возле Шаффхаузена. Там немецкая территория образует выступ, и, если бы они прошли еще около ста ярдов по той же дороге, они бы снова очутились в Германии. Об этой опасности их предупредил швейцарский таможенник, который нес вахту и помогал беглым пленным. Оказывается, один швейцарский купец выплачивает им вознаграждение, по 10 франков за каждого бежавшего пленного. Швейцарцы приняли их очень гостеприимно, хотя и были немецкоязычными; их отправили в Цюрих на поезде. Оттуда британский консул послал их в Париж. Они выглядели как бродяги в своей поношенной одежде, грязных брюках и сапогах. Они доложились майору Бретту, который связался с Абвилем. Теперь они ждут, куда им прикажут отправляться.

Как мы любим компромиссы! С политической точки зрения они удобны, но с военной точки зрения последний компромисс, связанный со всеобщей воинской повинностью, не сулит ничего хорошего.

Клемансо просит меня к себе завтра утром. Интересно, чего он хочет.

22 апреля 1916 г. Клемансо волнуется из-за Константинополя. Шериф утверждает, что ему удастся прогнать младотурок, если консерваторам обещают, что Константинополь останется турецким. Но русские задрали хвосты после того, как взяли Эрзерум и Трабзон, и считают, что Константинополь для них — дело решенное. Однако до этого еще далеко, с какой бы стороны по суше русские ни наступали. Извольский узнал о планах Шерифа и выразил возмущение Бриану. Тот отрицал, что ему что-либо известно.

Вчера южноафриканский летчик расказал: когда он попал в плен, его чуть не расстреляли после допроса. Немцев интересовала шрапнель, которой стреляют по самолетам: приходились ли выстрелы над, под, перед или сзади самолета. Он ответил по-английски: ничто не заставит его отвечать на такие вопросы. После этого офицер достал револьвер и воскликнул: «Ага! Вы понимаете по-немецки. Если вы не говорите по-немецки, я вас застрелю». Он прицелился ему в голову. Южноафриканец возразил, что он говорит на голландском, а не на немецком, и потому понял, о чем при нем спорили на немецком. Затем он заговорил по-голландски, и боши успокоились. По словам обоих беглецов, они жили главным образом на продуктах, посылаемых из Англии, так как немецкие пайки ужасны. Их охранники ссорились из-за немецких пайков, от которых они отказывались; они даже из отбросов доставали хлебные корки и остатки других продуктов из английских посылок. Судя по всему, продовольствия не хватает даже для охраны в лагерях.

23 апреля 1916 г. Побывал на набережной Орсэ, но так ничего и не узнал.

В «Нью-Йорк геральд» пишут, что, если бы не полковник Хауз, американская нота была бы более жесткой. Склонен полагать, что немцы придумают, как выпутаться из так называемого ультиматума, чтобы обе стороны могли сказать, что им не пришлось унижаться.

25 апреля 1916 г. Приехал Джон Ревелсток по делам займа Английского банка и правительства Великобритании французскому правительству. Завтра мы с ним ужинаем.

Эль-Кут по-прежнему держится, но сколько еще это продлится? Положение неутешительное. Гражданские и военные власти будут перекладывать друг на друга ответственность за опрометчивый поход на Багдад.

26 апреля 1916 г. Присутствие одной русской дивизии во Франции — такой же политический жест, как надпись «Здесь военный пост» в детской. Думер заложил основы, когда находился в Петербурге, но он хотел, чтобы жест получился значительным, что нелепо. Как многочисленным русским сюда добраться? Везти их от Владивостока значило бы бросить на это все судоходство стран Антанты, а у нас и так не хватает кораблей. Перевозить солдат из Архангельска опасно: такой была одна из неудачных затей К. По дороге их пришлось бы снабжать всем, к чему они привыкли. По-моему, общее число присланных солдат не превышает 12 тысяч человек.

Я не верю в проникающее наступление. Если немцы нападут на нас, как они нападали на французов, нам придется поступать, как французам, то есть убивать по возможности больше немцев и ходить в контратаки. Очевидно, немцам во Франции не хватает людей, так как, судя по газетам, немцев теснят от Балкан до Франции. «Все» говорят, что британцам пора перейти в наступление: наступила наша очередь.

Хватит ли правительству решимости повесить Кейсмента? Непостижимо, что ирландская полиция ничего не знала. Неужели они тоже участвовали в заговоре?

Больше не слышу о генерале-адъютанте и о нескольких созданных здесь военных бюро, которые он критиковал. Они продолжают работу как прежде, невзирая на общие жалобы. Визовый отдел ограничил часы работы с 10 до 12 и с 14 до 16; в субботу они закрыты!

Ужинал с Джоном Ревелстоком; говорили главным образом о финансах, немного обсуждали войну, Ирландию и то, повесят ли Кейсмента.

27 апреля 1916 г. Сегодня придется посетить ужин, который дают в честь британских, итальянских, сербских и бельгийских парламентариев. На ужине будут обсуждать экономические вопросы. Японских и русских делегатов нет, а британское и французское правительства не говорят о том, что может быть решено или сказано.

28 апреля 1916 г. Ужин, примерно на 200 персон, стал тяжелым испытанием. Речи произносили президент Конференций, бывший министр Шоме, сэр Джон Рэндлс и министр торговли Клемантель. Бриан говорил, что мы потерпели поражение возле Мальты из-за подводной лодки: она потопила крейсер водоизмещением около 14 тысяч тонн.

29 апреля 1916 г. Вчера в Трокадеро устроили музыкальный вечер — участвовали оркестры Колдстримского гвардейского полка, итальянский и оркестр республиканской гвардии. Оркестр Колдстримского полка играл «Долог путь до Типперери», и зрители подхватывали припев.

Глава 21

Май-июнь 1916 года

3 мая 1916 г. Речь Элиу Рута[279] очень хороша. Он не высказывался против американцев немецкого происхождения, зато сказал: «Если не собираешься стрелять, не стоит доставать пистолет», а также «правительство, которое сначала грозит кулаком, а потом пальцем, достойно презрения». Едкие замечания.

6 мая 1916 г. Известия из России не радуют. На Путиловских заводах производят всего ⅕ от числа снарядов, которые изготавливали до того, как заводы попали под секвестр. Такой шаг вызван наличием немцев в администрации. От немцев — натурализованных русских — избавились, но вместо них поставили людей несведущих и неспособных. Распутин по-прежнему всесилен. Прогерманские настроения распространены при дворе, в консервативной партии, в торговых кругах и среди революционеров. Император колеблется между различными течениями при дворе. Вивиани и Томас поехали посмотреть, каково положение дел.

Утром видел Жюля Камбона. Он сомневается в том, что Вильсон разорвет дипломатические отношения с Германией. Он говорит: если Вильсон сделает нам выговор в том же тоне и с тем же смыслом, что содержался в германской ноте Америке, мы в ответ напомним правительству США об убийствах, совершенных немецкими подводными лодками, и стремлении Германии уморить Францию и Англию голодом. Последняя попытка была пресечена только благодаря нашей блокаде.

7 мая 1916 г. Ужинал с Мюрреем Элибанком в «Кафе де Пари». Ресторан переполнен людьми в хаки, французской синей форме и demi-mondaines[280] в экстравагантных платьях и еще более экстравагантных головных уборах. Мюррей виделся с Лейшманом, бывшим американским послом в Константинополе. Очевидно, последний собирался использовать его как посредника, чтобы передать в Лондон взгляды Берлина, детально изложенные Лейшману Циммерманом, заместителем министра иностранных дел Германии. По словам Лейшмана, именно Циммерман на самом деле вырабатывает германскую внешнюю политику. Согласно точке зрения Циммермана-Лейшмана, поскольку немецкий и французский участки фронта непреодолимы, результатом войны станет ничья, и Германия по-прежнему будет удерживать захваченные в Бельгии и во Франции территории, пока страны Антанты не согласятся на условия Германии. Немцы, по их собственному мнению и по мнению мистера Лейшмана, непобедимы. Похоже, Мюррей поддался их точке зрения. Может быть, ему просто нравится думать, что он выступает посредником. Он как будто не понимает, что, поскольку мы получили власть на море, Германия будет сокрушена скорее, чем мы.

Финансовый риск для нас, которого боится Киндерсли («Компания Гудзонова залива» и управляющий Английским банком), по словам Мюррея, заключается в следующем. Если нам придется отступать, держатели наших краткосрочных казначейских облигаций из нейтральных стран не станут пролонгировать их, когда наступит срок погашения. Но мы не должны допускать, чтобы отступление влияло на нашу репутацию.

8 мая 1916 г. Докладывают о сильном беспокойстве в английских официальных кругах, и ничего удивительного. Обсуждаются такие вопросы, как введение всеобщей воинской повинности, Эль-Кут и ирландское восстание. Асквит был очень растерян, поскольку речь зашла о роспуске кабинета. Бесконечные интриги как в гражданских, так и в военных кругах.

11 мая 1916 г. Один приезжий из Лондона сообщает: У. Черчилль готов возглавить партию юнионистов, так как по-настоящему он никогда не был либералом! Его полк расформировали, а он, после того как занимал командный пост, не может вернуться в подчиненное положение в Оксфорд-ширской добровольческой части. Он принесет гораздо больше пользы в политике, чем в армии! Мне казалось, что в военное время ни один офицер не имеет права покинуть армию без особых и веских причин.

Судя по сообщениям, Ллойд Джордж сильно встревожен ростом пацифистских настроений в России и Италии. Предполагается, что в России существует не только придворная германофильская партия, но и партия сторонников мира — как среди народа, как и среди революционеров.

12 мая 1916 г. Гулял с Мюрреем Элибанком. Он не сказал ничего конкретного, кроме того, что портфель министра по делам Ирландии совсем не подходит Харкорту, так как работа там требует слишком много усилий. Он еще справлялся с ежегодным докладом на посту первого комиссара по общественным работам или министра по делам колоний, но главный парламентский партийный организатор («главный кнут») никак не мог убедить его прекратить прения; в драке от него нет проку.

17 мая 1916 г. В «Тан» цитируют «Морнинг пост», где утверждается, что заместителем министра станет Ч. Гардинг. Из Лондона сообщают: считается, что, хотя Кейсмента осудят и приговорят к повешению, его не казнят из страха возбудить общественное мнение в Соединенных Штатах. Его обвиняют не в организации восстания, а в подстрекательстве британских военнопленных в Германии нарушить присягу… Все это вздор. Он куда более виновен, чем многие из тех, кого расстреляли как мятежников в бою или казнили как подписавших «Прокламацию Ирландской республики». Лично я повесил бы его и рискнул общественным мнением в Штатах. Конечно, американцы немецкого происхождения против нас, как и американские ирландцы, которые сочувствуют «Шинн Фейн». Но, если не считать две эти категории, американцы, будь они на нашем месте, самым решительным образом повесили бы, расстреляли или линчевали Кейсмента. Если мы его простим, с нашей стороны это будет проявлением слабости. В Америке к подобному исходу именно так отнесутся.

19 мая 1916 г. Побывал в Версале и навел справки о Галлиени. Операция прошла успешно, и он поправляется, однако его состояние куда серьезнее, чем думали. Говорят, что в Вердене Франция потеряла 120 тысяч человек, из них 25 тысяч убитыми.

Шведские дела выглядят гораздо лучше. По-моему, если немцы не попадут в Ригу, их попытки соблазнить Швецию отказаться от нейтралитета обречены на провал.

Незадолго до ужина заходил Хью Лонсдейл[281], чтобы «засвидетельствовать свое почтение». Он был в военной форме. По его словам, он объезжает ремонтные кавалерийские учреждения британской армии во Франции. Далее он осмотрит соответствующие французские учреждения, а также французское кавалерийское училище в Сомюре.

20 мая 1916 г. Сегодня к обеду приходил Бигем, новый здешний сотрудник разведки. Ему особенно нечего было сказать. Вчера ночью вернулся Грэм; он провел в Лондоне три дня. Кажется, в МИДе довольны тем, что заместителем министра стал Чарли Гардинг.

24 мая 1916 г. Сегодня гремел гром, шел сильный дождь и душно. Вчера ужинал в «Рице» с Гюнцбургом, Лироем-Льюисом, японским послом, Ж. Камбоном, управляющим Банком Франции, и Бони де Кастеллан. Банк произвел эмиссию банкнот на 600 миллионов фунтов. Золотой запас немного превышает 200 миллионов фунтов. Японская торговля процветает, как и торговля Соединенных Штатов. Экспорт значительно превышает импорт, главным образом за счет производства оружия и боеприпасов для русских. По приблизительным подсчетам, стоимость шерстяных тканей, хлопка, кожи и льна, реквизированных немцами на севере Франции, составляет 36 миллионов фунтов. За конфискованные товары платят расписками. Ущерб, причиненный грабежами, разрушениями, вывозом оборудования, промышленных товаров, составляет примерно 200 миллионов фунтов. Текстильная промышленность Лилля разрушена, фабрик больше нет. Немецкие власти заставляют банки требовать возврата долгов. Полученные банкноты и монеты посылают в Рейхсбанк в Берлин; там открывают счета ограбленных банков под видом постоянных депозитов. Такие депозиты увеличивают резервы Рейхсбанка и его возможность печатать банкноты. Возражения пресекаются: таков ответ на конфискацию немецкой собственности и средств во Франции; он служит гарантией уважения к этой собственности и средствам.

Я написал Чарли Гардингу: «От всей души поздравляю Министерство иностранных дел! Надеюсь, что вам удастся навести порядок и дисциплину в этом пока крайне неорганизованном министерстве». Он ответил: «Большое спасибо за поздравление. Я не жалею о том, что вернулся в МИД, чтобы помочь там некоторое время, но, насколько я понимаю, министерству необходимо немного встряхнуться».

Э. распространяет пессимистические прогнозы. По его словам, Франция, в случае отступления на границах с Россией или Италией, будет искать сепаратного мира. Вот что он слышит от друзей Кайо. Его слова передают в Лондон, а Лондон посылает эмиссаров, чтобы навести справки, и Хейг также. Вчера ко мне приходил Бигем, новый глава здешней Секретной разведывательной службы. Он спрашивал, есть ли правда в сообщениях из Лондона, что перемены во французском военном командовании вызваны политическим давлением на Жоффра, а не являются следствием профессиональных соображений. Все было представлено так, что Жоффр находится всецело под пятой политиканов. Возможно ли, что Клемансо объединится с Кайо, разгонит правительство и Кайо получит должность? Я заверил его, что вероятность прихода Кайо к власти ничтожна. Я сказал, что до окончания войны и проведения выборов ни о чем подобном не может быть и речи. Кайо воображает, что на всеобщих выборах его сторонники получат большинство. Я в этом сомневаюсь. По-моему, в большинстве будут умеренные всех оттенков. Кайо считает себя единственным хорошим финансистом во Франции. Возможно, он и хороший финансист, и публика, встревоженная послевоенным долгом, может вспомнить о нем. И все же его прошлое, по-моему, настолько запятнано, что его никуда не возьмут. Клемансо, возможно, и занимается с ним комбинациями, рассчитывая убрать нынешнее правительство, но Клемансо и пальцем не шевельнет ради того, чтобы дать Кайо должность.

Недавно Бони де Кастеллан давал ужин, на котором были д-р и миссис Диллон, герцог и герцогиня де Люин, Гюнцбург и Ж. После ужина Диллон сказал Ж., что он часто видится с Кайо и его друзьями, и что он (Диллон) приходит к такому выводу: если русским или итальянцам придется отступать, во Франции возникнет мощное движение в пользу сепаратного мира, возглавляемое Кайо и его партией, и что они, скорее всего, добьются успеха. Диллон побывал с лордом Бернемом в Вердене. Там же побывал и брат лорда Бернема, который приехал слишком поздно, чтобы поехать с ними. В такой привилегии было отказано генералу Дюкейну[282], советнику Ллойд Джорджа по артиллерии, который послал его в Шантийи, чтобы тот, с разрешения французов, понаблюдал за действиями германской артиллерии в интересах наших операций. За разрешением для Дюкейна обратился Ярд-Буллер, и ему было отказано. Он посоветовал Дюкейну не упорствовать, тот отказался от попыток попасть на фронт и вернулся в Лондон. Ярду-Буллеру следовало проявить упорство. Возможно, если бы Ллойд Джордж обратился через посольство, разрешение было бы получено!

К обеду приходил Линдсей[283], который лет восемь назад был здесь секретарем посольства. Он в Париже проездом из Каира в Лондон. Теперь он заместитель министра в египетском Министерстве финансов.

25 мая 1916 г. Говорят, что за 90 дней боев на Верденском фронте и британском участке фронта потери французов составили 120 тысяч, наши — 90 тысяч человек. По оценке Петена, потери немцев составили 450 тысяч человек. С Итальянского фронта пришли дурные вести. По сведениям из немецких источников, итальянцы потерпели сокрушительное поражение и отброшены назад. В плен попали 24 400 человек (из которых 524 офицера), захвачено 251 орудие, 101 пулемет и 16 гранатометов. Даже во французских сводках не скрывают, что итальянцы потерпели поражение, и положение серьезно. Австрийцы объявляют, что итальянское население отчасти бежит с итальянскими войсками из австрийских городов; они грозят относиться к беглецам как к примкнувшим к врагу.

Утренние новости с Верденского фронта неутешительные. Немцы продолжают отвоевывать кусочки французской территории, и их атаки ожесточенные, как всегда.

«Экстел» сообщает, что князь фон Бюлов едет в Вашингтон со специальным заданием. Возможно, он станет там послом.

Галлиени очень плох; скорее всего, он уже не оправится. Ранее ему поставили тампон для прекращения кровотечения из мочевого пузыря. Тампон убрали, и ни врач, но медсестра не заметили, что кровотечение возобновилось. Из-за сильной кровопотери он потерял сознание. Пришлось снова вскрывать швы. Он очень слаб. Сегодня ему немного лучше.

26 мая 1916 г. К обеду приходили доктор Диллон с супругой. Кайо и его друзья хорошо обработали Диллона. Он, как и некоторые другие независимые сенаторы и депутаты, которые не любят Кайо, считает: очень возможно, что до конца войны этот единственный финансист вступит в должность. Не верю, что Франция с ним смирится.

31 мая 1916 г. Видел Роберта Сесила и, воспользовавшись удачной возможностью, сказал ему: если бы не Нортклифф, мы по-прежнему были бы в неведении относительно недостатка снарядов. Кто виноват в том, что Асквит давал заверения в Палате общин? Китченер? И кто ложным образом уверял К., что все хорошо? Р. С. ответил, что сейчас обсуждается, кто виноват — К. или Френч. Я ответил, что Френч постоянно жаловался, но не получал удовлетворительного ответа и что заверения К. ни в чем не убедили французов — он постоянно повторяет одно и то же; а если К. просто передавал заверения своих подчиненных, которые не соответствовали истине, их необходимо разоблачить, и т. п.

За ужином нас было восемь. Бриан был очарователен, очень тактичен и с таким красивым голосом!

Сегодня обед давал Дени Кошен. Нас было 12, в том числе две дамы, мадам Кошен и мадам де Ганэй. Другими гостями были Буржуа, Лаказ, Р. Сесил, Гранвилль, Гу из МИДа, один морской офицер и quelques seigneurs sans importance[284].

1 июня 1916 г. Попробую прибегнуть к помощи Жюля Камбона, чтобы освежить в памяти разговоры за ужином и после него, когда он, Бриан и Дени Кошен были здесь во вторник. Бриан, в числе прочего, сказал следующее: когда он формировал коалиционное правительство, охотно включил бы туда Барту, но социалисты дали ему понять, что в таком случае они проголосуют против. Он включил Комба, чтобы угодить радикал-социалистам, но Комб стал довольно консервативным. Бриан повернулся к Дени Кошену и сказал: «Вы, клерикал, и представить себе не могли, что будете сидеть в кабинете вместе и рядом с папашей Комбом. Барту, который приписывал себе честь прохождения закона о трехлетней службе, теперь, чтобы добиться поддержки социалистов, говорит, что он за это не в ответе, так как премьер-министром был Бриан.

По словам Жюля Камбона, за несколько месяцев до войны герцог Ратибор назвал политику императора и его свиты бессмысленной: он подталкивал коммерсантов к вытеснению аграрной партии, и для того, чтобы дела снова вошли в колею, когда главная роль вернулась к аграрной партии, потребовалась война. Он резко критиковал императора, а также императрицу и ее сыновей.

Говоря о том, сколько времени было потрачено впустую из-за болтливости министров, он добавил, что, как председатель Совета министров, он вынужден был разъяснять дела своим коллегам. Он попросил меня угадать, кто был самым болтливым из членов правительства. Я ответил, что, так как членов кабинета 22, угадать непросто, но, по моему опыту посещения заседания французского правительства, где я был с Асквитом, Греем, Ллойд Джорджем и Китченером, больше всех говорил президент республики. Бриан ответил: «Вы угадали с первой попытки».

Уитни Уоррен, американский архитектор, который живет в Париже, уверяет: если в ближайшее время в Чикаго от имени правительств Великобритании и Франции объявят, что потоплено большое количество немецких подводных лодок, Верден не пал, а немецкие победы, о которых объявил Бернсторфф[285], — миф, Рузвельта выдвинут кандидатом в президенты. Уоррен — убежденный сторонник союзников. Далее он говорит, что Бернсторфф по-своему интерпретирует сообщения новостных агентств и что Спринг-Райсу[286] и Жюссерану[287] следует активнее разъяснять политику союзников. Я напомнил Уоррену о случае с Лайонелом Уэстом[288], когда госсекретарь Баярд вернул ему паспорта на том основании, что Уэст вмешивался во внутреннюю политику, дав совет двум американцам якобы британского происхождения, которые спросили, как бы он голосовал на их месте.

Посетил заупокойную службу по Галлиени в Доме инвалидов. Служил кардинал-архиепископ Парижский; присутствовали 17 французских министров, в том числе папаша Комб (разрушитель церкви), который сидел рядом с клерикалом Дениом Кошеном. Президента республики усадили под нужным углом к алтарю; за ним сидели военные. Французские министры смотрели на алтарь точно слева, а справа находились послы. Когда Титтони спросил меня о моих намерениях, я ответил, что намерен посетить только службу в Доме инвалидов. После церковной церемонии, когда кардинал-архиепископ поклонился Пуанкаре и членам семьи, представители государственных органов, сидевшие в нефе, вышли на площадь. Когда туда вынесли гроб, Пуанкаре раскланялся с членами семьи и прошел по проходу. За ним следовали французские министры и представители дипкорпуса, а также все военные и морские атташе.

Говорят, что итальянцы, среди многих потерянных ими орудий, отдали в руки австрийцев большие орудия, которые послали им французы с завода Крёзо. Сегодня здесь был наш военный атташе в Риме; по его словам, положение серьезно, но не безнадежно.

Мне передали еще одно письмо из Петербурга; в нем говорится, что в русской армии 7 миллионов человек, из которых 2 миллиона 750 тысяч находятся на передовой и еще 1,5 миллиона внутри страны; под ружьем около 5 миллионов. Теоретически немцы не могут прорвать их оборону, но у них нет способных генералов. Куропаткин никуда не годится. Именно он, вопреки совету Алексеева, отдал приказ о последнем наступлении, которое обошлось русским в 50 тысяч убитыми. Император не проявляет к войне достаточного интереса. В гвардии зреют антидинастические настроения в пользу великого князя Николая Николаевича, которого в заговор не посвящают. Богров, убийца Столыпина[289], был шафером Сухомлинова[290] на его свадьбе.

2 июня 1916 г. Так как я нашел отчет, данный Жюлем Камбоном, о предпосылках войны, перечисленных герцогом Ратибором, довольно неполным, сегодня я подробнее расспросил его, что сказал герцог: оказывается, войны 1864, 1866 и 1870 годов консолидировали военную и аграрную партии и положили конец чаяниям торговых классов: император, императрица и их свита поощряли торговый дух, и торговые и буржуазные классы постепенно одерживали верх над военными и аграриями. Поэтому война необходима, чтобы все исправить!

В Северном море состоялось большое сражение[291], но считается, что это тайна. Конечно, немцы объявили о своей победе. Огромные усилия, которые Германия предпринимает в последние несколько дней, призваны повлиять на Чикагский съезд в надежде расколоть Республиканскую партию.

Позже. Немцы хвастают, что уничтожили дредноут «Уорспайт», крейсеры «Куин Мэри» и «Индефатигабл», два броненосных крейсера, один легкий крейсер, торпедные катера «Турбулент», «Нестор» и «Алкастер»[292], а также большое количество эсминцев и подводную лодку; другие британские корабли получили серьезные повреждения, в том числе дредноут «Мальборо»; из экипажа «Индефатигабл» выжило только два человека. Немцы потеряли только легкий крейсер «Висбаден» и «Поммерн»; «Фрауэнлоб» и несколько торпедных катеров считаются пропавшими без вести. Мы еще не опубликовали свою версию.

3 июня 1916 г. Судя по ходу морского сражения, немцы, в отличие от нас, прекрасно осведомлены о передвижениях нашего флота. Наш крейсерный флот, похоже, попал в ловушку и сильно потрепан немецкими дредноутами и большими крейсерами; однако, по-моему, нам можно утешаться верой в то, что мы причинили немцам тяжелые потери и не дали им обстреливать наше побережье. Мы отступаем в очень неудачное время: оно может невыгодно для нас повлиять на Чикагский съезд.

Известия из Италии чуть лучше.

Взял Хьюза (Австралия) к Пуанкаре. Положение в Вердене довольно серьезно: невзирая на отпор, немцы атакуют с новыми силами. Что же касается морского сражения, Пуанкаре считает, что немцы заманили нас в ловушку и напали на нас при поддержке цеппелинов, больших и малых кораблей и подводных лодок. Однако он думает, что потери Германии значительно больше, чем они признают, и одним из потерянных кораблей является «Лютцов».

Сегодня уехал Роберт Сесил. Он очень славный; если французы сдержат слово, его визит пошел на пользу делу блокады.

4 июня 1916 г. Читать немецкие отчеты о морском сражении было очень тягостно, а чикагская «Дейли ньюс» воспринимает их как истину и объявляет, что Германия одержала полную победу. Наши сводки немного возрождают к жизни. Судя по всему, цеппелины предоставили немцам огромное преимущество, так как они позволяли им узнавать местонахождение наших кораблей. Судя по перехваченной немецкой радиограмме, «Лютцов» затонул. Если не считать личного интереса к друзьям в армии, морское сражение будоражит сердце гораздо больше, чем сражение на суше. Потери были очень большими; мы должны надеяться, что немцы потеряли столько же, сколько и мы, хотя они вряд ли объявят правду.

Сегодня Хьюз отправился на встречу с Жоффром.

На Экономической конференции собирались заменить Харкорта Рансименом: помимо того, что Лулу не способен к беспристрастности, все помнят неудачный инцидент. Он отказался быть представленным Пуанкаре, когда последний приезжал в Лондон с официальным визитом, под тем предлогом, что он недостаточно хорошо говорит по-французски. Кру[293] должен сделать дело по просьбе Асквита, и он приезжает в начале недели, 11-го. Кру до завтра руководит Министерством иностранных дел, «поскольку Грей временно в отпуске ради периодической проверки зрения».

5 июня 1916 г. Британские сводки о морском сражении утешают, но немецкие сводки широко распространялись во многих нейтральных странах, и им верят. Возможно, они оказали пагубное для нас действие в Америке.

Новая группировка против Жоффра и правительства: Клемансо, Думер и Барту. Они надеются сместить Бриана на основании непригодности и неудачных операций Жоффра в Вердене, где, как говорят, потери составили 85 тысяч человек — 40 тысяч убитыми и 45 тысяч пропавшими без вести, — а также 100 тысяч ранеными.

6 июня 1916 г. Говорят, одна из жалоб на Жоффра заключается в том, что, в то время как Петен постоянно и с удачными результатами менял людей на передовой, Жоффр настаивал на том, чтобы держать их в окопах по нескольку дней подряд. Якобы Петен пытался его переубедить, но тщетно.

Перед обедом получил известие о гибели «Гемпшира». С удивлением узнал: хотя немецкие подводные лодки рыщут на пути в Архангельск, суда отправляются туда без охраны. Больше года назад немцы следили за кораблем, перевозившим из Архангельска 8 миллионов фунтов стерлингов золотом. В телеграмме говорится, что погибли Китченер, его штаб, О’Бэрн и весь экипаж. Частая гибель наших кораблей вызывает раздражение, но самое ужасное — гибель экипажей. Боюсь, что гибель Китченера породит большое уныние в общественном мнении в Англии, а также во Франции и России. Кто станет его преемником? Будет ли это Ллойд Джордж, l’homme à tout faire?[294] Если да, сразу же начнутся ссоры между ним, поскольку у него диктаторские замашки, и Робертсоном, который очень упрям.

7 июня 1916 г. По пути в Лондон сюда заехал секретарь американского посольства в Вене. Рассказывает ужасные истории о том, как обращаются с британскими пленными в Германии. Тем не менее он считает: будет лучше, если освобожденные, вернувшись в Англию, не будут рассказывать о своих страданиях, так как из-за подобных рассказов судьба тех, кто еще находится во власти немцев, будет хуже, чем раньше. Лайонел Эрл[295] побывал здесь, когда привез брата из Швейцарии; полученные им сведения об обращении с нашими ранеными ужасны.

Вчера в Палате депутатов произошла драка. Министерская жизнь Бриана в опасности; на закрытом заседании 16 мая обсуждались вопросы, очень пагубные для правительства.

Бедный малыш Фицджеральд! Он был очень славным и был хорошим другом для Китченера, который, несмотря на свою славу, погиб в подходящий момент, то есть когда его звезда для британской публики начала закатываться.

В понедельник приезжает Кру и другие британские делегаты Экономической конференции; они поселятся в «Бристоле».

Сегодня здесь был Макси из «Нэшнл ривью». Он виделся с Клемансо и Пишоном; кроме того, он видел Делькассе, который, конечно, настроен против Бриана, а еще он видел Бриана. Макси уверяет, что Маккенна сторонник мира, что Ллойд Джордж хочет назначить преемника Китченера, но, возможно, место получит Дерби, так что распоряжаться всем будет Робертсон. Он (Макси) хотел бы, чтобы Робертсон стал государственным секретарем; придется найти место для Робертсона в Палате общин. Завтра Макси едет в Суассон, а в пятницу вечером в Лондон. Что касается блокады, он порицает Министерство иностранных дел и хвалит военноморской флот. По его словам, из 100 с лишним кораблей, уведенных в Керкуолл, МИД приказал освободить 95 кораблей без суда призовой юрисдикции.

9 июня 1916 г. Служба по Китченеру в «высокой» церкви на улице Огюст Вакери продолжалась час с четвертью; очень похоже на католическую службу. Если кто-либо из посетивших ее французов во вторник придет на службу на улицу Д’Огессо, они с трудом поверят, что оба направления относятся к англиканской церкви. На сегодняшней службе присутствовала сестра Китченера (сводная); во вторник она должна быть на заупокойной службе в Лондоне. Дюбо получил известия из Англии, что О’Бэрн опоздал на поезд, на котором ехали Китченер со штабом, — и все же он сел на специальный поезд и успел на корабль.

Американская нота, в которой речь идет о том, что мы и французы перехватываем почту из Соединенных Штатов в нейтральные страны и Германию, совершенно недопустима, хотя, возможно, она предназначена главным образом для внутреннего, «домашнего» использования.

Бриан уехал в Лондон. Положение здешнего правительства очень шатко, а вместе с ним — и положение Жоффра. Возможно, исходом закрытого заседания 16 мая станет отставка и того и другого. Если Жоффр уйдет, его место, скорее всего, достанется Кастельно или Петену. И Барту, и Клемансо считаются возможными преемниками Бриана.

13 июня 1916 г. Три дня провел в Дьеппе, откуда вернулся, чтобы присутствовать на поминальной службе по Китченеру. Четыре трубача исполнили «Последний пост», а затем «Траурный марш» под аккомпанемент барабанов. Присутствовали представители президента Франции и некоторых министерств.

Говорят, что обе стороны довольны результатами Лондонской конференции.

Сегодня ко мне приходил Д’Опуль. Рассказывал о вредных разговорах относительно неспособности французов продолжать борьбу позже этой осени и о том, что здесь хотят заключить мир, о чем распространяются определенные англичане.

14 июня 1916 г. Приходил Ньютон[296] из ставки Главного командования. Он предполагает, что, если наступление союзников захлебнется, нам придется выслушать мирные предложения Германии, так как, насколько он понял, этого хотят французы. Лично я предположил, что он видел кого-то из тех, о ком вчера упоминал Д’Опуль. Так оно и оказалось. Ньютон решил, что французы не готовы сражаться до победного конца; я вывел его из заблуждения.

Насколько я понимаю, антиправительственные настроения вызваны следующим: Бриан и компания в ответе за то, что поддерживают Жоффра на командном посту, невзирая на неподготовленность Вердена. Ответственность за Верден лежит на Жоффре. Он не исправил промахи и не подготовил оборону вовремя, хотя Галлиени обращался к нему еще в середине декабря. Это случилось всего через несколько недель после того, как Кастельно добился от Жоффра разрешения поехать в Верден с инспекцией. Результатом стали спешные приготовления, и оборону поручили Петену. Считается, что, если результат Лондонской конференции будет благоприятен для замыслов французов, правительство Бриана удержится. В противном случае он падет.

Два часа гулял с Мюрреем Элибанком. Вот вкратце что он говорит. Отношения Асквита и Ллойд Джорджа немного улучшились. Судя по тому, что он слышал, Ллойд Джордж, если захочет, возглавит военное министерство. Робертсона сделают пэром, чтобы он отвечал на вопросы в Палате лордов; он будет заниматься военными вопросами, кроме снабжения оружием, боеприпасами и т. д. Последнее Ллойд Джордж оставит в своем ведении через заместителей. Многие настроены против Чарли Гардинга из-за Месопотамии.

Ужинал у Жюля Камбона. Там услышал, что Бриан доволен тем, как развиваются дела у Хейга. Второй вопрос (совместное командование) пока отложен.

Сегодня во второй половине дня в Сорбонне читал лекцию Лебон, под председательством Пишона, о вкладе Великобритании в войну. Речь лектора, которая была весьма интересной, продолжалась час, и ее прекрасно приняла переполненная аудитория. Некоторые куски выслушивали молча, и их можно было опустить, например, при рассказе о стойкости и решительности британцев — ссылки на Веллингтона и линии Торрес-Ведрас, где он несколько месяцев ждал, а затем прогнал армии Наполеона назад во Францию и преследовал их, и до окончательной победы Веллингтона при Ватерлоо над тогдашним диктатором Европы — каким собирался стать германский кайзер.

Бриан уверен, что справится и одержит верх над своими политическими противниками.

Похоже, наступление русских под Ригой провалилось.

Определенно имеются утечки с закрытого заседания: общее мнение сводится к тому, что Бриан преодолеет трудности.

16 июня 1916 г. Утверждают, что Экономическая конференция идет лучше, чем ожидалось.

17 июня 1916 г. Приходил Анри де Бретейль: он говорит, что вчера на закрытом заседании Палаты депутатов Бриан произнес блестящую речь. Все считают, qu’il s’en tirera[297]. Германский кайзер произнес еще одну хвастливую речь о нашем морском «поражении».

Экономическая конференция, похоже, имеет гораздо больший успех, чем ожидали делегаты. Даже Хьюз остался доволен, так как окончательную резолюцию приняли в его редакции. Британские делегаты покидают Париж завтра.

Немцы сбросили бомбы на Бар-ле-Дюк, причинив значительный материальный ущерб. Есть убитые.

18 июня 1916 г. Насколько я понимаю, Ллойд Джордж, которому предложили место Китченера, не займет его с теми ограничениями, которыми был связан Китченер, то есть он хочет независимости Робертсона по отношению к главнокомандующему и общей военной линии, насколько на нее могут повлиять политические соображения. Бонар Лоу придерживается такого же мнения.

Пока не располагаю надежными сведениями о поездке Альбера Тома[298] в Россию; мне лишь известно, что Сазонов недоволен. Недовольны и те, кто хочет и дальше скрывать масштабы коррупции и профессиональной непригодности.

Русские блестяще обороняются на юге. Однако я боюсь, что у них внезапно вскроется нехватка снарядов и боеприпасов и из-за этого наступление придется отложить еще на два года!

19 июня 1916 г. Результат первых трех тайных заседаний Палаты депутатов оказался благоприятным для правительства. Обсуждались лишь вопросы обороны Вердена и ответственности Жоффра. Некоторые депутаты видели, хотя и не могли предоставить, копии писем Галлиени и Жоффра и меморандума Галлиени относительно Жоффра.

Бриан объявил о своей солидарности с Жоффром; считается, что правительство может получить большинство в 40 или больше голосов, так как сейчас неподходящее время для того, чтобы менять правительство или главнокомандующего. Кайо собирается голосовать с правительством: его верный помощник, Чекальди, уверяет, что он будет голосовать против. Делькассе, как утверждается, вчера на закрытом заседании произвел разоблачения, которые окажутся пагубными для Пуанкаре, когда на закрытую сессию соберется Сенат. Правительство уверено в поддержке большинства в Палате депутатов.

21 июня 1916 г. По словам Бриана, правительство уверено в подавляющем большинстве.

Говорят, Делькассе выставил себя на посмешище: по его словам, он надеялся, что результатом безумной Салоникской операции станет перевод 500 тысяч немцев с Верденского фронта на Балканы, что было маловероятно. Мильеран напомнил ему, что в свое время он примкнул к сторонникам экспедиции в Салоники. Считается, что Делькассе конец. Говорят, Бриан обошелся с Палатой депутатов очень находчиво: он напомнил депутатам, что они в ответе перед страной за отказы в кредитах на военные приготовления, которые время от времени предлагали несколько составов правительства; что сейчас не время погрязать во взаимных обвинениях. Возможно, военные допустили ряд ошибок, но настал момент решить, можно ли с пользой применить изменения. Прочее следует ненадолго отложить. Возможно, результатом закрытых заседаний станет компромиссная резолюция. Хотя солдаты обожают Жоффра, многие генералы критикуют его при знакомых, и критика доходит до депутатов.

22 июня 1916 г. Новые утечки с закрытых заседаний. Бриан, чтобы удостовериться в подавляющем большинстве, согласился с тем, чтобы за работой армии надзирали парламентские комиссии! Кроме того, он согласился на реорганизацию Главного штаба в Шантийи, который называют «Министерством Шантийи». Бриан хочет провести закрытое заседание Сената, чтобы, при поддержке подавляющего большинства в Палате депутатов, победить Клемансо.

Король Греции уступил, причинив нам максимально возможный вред в Салониках и т. д.; все наши требования будут выполнены.

В «Тан» объявлено об изгнании арабами турок из Мекки; великое событие.

23 июня 1916 г. В письме из Лондона сообщается любопытный факт, связанный с военным министерством. По парламентскому закону, в Палате общин не может быть больше четырех государственных секретарей. Там уже есть четыре: Сэмьюел, Грей, Бонар Лоу и Чемберлен.

Бриан получил подавляющее большинство, но связал себе руки: комиссии будут чинить препятствия.

Мажино[299], депутат-военный, который приехал с фронта, чтобы нападать на правительство в Палате депутатов, потерпел поражение в попытке доказать свою правоту в связи с меморандумом, который якобы был передан правительству Галлиени. Х. недавно беседовал с одним весьма умным русским, который недавно приехал из России. Тот говорит, что снарядов и т. п. имеется 50 % от необходимого, и он боится, что русские не смогут сохранить нынешний темп, и остановка станет огромным препятствием. По словам этого русского, как только закончится война, в России наверняка произойдет революция.

Клотц, бывший министр финансов и один из триумвирата, правившего Парижем, пока правительство находилось в Бордо, считает, что Бриан очень ловко управился с Палатой депутатов. Имея трех социалистов в своем кабинете, он получит голоса социалистов и может опускать то, что ему не понравится в резолюциях Палаты депутатов. Однако он оставляет плохое наследство любому правительству без поддержки социалистов.

24 июня 1916 г. Очевидно, король Константин договорился с Фердинандом, при согласии германского кайзера и австрийского императора. Болгарам разрешат захватить греческую территорию для обороны против сил Антанты из Салоник. При окончательном урегулировании Греции обещали части Сербии и Албании в обмен на то, что Греции придется уступить Болгарии. Вот что побудило Италию присоединиться к давлению на греческого короля, так как она поняла, что постепенно теряет свое положение на Адриатике.

К обеду приходил генерал де Мондезир, который ездил на Корфу для реорганизации сербской армии. Я познакомился с ним в Тулоне, когда Колвилл находился там с визитом со своим эскадроном. Генерал поддерживал наилучшие отношения с британской миссией на Корфу, особенно с одним британским офицером, майором Гарсией. Этот генерал, который должен был отправиться со специальной миссией в Бухарест в сопровождении де Люина, туда не поехал: румынское правительство испугалось, что миссия оскорбит Австрию и Германию. Французского посла Блонделя сменил Сент-Олер, который был в Марокко с Лиоте. Генерал Мондезир говорит, что у сербов великолепные солдаты, храбрые, крепкие, отличные бойцы, более отважные, чем болгары, которые своим терпением и упрямством напоминают немцев. Он ждет командования армией на фронте.

Жаль, что я не верю, как некоторые, в то, что немцы почти исчерпали свои возможности. Любой мир, по которому Гельголанд останется в руках Германии и укрепления на Кильском канале не будут уничтожены, можно назвать всего лишь перемирием. Сомневаюсь в возможности торгового удушения Германии. Слишком много нейтралов заинтересованы в ней в денежном смысле. Едва ли удастся уговорить все страны, которые теперь находятся по другую сторону, не вести торговлю с Германией.

25 июня 1916 г. Вчера здесь ужинали Эдмунд Толбот[300] с супругой. Он говорит, что положение Ирландии очень плохо, ничего не делается для того, чтобы ограничить сторонников «Шинн Фейн», которые открыто бросают вызов властям. Его супруга посещает здешние школы и поражена аккуратностью и опрятностью учениц по сравнению с лондонскими девочками. Она не думает, что английских матерей можно убедить так же смотреть за своими детьми, как это делают французские матери.

Никаких политических и военных новостей.

26 июня 1916 г. Утром приходил доктор Диллон. Он с самого начала знал, что Верден должен пасть! Он по-прежнему придерживается мнения, которое подтверждают многочисленные депутаты, сенаторы, политики и т. д.: Кайо вернется к власти и в должность. Он уже не говорит, что это будет скоро, как при нашей прошлой встрече, и не предвещает падения Бриана. По словам Диллона, Кайо суждено стать финансовым спасителем Франции, и с этой целью его еще до конца войны введут в состав правительства. Доктор Диллон по-прежнему уверяет, что французы устали от войны и желают мира; на сей раз он не добавил «любой ценой».

28 июня 1916 г. Бушует страшная гроза, со шквалистым ливнем и градом. Бедные солдаты в окопах! Если там то же самое, гроза помешает нашему неминуемому наступлению[301] и затруднит продвижение больших орудий.

30 июня 1916 г. Ужин у Мюратов. Все разговоры о нашем наступлении. Выражались сомнения, доведут ли его до конца, так как мы недостаточно подготовлены.

Глава 22

Июль 1916 года

1 июля 1916 г. Получили по телефону замечательные новости с нашего фронта. Мы оттеснили немцев на 20-мильном участке и взяли много пленных при небольших потерях с нашей стороны. Какое облегчение! Утром Извольский говорил, что с начала июня русские взяли 212 тысяч пленных.

4 июля 1916 г. Похоже, на нашем участке фронта дела сравнительно неплохи, однако у Жоффра и Хейга разногласия. Слышал из надежного источника, что наши потери очень велики по сравнению с потерями французов. Они оценивают свои потери в 6 тысяч человек, в то время как наши составляют от 30 до 40 тысяч, отчасти из-за того, что мы находились на более трудных местах перед наступлением, а отчасти из-за неопытности наших младших офицеров.

6 июля 1916 г. Благодаря французскому наступлению врагам Жоффра труднее будет добиться его отставки. Говорят, что французы прорвали линию обороны немцев на глубину 7 миль и что за передовой нет подготовленных укрепленных траншей и т. д., поэтому, если дела у Хейга пойдут так же успешно, можно рассчитывать на по-настоящему хороший результат.

12 июля 1916 г. На 14 июля намечен парад войск, в котором примут участие около 500 британских военных — из Соединенного Королевства, Индии, Австралии, Новой Зеландии и Канады. На параде будет присутствовать оркестр Шотландского гвардейского полка с волынщиками. Лирой-Льюис назначил себя представителем войск Соединенного Королевства. У каждого из остальных британских корпусов будет свой представитель; он должен сопровождать президента, когда тот будет производить смотр войск.

14 июля 1916 г. Первая часть утреннего мероприятия была очень грустной. Поскольку всю ночь шел проливной дождь и продолжался утром, вручение президентом diplômes d’hon-neur[302] родственникам особо отличившихся павших героев происходило в Большом дворце. Мы сидели напротив трех рядов близких родственников погибших; многие женщины плакали, и некоторые мужчины не сдерживали слез. После исполнения национальных гимнов стран Антанты президент произнес трогательную речь, обращенную к семьям погибших. Затем офицер называл фамилию погибшего героя, его родственники по очереди подходили к президенту, и президент вручал мужчине, женщине или ребенку, представлявшему павшего героя, diplôme d’honneur. Президент целовал некоторых мужчин — родственников или сослуживцев, — а также детей. Некоторые женщины не выдерживали и рыдали. Бедняжки, им пришлось идти вдоль двойного ряда зевак. Под конец запели «Марсельезу». Затем мы перешли дорогу к трибуне перед Малым дворцом, и там состоялся военный парад. Войска представляли всех союзников, кроме Италии. Красивое зрелище! Французские солдаты несли ружья на правом плече, британские — на левом плече, так как им нужно было поворачивать голову направо, равняясь на президента. Мерное, как маятник, покачивание их правых рук, которое можно было видеть, когда они подходили к арке на мосту Александра III и шли дальше, было очень эффектным. Наши выглядели замечательно — основательно и уверенно. Какие они молодые! Волынки не играли, из-за чего зрители испытали разочарование. При подходе каждой роты русских Пуанкаре выкрикивал приветствие по-русски, как это делает император, и они отвечали, как отвечали бы его величеству. Внешне они красивы, но выглядят не слишком умными. После окончания парада снова заиграли «Марсельезу», ее исполнил оперный певец. Просто чудо, как хорошо был слышен его голос на открытом пространстве. Президент и его свита отъехали от Малого дворца на автомобилях; остальные на трибуне проходили через дворец и выходили со стороны Курла-Рен.

Вчера вечером мы ходили в кинематограф, где смотрели фильм о подвигах итальянской армии на фронте — солдаты взбирались на крутые горные склоны, втаскивали на перевалы тяжелые орудия с помощью веревок и лестниц, шли в атаку в снегу и доставляли раненых в госпитали на санках.

Вчера ко мне приходил князь Монако. Ему очень понравилось в Лондоне. Правда, по его мнению, на городских улицах почти нет свидетельств того, что мы ведем войну и боремся за существование. Он намерен посетить короля Италии. Я рекомендовал ему прочесть репортажи Репингтона с итальянского фронта.

15 июля 1916 г. В посольство приходил Жан Дюпюи, сенатор, бывший министр и владелец «Пти Паризьен». Он собирается послать своего представителя на британский участок фронта. Его корреспондент сейчас находится в Азбруке; он побывал на передовой у французов. Дюпюи старается не публиковать ничего без одобрения Хейга. Дюпюи пересказал мне речь Бриана на закрытом заседании Сената. Он считает, что эта речь лучше, чем речи Гамбетты в пору его расцвета. Многие сенаторы были тронуты до слез.

16 июля 1916 г. Похоже, мы добились значительного успеха на Сомме, и французы нами довольны. Вчера за ужином у Шапоне я сидел рядом с графиней Мюрат. Когда речь зашла о гибели Рогана[303], она между прочим спросила меня, погиб ли кто-нибудь из наших герцогов. Я ответил, что у нас всего двадцать пять герцогов, а князей нет совсем. Мне показалось, что она удивилась.

Одним из гостей за вчерашним ужином был уроженец Лотарингии, Вендель, депутат рейхстага, владелец заводов по обе стороны франко-германского фронта. Когда началась война, он бежал во Францию. Сейчас изготавливает снаряды по заданию правительства Франции. Он сказал Ж., что выпуск снарядов у нас сейчас значительно превосходит выпуск французских заводов. Наблюдаются разногласия между Крёзо и французским военным министерством: министерство не хотело прислушаться к рекомендациям Крёзо применительно к снарядам, но в конце концов вынуждено было признать, что Крёзо прав. Несомненно, в деле военного снабжения много коррупции по обе стороны Ла-Манша.

Приходил Анри де Бретейль в поисках источников воды. Колодец пересох!

19 июля 1916 г. По словам военного атташе, с 1 июля наши потери составили 100 тысяч человек. Судя по только что полученным сведениям, вчера вечером немцы начали ожесточенную массированную атаку, и бои продолжались всю ночь. Они отвоевали часть Дельвильского леса и закрепились на северной окраине Лонгеваля. Три последовательные атаки немцев на ферму Матерло были отбиты.

Утром меня навестил Поль Камбон. Он видел Кастельно, который восхищался британской армией — оснащением, артиллерией, организацией и людьми. Наши военные проявляют необычайные способности, несмотря на короткий срок подготовки.

Генерал Таунсенд[304] написал жене, которая находится здесь, что турки содержат его с величайшими удобствами, что Энвер обладает всеми добродетелями, что он едет в Константинополь. Он зовет ее приехать к нему, гарантирует ей теплый прием и уверяет, что турки нежно любят французов.

Саррай впал в немилость — очевидно, у всех представителей власти. Его даже обвиняют в том, что он на дружеской ноге с масонами из Салоник! Для осуществления его замысла он требует миллион человек. Жоффр в ярости.

21 июля 1916 г. Стоимость французских снарядов и боеприпасов, израсходованных с 21 февраля до 31 мая на одном только Верденском фронте, составила, если пересчитать франки по номиналу, 31 миллион 200 тысяч фунтов.

Мне написал Артюр Мейер с просьбой принять его. По его словам, у него есть предложение, которое, как он считает, мне понравится. Мейер приходил сегодня после обеда. Он виделся с Извольским и собирается увидеться с Титтони. Вот в чем заключается его предложение: он просит, чтобы каждый из нас изложил свою точку зрения на два года войны. Интервью будут опубликованы ко второй годовщине объявления войны! По его словам, раньше «Голуаз» не жаловал Англию, но сейчас стал откровенно англофильским. Ничто не может быть более верным, чем поведение Англии, и т. д.

Я сказал ему, что у меня никогда еще не брали интервью, не делал я и заявления для прессы и что сейчас уже поздно меняться. Извольский в беседе с ним согласился на интервью, если соглашусь я. Мы дружески побеседовали, но я не дал своего согласия. Показал Мейеру спальню и кровать Полины[305], а также салоны и малую гостиную, и мы расстались очень по-дружески.

22 июля 1916 г. В знак признательности за мою любезность Артюр Мейер пришлет мне «Голуаз» бесплатно!

В Париж приехал Людвиг Баттенберг[306] на встречу с дочерью[307] и ее мужем принцем Андреем[308]. Последний хочет замолвить слово за династию своего брата. По пути из замка Гарибонди заехала Эми Пейджет; она недавно виделась с принцем Людвигом Баттенбергом. Эми спрашивала его о событиях накануне войны. Он рассказал то, что уже известно: Уинстон Черчилль на время своего отсутствия предоставил принцу Людвигу свободу действий, чем тот и воспользовался, объявив мобилизацию флота. Он говорил о своей неприязни к кайзеру и вспомнил один случай. Вильгельм признавался, что он не великий полководец, и утверждал, что в военных делах он принимает советы опытных специалистов. Вместе с тем он считал себя знатоком морских дел и показал принцу Людвигу чертежи судов, которые он разрабатывал. Принц Людвиг, будучи специалистом, заметил, что суда с пушками, размещенными так, как на чертеже, не смогут плавать. Вильгельм рассердился, убрал чертежи и целые сутки не разговаривал с принцем Людвигом. Морские офицеры всегда со страхом и ужасом ждали морских маневров под его командованием. Сейчас неприязнь к нему принца Людвига еще усилилась.

25 июля 1916 г. Вчера был забавный ужин. Дешанель сидел напротив, а по обе стороны от меня — Вивиани и Лами, постоянный заместитель директора Академии. Справа и слева от Дешанеля сидели некто неизвестный и месье Робер; на одном конце стола — хозяин дома, а на другом — военный корреспондент «Эко де Пари». Как в детском стишке: «Одни в тряпье, другие в рванье, а этот в вечернем наряде». Дешанель в смокинге, в вечернем жилете и черном атласном галстуке, я одет так же, в белом жилете, и месье Робер тоже, Дюпюи в утреннем наряде — в визитке, в ней же с синим галстуком Вивиани, военный корреспондент во фраке и светлых брюках, неизвестный в визитке и темных брюках, а Лами — в серо-синей капитанской форме! После ужина немного поговорил с Дешанелем. Он считает, что в этом году война не закончится. Разговоры за ужином были шумными, но не особенно интересными. Дешанель восхищался стойкостью наших солдат. В общем разговоре после ужина состоялась дискуссия, в которой военный корреспондент выступал очевидцем событий; он уверял, что левая рука у германского кайзера совсем не работает. Корреспондент видел, как его подсаживали на коня.

Х. пытается участвовать в выработке условий мира, на что его подстрекает Бюлов. Отставка Сазонова стала результатом интриги с участием императрицы, сил реакции и прогерманских сил в России. Император, как восточный властелин, накануне отставки демонстрировал повышенную любезность к Сазонову. В данном случае хуже всех придется полякам.

Собираюсь повидать леди Рипон, которая приехала в Париж для консультации с врачом. Она пишет, что чувствует себя очень плохо.

26 июля 1916 г. Вчера после обеда нанес визит леди Рипон. Она здесь до воскресенья с Рипоном и Джульетт. Выглядит очень плохо; говорит, что и чувствует себя ужасно. Я спросил ее о настроениях в Англии. Меньше ли пессимизма, чем несколько месяцев назад? Она ответила: «Да». В связи с ирландскими делами леди Р. высказывалась весьма обнадеживающе.

31 июля 1916 г. Встретил мадам Жан де Кастеллан, которая возвращалась из Амьена. Она ездила туда на один день, чтобы повидаться с Жаном. Она передала от него записку, в которой тот благодарит меня за «несколько слов» героине Лоса мадемуазель Моро, когда я вручал ей награду, и передает, что она вела себя очень мило с британскими офицерами в Лосе. Мадам Жан сказала, хотя и просила никому не передавать ее слова, что вчера у французов был неудачный день: много убитых, а 3 тысячи человек попали в плен.

Глава 23

Август 1916 года

1 августа 1916 г. Гулял в Багателе с Мюрреем Элибанком. М. сказал, что Редмонд и Карсон действуют сообща, а разногласия между Редмондом и Лансдауном во многом вызваны вопросом о всеобщей воинской повинности. Католики и священники в Северной Ирландии больше не поддерживают включение Ольстера в гомруль. Лоялисты, протестанты и католики с юга Ирландии боятся членов «Шинн Фейна» и возможных актов насилия с их стороны. Большинство оранжистов и католиков поддерживают гомруль за исключением Ольстера. Палата общин выдохлась и больше не представляет страну. Многие ее члены хотят сместить нынешнее правительство, но кто придет ему на смену? Редмонд, у которого брат и сын на фронте, больше не имеет влияния на националистов, но Девлин старается утихомирить Ирландию.

2 августа 1916 г. Приходил сэр Марк Сайкс; пригласил его назавтра к обеду. Кроме того, мне нанес визит Джон Ревелсток по пути в Экс.

Нынешнее поведение американского правительства отвратительно. Стремясь польстить своим избирателям, президент пытается крутить льва за хвост. Если зверь покажет зубы, президент рухнет. Французскому правительству и прессе необходимо твердо объявить о солидарности с нами в вопросах блокады, перехвата почты и обращению с немецкими подводными лодками — как военными, так и так называемыми торговыми. Американцы уже забыли и «Лузитанию», и «Персию», и другие подобные случаи, и они не проливают крокодиловы слезы из-за казни капитана Фрайатта[309].

6 августа 1916 г. Вчера в Париж через Гавр приехала жена одного британского офицера. В пути из Лондона она провела три дня. Подводные лодки в Ла-Манше задержали пароход в Саутгемптоне, и пассажирам не разрешали покидать судно. Провизию доставляли на борт. Она видела, как торпедированное судно буксировали в порт с сильным креном. Поезд из Гавра, согласованный с расписанием пароходов, прибыл сегодня в Париж точно в срок, но дипкурьера на нем не было.

Сегодня к обеду приходил лорд Нортклифф. Он собирается на две недели в Италию. Он критиковал Асквита, а не Ллойд Джорджа, а также банки, основанные выходцами из Германии. Они ведут разговоры о мире, в то время как нам совершенно необходимо другое: война в самом деле до победного конца. Банки, основанные в Англии евреями германского происхождения, а также Кассель и ему подобные люди пытаются создать атмосферу мира. Им вторят некоторые близорукие представители правительства. Понадобится по меньшей мере еще два года боев, чтобы сокрушить Германию и добиться достойного мира, который исключит возобновление войны через несколько лет. Все это и не только мы обсуждали с лордом Нортклиффом.

Лондон, 10 августа 1916 г. Вчера вечером приехал в Лондон. По приглашению Мюррея Элибанка обедал с ним в «Клубе холостяков» ради встречи с Ллойд Джорджем. В числе других гостей были лорд Каудрей, Эрик Драммонд и Бонэм Картер.

Обсуждали обстановку в Германии, ее желание мира и условия, которые она готова предложить и принять. Ллойд Джордж был за то, чтобы продолжать войну, пока Германия не упадет на колени. Труднее всего ей придется, когда ее бросят такие союзники, как венгры, хорваты и словенцы, и с ней останется только Австрия. Возможно, Германия обратится к Америке, чтобы та выступила посредницей на переговорах по выводу войск из Бельгии и передачи Эльзаса и Лотарингии в состав Франции взамен на возвращение немецких колоний… Согласится ли на такие условия Франция и по-прежнему ли мы намерены от этого отказываться? Я предположил, что, поскольку придется считаться с требованиями России, Франции, Англии и Италии, ликвидация Германии как великой державы просто необходима, так как в противном случае война спустя короткое время начнется опять. Ллойд Джордж, очевидно, полагает, что Германия развалится изнутри.

После обеда я отправился с Л. Д. в военное министерство, и мы еще побеседовали; он спросил, ценят ли французы нашу помощь на германском фронте, благодаря которой немцы ослабили давление на Верден. Я ответил, что наше наступление ценится тем больше, что оно долго откладывалось и в конце концов стало очень приятным и желанным сюрпризом. Сейчас французы полны благодарности и восхваляют наши военные подвиги. Сегодня Л. Д. отбывает в Париж, а оттуда — к Хейгу.

12 августа 1916 г. Возможно, завтра я на день съезжу в Ментмор, там поужинаю и переночую, а сюда вернусь утром в понедельник. Я изложил свою просьбу письменно; завтра утром ее должны зачитать Розбери по телефону.

Ужинал в «Бруксе». Кормят там отвратительно, а винные бокалы толстые, как бутылки из-под сельтерской воды. Тамошний ужин имел одно преимущество: в числе еще трех гостей был личный секретарь Асквита, и после ужина я сказал ему, что до отъезда из Лондона хотел бы повидаться с Асквитом. Он устроит встречу в какой-нибудь день после понедельника, так как в понедельник Асквит очень занят.

14 августа 1916 г. В Ментморе был один американец, некий мистер Бек, большой сторонник Антанты. Он произносил речи в нашу честь; приятный человек. По его словам, большинство американцев выступают за Антанту. К сожалению, большинство обычно молчит и не волнуется. Меньшинства шумные и упорные.

Розбери по-прежнему за то, чтобы использовать Фишера. Он выступает за войну до победного конца и против непрочного мира, который через непродолжительное время грозит новой войной. Режиму Гогенцоллернов необходимо положить конец.

По-моему, заигрывание с Кайо — большая ошибка. В Париже многие удивляются и даже испытывают отвращение, узнав, что мы заигрываем с ним и воспринимаем его всерьез. Он обнаружил, что антибританская позиция себя не оправдывает, поэтому теперь изображает из себя сторонника Британии и России и прерывает всякие разговоры о мире. Если, как пророчествует доктор Диллон, Кайо вернется в правительство, он постарается заручиться нашей поддержкой, и тогда останется достаточно времени, чтобы принять от него залоги верности на определенных условиях. Он, как он говорит друзьям, предчувствует, что подавляющее большинство выскажется в его пользу, когда распустят Палату депутатов. Приобретет ли он такое большинство разговорами о мире или разговорами о войне? Пока он занимает выжидательную позицию.

15 августа 1916 г. Утром во время переговоров по поводу самолетов видел Джорджа Керзона (из Кедлстона). Авиационная комиссия собирается объединить военную и морскую канцелярии в Париже. Военное министерство согласно, а Адмиралтейство энергично возражает. Нынешняя двойная структура порождает неразбериху и конкуренцию, что ведет к росту закупочной цены на боеприпасы и боевую технику.

Обедал с Артуром Бальфуром. Другими гостями были Роберт Сесил, Хэнки[310] (секретарь военного комитета) и личный секретарь Бальфура. Р. Сесил после обеда отправился в Палату общин, чтобы ответить на запрос; остальные немного побеседовали в библиотеке.

Бальфур спросил, какой будет позиция Франции, если предположить, что Германия сейчас предложит вывести войска из Бельгии и вернуть Франции Эльзас и Лотарингию. Склонится ли тамошнее мнение в пользу того, чтобы принять эти условия? Я ответил: «Нет», потому что Франция потребует больше. Она не вернет ничего, что забрала у Германии; кроме того, по договору Франция не имеет права заключать мир без согласия своих союзников. Более того, французский народ в целом полон решимости сокрушить Германию, чтобы получить продолжительный, а не временный мир. Бальфур спросил, готовы ли французы еще к одной зимней кампании. Я ответил: «Да», потому что недавние успехи придали им бодрости. Французы уверены, что с помощью союзников им удастся поставить Германию на колени.

Хэнки, ссылаясь на возможное американское посредничество в переговорах о перемирии, сказал, что перемирие сроком в месяц стало бы большим преимуществом для роста поставок нашего военного снаряжения. Мы с Бальфуром указали, что немцы непременно поставят условием снятие блокады на месяц, на что, по словам Бальфура, мы ни за что не согласимся.

Мы обсудили также прогерманскую позицию части российских придворных и влияние императрицы и Распутина на отставку Сазонова из-за его позиции по Польше. В ответ на заданные мне вопросы я сказал, что неофициальные русские источники и французские официальные лица в России предсказывают в России революцию сразу после войны. Обсуждали также непоследовательность императора и его министров в отношении Румынии. Однако утром в МИДе я слышал, что русское правительство уступило протестам британского и французского правительств и согласилось на условия правительства Румынии. Ожидается, что сегодня или завтра подпишут соглашения о военном сотрудничестве Румынии со странами Антанты.

16 августа 1916 г. Чарли (Линкольншир) ужинал в «Рице» с Суэйном[311] и Томми Колбруком, когда я заказывал ужин. Мы с ним договорились завтра вместе пообедать.

В 12.15 я иду к королю. Аудиенция накладывается на встречу с Греем, назначенную на 12 часов. Однако я должен постараться успеть к Грею сразу после Асквита, встреча с которым должна состояться в 11 часов.

17 августа 1916 г. На сегодняшней аудиенции его величество сказал, что президент Французской республики сообщил ему о своем намерении даровать городу Вердену орден Почетного легиона. Российский император и король Италии также намерены даровать награды этому городу в знак признания его героической обороны. Пуанкаре спрашивал, сделает ли король то же самое. Он ответил, что еще не было прецедента награждения британским орденом города или полка, но он обдумает вопрос. По размышлении он решил наградить Верден орденом Бани соответственно степени ордена Почетного легиона, который дарует правительство Франции. Я должен навести справки и сообщить его величеству, какого ранга орден будет пожалован городу.

Король сообщил мне о своем недавнем визите в войска, который оставался тайной. Кроме того, мы обсудили решимость Англии и Франции продолжать войну до победного конца, положение в России и позицию Балканских стран и Греции. Слухи о том, что американцы готовы посредничать на мирных переговорах, витают в воздухе.

Сегодня в ресторане заняты были лишь несколько столиков; в зале не насчитывалось и двадцати посетителей. Ужинали вместе с У. Черчиллем и супругой. На моем именинном ужине присутствовали Дик Молино, Дауни[312] и Девоншир[313]; позже к нам подсел Г. Стонор[314], который пришел случайно. Я заказал шампанское, чтобы отметить мой день рождения. Когда же принесли счет, оказалось, что я стал гостем этого трио. Взамен я пригласил их отужинать в посольстве. Вероятно, только Девоншир сумеет воспользоваться моим приглашением — ему посоветовали заехать в Париж перед тем, как отправиться в Канаду.

Дауни договорился, что завтра в 15.15 я встречаюсь с Френчем.

Париж, 19 августа 1916 г. Возвращение прошло без происшествий. Военными курьерами были Джонни Уорд и полковник Берн. Какое-то время я находился в их каюте, а затем гулял по палубе. Пароход, который отошел перед нашим, «Вперед», вез солдат. Ла-Манш напоминал садок для рыбы: он был полон кораблей, которые шли в обе стороны поодиночке или караванами. Судоходство прекращается ночью, а днем корабли следуют узкими фарватерами. В виде исключения в Фолкстоне со мной обошлись с большим почтением: ни визита в Отдел по делам иностранцев, ни пристального изучения паспорта, как в прошлый раз!

21 августа 1916 г. Вечером виделся с Жюлем Камбоном и Брианом. Французская публика прекрасно сознает, что необходима еще одна зимняя кампания. Бриан согласился с моим мнением о настроениях в обществе. Никакого «мира любой ценой». Война до конца, пока мы не сокрушим германский милитаризм! Сепаратный мир невозможен.

Бриан негодует из-за России, и ничего удивительного. Извольскому кажется, что он висит на волоске. Бриан скорее хотел бы, чтобы здесь остался Извольский. Тот, кем его заменят, может оказаться хуже. Революцию в России после войны здесь воспринимают как несомненный факт; возможно, она начнется и раньше. Бриан тоже считает: если реакционеры пожелают договориться с немцами, армия им помешает.

Кайо и его супруга объявились в Виши. Толпа примерно из 6 тысяч человек осадила отель, где они находились с 18.00 до 2 часов ночи. Полиции с трудом удалось вывести пару черным ходом. Надеюсь, что в Англии серьезно отнесутся к такой демонстрации «популярности» Кайо.

22 августа 1916 г. Обстановка в России и победы реакционеров доставляют здесь большое беспокойство. Не допускаю и мысли о том, что народ или армия позволят императору броситься в объятия Германии.

Интересно, что почувствует — пусть и не скажет — доктор Диллон в связи со своим кандидатом на должность теперь, когда публика так явно продемонстрировала свое отношение к Кайо в Виши? Г. посоветовал д-ру Д. опубликовать интервью с Кайо, по его словам, из-за желания публично привязать Кайо к его высказываниям о союзниках Франции и необходимости продолжать войну, пока Германия не будет окончательно разбита.

Сегодня приходил Жан де Гюнцбург, который приписан к британской артиллерийской бригаде и побывал в 1-й, 2-й, 3-й и 4-й армиях. Он утверждает, что британская артиллерия сейчас превосходит немецкую артиллерию, и все уверены в окончательной победе. Он с удовольствием наблюдал за тем, как Конгрив, сын генерала, вел свою батарею в атаку под ураганным огнем врага.

23 августа 1916 г. Мюраты (Иоаким и Сесиль) потеряли сына, веселого толстяка Луи. Его убили на фронте. Бедняги, они его обожали — как и всех своих сыновей.

24 августа 1916 г. Сохраняется большая нервозность из-за того, что в Петербурге у власти так называе мая «германская партия». Все боятся, что Россия согласится заключить мир на умеренных условиях. Цензура в России позволяет публикацию прогерманских и антибританских материалов. Х. подтверждает мои догадки: если те, кто сейчас у власти в Петербурге, выкажут склонность договориться с Германией вместо того, чтобы разбить ее с применением военной силы, против них восстанут русский народ и русская армия. Если понадобится, они уберут императора и посадят на его место другого.

Извольский боится и дрожит, опасаясь, что его прогонят отсюда пинками. В нынешней обстановке о его уходе будут жалеть, так как, невзирая на все его многочисленные недостатки, у него есть и некоторые достоинства. Он выступает за то, чтобы идти jusqu’au bout[315].

25 августа 1916 г. Мне передали копию недавнего письма из Петербурга. В нем говорится, что положение на австрийском фронте превосходно, а на германском фронте положение ровное. Армии Брусилова, невзирая на огромные потери, полны решимости идти вперед. Армии Куропаткина не двигаются и не могут прорвать немецкие позиции. В Верховном командовании наблюдаются колебания и нерешительность, что обескураживает подчиненных генералов, которым не позволена свобода действий. Куропаткин не годится для полевого командования. Возможно, как военный министр он был бы лучше, чем генерал Шуваев, на чьи способности с горечью жаловался главнокомандующий Алексеев. Все очень жалеют об освобождении от должности прежнего военного министра, Поливанова: оно вызвано теми же факторами, что и отставка Сазонова. От министров с либеральными наклонностями избавляются, одного за другим отправляя их в отставку, из-за неприятия либерализма со стороны реакционной партии, зараженной германизмом. Сазонов напоминал об обещаниях великого князя Николая Николаевича относительно Польши, подтвержденных императорским манифестом, Штюрмер желал ограничить уступки Польше, сведя их к некоторым муниципальным и провинциальным привилегиям и административной децентрализации. Однако он был против какой-либо политической автономии или самоуправления. Император принял решение в пользу Сазонова и поручил ему составить манифест. Сазонов попросил у императора разрешения назначить барона Шиллинга заместителем министра иностранных дел и отправился в отпуск в Финляндию. В его отсутствие Штюрмер и его друзья с помощью императрицы переубедили императора, и Сазонов пал. Штюрмер, несомненно, будет громогласно заявлять о намерении продолжать политику своего предшественника, но, поскольку он обязан своим вступлением в должность прогерманской партии, чья поддержка необходима для дальнейшего пребывания его во власти, приходится опасаться, что международная политика России в действительности не то чтобы изменится, но будет вдохновляться другими мотивами. Штюрмер хочет взять в свои заместители Боткина, теперешнего посла России в Лиссабоне. Именно он незадолго до войны заявлял Берхтольду[316], что истинные интересы России совпадают с интересами Австрии и Германии, и напоминал о союзе трех императоров. Он умный интриган. Обострился транспортный вопрос. Маршрут из Архангельска стал безопаснее, но поставки из Соединенных Штатов накапливаются во Владивостоке и скоро прекратятся. Препятствие находится в Челябинске, так как пропускная способность российской железной дороги в европейской части страны недостаточна.

Похоже, что наступление в Салониках идет не слишком успешно.

26 августа 1916 г. Эдмон де Ротшильд очень хочет, чтобы Россия (представленная нынешним германофильским правительством), после того как получит все, что хочет, от Австрии, договорилась с Германией и остановилась, скрестила руки на груди и сказала: «Я внесла свой вклад». По его словам, русская армия зависит от офицеров, а они бюрократы и будут исполнять приказы чиновников. Крестьяне же невежественны; им внушат, что Россия уже получила все, что хочет. По-моему, Россия созрела для революции. Попытки договориться с Германией до того, как Германия будет разбита, сплотят народ и армию против прогерманской партии при русском дворе. Будем надеяться, что так случится.

27 августа 1916 г. Очевидно, между Пуанкаре и Брианом возникли разногласия из-за того, как вести себя с королем Константином. Пуанкаре за бронированный кулак. Бриан полагается на ораторское искусство убеждения. Британское правительство склоняется к риторике.

Жюль Камбон считает: Извольский настолько не уверен в своей дальнейшей судьбе, что обдумывает, не стоит ли добровольно уйти со службы. Сомневаюсь, что он на это пойдет.

29 августа 1916 г. Сегодня заходил Джон Ревелсток и предупредил, что не сможет прийти завтра к обеду. Придет в четверг; он пробудет в Париже до следующей недели. Он заметил в здешних финансовых кругах беспокойство из-за обстановки в России, и у него наводили справки относительно мирных намерений в Англии. «В этой связи» он сослался на Кайо.

30 августа 1916 г. В пятницу должна была состояться церемония награждения Вердена. Ее отложили, но только в 19.45. Из-за многочисленных проявлений неосмотрительности все решили, что немцы узнали день и час, начнут обстрел крупнокалиберными снарядами и бомбардировку. Церемонию отложили на неопределенный срок. Так как о событии известили заранее и пригласили различных сенаторов, депутатов и других, не приходится удивляться, что врагу стало известно о намеченном мероприятии.

31 августа 1916 г. Принц Георг Греческий с женой и детьми были на представлении в парижском театре «Режан». Показывали кинофильм о подвигах британцев на Сомме и о визите короля Георга на фронт. Считается, что принц настроен в пользу Антанты.

Фиппс, который находится в Андае, побывал в Сан-Себастьяне. Там он узнал, что 26 августа Фюрстенберг, австрийский посол, сказал испанскому государственному министру: у него есть веские основания полагать, что Румыния никогда не вступит в войну против Австро-Венгрии (соглашения были подписаны 17 августа). По его словам, посол Румынии в Мадриде внес в ситуацию элемент оперы-буфф, одолжив свой автомобиль жене австрийского военного атташе; он уехал в отпуск 20 августа, так что он также остался в неведении относительно дальнейших планов.

Глава 24

Сентябрь 1916 года

1 сентября 1916 г. Обстановка в Греции постепенно накаляется. Константин в затруднительном положении, и лозунг «Да здравствует король!» возможно, не будет иметь успеха на выборах. Даже его приближенные начинают выражать недовольство из-за того, что греков вынуждают покинуть определенные территории и крепости по приказам из Афин, вызванным требованием немецкого кайзера.

К обеду приходил Макклюр, корреспондент «Таймс» в Риме. Наша беседа прошла интересно. Он говорит, что наши итальянские друзья демонстрировали чудеса в скалолазании и подъеме крупнокалиберных орудий в такие места, которые раньше считались недоступными. Он побывал на передовой и возвращается туда после лечения в Баньоле, и он видел бои. Неаполитанцы, сицилийцы, лигурийцы, венецианцы сражались хорошо, и сардинцы тоже. Пьемонтцы не слишком горят желанием драться, их престиж как лидеров воссоединенной Италии испарился. Миланцы сражаются вяло. В начале войны у итальянцев не было тяжелых орудий, способных противостоять австрийской артиллерии. Впоследствии французское правительство снабдило итальянцев пушками заводов Крёзо и минометами, которые оказались весьма действенными. Римское общество, как нам известно, настроено против Антанты, и Ватикан также — из страха потерять свое влияние в Австрии и Германии, но итальянский народ за войну против традиционного врага. Стид сопровождал лорда Нортклиффа на итальянский фронт.

Как странно: в то время как король Константин выражал недовольство по поводу давления Антанты, его брат Георг аплодировал в театре «Режан» на просмотре кинофильма о британцах, которые сражаются на Сомме.

В последнее время очень критикуют действия, точнее, бездействие Саррая; призывают к его отзыву. Вопрос обсуждался на заседании французского правительства. Его друзья возражали критикам: не получится сместить с должности единственного настоящего республиканца, который занимает высокий командный пост. Х., который принадлежит к радикальной партии, заявил: не будь Саррай истинным республиканцем, ему не поручили бы командовать операцией в Салониках, так как его назначение не было связано с его заслугами.

2 сентября 1916 г. Наконец мы провели морскую демонстрацию сил у Пирея, как раз тогда, когда требовалось. Грей встревожен из-за возможности революции в Афинах и падения короля. Если он падет, здесь не возникнет никакого желания учреждать в Греции республику. Французы будут вполне довольны тем, что вместо нынешнего короля на трон сядет его сын. Во Франции считают, что у него, в отличие от его отца, нет прогерманских наклонностей.

Сегодня я нанес визит соседям на их вилле в Булонь-сюр-Сен. Он по-прежнему боится сепаратного мира России и Германии. Я не верю в такую возможность, хотя нынешнее германофильское правительство в Петербурге, возможно, и пожелает договориться с Германией, чтобы раздавить любые перспективы реформ в России.

3 сентября 1916 г. Утром встретил представителя греческого короля. Он спросил, чем занимаются флоты. Я ответил: «Наблюдают за тем, что происходит».

Бриан и все его помощники «в отъезде».

Ллойд Джордж и еще восемь человек должны ужинать здесь в четверг — будут только мужчины. Надеюсь, что придут Бриан и некоторые его коллеги.

4 сентября 1916 г. Сегодня годовщина провозглашения республики — сразу после сражения при Седане в 1870 году. Дата осталась во всех смыслах незамеченной.

Хотя время летит быстро, пройдет еще много месяцев до того, как на горизонте забрезжит мир. Здесь не будут рады американскому посредничеству. Очень хочется верить, что столь же холодный прием оно встретит повсеместно. Будет возмутительно для благоразумия и здравого смысла, если мы позволим сделать наши жизненные интересы игрушкой американского президента, который стремится получить больше голосов избирателей. Нам нужно сказать вежливо: «К чему нам посредничество? Предоставьте дело нам. Если враг захочет мира, пусть договаривается со своими противниками».

Лис Фердинанд[317] перехитрил самого себя. Мы — единственные, кто еще верит ему. Мы верили и Константину, но теперь ему трудно будет убедить в чем-то даже собственных подданных. Возможно, он один из тех, кому придется искать себе новое место. У него обширные связи, он был королем, говорит по-французски, по-английски, по-немецки, по-датски и по-гречески, привык путешествовать и знает главные европейские столицы.

5 сентября 1916 г. Сегодня в посольстве давали ужин в честь Ллойд Джорджа на 17 персон.

Приехали генерал-майор Дж. Сили и его сын с фронта. Новости с театра военных действий по-прежнему хорошие. Холодно, как зимой.

Бриан устроил обед в честь Ллойд Джорджа. Девять приглашенных, в том числе его коллега Монтегю[318], военный министр, морской министр, переводчик Ллойд Дж., Тисье и Альбер Тома. Довольно оживленная компания.

Не думаю, что Министерство иностранных дел хорошо осведомлено о французской политике. Как я заметил, в Англии подозревают, что Франция хочет установить в Греции республику. Если таковая и появится, в скором времени страна расколется на несколько частей. Подумать только, дюжина или больше греческих республик! Такой расклад не устроит Францию. Французы не любят Константина, но, если из-за какого-то непредвиденного события он исчезнет, они бы хотели, чтобы вместо него правил его сын. Один французский морской офицер (и это правда) писал из Греции: сообщают, что одним из требований правительств Франции и Великобритании было удаление королевы и других немцев, и король склонен согласиться!

Сегодняшний ужин на 18 персон. Ллойд Джордж, Монтегю, Рок, Альбер Тома, фон Доноп, глава ведомства артиллерийско-технического и вещевого снабжения, один британский адмирал, несколько офицеров из Лондона и два представителя ставки, один из которых привез незашифрованные донесения от Хейга. Кроме уже названных, из Лондона прибыли генерал Хедлем, генерал Дюкейн, который должен получить армию или армейский корпус, член парламента полковник сэр А. Ли, а также второстепенные лица.

6 сентября 1916 г. Обед в военном министерстве на 24 персоны: британские члены правительства и военные, которые присутствовали на вчерашнем ужине, военный министр, Пенлеве[319], французские эксперты в области артиллерии и боеприпасов и Тома. Военные довольны тем, как развиваются дела на фронте.

Завтра Ллойд Джордж едет в Верден, в пятницу возвращается в Париж, оттуда едет на несколько дней отдохнуть в Фонтенбло, а после того — в ставку.

Жоннар жаловался, что, невзирая на большой взрыв на складе боеприпасов возле Кале в июне, склады возводят на тех же местах и так же близко друг к другу, как раньше, и возможна еще одна катастрофа. Рок взялся написать по этому поводу Ллойд Джорджу, а я направил жалобу Хейгу.

8 сентября 1916 г. Думаю, что Саррай обречен, и вместо него командовать будет Гуро. Румыны недовольны нашим бездействием в Салониках, что неудивительно. Большинство больших пушек греков как по волшебству оказались у болгар. Немцы получили все возможности для шпионажа и интриг.

Представитель военно-воздушных сил, Бэрд, член парламента, добрался из Чингфорда в Париж за два часа с четвертью! Пилотом самолета был один морской офицер. От Чингфорда в Фолкстон за 37 минут; пересекли Ла-Манш за 11 минут; от побережья Франции до Парижа — за 87 минут. Общее расстояние — 240 миль. Бэрд поражен предосторожностями, принятыми в Париже против воздушных налетов. По его словам, их с успехом можно применить и в Лондоне. Все упирается лишь в деньги и организацию. Французы нас значительно опережают. Может быть, через год нам удастся их догнать.

Дьепп, 10 сентября 1916 г. 20-й армейский корпус неподалеку отсюда, не здесь, но со штаб-квартирой в О и окрестностях; они прибыли с передовой на отдых. Вчера в мэрии в честь генерала Балфурье и офицеров устроили концерт и «шампанское». Именно Балфурье по приказу Кастельно спас Верден.

Снижение рождаемости во Франции становится очень серьезным. За два года (1914–1915) спад составил миллион человек. Конечно, из-за войны не хватает потенциальных отцов, но возместить утраченные возможности будет трудно, даже если постараться. Англия, как ожидается, предоставит финансовую и организационную помощь для того, чтобы вернуть беженцев из разоренных провинций, а также даст деньги для восстановления промышленности. Верю, что французское правительство договорилось с Бельгией, чтобы та не вступала в торговые соглашения с Германией. В обмен на это бельгийцы, естественно, будут ожидать, что смогут выгодно сбывать на французском рынке те товары, которые они раньше продавали немцам. В таком случае бельгийская конкуренция возмутит промышленников с севера Франции. Еще один вопрос: какова должна быть судьба молодых людей, которые до мобилизации готовились посвятить себя изучению права, медицины, наук, к поступлению в Политехническую школу, в железнодорожный институт, университеты, и как устроить демобилизованных солдат в конце войны? Многие не сумеют вернуться к прежним занятиям, многие не захотят возвращаться к ним.

11 сентября 1916 г. По сообщению Георга Греческого, Константин телеграфировал ему, что он с нами, но поступки противоречат его словам. Он похож на ребенка, который должен принять горькое лекарство: он откладывает прием, насколько это возможно; он все время надеется на великую победу, одержанную Германией или даже Болгарией, хотя в последнем случае он ничего не приобретет, как бы ни надеялся.

12 сентября 1916 г. Ллойд Джордж после поездки в Верден в четверг в пятницу вечером вернулся в Париж. Он должен был поехать в Фонтенбло, но прибыл лорд Рединг[320]. Субботу и воскресенье они провели в Париже и в понедельник вместе поехали в ставку. Речь Ллойд Джорджа в Вердене очень растрогала французов.

13 сентября 1916 г. Из Мадрида поступили следующие сведения. Лорд Нортклифф три дня провел на севере Испании и то, что он там услышал, принял за типично испанскую точку зрения, что неверно. Письмо германского кайзера королю Испании, доставленное на подводной лодке, оказалось весьма неприятным, и король на него не ответил. К обеду придет Уррутия, так что, возможно, я узнаю кое-что интересное. Речь Мауры[321], который добивается министерского портфеля, означает: если Франция передаст Танжер в испанскую зону и проявит покладистость в других отношениях, отношение Испании к Антенте совершенно поменяется. Изгнание множества немцев из Испании и конец укрывательства и снабжения немецких подводных лодок в испанских водах — небольшая плата за Танжер, но сомневаюсь, что французы пойдут на такую уступку.

Позже. Мой испанский гость не считает, что Испания присоединится к Антанте, но ее армия начинает понимать, что Германия не одержит сколько-нибудь значимых побед. Король по-прежнему, как и в сентябре 1914 г., надеется сыграть роль посредника. Он хочет, чтобы мирный конгресс прошел в Мадриде. Извольский, который очень общителен, рассказал моему гостю, что наступление в Салониках отложено из-за неподготовленности, но должно было начаться вчера и что Гуро сменит Саррая, если последний не «выступит»; Саррая сменили бы уже сейчас, если бы не его приятели с улицы Валуа. По моим сведениям, из Саррая невозможно вытянуть ничего относительно того, что он сделал, делает или намерен делать.

В одной из вчерашних немецких телеграмм говорится: «Au nord de la Somme la bataille s’est ravivée: entre Combles et la Somme nos troupes se trouvent engagées dans une lutte pénible»[322]. Немцы впервые делают подобное признание.

Военный атташе сегодня встречался с миссис Таунсенд. Ее муж подружился с Энвером. Он хочет вернуться домой и дал честное слово, что больше не примет участия в войне. Власти на родине отказали ему в этом. Теперь он просит, чтобы его интернировали в Испанию. С ним очень хорошо обращаются и позволяют ходить всюду, где он хочет.

14 сентября 1916 г. Славное дельце — сдача Кавалы по приказу! Тем не менее в Англии еще остались защитники Константина — призывают вспомнить трудность его положения и т. д. На самом же деле он все еще надеется, что Германия может победить и тогда он получит свою награду, то есть кусок Сербии и кусок Албании, но Болгария вернет то, что Греция захватила в 1913 году, что бы ни обещал немецкий зять.

Мне стали известны любопытные, пусть и устаревшие, сведения. Перед самым бегством в Бордо, когда Жоффр предложил отступить за Париж, а Френч готов был остаться, если французы должным образом поддержат его, чего не случилось, Бриан сказал: если предложения Френча не примут, он не поедет в Бордо. Предложение приняли, началось сражение на Марне, и была одержана победа.

16 сентября 1916 г. Кавала, то есть сдача греческого армейского корпуса или дивизии по приказу Константина и интернирование войска в Германию, — неплохой пример его верности Антанте и самой Греции!

На Сомме наши дела продвигаются блестяще. Новые башенные моторизованные паровые катки[323] — неприятный сюрприз для немцев: теперь они возмущаются, что мы массово убиваем их благодаря превосходству нашей артиллерии и военно-воздушных сил. Они называют сражение мясорубкой. Конечно, так оно и есть, и это единственный способ обращения с такими варварами.

Надеюсь, мы будем очень тверды с нашими американскими кузенами. Они не собираются драться. Они предпочитают зарабатывать огромные деньги и вести с нами оживленную торговлю. Если мы выкажем нерешительность относительно нового американского закона об ответных мерах, мы поощрим президента на какой-либо предвыборный блеф. Надеясь на наши уступки, он может пойти на опрометчивые шаги, которые ему будет трудно отыграть назад, а мы не можем уступить в вопросе о блокаде.

17 сентября 1916 г. Румыны очень раздражены, потому что Саррай не пошел в решительное наступление. Свои поражения при Добрудже они приписывают именно его бездействию.

День ото дня анархия в Греции все хуже. Греки, которые не хотят драться, боготворят короля. В Греции таких много, включая самого Константина. Кавала напоминает оперу-буфф.

Сегодня ездил в Версаль, обедал в Трианоне, три часа гулял в закрытой части парка и видел игру фонтанов. За такое зрелище с посетителей (кроме солдат) взимают плату в 50 сантимов в пользу Красного Креста. Не все фонтаны включаются одновременно. Зрелище начинается в глубине парка, поднимается по террасам на уровень дворца, а затем спускается к большому амфитеатру под отелем на улице Резервуаров. Там собралось более 30 тысяч зрителей. Судя по сегодняшнему Версалю, такой вещи, как война, не существует! Единственным напоминанием о войне служило лишь большое количество солдат.

Все боятся, что Россия заключит сепаратный мир с Германией. Эпизод с «клочком бумаги» потряс святость договоров, и каждая из сторон, заключившая договор в сентябре 1914 года (держаться вместе и не заключать сепаратный мир), подозревает одного или нескольких союзников в том, что он нарушит свое слово. Не верю, что русские армии и народ позволят императору помириться с Германией, пусть даже императрица и Распутин уговорят его так поступить.

Здешние националисты на многое не рассчитывают. Они нас не любят. Они твердят, что Франция гибнет, в то время как мы наживаемся на войне, которую мы поэтому хотим затянуть, и чем дольше она продолжается, тем более мы хотим прибрать к рукам, а после войны удержать в своих руках всю мировую торговлю. Они жалуются, что мы назначаем огромную плату за перевозку нашего угля, который мы продаем по заоблачным ценам, а также за перевозку чугуна и стали. Они как будто не замечают, что наши флоты не дали немецким флотам заблокировать французские порты, а наше владычество на море позволяет Франции получать необходимые товары, позволяет ей продолжать войну. А наш экспедиционный корпус, который помог французам победить в сражении на Марне, стал большой армией, без которой Франция, скорее всего, была бы разорена немцами. Националисты жалуются на жесткие сроки, установленные нами для выплаты займов, и на то, что мы настаиваем на золотом депозите в качестве частичного обеспечения. Мы передали нашим союзникам 400 миллионов фунтов на весьма умеренных условиях, учитывая обстановку. Где была бы Франция, если бы не наш кредит? Правда, то, что говорят националисты и верят ли они в то, что говорят, не имеет особого значения.

18 сентября 1916 г. Грэм послал мне номер газеты L’Idea Nazionale («Национальная идея») за 10 сентября, в которой опубликована карта с претензиями Италии после наступления мира.

Король Константин согласился с тем, что ему придется создать министерство кабинета министров, неполитическое объединение. Он избавился от Заимиса и компании и назначил парламентских министров с германофильскими наклонностями. Поскольку его Генеральный штаб, как и он сам, не желает драться с немцами и болгарами, даже защищая греческую территорию, представители греческой ставки и их многочисленные сторонники в армии будут готовы защищать его против народного восстания (так как народ — более легкий противник). Пока его трон находится в относительной безопасности. Французская пресса все больше распаляется, когда пишет о Константине; возможно, британская пресса вскоре последует ее примеру. Даже Клемансо заразился антигреческими настроениями.

Вчера видел Бриана. Он не верит в возможность сепаратного мира между Россией и Германией, даже если — чего не может быть — министры-германофилы убедят императора в необходимости договориться о сепаратном мире с правителем гуннов.

20 сентября 1916 г. Наши бронированные так называемые «танки» стали огромным сюрпризом для французской публики и очень неприятным сюрпризом для немцев. По словам военного атташе, представители французского военного командования о них знали, в чем я сомневаюсь.

Сэр Г. Норман обосновался в Париже, чтобы следить за новым изобретением. Он уверяет, что знает абсолютно все о наших гусеничных танках, причем во всех подробностях. Он первым показал мне фотографии наших и вражеских окопов, снятые наблюдателями с самолетов, а также карты, изготовленные по снимкам. Такие карты распечатывают со скоростью 2000 в час с начала проявления фотографии. В одном месте наши и вражеские окопы находятся на расстоянии всего 40 ярдов друг от друга. Кроме того, он показал фотографию разрыва снаряда — очень похоже на салютный залп.

Воодушевленный прием, какой получила вчера в Палате депутатов речь Бриана, направленная против неполноценного мира, и принятое большинством в 421 против 26 голосов решение распечатать ее в виде листовок и расклеить по всей стране станут мощным ударом по пацифистам. Кайо отсутствовал, так как находился в отъезде. Похвала Бриана в адрес Великобритании направлена против здешних навозных мух, которые верят националистам и сторонникам Ватикана; последние умаляют то, что уже сделала и делает Англия.

Вчера вечером Бриан пребывал в превосходном настроении. Ничего удивительного!

Недавно обсуждали вопрос о контрибуциях. По-моему, правительству Германии придется продать синдикатам государственные железные дороги и леса. Однако ни один представитель нынешних врагов Германии не должен получить долю в этих предприятиях. Главные порты Германии придется содержать в порядке, чтобы ее нынешние противники могли без помех собирать таможенные пошлины в счет погашения производимых Германией выплат — до тех пор, пока вся контрибуция не будет выплачена. Правда, сейчас до подсчетов суммы контрибуции еще очень далеко.

Думаю, что Саррай сейчас в самом деле движется вперед. Если он не пройдет этот путь, его «освободят», несмотря на приятелей с улицы Валуа. Румыния хотела взять штурмом Трансильванию, но получила жестокий пинок, который должен вразумить ее относительно того, в чем состоит ее долг по отношению к союзникам.

22 сентября 1916 г. Как пацифисты объяснят, что в Палате депутатов проголосовали 421 против 26 за публикацию речи Бриана, в которой он хвалил усилия Великобритании и открыто объявил, что выступает за войну до победного конца. Их спаситель Франции, Кайо, в виде исключения осознал, каково истинное положение дел, и, испросив разрешения, остался в стороне. Вчера в Палате депутатов разыгралась еще одна сцена, когда плохо пришлось партии сторонников «мира любой ценой» и «сближения с немецкими братьями». Один из той партии, Лонге, — внук Карла Маркса. Когда французское правительство находилось в Бордо, он подал прошение с целью попасть на службу в британские войска, предпочтительно индийские, в качестве переводчика. Так как он был депутатом, Мильерану трудно было ему отказать, но я парировал удар и отказался принять Лонге, который желал перейти в англиканскую веру. Ему не удалось получить работу, на которую он надеялся. Он всячески поддерживает живущих во Франции индийцев-революционеров.

24 сентября 1916 г. Сегодня из Саутгемптона нет кораблей; не выходят они и из Гавра. Вчера женщинам и детям запретили пересекать Ла-Манш из Булони. Прекрасно, что мы сбили два цеппелина из шести, участвовавших в налете, и очень жаль, что оба сгорели.

25 сентября 1916 г. Гаврский путь снова открыт. Вот что рассказал один француз о захвате немецкими торпедными катерами нидерландского судна «Принц Хендрик», которое шло из Флашинга в Грейвзенд. Жена французского дипкурьера избавилась от некоторых писем, которые он вез, но больше ни от чего. Дипкурьер британского МИДа выбросил за борт сумку с дипломатической почтой. К сожалению, она всплыла и, как я полагаю, была подобрана немцами: они как будто заранее знали имена французских и британских дипкурьеров и номера их кают, так как они сразу за ними пришли. Нидерландское судно отбуксировали в Зеебрюгге, где провели еще один, более тщательный обыск. Французского и британского дипкурьеров задержали как пленных. Жену французского курьера освободили. Почему сумка с дипломатической почтой оказалась не такой тяжелой и не утонула сразу, как было приказано?

26 сентября 1916 г. Какая прекрасная новость! Мы взяли Комбль и Тьепваль, много немецких пленных!

Ходят слухи, что положение Штюрмера непрочно и что его, возможно, сменит хороший человек, то есть Гирс, нынешний посол России в Риме. Боюсь, что новость слишком хороша для того, чтобы быть правдой.

Сегодня встретил Крюппи[324]. Он был одним из пылких друзей Кайо. Он отрекся от него больше, чем трижды, и высмеивал предположение, будто Кайо имеет какой-то вес. Кроме того, он говорил о том, сколько вреда причинил Делькассе.

28 сентября 1916 г. Д-р Диллон воображал, что, если бы его послали в Болгарию, он бы все урегулировал в нашу пользу, но с Фердинандом уже разобрались. Когда оказалось, что Константин никуда не выступит, Фердинанду сделали ряд предложений. Каждая сторона обещала то, что ей не принадлежало. Игра была глупой, потому что не возымела желаемого действия. Сегодня утром у Смита я встретил великую княжну Анастасию[325]. Она отвела меня в сторону и сообщила: Англии необходимо купить болгар и турок и еще — хотя она об этом не упомянула — отдать Болгарию и Турцию в распоряжение России!

Из Англии приходят слухи о посредничестве. Здесь ни о каком посредничестве не желают слышать, и здесь не было и речи о перемирии. В настоящее время немцы не могут предложить никакого приемлемого основания, точнее, оснований, приемлемых для всех стран Антанты. Как они могут удовлетворить Румынию, Италию и Россию, чтобы их власти сумели оправдаться перед своими народами, не говоря уже о Франции, Бельгии и нас? Даже если бы правительство Великобритании и испытывало желание заключить мир на таких условиях, какие может предложить Германия, согласятся ли на него наши народы и наши колониальные подданные? Я не верю в мир в течение следующего года.

29 сентября 1916 г. Интервью Ллойд Джорджа одному американскому репортеру, опубликованное в сегодняшнем выпуске «Дейли мейл», призвано ясно показать американцам: любые предложения президента Вильсона о посредничестве и перемирии обречены на провал. Кроме того, его слова дают понять, что Ллойд Джордж не согласится ни на какой неполноценный, ущербный мир. Он говорит нашим колеблющимся союзникам, а также тем, кто никак не может примкнуть ни к одной стороне, что мы будем воевать, пока не одержим сокрушительную победу над немцами. Что же касается договора с гуннами о так называемом «почетном мире», Л. Д. скорее выйдет из состава правительства, чем уступит. В последнем случае он будет вести в стране агитацию против пацифистов. Как отнесутся к речи его коллеги? Возможно, пример Ллойд Джорджа вызовет решительное неприятие американского вмешательства, а также посредничества малодушных. Я на это надеюсь.

Речь Бетман-Гольвега[326] полезна нам тем, что ожесточит сердца нашего народа. Она ясно дает понять, что немцы намерены уничтожить нашу независимость от них. Поэтому мы должны совершить невозможное и вместе с французами воевать до победного конца, не слушая никакие предложения посредничества, немецкие стенания и их клятвы в честности. Молодец, Бетман! Он связал свою участь с немецкими экстремистами. Сегодня ко мне приходил новый посол Бельгии. Он опасается, что германофильская партия в Петербурге одержит верх и убедит императора не заключить сепаратный мир, но тайно договориться с немецким кайзером о Польше, а затем тянуть время под предлогом нехватки боеприпасов и военного снаряжения, которое Россия ожидала получить от Франции и Англии.

Глава 25

Октябрь 1916 года

Дьепп, 1 октября 1916 г. Вчера утром, когда я уезжал из Парижа, погода была хуже некуда, но небо прояснилось, и под вечер стало приятно; сегодня, похоже, день будет хорошим. Здесь около 700 немецких военнопленных с буквами P. G.[327] на куртках. Мы видели, как некоторые из них разгружали доски из Швеции и Норвегии, а также овес и стальные прутья из Соединенных Штатов. Разгрузки ждет много кораблей, так как для всех не хватает места. На окраине города необходимо устроить большой склад британских снарядов и боеприпасов. Правительство Великобритании проложило железнодорожную ветку для доставки всевозможных товаров, лошадей и т. д. с причалов к главной линии, минуя городской вокзал. Можно надеяться, что крупные партии снарядов и боеприпасов не будут сосредоточены в одном месте, так как немцы наверняка узнают о здешних складах, и может случиться такая же катастрофа, как в июле возле Кале.

Немецкие пленные выглядят сытыми и как будто довольными. Правительство платит судовым маклерам по 6 франков 75 сантимов в день за их наем; из этой суммы пленные получают 25 сантимов. Среди пленных-рядовых есть врачи, которые не получили офицерского звания, художники, клерки и рантье; им приходится таскать мешки с углем и пр., доски, стальные прутья и т. д. Французские мальчишки 12, 14 и 16 лет, которые помогают разгружать суда, получают по 5 франков в день, и столько же — женщины и дети, которые сшивают горловины мешков.

Читал в «Дейли мейл» о назначении Рональда Грэма заместителем министра иностранных дел. Очень рад за него и надеюсь, что его работа будет очень успешной.

Поговорил с комендантом французской базы: он сказал, что привлек внимание командующего армейским корпусом в Руане к опасности строительства большого склада снарядов и пр., к тому же в таком месте, где его без труда можно обнаружить с воздуха. Для размещения склада выбрали открытую площадку возле железнодорожной ветки. В ответ ему сказали, что французский и британский штабы обо всем договорились. Дипкурьера, который сегодня вечером должен был приехать в Париж, задержали в Саутгемптоне, а отплытие корабля отложено, как нам сказали, из-за того, что в гавани Гавра было торпедировано судно.

Париж, 2 октября 1916 г. Интервью, данное Ллойд Джорджем американским журналистам, произвело здесь необычайно благоприятное впечатление, что меня искренне радует.

Говорят, Венизелос планирует созвать на Крите распущенный парламент, где у него было большинство; этот парламент будет действовать в противовес существующему парламенту, который, по настоянию короля, голосует за нейтралитет. Средства на содержание Временного правительства возьмут из таможенных сборов на островах, которые поддерживают Венизелоса.

3 октября 1916 г. Мне стало известно из надежного источника, что из 13 наших танков, принимавших участие в битве на Сомме, враг не захватил ни одного, и большинство из них лишь «ранены»: они не оправдали возложенных на них ожиданий, по которым они должны были проложить путь гвардии, из-за раскисшей почвы, в которой они увязли. Вот почему гвардия понесла такие большие потери. Из того же источника информации мне известно, что танки можно усовершенствовать. Необходимо увеличить их движущую силу, так как они недостаточно хорошо взбираются по склонам. И все же, несмотря на свои недостатки, они вызвали у немцев сильный страх.

Сегодня мне нанес неожиданный визит Филип Сассун в сопровождении одного из подчиненных Хейга; они передали от него самые лучшие пожелания, но не сообщили ничего конкретного; по их словам, все идет удовлетворительно. Они спрашивали, довольны ли во Франции тем, что делают британцы, и каковы настроения публики. Я ответил, что, невзирая на недовольство некоторых невежественных и назойливых людей, все идет неплохо. Они спросили, прочно ли положение Бриана; я ответил, что заявления Ллойд Джорджа верно отразили ситуацию.

Дипкурьер прибыл вчера, хотя должен был прибыть в воскресенье. Его продержали в Саутгемптоне с ночи субботы до позднего вечера понедельника, поскольку германская подводная лодка заложила большое минное поле у острова Уайт. Утром я получил письмо, отправленное из Лондона вечером в прошлый четверг, то есть оно шло почти шесть дней.

5 октября 1916 г. В «Морнинг пост» нападки на Ллойд Джорджа после его недавней поездки на фронт; он был там с Редингом и французом-переводчиком. Не знаю, откуда взялись остальные сопровождающие, потому что на обед к Фошу они вторглись группой в четырнадцать человек. Насколько я понимаю, Л. Д. и Фош обсуждали, как вышло, что в сражении на Сомме потери британцев намного превзошли потери французов, учитывая то, что теперь у британцев хватает снарядов и т. д. Ему ответили, что на британском участке фронта был более сложный рельеф местности. Кроме того, британцам противостояли более крупные силы врага. Фош заметил, что британцы любят бравировать и часто без нужды подставлялись под пули. Он указал и на неопытность офицеров «новых армий». Возможно, какие-то слова Ллойд Джорджа исказили — не Фош, а другой или другие, по небрежности или нарочно. Так, передают, будто Ллойд Джордж принизил британское командование. Самые разумные люди признают, что нам, по сравнению с французами, недостает знающих командиров. Враждебность «Морнинг пост» по отношению к Л. Д. отчасти объясняется его переговорами с Ольстером, которые, впрочем, провалились.

Немцы снова пытаются разделять и властвовать; на сей раз они пробуют убедить Бельгию и Францию через короля Альберта. Как же плохо они судят о человеческой натуре! Они все больше устают, слабеют и нуждаются в деньгах; постепенно распродают драгоценности, даже драгоценности императрицы. И все же до мира еще очень далеко; едва ли британская публика позволит своему правительству слушать германские мирные предложения, которые делаются лишь для того, чтобы похвастать перед народами Германии. Французы не желают слышать об ущербном мире.

Какую ерунду говорил Брайс на конференции Объединенной реформатской церкви Англии и Уэльса! По его мнению, некоторые немцы собираются протестовать против преступлений германского режима. Он настаивал на обязательном третейском суде и механизмах для сохранения мира. Кроме того, он вещал, что потакать мести — значит сеять семена будущих войн. Правители Германии не скрывают, что они с нами сделают, если сумеют нас разбить. Неужели кто-то, кроме нескольких пацифистов-фанатиков, готов рискнуть и помириться с такими дикарями, какими показали себя германцы, и показали бы еще, если бы смогли?

6 октября 1916 г. Греция по-прежнему водит нас за нос, а некоторые наши друзья к тому же считают, что французское правительство хочет учредить там республику вместо монархии. Саррай и некоторые фанатики с улицы Валуа, возможно, и приветствовали бы такое развитие событий, но не подавляющее большинство французского правительства. Каковы бы ни были их рассуждения, они понимают, что любая республика не продержится и нескольких недель; она расколется на несколько так называемых республик, что не устроит ни Францию, ни Англию.

Во вторник приезжает Френч для осмотра французского участка фронта; вечером во вторник я ужинаю с ним и его спутниками.

Какую отвратительную речь произнес в четверг президент Вильсон в Омахе! Америка, оказывается, не воевала из гордости; теперь же повод к войне должен быть справедливым и важным. А как насчет «Лузитании»? Как насчет нападения подводных лодок на нейтральные суда без предупреждения? Вильсон пытается поймать в свои паруса любой ветер, какой получится. Если ему удастся втянуть нас в дискуссию, отдельно от наших союзников, он попробует накрутить хвост «добродушному зверю», как назвал британского льва Уитни Уоррен.

7 октября 1916 г. Судя по сведениям от немецких источников из Швейцарии, в Германии не хватает товаров первой необходимости и продуктов. Ветчина стоит от 90 до 100 марок, что по довоенному курсу составляет 4 фунта 10 шиллингов — 5 фунтов. Во франкоговорящих кантонах Швейцарии «on est très monté contre le Conseil Fédéral»[328], откровенно прогерманского. В немецкоговорящих кантонах, где общее настроение было прогерманским, растут симпатии к странам Антанты.

Странно, что ряд британских офицеров и политиков глотают политический мусор, который собирают здесь англичане и везут с собой или посылают в письмах на родину, — а ведь многие из них считаются умными людьми! Им говорят, что Франция выдохлась, что она не готова сражаться до полной победы, что все очень хотят мира почти любой ценой, что на определенных условиях Франция будет готова заключить сепаратный мир с Германией — несмотря на то что ее ограничивает конвенция от сентября 1914 года, по которой она не имеет права заключать мир отдельно от союзников, что, если Франции предложат возвращение Эльзаса и Лотарингии и вывод немецких войск из Бельгии, она согласится на мир с Германией. Какой вздор! Французы прекрасно понимают, что, пока Германию не поставят на колени, любой возможный мир на тех условиях, которые Германия примет сейчас, будет лишь способствовать тому, что через несколько лет Германия начнет все с начала. Самое меньшее, на что согласилась бы Франция, — Эльзас и Лотарингия, вывод войск из Бельгии, восстановление ее политической независимости и выплата Германией контрибуции. Возможно, Францию еще удалось бы с большим трудом убедить вернуть Германии часть немецких колоний в Юго-Западной Африке, но, подобно тому как жители британских заморских владений будут настаивать на том, чтобы мы сохранили за собой отобранное у Германии в Юго-Западной Африке, Восточной Африке и на Тихом океане, едва ли французы согласятся расстаться со своими колониальными приобретениями только ради того, чтобы угодить нам.

9 октября 1916 г. Сегодня нанес визит леди Д’Абернон, которая возвращается домой на отдых после работы во французском госпитале в Пюи-де-Дом. Так как она плохо переносит качку, она попросила меня достать ей билет на пароход из Булони. Путешествие из Саутгемптона сейчас превратилось в настоящее испытание: поезд выходит из Лондона около 3 часов пополудни, пароход пересекает пролив ночью, прибывает в Гавр в 4 или 5 утра; иногда на пароходе 300–400 пассажиров. Суда идут с погашенными огнями, подниматься на палубу запрещено. Большое удовольствие — переплывать Ла-Манш в темноте в плохую погоду! Поезд выходит из Гавра в 7.30 утра, но немногие пассажиры успевают пройти таможню и другие формальности вовремя, чтобы успеть на этот поезд, а других поездов до Парижа нет до 5 вечера. Поэтому зачастую поездка из Лондона в Париж занимает почти 30 часов.

Видел сегодня французского офицера, который осуществляет связь между Шантийи и Парижем и постоянно ездит туда-сюда; по его словам, британские войска замечательно сражаются, а Хейг держится уверенно.

Бриан вечером сообщил мне следующее: некоторые евреи поздравляют друг друга с выдающейся ролью, какую они взяли на себя в войне, и с тем, как это улучшило их положение во Франции. Один из них предположил, что, поскольку война — ростовщическое предприятие, их племени обеспечены слава и успех!

Объявили, что немецкая подводная лодка прибыла в Род-Айленд; так как она оставалась там всего четыре часа, несомненно, она заходила туда за сведениями от германских агентов о датах выхода и ожидаемого прибытия судов в американские порты. После ее ухода несколько кораблей уничтожили; много судов останавливали и обыскивали вблизи американского побережья. Вскипит ли американское общественное мнение после такого, перельется ли через край, или котел поспешат снять с огня и охладить?

Румыны так и не оправдали ожиданий их друзей и почитателей: русским придется идти им на помощь в Добруджу.

Утром видел хирурга Рошара; при своей профессии он наблюдает все классы общества. По его словам, армия не позволит правительству заключить paix boiteuse[329]: она настоит на том, чтобы идти jusqu’au bout[330] и покарать немцев за их преступления. Он за то, чтобы Франция получила не только Эльзас и Лотарингию, но и границу по Мозелю. Кроме того, он высказывается за восстановление независимости Бельгии и за то, чтобы Франция удержала у себя захваченные немецкие колонии.

10 октября 1916 г. Утром видел, как Жоффр дожидается Бриана; он выглядел полным сил и уверенным.

Френч прибыл на полтора часа позже срока; я послал автомобиль с письмом на вокзал. В письме я предупредил, что газетные репортеры собираются его подстеречь. Мы ужинали очень поздно, и в ресторане, кроме нас, почти никого не было. Френч приезжает по давнему приглашению. По поручению Ллойд Джорджа он намерен осмотреть французскую артиллерию и оценить ее действие в образовательных целях для нас. За ужином мы говорили о перспективах войны и мира. Завтра утром Френч едет сначала к Жоффру, а затем в Шампань, Верден, в штаб-квартиру Фоша. В субботу он возвращается домой; у него нет времени, чтобы воспользоваться приглашением от Хейга, полученным сегодня вечером.

11 октября 1916 г. Вчерашними спутниками Френча стали Сесил Лоутер, Бринсли Фицджеральд и Гренби; он пребывал в очень хорошем расположении духа.

Мы по-прежнему помним сэра Ричарда Страхана и графа Четема[331], хотя сейчас у нас нет никого, способного сравниться с этим графом. Бриан все больше раздражается из-за нашей нерешительности и из-за того, что мы делаем шаг вперед и два шага назад. Один американский юрист, с которым я познакомился, доволен последними событиями в войне с германскими подводными лодками. Он считает, что общественное мнение настолько накалено, что Вильсону все же придется что-нибудь сделать. Я в этом сомневаюсь. Вероятно, он считает, что благодаря своему бездействию он получит поддержку Германии на выборах. Тамошние же стяжатели не хотят войны, хотя им совсем не нравится, что германские подлодки топят суда, которые перевозят их товары в Европу. Правда, если груз поставляется на условии ФОБ, потери несет покупатель, но закупки из-за опасности сократятся. Американское правительство и президент приравнивают германские подводные лодки к обычным военным кораблям, а мы не имеем права вооружать наши торговые суда, чтобы они могли обороняться против подводных лодок. Если мы вооружим торговые суда, их приравняют к крейсерам. В таком случае они должны будут покидать американские порты в течение суток после прибытия, а по Гаагской конвенции торговые суда могут противостоять захвату на свой страх и риск.

12 октября 1916 г. Я рад, что Асквит высказался в том же духе, что и Ллойд Джордж, чьи заявления не слишком обрадовали некоторых его коллег.

13 октября 1916 г. После Ллойд Джорджа в Париж приезжает Асквит, а затем Бонар Лоу, с решительными заявлениями о войне и мире. Очевидно, они сочли необходимым открыто отстаивать взгляды правительства ввиду малодушия некоторых государственных служащих.

Итак, французский адмирал взял греческого быка за рога, и с успехом! Мы сыграли роль сэра Ричарда Страхана; адмирал граф Четем принял «меры предосторожности» ради безопасности союзнических флотов.

Боюсь, что румыны в затруднительном положении, но они поступали так же, как и другие страны Антанты. Из политических соображений они делали то, что им хотелось, вместо желательного с военной точки зрения. Мы отправились в Месопотамию неподготовленными; французы начали первыми, войдя в Эльзас.

Кое-кто полагает, что германофильское русское правительство может заключить сепаратный мир с Германией, чтобы не допустить образования Королевства Польского. Однако такой шаг будет означать добровольный отказ России от Константинополя, так как Германия не допустит, чтобы русские получили Константинополь и таким образом перерезали сообщение Германии с Багдадской железной дорогой.

14 октября 1916 г. Выражается надежда, что румыны будут спасены от уничтожения: русские спешат им на помощь.

16 октября 1916 г. Видел письмо из надежного источника. Оно отправлено из Петербурга и датировано 25 сентября:

«Русская гвардия понесла очень большие потери между Ковелем и Гродно. Гвардейцами командовал генерал Безобразов, которого император назначил на этот пост, невзирая на противодействие генерала Алексеева. Ввиду готовящегося наступления германских войск в Петербурге царит уныние. Солдат, снарядов и легкой артиллерии, а также винтовок все больше; их почти достаточно. В марте 1915 года Россия производила ежемесячно 500 тысяч снарядов. В прошлом месяце она получила 4 миллиона легких снарядов, в том числе из-за границы, а производство пушек на Путиловском заводе почти сравнялось с выпуском до секвестра. Вскоре рассчитывают на рост производства до 250 пушек ежемесячно. Не хватает тяжелой артиллерии и крупнокалиберных снарядов. Эта нехватка стала причиной тяжелых потерь и остановки в наступлении русских, когда перед ними оказались не австрийцы, а немцы.

Удручает и дезорганизация, и рост прожиточного минимума, и некомпетентность правительства. Утверждали, что положение Штюрмера[332] находится под угрозой, что его покинули сторонники — митрополит Питирим и Распутин. Его преемником на посту председателя Совета министров называют Трепова. Ходили слухи, что министром иностранных дел назначат Гирса или Боткина, но из этого ничего не вышло. Однако, учитывая общий крайне правый уклон и реакцию, такие перемены личностей не сыграют большой роли. Все упомянутые персоны в глубине души настроены против либеральных идей и принципов. Они молчат, потому что не могут иначе. Если они и открывают рот, то говорят не то, что думают; откровенничают только с близкими друзьями, перед которыми можно не таиться. Журналист Булацель, который оскорбил Англию и вынужден был извиняться перед послом Великобритании, утверждает, что Штюрмер, приказав ему умиротворить посла извинениями, признался, что разделяет его взгляды. Вести порядочную международную политику правительство обязывает Москва (партии национально-либерального толка). Петербург не заслуживает такой же похвалы».

Лондон, 20 октября 1916 г. Телеграммой мне предложили плыть с британскими министрами из Булони, где сегодня проходит конференция, поэтому я решил уехать из Парижа сегодня, а не завтра. Мы путешествовали большой компанией: Асквит с зятем, Грей и Клерк (МИД), Ллойд Джордж с переводчиком, несколько сопровождающих, сэр А. Ли, генерал Морис[333], сэр Морис Хэнки, А. Тома (французский министр вооружения и снабжения) и несколько французских офицеров. Мы ужинали в поезде. Артур Бальфур, два личных секретаря и сэр Уильям Робертсон поехали с Хейгом в ставку.

Французские министры — Бриан, Рибо, Рок, Лаказ, Буржуа, Тома — уехали из Парижа специальным ночным поездом. Британские министры вчера успели вовремя пересечь Ла-Манш и ужинали в Булони. Сегодня в 10 утра прошло одно заседание, и еще одно — после обеда. Много разговоров, но совместные планы так и не определены. На обоих совещаниях присутствовали Жоффр, его начальник штаба и другие офицеры. Каждая сторона подозревает другую в обмане. На пароходе побеседовал немного с Л. Д., но на палубе было слишком холодно для завершения разговора. Слава богу, дело с посредничеством пресечено, но есть слабые люди, такие как Маккенна, Рансимен и лорд-канцлер. Одни говорят, что мы разорены и не можем продолжать; другие говорят, что боев было достаточно и мы можем получить мир на разумных условиях или что мы не можем победить, не можем вытеснить немцев из Франции и Бельгии и дело зайдет в тупик.

23 октября 1916 г. В Букингемском дворце, после аудиенции у короля, долго беседовал со Стамфордхэмом. Сказал ему, что заявления Ллойд Джорджа во Франции приняли хорошо, тем более что Асквит практически подтвердил их. Вижу, что здесь еще сомневаются по поводу настроений во Франции. Готова ли она идти ли до конца? Считается, что депутаты и сенаторы с юга колеблются. Лично я ничего подобного в Париже не слышал. С. не доверяет России и очень встревожен из-за предлагаемых публикаций о Константинополе. Истина в том, что мы с самого начала пытались всем угодить, а в результате все недовольны.

24 октября 1916 г. Сегодня за ужином нас было всего трое, Джон Ревелсток, Стамфордхэм и я, но мы проговорили почти до 11 ночи.

25 октября 1916 г. За ужином у Фаркуаров были Дерек Кеппел с супругой, Алингтоны, Ч. Каст, Джордж Лэмбтон, Дик Молино, Ноай, сын принцессы де Пуа, который служит в нашем военном министерстве, и Артур Стэнли.

26 октября 1916 г. Утром видел Лансдауна. Я сказал, что не верю в возможность сепаратного мира между Россией и Германией; он тоже не верит, но боится краха Румынии и последующего упадка в России; он считает, что это произведет более сильное впечатление на нейтралов, чем победы Антанты при Вердене.

За обедом у Асквитов присутствовали Артур Бальфур, старший сын хозяев — военный, капитан Келли, который рассказывал о танках, миссис Парсонс, миссис Джек Лесли, Бонэм Картер и Эрик Драммонд. Удалось перекинуться с Асквитом лишь несколькими фразами. Я предположил, что вопрос с посредничеством заглох; он улыбнулся и ответил: «Да».

Сегодня в МИДе не было свежих новостей о положении в Румынии, но вечерние репортажи в газетах не настолько плохи, как можно было ожидать.

27 октября 1916 г. На ужине у Джона Ревелстока присутствовали Бенкендорф, Чарли Гардинг и Артур Бальфур. Говорили об истоках войны, можно ли было ее предотвратить или только отсрочить; сошлись на последнем.

Обсуждали Холдейна и его роль в катастрофе. Я сказал, что он хотел, чтобы правительство сохранило нейтралитет в франко-германской войне. Нам пришлось бы воздержаться, если бы агрессором стала Франция, — но кто должен решать, кто был агрессором? Если бы у Франции имелись убедительные доказательства намерения Германии напасть на нее, она не считалась бы агрессором, даже если бы ее войска первыми перешли франко-германскую границу, чтобы получить военное преимущество. Почти весь разговор об истоках войны сводится к довольно избитому вопросу. А. Б. считает невозможным, чтобы румын с их 800-тысячной армией можно было уничтожить, как Сербию. Судя по всему, его не очень встревожил германский налет на Па-де-Кале, а ему-то наверняка известен размер ущерба. Мне это событие кажется серьезным. Кроме того, немцы без разбора нападают на суда небольших нейтральных стран — Норвегии, Дании и Голландии. Германия разговаривает с Норвегией угрожающим тоном, что вновь призвано вселить ужас в сердца нейтралов и затруднить поставки продовольствия.

Утром нанес визит Френчу; в понедельник мы с ним ужинаем.

28 октября 1916 г. Застал Соверала дома, но у двери стоял автомобиль с саквояжем. Он посоветовал Андрею Греческому передать брату, что его единственный шанс на спасение — присоединиться к странам Антанты. Вряд ли Андрей последует его совету. Король Испании расположен сыграть роль посредника; он и испанцы наконец осознают, что Германия не может победить. Кроме того, он сказал, что Ллойд Джордж сделал свои заявления нехотя; слова, которые он произнес, были вложены ему в рот американским газетчиком, а лорд Нортклифф убедил его, что подобные заявления совершенно необходимы, чтобы предупредить американское предложение о посредничестве. Пока другие размышляли, Ллойд Джорджа вынудили сделать заявления. Я выразил сомнение в том, чтобы его понадобилось сильно вынуждать.

Позже я нанес визит Альфреду Ротшильду, который недавно виделся с курьером американского посольства, побывавшим в Берлине. В разговоре он сказал Альфреду, что немцы испытывают отвращение к войне, так как понимают, что не сумеют прорвать французские позиции. Продукты в Германии очень подорожали; цены вдвое выше, чем год назад.

30 октября 1916 г. Видел Джорджа Керзона; о Румынском театре военных действий новостей нет.

Потопили корабль судоходной компании Дональдсонов с пассажирами, среди которых есть американцы. По слухам, спастись удалось лишь 34 пассажирам из 100. Даже если американцы утонули из-за действий германской подводной лодки, которая напала без предупреждения, не думаю, что Вильсон пойдет на нечто большее, чем предупредительная нота: «Попробуйте то же самое еще раз, и тогда вы увидите!»

За сегодняшним ужином Френч оптимистично высказывался о Румынском театре военных действий. Он доволен тем, как Жоффр, Фош, Гуро, Нивель и другие французские генералы приняли его и как прошла инспекция французского участка фронта. Между делом Френч рассказал мне о своей встрече с Китченером в Париже в августе 1914 года и о том, как мое успешное вмешательство помогло предотвратить оплошность. При отступлении после Монса два его генерала предупреждали, чтобы он перебросил армию в Сен-Назер, подготовив заранее транспорт, чтобы людей встретили и перевезли. Когда я спросил куда, Френч ответил: «Бог знает»; он полученных ранее советов он отмахнулся. Если бы не я, создалось бы впечатление, что мы бросили союзника в беде!

Глава 26

Ноябрь 1916 года

Париж, 2 ноября 1916 г. Мой поезд из Булони отправился с 10-минутным опозданием и пришел в Париж с опозданием на два часа. До Абвиля мы ползли, немного нагнали на участке до Амьена, а после Амьена снова ползли почти до самого Крея и окраин Парижа. Вагонный контролер объяснил, что линия перегружена и впереди нас идет состав с крупнокалиберными орудиями, которые направляются в ремонт.

Почта, которую отправляли через Саутгемптон и Гавр, на несколько дней задержана из-за того, что на мине подорвался плавучий госпиталь. Пассажиры задержаны в Саутгемптоне.

3 ноября 1916 г. Утром и вечером видел Бриана. Он был coulant[334].

В 10 утра в соборе Парижской Богоматери заупокойная служба по павшим на войне; я намерен присутствовать.

Вчера на Северном вокзале встретил Уитни Уоррена, который приехал из Амьена. Он был на британском участке фронте и собирается снова туда поехать. Он думает, что выберут Хьюза[335].

Немецкие социалисты совместно с русскими анархистами агитируют за мир.

4 ноября 1916 г. Сообщение из Гавра снова приостановлено. Корабль должен выйти из Саутгемптона сегодня. Уже много дней сюда не доставляют письма из Лондона. Письма, которые я опустил в Лондоне в воскресенье, еще не дошли.

Утром умер Анри де Бретейль. Последние два года он постоянно болел. Под конец выглядел очень немощным, и все же зашел ко мне перед моим отъездом в Лондон, менее трех недель назад. Тогда мне показалось, что он выглядит неплохо. Он был вполне самим собой; мы говорили о войне и о неизбежности окончательной победы.

Сегодня музыка в Нотр-Даме была очень красивой. Кардинал-архиепископ Парижский прочел проповедь о французах и их союзниках, которые погибли на войне. Он назвал ее войной справедливости, которая призвана восстановить право и заново ввести эпоху цивилизации и прогресса. Рядом со мной стоял Извольский. Я видел бедного Дюбо, но не говорил с ним; тело его сына не нашли, но его ординарец не сомневается в том, что Дюбо погиб. Ординарца ранили, и он целых 30 часов пролежал на его теле, прежде чем его подобрали санитары и отправили в госпиталь. Дюбо не шевелился.

Асквит с коллегой, скорее всего, приедут сюда в конце следующей недели, но, вероятно, всего на пару дней.

Сегодня видел Бриана. Он был в очень хорошем настроении и полон надежд.

Слышал из довольно надежного источника, что румынские архивы и т. д. перевели из Бухареста в старую столицу Молдавии, Яссы, вблизи русско-бессарабской границы.

На одном русском usine[336] прошла демонстрация; раздавались призывы к миру. Два пехотных полка отказались восстанавливать порядок, поэтому призвали казаков, которые разогнали толпу. Говорят, что за всем стоят немецкие социалисты, которых подстрекает правительство Германии, и русские анархисты. Москва твердо настроена против преждевременного мира.

7 ноября 1916 г. Время от времени мы едва не терпим крах из-за глупости русских; нас спасают лишь просчеты немцев. Российский император поступил безрассудно, не подтвердив обещания, данного полякам великим князем Николаем Николаевичем. Германский кайзер и его австрийский коллега как будто заблуждаются относительно Польши. Как долго русские поляки, которые одни должны получить частичную автономию при германском сюзеренитете, будут очарованы германскими декларациями? Им придется сражаться в рядах германской армии либо против Франции и Англии, которых у них нет причин не любить, либо против России с перспективой погибнуть или попасть в плен к русским.

Получил сведения, что Штюрмер уже попал в опалу и его болезнь — предвестница отставки. Сазонов может снова выйти на политическую сцену! Говорят, что, хотя Петербург и германофильская партия и стремятся к миру, Москва и армия такого не допустят.

Смерть Анри де Бретейля — огромная потеря для общества. Он занимал особое положение, которое теперь не занимает никто. Он был настоящим соглашателем и приятным causeur[337].

Сегодня к обеду приходили Фрэнк Милдмэй с женой, Джоффри Глин, который командует ополчением в Сомерсетшире, а также Протеро, редактор «Куотерли ревью».

8 ноября 1916 г. Как мог Роберт Сесил (по сообщению «Дейли мейл») заявить в Палате общин, что союзные правительства не имеют оснований для недовольства тем, как греческое правительство исполняет свои обещания?

Друг Ли, реакционер, мечтающий наладить связи с военным министерством, утверждает, что в военных кругах зреет недовольство Жоффром, который недоволен Сарраем. Последнего поддерживают три члена правительства — социалиста, а военные хотят передать фактическое командование Кастельно. Однако Кастельно — верующий и потому неприемлем для социалистов.

Очень радует количество захваченных французами и британцами германских пленных, пушек и т. д. за четыре месяца до 1 ноября.

Снова ходят слухи о трениях между Жоффром и Хейгом. Говорят, что последний обещал первому сотрудничество в наступательной операции; французы наступали очень успешно, а британцы, под предлогом плохой погоды, стояли на месте. Британская ставка не может понять, как французы могут воевать в такую плохую погоду, но они действовали, и успешно.

Много говорят о том, что министры-германофилы побуждают Россию заключить сепаратный мир с Германией. Германский кайзер и австрийский император, видимо, уже оставили всякую надежду на такой мир, потому что, провозгласив русскую часть Польши королевством, которое подчиняется королю Баварскому, но под верховной властью Германии, они сделали примирение с Россией невозможным.

10 ноября 1916 г. Бриан в хорошем настроении. Грей раздражителен.

Частые случаи уничтожения торговых судов нейтральных стран и стран Антанты нарушают спокойствие.

11 ноября 1916 г. Асквит приезжает не в понедельник, а во вторник. Возможно, он останется на три ночи.

Как лжет Бетман-Гольвег! Полагаю, ради нейтралов Грею придется произнести речь, в которой он опровергнет измышления немца относительно истоков войны, хотя сейчас это банальность.

12 ноября 1916 г. Асквит и Ллойд Джордж приезжают во вторник и наверняка пробудут три ночи. Здесь возможен кризис: говорят, что Пенлеве[338] обдумывает попытку сместить Бриана из-за Саррая. Последний вмешивается в политику Греции вместо того, чтобы энергично проводить военные операции. Пенлеве — его главный сторонник в правительстве; кроме него, друзья Саррая — Мальви и Буржуа. Пенлеве получил прозвище Хранитель Сераля. Лично я не думаю, что Бриан падет, но радикал-социалисты, чтобы навредить ему, распространяют слухи, что он хочет избавиться от Саррая из-за того, что против него высказываются союзники Франции.

14 ноября 1916 г. Вчера на заседании Палаты депутатов Бриан получил подавляющее большинство по вопросу о транспорте. Хотя прения начались именно по данному поводу, на самом деле это была интрига против Самба и правительства. Бриан потребовал вотум доверия с неплохим результатом для себя.

Сегодня вечером из Лондона приезжает Хейг со спутниками.

Вчера немецкие самолеты бомбили Амьен; 29 убитых, 65 раненых, как только что сообщил мне Пишон. Он приходил посоветоваться со мной о председательстве на конференции, где необходимо продемонстрировать усилия Лондона в войне. Он собирался попросить лорд-мэра. Я высказался против, из-за ревности со стороны председателя Совета Лондонского графства. Лучше, если председателем станет француз, поскольку англичане не могут произносить речи на французском. Несколько лет назад уже была ссора между тогдашним лорд-мэром и председателем Совета Лондонского графства из-за того, кто из них занимает более высокое положение.

Встретил Асквита; они с зятем приходили к ужину. Нас было только четверо. Он оказался очень приятным гостем, и я угостил его шампанским «Поль Роже» 1892 года и хересом, который более 40 лет пролежал в погребе у моих соседей. Мы еще не успели поужинать, когда пришли Бриан и Лаказ (временно исполняющий обязанности военного министра, пока Рок находится в Салониках). Затем пришли Ллойд Джордж, который присоединился к нам в столовой. Предварительно мы успели побеседовать, а затем все четверо (Бриан, Лаказ, Асквит, Ллойд Джордж) и я проговорили более часа в моей гостиной. Я переводил для Ллойд Джорджа. Результат оказался не слишком обнадеживающим. Они вчетвером должны снова встретиться завтра утром; Бриан предложил в 10, Асквит попросил передвинуть встречу на 10.30, и его поддержал Ллойд Джордж. Я перевел Бриану: «Ce sont des paresseux»[339], и paresseux настояли на своем.

15 ноября 1916 г. Утром состоялась частная встреча Асквита, Ллойд Джорджа, Бриана и Лаказа, а затем был обед в Елисейском дворце — английские министры, два итальянца, Сальваго Реджи, Извольский, Фрейсине, Комб, Буржуа, Бриан, Лаказ, Рибо, Тьерри, Мальви et quelques seigneurs sans importance[340].

Сегодня состоялась конференция о политических аспектах войны. Титтони пришел без приглашения и выступал часто и подолгу. Военные совещались в Шантийи; завтра они снова должны встретиться, возможно, дважды. После этого снова встретятся политики.

Пуанкаре возмущен тоном русского протеста на декларацию австрийского и германского императоров о создании в будущем из российской Польши Королевства Польского. Он согласен, что русским следует сказать: если император подтвердит обещания, данные великим князем Николаем Николаевичем в начале войны, и пообещает российской Польше подлинную автономию, Антанта постарается на мирных переговорах добавить к ней немецкую и австрийскую части Польши.

16 ноября 1916 г. Вчерашняя политическая конференция продолжалась почти три часа. Сегодняшняя продлилась чуть больше часа. Ей предшествовал обед на набережной Орсэ на 50 с лишним персон. Из итальянцев были Канаро (министр финансов), Титтони и генерал Порро. За обедом я сидел между Канаро и Титтони. В Елисейском дворце давали ужин на 30 персон. Я сидел рядом с Извольским, который вначале был холоден, но я проявил заинтересованность, и он стал довольно разговорчивым. Я ушел с Ллойд Джорджем.

Визит министров оказался полезным.

Рассказывают анекдот: Гинденбург подходит к райским вратам, и святой Петр спрашивает: «Но как же генерал пришел пешком? Где ваш конь?» Гинденбург возвращается на землю и жалуется кронпринцу. Тот говорит: «Неужели старый привратник собирается нам указывать? Я сам пойду с тобой!» Парочка возвращается, и святой Петр восклицает: «Генерал, я ведь велел вам прийти с конем, а вы привели осла!»

17 ноября 1916 г. Румынский посланник вчера был подавлен, так как немцы преодолели большую гору и спускаются на равнину. Если румынам удастся задержать их на две недели, подкрепления из России остановят германский поток, который в ином случае представляет угрозу для Бухареста. Сербы приближаются к Манастиру. Акции Саррая растут — его военные акции: если он хочет и дальше командовать союзными силами, ему придется забыть о политике.

Сегодня уехали Асквит, Ллойд Джордж, Робертсон, Морис и Хэнки; я ездил на вокзал с Асквитом и Ллойд Джорджем.

Вчера видел Жоффра; решил, что он постарел. Асквит тоже так считает. Французы очень хвалят Асквиту продуманное отступление Френча и его армии после битвы при Монсе.

18 ноября 1916 г. Сегодня пришлось два с лишним часа пробыть на конференции в Сорбонне, посвященной действиям Италии. Председательствовать должен был Бриан, но он прислал вместо себя Дени Кошена. Д. К. открыл заседание речью минут на двадцать; потом вышел Х. и говорил 50 минут. Он начал как горная речушка, продолжил как быстрая река и затем вылил на нас поток слов, и все о том, почему Италия вступила в войну. Немного правды и много вымысла. Руки и пальцы у него дрожали. На лбу выступили капли пота; испариной покрылись его нос, лицо и, несомненно, череп под волосами. Капли превращались в ручейки, и он был похож на прохудившуюся крышу в очень дождливый день: сначала капали капли, потом текли ручейки, сначала медленно, а затем быстро. Пот лил ему под воротник, пока он совсем не размяк. Х. жестикулировал, кричал, размахивал руками, как семафор, и через 50 минут сел на место, измученный и выжатый, как лимон. За ним слово взял Марсель Самба, один из социалистов — членов кабинета, и произнес хорошую, энергичную речь. Он разоблачал «германскую культуру» и порекомендовал, чтобы в конце войны создали экономический союз Франции, Италии, Англии и Бельгии против центральных держав. Все это прекрасно в теории, но трудновыполнимо, особенно учитывая протекционизм и эксклюзивизм французского мышления. Заседание продолжилось страстным призывом бельгийца идти до конца, чтобы уничтожить Германию с военной и политической точек зрения. Совершенно бесполезно подписывать с такой державой мирный договор, надеясь, что Германия будет соблюдать условия этого договора, если они окажутся для нее неудобными. Доказательством служит Бельгия.

19 ноября 1916 г. К обеду приходил Панса[341]; он уехал из Берлина за год до войны. Он не думает, что кайзер, Бетман-Гольвег или Ягов планировали войну. Кайзер принял решение под влиянием милитаристской партии. Фалькенхайн[342] обращался с канцлером с нескрываемым презрением. Однажды канцлер пришел к нему; Фалькенхайн даже не встал с места. Он отмахнулся рукой и сказал, что канцлеру придется подождать, так как он (Фалькенхайн) занят. Когда секретарь объявлял о приходе канцлера и проводил его в кабинет Фалькенхайна, он, очевидно, ожидал, что генерал прикажет удалиться человеку, который тогда находился у него, а не канцлеру. Кайзер имел обыкновение называть Францию прогнившей, а про Англию говорил, что с ней можно не считаться. Он не скрывал от Пансы своего удовлетворения, когда узнал о смерти Эдуарда VII. Последнего он всегда обвинял в том, что тот хочет окружить Германию враждебными ей странами. Во времена Пансы Бетмана-Голь-вега считали функционером; он даже не делал вид, будто руководит внутренней политикой Германии так же хорошо, как ее дипломатией. Бисмарк находил такую работу слишком сложной для одного человека. Хотя кайзер и его канцлер и не собирались развязывать войну, они всегда предчувствовали, что война может начаться неожиданно. Они считали, что Франция окажется настолько неподготовленной с военной точки зрения и настолько прогнившей с политической и социальной точек зрения, что не сумеет противостоять Германии с какой-то надеждой на успех. Об Англии речь вообще не шла. Тон задавала милитаристская партия, и кайзер понимал, что должен как-то действовать, иначе он лишится трона.

Панса считает: если бы у власти был Бюлов, войны можно было бы избежать. Я в этом сомневаюсь, так как, по-моему, милитаристская партия Германии убедила кайзера, что ожидание невыгодно. Через три года было бы завершено строительство стратегических российских железных дорог на французские деньги, Россия провела бы реорганизацию армии. Да и французская армия лучше подготовилась бы, а Англия в 1914 году по разным причинам либо не захотела, либо не смогла бы прийти на помощь Франции, во всяком случае, пока не было бы слишком поздно ее спасать. В Германии считали, что Бельгия окажет лишь видимость сопротивления, если не согласится пропустить германские войска по своей территории, и все закончится взятием Парижа; город можно «держать в заложниках» и постепенно сжигать, квартал за кварталом, пока французское правительство не подчинится условиям Германии.

20 ноября 1916 г. Сегодня мне нанес визит Дени Кошен. Он говорит, что, хотя посланники Антанты в Афинах выражают желание примирить Венизелоса с его монархом, они вдохновили последнего не доверять первому, а первому внушают, что он должен сопротивляться последнему. Поэтому посланники не примирили короля с его подданным, а, наоборот, поссорили их. Он считает, что исходом войны станет общая толчея к востоку от всех континентальных воюющих стран. Франция получит Эльзас и Лотарингию, Германия получит всю Польшу и большую часть запада России. Россия получит компенсацию в Малой Азии, Италия лишит Грецию ее владений на границе с Албанией. Англия сохранит германские колонии, которые она уже захватила или еще захватит. Он ничего не сказал о том, что должны получить Греция, Сербия и Болгария. Он не думает, что спасти Румынию получится из Салоник. Русских он не любит, считает их восточными людьми, которым следует вернуться на Дальний Восток.

21 ноября 1916 г. Вчера вечером у меня был испанец. Он приехал что-нибудь выудить, но поймал немного. Ему не удастся порадовать своего властелина. Он спрашивал, как идет война, какова ее вероятная продолжительность, достаточно ли у русских оружия и боеприпасов и успеют ли они вовремя прийти в Румынию и спасти ее, правда ли, что Скандинавские страны объединятся для нажима на страны Антанты, желая отменить британскую блокаду и ради мира. Я ответил, что общими силами мы медленно, но верно давим на Германию, даже если у русских недостаточно оружия и боеприпасов сейчас, у них, несомненно, всего будет в избытке, когда начнется кампания следующего года, и что подкрепления в виде живой силы поступают бесперебойно. Посредничество со стороны Скандинавских стран невозможно после того, как после заявлений Ллойд Джорджа и Асквита провалилась такая же попытка со стороны Америки. Посредничество не будет принято ни от одной державы; война должна вестись между противоборствующими сторонами, а мир будет заключен без вмешательства каких бы то ни было стран.

Сегодня ко мне приходил один российский подданный, поляк, бывший член Варшавской думы. Он едет в Лондон, где у него есть квартира. Он говорит: скорее всего, немцы призовут, насильно, если потребуется, в германскую армию русских поляков, которых депортировали из Польши на работы в Германию. Он доволен телеграммой Бриана и Асквита и жалеет, что чего-то подобного не было сделано раньше в ходе войны. Недавняя сцена в Думе оказалась более бурной, чем об этом писали в прессе. Заявление министров обороны и внутренних дел, что война будет доведена до конца при поддержке Думы, было инициировано генералом Алексеевым без ведома Штюрмера. Последний ранее, пусть и безуспешно, предложил правительству арестовать Милюкова[343], обвинившего Штюрмера в коррупции и использовании служебного положения в личных целях. Два вышеупомянутых министра, которые сблизились с Милюковым на заседании Думы, встретили его речь бурными аплодисментами. Каково отношение императора к декларации и какова будет судьба Штюрмера — отправят ли его в отставку, как Сазонова и других министров совершенно неожиданно для него, — мой поляк сказать не мог. Когда император находится в ставке, на заседаниях кабинета председательствует императрица!

Какое-то время назад мой поляк представил императору записку с пожеланиями Польши. Его величество согласился в целом и велел ему показать записку императрице, что тот и сделал. Императрица придиралась ко всем предложениям и сказала, что, если полякам дадут предложенное, Литва и балтийские провинции потребуют автономии. По словам моего гостя, в Литве и балтийских провинциях больше поляков, чем немцев, что не совсем верно. В целом императрица приняла его плохо. Когда русские выводили войска из Польши, они вывезли все ценные бумаги и депозиты в банках; следовательно, польские владельцы акций и пр. не склонны будут поддержать германскую якобы автономную Польшу, точно зная, что, если они перейдут на сторону немцев, их ценные бумаги и депозиты будут конфискованы. Мой друг Радолин вернулся к употреблению польского языка.

Новые попытки со стороны некоторых коллег Бриана подставить ему ножку. Они надеются на успех, если дела в Румынии пойдут плохо; правда, он ни в коей мере не в ответе за поражения в Румынии, но это не считается.

22 ноября 1916 г. Вчера мой поляк утверждал, что общественный и политический беспорядок в России находится за пределами понимания. Ничего нельзя предсказать заранее. Русских он не любит, немцев ненавидит, а австрийцев презирает. Он не любит евреев и был поражен, недавно побывав в Англии и увидев, каким влиянием они там обладают.

Вести из Румынии плохие, и из-за них война затянется. Однако немцы, несмотря на их самодовольство, очень устали, потому что в своих радиопередачах они так настаивают, что Вильсон вскоре станет посредником в пользу Германии и миротворцем, что он вынужден был опровергнуть подобные заявления. Кроме того, указ о всеобщей мобилизации указывает на сложное положение, в каком очутилось германское правительство: они собираются заменить немцев, годных к службе на фронте, пленными бельгийцами и поляками.

Французы потеряли убитыми, погибшими от ран и других причин в армии свыше 1 миллиона 100 тысяч человек, и в Германии находились и находятся около 350 тысяч французских военнопленных.

23 ноября 1916 г. Какое счастье, что погибших на «Британнике»[344] оказалось так мало! Если мы не предпримем серьезных действий против нападений германских подлодок, торговые суда под флагами нейтральных стран скоро вообще перестанут заходить в порты стран Антанты.

Новости из Румынии не лучше. Немного утешает, что еще до вступления Румынии в войну Германия вывезла из этой страны всю нефть, зерно и т. д., какие Румыния могла поставлять. Если Германия завоюет Румынию, хотя бы ее часть, она получит те же припасы в меньшем количестве. Кроме того, Германия получит врагов, то есть румын и русских, вместо нейтральной и вызывавшей подозрения Румынии, за которой Германия должна была лучше следить. Не слишком утешительный довод.

Итак, наконец-то посланникам Германии, Австрии, Турции и Болгарии придется покинуть Афины! Их нужно было выдворить уже давно. Выдворение — новшество в сфере традиционного и международного права, но с начала войны Германия ввела много новшеств и нарушений международного права в ущерб нам. Почему бы и нам в свою очередь не имитировать в миниатюре немецкие обычаи?

24 ноября 1916 г. Штюрмер пал по-восточному. Вместо него бразды правления получил министр путей сообщения, кем бы он ни был. Должно быть, Алексеев напугал императора, вынудив к такому эффектному ходу в ставке, и подготовил к нему Думу с помощью декларации, сделанной министрами обороны и внутренних дел.

Интриги в правительстве против Бриана продолжаются. Судя по ним, считается, что после краха Румынии будет повержен и Бриан, но в таком случае кто захочет или сможет занять его место?

Вечером мы слышали, но не наверняка, что затонул еще один плавучий госпиталь, «Бремар-Касл», но где и как, не сообщают. Отважится ли президент Вильсон направить запрос по этому поводу в Берлин? И неужели он снова примет германскую версию событий с благодарностью и удовлетворением?

25 ноября 1916 г. Немцы готовят предлог для жестокостей в Румынии. Они обвиняют население в том, что оно принимает участие в боях, и разослали уведомления, что ответственность за это понесут не только жители, но и гражданские власти. Нам уже известно, что это означает у германской армии.

Льет дождь, туман. Бедные солдаты в окопах!

26 ноября 1916 г. Много дискуссий о том, кого послать представителями в Россию от Франции и Англии. Бриан и Асквит были бы подходящими кандидатурами. Они сумели бы эффективнее других общаться с царем и его министрами. Возможно, Грей пожелает разъяснить политику его величества. Бриан боится, что, пока его не будет в Париже, за время пути в Россию, пребывания там и возвращения у его противников появятся опасные возможности свергнуть его кабинет. Потом начнется драка за то, кто станет его преемником, причем среди его собственных коллег. Рибо отказывается ехать в Россию. Может быть, поедет Думерг. Ллойд Джордж был бы подходящим олицетворением боевой решимости британского народа.

27 ноября 1916 г. Сегодня обедал с принцессой де Пуа; она недавно вернулась из Салоник, где сейчас находится ее старший сын. Принцесса считает Саррая хорошим командиром, но говорит, что его не снабдили необходимыми для наступления средствами: он просил горные орудия, а власти прислали ему тяжелую артиллерию; он просил мулов, а ему прислали автомобили. Как ей показалось, генерал Милн считает Саррая сведущим с военной точки зрения.

Норвежский, датский и бельгийский посланники говорят, что из-за неспособности британского флота успешно разобраться с пиратством германских подводных лодок их народы теряют веру в превосходство британского флота. Такой недостаток веры может негативно повлиять на судоходство нейтральных судов между нейтральными и британскими портами. Они считают, что мы должны сделать хоть что-нибудь, предпринять усилие, чтобы уничтожить гнезда, откуда выходят германские пиратские подводные лодки. Полагаю, если бы подобная мера была осуществимой, ее бы провели уже давно. Британская публика, как предполагается, настолько верит в свой флот, что оставляет решение вопроса Адмиралтейству. Здесь люди склонны полагать, что мы чересчур уверены в себе и что на Уайтхолле необходимо вливание свежей, более молодой крови.

28 ноября 1916 г. Бриан утром сообщил, что в Англии сбили два цеппелина. Это превосходно. Если бы еще удалось поймать несколько германских подлодок!

Положение Румынии угнетает, но, возможно, ситуация изменится, если русские поспешат и если у них хватит больших пушек и снарядов для них и для полевых орудий.

Правительственный кризис. Бриану, чтобы спасти свой корабль, возможно, придется избавиться от части груза. Он требует продолжать поддерживать радикал-социалистов, партию, главой которой был Кайо. Сейчас Кайо заменил Франклин-Буйон, который может, ценой их голосов, потребовать и получить место в правительстве! Пенлеве могут перевести из Министерства образования, втянув военное министерство в новые интриги. Он главный сторонник Саррая. С Самба, из-за нападок на него в Палате по вопросу о концессии «Пирсон Ойл» и транспорта, будут обращаться как с Ионой, а Клавель, новый контрпартнер Гиддса[345], сменит Самба в министерстве общественных работ. Но эти сообщения пока только слухи.

Вечером гулял с Мюрреем Элибанком. Я спросил, не улучшится ли оценка страны Палатой лордов после войны. Они благоразумно отклонили Лондонскую декларацию. Правительство вынуждено было ради блага страны практически денонсировать самые важные положения этой декларации. Он считает, что положение Палаты лордов в стране значительно укрепится, главным образом благодаря мужеству и потерям на полях сражений, какие понесли семьи пэров. Он же расхваливал в Лондоне Франклина-Буйона во время межпарламентских взаимных визитов; он выступал за то, чтобы учредить в Англии французскую систему парламентских комиссий по вопросам армии, финансов и иностранных дел. Правда, Асквит и министры и слышать ничего не желали, и вполне справедливо, поскольку при такой системе члены комиссий захотят вытягивать из министров конфиденциальные сведения, а министры постараются скрывать от членов комиссий все мало-мальски важное. Любая тайная информация, которая просачивается наружу, вскоре становится известной зарубежным правительствам и тем, кому это не положено знать. Мюррей считает, что смешанная система комиссий, Палаты лордов и Палаты общин, устранит постоянное и неразумное сомнение в министрах членами обеих палат.

29 ноября 1916 г. Вчера на закрытом заседании правительства Бриан имел большой успех. Около 30 депутатов попросили у него аудиенции в присутствии Дешанеля, чтобы, как они выразились, прийти к соглашению по порядку ведения. Они предложили, чтобы он открыл дискуссию общим обзором прошлых и нынешних позиций. Бриан ответил, что они как будто хотят поменять местами естественный порядок вещей, то есть ожидают, что он, ответчик, снабдит их, истцов, доводами для нападок. Он заявил, что должен подумать над таким необычным предложением. Правда, он не думал; он сказал, что примет их предложение. В начале закрытого заседания он говорил два часа, и его противники были разбиты наголову. Что касается Румынии, Бухарест, вероятно, будет захвачен, но страны Антанты переживали и гораздо худшие события. Считается, что интрига против Бриана развалится, но возможны перемены в правительстве в качестве подачек радикал-социалистам.

Кардинал Гаске останавливался у Толботов после временного пребывания в Риме. Он сказал Мэй, что ему нанес церемониальный визит немецкий кардинал Хартманн, сказав: «Je viens vous voir comme confrère, nous n’allons pas parler de la guerre». — «Ni de la paix, votre Éminence»[346], — ответил Гаске. На том визит и завершился.

Мелкие нейтральные страны как будто совещаются друг с другом. Судя по всему, движущей силой является Швеция. Поэтому, если кто-либо из таких стран подпадет под шведское влияние, оно окажется не в нашу пользу. Шведский премьер-министр — за бошей.

Позже. У Бриана еще один хороший день, он прекрасно удерживает власть. Возможно, ему придется взять в компанию двух или трех из тех, кто тявкает у его ног.

Возобновилась агитация против Жоффра. По слухам, он сказал: правительство может отстранить его от командования, но в отставку он не подаст. По-моему, здесь хотят, чтобы ему пожаловали какой-нибудь почетный титул и, возможно, сделали маршалом Франции. Пенлеве хочет получить военное министерство, а Рок — занять место Жоффра. Может быть, власть Жоффра ограничат армиями во Франции. В настоящее время он — Верховный главнокомандующий на всех фронтах.

Сегодня видел одного русского, который служит переводчиком в бригаде нашей полевой артиллерии. Я спросил, что в целом думают британские и французские офицеры о сравнительных достоинствах Френча и Хейга. Он ответил, что Френча считают идеальным командующим для корпуса в 150 тысяч человек, который был у нас в начале войны, но для нынешней большой армии больше подходит Хейг.

30 ноября 1916 г. Некоторые здесь думают, что замена Джеллико на Джексона будет способствовать устранению Жоффра. Однако против трех возможных преемников имеются возражения политического свойства. Кастельно, Фош и Петен — верующие и потому неприемлемы для радикалов, а Петен не avenant[347] по отношению к политикам, которые наведываются к нему в штаб. Следовательно, все сходятся на бесцветном Роке, хотя никто не знает, хороший ли он стратег и способен ли командовать большим войсковым соединением.

Сегодня видел румынского посланника. Конечно, он очень подавлен. Он винит Китченера в том, что тот следил только за севером Франции и Египтом. Во Франции невозможно было прорвать немецкие позиции и вторгнуться в Германию, а Египту никакая реальная опасность не угрожала. Китченеру нужно было понять, что война сосредоточится на Балканах, и России следовало быстро прийти на помощь Румынии после того, как Румыния вступила в войну.

Морганы собирались предложить новый англо-французский заем в казначейских векселях. Совет управляющих Федеральной резервной системы, управляемый немцем (Шиффом), выпустил извещение, в котором говорится: Америка, которая заработала на войне много денег, должна придерживаться золота в целях послевоенного экономического превосходства и не вкладывать средства в зарубежные займы и предприятия. Поскольку других займов — зарубежных займов — в перспективе нет, кроме англо-французских займов Морганов, извещение призвано было пойти в ущерб делу. Маккенна, встревожившись, хочет все остановить. Харьес[348], в чьем доме я сегодня ужинал, считает: если правительство США поддержит мнение Федеральной резервной системы, Англия и Франция поймут, что о займе можно забыть, что повредит нашему кредиту в будущем. С этой целью Харьес телеграфировал Морганам. Он намерен дать такой совет Рибо, который расположен был согласиться, но ему придется уступить, если так сделает Маккенна, поскольку это предприятие совместное.

В «Морнинг пост» передовица, которую я еще не читал, в том смысле, что Германия готова предложить мир на весьма благоприятных для союзников условиях, если ей предоставят свободу действий в Центральной и Южной Америке. Германия совершила много глупостей, но неужели она настолько одурманена, чтобы делать американцам подобное предложение? Бриан смеялся над мыслью о подобном предложении. Кто мог подбросить «Морнинг пост» такую утку?

Глава 27

Декабрь 1916 года

1 декабря 1916 г. Сегодня за обедом познакомился с Памсом, очень богатым производителем папиросной бумаги, который не курит. Нас было только трое. Памс оказался очень интересным собеседником. Он выставлялся на пост президента против Пуанкаре. Он говорит, что сейчас заметно сильное движение против Жоффра, который très fatigué[349]. Жоффр поднимался по карьерной лестнице péniblement[350], но он всегда был большим тружеником. Солдаты-фронтовики ему очень доверяли, но он не оправдал их ожиданий. Страна в целом стабильна; непокорные элементы в Париже и крупных городах либо на фронте, либо работают на военных заводах, либо убиты, а тех немногих, которые способны разжигать беспорядки, слишком мало, чтобы они представляли опасность. Возможны демонстрации из-за дороговизны всего, однако их можно удержать под контролем. Он предчувствует рост забастовок после войны в противоборствующих странах, но еще хуже будет обстановка в нейтральных странах. В Германии забастовки будут самыми серьезными, так как социалисты воспользуются ими, чтобы продавить свои требования реформ, а народное ополчение — это переодетый социализм. После войны ради безопасности Франции и Англии совершенно необходимо, чтобы они объединились в теснейший политический союз. Экономическое соглашение столкнется с трудностями из-за протекционизма, но два правительства должны настоять на нем, а народы s’y accomoderont[351].

Вечером видел Бриана. Он весьма уверен и выглядит уверенным в том, что расстроит планы своих врагов.

2 декабря 1916 г. Ч. Гардинг пишет, что немецкий гидросамолет, который пролетал над Лондоном, сбросил полдюжины бомб возле универсального магазина «Харродз», не причинив особого ущерба.

Сегодня видел одного офицера из Испании. Он рассказал, что тамошнее общественное мнение становится менее германофильским. Испанцы в ярости на немцев за то, что те топят испанские суда, которые перевозят апельсины. В Испании экспорта ждут фрукты на сумму в 3 миллиона фунтов, но судовладельцы из нейтральных стран не хотят рисковать и перевозить такой груз.

3 декабря 1916 г. Из Румынии нет хороших новостей; вести из Афин еще хуже, но короля необходимо разоблачить, обнародовав его собственноручные письма депутату Беназету, где он дает обещания, которые он нарушил и собирается нарушить. Он воспользовался тем, что французский адмирал попытался разъяснить некоторые его намерения: так расположить греческие пушки и никудышных солдат-резервистов, чтобы напасть на англо-франко-итальянских моряков и вытеснить их в Пирей со значительными потерями. Британские моряки в количестве 100 человек, с боями пробиваясь назад, потеряли 70 человек убитыми, ранеными и пленными. Что сделают король и его министры теперь, после того, как их солдаты пролили британскую, французскую и итальянскую кровь?

4 декабря 1916 г. В здешнем Национальном собрании ходят разговоры о том, чтобы потребовать головы греческого короля или Бриана, но Этьен, которого я встретил сегодня утром, не думает, что правительство падет. Морской атташе принес неподтвержденную новость о том, что в Афинах захвачен в плен французский адмирал Дартиже дю Фурне. Греки передислоцируются, перевозят пушки и т. д. подальше от десантных групп Антанты и движутся на север, к друзьям своих врагов болгарам и к левому флангу Саррая.

Что же на этом фоне происходит в Лондоне?! Судя по речи Гендерсона, похоже, лейбористы доверяют только Асквиту, но не Ллойд Джорджу. Хочет ли Л. Д. сместить Асквита или только вынудить его избавиться от кого-то из 23 и самому стать «серым кардиналом», который будет направлять Асквита по нужному для него самого курсу? Группа из 23 похожа на стадо быков. Оно движется очень медленно, а сейчас не время для колебаний и проволочек. В «Тан» написали, что Л. Д. предъявил ультиматум Асквиту, требуя, чтобы военный совет состоял только из него самого, Карсона, Бонара Лоу и советников — генерала Робертсона и адмирала Джеллико.

Насколько я понимаю, мы не можем уничтожить Зеебрюгге и Остенде с помощью минометных обстрелов с мониторов, потому что немцы установили на берегу 18-фунтовые орудия, а на наших мониторах только 16-фунтовые, поэтому мы не можем подойти достаточно близко, чтобы успешно вести огонь.

Как обычно бывает с союзниками Антанты, русские, подобно карабинерам в «Разбойниках», приходят слишком поздно, чтобы спасти румын от потери Бухареста и нефтяных месторождений.

Говорят, что Бриану пришлось несладко на закрытом заседании и что Жоффра отправят в почетную отставку, лишив его реальной власти, а после него французскими войсками будет командовать генерал Нивель. По-моему, Бриану снова придется последовать примеру пророка Ионы, который повелел бросить его в море.

5 декабря 1916 г. Сегодня ко мне приходил один господин и рассказал изумительную историю. Он утверждает, что получил подлинные сведения о том, что творится на закрытых заседаниях. По его словам, один газетчик, радикал-социалист, в кулуарах спросил Бриана: если Германия представит мирные предложения, прочтет ли он их. Бриан ответил: «Конечно». На дальнейшие расспросы, подумает ли он о них, он ответил: «Почему бы и нет?» Благодаря своим пророческим заявлениям он заручился такой необходимой для него поддержкой радикал-социалистов. Судя по дальнейшим сведениям, полученным моим гостем, статьи в «Виктуар», которые породили столько пересудов, написаны Мильераном. Кроме того, по его словам, на закрытом заседании Лаказ сказал, что с начала войны удалось уничтожить всего четыре германские подводные лодки. Я спросил, какой может быть цель подобного ложного заявления. Мой собеседник ответил: «Доказать, что продолжать борьбу безнадежно». Возможно, Лаказ сказал, что всего четыре германские подводные лодки удалось захватить целыми. Он пространно рассуждал о том, как трудно разобраться с проблемой подводных лодок. Лаказ вовсе не тот человек, который сейчас желал бы мира. Мой информант намекал на то, что Бриан и компания готовы заключить сепаратный мир.

Дела в Греции приняли скверный оборот! Среди прочих преступлений напали на дом Венизелоса в Афинах без какой-либо провокации со стороны его обитателей. В дом вломились регулярные войска под командованием одного греческого генерала, увешанного медалями. Нападение началось с пулеметного обстрела. Потом десять критян, обитателей дома, увели прочь, возможно, на казнь. Содержимое дома — мебель, одежду и т. д. — погрузили на телегу и увезли в сопровождении военных. Говорят, британские и французские подданные в Пирее спешно садятся на корабли.

6 декабря 1916 г. Веселенькая история в Англии! Полагаю, Ллойд Джордж и те, кто участвовал с ним в заговоре, решили избавиться от Асквита во что бы то ни стало, иначе они не поставили бы условием исключение премьер-министра из военного комитета под тем предлогом, что у него много других дел. Возможно, ему позволят стать председателем среди пяти членов совета с решающим голосом. Унизительное и невозможное положение для премьер-министра — если его устранят из военного комитета. Мне очень жаль, что Асквит уходит, так как Лейбористская партия в него верила, а с Бонаром Лоу или Ллойд Джорджем возможны затруднения. Надеюсь, что новый кабинет будет не таким многочисленным и более решительным и скорым на решения. Если Артуру Бальфуру хватит мудрости, он воспользуется благоприятной возможностью доказать свою преданность Асквиту, высоко ценимую премьер-министром, и уйдет в отставку. Конечно, Лансдаун так поступит.

Бриан вполне уверен в том, что разгонит врагов.

Несомненно, Жоффру придется уйти, подаст он в отставку или нет. Говорят, его будут называть «президентом Военного совета союзников», однако у него не будет реальной власти при проведении полевых операций. Его преемник, Нивель, станет командовать армиями во Франции; ему не будет дела до операций на Востоке и вообще везде, кроме Франции. Он будет не столь независим от военного министерства, как Жоффр. Нивель — протестант.

Хейг хочет, чтобы я помог ему убедить Бриана способствовать строительству платформ для железнодорожных подвижных составов в портах, которые расположены не на Ла-Манше.

Похоже, здесь носятся с мыслью учредить военный комитет по образцу того, что Ллойд Джордж предлагал для Англии. Председателем будет Бриан; он возьмет в комитет военного министра, морского министра и Жоффра. Говорят, на одном из закрытых заседаний Бриану между прочим задали очень непростой вопрос о переводе Жоффра на этот почетный пост. Его спросили, кто будет подписывать приказы, издаваемые Советом союзников. Бриану пришлось ответить, что вопрос с подписями еще предстоит решить.

Не только мы допускаем оплошности. Упрямство французского Генерального штаба в их вере в 75-мм орудия было таким, что заказ на тяжелую артиллерию, который обсуждался осенью 1914 года в Бордо, когда там находилось правительство, подписали лишь в июне 1916 года. У нас тяжелая артиллерия есть.

Закрытые заседания закончились. Завтра на открытом заседании проведут голосование.

7 декабря 1916 г. Прочитав речь Дерби, не понимаю, почему Асквит не может принять предложения Ллойд Джорджа о военном комитете, состоящем из четырех человек. Предполагается, что Асквит будет посещать его заседания, когда это будет ему удобно, а затем станет председателем и получит право накладывать вето на решения, принятые в его отсутствие.

Вчера видел министра торговли. Он только что вернулся из Лондона, куда ездил договариваться об угле и стоимости перевозки. Мы значительно сокращаем потоки на наших железных дорогах, чтобы снабдить французское правительство 300 локомотивами и 20 тысячами вагонов. Остается договориться о том, в какой французский порт или в какие порты их поставить. Кроме того, я в затруднении насчет угля. Мне пришлось обратиться к французскому правительству, которое поставило некоторое количество из запаса государственных железных дорог, но этот уголь не лучшего качества.

8 декабря 1916 г. Уголь в Париже в дефиците. Насколько я понимаю, его запасы имеются в Руане, но, поскольку муниципальные власти Парижа установили максимальную цену, торговцы углем предпочитают снабжать другие места, где цена не фиксированная. Точно не знаю, в этом ли дело, но, поскольку я не могу получить партию угля от торговца, приходится обращаться к правительству.

У меня нет новостей о политической жизни Лондона, помимо тех, что появляются в прессе. Надеюсь, Ллойд Джорджу удастся сформировать небольшой, но сильный кабинет, несмотря на угрюмость в лагере записных либералов. Пацифистов уберут с пути. Они как будто не понимают, что для нашей страны и нашего народа возможна или победа, — причем такая, после которой враг будет поставлен на колени — или рабство под игом гуннов. Ах, как я ненавижу политиканов, их партийные предубеждения и интриги! Будет катастрофа, если Ллойд Джорджу не удастся сформировать кабинет или он просуществует недолго.

Очень разочаровывает Россия. Похоже, ее войска всегда прибывают слишком поздно. Россия вынудила Румынию вступить в войну, но оказалась не готова поддержать ее. Нам удалось уничтожить большую часть нефти и зерна в захваченных областях Румынии. Последнее время ничего не слышно о том, что великого князя Николая Николаевича вернули командовать в Европе. Алексеев не здесь и ведет военную операцию. Насколько я понимаю, в ближайшем будущем поднажать придется не только французам, но и англичанам.

Позже. Бриан доверил вопрос о своей отставке президенту республики. Он хочет избавиться от некоторых своих коллег и заново сформировать правительство, а также создать военный комитет, куда войдут восемь членов.

Нивель, как говорят, внезапно уперся и не хочет сменить Жоффра. Якобы причины его нежелания заключаются в том, что в создавшемся положении он окажется слишком зависимым от военного министерства, и у него не будет достаточно свободы для того, чтобы проводить в жизнь свои планы. Возможно, он поторгуется и договорится с Брианом. Парламентарии не потерпят Петена, потому что он груб с такими, как они; кроме того, он человек верующий, и его подозревают в склонности к роялизму. Фош в такой же мере неприемлем для них как верующий; кроме того, говорят, что он слишком устал. Жоффр не может остаться ввиду того, что повестка дня уже была одобрена Палатой депутатов — я имею в виду преамбулу, в которой о реорганизации командования говорится так: «La Chambre, prenant acte des déclarations du Gouvernement sur la réorganisation du commandement, approuvant sa résolution de concentrer sous une direction restreinte la conduite générale de la guerre et l’organisation économique du pays, confiante en lui pour obtenir, en plein accord avec les alliés, les sacrifices et les efforts communs reconnus indispensables pour arriver par une énergie redoublée à la victoire définitive, repoussant toute addition, passe à l’ordre du jour»[352].

Разумеется, позиция против ненавистных гуннов не ободряет, и война или пиратство подводных лодок очень тревожит. А поскольку Соединенные Штаты не делают ничего, а другие нейтральные страны не смеют ничего предпринять против немцев, никакого лекарства в обозримом будущем не предвидится. И все же, несмотря на это, мы непременно победим, если вместе с нашими союзниками проявим стойкость и упорство.

9 декабря 1916 г. Равнодушие практически всей официальной Либеральной партии, представленной ее лидерами и видными членами, не сулит долгой жизни кабинету Ллойд Джорджа. Мне следовало бы заранее догадаться, что два Сэмьюела примкнут к Ллойд Джорджу.

Большинство, полученное Брианом, оказалось не таким подавляющим, как то, которого он добился в июне. Вот знак, что ему необходимо действовать осмотрительно. Не было сделано никакого объявления о том, что он заново созывает правительство или командование. Так как ему пришлось полагаться на поддержку радикал-социалистов, он должен потакать им лакомыми кусочками. Они как партия голосовали за него. Кайо один из них, однако с поста лидера его сместил Франклин-Буйон, который выступал и голосовал за Бриана. Кайо воздержался. Среди тех, кто голосовал против правительства, были Чеккальди, закадычный друг Кайо, и Делькассе. Круппи также голосовал против Бриана, а Мильеран голосовал за него.

Пангерманская газета «Альдойче блеттер» — не правительственный орган, но ей позволили опубликовать условия мира, самые меньшие, которые можно требовать. Хорошо, что они станут известными британской публике. Вот они: часть Франции включается в состав Германии, Бельгия воссоединяется с Германией, Германия получает военно-морскую базу на побережье Ла-Манша к западу от Па-де-Кале. Германия включает в свой состав балтийские провинции России, всю Литву, русскую часть Польши и всю территорию России западнее границы, проведенной от Киева до Крыма, в том числе Одессу. Бельгийское Конго отходит Германии, Германия получает все морские базы, которые она потребует, Австрия и Болгария делят между собой Румынию, Сербию, Черногорию и Албанию, Турция аннексирует Египет, Судан и Триполи и распространяет свою власть к югу вплоть до Германской Центральной Африки. Возможно, публикацию этих завоевательских мечтаний позволили, чтобы склонить нас к миру на более «умеренных» условиях. Конечно, Германия хочет вернуть все свои колонии.

Говорят, что на митинге в «Реформ-клубе» Асквит сказал: если Либеральная партия в Палате общин выступит против кабинета Ллойд Джорджа, он может потерпеть поражение, но в таком случае он обратится с призывом к стране. Если новый кризис добавится к уже существующему, произойдет катастрофа. Вот почему он, Асквит, обратился к партии с просьбой не делать ничего, что способно вызвать такое осложнение.

10 декабря 1916 г. Артур Бальфур несколько раз выступал в роли министра иностранных дел, а как премьер-министр (правда, это было одиннадцать лет назад) просматривал все важные бумаги МИДа, но он небрежен и философ. Возможно, большую часть работы он переложит на Ч. Гардинга и Р. Сесила.

Бриану нелегко формировать свою компанию. Ему мешают многочисленные партнеры, которые не хотят уходить. Жюль Камбон говорит, что ему надоело быть главным клерком, но я надеюсь, что он не уйдет.

11 декабря 1916 г. Мне очень по-человечески жаль, что Асквит уходит. Он мне нравится, и я надеялся, что он примет военный комитет Ллойд Джорджа. J’en fais mon deuil[353]. Больше всего меня тревожит, что германские подводные лодки по-прежнему уничтожают нейтральные корабли; очевидно, средства против них нет. Происходящее так пугает норвежских судовладельцев, что они очень неохотно ведут торговлю с британскими портами, и поэтому те, кто все же рискует, назначают немыслимые цены за перевозку. Улучшит ли дела в этом отношении перевод Джеллико в Адмиралтейство? Он не изобрел никакого нового противоядия. Спустя какое-то время немцы научились избегать наших первых ловушек.

Идет формирование кабинета, но у Бриана трудная задача. У него в кармане заявления об отставке всей команды, и он может действовать, когда ему будет удобно. Он не подал президенту республики прошения о своей отставке. Сегодня вечером поступили новости из частного, но надежного источника: если Бриан уйдет с поста министра иностранных дел, его место получит Думерг, а в таком случае министерство по делам колоний (Думерг) будет добавлено к месту морского министра (Лаказ); Вивиани, министр юстиции, станет также министром образования и труда; Тома получит министерство вооружений, но ему дадут в помощь специалиста в должности директора. Эррио. Мэр Лиона (англоман) сменит Самба на месте министра общественных работ, а Клавель (французский Гиддс) станет генеральным секретарем. Рибо останется министром финансов, а Мальви по-прежнему будет министром внутренних дел. Жюль Камбон останется генеральным секретарем Министерства иностранных дел, а Бертело уйдет. Все государственные министры без портфелей, то есть Буржуа, Мелен, Дени Кошен, Гед, Фрейсине и старый Комб, упраздняются. Са мая сложная задача — военное министерство и преемник Жоффра. Приверженность церкви стоит на пути Кастельно, Фоша и Петена к посту главнокомандующего армиями во Франции, а Нивель возражает против того, чтобы пост был связан с ограничениями при новой системе. Возможно, военным министром станет Лиоте, а Рок получит верховное командование или даже сменит Жоффра.

Гед должен приехать в Париж в четверг для консультации с Клавелем. Он зайдет засвидетельствовать свое почтение, так пишет Хейг.

12 декабря 1916 г. Сегодня Ли прислал список нового кабинета — каким он должен быть, однако пока не является. Он считает, что новый кабинет может оказаться мертворожденным, если против него выступят Пенлеве и его группа. Он был сторонником Жоффра и возражал против других способных полководцев, которых считал неприемлемыми в силу их религиозных убеждений или политических пристрастий. Поговаривали о том, что он станет военным министром. В уходящем кабинете он был министром образования.

Позже. Сейчас члены нового кабинета в Елисейском дворце клянутся друг другу в любви; их имена будут опубликованы в «Журналь оффисьель» завтра утром. Бриан не отдаст Министерство иностранных дел; вероятно, и Бертело останется на прежней позиции. Военным министром станет Лиоте. В военный комитет войдут председатель Совета министров, министры финансов, военный, морской и вооружений. Жоффр останется техническим советником, что для него почетная отставка. Удастся ли найти способного атеиста, который сменит его на посту полевого главнокомандующего?

13 декабря 1916 г. Не думаю, что какие-либо нейтралы, тем более наши американские кузены, попадутся в «мирную ловушку» германского канцлера. В ловушке нет даже приманки в виде мирных предложений.

Сегодня в воскресном выпуске «Уикли диспетч» прочел заявленную программу Ллойд Джорджа. Пушки на носу и на корме, возможно, помогут торговым судам справиться с германскими подлодками, но боюсь, что, если не придумают чего-то еще, они и дальше будут оставаться серьезной угрозой. Нейтральные суда не имеют права вооружаться для борьбы с подводными лодками, а германские подлодки будут и дальше топить нейтральные, особенно норвежские, суда с целью запугать норвежских судовладельцев и не дать им, главным перевозчикам, торговать с британскими портами и портами других стран Антанты. Будем молиться, чтобы изобрели дальнейшие средства для устранения угрозы. В начале войны американцы предлагали приравнять торговые суда с любым вооружением на борту к вспомогательным крейсерам. Поэтому они могли оставаться в американских портах всего 24 часа — хотя Гаагская конвенция наделяет торговые суда правом вооружаться против преследования вражеских военных кораблей, то есть разрешены пушки на корме. Много времени ушло из-за привередливости в рассмотрении условий конвенции, которые сводятся к нулю немцами всякий раз, когда им выгодно их не соблюдать. Не думаю, что американцы будут возражать против орудий не только на корме, но и на носу. Они посмотрят на это сквозь пальцы. Еще восемь заголовков программы Ллойд Джорджа восхитительны.

Я написал Асквиту: «Мне очень жаль, что наши официальные отношения прерваны. Вы были мне хорошим другом, и я очень вам благодарен». Грею я написал: «После тех испытаний, через которые вы прошли, и ужасных военных тревог вы, не сомневаюсь, радуетесь освобождению от ответственности, которая была связана с вашей должностью. Теперь вы сможете поберечь глаза, что прежде не могли делать из-за работы. Благодарю вас за доброту ко мне в течение долгого периода, когда вы были моим начальником».

Говорят, что Бриана очень плохо приняли на заседании Национального собрания, что его постоянно перебивали и он вынужден был кричать, чтобы его услышали. Необходимо сделать скидки на шумные изъявления разочарования со стороны недовольных охотников за местами.

Если бы немцы были так уверены в том, что их победы продолжатся, сейчас они не предлагали бы мира; они продолжали бы войну до тех пор, пока мира не запросят их противники. Им не удалось убедить несколько правительств вражеских стран в том, что их союзники готовы бросить остальных и заключить сепаратный мир. Теперь немцы пытаются обмануть всех. Если бы меня спросили, я бы посоветовал странам Антанты не отвечать и не обращать внимания на ноту, которую германский канцлер направил Соединенным Штатам и Испании. Нота посвящена защите подданных Антанты в Германии. Молчание станет презрением; правительствам стран Антанты будет трудно прийти к согласию по поводу точных условий общего ответа, а если правительство каждой державы, входящей в состав Антанты, ответит от себя, начнутся расхождения в условиях, что может поощрить Германию снова попытаться вбить клин между ними. В германской ноте содержится намек на то, что правительство Германии не уверено в дальнейших победах; оно видит солидарность стран Антанты и знает: если враг будет упорствовать, Германии придется подчиниться. Таково мое убеждение. Полагаюсь на то, что Ллойд Джордж и Карсон не станут слушать германскую болтовню — а также на Джорджа Керзона, ведь он не пацифист.

15 декабря 1916 г. Клемансо сравнивает смену правительства с неисправным автомобилем, для починки которого нужно лишь заменить шины и отполировать кузов. Он намерен всерьез напасть на Бриана в Сенате; в его плане присутстсвует Думер. Особенно он будет критиковать удержание Жоффра на любом командном посту. Боюсь, что положение Бриана сильно пошатнулось из-за фиаско в Румынии и Греции, хотя они произошли не по его вине. Кроме того, именно он стал инициатором Салоникской операции. В то время (февраль 1915 года) он рассчитывал привлечь на нашу сторону Грецию, Болгарию и Румынию, но два короля, Фердинанд и Константин, нас одурачили.

16 декабря 1916 г. Говорят, что Бриан превращается в своего рода диктатора, которого подстрекает Бертело. Слухи такого сорта растут как грибы. Станислас де Кастеллан, очевидно, верит в успех врагов кабинета, так как вчера он давал ужин для оппозиционеров. Одним из них был Юмбер, владелец газеты «Журналь». Он начинал официантом и разбогател благодаря удачной женитьбе. Он способный и бессовестный. Он принадлежит к числу тех, кто надеялся на министерский портфель, но, подобно Франклину-Буйону и многим другим, с удивлением понял, что его не включили в состав правительства.

Позже. Боюсь, что Бриану во вторник придется нелегко в Сенате. Общая идея — если он падет, придет Пенлеве, который очень скоро тоже уйдет, и тогда придет Клемансо.

Надеюсь, что мы оставим без внимания так называемую мирную ноту Германии, даже если она будет представлена по рекомендации правительства США. Если страны Антанты попытаются дать совместный или общий ответ, последуют бесконечные дискуссии. Разногласия из-за выражений и формулировок станут известны правительству Германии и поощрят его плести новые интриги, чтобы вбить клин между правительствами стран Антанты. Если мы будем хранить молчание и не дадим никакого официального ответа, а правительство Германии действительно хочет мира, они попросят изложить наши условия, и тогда можно подумать, что сказать. По-моему, не таким будет взгляд правительства в Лондоне. Нас слишком волнует мнение Америки. Нам следует действовать так, как действовали бы они, американцы, будь они на нашем месте, а мы — на их; но на Даунинг-стрит так не принято, во всяком случае, не было принято раньше.

17 декабря 1916 г. Боюсь, что правительства стран Антанты ответят на мирную ноту Германии, что, по-моему, будет глупостью, так как нота была просто передана американским правительством без каких-либо рекомендаций и комментариев.

Из источников, близких к Ватикану, пришли сведения, что условия мирного договора, предложенные Германией — конечно, с целью развалить коалицию, — предоставляют некоторые льготы Франции и Бельгии, корректирование границы и преимущества для Италии, но никаких обратных уступок России ее территорий, оккупированных сейчас центральными державами. Англия — пусть убирается ко всем чертям.

18 декабря 1916 г. Боюсь, что правительству все ужасно надоело. Большинство в парламенте усыхает. Их враги и соперники жаждут крови, и объединение против них устрашающее. Однако те, кому угрожают, часто живут долго.

Браво, французы![354] Захвачено более 11 тысяч пленных и 100 пушек. Жаль, что мы не сделали того же самого, причем одновременно.

19 декабря 1916 г. Следующее стало известно из конфиденциального источника: Фош должен отправиться в отставку, так как он достиг предельного возраста. Когда он обратился по этому поводу к Жоффру, ему сказали, что Кастельно отзывался о нем неблагоприятно. При Фоше Кастельно все отрицал. Петен и Франше д’Эспере[355] по-прежнему командуют группами армий, но их по необходимости перебрасывают с места на место. Поскольку Жоффр назначен советником военного комитета, Кастельно покидает пост начальника штаба; возможно, его пошлют в Россию.

20 декабря 1916 г. Слабые нападки сенатора Беранже в Сенате позволили Бриану убедительно защищаться.

Президент Вильсон предлагает американское посредничество и притворяется, что его предложение никоим образом не связано и не вытекает из германской так называемой «Мирной ноты»! Он прекрасно знал о правительственных декларациях, сделанных в русском и итальянском парламентах, и о всеобщем, через газеты стран Антанты, подтверждении таких деклараций против германской ноты. Он должен был знать, что Бриан и Ллойд Джордж вчера сделали такие же заявления. У него нет подлой отговорки о необходимости, вызванной президентскими выборами. Нам придется ответить вежливо, подавив гнев. К сожалению, американский народ в целом поддерживает своего президента, когда тот проявляет высокомерие по отношению к иностранному правительству. Эта партия разыгрывалась слишком часто и безнаказанно. Мы же в настоящее время зависим от Америки, которая поставляет много продовольственных товаров первой необходимости и боеприпасов. Возможно, Сенат будет действовать назло и объявит эмбарго на некоторые товары, которые нам жизненно необходимы, под тем предлогом, что в самой Америке наблюдается дефицит таких товаров.

Подозреваю, что Константин готовится перейти на сторону Германии из-за ссоры с нами, но надеюсь, что наша блокада станет жестче и сдавит его до того, как он объединится с нашими врагами.

Бриан получит большинство в Сенате, но его положение пошатнется. Необходимость постоянно выступать на комиссиях, а также на закрытых и открытых заседаниях и Палаты депутатов, и Сената, где его постоянно прерывают, — невозможная задача. В то же время он обязан 3–4 раза в неделю присутствовать на долгих заседаниях правительства, управлять страной, выступать в роли премьер-министра и министра иностранных дел, а также президента военного комитета, и делать еще много других дел. С прискорбием читаю, что Ллойд Джордж благоволит французской системе и хочет создать в Англии комиссии нижней и верхней палат по финансам, военную, морскую и по иностранным делам. Такие комиссии будут обладать полномочиями вызывать и подвергать перекрестному допросу соответствующих министров на тему их «бюджетов» и требовать к прочтению конфиденциальные документы. В результате никаких тайн не останется. Члены этих комиссий, во всяком случае некоторые из них, будут рассказывать своим любовницам, женам или журналистам, что интересного обсуждалось на заседаниях комиссий. Трудно представить, что будет, если у нас введут такую систему!

Вчера мне нанес визит доктор Диллон. Он выразил сожаление, что я не стал преемником Грея! Меня такая мысль рассмешила; но я понял, что он настроен серьезно. Он считает, что данный вопрос обсуждался в Лондоне. Я сказал, что ничего об этом не знаю и что подобное невозможно, так как у меня нет парламентского опыта и я не умею произносить речи. Он ответил, что произносить речи не обязательно; нужно действовать, а не говорить. Выступать может кто-то другой. Его рассмешил мой довод, что в 72 года поздно начинать карьеру заново! От этой бесполезной темы мы перешли к здешней обстановке. Он считает, что Бриан устал от политики. Он прогнал Кайо, который поехал в Рим. В то же время Диллон возмутился, когда Соннино[356] отказался его принять. По его словам, теперь он обосновался здесь.

21 декабря 1916 г. Вчера Жюль Камбон сказал мне, что Вильсон предлагает посредничество. При этом он делает вид, будто его предложение никак не связано с германской так называемой «Мирной нотой» и не вытекает из нее. Сегодня мне кажется, что это не посредничество на словах, но движется к тому. Американские средства массовой информации рассказывают об ужасах войны, выступают за мир, а также говорят об ущербе, который наносит Америке и другим нейтральным странам продолжение войны.

Учитывая, что соответствующие министры в русском и итальянском парламентах уже выступили с заявлениями против германской ноты до того, как распространили американскую ноту, и что президент Соединенных Штатов должен был понимать, что Ллойд Джордж и Бриан произнесут речи в таком же роде, крайнее неуважение со стороны американского правительства призывать к миру нас, намекая, что дальнейший ущерб для нейтральных стран вследствие продолжения войны может стать невыносимым! А как же оживленная американская торговля, выросшая благодаря войне? Американская нота как бы направлена всем воюющим сторонам; она создает фальшивое впечатление беспристрастности. Нелепо притворяться, будто она никак не связана с германской нотой и не вытекает из нее.

Президент «Компании Суэцкого канала» — сенатор. Сегодня на встрече совета директоров он угощал директоров компании отчетом о вчерашнем закрытом заседании Сената. Тон Сената не был благоприятным по отношению к правительству. Меньшинство будет большим, и вследствие этого неизбежно возобновятся нападки, и Бриан падет, если для него предусмотрели хорошего преемника. Сегодня выступает Клемансо.

Кайо с женой в Риме, она под своей прежней фамилией, а он флиртует с итальянскими сторонниками мира.

В результате протестов Фоша против его вынужденной отставки его оставляют командующим группой армий на тех же условиях, что и Петена и Франше д’Эспере, то есть в зависимости от обстоятельств его будут перебрасывать из одной группы армий в другую.

22 декабря 1916 г. Привожу отчет одного независимого и достойного доверия сенатора о вчерашнем закрытом заседании Сената. Думер произнес яркую речь о военном командовании и пушках, направленную против Жоффра. Бриан неплохо отстаивал свою позицию относительно короля Константина, в том смысле, что, если бы французское правительство придерживалось более жесткой политики по отношению к нему, результатом стали бы более серьезные осложнения, чем нынешнее положение, так как возникла бы оппозиция, не только со стороны России, но и со стороны Англии и Италии. В поддержку своих доводов он цитировал куски из разных документов, но, поскольку его соперники выдергивали обвинения из контекста, их смысл истолковывался неверно. Однако его речь оказала свое действие. Чем дольше продолжаются заседания, тем больше у него сторонников. Многие сенаторы будут голосовать за Бриана из страха, что его преемником станет Клемансо, который поведет опрометчивую и опасную политику. Если последний умрет до окончания заседаний, Бриана могут побить. Все это утверждает тот самый сенатор.

23 декабря 1916 г. Жюль Камбон уверяет, что Бриан имел большой успех на вчерашнем закрытом заседании; вчера вечером он был очень оживлен и уверен в себе. Собирались прекратить прения, когда вмешался Клемансо со словами: «Tout n’a pas encore été dit»[357]. При этом Бриан просил не закрывать прения и, лично обратившись к Клемансо, произнес: «Bien, Monsieur Clemenceau, nous nous expliquerons demain»[358], и Клемансо должен выступить сегодня.

Швейцарскому правительству хватило наглости поддержать мирную ноту президента Вильсона и утверждать, что за последние пять недель швейцарское правительство постоянно общается с правительством США и обсуждает меры, необходимые для заключения мира.

Утром приехали два члена парламента от Лейбористской партии, Гендерсон и Робертс. Вчера они пересекли Ла-Манш на эсминце и сели на поезд в 23.06. Поезд прибыл в Париж в 10.30. Они нанесли мне визит во второй половине дня, а завтра придут к обеду. С Робертсом я уже встречался — когда он приезжал с Ходжем и они вдвоем выступали с речами перед представителям французских лейбористов, журналистам и некоторым депутатам по поводу общественных работ. Тогда Ходж поклялся: если и когда Асквит и Китченер скажут, что необходимо ввести всеобщую военную повинность, Лейбористская партия с ними согласится. Впоследствии он отказался от своих обещаний. Сейчас они приехали для консультаций с французскими социалистами. Хотят узнать их мнение о войне и поделиться собственными взглядами.

Только что узнал: после сегодняшнего закрытого заседания Бриан получил большинство 3 к 1, то есть 194 против 64. Следовательно, всего 42 человека не голосовали, поскольку в Сенате 300 человек. Большой успех для Бриана!

24 декабря 1916 г. Два лейбориста приходили к обеду, и я предложил потом отправить их в Версаль, так как день был чудесный, а Версаля они никогда не видели.

После обеда немного побеседовал с Гендерсоном. Он оправданно встревожен из-за германской «подводной войны». Он считает, что Вильсон будет верен своей ноте — по-моему, к ущербу для нас, поскольку на нас гораздо легче можно нажать, чем на немцев.

25 декабря 1916 г. Видел одного офицера, который побывал в Булони. Он рассказывает, что один сухогруз с зерном повредил корму при входе в гавань, затонул в фарватере и блокирует его. На какое-то время порт будет закрыт для судоходства. Как это пагубно для поставок продовольствия нашим войскам на фронт!

Один генерал проезжает через Париж по пути в Грецию, где он должен вступить в международный (франко-британско-русский) совет. Возможно, к ним примкнут и итальянцы. Совет должен надзирать за тем, как Греция выполняет или не выполняет свои обещания применительно к своим войскам и т. д. При этом он ни слова не говорит по-французски!

В письме из Санкт-Петербурга сообщается: по словам Сазонова, причиной его падения стало то, что, когда он излагал перед членами правительства свой план предоставить автономию Польше, император его одобрил, и он был вполне уверен в успехе. Затем вмешалась императрица, поддержав назначение Штюрмера министром иностранных дел, и Сазонов получил от императора письмо, в котором тот выражал свое сожаление, поскольку вынужден пожертвовать им ради единообразия в правительстве. Самые влиятельные представители партии императрицы — мадам Вырубова, Распутин и митрополит Питирим. Эта партия поддержала Протопопова и добилась его назначения министром внутренних дел, и он перешел от либерализма к ретроградству. Когда наследник тяжело заболел в Спале и все решили, что он умрет, императрица не выходила от него, но однажды вбежала в комнату, где находился император, с телеграммой от Распутина из Сибири. В телеграмме говорилось: «Dieu a vu vos larmes. Votre fils sera sauvé»[359]. Абсцесс вскрылся, и наследник выздоровел. Императрица считает Распутина прорицателем, посланником Бога и чудотворцем.

26 декабря 1916 г. Вот что Сазонов сказал одному другу. Мне его слова передал общий знакомый:

«Je désirais entrenir avec l’Allemagne des rapports de bon vi-sinage qui me semblaient compatibles avec l’alliance française et l’entente anglaise. Il y a trois ans la mission du Général Liman von Sanders à Constantinople me prouva que le Gouvt. allemand était de mauvaise foi et m’éclaira sur ses visées. M. de Pourtalès a mal renseigné son Gouvernement sur le véritable état de la Russie. La guerre éclata. L’Impératrice n’est pas prussienne, elle est allemande, et si la Prusse seule était diminuée, elle n’y verrait pas d’inconvénient pourvu que l’Allemagne demeurât intacte, mais elle comprend que l’Allemagne et la Prusse sont tellement solidaires que le sort de l’une sera le sort d’autre. Elle porterait moins d’intérêt à Guillaume si les Alliés devaient reconstituer l’Allemagne aux dépens de la Prusse et refaire les traités de Wesrphalie. Cette solution ne lui déplairait peut-être pas. Le Grand Duché de Hesse pourrait en profiter. Seulement cela est peu vraisemblable. Il ne s’agit là d’ailleurs que de sentiments personnels qui peuvent provoquer des changements de Ministres mais non un cnahgement de politique. L’Empereur demeure fidèle à l’alliance avec la France et l’Angleterre. L’influence de l’impératrice si grande qu’elle soit a ses limites. Voyez au surplus l’attitude de M. Stürmer. Officiellement, ostensiblement, il proteste de son désir de combattre jusqu’à la victoire et il proclame que la Russie d’accord avec ses alliés ne posera les armes que lorsque l’Allemagne sera vaincue. Les sentiments de l’Empereur n’ont pas varié. Ils ne varieront pas. L’Armée ne le permettrait pas!»[360]

Я часто высказывал такую же точку зрения о русской армии, и рад, что она нашла подтверждение. Кроме того, я говорил, что выразительницей русских чувств является Москва, а не Петербург и что, поскольку Москва и армия придерживаются единого мнения относительно Германии и неполноценного мира, если император поддастся влиянию прогермански настроенных придворных и петербургского общества, его свергнут.

В письме из МИДа говорится: «Если немцам не нравятся речи Ллойд Джорджа и Бриана, еще меньше им понравится черновик ответа на германские предложения, которые я только что прочел. Прекрасно изложено, и можно только согласиться со всеми выраженными в нем чувствами. Можно надеяться, что положение на фронте и на море в самом деле не дает повода полагать, что Германия имеет право выдвигать какие бы то ни было условия и таким образом вести дело к возможным переговорам. Я ожидал, что разрыв останется открытым».

Недели три назад Бернсторф говорил о подарке в виде мира на Рождество. По-моему, он знал от американцев немецкого происхождения, уверенных в Вильсоне, что он намеревался разослать «послание мира и доброй воли». Немцы решили, что, если они выпустят мирное предложение до американского, все нейтральные страны решат, что они готовы заключить мир; такая комбинация будет неотразимой. Однако результат оказался не таким, какого они ожидали. Вильсон, должно быть, удивлен и возмущен тем, какой плохой прием имела его нота в странах Антанты. Стерпит ли он молча отказ стран Антанты изложить свои условия мира? Он может причинить нам большие неприятности, не проявляя откровенной враждебности и не отказываясь от американских, точнее, его собственных представлений о нейтралитете и беспристрастности. Не думаю, что напоминание о британских и французских мирных предложениях, адресованных президенту Линкольну во время Гражданской войны, возымеет действие на Вильсона, хотя, возможно, это убедит некоторые другие нейтральные страны. Вильсон наверняка скажет, что времена изменились и случаи не аналогичны. Одно дело гражданская война, в которой не было внешней интервенции, а в настоящем случае одна противоборствующая сторона готова обсуждать условия мира. Вполне справедливо, что Америка, чьи интересы также затронуты, призывает другую сторону идти навстречу.

Вот мнение генерала Поливанова о русской императрице, полученное мною из того же источника:

«II n’y a pas que les sympathies allemandes: une autre raison encore explique l’attitude et la conduite de l’Impératrice, s’est son désir de sauvegarder le principe monarchique. On ne se figure pas à quel point l’Impératrice en est pénétrée. Au dessus du sort des nations elle place celui des dynasties et elle redoute la défaite de Guillaume parce qu’elle serait à ses yeux la défaite de la cause des rois. Le Prince Nicolas de Grèce a beaucoup appuyé sur cette corde et n’a cessé de répéter que des mesures violentes contre le roi Constantin serviraient les idées républicaines et révolutionnaires. Le mot d’ordre de Berlin était d’user de cet argument pour impressionner la Cour de Russie. M. Stürmer est soutenu par le parti de l’impératrice. Aussi n’a-t-il pas voulu adopter vis-à-vis de la Grèce les mesures énergiques que le Gouvernement français recommandait et qui s’imposaient pour assurer la liberté d’action de l’Armée de Salonique. Pour avoir les bonnes grâces de ce qu’on appelle les hautes sphères il faut être très pur au point de vue monarchique et flatter humblement les idées consacrées. Mon successeur le Général Chouvaief baise les mains de l’Empereur. Le Général Soukhomli-nof était un courtisan parfait. Quand tout va mal on s’adresse aux hommes sérieux mais à la première éclaircie on les renvoie.

Quelques jours après M. Sazonof me demanda: ‘Vous avez vu le télégramme de MM. Briand et Asquith à M. Stürmer sur la question polonaise. Les deux Premiers ont pris acte des engagements du Ministre des Affaires Etrangères au sujet de l’autonomie de la Pologne. Ils l’ont fait sous une forme courtoise et très prudente. Mais M. Boselli lui aussi a cru devoir manifester ses sentiments, et son intervention est fâcheuse. L’Italie se mêlant de la quiestion polonaise, c’est vraiment trop. Il eût été si facile d’éviter cette humiliation et je regrette profondément que la question de l’autonomie polonaise soit devenue internationale. C’est une lourde faute’»[361].

Еще одно письмо от 9 декабря:

«Dans un cinéma de Moscou on montrait un film militaire. C’était la vie au Grand Quartier Général, les Généraux au travail, l’Empereur penché sur des cartes. Lorsqu’apparut l’Impératrice le public se mit à crier, ‘Et Grisha! Où est Grisha?!’ (Grisha est Raspoutin.) De telles manifestations en disent bien long. On souhaite vivement ici que Lloyd George réussisse à former le Cabinet et on compte beaucoup sur lui, notamment pour approvisionner d’artillerie lourde la Russie.

L’Impératrice s’est rendue au Grand Quartier Général, elle a eu quelques crises d’hystérie. Protopopof a été maintenu, Trépoff a voulu donner sa démission, l’Empereur a dû lui promettre que Protopopof ne garderait que peu de temps encore le portefeuille de l’intérieur… Pour obtenir des Ministres honnêtes, sérieux et capables, genre Sazonof, Polivanof, Kokovtsof, Krivochéine, il faudrait pouvoir modifier une certaine mentalité en haut lieu, ce qui est excessivement difficile. L’Empereur ne cède qu’à la peur»[362].

Ну и положение!

27 декабря 1916 г. Бедный Жоффр! Его очень ловко отодвинули. Национальное собрание возражает против «правительства по указам». Его назначение маршалом одобряется не всеми; может появиться неприятная оппозиция. Указ должен получить одобрение парламента. Обе палаты Национального собрания едва ли откажутся подтвердить назначение. Жоффр — офицер в отставке и должен, если потребуется, быть в распоряжении правительства. Нивель занимает то место, которое было у Жоффра во Франции, но только во Франции. Саррай должен находиться в прямом подчинении военного министерства.

Немцы ответили на ноту Вильсона: они с радостью пришлют делегатов в какой-нибудь нейтральный город, чтобы обсудить условия мира с делегатами стран Антанты!

28 декабря 1916 г. Сегодня получил телеграмму от Хейга: «Большое спасибо за письма и телеграммы. Я перед вами в большом долгу за то, что вы столь любезно держите меня в курсе последних новостей».

Какая неожиданная удача для нас, что боши такие gaffeurs[363]. Поспешив ответить на ноту Вильсона, они причинили большой вред себе самим и показали раздвоенное копыто.

Из надежного источника узнал, что боши сосредотачивают крупные силы в провинции Антверпен. Говорят, что их целью является Валхерен с Флашингом.

Только что вернулся с ужина у Ла Тремуев, на котором были Лаборд, Эрсен, Крозье, Эрразу, Станислас де Кастеллан, мадам Шнейдер (Сен-Совёр), Бриссак (герцогиня) и мадам де Ганей. Разговор за ужином и после него вели о греческом короле, о Вильсоне и его плане, о том, что в Германии по-настоящему не хватает продовольствия и мира, о наглости Швейцарии, которая хочет сделать черную работу для Америки, о своеобразии Жоффра и его обиде. Австрию не упоминали. Папу оскорбляли. Италию не хвалили, но речь Ллойд Джорджа и выступление Асквита в Палате общин после ухода со своего поста заслужили всеобщее одобрение.

Хейг пишет, что, по мнению службы спасения судов, пройдет месяц, прежде чем корабли смогут выходить из Булони, и еще больше, прежде чем они смогут туда заходить. Ему требовалась помощь, поэтому сегодня мне пришлось зайти к военному министру и министру транспорта. По-моему, принимать суда и возместить дефицит в 30 тысяч тонн в месяц из-за катастрофы в Булони можно в одном или более портах Гавра, Дьеппа, Бреста или Шербура. Нельзя, чтобы наши войска испытывали нехватку боеприпасов.

Положение в Греции доставляет большое беспокойство военному министерству. Там боятся, что возможно повторение сцен 1 и 2 декабря или даже хуже. Дело осложняется тем, что итальянцы, пусть даже они не за Константина, настроены против Венизелоса. Им совсем не нравится, что острова поддерживают Венизелоса.

Вот что я получил от Грея: «Благодарю за письмо. Работать с вами было всегда полезно и приятно, и мне жаль, что наши официальные отношения закончены, хотя я испытываю огромное облегчение после 11 лет бурь и тревог, потому что очутился дома без какой-либо ответственности и дипломатической почты. Надеюсь, когда война закончится, ваша деятельность в Париже и положение, какое вы себе завоевали, получат достойное признание». Это очень лестно, а поскольку такие слова пришли от Грея, они должны быть правдой, но сам я этого не понимаю. То, что время от времени говорили другие, особенно французы, я расценивал просто как слова.

29 декабря 1916 г. Бриан по-прежнему на месте, но ожидают, что завтра он уйдет.

Лиоте вчера поехал доставить Жоффру маршальский жезл; его сопровождал Этьен, так как Лиоте требовался свидетель возможной сцены. Все прошло очень хорошо. Говорят, и вполне вероятно, так и есть, что Лиоте, прежде чем вступить в должность, выдвинул определенные условия и заявил: если условия окажутся неприемлемыми, он вернется в Рабат. По-моему, Бриан должен быть доволен тем, что он позволил Жоффру так долго быть советником при военном комитете. В конце концов, его советы носили рекомендательный характер, и исполнять их было необязательно, если они не подходили военному комитету. В Лондоне он действовал бы в качестве секретаря военного совета. Лиоте, очевидно, намеревается стать верховным главнокомандующим как во Франции, так и в других местах.

В воскресенье приезжает Хейг, чтобы познакомиться с Лиоте. Я не увижусь с ним до понедельника, поскольку в воскресенье он обедает с Нивелем.

Рибо и Тома ездили в Лондон для дискуссий. Бриан неважно себя чувствовал и не мог поехать, а Жюль Камбон взмолился избавить его от поездки, так как у него люмбаго и ему нужен был массаж. Поэтому с французскими министрами поехал Вертело, чтобы разъяснить взгляды Бриана.

Корреспондент «Таймс» в среду или вчера передал в Лондон по телеграфу отчет о словах и действиях Кайо. Телеграмма прошла французскую цензуру. Пройдет ли она лондонское испытание? Вероятно, и если материал будет опубликован, он его погубит.

30 декабря 1916 г. Вчера заходил парижский корреспондент «Таймс», чтобы сообщить мне о представлениях Кайо в Италии. Я уже о них знал. Конечно, итальянское правительство должно его арестовать, отнять у него документы и выслать его на французскую, а не на швейцарскую границу. Во Франции за ним можно следить, хотя, кажется, его нельзя арестовать без санкции парламента. Но репортаж о его поступках уничтожит его даже в глазах его приятелей. Они будут бояться и дальше поддерживать его.

Если нам не удастся добиться мира, который отрежет Германию от Балканских стран, Константинополя и Багдадской железной дороги, вскоре начнется новая война за Египет и Индию, но тогда у нас, скорее всего, не будет союзников, как сейчас. Ради Англии и ее империи мы должны продолжать войну до победного конца, что бы ни говорил Вильсон. Совместное заявление Парижа и Лондона будет разослано на следующей неделе. Ответ на германскую ноту будет опубликован здесь завтра. А. Б. — не идеальный кандидат на пост, поскольку он — философ-лентяй, но особого выбора не было, а он еще 12 лет назад хорошо ориентировался.

Распутина больше нет. Его убил князь Юсупов, родственник царя.

Глава 28

Январь-февраль 1917 года

1 января 1917 г. Как хорошо, что Распутина уже нет! На тот свет его отправил князь Юсупов, который получил «завершающее» образование в Оксфорде и женился на племяннице императора, то есть на дочери великого князя Александра и Ксении, сестры императора, так что произошедшее можно назвать семейным делом. Мой информант — Сева-стопуло. Как все было проделано, он не сказал; возможно, не знает. В Москве прошли очень бурные встречи части министров с Думой. Парламентарии хотят, чтобы страна получила лучшее правительство и лучшее командование. Кроме того, нужны меры, которые покончат с германофильскими тенденциями при дворе и в Петербурге. Прошло несколько демонстраций против императора.

Гренвиль должен немедленно ехать в Салоники, чтобы представлять там правительство его величества у Венизелоса. Поэтому я попросил Артура Бальфура перевести на его место Джорджа Грэма. Надеюсь, он согласится.

Хейг вчера выражался очень уверенно. Подобно своему предшественнику, он настроен против напрасной траты войск в Салониках. Война будет выиграна не там, а во Франции. Я предположил, что, возможно, все дело не только в его предшественнике, но и в нем самом: всяк свое хвалит. Он это отрицал и добавил, что новый военный министр, с которым он совещался два часа, считает, что Салоникская операция в самом деле была ошибкой. Здесь складывается впечатление, что, ввиду недавних событий в Греции, нам придется уйти из Манастира и сосредоточить внимание на Афинах. В связи с положением на нашем участке фронта во Франции он полон надежд: в германской армии значительно растет число дезертиров, и у немецких солдат падает боевой дух. Он с благодарностью отозвался обо всем, что я для него делаю, и поблагодарил за сведения относительно военного командования, которые я ему послал.

Самые недавние перемены таковы: Кастельно будет командовать группой армий на востоке Франции. Петен — то же самое в центре. Франше д’Эспере перебрасывают с востока на север, он сменит Фоша, который должен инспектировать границу со Швейцарией. Файоля освободили от командования; он остается в распоряжении военного министерства. Манжен будет командовать 6-й армией вместо Файоля.

Теперь, когда известно, кто убил Распутина, интересно узнать, сделал ли он это ради национальных интересов. Хотел ли он избавить Россию от зловещего влияния, посредством императрицы, на императора? Здешние русские радуются, что Распутина больше нет. Какое действие его гибель окажет на царскую семью? Говорят, единственное чувство, которое управляет императором, — страх, и, наверное, именно это чувство он испытывает в настоящий момент. По-моему, Москва и армия уже далеко зашли по антигерманской дороге, чтобы поворачивать назад. Теперь императору придется плыть по течению или тонуть. Севастопуло даже не пытался скрыть радости по поводу того, что Распутин отправился в лучший мир.

Ллойд Джордж со спутниками должны были прибыть сегодня вечером и отправиться дальше, в Италию, с Брианом; поездку отложили на день, и потому они приезжают сюда завтра в полночь (во вторник) и, возможно, уедут на следующее утро в 10 часов. Л. Д. настаивает на встрече с Сарраем, чего итальянцы совсем не хотят. Гренвиль вместе с женой едет со всеми в Италию, а оттуда — в Салоники.

2 января 1917 г. Судя по всему, еще один человек, помимо Юсупова, который был заинтересован в том, чтобы убрать Распутина, — великий князь Дмитрий. Тело Р. исчезло; предполагают, что его убили во время оргии. Некоторое время назад сообщалось, что князь Орлов выражал императору свое недовольство по поводу близости Распутина с императрицей. Император его прогнал, сказав, что больше никогда не будет с ним разговаривать. Вскоре после того князь Орлов и несколько его друзей, которые ужинали в отдельном кабинете ресторана, узнав, что в том же ресторане находится Распутин, пригласили его к себе. Он принял приглашение, и в результате его отвезли в больницу со сломанными ребрами.

Сегодня получил ответ, что Джорджа Грэма назначат сюда вместо Гренвиля, что для меня большая радость и утешение.

Сегодня ходил в «Крийон» на встречу с Ллойд Джорджем. Его поезд опоздал на 25 минут, то есть прибыл в 23.25, но он вышел из Кале только в 18.40. Завтра они отправляются в Рим, но не утром, как было запланировано, а вечером.

Сегодня ко мне приходил Салье, флорист. Он рассуждал о войне и о признанной рабочим классом необходимости идти до конца. По его словам, теперь французы в полной мере понимают, насколько велика помощь Англии и каких прекрасных результатов удалось достичь благодаря тому, что Англия предоставила людей, заводы и всевозможные боеприпасы. Сознание того, что Англия с Францией, придает французам уверенность и убеждение, что Германия будет разбита: им известно, насколько настойчива и упорна англосаксонская раса. Они понимают: если бы не поддержка Англии, немцы взяли бы Париж и победили в войне, прежде чем Франции удалось бы перестроиться.

3 января 1917 г. Ллойд Джордж побеседовал с Брианом, Лиоте, Тома, Клемантелем, и все они (кроме Клемантеля) едут с ним в Рим. Привезут ли они назад голову Саррая? Сегодня отвез Л. Д. на вокзал. Он спросил, удивился ли я тому, как быстро разрешился правительственный кризис после визита в Париж. Я ответил утвердительно, и он ответил, что тоже удивился, чему я не совсем поверил. Он согласился, что Асквит очень хорошо держался в Палате общин, хотя в начале кризиса ему пришлось тяжело.

Сегодня Жюль Камбон сказал, что, когда Рибо в Лондоне заговорил о расширении британского участка фронта, британский военный комитет, как оказалось, не знал, что это предложение уже обсуждалось Жоффром и Хейгом, и последний ответил отрицательно. Британцы сказали, что, прежде чем дать положительный ответ, они должны проконсультироваться со специалистами. Камбон назвал такой порядок примером того, как военные обсуждают и решают вопросы, не ставя в известность правительства своих стран, и добавил, что это касается не только войны, но и политики. Нивель сказал: если бы у него в Вердене были резервы, которые можно было использовать для прорыва после того, как передовые войска заняли свои позиции, он бы так и поступил; британские войска следует увеличить, чтобы он получил необходимые французские резервы. Он обращался к Жоффру, но ему не удалось заручиться его поддержкой в расширении британского фронта.

4 января 1917 г. Лорд Нортклифф ужинал с Ллойд Джорджем и Милнером. Я посоветовал Ллойд Джорджу не слишком полагаться на сведения, полученные от Тардьё[364], поскольку тот испытывает личную неприязнь к Бриану и принимает желаемое за действительное. По словам Тардьё, Пенлеве должен сместить и сменить Бриана; подобные попытки предпринимались на закрытых заседаниях, но провалились. Л. Д. склонен сомневаться в том, что Бриану хватит движущей силы, чтобы победить в войне, и здесь, возможно, он прав. Он замечательный парламентарий, но ему не хватает ни здоровья, ни сил, чтобы «настоять на своем» и убедить других проводить его замыслы в жизнь. Но кто же способен занять его место? Рибо, в большей степени государственному деятелю, чем его многочисленные коллеги по кабинету министров, 74 года, а Клемансо в качестве альтернативной кандидатуры на пост премьер-министра сделался невозможен. По мнению многих, именно опасения, что к власти может прийти Клемансо, помогли Бриану получить поддержку в парламенте. Пенлеве не тот, кто способен вдохновлять других. Он политик. Он пытался подставить ножку Бриану, но вместо того упал сам.

5 января 1917 г. Вчера редактор газеты за ужином сказал следующее по поводу мирных условий, о которых Кайо, с его же слов, обращенных к итальянским друзьям, может договориться в Германии. Франция получает Мец и часть Эльзаса, но взамен отдает Германии три порта на Атлантическом побережье Марокко. Танжер отходит Испании, Австрия получает порт в Триполи, а Италия получает долину Трентино. В остальном — возвращение довоенного статус-кво. Относительно России и Англии никаких условий не называлось. Бальбю заметил, что Кайо как будто забыл о 2 миллионах британских солдат во Франции. Хотя Кайо по-прежнему все отрицает, галльский петушок продолжает кукарекать.

7 января 1917 г. В убийстве Распутина замешан не великий князь Дмитрий Константинович, как здесь считали, а 25-летний великий князь Дмитрий Павлович, сын великого князя Павла Александровича от первого брака с греческой принцессой; позже его отец вступил в морганатический брак с разведенной дамой, которую теперь называют княгиней Палей.

Думаю, что Россия стоит на грани революции.

9 января 1917 г. Вчера в 22.30 Ллойд Джордж со спутниками прибыл на Лионский вокзал, полчаса побеседовал с несколькими французскими министрами и проследовал дальше, на Северный вокзал, откуда вся группа направилась в Кале. Военный атташе, который ездил встречать их на Лионский вокзал, побеседовал с Робертсоном; по его словам, британцы остались довольны поездкой в Рим.

В письме из Рима говорится: «Похоже, вчера все находились в большом замешательстве, так как никто не знал, на какую повестку дня согласится другая сторона. Ллойд Джордж хотел устроить совещание по политическим вопросам в 15, а по военным — в 17 часов. Военные преисполнились подозрений, что политики хотят собраться и что-то замыслить, чтобы заставить их это выполнить. Конечно, и Соннино, и Кадорна — настоящие татары, с ними трудно иметь дело, и красноречие тут не поможет. Кадорна не понимает по-английски».

Значит, бедный Уоррендер[365] умер. Из-за войны смерть стала настолько обыденной, что уход друзей становится почти ежедневным событием. Он был очень искренним и храбрым.

10 января 1917 г. Отставку Трепова[366] приняли; в Париже никто ничего не знает о его преемнике; соперничающие партии во дворце скоро начнут убивать друг друга. Распутина заманили в дом, где его убили, обещая встречу с demi-mon-daines[367].

В Средиземном море подводная лодка потопила наш линкор «Корнуоллис». Подробностей пока нет, и неизвестно, объявят ли об этом в прессе.

Сегодня американскому послу был передан ответ на американскую ноту. Ответ будет опубликован через 48 часов после передачи.

11 января 1917 г. Боюсь, что Бриан постепенно лишается поддержки. Сам он вполне доволен Италией; снова ходят слухи о его падении в ближайшем будущем, потому что его большинство падает, а меньшинство набирает сторонников. Правда, здесь так бывает всегда, если действующее правительство не имеет особого успеха. Кайо прислал сообщение через Г.: то, что было опубликовано в «Таймс», — паутина лжи. Он не враждебно настроен по отношению к Англии. Он пишет в «Таймс», а лорд Нортклифф — cochon[368] и затевает кампанию против меня. Сегодня Этьен сказал, что Кайо, допрошенный его группой в Палате депутатов по поводу его поведения в Риме, рьяно отрицал правдивость того, что напечатано в «Таймс».

13 января 1917 г. По-моему, скоро в российском императорском дворце произойдет трагедия — или революция, которую поддержит армия.

В Афинах прошли демонстрации резервистов против Антанты.

14 января 1917 г. Ужинал в «Рице» с Сили; еще одним гостем был бывший генерал 20-го корпуса — кажется, его фамилия Френе. Он командовал корпусом два года, побывал в самом пекле и ни разу не был ранен. Сейчас он в Высшем военном училище. Интересный человек; немного фаталист. Здесь все больше тревожатся из-за обстановки в России. Как отразятся на ходе войны возможное отречение императора, победа реакционеров или революция? Французский генерал считает, что Италия будет стоять на месте, Россия больше ничего не предпримет. Возможно, Франции и Англии придется заканчивать войну без особой поддержки со стороны союзниц.

16 января 1917 г. В МИДе до того, как туда пришел Гардинг, ширились пророссийские настроения. За всем стоит союз Грея, Николсона и Бьюкенена, которого очень ценят. Теперь германское радио обвиняет его в том, что это он организовал убийство Распутина! Безо всяких на то оснований немцы уверяют, что в британском посольстве прошла встреча великих князей и других. На встрече якобы обсуждалось, что нужно сделать, и было решено, что, поскольку Распутина нельзя убрать от императрицы, от него лучше вовсе избавиться. Тянули жребий, кому быть убийцей. Жребий вытянул великий князь Александр Михайлович и упал в обморок. Тогда сделать дело вызвался Юсупов. Бьюкенен ручался, что тем, кто все сделает, ничего не будет. По настоянию императрицы, которая считает, что Распутин стал мучеником, пострадав за нее, Юсупова сослали в его кавказское имение в сопровождении офицера, а великого князя Дмитрия Павловича послали в Персию под надзор одного генерала. Говорят, что, когда Распутин пришел во дворец Юсупова, ему дали пистолет и велели застрелиться, но вместо этого он якобы, придя в исступление, выстрелил в Дмитрия, после чего его убили.

Конечно, и командиры, и солдаты, которые сражаются во Франции, ненавидят Салоникскую операцию, так как она лишает их части войск, которые они могли бы получить сейчас. Замысел Салоникской операции по сути своей был военно-политическим. Не оправдались ни планы объединения сил с Румынией, ни разрыв отношений между центральными державами и Турцией. Не удалось и привлечь Константина на нашу сторону. Слышал от сотрудников разведки, что благодаря ложным наступательным операциям экспедиция может удержать значительные силы противника от переброски в другие места, но о продолжительном наступлении вплоть до Вены, как было задумано, не может быть и речи. Похоже на то; мы не извлечем из Салоник ничего хорошего, но с политической точки зрения уход оттуда причинит нам большой вред. Поэтому мы должны остаться, чтобы защищать себя, дело Венизелоса и его сторонников и не дать королю объединиться со своим зятем-немцем.

19 января 1917 г. Возникли трудности из-за генерала Кастельно. Лиоте хотел держать его рядом и пользоваться его услугами для реорганизации военного министерства и французского Генерального штаба. Поэтому он был против миссии генерала Кастельно в Россию. Антиклерикальная фракция мечтала убрать генерала с дороги здесь, послав его в Россию. Председатель Совета министров не примкнул ни к одной стороне, и генерал Кастельно по пути в Россию уехал в Англию. Насколько я понимаю, генерал Лиоте угрожал подать в отставку, если ему не предоставят всю полноту власти в военном министерстве и ставке французского Генерального штаба.

22 января 1917 г. Когда обсуждалась смена командования, преемником Жоффра предложили назначить генерала Петена. Он не хотел принимать предложение, и президент нанес ему визит на фронте, чтобы убедить его. В качестве причин своего нежелания принимать командование Петен назвал, во-первых, то, что он считает лучшим преемником Жоффра генерала Кастельно и, во-вторых, что его условия окажутся неприемлемыми для правительства. Он намерен требовать, чтобы правительство не контролировало его, чтобы он командовал не только французскими войсками на фронте, но и всеми армиями во Франции. Кроме того, он хочет, чтобы заседания обеих палат парламента продолжались не больше трех дней в месяц. После того как Пуанкаре указал, что последнее условие противоречит конституции, Петен ответил: если встает вопрос, что следует сделать, нарушить конституцию или победить в войне, пусть конституция катится к дьяволу!

26 января 1917 г. Скорее всего, после закрытых заседаний Палаты депутатов Бриан наберет уверенное большинство. Капитуляция Греции сыграла ему на руку. Он твердил своим друзьям, что устал от должности. Если он уйдет, выбор президента, скорее всего, падет на Рибо и с ним Пенлеве, но более молодые депутаты, возглавляемые Мажино (который был заместителем военного министра, получил ранение на фронте и теперь избран председателем военной комиссии Палаты депутатов), говорят, что стариков они не потерпят. Им нужен кто-то молодой и свежий.

После своего поражения в Сенате Клемансо выбывает из игры. Невзирая на все распространяемые слухи, которые передают в Англию и возвращают оттуда в законченном виде, о Кайо как о финансовом спасителе Франции и миротворце не может быть и речи. Думаю, что Бриан еще продержится какое-то время.

28 января 1917 г. Утром видел Бриана. Он был очень доволен, так как набрал большинство, 313 против 135, в дебатах в Палате депутатов о политике французского правительства в Греции. Бриан выступал на второй день закрытых заседаний и говорил 4½ часа, а на третий день — 1½ часа. Главарь нападок на Бриана, Абрами, был турецким евреем, который натурализовался во Франции в 1880 году. Он был начальником штаба у генерала Саррая. Среди видных депутатов, которые голосовали против правительства, — Оганье и 52 радикал-социалиста, к чьей партии принадлежит Кайо. Кайо голосовал в меньшинстве, как и его друг Чеккальди, Круппи, Нулан и Симьян. Делькассе голосовал против правительства, как и Барту, Шоме, Лейг (председатель комиссии по международным делам), Мажино и Тардьё, который предсказывал падение Бриана.

4 февраля 1917 г. Вот наш список больных: у Фиппса корь, у Аддисона бронхит, Паларе выздоравливает после инфлюэнцы, но еще лежит. Арктический холод; достать уголь почти невозможно. Тонна угля стоит и 200, и 250, и 275 франков. Государственные железные дороги снабжают меня дешевле, но только в небольших количествах; они готовы продавать уголь по 15 франков за тонну. Пришлось закрыть кухню; сейчас пищу готовят в столовой.

10 февраля 1917 г. Ужинал у Эдмона де Ротшильда: только он, она и я. Он считает, что вскоре преемником Бриана станет Рибо, так как Бриан, по его словам, становится все более непопулярным и сохраняет за собой пост только из-за распрей между его врагами и из-за того, что они никак не могут подобрать ему достойного преемника, который устроит всех. Ситуацию нельзя назвать необычной. Те, кому угрожают, часто оказываются долгожителями.

Завтра я должен награждать Лиоте.

11 февраля 1917 г. Лиоте приходил сегодня днем в сопровождении двух офицеров — во всяком случае, они были в форме. Я сказал ему, что считаю большим удовольствием и честью то, что король Георг поручил мне наградить его Большим крестом ордена Святых Михаила и Георгия за большие заслуги, которые он оказал моей родине; что его заслуги высоко ценят его величество и его правительство, и т. д. Что это за заслуги, лично я не знаю, зато знает Лиоте, потому что он, в маленькой ответной речи, сказал, что был очень рад их оказать. Он упомянул о своих хороших отношениях с нашими представителями в Марокко. Он сказал, что весной придется много потрудиться с окопами, пострадавшими от снега и обстрелов. Однако то же самое, скорее всего, ждет и немцев.

17 февраля 1917 г. Позавчера я передал Джерарду[369], который находится в Париже по пути в Америку, послание от Артура Бальфура. Бальфур благодарит его от имени правительства его величества за все, что он лично сделал для британских военнопленных. Он заслужил благодарность всего британского народа, и сделанное им никогда не будет забыто.

19 февраля 1917 г. Говорят, что недавно Жоннар[370] выступил на заседании «Комитета Суэцкого канала». После их последней встречи, когда он объявил, что согласился отправиться с дипломатической миссией в Афины, он внимательно прочел досье по греческим делам и пришел к выводу, что в настоящее время от него там не будет толку. Ему вполне очевидно, что король настроен совершенно прогермански и никакое дипломатическое давление не изменит его взглядов. Скорее всего, на него окажут влияние лишь результаты военных операций. Бриан сильно давил на него, чтобы он передумал, но Рибо и другие министры весьма одобрили его доводы.

27 февраля 1917 г. Ко мне приходил моряк, капитан Козенс-Харди, королевский адвокат. Он получил письмо из разведывательного отдела Адмиралтейства, в котором утверждается, что одна германская подводная лодка сдалась без видимых причин, дух немцев сломлен и около 20 % подводных лодок так или иначе тайно убирают.

Отряд греческих бандитов из 150 человек окружил, убил и искалечил патруль, состоявший из 12 сенегальцев. Саррай издал приказ всем войскам под его командованием passer par les armes[371] всех подобных захваченных бандитов. Интересно, подчинятся ли такому приказу британцы, которые находятся под его командованием?

Жюль Камбон утверждает, что Бриан заигрывает с социалистами и пацифистами. Должно быть, все ради голосов. Если он настроен серьезно, его ждет неудача. Сомневаюсь, что это правда.

28 февраля 1917 г. Адмирал Мур только что нанес мне визит проездом с итальянского фронта. Он говорит, что итальянцы замечательно справляются с бурением и рытьем подземных ходов. Он считает, что они и дальше будут удерживать большое число австрийцев, но сами не станут вторгаться на австрийскую территорию. Итальянские солдаты произвели на него хорошее впечатление. Он говорил об итальянских амбициях, которые включают Корфу.

29 февраля 1917 г. Ужинал в доме Блиссов. За столом сидели 12 человек, в том числе Шабрилланы, Ла Тремуи и Квенонес, испанский советник. Я не спрашивал у Блисса, собирается ли Америка вступать в войну. Он сказал, что Вильсон готовится ко всему — весьма провидческое заявление или, как говорят американцы, «утверждение».

Глава 29

Март-апрель 1917 года

1 марта 1917 г. Церковный день. В 10 утра в церкви Мадлен месса, под покровительством кардинала Аметта, по убитым итальянцам. Служба продолжалась час с четвертью. Ее вел на французском языке итальянский священник, которого едва не отлучили от церкви из-за одной его работы, включенной в указатель. Моим единственным коллегой оказался Извольский. Музыка была красивой. Потом пришлось переодеваться из черного в более светлый костюм — в полдень был на свадьбе в боковом приделе церкви Святого Филиппа Рульского. Дочь принцессы де Пуа выходила замуж за князя де Линь. Главную часть службы вел миссионер в роскошном, желтом с кружевами, одеянии; после он едет в Китай. Он больше походил на святого в витражном церковном окне, чем на французского священника. Церемония длилась больше часа, а затем в доме принцессы де Пуа устроили фуршет; предполагалось, что событие будет семейным, однако собралось много народу.

3 марта 1917 г. Пришлось угощать обедом очень симпатичного военного, генерала Комптона, артиллериста. Он побывал на итальянском фронте и возвращается на наш участок фронта. Он очень хвалит итальянцев и считает, что, когда они перейдут в наступление, их ждет победа. Он, как и я, считает, что Китченер погиб в подходящий момент. Он с большим восхищением отзывался о лорде Робертсе, но отрицал, что он имеет какое-либо политическое влияние. По его словам, речи для него пишут другие, а он заучивает их наизусть.

Морской капитан Актон побывал в Лондоне и вернулся с победой. Он будет всем распоряжаться здесь под управлением авиационного совета в Лондоне. Сухопутный и морской отделы сливаются под его руководством.

6 марта 1917 г. Шелк и вино исключены из списка товаров, запрещенных для ввоза в Соединенное Королевство.

8 марта 1917 г. Расхождение во взглядах между двумя главнокомандующими, а военный кабинет предлагает провести конференцию, чтобы главы правительств взяли на себя окончательную ответственность за решение, которое должно управлять совместными планами союзнических армий. Провести конференцию предлагается в Лондоне.

10 марта 1917 г. Ходят слухи, что место Робертсона займет Генри Уилсон, который не сходится во взглядах с Ллойд Джорджем. Во французской ставке возможным преемником Хейга называют Гофа[372].

11 марта 1917 г. Никого не видел, так как лежу в постели, где должен оставаться еще 8 — 10 дней.

14 марта 1917 г. Переданные мне письма из Санкт-Петербурга оказались пророческими. Революция началась. Все министры находятся в руках революционеров, кроме Покровского, министра иностранных дел. Император собирается снова захватить столицу! Императрица в Царском Селе.

Врач до сегодняшнего дня скрывал от меня, что у меня пневмония; по его словам, с болезнью удалось справиться, но я должен быть очень осторожен.

15 марта 1917 г. Мой доктор очень доволен тем, что нет осложнений. Сегодня утром он видел нескольких депутатов. По их мнению, Лиоте, у которого нет парламентского опыта, наделал ошибок и своим отношением оскорбил палату. Бриан уволил его и получил вотум доверия. Создается впечатление, что преемником Лиоте станет гражданское лицо. Говорят, Пишон в телефонном разговоре с другом сообщил, что российского императора арестовали и вместо него правит Дума. Брата императора назначили регентом.

16 марта 1917 г. У врачей всегда много информации, не относящейся к их профессии. Очевидно, Лиоте еще до конца закрытых заседаний решил подать в отставку, так как в начале открытого заседания он достал письменное заявление, которое попытался зачитать, несмотря на то что Бриан не давал ему слова. Однако Лиоте настоял на своем, и в результате он пал, а Бриан одержал большую победу. Бриан должен радоваться, что избавился от Лиоте, но ему трудно будет подыскать преемника. Палата потребует, чтобы министром обороны стал гражданский, а если так, кто будет командовать Нивелем и Сарраем?

В «Таймс» за четверг статья на две полосы под заголовком «Соединенные Штаты и мир; свобода морей». Говорят, ее вдохновителем стал Вильсон. Какая бессмыслица! Давайте этого не допустим! Давайте выпустим свою доктрину Монро![373]Это полный вздор, к которому слабые отнесутся с радостью.

Никто точно не знает, отрекся царь или нет. Жюль Камбон слышал, что он отрекся и от своего имени, и от имени сына в пользу брата, но великий князь Кирилл, двоюродный брат царя, нарушил присягу царю и заявил, что он переходит на сторону Думы.

18 марта 1917 г. Мне в самом деле очень жаль, что Бриан уходит. Не думаю, что его возможный преемник улучшит положение в том, что касается Англии. Говорят о Пенлеве, математике и друге Пуанкаре.

В России все смешалось. Дума вовсе не обладает верховной властью. Среди революционеров сильны пацифистские настроения.

19 марта 1917 г. Мое здоровье идет на поправку. Неожиданно в «Крийон» приехал Эдди Дерби с генералами Гедом и Бреем; они рассчитывали увидеться с Лиоте и очень удивились, потому что его нельзя было застать! Я попросил Джорджа Грэма сходить в «Крийон» и сказать Дерби, что он в его распоряжении, что я болен, но, если он хочет, увижусь с ним.

Правительство еще не сформировано. Падение Бриана было вызвано негибкостью Лиоте, чем воспользовались враги Бриана. Они устроили заговор, так как не хотели, чтобы Бриан назначил министром обороны гражданское лицо, которое было бы приемлемым для парламентариев. Таким образом Пенлеве отомстил Бриану за то, что тот не включил его в свой последний кабинет. При Рибо, как говорят, он станет военным министром, а Буржуа — министром иностранных дел; последний покладист и приятен в общении, но в глубине души он задумчивый философ-пацифист. В наше время такие министры бесполезны. Мальви остается на своем месте. Все эти назначения пока лишь домыслы. Еще одно такое предположение — Клоц.

20 марта 1917 г. Буржуа отказался от портфеля министра иностранных дел. Новое правительство похоже на «Гамлета» без принца. Конечно, многие охотники за портфелями разочарованы, среди них Клоц, который рассчитывал стать министром финансов, и Думер, который ожидал, что его сделают морским министром.

Мне гораздо лучше. Ничего не слышу о Дерби и его делах.

24 марта 1917 г. Военный атташе уехал с президентом и Пенлеве, новым военным министром, посмотреть вновь занятые округа после отступления немцев и встретиться с Хейгом.

25 марта 1917 г. Газета «Виктуар» (Эрве) намерена отделить Болгарию от центральных держав и Турции; для того чтобы добиться подобной цели, вначале необходимо убить Фердинанда. И даже после того, что они могут предложить Болгарии, если все, что хоть чего-то стоит, уже обещано другим?

29 марта 1917 г. Мюррей Элибанк предложил нанести мне визит. Он хвалил позицию Асквита. По его мнению, перед Ллойд Джорджем более сложная задача, чем он предвидел. Ллойд Джордж и Джордж Керзон очень хорошо ладят.

В Париже ходят слухи, что Нивель сказал: если бы не противодействие его планам со стороны Лиоте и Хейга, он мог бы полностью разгромить немцев.

Нынешнее правительство России едва ли поддержит Константина, как поддерживал император Николай; на это способна Италия из ненависти к Венизелосу; итальянцы опасаются, что, если греки прогонят короля, Венизелос может сделать Грецию сильной. Преемник Бриана[374] не придерживается тех же взглядов, что и Бриан. Если от Константина необходимо избавиться, придется предоставить свободу действий сторонникам Венизелоса, а Константину сказать: он так часто нарушал свое слово, что мы больше не гарантируем ему ничего.

Чарли Гардинг пишет: «Как у вас дела? Надеюсь, удовлетворительно, хотя слышал, что у вас серьезный рецидив болезни главным образом из-за того, что вы пишете письма и занимаетесь делами в постели, хотя вам необходимо отдыхать. Наверное, с вами так же трудно управляться, когда вы больны, как нелегко, когда вы здоровы».

31 марта 1917 г. Для того чтобы справиться с оппозицией своей алжирской концессии во французском парламенте, Мюррей Элибанк придал компании французский фасад, то есть 51 % капитала и другие преимущества. Он хочет, чтобы его отвели к Рибо при поддержке посольства. Я говорю, что в нынешнем положении для французской компании достаточно будет обратиться к Жюлю Камбону и попросить его получить согласие своего шефа на то, чтобы Мюррея отвели к соответствующему министру. По-моему, неправильно и не в интересах британских участников пользоваться политическим влиянием на председателя Совета министров в связи с французской компанией. Вопрос передали в Лондон. Откровенно говоря, поскольку он парламентский организатор партии, он считает, что желаемого можно достичь путем лоббирования и газетной шумихи, и он переусердствовал. Здесь такие действия становятся предметом насмешек.

В воскресенье видел Жюля Камбона. Он говорит, что Пенлеве правильно рассуждает о мире и войне; французы не примут ущербного мира. Рибо через день или два зайдет меня навестить.

5 апреля 1917 г. Сегодня ко мне приходил Жоффр. Он пробыл у меня три четверти часа. Я говорил о Френче, который ему нравится; он сказал, что Френч одно время был vif[375], но это быстро прошло. Ему очень больно. Относительно военного министра он заметил: военный всегда склонен влиять на исход событий, не имея достаточной информации о местных обстоятельствах и, возможно, не обладая особыми способностями, а гражданский часто вмешивается в происходящее, не обладая военными талантами. По-моему, он предпочитает гражданского. Жоффру, естественно, не нравится Пенлеве, который был одним из главных его очернителей. Я спросил, считает ли он возможным вторжение в Германию и как далеко за Рейн. Он ответил «Да», но добавил, что на это понадобится много времени. Он считает, что немцы могут просить мира и перемирия уже в этом году. Страны Антанты должны потребовать оккупации германской территории вплоть до Рейна. Немцам придется до смерти устать, прежде чем они согласятся на такие условия. Они дали русским по носу.

8 апреля 1917 г. Сегодня меня навестил Рибо. Он говорил только о позиции итальянского правительства. Его тревожат требования материальной помощи со стороны Франции и территориальные претензии в Малой Азии, а также требование участвовать в политической миссии в Сирии и Палестине, что он считает совершенно недопустимым. Вскоре он собирается поехать в Лондон для встречи с Ллойд Джорджем. Я спросил Рибо, преодолены ли разногласия генерала Нивеля и сэра Дугласа Хейга. Он ответил, что они пришли к соглашению — своего рода компромиссу. Я спросил, считает ли он, что с военными легко иметь дело в гражданских вопросах; мне было очень трудно внушить военным гражданскую точку зрения на события во Франции, поскольку они предъявляли избыточные требования. Рибо ответил, что в подобных вопросах военные невозможны. Он сообщил о частых жалобах со стороны местных жителей, которые обитают в британской военной зоне. Я сказал Рибо, что Кайо нашел средства распространять в Англии идею о том, что Франция вовсе не желает продолжать войну до победного конца. Рибо высмеял предположение о том, что французский народ не готов довести войну до полной победы. О возвращении Кайо к власти не может быть и речи.

Рибо говорил, что Соединенные Штаты проявляют все большую враждебность по отношению к Германии. Я предположил, что американский военно-морской флот может оказать нам большую помощь, выслеживая германские подводные лодки, но военная помощь в виде американского контингента, который присоединится к французской армии, еще долго будет просто демонстрацией. Рибо со мной согласился. Он боится, что, до того, как Германия будет полностью разбита, она может предложить такие условия, которые покажутся приемлемыми президенту Вильсону, но которые будут совершенно неприемлемыми для Франции и Англии. Вильсон же может усилить нажим на страны Антанты, чтобы те их приняли. Я предположил: когда германские подводные лодки потопят большое количество американских судов и океан окрасится американской кровью, американцы настоят на участии в войне до победного конца.

11 апреля 1917 г. Сегодня мне нанес визит Поль Камбон. Он думает, что лондонское правительство удержится у власти. Кое-кому хотелось бы сместить Хейга, но он пользуется поддержкой прессы Нортклиффа и короля. Кроме того, он популярен у широкой публики. Здесь ему очень повредила шумиха в прессе.

Французские газеты всех политических оттенков шумно восхваляют победу[376]. Фош уехал в Италию. Итальянцы всегда кричат: «Беда!» Они вечно всем недовольны. Жоффр собирается в Америку.

12 апреля 1917 г. Сижу укутанный и в здравом уме. Здесь публикуют сведения из английского источника о пререканиях на Римской конференции. Возможно, сплетни распространяют военные болтуны.

14 апреля 1917 г. У меня больше часа пробыл Т.П. О’Коннор из межпарламентской группы. Он все время нюхал табак, и теперь табачные крошки рассыпаны по всему ковру; мне вредно вдыхать их запах. После его ухода я велел засыпать ковер влажными чайными листьями, чтобы легче было подмести то, что осталось после него. Я спросил у него, слышал ли он, что Кайо может вернуться к власти. Он энергично ответил: «Нет». Я сказал, что британские военные как будто верят, что он вернется, и распространяют такие слухи. Т. П. плохого мнения о военных, если они не занимаются военными делами.

Тардьё назначили верховным комиссаром; он управляет несколькими техническими комиссиями, которые занимаются закупками в США по поручению правительства Франции. Когда-то давным-давно он просил Пишона, с которым был в приятельских отношениях, убедить меня принять его как корреспондента газеты. Я попросил Пишона передать ему, что я с радостью приму его как друга Пишона, mais que je lui parlerai de la pêche[377]. Через несколько дней я спросил у Пишона о результате; конечно, Тардьё вовсе не хотелось беседовать со мной о рыбалке. В то время все мои коллеги высказывались по марокканскому вопросу.

17 апреля 1917 г. Последние новости с французского фронта не слишком хороши. Французам не удалось удержать все вчерашние занятые позиции перед лицом ожесточенных контратак немцев. Это очень печально, так как французы склонны быстро впадать в уныние[378].

19 апреля 1917 г. Ллойд Джордж должен был приехать вчера в 18.00. Грэм видел его несколько минут и передал последние новости из Лондона. Ему сказали, что я уже выздоровел и снова приступил к работе. Ллойд Джордж ответил, что я чудо; он обещал заехать ко мне по пути домой. Он ужинал в Елисейском дворце, а в 21.00 уехал с Рибо в Италию в сопровождении личного секретаря профессора Манту[379], генерала Макдоно и Хэнки. Рибо взял с собой только сына. Вместе с ними поехали посол Италии, Сальваго Раджи, и Баррер[380], который приехал из Рима.

20 апреля 1917 г. Утром Ллойд Джордж вернулся из Сен-Жан-де-Морьена; в 15.15 он пришел ко мне, и мы беседовали четверть часа. Он был изумлен, когда увидел, что я так хорошо выгляжу, проведя месяц в постели; я объяснил, что все дело в природе англосаксонского зверя. Я спросил Ллойд Джорджа, удалось ли ему выяснить у Рибо, какова его политика по отношению к Греции, ведь он стремится делать все не так, как Бриан. Л. Д. ответил, что Рибо — парламентарий, который всегда помнит о голосовании в палате; ему хотелось бы избавиться от короля Константина, но не от кронпринца. Из другого источника я знаю, что в качестве подходящей замены рассматривают принца Николая Греческого, который женился на дочери великого князя Владимира Александровича.

Говоря о Палестине, я заметил, что евреи — не воинственный народ, и предположил: если мы поддержим сионистское движение и учреждение еврейских колоний в Палестине, они не сумеют защититься против арабов без британской и французской поддержки. Я спросил, как может измениться отношение арабов к Англии, если такая поддержка будет оказана. Кроме того, я напомнил Л. Д., что влияние Франции в Палестине и Сирии связано с французскими католическими священниками и школами, которые они там открыли. По моим предположениям, протестант Рибо, хотя лично, возможно, и склонен признать справедливость наших притязаний в Палестине, скорее всего, не посмеет согласиться на британский протекторат Палестины и противостоять французским шовинистам, которые объединятся с французской несведущей публикой, священниками и французскими католиками. Л. Д. не знал, что Рибо — протестант, но заметил, что французам придется принять наш протекторат; мы окажемся там путем завоевания и там останемся, поскольку мы не придерживаемся никакой особой веры и только мы способны управлять магометанами, иудеями, католиками и всеми религиями. «Значит, — сказал я, — вы предлагаете нам занять место турок, чтобы мы поддерживали мир между несколькими религиями и политическими фракциями?» — «Да», — ответил Ллойд Джордж.

Когда речь зашла о настроениях во Франции, я сказал Ллойд Джорджу, что они здраво рассуждают и стремятся к войне до победного конца, хотя фракция Комба — Мальви и дискредитированный Кайо выступают за мир, который, во всяком случае в том, что касается Англии, будет неполноценным.

Ллойд Джордж очень доволен поездкой. Его визит прошел весьма сердечно.

25 апреля 1917 г. По-моему, обсуждается вопрос о снятии Нивеля из-за того, что французы понесли большие потери и мало продвинулись. На время козлом отпущения станет генерал Манжен, который безжалостно бросил сенегальцев на бошей, и многие из них были убиты, а в конце концов французское наступление захлебнулось. Многие недолюбливают Нивеля и завидуют ему, говоря, что в начале войны он был всего лишь полковником. Кроме того, он отличается непримиримостью. Они с Хейгом не ладят. По-моему, Пенлеве настроен против Нивеля, но Рибо его сейчас поддерживает. В следующем месяце, когда парламент соберется на сессию, начнется движение против Нивеля.

27 апреля 1917 г. Вчера звонил Хейг и справлялся о моем здоровье. Сэр Генри Уилсон заходил ко мне на несколько минут. Наверное, состоялось военное совещание. Сейчас он глава британской миссии в ставке Генерального штаба. Он признает то, что теперь признано всеми: французское наступление не имело особого успеха, на который надеялись и которого ожидали. Но, по его словам, помимо взятия 19 тысяч пленных, французы убили и разоружили огромное количество немцев — гораздо больше французских потерь. Немцы, в своих атаках на британские и французские позиции в попытке вернуть прежние позиции, бросали на передовую все новые войска и приносили в жертву дивизию за дивизией. Местность, на которой действуют французы, по словам Уилсона, труднее для атаки и сильно укреплена.

28 апреля 1917 г. По мнению Жюля Камбона, Рибо консультировался с Хейгом и выразил мнение, что нет причин считать французское наступление неудачным и что его следует продолжить. Однако Пенлеве и радикал-социалисты упорно хотят сделать Нивеля козлом отпущения и требуют назначить на его место Петена. Они очень настаивают на снятии Нивеля, но, по общему мнению, его отставка сейчас, после того как взяли 19 тысяч пленных и свыше 100 пушек, плохо повлияет и на внутреннюю, и на внешнюю обстановку. Пока достаточно пожертвовать Манженом.

Я не получаю конкретных сведений о продовольственном вопросе, но торговые суда тонут, подрываясь на германских минах. Подводные лодки представляют серьезную угрозу; из-за них сократился объем продовольствия, который поставляется в Англию, и объем экспорта того, что мы производим на продажу и в военных целях. Мне пока так и не удалось выяснить у моряков, какие непреодолимые трудности мешают нам уничтожить Зеебрюгге. Полагаю, такие трудности существуют, поскольку не было предпринято никаких реальных попыток напасть на них.

30 апреля 1917 г. Перед своим возвращением в Мадрид заходил Артур Хардинг[381]. Маура все время говорит о притязаниях Испании на Гибралтар. Возможно, они и получат Гибралтар у бошей, в обмен на Сеуту, притом что Танжер боши оставят себе — но от нас испанцы вряд ли получат Гибралтар.

Глава 30

Май-июнь 1917 года

1 мая 1917 г. Лагерь радикал-социалистов разделился. Насколько я понимаю, Мальви был против Петена в качестве замены Нивеля. Другие, например Франклин-Буйон, выступали за Петена. Результат — временный компромисс. Пенлеве, по-моему, вернется к руководству.

Во второй половине дня виделся с Рибо и Пенлеве, желая продемонстрировать, что я вернулся к работе. Рибо говорит, что видел Хейга и что они с Нивелем теперь улыбаются. Только что вернулся после визита к Пуанкаре — хотел поблагодарить его за расспросы о моем здоровье. Он принял меня очень радушно.

2 мая 1917 г. Завтра вечером прибывает Ллойд Джордж со спутниками.

4 мая 1917 г. Вчера вечером написал Ллойд Джорджу, что я в его распоряжении, когда понадоблюсь. Сегодня заходил Р. Сесил, но меня не было, и он оставил записку: премьер-министр будет рад, если я буду на завтрашнем совещании в 10 часов. Я написал Л. Д., что я в его распоряжении, не для того, чтобы навязываться ему, но чтобы дать ему знать, что я готов работать и буду рядом, если что-то потребуется. Говорят, что он убедил французов возобновить наступление совместно с нами, отметил: будь недавнее французское наступление германским, его восхваляли бы как большой успех.

5 мая 1917 г. Ходил на набережную Орсэ, появился там одновременно с Буржуа. Ж. Камбон изумился моему приходу, так как Извольский и итальянец приглашены лишь на более позднее итоговое заседание. «Je file donc à l’anglaise»[382], — сказал я, но, поскольку Ллойд Джордж попросил меня прийти, я должен ждать, когда он придет и все объяснит.

Извольский появился на закрытии совещания; его задержали в Елисейском дворце, куда он ходил представить свои новые верительные грамоты. Комично было слушать, как он от лица правительства России объявляет, что греческому народу нужно позволить выбрать форму правления для Греции, республику или монархию. Никого из военных я не видел, кроме сэра Эрика Гиддса, сэра М. Хэнки и сэра Г. Уилсона. На последнем совещании присутствовали Рибо, Пенлеве, Лаказ, Буржуа, Ж. Камбон, Ллойд Джордж, Р. Сесил, Извольский, Сальваго Раджия и глава политического отдела Маржери.

6 мая 1917 г. Большая часть британской миссии отбыла специальным поездом в Кале и Лондон. Утром в 9 часов я зашел в «Крийон», чтобы увидеть Ллойд Джорджа. Там был накрыт английский завтрак на пять или шесть персон. Пока мы с ним сидели, объявили о приходе редактора «Матэн», но, поскольку у меня было дело к Ллойд Джорджу, я попросил его передать, чтобы редактор подождал; он изумился, но рассмеялся. Л. Д. спросил, знаком ли я с редактором, и на мой ответ, что я его не знаю и знать не хочу, заметил: «Вы можете избегать таких знакомств, ведь вы не политик». Редактор вошел в зал, когда я выходил. Я уже выпил кофе, и мне совсем не хотелось оставаться и знакомиться с ним.

Я спросил Л. Д. о его позиции относительно Греции. Он ответил частично, а дополнил сведения сэр М. Хэнки. Хэнки часто видится с Ллойд Джорджем и имеет на него влияние. Он вместе с ним и Р. Сесилом поехал на автомобиле в ставку примерно в 11 часов. Л. Д. очень доволен сделанным здесь.

18 мая 1917 г. По словам Жюля Камбона, Извольский намерен написать в «Матэн», что поступок Николая II сразу после Русской-японской войны, когда он подписал оборонительный и наступательный союз с императором Вильгельмом, на самом деле не являлся предательством по отношению к Франции со стороны российского императора. Подписание договора стало проявлением слабости, так как Вильгельм убедил Николая, что Франция примкнет к их союзу, который должен быть направлен против Англии! Значит, разоблачения — не «утка»! Витте, ненавидевший Англию, утверждал, что считает договор нежизнеспособным, успешно пригрозив германскому кайзеру, что он (Витте) откажется скреплять своей подписью Портсмутский мирный договор, в результате чего кайзер Вильгельм не сможет сделать заем, необходимый для осуществления его экономической политики. После визита к Жюлю Камбону у меня складывается впечатление, будто состояние России внушает здесь определенные надежды. Боюсь, больше от нее никогда не будет особой помощи.

19 мая 1917 г. Утром узнал, что Извольского разубедили делать заявления для печати. Ему указали, что, хотя он стремится выгородить своего бывшего властелина, его заявление не понравится ни императору, ни его семье, ни его сторонникам. Более того, оно не понравится нынешним властям. Г. говорит, что Временное правительство в Петербурге думало, стоило ли публиковать отчеты Извольского по вопросу о Константинополе во время визита в Россию Фальера[383], которого сопровождал Пуанкаре, и позже, перед тем, как последнего выбрали президентом республики. Наверное, читать их интересно, хотя, возможно, некоторые в них скомпрометированы.

22 мая 1917 г. К обеду приходили Пембруки и полковник Спирс, офицер связи. Пембруки — славная пара. Я хорошо побеседовал со Спирсом; он очень умен. Узнал от него, что французское военное министерство хочет пресечь всякое прямое сообщение между ставкой и Парижем; Уилсон должен стать посредником между французским и британским Генеральными штабами. Он (Спирс) должен стать рупором между двумя военными министерствами и не обязан ни о чем докладывать в двух штаб-квартирах. Я сказал, что всегда рад его видеть, если ему понадобятся совет или помощь. Сегодня на набережной Орсэ ко мне подошел полицейский и спросил, как я себя чувствую. Очень трогательно узнать, сколько людей проявляют ко мне интерес.

Новости из России чуть лучше. Извольский, с которым я встретился утром, рассказал, что, по его мнению, армия «себя проявит» раньше, чем народ внутри страны. Он считает, что примерно через месяц наступление возобновится. Он боится другого: гражданских беспорядков.

Французы очень довольны своим вчерашним успехом.

23 мая 1917 г. Объединенный гвардейский оркестр, который находится в Париже, должен был промаршировать от площади Этуаль по Елисейским Полям и бульварам. По настоянию префекта полиции шествие отменили. Префект предрекал, что к концу марша музыканты в алых с золотым шитьем мундирах останутся голыми: парижанки разрежут их мундиры на сувениры вплоть до пуговиц на брюках.

Часть вчерашней речи Рибо об отсутствии как завоеваний, так и convoitises[384], была встречена аплодисментами слева, но молчанием справа и в центре, когда он сказал: «Quand le peuple allemand, auquel nous ne méconnaissons pas le droit de se développer comme tout autre, comprendra la vérité, la paix sera plus facile à obtenir. Voilà ce que l’on dit à Washington comme à Petrograd et voilà ce qui est au coeur de la démocratie française»[385]. Его заявление о репарациях за опустошения, произведенные немцами, создали плохое впечатление из-за своей мягкости; поэтому для публикации в «Журналь оффисьель» стиль изменили.

В вечернем выпуске здешней газеты напечатали речь, которую приписывают германскому кайзеру. Он приказывает своим гвардейцам взять Петербург, после чего, как он якобы заявил, война закончится. Сомневаюсь в подлинности напечатанной речи.

24 мая 1917 г. Рибо с сопровождающими уезжают в Лондон.

Боюсь, что в Лондоне проявят слабость применительно к нашим целям и намерениям. Все очень недовольны позицией России. Отказ от аннексий и контрибуций — вздор, если Антанта когда-либо окажется в том положении, чтобы их заставить.

Рибо набрался храбрости после многочисленных депутаций, которые протестуют против разрешения французским социалистам ехать в Стокгольм. Выступая в Палате депутатов, он заявил, что правительство решило не выдавать французским социалистам паспорта для поездки в Стокгольм. Позже они могут поехать в Санкт-Петербург, когда исчезнет риск того, что французские социалисты встретятся с немецкими социал-демократами. Здесь повсюду чувствуется беспокойство. Прошедшие демонстрации вынудили полицию «обнажить мечи». Рибо заверил, что будут предприняты все необходимые шаги для поддержания порядка и усмирения иностранцев, которые провоцируют забастовки и волнения. Мир должен быть французским миром, а не немецким и стать результатом победы Франции. По отношению к социалистам он сделал полный поворот кругом.

25 мая 1917 г. Гвардейский оркестр прибыл сюда в 18.45 вместо 17.30, и выступление на Трокадеро отложили на три четверти часа из-за того, что Шеналь[386] не приехала в назначенное время петь «Марсельезу». Оркестр республиканской гвардии не пришел на чай. Военное министерство забыло передать музыкантам, что они приглашены. У нас было 300 больших бутылок пива «Басс», но у музыкантов не хватило времени выпить больше 118 бутылок. Погода была прекрасная, и я спустился занимать гостей. Французский офицер-переводчик сказал, что против марша по улицам Парижа возражал Мальви; подозреваю, что марш мог способствовать демонстрации пробританского характера. Музыкантам пришлось спешить на ужин перед тем, как ехать в оперу.

28 мая 1917 г. Женские забастовки в каких-то отношениях оправданны, но они могут привести к забастовкам мужчин, которые станут серьезными, если власти не разберутся с ними быстро и решительно, признаков чего пока не наблюдается. Все очень разочарованы и недовольны провалом, пусть даже временным, русского наступления и ограниченным успехом наступления Нивеля. Страх, ощущаемый во Франции из-за того, что Россия не оправдала ее ожиданий, немного уменьшился благодаря вступлению Соединенных Штатов в Антанту. Теперь, когда Америка стала нашей союзницей, ожидается, что блокада Германии ужесточится. Американская помощь на море очень нужна, но многие боятся, что адекватная военная помощь не успеет вовремя, чтобы возместить отсутствие наступления русских и вызвать скорейший разгром Германии.

Кампания против Пуанкаре продолжается.

30 мая 1917 г. В Париже тревога из-за забастовок, главным образом женских, но они могут стать мужскими и сопровождаться демонстрациями хулиганов, якобы недовольных дороговизной продуктов и т. д.

Завтра придется отвести Мюррея Элибанка к представителю власти, который отвечает за интересующий его вопрос. Если ему не удастся получить, что он хочет, он попробует сделать меня козлом отпущения вместо того, чтобы винить во всем собственную неуклюжесть. Он слишком вольно обращается с деньгами. Это возбудило зависть тех, кто их не получает, и поэтому вызвало их недовольство.

1 июня 1917 г. Вчера правительство переживало нелегкий день. Многочисленные депутации выражали Рибо протест против того, что французским социалистам позволили поехать на Стокгольмскую конференцию, и в Палате депутатов к этому отнеслись враждебно. Пенлеве активно разубеждал депутатов доводить свой протест до отставки правительства, ибо в таком случае его едва ли попросят сформировать новый кабинет. Ощущается глубокая подавленность из-за кризиса социалистов, успешных забастовок, анархии в России и вытекающего из этого застоя на русском участке европейского фронта, а также неспособности французских войск оправдать завышенные ожидания публики в боях с германцами на французском участке фронта. Солдаты с передовой выражают недовольство из-за того, как мало они продвигаются вперед. Ожидае мая встреча французских социалистов с вражескими социалистами в Стокгольме вызывает у них опасения, что можно договориться о мире независимо от целей, за которые они сражаются. Главный довод в пользу того, чтобы социалисты стран Антанты поехали в Стокгольм, заключается в том, что, если встретятся русские, немецкие и австрийские социалисты без представителей стран Антанты и русским дадут советы и окажут поддержку, последние могут договориться со своими единомышленниками из центральных держав.

2 июня 1917 г. Утром видел Жюля Камбона. Он сказал, что Извольский был с ним на ежедневном полуденном визите и заявил, что перед самым его уходом в посольство России пришла телеграмма. Поскольку в ней могут содержаться инструкции, чтобы он пообщался с Рибо относительно Стокгольмской конференции, которую предстоит во второй половине дня обсуждать в парламенте, он отдал приказ: как только телеграмму расшифруют, ее надлежит переслать ему на набережную Орсэ. Затем Извольский вел la pluie et le beau temps[387], пока не прибыл конверт с печатью посольства и не был передан ему. Извольский вскрыл конверт, и оказалось, что там написано: «Vous êtes invité à cesser vos fonctions et à remettre la qestion de l’Ambassade au Conseiller Sevastopoulo». Извольский прочел содержимое Камбону, добавив: «Je suis venu chez vous ‘Ambassadeur’, je sors ‘simple particulier’»[388]. Должно быть, он чем-то заслужил такое увольнение даже со стороны тех, кто сейчас при месте — невозможно сказать «у власти» — в Петербурге.

Если бы Рибо не объявил в Палате депутатов, что французским социалистам не дадут паспортов для поездки в Стокгольм, случился бы правительственный кризис. Забастовки становятся серьезными, и, если с ними не разберутся по всей строгости, начнутся мятежи и прольется кровь.

Лондон, 7 июня 1917 г. Вчера с Полем Камбоном пересекли Ла-Манш; мы отправились из Булони в Фолкстон. Добрались превосходно, за час тридцать пять минут. С нами шел большой транспорт для перевозки войск; он дошел до Дувра, когда мы добрались до Фолкстона в сопровождении четырех эсминцев; эсминцы охраняли оба корабля от Булони.

Кажется, мы одержали крупную победу в Мессинской операции.

Естественно, французское правительство не одобрит выдачу паспортов британским социалистам и пацифистам даже для поездки в Петербург. Французское общественное мнение так решительно настроено против того, чтобы французским социалистам разрешили поехать куда бы то ни было для обсуждения условий мира, что правительство Франции вынуждено было сделать поворот кругом, а произнес яркую речь, направленную против подобных замыслов.

Сегодня видел Стамфордхэма и был принят королем, с которым я провел более получаса. Его величество с большой горечью говорил о позиции генерала Саррая: он откладывает наступление день ото дня, а тем временем британцы потеряли 7 тысяч человек, так и не получив поддержки французов. Его величество обмолвился, что Ллойд Джордж говорил о своем желании произвести перемены в посольстве в Париже. Камбон упоминал об этом его величеству, хотя до него дошли лишь слухи, и добавил, что я — самый информированный посол, какой когда-либо там находился. Я понимаю французов и неуклонно отстаиваю интересы Великобритании — я часто сообщал Жюлю Камбону о французской политике за сценой, о чем он (Камбон) до того не знал, а после оказывалось, что моя информация верна. Смею надеяться, что его величество сделает все возможное, дабы остановить намерения Ллойд Джорджа. Ничто не может быть лучше и добрее, чем отношение короля ко мне.

Пообедал в посольстве Франции — присутствовали только Камбон, секретарь, военный атташе и еще один сотрудник-француз. Я спросил Камбона, возникал ли вопрос о Саррае сегодня утром в Министерстве иностранных дел. Он ответил, что сказал Гардингу: если правительству придется сейчас отозвать Саррая, Рибо падет. Я заметил, что некоторое время назад сообщал правительству, что Саррая поддерживают Пенлеве и Мальви. Бриан когда-то был лично готов отозвать Саррая, но оказалось, что из-за этого падет правительство Бриана. Поэтому Асквит воздержался от нажима с целью его отзыва, что он вначале намеревался сделать.

9 июня 1917 г. Звонил Розбери из Ментмора и приглашал приехать туда. Я ответил, что не могу. Ожидается, что в понедельник Лансдаун вернется из Ирландии.

Гибель храброго брата Редмонда — большая потеря для Англии в ирландском вопросе.

Вот что сообщают в «Эксчейндж телеграф»:

«Ожидается, что лорд Барти, который вчера был удостоен аудиенции у короля в Букингемском дворце, вскоре оставит пост посла Великобритании в Париже».

10 июня 1917 г. Сегодня нанес визит Альфреду Ротшильду. Он сидит с грелкой, в окружении различных напитков. Он очень ослаб и постарел, был довольно сонным, но время от времени просыпался. Он не так подавлен из-за войны, как я ожидал. Когда я собрался уходить, Альфред проводил меня и сказал: «Смотрите не выходите в отставку». Во время беседы мы этот вопрос не обсуждали.

Ужинал с сэром Артуром Дэвидсоном, конюшим королевы Александры, в «Военно-морском клубе». Он говорил о Греции. Ллойд Джорджа он не любит.

11 июня 1917 г. Меня спрашивают, правда ли то, о чем пишут газеты. Я отвечаю, что меня не просили подать в отставку и у меня нет причин так поступать, поскольку я вполне выздоровел и как будто не наблюдаю признаков психической неполноценности. Обедал у Лансдауна. Он спросил, не будет ли с его стороны бестактностью выяснить, правда ли это: ведь, насколько он понял, я не собирался уходить со своего поста до конца войны. Я ответил, что об этом меня просил Грей, но и просьба, и мое согласие утратили значение для нынешнего правительства. Написал Джорджу Керзону с просьбой о встрече.

Ллойд Джордж хотел заменить лорда Нортклиффа на Спринг-Райса, но дело застопорилось, и теперь лорд Н. в качестве верховного комиссара будет надзирать за работой комиссий. Кроме того, он должен в общем смысле и независимо сообщать о Спринг-Райсе.

Принял на завтра приглашение на ужин от Джона Ревелстока.

23.30. Только что вернулся домой с очень приятного ужина у Тичфилдов. Нас было восемь, то есть Р. Грэмс, мисс Мюриэль Уилсон, Перси[389] и неизвестный мне офицер.

Встретил на Пикадилли лорда Каудрея. Он был очень вежлив. Вечером, когда я выходил ужинать, пришел Уинстон Черчилль, мы поговорили, и он подвез меня в своем такси. Похоже, все считают, что Ллойд Джордж не сможет исполнить свое желание и назначить Уинстона главой Воздушного совета: у этого плана слишком много противников. Сегодня видел леди Герберт[390] и леди Лондондерри (Терезу)[391]. О них завтра.

12 июня 1917 г. Вчера утром встретил на Риджент-стрит леди Лондондерри (Терезу). Она настояла, чтобы во второй половине дня я нанес ей визит, что я и сделал. У нее был лорд Бернем. Они говорили о войне, политике и о том, что не стоит назначать Уинстона Черчилля главой Воздушного совета. Она сняла на год меблированный дом 5 по Карлтон-Террас (дом леди Каледон). Я не был в этом доме с 1851 или 1850 года, когда в нем жили мой дед и леди Уолдегрейв. Помню, там устроили детский праздник и мать подвела меня к герцогу Веллингтону и представила ему. Он был в синем сюртуке и белых брюках. Он дал мне два пальца, и матушка велела мне помнить, что герцог пожал мне руку. Помню покойного Джерси[392]; на праздник он пришел в голубом поплиновом сюртуке с черной бархатной каймой в клетку. Своего наряда я не помню; возможно, он был не столь ярким.

От леди Лондондерри я отправился к леди Герберт. Она довольно печальная женщина: оба сына на фронте, и она одна в большом доме.

В сегодняшней «Таймс» перед редакционной статьей помещено следующее очень любезное объявление:

«Лорд Барти.

По слухам, лорд Барти Тейм собирается выйти в отставку с поста посла Великобритании во Французской республике, который он уверенно и с прекрасными достижениями занимал много лет. Полагаем, что подобные слухи совершенно беспочвенны. В нынешний критический период войны невозможно совершить большей ошибки, чем убрать из посольства в Париже выдающегося государственного деятеля с таким послужным списком, как у лорда Барти, если только отставка не вызвана состоянием его здоровья. Однако в данном случае это не так. Здоровье лорда Барти превосходно, и бдительность его сторожевого судна франко-британских интересов нисколько не пострадала. Он пользуется небывалым доверием французов, а его сила и твердость в последние три года часто оказывались бесценными. Он еще не исчерпал предела заслуг как перед своей родиной, так и перед великой союзницей, где он принят в качестве аккредитованного лица. Поэтому надеемся вместе с теми, кто лучше всех и всесторонне способен судить о создавшемся положении, что лорд Барти не только останется в посольстве в Париже, но и получит всю возможную поддержку и поощрение. В то время когда во многих странах смеют поднимать головы сторонники неполноценного, неокончательного мира, мы не можем себе позволить ослабить бдительность или сменить часового на том посту, где требуются самые испытанные и преданные стражи».

Замечаю здесь довольно подавленное состояние в целом. Снова выросло количество британских кораблей, уничтоженных германскими подводными лодками. Правда, выросло и количество уничтоженных нами подводных лодок. Говорят, Асквит собирается сместить Ллойд Джорджа. Мне это сейчас кажется неправдоподобным. Нанес краткий, заранее обговоренный визит Джорджу Керзону; когда я заговорил о греческом кризисе, он сообщил, что Константин отрекся от престола в пользу своего сына Александра. Джордж сослался на статью в сегодняшнем выпуске «Таймс» и добавил, что похвалы в мой адрес нисколько не преувеличены. Я очень благодарен всем моим друзьям.

Ужинал у Джона Ревелстока; кроме меня, у него был только Стамфордхэм. Он говорит, что король и королева собираются поехать во Францию. Королева хочет посетить госпитали.

14 июня 1917 г. Цифры потерь после германского воздушного налета гораздо больше, чем те, что опубликованы в настоящее время, в том числе погибли дети. Сегодня в клубе слышал, что счет убитым и раненым ведется на сотни.

15 июня 1917 г. Я еще не видел ни Асквита, ни Артура Бальфура, ни Ллойд Джорджа. Двух первых не было, когда я заходил. Мне нанес визит Тиррелл; кроме того, сегодня я видел Розбери.

16 июня 1917 г. Утром видел Асквита; у нас состоялся долгий и интересный разговор, за которым последовал обед с Артуром Бальфуром. Они оба оказали мне самый дружелюбный и радушный прием.

18 июня 1917 г. Было несколько воздушных налетов, но о потерях пока не сообщали — кроме ущерба от первого из них.

Париж, 22 июня 1917 г. Вчера, пока мы не добрались до Амьена, все время были грозы и дожди. Дождь шел и в Париже. Поезд опоздал всего на несколько минут. Оказалось, что у меня накопилось много дел. Утром ко мне заходили сэр Э. Алленби и Гарри Далмени, его военный секретарь. Сегодня он уезжает в Рим и Таранто, где надеется найти крейсер, который отвезет его в Египет.

23 июня 1917 г. Утром нанес визит Клемансо. Я сказал, что пришел, как обычно после недолгого пребывания в Англии, поделиться с ним своими впечатлениями и выслушать в ответ его мнение об общем положении дел.

Я сказал Клемансо, что позиция Ллойд Джорджа не так надежна, как раньше, и упомянул, как доказательство, что он об этом осведомлен, о его попытках задействовать Асквита. Кроме того, я рассказал о существующем в Англии убеждении, что Кайо и его друзья-пацифисты могут одержать верх, и тогда французских солдат и народ будут склонять к преждевременному и неполноценному миру. Я спросил, какова точка зрения Клемансо на подобные замыслы. Возможна ли отставка Пуанкаре? Клемансо, судя по его сведениям из Англии, считает, что положение Ллойд Джорджа не слишком надежно. Он не думает, что удастся задействовать и Асквита. В Англии, как и во Франции, union sacrée[393] не подвержен воздействию партийного мнения. В ответ на мои расспросы он сказал, что французские и британские военные относятся друг к другу прекрасно. Французский солдат не так хладнокровен и упорен, как Томми[394], и он не настолько дисциплинирован. Время от времени он становится непокорным, и иногда не без причины, как в случае плохо организованного и бессмысленного наступления генерала Нивеля. В тот раз вмешался Пуанкаре; он отдавал приказы относительно хода военных операций. Вполне вероятно, что его вынудят подать в отставку. Если Рибо падет, что возможно ввиду нерешительности Палаты депутатов, формировать правительство, скорее всего, поручат Вивиани, а не Пенлеве, у которого недостаточно сторонников. Что касается Кайо, его скорее убьют, чем допустят к власти. Если произойдет смена правительства, Мальви вычистят. Он в союзе с Кайо, к тому же пацифист. Положение в России меняется день ото дня, и не похоже, чтобы русские готовились к наступлению. По словам Клемансо, при дополнительном натиске германских войск, переброшенных с русского на французский фронт, активная наступательная операция французов неосуществима. Возможны мелкие атаки французов, подобные тем, какие предпринимают британцы, чтобы удерживать немцев до того, как американцы подготовятся к масштабным наступательным операциям. До этого придется ждать еще примерно год. Клемансо хвалил великолепную теперешнюю организацию британской армии.

24 июня 1917 г. Русские войска, которых теперь удалили с французского фронта, стали источником крупных неприятностей. Они не желали драться и не хотели переходить в другое место. Их обработали русские анархисты в своем тренировочном лагере.

Утром заходил попрощаться Генри Уилсон. Он отказался принять корпус. Он побывал на всем протяжении французского фронта; пуалю [395] повсюду боятся, что Россия отколется. Все понимают, что американцы не сумеют развернуться во всю силу до следующего года. Они ждут, что мы заполним бреши, и мы должны сделать это срочно и не торгуясь. Пенлеве ему не нравится, и он говорит: так как его окружает иудейская банда, он может сильно поскользнуться.

Во второй половине дня побывал в парке Багатель. Был чудесный летний день, не слишком жаркий. Розы в полном цвету.

25 июня 1917 г. Рибо поделился с Захароффым[396], влиятельным человеком по обе стороны Ла-Манша, своими опасениями, как бы Ллойд Джордж не осуществил приписываемый ему замысел и не поставил здесь во главе военного. По словам Рибо, мне известны и достоинства, и недостатки как французов, так и англичан, и я много лет спасал положение благодаря своему пониманию, что можно и чего нельзя сделать. Он считает, что смена посла станет огромной ошибкой. Захарофф восхищается Ллойд Джорджем, но не его поведением по отношению к Асквиту, к которому он относится очень тепло как к прямому и справедливому джентльмену. Захарофф учился в Оксфорде и очень хорошо говорит по-английски; он за продолжение войны до победного конца. Он считает, что неполноценный мир породит дрязги между странами Антанты.

Весь день прождал представителей лейбористов; собираюсь вести верховного комиссара по делам Австралии к президенту.

Позже. Только что вернулся. Намекнул, что ставки Кайо в Англии à la hausse[397]; Пуанкаре высмеял мысль о его поездке на фронт; его жизнь настолько подвержена опасности, что он находится под охраной полиции.

Только что ко мне приходил Беллок[398], британский подданный французского происхождения. Он служил во французской артиллерии и написал навевающую сон книгу «Путь в Рим», которая очень мне пригодилась во время моей болезни. Он прибыл из ставки Кастельно. По словам Беллока, сразу после поражения Нивеля во французской армии были очень трудные моменты, но боевой дух французских солдат-фронтовиков подкупает. Они готовы стоять насмерть. Петен — вот человек, в котором они уверены. Его дурные манеры — результат расчета; он ведет себя так, демонстрируя независимость характера. Пенлеве не возражает против дурных манер. Беллок говорит, что Caillaux est foutu[399] и что пацифисты — главным образом финансисты еврейского происхождения, которые пользуются радикальными социалистическими настроениями для агитации за мир. Сегодня в парламенте ожидаются серьезные нападки на правительство. Кампания против Пуанкаре продолжается.

26 июня 1917 г. Сегодня здесь ужинали Хартингтоны, Ведель-Ярлсберги, мадам де Людр, Грэм и Спирс, офицер связи.

Ужин прошел очень хорошо. Его накрыли на первом этаже, в средней комнате, а потом мы сидели в застекленной галерее. Леди Хартингтон настоящая красавица; у нее такая изысканная внешность! В чем-то она напоминает мне ее деда. В четверг супруги встречаются с Брианом.

Обедал у Веделей. У них очень красивый дом, где много хорошей позолоты. Нас было только шестеро: хозяин, хозяйка, Пишоны и мадам Дюбур. Ведель[400] встревожен угрозой немцев по отношению к Норвегии, и ничего удивительного. Его загородный особняк недалеко от Христиании.

Пишон намекнул на компрометирующие Мальви документы; Клемансо обрушивается на него.

Принимал здесь О’Грейди, Эпплтона, Шорта и одного француза, который не понимает по-английски. Они пробыли у меня три четверти часа.

27 июня 1917 г. Три британских лейбориста, член парламента О’Грейди, Эпплтон и Шорт, побывали в России. Они верят, что русские вскоре возобновят наступление. Им не нравится Кайо и его уловки и интриги. Однако они поражены тем, что среди большого числа (французских) социалистов зреет желание поскорее закончить войну, а Кайо — тот человек, который способен воплотить их желание в жизнь. О’Грейди говорил о желании Ллойд Джорджа, в чьем доме он недавно обедал, в какой-либо форме заручиться услугами Черчилля, но прежде всего он хотел послушать пульс общественного мнения. Я предположил, что пульс оказался неблагоприятным.

По словам О’Грейди, Ллойд Джордж сказал, что Уинстон значительно улучшил свое положение речью, произнесенной на недавнем закрытом заседании. О’Г. далее сказал, что Ллойд Джорджа отговорили распускать парламент, потому что тогда он потеряет много голосов в Шотландии. Я предположил: если бы роспуск состоялся без предоставления военным права представительства в парламенте, начались бы неприятности. О’Грейди не знает, как распределятся голоса военных.

Я напомнил ему, что жители колоний преодолели это препятствие. О’Г. очень хочет, чтобы лорд Каудрей, который, по его словам, сделал в авиации все, что требовалось, оставил председательский пост и занялся своим коммерческим предприятием. Тогда появится удачная возможность назначить на его место Уинстона!

Вчера три гостя из Великобритании пробыли у меня три четверти часа; нам удалось многое обсудить. По-моему, они остались мною довольны.

Сегодня удовлетворительно разрешил с заместителем Пенлеве вопрос, который много недель обсуждался военными. Если бы дело закончилось неудачей, мне пришлось бы обратиться к Пенлеве, а если бы я не добился успеха и там, я бы обратился к Рибо. Я поговорил с заместителем Пенлеве о Кайо, который активно ведет «пропаганду» за мир. Заместитель признает, что здесь пережили des heures pénibles[401], но он уверен, что уныние проходит. Солдат поощряют хладнокровие и уверенность британцев. Если бы не такое отношение и не продолжительные бои, которые ведут британцы, ощущалось бы сильное скатывание к миру.

Вчера Пишон заметил: если бы Мальви в свое время арестовал зачинщиков беспорядков, а не подыгрывал им, никаких опасных демонстраций не было бы. Клемансо намерен раздуть этот вопрос. Пишон даже полагает, что Клемансо выгонит Рибо и компанию. Я в этом сомневаюсь. Если сместить Мальви, Пенлеве потеряет много сторонников, поэтому едва ли Рибо отважится отставить его.

Боб Бэкон служит во Франции в чине майора.

Петен направил хорошую речь своим войскам, чтобы поднять их боевой дух.

28 июня 1917 г. Завтра состоится закрытое заседание парламента. Собираются расследовать действия Мальви, а также вмешательство Пуанкаре в военные операции.

В целом все признают, что боевому духу части французской армии повредили потери, понесенные Нивелем, и поражение, фиаско русских и мятеж русских войск на французском фронте, а также застой в операциях. Кайо и компания хотят воспользоваться падением боевого духа для агитации за мир почти любой ценой. Не думаю, что Кайо найдет здесь много сторонников, если положение значительно не ухудшится. Наши продолжительные наступательно-оборонительные операции, уверенность наших солдат и перспектива американской военной помощи, по-моему, удержат эту страну на плаву.

Похоже, дела Испании плохи. Французам улыбнулась удача в Афинах. Хотя Саррай как полководец не добился там особых успехов, он получил все выгоды от переворота, и правительству трудно будет отозвать его из Салоник.

Боюсь, что члены парламента — ирландцы будут охотиться на Чарли Гардинга, как горностай на кролика. В вопросе о Месопотамии они захотят отплатить ему за его доклад на комиссии по Ирландии.

30 июня 1917 г. Военный атташе сегодня виделся с Пуанкаре, и на закрытом заседании, по словам Пенлеве, все идет неплохо. Клемансо нападает на Альбера Тома за интервью, в котором Тома отстаивал идею плебисцита в Эльзасе и Лотарингии, который должен решить судьбу двух этих провинций. Хорошо известно, что оккупационные силы способны манипулировать плебисцитом в оккупированной стране.

Власть имущие по ту сторону Ла-Манша, похоже, еще верят в сепаратный мир и сионизм и жаждут их! Смешайте Австрию, Болгарию, Турцию, Германию, как в игре в бирюльки, а затем попытайтесь выудить Болгарию или Турцию, не двигая Германию и Австрию. Прежде чем Германия запросит мира, она должна быть полностью разбита. Если заключить неокончательный мир, начнутся дрязги между странами Антанты по поводу того, кто за все заплатит и кто готов понести необходимые жертвы в том, чего все хотели и ожидали. Не обсуждать никаких условий, пока враг не будет полностью разбит! Тем временем попытки отколоть Болгарию или Турцию будут не просто бесполезными, а хуже. Болгария не в состоянии вырваться из германо-австрийских объятий, а чтобы отделить Турцию, нам, странам Антанты, придется оставить всякую мысль о Месопотамии, Аравии, Палестине, Армении и областях Малой Азии, во всяком случае, о некоторых из них. Которая из стран Антанты готова пойти на необходимые жертвы? Нет, мы должны сражаться дальше.

Глава 31

Июль 1917 года

2 июля 1917 г. Сегодня видел Клемансо. Он сказал, что все складывается против Х., и, возможно, тому придется совершить политическое самоубийство. Во всяком случае, он на это надеется. Говорят, что на закрытых заседаниях было очень шумно, и слышались выкрики «на Версаль!», то есть призывы созвать учредительное собрание для президентских выборов. Просто чудо, как мало тайн на закрытых заседаниях.

4 июля 1917 г. Многие считают, что русские в самом деле берут себя в руки.

Тома не имел в России того успеха, какой ему приписывали, по крайней мере с французской точки зрения. Он отстаивал плебисцит для Эльзаса и Лотарингии. С тех пор он вынужден все время оправдываться. Сегодня Рибо во всеуслышание отказался от такой мысли. Оккупационные военные власти всегда могут подтасовать результаты плебисцита в нужную сторону. Если бы в Эльзасе и Лотарингии не было германских войск и были французские войска, не потребовалось бы никакого плебисцита, чтобы решить вопрос в пользу Франции.

Вчерашнее закрытое заседание прошло неплохо для правительства. Пенлеве хорошо защищался, но ему пришлось разъяснить несколько тайных постановлений и указов генералов. Возможно, армии все же придадут гражданские комиссии. Лидер социалистов Ренодель подверг высшее командование яростным нападкам.

Мюррей Элибанк пишет: «Я получил письмо от Карсона, в котором попался вот такой абзац. Думаю, вам он будет небезынтересен: «Работа в Адмиралтействе требует много усилий, и, конечно, потеря кораблей очень печальна, но все наши сотрудники и все моряки во флотах трудятся с огромным воодушевлением и верностью. Я по какой-то причине все больше преисполняюсь оптимизма». Последние несколько слов — от него — в самом деле весьма утешительны».

Сегодня ко мне заходил лорд Милфорд-Хейвен[402]. Он не считает, что Гельголанд будет нам полезен, так как архипелаг расположен слишком близко к германским портам. И немцам от него мало толку, так как они больше используют другие острова поблизости. Он не думает, что германский флот выйдет в море для решающего сражения из-за нашего подавляющего превосходства в количестве кораблей. Скорее всего, они будут неожиданно нападать на нас, а потом улепетывать. Мы обсуждали Галлиполи. Мне показалось, что Уинстон Черчилль ни в чем не раскаивается. «Вот именно», — сказал мой гость. А ведь он в самом деле отдал приказ о немедленном артиллерийском обстреле, не спросив никого из командования о полезности или осуществимости такого обстрела! Чарли Гардинг, которого критикуют за промахи в Месопотамии, ошибся, положившись на советы экспертов, военных и медицинских, хотя сам он не специалист ни в одной из этих областей. Но Черчилль не руководствовался советами экспертов. Он, видимо, считает, что он, гражданское лицо, гораздо больше разбирается в сухопутных и военноморских делах, чем эксперты.

5 июля 1917 г. Ко мне приходила мадам Х., чтобы поделиться своими опасениями. Состояние армии ужасное, мы должны прийти на помощь, расширив наш фронт. Пенлеве в опасности. Если мы сделаем то, чего требуют депутаты, Пенлеве подаст в отставку. Если мы будем сопротивляться депутатам, il sera flanqué par terre[403]. Петен способный человек и популярен в армии, но в нем слишком много amour propre[404], чтобы признать, что он должен воззвать к британской армии о помощи из-за плохого состояния французской армии. Наступление Нивеля стоило нам 140 тысяч убитыми и ранеными, его армии полностью деморализованы и отказываются сражаться. Много французских солдат погибло из-за французской же огневой завесы, поскольку все получили приказ о наступлении. Нивель принял штаб Жоффра, где много некомпетентных людей, а Петен принял штаб Нивеля. Требуется «новая метла». Парламент собирается приставить к армиям гражданских комиссаров. Петен откажется их принять и подаст в отставку. Пенлеве сидит между двух стульев. Он очарователен, умен и красноречив, но не обладает необходимой твердостью характера. Он должен высказаться откровенно и настоять на том, чтобы Англия пришла на помощь. Лично она хочет послать в Англию двух депутатов, враждебных Пенлеве, и снабдить их собственноручными рекомендательными письмами к Артуру Бальфуру и Джорджу Керзону, которых она знает. Посланные ею депутаты должны официально рассказать о критическом положении и предложить средство исцеления, то есть расширение британского фронта! Я спросил, почему Пенлеве не может связаться с ними по обычным каналам. Она ответила, что он слишком робок. Мадам Х. хотела, чтобы он сам поехал в Англию. Я объяснил, что он уже побывал там несколько раз, что он был там после наступления Нивеля и хорошо знает Ллойд Джорджа. В противном случае, если бы состояние французской армии в самом деле было таким плохим, как она описывает, Рибо вмешался бы в дело лично. «Здесь все слишком робки, и грядет революция», — ответила она. Моя гостья предлагала мне встретиться с Пенлеве у нее дома, причем как частное лицо. Я сказал, что нанесу ему визит в военное министерство. Депутаты, которых она хочет послать в Лондон, — Абель Ферри, докладчик депутатской военной комиссии, и Фавр. Я предположил, что на открытом заседании, которое пройдет после закрытого, станет ясно, удержится правительство или уйдет в отставку и останется ли Пенлеве военным министром. До того, как эти вопросы не решены, бесполезно посылать в Лондон депутатов для обсуждения состояния французской армии и протяженности британского участка фронта. С этим я от нее избавился.

Ллойд Джордж должен приехать 16-го.

7 июля 1917 г. Пенлеве на открытом заседании имел большой успех, но ему пришлось пообещать, что он накажет тех, кто в ответе за поражения, и сохранит парламентский контроль над генералами. В 22.30 заседание еще не закончилось; думаю, перед тем как его перенести, депутаты будут голосовать.

9 июля 1917 г. Приходила мадам де Шевинье, чтобы посоветоваться со мной. Она считала, что будет неплохо, если некоторые французские клубы, такие как «Жокей-клуб», «Юнион», «Агриколь», будут временно принимать офицеров союзнических армий, которые приезжают в Париж. Клубы, о которых идет речь, наотрез отказались, что, по ее мнению, отвратительно, учитывая, что Англия помогает Франции спастись. Она вырвала у правительства обещание займа дому Дюфаэля на Елисейских Полях и хочет организовать очень простой клуб, просто место, где офицеры смогут читать, отдыхать, встречаться и обмениваться новостями, вместо того чтобы коротать досуг в своих гостиничных номерах. Она собирается составить записку на эту тему и прислать ее мне.

Позже. Поезд Пуанкаре, на котором я должен ехать в Абвиль, чтобы пообедать с королем, отходит в 9.15, а обратный поезд будет в Париже завтра в 18.15.

10 июля 1917 г. Мы домчались до Абвиля за 2¾ часа, а обратный путь занял 3 часа 5 минут. Мы выехали из Парижа в 9.45, а вернулись в 18.20. Обед проходил в доме Людовика XVI, где разместился британский офицерский клуб. Я сидел между королевой и Ассером[405]. Справа от нее сидел Пуанкаре. Справа от короля сидела мадам Пуанкаре, а слева — леди Эрли. Рядом с ней сидел французский дежурный генерал, сопровождающие по порядку, и Хейг рядом с мадам Пуанкаре. Королева держалась очень мило и выразила удовлетворение оттого, что видит меня уже здоровым. Король провел два дня в постели с ознобом и выглядел усталым. Мы с Хейгом сердечно побеседовали. Он и Ассер горячо поддержали идею с клубом мадам де Шевинье. Они предпочитают такой клуб предложению, чтобы офицеров пускали во французские клубы, где они будут играть в азартные игры.

Конференция не начнется до 25-го.

12 июля 1917 г. Вчера ужинал у Ла Тремуев. Сидел между хозяйкой и мадам де Шевинье. В числе прочих гостей были княгиня Тышкевич, Гист, Дюрфоры, супруги Блисс из американского посольства, Тайни из Афин и Эррасу, испанец, который сказал, что сообщения о положении в Испании сильно преувеличены, но он рассматривал вопросы как сторонник короля.

Рибо и слышать не хочет ни о каком плебисците о судьбе Эльзаса и Лотарингии и утверждает, что правительство, в том числе заблуждающийся Тома, единодушно: Франция имеет неотъемлемое право на этот регион.[406]

После 14 июля парламент, возможно, будет заседать неделю или около того. Если сессия продолжится достаточно долгое время, до августа, правительство, как мне кажется, падет. Оно страдает от внутренних распрей, и несколько министров собираются его покинуть и пересесть на более безопасный корабль. Пенлеве добыл для правительства победу на открытом заседании Палаты депутатов, но разоблачения и дискуссии на закрытой сессии, по-моему, ослабили правительство. Клемансо — председатель сенатской комиссии по международным делам; правительству придется очень и очень нелегко.

13 июля 1917 г. Правительство в плохом состоянии. Кишечная инфекция! Адмирал Лаказ намекнул на свой уход. Если он уйдет, правительственный корабль собьется с курса. Будут и другие дезертиры.

14 июля 1917 г. Сегодня пришлось встать в 5.45 утра, чтобы успеть на парад до 8.00. Больше всего аплодировали войсковым подразделениям в парадной форме с аксельбантами, когда они, проходя мимо, отдавали честь. Я не заметил особых аплодисментов, адресованных президенту республики; однако Пенлеве утверждает, что его принимали хорошо и только один раз освистали. Полиция выступала против того, чтобы парад проводили на улице, из-за опасности для президента. В параде участвовали пехота, пешая кавалерия, альпийские стрелки, Иностранный легион, артиллерийские батареи и пулеметные расчеты на мулах, но не было полковых единиц конной кавалерии. Мне пришлось простоять два с лишним часа, ни разу не присев, поскольку все, кто находился в первом ряду, стояли. Перед окончанием парада я коснулся руки Пенлеве и сказал ему, что хочу с ним побеседовать. Он приходил сегодня после обеда. Я рассказал ему о послании от депутатов, которые хотели видеть меня по поводу расширения британского участка фронта, и о моем отказе их принять. Один депутат подал письменную просьбу принять его au sujet d’une affaire d’ordre général[407]. Я решил, что вопрос не связан с британским фронтом, однако оказалось, что связан, и я сказал этому депутату, что не намерен ничего предпринимать. Рассказал о визите мадам Х. и ее стремлении спасти Пенлеве из личных и патриотических побуждений. Она предложила снабдить двух депутатов рекомендательными письмами к Артуру Бальфуру и Джорджу Керзону, чтобы депутаты описали опасность положения и спасли правительство и Францию. По ее мнению, британский участок фронта необходимо расширить на 135 километров. Иначе начнутся хаос и революция. Имен я не назвал. Пенлеве заметил: когда дамы вмешиваются в политику, они обычно вносят путаницу. Депутат, который нанес мне визит, и эта дама сильно преувеличили ситуацию. Да, действительно наблюдалось некоторое недовольство в войсках, которые пострадали, и всем кажется, что Франция несет слишком тяжкое бремя, но никакого мятежа и криков «Да здравствует мир!» не было. Положение на фронте будет в кратчайшие сроки изучено британскими властями. Он поблагодарил меня за ответы, которые я дал депутату и даме; их смысл заключался в том, что, если бы их взгляды были одобрены парламентом и правительством, в результате началось бы сообщение между военными или правительствами, а дама никому не поможет, отправив депутатов в Лондон. Кроме того, я сказал: если бы парламент одобрял их предложения, а правительство их отклонило, кабинет бы пал. С другой стороны, если бы парламент не одобрил их предложений, не было бы и речи о чьем-либо вмешательстве. Как бы там ни было, посольство не уполномочено решать подобные вопросы. Он поблагодарил меня за то, что я рассказал о беседах и их результате. Я сказал, что мои сведения были бы для него полезнее, если бы он смог принять меня до, а не после закрытых и открытых заседаний. Пенлеве не предвидит никакой угрозы от предлагаемого закрытого заседания Сената. Он ссылался на крайне ребяческое поведение русских войск во Франции. Я сослался на пропаганду мира, распространяемую финансистами, в основном евреями или лицами еврейского происхождения, и другими, которые думают только о том, как бы нажиться. Он за борьбу до конца.

16 июля 1917 г. Сегодня приходил Мюррей Элибанк. Сказал, что по совету Альбера Тома, с которым он наладил отношения, он собирается оставаться в Париже до конца сессии парламента, примерно до 4 августа, чтобы узнать о судьбе своей концессии. По его словам, четыре недели назад он написал Ллойд Джорджу и рекомендовал наградить Хейга орденом Чертополоха, что и было сделано. Он уверяет, что может убедить премьер-министра в чем угодно.

17 июля 1917 г. Что касается доклада комиссии по Месопотамии, я провожу различие между Чемберленом[408] и Гардингом. Чемберлен как министр дает указания, поскольку он — ответственное лицо, в то время как Гардинг, постоянный заместитель министра иностранных дел, лишь выполняет указания, данные министром иностранных дел. По-моему, Гардинг был прав, подав в отставку, а Бальфур вполне оправданно отказался ее принять. В том, что касается военных операций, в пользу Гардинга говорит то, что ему, гражданскому лицу, пришлось полагаться на советы главнокомандующего, в то время как в те анти-Китченеровские дни в состав правительства входил не только главнокомандующий, но и по крайней мере еще один военный. Когда один военный что-то предлагает в связи с военными операциями, другой военный всегда склонен критиковать его предложения, особенно если часть ответственности возляжет на него. Если бы в совете вице-короля Индии были военные, Гардинг мог бы проконсультироваться с ними как вне, так и внутри совета. Он мог бы выслушать и гражданских членов совета, и главнокомандующего, а если бы между ними возникли разногласия, он мог бы в спорных вопросах обратиться к военным властям на родине за советом или решением. Военные операции — не тот случай, когда вице-король, гражданское лицо, может поделиться сколько-нибудь ценным мнением.

Социалисты думают, не призвать ли товарища Тома покинуть правительство. Ренодель и Лонге хотят посетить международную конференцию, на которой должны присутствовать немцы. Позволит ли профсоюз пожарных поехать туда Рамзи Макдональду туда поехать? Похоже, они посылают туда делегатов, чтобы послушать, что он скажет, и в случае необходимости возразить ему.

Что касается перемен в правительстве Германии, я считаю: кайзер хочет, чтобы весь позор поражения лег на кронпринца из-за крупных скандалов и отказа от мира без аннексий и контрибуций. Если политика Гинденбурга окончится провалом, кайзер скажет: «Если бы мне позволили оставить Бетман-Гольвега, возможно, Германия и получила бы мир на разумных условиях. Я не отвечаю за то, что мне навязали». Больше никто не говорит о внутренних реформах. У центральных держав и их союзников резкие разногласия. Пусть продолжают так и дальше и дойдут до насилия по отношению друг к другу, но мы должны наблюдать за развлечением со стороны, не пытаясь заключать сепаратный мир с ними или слушать предложения со стороны кого угодно, если условия не будут благоприятными для нас. Гарантией должна выступать оккупация территории. Немцы пытаются разжигать здесь революцию и внушают враждебность к Англии как стране, которая виновна в продолжении войны. Они попытаются обойти такие вопросы, как колонии, Месопотамия и т. д., чтобы возложить на нас вину за отказ заключать мир. Если бы только русские дети сохранили серьезность на три месяца! Тогда мы дождались бы следующей весны и прихода американцев. После этого можно надеяться на полный крах Германии и ее союзников.

18 июля 1917 г. Актон только сегодня получил по телефону известия о следующих назначениях. У. Черчилль — министр вооружений, Карсон переходит в военное министерство без портфеля, д-р Аддисон занимается «реконструкцией», Монтэгю становится министром по делам Индии, а Гиддс сменяет Карсона в Адмиралтействе. По словам Актона, это означает, что Джеллико придется уйти, так как он не испытывает оптимизма по поводу Нортклиффа. Ллойд Джордж уже давно решил взять на службу Уинстона. По-моему, это причинит Л. Д. большой ущерб в правительстве и в стране. Его шаг не придаст правительству сил. Придется искать место для «адмирала» Гиддса, а кто станет первым лордом Адмиралтейства, когда уберут Джеллико?

Вчера Кайо произнес речь в парламенте, и ее хорошо там приняли, так как у него есть друзья в Палате депутатов, но не на улице и не на фронте. Он выбрал тему, в которой он специалист, — налогообложение. Возник вопрос о введении по сути подушного налога в 3, 6 или 9 франков, в зависимости от доходов.

Завтра в Испании ожидаются великие события.

Приехал сэр Альфред Монд, первый комиссар по делам общественных работ и зданий, с сэром Мартином Конуэем. Им поручено навести справки перед учреждением в Лондоне Военного музея. Монд встречался с рядом французских министров, в частности Пенлеве, министром общественных работ и изящных искусств. Завтра они едут в Верден, где в связи с их начинанием им нечего смотреть. Сэр М. Конуэй приходил к обеду. Он интересный собеседник, так как много знает и много путешествовал. Сэр А. Монд был занят. Я взял Конуэя в Малый дворец и познакомил с заместителем директора музея — сам директор сейчас в О-Боне.

19 июля 1917 г. Поль Камбон должен получить Большой крест ордена Бани за долгую службу и ценные заслуги. Это первый случай; других я не знаю. Прежде высшей наградой для иностранцев считался Большой крест ордена Святых Михаила и Георгия, да и им награждали редко.

Закрытое заседание Сената с «Тигром»-людоедом будет бурным. Жюль Камбон считает, что правительство может пасть, но он — паникер.

20 июля 1917 г. На вчерашнем закрытом заседании Сената два сенатора сурово критиковали недостаточную подготовку к апрельской наступательной операции. Еще один сенатор защищал Нивеля и обвинял Пенлеве. Цитату из речи Ллойд Джорджа, в которой он сказал, что Англия продолжит войну до победного конца в тесном сотрудничестве с Францией, встретили аплодисментами.

Конференция состоится здесь 25-го.

В «Крийоне» соберется большая толпа. Вчера вечером я получил телеграмму, извещавшую о прибытии в Булонь в понедельник, в 13.30, Ллойд Джорджа и спутников, и меня попросили добыть им специальный состав оттуда на 30 maîtres[409]и 14 слуг. Двадцать господ и все 14 слуг разместятся в отеле. Ллойд Джордж, А.Дж. Бальфур и Милнер, если все будет хорошо, приедут на машине из Абвиля. По словам управляющего «Крийоном», приезжают адмирал Джеллико и генерал У. Робертсон; наверное, Хейг и Иен Малкольм[410]. Кто еще приедет, не знаю. Кроме того, ждут итальянского адмирала; других не называли.

Говорят, что Пенлеве выступал на вчерашнем закрытом заседании Сената в целом четыре часа, но не подряд, и успешно защищался, сказав, что он не одобрял предложенное Нивелем наступление, но правительство вынуждено было согласиться, когда он вступил в должность. Он защищал Пуанкаре, сказав, что президент председательствовал на тех советах, где обсуждалась наступательная операция, и должен был оставаться беспристрастным.

Гнев находящихся здесь сербского и румынского посланников вызвало коммюнике о будущей конференции, опубликованное в сегодняшних утренних газетах. Там говорится, что официально на конференции будут представлены только Франция, Англия, Италия и Россия. Сербия, Румыния и Греция будут участвовать лишь с voix consultative[411]. Они подали письменные протесты и требуют, чтобы их участие было равноправным с великими державами, так как на карту поставлены их национальные интересы. Российский поверенный в делах, Севастопуло, поддерживает их притязания. Черногория протестует, поскольку ее даже не упомянули, и претендует на те же права, какие могут быть предоставлены Румынии, Сербии и Греции. Как мы будем ссориться, когда начнем обсуждать условия мира между странами Антанты, и кому из союзников придется за все платить, чтобы получить то, что называют разумным миром! Такой мир никого не устроит, зато не понравится многим. Говорят, Карсон вел речи о том, что мы готовы обсуждать условия, если немцы, в доказательство своей искренности, отведут войска за Рейн. Жоффр говорил: если немцы запросят мира, страны Антанты должны, в качестве залога германской искренности, оккупировать территории вплоть до левого берега Рейна. Германии придется пережить настоящий разгром, прежде чем она согласится на такое условие.

22 июля 1917 г. Выдвинуто предложение, исходящее от российского министра иностранных дел, провести в сентябре конференцию стран Антанты, чтобы обсудить «les buts de guerre»[412]. Конечно, на такой конференции, скорее всего, выявятся большие расхождения во мнениях; она приведет к дискуссиям и спорам относительно того, какие из стран Антанты должны умерить свои требования в качестве платы за мир. Правительство Германии, безусловно, узнает о происходящем на конференции и постарается воспользоваться своими знаниями, чтобы рассорить своих врагов. Единственный способ добиться удовлетворительного и прочного мира — поставить Германию на колени. В таком случае мы не так рискуем обнажить серьезные противоречия между союзниками и не так подвержены опасности, что нашими разногласиями воспользуется Германия, как если согласимся провести преждевременные дискуссии на конференции.

23 июля 1917 г. Вчера в Сенате правительство получило единогласный вотум доверия, но Клемансо нанес тяжелый удар Мальви. По словам Севастопуло (который там был), Клемансо произнес прекрасную речь. Пенлеве очень хорошо защищался, и ему много аплодировали. Мальви аплодировали крайние левые за его сочувствие политическим забастовкам. Он не смог ответить на насмешку Клемансо, что префекту полиции надо было посоветоваться с ним, можно ли ему арестовать дезертира — видного социалиста.

24 июля 1917 г. Утром ко мне заходил Камбон (Поль). Он остается в Париже до субботы, когда едет в О-Бон. Первый вопрос, который Рибо, по настоянию Камбона, задаст Ллойд Джорджу, касается необходимости внести одну поправку. В своих речах он опустил тот факт, что Франция должна получить Эльзас и Лотарингию. Пока Л. Д. ни разу об этом не упоминал, и в Англии есть люди, которые не считают, что на этом стоит настаивать. Одним из таких людей является Милнер. Камбон пробыл у меня более получаса. Сегодня я должен ужинать с Артуром Бальфуром тет-а-тет, либо здесь, либо в отеле «Риц». Выбор места я предоставил ему.

25 июля 1917 г. Мы с Артуром Бальфуром выпили бутылку «Шато Лафит» 1869 года (подарок моего соседа Э. де Ротшильда) и проговорили до 22.45. Говорили обо всем: о короле, о королеве, о принце Уэльском, о премьер-министре, о Китченере, о Френче, о Хейге, Мюррее Элибанке, Пенлеве, Мальви, Рибо, Клемансо, Бриане, Бертело, братьях Камбон, о сионизме, Италии, Соннино, Робертсоне, Смэтсе, безумии обсуждать на конференции цели войны! Я должен посетить конференцию, которая начнется сегодня в 10 утра.

26 июля 1917 г. Вчера долго беседовал с Фошем после ужина в Министерстве иностранных дел (никто не садился). Ллойд Джордж не пришел на ужин, сославшись на простуду.

Сегодня в военном министерстве давали ужин на 45 персон — настоящий festin[413]. Я сидел между румынским и бельгийским посланниками, а рядом с последним сидел молодой русский генерал, который ел как свинья. Я должен проводить Артура Бальфура на вокзал, если он уедет, но, может быть, он останется у Дж. Клерка[414]. Министр Гендерсон везет в Париж русских делегатов-социалистов, а также представителей британских лейбористов Уордла и Макдональда. Как это излишне! Зачем потворствовать русским экстремистам? Во время войны мы потратили немало времени, гоняясь за Австрией, Болгарией и Турцией.

27 июля 1917 г. Уехали все, но у дверей отеля не было толпы, которая торопила уезжающих гостей, во всяком случае, когда я покидал его с Артуром Бальфуром и Иеном Малкольмом. Побеседовал несколько минут с А. Б., пока он доедал английский завтрак, к которому подали персики. Я сказал Артуру, что хочу ненадолго поехать в Англию — на неделю или 10 дней. Разумеется, он ответил: «Конечно». Ллойд Джордж прибыл всего за две минуты до объявленного отправления поезда. Он взял меня под руку и сказал: «Нам едва не пришлось просить вас встать во главе МИДа». Он спросил, еду ли я в Англию и если еду, то когда. Там мы с ним должны увидеться.

Курьер только что сказал: вчера, когда он был в комендатуре Булони, пришло сообщение, что милях в двадцати к северу от Булони на берег выбросился германский подводный минный заградитель. Три германских офицера и 18 матросов высадились на берег после того, как подожгли лодку, и были взяты в плен. В Булони он видел 200 британских солдат, ослепших от нового газа, который применили немцы. Газ не имеет запаха и поражает глаза и кожу. Он слышал, что вчера в Булонь доставили 1600 раненых.

Ллойд Джордж оставил здесь Джорджа Янга, одного из секретарей коалиционного правительства. Он подчиняется Гендерсону и должен присматривать за ним. Недавно Гендерсон ездил в Россию, а завтра должен привезти в Париж лейбористов-пацифистов, Уордла и Макдональда, чтобы они пообщались с французскими социалистами. Гендерсон должен увидеться и побеседовать со мной; Янг узнал от Ллойд Джорджа, что он хочет, чтобы я дал ему добрый и умиротворяющий совет в связи со сложившейся ситуацией, чтобы он не увяз les deux pieds dedans[415], но постараться не настраивать его неверным образом. Ллойд Джордж беспокоится из-за положения на фронте и вероятности того, что британские, французские и русские пацифисты будут настаивать на ущербном мире. Он хочет ввести их в заблуждение. До встречи с Гендерсоном я должен повидаться с Рибо, чтобы выяснить, знает ли Рибо о миссии Гендерсона и ее цели и что он о ней думает.

28 июля 1917 г. Гендерсон не может прийти на обед. Однако он надеется повидаться со мной до своего отъезда из Парижа. Я виделся с Рибо; мы говорили о планах социалистов. Он сказал, что Альбер Тома должен присматривать за англо-русскими делегатами. До него я как раз встретился с Тома, который уходил встречать Гендерсона и его спутников. Я сказал ему: «J’espère que vous les empêcherez de faire des bêtises». — «Je tâcherai»[416], — ответил он.

Глава 32

Август 1917 года

2 августа 1917 г. Из-за запроса Реноделя, который сегодня должен поступить в палату, Рибо вчера не смог поехать в Лондон. Говорят, он поглощен 200 неявившимися на голосование по повестке дня, где правительство получило большинство в 43 голоса. Всего голосовало 300 депутатов. Отсутствие такого большого числа депутатов считается крайне зловещим знаком в свете того, что может начаться позже. Ходят слухи, что до нового созыва Национального собрания в составе правительства появятся перемены. Лаказ может уйти еще до парламентских каникул. Мальви могут убрать или перебросить на другое министерство. Пенлеве улучшил свое положение.

Мадам Анри де Ротшильд отдала свой rez-de-chaussée[417], довольно просторный, под межсоюзнический офицерский клуб. Она показывала мне правила, составленные мадам де Шевинье. Клуб будет доступен не только для офицеров, но и для гражданских лиц. Я предложил взимать годовой взнос менее 100 франков и 50 франков для гражданских лиц и офицеров соответственно, то есть 20 франков для офицеров на любой срок менее недели. Кроме того, необходимы очень строгие правила относительно крепких напитков и вин. Никаких карт, кроме бриджа, очень низкие ставки и оплата немедленно. Любой кандидат на вступление в клуб должен предъявить рекомендацию не только другого офицера, но и члена комитета. Я должен попросить Хейга стать во главе клуба. Мадам Анри сдает свой первый этаж только на три месяца, то есть пока не будет готов дом Дюфаэль. Глава — Жоффр.

Адмирал Лаказ подал в отставку. Он не захотел давать свое согласие на то, чтобы парламентская комиссия расследовала морские операции на Средиземном море. Он говорит, что не может смириться с тем, чтобы подчиненные обсуждали на комиссии правомерность тех или иных поступков высших офицеров. Дени Кошен также подал в отставку. Дебаты на тему, позволить ли депутатам надзирать за контрактами, то есть назначениями, такими как назначение Тардьё, повредили правительству.

Лондон, 6 августа 1917 г. Какие-то идиоты, легкомысленные путешественники-британцы, привезли в Лондон из Италии и Франции убеждение в том, что эти две страны не выдержат еще одну зимнюю кампанию. А «одна важная персона» — не знаю кто — использует эти сведения, чтобы требовать преждевременного мира, чтобы потом не было хуже. Как упорны эти евреи и другие пацифисты!

7 августа 1917 г. Звонили от премьер-министра; меня попросили быть на Даунинг-стрит в 15.30. Он вышел с заседания военного кабинета, чтобы попросить меня посетить заседание в 16.00. Мы заседали с того времени до 18.00. Много болтовни, которую приходилось переводить туда-сюда, без особых результатов. Премьер-министр держался очень дружелюбно. Я уехал в Букингемский дворец, чтобы увидеться со Стамфордхэмом. Он был в Палате лордов, где слушал, как Джордж Керзон распределяет «почести», и вернулся так поздно, что поговорить с ним я не успел. Мы с ним должны увидеться завтра в 10.30. Потом все они уезжают в Виндзор. Здесь присутствуют следующие французские официальные лица: Рибо, Пенлеве, Тьерри, Тома, генерал Фош со штабными офицерами, Маржери. Итальянцы: Соннино, Империали и де Мартино — и еще два незнакомых мне генерала. Карсон, рядом с которым я сидел, время от времени задремывал, как и Артур Бальфур, от скуки. Бонар Лоу бодрствовал, как и Ллойд Джордж; последний реагировал молниеносно, как мангуст. Милнер выглядел усталым. Гендерсон напоминал сфинкса. Смэтс был бесстрастным и молчаливым. Завтра в полдень состоится еще одно заседание.

8 августа 1917 г. День у меня был очень насыщенным. Заседание в полдень, поспешный обед в 14.15. С 16 почти до 18.30 — еще одно заседание. Министры, французский и итальянский, уезжают сегодня вечером.

Розбери в Ментморе. Думаю напроситься к нему с воскресенья на понедельник.

9 августа 1917 г. Здесь распространяется мнение, что французы должны заключить мир, потому что они не выдержат еще одной зимней кампании. Более того, пацифисты окружают вниманием британских военнослужащих, ждущих назначения, которые на несколько дней оказались в Париже, и производят на них впечатление fléchissement[418] французов и необходимостью как можно скорее заключить мир в наших же интересах. Пацифисты, финансисты, германофилы и франкофобы здесь в Лондоне проповедуют мир почти любой ценой, давая понять, что Германия готова согласиться на разумный мир.

10 августа 1917 г. В партии юнионистов очень горькое чувство после назначения на должность У. Черчилля. Консерваторы говорят, что их довели почти до точки кипения, и они не ответят организатору партии, если Ллойд Джордж останется. Сегодня ужинаю у леди Лилиан Вимис, за ужином должен увидеться с Совералом, а завтра я у него обедаю. Утром в воскресенье еду в Ментмор и возвращаюсь в Лондон утром в понедельник.

Сегодня Артур Бальфур пригласил меня на обед. Нас было только четверо, то есть Боб Сесил, Эрик Драммонд, А. Б. и я. Утром встретил на улице Солсбери. Передал ему парижские слухи, что он якобы настроен весьма пессимистично. Он спросил, от кого я это слышал. Сказал, что некоторые британские генералы предоставляют плохие отчеты об умонастроениях французов. По-моему, Г. Уилсон, который после своей отставки объехал весь фронт, выражал пессимизм в связи с французскими солдатами. Я видел его в среду вечером уже в штатском, когда он прощался с французскими гостями.

Решение лейбористов ехать в Стокгольм — катастрофа.

11 августа 1917 г. Гендерсон совершил грубую ошибку в связи с конференцией лейбористов. Еще до своей речи он знал, что нынешнее правительство России всецело отстранилось от предложения участвовать в Стокгольмской конференции, и все же он побуждал лейбористов принять приглашение русских социалистов и ехать в Стокгольм, встретиться там с делегатами вражеских стран и обсуждать с ними условия мира, прини мая ни к чему не обязывающие резолюции. В таких обстоятельствах не думаю, что правительство Великобритании может выдать паспорта британским делегатам. Полагаю, Гендерсон не задержится в военном кабинете. Он — джентльмен, который ожидает, что обстоятельства совпадут с его предвзятыми взглядами, а если они не совпадают, он злится на обстоятельства, но действует и говорит, не меняя своих взглядов.

12 августа 1917 г. Итак, Гендерсон ушел. Он сыграл очень мрачную роль. Не думаю, что правительство все же выдаст паспорта для поездки на Стокгольмскую конференцию. Уверен, что французское правительство так не поступит.

Уезжаю в Ментмор. Возвращаюсь завтра.

13 августа 1917 г. В Ментморе в гостях были только Нил[419]и леди Виктория Примроуз, а также прокурор сэр Чарльз Мэтьюз. К обеду вышли сын леди Сибил Грант с наставником. Мы с Розбери отправились на прогулку. Он почти ничего не слышит, а в остальном выглядит хорошо.

Люди ожидают того, на что они надеются. Юнионисты надеются выгнать Ллойд Джорджа и созвать коалиционное правительство с Артуром Бальфуром в роли премьер-министра и Асквитом в роли министра иностранных дел. Но что скажет на такой план Лейбористская партия?

Нил Примроуз на неделе едет в Палестину в свой полк, кажется, Оксфордширский и Бакингемширский легкий пехотный. Пейзажи между Ментмором и Лондоном изумительные. Много зелени.

Сегодня обедал у Солсбери. Присутствовала старшая дочь леди Солсбери, лорд Ричард Кавендиш, Соверал, леди Херберт (Белль) и Роналд Грэм. Текст воззвания папы к противоборствующим сторонам должен быть опубликован немедленно. Соверал говорит, что, хотя он добрый католик, он не может принять мирные предложения папы, которые он назвал австро-германскими.

Позже. Утром я наблюдал за проходом американцев по Лондону. По улицам шла колонна бравых ребят, солдат, саперов и моряков; все они высокие и хорошо сложенные. У офицеров нет кортиков. Каждое подразделение возглавлял гвардейский оркестр. Лондонцы встречали их восторженно.

16 августа 1917 г. Из Парижа сообщают, что Рибо не собирается выдвать паспорта в Стокгольм кому-либо из французских социалистов. Президент уехал в Италию. Я еду за город, где отдохну несколько дней, а на следующей неделе возвращаюсь в Париж.

Париж, 22 августа 1917 г. Поезд прибыл точно в четверть девятого. В пути было очень жарко. На станции между Булонью и Этаплем я услышал шум, как будто лаяла маленькая злая собачка, однократное «гав» через короткие интервалы. Выглянув в окно, я увидел подразделение американцев в хаки; их выкриками «вау» руководил сержант, а после нескольких «вау» — «ура». Они провожали нескольких американских офицеров. Полковник Гейдж встретил меня на вокзале в Булони и провел к поезду. Я встретился с комендантом; он представил мне генерала Дюма, командующего округом, очень низкорослого военного с чудесными голубыми глазами. Он держался весьма вежливо и сочувственно. В Абвиле Нил Примроуз, который, как оказалось, ранее сидел в вагоне-ресторане, заметив мою физиономию в окне, спросил разрешения перейти в мое купе вместе с Ивлином Ротшильдом[420].

23 августа 1917 г. Утром приехал Поль Камбон. В полдень Жюль его еще не видел и не знает, надолго ли он.

Самоубийство или, возможно, убийство Алмерейды[421] может вызвать правительственный кризис. Мальви и Виолетт — Ионы, которые, как ожидается, покинут министерский корабль. Правда, некоторые считают Мальви незаменимым. Почти все интригуют, но в настоящее время Пенлеве — фаворит на место победителя; во всяком случае, место у него будет. Говорят, они с Брианом все подстроили. Если Рибо падет, что вполне возможно, начнется борьба за то, кто станет его преемником. Многие делают ставку на Клемансо; Пенлеве, возможно, пожелает служить под его руководством на своем нынешнем посту. Все это измышления; но дело Алмерейды и обстоятельства, с ним связанные, добавляют огня в политический котел.

При встрече с Пенлеве я попросил его помочь мне избавить Англию от впечатления, будто здесь не решаются продолжать. Когда я сказал, что отстаивал свое мнение, когда мне говорили о возможности уступок, оказалось, что наши взгляды совпадают. В позиции Ллойд Джорджа он усмотрел сомнение. Мы с ним еще увидимся. Мои слова можно передать так: если после нынешнего наступления англичане расширят свой участок фронта и будут наступать дальше, французы их поддержат, пока в дело не вступят американцы. Кроме того, я упомянул, сколько вреда от тех, кто распространяется здесь о том, что в Англии не хотят продолжать войну, и посылают в Англию ложные репортажи о боевом духе французских войск, изображая, что они не вынесут еще одной зимней кампании.

24 августа 1917 г. Только что (17.00) приходил военный атташе и сообщил, что французы взяли высоты Ле-Мор-Ом. Значит, Верден в безопасности.

25 августа 1917 г. Вчера на улице встретил Шабо (генерала), одного из приближенных Лубе и в то же время близкого друга Мюратов, Ротшильдов и некоторых из тех, кто часто бывал у них дома. Потом он командовал очень маленьким подразделением кирасир, был ранен в самом начале войны и теперь получил какую-то командную должность возле Санлиса. Мы говорили о пацифистах, о наступлении Нивеля; по его словам, он знал заранее, что оно обречено на провал.

Вчера вечером нанес визит Альберу Тома. Я сказал, как отвечал на родине на предположения о готовности французов к еще одной зимней кампании. Он ответил, что я говорил правильно. Сегодня он едет в Англию на митинг социалистов. Я посоветовал ему всем паникерам отвечать очень прямо и откровенно. Объяснил, что есть союз финансистов, евреев и христиан, пацифистов по расчету и германских агентов, которые агитируют за срочный и потому преждевременный мир. Я высмеял вероятность того, что с помощью переговоров можно избавить Болгарию или Австрию от зависимости от Германии. Ни одна из этих стран не сможет ни подписать сепаратный мир, ни думать о нем; удары лишь помогут народам сбросить своих правителей. Правда, Турцию, возможно, удастся купить. Так как послание папы послужило германским пробным шаром и не создало желаемой и ожидаемой атмосферы в странах Антанты, мы должны получить от его святейшества разъяснения в том духе, что его предложения были неверно истолкованы и что он имел в виду лучшие условия для Бельгии и Франции, которых можно добиться путем предварительных переговоров. Лучший ответ на прогерманское предложение папы — успехи французов и итальянцев в дополнение к нашим победам на севере. Тома верит в возрождение России! Будет чудо, если она сумеет добиться успеха до наступления зимы.

По-моему, общественное мнение будет настаивать на отставке Мальви. Рибо, чтобы удержаться в должности, придется убедить группу с улицы Валуа бросить Мальви и поддержать выдвижение другого представителя, чтобы правительство и дальше получало поддержку части радикал-социалистов с улицы Валуа. Тома посмеялся над представлениями некоторых англичан, будто Кайо имеет какое-то значение. Французские социалисты, даже крайние, такие как Лонге, настроенный антибритански, сторонник индийских революционеров и анархистов, собираются в Англии завтра посетить социалистический конгресс. С этой целью им выдали паспорта!

27 августа 1917 г. В «Аксьон Франсэз» голословно утверждают, хотя никто пока не возразил им, что вечером того дня, когда умер Алмерейда, Кайо была послана следующая телеграмма, подписанная «Клерет»: «Ai la douleur de vous apprendre la mort de notre ami Almereida»[422]. Депутат Чеккальди, близкий друг Кайо, который прославился на процессе по делу об убийстве Кальметта и позже, отрицает, что его последнее время видели в обществе Алмерейды, хотя и называет покойного своим другом. Скандал разрастается и будет разрастаться дальше. Речь Мальви, в которой он оправдывается, опубликована в сегодняшнем вечернем выпуске «Тан».

28 августа 1917 г. Вчера вечером у меня ужинал Джеффри Глин[423]. Теперь он комендант лагеря; его сочли слишком старым для командования полком. Он говорит, что боевой дух фронтовиков превосходен. Они рвутся в бой и приходят в ярость от британских социалистов. Распространено мнение, что война закончится в этом году. Хартингтон, один из помощников Бигема, рассказал ему, что в Турине вспыхнули серьезные беспорядки; сорвали британский флаг.

Клемансо «обрушивается» на Рибо. Прочел в «Таймс», что Кайо в Лозанне. Если изучить все дело до конца, какие придется сделать разоблачения! Тигр не ослабит хватку, а когда парламент вновь соберется на сессию, что они рассчитывают сделать 18 сентября, Клемансо нападет на Мальви в Сенате. Все считают, что Мальви обречен.

В Турине были серьезные беспорядки; оказалось, что у хулиганов, которые подстрекали остальных, довольно много денег. 27 человек убиты.

29 августа 1917 г. Сегодня вечером видел Клемансо. Он уверен, что правительство падет. Неделю назад Рибо только думал о переговорах с улицей Валуа относительно преемника Мальви, но сейчас уже поздно, так как разоблачения Алмерейды, Дюваля[424] и т. д. покончили с Мальви. Мальви же — нога, на которую опирается Рибо. Как только соберутся обе палаты парламента, начнутся нападки, которые покончат с нынешним кабинетом. Клемансо говорит, что Пенлеве слаб и постоянно меняет свои взгляды. Однако, судя по всему, палата не придерживалась такого мнения. Клемансо не хотел сбрасывать Рибо, но, поскольку Рибо не собирается избавляться от Мальви, он должен пойти на дно вместе с ним. Клемансо подтвердил точку зрения, которую часто выражаю я: если после нынешнего наступления мы расширим свой участок фронта и не пойдем на уступки пацифистам, французы продержатся зиму, до того, как прибудет достаточное количество американцев, чтобы на них можно было рассчитывать с военной точки зрения.

Мистер Кэдмен, советник Министерства по делам колоний по вопросам нефтепродуктов, приехал в Париж уговаривать французское правительство провести изыскания нефтеносных сланцев, которые, как считается, существуют в государственных владениях на юге. Он говорит, что растущий дефицит поставок может сократить запасы бензина и т. п. во Франции. Мы пока еще не ограничивали в топливе французское правительство.

В газетах ничего не пишут о происходящем на межсоюзнической социалистической конференции в Лондоне.

30 августа 1917 г. После разговора с Клемансо я уверен, что он ждет, когда за ним «пошлют» после падения Рибо. В таком случае за ближайшее будущее он спокоен. Вышла еще одна статья Клемансо в газете «Скованный человек» по делу Алмерейды и примечания к ней. Судя по статье Густава Эрве в его «Виктуар», Клерет, который написал Кайо о «смерти нашего друга Алмерейды», — шеф-редактор «Красной шапочки», в которой директором Дюваль. Эрве намекает, что Кайо, взгляды которого, как считают, излагаются в газете «Страна», также снабжает деньгами «Красную шапочку».

Захарофф, которого я еще не видел, ожидает, что правительство падет к концу сентября и что Пенлеве и Барту попытаются сформировать новый кабинет. Приход Клемансо вполне возможен, если не удастся другая комбинация.

Провел довольно интересную беседу с мистером Кэдменом, который сегодня приходил к обеду. Французские власти знают о нефтеносных сланцах на юге, но до настоящего времени нефть можно было добыть так легко, что они не считали нужным проводить опыты со сланцами. Он пытается внушить им, что из-за снижения добычи нам придется сократить поставки нефти и масел французскому правительству. По принципу, когда палка бьет собаку, а собака гоняет кошку, французскому правительству, в свою очередь, придется ввести карточки на бензин для отдельных граждан. В настоящее время почти все, у кого есть друзья на государственной службе, могут получить то же количество, что и я, то есть 300 литров, эквивалент 60 галлонов, в месяц. Мой, а также Фиппса последний bon[425] на это количество таинственным образом исчез, но, поскольку они выписываются на определенное лицо, мы надеемся, что «подателю» не выдадут по ним бензин.

Актон вернулся после двухдневной поездки на фронт. Он побывал в Армантьере и Ипре. Он рад, что съездил, но повторять опыт не хочет. Говорит, что все ужасно. Они обедали в месте, которое обычно используется как морг.

31 августа 1917 г. Ответ Вильсона папе прекрасен. Он сказал то, что мы не отваживались говорить об императорах и властях центральных держав. Русские по-прежнему отступают без боя, будь они прокляты! Похоже, Лондонская межсоюзническая конференция социалистов всех цветов окончилась фиаско, но неприятности начнутся снова.

Разоблачения об администрации тюрьмы во Френе повлияют на положение министра юстиции Вивиани. Кто убил петушка Робина? А может быть, он покончил с собой?

Глава 33

Сентябрь 1917 года

1 сентября 1917 г. Мальви — политический самоубийца. Вивиани и другим, скорее всего, тоже придется уйти. Пенлеве настроен против Клемансо и не станет служить под его руководством. Он говорит: не может быть и речи о Клемансо, он разрушитель, а не созидатель, а если по какому-то несчастному совпадению он выйдет вперед, Пуанкаре придется уйти. Все сведения — из канцелярии!

Переданным выше взглядам Пенлеве, как мне кажется, недостает проницательности. Он считает, что нельзя продол жать внутренние дрязги, когда армия восстанавливает боевой дух; отставка Мальви очень некстати; не следовало придавать такого значения делу Алмерейды; Клемансо невозможен, и его приход к власти вызовет президентский кризис, которого следует избегать любой ценой. Пенлеве не станет с ним сотрудничать. Он высказывается против попыток породить в обществе подозрительность и шпиономанию и думает, что кампания Клемансо призвана взбудоражить народ. Пенлеве считает, что Рибо — большая нравственная сила и его необходимо поддержать.

С политической точки зрения важны разоблачения в делах Алмерейды и Дюваля. Рибо и его коллеги должны были в какой-то степени знать, что происходит, и вымести ordures[426]. Им не хватило нравственной смелости разоблачить Кайо и его шайку пацифистов. Возможно, последуют дальнейшие разоблачения, которые скомпрометируют французские власти. Потребуются новые отставки. Правительство прогнило, и министры, как больные овцы, не держатся на ногах.

Один член правительства сообщил мне, что из-за разоблачений по делу Алмерейды — Дюваля с правительством покончено. Ни Мажино, министр по делам колоний, ни Вивиани, который как министр юстиции отвечает за управление тюрьмами, ни Монзи, заместитель министра торгового флота (он как уроженец Ло и советник сопровождал Мальви на заседание генерального совета департамента Ло), ни некоторые другие не останутся во власти. Смена кабинета сейчас или перед новым созывом парламента (18 сентября), скорее всего, не будет успешной.

Провел очень приятный вечер; поговорил с Джоном Ревелстоком. Он сидел за обедом рядом с Жюлем Камбоном, который в ответ на вопрос Джона предрек, что война продлится еще год.

3 сентября 1917 г. В списке, который Алмерейда вручил следственныому судье после своего ареста, значится, что Кайо внес на счет «Красной шапочки» 40 тысяч франков (1600 фунтов). Вот что пишет Эрве в сегодняшнем номере газеты «Виктуар»:

«L’autre jour je disais que je serais bien fâché de trouver M. Joseph Caillaux, que j’avais eu le regret de sentir derrière Le Pays, sur la liste des bailleurs de fonds du Bonnet Rouge qu’Alme-reyda a Laissée entre les mains du juge d’instruction; comme je craignais pour lui, il est sur la liste pour une somme de 40,000 frs. Si on arrivait à découvrir maintenant que Bolo-Pacha était de sa clientèle quelles reflexions n’aurait-on pas le droit de faire?

Je n’en conclurais pas, pour ma part, qu’il est ‘vendu’ à l’Allemagne.

La passion politique, l’orgueil, l’ambition déçue, la passion de jouer un grand rôle, la légèreté de caractère, la fausseté d’esprit, le manque d’équilibre, la rancune, sont bien capables de faire commetre à un homme intelligent les pires sottises et les pires imprudences sans qu’il soit besoin de faire intervenir aucun soupçon de trahison.

Mais l’opinion publique la plus indulgente n’aurait-elle pas le droit, si l’on faisait une nouvelle découverte de ce genre, d’en conclure au moins que M. Joseph Caillaux a de singulières relations?»[427]

Личность, которую в статье называют Боло-паша[428], — пользующийся дурной репутацией француз. Так его назвал бывший египетский хедив.

Похоже, правительство разваливается на части.

Публикация в «Нью-Йорк геральд» тайной переписки между германским кайзером и русским императором в 1904 году должна раскрыть глаза нашим германофилам. Упомянули, что Витте, вовсе не из любви к Англии, настаивал на том, чтобы кайзер не подписывал предложенный договор. Последнее подтвердила вдова Витте и разъяснил Извольский: со стороны русского императора то был не акт предательства, а слабость!

Дело Аламейды — Дюваля разрастается. Арестовали Мариона, соуправляющего (вместе с Дювалем) «Красной шапочкой». В коробках, которые он передал на мебельный склад, обнаружены бомбы. Интересно, откажутся ли английские друзья Кайо от мысли, что он должен вернуться во власть и стать финансовым спасителем Франции.

Умер герцог де Сермонета. Он был видной фигурой в Риме.

4 сентября 1917 г. Возможно, Пан сменит Мальви на посту министра внутренних дел. Он честен, искренен и покладист. Пенлеве называют в качестве фаворита на место Рибо, если последний подаст в отставку.

Итак, Ригу сдали без боя. Что за отвратительный народ эти русские!

6 сентября 1917 г. Сегодня за обедом у Севастопуло встретил Джона Ревелстока. На обеде присутствовали преемник Севастопуло, Жюль Камбон, Гюнцбург, один русский генерал, военный корреспондент «Журналь де деба» и другие — всего десять человек.

Пенлеве поглощен внутренней политикой, и ничего удивительного. Военный атташе не думает, что Рига заставит французов отступить. Сегодня я видел бывшего повара; сейчас он на фронте в полку колониальной пехоты. Я спросил его о недовольстве фронтовиков. Он ответил: недовольство в некоторых частях на войне длится очень долго, но всем кажется, что необходимо пережить еще одну зиму, чтобы получить приемлемый мир.

7 сентября 1917 г. Правительство шатается. По вопросу, кто его прикончил, не может быть никаких сомнений — это Клемансо. Однако оно возродится. Возможно, ненадолго.

Вчера за ужином познакомился с двумя нашими офицерами морской авиации и с американским адвокатом, который служит в авиации и носит форму. Он приятный, цивилизованный, искушенный человек. Сказал, что Соединенным Штатам следовало «вступить» по меньшей мере на год раньше, и большинство мыслящих американцев сейчас понимают, что это было необходимо. Пейдж, посол США в Великобритании, рассказал: примерно из 2 тысяч женщин и девушек, которые обращались в посольство с запросами о мужьях, сыновьях или братьях, пропавших без вести и, возможно, попавших в плен к немцам или убитых, только одна на самом деле потеряла самообладание, да и та оказалась бельгийкой, которая вышла замуж за англичанина. Такая выдержка и хладнокровие в самых печальных обстоятельствах произвели сильное впечатление на Пейджа.

Формирование кабинета движется с трудом. Формально следует провести консультации с главами Сената и Палаты депутатов, а их нет в Париже.

8 сентября 1917 г. Сегодня нет политических новостей. Рибо сегодня говорил в Фер-Шампенуаз, что Эльзас и Лотарингию необходимо вернуть Франции, что Германия должна возместить разрушения и что должны быть гарантии мира и хорошего поведения в будущем.

Президент республики послал за главами Сената и Палаты депутатов, что необычно, поскольку речь идет лишь о формировании кабинета. Считается, что список, поданный Рибо, не отличается стабильностью, и потому Пуанкаре решил проконсультироваться с парламентариями.

Только что здесь был Мюррей Элибанк. Он пришел встретиться с генерал-губернатором Алжира по поводу нефтяной концессии. Я советовал ему не спешить. Если, что вполне возможно, правительство падет, назначат нового министра общественных работ, и тогда ему придется снова начинать переговоры. Он говорит, что Уинстон Черчилль — его детище — весьма преуспевает, а Корнелия, леди Уимборн, в поздравительном письме по поводу назначения его министром вооружений написала, что ему везет больше, чем его отцу, поскольку ему предоставили второй шанс. Мюррей попросил разрешения привести ко мне генерал-губернатора.

Вчера вечером прибыли Дерби, генерал Макриди, генерал Морис, Дик Молино, С. Скотт[429] и другие офицеры. Сегодня они проследуют дальше, в Италию, кроме Дика Молино, который должен нанести визит Патти[430] на фронте. Дерби сегодня нанес мне дружеский визит; он вернется дней через десять.

Одно из совещаний, которых уже было слишком много и которые не принесли полезных результатов, должно состояться в середине месяца, но различные обстоятельства, не в последнюю очередь шаткое положение правительства, сделали необходимой «отсрочку». Возможно, совещание пройдет в первую неделю октября здесь, в Париже.

Я нанес визит Клемансо. Он, как обычно, полон боевого духа и уверенности. Стокгольмская конференция заглохла, но социалисты предъявляют правительству определенные условия, на которых они его поддержат. Если с ними объединятся радикал-социалисты, правительству придется подчиниться, потому что в сочетании они, с помощью недовольных представителей других партий, способны свалить любое правительство.

9 сентября 1917 г. По сведениям из газет, формирование правительства потребует более выраженного отношения к крайним социалистам (с улицы Валуа) и «объединенным социалистам». Кабинет не будет правительством. Ему придется исполнять приказы членов кабинета, принадлежащих к той или иной фракции, а если они откажутся, то кабинет прекратит свое существование.

10 сентября 1917 г. Послали за Пенлеве. Префект полиции, которого я видел, сомневается в том, что он получит должность, так как к нему враждебно отнесутся экстремисты. Он уверяет, что ни Барту, ни Клемансо долго не протянут, и вероятнее всего бесцветное правительство, которое будет просто тянуть лямку.

Из-за визита префекта принцу Уэльскому пришлось ждать, пока я его приму. Он выглядел олицетворением здоровья и держался весьма дружелюбно. Мне пришлось прервать беседу, так как у меня была назначена встреча. Он очень славный мальчик.

11 сентября 1917 г. Какая неразбериха в России! Надеюсь, Корнилов выметет социалистов-пустомель и солдат-дезертиров. Если Альбер Тома снова станет министром, непременно намекну ему, что «товарищи» иногда aussi embêtants que collègues[431]. Только что (22.30) появился список. Да, он снова министр, а Рибо, как сообщают, согласился стать министром иностранных дел. Не похоже, чтобы их хватило надолго. Не понимаю, как Рибо согласился «занять низшее место». И все же я рад: не придется начинать все сначала с кем-то другим. Говорят, социалисты настаивали, чтобы министром иностранных дел стал Тома — из-за того, что его кандидатуру рассматривали на должность посла в России. Это в самом деле смешно! В русских делах он оказался ложным пророком. Его главные рекомендации, то есть посещение Стокгольмской конференции и плебисцит по вопросу Эльзаса и Лотарингии, пришлось отставить. Когда я видел его в последний раз, дней десять назад, он по-прежнему считал, что русские снова перейдут в наступление. Впрочем, это было до бегства русских из Риги.

12 сентября 1917 г. Лучший репортаж о переговорах в связи с правительственным кризисом — в «Матэн». Именно Тома спутал все карты. Им двигала личная неприязнь к Рибо, которого он не любит из-за того, что тот упорно отвергал все, что рекомендовал и провозглашал Тома, а именно: ни аннексий, ни контрибуций и плебисцит о судьбе Эльзаса и Лотарингии. Варенн, его собрат-социалист в мертворожденном кабинете (который собрался лишь для того, чтобы распуститься), был готов принять Рибо в качестве министра иностранных дел, но Тома поспешил прогнать его. Он хотел встретиться с другими делегатами-социалистами и надеялся стать министром вооружений. Коллеги убедили его и их отказаться от какого-либо сотрудничества с кабинетом Пенлеве, если министром иностранных дел останется Рибо. Требования социалистов, изложенные в сегодняшнем утреннем выпуске «Юманите», избыточны и нелепы. Утром Жюль Камбон передал мне слова Рибо: он остается на набережной Орсэ. Говорят, во второй половине дня Пенлеве снова начал переговоры с социалистами.

У Ж. Камбона я встретил Баррера. Он вполне готов обращаться с социалистической шайкой, в ее нынешнем состоянии и при ее нынешних представлениях, так, как предлагал посол Италии в Великобритании (Ферреро): мы должны обращаться с французским флотом, как в то время, когда Италия чаще всего была враждебной по отношению к Франции, но хотела, чтобы действовали мы. «Balayez-moi cette flotte française»[432], — говорил он мне, расхаживая по моему кабинету в Министерстве иностранных дел и активно жестикулируя.

Корреспондент «Таймс» Адам вчера рассказал мне, что произошло на заседании кабинета. Рибо по традиции официально поблагодарил своих коллег и попросил их подать прошения об отставке, чтобы он передал их Пуанкаре. Вивиани, вице-председатель Совета министров, который, в свою очередь, должен был официально поблагодарить Рибо за то, что тот председательствовал на заседаниях, курил свою вечную сигарету и хранил млочание. После паузы слово взял самый младший коллега, Виолетт, который показал свою полную несостоятельность. Он заявил, что, поскольку председатель Совета министров попросил коллег об отставке, эти коллеги имеют право просить об отставке его (Рибо)! После такого эпизода заседание закончилось общим замешательством. Правда, стульев не ломали, как делали «дорогие коллеги» на некоторых заседаниях.

Сегодня слышал, что на собраниях социалистов, где обсуждали положение, было решено: ни одна партия не будет уполномочена входить в кабинет, но они будут вежливо общаться с Пенлеве и обещают оказывать ему поддержку.

Политический кризис закончился, по крайней мере до следующей недели, когда соберется парламент.

16 сентября 1917 г. Вчера приехал Эдмунд Толбот; сегодня он уезжает в Лозанну. Он надеется вернуться через две недели и предлагает вместе нанести визит Хейгу. Мы с ним побывали в Версале. Погода великолепная! Поскольку сегодня выплачивали жалованье в Красном Кресте, в Версале были толпы народа и три полковых оркестра.

Кайо и Дюмон выставили свои кандидатуры на должность главы парламентской комиссии по бюджету. В комиссии несколько вакантных мест. Кайо и его дружки пытаются взять штурмом место председателя комиссии до того, как заполнят остальные вакансии.

Вчера за ужином встретил Мессими с супругой; она довольно красивая женщина. В начале войны Мессими был военным министром. Я напомнил ему об аудиенции Френча у президента республики, на которой присутствовали он, Вивиани и Думерг — 15 августа, кажется. Вскоре после того он ушел с поста министра и отправился на фронт капитаном или полковником (он окончил Высшее военное училище). Позже он стал бригадным генералом в Кроане. Сейчас он собирается командовать дивизией в армии генерала Антуана на севере. Оптимистом его не назовешь. Он говорит, что война ведется всецело на истощение и на то, на какой стороне можно убить больше людей. Он не думает, что Франция или Бельгия прорвут германский фронт. Прекрасно, если Франция и Англия смогут продолжать войну без России год, два, три или больше, но за такой срок солдаты вымотаются. Он за то, чтобы и дальше убивать немцев, и если нам удастся убивать четырех немцев за одного или двух солдат союзников или увеличить эту пропорцию, тем лучше, но сколько так сможет продолжаться? По поводу мира он считает, что французам нужно вернуть Эльзас и Лотарингию в обмен на Камерун и Французское Конго — и никаких контрибуций с обеих сторон. Я предположил, что немцы наверняка захотят возвращения всех своих бывших колоний и что, требуя возврата колоний, боши иносказательно говорят французам: «Англия мешает вам получить Эльзас и Лотарингию, так как отказывается отдать немецкие колонии». По-моему, он стал gris de ses propres paroles[433], расхаживая туда-сюда по комнате. Надеюсь, немногие французские генералы думают так же, как он.

Три новых министра нанесли мне визит. Ils ont fait leur deuil des Russes[434]. Если русские возобновят наступление по всему фронту или на местах, это станет une surprise agréable[435]. Дела в России хуже и хуже, но скоро начнутся осенние дожди, и масштабные передвижения германских войск замедлятся из-за грязи.

17 сентября 1917 г. Новый министр юстиции вчера говорил о том, как разрешить скандал. Я спросил, имеет ли он в виду это слово в единственном или множественном числе. Он рассмеялся и признал, что скандалов больше, чем один — Алмерейда. Правда, он добавил, что в газетах многое преувеличено. Я предположил, что, если бы пресса ничего не преувеличивала, газеты не раскупались бы так хорошо. Он намерен разобраться со всеми скандалами. Он надеется, что Тома и его друзья не доставят много хлопот; военные действия не должны буксовать из-за политики. Он за войну до победного конца. Сегодня я нанес ему ответный визит. Возможно, завтра утром будет решено, заведут ли дело против Тюрмеля[436], чтобы оправдать запрос в Палату депутатов на разрешение преследовать его судебным порядком. Он в какой-то степени замешан в деле о чеке, найденном у Дюваля. Думаю, чтобы угодить общественному мнению за границей, а также во Франции, правительству придется выяснить все подробности скандалов.

Клоц не думает, что Кайо станет кандидатом на пост председателя парламентской комиссии по бюджету. Даже его друзья наверняка понимают, какое плохое впечатление произведет на Англию его участие в выборах.

Приехал Дерби и утром нанес мне визит. Уинстон Черчилль также здесь.

Сегодня меня пригласили в «Риц» на обед, который устраивал лорд Фернесс. Собралась большая толпа; много американцев, мужчин и женщин, военных, гражданских и детей. Макриди был с Сэмми Скоттом и братом Дерби — военным.

По слухам, Уинстон сказал: «Генералы не хотят мириться, а адмиралы не хотят драться». Считается, что он за приостановку военных действий во Франции до тех пор, пока в схватку не вступят американцы.

Все новые министры, с которыми я повидался, выступают за войну до конца. Они уже не верят, что русские перестанут отступать. Они будут довольны, если русские остановятся и оттянут на себя часть немцев.

18 сентября 1917 г. Кайо убедили, что в его случае предпочтительно благоразумие. Он не стал выставлять свою кандидатуру на пост председателя бюджетной комиссии. Ассамблея радикал-социалистов поблагодарила Мальви! Эта ассамблея — не Палата депутатов; еще меньше ее представителей в Сенате. «Тигр-людоед» затаился в засаде в ожидании жертвы.

19 сентября 1917 г. После ухода Альбера Тома начались всевозможные инсинуации: говорят, что его кабинет был полон товарищей. Кроме того, он внедрил на военные заводы контролеров, которые проверяли боеприпасы на соответствие стандартам — их нужно призвать к порядку! И все же ему удалось наладить производство снарядов и т. д. и избежать серьезных забастовок. Он мог бы остаться, но его тщеславие возобладало над патриотизмом. Кроме того, он не сумел преодолеть партийную солидарность.

Кое-кто считает, что Артюр Мейер, который разделяет ненависть Кайо к «Фигаро» (правда, по другой причине), поддерживает хорошие отношения с Кайо. Лично я в это не верю. Вот отрывок из «Голуаза»:

«On n’a pas oublié M. Joseph Caillaux avait commandité le Bonnet Rouge pour une certaine somme. Le journal La Sarthe ayant demandé à M. Caillaux des éclaircissements au sujet de cette participation financière suspecte, M. Caillaux a répondu par une lettre, don’t nous extrayons le passage suivant: ‘Porquoi me fallut-il subventionner un journal entre Mars et Juliet 1914? Chacun le comprend. J’étais à ce moment passionnément attaqué par presque toute la presse parisienne du soir. Je voulais — il me fallait — répondre. Le Bonnet Rouge venait de naître, tout à fait en dehors de moi. Il se présentait comme un organe de gauche, nullement révolutionnaire, soutenant à l’intérieur la politique des partis radicaux et socialistes qui triomphait de façon si éclatante aux élections»[437].

Мадам Кайо застрелила Кальметта 16 марта. Ее оправдали 26 июля 1914 года. Кайо выплатил 1600 фунтов частями, начиная с 25 марта и заканчивая 25 июля!

Тюрмеля вызвали на заседание парламентской комиссии по привилегиям; он должен появиться завтра в 14.00. Должно быть, сейчас он уничтожает улики. Сегодня правительство получило вотум доверия большинством 378 против 1, но социалисты не голосовали, и было много отсутствующих. Всего депутатов около 600.

Билли Лэмбтон упал с лошади, или вместе с лошадью, и повредил позвоночник. Он поправится через три месяца, но теряет командование.

20 сентября 1917 г. Вчера у Рибо был удачный день. Его речь имела гораздо больший успех, чем речь Пенлеве. Оба они грубо льстили Мальви; им нужны голоса социалистов. Палата депутатов отреагировала весьма сдержанно.

Меня посетил итальянец, знакомый по Риму, Филиппо де Филиппи. Он едет на британский участок фронта, а оттуда в Англию. Мне показалось, он сомневается, что Италии хватит стойкости на период больше года или даже на год: он на это надеется. Дефицит угля и пшеницы и общее положение во Флоренции, Турине и Романье, возможно, вызовут призывы к миру. Цель Италии — владеть Триестом, а не входить в него. Если итальянцы попробуют занять город, он будет уничтожен австрийскими обстрелами.

21 сентября 1917 г. Вчера за обедом встретил Клоца, министра финансов, и его жену, красавицу библейского типа; она по-прежнему выглядит очень хорошо, с точеным лицом. Он ссылался на Дерби, сказав, что тот познакомил их с Кайо и Лонге, что, конечно, очень некстати и может быть истолковано как указание на наши предпочтения.

Большинство в Палате депутатов высказывается за то, чтобы тянуть время до прибытия основных сил американцев. Опыт Нивеля убедил Петена и Фоша, что разбрасываться людьми в тщетных попытках прорвать германский фронт, не имея подавляющего численного перевеса, — ошибочная политика. Однако социалисты заявляют: даже если мы будем тянуть время и отбивать немецкие атаки, мы ежемесячно будем нести потери, которые через полгода превзойдут потери, какие прогнозировались бы в случае решительного наступления. Но идеал социалистов — ни аннексий, ни контрибуций и участие в Стокгольмской конференции. Кроме того, они верят в Лигу Наций или убеждают себя, что Лига Наций будет способствовать миру между народами, когда народы будут выказывать склонность к стычкам и драке. Кто же возьмет на себя роль жандарма? Тома хочет ткнуть Рибо в его парламентские заявления, что Франции не нужны ни аннексии, ни контрибуции, и она хочет лишь возвращения Эльзаса и Лотарингии и réparation des préjudices et des ruines causés par l’ennemi[438]. Тома истолковывает речи Рибо и правительственные декларации как лишение Франции права требовать, в случае полного разгрома Германии, левого берега Рейна. Я уверен, что в этом случае французская публика потребует отделить территории на левом берегу, которые сейчас принадлежат Германии. После необходимых корректировок французской границы, требуемых для военной обороны Франции, там будет создано буферное государство между Францией и Германией. Социалисты непрактичны. Эта война должна была кое-чему их научить в связи с человеческой натурой. Неужели они не видят бесчеловечности немцев? Неужели не понимают, как ловко немецкие социалисты увязали свои прежние теории с амбициями Германии, с ее зверствами и нарушениями всех правил ведения войны?

22 сентября 1917 г. Некоторое время назад я упоминал о мятеже одной русской бригады, приписанной к французской армии. Они не хотели драться, они не хотели идти на передовую; они заражали французские войска, которые находились рядом с ними. От смутьянов избавились с помощью бригады русской артиллерии, которая направлялась через Францию в Салоники. Артиллеристы окружили своих мятежных соотечественников и обрушили на них 600 снарядов, убив десять человек. Остальных разоружили и арестовали; теперь они ждут депортации в Россию. Возможно, им придется какое-то время подождать.

По словам Жюля Камбона, здешние пацифисты снова взялись за свое.

Мы провели хорошее наступление, что высоко оценили, но приведет ли оно к важным последствиям? Мне бы хотелось, чтобы наша победа поощрила малодушных и выбила почву из-под ног любителей бошей и пацифистов, помешав им агитировать и уверять, что война зашла в тупик и потому нам стоит заключить компромиссный мир, вместо того чтобы, надрываясь, продолжать и в результате принять вынужденный мир во вред себе.

23 сентября 1917 г. Французская пресса высмеивает ответы кайзера папе римскому, но «Юманите» хочет, чтобы страны Антанты изложили немцам свои мирные условия. Вот что там пишут:

«En face de ces deux empires qui ont déchaîné la guerre et qui n’osent pas dire tout haut leurs conditions de paix les démocracies alliées n’ont-elles pas la partie belle? Elles peuvent, elles doivent s’adresser chaque jour à la conscience de tous les peuples, à la conscience même de la nation allemande qu’il faut tirer de son aveuglement. Ne nous lassons point de mettre en parallèle le silence cauteleux des empires centraux et les déclarations nettes des puissances alliées, qui ne réclament que le droit, et dont les conditions de paix sont indépendantes des évènements de guerre. Dans la lutte des deux causes devant l’opinion, la supériorité appartient sans conteste aux Alliés, s’ils savent se servir de leurs armes»[439].

Какая чушь! Какая у немецкого народа совесть? Все классы выдумывают собственные теории, воинственные или пацифистские, но все они согласуются с «Германией превыше всего»! На земле не будет мира, пока Германия не окажется «ниже всего», и ради этого мы должны сражаться до конца.

Правительство Германии только сейчас информирует правительство Аргентины, что Германия не одобряет предложений Люксбурга[440] по ведению морской войны! Однако они получили выгоду от сведений, которые он им направлял через своего коллегу в Швеции, а правительство Швеции передавало телеграммы в Германию.

24 сентября 1917 г. Дураки, которые прикидываются невинными младенцами, напоминают балованных детей, требующих невозможного. Они хотят невозможного и притворяются, будто невозможное возможно. Я имею в виду социалистов. Вчера они провели митинги. Все они хотят ехать на Стокгольмскую конференцию. Тома допустил единственную оговорку: следует обсудить, на ком лежит ответственность за войну. Участвовать в конференции с немцами — все равно что играть в карты с шулерами. Взывать к совести немецкого народа — чушь. У бошей нет совести, а те, кто притворяется, что она у них есть, заставляют ее повиноваться бесчеловечным требованиям германского господства. Если когда-нибудь и проведут конференцию, куда, с одобрения правительств, приедут делегаты от стран Антанты, нас хитростью принудят к позорному — нет, не миру, но временному прекращению боев на несколько лет.

25 сентября 1917 г. Вчера через Париж проезжал один господин из Рима. По его словам, в Турине начались довольно крупные беспорядки. В Риме уже не шепчутся, а довольно громко требуют мира.

Дела в России идут все хуже и хуже. Если бы только Керенскому хватило ума объединиться с Корниловым и «balayer toute cette canaille»[441], в Петербурге, возможно, удалось бы восстановить какой-то порядок.

28 сентября 1917 г. Сегодня к обеду приходил д-р Диллон. Мы были одни. Он сказал, что собирался поздравить меня по поводу того, что я остаюсь, но, по здравом размышлении, решил, что поздравлять нужно не меня, а страну! Диллон утратил веру в Кайо. Он считает, что Ллойд Джордж потерял много очков, а Асквит много набрал, но не до такой степени, чтобы сместить Л. Д. В воскресенье он едет в Мадрид.

Некоторые считают, что Австрия при последнем издыхании и больше не продержится, но Австрия не может заставить Германию заключить приемлемый для нас мир. Сепаратный же мир с Австрией неосуществим для нас. Сначала она должна договориться с Италией, а как это можно устроить?

Самба, довольно привлекательный, написал статью в «Юманите». Во многом он разумен, но все же носится с мыслью, что, поехав в Стокгольм на конференцию, он и его друзья сумеют призвать русских экстремистов к умеренности. Он слишком высокого мнения о силе убеждения своей партии.

Какую прекрасную речь произнес Асквит в Лидсе! Бальфур публично высказывался в пользу возвращения Эльзаса и Лотарингии Франции, но Ллойд Джордж этого не сделал, а Пенлеве и другие это заметили и обиделись, если не сказать больше. Теперь Ллойд Джорджу придется высказаться начистоту. В противном случае его заподозрят в том, что он не поддерживает возврат Франции этих провинций. В «Тан» благодарственная статья, посвященная Асквиту.

29 сентября 1917 г. Министр юстиции не перевел бы председателя апелляционного суда в кассационный суд, если бы против него не было серьезных улик. У него был другой выход: отставка. «Юманите» дает повод подозревать Монье в связи с махинациями Боло-паши с сенатором Юмбером, владельцем «Журналы». Г. Л’Эрмит в «Виктуаре» пишет, что «tout Paris du monde diplomatique, du monde de la finance et du monde politique dîna chez Bolo Pasha sans se douter du rôle qu’il jouait chez nous»[442]. Интересно, кто из «дорогих коллег» почел за честь принимать его гостеприимство!

На переговоры в Париж приехал Марк Сайкс, посланный военным кабинетом. По его словам, Джордж Керзон — большой франкофоб. Боттомли опубликовал в «Джоне Буле» — так уверяет Сайкс — интервью с Хейгом. Хейгу он обещал, что интервью подвергнется необходимой правке в Лондоне. Приехав же в Лондон, он заявил, что интервью уже поправил представитель Хейга или даже сам Хейг. Таким образом, он обвел вокруг пальца и ставку, и Лондон. Вот что бывает, если принимать в ставке такого подлеца. Почему ему позволили уехать из Англии во Францию?

Актон, морской атташе, вчера узнал, что германская бомба упала на Грин-парк и разбила окна в Девоншир-Хаус, а еще одна бомба «уничтожила» «Бедфорд-отель» и Бедфорд-сквер.

Я видел Пенлеве; он принял меня радушно. Он очень доволен речью Асквита в Лидсе. Если Ллойд Джордж не сделает подобное заявление о необходимости возвращения Франции Эльзаса и Лотарингии, его ставки пойдут вниз, а Асквит еще вырастет во мнении французов. Неужели Ллойд Джордж так боится социалистов, что не признает Эльзас и Лотарингию важным условием мира без всякого плебисцита? Он ни разу не упомянул об Эльзасе и Лотарингии; его умолчание озадачивает и тревожит правительство Франции и «Тан». Если мы не поддержим французов в этом вопросе, мы не можем ожидать, что они поддержат нас в вопросах, которые мы считаем важными для себя. Возможно, речь Асквита подтолкнет Ллойд Джорджа высказаться начистоту.

Глава 34

Октябрь 1917 года

1 октября 1917 г. Вечером приехал Эдмунд Толбот; завтра утром он уезжает в ставку. Эдмунд, Марк Сайкс и я вместе поужинали. Сайкс интересный собеседник. Завтра он начинает переговоры об Аравии. Он видел Альбера Тома и должен снабдить его полезными сведениями о подавлении арабов турками. Эти факты пригодятся для его выступления на социалистическом конгрессе в Бордо 6 октября.

Кайо — друг или бывший друг Боло-паши; если скандал расследуют до конца, будут скомпрометированы многие люди, не только здесь, во Франции, но и в Италии. Через итальянского агента Боло деньги немецкого происхождения распределялись в Италии. Теперь Джолитти и его партия угрожают революцией, если сейчас же не заключить мир. Тем временем наступление Кадорны сменилось обороной. Положение в России все хуже и хуже; Альбер Тома требует, чтобы мы обращались с русскими сочувственно и ободряюще. Тогда, по его мнению, они начнут все сначала и снова будут драться!

2 октября 1917 г. Сегодня ко мне приходил полковник Обри Херберт, член парламента. Он туркофил. Он едет в Албанию через Рим. Он хочет привезти из США живущих там албанцев, чтобы они сражались с болгарами! Он и раньше не считал, и не считает сейчас, что война продолжится еще одну зиму. Я спросил, стоит ли нам, французам, американцам или всем троим, признать себя побежденными. Он считает, что мы можем продолжать, но, учитывая общую усталость от войны и огромную цену войны, а также нежелание английского рабочего класса и рабочих других стран продолжать войну, лучше всего заключить справедливый мир сейчас, когда для этого имеется благоприятная возможность. Кстати, будучи спрошенным, он сообщил, что такое, по его мнению, справедливый мир: вывод германских войск из Бельгии и Франции; возврат Франции части Эльзаса и Лотарингии; Малая Азия остается в руках Турции; Армения получает особый полунезависимый статус; турки остаются в Константинополе; проливы открываются для всех. Король Хиджаза поднимает три флага: свой, турецкий и флаг Великобритании; в Сирии и Палестине устанавливается особый режим под флагом Османской империи; особый режим для Месопотамии и Аравии под османским и британским флагами. Энвер-пашу можно купить. Он (Херберт) после личных бесед с турками в Швейцарии и Месопотамии убедил себя в том, что на таких условиях Турция бросит Германию и склонит к тому же Болгарию. Австрия при последнем издыхании и готова заключить мир. Он не сумел удовлетворительно ответить на мои вопросы, пожелают ли Франция и Италия отказаться от своих притязаний в Малой Азии, согласятся ли они с тем, что мы сохраним все, что мы забрали, и ничего не отдадим ради мира, и согласятся ли американцы, которые присоединились к нам, чтобы уничтожить германский милитаризм и освободить угнетаемые народы, что Польша и Армения останутся под игом, а Германия и дальше будет очень крупной милитаристской державой. Что же касается наших уступок, после беседы с генералом Смэтсом он решил, что можно договориться с Германией относительно Восточной Африки (немецкой). Я заметил, что генерал Смэтс едва ли раскрыл ему свои подлинные мысли. Херберт принадлежит к тем, кому позволено расхаживать в хаки и призывать к миру. Он думает, что Асквит войдет в состав кабинета Ллойд Джорджа. Я в это не верю. Асквит, возможно, сместит Л. Д. и будет править после него или примет Л. Д. на службу, если тот согласится служить под руководством Асквита.

Скандал разрастается день ото дня. Удастся ли покончить с Боло, как с полковником Генри в деле Дрейфуса? «Тигр» не ослабит хватку, пока следствие не доведут до конца. Разъяснения Юмбера в «Журнале» не убеждают в том, что он не знал, откуда взялись деньги Боло.

4 октября 1917 г. В телефонограмме из ставки сообщается, что сегодня в 6 утра мы перешли в наступление по всему фронту, взяли много пленных и заняли все намеченные позиции.

У правительства гибкая совесть. В понедельник, день без мяса, бывший министр Дюмон давал обед в честь нового министра финансов Клоца. На горячее подали куропаток и окорок! В меню сегодняшнего канадского обеда были икра, тюрбо, картофель, седло барашка, жареные молодые куропатки и фазаны, салат, мороженое по-неаполитански (клубничное), сладкие пироги, изюм, персики, груши — а ведь идет война, и народ призывают к экономии, и некоторые «товары», если пользоваться официальной терминологией, выдаются по карточкам.

Х. побывал во французской ставке, где пообедал с Петеном, с которым после обеда у них состоялась приватная беседа. Петен сказал: нельзя допустить, чтобы существующее положение дел продолжалось. Британцы удерживают лишь четверть всего фронта; им следует значительно расширить свой участок. Он применил старый довод: мы слишком плотно сосредоточены. Х. не посмел напомнить Петену, что наши войска выдерживают всю тяжесть атак дополнительных немецких дивизий. Возможно, ему стоило бы добавить, что наши поставки, услуги, в том числе ремонтные, и другие дополнительные работы проводятся лишь в пределах нашего участка фронта, в то время как подобные работы для французской армии проводятся не только внутри французских военных зон, но и за их пределами.

Мальви защищался на заседании Палаты депутатов после обвинений Доде[443] (из «Аксьон франсэз»), выдвинутых им в письме к Пуанкаре. Мальви обвиняется в предательстве, поскольку он вел дела с врагом. Мальви говорил три часа; левые бурно аплодировали. Пенлеве защищал военное министерство в деле о возвращении Дювалю чека, который отняли у него на французской границе, однако его защита была неубедительной. Во всяком случае, так говорит Фиппс, который присутствовал на заседании. Он пытался переложить всю вину на Министерство внутренних дел, но не добился полного успеха. Он настаивал: вместо того чтобы терять время на скандалах, все должны постараться поскорее закончить войну. Бриан, Вивиани и Рибо осыпают друг друга какими-то обвинениями.

5 октября 1917 г. По германскому радио сообщили, что Дюнкерк сожжен дотла. Говард говорит, что Булонь подверглась тяжелой бомбардировке; убиты два британских солдата, а также много гражданских лиц. Вчерашние дебаты поколебали положение Пенлеве. Его друзья встревожены. Социалисты считают, что он недостаточно хорошо защищает Мальви против обвинений Доде, изложенных в письме к президенту республики. Пенлеве — не такой хороший оратор, как Рибо, и не слишком помогает в парламенте. Социалист Пусе привлек внимание к тому, что газеты «Раппель» и «Журналы» получали немецкие деньги. Он поинтересовался, какие действия будут предприняты против них. Юмбер много распространялся о своем патриотизме и о том, что он доказал, что Франция недостаточно подготовилась к войне, — правда, его разоблачения лишь поощрили Германию. Кроме того, в его газете проскользнула похвала Херсту[444]. «Раппель» потребовал левый берег Рейна, что сыграло на руку правительству Германии: статья подтверждала немецкому народу захватнические цели Франции. А статья Юмбера о нехватке боеприпасов во Франции не вызвала добавления хотя бы одной пушки.

Военный атташе уверяет, что наш вчерашний успех к востоку от Ипра открыл путь на Брюссель.

6 октября 1917 г. Военный атташе передает слова Клемансо, сказанные военному корреспонденту «Таймс»: недавно немцы предложили заключить сепаратный мир с Францией. Его основой должны стать Эльзас, Лотарингия и левый берег Рейна, если Франция порвет с Англией. То же самое Клемансо сообщил Рибо. Если подобное предложение действительно было сделано, в чем я сомневаюсь, у него одна цель — разделить союзников.

8 октября 1917 г. Севастопуло встревожен здешней неприязнью к России. Французские наниматели увольняют русских работников. Рибо постоянно говорит, что Бриан сговаривается с Кайо и обдумывает поездку в Швейцарию для мирных переговоров. Бриан все отрицает, говоря, что его выгнали с должности, потому что он решил сурово обходиться с германофильскими французским заговорами и антипатриотической, коррумпированной прессой.

11 октября 1917 г. Утром я нанес визит Клемансо; он считает, что дела на фронте идут неплохо, но совершенно необходимо расширить британский участок. При таком условии союзникам без труда удастся продержаться до прихода американцев. Я спросил, какие условия предлагают Франции германские агенты. Он ответил: Рибо дал ему честное слово, что никаких конкретных условий не упоминалось. Это подтверждает то, что я слышал от главы кабинета Рибо. По-моему, хотя он этого не говорил, Клемансо рассчитывает, что будет формировать правительство после того, как Пенлеве падет.

13 октября 1917 г. Бриан снова появился в «Трибюн» и произнес речь, которую встретили пылкими аплодисментами, о заслугах французской дипломатии, особенно Камбона, Баррера и посла в Петербурге — правда, какого именно, он не уточнил. Пенлеве еще не вернулся из Лондона.

14 октября 1917 г. Утром вернулись Пенлеве и Лушер. Первый что-то замышляет с Ллойд Джорджем. Скорее всего, кашу, которую они заварят, придется расхлебывать другим! Французы очень довольны тем, что Ллойд Джордж наконец высказался об Эльзасе и Лотарингии.

15 октября 1917 г. Шпионка Мата Хари, голландская подданная, исполнительница экзотических танцев, которую расстреляли сегодня утром, отказалась надевать повязку и с большим мужеством смотрела в глаза расстрельной команде. Правительство Нидерландов, а также некоторые американцы — но не правительство США! — просили о снисхождении. Они напоминали о деле Эдит Кэвелл!

Завтра в парламенте можно ожидать ожесточенных нападок на правительство. Мальви собирается спросить, почему Пенлеве зачитал палате письмо Доде президенту республики. Неожиданная речь Бриана, которую тот произнес несколько дней назад, похожа на клоуна в пантомиме: «А вот и мы! Как у нас делишки?» Бриан и Клемансо заготовили списки коллег; вероятно, то же самое сделал и союз Вивиани-Тома. Политические стервятники уже чуют труп правительства, но, хотя оно очень больно, оно не умерло и, возможно, продержится еще некоторое время.

Человек, в чьем ведении находятся весы правосудия, намерен расследовать все скандалы до самого конца. Кайо по шею увяз в деле Боло-паши. Он больше не приходит на заседания палаты и лишь взывает к своим друзьям-депутатам, чтобы они его защищали. Юмбер из газеты «Журналы» в затруднительном положении. Говорят, что арестовали Ленуара, который помогал ему создать газету и с которым Юмбер впоследствии поссорился. В начале войны он отбил любовницу у князя Гогенлоэ (хромого сына бывшего канцлера, который писал мемуары отца, не слишком считаясь с отдельными лицами). Именно через эту даму и ее нового возлюбленного Юмбер и его «Журналы» получали средства. Ленуар уверяет: Юмбер прекрасно знал, что на самом деле деньги поступают от князя Гогенлоэ. Раньше я встречался с хромым князем у Радолинов и на других светских мероприятиях, а также в «Рице». Он притворялся пробритански настроенным и франкофилом. Я ему не верил и пару раз передал ему ложные сведения, что вынудило его после к долгим объяснениям. Несомненно, он был одним из источников информации, которые использовало правительство Германии.

В кулуарах парламента и в официальных кругах волнение по поводу того, что лорд Нортклифф приобрел и намерен опубликовать документы, которые демонстрируют отношения Боло-паши и Кайо. Рибо вчера спросил, известно ли мне об этом. Тогда я еще ничего не знал, но сегодня один человек, который уверял, что узнал обо всем от одного весьма видного француза, рассказал, что лорд Нортклифф приобрел в Америке документы, которые доказывают связь Кайо с Боло-пашой, а также компрометируют других французских политиков. Он намерен опубликовать документы в «Таймс». Естественно, это волнует кулуары, а также официальные и неофициальные круги.

Я написал Ллойд Джорджу: я слышал, что Альбер Тома болен, и ничего не знаю о нем с тех пор, как Тома отказался от должности. Я добавил, что Тома, который ранее выступал за поездку в Стокгольм, не мог публично отречься от своих слов, не потеряв авторитета в социалистической партии. И все же я не верю в то, что умные социалисты в самом деле могут полагать, будто с помощью личных дискуссий в Стокгольме с немецкими социалистами им удастся убедить последних или вообще каких-либо немцев признать, что ответственность за войну лежит на Германии. Конечно, немецкие социалисты не могут доказать французским и британским социалистам, что ответственность за войну лежит на Франции и Англии; более того, вопрос об ответственности приобретает лишь исторический интерес и сейчас лишен какого-либо практического смысла. Главное — как можно скорее продолжить войну. Я добавил несколько наблюдений о призывах (как со стороны публики, так и со стороны министров) о расширении британского участка фронта. Такие призывы продолжатся, какими бы вескими ни были доводы британцев против того, чтобы поступать так, как хотят французы. Более старые и опытные французы-фронтовики устали от окопной жизни, и французское правительство хочет их демобилизовать, а бреши заполнить британскими войсками.

16 октября 1917 г. У нас снова кризис. В Палату депутатов поступил запрос о письме, написанном Брианом 20 сентября и адресованном Рибо, в котором утверждается, что он принял предложение встретиться в Швейцарии с немецким агентом, дабы обсудить условия мира. Якобы мир, по его мнению, можно заключить на следующих условиях: вывод войск и восстановление независимости Бельгии и французских оккупированных провинций. Ущерб должен быть возмещен, однако нельзя называть такое возмещение контрибуциями. Возвращение Эльзаса и Лотарингии в состав Франции. Никаких переговоров о судьбе левого берега Рейна. Бриан сказал, что готов взять на себя такую миссию, если она будет одобрена французским правительством и если на нее согласятся союзники Франции. Письмо удостоилось лишь официального подтверждения, и ничего удивительного! Левые хотят обсудить дело на закрытом заседании. Правительство же хочет, чтобы дискуссия велась на открытом заседании. По-моему, Бриан усмотрел возможность прийти во власть при поддержке социалистов и крайних левых.

Группа радикал-социалистов заставила правительство выпустить коммюнике с оправданием Мальви. К этому отнеслись как к неоправданному вмешательству в следствие по делу и, возможно, давлению на следователя в части вопросов и выводов.

Позже. Не успело правительство Германии посеять семена, способные, по его мнению, рассорить страны Антанты, как германский кайзер или германский министр или генерал спешит опровергнуть любые предположения о каких-либо уступках со стороны Германии. Правительство Германии извлекает выгоду из тщеславия отдельных лиц. Бриана заставили поверить, что он может укрепить свое положение, начав в Швейцарии переговоры с Ланкеном, или германским должностным лицом рангом выше, если он пожелает, о выгодном для Франции мире, условия которого я уже изложил и который, как его убедили, может быть достигнут. Вот что говорится в телеграмме из Женевы в вечернем выпуске «Тан»:

«Le Sous-Secrétaire d’État Allemand aux Affaires Étrangères, von dem Bussche, a fait la déclaration suivante: “L’affirmation formulée par M. Ribot dans son discours à la Chambre française le 12 Octobre d’après laquelle l’Allemagne aurait donné à entendre au Gouvt. Français qu’il pouvait, par l’entremise d’un homme politique, entamer des négociations sur la restitution de l’Alsace-Lorraine, est dépourvue de tout fondement!

Chaque fois que le Gouvernement Allemand a été sondé au sujet des possibilités de paix il n’a laissé aucun doute sur ce point que le territoire allemand ne pourrait jamais faire l’objet de négociations avec une puissance étrangère»[445].

Бриану пора проснуться!

Среди конфискованных документов Боло-паши нашли 100 писем от Кайо. Большинство не имеет никакого значения, но многие весьма компрометирующие.

По словам Спирса, активно плетутся интриги против сэра У. Робертсона. Представители военного министерства консультировались с Френчем и Генри Уилсоном относительно планов Робертсона, но за Робертсоном оставалось последнее слово. Положение Хейга было шатким, но после недавних сражений он в безопасности. Потери оказались малыми по сравнению с результатами (Х., который заходил сюда после обеда, сказал, что они были очень большими). Спирс уверяет, что теперь Англию накрыла волна оптимизма.

Вчерашние заседания палаты, как закрытое, так и открытое, очень повредили правительству. Не думаю, что Пенлеве и дальше будет председателем Совета министров. Он не лидер и не искусный спорщик. Все социалисты настроены против него.

18 октября 1917 г. У нас снова правительственный кризис. Кабинет испытывает постоянные трудности из-за неявки ответчиков по запросам. Рибо предложили подать в отставку, чтобы спасти жизнь правительству! Рибо отказался. Если Пере сложит с себя обязанности министра юстиции, кое-кто предпримет попытку задушить запросы как наносящие вред республике. Клемансо, однако, намерен и дальше расследовать дело, как горностай, который охотится за кроликом.

Вчера мне нанес визит литератор Бахен[446] в форме полковника. В прошлый раз он побывал здесь в апреле, когда я лежал в постели. Бахена сопровождает Маклаген, сын покойного архиепископа Йоркского; он должен обосноваться в Париже и вести пропаганду в прессе. Пусть и с опозданием и не целиком, но он исполняет то, что я предлагал почти два года назад! К сожалению, Министерство иностранных дел связалось с агентствами «Рейтер» и «Хавас»; поскольку последняя компания подчиняется французскому правительству, она не будет публиковать того, что не подходит указанному правительству. Бахен, который служит под началом Карсона, заведует пропагандой в прессе из Лондона. Ему отвели кабинет в здании МИДа. Однако нужно — причем нужно уже давно — учредить бюро в Париже, куда лондонский пресс-центр посылал бы телеграммы и переправлял по почте интересные сведения. Их нужно бесплатно рассылать в парижские и провинциальные французские газеты. Особо важные сведения можно пересылать зашифрованными в посольство, откуда их передавали бы в парижское бюро. Как бы там ни было, Бахен намерен распространять во Франции информацию, которая показывает нас в выигрышном свете. Бахен симпатичный.

19 октября 1917 г. Правительство умирает, но, возможно, протянет еще немного. По словам Пишона, всем кажется, что, после того как Клемансо прикончит правительство, его, как это принято в Англии, попросят сформировать кабинет.

Один француз, который побывал в Берлине по поводу помощи жителям оккупированных провинций Франции, говорит, что жил в одном из лучших берлинских отелей. Мяса и рыбы было вдоволь, рыбы как пресноводной, так и морской, а также соленой сельди, но ни яиц, ни сливочного масла, очень мало овощей. Нет ни кофе, ни чая. Цены не слишком высокие.

20 октября 1917 г. Невзирая на одержанную им путем голосования победу в Палате депутатов, Пенлеве, по-моему, не сможет и дальше быть председателем Совета министров. Социалисты воздержались от голосования, так как депутат-социалист Лаваль заявил, что партия не верит Пенлеве.

Правительственные условия таковы: Эльзас и Лотарингия, относительно которых сделал заявление британский премьер-министр, являются неотъемлемым условием мира для Франции; согласие с Англией полное; скандалы необходимо расследовать до конца, хотя нападки на республиканские институты недопустимы.

Утром должен был прибыть архиепископ Гранады. Я послал за ним автомобиль, но он так и не приехал. Он остановился в Бордо отдохнуть и до Парижа добрался только вечером. Всего с ним приехали пять человек; все они уместились в один автомобиль, поскольку из багажа у них было три маленькие сумки. Завтра они проследуют на британский участок фронта.

21 октября 1917 г. Сегодня вынужден был угощать обедом Э. Сесила, Бенна и Маккиндера, членов парламента, которые возвращались из Италии. Они приехали через Фолкстон и Булонь вместе с дипкурьером. Сегодня представитель визовой службы сообщил им, что, хотя они могут вернуться через Булонь и Фолкстон, дипкурьер должен ехать через Гавр и Саутгемптон. Поскольку такое решение нелогично, я решил не принимать его во внимание.

22 октября 1917 г. Правительство в подвешенном состоянии. Рибо так и не подал в отставку, и коллеги не могут его к этому склонить. По конституции подать в отставку обязан Пенлеве, после чего объявят о роспуске кабинета. Его или кого-нибудь другого могут попросить сформировать правительство, из которого можно исключить многих из нынешнего состава. Считается, что палки в колеса вставляют социалисты; они требуют, чтобы министром иностранных дел стал Альбер Тома!

23 октября 1917 г. Рибо убрали единственным возможным по конституции способом. Поскольку подать в отставку он отказался, о своей отставке объявил Пенлеве. Затем весь кабинет подал Пенлеве прошения об отставке. Если ему не удастся сформировать новое правительство, президент Франции может прибегнуть к консультациям с главами Сената и Палаты депутатов и затем попросить сформировать кабинет кого-то другого, а не Пенлеве. Пенлеве согласился бы служить в военном министерстве с Барту в качестве председателя Совета министров, но социалисты этого не потерпят. Если Пенлеве и Барту выкинут, возможно, формировать кабинет попросят Пама. За ним, хотя и не в составе кабинета, будет стоять Клемансо, который станет «серым кардиналом». Возможно, Барту бросит вызов социалистам.

Недавно узнал, что Пенлеве, получивший заявления об отставке всех своих бывших коллег, пригласил всех, кроме Рибо, к возобновлению прежних функций. Барту переходит из статуса государственного министра без портфеля в Министерство иностранных дел. Для Тома поста не нашли. Именно Барту в 1913 году, когда он был председателем Совета министров, ввел закон о трехлетней воинской службе; социалисты и часть радикал-социалистов относятся к нему враждебно. Не думаю, что Пенлеве задержится на посту председателя Совета министров; Клемансо будет враждебно относиться к новорожденному правительству.

Сегодня утром французы перешли в наступление; операция развивается успешно.

24 октября 1917 г. Французы наступают; они захватили несколько пушек и много пленных.

Правительственный кризис был подстроен ради того, чтобы избавиться от Рибо, так как теперь кабинет собрался «в прежнем составе». Барту, бывший государственным министром без портфеля, заменил Рибо на посту министра иностранных дел. Переговоры Пенлеве с Тома ни к чему не привели. Он не войдет в состав правительства. Зато социалисты назначили наблюдательный комитет, то есть 5 депутатов — представителей большинства и два миноритария — должны надзирать за деятельностью правительства. Не думаю, что комитет проживет долго. Возможно, вскоре Барту в роли премьер-министра заменят на Пенлеве. Рекули, бывший редактор «Фигаро», которого я встретил сегодня вечером в «Бон-Марше», не дает Пенлеве и десяти дней и считает, что, после того как падет Барту, придет Клемансо, не только как временно исполняющий обязанности, но и в реальную власть. Министерства, хотя у них, возможно, и большинство, столкнутся с такой ожесточенной оппозицией и обструкцией со стороны представителей меньшинства, что вынуждены будут умиротворять их, включая в правление некоторых из них (главным образом социалистов). Последуют внутренние разногласия, и кабинеты один за другим будут разваливаться на части от слабости.

Сегодня Барту нанес мне традиционный визит после вступления в должность министра иностранных дел; он весьма удовлетворительно говорил о намерениях — сотрудничество с Англией и т. д. Он выразил огромное восхищение нашей чудесной организацией мощной армии, которую германский кайзер по глупости окрестил «достойной презрения маленькой армией». Барту уверяет, что Кайо — политический труп. Я сказал, что некоторые британские пацифисты утверждают, будто он вернется в должность; Барту такое предположение высмеял. Он просил Жюля Камбона и дальше исполнять обязанности генерального секретаря. Я рад, потому что мы с ним можем разговаривать так, как не могут другие, и это большое преимущество для обоих наших правительств и для наших стран, так как часто устраняет ненужные трения.

25 октября 1917 г. Французам очень не по себе из-за расширения британского участка фронта. Хейг, судя по всему, повел себя бестактно при обсуждении этой темы со своим французским коллегой, принизив успехи французов! Робертсон также не способен внести умиротворение в данном вопросе.

Я предложил перевести речь Ллойд Джорджа в Альберт-Холле на французский язык, опустив некоторые куски, и распространить перевод по всей Франции. Мое предложение одобрили; теперь предстоит убедить в том же здешнее правительство.

Многие считают, что Клемансо может стать спасителем, но социалисты, как мне кажется, предпочтут гибель Франции, лишь бы не пускать его во власть. Во всяком случае, они готовы поставить страну на карту.

26 октября 1917 г. Правительственный кризис ни в коей мере не преодолен. Социалисты настроены против Барту еще больше, чем раньше против Рибо. Они голосовали против правительства (89). Так же поступили 28 радикал-социалистов; 50 радикал-социалистов воздержались.

27 октября 1917 г. Только сегодня французским газетам разрешили напечатать так называемые инструкции, составленные для Скобелева[447] Центральным исполнительным комитетом Советов рабочих и солдатских депутатов. Комитет претендует на то, что назначил его своим делегатом на межсоюзнической конференции в Париже. Временному правительству России напомнили, что Скобелев — не министр, и его не могут, как они, возможно, ожидают, принимать в качестве представителя России, и что вопросы, которые предстоит обсуждать на конференции, касаются не условий мира, а средств, необходимых для того, чтобы привести войну к победе. Среди условий мира, изложенных Исполкомом Советов, можно назвать следующие: плебисцит по поводу Эльзаса и Лотарингии и возвращение Германии всех ее колоний; ни контрибуций, ни экономической блокады, ни сепаратных таможенных договоров. Судя по всему, такие условия подготовлены и оплачены Германией.

Итальянцы потерпели ужасное поражение[448]. Остается вопрос: остановят ли они бегство? Они потеряли 300 пушек и 30 тысяч человек пленными. Насколько мне известно, такие потери признал Кадорна.

Никто не ожидает, что правительство долго протянет, но так говорят его враги. Кайо произнес речь на митинге радикал-социалистов в ответ на непрямые нападки на него со стороны Франклин-Буйона. Он превозносил Мальви.

Вести из Италии еще хуже. Немцы уверяют, что захватили 60 тысяч пленных и 500 пушек. Сегодня встретил леди Д., которая приехала из Рима. По ее словам, в Италии наблюдаются и всегда наблюдались сильные антивоенные настроения. Теперь, когда больше нет призывов «Avanti!»[449] и итальянцы побежали, никто не знает, остановятся ли они когда-нибудь, чтобы сразиться с врагом.

28 октября 1917 г. Спирс принес вести с фронта. Что касается Италии, все плохо. Два часа спустя военный атташе доставил разведданные на ту же тему. Оба сказали, что Фош и Робертсон завтра ночью выезжают в Италию. Французское и британское правительства, возможно, пошлют в Италию по армейскому корпусу, чтобы показать пример итальянцам и остановить бегущие итальянские войска. 60 тысяч пленных вскоре могут превратиться в 100 тысяч. Наши и французские пушки не потеряны, так как их забрали с собой те, кто бежал в первых рядах, но итальянцы бросили в горах склады с оружием и боеприпасами. В соответствии с аксиомой, тот, кто удерживает Ломбардию, владеет Италией. Бедные итальянцы! И бедные мы!

Сегодня мне нанес визит сэр Уолтер Лоренс из ставки. Хейг и военные настроены очень оптимистично. В Англии на военных заводах никто не испытывает особого желания закончить войну, потому что там хорошо платят; в обществе наблюдаются приступы пессимизма, все боятся воздушных налетов, но в целом публика настроена здраво. Звезда Ллойд Джорджа близка к закату. Здоровье Джорджа Керзона вполне восстановилось, и он доволен.

В редакции «Аксьон франсэз» и в других местах прошли обыски. В правительственном коммюнике сообщается, что там найдены склады оружия, а также «instruction est ouverte pour manoeuvres tendant à provoquer la guerre civile en armant les citoyens les uns contre les autres»[450]. Инструкции направлены против роялистов, но их так мало, что их можно не учитывать. Склады оружия символизируют общее недовольство многих, не обязательно роялистов, кликами тех, кто притворяется, будто управляет страной. Если французские армии на фронте вытеснят германцев, армейский корпус может вернуться в Париж и свергнуть существующую власть. Никому не будет хуже, а добропорядочные граждане и страна только выиграют от смены администрации. Нам не придется выслушивать столько вздора о Лиге Наций и длительном мире, как сейчас. Поскольку подобные разговоры затеваются социалистами и президентом Вильсоном, никто из тех, кто занимает важный политический пост, не отваживается высмеять Лигу Наций. Кто возьмет на себя надзор за сохранением мира, если возникнут разногласия во мнениях между двумя или более странами, входящими в Лигу, и сомневающимися странами, которые готовы довести борьбу до конца?

29 октября 1917 г. Немцы уверяют, что захватили в плен 80 тысяч итальянцев и 600 с лишним пушек. Вечером приедет Робертсон; он поедет в Италию вместе с Фошем. Кадорна издал приказ по армии, в котором обращается к двум бежавшим итальянским дивизиям: они оставили брешь, через которую немцы проникли вглубь итальянских позиций. Во Франции публикацию запретила цензура, чтобы газеты не оскорбили la soeur latine[451]. Кроме того, немцы уверяют, что заняли перевалы, которые спускаются на Венецианскую низменность. Итальянские генералы надеются — но только надеются — остановить дальнейшее наступление немцев.

Появились доказательства того, что так называемое Временное правительство России ведет переговоры с немцами.

Альбер Тома произнес речь, в которой проглядывает раздвоенное копыто. По его мнению, ни одно правительство не сумеет удержаться без поддержки социалистов, и он полон решимости сместить любой кабинет, в котором он сам не будет занимать пост министра иностранных дел или военного министра. Ах, появился бы во Франции подходящий лидер, который разгонит пустозвонов и карьеристов! Очень боюсь, что у Клемансо слишком много личных врагов, чтобы он удержался у власти, даже если его попросят сформировать правительство и он в том преуспеет.

Позже. Мы и французы собираемся послать войска в Италию, чтобы показать пример и остановить бегство. Но Робертсон, который сегодня проезжал через Париж, считает, что посылка британских войск в Италию — пустая трата денег. Теперь немцы уверяют, что захватили 100 тысяч итальянских пленных и 700 с лишним пушек.

30 октября 1917 г. Немцы взяли Удине; других новостей с итальянского фронта нет. Армейским корпусом, который мы посылаем в Италию, чтобы придать храбрости итальянцам, должен командовать Каван[452].

Керенский, решив, что жена неподходящая для него спутница в Зимнем дворце, избавился от нее собственным приказом на том основании, что, став атеистом, он больше не связан узами церковного брака. Теперь он живет с балериной.

31 октября 1917 г. Похоже, итальянцы немного взяли себя в руки. Я видел послание от Баррера, в котором говорится: король знает, что лично для него положение можно назвать «пан или пропал», но он очень хладнокровен и решителен и считает, что австро-германское вторжение можно остановить до прибытия франко-британской помощи. Катастрофу на фронте он приписывает тому, что русские дезертировали и ведут предварительные переговоры с немцами, что позволило немцам перебросить очень значительные силы из России на итальянскую границу, а также туману, который позволил австро-германским войскам подойти незаметно.

На заседании Межпарламентской комиссии по контролю за национальной безопасностью Анри Беранже сделал доклад по делу Боло, Дюваля, Маргулиса и других. «Le rapport établit que toutes ces affaires se ramènent à une seule campagne de l’Allemagne faite par des agents différents et internationaux»[453]. В том, что касается Франции, вначале эта кампания была направлена против Англии. Ее целью было внушить французам мысль о сепаратном мире до того, как в войну вступила Италия. Подобные взгляды пытались внедрить в прессу и распространять среди рабочего класса. После того как Италия примкнула к Антанте, целью германской кампании стало отделение России и деморализация публики во всех странах Антанты. Распространялись пораженческие настроения. 6 ноября доклад будет представлен на сенатской комиссии по делам армии. Председатель комиссии — Клемансо.

Глава 35

Ноябрь-декабрь 1917 года

1 ноября 1917 г. Сегодня утром Грэм ездил к королю Черногории, который сказал ему, что итальянцы потеряли около 110 тысяч человек пленными и 100 тысяч убитыми. Кроме того, у них много раненых и упавших духом. Конрад фон Хётцендорф[454] намерен воспользоваться ошибкой на крайнем левом итальянском фланге. По-моему, король сказал или имел в виду потери в 100 тысяч. Вчера по венскому радио сообщили, что австро-германские войска перешли реку Соча в нижнем течении во многих местах и наступают по Венецианской низменности в сторону Тальяменто и гористых регионов в верхнем течении этой реки. Повсюду они находят богатую добычу. В листовке, обращенной к итальянскому народу, австрийцы утверждают, что взяли 120 тысяч пленных и 1300 пушек. Кроме того, в ней указывается, что Саландра, Соннино, д’Аннунцио и интервенты обманывают народ. Итальянцев призывают освободиться от тирании виновников войны, которые, либо из-за того, что продались Англии, либо поддались эгоизму капиталистов, ввергают страну в самые ужасные страдания.

3 ноября 1917 г. Першинг[455] в Шомоне. Сегодня вечером или завтра утром он постарается приехать в Париж, чтобы встретиться с Ллойд Джорджем. Ллойд Джорджа будет сопровождать Хейг, который, по-моему, сядет на поезд, в котором Пенлеве и Петен возвращаются сегодня из Лондона вместе с Ллойд Джорджем.

Ко мне приходил принц Уэльский вместе с Каваном, чьим адъютантом он является. Сегодня они отбывают в Италию; по возвращении оттуда они надеются встретиться с Робертсоном. Насколько я понимаю, последний считает: если итальянцы боятся выстрелов и не хотят драться по-настоящему, посылать им военную помощь бесполезно. В таком случае Каван ожидает, что его войска будут отозваны. Пока мы посылаем в Италию только две дивизии.

Германские агенты приехали в Цюрих, где разжигают кампанию в прессе. Тамошние газеты должны пропагандировать стремление к миру в связи с Бернской конференцией, на которую некоторые государства соберутся в следующем месяце.

5 ноября 1917 г. Вчера Ллойд Джордж уехал в Италию. Мы с ним виделись несколько секунд. Группа, помимо премьер-министра, включала генерала Смэтса, сэра Генри Уилсона, Хэнки и Грегори. Вчера через Париж проехал племянник Остина Ли; он возвращался с итальянского фронта и направлялся в Англию. По его словам, итальянцы успели спасти наши пушки, но все боеприпасы и снаряжение пропали. Поскольку забрать французские пушки не удалось, их уничтожили. Кроме того, он сказал, что 100 тысяч итальянских солдат сложили оружие с криком «Viva la pace!»[456].

Говорят, что, если бы министры не уехали в Италию, к концу недели правительство бы пало. Скорее всего, главой правительства станет Клемансо.

7 ноября 1917 г. Правительство при последнем издыхании, и я не верю, что его можно чем-нибудь спасти. За сегодняшним обедом встретился с Пишоном; он рассчитывает войти в состав будущего кабинета Клемансо.

10 ноября 1917 г. На конференции в Рапалло 7 ноября представители Великобритании, Франции и Италии договорились учредить Высший военный совет для «лучшей координации военных действий на Западном фронте». Совет должен собираться в Версале, куда направят военных представителей. Постоянным военным представителем от Франции станет генерал Фош, от Великобритании — Генри Уилсон, и от Италии — генерал Кадорна.

13 ноября 1917 г. Жюль Камбон сообщил, что из-за нестабильности политического положения конференция отложена на 22 ноября.

Из очень надежного источника узнал, что новое правительство, скорее всего, будет сформировано в течение следующих 48 часов.

15 ноября 1917 г. Клемансо попросили сформировать правительство, чем он и занимается. Возможно, ему удастся остаться у власти, так как он будет настаивать на расследовании скандалов; не менее важно то, что он — не тот человек, который будет заигрывать со сторонниками мира.

17 ноября 1917 г. Говорят, что, поскольку на военных заводах и электростанциях начались акты саботажа, сегодня в 16.00 Клемансо сообщил главе Всеобщей конфедерации труда: если все будет продолжаться, он введет в Париж войска, а вину возложит на них. Саботаж прекратился!

19 ноября 1917 г. Правительство Великобритании попросило перенести конференцию; Клемансо согласился провести ее 29 ноября.

21 ноября 1917 г. Третья армия под командованием Бинга одержала большую победу. Вчера они перешли в наступление в районе Камбре; насколько я понимаю, наступление велось по новому плану, без артиллерийской подготовки, а впереди пехоты шла вся флотилия «танков». Они проламывали проволочные заграждения, делая большие бреши, через которые бежала пехота. Мы прорвали германские позиции на глубину в 5 миль на 10-мильном участке фронта, захватили в плен более 8 тысяч человек и много пушек. Браво, Бинг!

22 ноября 1917 г. Ллойд Джордж просит, чтобы после отмены конференции на следующей неделе в Версале провели встречу Верховного военного совета. Представитель от Америки — генерал Блисс.

23 ноября 1917 г. Клемансо предлагает назначить генерала Франше д’Эспере преемником генерала Саррая, но объявят об этом только после конференции.

2 декабря 1917 г. Артура Бальфура я не видел. В полдень, когда я заходил в «Крийон», его не было, а вечером, между 18 и 19, он «высиживал» телеграммы у себя в спальне, и пока я там был, они так и не «проклюнулись». Я беседовал с личными секретарями Клерком и Драммондом.

3 декабря 1917 г. Ночью выпало немного снега, и утром крыши столовой и бальных зал были белыми. Трава лишь покрылась инеем. Затем вышло солнце. Чудесный день.

«Виктуар» повторяет свое предложение французскому генералиссимусу и межсоюзнической ставке. Это по поводу шаха, поставленного Бингу немцами[457]. Переслал с почтой в Лондон пересказ статьи в «Эко де Пари», где признают невозможность разрешить существующие затрднения и выражают надежду, что Версальская конференция будет способствовать укреплению нынешних договоренностей. Сегодня в 15.00 состоится пленарное заседание конференции.

Что за трио члены русской мирной комиссии: еврей-врач из 5-й армии, доброволец немецкого происхождения и гусарский лейтенант, которого выгнали из армии за хищение! Этому достойному господину позволили посетить наши авиационные заводы в Англии, потому что, хотя он и «подозреваемый», военным властям не представили доказательства его виновности.

Конференция закончена. На закрытии Клемансо произнес очень хорошую и очень краткую речь, в ответ на речь, которую зачитал полковник Хауз. Сегодня в Елисейском дворце будет ужин. Артур Бальфур и его спутники уезжают утренним поездом в 7.50. Как же ему будет неприятно так рано вставать! Сегодня Рединг выразил сожаление из-за того, что он не успел зайти в посольство. Он сказал, что хочет со мной поговорить, но боится, что, поскольку он уезжает завтра утром, случая не представится. Я ответил, что примерно через две недели рассчитываю быть в Лондоне и, если так, нанесу ему визит. Я говорил с лордом Нортклиффом об авиации, выразив надежду, что Воздушный совет не позволит нашим добрым друзьям слишком многое забирать в свои руки: в таком случае они разрешат нам только то, чего им не потребуется для себя. Он ответил, что обо всем уже позаботились.

Колокола церкви Святого Павла преждевременно звонили по случаю победы в Камбре.

Письмо Лансдауна оказало очень плохое действие во Франции, невзирая на то что от него открестились его бывшие коллеги и правительство, а также главные политические партии.

4 декабря 1917 г. Вчера в Елисейском дворце был дан очень большой ужин, в зале, который не использовали с начала войны. Я долго беседовал с Сельвом и Пуанкаре; они весьма враждебно относятся к Кайо. Милнер и Уилсон приехали из Версаля и, естественно, опоздали. Ужин назначили на 19.45. Мы сели за стол около 20.15, а к 21.30 гости уже начали расходиться. Клемансо не пришел. Письмо Лансдауна очень осуждали. В числе приглашенных были Нортклифф и Рединг. Я договорился с Бальфуром, что завтра утром (в 7.50) не поеду на вокзал провожать его, а примерно через две недели отбуду в Лондон. Так называемый посол России был почетным гостем.

Сегодня видел Милнера. Вечером он возвращается в Версаль. Отступление при Камбре, судя по всему, произошло из-за небрежности и из-за того, что дрогнула британская дивизия.

Видел Клемансо; ему не терпится дать ход делу Кайо. Сегодня говорили, что Юмбер ушел из газеты «Журналы» и что Кайо в плохом состоянии. Префект округа Сена, близкий друг и сторонник Кайо, раньше всегда вставал на сторону рабочих во время забастовок и не принимал во внимание доводы хозяев. Ходят слухи о том, что его собираются «освободить». Так или иначе, но его отношение полностью изменилось. Он призывает рабочих пойти навстречу хозяевам и обсудить их позицию. Очевидно, он утратил веру в Кайо.

6 декабря 1917 г. Смэтс считает, что вопрос германской Восточной Африки не касается Южной Африки. По его мнению, это имперский вопрос. С точки зрения Британской империи вернуть Германии Восточную Африку невозможно, так как она находится напротив Занзибара и преграждает нам путь в Индию.

Забастовки на Луаре закончились; войска возвращаются из Лиона.

Я написал Клемансо, что еду в Лондон через Булонь; если у него есть послания Ллойд Джорджу или Артуру Бальфуру, он может послать за мной. Мы с ним должны увидеться завтра в 9.30 утра.

Пост генерального секретаря отменен; Клемансо переводит Жюля Камбона в свое личное подчинение. Он будет заниматься американцами и их военной помощью. Говорят, некоторые коллеги Клемансо жалуются на его диктаторские замашки. Они думали, что сумеют управлять Тигром в преклонном возрасте. Возможно, он показал зубы и напугал их.

По германскому радио уверяют, что в битвах при Камбре немцы взяли свыше 9 тысяч пленных, 148 пушек и 716 пулеметов и что постройки в порту Кале, а также в Лондоне, Ширнессе, Грейвзенде, Четеме, Дувре и Маргейте подверглись бомбардировкам германской авиации, которые причинили значительные возгорания. Договорились о 10-дневном перемирии для Балтийского и Черноморского фронтов, а также на участке турецко-русского фронта в Азии.

Клемансо перехитрил Военный совет Ллойд Джорджа в Версале. Фош вышел из состава совета, чтобы вернуться к обязанностям начальника штаба при военном министерстве, но его взгляды будет выражать на совете генерал Вейган, а взгляды Уилсона, возможно, не совпадают со взглядами Робертсона. Кадорна страдает, очутившись с коллегами низкого ранга. Ллойд Джордж считал, что Уилсон должен отчитываться непосредственно перед военным кабинетом; Армейский совет сопротивляется под тем предлогом, что отчеты будут нерегулярными и т. д. Конфликт продолжается. Наверное, Робертсон рад. Они с Фошем отлично ладят. Все это свежие сплетни.

7 декабря 1917 г. Утром мне нанес визит Милнер. Мы обсуждали почти всё. Сегодня он едет в Лондон через Булонь. Он нянчится с отпрыском Ллойд Джорджа, версальским Военным советом, и надеется добиться успеха.

8 декабря 1917 г. Сегодня после обеда ко мне приходил Эльен, бывший министр. Он здраво рассуждает о русских. Здесь начинают сознавать, что едва ли мы получим реальную пользу от казаков. Какое-то время Россия будет в состоянии брожения. Пена поднялась наверх, и для того, чтобы снять ее, потребуется кровожадный диктатор. В настоящее время они не хотят драться, и никто не может их заставить. Они хотят расхищать, грабить и делить землю. Потом они перессорятся, и тогда настанет время для диктатора.

Все плохо почти везде, но я верю, что мы, французы и американцы будем держаться и в конечном счете добьемся мира, который подойдет трем нашим странам. Будем надеяться, что германцы, посеявшие социализм в его крайней форме, пожнут бурю революции и террора в Германии. Правда, я не слишком верю в свою надежду.

10 декабря 1917 г. До войны Троцкий был революционером-беженцем в Париже. После начала войны его подозревали в шпионаже. В октябре 1916 года его выслали в Испанию. Его осудили как анархиста, арестовали и по его просьбе выслали на Кубу, откуда он, как я полагаю, через Англию попал в Россию после падения императора.

По германскому радио говорят, что в сражениях при Камбре большая часть британских дивизий потеряла 50 % личного состава; что немецкими расчетами уничтожено 50 танков и еще больше застряло перед германскими позициями.

11 декабря 1917 г. Хаос в России — наглядный пример для французов. Нельзя допускать к власти социалистическое правительство! Пусть оно и состоит из так называемых «умеренных» членов партии, из страха потерять голоса «умеренные» позволят править представителям меньшинства, с которыми они войдут в коалицию, чтобы выгнать не повинующихся им министров.

Взятие Иерусалима доставляет радость, но нам нужно гораздо больше, чтобы возместить поражение при Камбре и положение в Италии. Что касается России, пусть дерутся друг с другом до тех пор, пока максималисты не приведут в ярость большинство и не будут перерезаны. Тем временем и здесь, и в Англии находятся люди, причем люди серьезные, которые придерживаются того мнения, что на следующее лето Россия окажет нам вооруженную помощь. К тому времени Россия, вероятно, уже не будет существовать как страна.

Насколько мне известно, переворот в Лиссабоне произвели войска, которые не хотят и никогда не хотели сражаться, а также политики, купленные германским золотом. Они воспользовались антивоенными настроениями в армии для того, чтобы прийти к власти.

«Тан» объявляет, что председатель Совета министров направил председателю палаты депутатов запрос от имени коменданта Парижа с целью лишить депутатской неприкосновенности Кайо и Лустало. Кайо будут судить за действия, угрожающие государственной безопасности.

13 декабря 1917 г. После обвинения, предъявленного комендантом Парижа, оказалось, что дело против Кайо не настолько сильно, как я ожидал. Остается надеяться, что есть другие надежные доказательства того, что его поступки причинили ущерб государственной безопасности. Очевидно, социалисты в парламенте считают, что защита Кайо пойдет им на пользу. Это настроит большинство военных против социалистов. Народ знает, что Кайо хотел добиться взаимопонимания с Германией в ущерб Англии, а если станет известно, что социалисты поддерживают его, несмотря на расследование его сговора с Германией против Англии, думаю, народ выскажется против такого социализма. Поведение некоторых представителей французских властей в Швейцарии по отношению к Кайо было весьма двусмысленным. Они думали, что из-за его влияния его не будут судить, и, боясь его мести, ничего не предпринимали.

14 декабря 1917 г. На сегодняшнем заседании комиссии Палаты депутатов Клемансо заявил, что пока рано решать, будет ли Кайо судить военный трибунал или Сенат. Он как премьер-министр направил председателю палаты заявление коменданта Парижа о лишении Кайо депутатской неприкосновенности. Тогда его можно будет судить военным судом. Однако это не обязывает правительство его судить. Палата примет решение после того, как комиссия заслушает Кайо и Лустало. Каждый день приносит новые улики против Кайо.

Вареный окорок сейчас стоит 24 франка за килограмм, почти 11 франков за фунт, английские кролики идут по 6–8 франков за штуку, говядина стоит 3,50 за фунт, французские яйца по 50 сантимов за штуку, баранина — по 4 франка за фунт. Как, должно быть, наживаются спекулянты!

Что касается бензина, бензобаки у многих заполнены лишь наполовину, и меня гоняют из Министерства вооружений в военное министерство и некоторые другие департаменты, так как ни одно из ведомств не чувствует себя вправе подтвердить боны, которые я получил от префектуры через Министерство иностранных дел. Бакалейщик, у которого я покупал бензин, считает, что по бонам нельзя получить бензин с государственных складов. Тем временем военного и морского атташе бесплатно снабжают бензином, который я не могу приобрести даже за плату по специально выписанному документу, предоставляющему мне право на такую покупку. Я написал в протокольный отдел; возможно, там распорядятся и мне удастся пополнить запас бензина, невзирая на внутренние споры о том, кто имеет право подписывать боны.

Час у меня просидел князь Монако; британские власти не позволили одному его агенту из Мозамбикской концессии высадиться на британской территории по пути в Мозамбик. Правда, мы не все время посвятили этой теме. Он вспоминал о своей поездке в Марокко тридцатилетней давности, когда наш посланник, сэр Джон Хей, был одним из влиятельнейших людей в стране, уступая лишь самому султану.

15 декабря 1917 г. Германия отрицает слова Бальфура о том, что они выслушали наши мирные предложения. Они говорят, что представитель нейтральной страны, несомненно по нашему наущению, интересовался, каковы цели Германии. Правительство Германии не могло связать себя обязательствами перед нейтралом в том, что касается условий. Поэтому подготовлен ответ, который будет передан через «надежного человека». Последующие события показали, что противники Германии не сделали ничего, чтобы добиться прямого ответа. Правительство Германии ничего не знает о том, что правительство Великобритании готово, по словам А. Дж. Б., принять сообщение со стороны правительства Германии.

16 декабря 1917 г. В своей речи в Берлине Тирпиц объявил, что Германия должна получить Фландрию, Антверпен, Зеебрюгге, Остенде, Кале, Брие и Лонгви. Его слова необходимо распространить по всей Англии и Франции, чтобы настроить народ против пацифистов и мирных переговоров с Германией, пока она не будет разбита. Речь Ллойд Джорджа была превосходна. Газета Клемансо, «Скованный человек», так заключает хвалебную статью:

«L’heure critique passera, viendra l’heure décisive. C’est pour cette heure que d’ores et déjà tous les Alliés ne devraient faire qu’un: une seule armée, une seule guerre, une seule direction. Et voilà ce qui manque au discours de M. Lloyd George. On peut vaincre. On vaincra. On vaincra plus vite si, dans l’Entente une et indivisible, il n’y a qu’un front, qu’un plan, qu’un chef»[458].

17 декабря 1917 г. Норвежские социал-демократы предложили Норвежскому комитету по Нобелевским премиям выдвинуть на премию мира Ленина и Троцкого. В этом году уже поздно, но председатель комитета ответил, что, если им удастся восстановить мир и порядок, данный шаг сочтут весьма подходящим!

Получил письмо от Милнера, кому я написал то, что, по моему мнению, будет для него полезно, то есть что он нравится Клемансо. Он отвечает (12 декабря), что он рад и испытывает такие же чувства. Что касается Кайо, он надеется, что этому скользкому господину не удастся выйти сухим из воды. Два социалиста — члена комиссии, которая рассматривает вопрос о лишении Кайо депутатской неприкосновенности, воздержались от голосования, а девять остальных членов комиссии проголосовали за снятие иммунитета. Дебаты в Палате депутатов пройдут в следующий четверг или пятницу.

Говорят, Жозеф Рейнах упорно настаивает на единстве командования, что, по его мнению, не обязательно подразумевает назначение генералиссимуса; в Версальском совете может появиться президент, который практически ferait fonctions d’un Commandant en Chef[459].

18 декабря 1917 г. Лично мне кажется, что мы совершили ошибку, порвав с русскими анархистами из-за угроз Троцкого. Мы могли бы предъявить дополнительные требования. Уступить посоветовал Бьюкенен. Он сказал, что не возьмет на себя ответственность за возможные последствия упорного отказа.

Грэм сегодня за обедом встречался с Люином. Он вернулся из Ясс, где был кем-то вроде военного атташе. По его словам, поведение русской солдатни было чудовищным. Они воровали и грабили. Королева Румынии пожелала обратиться к ним. Ее предупреждали, чтобы она этого не делала, и все же она пошла. Они хмурились. Она дала им сигареты и говорила с ними по-русски, и они сказали: «Вот царица для нас». Люин должен зайти ко мне.

20 декабря 1917 г. Р. Сесил в письме предупреждает о приезде Бена Тиллетта, Альф. Шорта, Джеймса Криниона, Аллена Ги, Ф.У. Бирченофа и У.А. Эпплтона; они собираются присутствовать на ежегодном съезде Всемирной конфедерации труда в Клермон-Ферране, в Пюи-де-Дом, 23, 24 и 25 декабря. Он просит по возможности оказать им содействие, пока они будут во Франции.

21 декабря 1917 г. Как неблагоразумно со стороны Л. Д. говорить, что судьбу Месопотамии необходимо решить на мирном конгрессе! Марк Сайкс, который приехал в Париж на переговоры по Палестине и Сирии, уверяет, что Л. Д. так сказал, но я не нахожу ничего подобного ни в одной его недавней речи.

В сегодняшнем номере «Матэн» напечатаны важные отрывки из документов Кайо. В своем рапорте французский морской атташе (Рим) приписывает Кайо такие выражения в связи с Англией, которые, если окажутся правдой, будут весьма вредными для него. Утром Клемансо сказал мне, что с Кайо покончено, но он не объяснил, каким будет результат.

После того как я написал эти строки, я увидел «Тан», где ссылаются на вчерашнюю речь Ллойд Джорджа в Палате общин. Судя по всему, он поступил неблагоразумно, предположив, что вопрос германских колоний должен решаться на мирном конгрессе, однако с учетом пожеланий их жителей. К чему он так сказал? Разве что с целью вызвать протесты со стороны наших колоний. Ими можно воспользоваться, чтобы доказать невозможность возвращения Германии ее колониальных владений.

22 декабря 1917 г. Милнер, Р. Сесил и генерал Макдоно прибывают сегодня в 20.15. Вчера мне нужно было передать послание Клемансо. Он счел его содержимое завуалированной угрозой, и его ответ был сухим и язвительным.

Прочитав речь Ллойд Джорджа в «Таймс», я вижу, что оговорки, которыми он окружил судьбу Месопотамии, Аравии и германских колоний, делают почти невозможным возврат этих территорий кому-либо из наших врагов. Как можно узнать о пожеланиях местных жителей, если не завоевать и не оккупировать колонии? Плебисцит превратился бы в бессмысленный фарс. Л. Д. не назвал Эльзас и Лотарингию в качестве цели войны. Такое упущение разозлит французов.

После голосования в Палате депутатов Кайо лишили парламентской неприкосновенности 417 голосами против 2. Сегодня утром он произнес двухчасовую речь, которой левые долго аплодировали. Лишению неприкосновенности способствовало то, что он сказал: он сам этого желает.

23 декабря 1917 г. Утром, после 10, я ходил в «Крийон», чтобы повидаться с Р. Сесилом. В холле встретил Милнера. Он сказал, что хочет поговорить со мной, но тогда он шел к Пишону; он должен был зайти в посольство между 14 и 15 часами, но сейчас уже почти 5 часов пополудни, а его так и не было. Р. Сесила я видел всего две минуты, и поговорить мы не успели. Утром погода была хорошей, но задул северовосточный ветер, поэтому я снова не выхожу.

Сегодня мне нанес визит Маклаков, так называемый посол России. Он хотел узнать, завязали ли мы отношения с большевистским правительством в Петербурге. Я ответил, что только как с правительством de facto, с которым, ради безопасности наших соотечественников, необходимо как-то сообщаться. Однако это не означает, что мы готовы признать любое правительство, не пришедшее к власти на надлежащим образом избранном учредительном собрании. Он сказал, что в стране, где большинство населения не умеет ни читать, ни писать, к тому же при всеобщем избирательном праве не только для мужчин, но и для женщин, Учредительное собрание будет фарсом. В прессе он прочел об освобождении бывшего министра юстиции Щегловитова, которого используют большевики. Он считает, что большевики хотят, возможно с помощью немцев, посадить на трон члена русской императорской семьи. После такого шага страна, которая останется от России, будет всем обязана Германии. Я спросил, согласятся ли с таким решением Украина, Сибирь и другие части России. Он ответил: сейчас, возможно, и нет, но военные заводы окажутся в русско-германских руках, и казаки останутся без артиллерии. Я предположил, что нехватка продовольствия в Петербурге настроит народ против Ленина, Троцкого и компании. Он со мной согласен, но считает, что голод не выгонит немцев.

Милюков говорил Маклакову, что именно правительство Великобритании побудило правительство России требовать Константинополь, который русским — если не считать отдельных лиц — не нужен; многие понимают, что обладание Константинополем превратится в помеху и сделает невозможным любое примирение с турками. По словам Маклакова, русский народ не создан для республики. Лично он выступает за конституционную монархию, но, если большевики заключат мир с Германией, скорее всего, к власти приведут кого-то из русской императорской фамилии под покровительством и руководством Пруссии. Маклаков, кроме того, слышал, что Бьюкенен предложил, чтобы союзники России по Антанте освободили ее от обязательств по отношению к ним! Последнее он считает безумием, и ничего удивительного. Мы не можем заставлять русских и дальше воевать на нашей стороне, но зачем освобождать их от их обязательств и тем самым внушать им, что они прекращают воевать с немцами по предложению их союзников по Антанте?

Я прерывался из-за визита Р. Сесила; завтра утром он возвращается в Лондон. Они с Клемансо и Пишоном проводили консультации относительно нашего отношения к большевикам. Завтра Милнер нанесет мне визит. Артур Бальфур болеет, а Чарли Гардинг собирается в отпуск, поэтому Р. Сесилу в самом деле надо скорее возвращаться.

24 декабря 1917 г. Сегодня приходил Милнер. Он не слышал о просьбе Хейга освободить его и не верит, что Хейг подаст в отставку. Чартериса, Максуэлла и некоторые других «освободили». Клемансо преодолел свой гнев на Ллойд Джорджа. Милнер — не страстный поборник сионизма; он только надеется, что принятие сионизма пойдет нам на пользу. Но что будет, если в Палестине евреи и арабы не поладят, и арабы, воины, продолжат преследовать евреев, которые с библейских времен были пацифистами по натуре? Разве не обратятся евреи к британцам-христианам, чтобы они защитили их от арабов? А если христиане станут их защищать, как отреагируют мусульмане, арабы, индусы и т. д.? Лично я считаю сионизм вздором. Похоже, его суть в том, чтобы интернационализировать Палестину и чтобы Англия стала только партнером в деле, но ведь основательницей сионизма станет именно она, и мусульмане это поймут.

Завтра или послезавтра Милнер собирается в Монтрё, в ставку британской армии, а оттуда — домой; но примерно через десять дней он, возможно, вернется в Версаль. Я очень доволен нашей с ним беседой.

Партии радикал-социалистов и социалистов считают Кайо мучеником, пострадавшим от ненависти реакционеров. Сомневаюсь, что французский народ их подержит — и уж конечно, их не поддержит армия. Они пытаются выставить дело Кайо еще одним делом Дрейфуса. По-моему, у Клемансо в запасе еще есть что-то убийственное.

25 декабря 1917 г. Статья Альбера Тома в «Матэн». Он по-прежнему верит в себя и в способность Лиги Наций предотвращать войны. Вот еще! Пока Лига Наций будет просить агрессивно настроенные толпы разойтись, держава с агрессивными намерениями начнет сражаться, и в таком случае разве не обязаны другие державы остановить ее с помощью вооруженного вмешательства? Дуэли между англичанами были прекращены влиянием общественного мнения. Дуэлянты знали: того, кто убьет противника на дуэли, повесят, и соучастники также рискуют своими головами. Даже если дуэль между англичанами происходила за границей, участникам и устроителям по возвращении в Англию грозил суд по обвинению в сговоре с целью убийства. Возможно, некоторые державы поймут: если любое государство при возникновении разногласий откажется прибегать к третейскому суду, заинтересованные стороны вмешаются, дабы предотвратить войну; но даже в таком случае найдутся такие, которые, особенно если не задеты их интересы, скажут: «Прошу избавить меня от этого» — и приведут те или иные, более или менее правдоподобные, отговорки.

26 декабря 1917 г. Вчера ходил на рождественский прием в Клуб отпускников для британских солдат. Все было организовано превосходно; солдаты выглядели довольными. Председательствовал бригадный генерал Гаггисберг[460]; раздали более 1000 подарков. Обед был рассчитан на 1300 человек; 250 человек ночевали в клубе; провели концерт и чаепитие. После игр устраивали танцы и ужин. Мисс Десима Мур[461] достойна наивысших похвал за свое успешное начинание.

27 декабря 1917 г. Завтра утром ко мне придут Бен Тиллетт со спутниками. Интересно, что они расскажут о своих друзьях из Всемирной конфедерации труда и о съезде в Клермон-Ферране.

Подписка парижских банков на французский заем превысила 400 миллионов фунтов.

Джеллико «освободили»; вместо него командует Рози Вимис. Хитон-Эллис[462] склонен жалеть о такой перемене. Ему поручили присутствовать на совещаниях в Версале в качестве наблюдателя и составлять сводки.

Если Япония и Америка не решатся оккупировать Владивосток, русские экстремисты могут захватить или уничтожить боеприпасы, которые были доставлены туда странами Антанты для русской армии, когда она сражалась на нашей стороне. Есть ли что-то более жалкое, чем переговоры экстремистов с бошами и австрийцами? Неизменное условие, что Германия должна получить назад свои колонии (все), должно привлечь внимание наших колониальных чиновников и миротворцев.

28 декабря 1917 г. Утром приходили Бен Тиллетт и еще двое. Он передал мне извинения Эпплтона — тот вынужден был уехать, не повидавшись со мной еще раз после нашей дружеской встречи прошлой весной. Они втроем и французский социалист завтра придут к обеду; я одолжил Тиллету свой автомобиль для его завтрашних визитов. Ко мне приходил Амери[463] из «Таймс»; мы содержательно побеседовали. Сейчас он служит в штабе Уилсона в Версале. Генералы Уилсон и Саквиль-Уэст, Милнер, когда он не в Англии, Дунканнон и капитан Амери живут там вместе на одной вилле.

Под вечер выпало много снега. Видел Пишона и поздравил его с речью о войне, мире и пацифистах. Речь была очень хороша, особенно конец, когда он спросил: «…s’il est quelqu’un d’entre vous qui croit qu’après les malheurs épouvantables que nous avons subis, qu’après les pertes horribles que nous avons supportées, après l’héroïsme qui a été montré par nos troupes, après toutes les preuves d’énergie et de vitalité que nous avons données de dévouement à la cause du droit, de la justice et de la liberté, pour les autres comme pour nous-mêmes, nous sommes capables d’admettre, d’affronter une discussion de paix dans des conditions pareilles, avec le ‘statu quo’ territorial et économique, qu’il le dise?»[464] (Бурные аплодисменты слева, в центре и со стороны нескольких социалистов.)

Клемансо все больше раздражают пререкания Робертсона и Хейга из-за обещанного расширения британского участка фронта.

29 декабря 1917 г. Клемансо обязывают призвать молодежь в армию раньше срока, а также призвать к сознательности более старших граждан, освобожденных от призыва. Как говорят, отчасти такие меры вызваны тем, что мы так и не расширили наш участок фронта.

Сегодня к обеду приходили Бен Тиллетт и еще один лейборист, в сопровождении молодого англичанина, кажется управляющего отеля «Петроград». По-моему, им очень понравилось. Бен Т. передал мне послания от Эпплтона и О’Грейди. Бен пригласил меня провести вечер с ним и О’Грейди, когда я в следующий раз приеду в Лондон. Помимо того, что я угостил их обедом, я дал им автомобиль с 9.45 до обеда — и потом еще раз, после обеда и не знаю, до какого времени.

Позже. Сегодня за ужином нас было шестеро, то есть графиня Мюрат (в девичестве Бьянки), Джон Ревелсток, Жюль Камбон, полковник Спирс и капитан Голдни, член парламента от Кентербери. Едва ли нужно упоминать, что, поскольку среди нас была мадам Мюрат, мы много разговаривали. Спирс слышал из надежного источника, какие слухи ходили сразу после того, как Клемансо сформировал правительство, то есть что Барту, Пенлеве и Бриан сговорились его сместить. Барту хотел стать премьер-министром, Пенлеве — военным министром, а Бриан — министром иностранных дел. Нападки должны начаться сразу после 15 января, и поводом для них станет внутренняя политика: «освобождение» одних генералов и повышение других; призыв молодежи на военную службу и воззвание к ветеранам; уголь, снабжение и все, на что можно жаловаться. Не думаю, что эти причины вызовут падение правительства. Опасность возникнет, если оправдают Кайо.

30 декабря 1917 г. Генеральный директор призывного комитета приехал в Париж по поводу консультационных комиссий. Я пригласил его завтра к обеду.

Утром мне нанес визит Поль Камбон. При обсуждении Палестины он сказал, что Бальфур объяснил свою поддержку сионизма отчасти финансовыми, отчасти политическими, а также сентиментальными причинами, то есть необходимостью умиротворить американских евреев, которые увлеклись Палестиной и могут предоставить займы. Кроме того, ему самому кажется, что воссоздание иудейского государства будет любопытным экспериментом. Камбон напомнил ему о пророчестве: Царь Иудейский станет концом света. Бальфур считает, что такая развязка будет еще любопытнее!

Завтра вечером, в канун Нового года, сюда должна прибыть британская миссия. Ну и день они выбрали для начала каких-либо дел! Приедут Бонар Лоу, Бакмастер, А. Чемберлен и Канлифф, а также более мелкие чиновники — специалисты по финансам и закупкам.

Кроме того, должно состояться совещание Межсоюзнического верховного военного совета. Ллойд Джордж хочет, чтобы Клемансо согласился на совещание в Лондоне, потому что два предыдущих совещания проходили в Рапалло и Париже. Однако Париж находится на полпути между Римом и Лондоном, Клемансо 76 лет, а постоянный консультативный совет по желанию самого Л. Д. учрежден в Версале. Одним из его доводов в пользу Лондона является то, что он хочет, чтобы на встрече присутствовал Артур Бальфур, а тот недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы пересекать Ла-Манш. Лично я сделал бы ставку на Париж. С политической точки зрения Клемансо менее выгодно уезжать из Парижа в Лондон, чем Ллойд Джорджу покидать Лондон ради Парижа.

31 декабря 1917 г. Сегодня Клемансо и Пишон принимали делегацию объединенных социалистов-депутатов. В нее вошли Тома, Юбер-Руже, Ренодель, Кашен и Жан Лонге. Они просили паспорта для поездки в Петербург с целью предотвратить заключение Россией сепаратного мира. По крайней мере, они постараются сделать его как можно менее вредным для Франции. Он отказал (браво, Клемансо!) на том основании, что обстановка в Петербурге слишком бурная для того, чтобы можно было надеяться на сколько-нибудь полезный результат их вмешательства. Выдача же паспортов создаст ложное впечатление о позиции правительства Франции; могут решить, что оно принимает участие в предварительных мирных переговорах и т. п.

Мирные условия бошей — абсурд, но не думаю, что молчание относительно «свободы на море» означает, что они отказались от этой затеи. Вопрос непременно всплывет, если мы примкнем к переговорам.

Я должен повидать министров, которые прибыли в «Крийон».

Глава 36

Январь 1918 года

1 января 1918 г. Хорошая статья Ловата Фрейзера в сегодняшней «Дейли мейл» (Париж) о войне до победного конца.

Сегодня здесь обедали лорды Канлифф и Бакмастер, Остин Чемберлен, представитель Казначейства по фамилии Кейнс, Ч. Б., Робартс и капитан Голдни, член парламента, который помогает военному атташе. Никто не говорил ничего достойного упоминания — главным образом, О. Чемберлен и лорд Бакмастер вспоминали забавные истории о том, как виртуозно ругался сэр Майкл Хикс-Бич!

Несколько минут видел Бонара Лоу — сразу после его приезда вчера вечером. Из-за запланированных встреч он не успевает ни поужинать, ни позавтракать в посольстве. Он вбил себе в голову, хотя надеюсь, что мне удалось хотя бы частично его разубедить, что дело Кайо, как в свое время дело Дрейфуса, расколет Францию на два лагеря. Такие сведения поступают в Англию от секретных агентов, внедренных правительством Великобритании. Бонар Лоу сегодня идет к Клемансо. Раньше они не встречались.

Мы добились некоторого успеха в Палестине; кажется, нам удается сдерживать бошей во Франции.

2 января 1918 г. В понедельник выписали ордер на обыск квартиры Кайо, невзирая на его возражение, что, поскольку он был председателем Совета министров, обыск будет незаконен. Ведущий следователь Бушардон указал ему, что обыск всегда законен chez un inculpé[465]. Судебное преследование Кайо так укрепило боевой дух на фронте, что, вполне вероятно, его даже арестуют!

Генерал Саррай, который недавно вернулся из Салоник, намеревался приехать в Париж. Ему приказали воздержаться, так как его присутствие здесь нежелательно. Клемансо выслеживает тыловиков, которые укрываются на заводах. Это понравится солдатам и крестьянам.

3 января 1918 г. Бонар Лоу еще здесь, но уезжает завтра в 9 утра специальным поездом. Я видел его только один раз, то есть вечером, когда он приехал. Я попросил его посылать за мной, когда я ему понадоблюсь: он все время был очень занят. Завтра утром я пойду в «Крийон» в начале девятого и повидаю его перед отъездом или провожу его на вокзал; бедняга, он очень подавлен из-за двух своих сыновей. Личный секретарь привез послание от Клемансо, которое необходимо передать Ллойд Джорджу. У них словесная баталия из-за того, где пройдет следующая встреча военных министров: британского, французского и итальянского. Л. Д. хочет, чтобы встреча прошла в Лондоне, Клемансо за Париж. По логике, последний прав. Возраст и двойной пост Клемансо, а также обстановка во Франции — веские доводы в пользу Парижа. Клемансо не понимает Ллойд Джорджа.

4 января 1918 г. Несколько минут побеседовал с Бонаром Лоу в «Крийоне», прежде чем везти его на Северный вокзал к специальному поезду, который отходил в 9 утра. Бонар Лоу обнаружил, что Кайо весьма непопулярен, а Клемансо имеет лучшие перспективы на продление своей жизни во власти, чем считают в Англии. Он боится, что дело Кайо затянется не на один месяц. Я признал, что, если Кайо оправдают, положение Клемансо пошатнется, но маловероятно, что его оправдают полностью. Б. Л. изумился, узнав, что, наряду с делом Кайо, еще одним важнейшим вопросом является расширение британского участка фронта. Он думал, что все уже решено военным командованием двух стран. Бонар Лоу надавит на Ллойд Джорджа, чтобы тот приехал сюда, вместо того чтобы Клемансо ехал в Лондон. Бонар Лоу не верит, что американцы прибудут вовремя для того, чтобы от них была польза. От него я узнал: не может быть и речи о том, чтобы мы вернули германские колонии. Поскольку его мнение совпадает с мнением Милнера, можно надеяться, что такие ослы, как Н. со своим пацифизмом, могут убираться ко всем чертям. Бонар Лоу спросил, верит ли Клемансо в конечную победу. Конечно, верит. Клемантель попросился сопровождать нас с Бонаром Лоу на вокзал, и по пути, в связи с язвительными сообщениями, которыми обменялись Клемансо и Ллойд Джордж, заметил, что благодаря улыбкам и тактичности я частично обезвредил слова Клемансо. Он добавил: «Nous aimons beaucoup l’Ambassadeur». Я ответил: «Il ne faut pas dire ça à M. Bonar Law: ce ne serait peut-être pas une recommendation auprès du Gouvernement Britannique!»[466] Бонар Лоу ответил, что так и есть!

6 января 1918 г. Прошлой ночью подморозило, 18 градусов, то есть 14 по Фаренгейту. Обнаженные нимфы на площади Согласия, которые обнимают дельфинов в разных позах, оделись в ледяные плащи из замерзшей воды, которой их поливают дельфины. Прогулялся на набережную Орсэ и обратно.

Пишон очень доволен тем, что сказал Ллойд Джордж во вчерашней речи об Эльзасе и Лотарингии, но встревожен его заявлением относительно народов за пределами Европы. Он боится, что его слова истолкуют применительно к Алжиру и Тунису. Кроме того, он боится, что судьбу германских колоний придется решать мирной конференции с учетом пожеланий местных жителей. Естественно, он спрашивает, как можно узнать об их пожеланиях. Пишон не считает возможным, что Кайо полностью оправдают; по его словам, в таком случае Клемансо падет, а с ним и весь кабинет, к власти придет социалистическое правительство и начнется хаос. Это укрепляет меня во мнении, что у Клемансо припасены какие-то козыри в рукаве. Он предпочитает Сенат в качестве высшего суда, поскольку Сенат меньше подвержен политическому влиянию, чем офицеры трибунала, на которых Кайо может произвести впечатление. В Сенате его слишком хорошо знают для того, чтобы проявлять к нему снисходительность. Возможно, будет столько «vu que attendu vue», «considérant que»[467], что, хотя его и не приговорят к расстрелу или тюремному заключению, он выйдет настолько запятнанным, что спасет Клемансо. Процесс затянется надолго, а у нас тем временем будет Клемансо. Он будет править и иметь дело с врагом. По моему мнению, Клемансо единственный, кто способен на это. Есть ли другой во всей Франции? Французская пресса шумно восхваляет речь Ллойд Джорджа.

Сегодня приходил Севастопуло с расспросами. По его словам, хотя предварительную речь Ллойд Джорджа не распространили в Германии, потому что в ней не упоминаются Эльзас и Лотарингия, эту речь опубликуют, чтобы показать немцам, что он хочет лишить Германию двух провинций, и Германия должна драться до конца, чтобы сохранить Эльзас и Лотарингию в своем составе и вернуть колонии. Затем С. начал разбирать вчерашнюю речь Ллойд Джорджа, напомнив, что раньше он не заговаривал об Эльзасе и Лотарингии, и в речи упоминает о них весьма уклончиво как о «переосмыслении большой несправедливости 1871 года». Я предположил, что прежнее неупоминание было неумышленным и объясняется простой забывчивостью, а «переосмысление» по контексту связано с «двумя французскими провинциями, вырванными у Франции и включенными в состав Германской империи», и далее по тексту «рана, которая отравила мир в Европе» и т. д. означает «возвращение». С. сказал, что рад слышать это от меня, поскольку у него были сомнения. Он считает, что Киев снова может стать столицей России. Он говорит, что Финляндия, где не выращивают зерно, не может жить независимо от России. С. признает, что с Петербургом как со столицей покончено. Он надеется на то, что Российская Конфедерация включит в себя Финляндию. Теперь, когда уже не обязательно думать о том, где будет проживать царская семья, нетрудно перевести правительство из Петербурга в Москву или Киев. Так говорит С., но, перед тем как обсуждать новую столицу, Россия должна снова воссоединиться. Сейчас все там напоминает детский стишок: «И вся королевская конница, и вся королевская рать не могут Шалтая-Болтая собрать».

7 января 1918 г. Дж. вернулся с рассказами о мрачной атмосфере в Лондоне. Народ все больше недоволен из-за нехватки продуктов. Многие обвиняют во всем правительство. Банкиры уверяют, что только Америка способна предотвратить финансовую катастрофу, а мы должны заключить мир немедленно. Я спросил, готовы ли те банкиры, на которых он ссылается, выплачивать репарации за мир с Германией, что будет единственно приемлемым в настоящий момент.

Итак, лорд Рединг назначен послом в Вашингтоне и должен уйти с поста лорда — главного судьи. Что за превратности судьбы — и какая удивительная карьера!

8 января 1918 г. Из якобы надежных источников поступают сообщения: положение Хейга настолько шаткое, что он, скорее всего, падет.

Как написал бы Пипс[468]: между 5 и 6 часами пополудни является графиня Мюрат, дочь дельца, некоего Бьянки, торговавшего ценными бумагами. Она весьма обеспокоена и желает узнать, насколько правдив слух, переданный одним парижским журналом, «Эхо», и идущий из двух лондонских газет, «Обсервер» и «Уикли диспетч». Судя по нему, королевского посла отзывают, хотя высоко отзываются о его политическом и парламентском опыте, культуре, такте, и особенно остроумии. Пишут также, что его заменят на литератора Кру (маркиза), поскольку названный маркиз обладает всеми качествами, которые понравятся французскому народу, ибо, хотя он обладатель титула, он отличается демократичностью взглядов, а его редкое чувство юмора, которое так любят французы, сделает его неотразимым для них. Графиня побывала в доме принцессы де Пуа, где принимала участие в том, что французы, точнее, модные дамы называют «дегустацией», то есть пила чай или шоколад с пирожными, печеньем и прочими сладостями. Она поделилась с принцессой планами засвидетельствовать свое почтение супруге посла, поскольку та, как она слышала, собирается временно пожить на курорте на юге. Услышав это, принцесса посоветовала графине не откладывать, ибо она узнала из газет, что посла вскоре отзывают. Поведав все это и много другого, графиня испытала большое облегчение, узнав, что здесь ничего не известно о таких намерениях ни со стороны короля Англии, ни первого лорда Казначейства. Она собирается все рассказать своим многочисленным столичным знакомым и другим добропорядочным парижанам! А теперь, также в стиле Пипса, я, совсем не огорчившись из-за всех этих сплетен, отправляюсь в постель.

Полагаю, премьер-министр все же должен был заручиться поддержкой Лейбористской партии перед тем, как говорить, что судьба захваченных германских колоний должна решаться на мирной конференции. В свое время можно будет привести самые разные доводы в пользу того, чтобы не возвращать колонии Германии, но его слова наши союзники обратят против нас, если захотят уступок, которые Германия им предоставит, если мы предоставим конференции решать некоторые важные вопросы.

9 января 1918 г. Утром ослепительно сияло солнце и была оттепель, но во дворе и в саду лежит плотный снег. К обеду приходила Милли Сазерленд. Я посадил ее между Жюлем Камбоном и Хитон-Эллисом. Другими гостями были миссис Хитон-Эллис, Спирс и Генри Уилсон. Милли выглядела замечательно и была в хорошем настроении. Она остается в Париже и на следующей неделе, так как подождет здесь Аластера.

Мне не нравятся слова президента Вильсона о «целях войны». Альбер Тома, социалист, который был сторонником плебисцита, теперь переменил свои взгляды на Эльзас и Лотарингию и конфликтует с некоторыми «хорошими товарищами». Он вдается в тонкости.

Судя по вечернему выпуску «Тан», в сегодняшней «Таймс» дали опровержение известию о том, что посла в Париже отзывают.

10 января 1918 г. Думаю и надеюсь, что Ллойд Джордж найдет способ опровергнуть компрометирующие заявления о германских колониях; но послание Вильсона мне совсем не нравится. Что он имеет в виду под абсолютной свободой судоходства на морях вне территориальных вод как в мирное, так и в военное время? Под равенством условий торговли? И под двусмысленным пунктом 5, речь в котором идет о колониях? Он хочет, чтобы Россия стала торговой площадкой для Соединенных Штатов, и потому обращается с бандой Ленина-Троцкого как с людьми, достойными уважения.

Уверен, что Кайо обречен!

12 января 1918 г. Вчерашние вечерние дебаты продолжались 6 часов. В результате правительство получило большинство в 264 голоса, то есть 377 против 113: 85 социалистов, 22 радикал-социалиста и 6 представителей разных партий голосовали против правительства. Кроме того, 44 депутата отсутствовали, среди них Кайо и его приятель и защитник Чеккальди, Мальви и Вивиани. Социалисты либо преданы Кайо, либо, по-моему, неверно расценивают французское общественное мнение. Слухи, которые распространяют в кулуарах, о неминуемости ареста Кайо, кажутся преждевременными, но, возможно, они вскоре оправдаются. Говорят, в Банке Флоренции обнаружили сейф на имя мадам Кайо, в котором хранятся весьма компрометирующие документы.

13 января 1918 г. Здесь считают, что в Англии оказывают слишком много почтения крайним лейбористам и мистеру Гендерсону, а также его постоянным разглагольствованиям после Международной конференции в Стокгольме, Копенгагене и других местах. По-моему, в Англии больше, чем здесь, недостает сотрудничества шумных социалистов. Здесь они болтали; теперь они дискредитированы внутри страны и лишились силы в Палате депутатов. Они понимают, что в лице Клемансо они получили человека, который, не колеблясь, прибегнет к действиям против любых порожденных ими беспорядков. Они шумели из-за Кайо, но общественное мнение и в прошлом, и сейчас настроено против них, и они не смеют устраивать даже демонстраций. К сожалению, в Англии считаются с Альбером Тома. Он должен понять, что несет вздор о Лиге Наций и желательности встречи с le chers camarades Russes[469]. Подумать только, как безумно заблуждаются лидеры французских социалистов, если они в самом деле полагают, будто им удастся убедить русских большевиков, что они не правы, а также уговорить их прекратить произвол и начать новую жизнь.

С нас хватит, и более чем хватит деклараций о целях войны. Если страны Антанты попытаются состряпать коллективную ноту, в которой определят цели войны более конкретно, чем уже заявлено Ллойд Джорджем, Уилсоном и Пишоном, мы рассоримся.

14 января 1918 г. Кайо арестован. Не думаю, что социалисты и другие его приятели станут устраивать демонстрации в его поддержку. Кайо лежал в постели, когда к нему явился господин с mandat d’amener[470]; он протестовал, но все же подчинился. Когда его доставили в контору следственного судьи Бушардона, mandat d’amener сменился mandat de dépôt[471], и его увезли в тюрьму Санте. Его жена никого не застрелила и не застрелилась сама.

15 января 1918 г. Социалисты взволнованы из-за ареста Кайо. Сомневаюсь, что им удастся организовать демонстрации в его защиту. В прессе утверждается, что, когда за ним пришла полиция, «он лежал в постели», «брился», «был полуодет», «собирался выйти из дому». По-моему, наиболее подробный отчет приведен в «Фигаро», и он касается его дискуссий с лордом Барти во время агадирского кризиса. Вчера Ла Тремуи давали ужин. Как мне сообщили, хозяин сказал: если хотя бы половина того, что он слышал, — правда, Кайо расстреляют.

Цены по-прежнему растут; овощи почти невозможно достать. Палтус стоит 10 франков за фунт, груши — по 2 франка 50 сантимов за штуку. Мясо — 5 франков за фунт. Куры от 10 до 18 франков за штуку, вино подорожало вдвое, а масло стоит 5 франков за фунт.

Какой вздор пишет Г. Уэллс в сегодняшнем парижском выпуске «Дейли мейл» в похвалу большевикам! Что касается тайной дипломатии, сейчас ею больше занимаются те, кто порицал ее, когда она не подвергалась проклятию.

17 января 1918 г. Говорят, Вертело сказал, что дипломатические паспорта выдают только шпионам и кокоткам! Почти каждый день новые аресты. Здесь очень сильные антибольшевистские настроения, а ведь они еще не назначили своего представителя. Все поражены тем, что мы завязали отношения с большевиками из Петрограда и их представителем в Англии.

18 января 1918 г. Утром ко мне приходил депутат Хеннесси. Военное положение не вызывает у него оптимизма. Он добивается не единства командования на фронте, а единства объединенных штабов, которые будут повсюду координировать управление ходом операций, как в Германии. Что касается Кайо, он считает, что из-за него мнения разделились. Те, кто жаждет мира почти любой ценой, выступают за него как за представителя течения «остановите войну». Дело Кайо вызовет раскол в обществе, а выгоду получат социалисты. А когда, что вполне вероятно, социалисты Франции, Англии и Америки договорятся между собой, правительства вынуждены будут заключить мир. В настоящее время ничто не указывает на то, что Социалистическая (рабочая) партия в Америке выступает за мир.

Вчера мне очень любопытно пересказали недавний визит к Альфреду Ротшильду. Его обнаружили в кресле с капюшоном, так называемом «кресле швейцара», которое он приобрел для защиты от бомб: ноги задраны, а верх и подлокотники кресла обложены матрасами. Альфреду уже лучше.

20 января 1918 г. Не следующей неделе здесь проведут заседание Верховного совета. Приедут Ллойд Джордж, Милнер и Робертсон.

22 января 1918 г. Итак, Репингтон перешел в «Морнинг пост». Вести из России и Украины не радуют; французы гораздо жестче нас относятся к большевикам. Дела о государственной измене и шпионаже затягиваются надолго. Негодяя, убившего Жореса в июле 1914 года, еще не судили!

В пятницу за ужином я должен встретиться с Извольским. Он хочет поговорить со мной о России; он клянется, что лично он был против того, чтобы Россия получила Константинополь. Он хотел бы, чтобы Константинополь стал вольным городом, но остался у турок. Однако он вынужден был подчиняться приказам и требованиям российского общественного мнения. На самом же деле Сазонов считал, что может прославиться, если получит Константинополь и проливы; он ввел в заблуждение Делькассе. «Общественное мнение» оказалось вздором, но заявление возымело желаемое действие в Париже и Лондоне. Извольский, который хорошо знает Японию и Сибирь, выступает за японскую интервенцию. Если вмешаются китайцы, сибиряки отдадутся в руки большевиков. Он не считает, что в России возможно возрождение империи или монархии. Лучшее, на что можно надеяться, — федерация государств. Сепаратный мир между Украиной и Германией станет катастрофой, так как Германия сможет получать с Украины продукты и пр. Извольский хочет, при помощи союзников с моря, уберечь Архангельск и Сибирь от большевиков.

23 января 1918 г. Гомруль для Ирландии может пойти на пользу Британской империи, а может и нет, но любое вмешательство американского президента или Конгресса будет чудовищной наглостью. В сегодняшнем парижском выпуске «Дейли мейл» опубликовано письмо или телеграмма от вашингтонского корреспондента газеты, в котором тот предвидит такое вмешательство, если британское правительство не придаст гомрулю законную силу: «…и народ Соединенных Штатов едва ли может полагать, что Ольстеру позволят отделиться от остальной Ирландии — все равно что Южной Каролине позволят выйти из состава Соединенных Штатов!»

В Германии социалисты начинают противостоять кайзеру, но зайдут ли их возражения его величеству и его генералам настолько далеко, что будут по-настоящему полезны для нас? Сомневаюсь. В Австрии социалисты преуспевают.

24 января 1918 г. Ну и в переплет мы попали, приняв большевика Литвинова в качестве квазипредставителя большевистского правительства! Нужно было депортировать его сразу после назначения. Во Франции никакого представителя большевиков нет. Ménagements[472] с большевиками, принятое у нас, себя не оправдывает; не стоило позволять Гюйсману[473] высаживаться в Соединенном Королевстве. Оскорбления Литвинова встретили аплодисментами. Он подстрекал англичан следовать примеру большевиков, чтобы добиться мира. Жена Литвинова британка, и он давно уже обосновался в Англии.

25 января 1918 г. Клемансо собирается встретить Ллойд Джорджа на вокзале. Поэтому я предупредил: поскольку Л. Д. не задержится в Париже, а сразу проследует в Версаль, я тоже его встречу — на тот случай, если у него будут для меня указания.

Я доволен речью Гертлинга[474]. Она непременно откроет глаза — если уже не открыла — нашим пацифистам и лейбористам на планы Германии. Никаких больше британских баз в Гибралтаре, на Мальте, в Адене и Гонконге; перераспределение колоний, чтобы Германия получила свою долю; свобода судоходства на морях в ущерб Англии; никакого разоружения, кроме разоружения в результате истощения. Странно цитировать Карлейля как выразителя британских взглядов! Вечно повторяющаяся басня о политике огораживания Эдуарда VII. Даже по собственному признанию Гертлинга, все условия мира между Германией и Австрией 1879 года стали известны лишь десять лет спустя. Точные условия Тройственного союза не были известны, пока их не обнародовала Италия после денонсации договора. Вот вам и противодействие Германии «тайной дипломатии»! А как насчет договора перестраховки 1887 года между Германией и Россией на тот случай, если Австрия не выполнит свои обязательства перед Германией? Что может быть циничнее, чем утверждение, что насильственная аннексия бельгийской и французской территории не является частью официальной политики Германии? Что не может быть и речи ни о каких уступках германской территории? Что территориальная целостность Турции жизненно важна для Германской империи? И что решение польского вопроса необходимо предоставить Австрии, Германии и Польше? Гертлинга, очевидно, вынудили говорить. «Голос Иакова, а руки Исавовы» — «Иаков»-Гертлинг говорит от имени Гинденбурга, Людендорфа, Тирпица и компании и их волосатых военных загребущих рук.

26 января 1918 г. Гендерсон, глава Лейбористской партии, распространяет какой-то вздор. Если ему позволят поступать по-своему, он разрушит Британскую империю! Он утверждает, что на следующих всеобщих выборах одержит безоговорочную победу и станет премьер-министром. Надеюсь, мы не придем к такому концу. И все же большевизм, похоже, заразная болезнь. Жаль, что немцы сейчас к нему невосприимчивы.

Вчера за ужином встретил Извольского. Кроме него, гостем был лишь председатель бюджетной комиссии Палаты депутатов. Извольский считает, что Украина на какое-то время потеряна; совместное давление на большевиков, которые заправляют в Петербурге и Москве, следует осуществлять из Архангельска, Сибири и с Кавказа. Страны Антанты должны предоставить деньги, оружие и боеприпасы, а также выделить небольшое количество войск, которые высадятся в Архангельске. Японцы высадятся в Порт-Артуре или Тяньцзине вместе с американским и британским контингентами; сибиряки объединятся и прогонят большевиков. Британские войска в Месопотамии поддержат армян и кавказцев, и т. д. — довольно широкие планы! По его словам, он не испытывает личной неприязни. Он считает, что в конечном счете победят кадеты; что cidevant[475] Российская империя распадется на отдельные государства, которые впоследствии, возможно, объединятся в конфедерацию и, возможно, получат монарха. Он не думает, что Антанта будет воевать с Россией; страны Антанты помогут государственникам подавить большевиков. На это уйдет некоторое время. Германия же пока будет получать продукты и т. д. из Украины и Румынии. Французские авуары в России в виде займов, инвестиций и т. п. составляют 800 миллионов фунтов. Один из доводов Извольского в пользу его плана с участием Архангельска, который понравился председателю бюджетной комиссии, состоит в том, что леса в России представляют громадную ценность, и их можно представить в виде залога для французских займов! Извольский напомнил мне, что мы торговали с Архангельском во времена королевы Елизаветы.

Кайо написал убедительное письмо своему защитнику Чеккальди, которое понравится его друзьям, но не освободит его от предъявленных обвинений. Чеккальди сообщил прессе ложные сведения относительно стоимости ценных бумаг в флорентийском сейфе, изобразив, будто так их оценил назначенный эксперт. Ценные бумаги еще не оценивали, и Чеккальди изобличил себя.

27 января 1918 г. Вчера у нас за ужином было двенадцать человек: новый посол Италии[476] с женой — она очень видная женщина с красивыми глазами, настоящая гранд-дама, высокая, грациозная и милая; он разумный и спокойный светский человек. Были также принцесса де Пуа, Ева Вимис, чета Фиппс, сэр Ч. Эллис (представитель Уинстона Черчилля). Супруги Рамзи пришли после ужина.

Сегодня я обедал у Жозефа Рейнаха; он хочет, чтобы во главе Версальского Верховного совета встал Жоффр. Он переговорил с Генри Уилсоном, которого он очень ценит и считает самым умным из всех знакомых ему британских офицеров. По его мнению, мы проявили большую слабость по отношению к большевистскому правительству в Петербурге. Уилсон объяснил ему, что Ллойд Джордж не мог поступить иначе; пришлось завязать с ними отношения под давлением Лейбористской партии.

Жозеф Р. думает, что Кайо арестовали слишком рано. Если бы его оставили на свободе, Боло, возможно, проглотил бы наживку, то есть сделал разоблачения, возложив вину на Кайо, в то время как теперь они оба в одной лодке.

Сообщают, что Кадорну отдадут под трибунал, отчасти из-за того, что часть его войск сложила оружие, отчасти из-за того, что он послал телеграмму, что проклинает их, а главное, из-за того, что он критиковал правительство, которое не обращало внимания на его жалобы на социалистов, которые разлагают войска.

В «Морнинг пост» от 24 января письмо Репингтона и последующая редакционная статья. Он, Хейг и Робертсон выступают за единый фронт, то есть французский фронт. Уилсон и Ллойд Джордж не придерживаются такого мнения. Какие ссоры начнутся в Версале! Кроме того, возникнут вопросы относительно японцев, Сибири и Архангельска. Такой план отстаивает Жозеф Рейнах; он вызвал одобрение Извольского.

Ужинал с Голдни, Де Салисом и сыном (военным), Дунканноном, который курсирует между Парижем и Версалем, и генералом Филлипсом, которого утвердили на посту главнокомандующего силами, подчиняющимися ставке в Париже. Не знаю, насколько обширен его округ.

Робертсон в «Крийоне»; у него бронхит. Я ходил его навестить. У него нет голоса.

28 января 1918 г. Ко мне приходил Маклаков. Он резко осудил любые наши отношения с большевистским правительством. Ленин и Троцкий наверняка объяснят такое отношение страхом и усилят свою пропаганду в Англии. На какое-то время Россия не станет помогать Антанте, но и Германии от нее никакой пользы не будет. В России — причем более или менее во всей стране — грядут голод, эпидемии, гражданская война и власть террора. Большевизм долго не продержится, а если мы будем поддерживать отношения с большевиками, то заслужим презрение всех более здравомыслящих русских, как сейчас, так и после войны. Германское командование, боясь, что их войска заразятся большевизмом, не осмелится проникать вглубь России, где свирепствует это заболевание. Маклаков хочет встретиться с Милнером, которого он знает и который приезжает сегодня вечером.

29 января 1918 г. Вчера поезд Ллойд Джорджа прибыл минута в минуту. Я передал ему несколько писем и немного поговорил с Милнером, который согласился увидеться с Маклаковым. Робертсону лучше, но он не поедет в Версаль; даже если бы он туда добрался, то не смог бы говорить. Выступать от их имени придется Хейгу.

30 января 1918 г. Итак, Смэтс выступил на заседании Географического общества и говорил о планах Германии в Африке. Судя по всему, он — весьма благоразумно — против того, чтобы что-то возвращать Германии, а о германской Восточной Африке он говорит так: «Преждевременное и неблагоразумное возвращение Германской Восточной Африки прежним владельцам может иметь последствия, которые затронут далеко не только Африканский континент. Позвольте мне выразить надежду, что земле, где потеряли жизни столько наших героев, никогда не позволят стать угрозой для будущего мирного развития мира». Браво, Смэтс! Так держать; и долой дураков, которые требуют возвращения!

Еще одна вспышка со стороны Альбера Тома, который выступает за совместное заявление стран Антанты об условиях мира. Любая попытка договориться по такой декларации приведет к разногласиям, спорам и недовольству. Наши союзники будут ожидать от нас, как от единственной европейской державы, которая удерживает вражеские территории, что мы заплатим за разбитую посуду, вернув Германии и Турции то, что мы захватили, чтобы заручиться согласием Германии на условия Антанты. Войну необходимо продолжать, и пусть голод, эпидемии, недовольство и забастовки медленно, но верно подтачивают германское высокомерие.

Робертсону вчера, после возвращения из Версаля, было гораздо лучше; ему все-таки удалось туда поехать, так что, полагаю, он пустил противникам кровь в первом раунде. Однако сегодня ему предстоит иметь дело с более сильными противниками и, возможно, ему уже не так повезет.

31 января 1918 г. Вчерашний германский воздушный налет начался в 23.30 и закончился в 1.30 ночи. Было очень шумно. Ночь была лунная и звездная, и я видел несколько освещенных самолетов и слышал взрывы бомб или снарядов, но потом вернулся в постель. Сегодня видел воронку, похожую на кроличью нору, напротив отеля «Амбассадор», совсем рядом с парком. Очевидец-полицейский и садовник сказали мне, что туда упал французский 75-мм снаряд. Он не разорвался, а скатился под решетку водостока. На площади Согласия собралась слишком плотная для меня толпа, чтобы посмотреть остатки французского самолета, который перевернулся и упал. Один из летчиков получил тяжелые, а второй — легкие ранения. Первый в госпитале, второй сейчас в «Крийоне»; ему уже лучше. При падении самолет задел одну из высоких колонн с шаром и острием наверху и кораблем — гербом Парижа. Шар сбит, колонна пострадала. По словам полицейского, потери составили около 400 человек. Один из сотрудников канцелярии утверждает, что разбомбили два дома рядом с тем местом, где он живет. 20 убитых и раненых. Ни один германский самолет не сбит. Возможно, сегодня будет еще один налет, если погода останется хорошей и ясной.

Сын Люина, герцог де Шеврез, погиб при крушении самолета в Шантийи. Он был пилотом. Летчик-наблюдатель тоже погиб. Одно время сын Люина был приписан к нашему 10-му гусарскому полку. Мне так жаль его родителей!

Со вчерашнего дня читаю репортаж в «Таймс» о докладе Смэтса. То, что он сказал о Германии и Африке, о ее планах и необходимости не отдавать ее владения, замечательно.

Глава 37

Февраль 1918 года

1 февраля 1918 г. Очень тяжелый налет. Потери скрываются. Все жалуются, что не хватает французских самолетов для защиты Парижа. У мадам де Бретейль разбиты все окна; на авеню де ля Гран Арме разбомбили дом (два верхних этажа). Разрушения в госпитале Вальде-Грас, а также на Афинской улице; на улице Сосе неподалеку отсюда упала неразорвавшаяся бомба.

Здесь Марк Сайкс; теперь он помощник заместителя министра в распоряжении Министерства иностранных дел. Он отвечает за Палестину, Хиджаз, Сирию и т. д. После пребывания с миссией в Петербурге он все время говорит, что там начнется такой же террор, как в 1793 году во Франции, и что в числе жертв могут оказаться сотрудники британского посольства.

Я виделся с человеком, осведомленным о «судебных делах». По-моему, Кайо ни в коем случае не оправдают. Мне объяснили, что Сенат в качестве высшего суда предпочтительнее трибунала по следующим причинам: после дела Дрейфуса радикальные партии наверняка отнесутся с подозрением к вердикту трибунала. Трибунал состоит из семи офицеров. Если трое из них выступят за оправдание, обвиняемого оправдают. Скорее всего, ни один из семи судей не служил в регулярной армии; возможно, они представляют территориальные войска и заражены теми или иными предубеждениями. Если же высшей инстанцией станет Сенат, все, кто выступал в суде первой инстанции, выступят и там, а вердикт будет вынесен абсолютным большинством. Боло обвиняют в «коммерции» с врагом, но не с целью государственной измены, например подрыва союзов Франции. Кайо обвиняют в «коммерции» и интригах с вражескими агентами с изменнической целью лишить свою родину определенных союзов, чтобы самому прийти к власти.

Только что видел в «Тан» извещение о смерти Альфреда Ротшильда.

Ллойд Джордж уехал в Англию прямо из Версаля. Ходят слухи об ожесточенных стычках между двумя премьер-министрами — сомневаюсь, что это правда.

4 февраля 1918 г. Сегодня у меня долго был Милнер. Он надеется, что Клемансо останется у власти до конца войны. Он держался весьма любезно. Россию считают бесполезной; разве что царящий в ней хаос помешает заключить сепаратный мир и отвлечет немцев. Большевизм — заразная болезнь, которая, можно надеяться, распространится на Германию и Австрию. Однако Антанте придется ввести старомодный карантин, чтобы уберечься от инфекции. Пишон говорит, что у Клемансо и Ллойд Джорджа возникли небольшие разногласия, но в целом Клемансо доволен. Пишон считает, что положение в Англии весьма серьезно. Робертсон не боится премьер-министра и высказывается откровенно.

5 февраля 1918 г. Заинтересованные лица во Франции как будто довольны итогами Версальских конференций. Акции Фоша — Уилсона идут вверх, а акции Робертсона — Хейга идут вниз. Правда, не похоже, чтобы кого-либо из них отстранили от руководства. Вчера Жюль Камбон читал мне письмо из Лондона, в котором содержатся намеки на частную встречу в Швейцарии с Чернином[477], однако от этой идеи пришлось отказаться.

Социалисты намерены «сделать запрос» в правительство, уверяя — несмотря на отрицания коменданта Парижа, — что заместитель военного министра пытался диктовать ему, кто должен председательствовать на процессе Кайо. Уинстон Черчилль сказал Полю Камбону, что, когда он был здесь некоторое время назад, он заметил здесь больше подавленности, чем в Англии. Впрочем, недавний визит убедил его в обратном, и ничто не может быть лучше нынешних настроений во Франции. Позиция фракции Гендерсона в Лейбористской партии вселяет тревогу.

6 февраля 1918 г. Вчера за ужином видел посла Маклакова с сестрой. Ей около 40 лет, и она очень умна. У нее очень славянская внешность. Маклаков тревожился из-за того, что мы завязали отношения с большевиками, которые, по его словам, долго не продержатся. Он подробно объяснил Милнеру безумие и недостатки таких отношений; наверное, то же самое сделал Извольский. В Англии Лейбористская партия склоняет правительство к странным поступкам.

Судя по всему, многие здесь считают, будто положение Ллойд Джорджа пошатнулось. Сейчас не время производить перемены. Будем надеяться и молиться, что Гендерсон и компания не собьют Лейбористскую партию с пути.

7 февраля 1918 г. Вчера ужинал в «Рице» как гость Бигема. Другими гостями были Эйлин Сазерленд[478], которая для поправки здоровья едет на юг, мисс Теннант, одна из служащих Бигема, сэр Чарльз Эллис и английская или американская жена старшего сына римского синдика Колонны. В разговоре всплыла тема танцев во время войны. Воспользовавшись случаем, я сказал, как отрицательно французы сейчас к ним относятся и как жаль, что англичане в Париже оскорбляют французов тем, что ходят в дома, где устраивают танцы. Герцогиня заметила: она была на танцах в Лондоне ради своей воспитанницы, но в Париже она на танцы не ходит. Я выразил радость и заметил, что, по моим сведениям, сейчас и в Англии власти не одобряют такого рода развлечений. Это ей известно.

8 февраля 1918 г. В петербургских газетах объявлено, что великий князь Николай Константинович умер в ссылке в Ташкенте и что неизвестные ограбили часовню при дворце великой княгини и похитили драгоценности. В ту же ночь ограбили 14 ювелирных магазинов, 17 magasins de nouveautés[479] и четыре аптеки.

Мистер Харбен, богатый социалист, которого взяли на службу в визовый отдел, побывал на митинге в Ноттингеме. Он говорит, что лейбористы — члены парламента — не выражают общего настроения Лейбористской партии и что от 3,5 до 4 миллионов рабочих склоняются к немедленному миру на любых доступных условиях. Из слухов непонятно, что все это comme une lettre à la poste[480] между Версалем и его соперниками.

Перспективы Боло выглядят очень плохими, для Кайо плохими и для Юмбера нехорошими. Мальви утверждает, что передал в военное министерство сведения относительно Боло, как только получил их в Министерстве внутренних дел. Кого же следует винить в том, что его досье попало к Бушардону с опозданием?

9 февраля 1918 г. Скульптуру «Кони Марли» на Елисейских Полях обложили большими бревнами и накрыли сверху. Вандомскую колонну у основания обнесли досками, землей и мешками с песком. Если все ценные памятники в Париже намерены защищать так же основательно, потребуется много леса и много времени.

Социалисты снова пытались противоречить Клемансо в Палате депутатов и были жестоко избиты. Подняли вопрос о военных трибуналах, на что у них нет никаких оснований. Вотум доверия прошел 395 голосами против 112.

10 февраля 1918 г. После того как стало известно, что британские офицеры и частные лица ищут билеты для посещения процесса Боло, приняли меры, чтобы этому помешать. Процесс превратился в сенсационное представление, и председательствующий полковник не может призвать публику к порядку. Очень нежелательно, если наших офицеров в форме увидят в суде. Дело Боло носит международный характер. Не стоит давать англофобам ни одной возможности для поношений.

11 февраля 1918 г. Наконец-то здесь запретили luxe of pâtisserie, confiserie, fruits glacés, chocolats[481] и т. д. Публика возмущалась — кроме того, они доступны только состоятельным людям.

Радикал-социалист Лонге одержал победу в департаменте Сены против Тома и Реноделя. Он за немедленный мир, никаких военных кредитов, никаких сделок с власть имущими, плебисцит в Эльзасе и Лотарингии сейчас, а не после вывода германских войск.

Вчера я ужинал в доме Станисласа де Кастеллана. Были Шабрийяны, Радзивиллы (она в девичестве Дикон), мадам Морис де Ротшильд, Бони де Кастеллан и Сала. Я сидел рядом с княгиней Радзивилл, которая только что приехала из Петербурга. Судя по ее рассказам о тамошней обстановке, устраивают пиры, танцы, веселятся, наряжаются и стреляют. Она видела, как на улице встретились два полка, которые шли в противоположные стороны: первый полк большевистский, а второй — монархистский; они пели, соответственно, «Интернационал» и роялистскую песню. Они не остановились и не стали драться. Княгиня выступает за немедленный мир. Владения Радзивиллов находятся в той части Польши, которая оккупирована Германией. «Все» убеждены, что Боло расстреляют. Интересно, когда он поймет, что его расстреляют, сделает ли он разоблачения, опасные для Кайо?

12 февраля 1918 г. Военный атташе получил из Лондона сообщение, что Дерби уходит из военного министерства. Более того, Уилсон и Робертсон меняются местами, и в том случае, если военное министерство останется без главы, государственным секретарем станет Милнер, наделенный большими полномочиями, чем были до того, как Генеральный штаб возглавил Робертсон.

13 февраля 1918 г. Судя по всему, произошла пикировка между Ллойд Джорджем и Асквитом. Последний намеревался поддержать союз Робертсона и Хейга. Сегодня заходил Мюррей Элибанк; он говорит, что Асквит совершенно здоров и находится в прекрасной форме. Он хвалит Ллойд Джорджа, который считает Дерби ценным приобретением и которому не хочется с ним расставаться. Среди рабочих на Клайде много русских, хотя пацифистов и предателей среди них немного. Зато шахтеры в Дербишире требуют победоносного мира. В целом в стране преобладают здоровые настроения. Дело с концессией Мюррея продвигается очень медленно. Он жалуется на уклончивость властей. Он не вел непосредственных дел с Юмбером, что для него большая удача.

Ожидается, что трибунал вынесет вердикт по делу Боло завтра или послезавтра. Если трое из семи членов трибунала выступят за его оправдание, его оправдают, но смертный приговор считается делом решенным.

14 февраля 1918 г. Военный атташе очень высоко ценит Репингтона. По-моему, его слова, обращенные ко мне, — изложение точки зрения Репингтона. «Морнинг пост», то есть выпуск за понедельник, привезли только сегодня. В номере нападки Репингтона и передовица, посвященная Ллойд Джорджу. По словам Лирой-Льюиса, силы обеих армий, британской и французской, истощены. Он считает, что исход войны всецело определится здесь, во Франции, говорит о нелепости подчинения всей резервной армии французскому генералу. Он же, в силу своего положения, не знает, кому из двух главнокомандующих и когда понадобятся подкрепления. Репингтон получает сведения от Робертсона и его друзей. Мне не кажется мудрым решением подавать в суд на Репингтона и «Морнинг пост», так как во время процесса непременно зададутся вопросом, повредила ли публикация национальным интересам какой-либо или обеих сторон.

15 февраля 1918 г. Никакого сюрприза по поводу Боло. Смертный приговор считался делом решенным. Его адвокат сказал: «Pourquoi n’avons-nous pas ici Caillaux et Humbert? Je vais vous le dire. Parceque si Caillaux était ici Bolo serait acquitté. On a craint de toucher à un homme qui était puissant hier, qui peut le redevenir demain. Que M. Caillaux soit traduit devant la Haute-Cour, soit, mais alors que Bolo l’y accompagne, sinon c’est que l’on a peur du premier. Si Bolo était un parlementaire aussi considérable que MM. Humbert et Caillaux il ne serait pas là. Il y a donc deux justices! La république des camarades n’est pas morte»[482].

16 февраля 1918 г. Вчера мне нанес визит Уильямс, радикал — член парламента от Дарема. Он не пацифист. Он приехал читать лекции на французском. Р. Сесила он считает великим человеком, а его единственным недостатком называет вспыльчивость. По его словам, Ллойд Джордж серьезно болен. Он, Уильямс, за Лигу Наций, но в умеренном смысле и не слишком поспешно. Сообщество миролюбивых народов, объединившееся ради сохранения мира, должно так запугать Германию, чтобы в будущем она не воевала! Прекрасные мечты! Сегодня утром меня навестили двое: Лемана[483] из Льежа я принимал в Желтой комнате, а «лейбориста» Гендерсона в другой комнате; я сновал между ними, как челнок. Леман приехал получать награду, Большой крест ордена Святых Михаила и Георгия. Гендерсон пришел с дружеским визитом. Он спрашивал, как избежать проволочек в префектуре полиции с визами для себя и его спутников-социалистов, которые возвращаются в Англию вечером в воскресенье или утром в понедельник. О политике мы не говорили, вернее, не обсуждали спорные вопросы. Г. сказал, что Ллойд Джордж слег, но только из-за простуды, и очень плохо выступил во время последней речи в Палате общин. Р. Сесил на подъеме; он более открыт для возражений, чем обычный Сесил. Бальфур — ум правительства, но здоровье его не в лучшей форме, и он настроен философски и равнодушно. Асквита он не упоминал.

Наконец, здесь ввели строгие ограничения на деликатесы и на предметы первой необходимости; они вступят в силу 1 марта. Мне кажется, что в Англии снижение нормы мяса по карточкам до 1 фунта в неделю больше другого порождает недовольство среди рабочих и становится подспорьем пацифистской пропаганды.

Сегодня к обеду приходила английская пара. Он склоняется к пацифизму. Его доводы таковы: «Мы устали от войны. Все от нее устали. В военном смысле нам никогда не сокрушить Германию. Довоенный статус-кво, возвращение к тому, «как было», — вот лучшее решение в нынешних обстоятельствах, и это будет означать реальное поражение Германии, так как она начала войну с намерением управлять миром, а если все вернется к тому, «как было», она потерпит поражение, потеряв миллионы людей и денег и ничего не приобретя. Она так обеднеет с финансовой точки зрения, что больше не сможет воевать. Что же касается жителей наших колоний, которые выступают против возвращения германских колоний, колониальным солдатам тоже надоело воевать. Ллойд Джордж и другие представители власти снова и снова повторяют, что у нас нет амбиций и мы не ищем территориальных приобретений». Что, однако, скажут наши колониальные правительства и народы, если власти предложат вернуть германские колонии? На это у моего гостя не нашлось достойного ответа.

Боло подал апелляцию и может выиграть месяц или больше. Некоторые считают, что он сделает признания, чтобы обвинить Кайо, но зачем? Признания не спасут его от расстрела.

17 февраля 1918 г. Еще один скандал, и на сей раз в нем замешано высшее общество. Объявили, что два офицера, ни в коей мере не связанные с идущими судебными процессами, предстанут перед военным трибуналом за то, что передали неподходящим лицам конфиденциальные документы дипломатического характера. Обвиняемые — военный атташе в Мадриде и его заместитель, герцог де Леви-Мирпуа. Военный атташе приказал своему заместителю, который собирался в Париж, передать морскому министру и бывшему министру Барту доклад, который военный атташе ранее направил военному министру. С этой целью герцог отправился в морское министерство. Министра не оказалось на месте, и он ушел, собираясь вернуться. Он потерял портфель, в котором лежал доклад — кажется, забыл его в такси или в магазине. Так или иначе, доклад попал в руки властей. Не знаю, получил ли его Барту.

Робертсон подал в отставку, и Уилсон уезжает из Версаля на Уайтхолл при меньшей власти, чем было у Робертсона. Военный атташе, которого я встретил утром во дворе суда и который немного прошелся со мной, говорит, что в военном министерстве разворачивались настоящие драмы. Уилсона назначили на смену Робертсону, который этого не знал. Уилсон пришел в его (Р.) кабинет, чтобы принять дела, начал разговор с каких-то дружелюбных слов, но Робертсон его оборвал, сказав, что понятия не имел ни о каких переменах, и велел ему немедленно покинуть его кабинет. Далее военный атташе говорит, что Робертсон отказался подать в отставку или войти в состав Верховного совета в Версале, хотя он готов время от времени приезжать туда и действовать по мере необходимости как делегат. Уход Робертсона из военного ведомства, возможно, повлечет за собой уход генералов Мориса и Макдоно, а также отъезд из Парижа Спирса, обеспечивавшего связь, так как все они были людьми Робертсона. Кроме того, вероятно, Дерби подаст в отставку и его сменит Милнер. К обеду приходил Гендерсон, член парламента. Он считает, что недавние действия значительно ослабили положение Ллойд Джорджа.

Кайо будет судить Сенат, то есть на первый взгляд, дело касается государственной измены, и главное преступление поглощает менее значимое преступление (сношения с врагом).

18 февраля 1918 г. Была ложная воздушная тревога; много стреляли.

Томас, глава профсоюза железнодорожников, говорит, что страна не выдержит всеобщих выборов по старому законодательству, к тому же без голосов солдат — тех, кто сейчас на фронте. Если, однако, Ллойд Джордж попросит короля отменить выборы, сможет ли тот отказать? В каком-то смысле это опасно, но бывают времена, когда оправданно идти на такой риск, если король уверен в поддержке лидеров партий, которые лично не являются сторонниками нынешнего премьер-министра. По словам Гендерсона, если война продолжится, он склоняется к тому, чтобы Ллойд Джордж и дальше оставался на своем посту. Альтернативами ему являются 1) Лансдаун (!), 2) Асквит, 3) он сам.

Леви-Мирпуа забыл портфель с секретными документами в такси. Говорят, что там были не отчеты (копии), адресованные военному министру, а австрийские мирные предложения, сделанные через короля Испании. Не объявляется, кому Леви-Мирпуа должен был передать бумаги. Портфель нашла в такси актриса из «Капуцинов»; на следующее утро она отнесла его вместе с содержимым в военное министерство.

19 февраля 1918 г. Итак, Юмбер пополнил бригаду тюрьмы Санте!

Утром заходил военный атташе, чтобы рассказать «все о Робертсоне, который одержал победы по всей линии фронта и пожертвовал собой, приняв Восточное командование». По его мнению, Робертсон был недоволен тем, что Версаль по своей сути не мог получить независимость от Военного совета и общаться напрямую с премьер-министром. Депеши из Версаля должны поступать главе Имперского главного штаба к сведению Военного совета и правительства его величества, а указания британскому представителю в Версале должны следовать обратным курсом. Премьер-министру пришлось смириться с таким порядком, хотя Робертсон больше не входит в военное министерство как глава Имперского главного штаба. Уилсон как его преемник станет передаточным звеном между государственным секретарем — как президентом Военного совета — и Версалем, а государственный секретарь станет посредником между ним и премьер-министром как председателем военного кабинета.

Теперь о парламентариях-лейбористах. Судя по взглядам моего вчерашнего гостя, которые, по его словам, выражают взгляды партии, из трех альтернатив — 1) военного решения, 2) продолжения войны в течение неопределенного периода и 3) заключение мира во всем мире, приемлемого для всех народов, — лейбористы считают первый выход невозможным, второй — пагубным, так как он подразумевает уничтожение всех воюющих стран, а третий — приемлемым в соответствии с декларацией президента Вильсона. Возвращение германских колоний должно стать условием гарантий надлежащего обращения с местными жителями, чтобы их не готовили в солдаты, а Германия не должна получить исключительные права на сырье. Лейбористы против того, чтобы Великобритания получала новые колониальные владения. Партия будет настаивать на том, чтобы мир был не британским, не французским и не германским миром. Он должен стать миром во всем мире в результате соглашения между всеми странами, в том числе и Германией! Недопущение Стокгольмской конференции было ошибкой. Она поддержала бы Керенского у власти. Целью международной конференции станет выяснение у немецких социалистов их военных целей и условий мира. Что касается Эльзаса и Лотарингии, Великобритания пошла воевать не ради того, чтобы вернуть эти провинции Франции. Это вовсе не вопрос аннексии, которой не должно быть. Разработка полезных ископаемых в этих провинциях должна быть доступна для всех стран. Их судьбу должен решить Мирный конгресс. Возможно, придется перенести границу.

Отношение лейбористов к генералу Робертсону и Верховному совету в Версале будет зависеть от разъяснений премьер-министра. Если они окажутся неудовлетворительными, лейбористы проголосуют против него. Если он падет, на смену ему придет временное правительство Лансдауна, коалиционное правительство Асквита или лейбористское правительство. Если войну придется продолжить, Ллойд Джорджу лучше остаться до ее конца; ни кабинет Лансдауна, ни коалиционное правительство долго не продержатся. Лейбористская партия в настоящее время не хочет идти во власть. Лейбористское правительство сможет добиться успеха лишь после всеобщих выборов, которые пройдут «между страдами» и вызовут большой рост членов парламента — лейбористов.

Военный атташе считает, что премьер-министр поступит опрометчиво, если, защищаясь в деле Робертсона, припишет трудности взаимной зависти генералов, так как Робертсон пользуется сильной поддержкой в Палате общин и в стране. Репингтон оказался прав, что подтвердилось восстановлением поста главы Имперского штаба на фронте, который премьер-министр хотел упразднить.

20 февраля 1918 г. Вчера ужинал у соседа, Эдмона де Ротшильда, с ним и его женой; он совершеннейший сионист.

В Лондоне интересуются, как происходящее в Версале стало известно «Морнинг пост». По-моему, Робертсон, без всякого скрытого мотива, обсуждал с Х. создавшееся положение и свои отношения с премьер-министром, предположив, что его разоблачения дальше не пойдут. Поскольку Х. — друг Репингтона и интриган, он передал сведения Репингтону.

21 февраля 1918 г. Д’Эстурнель де Констан[484], который согласился стать президентом французского комитета нефтяной компании Мюррея, отказался от своего поста из-за многочисленных трудностей, с которыми столкнется концерн после вступления в силу нового закона. Кроме того, концессия будет сведена на нет назначением нового генерал-губернатора Алжира. Мюррей не знает, что мне известно о его contretemps[485]. Он притворяется очень довольным всем, что связано с его нефтяными делами.

Обвинение против Юмбера будет серьезнее, так как а) «commerce avec l’ennemi»[486] переквалифицировано в б) «intelligences avec l’ennemi»[487]. Преступление а) «карается максимум 5-летним тюремным заключением», а б) карается смертью. В народе его называют государственной изменой. «Complicité de commerce»[488]влечет за собой то же наказание, что и а), «complicité d’intelligences»[489] влечет за собой то же наказание, что и б). Сенат лишил Юмбера парламентской неприкосновенности по обвинению в преступлении а). Теперь придется лишить его неприкосновенности по более серьезному обвинению б).

Сегодня к обеду приходили Мюррей и Козенс-Харди. Мюррей угощал ужином Рамзи Макдоналда и, ради встречи с ним, Жозефа Рейнаха. Оба гостя считают безумием, что с большевиками не обращаются как должно. Рамзи Макдоналд признался Мюррею: ему хотелось бы на несколько дней задержаться в Париже. Однако Томас, который ждет, что за ним пришлют из Букингемского дворца, чтобы он сформировал правительство, настоял на том, чтобы все члены Лейбористской партии вернулись в Лондон. По словам Мюррея, Рамзи Макдоналд убежден, что правительства Великобритании и Франции все же позволят делегатам поехать на международную конференцию в Швейцарии и встретиться с вражескими делегатами-социалистами и что такая встреча будет способствовать миру! Но на каких условиях?

В Сент-Этьене обнаружено немецкое шпионское entrepôt[490]: кабачок, которым управлял один немец и его жена. Они должны были наносить удары в критические моменты войны.

Клемансо пригласил меня сегодня вечером к себе.

22 февраля 1918 г. По-моему, шпионский кабачок в Сент-Этьене, которым управляла немецкая супружеская пара, обнаружили очень поздно. Надеюсь, что результаты окажутся плодотворными.

Неужели вторжение немцев в Россию, их программа аннексий и требования контрибуций никак не повлияют на французских и британских социалистов, которые собрались в Лондоне, и на их абсурдные идеалы?

Прочел сильную статью в «Морнинг пост». По сути она согласуется с правдой, так как Ллойд Джордж, несомненно, в самом деле хотел избавиться от Робертсона, у него имеются стратегические взгляды, и он в самом деле собирался сделать Уилсона в Версале независимым от Робертсона в Лондоне, если бы последний остался главой Имперского генерального штаба.

24 февраля 1918 г. У меня был гость из Версаля — генерал Роулинсон[491]. Он считает, что отношения военного министерства и Версаля наладятся, так как он из военного совета. Кроме того, он ровесник и друг Г. Уилсона, с которым они вместе служили в Штабном колледже. По-моему, учитывая всевозможные преимущества, которыми воспользовались немцы в России и Румынии, военные считают, что мы еще два года должны бить немцев, чтобы диктовать свои условия мира.

Клемансо нет на месте, и Пишона я не видел около недели.

25 февраля 1918 г. Мой вчерашний гость проявил мягкотелость в связи с германскими колониями. Он считает, что мы могли бы спасти лицо Германии, вернув ей Дар-эс-Салам! Но Дар-эс-Салам находится напротив Занзибара и превратится в пиратское гнездо, откуда корабли будут перехватывать наши торговые суда, следующие на Дальний Восток. Он считает: если мы не решим продолжать войну до полного разгрома Германии, мы должны пойти на уступки. Если народы одобрят программу социалистической конференции в Лондоне, война продлится еще два года или дольше, потому что иначе нам не удастся получить независимую Польшу с выходом к морю и прочие объекты, которые Германия вряд ли уступит, пока ее не разобьют! Социалисты поддерживают требования итальянских ирредентистов, но возражают против разделения Австро-Венгрии и аннексии Ливонии, Курляндии или Литвы, а также самоопределения Армении, Месопотамии и Аравии. Возможен еще один выход — они переходят под управление комитета, который подчиняется Лиге Наций. Как невежественно и нелепо! Что значит «самоопределение»? И как вводить предлагаемое управление? Остается надеяться, что народы, в отличие от социалистов, разгневаются и выметут глупцов поганой метлой.

Уголь стоит 237 франков за тонну — антрацит. За последнюю партию я заплатил более 600 фунтов.

26 февраля 1918 г. Ходят слухи о разногласиях между американскими и французскими генералами; Першинг и Петен не ладят, и кое-кому хочется сместить Першинга. Американцы не выносят долгих бюрократических французских проволочек и начинают делать что хотят, не всегда дожидаясь санкции французов. Это вызывает трения. Американцы не склонны обращать внимание на личные интересы и чувства французов. Американцы хотели бы сражаться рядом с нами. Ради наших будущих отношений лично я считаю, что им лучше оставаться с французами. Наблюдаются зависть и разногласия между французским послом в Вашингтоне и Тардьё, французским верховным комиссаром в Америке. Шамбрэна, который дружит с обоими, повысили из первого секретаря в Лондоне до советника посольства в Вашингтоне, чтобы он сохранял мир между ними.

Убили 22-летнего сына Шнейдера, очень умного молодого человека, которого с детства готовили в преемники отца на заводе Крёзо. Пуля попала ему в живот.

Боюсь, что здешние социалисты ничему так и не научились на русском примере. Они по-прежнему стремятся вести переговоры с врагом у ворот. Даже речь Гертлинга не повлияла на их отношение, хотя он говорит, что международному сообществу нет дела до Эльзаса и Лотарингии.

Сегодня мне нанес визит генерал Тренчард[492]. Из Парижа он проследует в Версаль, где побеседует с генералом Роулинсоном об авиации. Он сказал, что недавно за обедом встретился с лордом Нортклиффом и вышел из себя, не сдержавшись, после того, как лорд Нортклифф поведал ему, что это он назначил генерала руководить авиацией и что он (лорд Н.) знает настроения в армии лучше, чем генерал; генерал ответил, что его непристойные газетенки наносят непоправимый вред своими нападками на офицеров армии и флота и общественных деятелей.

Ужинал в «Рице»; меня пригласил сэр Чарльз Эллис. Сидел между ним и Уинстоном Черчиллем. Другими гостями были Бигем, генерал Сайкс, капитан Мортон, Джек Черчилль. У Уинстона своеобразные взгляды. То он говорил, что войну нельзя продолжать ни дня сверх того, что необходимо, чтобы освободить Бельгию и получить для Франции Эльзас и Лотарингию — не обязательно все, но такую их часть, чтобы Франция не считала, будто Англия ее бросила, и не кинулась искать иного друга. Что же касается германских колоний, Южную Африку можно склонить к соглашению, по которому она удержит германскую Юго-Западную Африку в обмен на какую-нибудь другую германскую колонию, которую забрали мы. Германскую Восточную Африку необходимо вернуть Германии. Довод, что оттуда они будут угрожать нашим судам, идущим в Индию, и построят базы для подводных лодок, не выдерживал критики, поскольку подводные лодки могут обойтись без таких баз. Германия хочет владеть угольными месторождениями и колониями; нельзя ожидать, что она ограничится только Европой. Я спросил, рассчитывает ли он на то, что Япония отдаст Цзяочжоувань. На этот вопрос он не ответил, и я оставил разговор о колониях. Позже, после ужина, мы сидели в большом зале, и тогда Уинстон сказал, что речь Гертлинга не допускает и мысли о мирных перспективах. Мы должны продолжать борьбу еще два или три года. Он считает, что анархия из России, скорее всего, перекинется на другие страны, но на Англию в последнюю очередь, потому что настроение народа лучше, чем на протяжении двух последних лет. Кроме того, У. Ч. сказал: если Клемансо падет, он хотел бы, чтобы к власти пришел Альбер Тома, так как он будет продолжать борьбу! Ему нравится Пенлеве. По его мнению, война ведется за европейские интересы и ни за какие другие, и после того, как она закончится, Европа останется вооруженным лагерем.

27 февраля 1918 г. Вчера Уинстон сам себе противоречил. Он говорил, что эта война — европейская война и ее результаты должны быть европейскими. Я предположил, что он имел в виду, что исход войны должен оставаться за Европой. На это он ответил утвердительно, но добавил, что за пределами Европы ничто не считается. Затем он заявил, что, если Германия развалит Россию, мы должны развалить Турцию. В противном случае, если Германия освободит захваченную ею часть России, мы отдадим Палестину, Месопотамию и пустыню аравийским арабам и предоставим им сводить счеты с Турцией. Я спросил о японской интервенции. Он сказал: если Япония вторгнется в Россию, Россия объявит ей войну! Способно ли такое объявление войны, сделанное Лениным, Троцким и компанией, причинить России еще больший вред? Если Япония будет сидеть тихо, большевики, за которыми последуют немцы, утвердятся во Владивостоке. Пусть уж лучше там и в Маньчжурии окажется Япония, чем большевики и немцы!

Относительно перспектив войны Уинстон сказал, что мы быстро набираем превосходство над немцами в воздухе. Он ожидает, что мы скоро решим проблему подводных лодок и тогда разберемся с Германией, если она проявит благоразумие. По-моему, он надеется стать хозяином положения, поддерживая хорошие отношения с Лейбористской партией. По его словам, выпуск вооружений сейчас налажен лучше, чем когда бы то ни было. Ирландию он не упоминал. Что скажут жители наших колоний, если Уинстон обнародует свои взгляды?

Как правительство поступит с Ирландией?

Меня навестил Генри Уилсон. Не все идеи Уилсона отражают его собственные взгляды.

28 февраля 1918 г. Вчера Клемансо сказал мне, что Уинстон нанес ему визит. К. перебил У., сказав, что Франция сражается за Англию не меньше, чем Англия сражается за Францию, и что их интересы неразделимы. Уинстон, должно быть, говорил с ним в том же ключе, что и со мной, стараясь просто-напросто добиться у Клемансо признания.

Утром из Швейцарии приехал Смэтс; вечером он уезжает в Лондон.

Французские газеты подняли шумиху из-за японской интервенции во Владивостоке и Маньчжурии. Если Япония туда вторгнется, ей придется более или менее маскировать свое присутствие. Со стороны Америки возражать было бы глупостью.

Завтра в Сорбонне состоится демонстрация в память годовщины аннексии Эльзаса и Лотарингии 1 марта 1871 года. Ее посетит Пуанкаре. Я надеялся, что мне удастся избежать похода туда, так как именно на конференции в Сорбонне в первую неделю марта прошлого года я подхватил простуду, которая перешла в пневмонию. Боюсь, что придется рискнуть, потому что в протоколе указана желательность моего присутствия. Если меня не будет, возможно недовольство, особенно учитывая, что поводом являются Эльзас и Лотарингия.

Глава 38

Март-апрель 1918 года

1 марта 1918 г. В Сорбонне устроили большую демонстрацию. Огромная толпа людей пыталась прорваться внутрь. Какое-то время я стоял перед кардиналом-архиепископом Парижским, затем рядом с ним, а позже за ним. В критический момент полиция хотела провести меня внутрь, но я попросил вначале помочь его преосвященству, а потом мне. Он стоял за мной на конференции с двумя священниками по бокам. В официальных кулуарах рядом со входом для привилегированных гостей кардинал познакомился с Клемансо, и они немного поговорили. Дюбо, глава Сената, произнес слабую речь, Дешанель, глава Палаты депутатов, угостил собравшихся пылким историческим эссе о правах Франции на Эльзас и Лотарингию и о решимости французов вернуть провинции. Ему много аплодировали. И все же самую яркую речь произнес Пишон. Когда он доказал ложь Гертлинга, назвавшего Эльзас и Лотарингию «чисто германскими территориями», процитировав письмо, которое прусский король написал императрице Евгении в октябре 1870 года и которое она недавно передала в Национальный архив Франции, его слова встретили овацией. В письме говорится: «Après avoir fait d’immenses sacrifices pour sa défense, l’Allemagne veut être assurée que la guerre prochaine la trouvera mieux préparée à re-pousseur l’agression sur laquelle nous pouvons compter aussitôt que la France aura reparé ses forces et gagné des alliés. C’est cette triste considération seule et non le désir d’agrandir une patrie dont le territoire est assez grand qui me force à insister sur des cessions de territoires qui n’ont d’autre but que de reculer le point de départ des armées françaises qui à l’avenir viendront nous attaquer»[493]. Гертлинг же уверял, что «чисто германские провинции» были вырваны у законных владельцев, немцев, а в 1871 году их вернули.

Сюрпризом дня стала цитата, которую привел Пишон. Он обнародовал инструкции, которые получил германский посол, когда 31 июля 1914 года предъявил ультиматум. Он не требовал исполнять все его условия. В первой части инструкций, направленных ему, содержалось требование, чтобы Франция сохраняла нейтралитет в войне против России и объявила о том в течение 18 часов. Поскольку правительство Франции отказалось выполнить это требование, послу не пришлось исполнять дальнейшие указания: «Si le gouvernement français déclare rester neutre V. É. voudra bien lui déclarer que nous devons, comme garantie pour neutralité, exiger la remise des forteresses de Toul et de Verdun que nous occuperions et restituerions après achèvement de la guerre avec la Russie. La réponse à cette dernière question doit être ici avant Samedi après-midi quatre heures»[494]. Цитату встретили криками негодования. Видимо, правительство Франции недавно узнало германский шифр, на котором инструкции были отправлены Шёну. Попытки специалистов разобрать отдельные слова, судя по всему, провалились. Может быть, зашифрованные инструкции попали в руки американцев.

На закрытии конференции, когда все уже собрались уходить, послышались крики: требовали, чтобы выступил Клемансо. Он не собирался выступать, и все же, не подни маясь на сцену, произнес речь — буквально несколько слов. Его принимали потрясающе. Бедный старый генерал По стоял на сцене во время конференции; я огорчился, заметив, как он пытается сдержать чувства; глаза его наполнились слезами, и он вытирал их руками.

2 марта 1918 г. Вчера ко мне приходил декан Беркмен, американец, который участвовал в Испано-американской войне; очень славный человек. Он проповедует американским солдатам и собирается делать то же самое для британских солдат на передовой. По его словам, один американский солдат ирландского происхождения на исповеди жаловался на то, как местные жители обманывали его и его соотечественников, и он готов был пожелать, чтобы пришли боши и поубивали их. Он добавил, что его родители — католики из Южной Ирландии, а он вырос в Америке, и его растили в ненависти к британцам. Но он написал домой, что больше не желает слушать никаких оскорблений в адрес Англии, так как британцы отличные товарищи и хорошие люди. Декан считает, что ему удастся сумеет наладить отношения между американцами и британцами. Он настоятель собора в Вифлееме (США).

3 марта 1918 г. Бывшую газету Кайо, «Страна», купил Лушер[495], так что, вероятно, газета отречется от бывшего владельца, заключенного под стражу.

В «Фигаро» пишут, что конец телеграфных инструкций Шёну, которые в пятницу цитировал Пишон в Сорбонне, был неизвестен правительству Франции до самого последнего времени, так как, в силу обстоятельств, которые будут вскоре представлены, правительство Германии в 1911 году поменяло шифр. Лишь недавно, после многих попыток, французским шифровальщикам удалось его расшифровать. Верно, как утверждается в «Фигаро», что в 1911 году, когда Кайо был премьер-министром, а Сельв — министром иностранных дел, Кайо вел переговоры с Берлином за спиной Сельва. Последний узнал о них после того, как французское Министерство иностранных дел расшифровало телеграммы, которыми обменивались правительство Германии и посольство Германии в Париже. Кайо, которого Сельв обвинил в том, что тот ведет закулисные переговоры, вначале все отрицал, но в конце концов, после того, как ему предъявили расшифрованные телеграммы, признался. Должно быть, он предупредил Шёна о том, что они раскрыты, и немцы сменили шифр. Скорее всего, французское правительство приобрело тот самый немецкий шифр, которым были написаны инструкции Шёну в июле 1914 года. Возможно, тот же шифр использовался в сообщениях между Бернсторфом и правительством Германии — его «приобрело» американское правительство; оно могло позже передать его правительству Франции.

4 марта 1918 г. О, Россия, какой débâcle![496] Германский «земельный голод» прогрессирует огромными шагами. Они требуют вернуть Турции Карс, Батум и т. д.! Торопись, Япония! Не думаю, что за всю войну у нас была такая мрачная ситуация, как сейчас — если не считать тех дней в начале сентября 1914 года, когда немцы почти вплотную подошли к Парижу. Ли считает Клемансо пессимистом. Утром я видел его. Он не выглядит пессимистом. Каждую неделю арестовывают новых обвиняемых в шпионаже. Боло расстреляют в течение следующих четырех недель.

5 марта 1918 г. Утром снова шел снег, а в полдень выглянуло солнце.

Ллойд Джордж и Клемансо никогда не найдут общий язык: они не понимают друг друга. У них снова конфликт.

Австро-германские условия — Румыния, часть России и отказ от независимости Польши — должны открыть глаза социалистам. Пора понять, что международная социалистическая конференция с участием делегатов из воюющих и нейтральных стран не заставит германских социалистов противостоять территориальному голоду Германии. Они будут требовать мир только на условиях Германии. Надеюсь, что японцы вскоре приступят к действиям.

6 марта 1918 г. Вчера вечером ко мне заходил Уитни Уоррен, встревоженный сообщениями одного американца, сотрудника разведки. Вернувшись из Англии, он распространяет здесь слух среди американцев, будто Англия «по уши сыта» войной. Уитни Уоррен спросил меня, правда ли это. Я ответил: к сожалению, глупое письмо Лансдауна в «Дейли телеграф» несколько недель назад было радостно встречено записными пацифистами и двумя бывшими лорд-канцлерами, которые больше славятся теоретическими познаниями, чем здравым смыслом. Британцы — не лейбористы, возглавляемые тщеславными идеалистами, — вовсе не стремятся к миру с Германией любой ценой. Уитни Уоррен боится распространения слуха о том, что британцы «по горло сыты» войной. Я рекомендовал ему пообщаться с Бобом Бэконом, который служит при ставке офицером связи. Уитни Уоррен сказал, что между Першингом и Петеном наблюдаются разногласия, поскольку первый — старомодный служака, поборник строгой дисциплины, а вовсе не современный военный. Многие хотят заменить Першинга другим.

На военном заводе в окрестностях Парижа произошла забастовка. Кажется, она уже прекращена. Забастовку в Сент-Этьене подавили весьма радикальными мерами. Призвали кавалерийский полк и 3 тысячи жандармов, среди забастовщиков много убитых и раненых. В конце концов молодых забастовщиков отправили на фронт, а пожилым повысили жалованье.

Я еще не получил «Дейли телеграф» за вторник; однако читал во французских газетах отклики на еще одно письмо Лансдауна. Его письмо причинит вред здесь и даст повод нашим недоброжелателям утверждать, будто мы дрогнули.

7 марта 1918 г. Прочел письмо Лансдауна. Он готов поверить обещаниям Германии и признать, что вопрос Эльзаса и Лотарингии необходимо всесторонне обсудить на мирном конгрессе — как будто там есть что обсуждать! Письмо не произвело здесь такого большого вреда, как можно было бы ожидать.

Вчера ко мне приходил Дж. Бакен. По его словам, многие молодые консерваторы думают объединиться с Лейбористской партией, и он считает, что эта партия в следующем парламенте численно окажется самой большой в Палате общин. Он спрашивал, не пораженец ли Лушер! С какой стати ему быть пораженцем? Его партнер производит снаряды. Кроме того, он спросил, не прогрессирует ли пацифизм во Франции. Я дал ему тот же ответ относительно французов, что и Уитни Уоррену.

После того как Альбер Тома заявил, что, если Клемансо не последует его совету в одном вопросе, начнется всеобщая забастовка, тот заметил: «En tout cas vous n’y serez pas». — «Pourqoui donc?» — спросил Тома. «Parceque je vous aurais fait fusillé bien avant une grève générale»[497], — ответил Клемансо.

Бедная Румыния! Условие, что немцы получат свободный доступ в Одессу, означает также проход из этого порта в Трабзон, Батум и далее в Персию, в сочетании с турками из Ардагана и Карса. Слишком много колебались и тянули с предоставлением Японии свободы действий в Сибири.

8 марта 1918 г. В 21.00 я ужинал, когда начался воздушный налет. Сейчас 23.30, и он еще продолжается. Пушки бьют как будто очень близко и стремительно, а совсем недавно казалось, что они далеко. Все время слышится эхо от взрывов. Боюсь, что немцы сделали своей целью Елисейские Поля — «pourvu qu’ils visent bien!»[498].

Сегодня в Палате депутатов нападали на Клемансо из-за «судебных дел». Защищаться же пришлось Пенлеве, и с этой целью он обнародовал конфиденциальные сведения о своих переговорах с Рибо. Ренодель нападал на Клемансо за то, что тот позволил «Аксьон Франсэз» оскорблять социалистов. Клемансо возразил: когда он отменил политическую цензуру, социалисты ему аплодировали. Теперь, когда нападают на них самих, они хотят, чтобы власти сдерживали газеты, настроенные против них. Им не угодишь! Вот что мне рассказали о происходившем в Палате депутатов. Газетных отчетов еще нет. Клемансо наверняка получит вотум доверия.

Снова взрывы; но, поскольку сейчас 23.45, налет все же должен скоро закончиться. 00.20. Пушки замолчали, так что спать.

9 марта 1918 г. В налете участвовало 90 германских самолетов, но большинство из них сбились с пути и рассеялись. Они причинили большой ущерб. Около 20 убитых и 40 раненых. На углу улиц Лафит и Друо большая воронка, в которую провалился автомобиль такси. Бомбы падали и причинили ущерб на Леваллуа, Монмартре, возле Лионского вокзала и Северного вокзала.

В Лондоне боятся, как бы наступление японцев в Сибири не настроило русское общественное мнение против союзников по Антанте. В настоящее время в России превалирует большевистское мнение, направленное против союзников. Возможно, русские противники большевиков рады японской поддержке. Как бы там ни было, если японцы зайдут достаточно далеко, чтобы не дать немцам получать продовольствие из Сибири, это уже большая победа.

В письме из Лондона говорится: «Положение внутри страны нельзя назвать хорошим. Распространены пацифистские настроения, которые подпитываются дефицитом мяса. Низшим классам последнее время так переплачивали, что они переедали, и теперь возмущаются, получая всего фунт мяса в неделю, в то время как раньше они — в среднем — ели по 2 фунта в день. В самом деле похоже, что некоторые из наших так называемых государственных деятелей намерены спровоцировать революцию. Говорят, что Л. Д. предложил свои услуги юнионистам».

Клемансо имел вчера в Палате депутатов большой успех.

12 марта 1918 г. Вчера приходил архитектор посольства. Он предупредил, что с моей стороны неблагоразумно оставаться в гостиной во время налета. Если не считать того, что бомба может упасть на крышу бальной залы, здесь достаточно пространства для того, чтобы в окно влетела воздушная торпеда. Однако вчера, когда сразу после ужина прозвучала тревога, я, как и все остальные, спустился в погреб. Налет продолжался почти три часа. После отъезда дипкурьера в Лондон ко мне присоединился Монсон. Как и во время предыдущего налета, казалось, что самолетные орудия стреляют иногда совсем близко, а иногда — очень далеко. Иногда очередей вообще не было слышно. Бомбы взрываются совсем с другим звуком. Мы слышали три мощных взрыва. От вибрации распахнулись ворота соседнего дома. На Париж и его окрестности упало около 30 бомб. Три упали неподалеку от военного министерства. Одна — рядом с посольством Германии, одна — Люксембурга, одна — на площади Республики, одна рядом с Институтом Пастера, одна за Трокадеро, одна возле Пер-Лашез, две в Севре, две возле Лионского вокзала, несколько на севере Парижа. Одна бомба упала возле станции метрополитена на улице Боливар, рядом с Северным вокзалом. Среди тех, кто прятался на станции, началась паника, и многие (как сообщают, 76 человек) пострадали в давке. Ходил смотреть ущерб, причиненный военному министерству и соседним кварталам. Весь фасад военного министерства в дырах от шрапнели, все окна выбиты; то же самое с другой стороны бульвара. Разбиты витрины магазинов. Улица Сент-Доминик: в соседнем дворе с кабинетом министров упала бомба, и дом загорелся; говорят, убиты несколько офицеров. Выше, на бульваре Сен-Жермен, также упала бомба и причинила разрушения. Немцы, конечно, попытаются поссорить французов и англичан, объявив, что бомбардировка Парижа стала необходимым воздаянием за бомбардировку британскими самолетами германских открытых городов вдали от линии фронта.

Меня посетил переводчик британской дивизии, которая расквартирована в окрестностях Лилля. Он говорит, что у британских войск великолепный боевой дух, но их раздражает, что немцы затягивают с наступлением.

Утром встретил Клемансо, когда он выходил из кабинета. Завтра утром он едет в Лондон. Премьер-министр в его лице найдет не просто равного; его не запугать. Уже произошел обмен язвительными письмами и телеграммами. Остается надеяться, что на этих встречах удастся урегулировать очень серьезные вопросы угля для Италии и корабельного сбора для Франции. Боюсь, что суд над Кайо не состоится до мая. Такие дела тянутся слишком долго.

Маклаков, так называемый посол России, хочет и не хочет японской интервенции в Сибири.

14 марта 1918 г. Мистраль, социалист, представитель меньшинства, пишет в «Юманите», что поводы, приводимые Японией для вмешательства, — лишь предлоги для того, чтобы отхватить кусок России, которую бросили страны Антанты, и что Антанта из враждебности к русской революции не станет противодействовать Японии, чья интервенция бросит Россию в руки Германии.

Утром ко мне приходил доктор Диллон. По его словам, он — за войну до победного конца. Он полагает, что, если Ллойд Джордж падет, формировать правительство поручат Лансдауну, так как Харконт, Лорберн, Бакмастер, Маккенна и Рансимен очень захотят там оказаться. А Асквит? И согласится ли на это страна? В состав кабинета наверняка войдет Гендерсон. Какая это будет катастрофа! Но выборов еще нет.

15 марта 1918 г. Только что (13.45) прогремели два взрыва. Судя по звукам, они пришлись южнее Парижа. Голуби перепугались, и мои бумаги покрылись мелкой черной пылью. Боюсь, что взорвался какой-нибудь пороховой завод или завод по производству снарядов.

Здесь немного боятся, как бы наши забастовки и позиция Лейбористской партии и пацифистов не заставили нас заключить преждевременный мир.

Из-за Сакре-Кёр поднимается столб дыма; прогремело три взрыва. Взрывы, помимо воздушных налетов и краха, действуют на нервы обеспеченным парижанам. Они спасаются бегством на юг, в Биарриц и в провинции. На Лионском и Орлеанском вокзалах, на набережной Орсэ большие толпы беглецов.

Позже. Телефонировал Грэм; взорвался химический завод в Обервилье, севернее Северного вокзала. Боюсь, что взрыв будет иметь очень серьезные последствия. Уничтожены несколько деревень к северу от Сен-Дени. На взорванном заводе производили ручные гранаты. Должно быть, много убитых.

После обеда я осмотрел несколько мест, куда упали бомбы во время последнего налета. Я уже упоминал ущерб, причиненный военному министерству. Выше, на бульваре Сен-Жермен, пострадало Министерство общественных работ; разбито много окон и витрин в магазинах. На пересечении бульвара Сен-Жермен и Распай упала бомба; шрапнель летела во все стороны, испещряя стены домов, разбивая окна и пронзая ставни. Разрушены верхний и часть первого этажа одного дома (№ 9 по улице Лас-Касес, возле угла с улицей Бельшас entre cour et jardin[499]; в соседних домах выбиты окна. Бомба упала точно перед входом в посольство Германии на улице Лилль. Она проделала огромную дыру в мостовой; шрапнелью выбило все окна в посольстве и в окружающих домах. С таким же успехом бомба могла упасть и на само посольство.

16 марта 1918 г. Неклюдов, последний посол России в Мадриде, до того посланник в Софии, а прежде — здешний советник русского посольства, попросил принять его и приходил сегодня. Он говорил многословно и напыщенно, осуждал слабость императора Николая и его зависимость от жены, ставшую причиной кризисов. Они следовали один за другим и привели к революции. Неклюдов критиковал заигрывание с революционерами со стороны стран Антанты и осуждал наши отношения с большевиками. Сейчас са мая большая опасность грозит Англии, так как после Одессы целями Германии являются Батум, Кавказ, Персия и Индия. Необходимо понять, что Россия не просила Японию об интервенции: ее навязали союзники по Антанте. Если Япония не придет к взаимопониманию со здравомыслящими элементами в России, ее интервенция вызовет лишь враждебность и окончится поражением. Франция и Англия, похоже, действуют, не посоветовавшись с русскими, хорошо знакомыми с Россией, и т. д. Я заметил: когда горит дом, владелец обычно благодарен соседу — пусть даже он его и недолюбливает — за действенную помощь в тушении пожара. Несомненно, если Япония вмешается, она будет рада поддержке и помощи русских войск и офицеров, которые охотно противостоят большевистско-германскому продвижению на восток. Кто эти офицеры? Пусть предложат японцам свои услуги. Очевидно, он думает, что следовало посоветоваться с ним и двумя-тремя его парижскими знакомыми, которые называют себя консультативным комитетом.

Я спросил, считает ли он, что немцы намерены посадить на российский трон нового монарха, и какова вероятность того, что отделившиеся Финляндия, балтийские провинции, Польша и Украина захотят снова войти в состав Российской империи. Он не думает, что такая страна, как Россия, с пятивековой историей, может развалиться навсегда. Сейчас Германии выгодно продолжать хаос, от которого она еще не отделена. Германия не стремится на Дальний Восток. Германия хочет попасть на Кавказ, в Персию, Центральную Азию и Индию. Я рекомендовал ему составить меморандум с изложением своих взглядов и рекомендаций и передать мне для пересылки в Лондон. Он считает Маклакова, адвоката и кадета, любопытным, но не способным на практические идеи.

Солнечно, но холодно. Распускаются почки.

Сегодня я давал ужин на двенадцать персон!

Говорят, что Джимми де Ротшильд, который был майором в канадском полку, перевелся в Палестину, в еврейский полк, где он стал капитаном.

18 марта 1918 г. Еще один весенний день, и довольно тепло.

Австро-германские мирные требования — части России и Румынии — открывают глаза некоторым социалистам на безумие, каким было бы вступление в дискуссии с Германией.

Пуанкаре и Клемансо вместе отправились посмотреть на пострадавших от воздушного налета. Они были на темной и узкой улице, Сен-Совер. Клемансо сказал Пуанкаре: «На такой же узкой улице убили Генриха IV». — «Но кто из нас — Генрих IV?» — спросил Пуанкаре, на что Клемансо ответил: «Естественно, вы». Я слышал это не от них, но могу поручиться за правдивость рассказа.

Думаю, что результатом суда над французским военным атташе и герцогом де Леви-Мирпуа станет прекращение дела. Бумаги, забытые в такси, не имели никакого значения. Он забыл портфель с документами, когда ехал к своему врачу. Актриса, нашедшая бумаги, перед тем как передать их военным, прочла их группе друзей.

19 марта 1918 г. Не слышал пока никаких оснований для сообщения о германских мирных предложениях, о которых ходят слухи. Заявления Гертлинга и Бетмана-Гольвега напоминают лишь германско-австрийский мир. В России и Румынии можно видеть достаточно примеров того, что Германия понимает под фразой «ни аннексий, ни контрибуций и довоенный статус-кво» для Германии.

Должно быть, декларацию, оглашенную после Лондонской конференции на прошлой неделе, составил Клемансо. Жаль, что у нас в Англии нет своего Клемансо! Наших политиков интересуют лишь голоса на следующих выборах.

21 марта 1918 г. Поль Камбон написал брату, что Клемансо держался сердечно и даже приветливо; он остался доволен своей поездкой в Лондон, что понял и я. Поль Камбон не верит в успех германского наступления на Западе. Он считает, что в настоящее время целями Германии являются Кавказ, Персия, Афганистан, Индия, а также Месопотамия и Малая Азия, Алеппо и Палестина.

В Туре, Периго и других местах прошли забастовки железнодорожников (в ней не участвовали машинисты и кочегары), но они уже закончились.

22 марта 1918 г. Боюсь, что боши устроили нам второе сражение при Камбре[500].

23 марта 1918 г. Вчера после 20.30, когда я ужинал, объявили воздушную тревогу. Я закончил ужинать и в 21.00 спустился в погреб. Налета не было, и примерно в 21.45 объявили отбой. Сегодня утром, примерно в 8 часов, раздался громкий взрыв — я подумал, что взорвался завод по производству боеприпасов. Еще один взрыв прогремел в 8.20, а третий — незадолго до 9 утра. Потом объявили воздушную тревогу. Я закончил одеваться и пил кофе в малом погребе, где потом читал газеты. Время от времени слышались взрывы. Налет закончился, и люди вернулись к обычной жизни. Вчера ночью несколько бомб упали на соседние кварталы. Утром бомбардировщики «Гота» — говорят, они летают так высоко, что их невозможно сбить, — сбросили бомбы в несколько мест: бульвар Рошешуар, Восточный вокзал, Люксембургский сад и Тюильри.

Немцы утверждают, что в наступательной операции против нас захватили 200 орудий и 16 тысяч пленных. В Париже говорят, что мы держимся, но понесли большие потери. Против нас было 97 германских дивизий, по 15 тысяч человек в каждой.

По слухам, положение Ллойд Джорджа неустойчиво и он ждет всеобщих выборов, надеясь до них прийти к взаимопониманию с юнионистами.

24 марта 1918 г. В вечерних выпусках газет официально объявили, что вчерашний обстрел производился из орудий дальнего боя. Они находились на расстоянии от 65 до 75 миль от Парижа. Вчера вечером в 20.50, когда я заканчивал ужинать, объявили воздушную тревогу. Мы спустились в погреб, и я читал там до 22.00, когда церковные колокола прозвонили отбой. Видимо, орудия не достигли Парижа, потому что не было ни обстрела, ни бомбардировки. Сегодня утром меня подняли в 7.15, на полчаса раньше обычного, так как снова объявили тревогу; взрывы раздавались каждые 20 минут — полчаса до полудня. Переходя площадь Согласия, я слышал разрывы снарядов. Мне показалось, что они метят в Лувр. После полудня стрельбы почти нет. Один снаряд упал на улице Виктуар, а вчера один — в Тюильри.

Такой чудесный день. Боюсь, что положение на фронте весьма неудовлетворительно. Доктор Диллон, который нанес мне визит, утверждает, что немцы возьмут Париж! По-моему, армия хотела, чтобе генерала Гофа[501] «освободили», но его спас Хейг. Диллон всегда был пессимистом. Он же утверждает, что он всегда оказывался прав.

25 марта 1918 г. В час ночи объявили воздушную тревогу. Начался массированный обстрел, а через полчаса объявили отбой. Около 7 утра начался обстрел из дальнобойных орудий. В полдень обстрел прекратился. В «Голуаз» пишут, что вчера на Париж упал 21 снаряд. Снаряды почти не причинили вреда; потери составили несколько человек. Говорят, на площади Республики убиты три британских солдата.

Положение на фронте критическое. Если мы не удержим немцев на Сомме, вскоре они будут в Амьене. Я очень подавлен.

26 марта 1918 г. Положение очень критическое, но французские подкрепления спешат на помощь. Может быть, этот кризис в войне ускорит то, что так давно обсуждают и о чем спорят, то есть единое командование. Сегодня в Дуллане пройдет союзническая конференция. Туда поехали президент, Клемансо, Лушер и генералы Фош, Петен и Файоль.

Кайзер Вильгельм — настоящее чудовище! Он с радостью объявил императрице, что «милостью Божией битва, и т. д., и т. п., были выиграна. Всевышний нам помог!».

Вчера за ужином в «Рице» встретился с французским заместителем министра по делам авиации. Он рассказал о дальнобойных снарядах, которые долетают до Парижа чаще, чем сообщается в газетах. Судя по осколкам снарядов, нарез в канале ствола по крайней мере у одного орудия сильно истерся. Он считает, что дальнобойных орудий два или три, так как интервалы между залпами слишком коротки для одной пушки, т. е. всего 5 минут, 8 минут и 10 минут, а иногда менее 5 минут. Скорее всего, пушка стоит под углом в 45 градусов, и, когда снаряд достигает безвоздушного пространства, он встречает гораздо меньше сопротивления, чем и объясняется высокая дальность стрельбы. С 16 часов вчерашнего дня обстрелов не было (а сейчас 3 часа пополудни), а вчера ночью не было воздушного налета. Железнодорожные вокзалы Парижа, то есть те, откуда можно попасть в безопасные места, переполнены, как в августе и сентябре 1914 года. Парижане бегут. Мужчины расталкивают женщин и детей.

27 марта 1918 г. Положение на фронте немного лучше; в городе также не наблюдается внешних признаков подавленности. Социалисты напоминают израильского военачальника и царя Ииуя: «Что мне делать во время мира? Отстаньте от меня». Вчера я было подумал, что придется снова ехать в Бордо. Сегодня Жюль Камбон полон надежд. Найдут ли козла отпущения, виновного в катастрофе? А если Хейг будет покрывать Гофа, не придется ли пожертвовать обоими?

Мне пришлось угостить обедом полковника Маллинера, богача из Уорикшира, который представляет Уолтера Лонга по нефтяным делам. Всякий раз, как он собирается доложить о каких-либо проступках, он сталкивается с каким-либо представителем власти. Его поддержит ставка, но не обязательно военное министерство.

Директор Национальной портретной галереи очень дешево покупает картины на распродаже Эдгара Дега, так как наступление немцев на Амьен породило тревогу. Гражданским путешественникам придется ехать в Булонь или из Булони через Бове. Фиппс отправляет жену и детей в Англию. Вчера нас не бомбили и не обстреливали. Вчера у меня ужинал Малколм. Он считает, что здоровье Чарли Гардинга чуть лучше, но он сильно подавлен, что неудивительно!

28 марта 1918 г. Говорят, что во вторник на конференции в Дуллане Милнер, Хейг, Уилсон и Пламер совещались в мэрии. В результате Милнер от имени правительства предложил Фошу командование британскими войсками при полном согласии Хейга. Подумав несколько минут, Фош согласился. Клемансо сказал, что англичане se sont comportés magnifiquement et avec grande dignité[502]. Представители французской прессы и официальные лица настроены против Хейга, так как ему внушили, что за линией фронта необходимо прорыть оборонительные сооружения, но оказалось, что ничего не готово. Может ли это быть правдой? Кроме того, говорят, что Гофа «освободили» и он уехал домой. Ходят слухи: если немцы подойдут так близко, что смогут действенно бомбить Париж, Министерства иностранных дел, военное и морское переедут в Тур, а послы, посланники и другие отдела правительства — в Бордо. В 1870 г. правительство и дипкорпус уехали в Тур, а позже — в Бордо.

29 марта 1918 г. Железнодорожные вокзалы переполнены. Множество людей уезжают. Миссис Диллон утром ходила к военному атташе, требуя, чтобы ей разрешили поездку в Гавр, где у них с доктором есть друзья-бельгийцы; они остановятся в их доме. Она добавила, что через три дня немцы будут в Париже. Голдни велел ей передать: если она будет и дальше распространять подобные слухи, он прикажет арестовать ее за распространение ложных измышлений! У. Черчилль здесь в сопровождении герцога Вестминстера; объявлено, что он исполняет поручение премьер-министра и прибыл из ставки. Амьен и Реймс сильно бомбили.

Французские газеты очень хвалят наши войска за то, как они сдерживали немецкое наступление.

30 марта 1918 г. Вчера здесь был принц Уэльский. Он должен был объехать различные участки фронта во Франции, но из-за массированного наступления ему нежелательно подвергать себя риску. Поэтому было решено, что поездки не состоятся. И все же он написал отцу, что он не может оставаться дома, и вызвался поехать в Италию, что одобрил Дерби. Поэтому он направляется туда.

Вчерашний обстрел оказался коротким; четвертый из пяти снарядов упал на церковь Сент-Жерве. В результате 75 убитых и 90 раненых. Сегодня в 7.15 обстрел начался снова; снаряды прилетали с интервалами от получаса до часа. Один из них упал неподалеку от Дома инвалидов. Парижане бегут из города, как только в поезде находится место.

Военные выглядят уверенно. Будем молиться, чтобы они оказались правы.

31 марта 1918 г. Вчерашний обстрел из дальнобойных гаубиц продолжался полдня. Они произвели около 12 выстрелов. Один снаряд упал на казармы на улице Вавилон.

Видел Клемансо. Он выглядит уверенно, но сегодня — критический день. Мы, несомненно, убили большое количество немцев, но наша 5-я армия практически уничтожена. Будем надеяться, что Фошу, генералиссимусу над англо-франко-американскими войсками, удастся остановить германское наступление и спасти Амьен.

1 апреля 1918 г. Вчера упало два снаряда из дальнобойного орудия, сегодня один упал в 13.10, а второй — в 16.10. Военный атташе говорит, что второй сегодняшний снаряд взорвался в двадцати шагах от него, когда он в своем автомобиле проезжал площадь Вобан, за Домом инвалидов. Убиты двое. Швейцарскому посланнику, по его словам, объяснили: из-за различных условий в атмосфере и разного сопротивления воздуха не все снаряды, выпущенные из дальнобойных гаубиц, долетают до Парижа. Он очень подавлен из-за гибели своего советника с женой. В Страстную пятницу они находились в церкви, на которую упал снаряд. Погибший советник занимался германскими интересами во Франции. По словам военного атташе, воронка от взрыва была довольно маленькой, а сам взрыв не показался ему громким, но он все же был громким, потому что я отчетливо слышал его отсюда, и, возможно, его слышали во многих частях города.

2 апреля 1918 г. В 3.15 утра началась стрельба. Я спал и не слышал сигнала тревоги. Мы все спустились в погреб. Налет окончился в 4.30 утра. Девять бомб упали в окрестностях Лионского вокзала. В 10.10 послышался грохот дальнобойного снаряда. Я не слышал, где он упал. Сейчас 18.00, а второго снаряда нет, так что, полагаю, его и не будет.

3 апреля 1918 г. В утренних газетах пишут, что, по утверждениям германских пленных, взорвалось одно из дальнобойных орудий, из которого обстреливали Париж. Сегодня в 9.50 прилетел снаряд из такого орудия. Но, когда мы с Мильераном гуляли по улице Капуцинок к бульвару в 18.45, взорвался еще один снаряд. Он думал, что снаряд взорвался неподалеку, но он был далеко. Один вчера упал возле банка Нойфлица на улице, которая пересекает улицу Лафайетт.

4 апреля 1918 г. Со вчерашнего дня до Парижа не долетают снаряды из дальнобойных гаубиц. Наверное, дождь и туман неблагоприятны для стрельбы на дальние расстояния.

Храм на улице Риволи напротив Лувра, перед которым стоит статуя Колиньи, был переполнен: многие пришли на заупокойную службу по швейцарскому советнику и его жене, убитым в церкви Сен-Жерве. Пастор прочел бесстрастную проповедь против германского варварства.

По подсчетам, с начала германского наступления Париж покинули 500 тысяч человек. Похоже на то, так как сейчас Париж — не место для паникеров.

По пути на родину меня посетил проницательный адмирал Холл[503] — он возвращается из Италии. Он считает, что война может закончиться в этом году, и успешно с морской точки зрения. Он не понимает, зачем нам возвращать Германии какие-либо из ее колоний, но нам придется позволить ей вторгнуться в Россию, если ей удастся наступать достаточно долго. Германия столкнется с большими трудностями с Лениным и Троцким. Он хвалил Вимиса.

Позже. Дождь шел весь день, как и вчера. По германскому радио говорят, что вчера Париж не бомбили, так как был день похорон жертв несчастного случая в церкви в Страстную пятницу. Они выпустили один снаряд утром. Скорее всего, дальнейшему обстрелу помешал дождь, а не похороны.

Сегодня приходил Нидем[504]. Он спрашивал, не могу ли я добиться того, чтобы с медицинских сестер Красного Креста не брали 10 % налог на счета в отелях. Он добавил, что медсестер эвакуировали из прифронтовой местности и Абвиля, и вместо них работают санитары. Нидем сказал (по-моему, сведения поступили от австрийки, сестры миссис Нидем, которая находится в Швейцарии), что австрийцы возмущены тем, что немцы бомбили Париж в Страстную пятницу, — они наверняка понимали, что в такой день в храмах будет много верующих.

5 апреля 1918 г. Англичане больше критикуют Гофа, чем французы, и его наконец «освободили». Французы в ужасе из-за нашей катастрофы, но понимают, что она произошла из-за непреодолимого нажима. Многие думают: помимо того, что британским войскам ужасно не повезло, они не верили в Гофа. По-моему, теперь, когда Фош практически генералиссимус, Версаль утратит свое значение. Клемансо говорит об этом: «Je m’en fous»[505]. Версаль привел к Фошу. Мы немного отступили у Амьена, то есть в Виллер-Бретоннё по пути из Ама, что неприятно для Клемансо, так как Хейг поклялся, что выстоит. Американцы проявили близорукость, не вступив в войну раньше. Президент Вильсон поступает более чем глупо, не поощряя японскую интервенцию. Какую часть русских он умиротворит своим отношением к так называемому «русскому народу»? Такого понятия не существует; это всего лишь агломерация разных рас, которая распалась на части. Вопрос заключается в том, обрадуются ли противники большевиков японской инициативе, поощряемой и поддерживаемой странами Антанты и сопровождаемой заверениями в отказе от аннексий. Попытаться стоит, но, как говорят юристы, «скорость играет главнейшую роль в договоре».

Парижане, особенно состоятельные буржуа, покидают город. Многие магазины закрыты; всеобщее ощущение тревоги, но военные как будто уверены в том, что боши не дойдут до Парижа. Если только сражение, которое идет сейчас, не окончится нашей решающей победой, мир кажется дальше, чем когда бы то ни было, и я не предвижу большого успеха для нас. Если мы не пустим немцев в Амьен, Кале и Париж и многих убьем, у американцев появится время, чтобы вступить в войну, а у нас — перебросить подкрепления во Францию.

Клемансо сказал о Чернине: «Il a menti»[506], когда последний приписал первому мирные инициативы. Нам известно, что некие послания передавались Чернину от Бриана или кого-то, кто действовал от его имени, но я уверен, что Клемансо не делал австрийцам никаких предложений. Попытки Ллойд Джорджа обернулись фиаско.

Один из дальнобойных снарядов упал на улице Фавар, возле здания «Опера Комик», когда там шел утренний спектакль. Ни вчера, ни сегодня (15.30) обстрела не было. Может быть, немцы передвигают пушку или пушки, чтобы попадать в другие округа Парижа, кроме тех, которые уже подвергались обстрелам.

8 апреля 1918 г. В ночь на пятницу я заболел — внутренние боли. Я позвонил врачу; очевидно, тот встревожился и привел с собой Рошара, хирурга; они пока не пришли к определенному мнению, в чем дело.

Клемансо сегодня прислал мне известие, что сражение пока остановлено.

11 апреля 1918 г. Увы! Похоже, нас мало-помалу теснят в сторону Кале. Армантьер пал! Когда нам удастся остановить натиск Германии? Сегодня большая пушка возобновила обстрел Парижа; она выпустила три снаряда с интервалом в 20 минут между 15.45 и 16.45 и четвертый снаряд — в 18.30. Мне показалось, что последний упал ближе всего.

Именно Клемансо, согласившегося с Версальским планом, наделили полномочиями уговорить Фоша на то, что он должен был сделать уже давно, если бы не упрямство некоторых.

12 апреля 1918 г. Мне лучше; вчера ночью удалось немного поспать.

Клоц говорит, что нас ждет три или четыре очень тревожных месяца, но потом мы одержим верх.

День чудесный, и большая пушка сегодня говорила лишь однажды, рано утром, а сейчас 16.00.

13 апреля 1918 г. Мне лучше; я вставал на полтора часа — боли уже меньше.

Вчера нас бомбили. Вскоре после 10 вечера был воздушный налет; есть убитые. Загорелся дом на улице Риволи, за «Отель де Виль».

Клемансо вполне доволен положением на фронте.

14 апреля 1918 г. В 20.00 разорвался дальнобойный снаряд, и я думал, что это прощальный выстрел, но в 23.45 прогремел еще один выстрел, а за ним еще два.

Итак, наконец у союзных армий во Франции появился главнокомандующий! Наши поражения во многом вызваны ложным самолюбием и отказом позволить нашей армии находиться под началом человека, в чьей стране вот уже три года бушует война, а также отказом принять помощь французов, когда она нужна.

17 апреля 1918 г. Утром я получил личную телеграмму от Бальфура, составленную в весьма великодушных выражениях. В ней сообщается, что моя миссия окончена и на мое место в качестве чрезвычайного посла приедет Дерби. Я поблагодарил Бальфура и добавил, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь в существующем положении.

У меня рецидив болезни, и я снова в постели.

Следующие телеграммы и письма были получены лордом Барти по завершении его миссии:

«Виндзорский замок,

30.04.18.

Лорду Барти, посольство Великобритании, Париж.

Хочу выразить свое искреннее сожаление, что настало время вам сложить свои полномочия и завтра вы представите ваши отзывные грамоты в качестве моего посла в Париже. Заверяю вас в высочайшем признании вашей преданности и выдающихся заслуг, которые в течение трех последовательных эпох правления, продолжавшихся свыше 54 лет, вы оказывали, проявив незаурядные способности, в Министерстве иностранных дел и в посольствах в Риме и Париже. С прискорбием узнал о вашем недомогании, но надеюсь, что вскоре вы восстановите здоровье и жизненные силы, чтобы наслаждаться столь заслуженным вами отдыхом.

Король Георг V».

«Présidence de la République,

Paris, 18 Avril, 1918.

Mon cher Ambassadeur,

En revenant ce matin, de Belgique, j’ai appris, avec grand regret, que vous abandonnez vos fonctions d’Ambassadeur à Paris. Mieux que personne j’ai pu apprécier, depuis nombre d’années, avec quelle persévérance, quelle loyauté et quel tact vous avez travaillé à resserrer l’entente entre la Grande Bretagne et la France, et à vous renouveler l’expression de ma reconnaissance et à vous dire combien il m’est pénible de voir cesser une mission que vous avez si heuresement accomplie.

Croyez à mes sentiments dévoués.

R. Poincaré» [507].

«Le Président du Conseil,

Ministre de la Guerre,

Paris, 17 Avril, 1918.

Mon cher ami,

Une dépêche de Londres m’annonce que vous nous quittez. Je serais allé vous voir l’on ne m’informait que vous êtes indisposé et que vous ne recevez pas. Je tiens, sans plus tarder, à vous dire mon grand ennui de votre départ. Personne ne vous regrettera plus que

Votre ami dévoué,

G. Clemenceau»[508].

«Présidence du Conceil

Paris, 13 Mai, 1918.

Mon cher Ami,

Le Gouvernement français a demandé à Londres l’autorisation de vous donner le Grand Cordon de la Légion d’Honneur. M. Clemenceau m’a autorisé de vous en informer. Il voudrait pouvoir faire d’avantage pour vous prouver combien il regrette votre départ. J’espère que vous trouverez dans sa décision la marque de sa haute estime et de sa profonde amitié. Les sentiments qu’il a pour vous, ceux que nous avons tous, ne sont que l’expression de notre reconnaissance. Vous avez poursuivi l’union de nos deux pays, et vous l’avez rendue inébranlable.

En vous adressant cette lettre de la part de M. Clemenceau, je n’ai pas besoin, mon cher ami, de vous dire quelle part je prends aux sentiments que je vous exprime. Je voudrais pouvoir vous les dire de vive voix, et j’espère que bientôt l’état de votre santé me permettera de le faire.

En attendant, croyez-moi, mon cher ami, toujours cordialement et entièrement à vous,

Jules Cambon»[509].

«Chambre des Députés.

Paris, 25 Mai, 1918.

Cher Lord Bertie,

Une absence de Paris m’a empêché de vous saluer avant votre départ. Malgré l’amitié que nos relations de guerre ont établie entre Lord Derby et moi, je tiens à vous dire tout le regret que j’éprouve de votre départ, et quels souvenirs délicats je garde de nos rencontres et des affaires traitées ensemble. C’était pour l’Entente, pour l’amitié franco-anglaise, une sécurité que d’avoir à Paris un homme comme vous, aimant, mais aussi connaissant, notre pays. Je suis que vous continuez, même loin de nous, de servir l’entente intime entre nos deux patries, et c’est dans ces sentiments de cordiale reconnaissance que je tiens à vous assurer de mon fidèle souvenir:

Albert Thomas»[510].

«Le Président du Conceil,

Ministre de la Guerre.

Paris, 22 Juin, 1918.

Mon Cher Ami,

Comme il est aimable à vous de m’avoir, en de si dures épreuves personnelles, donné une pensée. Soyez bien sûr que, de mon côté, je ne vous oublie pas: d’abord parceque vous êtes inoubliable, et puis parceque mille évènements chaque jour évoquent votre souvenir. Vous faisiez partie de Paris, de Paris en paix et de Paris en guerre, et, je puis bien vous le dire, Paris avait et a encore de la bonne amitié pour vous. Vous êtes parti, souffrant, et cela nous a tous cruellement attristés; je suis bien heurex d’apprendre que votre mal est en voie de disparition. Quelle joie ce serait pour nous de vous retrouver florissant comme aux ancient jours.

Pardonnez-moi d’abréger ce trop court billet que je n’ai pas voulu différer plus longtemps. Vous savez quel est mon métier. Plaignez-moi.

À vous toujours et la meilleure amitié,

G. Clemenceau» [511].

Приложение

Лондон, 27 августа 1918 г. До чего великолепен старик Клемансо! Настоящий патриот.

Если в будущем понадобится защищать Францию от внезапных вспышек прусского милитаризма, земли к западу от Рейна, в дополнение к Эльзасу и Лотарингии, должны стать буфером между Пруссией и Францией. Если мы победим, победим по-настоящему, весь пацифистский и социалистический вздор развеется как дым, особенно теперь, когда Америка осознала «истинную природу зверя» не только германских правителей и военных, германской аристократии, профессоров, «культурных» людей и торговых сословий, но и большинства германского народа, особенно на севере Германии и в Баварии.

30 августа 1918 г. Получил письмо из Парижа, в котором говорится: «Les nouvelles du front sont tellement bonnes que l’on croit rêver, et vous n’avez pas idée de l’influence que cela a non seulement sur le marché mais aussi sur les affaires en général»[512]. О первоначальных мирных предложениях Вильсона быстро забывают; еще до того, как заключат мир, потребуют перевести «Стражу на Рейне» на французский как намек на пожелания французов. Tant mieux[513]. Некоторое время назад Жоффр говорил мне, что, если бы подписали перемирие по требованию бошей, одним из условий должна была бы стать оккупация союзниками Рейнской области вплоть до левого берега Рейна.

8 сентября 1918 г. Если страны Антанты продолжат свое победоносное наступление, французский народ не удовольствуется миром на условиях «того, как было» и подачкой в виде Эльзаса и Лотарингии. Народ будет требовать мести, возмещения ущерба и гарантий безопасности Франции в будущем, а эти пожелания можно исполнить, во-первых, уничтожением германской военной машины и духа и оккупацией германской территории, восстановлением Бельгии, насколько это в человеческих возможностях, добавлением к этой стране Люксембурга и изгнанием Германии со всех территорий западнее Рейна. Что касается Италии, после победы ее аппетит по отношению к территории Австрии будет только раззадориваться. Общественное мнение в странах Антанты потребует создания польского государства с выходом к морю и независимостью от Германии, Австрии и России. Финляндии не стоит брать пример с Германии. Наши колонии не отдадут Германии то, что было ими завоевано, и ради нашей колониальной империи и нас самих мы должны их поддержать, что бы ни говорили и ни думали по этому поводу Уинстон Черчилль, Р. Сесил и другие.

Мои мысли — мысли человека, у которого никогда не было стойких политических убеждений. Из-за того, что я долгое время провел за сценой, я часто понимаю, какое грязное дело политика и как мало можно полагаться на большинство политических персонажей. Их истинные взгляды затуманены видением избирательных урн.

13 сентября 1918 г. Речь Смэтса была совсем не тождественна речи Ллойд Джорджа в Манчестере. Смэтс абсолютно прав относительно определения условий мира. Необходимо принимать во внимание чувства и пожелания британских колоний и зависимых территорий, а не только чувства и пожелания Британских островов. Взаимная поддержка между союзниками необходима. Некоторые пожелания Франции и Италии не совпадают с пожеланиями Англии, но Англия и ее правительство должны поддержать их, чтобы получить поддержку французского и итальянского правительства на мирных переговорах. Я всегда говорил Асквиту, Грею, Ллойд Джорджу, а также Уинстону Черчиллю, когда он рассуждал о «сделке» между Южной Африкой и Германией с целью вернуть Германии по крайней мере часть Восточной Африки, что колонии — наши колонии — не допустят подобной сделки. И Новая Зеландия, Австралия и Япония не согласятся отдать Германии отобранные у нее тихоокеанские владения. Индия наверняка откажется, а Англия должна не допустить того, чтобы Германия вернулась в Дар-эс-Салам из-за Индии, а также защиты наших военных и морских интересов.

14 сентября 1918 г. Что за мерзкий день: дождь, дождь, дождь! Каково сейчас, должно быть, в грязной Фландрии!

Американцы, которые в сентябре почувствовали вкус крови, как молодые гончие, и сознают свое превосходство над бошами в живой силе, кидаются на них, желая отомстить за «Лузитанию» и другие преступления. Немцы тщетно будут поднимать руки вверх и кричать: «Товарищи!»

Надеюсь, что Ллойд Джордж переживет приступ инфлюэнцы, так как занять его место некому. Если бы он ограничился только войной и не давал туманные обещания относительно того, что он сделает после войны! Его мания охоты за голосами — ужасный недостаток для него как для государственного деятеля. Она опускает его до уровня политикана.

6 октября 1918 г. Скоро боши запросят мира! Надеюсь, наши министры проявят твердость и не станут их слушать, но продолжат войну до победы. В Германии и в Австрии начнутся беспорядки, и турки не сумеют продержаться, если мы как следует воспользуемся Болгарией, оккупировав ее Черноморское побережье и охотясь на турецко-германско-русские флоты с помощью подводных лодок и аэропланов. Я бы оставил их владельцами Константинополя как вольного порта, а проливы, Босфор и Дарданеллы, разоружил и подчинил Европейской комиссии, установив такие же правила, как для Суэцкого канала.

21 октября 1918 г. Мне не нравится ответ президента Вильсона на германскую ноту о перемирии и мире. Он, пожалуй, слишком поощряет немцев думать, что мы, то есть французы и мы, примем участие в пустой болтовне. Год назад Дерби сокрушался, почему мы не заключаем мир с врагом на условиях, которые называли «разумными». Боже упаси! Давайте разгромим немцев наголову, по-библейски.

27 октября 1918 г. «Обсервер» примкнул к возгласам возмущения по поводу ранних всеобщих выборов. Условия перемирия, которые защищаются в статье, недостаточно жесткие. Кроме того, там ничего не говорится о контрибуциях для Германии за военные издержки. Там говорится лишь о возмещении за разрушения, ущерб и пожары, и только о сдаче части германского флота и части подводных лодок. Что касается будущего, «Обсервер» как будто верит в то, что германский леопард поменяет пятна. Местом проведения мирных переговоров называют Брюссель или Женеву. Переговоры необходимо вести в Версале, где германский император провозгласил себя таковым в 1871 году и где Германская империя должна быть разрушена. Немецкий народ поддерживал кайзера, зверства Германии и поддержит их снова, пока у хищника не вырвут все зубы и когти. Впрочем, «Обсервер» — не британские избиратели и не британский народ, et nous verrons[514].

28 октября 1918 г. Сегодня встретил Лулу Харкорта, который выразил радость по случаю того, что видит меня в добром здравии и т. д. Он сказал: «Значит, мир». Я ответил: если мы заключим мир в германском толковании предписаний Вильсона, этот мир будет краткосрочным, а если мы хотим продолжительного мира, мы должны продолжать войну, пока в самом деле не поставим Германию на колени.

2 ноября 1918 г. Итак, Асквит в Шотландии прибегает к старому предрассудку фритредерства, которое Вильсон истолковывает применительно к межгосударственным отношениям! Свобода торговли в нашем довоенном понимании давно мертва. Германским военным и юнкерским партиям кажется, что в надежде на выживание они еще способны проявить боевой дух. Если они сумеют продержаться зиму и создадут новую линию обороны на территории Антанты, они снова попробуют договариваться с нами как с равными. Но что произойдет за это время в самой Германии? Сейчас дела развиваются быстро, и беспорядки в бывшей Австрийской империи могут перекинуться на Германию. В таком случае полетят короны, если не головы. Если Фошу удастся перехитрить немцев, втянуть их еще в одно крупное сражение и одержать в нем победу, думаю, немецкий народ запросит мира.

4 ноября 1918 г. Правильный способ избежать гонки вооружений после войны, о которой говорит Нортклифф, заключается в том, чтобы лишить немцев денежных средств на свое перевооружение, то есть заставить их возместить военные издержки, а также заплатить за разрушения, пожары и насилие и воспользоваться германской рабочей силой для вывоза угля с германских шахт во Францию и Бельгию до тех пор, пока угольные шахты в этих странах не заработают снова в полную силу. В Германии имеются государственные железные дороги, государственные леса, промышленные предприятия и угольные шахты. Они могут стать залогом для получения денег на выплату контрибуций, местных, индивидуальных и национальных, за зло, содеянное Германией. Просто вздор воображать, будто страны Антанты в будущем заслужат благодарность за то, что называют «справедливыми условиями» и «умеренностью». Предложение Нортклиффа передать в германские суды дела, рассматриваемые международным трибуналом и на первый взгляд считающиеся доказуемыми применительно к зверствам, жестокости и несправедливости, — нелепость! Германские суды будут выносить оправдательные приговоры или находить смягчающие обстоятельства в девяти случаях из десяти, а наказание станет чисто формальным. Итак, Австрия в самом деле «вышла». По-моему, страны Антанты должны получить право проезда в Германию по территории бывшей Австро-Венгрии. Бавария все больше тревожится.

6 ноября 1918 г. Ничто не могло быть лучше, чем условия перемирия с австрийскими армиями. Теперь самое главное — не дать немецким австрийцам, которые едут из областей севернее Вены на юг от Тироля, объединиться с Германией. Все необходимо проделать быстро.

Остается молиться, чтобы президент Вильсон, отвечая на просьбу Германии о перемирии, согласился на ответ, предложенный Версальской конференцией. Судя по тому, как Фош поступил с Австрией, он способен дать вполне удовлетворительный ответ; но мы еще не покончили с германскими армиями. Если Антанта решительно разберется с большевиками в Австрии и Венгрии, это напугает потенциальных германских большевиков. Необходимо решительно взяться за трудное дело и не слушать евреев и прочих финансистов.

7 ноября 1918 г. Мне не нравится принятие «четырнадцати пунктов» президента Вильсона. Оговорки связаны лишь с вопросом о свободе судоходства и ограничением контрибуции Германии только пострадавшим гражданским лицам.

Это исключает выплаты Германией военных издержек, понесенных странами Антанты.

Характерно для германского склада ума (они, видимо, считают, что другие народы лишены разума) предполагать, что, в интересах человечности, когда германская делегация прибудет на фронт, необходимо временно прекратить боевые действия, чтобы боши смогли беспрепятственно продолжить отступление. Следующие несколько дней будут весьма тревожными для тех, кто, как я, выступает за то, чтобы выпустить Германии всю кровь. Нам придется продолжить войну с Баварией, если она будет удерживать Тироль под предлогом самозащиты; не только Тироль, но и будущая немецкая Австрия будет проглочена Германией в любом виде.

8 ноября 1918 г. В самом деле похоже, что бошам придется принять условия перемирия. Tant pis[515], по-моему, потому что я предпочел бы дальнейшую борьбу и наше вторжение на германскую территорию по условиям перемирия. Германские представители на переговорах по перемирию, несомненно, попытаются поставить на рассмотрение вопросы о мире. Президенту Вильсону следует не просто выразить протест против мер, предпринимаемых властями Германии, то есть извещение угледобывающим компаниям в Бельгии, что они должны вывести из шахт всех людей и животных, что все сырье, находящееся в собственности компаний, необходимо передать немцам и что шахты будут немедленно взорваны. До вечера понедельника мы не узнаем, что произошло между желающими перемирия и Фошем.

10 ноября 1918 г. Я получил надежные сведения, что условия перемирия весьма жесткие и включают оккупацию союзниками территории не только вплоть до Рейна, но и на 40 миль за правым берегом, то есть включая шахты Вестфалии и Дюссельдорф. Среди условий называют следующие: Гельголанд отбирается у Германии, а укрепления на Кильском канале, поистине стратегическом водном пути, должны быть разрушены. Совещание стран Антанты начнется в Версале немедленно после выполнений условий перемирия.

17 ноября 1918 г. К чаю приходил Тиррелл. Кое-кто хочет заменить Рединга на Артура Бальфура. Французы согласились с нашей точкой зрения на море.

20 ноября 1918 г. Итак, немецкие морские офицеры со слезами отдавали подводные лодки. Это крокодиловы слезы! Плакали ли они, когда топили торговые суда, намеренно не оставляя никого в живых, чтобы не оставлять следов своих злодеяний? Какие слезы они проливали, стреляя по беспомощным экипажам шлюпок, отплывавших от тонущих судов? Они радовались и улюлюкали! Тем не менее в нашей стране находятся те, которые призывают не относиться слишком жестко к бедным немцам, которые действовали по приказу правительства и властей Германии!

25 ноября 1918 г. Наглядное доказательство решимости германского кайзера и его военно-правительственной клики продолжать войну — найденная в архиве Баварии переписка баварского посланника в Берлине! Россию необходимо призвать к демобилизации, чего от нее не ожидали; Францию нужно призвать хранить нейтралитет, чего она определенно не собиралась делать. В таких условиях через четыре недели немцы были бы в Париже! Нейтралитет Англии обошелся бы слишком дорого: для этого пришлось бы обещать не использовать Бельгию в качестве дороги во Францию.

26 ноября 1918 г. Лично я считаю, что страны Антанты должны объявить серьезный выговор правительству Нидерландов. Укрывательство кайзера (отрекся он или нет) правительством этой страны серьезно повлияет на добрые отношения, которые страны Антанты хотели бы наладить с Голландией. Необходимо требовать от правительства Нидерландов его высылки, а также высылки его свиты и его сына как нежелательных лиц.

2 декабря 1918 г. Визит Клемансо, который продолжался почти полчаса, прошел очень хорошо. Вкратце: мы с ним придерживаемся одинаковых взглядов. Он высмеивает предположение, будто суд над германским кайзером необходимо обсуждать и решать специалистам по международному праву. Он — преступник, которому предоставили убежище голландцы, и страны Антанты должны требовать его выдачи или высылки. Клемансо за взыскание военных издержек; он не верит в неплатежеспособность Германии. Большевизм не укоренится ни во Франции, ни в Англии. Он считает, что Англии следует захватить и удерживать Гельголанд. По его мнению, что Вильсона поставят на место, когда он появится на конференции и предаст гласности свои «Четырнадцать пунктов». Он за то, чтобы мы настаивали на нашей интерпретации наших прав на море во время войны. Он сказал американцам: если бы не британская блокада Германии, страны Антанты не могли бы победить в войне. Если бы не сила, продемонстрированная британским флотом, американские войска не смогли бы прибыть в Европу для участия в войне.

Клемансо говорит, что я должен быть в Париже на параде победы и что меня ждет там теплый прием.

5 декабря 1918 г. Находясь на борту «Джорджа Вашингтона», президент Вильсон сказал одному американскому газетчику, что он едет в Европу, чтобы отстаивать свои «четырнадцать пунктов», что за столом переговоров он будет настаивать на свободе судоходства и на общем разоружении и что ни одна страна не должна получить превосходство на море! Рузвельт неплохо ответил на «четырнадцать пунктов», сказав, что Америка не имеет столько заслуг, сколько ведущие союзники; что британский флот и французская, британская и итальянская армии больше всего способствовали поражению Германии и тем самым безопасности США; что Британской империи нужен величайший флот, что немедленно должны признать Соединенные Штаты; что германская интерпретация свободы судоходства откровенно вредна. Не должно быть никаких превратных истолкований, которые помешают британскому флоту повторить огромные заслуги, которые он оказал во время войны. Кроме того, британцы должны оставить у себя завоеванные колонии. Он считает, что Америке следует помнить доктрину Монро. Она должна отстаивать свое право на время войны закрывать Панамский канал для своих врагов и не должна вмешиваться в европейские, азиатские или африканские дела.

6 декабря 1918 г. Вчера мне нанес визит Поль Камбон. Относительно заявления Уинстона Черчилля, что эксперты Адмиралтейства не советуют нам забирать Гельголанд и что поэтому Гельголанд не включен в условия перемирия, Камбон весьма справедливо заметил: немцы как будто не считают, что острова не имеют для них военно-морской ценности, так как они потратили не один миллион франков на их укрепление. А то, что архипелаг находится во владении Германии, не дало нашим кораблям нападать на материк à fond[516].

Он рассказал мне о деятельности Клемансо как мэра Монмартра до коммуны и во время правления коммунаров в 1871 году. Клемансо не имел отношения к расстрелу генерала Тома и еще одного генерала. Они гуляли по Монмартру в штатском; в то время версальские войска решили отбить большие пушки, которые коммунары перевезли из укрепленной зоны вокруг Парижа на Монмартр, чтобы, по их словам, не дать им попасть в руки пруссаков. Когда генерал Тома командовал войсками в борьбе с немцами, батальоны с Монмартра он ставил вперед как расходный материал, а свои надежные, испытанные войска держал в резерве. Батальоны коммунаров дрогнули, и после боя генерал Тома издал в связи с ними приказ самого оскорбительного свойства. Его узнали и приговорили к расстрелу. После того как мэру Клемансо сказали, что вот-вот произойдет, он поспешил на место, чтобы вмешаться, но было уже поздно. Двух генералов убили. В то время Клемансо был не только мэром, но и депутатом; он сразу сложил с себя обязанности мэра. «Правые» в Палате депутатов и послушные им органы печати настаивали на причастии Клемансо к убийству. Версальские войска, которые послали вернуть пушки, действовали, как принято в регулярной армии. Их командиры собирались пойти в атаку, но тем временем монмартрская толпа, главным образом женщины, смешалась с солдатами. Они льстили им, и началось братание. За это время коммунары успели собраться и окружить версальские войска; они значительно превосходили их численно. Начались бои, и пушки так и не удалось отбить. После того дня коммунары потеряли самообладание. Они брали заложников, и, поскольку им не удалось добиться от Тьера выдачи им нескольких коммунаров, арестованных Версальским правительством, в том числе Бланки, они расстреляли архиепископа Парижа и других заложников, а затем стали жечь Тюильри, Палату аудиторов и другие общественные здания. Тьер решил: нельзя давать коммунарам возможность терроризировать Париж. Он приказал остановить их. Ему пришлось подождать, пока достаточно французских военнопленных вернется из Германии. Когда эти военнопленные вернулись, Париж взяли штурмом. Коммуна пала. Некоторые говорили, что Тьеру, правительству и парламенту нужно было оставаться в Париже, а не бежать в Версаль. Если бы они остались в Париже, они оказались бы во власти коммуны, так как верные им французские войска находились на фронте или в плену.

7 декабря 1918 г. «Таймс», то есть лорд Нортклифф, накинулись, и очень справедливо, на Ллойд Джорджа из-за Германии и военных издержек. В статье приводятся возражения на его добавление «вплоть до предела ее возможностей» к утверждению в его речи в Ньюкасле 29 ноября, что «Германия должна оплатить военные издержки». Далее в статье приводятся возражения на его слова: «Мы учредили комитет для рассмотрения вопроса о возможностях Германской империи». Германию необходимо заставить работать на союзников до тех пор, пока она, вместе со своими сообщниками, не выплатит военные издержки. Французы предпринимают меры для того, чтобы не дать Германии отчуждать свои активы. Как утверждается в коммюнике французской прессы, Международный комитет Спа выставил условия — ми выполнение финансовых пунктов перемирия, а именно: Германия не имеет права отчуждать, уступать и закладывать железные дороги, шахты, леса или любые промышленные, торговые и колониальные предприятия; кроме того, она не имеет права трогать иностранные ценные бумаги и свой золотой запас.

Публика все больше и больше настаивает на том, чтобы заставить бошей оплатить военные издержки: этот вопрос станет пробным на предвыборных митингах. Никто уже не сомневается, что кайзера будут судить; с этим согласились повсеместно, и правительству Нидерландов придется уступить, после того, как оно сопротивлялось и ссылалось на международное право, что стало напрасной тратой времени. Sommation[517] — вот самый лучший способ решить данный вопрос.

8 декабря 1918 г. Гарвин из «Обсервера» пишет о воссоздании России под эгидой Америки! России больше нет. Она разрушена, а имперский и религиозный идол, который соединял несколько рас православной веры, рухнул. Если нам удастся добиться государственной независимости, то есть в качестве буферных государств на восточной границе Германии — Финляндии, Польши, Эстонии, Украины и т. д. или стольких, сколько удастся собрать, — думаю, что оставшиеся территории можно послать к дьяволу. Пусть варятся в своем соку. Российской республике не удастся ни защитить мусульманские ханства в Центральной Азии и кавказские княжества, ни управлять ими.

12 декабря 1918 г. Если президент Вильсон настоит на посещении мирной конференции, не сомневаюсь, он захочет там председательствовать, чего не захочет и не сможет допустить Клемансо; он не уступит пост председателя даже какому-нибудь королю. Недавно я читал в дневнике Анри Гревиль[518], что Валевский, не посоветовавшись с Наполеоном III, дабы угодить России и ее императору, собирался уступить первое место, принадлежавшее ему по праву — он был председателем на грядущем Парижском конгрессе 1856 года, — князю Орлову. Поскольку по алфавиту Великобритания («В») идет перед Россией («Р»), лорд Каули предупредил Валевского, что он выразит протест от имени лорда Кларендона, который должен был стать главным полномочным представителем Великобритании. В результате Валевский поссорился с Орловым, и вдобавок заслужил выговор от императора за свою оплошность.

14 декабря 1918 г. «Таймс» пишет о визите президента Вильсона, которого газета приветствует в первую очередь в качестве президента Соединенных Штатов, а не автора «четырнадцати пунктов». В статье содержится намек на то, что наши цели на Востоке эгоистичны. Они не более эгоистичны, чем доктрина Монро! Мы хотим действовать в нашей части света, как действует Америка в своем полушарии; что же касается утверждения, что мы считаем военно-морские силы главным фактором безопасности нашей страны и что это так же плохо, как германский милитаризм, неужели так же считают и американские военные? Наконец, «Таймс» приветствует мистера Вильсона, который везет «ветер свободы» из Нового Света, не как наставника или арбитра, но в самой полезной, если не самой трудной роли искреннего друга. «На искренность ответят искренностью».

29 декабря 1918 г. Эту остроумную фразу приписывают адмиралу Симсу. Когда он вышел с Версальской конференции, его спросили, чем они там занимались. Он ответил: «Ах! Все они плавают, кроме моряков». Во французских газетах появились жалобы на слишком многочисленные делегации, которые британцы посылают в Париж. Сотрудников дипкорпуса не больше 30. Остальные собрались в увеселительную поездку; они «добыли себе место» от некоторых департаментов, и многие из них действительно лишние. Британская «саранча» налетит на Париж в следующую субботу! Еще не решено, войдет ли в число делегатов лорд Рединг. Лорд Литтон уже не первый фаворит на роль посла во Франции после ухода Дерби. Среди тех, кто соперничает за место, Остин Чемберлен и Кру. По-моему, самый подходящий кандидат — Кру; и леди Кру займет достойное место.

2 января 1919 г. Пишон говорил в Палате депутатов о светских правах Франции в Сирии, Ливане и Палестине. Он сказал: несомненно, Великобритания благородно выполнит свои обязательства перед Францией. Я предупредил Ллойд Джорджа: какими бы абсурдными ни казались требования Франции, то есть неверующее правительство, которое полагается на влияние французских католических школ и священников и потому настаивает на своих правах, ни одно французское правительство не отважится поступить иначе, потому что убежденность в подобных правах поддерживается всеми священниками и всеми католиками во Франции, а также политиками, которые вовсе не являются сторонниками католицизма, но сознают настроения в обществе. Л. Д. был сторонником мнения «J’y suis, j’y reste»[519].

4 января 1919 г. Президент Вильсон в своей речи, обращенной к итальянскому парламенту, возвращается к прежним идеалам дружбы всех стран. Он не считает, что условия Версальского мира делают подобное невозможным. Я по-прежнему полагаю, что нам нужно было идти на Берлин, и надеюсь, что события еще пошлют нас туда. Не сомневаюсь, мы найдем достаточно добровольцев в армии и территориальных войсках для такой увеселительной прогулки.

7 января 1919 г. Мне жаль, что Битти не заменили на Вимиса. Рузвельт — большая потеря для нас в нынешних обстоятельствах. Интересно, способен ли какой-нибудь американец занять его место, из тех, кто поддерживает наши взгляды о владычестве на море и т. д.? Говорят, Ллойд Джорджа смутило большое число его сторонников среди членов парламента — консерваторов, и он боится, что они будут препятствовать его намерениям после подписания мирного договора. Бонар Лоу — кандидат от партии на пост канцлера Казначейства, но Сити предпочтет Брэдбери, который, однако, является постоянным представителем Казначейства. На время поездки Артура Бальфура на мирную конференцию бразды правления в МИДе принимает Джордж Керзон.

Некоторым представителям «саранчи» придется вернуться из Парижа в Англию, так как в Париже им нечего делать.

13 января 1919 г. Как могло правительство совершить такую gaucherie[520], то есть предложить, чтобы в Париж допустили представителя советского террористического правительства, чтобы изложить взгляды Советов делегатам мирной конференции! Когда такое предложение было сделано Франции, Италии, Японии и Америке, Министерство иностранных дел временно возглавлял Роберт Сесил.

В газетах печатают чушь о председательстве на конференциях и Мирном конгрессе, и о возможном выборе Клемансо. По праву на таких конференциях и конгрессах председательствует первый делегат от той страны, в которой они проводятся. Когда впервые рассматривался вопрос о месте проведения конференций, британское правительство заявило, что Париж и Версаль невозможны. Они хотели провести конгресс в каком-нибудь нейтральном государстве. Однако французы не сдавались, и британское правительство уступило.

18 января 1919 г. Фош великолепен. Если страны Антанты проведут в жизнь его взгляды, все будет хорошо. Французы считают, что по условиям договоров 1815 и 1870–1871 годов германская граница была проведена слишком близко к Парижу для безопасности Франции. Французам хочется вытеснить немцев с левого берега Рейна вплоть до границы с Нидерландами. Меня уверяли: если Франция потребует не только Эльзас и Лотарингию, мы не станем продолжать войну, чтобы получить больше. Они не думали об обратной стороне медали, то есть о том, что делала Франция ради того, чтобы спасти не только себя, но и Англию. Политиканы в целом весьма невежественны и близоруки.

20 января 1919 г. Думаю, что Клемансо окажет успешный отпор предложению пригласить в Париж советского делегата для изложения взглядов большивиков. Правда, президент Вильсон, судя по всему, поддерживает рекомендацию Ллойд Джорджа; последний не получил бы такое подавляющее большинство на всеобщих выборах, знай публика о его намерениях пригласить большевиков на Парижский конгресс. Мне не нравятся рекомендации Смэтса позволить немцам оставить себе сырье, чтобы они могли наладить производство. Я бы держал их на расстоянии вытянутой руки и заставил работать на Антанту под надзором Антанты. Не нравится мне и принятие Германии и России, как только они продемонстрируют раскаяние. С Германией надлежит обращаться как с изгоем. Надеюсь, на конференции не примут предложение, по которому Соединенным Штатам следует взять под свое покровительство Константинополь, Палестину и арабов от Красного моря до Персидского залива. Благодаря нашему патрулированию и договорам с вождями в Персидском заливе возможно вести мировую торговлю. Мы осуществляем там надзор почти 100 лет. Кроме того, у нас подписаны договоры с арабскими племенными вождями от Адена вдоль южного побережья Аравии. По условиям договоров, они не имеют права принимать представителей иных держав, кроме Англии, и не будут продавать, уступать или менять любую часть своих территорий с другой страной. Чем занимаются умники на Парижском конгрессе? Неужели они предложат нам отказаться от наших прав по договорам, конвенциям и подписанным соглашениям?

Какая нелепая наглость — высокомерный тон правительства Германии в связи с их требованиями и намерениями и их заявление, что невозможно доставить то, что они обязаны отдать по соглашению о перемирии! Нам придется «идти на Берлин».

23 января 1919 г. Парижская конференция разослала предложение всем сторонам (включая советское правительство) в России объявить перемирие и прислать делегатов в Принкипо (на остров Бююкада), чтобы они встретились там с делегатами стран Антанты и правительства США.

Полагаю, что Клемансо счел разумным пойти на уступку неопытности президента Вильсона и упрямству Ллойд Джорджа в надежде, что, даже если советское правительство примет приглашение, они не будут рассматривать условия приглашения. Это может оказаться очень опасным и дорогостоящим способом доказать Вильсону и Ллойд Джорджу, что они вели себя, мягко выражаясь, очень глупо. Я смотрю на то, что называлось Россией, как на мертвеца. Азиатские ханства не будут держаться трупа, как и китайцы, которых бывшая Российская империя более или менее аннексировала.

27 января 1919 г. Сегодня в газетах репортаж о дебатах в американском Сенате, когда сенаторы-демократы, Кинг от Юты и Майерс от Монтаны, а также республиканец Шерман, осудили президента Вильсона за то, что тот пытался убедить французов вести дела с большевиками. Надеюсь лишь на то, что американскую публику не удастся улестить, чтобы она поддержала взгляды Вильсона. Судя по всему, Принкипо обернется фиаско, так как ни одна русская партия туда не поедет — как, впрочем, и никуда не поедет для встречи с большевиками. Участники Мирного конгресса, если у них еще остался здравый смысл, должны отказаться от приглашения большевиков, судя по тому, какие те выдвинули условия.

30 января 1919 г. У Вильсона идея фикс: Лига Наций согласно его замыслу. Он пытается заинтересовать своими идеями недумающих американцев. Объявляя о том, что намерен отказать Японии в возможности основать военные и морские базы на Тихом океане, он говорит, что подобные предложения послужат к выгоде Соединенных Штатов. Согласие на его предложения в Южных морях и на Тихом океане отделит Австралазию от Англии. Уступка Камеруна и Того оскорбит Францию и повредит ее интересам и интересам Великобритании. Зачем нам быть просто поверенными туманной Лиги Наций, которая еще не создана? Что же касается германской Восточной Африки, принятие предложений президента Вильсона станет доказательством непростительной слабости. Мандатная система, как и совместное управление, явно станет поводом для трений и неудач. Примером может служить совместное с Францией управление в Египте. Совместное с Францией управление Новыми Гебридами — постоянный источник споров. Посмотрите на разногласия в связи с Самоа! Я нигде не видел предложения, чтобы Филиппины отдали под управление Лиги Наций! Адмирал Майо и Лансинг отстаивают огромный американский флот и такой же огромный торговый флот, который захватит всю мировую торговлю. По словам президента Вильсона, не должно быть разницы в обращении между государствами и дискриминации по отношению к Германии и ее союзникам со стороны стран Антанты, но все и каждое государство должны сами устанавливать выгодные им тарифы! Это положит конец торговым договорам — в той части, которая касается тарифов — между независимыми государствами. Мы не сможем ввозить французские товары по ставкам ниже, чем в Германии, и Франция не сможет ввозить наши товары по более выгодным расценкам, чем расценки в любой другой стране. Вот что по-настоящему опасно для мира во всем мире!

Здешние забастовки очень серьезны. Говорят, что правительство уверено в том, что за две недели справится с ситуацией. В Глазго много иностранных революционеров; распространены большевистские идеи.

5 февраля 1919 г. Сегодня мне нанес визит Солсбери; по его словам, американцы уже не пользуются такой популярностью во Франции. Они приехали помогать французам, а не британцам, а теперь они предпочитают британцев французам. Я заметил, что президент Вильсон пошел воевать, чтобы спасти Америку. Не «Лузитания» заставила его вступить в войну, хотя очень многим американцам было стыдно за свою страну, которая не объявила войны после гибели «Лузитании». Президент думал, что и Франция, и Англия будут разбиты, и тогда настанет очередь Америки, на которую нападет Германия, и не будет ни французского флота и армии, ни британского флота и армии, которые придут на помощь Америке, чьи порты подвергнутся бомбардировкам, острова будут захвачены, а портовые города уничтожены после гибели американского флота.

11 февраля 1919 г. Клемансо великолепен в отстаивании наших взглядов: отказ от ограничения нашего флота вышеупомянутым тоннажем — и это невзирая на то, что наши делегаты не поддерживали его так, как ему бы хотелось. Рад слышать, что он настаивает на условии безопасности Франции путем лишения Германии средств внезапного нападения на Францию. Похоже, в этом вопросе французы единодушны.

15 февраля 1919 г. Я прочел «Договор о создании Лиги Наций». Должно быть, его сильно разбавили с тех пор, как Вильсон изложил свой замысел. В статье 19 конкретно не упоминаются германские колонии, кроме Юго-Западной Африки и «некоторых островов на юге Тихого океана». Механизм для вмешательства в случаях острых разногласий между народами, угрожающих миру, кажется мне очень сложным. Какие начнутся схватки, когда придется обсуждать территориальные изменения и условия для защиты Франции от внезапного нападения германцев! Помимо возвращения Франции Эльзаса и Лотарингии, между Францией и Германией непременно должны существовать буферные государства, как перед началом войны. Остается вопрос защиты Бельгии путем добавления ей территорий на Шельде, а также вопрос о том, что делать с Люксембургом.

18 февраля 1919 г. Бедный Марк Сайкс! Он был очаровательным созданием, чудесным мимом и карикатуристом и очень занимательным собеседником. Военный кабинет принял его в качестве специалиста по восточным вопросам, но он занимался и Сирией, Ливаном и Палестиной через французского дипломата Пико; отсюда существующие разногласия с правительством Франции.

Фош был великолепен. Корреспонденты «Таймс», комментируя его доклад по несоблюдению условий перемирия, замечают: «Необходимо хорошенько обдумать — и это в самом деле будет полезным с точки зрения окончательного мира — об ограничении области, в пределах которой будет сконцентрирована [германская] армия. Условие такого рода будет бесценным для французов, например, если оно удержит германские войска не только сейчас, но и в мирное время, на определенном расстоянии от Рейна. Французы, таким образом, получат одну из тех гарантий безопасности, которые они считают важными для успеха Лиги Наций». Это подразумевает, что на левом берегу Рейна не должно быть германских войск и, следовательно, германского правления. Напрашивается вывод, что на левом берегу Рейна и между Рейном и Францией — в границах 1869 года — должно появиться буферное государство.

19 февраля 1919 г. Я в ужасе от покушения на Клемансо. Что будет с Мирным конгрессом, если он умрет? Никто не способен занять его место.

20 февраля 1919 г. Я очень тревожусь за Клемансо. Он встречается со столькими людьми, волнуется из-за того, что не сможет присутствовать на конгрессе и заниматься другими делами. Очевидно, Вильсона в Америке ждет весьма смешанный прием.

21 февраля 1919 г. Клемансо — чудо. Остается надеяться, что разоблаченная полицией в Париже и других французских городах большевистская деятельность вызовет выдворение всех русских, которые не смогут представить доказательства своей благонадежности и статуса. Но почему они ждали с покушением на премьер-министра Франции? По всей вероятности, на конференции Франции, помимо Эльзаса и Лотарингии, предложат территории на ее северо-западной границе в рамках 1870 года. Если бы немцы не вели себя столь агрессивно, идеи президента Вильсона могли бы возобладать. Контрибуции, репарации, а также военные издержки породят новые разногласия.

22 февраля 1919 г. Вильсону приходится нелегко в американском Сенате. Американские делегаты в Париже, по его указаниям, противостоят англо-французскому требованию, чтобы Германия выплатила не только репарации, но и военные издержки. Надеюсь, что нам удастся противостоять диктату.

23 февраля 1919 г. В сегодняшнем номере «Санди таймс» очень хорошая критика проекта Лиги Наций. Спенсер Уилкинсон указывает трудности и опасности, которые она породит. Главными станут вопросы ограничения наших морских вооружений и сокращения французской армии, а также неуверенность в быстрой и действенной помощи, которая придет к каждой из наших стран или к ним обеим.

Вместо того чтобы заниматься территориальным урегулированием и защитой в особенности Франции и других государств, на конгрессе обсуждают Лигу Наций и теряют драгоценное время. Возможно, в результате по-настоящему важные вопросы придется решать в спешке и с многочисленными недоработками.

26 февраля 1919 г. Итак, укрепления на Гельголанде все же придется разрушить, как и укрепления на Кильском канале, а канал открыть всем кораблям, как и Константинополь, Дарданеллы и Босфор. Какое счастье! Но кто будет управлять двумя этими проливами и островами в Мраморном море, а также островами у входа в Дарданеллы, которые правительство Великобритании выделило России? Лично я оставил бы султана в Константинополе, чтобы удовлетворить тех, кто по-прежнему считает его главным представителем их веры, но держал бы его под опекой. Возможно, он предпочтет переехать в прежнюю столицу, Бурсу.

1 марта 1919 г. Сегодня меня навестил Лансдаун. Он считает, что последнее время Ллойд Джордж весьма преуспел, хотя, конечно, ему не нравится его внутренняя политика. Что же касается президента Вильсона, говорят, что в Соединенных Штатах зреет подавляемое недовольство им. Неясно, удастся ли ему увлечь американский народ своими идеями; ему не отказали в праве избираться на третий срок — что станет еще одним отходом от принципов Вашингтона.

4 марта 1919 г. В своей речи в Палате общин Уинстон Черчилль заявил, что в час победы надлежит действовать в соответствии с двумя принципами. Первый: не увлекаться успехом и не требовать большего, чем справедливо и благоразумно. Второй: не расформировывать армию, пока не добьешься своих условий. Второй принцип был принят с радостными криками. Первый же, которым, по словам Уинстона, руководствуется британское правительство, в Палате встретили молчанием. В своей вчерашней речи на ужине в Уэльсе Ллойд Джордж говорил примерно то же о благоразумии в вопросе территориальных споров. Надеюсь, нам удастся выжать из немцев все до последнего гроша и заставить их работать на нас, как они заставили бы нас, если бы победителями стали они.

В прессе опубликован протест арабов и христиан против превращения Палестины в еврейское государство.

Приехавшие на конгресс идеалисты наконец просыпаются и видят реальную ситуацию. Необходимо отодвинуть Лигу Наций и вначале обсудить условия мира. Вильсон вернется из Америки смирившимся — из Америки, которая вступила в войну, чтобы защищать только справедливость! Едва высадившись, он заявил, что, невзирая на нескольких сенаторов-республиканцев, вся Америка поддерживает его Лигу Наций, однако «его» Лигу изменили до неузнаваемости и отставили в сторону, с согласия его заместителя полковника Хауза, чтобы Мирный конгресс мог заняться миротворческими делами.

20 марта 1919 г. Ограничение численности германской армии, вооружений, боеприпасов и т. д. — прекрасно, но кто будет надзирать за исполнением данных условий и контролировать немцев? Военные атташе не в счет; им будут чинить препятствия. Ллойд Джордж выдвинул неплохой довод, сказав, что добровольная армия, в силу высоких расходов, будет препятствовать этому больше, чем призывная система. После 1882 года, когда мы отменили принудительную армию в Египте, возник вопрос о численности египетских войск. Лорд Гренвиль написал в «протоколе», который через заместителей министров дошел до меня — в то время я исполнял обязанности старшего клерка в Восточном отделе: «Давайте сделаем популярную реформу и введем добровольную службу». Я тогда предположил, что солдатам-добровольцам придется платить по рыночным ценам, чего египетский рынок не вынесет. Мои доводы не подействовали на лорда Гренвиля, чье предложение отклонили, так как правительство ее величества не собиралось тратить английские деньги на восполнение дефицита, который создала бы добровольческая армия. Запрет крепостей в пределах 50 миль от Рейна — превосходно, но кто помешает сооружать земляные валы? Обеспечат ли страны Антанты вооруженное вмешательство, чтобы помешать этому, или введут блокаду? И что они сделают — и сделают ли?

22 марта 1919 г. Сегодня опубликован протест, направленный правительству Великобритании от имени Ага-хана, Амира Али, Испахани и других мусульман. Они возражают против разделения Османской империи, создания мандатных территорий в Малой Азии и вывода получившихся автономных государств из-под духовной власти султана. Особенный протест выражается против того, чтобы превращать Палестину в еврейское государство. Я бы оставил султана в Константинополе под опекой и отдал туркам хороший порт, например Смирну, чтобы они имели выход к морю.

Вчерашние новости из Парижа: после дискуссии между Ллойд Джорджем и Алленби было решено вернуться к американскому предложению и создать межгосударственную комиссию для изучения на месте не только сирийско-палестинского вопроса, но и всей азиатской части Турции. Следовательно, мандаты для Турции в Азии будут на несколько месяцев отсрочены. Сильная сторона протеста Ага-хана заключается в том, что отстранение от дел турецкого султана окажет негативное воздействие на Афганистан, Индию и Центральную Азию. На Сирию, Аравию и Палестину это не окажет особого влияния.

24 марта 1919 г. Я рад, что Френч поместил опровержение статьи в «Матэн» о его якобы ссоре с Фошем перед сражением на Марне. Судя по тому, что рассказывал мне Френч о полном событий 26 августа 1914 года, я был уверен, что якобы состоявшийся между ними разговор вымышлен. Да, он сказал, что французы прекрасно роют окопы, но не удерживают их и все время откатываются назад; если они устоят на месте, он будет и дальше оборонять Париж; в ином случае придется удалиться в Орлеан для перегруппировки своих войск, которым тяжело пришлось в арьергардных боях при отступлении с Севера. Исходом совещания в посольстве стало то, что французы решили держаться, а Френч обещал их поддержать. Вскоре началось сражение на Марне.

25 марта 1919 г. Огромным камнем преткновения для мира является то, что делегаты в первую очередь заботятся о своих национальных интересах, а многие из них — о партийных и личных интересах, а не о необходимости хорошего мира. Надо молиться, чтобы условие Венгрии заставило мистера Вильсона признать факты и необходимость немедленного мира, независимо от его Лиги Наций.

Грэм пишет, что конгресс, похоже, все время буксует. Все то, что я говорил уже давно о применяемых методах, оказывается правдой. Он усматривает опасность в возможном объединении русских большевиков с германскими спартаковцами и анархистами Центральной Европы, особенно Венгрии.

26 марта 1919 г. Ллойд Джордж, поскольку его мнение по польскому вопросу не встречает одобрения экспертов, французской публики и прессы, угрожает перенести конгресс в нейтральную страну. Довольно нелепое утверждение с его стороны, поскольку он бессилен поступить так по собственной воле. Для того чтобы Польша была жизнеспособной, ей необходим территориальный доступ к Данцигу, причем широкий доступ, а не право прохода по чужой территории и не узкий коридор. При этом она не должна рассматривать Россию, Германию или Пруссию как вид защитной силы; она должна стать настоящим буферным государством в союзе с другими государствами, отделенными от России, Австрии и, конечно, Германии.

27 марта 1919 г. Франклин-Буйон не любит Клемансо, но в своих высказываниях о Сирии, Палестине и границах Франции и Польши он выражает французские чувства. Если только Ллойд Джордж не изменит своей позиции в пользу доступа Польше к Данцигу и перестанет проявлять снисходительность к Германии за счет Франции, дружелюбие и благодарность Франции по отношению к Англии сменится горечью, неблагодарностью и враждебностью.

Сегодня на Бонд-стрит я встретил сэра Джеймса Рида. Последний раз, когда мы с ним виделись, был также последним разом, когда я видел короля Эдуарда. Это было за ужином в отеле «Бристоль» перед тем, как мы отправились смотреть пьесу «Король забавляется». Его величество заказал ложу, не сообщив своим спутникам, в какой театр он идет. Все изумились, что он хочет посмотреть пьесу, в которой фигурирует «король Эдуард». За ужином его величество советовался со своим врачом, сэром Джеймсом Ридом, по поводу еды и напитков. Его величеству нельзя было пить шампанское; вместо него доктор посоветовал «какой-нибудь легкий рейнвейн» — официант истолковал это по-своему и принес довольно крепкий рюдесхаймер — никакого коньяка, а вместо кофе — «теплое молоко»! Его величество много кашлял, но в автомобиле настоял на том, чтобы открыть передние окна, хотя ночь была очень холодной. Когда, во время пьесы, персонаж-король навещает даму и видит, вместо собственного портрета, фото короля Эдуарда, он восклицает: «Король Эдуард!» Все зрители повернулись к его величеству, который получил такое же удовольствие, как и они. На следующий день он проследовал в Биарриц, а на обратном пути через несколько недель он поехал в обход Парижа по железной дороге и разрешил мне не встречать его. Это было его последнее путешествие.

28 марта 1919 г. Забастовки утихают. Как злятся французы на происходящее на конгрессе и какое фиаско проект Лиги Наций в его нынешнем состоянии! Не может быть, чтобы Америка без всяких условий согласилась навязать Европе Лигу и бороться за нее; а американское вооруженное вмешательство в поддержку Франции против Германии прибудет слишком поздно, чтобы иметь реальную ценность.

Ллойд Джордж проявляет упрямство относительно Данцигского коридора. В Центральной и Восточной Европе расы, религии и языки так перемешались, что не следует обращать на них внимания в определении границ. Они должны быть легко защищаемы против вероятных агрессоров, таких как Германия, с одной стороны, и Россия — с другой. Польша должна получить беспрепятственный доступ в Данциг, чтобы Лига Наций, если она будет существовать, или союзники Польши могли добраться до нее по морю. Я не верю в возрожденную Россию с территориальными уступками, которые обсуждаются на Мирном конгрессе. Может ли такая смесь рас и религий возродиться как великая держава при республиканской форме правления? Страна, которая останется от старой России в Европе, должна получить разрешение выходить по территории других государств к Балтийскому морю, незамерзающий порт на севере, доступ к Черному морю, если Россию вытеснят с Черноморского побережья, и, возможно, разрешение на торговлю через Персию с Персидским заливом. Сибирь должна сама о себе позаботиться и выйти к Тихому океану.

30 марта 1919 г. Утром мне нанес визит Дерби. Он говорит, что премьер-министр просил его остаться послом в Париже на год или полтора, во всяком случае до тех пор, пока на этот пост не найдут достойного преемника, и он согласился. По его словам, Артур Бальфур оставит Министерство иностранных дел, как только подпишут мирный договор. Он сказал, что все высоко ценят нового военного атташе[521].

2 апреля 1919 г. Ллойд Джордж дал интервью для прессы; если его позицию относительно контрибуций и военных издержек, которые потребуют от Германии, передали правильно, его слова вызовут здесь большое недовольство, а французы возмутятся тем, что их бросили.

«Пертинакс» из «Пти паризьен» видит опасность в том, что британское правительство может вернуться к политике, которую оно преследовало под влиянием лорда Холдейна в 1905–1914 годах. «После четырех лет того, через что прошла наша страна, она не вынесет такой неизвестности. Она не может хладнокровно стоять в стороне и смотреть, как волна немецкой мести вздымается все выше при каждом послаблении в Лондоне. Каждое очко, отданное британской политикой, немедленно превращается в прямую и неминуемую угрозу для Франции. Узы между нашими двумя странами этого не вынесут». Дух мщения будет существовать в Германии, независимо от того, проявим ли мы умеренность, как того желает Ллойд Джордж, или строгость, как нам следует поступить. Мы имеем дело с народом, который невозможно приручить добротой. Пытаясь умиротворить их тем, что они побеждены в войне, нам придется оттолкнуть от себя нашу союзницу, Францию, и породить в ней недовольство нами и убеждение в «вероломстве Альбиона», которое нам приписывают.

7 апреля 1919 г. Падеревский хорошо резюмировал дискуссию по Данцигу, задав вопрос: что лучше — включить в Польшу 2 миллиона немцев или поместить 35 миллионов поляков под иго Германии, оставив Данциг и подходы к нему под властью Германии и таким образом задушив Польшу?

Должно быть, Фошу неприятно, что миссию в Спа (при сохранении права польских войск на высадку в Данциге) вынуждают согласиться с сухопутными маршрутами через Германию, отмеченными германскими властями. Экспертов обвиняют в затягивании конгресса. Ллойд Джордж и президент Вильсон, которым не нравится Данцигский коридор, передали им рекомендации для пересмотра. Видимо, им кажется, что эксперты испугаются и пересмотрят свои рекомендации, но они придерживаются прежних взглядов. Одним из экспертов был Жюль Камбон. Сегодня я побеседовал с Совералом; он настроен пессимистично, но думает, что Ллойд Джорджа ждет тяжелое пробуждение, так как публика — та, что не агитирует, — очень злится на кажущееся стремление обращаться с бошами по-доброму, потому что американцы хотят с ними торговать.

10 апреля 1919 г. Профессиональная дипломатия показала свою недальновидность и совершила большие просчеты. А как насчет любителей, которые ведут переговоры, например Вильсон, Хауз, Ллойд Джордж, Сэмтс и другие, со своими так называемыми идеалами — самоопределением, Лигой Наций, умеренностью того, что нужно требовать от Германии? Нечего сказать, государственная мудрость! На них оказывают влияние домашние политические соображения, надежды, связанные с выборами, и личные амбиции. Виданное ли дело такое фиаско, как идея Локкарта о том, что он сумеет контролировать русских большевиков! Принкипо или другое место, в котором можно вести переговоры с этим сбродом; миссия Смэтса в Будапеште; Данциг и вопрос о том, кто будет им обладать, и как полякам получить выход к морю. Фиуме (Риека), Италия и югославы; Италия, Смирна и Адалия; Палестина, евреи и арабы; судьба Константинополя и султан как халиф? Если Ллойд Джордж вместе с президентом Вильсоном и дальше будет упорно отказывать Франции в праве не только на территориальные, но и денежные гарантии для Франции против враждебных намерений Германии в будущем, скоро во Франции возобладают антианглийские настроения! Кроме того, он отказывается принимать участие в оккупации Рейнской области до тех пор, пока Германия не получит гарантий подходящих условий мира.

В некоторых газетах ведется дискуссия, кто завоевал победу и заставил немцев сдаться — британский флот или армии союзников. Это заслуга и тех и других. Одни не могли бы добиться победы без других. Утверждалось, что Трафальгарское сражение «покончило» с Наполеоном; в разговоре на эту тему Клемансо сказал мне, что Трафальгар подготовил падение Наполеона, но довершило его Ватерлоо — Трафальгар без Ватерлоо не имел бы такого значения.

14 апреля 1919 г. Невзирая на то что эксперты снова подтвердили свои рекомендации — Данциг должен отойти Польше вместе с широким коридором, — конгресс проигнорировал их и принял решение, что Данциг будет вольным городом в таможенном союзе в Польшей. Очень глупое и неверное решение!

15 апреля 1919 г. Дела в Индии и Египте выглядят неважно. Полагаю, мы должны договориться с французами насчет Сирии и Ливана. Последнее время ничего не говорилось о султане, Константинополе и проливах. Италия дуется, потому что встретила противодействие своим притязаниям быть абсолютной и единственной владычицей Адриатики. Если мы станем держателями мандата в Палестине, какие трудности у нас возникнут с евреями!

19 апреля 1919 г. Беспорядки в Индии, Малой Азии и на Дальнем Востоке показывают, что султану следовало позволить остаться халифом Константинополя. Тогда те мусульмане, которые признают его правителем, не станут возмущаться против того, чтобы какое-то христианское государство контролировало проливы и держало мандат на управление турецкими территориями в Европе, точнее, того, что от них останется после передачи крох Греции и Болгарии. Сирия, Ливан и Аравия получат своих правителей по отдельности.

Не может быть никакой ошибки относительно взглядов Фоша, и хорошо, что он высказал их представителю «Дейли мейл». Река Рейн и ее плацдармы должны служить защитой от агрессии, пока на помощь Франции не прибудет военная помощь из Англии и, может быть, Америки. Американцы, которые, как предполагается, поддерживают тесную связь с американскими политическими интриганами, утверждают: правительство США не допустит, чтобы американские солдаты стали сборщиками долгов с немцев в счет репараций союзникам Антанты.

21 апреля 1919 г. Если Германия подпишет тот мирный договор, основы которого заложены сейчас в виде проекта, многие посеянные семена войны дадут урожай бури из-за неразрешенных трудностей. Все из-за того, что президент слишком спешил со своей Лигой Наций в самом начале и упорно цеплялся за то, что осталось после многочисленных операций и ампутаций. Если мы будем решительно придерживаться военного и морского давления на немцев, они уступят, подпишут все, что угодно, а к предварительному договору отнесутся как к клочку бумаги, как только подвернется подходящая возможность. Вот почему следует заселить французами и бельгийцами Рейнскую область до самой реки и плацдармов в ее верхнем течении, заставить немцев платить оккупационные издержки и продолжать давить на них в финансовом смысле, требуя не только репараций и возмещения ущерба, но и возмещения военных издержек. Полагаю, что Италия получит Фиуме, но его сделают вольным портом с доступом в него югославам и другим народам, живущим к северу и востоку от него.

24 апреля 1919 г. Исход утренних новостей: итальянские делегаты покидают конгресс, потому что Фиуме не отдали Италии. По Лондонскому пакту 1915 года Фиуме не был предназначен Италии; поэтому Италия не может требовать его по тому соглашению, а Англия и Франция не обязаны поддерживать притязания Италии. Но если придерживаться теории самоопределения президента Вильсона, Фиуме вправе решить собственную судьбу, а большинство населения там итальянцы. Для европейского мира Фиуме должен стать выходом к морю для таких отдаленных от моря стран, как Венгрия, Хорватия, Югославия и т. д. Румыния получит морской порт на Черном море, а Сербия сможет выходить в море по Дунаю. Если владение Италией Фиуме должно стать ценой ее приверженности грядущему миру, Италии следует уступить, под гарантии Антанты и Америки. Думаю, президент Вильсон удовлетворится тем, что Фиуме станет вольным городом с правом входа и выхода для торговли всех стран и со специальной железнодорожной веткой и освобождением от таможенных сборов, как экспортных, так и импортных, для всех удаленных от моря стран. Наверное, можно прийти к компромиссу с помощью плебисцита в Фиуме. Необходимо выдвинуть условие: если Фиуме проголосует за Италию, Италия сделает его вольным городом с особыми льготами для югославов и удаленных от моря стран и отдаст Югославии какой-нибудь порт на Далматинском побережье. Думаю, что мы могли бы настоятельно посоветовать итальянскому правительству такой порядок действий.

27 апреля 1919 г. Сегодня у меня состоялась любопытная беседа с Х. Мы обсуждали войну и Мирный конгресс. Он сказал, что всего две великие фигуры военного времени останутся такими и после перемирия — Клемансо и Фош, и здесь он абсолютно прав. Он не может назвать ни одного выдающегося государственного деятеля. Вильсон — политик, который выражает интересы партии; Милнер — хороший администратор, но неактивен по натуре; у Ллойд Джорджа имеются определенные достоинства, но он на самом деле не государственный деятель; в этом отношении его превосходит Асквит. Что же касается того, подпишут ли делегаты от Германии условия мира, все, по его мнению, зависит от твердости или гибкости стран Антанты. Германские делегаты подпишут какие-либо условия только под давлением как Антанты, так и немецкого народа, так как, если они подпишут договор сразу, они навлекут на себя страшную ненависть. Они будут отказываться и блефовать. Если впоследствии Фошу позволят выдвинуться к Рейну, дабы продемонстрировать готовность к боевым действиям, в Германии, возможно, начнется агитация за мир. А если Фош форсирует Рейн, демонстрируя готовность к боевым действиям и прини мая все военные меры предосторожности, немецкий народ вынудит правительство Германии заключить мир, и их делегаты на мирной конференции подпишут договор по приказу своего правительства, под давлением народа и ненависти, какую такой мир навлечет на народ Германии.

Будем надеяться, что Фошу предоставят свободу действий и он разберется с упорствующими немцами, как делегатами, так и прочими.

8 мая 1919 г. Как, должно быть, злится Фош из-за того, что по договору французскую границу не обезопасили с военной точки зрения! Если американский Сенат, что вполне возможно, откажется подтвердить рекомендацию президента Вильсона о союзе с Францией, обеспечив для нее американскую военную помощь против неспровоцированной агрессии, какова будет позиция Франции? Она не может вносить поправки в мирный договор с Германией, если Германия согласится его подписать, на том основании, что обязательства президента Вильсона не подтвердили. Помимо данного возражения возникает вопрос, что такое «неспровоцированная агрессия». Если в будущем правительство Франции получит достоверные сведения о том, что Германия замышляет войну, неужели правительство Франции ничего не сможет сделать? Если французы объявят мобилизацию, немцы могут сказать, что войну провоцирует Франция. Трудность в определении «неспровоцированной агрессии» возникла на переговорах между британским и германским правительствами до войны. Если А. встретил Б. и, поскольку не любит Б., плюнул ему в лицо, а Б. в ответ сбил А. с ног, кого считать агрессором? Одни могут сказать, что Б. прибег к слишком насильственному способу отомстить; другие скажут, что его действия оправданны, учитывая удар по его достоинству. Тем временем, пока третьи стороны будут дискутировать, А. и Б. продолжат драться, и Б. будет тщетно взывать о помощи в наказании А.

Помните Агадир и позднейшую бессмысленную миссию и переговоры Харкорта с Германией.

14 мая 1919 г. Президент Вильсон пожелал, чтобы полковник Хауз получил у Ллойд Джорджа паспорта для поездки в Ирландию для депутации американцев ирландского происхождения к Де Валера и Ирландской республике. Какая оплошность — согласиться с такой просьбой! Однако эта оплошность вызвала здесь взрыв общественного негодования. Среди здравомыслящих американцев его ставка на голоса американцев немецкого происхождения в случае Данцига и американцев ирландского происхождения в его поддержке делегации из США не принесут президенту никакой пользы. Но его отказ от просьбы в последний час, надеюсь, лишит его поддержки американцев ирландского происхождения. Наверное, он решил, что может прибегнуть к части своих «четырнадцати пунктов». Поэтому он выбрал притязания югославов и Фиуме против Италии и добавил к ним Далматинское побережье. Такая позиция для него — меньшее зло, но ему придется быть начеку против ножа итальянского рабочего! Италия и славяне так близки к драке, как только можно без войны. Прежде Вильсон плохо обращался с Италией, а Италия обвиняет во всем нас, говоря, что мы должны были поддержать ее «право» на Фиуме, чего мы ей не обещали.

1 июня 1919 г. Вчера ко мне приходил Эдмон Ротшильд; он пробыл у меня час. Он привез теплые пожелания от Клемансо и выразил сожаление, что я больше не там, где я был. Эдмон приехал с заданием, полученным от Клемансо: наладить тесные отношения в сфере британских и французских искусств и наук. Дешанель собирается выдвигать свою кандидатуру на пост президента Франции, но боится, что выберут Клемансо. Когда мы пили чай, пришли Джимми Ротшильд с женой; он по-прежнему выступает за еврейское государство в Палестине и за снисходительность к бошам. Он признал: если Англии, как держательнице мандата по Палестине, придется защищать евреев от арабов, это будет весьма пагубно для Англии в Индии и в мусульманских странах. Неплохой довод против такого исхода. Он не понимает, что еврейское государство в Палестине станет местом притяжения для подонков еврейского населения России, Польши, Германии, Венгрии и бывшей Австрийской империи. Туда поедет весь сброд, который сейчас активно занимается большевистской пропагандой и вынужден будет уехать после заключения мира. Джимми не думает, что снисходительность к немцам — плохая политика; я напомнил ему, что аксиомой его расы является «око за око и зуб за зуб», что, если бы немцы победили, они не проявили бы снисходительности к своим врагам, что они нас ненавидят и продолжат ненавидеть, даже если мы проявим снисходительность, и бесполезно пытаться умиротворить их. Его отец активно задействован в деле небольших компенсаций, которые немцев заставят выплатить.

Я очень опечален из-за смерти Роберта Бэкона; он был очень славным человеком и хорошим коллегой.

4 июня 1919 г. Только что вернулся с обеда у Асквита. Нас было восемь, в том числе лорд Синха, а также один человек лет 60, чьей фамилии я не запомнил, с жесткими седыми волосами и румяным лицом, очевидно, пацифист, сторонник формулы «Будьте снисходительны и добры к немцам». Хозяйка говорила о тяжелой болезни Лансдауна — он в отчаянии; я предположил, что он всегда был пессимистом и т. д., когда призывал к преждевременному миру, а миссис Асквит сразу же ответила, что он был прав — надо было заключить мир, когда он на том настаивал. В разговор вмешался «неизвестный» и спросил, какого рода мир ждет нас сейчас. Я парировал: я надеюсь, что немцы, характер которых я довольно хорошо изучил, будут настолько упрямы, что Антанте придется форсировать Рейн и преподать им урок, на который они напрашиваются. Проявить к ним снисходительность значит всего лишь вызвать не только их ненависть, но и презрение. Они всегда будут нас ненавидеть, что бы мы ни сделали, и единственный выход — сделать их не способными на зло еще много-много лет. «Неизвестный» заметил, что немцы не могут заплатить столько, сколько мы требуем. Я ответил, что они должны работать на нас, а не на себя, и что они требуют к себе милосердия, чтобы вызвать незаслуженную жалость бедных заблудших пацифистов. Когда он спросил, что мне известно о немцах, я ответил, что с благодарностью вспоминаю два года, проведенные в Бонне в дни моей юности, когда я учился там после Итона. Полученное там образование позволило мне преуспеть в жизни и изучить истинно немецкий характер. Кроме того, оно дало мне преимущество на службе в Министерстве иностранных дел. И в те 13 лет, которые я провел Париже, я много узнал о методах и целях правительства Германии и отдельных личностей. На этом разговор прервался.

После обеда хозяин — поскольку дамы ушли — подошел ко мне и сел рядом. Ссылаясь на противоречивость в книге Френча «1914», которая бросается в глаза, он не упомянул «снаряды», но спросил, помню ли я визит Китченера в посольство в Париже. Я пересказал ему все, что мне было известно. Асквит заметил, что правительство не поручало ему и не уполномочивало его совершить визит или инспекцию французских войск. Я ответил: Китченер говорил мне, что правительство в курсе его намерений поехать на фронт и одобрило их. На мои очевидные возражения он вначале сказал, что не согласен со мной; тогда я выразил мое намерение телеграфировать на родину, изложив свои возражения, и т. д. Через два часа после того, как я послал телеграмму, а Френч вернулся в свою ставку, Китченер письменно попросил меня телеграфировать в Лондон и объявить о том, что он на следующее утро возвращается в Англию. В ответах правительства на две мои телеграммы не содержалось согласия с моими возражениями, но выражалось одобрение предложенному возвращению Китченера, что, с моей точки зрения, и стало самым главным. Хозяин дома улыбнулся, когда я отметил отсутствие одобрения в свой адрес, как будто имевшее целью спасти лицо К. Я добавил, что Китченер никогда не питал ко мне недобрых чувств. Он обладал достоинством забывать неприятные эпизоды, когда это его устраивало. Я добавил, что давно знал его еще с тех пор, как он был консулом в Малой Азии в 1878 году, и мы с ним всегда были очень хорошими друзьями. Однако мой хозяин помнил, как быстро К. менял свои взгляды без каких-либо очевидных причин, например операции в Галлиполи и Салониках и разногласия с Френчем. Это он признал.

6 июня 1919 г. Вчера провел еще час с Эдмоном Ротшильдом. Он очень встревожен мягкостью условий мира и отсутствием поддержки французских интересов со стороны Ллойд Джорджа. Он говорит, что Вильсон сейчас жестче, чем Л. Д. Клемансо весьма задет позицией Л. Д., учитывая то, как он сам всецело поддерживал Л. Д. при защите интересов Великобритании. Ллойд Джордж настаивал на отмене обязательной военной службы во Франции; если призыв отменят, Франция не сумеет собрать армию, достаточную для обороны страны, так как у отдельно взятых французов нет того духа находчивости и инициативы, который есть у отдельно взятых англичан. Население Франции сокращается, французам нетрудно найти работу, и они предпочитают умеренную определенность риску. Цель среднего француза — стать государственным служащим. В результате отмены призыва во Франции не будет армии, а в Англии, в дополнение к большому военно-морскому флоту, будет добровольческая армия с жалованьем среднего рабочего.

На взгляды Эдмона в связи с Польшей влияет дурное обращение с евреями в Польше. Тем не менее ему хочется, чтобы немцев выгнали из Данцига.

22 июня 1919 г. Итак, наши моряки проспали затопление почти всего германского флота в Скапа-Флоу. Что скажут верящие в немецкую честность в защиту своих клиентов? Если, что вероятно, затопление инициировано властями из Берлина или они принимали в этом участие, союзникам следует денонсировать перемирие и сразу же начать наступление в сердце Германии, независимо от того, готово ли любое правительство Германии подписать мир. Уничтожение корабля — серьезное преступление. После того как германские корабли затонули, они перестали быть собственностью правительства Германии. Немецкого адмирала и его офицеров следует отдать под суд за сговор с целью уничтожения судов.

23 июня 1919 г. Итак, мы, англичане, не всецело отвечаем за условия перемирия, по которым германские неукомплектованные экипажи без надзора Великобритании могли делать все, что им угодно, на германских кораблях. Мы должны расценивать уничтожение кораблей по приказу немецкого адмирала — он находился в Берлине с самого перемирия и, несомненно, получил указания от тамошнего правительства — как нарушение условий перемирия.

1 июля 1919 г. Кажется, вчера Клемансо произнес великолепную речь в Палате депутатов. Двумя великими военными фигурами во время войны были Жоффр и Фош, а великий человек и государственный деятель — патриот без всяких задних мыслей о голосах избирателей — это Клемансо. Он в самом деле достоин своей любимой родины.

2 июля 1919 г. Мирный договор мог быть хуже, но должен был стать лучше. Он не урегулирует много вопросов, не связанных с Германией. Соглашения о взаимном спасении заключены между Америкой и Францией и между Англией и Францией ради спасения Франции от неспровоцированной агрессии, но, если наша помощь будет зависеть от того, поступит ли так же Америка, почти вся позолота сойдет с пряника: Америка может потерять драгоценное время перед тем, как начнет действовать. Кроме того, Америка очень далеко, а мы навлечем на себя опасность, если промедлим во время кризиса.

Италия дуется и упорствует в своих избыточных требованиях.

Крупными недостатками являются: Данциг; непредоставление Франции защитной границы 1814 года; непредоставление Бельгии территории по обоим берегам Шельды; непредоставление Австрии и Венгрии выхода к Адриатическому морю; посылка греков в Смирну и нерешительность в связи с Константинополем, проливами и султаном, а также предложения закупорить турок без порта на Средиземном море. В глубине души греки — такие же бандиты, как и турки.

4 июля 1919 г. Вчера присутствовал на своем первом заседании в Палате лордов. Многие лорды дремали во время речи Керзона; некоторые назвали его речь прекрасной, я бы описал ее как очень четкую и понятную. Он не пытался блеснуть красноречием и почти все время говорил на пониженных тонах и в разговорном стиле. Принц Уэльский и Стамфордхэм сказали мне, что слышали речь Ллойд Джорджа в Палате общин. Я читал репортаж в «Таймс»; это была великая и талантливая речь, убедительная и красноречивая. Он определенно достоин своей страны. Думаю, в условиях мира много недостатков, но некоторых нельзя было избежать.

17 июля 1919 г. Ходил к Альберт-Гейт и видел Камбона, которого поздравил по случаю большого успеха церемоний в Париже 14 июля. Я расценил их как празднование по случаю прекращения военных действий на границах Франции, а не перспективу продолжительного мира. Камбон пригласил меня посмотреть мирную процессию из посольства. Говорят, какой-то остроумный француз заметил: «Le Traité de Paix a tous les germes d’une guerre juste et durable!»[522]

19 июля 1919 г. Военный парад стал очень красивым зрелищем. Я еще никогда не проходил в посольство Франции без полицейского пропуска. Камбон посадил меня в первый ряд в оранжерее, расположенной над входом в посольство, где я мог все время сидеть. Прием, который устроили американским войскам, был не таким воодушевленным, как прием, оказанный бельгийцам, сербам и итальянцам. Фош заслужил настоящую овацию и выглядел необычайно довольным. Я бы распределил военачальников по тому, насколько теплый прием им был оказан, в таком порядке: 1. Фош; 2. Битти; 3. Хейг. Битти предложили на выбор автомобиль, ландо или лошадь для него и его адмиралов. Он отказался от автомобиля и ландо, а что касается верховой езды, он сказал, что лошади — неподходящее средство передвижения для моряков; хотя сам он умеет ездить верхом, многим адмиралам в седле будет неудобно; поэтому он решил идти пешком с остальными адмиралами. Король предложил, чтобы Фош спешился у Букингемского дворца и занял место рядом с его величеством, что он и сделал; говорят, спешился не только Фош, но и другие французские генералы. Конечно, наших моряков и морских пехотинцев ждал горячий прием, как и территориальные кавалерийские и пехотные полки, а также колониальные войска. Французские войска приветствовали очень бурно, и наши танки, которые очень ловко прошли в ворота у Альберт-Гейт, вызвали большой интерес. Японские части встречали очень хорошо. Попоны на всех наших лошадях блестели, как атласные. В целом парад стал отличным зрелищем, и я рад, что видел его.

* * *

Лорд Барти скончался 26 сентября 1919 года, через два месяца после парада победы.

Примечания

1

Э. Грей, виконт Фаллодон (1862–1933) — английский государственный деятель, министр иностранных дел (1906 — декабрь 1916), рыцарь ордена Подвязки.

2

Процесс Генриэтты Кайо, супруги видного французского политика, министра финансов Жозефа Кайо, которая стреляла в главного редактора газеты «Фигаро» Гастона Кальметта.

3

«Вы бесчестите нас» (фр.).

4

А.П. Извольский (1856–1919) — русский государственный деятель, дипломат, министр иностранных дел России (1906–1910) — посол России во Франции (1910–1917).

5

Г.Г. Асквит (1852–1928) — британский государственный и политический деятель, премьер-министр Великобритании (1908–1916).

6

Граф Гренвиль (1872–1939) — британский дипломат, поверенный в делах в Париже (1913–1917).

7

Р. Вивиани (1863–1925) — французский государственный деятель, премьер-министр (июнь 1914 — октябрь 1915), министр иностранных дел.

8

В. фон Шён (1851–1933) — немецкий дипломат, барон.

9

Р.Н.Л. Пуанкаре (1860–1934) — французский государственный деятель, трижды занимавший пост премьер-министра. Президент Франции (1913–1920).

10

Рокенкур — загородная резиденция Иоахима Мюрата.

11

Граф С.Ю. Витте — председатель Совета министров России (1905–1906).

12

Ж. Жорес (1859–1914) — деятель французского и международного социалистического движения.

13

Э. де Ротшильд (1845–1934) — младший сын Д. Ротшильда, основателя французской ветви Ротшильдов. Французский филантроп, организатор еврейского поселенческого движения в Палестине в конце XIX — начале XX в.

14

Г.Г. Китченер (1850–1916) — британский военный деятель, фельдмаршал.

15

Д.Д.П. Френч (1852–1925) — британский военачальник, фельдмаршал.

16

Н. Сечен фон Темерин (1857–1926) — австро-венгерский дипломат, последний посол Австро-Венгрии во Франции.

17

«Ю н и о н» — дипломатический и модный клуб.

18

Фредерик Глин, барон Вулвертон (1864–1932) — британский банкир и политик-консерватор. Вице-камергер двора.

19

Анри де Бретейль (1848–1916) — французский аристократ и политик, депутат от департамента Верхние Пиренеи. Был ключевой фигурой на переговорах по созданию Антанты.

20

Л. Малле (1864–1936) — британский дипломат, посол Великобритании в Турции.

21

Д.Э. Редмонд (1856–1918) — ирландский политический деятель.

22

М.Т. Геррик.

23

Князь Г. фон Хатцфельдт (1848–1933) — немецкий аристократ, политик, государственный деятель.

24

Энвер-паша (1881–1922) — османский военный и политический деятель, в годы Первой мировой войны военный министр Османской империи. Один из лидеров младотурецкой партии «Единение и прогресс».

25

Э. Гошен (1847–1924).

26

А.Д. Мюррей (1860–1945).

27

У.Р. Робертсон (1860–1933) — британский военачальник, фельдмаршал.

28

Г.Х. Уилсон (1864–1922) — британский военный деятель, фельдмаршал (1922), заместитель начальника штаба, начальник Имперского Генерального штаба (1918–1922).

29

У. Лэмбтон — генерал-майор, секретарь военного министерства.

30

Б. Фицджералд — подполковник, личный секретарь Китченера. Вместе с ним погиб на «Гемпшире».

31

Г. Думерг (1863–1937) — министр иностранных дел (3 — 26 августа 1914).

32

Генерал Мессими.

33

«Это будет крах королей» (фр).

34

Генерал-майор Грирсон, бывший военный атташе в Берлине.

35

Дж. Д. Грэм (1873–1940) — секретарь посольства, впоследствии посол в Бельгии.

36

Ж.М. Палео лог (1859–1944) — французский политик, дипломат.

37

Предварительные переговоры (фр.).

38

Министерства иностранных дел.

39

Э.А. Мильеран (1859–1943) — французский политический деятель, глава военного министерства (1914–1915), председатель Совета министров и министр иностранных дел (январь — сентябрь 1920), президент Франции (1920–1924).

40

У.Л. Спенсер-Черчилль (1874–1965) — британский государственный и политический деятель, премьер-министр Великобритании (1940–1945 и 1951–1955). В 1911–1915 гг. — Первый лорд Адмиралтейства.

41

Лорд Барти должен был выйти в отставку в декабре 1914 г.

42

Г.О. Ли (1847–1918) — британский дипломат. В тот период — торговый атташе посольства.

43

Генерал Жоффр заявил о своей решимости полностью и безоговорочно задействовать все свои войска для достижения победы, потому что наше положение настолько превосходно, что лучших условий для наступления нельзя желать.

Генерал Жоффр считает необходимым, чтобы маршал Френч, который заверял его в том, что он может рассчитывать на энергичное сотрудничество, без дальнейших раздумий уделил внимание решающему наступлению» (фр.).

44

В.Р. де Вилья Уррутия (1850–1933), испанский политик и дипломат. Посол Испании во Франции.

45

Битва на Марне.

46

А.Ф.Ж. Рибо (1842–1923) — французский политик и государственный деятель.

47

Генерал Галлиени.

48

П.Э.Л. Дешанель (1855–1922) — французский политик, председатель Палаты депутатов, впоследствии президент Франции (февраль — сентябрь 1920 г.).

49

У.Э. Гарстин (1849–1925) — британский инженер-строитель, кавалер Большого креста ордена Святых Михаила и Георгия.

50

А.Ж. Гуро (1867–1946) — французский генерал, участник колониальных войн в Африке. В 1915 г. возглавил Колониальный армейский корпус; позже назначен командующим французским Дарданелльским экспедиционным корпусом.

51

А. Патерно-Кастелло, маркиз ди Сан-Джулиано — министр иностранных дел Италии (1905–1906, 1910–1914).

52

Г.С. Лоутер (1869–1940) — генерал-майор, политик-консерватор, рыцарь-командор ордена Святых Михаила и Георгия.

53

Д.Р.Л. Ярд-Буллер (1873–1930) — военный атташе в Париже (1912–1915).

54

Там находилась штаб-квартира партии радикал-социалистов.

55

Министр юстиции, военный министр и министр финансов соответственно.

56

Ж. Камбон (1845–1935) — французский политический деятель, дипломат. Посол в Берлине (1907–1914).

57

Битва на Эне.

58

Так и должно быть (нем.).

59

Поехать домой (нем.).

60

Д. Ллойд Джордж (1863–1945) — британский политический деятель. В 1914 г. был министром финансов; позже стал главой вновь созданного Министерства вооружений. В июне 1916 г., после гибели Китченера, назначен военным министром. 5 декабря 1916 г. стал премьер-министром коалиционного правительства.

61

«Долой немцев!» (фр.)

62

«Господь все устроит» (фр.).

63

Позже все же оказалось, что замок сожгли.

64

Видимо, имеется в виду М. Олифант-Мюррей, 1-й виконт Элибанк (1840–1927), шотландский аристократ.

65

Р.Б. Бретт, виконт Эшер (1852–1930) — британский историк и политик-либерал, оказывал большое влияние на внешнюю и военную политику как придворный и «серый кардинал».

66

П. Думер (1857–1932) — французский политик, член радикальной партии.

67

Восстание буров против правительства Южно-Африканского Союза (1914–1915), поводом для которого стало намерение пробританского правительства Южно-Африканского Союза вторгнуться на территорию Германской Юго-Западной Африки вскоре после начала Первой мировой войны.

68

Л. Бота (1862–1919) — бурский военный и политический деятель. Последний главнокомандующий Трансвааля и первый премьер-министр Южно-Африканского Союза.

69

Очень трудные времена (фр.).

70

Лондонская декларация 1909 г. о праве морской войны придала доктрине единства пути более узкое содержание, ограничив ее применение лишь перевозкой грузов, являющихся абсолютной контрабандой. Однако это ограничение во время Первой мировой войны практически не применялось.

71

«В Германии экономическая жизнь все еще относительно интенсивна, но использование всех резервов будет препятствовать работе. С другой стороны, из-за нехватки сырья скоро закроются текстильные фабрики. Не вводился никакой мораторий ни на снятие банковских депозитов, ни на исполнение иных обязательств, и мне сказали, что расчеты по-прежнему проводятся в срок. Денежный достаток, по крайней мере, в том, что касается бумажных денег, реален, и подписка на военный заем прошла с большим воодушевлением» (фр.).

72

В.Л.Э. Шабо (1855–1933) — кавалерийский генерал.

73

А.Г. Кеог (1857–1936) — британский военный врач, генерал-лейтенант, генеральный директор Армейской медицинской службы.

74

А.Т. Слоггет (1845–1937) — британский военный врач, генерал-лейтенант, генеральный директор Армейской медицинской службы Британских экспедиционных сил во время Первой мировой войны.

75

Ж. де Кастеллан (1868–1965) — французский политик.

76

Э.Д. Кассель (1852–1921) — британский банкир, уроженец Пруссии.

77

А. Баллин (1857–1918) — немецкий предприниматель, директор судоходной компании «Гамбург — Америка лайн».

78

Г. фон Ягов (1863–1935) — немецкий государственный деятель и дипломат. Статс-секретарь Министерства иностранных дел Германии (1913–1916).

79

Л.А. Маунтбеттен, ранее принц Л.А. фон Баттенберг (1854–1921) — британский военно-морской и государственный деятель, адмирал флота, Первый морской лорд и начальник Главного морского штаба (1912–1914).

80

М.М. Севастопуло (1868–1943) — советник российского посольства во Франции, позже поверенный в делах.

81

Д.А. Фишер (1841–1920) — адмирал флота.

82

А. Бриан (1862–1932) — французский политический деятель, неоднократно премьер-министр Франции. В третий раз стал премьером в 1915–1917 гг., причем был одновременно и министром иностранных дел.

83

Второй сын лорда Лансдауна, убитый в 1914 г.

84

Герцог де Шеврез.

85

Герцог де Муши.

86

Дочь барона Г. де Ротшильда.

87

Т.В. Вильсон (1856–1924) — 28-й президент США (1913–1921).

88

А. Никольсон (1849–1928) — 1-й барон Карнок, английский дипломат и политик, постоянный заместитель министра иностранных дел (1910–1916).

89

А.А. Кроу (1864–1925) — британский дипломат, постоянный заместитель министра иностранных дел (1920–1925).

90

«У меня нет друзей. У меня есть конкуренты и те, кого я использую» (фр.).

91

«Это моя война» (фр.).

92

«Если бы я хоть в чем-то был в ответе за эту войну, я бы никогда себя не простил» (фр.).

93

А.М. Мессими (1869–1935) — французский политик, военный.

Военный министр (июнь — август 1914 г.).

94

А.Г.Р. фон Клюк (1846–1934) — немецкий военачальник, командующий 1-й немецкой армией.

95

М.Ж. Монури (1847–1923) — маршал Франции, во время Первой мировой войны командующий 6-й французской армией. В 1915 г. был награжден Большим крестом ордена Святых Михаила и Георгия.

96

М. де Б у н з е н (1852–1932) — британский дипломат, посол в Вене (1913–1914).

97

У.Д. Брайан (1860–1925) — государственный секретарь США (1913–1915).

98

К.Р. Девет (1854–1922) — политический деятель Оранжевого государства, генерал, предводитель бурских повстанцев (участник восстания Мариса).

99

Оганьер — морской министр.

100

«Наконец-то вижу боша!» (фр.)

101

У. Тиррелл (1866–1947) — английский дипломат, личный секретарь министра иностранных дел Э. Грея (1907–1915).

102

П. Камбон (1843–1924) — видный французский дипломат, посол Франции в Великобритании.

103

Э. Шпейер (1862–1932) — американский финансист и филантроп; в 1892 г. получил британское подданство.

104

Л.П. де Соверал (1851–1922) — португальский дипломат, посол в Великобритании.

105

Сторонник С. Стамболова (1854–1895) — болгарского политического деятеля, премьер-министра Болгарии (1888–1894).

106

Ж. Рейнах (1856–1921) — французский журналист и политический деятель.

107

«Забыла сообщить вам, госпожа графиня, что меня четыре раза изнасиловали!» (фр.)

108

В. Чироль (1852–1929) — британский журналист, писатель, историк и дипломат.

109

А. Маргиломан (1854–1925) — румынский государственный и политический деятель, председатель Консервативной партии.

110

А.Ф.П. Примроуз, 1-й граф Розбери (1847–1929) — британский государственный деятель шотландского происхождения; премьер-министр Великобритании (1894–1895).

111

Д. Гендерсон (1862–1921) — генерал-лейтенант, командующий британскими ВВС в годы Первой мировой войны.

112

Таможенный союз (нем.).

113

Г. Брук — адъютант Дж. Френча.

114

Собрание дипломатических документов.

115

Крепости (фр.).

116

Проволока (фр.).

117

Широко разинет клюв (фр.).

118

«Я здесь, и здесь останусь» (фр.).

119

П.Г.О. де Клерон, граф д’О ссонвиль (1843–1924) — французский политик, литератор и историк, член Французской академии.

120

Э.К. Венизелос (1864–1936) — греческий политик, несколько раз занимавший должность премьер-министра Греции.

121

Сын Фрэнсиса Барти, 1-го виконта Барти Тейма. Позже виконт Барти 2-й.

122

«В Испании у союзников есть только я и всякий сброд» (фр.).

123

К. Томсон (1865–1954) — комиссар британского Красного Креста во Франции (1914–1915).

124

Э. Суинтон (1868–1951) — британский военный деятель и писатель. Во время Первой мировой войны военный министр лорд Китченер направил его на Западный фронт в качестве официального британского военного корреспондента.

125

М. Самба (1862–1922) — в 1915 г. министр общественных работ.

126

Ж. Гед (1845–1922) — французский политик-социалист. С 1905 г. — один из лидеров французской Объединенной социалистической партии. Входил в правительство в качестве министра без портфеля.

127

Нравы (фр.).

128

Ш. Жоннар (1857–1927) — французский политик, сенатор от Па-де-Кале.

129

А. де Бретейль (1848–1916) — французский аристократ и политик. Депутат Национального собрания от Верхних Пиренеев. Участник переговоров по созданию Антанты.

130

П. Лорейн (1880–1961) — британский дипломат, секретарь посольства в Париже.

131

Королева Румынии Елизавета Нойвидская (1843–1916); писательница (под псевдонимом Кармен Сильва).

132

Р.Э. Вимис (1864–1933) — адмирал флота.

133

Ф.Ч.Д. Стэрди (1859–1925) — адмирал флота.

134

Т. Титтони (1855–1931) — в 1910–1916 гг. посол Италии во Франции.

135

Намек на обещание Англией и Францией требуемых Россией Константинополя и проливов, против чего всегда резко возражал лорд Барти.

136

Самим фактом своего присутствия (фр.).

137

С.Д. Сазонов (1860–1927) — российский государственный деятель, в 1910–1916 гг. министр иностранных дел Российской империи.

138

Р. Кейсмент (1864–1916) — британский дипломат, затем деятель ирландского национально-освободительного движения. В 1916 г. был арестован по обвинению в государственной измене, саботаже и шпионаже против британской короны и приговорен к смертной казни через повешение.

139

Л.-Г. Шлюмберже (1844–1929) — известный французский историк, археолог, специалист по Византии.

140

А. Ам ад (1856–1941) — французский дивизионный генерал, командующий французским экспедиционным корпусом, принимавшим участие в Дарданелльской операции.

141

Наступление при Нев-Шапель.

142

Георг Греческий (1869–1957) — член греческой королевской семьи, брат короля Константина.

143

Я.С.М. Гамильтон (1853–1947) — британский генерал. До Дарданелльской операции служил в Индии, Африке. Участвовал в Англо-бурской войне.

144

Э.М. Хауз (1858–1938) — американский политик и дипломат, советник президента Вудро Вильсона. К армии отношения не имел, и прозвище Полковник в его случае является лишь почетным уважительным титулом. Позже участвовал в Парижской мирной конференции.

145

М. Бэринг (1874–1945) — английский литератор. Во время Первой мировой войны служил в Корпусе разведки и королевских военно-воздушных силах.

146

Хуго, князь фон Р а д о л и н (1841–1917) — дипломат, посол Германии в Турции, России и Франции.

147

Князь фон Бюлов (1848–1929) — немецкий государственный и политический деятель.

148

Мехмет Шериф-паша (1838–1923) — османский дипломат.

149

«Взяла на себя официальные обязательства» (фр.).

150

Ф. Сассун (1888–1939) — британский политик, общественный деятель и коллекционер произведений искусства. С 1912 г. член парламента от Хита; в 1915–1918 гг. был личным секретарем фельдмаршала Хейга.

151

М.П.Ж.-Л. Делонкль (1860–1936) — член Государственного совета.

152

«Недостаточно подготовиться и одержать победу; важно обеспечить завтрашний день. Но лидеры общественного мнения, как кажется, слишком легко отодвигают этот завтрашний день. Главная мысль прессы союзников заключается в том, что необходимо уничтожить Германскую империю, добавить к Польше часть Восточной Пруссии, Силезию, русскую Польшу и Галицию; Триест и Трентино передать Италии; расширить границы Сербии, передав ей Боснию и Герцеговину, Хорватию, Далмацию и порт Триест, и, после переноса границ, румыны, болгары, сербы и греки оставят Константинополь России» (фр.).

153

«Обеспокоенность растет, когда мы видим, что Священный синод, не оставляющий светские амбиции, стремится с одной стороны проникнуть на Запад, получив через Сербию выход к Адриатике, а с другой стороны — на Восток, в Константинополь» (фр.).

154

«Будет Восток русским или международным? Вот так вопрос! Интернационал для Англии, Франции и России: первые две державы могут, по желанию, распространять систему справедливости и свободы и после оккупации Константинополя потребовать, чтобы все три державы контролировали как Константинополь, так и Иерусалим; создания на Адриатике системы гарантий против Священного синода и, наконец, восстановление подлинно независимой Польши, в которой народы, населяющие ее, к какой бы вере они ни принадлежали, будут свободны.

Для труда такого рода охотно придут в движение все либеральные и революционные силы Европы. Неужели Англия откажется от такой возможности???» (фр.)

155

Фердинанд I (1861–1948) — царь Болгарии (1908–1918).

156

«Нам нужно лучше прицеливаться» (фр.). Посольство Великобритании находится совсем рядом с Елисейским дворцом.

157

«Такой остроумной фразы» (фр.).

158

«После того как вы обслужите этих господ, надеюсь, вы и мной не пренебрежете» (фр.).

159

Артур Коннаутский и Стратернский (1883–1938) — член британской королевской семьи, внук королевы Виктории.

160

Д. Уорд (1870–1938) — британский военный и придворный, рыцарь-командор Викторианского ордена.

161

Вся сила (фр.).

162

Вторая битва при Ипре (22 апреля — 25 мая 1915 г.), во время которой немцы впервые применили химическое оружие.

163

Лорд Г ардинг Пенсхерст (1858–1944) — британский дипломат, вице-король Индии (1910–1916).

164

Р. Бэкон (1860–1919) — американский политик-республиканец, госсекретарь США (1909), посол США во Франции (1909–1912).

165

«Стража на Рейне» — немецкая патриотическая песня, популярная в годы Франко-прусской и Первой мировой войны (нем.).

166

Граф А.К. Бенкендорф (1849–1917) — русский дипломат. Возглавлял российскую миссию в Великобритании (1902–1916).

167

Шантажисты, вымогатели (фр.).

168

Б. Тиллет (1860–1943) — британский политик, социалист и профсоюзный лидер.

169

Атака на высоту 60 была предпринята позже, в августе 1915 г., в ходе Дарданелльской операции.

170

Расстрелы (фр.).

171

«Надеюсь, мой генерал, что командовать расстрелом буду я» (фр.).

172

Ч. Хобхауз (1862–1941) — политик-либерал, входил в либеральный кабинет министров Г. Асквита (1911–1915).

173

В глубине души (фр.).

174

А. Мейер (1864–1924) — французский журналист, редактор газеты «Голуаз».

175

Дж. Джолитти (1842–1928) — итальянский политический деятель, который пять раз занимал пост премьер-министра Итальянского королевства.

176

Бапст — французский дипломат, посол в Дании, а позже в Японии.

177

«Состояние короля Греции значительно улучшилось» (фр).

178

А. Монтгомери — известный рассказчик Викторианской эпохи.

179

А. Хармсворт (1895–1922) — английский бизнесмен и общественный деятель, основатель газеты «Дейли мейл».

180

«Мы не победим, мы не побеждены, и мы гордимся миром» (фр.).

181

Сдержанность (фр.).

182

Л.-Э. д’Аркур (1844–1928) — французский государственный деятель.

183

Ч. Бересфорд (1846–1919) — английский адмирал, общественный деятель и политик.

184

А.Д. Бальфур (1848–1930) — британский государственный деятель. В годы Первой мировой войны занимал пост министра иностранных дел (1916–1919).

185

Подполковник Ч. Репингтон.

186

Ч. Каррингтон, 1-й маркиз Линкольншир (1843–1928) — британский аристократ, либеральный политик.

187

За неимением лучшего (фр).

188

Лейтенант Р. Уорнфорд (1891–1915), награжденный Крестом Виктории, стал первым летчиком, сбившим дирижабль. Был случайно сбит во время полета в окрестностях Парижа.

189

Х. Сесил (1869–1956) — член парламента.

190

Д.Ф.Р. Доусон (1854–1933) — британский военный, дипломат и придворный. В начале войны занимал пост заместителя начальника управления хозяйственного обслуживания при военном министерстве.

191

Р. Холдейн, 1-й виконт Холдейн (1856–1928) — английский политический деятель, бывший военный министр (1905–1912).

192

«Убивают друг друга, но прекрасно ладят, когда не убивают друг друга» (фр.).

193

Он был ранен в Дарданеллах.

194

«Чтобы разделаться с бошами» (фр.).

195

Светская жизнь (фр.).

196

К.Ж. Руже де Лиль (1760–1836) — французский поэт и композитор, в 1792 г. написавший слова и музыку революционного гимна «Марсельеза».

197

Реймская галка — персонаж юмористического произведения Т. Инголдсби (псевдоним Р. Бархэма, 1788–1845).

198

Р.Л. Борден (1854–1937) — канадский политик и юрист, премьер-министр Канады (1911–1920).

199

У.М. Эйткен (1879–1964) — 1-й барон Бивербрук, канадский издатель и политик.

200

Г. Эрве (1871–1944) — французский журналист, ультралевый активист и политик. Издавал газету «Социальная война» (La Guerre Sociale). Во время Первой мировой войны занял социал-патриотическую позицию и переименовал газету в «Победу» (La Victoire).

201

Идти до конца (фр.).

202

Бенедикта XV.

203

«Благословен тот, кто первым поднимает оливковую ветвь и протягивает руку врагу, предлагая ему разумные условия мира» (фр.).

204

«Конкуренция должна была быть намного больше, и тогда сотрудничество в Европе, безусловно, было бы достигнуто» (фр.).

205

Дж. Н. Керзон, 1-й маркиз Кедлстонский (1859–1925) — видный английский государственный деятель.

206

Лорд Китченер был страстным коллекционером произведений искусства.

207

Франклин-Буйон — французский политик, депутат.

208

«О, мадам, здесь только раненые» (фр.).

209

Дж. Л. Бэрд, 1-й виконт Стоунхейвен (1874–1941) — британский государственный и политический деятель, член парламента.

210

Ф. Гест (1875–1937) — британский политик, в 1915 г. адъютант Дж. Френча.

211

Лорд Р. С е с и л (1864–1958) — британский адвокат, парламентарий; в 1915 г. вошел в состав коалиционного правительства как заместитель министра иностранных дел.

212

Делим шкуру неубитого медведя (фр.).

213

Д. Бинг — британский военачальник (1862–1935).

214

Полковник А. Гилби (1859–1927).

215

Изначально: законы, издаваемые от имени английского короля и тайного совета и прошедшие через парламент без обсуждения; здесь: решения правительства, не требующие рассмотрения в парламенте.

216

«Русским крышка» (фр.).

217

Г. Говард (1843–1921) — британский дипломат, первый официальный посланник Великобритании в Ватикане за триста лет (1914–1916).

218

«Я не устаю» (фр.).

219

Непрочный, ущербный мир (фр.).

220

«Англия попросту забыла причину того ужаса, какой она внушала Германии. Этот нелепый ужас, ставший навязчивой идеей, напугал виднейших английских государственных деятелей, вынудив их закрыть глаза на исконные интересы их страны, и толкнул их на действие, которое, в случае успеха, станет настоящим бедствием для будущего Англии. Настоящий большой враг Англии в будущем — Россия. К иному выводу можно прийти, только если не думать о будущем. Англия завтрашнего дня должна рассчитывать именно на Россию. Попытка Англии захватить Дарданеллы и тем самым развязать руки своей будущей сопернице — чудовищная политическая ошибка. Я всегда относился с величайшим восхищением и уважением к английским государственным деятелям, несомненно одним из величайших в мире, но должен признать, что усилия Англии по подчинению Турции в пользу России лишены политической прозорливости. Дарданелльская операция причинила ущерб престижу Англии больше, чем где бы то ни было; самый серьезный ущерб причинен поражению на полуострове Галлиполи, что, безусловно, поставит под угрозу английское влияние на всем Востоке. К счастью для Англии (и когда-нибудь такой день непременно наступит), ее усилия по захвату Дарданелл останутся тщетными. У нас имеются все основания в это верить» (фр.).

221

До конца (фр.).

222

Свинья (фр).

223

Графиня Элизабет Греффюль (1860–1952) — франко-бельгийская аристократка, хозяйка одного из модных салонов.

224

Л. Вернон, виконт Харкорт (1863–1922) — британский политик-либерал, занимавший в правительстве пост секретаря по делам колоний.

225

Ш.С.О. Жоннар (1857–1927) — французский политик, министр иностранных дел (1913).

226

Э.Л. Кэвелл (1865–1915) — британская медсестра.

227

Э.Г. Карсон (1854–1935) в 1910–1921 гг. занимал различные посты в составе правительства.

228

Ф. Понсонби (1867–1935) — британский военный и придворный.

229

Баронесса Н. де Ротшильд (1888–1968).

230

Очень усталый (фр.).

231

Адвокат в апелляционном суде (фр.).

232

Браб — генерал Дж. Брабазон (1884–1964) — британский авиатор и политик.

233

Стамфордхэм — личный секретарь короля.

234

До победного конца (фр.).

235

О’Бэрн — последний посол Великобритании в Софии до того, как Болгария вступила в войну; позже погиб вместе с лордом Китченером на «Гемпшире».

236

Генерального секретаря Министерства иностранных дел Франции.

237

Ж.Ж.К. де Сельв (1848–1934) — французский политик, министр иностранных дел (1911–1912).

238

Заместитель директора (фр.).

239

«Вышел из игры — назад дороги нет», букв. «На охоту собрался — место потерял» (фр.).

240

Л.Э. Комб (1835–1921) — французский государственный и политический деятель, бывший председатель Совета министров; составил закон об отделении церкви от государства.

241

Д. Кошен (1851–1922) — литератор, депутат-роялист от 8-го округа Парижа.

242

«Мальви так же хорош, как и другие» (фр.).

243

Дж. Б. Родд — посол Великобритании в Италии (1908–1919).

244

Лорд Барти был дуайеном дипломатического корпуса в Париже.

245

Р. Киз (1872–1945) — вице-адмирал, рыцарь-командор ордена Бани.

246

Р.У. Грэм (1870–1949) — британский дипломат, посол в Италии (1921–1933).

247

Повод к войне (лат.).

248

Н. де Кастельно (1851–1944) — французский военный деятель, член Высшего военного совета.

249

А.Ф. Петен (1856–1951) — французский военный и государственный деятель, Маршал Франции; видный участник Первой мировой войны. В годы Второй мировой войны возглавлял коллаборационистское правительство.

250

«Если мы продолжим в том же духе, мы все потеряем» (фр.).

251

У. Робертсон (1860–1933) — британский военачальник, фельдмаршал Великобритании.

252

Генерал Гугет — бывший французский военный атташе в Лондоне.

253

Полностью подорван (фр.).

254

Тактика решительных мер (фр.).

255

Ч.К. Бигем (1872–1956) — подполковник.

256

Они были захвачены австрийцами.

257

Г. Спенсер-Черчилль (1881–1977) — позже герцогиня Мальборо.

258

Мошенничество и злоупотребление доверием (фр).

259

Как положено (фр.).

260

П.А.Б. д ’ Э стурнель де Констан (1852–1924) — французский дипломат и общественный деятель.

261

Л.Ю.Г. Лиоте (1854–1934) — французский военачальник, министр обороны Франции (декабрь 1916 — март 1917).

262

Маркиз дель Муни — посол Испании во Франции.

263

«Бош (арго) — см. Verdugo; а на Verdugo находим: палач, жестокий человек, изверг; то есть все, что вызывает гибель и смерть» (фр.).

264

Ж. Каэн (1856–1919) — французский художник и музейный деятель. Хранитель Музея Карнавале (1914–1918).

265

Пишон — сенатор, бывший министр иностранных дел.

266

«Мы не желаем слышать о Кайо» (фр.).

267

Дж. Брайс (1838–1922) — британский государственный деятель, в прошлом посол в США.

268

Немецкие войска перешли в наступление при Вердене. Начало битвы при Вердене, одной из крупнейших и самых кровопролитных операций Первой мировой войны.

269

Д.Р. Джеллико (1859–1935) — британский адмирал флота времен Первой мировой войны, рыцарь Большого креста ордена Бани и Королевского Викторианского ордена.

270

Дж. Фоук (1864–1936) — генерал-лейтенант, кавалер ордена Бани.

271

В 1 км.

272

Граф Ж. де Гонто.

273

Генерал сэр Джон Максвелл (1859–1929) — британский военачальник, командующий британскими войсками в Египте.

274

275

Я.Г. Жилинский (1853–1918) — русский генерал от кавалерии, в 1915–1916 гг. представлял русское командование в Союзном совете во Франции.

276

Э. Фиппс (1875–1945) — британский дипломат, в 1916 г. советник посольства в Париже.

277

Граф Вольф-Меттерних — бывший посол Германии в Великобритании.

278

Генерал-лейтенант сэр Уильям Палтни.

279

Э. Рут (1845–1937) — американский политик и государственный деятель.

280

Женщины легкого поведения (фр).

281

Х.С. Лоутер, граф Лонсдейл (1857–1944) — спортсмен и путешественник.

282

Дж. Дюкейн (1865–1947) — генерал-лейтенант, рыцарь-командор ордена Бани, командующий британской армией на Рейне.

283

Р. Линдсей (1877–1945) — британский дипломат.

284

Какие-то незначительные господа (фр.).

285

И.Г. фон Бернсторфф (1962–1939) — немецкий политик, посол в США (1908–1917).

286

С. Спринг-Райс (1859–1918) — британский дипломат, посол Великобритании в США.

287

Ж.Ж. Жюссеран (1855–1932) — французский дипломат и литературовед, посол Франции в США.

288

Л. Уэст, лорд Саквиль — посол Великобритании в США (1881–1888).

289

П.А. Столыпин (1862–1911) — государственный деятель Российской империи, министр внутренних дел и председатель Совета министров, член Государственного совета.

290

В.А. Сухомлинов (1848–1926) — русский генерал от кавалерии, военный министр, генерал-адъютант.

291

Ютландское сражение (31 мая — 1 июня 1916 г.), крупнейшее морское сражение Первой мировой войны.

292

Видимо, имеется в виду «Акаста». Впоследствии уничтожение «Уорспайта» и «Акасты» отрицалось Адмиралтейством.

293

Р.О.Э. Кру-Милнс, 1-й маркиз Кру (1858–1945) — британский либеральный политик и государственный деятель.

294

Мастер на все руки (фр.).

295

Л. Эрл (1866–1948) — британский государственный служащий, постоянный заместитель министра Управления общественных работ.

296

Т. Ли, 2-й барон Ньютон (1857–1942) — британский дипломат, политик-консерватор. Во время Первой мировой войны занимал должность главного казначея.

297

Что это сойдет ему с рук (фр.).

298

А. Тома (1878–1932) — французский министр-социалист, министр вооружения и снабжения (1916–1917).

299

А. Мажино (1877–1932) — французский политический и военный деятель, военный министр (с 1922 г.).

300

Э. Толбот, 1-й виконт Фицалан (1855–1947) — британский политик-конвсерватор, последний вице-король Ирландии (до 1922 г.).

301

Битва на Сомме.

302

Почетные дипломы (фр.).

303

Герцог де Роган, пал в бою.

304

Ч.В.Ф. Таунсенд (1861–1924) — британский военный деятель, генерал-майор, защитник Эль-Кута. После капитуляции пробыл в турецком плену до конца войны.

305

Здание британского посольства раньше принадлежало принцессе Полине Бонапарт, сестре императора Наполеона I.

306

Людвиг Александр фон Баттенберг (1854–1921) — позже Луис Александр Маунтбеттен, 1-й маркиз Милфорд-Хейвен, первый немецкий принц из дома Баттенберг, британский военно-морской и государственный деятель, адмирал флота.

307

Алиса (Виктория Алиса Елизавета Юлия Мария) Баттенберг (1885–1969) — супруга греческого принца Андрея, мать принца Филипа, герцога Эдинбургского, мужа королевы Елизаветы II.

308

Андрей Греческий и Датский (1882–1944) — четвертый сын короля Греции Георга I и великой княжны Ольги Константиновны, внук короля Дании Кристиана IX.

309

Ч.А. Фрайатт (1872–1916) — британский моряк, казненный немцами за попытку протаранить подводную лодку. Его судил военный трибунал и приговорил к смертной казни, хотя он был гражданским лицом.

310

М.П.А. Хэнки (1877–1963) — британский государственный служащий, первый секретарь кабинета министров.

311

Полковник Л.В. Суэйн (1840–1931) во время Англо-египетской войны служил военным атташе в Берлине.

312

Хью Дауни, 8-й виконт Даун (1844–1924) — генерал британской армии.

313

Герцог Девонширский.

314

Г.Дж. Стонор (1859–1939) — британский придворный.

315

До конца (фр.).

316

Л. фон Берхтольд (1863–1942) — австро-венгерский политик и дипломат, министр иностранных дел Австро-Венгрии (1912–1915).

317

Имеется в виду Фердинанд Саксен-Кобург-Готский (1861–1948) — князь, а затем царь Болгарии.

318

Э.С. Монтегю (1879–1924) — британский политик-либерал, член парламента, финансовый секретарь казначейства (1914–1916).

319

П. Пенлеве (1863–1933) — французский математик и политик, дважды был главой правительства (сентябрь — ноябрь 1917 г.; апрель — ноябрь 1925 г.).

320

Р.Д. Айзекс, 1-й маркиз Рединг (1860–1935) — британский юрист и государственный деятель.

321

А. Маура (1853–1925) — испанский государственный деятель, лидер Консервативной партии.

322

«К северу от Соммы сражение возобновилось; между Комблем и Соммой наши войска ведут тяжелые бои» (фр.).

323

На Сомме были впервые применены танки.

324

Ж.Ш.М. Крюппи (1855–1933) — французский политик, сенатор, министр иностранных дел, юстиции и торговли в различных составах правительства.

325

Анастасия Михайловна (1860–1922) — великая княжна, дочь великого князя Михаила Николаевича, внучка Николая I. Жена великого герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Франца III (1851–1897).

326

Т.Т.Ф.А. фон Бетман- Гольв ег (1856–1921) — рейхсканцлер Германской империи, премьер-министр Пруссии (1909–1917).

327

Prisonnier de guerre, военнопленный (фр.).

328

«Очень настроены против Федерального совета» (фр.).

329

Непрочный мир (фр.).

330

До конца (фр.).

331

Вероятно, имеется в виду У. Питт (1708–1778) — 1-й граф Четем, британский государственный деятель, премьер-министр (1766–1768). Внес огромный вклад в становление Британии как колониальной империи.

332

Б.В. Штюрмер (1848–1917) — государственный деятель Российской империи, председатель Совета министров (январь — ноябрь 1916 г.), министр внутренних дел (до 7 июля 1916 г.) — министр иностранных дел.

333

Ф.Б. Морис (1871–1951) — генерал-майор британской армии, военный корреспондент, писатель и ученый.

334

Сговорчивый, покладистый (фр.).

335

Ч.Э. Хьюз (1862–1948) — американский государственный деятель, кандидат в президенты США от республиканцев, государственный секретарь США (1921–1925).

336

Завод (фр.).

337

Собеседник (фр.).

338

П. Пенлеве (1863–1933) — французский математик и политик, председатель Совета министров (1917 и 1925 гг.) и военный министр.

339

«Они лентяи» (фр.).

340

И прочие незначительные лица (фр.).

341

Граф Панса — посол Италии в Германии (1910–1913).

342

Э. фон Фалькенхайн (1861–1922) — немецкий военный деятель, военный министр Германии (1913–1914) — начальник Генерального штаба Германии (1914–1916).

343

П.Н. Милюков (1859–1943) — российский политический деятель. Лидер Конституционно-демократической партии, позже министр иностранных дел Временного правительства.

344

Плавучий госпиталь [50 тыс. тонн], торпедированный немцами.

345

Э.К. Г и ддс (1875–1937) — генеральный директор военных железных дорог при военном министерстве и генеральный директор по войсковому транспорту британской армии во Франции.

346

«Я пришел к вам как к собрату, мы не будем говорить о войне». — «И о мире тоже, ваше высокопреосвященство» (фр.).

347

Приветлив (фр.).

348

Партнер в компании «Дж. П. Морган и Кº».

349

Очень устал (фр.).

350

С трудом, тяжело (фр.).

351

Приспособятся (фр.).

352

«Принимая к сведению заявление правительства о реорганизации командования, палата одобряет его решения сосредоточить в одном русле общее ведение войны и экономическую организацию страны, будучи уверена в том, что жертвы, понесенные совместно с союзниками, и совместные усилия не напрасны. С новыми силами стремимся к окончательной победе, отвергая любые счеты, переходим к повестке дня» (фр.).

353

Я скорблю (фр.).

354

Заново захвачена крепость Дуомон.

355

Л.-Ф.-М.-Ф. Франше д’Эспере (1856–1942) — французский военный и государственный деятель. Маршал Франции (1921).

356

С.К. Соннино (1847–1922) — итальянский политик и государственный деятель, министр иностранных дел Италии (1914–1916).

357

«Еще не все сказано» (фр.).

358

«Что ж, месье Клемансо, объяснимся завтра» (фр.).

359

«Бог видел ваши слезы. Ваш сын будет спасен» (фр.).

360

«Я хотел наладить хорошие отношения с Германией, что казалось мне совместимым с союзом с Францией и Англией. Три года назад после миссии генерала Лимана фон Сандерса в Константинополе я убедился в недобросовестности правительства Германии относительно его целей. Г-н де Пурталь дезинформировал свое правительство об истинном положении дел в России. Началась война. Императрица не пруссачка, она немка, и она не возражала бы против того, чтобы урезали только Пруссию, а Германия осталась нетронутой, но она понимает, что собой представляют Германия и Пруссия. Они солидарны, и судьба одной ждет и другую. Вильгельму было бы не так интересно, если бы союзники воссоздали Германию за счет Пруссии и пересмотрели Вестфальские договоры. Возможно, так не произойдет. Великое герцогство Гессен способно принести пользу. Только вряд ли такое произойдет. Перемены в составе правительства вызваны личными чувствами и не имеют отношения к политическим потрясениям. Император хранит верность союзу с Францией и Англией. Влияние императрицы, каким бы сильным оно ни было, имеет свои пределы. Посмотрите и на отношение г-на Штюрмера. Официально он якобы протестует против своего желания бороться за победу и заявляет, что Россия в полном согласии со своими союзниками не сложит оружие, пока Германия не будет побеждена. Чувства императора не изменились. Они не будут меняться. Армия этого не допустит!» (фр.)

361

Дело не только в прогерманских настроениях. Есть еще одна причина, объясняющая позицию и поведение императрицы, ее стремление сохранить монархию. Мы и представить себе не можем, насколько императрица проникнута этим. Выше судьбы народов она ставит судьбу династии и боится поражения Вильгельма, потому что в ее глазах его поражение станет поражением царей. Князь Николай Греческий дергал за эту нить и неоднократно говорил, что насильственные меры, принятые против короля Константина, идут на пользу республиканским и революционным идеям. Берлин использовал этот довод, чтобы произвести впечатление на русский двор. Партия императрицы поддерживает г-на Штюрмера. Соответственно, он не хотел принимать в отношении Греции энергичные меры, которые рекомендовало правительство Франции и которые были необходимы для обеспечения свободы действий армии в Салониках. Чтобы пользоваться поддержкой так называемых высших сфер, нужно быть приверженцем монархизма и смиренно льстить освященным идеям. Мой преемник генерал Шуваев целует руки императора. Генерал Сухомлинов был идеальным придворным. Когда все идет не так, мы разговариваем с серьезными людьми, но при первом удобном случае избавляемся от них.

Через несколько дней г-н Сазонов спросил меня: «Вы видели телеграмму Бриана и Асквита Штюрмеру по польскому вопросу. Оба премьер-министра приняли к сведению обязательства министра иностранных дел в связи с польской автономией. Они выражались вежливо и очень осторожно. Но Боселли также счел долгом выразить свои чувства, и его вмешательство оказалось неудачным. Италия вмешивается в польский вопрос, что очень неприятно. Хотелось бы избежать этого унижения, и я глубоко сожалею о том, что вопрос о польской автономии стал международным. Это большая ошибка» (фр.).

362

«В одном из московских кинотеатров показывали военную хронику. Показывали ставку, генералов в действии. Император склонился над картами. Когда появилась императрица, публика закричала: „И Гриша! Где Гриша?!“ (Гриша — Распутин.) Подобная реакция говорит сама за себя. Здесь очень хотят, чтобы Ллойд Джордж добился успеха в формировании кабинета, и от него многого можно ожидать, особенно в вопросе снабжения России тяжелой артиллерией.

Императрица пришла в Генеральный штаб в истерическом состоянии. Протопопова оставили, так как Трепов пригрозил уйти в отставку. Императору пришлось пообещать ему, что Протопопов сохранит портфель министра внутренних дел. Для того чтобы получить честных, серьезных и способных министров, таких как Сазонов, Поливанов, Коковцов, Кривошеин, необходимо изменить определенный менталитет на высоком уровне, что чрезмерно сложно. Император не должен поддаваться страху» (фр.).

363

Бестактные люди, неумехи (фр.).

364

А. Тардьё (1876–1945) — французский журналист, депутат и политик; верховный комиссар в США (1917–1919), помощник Ж. Клемансо на Парижской конференции (1919), министр освобожденных регионов (Эльзаса и Лотарингии). Впоследствии несколько раз становился премьер-министром.

365

Адмирал Дж. Уоррендер (1860–1917) — командующий 1-й боевой эскадрой (1914).

366

Имеется в виду А.Ф. Трепов (1862–1928) — государственный деятель Российской империи, министр путей сообщения, председатель Совета министров (ноябрь 1916 — январь 1917 г.).

367

Женщины легкого поведения (фр.).

368

Свинья (фр.).

369

Дж. Джерард (1867–1951) — американский юрист и дипломат, посол США в Германии (1913–1917).

370

Ш.С.О. Жоннар (1857–1927) — французский политик, министр иностранных дел (1913), президент «Компании Суэцкого канала». Впоследствии отправился в Афины в качестве верховного комиссара межсоюзнических сил.

371

Расстреливать (фр.).

372

Х. Г о ф (1870–1963) — британский генерал.

373

Послание Конгрессу президента США Д. Монро (1823). Содержала три основных принципа внешней политики США: невмешательство американских государств во внутренние дела Европы; невмешательство европейских государств во внутренние дела Америки; решимость препятствовать всяким попыткам европейских государств покушаться в какой-либо форме на независимость американских государств путем их колонизации.

374

Рибо.

375

Резкий, вспыльчивый (фр.).

376

Битва на хребте Вими.

377

…Но мы с ним будем говорить о рыбалке (фр.).

378

Французское наступление между Суассоном и Реймсом.

379

П. Манту (1877–1956) — историк. Выступал в роли переводчика Ллойд Джорджа. Позже переводил для Клемансо на Парижской мирной конференции.

380

К. Баррер (1851–1940) — французский дипломат, посол Франции в Италии (1897–1924).

381

А.Г. Хардинг (1859–1933) — британский дипломат, посол Великобритании в Испании (1913–1919).

382

«Значит, я уйду по-английски» (фр.).

383

А. Фальер (1841–1931) — французский государственный деятель, президент Франции (1906–1913).

384

Притязания (фр).

385

«Когда немецкий народ, которому мы не отказываем в праве на развитие, как любому другому, поймет правду, достичь мира будет легче. Мы говорим то же и в Вашингтоне, и в Петрограде. Вот что лежит в основе французской демократии» (фр.).

386

М. Шеналь (1881–1947) — французская певица.

387

Здесь: светская беседа (фр).

388

«Вам предлагается сложить с себя обязанности и передать управление посольством советнику Севастопуло»… «Я пришел к вам „послом“, а ухожу „частным лицом“» (фр.).

389

Г. Перси — герцог Нортумберленд (1846–1918).

390

Вдова М.Г. Герберта (1857–1903) — посла Великобритании в США (1902–1903).

391

Тереза — маркиза Лондондерри (1856–1919).

392

В.Ч. Вильерс, 7-й граф Джерси (1845–1915).

393

Священный союз (фр.).

394

Томми — прозвище английских солдат.

395

Пуалю — французские солдаты-фронтовики.

396

Сэр Бэзил Захарофф (Василий Захароф, Басилейос Захариу) (1849–1936) — греческий торговец оружием, бизнесмен и финансист. Рыцарь Большого креста ордена Бани.

397

На подъеме (фр.).

398

Дж. Х.П.Р. Беллок (1870–1953) — писатель и историк англофранцузского происхождения, один из самых плодовитых писателей начала ХХ в.

399

Кайо крышка (фр.).

400

Барон Ведель-Ярлсберг, норвежский посланник в Париже.

401

Трудные часы (фр.).

402

Луис Александр Маунтбеттен, 1-й маркиз Милфорд-Хейвен.

403

Он окажется в ловушке (фр.).

404

Самолюбие (фр.).

405

Дж. Дж. Ассер (1867–1949) — генерал-лейтенант, командир соединения связи.

406

407

По общему вопросу (фр.).

408

Имеется в виду Дж. О. Чемберлен (1863–1937) — который был министром по делам Индии в коалиционном правительстве, сформированном в 1915 г. В 1917 г. он подал в отставку после скандала, вызванного отсутствием медицинской помощи во время британского наступления на Багдад в Месопотамии. Министерство Чемберлена оказалось замешанным в этом деле, хотя лично против него обвинения не выдвигались.

409

Господа (фр.).

410

И. Малкольм (1868–1944) — британский политик, член парламента от Консервативной партии. Сотрудник британского Красного Креста. Личный секретарь А. Бальфура.

411

Совещательный голос (фр).

412

«Цели войны» (фр.).

413

Пир (фр).

414

Дж. Р. Клерк (1874–1951) — британский дипломат, первый посланник Великобритании в Чехословакии (1921–1926).

415

Обеими ногами (фр.).

416

«Надеюсь, вы не дадите им наделать глупостей». — «Постараюсь» (фр.).

417

Первый этаж (фр).

418

Здесь: гибкость (фр.).

419

Н.Дж. А. Примроуз (1882–1917) — британский политик и военный, второй сын лорда Розбери. Позже скончался от ран, полученных в бою в Палестине.

420

Сын Леопольда де Ротшильда, убитый в Палестине.

421

Алмерейда — псевдоним Э.Б. де Виго, воинствующего анархиста, выпускавшего сатирическую газету «Красная шапочка» (Le Bonnet Rouge). За поддержку Германии был обвинен в государственной измене и заключен в тюрьму, где его задушили при невыясненных обстоятельствах.

422

«С прискорбием сообщаю о смерти нашего друга Алмерейды» (фр.).

423

Полковник Глин, командовал ополчением Сомерсета.

424

Заместитель главного редактора «Красной шапочки».

425

Здесь: талон, требование (фр.).

426

Грязь, мусор, отбросы (фр.).

427

«Недавно я сказал, что мне было бы очень жаль, если бы г-н Жозеф Кайо, который стоял за „Страной“, оказался в списке доноров „Красной шапочки“, который Алмерейда передал следственному судье. Как я и опасался, он есть в списке и внес сумму в 40 000 франков. Если бы сейчас выяснилось, что одним из его клиентов был Боло-паша, какие из этого последовали бы выводы?

Я бы не стал утверждать, что он „продался“ Германии.

Политическая страсть, гордость, разочарованные амбиции, стремление играть великую роль, легкомыслие, малодушие, неуравновешенность, злоба вполне способны привести человека в лучшем случае в замешательство, а в худшем — к неосторожности, однако подозревать его в измене не стоит.

Но даже самое снисходительное общественное мнение имеет право, в случае новых открытий подобного рода, прийти к выводу, что у г-на Жозефа Кайо особые отношения?» (фр.)

428

Поль Боло, уроженец Леванта; финансист и немецкий агент. Расстрелян в 1919 г.

429

С. Скотт, 6-й баронет (1873–1943) — британский политик, член парламента, личный секретарь лорда Дерби.

430

Генерал-майор У. Палтни, рыцарь-командор ордена Бани.

431

Такие же противные, как его коллеги (фр.).

432

«Разгоните мне этот французский флот» (фр.).

433

Здесь: помрачнел от собственных слов (фр.).

434

Они оплакивали русских (фр).

435

Приятный сюрприз (фр.).

436

Тюрмель — французский депутат, замешанный в скандалах.

437

«Мы не забыли, что г-н Жозеф Кайо участвовал в финансировании „Красной шапочки“ на определенную сумму. Газета „Сарта“ попросила месье Кайо дать разъяснения своего подозрительного финансового участия. Г-н Кайо ответил письмом, из которого мы извлекаем следующий отрывок: „Почему я обязан был субсидировать газету в мае — июле 1914 года? Все это понимают. В тот момент на меня ожесточенно нападала почти вся парижская вечерняя пресса. Я хотел ответить — я должен был ответить. «Красная шапочка» возникла совершенно независимо от меня. Газета представляла собой орган левых сил, отнюдь не революционный. Она поддерживала внутреннюю политику радикальных и социалистических партий, которые так ярко одержали победу на выборах“» (фр.).

438

Восстановления поврежденного и разрушенного противником (фр.).

439

«Неужели союзническим демократиям нечего предъявить двум империям, которые развязали войну и не осмеливаются изложить вслух свои условия мира? Они могут, они должны каждый день обращаться к совести всех народов, к совести немецкого народа, которому пора излечиться от слепоты. Будем же неустанно сравнивать осторожное молчание центральных держав с четкими заявлениями стран Антанты, которые претендуют только на закон и условия мира которых не зависят от военных событий. В борьбе двух систем общественное мнение признает превосходство Антанты, если союзники умело применят свое оружие» (фр.).

440

К. фон Люксбург (1872–1956) — германский поверенный в делах в Аргентине (1917).

441

«Вымести всех этих негодяев» (фр.).

442

«У Боло-паши обедал весь дипломатический, финансовый и политический Париж, не подозревая о той роли, какую он у нас сыграл» (фр.).

443

А.М.В.Л. Доде (1867–1942) — сын писателя Альфонса Доде, французский литературный критик, публицист и мемуарист. Один из основателей (вместе с Ш. Моррасом) «Аксьон франсэз», газеты националистического и монархического толка.

444

У.Р. Херст (1863–1951) — американский медиамагнат, известный своими прогерманскими настроениями.

445

«Заместитель государственного секретаря Германии по иностранным делам фон Бюссе сделал следующее заявление: „Заявление г-на Рибо на заседании французской Палаты депутатов 12 октября о том, что Германия дала понять французскому правительству, что оно могло бы при посредничестве какого-нибудь политика начать переговоры о реституции Эльзаса и Лотарингии, не имеет под собой никаких оснований!

Всякий раз, когда германское правительство спрашивали о перспективах мира, оно не оставляло сомнений в том, что территория Германии никогда не может быть предметом переговоров с иностранной державой“» (фр.).

446

Имеется в виду Дж. Бахен (1875–1940) — шотландский романист, историк и политик-юнионист.

447

Имеется в виду М.И. Скобелев (1885–1938) — участник социал-демократического движения в России, меньшевик, депутат Государственной думы. Министр труда Временного правительства.

448

Битва при Капоретто.

449

«Вперед!» (ит.)

450

«Обнаружены призывы к беспорядкам, чтобы спровоцировать гражданскую войну, и призывы к гражданам вооружаться друг против друга» (фр.).

451

Здесь: родственники-латиняне (фр.).

452

Ф. Ламберт, граф Каван (1865–1946) — британский военачальник.

453

«В докладе говорится, что все эти дела сводятся к одной кампании Германии, проведенной разными и международными агентами» (фр.).

454

Ф.К.И.К. фон Хётцендорф (1852–1925) — австро-венгерский генерал-фельдмаршал, начальник Генерального штаба австро-венгерских войск накануне и во время Первой мировой войны.

455

Дж. Першинг (1860–1948) — генерал американской армии, командующий американскими экспедиционными силами во Франции.

456

«Да здравствует мир!» (ит.)

457

Немецкое контрнаступление в окрестностях Камбре.

458

«Критический час проходит, наступает решающий час. Именно сейчас все союзники должны быть едины: одна армия, одна война, одно направление. Вот чего не хватает речи мистера Ллойд Джорджа. Мы можем победить. Мы победим. Мы победим быстрее, если в единой и неделимой Антанте будет только один фронт, один план, один руководитель» (фр.).

459

Будет действовать как главнокомандующий (фр).

460

Г. Гаггисберг (1869–1930) — британский военный и колониальный чиновник, уроженец Канады.

461

Л. Десима, леди Мур-Гаггисберг (1871–1964) — английская певица и актриса, более известная под сценическим псевдонимом Десима Мур. Вторая жена генерала Гаггисберга.

462

Э.Г.Ф. Хитон-Эллис (1868–1943) — вице-адмирал ВМФ, офицер связи.

463

Л.Ч.М.С. Амери (1873–1955) — британский политик-консерватор и журналист.

464

«.Если кто-то из вас считает, что после перенесенных нами ужасных бедствий, после ужасных потерь, которые мы понесли, после героизма, проявленного нашими войсками, после доказательств энергии и жизненной силы, которые мы дали ради торжества права, справедливости и свободы, как для других, так и для самих себя, мы сможем признать ведение мирных переговоров с сохранением территориального и экономического „статус-кво“, пусть он так и скажет!» (фр.)

465

У обвиняемого (фр.).

466

«Мы очень любим посла»… «Не говорите это г-ну Бонару Лоу: это не может быть рекомендацией британскому правительству!» (фр.)

467

«Ввиду того что»… «в то время как» (фр).

468

С. Пипс (1633–1703) — английский чиновник морского ведомства, автор знаменитого дневника о повседневной жизни лондонцев периода Реставрации Стюартов.

469

Дорогие русские товарищи (фр.).

470

Приказ о приводе [к следственному судье] (фр.).

471

Приказ о содержании обвиняемого в арестном доме (фр.).

472

Бережное обращение (фр.).

473

Гюйсман — лидер бельгийских социалистов.

474

Г. фон Гертлинг (1843–1919) — немецкий философ и государственный деятель, канцлер Германской империи (1917–1918).

475

Бывшая (фр.).

476

Граф Бонин Лонгаре.

477

Граф О. Чернин (1872–1932) — австро-венгерский дипломат и государственный деятель. Министр иностранных дел Австро-Венгрии (1916–1917).

478

Э. Сазерленд-Левесон-Гоуэр, герцогиня Сазерленд (1891–1943) — британская аристократка, придворная дама (правительница гардеробной королевы).

479

Магазин новинок (фр).

480

Как переписка (фр.).

481

Кондитерские изделия класса люкс, замороженные фрукты, шоколадные конфеты (фр).

482

«Почему здесь нет Кайо и Юмбера? Я вам скажу. Если бы Кайо был здесь, Боло бы оправдали. Кое-кто боится и пальцем тронуть человека, который был могущественным вчера и который завтра снова может очутиться во власти. Пусть месье Кайо предстанет перед Высоким судом вместе с Боло. Или он его боится? Будь Боло таким же видным парламентарием, как Юмбер и Кайо, его бы здесь не было. Выходит, есть два правосудия! Республика товарищей не умерла» (фр.).

483

Ж. Леман (1851–1920) — бельгийский военный деятель, генерал-лейтенант, защитник Льежа.

484

П.А.Б. д ’ Э стурнель де Констан (1852–1924) — французский дипломат и общественный деятель.

485

Препятствия, задержки (фр.).

486

«Торговля с врагом» (фр.).

487

«Сговор с врагом» (фр).

488

«Соучастие в торговле» (фр.).

489

«Соучастие в сговоре» (фр.).

490

Здесь: логово, гнездо (фр.).

491

Роулинсон — преемник Г. Уилсона в Версальском совете.

492

Х.М. Тренчард (1873–1956) — британский военачальник, который считается отцом британских ВВС.

493

«Пойдя на огромные жертвы ради своей защиты, Германия хочет быть уверенной в том, что будет лучше подготовлена к отражению агрессии в грядущей войне, которую можно ожидать, как только Франция восстановит силы и получит союзников. Только это печальное соображение, а не стремление расширить родину, территория которой достаточно велика, вынуждает меня настаивать на уступке территорий. У нее нет иной цели, кроме отступления на исходную позицию французских армий, которые в будущем нападут на нас» (фр).

494

«Если правительство Франции заявит о своем нейтралитете, вашему превосходительству надлежит заявить: в качестве гарантии нейтралитета мы требуем сдачи крепостей в Туле и Вердене, которые мы вернем после окончания войны с Россией. Ответ на этот последний вопрос должен быть представлен до четырех часов пополудни в субботу» (фр.).

495

Лушер — министр вооружений.

496

Крах (фр.).

497

«Вас там в любом случае не будет». — «Почему же?» — «Потому что я прикажу расстрелять вас задолго до всеобщей забастовки» (фр.).

498

«Если, конечно, они попадут!» (фр.)

499

Между двором и садом (фр.).

500

Начало крупномасштабного германского наступления против 5-й британской армии.

501

Х. Гоф (1870–1963) — английский генерал, командовал 5-й армией.

502

Вели себя красиво и достойно (фр.).

503

У.Р. Холл (1870–1943) — адмирал, начальник департамента морской разведки.

504

Полковник Нидем — комиссар Британского Красного Креста в Париже.

505

«Мне все равно» (фр.).

506

«Он солгал» (фр.).

507

«Президент Республики,

Париж, 18 Апреля, 1918.

Мой дорогой посол,

Вернувшись сегодня утром из Бельгии, я с большим сожалением узнал, что вы отказываетесь от своих обязанностей посла в Париже. В течение многих лет я лучше, чем кто-либо другой, мог оценить, с каким упорством, преданностью и тактом вы работали, чтобы укрепить взаимопонимание между Великобританией и Францией. Позвольте еще раз выразить вам свою благодарность и сказать, как мне больно видеть конец миссии, которую вы ежечасно выполняли.

Преданный Вам,

Р. Пуанкаре» (фр.).

508

«Премьер-министр Франции, военный министр

Париж, 17 апреля 1918 г.

Дорогой друг!

В депеше из Лондона пишут, что вы нас покидаете. Я навестил бы вас, если бы мне не сообщили, что вам нездоровится и вы никого не принимаете. Позвольте признаться, что я очень жалею о вашем отъезде. Никто не будет сожалеть о вас больше, чем

Ваш преданный друг,

Г. Клемансо»(фр.).

509

«Правительство Франции

Париж, 13 мая 1918 г.

Дорогой друг!

Французское правительство запросило у Лондона разрешения представить вас к ордену Почетного легиона. М. Клемансо разрешил мне сообщить вам об этом. Он хотел бы иметь возможность сделать больше, чтобы доказать вам, насколько он сожалеет о вашем отъезде. Я надеюсь, что вы расцените его решение как знак его высокого уважения и глубокой дружбы. Те чувства, которые он испытывает к вам, те, которые мы все испытываем, являются лишь выражением нашей благодарности. Вы продолжили союз двух наших стран и сделали его непоколебимым.

Передавая вам послание от г-на Клемансо, дорогой друг, не стану говорить о том, какие чувства испытываю сейчас я. Я хотел бы рассказать вам о них лично и надеюсь, что скоро состояние вашего здоровья позволит мне это сделать.

Остаюсь вашим преданным другом,

Жюль Камбон» (фр.).

510

«Палата депутатов.

Париж, 25 Мая, 1918.

Дорогой Лорд Берти,

Отсутствие Парижа помешало мне поздороваться с вами перед отъездом. Несмотря на дружбу, которую установили между лордом Дерби и мной в результате военного сотрудничества, я очень сожалею о вашем отъезде и вспоминаю о наших встречах и совместных делах. Антанте, франко-английской дружбе и безопасности очень повезло, что в Париже был такой человек, как вы, не только любящий, но и хорошо знающий нашу страну. Надеюсь, что, даже находясь вдали от нас, вы и дальше будете способствовать укреплению взаимопонимания между нашими странами. С чувством глубокой благодарности заверяю вас в своей искренней дружбе.

Альбер Тома» (фр.).

511

«Премьер-министр,

Военный министр

Париж, 22 июня 1918 г.

Дорогой друг!

Как любезно с вашей стороны вспомнить о перенесенных нами испытаниях. Будьте уверены, что, со своей стороны, я вас не забуду: во-первых, потому, что вас невозможно забыть, а во-вторых, потом потому, что многочисленные события ежедневно напоминают мне о вас. Вы были частью Парижа, Парижа в мире и Парижа в войне. Уверяю вас, Париж остался вашим добрым другом. Вы ушли, страдая, и это событие опечалило всех нас. Рад слышать, что ваша болезнь отступает. Буду рад, если ваше здоровье станет цветущим, как в прежние времена.

Простите за слишком короткую записку — вам известно, сколько у меня дел. Пожалейте меня.

Остаюсь вашим другом,

Г. Клемансо»(фр.).

512

«Новости с фронта настолько хороши, что и мечтать нельзя, и вы понятия не имеете, какое влияние они оказывают не только на рынок, но и на деловую жизнь в целом» (фр.).

513

Тем лучше (фр.).

514

И мы посмотрим (фр).

515

Тем хуже (фр.).

516

Основательно (фр.).

517

Здесь: судебное предписание (фр.).

518

Анри Гревиль — псевдоним Алисы Дюран (1842–1902) — французской писательницы, некоторое время жившей в Петербурге.

519

«Я здесь и здесь останусь» (фр.).

520

Неловкость (фр.).

521

Д. Гендерсон.

522

«Мирный договор несет в себе семена справедливой и продолжительной войны!» (фр.)

Content

Лорд Барти Тейм Френсис
Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914–1918 годы

Предисловие

Введение

Глава 1 26 июля — 31 августа 1914 года

Глава 2 Сентябрь 1914 года

Глава 3 Октябрь 1914 года

Глава 4 Ноябрь 1914 года

Глава 5 Декабрь 1914 года

Глава 6 Январь 1915 года

Глава 7 Февраль 1915 года

Глава 8 Март 1915 года

Глава 9 Апрель 1915 года

Глава 10 Май 1915 года

Глава 11 Июнь 1915 года

Глава 12 Июль 1915 года

Глава 13 Август 1915 года

Глава 14 Сентябрь 1915 года

Глава 15 Октябрь 1915 года

Глава 16 Ноябрь-декабрь 1915 года

Глава 17 Январь 1916 года

Глава 18 Февраль 1916 года

Глава 19 Март 1916 года

Глава 20 Апрель 1916 года

Глава 21 Май-июнь 1916 года

Глава 22 Июль 1916 года

Глава 23 Август 1916 года

Глава 24 Сентябрь 1916 года

Глава 25 Октябрь 1916 года

Глава 26 Ноябрь 1916 года

Глава 27 Декабрь 1916 года

Глава 28 Январь-февраль 1917 года

Глава 29 Март-апрель 1917 года

Глава 30 Май-июнь 1917 года

Глава 31 Июль 1917 года

Глава 32 Август 1917 года

Глава 33 Сентябрь 1917 года

Глава 34 Октябрь 1917 года

Глава 35 Ноябрь-декабрь 1917 года

Глава 36 Январь 1918 года

Глава 37 Февраль 1918 года

Глава 38 Март-апрель 1918 года

Приложение

Примечания