Роман с ведьмой

Глава 1

1

- Бабушка умерла.

- Сочувствую.

- Я успела застать ее живой. Говорят, она очень хотела меня увидеть. Представляешь, бабушка медсестрам сказала, что дождется меня. Сказала, что будет надоедать им, пока я не приеду. Не мама, а именно я. Про маму она даже не вспоминала. Странно, правда? Никогда со мной не встречалась, а теперь вдруг захотела. Представляешь?! До сегодняшнего дня я знала ее только по фото. Но сейчас она была совсем другой. Маленькая, худющая – кожа, да кости! А какой у нее строгий взгляд! Она протянула мне руку, я прикоснулась к ее пальцам… и больше ничего не помню. Словно свет выключили. Раз, и темнота. Представляешь, я потеряла сознание! Говорят, что это от усталости и нервного напряжения. А пока меня приводили в чувство, она умерла. Только глаза закрыла… и все. Я даже не успела, блин, с ней пообщаться!

- Как сейчас себя чувствуешь?

- Да нормально я. Мама плачет. Они с бабушкой пусть и редко виделись, но… сам понимаешь. Хорошо, что дядя Витя с нами. А то в меня залили какую-то гадость, и я теперь мозги в кучу собрать не могу. Сижу тут, как одинокий тополь. И туплю.

- Где сидишь-то?

- Так в больнице. Мама с Витей у врачей что-то выясняют. Меня одну бросили. Похоже, мы здесь задержимся.

- А хоронить где будете?

- Ну, ты, Максим, спросил. Откуда же я знаю!? Блин, она даже не сказала мне ничего! Представляешь, она уже умерла, а я так ни разу и не слышала ее голос! Она меня ждала. Может, хотела что-то рассказать или узнать? Но это же я! Я не могу вести себя, как нормальный человек. Мне обязательно нужно было что-то отчебучить! Упала без чувств. Словно барышня из мыльной оперы. Нет, ну ты представляешь?! Фу, какой же в этой больнице мерзкий запах. В голове от него все кружится. Или это от лекарств?

- Выйди пока на улицу. Свежим воздухом подыши.

- Если бы я еще знала, как отсюда выбраться. Меня вели по каким-то однообразным коридорам. Даже по сторонам не смотрела. Жутковато здесь.

- Вокруг что, нет никого? Спроси, где выход. Должны же там быть врачи или медсестры.

- Мои возвращаются. Можно я тебе позже еще позвоню? Оказалось, что мне и поплакаться кроме тебя некому. Прости, что загружаю своими проблемами.

- Конечно, звони. Всегда рад тебя слышать. И если вдруг моя помощь понадобится – обращайся.

- Хорошо, Максим. Спасибо тебе. Больше не могу говорить. Все. Пока. Созвонимся.

- Разумеется, созвонимся, - уже сам себе сказал Максим, убирая телефон.

Из кухни доносились голоса поваров: те обсуждали сцену из любимого сериала, в присутствии шефа стараясь избегать нецензурных выражений. В основном зале ресторана мурлыкала музыка.

- Максим, у тебя заказы. Сок Марго налила. Мне нужна еще водка. Пришел хороший столик, - скороговоркой выдала влетевшая в гардероб для персонала Света. – Серьезные дядечки. Такие обычно не жадничают. Кто звонил? Людка?

Максим сидел в массивном черном кресле, распрямив ноги и уложив на подлокотники руки. Он «застолбил» кресло едва ли не с первых дней работы в ресторане. И уступал его только шеф-повару, под весом которого жалобно скрипели стулья.

- Почему именно Люда?

Максим неохотно поднялся со своего трона.

- Давай, Максимка, шевелись. Хватит ляськи-масяськи разводить!

- Иду я, иду, - сказал Максим.

В малом зале ресторана разместились в два ряда всего семь столов для гостей. И еще здесь находилась стойка бара, над которой монотонно бубнил телевизор. Персонал называл это помещение баром. Соседний же зал, где кроме почти двух десятков столов, сумели втиснуть еще и небольшую сцену – рестораном.

Стойка, за которой работал Максим, была единственной на все заведение. Официанты из большого зала то и дело возникали перед ней, требуя свои заказы.

- С кем болтал? – спросила Марго.

Марго выглядела полной противоположностью Светы. Если та - худая высокая блондинка, то Марго - маленькая брюнетка с пышными формами. Помещение бара, за исключением огороженного стойкой пространства, - ее вотчина. Именно Марго обслуживала столы в баре, деля эту привилегию только со своей сменщицей.

- Людка ему звонила, - сказала Света.

- Серьезно? - сказала Марго. – И чего она хотела? Максим, я сок девчонкам отдала. Могу, если разрешишь, и пиво налить. Я пока не занята.

Все столы малого зала пустовали. Массивные ножки, белые скатерти, придвинутые на одинаковое расстояние деревянные стулья. Над каждым столом на стене висел черный кованый светильник. В первой половине дня посетители редко занимали эти столы, предпочитая завтракать и обедать в другом зале.

- Я сам, - сказал Максим, переливая в графин водку. – Не слушай ее. Я с Людой уже тысячу лет не созванивался. Сказал же: все, проехали. Я о ней больше не думаю.

- Проехал он, - сказала Марго. - Если бы она тебя хоть пальчиком сейчас поманила…

- Да не свисти! Я же слышала, что ты с бабой трещал! Всегда рад тебя слышать, - передразнила Света, искривив тонкие губы. – Хочешь сказать, кому-то из наших поваров так пел?

Марго перевела взгляд на Максима. Вопросительно приподняла брови.

- Кого ты слушаешь? Не Люда это была, – сказал Максим, поставив перед Светой графин с водкой. – Вот стукнуть бы этим графином по твоей блондинистой челке.

- И кто же тогда? – спросила Марго.

- Алиса звонила, - сказал Максим. – Ну, я рассказывал тебе, что мы созваниваемся.

- Школьница твоя, что ли?

- Школьница? – вклинилась Света. – Я что-то пропустила? Людке уже нашлась замена?

- Уноси свою водку!

- Один момент! Никуда не уходите!

С подносом в руке Света поспешила в сторону большого зала.

Марго проводила ее взглядом и повернулась к Максиму.

- Я с Людкой вчера общалась.

Продлившееся секунд десять общее молчание нарушил Максим:

- Она спрашивала обо мне?

Марго пожала плечами.

- Я сразу сказала, что у тебя все здорово.

- А… как она?

- Ты, правда, хочешь знать подробности? У нее все нормально.

- Ясно.

Максим наполнил пивом три кружки. В зале снова появилась Света. Она пришла не одна.

- Так, Анжела, пиво за седьмой столик, - скомандовала она своей спутнице. – Мальчики уже нервничают. И улыбайся им! Улыбайся!

Проводив стажерку взглядом, Света поправила бюстгальтер и с милой улыбкой акулы сказала:

- И с какой-такой школьницей спит наш Максик? Почему я об этом только сейчас узнаю? Ну, что за тайны от боевой подруги?!

Максим махнул рукой.

- Успокойся, нет никаких тайн. Во-первых, у меня с ней ничего, кроме общения по телефону, нет; и не было. Во-вторых, она уже не школьница – выпускной был месяц назад. Да и видела ты ее. Восьмого марта. Вспомни. Вон за тем столом сидела. Рыженькая такая.

- Макс ей мою розочку подарил, - добавила Марго. – Ты еще бурчала тогда, что он чужим девкам цветы раздает.

Морщинки у глаз Светы расправились.

- Та малолетка, что ли? Которая рыдала, как корова, и сопли в салат роняла? И что? Ты у нее телефончик стрельнул? Я правильно понимаю?

- Правильно.

- А с чего вдруг? Ты ж кроме Людки тогда и думать ни о ком не мог?! Понравилась?

- Не знаю. Как-то само получилось.

Света всплеснула руками.

- Вот всегда у вас, мужиков, само все получается! И что, позвонил?

- Ну, да. Поболтали пару минут ни о чем.

- А дальше?

- Потом она мне позвонила. С тех пор так и перезваниваемся время от времени.

- Почти каждый день, - сказала Марго.

- Не каждый, - сказал Максим. – Хотя, часто.

- И ты не переспал еще с ней? Ни разу за эти четыре месяца?

- Причем здесь переспал? Мы просто болтаем по телефону. И… ей всего-то восемнадцать!

- Да помню я ее! – сказала Света. - Не красотка, но вполне так… сойдет. Почему, Макс? Хранишь Людке верность? Или у тебя после нее проблемы с этой, как ее… потенцией? Слушай, Максик, может нам с девками тебе на проститутку скинуться? В целях, так сказать, реабилитации? Как думаешь, Марго?

- А сама реабилитировать его не хочешь?

- О чем ты говоришь? Я ради нашего Максимки что угодно бы сделала! Всю себя бы не пожалела! И душу, и тело бы молодое ему отдала. Так пристрелит же его мой «мистер полицай». Ты ж знаешь его: с твоим Сергуней в одном отделе служит. Тот еще, Шерлок Холмс. Моментом о нашей оздоровительной процедуре проведает! И пристрелит из табельного. И ладно бы меня. Так нет, меня он любит, сволочь такая. Максика и порешит, к гадалке не ходи. Где ж мы другого мускулистого и кареглазого красавца возьмем? Кем любоваться на фоне дорогих напитков будем?

- Страсти какие придумала! А проститутка сгодится? Ничем не наградит его?

- Не знаю, подруга, не знаю. Риск все же имеется.

- Не хотелось бы рисковать, - сказала Марго.

- Придумала! Анжела! Молодая. И с медицинской книжкой! Как раз на место Людки пришла. Вот и пусть заменяет ее во всем.

- Не на место Людки, - возразила Марго. – Та уже два месяца как от нас ушла. Анжела третья или четвертая, кого просматривают. Может и не возьмут еще.

- И что? Не замуж ведь зовем. Девке в радость будет: Максим у нас парень видный. На пару ночей-то и нужна.

- А почему я?! – раздался голосок. Стук каблуков Анжелы в этот раз никто не услышал.

- Тьфу, холера, перепугала. Подкрадывается тут. Я же велела тебе за моими столами присматривать! Чего пришла? – спросила Света.

- Так… это… седьмому столику еще пиво. Три штуки.

- Несчастье ты мое! Заказ пробила?

- У меня не получается. И это… мужчины с семнадцатого попросили хлеба принести. Они в свой разлили что-то.

- Отнесла?

- Так пробить же надо!

- Твою дивизию! – закатила Света глаза. – Пошли! Хватит ляськи-масяськи разводить!

2

- В Глебовку сегодня не поедем. Мама сказала, что хоронить будем здесь, в райцентре. А в деревню съездим уже после похорон. Мама хотела похоронить уже завтра, но Витя сказал, что свидетельство о смерти сегодня получить не успеем. Будем торчать в этой дыре двое суток.

А бабушка знала, что умрет. Дядя Витя сказал, что когда больница выдала ее вещи, там была и одежда для похорон. Представляешь, она взяла ее с собой. Только мама этому не удивилась. Ее больше поразил сам факт того, что бабушка оказалась в больнице. По ее словам, та никогда не обращалась к врачам. Мама не смогла вспомнить ни одного случая. А тут вдруг сама позвонила в скорую. Как представлю, мурашки по коже. Вот так, вызываешь врачей и собираешь себе вещички на кладбище. С такими мыслями я сегодня не усну. Хорошо, что у нас трехместный номер; ночью буду в комнате не одна.

А мама в бабушкину деревню ехать не хочет. Если бы не Витя, то она бы туда вообще заезжать не стала. Как я поняла из их разговора, бабушку там не любили. Ну, любили, не любили – какая, блин, разница? И дядя Витя тоже так думает. Он говорит, что мы не такие уж богатые, что можем спокойно махнуть рукой на бабушкину недвижимость, пусть та и стоит копейки. Мне вот и просто интересно побывать в бабушкином доме. Мама никогда не привозила меня туда. Хоть сама иногда и ездила. Ведь всех же внуков отправляют летом в деревню. Меня – ни разу. Я так и не понимаю, почему.

И ведь не хочу я плакать. Бабушка у меня умерла. Горе. Но горя не чувствую. Я такая черствая, а, Максим? Да, я ее совсем не знала. Но ведь она – моя родная бабушка. А я, блин, думаю лишь о том, как справиться с духотой, жалею, что поблизости нет «Макдональдса», да еще трясусь от страха в этом темном номере, точно после вечернего сеанса, на котором смотрела ужастик. Представляешь? Плохая из меня внучка.

Ладно. Не буду больше тебя грузить. Знаю, что вечером ты не можешь надолго отвлекаться. У вас там обычно в это время еще полно народу. Прости, что заставляю тебя выслушивать свои жалобы. Я тебе завтра позвоню. Хорошо?

3

Начало пятого на часах.

- Ало?

- Максим, я видела ее! Говорила с ней!

- С кем?

- С бабушкой! Со своей бабушкой!

- Постой. Погоди.

Максим потер глаза. Спросил:

- Это с той бабушкой, которая вчера умерла? Я правильно понял?

- Да. То есть, блин, нет – она выглядела гораздо младше, даже моложе мамы. Но это была она! Я уверена! Точно она!

- Ясно.

- Ты мне не веришь? Я правду говорю! У нее был очень спокойный голос с такими, знаешь, четкими интонациями. И глаза! Глаза… цвета весенней листвы, совсем не блеклые, как вчера, в больнице.

- Ясно.

- Правда! Мы долго говорили! О всякой всячине. Ты знаешь, она прожила больше трех сотен лет! Не знаю пока, как это возможно, но она сказала, что и я буду жить не меньше. Сказала, что обучит меня каким-то интересным вещам, и что теперь моя жизнь сильно изменится. У меня все будет хорошо, и появятся голо… головокружительные перспективы!

- Ясно. И где?

- Что, где?

Максим прикрыл рукой телефон, зевнул.

- Где ты ее видела? – спросил он.

- Там было небольшое помещение. Какая-то комната. Может, в ее доме? Тепло. Тихо. Я помню, пахло пряностями; и костром. И еще я видела…

- А сейчас ты там?

- Что?

- Ты и сейчас в той комнате?

Несколько секунд динамик телефона молчал.

- Блин. Вот это я даю. Нет, я в гостинице. Заперлась в туалете. Мои спят. Дядя Витя жутко храпит.

И снова тишина.

- Вот это сон! - сказала Алиса. - Я только сейчас начинаю понимать, что просто видела сон. Правда? Мне все приснилось?

- Похоже на то.

- Кошмар. Дура. И тебя разбудила. Прости.

4

- Опять она? – спросила Марго.

Марго стояла, облокотившись о стойку бара, спиной к безлюдному залу.

- Алиса.

- Ответишь?

- Конечно. Присмотришь тут? Я отойду. Буду в своем кресле. Зови, если что, - сказал Максим. – Ало?

- Привет. Не отвлекаю? Представляешь, бабушкин дом сгорел! Этой ночью. Полностью. Одни угольки, говорят, остались. Облил кто-то бензином и поджег. Нам недавно позвонили из полиции; маме. И дом, и сарай, и какую-то там летнюю кухню. Участковый сказал, что уцелела только часть забора.

- Зачем? – удивился Максим.

- Вот и я о том же! Кому, блин, это было нужно? Что за беспредел такой творится в этой деревушке? Упился там кто-то до чертиков? Ну, ладно бы обворовали - это понятно. Хозяйка умерла - кто узнает, что украдено. Но недвижимость зачем портить?! Я никогда не слышала, чтобы дядя Витя так ругался. А вот мама, похоже, не расстроилась. Если и вовсе не обрадовалась. Получается, в Глебовку мы уже не поедем.

- А что с похоронами?

- Завтра. В полдень. Обо всем договорились, оплатили. Жарко будет, но раньше по времени не получается. И так с трудом утрясли все. Витя сказал, что запросы здесь почти московские. Пришлось чуть ли не осыпать всех деньгами. Поминки устраивать не будем. Мама утверждает, что у бабушки не было друзей. Наверное, умерли уже все. Так что завтра ближе к часу выезжаем домой. Хочу в Москву. Как представлю, блин, еще одну ночь в этой гостинице! Кошмар.

- Потерпи.

- Да, уж как-нибудь. Ты сильно разозлился на меня за ночной звонок? Представляешь, я, правда, очень растерялась после этого сна. Забыла и где я, и который час. Все было так реально! Злишься? Сама не понимаю, как так получилось. Блин, ведь знала, что ты сегодня работаешь и поздно лег. Простишь меня?

- И не думал злиться. Соображал ночью туговато – это да. А так… сплю я один. Так что могу позволить себе ночью по телефону болтать.

- Не объявлялась твоя мадам? Не соскучилась еще по тебе?

- Это ты меня так поддела? – спросил Максим. - Я же говорил, что у нее уже другая жизнь. Живет с мужиком. Нужен я ей больно.

- А она тебе?

- И она мне не нужна.

- Уверенности в твоем голосе что-то не слышно. Звонил ей?

- Нет.

- Но хочется?

- Какая разница? Мало ли чего мне хочется.

В комнатушку заглянула Марго.

- Маис нарисовался. И у меня столик.

- Понял, - сказал Максим.

И пояснил Алисе:

- Директор пришел. Нужно в зал возвращаться.

- Что здесь? Где босс? – спросил Максим.

В баре наблюдалось оживление: четверо подростков заняли один из дальних столов и что-то эмоционально обсуждали.

- Маис у девчонок. Двигают столики. Большая компания ожидается.

- А эти?

Максим указал на подростков.

- Что с меня? – спросил он.

- Вода с газом ноль пять и три эспрессо потом. Воду уже отдала. Там больше кухня. Как поживает твоя школьница? Не передумал насчет нее?

- О чем ты?

- Ой. Не прикидывайся дурачком. Все ты понял. С Людкой у тебя уже ничего не будет. Прими это за факт.

- И что?

- Клин вышибают клином, - сказала Марго. - Твоя Алиса девка интересная. Фигурка неплохая, личико смазливое. И виды на тебя имеет, раз названивает так часто. Почему тебя еще и уговаривать приходится?

- Ей восемнадцать лет всего! – сказал Максим. - Ребенок она! А мне двадцать восемь. Не хочу я интрижек. Меня интересуют только серьезные отношения. Я с Людкой не просто шашни крутил, ты же знаешь. А здесь что? Восемнадцать лет! Какие серьезные отношения могут быть в этом возрасте? Она не нагулялась еще. Что она видела? Она, конечно, рассказывала, что у нее были ухажеры: с последним рассталась в марте, рыдала из-за этого в тот день, когда я с ней познакомился. Но это все детский сад. Там пока только одна романтика на уме.

Максим покачал головой.

- Между нами десять лет, - сказал он. – Это несерьезно.

- Да уж, - сказала Марго. – Ну, и тараканы у тебя в голове. И чем тебя просто романтика не устраивает? Может, правда, тебе пока хотя бы Анжелу сосватать?

Интерлюдия 1

Место действия: Московская область, поселок Сибирский, жилой корпус №5 Службы Контроля.

Игнат сидел на диване перед телевизором. В одной руке он держал буханку хлеба, в другой – батон вареной колбасы. Голова склонялась то в одну сторону, то в другую. Челюсти ни на миг не переставали перемалывать пищу.

Ведущий новостей едва слышно рассказывал о чем-то с большого экрана на стене. Игнат с интересом прислушивался к его словам, не обращая внимания на доносящееся с улицы рычание газонокосилки.

- О, Игнат! Тебя уже выпустили?!

Шаги Жанны Игнат услышал несколько секунд назад. А теперь в гостиной появилась и она сама. Невысокая брюнетка с папкой-скоросшивателем в руках. Румянец на скулах, вишневого цвета помада на губах.

- Привет, подруга. До следующего полнолуния я на свободе, - сказал Игнат. – Как поживала без меня?

- Было весело. Вчера вечером вернулась из Авдеевки. Ездила туда с третьей группой. Искали дикого кровососа.

- Нашли?

- Конечно. Сдали нашим умникам, пусть разбираются, откуда он взялся.

- А почему вы, а не ведьмы его ловили? Чей это район?

- Ничей. Далеко от Москвы. Тебя нужно было туда отправлять! А ты из-за этого полнолуния опять отлынивал от работы.

- Ничего, третьим тоже полезно поработать, - сказал Игнат. - А сюда ты зачем приехала? Случилось что-то еще?

- Случилось.

Жанна бросила папку на журнальный столик, рядом с продуктами, которые заготовил себе на ближайший час Игнат, и села на диван.

- Алла Арбатская нас покинула, - сказала она. - Все. Передала дар внучке.

Игнат проглотил очередной кусок колбасы и спросил:

- Кто она такая?

- Ты не слышал про Арбатскую? Ты в каком мире живешь?

- Прозвище знакомое. Но, ты же знаешь, подруга, меня ваши ведьминские дела никогда особо не интересовали. Чем она так знаменита?

- Еще лет шестьдесят назад была одной из самых авторитетных ведьм Москвы. Поговаривают, вся кремлевская верхушка того времени у нее в гостях бывала. Сам Хозяин когда-то запретил смотреть косо в ее сторону, а его сменщик, несмотря ни на что, подтвердил этот запрет. Уж, не знаю, какие дела она для них проворачивала, но энергии у нее всегда было под завязку, до самых родов ни одной морщинки на ее лице не было. Ты представляешь, как часто нужно подпитываться в двести пятьдесят лет, чтобы выглядеть на двадцать?! Контролю позволили за ней наблюдать, лишь, когда она отошла от дел, в середине семидесятых. Меня тогда только-только припахали здесь работать. И знаешь, что интересно? Судя по ее досье, Арбатская должна была скопить огромное состояние. О ее заработках в свое время по Москве легенды ходили. А уехала она в деревню с тремя чемоданами тряпья. Наши так и не отследили ни копейки. Позавчера перевернули ее дом, обыскали все. Вовремя, кстати, успели! Односельчане сожгли жилище Арбатской сразу же, как узнали об ее смерти. Нас, ведьм, все очень любят.

- Нашли что-то интересное?

- Нет. Не обнаружили даже ведьминого наследства, которое должно перейти к внучке. А это значит, что тайник точно есть. Хотя, мне тут шепнули по секрету аналитики, что денег, скорее всего, уже не найти. Они считают, что на них наложило лапу наше тогдашнее руководство, еще в конце семидесятых. Наши следили за Арбатской даже в той глуши, куда она спряталась. Почти сотня папок с отчетами. Вот, знакомлюсь с ними. Такого огромного досье нет ни у одной другой ведьмы.

- И все собираешься пролистать?

- Любопытно узнать, почему именно ей мы уделяли в столько внимания. Старуху сегодня похоронили. Внучка приходила за даром. Совсем зеленая еще. В этом году закончила школу. Подвалило девке счастье. За ней и раньше наши присматривали. Но теперь возьмутся всерьез.

- Зачем?

- С молодыми ведьмами всегда так, - сказала Жанна. - Согласно контракту, мне осталось здесь ишачить меньше трех лет. Ты хоть представляешь, как жду я того мгновения, когда смогу со всеми вами попрощаться?!

- Мы тебя тоже любим, подруга, - роняя из набитого рта крошки, сказал Игнат.

- А теперь вспомни, сколько в оперативном отделе осталось ведьм. И представь, что еще и я уйду. Не густо, правда? Я все больше стала замечать в словах руководства странные намеки. Думаю, а что помешает им подстроить мне нарушение Кодекса и впаять еще десяток лет наказания? Они же думают, что для ведьмы десять лет – не срок. Ведь ты же знаешь, они вполне могут это провернуть, руководствуясь, так сказать, государственными интересами.

- Сомневаюсь, - сказал Игнат. - Ты просто накручиваешь себя. И при чем здесь внучка Арбатской?

- Как считаешь, когда она выпьет первого мужика? Я сделала это через месяц. Думаю, к зиме на ней уже будет парочка трупов. Вот тогда СК и возьмет ее в оборот. Согласно Кодексу, ей впаяют, как и мне, шестьдесят лет. Вот увидишь, еще до Нового года, я буду натаскивать себе сменщицу.

- И мы спокойно будем ждать, когда она кого-нибудь убьет? – спросил Игнат.

- Служба Контроля всегда так поступает. Все молодые ведьмы попадают к нам подобным образом. Меня не трогали, пока я не похоронила второго. А иначе как они заставят ведьму на нас работать? Где ты видел идиоток, которые захотят батрачить здесь по собственному желанию?

- Неправильно это. Я бы даже сказал, подло. А как же ее жертвы? Получается, мы знаем, что им грозит, но закрываем на это глаза?

- Это не я придумала, Игнат, не смотри на меня так. Ты только сейчас узнал, какие методы использует организация, в которой ты работаешь?

- А она сама? – спросил Игнат. - Неужели молодые ведьмы так легко идут на убийство? Ощущение могущества напрочь срывает им крышу?

- Ты меня удивляешь. Не слышал о таких элементарных вещах?

- Я раньше не интересовался, как это происходит у вас в первый раз.

- Ты представляешь, что такое наш дар? Это некий объем информации о нашем ремесле и об окружающем мире, который скопили предшественницы. Мы сами решаем, какие именно наши знания сохранятся в даре, а какие умрут вместе с нами. В нем не принято сохранять личные воспоминания – только самое необходимое и ценное. И с каждым поколением ведьм дар все увеличивается. Он передает информацию новому носителю дозировано, день за днем. Для полного слияния с ним может понадобиться год, а иногда и два. Ни одна ведьма, когда ложится в постель с первым после инициации мужчиной, не знает, что он от этого умрет. Дар сообщает нам о таких тонкостях, когда на нашей совести уже есть два-три трупа. Тут все продумано. Без выкачивания чужой жизненной энергии ведьма не может быть полноценной. Изначально на убийство способны далеко не все. Но, когда на твоей совести уже есть несколько смертей, решиться выпить досуха очередного мужика становится намного проще.

Телефон, лежавший на столе в окружении хлебных крошек, издал протяжную трель.

Игнат взял его в руку, вытер экран об живот и поднес телефон к уху.

- Привет, мама, - сказал он. – Да. Уже слышал. Только что сообщили. …

Глава 2

1

- Алиса сегодня зайдет. Здесь, где-то неподалеку, живет ее родственница по отцовской линии - двоюродная или троюродная сестра, точно не понял – та, с которой она была здесь в прошлый раз. Алиса к ней собирается. Ну, и к нам заглянет.

- Во сколько? – спросила Марго. – Ты же помнишь, что сегодня суббота. Вход в большой зал после десяти платный. Стриптиз же будет. Поварята только об этом и судачат. Маис сказал, что опять приедут те здоровые кобылицы, с которыми ты в прошлом месяце не поделил гардероб.

- Опять их туда пустят?

- А где еще, по-твоему, им переодеваться? - сказала Марго. - А я думала, твоя школьница не в городе. Уезжала же куда-то?

- Вернулась. Уже несколько дней как дома. Я усажу ее за один из твоих столиков, ладно? Денег с нее не бери. Пусть заказывает, что хочет, я рассчитаюсь.

- С чего ты такой щедрый? Что-то изменилось в твоем мировоззрении?

- Ничего не изменилось, - сказал Максим. - От меня не убудет. Девчонка только после школы. Еще нигде не работает. Родители не богатые. Не по карману ей наше заведение.

- Ох, Максик, горе ты мое. Сам ведь норовишь усадить себе кого-нибудь на шею. Мало из тебя Людка крови попила? Когда хоть явится эта счастливица? Вечером может и столов свободных не оказаться.

- А Бог его знает! Не уточнил. Ну, если что, и у стойки посидит. А может, так даже и лучше будет. Вряд ли мне удастся к ней за столик присесть. Работы будет невпроворот. Совсем забыл про эти голые пляски.

2

Уличный свет больше не мешал светильникам создавать в баре уютную интимную обстановку. День уступил место ночи, превратив окна в большие зеркала. Голоса заполнивших бар посетителей походили на жужжание пчел, смешивались с ритмами музыки.

Деловитыми призраками выплывали из служебного коридора официанты, чтобы тут же исчезнуть, унося в соседний большой зал выполненные Максимом заказы.

Позвякивали стаканы и бутылки, с тихими хлопками то и дело закрывалась дверь холодильника, потрескивал в стаканах лед. Бесшумно проплывала мимо стойки фигура Марго, то доставляя блюда из кухни на столики в баре, то унося пустую посуду.

- Привет.

Максим поднял голову, краем глаза заметив настороженно замершую у стойки фигуру. Руки Максима продолжали резать лимон на тонкие ломтики.

Среднего роста рыжеволосая девушка. Завитые локоны, припорошенный веснушками носик, хитроватый прищур зеленых глаз.

- Привет, Алиса! – сказал Максим. – Замечательно выглядишь. Давно тебя жду. Уже подумал, что сегодня не появишься. Собирался звонить, узнавать, не случилось ли чего. Присаживайся. Или хочешь за столик?

- Лучше здесь, - ответила девушка.

Она неловко взобралась на высокий барный стул, смущенно улыбнулась.

- Боялась, ты меня не узнаешь. Мы же встречались только однажды. Да и то, в марте. С тех пор перед тобой тут сотни девиц промелькнули. А я тогда была еще и зареванная.

Максим убрал в пластиковый контейнер дольки лимона, вытер о полотенце руки.

- Что пить будешь? – спросил он.

- Ну, - нерешительно проговорила девушка, - а сколько маленькое пиво стоит?

- Ты о деньгах не думай, - сказал Максим. – Ты ко мне в гости пришла. Так что я угощаю. Можешь заказывать что угодно. Ты не голодна?

- Нет, спасибо. Тетя Люба нас так накормила, что до сих пор дышать трудно. Наташка с подругами в клуб пошла. До утра. Мне пока такие походы не по карману. Так что я, как и обещала, к тебе, а потом уже домой.

- Так что налить?

- Не знаю. Я в баре, кроме пива и «Мартини», ничего и не пробовала. Что посоветуешь?

Максим улыбнулся.

- Будем узнавать твои предпочтения опытным путем, - сказал он. - У нас весь вечер впереди. Давай налью пока что-нибудь простенькое.

- Макс, три «секс на пляже» или жизнь!

Света подошла к стойке и помахала Алисе подносом.

- Привет, красотка! – сказала она.

- Вон, забирай! – кивнул Максим. – Чьи это «Маргариты» уже час греются?! Если гости пожалуются на них – кому-то очень не поздоровится!

- Бэпэ, Максимка. Без понятия. Спрошу у своих куриц, - сказала Света.

Она не отводила взгляда от Алисы.

- Мои тут еще вот эти три кружки, - сказала Света. - Заберу следующим рейсом. Умчалась!

И, уже срываясь с места, Алисе:

- Не прощаюсь!

- Совсем запара там, у девчонок, - сообщила Марго. – Привет.

Алиса нерешительно кивнула в ответ.

Марго остановилась у стойки, боком к залу, по привычке краем глаза контролируя обстановку на столах. Что-то чиркнула в блокноте.

- С тебя, Максим, еще четыре стакана яблочного, два томатных и персиковый. Сама налью. Ноль пять «Столичной» и «Путинка». Пока все. А! еще вон тому кренделю обновить пиво.

Максим поставил перед Алисой бокал.

- Пробуй, - сказал он.

- Что это? Как называется?

- «Легкая поступь японского крестьянина, идущего по склону горы Фудзи».

Алиса посмотрела на темную жидкость в бокале с сомнением, взболтала ее трубочкой.

- Такое сложное название? Правда?

- Нет, конечно. У этого нет названия. Просто вермут с колой и немного кокосового ликера.

- Пробуй, не бойся, - сказала Марго. – Это вкусный коктейль. Мне он нравится. Максим, у тебя опять стаканов нет?! Я же их только недавно приносила! Да что же это такое сегодня!

- Я за пивом! – возвестила впорхнувшая в зал Света. – Это Анжелины коктейли. Эта кукла там тупит по-страшному. А у нее всего-то три столика! Сейчас явится. О, легка на помине!

Щеки у Анжелы покраснели, прическа растрепалась. Она тяжело дышала, точно после кросса.

- Все, Анжела, - выпалила ей в лицо Света. – Прошляпила ты свое счастье! Нечего было ляськи-масяськи разводить! Пока ты строишь из себя недотрогу, Максима-то уже уводят! Вот, смотри какая к нему красотка пришла! Все, впролете ты! Что встала?! Хватай коктейли и пулей в зал!

Анжела обожгла Алису неожиданно злым взглядом и, не сказав ни слова, поспешила за Светой.

- Так, Максим!

На пороге зала появился наряженный в строгий серый костюм носатый мужчина. Посторонился, пропуская Марго с подносом стаканов.

- Здравствуйте! – сказал мужчина Алисе, сверкнув улыбкой.

- Маис, - сказал Максим, - наш директор.

- Скоро артистки приедут, - сказал директор. – Давай, ты мне пообещаешь, что в этот раз мы обойдемся без скандалов!? Стриптизерш не трогать! Ты понял меня? Не заговаривай с ними! Не подходи к ним! Они, кстати, помнят о тебе. И твое присутствие нам даже пришлось отдельно обговаривать!

- Услышал, проникся, понял, - сказал Максим. – Обещаю.

- Смотри мне!

Маис увидел официанта, приходившего к стойке Максима за графином с водкой, и переключил внимание на нее.

- Так, Кристина!.. – сказал он, устремляясь следом за девушкой.

- Вот такой у нас тут по выходным дурдом, - сказал Максим.

Он посторонился, позволяя Марго взять из холодильника пакет с соком.

- А что значит не трогать стриптизерш? – спросила Алиса.

Из недр служебного прохода вынырнула Света.

- О, Макс тут с ними такое творил! – сказала она Алисе. - Тебе бы понравилось! Где моя текила, Макс?

- Вон стоит, - сказал Максим, указал на три наполненных шота.

- А почему белая? – спросила Света. - Что за ерунда? Мне желтая нужна!

- Был заказ на серебро. На золотую не было.

- Правда?

У Светы на мгновение зависла операционная система.

- Твою дивизию! - выдала Света, вновь ожив. - Наливай желтую. Сейчас выбью тебе заказ. Только без извращений! Не нужно этих ободков из соли. А эту не убирай, втюхаю кому-нибудь. Давай, Максимка, давай! Хватит ляськи-масяськи разводить!

Когда Света убежала, Алиса вновь поинтересовалась:

- Так что там была за история со стриптизершами?

- Да ничего там криминального не было, - сказала Марго, - не слушай Светку. Поцапался Макс с одной дурой, только и всего. Тоже мне, звезда с голым задом.

- А все-таки?

В глазах Алисы блестели искорки любопытства.

- Ты же видишь, что у нас сейчас происходит, - сказал Максим. – А теперь представь, что будет в самый пик – часа через два. Суеты станет в разы больше, не присесть. Мы тут набегаемся, как лошади на скачках. А потом начнется стриптиз. Все мужики в том зале будут пускать слюни, разглядывая голых девчонок. Не станут ни на что отвлекаться. Поток заказов в бар приостановится. Я смогу перевести дух. Помнишь, месяц назад ты поругалась с мамой? Тебя еще отчим собирался,… помнишь?

- Ремнем отлупить?

- Да. Ты позвонила мне тогда, но я бегал здесь взмыленный, не мог болтать. А когда начался стриптиз, пошел в гардероб сел в свое любимое кресло и набрал тебя.

Максим поднял к свету пузатый бокал для бренди, проверяя его чистоту; еще раз провел по нему кончиком белого вафельного полотенца.

У стойки появилась очередная девушка официант.

- Стоять! – скомандовал Максим. – Кристина, чей заказ на два эспрессо мне только что пришел? Не твой? Узнай, будь добра, сейчас мне этот кофе наливать или после отмашки. Спасибо.

- Так вот, - сказал Максим, вновь повернувшись к Алисе. – Развалился я тогда в кресле, расслабился, слушая твой голос. Тебя распирало от эмоций, тебе обязательно нужно было их выплеснуть. Помнишь? И тут нарисовалась эта здоровенная деваха. Не меньше чем метр девяносто ростом, одетая в одни татуировки, с такой циничной ухмылкой. Молодой человек, говорит, покиньте нашу костюмерную, мне нужно переодеться. А что там переодевать? Чего стесняться-то? Там прятать от меня уже нечего было!

- И что ты? – спросила Алиса.

Максим прижал руку к груди, намекая на абсолютную искренность.

- Вот, правда! в любое другое время сразу бы ушел! Еще и извинился! Но тогда я не смог этого сделать. Мы же с тобой еще не договорили! В баре начинали вновь скапливаться заказы, в следующий раз я тебя набрать смог бы не скоро. Ну и показал ей… неприличный жест. А потом и ее подругам. Стало шумно. Пришлось прикрыть рукой микрофон. Хотя я молчал: слушал тебя. Только жест продолжал им показывать. Ты немного успокоилась. И я пошел работать. Вот и все, собственно.

- А они визжали так, словно ты их всех снасильничал, да не по разу, - сказала Марго.

Она выставляла на поднос очередной набор напитков.

- Как бы сегодня они не подложили тебе какую-нибудь свинью. Бабы – народ злопамятный.

Максим отмахнулся.

- Я сегодня в свое кресло уже не пойду, - сказал он. – Алиса здесь, значит, болтать по телефону не буду. Гардероб в их полном распоряжении.

- Получается, ты поругался с артистками из-за меня? – сказала Алиса.

- Нет, - сказал Максим. – Просто они столкнулись со мной не в том месте и не в то время.

- Прости, если тебе влетело по моей вине от начальства.

- Твоей вины никакой нет. Всего лишь неудачное стечение обстоятельств. Как тебе коктейль?

- Вкусный, - сказала Алиса. – А у вас в ресторане сегодня будет стриптиз? Во сколько?

- В полночь. В том зале. Там сцена, и даже пилон установили.

Максим указал на стену, за которой находился ресторан.

- Только там уже битком, - сообщила Марго. – Слетелись, как мухи на… одну субстанцию. Как будто собственных баб у них нет!

- Но ведь это же танцы! - сказала Алиса.

- И что? – не поняла Марго.

- Это, должно быть, очень красиво! Музыка, приглушенный свет, женское тело; амплитудные движения, приседания, подъемы! Настоящее искусство! Разве может такое зрелище хоть кого-то оставить равнодушным?!

Рука Максима дрогнула, едва не расплескав напиток мимо бокала.

Алиса жалобно сморщила носик.

- И что, никак-никак не посмотреть? – спросила она.

3

- А ты уверен, что она москвичка?

- Кто, Алиса? – спросил Максим. – Да. Она в московской школе училась. И родители тоже здесь живут, где-то внизу оранжевой ветки. Разведены, правда. А из-за чего у тебя сомнения?

- Одета она уж больно провинциально, - сказала Света. – Колхоз-колхозный.

- Ой, не все же могут, как ты, столько денег на шмотки спускать, - сказала Марго. – Это ты все заработанное только на себя тратишь, да еще и ползарплаты мужа.

- Да я не наезжаю на нее, правда, Максик, - сказала Света. – Вот только видно же, что девка к походу сюда готовилась. И ноготки сделала, волосы, похоже, сама завила. Не одну минуту личико-то себе у зеркала подрисовывала. Но это ее платье – тихий ужас! И где она откопала такую безвкусицу? А ведь, наверняка, надела самое лучшее из того, что имелось, может даже и не свое! Вот гарантию тебе даю, что там и бельишко давно в утиль просится. Какие-нибудь детские труселя с уточками. Готова поспорить!

- По мне так, нормальное платье, - сказал Максим. - Не понимаю, что ты в нем такое страшное углядела.

- И не слушай ее, Макс, - поддержала его Марго. – Вполне приличное платьишко. Ну, нет возможности у девчонки одеваться по последнему слову моды! Что с того? Приоденешь ее, и будет все нормально.

- А почему я? – спросил Максим. - С чего это я должен ее наряжать?

- А кто? – в один голос сказали женщины.

- Ты хочешь, чтобы она в таком виде рядом с тобой появлялась? Совсем сбрендил?! - возмутилась Света.

Максим посмотрел на одну женщину, потом на другую, пытаясь понять по выражение их лиц, в чем подвох.

- Стойте, стойте! Вы что там себе навыдумывали? Где это я должен с ней появляться?

- За дур нас держит?

- Похоже, - согласилась с подругой Марго. – Ты все еще считаешь ее ребенком?

- Это он так сказал?

- Да у него вообще в голове какая-то каша!

- Ты что, не собираешься с ней сегодня переспать? – сообразила Света.

- Нет, - сказал Максим. - С чего вы взяли?

Света схватилась за голову.

- Вот, дура-а-ак! Ну, дурра-а-ак! А зачем же ты ее спаиваешь?

- Я не спаиваю.

- Марго сказала, ты в нее уже стаканов десять всякой бурды залил!

- Не меньше, - сказала Марго.

- И ты ее после этого домой отправишь?

- А куда? – спросил Максим. - Она, по-моему, еще вполне нормальная. Как она там, кстати?

- Смотрит, - сказала Света. - Эти свои… приседания. Не переживай, Маис ее нормально пристроил, с комфортом.

- А ты почему не там?

Света убрала со лба челку.

- Да что я, голых баб не видела? Если кому понадоблюсь, Анжелка позовет. Она, кстати, на твою школьницу волком смотрит. То нос воротила, когда мы тебя ей сватали, а теперь, глядишь ты, злится. Небось, уже планы на тебя имела.

- Мы все, бабы, такие, - сказала Марго. - Сперва в недотрог играем, а потом плачем, что мужик к другой ушел.

- Вот-вот. А ты у нас, Максик, оказывается, парень привлекательный. Анжела на тебя слюни распустила, школьница тебе в глазки заглядывает и хвостом вертит. Глядишь, при таких делах и Людка о тебе вспомнит. Ну, настоящий Казанова! Хоть и дурной совсем.

Глава 3

1

Гости ресторана сегодня щедро сорили деньгами, выступление танцовщиц затянулось.

На метро Алиса опоздала. Максим чувствовал себя виноватым в том, что не уследил за временем и в том, что количество выпитого Алисой спиртного явно превысило норму.

Нет, вела себя она вполне прилично. И уж тем более не выделялась на фоне задержавшихся до самого закрытия ресторана посетителей. Но трезвой ее назвать у Максима язык бы не повернулся.

Максим с досадой вспомнил обвинения официантов в том, что спаивает девушку намеренно. Но все же с облегчением выслушал отказ Алисы ехать домой на такси. Отпускать девушку с незнакомым человеком он опасался. А сам, пусть и полпути в ее компании, колесить по ночному городу не желал совершенно. Максим решил уговорить Алису провести остаток ночи в его квартире, которая находилась неподалеку от ресторана. Алиса на его предложение согласилась.

Максим окинул свое жилье взглядом.

Эту квартиру Максим арендовал, когда был студентом. Она вполне соответствовала его потребностям: сравнительно недорого, рядом с работой. Одна комната, маленькая кухня и раздельный санузел. Ремонт в квартире не делали со времен Советского Союза, и обставлена она была соответствующей псевдо антикварной мебелью. Раньше Максиму часто чудился здесь запах нафталина. Но со временем эта ассоциация из головы исчезла.

- Уютненько тут у тебя, - сказала Алиса. – Почти как у меня дома. Ковров лишь не хватает. Это твои рисунки?

Она по-хозяйски вставила ноги в яркие тапочки, оставленные здесь в свое время Людой, и замерла около завешенной листами с карандашными набросками стены. Максим остановился рядом, и сам удивился тому, сколько рисунков скопилось на стенах комнаты.

Внимание Алисы привлекла серия рисунков в стиле ню.

- Твоя бывшая?

Слово «бывшая» чувствительно царапнуло слух.

- Да, это Люда.

- А ничего так, интересная. Только плоская совсем, как мальчишка. Ой! - вдруг спохватилась Алиса, - не обижайся! Просто, я всегда стараюсь правду говорить. И из-за этого меня часто не туда заносит.

- И еще, блин, болтаю лишнее, когда пьяна, - добавила она после паузы. – Не нальешь мне чего-нибудь попить? Кажется, я буду сейчас икать.

- Может ты еще и проголодалась? – спохватился Максим.

Он вдруг сообразил, что кроме макарон, тушенки и соленых крекеров, может предложить девушке разве что спрессованный в таблетки молочный протеин.

- Нет. А у тебя хорошо получается, - сказала девушка, указав на стену. – Только карандашом рисуешь или еще и красками?

Максим протянул ей кружку с пузырящейся колой.

- Красками не умею, - сказал он. - Не учился этому. Взял в свое время лишь пару уроков карандаша. Но я к тому времени и сам кое-что умел. Вон, на столе, еще папка с рисунками. Просмотри, если есть желание. А я пока в душ схожу.

- Постой. А… можно я у тебя что-нибудь из одежды позаимствую? На время. Устала уже от этого платья. Да и неудобное оно. Задирается постоянно до ушей; надоело, блин, одергивать.

- Конечно. В шкафу посмотри. Женской одежды там, конечно, нет. Но, может, что-то подойдет. Поройся, не стесняйся. Все. Я мыться.

2

Вода смыла усталость. Духота уже не была столь невыносимой. Максиму почудилось, что вместе со звуками ночного города через распахнутые окна в квартиру стала проникать прохлада. Сонливость развеялась, и Максим вспомнил о важных вещах.

Во-первых, он вручил чистое полотенце Алисе, когда та сообщила о желании помыться. Максим удивился, застав девушку бодрствующей, а не прикорнувшей на диване. Та бродила по комнате, с искренним интересом разглядывая многочисленные изображения Люды. Алиса прижала полотенце к щеке, что-то проверяя, и направилась в душ. Она неплотно прикрыла за собой дверь, оставив приличную щель, но Максим исправил это недоразумение, приглушив звуки льющихся струй.

Во-вторых, он вспомнил о постельном белье. Выбрал комплект с симпатичными розами, застелил им диван, на котором предстояло спать Алисе. А потом, устало вздохнув, сменил белье и на своей кровати, пусть он и не разбирал ее больше месяца, предпочитая спать прямо поверх покрывала.

Будильник Максим заводил снова позевывая. Погасил верхний свет, оставив включенным лишь старомодный напольный торшер; придвинул тот к кровати, чтобы суметь потом выключить, протянув руку. И позволил себе растянуться на кровати. Стыдливо прикрылся простынкой, натянув ее до резинки трусов с кричащей надписью на английском «Calvin Klein».

Алиса появилась в комнате беззвучно, подобно приведению. Сходство дополняла светлая рубашка Максима, достававшая ей почти до колен, - та самая, которую когда-то любила так же носить Люда. У Максима на миг возникло дежавю и, в то же время, ощущение неправильности происходящего. Он непроизвольно моргнул, прогоняя наваждение.

Нет, конечно же, это была не Люда. Девушки различались очень сильно. И ростом, и фигурой. Даже волосы не походили ни длиной, ни цветом. И Люда, признал Максим, в сравнении внешних данных Алисе существенно проигрывала.

- Ты уже лег?

- Да. Тебе тоже постелил.

- Я еще не хочу спать, - сказала Алиса. – После душа так легко стало. Я даже протрезвела… почти. Все же, зря я так налегала на твои коктейли. Можно я присяду рядом с тобой?

- Конечно.

Максим подвинулся к стене, освобождая половину пространства на кровати. Девушка скромно уселась на самый край, продемонстрировав не только царапину на коленке. И никаких уточек, отметил Максим, припомнив слова Светы. Пристыдил себя за нелепые мысли; но все же, согласился с тем, что новым бельем Алису родители давно не баловали.

- Все никак не привыкну, что разговариваю с тобой вживую, а не по телефону, - сказала Алиса. - Когда мы перезванивались, ты представлялся мне немного другим.

- Лучше, или хуже?

Девушка пожала плечами.

- У тебя приятный голос в телефоне. Такой, что иногда мурашки по коже бегут. Хочется, чтобы он говорил долго-долго. И самой болтать без остановки. Я настолько привыкла слушать его, что даже сейчас хочу набрать твой номер.

Алиса скользнула по телу Максима взглядом.

- Рельефные кубики. Руки, плечи – заметно, что занимаешься спортом. Тренажерный зал?

- Когда работа позволяет, - сказал Максим. - Стараюсь не запускать себя. А то не успеешь оглянуться, как пивной животик вырастет.

- А я танцами занималась. Ну, ты знаешь, я уже говорила. Когда училась. Только в последний год забросила. Мне нравилось. У меня хорошо получалось.

- Почему же бросила?

Девушка ладошкой расправила только ей заметную складку на простыне, вздохнула.

- Так получилось. Решила уйти. Не хочу об этом вспоминать. А твоя бывшая сразу согласилась тебе позировать для тех рисунков, или уговаривал? – сменила Алиса тему разговора. – Тех, где она голая.

- Уговаривал, - признался Максим. – Пришлось даже задабривать подарком.

- Что подарил?

- Колечко какое-то. Она сама выбирала.

- Ну, еще бы! Я бы, блин, на ее месте тоже постеснялась выставлять напоказ такое тело. А долго ей пришлось позировать?

- Не очень. Я обычно рисую по памяти. Я хорошо запоминаю все, что видел. А Люду я видел много раз. С натуры я только пару набросков сделал. Да и то, лишь затем, чтобы понаблюдать за ее смущением. На стене не всё. Там, в папке, есть еще пара десятков вариантов.

Девушка потянулась к столу, оказавшись перед ярким торшером. Худощавая девичья фигура. Четко очерченные на фоне света женственные линии.

Алиса раскрыла на кровати папку, стала перебирать рисунки.

Максим ощутил исходящий от девушки мускусный аромат, который выделялся на фоне спиртного запаха. Он был точно таким, каким Максим его запомнил. Максим подавил неуместное сейчас желание достать из шкафа альбом со старыми фотографиями.

Видавшие виды шторки едва покачивались, подсказывая, что какое-никакое движение воздуха в комнате все же есть. С тихим шуршанием Алиса перекладывала листы бумаги.

- Здесь почти везде эта твоя мадам, - сказала она. - Сидя, лежа, голая, одетая. Сразу видно, что ты рисуешь то, о чем больше думаешь. Ты считаешь ее красивой?

- Все люди по-своему прекрасны. А некрасивых женщин так и вовсе не бывает.

Алиса поморщилась.

- Это ты кого-то цитируешь? – спросила она. - Ты бы еще мою соседку алкоголичку красавицей назвал, особенно, когда она спит на коврике у своей двери.

- Так и в ней можно что-нибудь интересное рассмотреть, - ответил Максим. - Четкую симметрию мешков под глазами, или, к примеру, причудливое созвездие родинок на щеке.

- Ага. Или странной формы мокрое пятно на юбке.

- И это неплохой вариант, если рассуждать, как настоящий художник.

- А мне вот этот рисунок больше всех нравится.

Алиса выудила из пачки портретов Люды изображение немецкой овчарки. Максим нарисовал его по просьбе Люды. Отдать забыл.

- Это, и правда, прекрасно, - сказала она. - Всегда мечтала о собаке. Даже когда была маленькой. Никогда их не боялась, лезла обнимать и гладить. Смотри.

Алиса придвинулась к Максиму ближе, пальцем показала на крохотный шрам, белевший на верхней губе. Мускусный аромат стал более отчетливым.

- Поцеловала болонку, когда мне было три. И она меня. Большинство детей после такого начинают бояться собак. Но только, блин, не я. Представляешь, мама говорит, что я и ту скандалистку так и не научилась остерегаться. Истинная собачница. И сейчас, что странно. Теперь, казалось бы, мне должны нравиться кошки. Ну, так положено, наверное. А у меня к ним совершенно не лежит душа!

- Я тоже не очень люблю кошек, - сказал Максим.

Он зевнул, не сумев сдержаться. Прищурился, силясь рассмотреть положение стрелок на настенных часах. С улицы, выделившись из обычного ночного шума, донесся чей-то смех.

- Скажи, а я красивая? – спросила Алиса.

Она чуть откинулась назад, предлагая Максиму себя рассмотреть. Выгнула спину, словно акцентируя внимание на своей груди. Приподняла подбородок, демонстрируя шею. Смахнула с оголившегося плеча волосы.

Предательская улыбка не позволила Максиму поддержать серьезность момента.

- Очень. Очень красивая.

Алиса хитро прищурилась.

- На самом деле? Или с точки зрения настоящего художника?

- Да какой из меня художник? – сказал Максим и кивнул на стопку рисунков. – Ты же видишь, никакого вкуса. Лучше бы рисовал собак.

- Да уж. Что есть, то есть.

Девушка пальцем сдвинула несколько листов бумаги с похожими изображениями.

- Блин, как ей вообще удалось тебя подцепить? – спросила она. - Ты уж прости, но внешние данные у нее, мягко говоря, не очень. Нет, мила, не стара. И только-то. У нас в классе большая часть девчонок посимпатичнее были. Не обижайся, ладно?

- Не обижаюсь, - сказал Максим.

- Или тебе нравятся такие… похожие на мальчиков? Что тебя в ней больше всего привлекало?

- Я не знаю. У нас был банальный производственный роман. Она работала в моем зале официантом. Была сменщицей Марго. Мы много времени проводили вместе на работе. Сдружились. А потом… как-то так получилось.

- А потом однажды оказались в одной койке.

Максим кивнул.

- И ты начал ее рисовать. Вот, блин! Представляешь, - сказала Алиса, – мне начинает казаться, что нас сейчас трое!

Она обвела взглядом подсвеченную тусклым желтым светом комнату. Нахмурилась.

- Можно, я ее хотя бы из кровати уберу?

Девушка собрала рисунки в папку и с показной небрежностью швырнула на стол. Торшер задрожал, создав ощущение корабельной качки.

- Знаешь, - сказал Максим, – давай-ка ложиться спать. Завтра снова на работу. Нужно встать чуть пораньше: придумать тебе что-нибудь на завтрак. Придется сбегать в магазин.

Зевнул, прикрыв рот рукой.

- Ладно. Только у меня еще один вопрос.

Пальцы девушки легко справились с пуговицами. Алиса повела плечами, выскальзывая из рубашки; бросила ее на пол. Приподняла брови.

- А меня бы ты тоже нарисовал?

Вихрь эмоций – от удивления, до негодования. Максим попытался что-то ответить, но не смог произнести ни слова.

Снова чей-то смех за окном.

И частый перестук скоростного поезда-сердца в груди.

Максим застыл без движения, с глуповатым выражением на лице рассматривал Алису. Он вдруг осознал, что у него давно, очень давно не было близости с женщиной. Где-то на краю сознания мелькнула протестующая, стыдливая мыслишка. Но нахлынувшее возбуждение проигнорировало ее.

Его возбуждение заметила и Алиса.

Девушка улыбнулась. И резко подалась вперед. Ее губы были теплыми, с привкусом мятной зубной пасты. Маленькая ладошка уперлась Максиму в грудь, и тут же уверенно заскользила в сторону надписи «Calvin Klein».

3

Грохот водных струй и пульсирующая в висках кровь. Максим уперся рукой в холодные кафельные плитки стены и прикрыл глаза. Ноги чуть дрожали, угрожали вот-вот подогнуться колени. Привычные к физическим нагрузкам мышцы постанывали, как у новичка после первой тренировки. В лишенной ночного сна голове хаотично метались обрывки мыслей.

- Максим, ты закрыл дверь? Я думала, мы вместе примем душ.

Взгляд метнулся к погнутому шпингалету на двери. Вздох облегчения. Задвинут. Пусть автоматически, не думая, но он все же задвинул его.

- Я по привычке! Сейчас уже выхожу!

С удивлением понял, что возможность находиться под душем в компании Алисы, пугает его. Мысли об обнаженном женском теле, что может вдруг оказаться сейчас рядом с ним, едва не посеяли панику; и снова пробудили желание.

Ночной марафон закончился всего несколько минут назад, уже после сигнала будильника. Почти пять часов безумия. И каждый раз Максим думал, что все, это последний, больше не сможет. Но не допускал даже пауз. И силы находились, и желание не ослабевало. Да и сейчас, будь Алиса радом, все бы продолжилось. Снова и снова, до остановки сердца.

По-старчески кряхтя, попробовал перебросить через бортик ванны налитую свинцом ногу. С первого раза не получилось, пришлось помочь рукой. Нелепость происходящего заставила Максима усмехнуться; а мысль о предстоящем бесконечном рабочем дне – застонать.

4

Он проводил Алису до метро. Всю дорогу говорил о какой-то ерунде, шутил. Старался выглядеть естественным и ненапряженным. Девушка охотно поддерживала разговор; не проявляла никаких признаков ни обиды, ни сожаления, которые пытался уловить Максим. Не заметил он в ней и усталости. Напротив, Алиса казалась энергичной и свежей.

Они остановились у логотипа метрополитена.

Поцеловать?

Алиса чмокнула его в щеку и молодой козочкой поскакала по ступенькам под землю.

Максим до сих пор четко помнил веселые хитринки в ее глазах, когда она в последний раз обернулась и помахала ему рукой.

- Максим! Макс! Ты что, уснул?

- Если бы. Чего орешь?

- Ты замер с этим дурацким стаканом в руке и ни на что не реагируешь! Светка велела наливать кофе. И сказала, что как только избавится от своего столика, явится к тебе за подробностями.

- Какими подробностями?

- За такими! – сказала Марго. - Из-за которых ты тупишь сегодня. Мне не хочешь рассказывать, но с ней подобный номер не пройдет. Макс!

- Что?

- Кофе! Сейчас!

Максим поморщился и пробормотал:

- Что ж вы сегодня все так кричите? Вот так, живешь, живешь. И вдруг становится ясно, что молодость уже позади. А ведь когда-то мог две ночи не спать и после этого еще умудрялся на пятерки сдавать экзамены. Эх, где моя юность? Как плохо быть старым!

Ответом на его тираду был смех Марго.

- Совсем Алиса тебя заездила.

- Причем здесь она? Что вы там навыдумывали? У вас со Светкой мысли только вокруг одной темы и крутятся. Да, помню про кофе, помню! Твою налево!

Подул на ошпаренный кипятком палец.

- Ага. Вы всю ночь играли в шашки. И те царапины на твоей шее оставила кошка?! – сказала Марго.

- Именно так все и было.

- Как было? Что я пропустила? – спросила возникшая на пороге зала Света.

- Все пропустила. Держи. Эсрессо, как просила. Вон, блюдце и ложку возьми. Меня не кантовать. Ушел к шефу просить еды.

- Переспали, - сказала Марго, когда Максим скрылся в служебном коридоре. Провела рукой по лбу, точно утирая выступивший после тяжелой работы пот.

- Уверена?

Марго кивнула. На ее щеках появились ямочки.

- Он уже два часа на работе. Два часа! – сказала она. - И за все это время ни разу не вспомнил о Людке.

Интерлюдия 2

Место действия: Московская область, поселок Сибирский, жилой корпус №5 Службы Контроля.

В гостиной привычно бубнил телевизор. На журнальном столике, вперемешку с остатками еды, разложены рыболовные снасти. Развалившись на диване, Игнат изучал надписи на небольшой картонной коробке. Волосы его были взлохмачены, щеки и подбородок покрыты густой черной щетиной. Среагировав на посторонний звук, Игнат поднял голову и посмотрел на спускавшуюся со второго этажа Жанну.

- Привет, подруга, - сказал он, когда женщина его заметила. – Зачастила ты к нам. Не желаешь сходить завтра со мной на рыбалку?

- Чем это ты занимаешься? – сказала Жанна.

- Купил новую катушку для спиннинга. Изучаю. Хочу утром снова наведаться на здешнюю речку. Понравилось мне это дело. Скоро местные рыбаки признают меня за своего. Уже неделю тут ерундой страдаю. Неужели руководство не может найти мне хоть какое-то дело? И свалить отсюда не позволяют, и к работе пристроить не могут. Хоть бы отправили террористов каких-нибудь приструнить, что ли. Все ж лучше, чем лежать на диване. А ты, я вижу, снова приходила к нашим любителям подглядывать?

- Читала отчеты по молодой ведьмочке, - сказала Жанна.

- И как она? Осваивается?

Игнат бросил коробку на стол. Зевнул.

- Подцепила первого счастливчика. Провела с ним эту ночь. Быстро она взялась за дело. Для восемнадцатилетней соплюшки действует очень решительно, вся в бабку. Думаю, даже до ноября на свободе девка не пробудет. Окажется у нас еще в начале осени.

- А вдруг они просто стихи друг другу читали?

- Скоро узнаем. Наши сегодня устанавливают в квартире ее ухажера аппаратуру. Но, думаю, она своего не упустит. Сегодня же закрепит достигнутое, и нам до первого трупа останется только считать дни.

- И кто жертва?

- Бармен ресторана. Наши на скорую руку прошерстили его прошлое. Ничего интересного. Вполне подходит на роль пешки, которыми наше начальство со спокойной душой жертвует.

- Ему уже не помочь?

- Ты же знаешь, как это происходит. После первого секса вероятность того, что канал передачи энергии создан, пятьдесят процентов – тут как повезет. Но если они проделают это еще разок – все. Канал разорвать невозможно. И даже если их разослать по разным полушариям, она выкачает из него жизнь недели за две, без вариантов.

- Неправильно это, - сказал Игнат. – Неужели нельзя вербовать ведьм другим способом?

Глава 4

1

- Можно я задам вопрос? – сказала Алиса. - Возможно, тебе это покажется странным, особенно теперь, когда мы провели вместе уже две ночи. Но я спрошу. Какая у тебя фамилия?

- Иванов. Моя фамилия Иванов. Если сомневаешься – вон, на полке паспорт лежит.

Алиса приподнялась на локте и протянула ладошку для приветствия.

- Что ж, будем знакомы, Максим Иванов. Я – Алиса Ковалева.

- Может, мне в честь такого торжественного момента галстук надеть?

- Тогда, лучше трусы.

- Нет уж. Дай хоть немного остыть.

Максим стряхнул прилипшее к плечу Алисы перышко. Желтый свет ламп делал цвет волос девушки почти бронзовым.

- Почему тебя моя фамилия заинтересовала?

- Ну, я ведь сегодня у сестры ночую. И ту ночь официально провела там же, чтоб ты знал, - сказала Алиса. - Но не могу же я маме врать вечно?! А если придется признаться? Что я ей, блин, скажу? Ночевала у Максима? Какого? Ну, который в ресторане «Петровский» работает; мы всего пару раз переспали, и мне пока неловко спрашивать его фамилию?

Алиса провела ладошкой по груди Максима, размазывая капельки пота. Чуть склонила на бок голову.

- А так, я сделаю честные глаза и скажу, что ночую у Максима Иванова, - сказала Алиса.

- Чем же это лучше?

- Ну, в этом случае, хотя бы, кажется, что я о тебе хоть что-то знаю. Твое имя кто угодно может на бейджике прочитать. А знание фамилии уже подразумевает, что мы с тобой знакомы.

- И все равно, не замечаю здесь логики.

Алиса усмехнулась. Погладила Максима по влажным волосам.

- Уже большой дядя, а не чувствуешь таких важных нюансов.

Лежавшая у Максима на груди ладошка пришла в движение.

- Алиса, прекрати!

Максим сжал запястье Алисы, но девушка тут же высвободила руку.

- Ты всю прошлую ночь отдыхал! Я тебя даже звонками не тревожила – цени. Дала тебе отоспаться. Неужели у тебя не накопилось хоть чуточку сил, чтобы доставить удовольствие хрупкой юной девушке?

- А чем мы занимались в прошедшие три часа?

Алиса демонстративно пожала плечами.

- Мы? Помню, ты пригласил меня к себе, обещал напоить чаем. Торт, кстати, вкусный был. Попробую потом отстирать от него простынь. А потом… что было потом? Ты что-то подмешал в чай? Представляешь, не могу вспомнить!

- Потом кое-кто порвал мне рубаху! Пуговицы по всей квартире разлетались.

Девушка пробежалась взглядом по комнате, точно разыскивая те самые пуговицы. Смятая одежда на полу. Задержала внимание на своих трусиках, лежащих на столе.

- Не помню. Жаль.

Алиса покачала головой.

- Смотрю, тебя за плечо укусили, - сказала она. - А вот этот укус воротник не скроет. Твои подруги-официанты будут задавать вопросы.

- Они и о прошлых царапинах расспрашивали.

- Рассказал?

- О том, как мы провели ночь? Я о таком с ними не говорю. Но они догадываются.

- Это плохо?

Пальцы девушки снова скользнули по телу Максима, но тот вновь остановил их.

- Мне без разницы, что они там нафантазировали.

- Ладно, - сказала Алиса. – Раз тебе нужен перерыв, давай пока пообщаемся.

Девушка переместилась к ногам Максима, ближе к темному прямоугольнику окна.

- Раз уж я узнала твою фамилию, расскажи мне о себе еще что-нибудь.

- Может, погасим свет? – сказал Максим.

- Нет. Хочу, чтобы ты мог хорошо меня рассмотреть. Буду пытаться сократить время твоего бездействия.

- Так голой и будешь сидеть?

- Тебя что-то смущает? – спросила Алиса.

- Ничего. Что ты хочешь обо мне узнать? – спросил Максим.

За стеной послышался лай собаки. Чей-то голос. И снова тишина.

- Ты не москвич, - сказала Алиса. - Это я помню. Откуда ты, с Камчатки?

- Из Карелии. Это на границе с Финляндией.

- Точно, блин. Вспомнила, ты говорил. А конкретней?

- Костомукша, - сказал Максим. - Маленький городок, расположенный посреди тайги. Очень красивый. Погугли потом фото, если захочешь.

- Ясно. И как же тебя занесло сюда из этой вашей тайги?

- За знаниями. Почти как Ломоносова. Окончил магистратуру в МИСиСе.

- Понятно. Почему не вернулся домой?

Кожа девушки была лишена загара, несмотря на то, что уже вторая половина лета; почти без родинок и прочих отметин, лишь кое-где присыпана веснушками. Алиса смотрела Максиму в глаза, сдерживая улыбку. Делала вид, что не замечает реакцию, которую вызывала у Максима ее нагота.

- Привык к Москве. Люблю этот город. Мне здесь интересно и комфортно. В Москве есть все, что мне нужно. Здесь кипит жизнь. Я бы очень расстроился, если бы пришлось отсюда уехать. И мне нравится работать в ресторане. Я там уже четыре года. Все устраивает. Дружный коллектив, замечательная атмосфера.

- Понятно. Не женился до сих пор почему? Ведь наверняка эта Люда у тебя не первая была?

- Не получилось.

- Что это значит?

- То и значит. Возникали у меня мысли о женитьбе. Причем неоднократно. Но все мои отношения с женщинами заканчивались быстро и с похожим результатом.

- На этом месте поподробнее, - сказала Алиса.

- Мне иногда кажется, что сценарии моих романов с женщинами писал кто-то под копирку. Все происходило очень похоже. Примерно одинаковая по продолжительности конфетно-букетная стадия с бурными постельными баталиями. Всё здорово, все в полном восторге. Но восторг длится недолго. Потом срабатывает какой-то рубильник. И меня отлучают от тела; окончательно.

- Как это? – спросила Алиса.

- А вот так, - сказал Максим. – Вчера - ночь бушующих страстей, я любимый герой и великолепный любовник. А сегодня – я зануда и приставала, спим по разные стороны границы. «Не прикасайся ко мне, я не хочу, как-нибудь потом». Вот только это потом уже никогда не наступает.

- С бывшей так же было?

- Да. Всегда одно и то же. И, что самое странное, никаких ссор. Рубильник опустился внезапно, без каких-либо видимых причин. В один прекрасный день ложимся вместе в постель; я пытаюсь подкатывать и так, и эдак, а она лежит, молча, не сопротивляется, но неподвижная, как труп. И так ночь за ночью.

Алиса усмехнулась.

- И как она тебе это объяснила?

- Никак.

- Так не бывает, - сказала Алиса.

- Только со мной.

Девушка погладила Максима по ноге. С таким выражением, какое было на ее лице, обычно смотрят на беспомощных котят.

- Чем все закончилось?

- Я злился и психовал. До наступления ночи у нас было все идеально. Влюбленные взгляды, улыбочки, совместные прогулки, держа друг друга за ручку. Но стоило только оказаться в постели, как я становился неинтересен. Безразличие в глазах и молчание. Это очень нервирует, сводит с ума, когда не понимаешь причин происходящего. Я перестал тащить ее в кровать. А пару месяцев спустя она нашла другого. Все, как всегда.

Замолчали.

Стрелки на настенных часах сообщали о том, что уже далеко за полночь.

- Что ж, - сказала Алиса. – По крайней мере, в этот раз тебе повезло. Я всегда стараюсь быть честной. Как только рубильник вновь сработает, мы с тобой обязательно обсудим, почему это произошло. Я тебе это обещаю.

2

Утро своего второго выходного Максим встретил на кровати рядом с Алисой. Девушка лежала около стены в позе эмбриона, хмурила брови. Максим помнил, что пару раз открывал ночью глаза с мыслью, перебраться на диван; из-за непривычной тесноты у него немели руки, ему было жарко, но он заставлял себя терпеть, осторожно поворачивался на другой бок и засыпал под тихое сопение Алисы.

Максим открыл глаза. Взгляд уперся в хорошо освещенные дневным светом засаленные обои, скользнул на полосатый матрас, выглядывающий из-под смятой простыни.

Снова завибрировал телефон, напоминая, что именно он и явился инициатором пробуждения. Его неприятное дребезжание заставило Максима поморщиться. Максим застыл, разыскивая на слух источник шума. Телефон он обнаружил под смятой рубахой.

- Слушаю, - сказал Максим.

Веки опустились, возвращая дремоту.

Женский голос:

- Максим? Здравствуйте! Не разбудила?

- Кто это?

- Анжела. Анжела Журова. Мы вместе работаем.

- Анжела? Что-то случилось?

Максим понял, что его могут сейчас вызвать на работу. Это развеяло сонливость и заставило насторожиться.

- Нет. Почему вы так подумали? Все нормально. Хотя, да, случилось.

- Что?

Мысли одна тревожнее другой закружили в голове Максима. Максим совсем не хотел сегодня выходить на смену.

- Хорошая погода, - сказали в трубке. - У меня сегодня выходной. И у вас. Я вот подумала, может нам сходить куда-нибудь? Вместе. Погулять или посидеть где-то.

Максим обнаружил, что Алиса проснулась и смотрит на него. Провел ладонью по голове девушки, приглаживая взъерошенные волосы, потрогал розоватую полосу на ее щеке. Алиса прислушивалась к разговору.

- Денис заболел?

Так звали сменщика Максима, который должен был работать сегодня в баре.

- Нет. То есть, я не знаю. Мне не говорили.

- А что тогда?

- Ничего. Просто приглашаю вас на прогулку.

- Откуда у тебя мой номер? – спросил Максим.

- Попросила у Маиса. Вы согласны?

Максим потер глаза.

- Ничего не понимаю. Какую прогулку? Зачем?

- Извините.

Тишина.

Максим посмотрел на экран и обнаружил, что вызов прервался.

- Перезвонит, - сказал он.

Бросил телефон на стол. Тени тревоги развеялись. Звонок не оставил после себя иных эмоций, кроме недоумения.

- Кто это? – спросила Алиса.

- С работы.

Максим зевнул.

- Что хотели?

- Да ничего. Анжела звонила – официант-стажер из большого зала. Директор ей зачем-то дал мой номер.

- И?

- Что, и? Чушь какую-то несла про погоду. Куда-то приглашала.

- Куда?

- Я не понял, - сказал Максим. - Связь прервалась. Звякнуть уточнить?

Алиса проигнорировала вопрос.

- Это не та ли, что в субботу весь вечер сверлила меня взглядом? Тощая такая, остроносая? Часто ты с ней общаешься вне работы?

- В первый раз!

- Ну, вот, - сказала Алиса. – И как теперь, блин, тебя хотя бы на пару дней одного оставить?

Губы ее обиженно выгнулись.

- А зачем меня одного оставлять? – спросил Максим.

- Мы с отчимом сегодня уезжаем. Вечером. Где-то часов в восемь. В Глебовку, в бабушкину деревню.

- Зачем? Ты же говорила, что там все сгорело.

- Так и есть, - сказала Алиса. - Но дядя Витя, все же, хочет проверить. Будем искать клад.

- Что будете делать?

- Искать клад, - повторила Алиса. - Витя даже лопату с собой берет. Все серьезно, по-взрослому.

На удивление Максима, девушка отреагировала озорной улыбкой.

- Я рассказала ему о том, что бабушка раньше жила в Москве, на Старом Арбате. И мама там родилась. Представляешь, в самом центре Москвы! Уже потом они перебрались в Глебовку.

- А почему уехали?

- Мама не знает. Она маленькая была, когда переезжали в деревню. Жизнь на Арбате она плохо помнит. Ей запомнилось лишь, что уезжали в спешке. Очень много вещей оставили в квартире. Она потому этот переезд и запомнила, что лишилась нарядов и игрушек, которые не поместились в чемоданы. Вот дядя Витя и решил, что если детские вещи бросили, значит, увозили какие-то ценности. Нафантазировал всякого. Он сейчас нигде не работает. Так, халтурит иногда. Сказал, что раз время у него есть, то почему бы и не съездить в деревню. Вдруг что-то удастся отыскать.

- Там местные, думаю, уже все просеяли, - сказал Максим. - Уж детвора-то точно заглянула под каждый камень. Они такое любят.

- И мама так считает, - сказала Алиса. - Она не едет с нами. О детстве в деревне у нее не самые приятные воспоминания. Возвращаться туда она не желает. А вот мне, блин, отвертеться не удалось. Буду в качестве законной наследницы.

- Когда тебя ждать?

- Послезавтра вернемся. Ближе к ночи. Утром будем в деревне. До вечера. Ночевать собираемся в гостинице райцентра. Обратно выехать хотим на рассвете, до жары.

Максим сгреб Алису в охапку, провел ладонью по ее гладкой коже, сопротивление не почувствовал.

- Две ночи один? – сказал он. - Ты жестокая! Придешь ко мне в четверг?

Алиса сделала вид, что задумалась. Затем посмотрела на Максима с показной строгостью.

- Надеюсь, что один! Я уж проверю, будь спокоен, чьи тут волосы останутся на подушках!

- Так ждать тебя?

- Не знаю, - сказала девушка. - Если получится. Созвонимся.

Глава 5

1

- Максим, здравствуйте!

Девушка взобралась на стул у стойки бара. Волосы собраны на затылке. На груди табличка с именем Анжела.

- Привет. Работаешь? – сказал Максим. Смахнул со лба капельку пота.

Сегодня утром кондиционер малого зала нагло впал в кому. Вызванный по тревоге директор, еще два часа назад обещавший решить эту проблему, снова с кем-то ругался по телефону. Обрывки его слов можно было различить даже в баре.

- У меня завтра снова выходной, - сказала Анжела. – Вы вчера были очень заняты? Я ждала, что вы освободитесь и перезвоните мне. А потом, вечером, я уже не могла гулять. У меня были занятия йогой. Простите.

- Ты занимаешься йогой? Молодец, - сказал Максим, сделал глоток воды. Кубики льда звякнули о стенки стакана. Вновь провел полотенцем по голове.

- Вы уже так натерли лоб, что он блестит. У вас на голове совсем волосы не растут?

- Растут. На затылке. Но я их сбриваю. Старый я уже.

- И совсем вы не старый! Девочки говорят, вы можете заниматься сексом несколько часов без перерыва. А можно и мне попить?

Максим налил в высокий стакан воду, помедлив, уронил туда же два куска льда. Поставил перед Анжелой. Завершающим штрихом явилась изогнутая соломинка для питья.

- И кто обо мне так много знает?

- Света. Ей ваша бывшая девушка, которая работала до меня, рассказывала. И еще она говорит, что у вас пенис почти полметра. Но я, простите, этому не верю. Я читала, что рекорд длины принадлежит какому-то Джону, и всего тридцать четыре сантиметра. Так что Света, скорее всего меня разыгрывает.

Две женщины заглянули в зал. Замерли на пороге. Так часто бывает, когда посетители выбирают, где расположиться – в баре или же в большом зале ресторана. В этот раз женщины отдали предпочтение более прохладному помещению.

- У вас там столик пришел, - сказал Максим.

Анжела махнула ладошкой.

- Девочки все равно мне их не дадут. Света будет обслуживать. Сейчас народу мало. Со мной столами делятся только под вечер. А вы и завтра будете работать?

Широко раскрытые глаза. Карие.

- И завтра.

- Жаль. Тогда я вам днем звонить не буду. А завтра вечером мне нужно лечь пораньше. Я всегда перед работой стараюсь хорошо выспаться. Мама говорит, что если я поздно ложусь, то у меня утром мешки под глазами; я с ними некрасивая.

Вернулась Марго. Она пережидала духоту в другом зале. Поставила перед Максимом поднос со стаканами.

- Что тут у нас? Тихо? У девчонок там, в аквариуме, еще один карп всплыл кверху брюхом. Шеф сказал, что тому, кто уболтает сегодня клиента на живую рыбу, будет от него персональное мерси. Фух, как ты здесь еще не растаял? Анжела, тебя там Света ищет.

- Меня?

Взмах длинных ресниц.

- Молодежь пришла. Светка им меню отнесла. Сказала, что это твой стол. Рыбу им не забудь предложить.

Торопливый цокот каблуков.

Марго взяла со стойки стакан, поднесла к лицу, понюхала содержимое.

- Вода, - сказал Максим.

- Ну, мало ли. Может, ты эту куклу решил подпоить. Пришла отпустить тебя обедать. Поварята там отбивную тебе пожарили, как ты просил. Давай, ешь быстрее. Я здесь долго не выдержу.

- Слушай, Марго, у меня к тебе дело, - сказал Максим.

- На миллион?

- Хотелось бы обойтись меньшей суммой. Где можно прикупить нормальную женскую одежду?

Марго не сдержала улыбку.

- Даже так? Тебя уже взяли в оборот?

- Нет. С Алисой я об этом пока не говорил. Но хочется сделать ей приятно. Думал заказать через интернет. Но я в ваших размерах, фасонах, чашечках, объемах не понимаю.

- Дурак, что ли? Какой интернет?!

Марго покрутила пальцем у виска.

- Тебе белье, что ли, нужно?

- Не знаю. Не только. Всего по чуть-чуть.

- По чуть-чуть себе носки покупай. А если решил девку приодеть, то не жадничай. Что конкретно ты от меня хочешь?

- Помощь друга. Где? Что? Как?

- Если есть за что, то остальные вопросы отпадают.

Максим сделал жест, показывая, что деньги не проблема.

- Только мне еще Алису нужно уговорить.

- Я тебя умоляю! Она, конечно, может поломаться. Но ты должен понимать, что она это будет делать для приличия. И обращать внимание на подобное не стоит. А вот вынимать девушку из шикарного нижнего белья гораздо приятней, чем очищать ее тело от товаров старьевщика! Ты задумал нужное дело.

- Так что мне теперь? Я, конечно, мог бы попробовать положиться на саму Алису. Но боюсь, что в брендах она понимает еще меньше меня.

- И профукаешь кучу денег на сомнительные вещи. Ладно. Мы со Светкой все равно собирались кое-куда наведаться, помониторить скидки. Ты же послезавтра выходной? Когда твоя Алиска возвращается? Что тебе? – спросила Марго у появившейся на пороге с подносом Анжелы.

- За соком.

- Каким соком? Я не получал заказ, - сказа Максим.

- Я опять неправильно пробила? Сейчас исправлю.

- Стой. Какой там у тебя сок и сколько? – спросила Марго.

- Яблочный. Литр.

- Налей ей, Макс. Я сама сейчас схожу, посмотрю, что она там накуролесила.

- Алиса уехала вчера. Жду ее не раньше, чем завтра во второй половине дня.

- Ну, тогда завтра и договоримся. Нужно еще со Светкой посоветоваться.

2

- Привет, кладоискатель! Долго говорить не смогу. Сегодня вечером у нас многолюдно. Рассказывай.

- Приехали, наконец, в гостиницу. Провозились в деревне весь день. Представляешь, как я устала?! Сейчас поползу в душ. Ноги, блин, гудят. Руки болят. Все пальцы в занозах. Запах этого пожарища будет меня преследовать еще несколько дней.

- Пахнешь, похоже, как шашлычок.

- Сам ты шашлык! Блин, я еще и не ела сегодня толком. С удовольствием бы проглотила сейчас большой кусок мяса! Или пару салатиков. Хочу селедку под шубой! Но, сперва, мыться. А то в забегаловку, что здесь на первом этаже, меня не пустят.

- Все смогли загрузить в машину? Или часть драгоценностей оставили в огороде?

- А вот зря смеешься!

- Даже так? Интересно. Неужели нашли что-то?

- Нашли. И даже лопатой дяде Вите пришлось поработать.

- Небось, картошки накопали? Спонсируй мне пару килограмм. Нажарим завтра. А если бы еще и самогону деревенского!

- Издеваешься? Картошку ему подавай. Станешь ты пить самогон, как же! А картошку местные успели выкопать всю до нас. Даже какие-то кусты – крыжовник или смородину, фиг знает, что там росло – выкопали и унесли! Представляешь, забор растащили по дощечке!

- И что вы там копали?

- Мы погреб нашли. Бабушка, похоже, много лет в него не спускалась. Пришлось повозиться, чтобы расчистить к нему доступ.

- А местные как его проглядели?

- Один они разграбили. Только битое стекло, да гнилые овощи оставили. Мы другой обнаружили. Совершенно случайно. Я, представляешь?! В стороне от дома. Там все так травой заросло, что местным, видимо, и в голову не пришло туда заглянуть.

- А ты как догадалась?

- Повезло.

- И насколько повезло? Что там было?

- А вот это я расскажу при встрече. Надеюсь, скоро.

- Серьезно? Что-то ценное?

- Витя чуть не плясал от радости. Всю дорогу из деревни описывал мне наше светлое будущее. Теперь пиво хлещет и хвастается маме по телефону.

- Даже так? Уже сгораю от любопытства. Да и не только от любопытства. Опять сегодня буду спать один. Поматросили и бросили. Давай уже, возвращайся!

3

Белая рубашка светлым комочком лежала на столе. Там же, но уже аккуратно сложенные (в надежде на то, что утром не придется наглаживать стрелки) разместились брюки. Ставшие за день ненавистными носки – на полу.

Окно распахнуто. Тюль слегка покачивался. Комнату освещал тусклый свет ламп (из трех на люстре горели лишь две). У потолка кружила большая черная муха. Ее жужжание Максим слышал, несмотря на уличный шум.

Наблюдая за мухой, Максим сидел на диване. Из одежды – только трусы. Крестик на золотой цепочке, поникшие плечи, босые ноги. На коже все еще блестели капельки влаги, оставленные струями душа.

Самый обычный вечер после работы.

С Алисой Максим разговаривал совсем недавно. Ни о чем. «Что делаешь, скучаю, скоро увидимся». Разговор в этот раз длился не долго, Максим больше слушал. Не бомбит музыка, тихий монотонный голосок. Еще пару минут, и Максим бы задремал. Но девушка, похоже, сегодня устала. Поток ее слов закончился быстро. Стандартные «пока, созвонимся».

Так и не решившись прогнать муху, Максим перевел взгляд на стену. Карандашные наброски. Много. Десятки. Разного формата. Кое-где наполовину скрывают друг друга.

И одно лицо встречается чаще других. Аккуратная челка, прямые волосы чуть ниже плеч. До мельчайшей подробности знакомые губы и уши. Глаза (голубые – Максим помнил их цвет). Смотрит где весело, где с лукавством, где с укором.

Что-то в ней изменилось – в девушке с рисунков. Даже во внешности. Проявилось множество деталей, ранее не замечаемых. К примеру, родинка на шее (как это он успел о ней забыть?). Или вот эти морщинки у глаз.

Воспоминания о девушке за последние дни переместились в более глубокие слои памяти, стали менее четкими.

Максим подумал о том, что портреты Люды нужно убрать. Сейчас, когда он все чаще бывает в квартире не один, их присутствие неуместно, и, возможно, злит Алису. Снять вообще все. В топку это художество! Почему он раньше не догадался это сделать?

Максим вздохнул… и вновь перенес внимание на муху.

Громко и неожиданно заголосил домофон.

Третий час ночи.

Мысль о том, что пришла Алиса, Максим сразу отбросил.

- Ключи забыли?

Его окна выходили во двор. Горит свет. Возможно, Максим сейчас единственный, кто не спит в этом доме.

Максим громко зевнул, неохотно поднялся с дивана. Под аккомпанемент хруста в суставах поплелся в прихожую.

- Кто там? – сказал он.

- Максим, это я. Откройте!

В женском голосе, которым заговорила трубка домофона, Максим уловил смутно знакомые интонации.

- А я – это кто?

- Анжела! Анжела Журова. Впустите меня, пожалуйста!

Максим торопливо натянул брюки, приоткрыл дверь. Подошел к перилам, посмотрел вниз, туда, где раздавался перестук каблуков. Звук шагов был все ближе и ближе. Максим увидел черноволосую девушку, торопливо поднимавшуюся по ступенькам.

- Ты как тут оказалась? – сказал Максим. – Заблудилась?

Анжела улыбнулась. Она стояла, вытянувшись по струнке. Белый топ на тонких бретельках, черная юбка. Золотые колечки-сережки в ушах, черная сумочка на плече, из зажатого в руке пакета выглядывает горлышко винной бутылки. Несмотря на каблуки, ее макушка была как раз на уровне глаз Максима.

- Нет, - сказала Анжела. - Я по навигатору к вам ехала. Простите, что так поздно. Раньше не получилось. Я заехала домой переодеться. От моего дома добираться сюда сорок минут. И еще помылась. Хорошо, что вы не спите! Ой, у вас столько волос на груди! Нужно купить крем-депилятор. Я читала, что лучше покупать с ромашкой, а если у вас чувствительная кожа – с алоэ. Можно я войду?

Максим посторонился, поддавшись словесному напору. Плечо девушки скользнуло по его груди. Излишне резкий сладковатый запах духов. Шуршание целлофана.

- Ну и квартиру вам подсунули! Вам нужно договориться с хозяевами и в счет арендной платы произвести ремонт. Уговорите их хотя бы поклеить обои.

Девушка примостила туфли на обувную полку, сумочке нашла место на крючке рядом с зонтом. Одернула края короткой юбки. В ее непривычном образе Максим выделил голые плечи и острые коленки, ярко-красный лак на ногтях пальцев ног.

- Где у вас кухня? – спросила Анжела. - Ага. Я купила пирожные. Только одно мне подсунули мятое. Я постеснялась заменить его. И еще вино. Вы пьете красное вино? Я пить не буду – за рулем. Так что вся бутылка для вас. Ой, забыла одеть тапочки. Я свои прихватила. Читала, что от чужой обуви можно заразиться грибком. Вы не вымыли посуду. Я вам потом помогу. Вы кипятите бутилированную воду или наливаете в чайник прямо из крана?

- Стоп-стоп-стоп!

Максим поднял руки, призывая к тишине. Он стоял на пороге кухни, в которой происходила непонятная ему суета. Следил за мелькавшей на фоне темного окна худощавой фигуркой.

- Ты что делаешь? – спросил Максим.

- Хочу заварить чай, - сказала Анжела. - Я не знала, есть ли у вас хороший. И потому привезла свой. С ароматом земляники. Вам понравится.

- Я не о том. Как ты тут оказалась?

- Приехала на машине. Еле нашла, где припарковаться у вас во дворе. Наверное, поблизости есть платная стоянка, но я не стала тратить время на поиски. Боялась, что вы уснете, и придется вас будить. Я очень много болтаю? Так всегда, когда волнуюсь. Не обращайте внимание. Просто я не привыкла находиться ночью наедине с мужчиной. К тому же, вы не одеты.

Рука Максима дернулась к груди, словно проверяя наличие рубашки. Несмотря на жару, захотелось набросить что-нибудь на плечи.

Максим указал пальцем на стену, где за мутным стеклом притаились стрелки часов.

- Я все, конечно, понимаю. Но поздновато уже для походов в гости. Как ты меня нашла? Снова Маис подсказал?

- Нет. Света. Она сказала, что вы будете мне рады. Я зашла бы раньше, но никак не получалось. Света настаивала, что мне нужно быть в новом белье, но у меня не было денег. Маме только недавно перечислили аванс. А у вас уже появилась эта рыжая. Я случайно сегодня услышала, что ее не будет. Вот и приехала. Может, вы сами заварите чай? У вас лучше получится. Мне нужно еще кое-что сделать.

Девушка прошла мимо Максима быстро и бесшумно, оставив шлейф из запаха духов.

Максим провел ладонью по уже колючему затылку. Посмотрел на стол: бутылка вина, пачка чая, эклеры. В шуршащем пакете было что-то еще, Анжела унесла это с собой.

Максим напряг память, вспоминая, есть ли у него заварочный чайник. Обычно Максим использовал чайные пакетики. Да и те – очень редко: предпочитал кофе. Рассеянным взглядом пробежался по кухне, не совсем понимая, что и зачем собирается делать.

Увидел свое отражение в стекле окна: глупое выражение на лице, голый торс, брюки с не застёгнутой молнией на ширинке.

- Кошмар. Какой может быть чай? Что за бред?

Максим обернулся, прислушался.

- Слушай, Анжела, - сказал он, - а твоя мама вообще в курсе, куда ты поехала?

Он пошел на поиски девушки.

Верхний свет в комнате погашен. На столе, на шкафу, на полу вздрагивает пламя свечей. Пузатые баночки, в которых пляшут яркие огоньки. В воздухе появился цветочный аромат. Окно зашторено.

Максим щелкнул выключателем.

Бумажник, ключи, телефон перекочевали с дивана на стол. Их место заняла стопка чужой одежды и баночка со свечой. Рубашка Максима переместилась на спинку стула, носки притаились под столом.

- У вас здесь муха летает.

Анжелу Максим обнаружил на кровати. Девушка сидела, выпрямив спину, испугано смотрела на него большими темными глазами. Часто вздымались ее обтянутые тонкой кожей ребра, на верхней складке пупка блестело колечко. Белое шелковое белье, контрастно выделялось на фоне ровного загара. Анжела замерла, скромно сведя вместе колени и уложив ладони на бедра.

- Ты что тут делаешь? – сказал Максим.

- Жду вас.

- А… чай?

Максим указал руками в сторону кухни.

- Я читала, что перед сексом не рекомендуется есть. Тяжесть в желудке вызывает ощущение усталости и притупляет желание. Кушать нужно уже после, что бы восстановить потраченную энергию.

Шторы на окне качнулись.

- Интересная информация, - сказал Максим. - Нужно будет почитать об этом в интернете. И что дальше?

Губы девушки дрогнули, изобразив подобие улыбки.

- Света говорила, что мне нужно сбрить все под мышками и оказаться перед вами в одном белье. А дальше вы сами разберетесь. Я занималась этим уже один раз. Но тогда все было по-другому. Было очень неудобно. Мне совсем не понравилось. Я читала, что в первый раз часто так бывает. Может, я неверно выбрала ароматические свечи? Думаете, стоило взять с запахом хвои?

Максим почесал грудь. После его пальцев на ней остались розовые полосы.

- Даже не знаю. Хотя, мне кажется, что цветочный все же получше. Знаешь, приятно так пахнет!

- Спасибо! – сказала Анжела. - Значит, я угадала.

- Да. Вот только с остальным вышло не так хорошо, - сказал Максим. - Ты зря послушалась Свету. Ты очень красивая, и белье выбрала просто чудесное! Однако ничего между нами не будет; уж, во всяком случае, не сегодня. Извини. Но, могу напоить тебя чаем!

- Это из-за рыжей? Да? Я опоздала?

- Прости. Боюсь, что так. Я уже встречаюсь с девушкой.

- Но, она же не жена! – сказала Анжела. - Что тут такого? Вы же еще не давали друг другу никаких клятв?! Я читала, что…

- Это не имеет значения. Осенью мы с ней собираемся пожениться.

- Правда?

Максим и сам захотел повторить себе этот вопрос. Столь наглой лжи от себя он никак не ожидал. Она выплеснулась спонтанно: защитный рефлекс.

Девушка вздохнула. Ее руки вышли из-под контроля: прикрыли чашечки бюстгальтера. Анжела ссутулилась, на животе появились складочки.

Чем-то испуганная муха хаотично заметалась под потолком.

- И почему я вечно везде опаздываю?! Почему я такая невезучая?!

По щекам девушки скользнули слезинки.

- Зато ты очень красивая!

- Это вы говорите, чтобы меня успокоить. На самом деле, я вам даже не нравлюсь. Вот почему некоторым рыжим везет, а мне – никогда?! Ведь говорила мне Света сделать это еще до ее появления! Лучше б я заняла у кого-нибудь денег! Может и я бы сейчас… замуж.

Анжела провела ладонью по лицу, размазывая тушь. Шмыгнула носом.

- Еще как нравишься, - сказал Максим. – Но ты, правда,… опоздала.

Краники слез закрылись. Анжела подняла на Максима глаза и спросила:

- А можно мне тогда, хотя бы, посмотреть на него?

- На кого?

Девушка протянула руку, указывая на брюки Максима.

- Он, действительно, полметра?

- Кто?

Максим вдруг понял, о чем его спросила Анжела.

- Нет! – сказал он. – Не будем мы ни на что смотреть!

Решительно застегнул ширинку.

- Одевайся, - сказал Максим. - Пошли лучше чай пить.

4

Максим проводил Анжелу до машины.

Обошлось без истерик. Порция лжи, много лести – это для Анжелы. И терпение.

Максим вернулся домой, не снимая одежду, повалился на диван.

- Ну, Светка! – сказал он.

Посмотрел на часы.

- Позвонить бы тебе прямо сейчас, да устроить скандал!

Муха жужжала под потолком, полностью соглашаясь с его словами.

Но к телефону Максим не притронулся.

Вздохнул. Уловил в воздухе на фоне цветочного аромата тот приятный запах мускуса, что исходил от Алисы. Или запах ему сейчас лишь почудился?

- А ведь Алисе придется рассказать, - сказал Максим. - Лучше сам, чем она потом случайно узнает.

Глава 6

1

На работе о визите Анжелы не знал никто. Максим не заметил никаких подозрительных улыбочек и перешептываний. Все было как всегда. Добавились лишь связанные с Алисой подколки (даже шеф на эту тему пошутил). И именно связь Максима с восемнадцатилетней девчонкой (и еще возможная реакция на эту новость Люды, как же без нее) по-прежнему оставалась самой свежей сплетней.

Анжела сегодня была на выходном. Не звонила. И это Максим считал добрым знаком. Марго и Света в течение всей смены обсуждали своих мужей, пытались выпытать у Максима какие-нибудь пикантные подробности (об Алисе, конечно же) и разрабатывали план завтрашнего похода в магазины.

К этому предстоящему событию они подходили со всей возможной серьезностью. Было назначено точное время, когда Максим должен был встретиться с девушками, зайдя на работу. Был составлен маршрут с указанием примерного времени нахождения в каждой точке, а так же рейтинг производителей одежды. Даже прикинули сумму, в которую Максиму выльется данное мероприятие. Цифра их впечатлила; и снова вернула к обсуждению мужей.

Алиса позвонила утром, сообщив, что они возвращаются в Москву. «Устала, не выспалась, соскучилась, разболелся живот, нет желания трястись в машине, за МКАДом жизни нет». Находясь в полудреме, Максим сочувствовал, соглашался, поддакивал.

Все последующие ее звонки, которых, впрочем, было не много, напоминали утренний. Они не содержали существенной информации, служили скорее напоминанием, что девушка с отчимом постепенно приближаются к городу.

Ее номер в очередной раз появился на экране телефона Максима примерно за два часа до окончания рабочей смены. Алиса сообщила, что уже в Москве. Больше от нее вестей пока не было.

Ночью стало не так душно, как днем. Город постепенно остывал после солнцепека. Подул даже легкий ветерок. И все же, Максим не сомневался, что если снимет сейчас обувь, то асфальт под ногами окажется теплым. Для того чтобы появилась прохлада, не помешал бы дождь. А лучше – сильный ливень, который хоть на время убрал бы из воздуха пыль, хорошо пропитал землю на газонах, вернув траве сочный яркий оттенок.

Максим свернул к своему дому. Место, где прошлой ночью стояла машина Анжелы, теперь занимал черный внедорожник. Максим скользнул взглядом по припаркованным автомобилям. Фонари светили недостаточно ярко в некоторых случаях заставляя угадывать цвет машин. Около ламп мельтешит мошкара, чуть шевелят темной листвой деревья. Зеленый седан Анжелы Максим не увидел. Усмехнулся, сообразив, что осматривал двор, затаив дыхание.

Несмотря на позднее время в некоторых окнах горел свет. Вон, на первом этаже, работает телевизор. Можно подойти поближе и приобщиться к просмотру сериала, даже звук через открытую форточку разобрать. На одном из балконов кто-то стоит, облокотившись о перила, светится кончик сигареты. Взглядом блестящих глаз провожает Максима кошка, темным комком притаившаяся на бордюре. Свернул к своему подъезду. Под ногами захрустела шелуха от семян подсолнечника.

- Максим, привет! – сказал чем-то напомнивший кошачье мурлыканье голос.

От испуга кровь прилила к голове, затрепетало сердце.

Девичья фигура, собранные в хвост волосы, хитро сощуренные глаза. Алиса.

Девушка сидела на скамейке под ветвями каштана. Прижимала к бедрам маленький молодежный рюкзачок. Белая майка, джинсовые шорты. Улыбалась.

Максим разрубил рукой воздух.

- Ты меня напугала! Привет! Давно сидишь? Почему не позвонила?

- Давненько. Хотела сделать тебе сюрприз. Но собиралась уже идти к тебе на работу. А ты чего пугаешься? Боишься темноты?

- Нет. Не сразу тебя рассмотрел. Показалось, что это кое-кто другой.

Алиса легко вспорхнула со скамейки. В шортах и с рюкзачком в руках она совсем не походила на взрослую женщину.

- И кто такой страшный может поджидать тебя у двери подъезда? С кем ты мог перепутать хрупкую девушку?

- С другой хрупкой девушкой.

- О, как! С этого места, пожалуйста, поподробнее! Похоже, я многое пропустила. Что за девицы тебя тут по ночам поджидают?

В голосе девушки слышались веселые нотки.

- Всего лишь одна.

- Одна, значит. Интересно. Причем, очень. Похоже, не только мне есть о чем рассказать, - сказала Алиса, взяла Максима за руку. – Пойдем-ка, мой милый, домой. Сгораю, блин, от любопытства!

2

- И ты ее просто прогнал?

Зеленые глаза Алисы сверкали весельем. Девушка сидела на диване, скрестив ноги. Веснушки на скулах и на носу, ямочка на подбородке. Собранные в задорно торчащий хвост волосы.

- Почему, прогнал? Чаем напоил. И, как настоящий джентльмен, проводил до машины.

- Настоящий джентльмен не выгнал бы девушку из своей постели, - сказала Алиса.

- А что я, по-твоему, должен был сделать?

Девушка приподняла брови, сделав их похожими на арки.

- Ты совсем-совсем не хотел с ней переспать? Она была очень страшная или плохо пахла?

- Не страшная. Но причем здесь хотел, не хотел? Я должен был прыгнуть к ней в кровать?

Алиса присела рядом с Максимом, положила ему ладонь на бедро.

- А почему бы и нет? Сделал бы девчонке приятное. Я знаю: ты умеешь.

Максим стянул с себя белую рубашку, бросил ее на стул. Его тело после рабочего дня пахло совсем не свежестью. Алиса этого либо не замечала, либо не обращала внимание.

- Ты так говоришь, словно тебе нет разницы, сплю я только с тобой или со всеми подряд.

- Максим, - сказала девушка, погладив Максима по ноге, - мне, конечно же, есть разница. Я, как и большинство женщин, в отношении мужчин жуткая собственница. И, если бы ты переспал с этой Анжелой, я бы немного позлилась. Но это, блин, совсем не значит, что ты не должен был это делать.

- Почему?

- Максим, пусть ты и считаешь меня маленькой девочкой, но я уже кое-что понимаю в жизни. Я вижу, что ты меня не любишь. Стоп! Не говори ничего! Не любишь. Ты относишься ко мне очень хорошо; но не влюблен. И это не страшно. Мне это сейчас и не нужно.

- А что нужно?

Алиса водила пальцем по груди Максима, точно успокаивая.

- То, что я уже имею. Ты рядом, мы замечательно проводим время. Мне не нужны трепетные взгляды и томные вздохи. И не стремлюсь к тому, что бы мои портреты висели в твоей квартире, подобно иконам. Когда ты и меня, кстати, нарисуешь? Я получу свое колечко, если буду позировать голой?

Максим поморщился.

- Еще вчера хотел снять эти дурацкие рисунки.

- Сними, пожалуйста. Она меня, блин, бесит! – сказала Алиса, ткнув пальцем в направлении портретов. - Так и тянет дорисовать ей усы и ослиные уши.

Максим взял девушку за руку.

- И тебе совсем не хочется ловить мои влюбленные взгляды?

Алиса улыбнулась.

- Хочется. Любой девушке это приятно. Если ты, конечно, не станешь от этого слишком занудным. Но, дело в том (я ведь обещала тебе быть честной), что я в тебя тоже не влюблена. Ты мне нравишься, ты замечательный и в постели ты хорош. Но врать тебе не буду: обхожусь пока без томных вздохов.

- Жаль. А я Анжеле уже рассказал, что у нас с тобой скоро свадьба.

Брови Алисы снова взлетели вверх.

- Серьезно? Ты ей, правда, такое сказал?

- Да. Не придумал ничего лучше.

- А она?

- Смирилась, что секс придется отменить. Согласилась на чай.

С притворным расстройством Алиса покачала головой. Вздохнула.

- Все мужчины лжецы. Мне мама это говорила. Но я, чтоб ты понимал, на чай не согласна, - сказала она теперь уже с показной строгостью. - Будет там у тебя свадьба или нет, но в кровати тебе свое придется отработать. Так и знай!

- А я от подобных обязанностей и не отлыниваю, - сказал Максим. - Расскажи теперь о вашей поездке. Что нарыли? А то по телефону напустила таинственности, словно вы обнаружили золотые горы.

- А нашли мы бабушкино наследство. Много разных вещичек, неопределенной ценности, кучу фотографий. А так же драгоценности. Несколько брошей, пару браслетов, кольца, цепочки. Отчим считает, что там вполне хватит на новую машину, а то и на две. Вот, полюбуйся.

Алиса продемонстрировала руку, слегка шевеля пальцами. На безымянном пальце красовалось золотое кольцо с большим зеленым камнем.

- Симпатичный камушек. Под цвет твоих глаз. Да ты теперь богатая невеста! Я начинаю всерьез думать о свадьбе.

Девушка поднесла камень к глазам, что-то на нем рассматривая.

- Губу закати. Сомневаюсь, что кроме этого кольца мне перепадет еще что-нибудь ценное. Отчима, блин, прямо трясло от жадности. Представляешь, они с мамой уже разрабатывают наполеоновские планы. Помимо машины там поездка на какие-то острова, и даже шуба. Я вот только в этих планах отсутствую.

- Ну, колечко-то тебе досталось.

- Это подарок на девятнадцатилетие. Причем не от бабушки, а уже от родителей. Мне оно больше всего запало в душу. Я сразу его присвоила. Да и не позволила бы я им его у меня отобрать!

Алиса сделала вид, что прячет руку с кольцом за спину.

- Кстати, о твоем предстоящем совершеннолетии, - сказал Максим. - Я тоже хочу тебе сделать подарок заранее. На завтра я запланировал поход по магазинам женской одежды. Думаю, нам не помешает слегка приодеть тебя.

Девушка опустила глаза, оттянула край майки, рассматривая. Усмехнулась.

- Считаешь, я в своих потасканных шмотках плохо выгляжу?

Максим повернулся к Алисе вполоборота.

- Ничего подобного я не говорил!

- Да я не обижаюсь, - сказала девушка. - На правду нельзя обижаться. Сама знаю, что даже на фоне девочек с твоей работы, выгляжу деревенщиной. А что именно ты хотел мне подарить?

- В одежде я разбираюсь плохо. Дальше красивого нижнего белья моя фантазия не заходила. Но я хочу привлечь к этому делу Светку с Марго. Они обещали показать нам, где обитает все, что нужно женщине. Ты как, не возражаешь против их компании? А то, может, я опять что-то не то сделал?

- Не возражаю. В таких делах компанией веселее, - сказала Алиса. - Начинаю чувствовать себя содержанкой.

- Так и знал, что и здесь напортачу!

Алиса вдруг улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась, увидев выражение лица Максима.

- Нет, что ты, - сказала она, - а я и не против побыть содержанкой. Большинство женщин, между прочим, об этом мечтают.

- Я ни на что подобное не намекал.

Взмахнув локотками, Алиса стянула с себя майку. Та была одета на голое тело. С наигранной брезгливостью взяла ее двумя пальцами и бросила на стол.

- Не переживай, дорогой, я все отработаю, - сказала девушка, хищно сощурив глаза. - Иди-ка сюда, мой хороший! Не дергайся! Это будет моим авансом.

3

Уже после полудня, едва раскрыв глаза, Максим созвонился с Марго. Та подтвердила, что все планы на сегодня по-прежнему в силе. Встреча в ресторане через полтора часа. Нужно поторапливаться.

Прошедшая ночь была столь же интенсивной, как и первая проведенная наедине с Алисой. Долгая буря эмоций, ощущений и череда прерывающихся лишь на считанные минуты физических единоборств. В конце было совместное пребывание в душе, затянувшееся по не связанным с мытьем причинам; легкий завтрак.

Поспать получилось меньше трех часов. Но Максим ощущал ни капли былой утренней разбитости; ни намека на боль в мышцах; легкость и заряженность энергией.

- Человек - это такое существо, которое способно привыкнуть к чему угодно, даже к таким нагрузкам, - вслух сказал Максим, уверенными движениями сбривая с головы лишнюю растительность.

Днем небо над Москвой заволокло облаками, скрывшими город от прямых солнечных лучей. Кое-где между домов встречались похожие на сквозняк порывы ветра. Но прохлада в зале ресторана от этого не стала менее приятной.

В баре Максим не увидел ни одного посетителя. Лишь Варя, сменщица Марго, сидела за дальним от входа столом, спиной к служебному коридору, натирала до блеска столовые приборы; да за барной стойкой мельтешила белобрысая голова Дениса. В воздухе витал аромат жаренных кофейных зерен, яркий дневной свет лился из больших окон, тихо бормотал телевизор.

Максим усадил Алису за столик напротив Вари и поздоровался с Денисом.

- Марго со Светой не появлялись? – спросил он.

Бармен, наполнявший очередную пивную кружку, кивнул в сторону служебного хода.

- На кухне. Шефа сейчас нет. Они с поварятами кокетничают. Это хорошо, что ты пришел. Я собирался тебе звонить. Что-то несходняк у меня по остаткам.

- В чем проблема? – сказал Максим и спросил у Алисы:

- Может, хочешь чего-нибудь? Кофе, сок, пиво?

Девушка отрицательно покачала головой. Она скромно сидела на самом краешке стула с покорным смирением на лице. Варя украдкой рассматривала ее, продолжая отработанными до автоматизма движениями полировать ножи и вилки.

- Я раз десять пересчитывал сок. Две пачки в минусе. По-прежнему нет трех бутылок пива. Ты обещал, что урегулируешь это в свою смену. Ну и бутылка «Хеннесси».

- За пиво заплатят поварята. Им должны сегодня перечислить деньги. Если забудут – запиши эти бутылки, я разберусь. Может, сам заплачу – будет на их совести. А «Хеннесси» взял шеф. Просил не писать на него пока. Маис об этом знает.

- А с соком что?

- С соком было все четко. Может, плохо считал?

- Ты шутишь? Все утро на это убил!

- Бог с ним, - сказал Максим. - Потом разберусь.

- Здравствуйте!

Анжела вошла в зал тихо, без привычного стука каблуков. В новой обуви она показалась Максиму совсем низкой. Волосы на голове девушки, как и положено, собраны в пучок. Белая блузка с длинными рукавами заправлена в черную юбку. Улыбка Анжелы слегка поблекла, когда девушка посмотрела за спину Максима.

- А почему вы здесь? – сказала она, бесцеремонно разглядывая Алису.

- Решили проведать вас. Узнать, как вы без меня справляетесь.

- И девочки тоже пришли. У нас сегодня будет какое-то собрание?

- Нет, мы просто решили вместе прогуляться, - сказал Максим. – Не позовешь их?

- Конечно. Это мое пиво?

- Да, забирай, - сказал Денис. – Кто это у вас там уже пивком балуется? Молодняк опять набежал?

- Нет, взрослые мужчины, - ответила Анжела, продолжая поглядывать на Алису. – А куда вы пойдете?

- По магазинам хотим пройтись.

- Жалко, что я сегодня работаю. Я бы тоже с вами пошла. И завтра не смогу – опять моя смена. А на выходных, я читала в интернете, обещают дождик.

- Скажешь Марго, что мы здесь? – попросил Максим.

- Ладно.

Снова взглянув мимо Максима, Анжела плотно сжала губы и с тяжелыми кружками в руках скрылась в служебном коридоре.

Подождав, пока она отойдет подальше, Денис шагнул к Максиму и тихо поинтересовался:

- Ты и с этой уже переспал?

- С кем?

- Со стажеркой. С Анжелой.

- Нет. Почему ты так решил?

Денис ухмыльнулся. Во рту блеснул острый белый клык, сделав его похожим на хищного зверька.

- Смотрела она на тебя и на твою подружку как-то странно, - сказал Денис, еще сильнее понизив голос, почти шепотом. – Как любовница. Твоя рыжая стопудово это заметила.

- Не выдумывай.

Денис снова скривил губы.

- Со мной она разговаривает совсем другим тоном, - сказал он.

И добавил:

- А вот я бы с ней покувыркался. С удовольствием. Ты как, не против?

Максим пожал плечами.

- Почему я должен возражать?

- Ну, кто вас знает. Может, у вас большая любовь. С Людкой у тебя поначалу тоже просто дружба была. А потом ты на меня ревнивые взгляды бросал. Такие у вас тут страсти, говорят, кипели! Не хотелось бы ссориться из-за какой-то бабы.

Денис переставлял посуду на рабочей столешнице, посматривая на Максима из-под бровей. Звякнули друг о друга стаканы.

- Дэн, я на нее не претендую, - сказал Максим. – С моей стороны все ровно, клинья подбивать к ней не собираюсь. И тебе мешать не буду.

- Вот и ладненько. Там что, еще один стол пришел? – вслух удивился Денис.

- Что, заказ?

- Стакан томатного. Или это мужики пиво запивать будут?

Денис достал из холодильника пачку сока.

- Совсем мало народу сегодня?

- Голяк. Даже для этого времени маловато. Маис утром появлялся. Какой-то злой и дерганый сегодня. Официантам от него досталось. Пробовал и на меня порычать. Что-то у него с очередными стриптизершами не срастается. Так что завтра можем остаться без голых девок. Обидно. Как моя смена, так опять облом.

В зал вновь вошла Анжела. Снова беззвучно.

Улыбки на лице девушки не было. Анжела казалась непривычно серьезной, сосредоточенной, слегка испуганной.

- Все нормально? - спросил Максим.

- Все замечательно, - ответила девушка.

Она продемонстрировала пустой поднос.

- Я за соком.

- Сказала Марго, что мы их ждем?

- Они сейчас выйдут.

Варя с Алисой позади Максима о чем-то разговаривали. В телевизоре мелькала очередная певичка. Со стороны кухни доносился раскатистый хохот Марго.

Анжела установила стакан в центр подноса. Губы ее по-прежнему были прямой линией, челюсти плотно сжаты. Ее острый нос напомнил Максиму клюв хищной птицы.

Сохраняя идеальную осанку и выставив перед собой поднос, Анжела двинулась на Максима, заставив того посторониться.

Максим чему-то удивился, но причину своего удивления понять не успел. Краем глаза он уловил рядом с собой резкое движение.

Три женских крика слились в один.

Максим обернулся.

В глазах Алисы он увидел удивление. Потом заметил большое пятно на ее майке, лужу на столе и медленно катящийся по полу стакан.

- Ой! – сказала Анжела.

- Корова! – закричала Варя.

- Блин, - сказала Алиса.

- Ты что творишь, корова дранная?! Как я теперь в этом работать буду?! Ты зачем вообще сюда поперлась!?

Максим понял, чему успел удивиться: тому, что Анжела решила отнести заказ в ресторан через бар; обычно заказы в ресторан доставляли по служебному коридору.

Варя экстренно эвакуировала со стола ножи и вилки.

Алиса растерянно разглядывала свою одежду.

Застыв в ступоре и бормоча оправдания, Анжела смотрела на замерший у ножки стола пустой стакан.

Подоспевший к месту происшествия Денис протянул Алисе полотенце. Вторым, не слишком чистым, он накрыл и промокнул лужу на столе.

- Блин, - повторила Алиса, обнаружив томатный сок и на шортах. Тонкими ручейками сок стекал даже по ее ногам.

- Что у вас тут?!

В зал ворвались Марго и Света.

- Буренка эта искупала нас в соке! – щедро приправляя слова нецензурными выражениями, ответила Варя. – Бывают же у людей такие кривые руки!

Первой сориентировалась в ситуации Света. Решительно шагнула к Алисе, за руку вытащила ту из-за стола. Алиса не сопротивлялась. Она все еще пребывала в растерянности.

- Пошли, замоем пятна. Переоденем тебя. Марго, неси из моего шкафчика блузку! – сказала Света. – А ты, кукла, не стой столбом! Люди могут зайти в любой момент. Убирай весь этот срач!

Повинуясь команде, Анжела подняла стакан. Сжала его двумя пальцами, приподняла, словно проверяя на трещины и сколы. На фоне окна стеклянные грани засверкали подобно хрусталю.

Максим взглянул на Анжелу: та смотрела вовсе не на стакан. Она провожала глазами Свету и Алису.

На лице Анжелы Максим не увидел ни испуга, ни раскаяния: там цвела торжествующая улыбка.

Алиса замерла на пороге зала, обернулась. На щеках девушки пылал румянец. Ее глаза сощурились. Взгляд, брошенный Алисой на Анжелу, не обещал той ничего хорошего.

Интерлюдия 3

Место действия: Московская область, берег реки Истра неподалеку от поселка Сибирский.

Игнат сделал очередной заброс спиннинга. Приманка перелетела почти всю гладь реки. В этот раз получилось попасть точно под самый берег. Обрадовано хмыкнув, Игнат принялся вращать ручку катушки, копируя проводку бывалого рыбака из просмотренного вчера видео.

Телефон в кармане ожил, громко проигрывая совсем неуместную здесь, на берегу, мелодию. Испуганно шарахнулась в сторону порхавшая у самого кончика спиннинга стрекоза. Леска резко натянулась, кончик спиннинга изогнулся.

- Подруга, я на рыбалке, - сказал Игнат, поднеся телефон к уху и заставив его умолкнуть. – И ты меня сглазила. Сразу понятно, что ведьма. Каждый раз, когда ты звонишь, я цепляю крючки за корягу. Ты хоть представляешь, сколько стоит этот воблер? С каких пор ты встаешь в такую рань?

- Я только что приехала, - сказала Жанна. - Думала, ты у себя. Хотела пригласить на чашечку кофе.

- И что привело тебя к нам утром?

- Вернулась из глуши, в которой пряталась от нас Арбатская. Там обнаружили ее тайник. Меня вызывали проверить его на предмет сюрпризов.

Прижав телефон плечом, Игнат водил из стороны в сторону кончиком спиннинга, пытаясь избавиться от зацепа.

- Нашли все-таки? – сказал он.

- Нашли. Но не мы, а внучка. Соплюшка приезжала за своим наследством. Оказалось, что у Арбатской был еще один погреб. Я осмотрела его. Там такие отводящие чары стояли, что его и сейчас, после распечатывания тайника, заметить непросто. Все же, старуха была большим мастером.

- И что в тайнике?

- Сундук. Ведьмочка не стала его забирать, выгребла лишь содержимое. Наши ночью вскрыли багажник ее машины, поверхностно все осмотрели. Стандартный ведьминский набор, куча разных мешочков с ингредиентами. Любопытно было бы в них покопаться. Эти придурки, между прочим, хотели все это утащить. Ограбить ведьму! Решиться на такое могут только полные отморозки. Даже не пытались проверить, какие чары оставила Арбатская на своем наследстве! Я им сказала, что если после ограбления у них что-нибудь почернеет и отвалится, обратно я приделать не смогу. Одумались.

- Надолго ты к нам?

- Хочу взглянуть на отчеты наблюдения по этой ведьмочке. Но для этого нужно получить разрешение начальства. Часиков в девять попробую позвонить боссу. Ты долго там еще собираешься комаров кормить?

- Через полчаса появлюсь, - сказал Игнат. - Как только достану этот треклятый воблер. Будь другом, сделай мне пока десяток бутербродов. А то я с собой ничего пожрать не взял.

Игнат спрятал телефон и принялся снимать одежду.

Глава 7

1

- Плохо себя чувствуешь?

Воздух из раскрытого окна холодил влажную от пота кожу. Максим лежал между бетонной стеной и женским телом, которые создавали приятный контраст температур.

- Со мной все хорошо. Просто, нет настроения, - сказала Алиса.

Ее голова была около плеча Максима.

- Это из-за Анжелы?

Девушка ответила не сразу.

- И из-за нее тоже, - сказала она.

- Не думай о ней. У нее что-то в голове переклинило. Она безобидная.

Максим провел ладонью по волосам Алисы. Погладил их, а заодно отодвинул прядь, которая щекотала ему лицо.

- Меня сейчас больше другое волнует.

- И что же?

- Хотелось бы не отвечать, но я же обещала тебе быть честной. Скажу. Я размышляю о том, что может означать наш сегодняшний поход по магазинам.

- С этим-то, что не так?

Лампы на люстре не горели. Включен лишь торшер. Тихими щелчками отсчитывала время секундная стрелка на настенных часах.

- Я и пытаюсь в этом разобраться. Представляешь, меня тут вдруг совесть замучила.

- Причина?

- Причина – та куча шмоток, что ты мне накупил сегодня. Пытаюсь понять, зачем ты это сделал и что хотел этим мне сказать.

- Странный вопрос. А ответ «мне просто приятно было это сделать» тебя не устраивает?

- Это один из вариантов, - сказала Алиса. - Но почему именно одежда и почему так много? Сколько ты потратил на меня?

- Не знаю. Не подсчитывал.

- А я прикинула. Моя мама за месяц столько не зарабатывает. А ты, блин, взял и спустил эти деньги на девчонку, с которой знаком несколько месяцев и пару раз переспал.

- И что с того?

- Вот я и думаю об этом. Зачем ты так поступил, и к чему это меня обязывает.

Взгляд Максима скользил по похожей на паутину сеточке трещин, что украшала потолок.

- А почему это должно к чему-то обязывать? Все же, у женщин мозг работает как-то иначе. Не понимаю вашей логики.

- Все ты понимаешь.

- Нет, правда, мне не ясно из-за чего ты так загрузилась, - сказал Максим.

- Из-за всего вот этого.

Алиса подняла с пола свои новые трусики и потрясла ими в вытянутой вверх руке.

Максим дернул плечом; только одним: приводить в движение второе не решился, опасаясь столкнуть девушку на пол.

- И что? Что в этом такого? Вот скажи, когда я заказывал пиццу, ты же не грузилась этой ерундой?

Этот довод Максим приготовил заранее, готовясь к подобному разговору.

- Ну, ты сравнил.

- А чем отличается пицца от вот этого? – спросил Максим, коснувшись пальцем трусиков, заставив их вновь раскачиваться. - За нее я тоже заплатил… сколько-то, не помню. Тебя же это не напрягло? Вот если ты поделишься со мной пластинкой жевательной резинки – меня это к чему-то обяжет?

- Брендовые шмотки – не жевательная резинка.

- А чем отличаются?

- Ценой.

Алиса расслабила пальцы, позволив трусам упасть на пол.

- Ладно. Согласен. Давай, тогда, определим сумму. При какой стоимости подарка положено чувствовать себя обязанным? Или есть какое-то правило, что еду покупать можно, а одежду нет?

- Пытаешься меня запутать? – сказала девушка.

- Нет. Оправдываюсь. Начинаю чувствовать себя в чем-то виноватым. Словно совершил что-то гадкое. Вот ведь как бывает, пытаешься, как лучше…

- А получается как всегда. Но почему одежда, можешь объяснить?

- Могу, - сказал Максим. – Запросто! Ты – красивая. Твое белье – нет. У меня возникало ощущение диссонанса. Вот я и решил это исправить.

- Исправил?

- Да. Новое белье смотрится на тебе обалденно! – сказал Максим.

- А все остальное?

- Ты про остальную одежду? Вот тут есть небольшое затруднение. У меня слабость только к красивому белью. В остальных женских вещах я не разбираюсь совершенно.

Алиса запрокинула голову, пытаясь посмотреть на лицо Максима.

- А чем же тебе не понравились те шорты, в которых я к тебе пришла?

- Мне? – спросил Максим. - Не понравились? А они хуже, чем те, что вы со Светкой выбрали?

- Ты, блин, прикалываешься?

- Нет. Мне разница не понятна.

- А зачем купил тогда?

- Да потому, что эту разницу видишь ты, - сказал Максим. - Открою тебе большую тайну. Только пообещай, что не обидишься на мое признание.

- Я постараюсь.

- Когда ты пришла ко мне неделю назад в том платье, то показалась мне просто красавицей! Правда! Я не обманываю! Но потом я слышал, как твое платье обсуждали девчонки. Сказали о нем много нелестного. Не буду дословно пересказывать. Вот я и задумался, а что если ты и сама заметишь, что твоя одежда смотрится плохо на фоне этих модниц. Решишь, что тебя этот факт унижает, и перестанешь ко мне приезжать.

- Я выпросила это платье у сестры, - сказала Алиса. - У меня даже такого нет.

- Вот видишь, я тебе честно поведал свои мотивы. Мне ты больше всего нравишься в таком виде, как сейчас – голой. Ну, еще любопытно было бы взглянуть на тебя в том красном комплекте белья (красное и белое белье – моя слабость). А вот эти ваши топы, блузы, блузоны и прочие непонятные вещи – не для меня. Я в них в первую очередь высматриваю очертания женской груди, а не модный фасон.

- Хочешь сказать, весь этот шопинг, блин, для того, чтобы я не стеснялась у тебя появляться?

- Может, я не правильно выразил свою мысль, но смысл моих действий примерно таков. Я решил сработать на опережение, пока девки с моей работы не запудрили тебе мозг всеми этими крутыми брендами. Но, похоже, только сам себе подгадил.

- Это в чем?

- Хотел тебе кое-что предложить, - сказал Максим. - Но теперь мое предложение прозвучит очень двусмысленно.

- И в чем оно состоит?

- Нет уж. Теперь я его озвучивать не буду. Ты снова заведешь пластинку о том, что кто-то кому-то чем-то обязан.

Алиса приподнялась на локте. Посмотрела Максиму в глаза.

- Максим! Сказал «а» - говори «б».

Максим покачал головой.

- Все, проехали.

- Нет, уж! Я не проехала! Я тебе рассказала о своих затруднениях. Твоя очередь.

- Хотел предложить тебе переехать жить в мою квартиру, - сказал Максим.

Алиса нахмурила брови.

- Зачем?

- Ну, вот видишь?!

- Я спрашиваю, зачем это нужно? – сказала девушка.

- А разве тебе нравится мотаться туда-сюда по городу? Будем жить вместе. Вместе проснулись, вместе провели день, вместе легли спать. Разве это не здорово?

- Прости, Максим, но не очень. Мне еще только восемнадцать лет. Я пока, напротив, стремлюсь вырваться из всей этой семейной бытовухи.

- А что изменится? Я же не заставляю стирать мне носки?!

Ладошка Алисы стала наглаживать грудь Максима, словно призывая успокоиться.

- И это тоже. Если я буду у тебя жить, то буду чувствовать себя обязанной заниматься всей этой ерундой: стирать, готовить, убирать. Ты работаешь; следовательно, все дела по хозяйству на мне. Не хочу.

- И не надо!

- Пока у нас все романтично, - сказала Алиса. - Я приезжаю к тебе, когда захочу, без принуждения. Ты радуешься моему появлению, а не воспринимаешь его, как должное. Пусть пока так и будет.

- Как скажешь, - сказал Максим. - Но ты помни о моем предложении. Оно остается в силе.

- Хорошо. Я буду помнить. А зачем ты пригласил с нами своих подруг? Ну, за покупками. Боялся, что я что-то не то выберу?

- Нет. Боялся, что ты вообще откажешься выбирать. У них гораздо лучше получалось заставлять тебя покупать себе вещи. Скажешь, не так? Без их эмоционального напора ты вполне могла ограничиться чем-то одним, и поддаться этим своим угрызениям совести.

- Да, уж. Эмоциональный напор был мощным.

- Они тебе не понравились? – спросил Максим.

- Очень понравились. Особенно Света. Ее энергичности на троих хватит. Как бы не подцепить это ее выражение про ляськи-масяськи. Боюсь, мама его не оценит. А Марго, как заботливая тетушка. У нее дети есть?

- Двое. Девочки. А у Светки – парень.

- И обе, насколько я поняла, замужем. А у тебя еще есть друзья, с которыми ты проводишь время?

- Я провожу время с тобой.

- Со мной ты спишь, - сказала Алиса, вновь опустив голову на кровать. - Я о другом спрашиваю. Ну, например, кого ты приглашаешь на свой День рождения?

- Никого, - сказал Максим. - Я его не праздную.

- Как это? Это же круто! Все тебя поздравляют, подарки и все такое!

- Это было круто в детстве. Сейчас я подарки могу купить себе сам; и напиться в любой день, по желанию. Да и приглашать мне некого. Разве что, все тех же людей с работы. Так уж повелось, что у меня всегда было море приятелей: в школе, в институте, на работе. Но ни один не стал другом. Так что круг моего общения меняется в зависимости от того, чем я в данный момент занимаюсь. А у тебя как с этим? Судя по тому, что я ни о ком пока не слышал, все обстоит примерно так же?

- Почти. У меня была подруга.

- Была?

- Да. Наши квартиры разделяет стена. В детстве мы даже перестукивались. Она живет в соседнем подъезде, но балконы рядом. Мы могли просто выйти на балкон, чтобы поболтать. Даже ходили друг к другу в гости, перебираясь с балкона на балкон: второй этаж, не страшно. Мы одногодки. Но учились в разных классах. Она в «А», а я была из «В». Вместе танцевали.

- Живет – это значит, что жива, - сказал Максим. - А была – это значит, что больше не является подругой? Поссорились?

- Почти два года назад. Мы дружили еще со времен детского сада. Представляешь, она даже как-то мальчику, что меня обижал, камнем голову разбила. Криков тогда было! Ее чуть не перевели в какую-то спецшколу. Но обошлось.

- И что случилось?

- Любовь, конечно, - сказала Алиса. - Влюбились в одного парня. Я первая. Он занимался вместе с нами танцами. Стройный был, кудрявый. Между нами вспыхнула такая страсть, что просто держись! Целый год с ним встречалась! Он, кстати, был моим первым, если тебе интересно.

- А я вот мучился, гадал!

- Всех вас это мучает. Любопытно вам, кто же это успел до вас.

- Ну, теперь я знаю, - сказал Максим. - Успокоился. И что случилось потом? Застукала его в постели с подругой?

- Почти. Увидела, как они целуются.

- Сочувствую.

- Да, уж. Представляешь, я ведь ей всегда все рассказывала о наших отношениях, едва ли не в мельчайших подробностях. У меня не было от нее тайн. Вот и дорассказывалась.

- И как вы его делили? Или ты его бросила?

- Я была в него влюблена! – сказала Алиса. - Простила бы ему и не такое. Но он выбрал мою подругу. Я к тому времени ему уже надоела. Именно поэтому, кстати, я и перестала заниматься танцами. Видеть их счастливые лица я была не в силах.

- А подруга? Выяснили отношения?

- Сказала, что любит его. Что тут выяснять? Просила у меня прощения.

- А ты?

- А что я? Простила я – не простила, без разницы. Ни подруги, ни парня у меня не осталось. Как-то так получилось, что я осталась вообще одна. Даже пожаловаться не кому было.

- А маме?

- Да ладно! – сказала Алиса. - Ей бы со своей личной жизнью разобраться. Куда на нее еще мои проблемы выплескивать. Я поступила по-другому. Стала вести дневник.

- Ух, ты! Дашь почитать?

Алиса рассмеялась.

- Ну, конечно! Размечтался! Я там по страницам столько слез и соплей размазала! Да он для того и нужен: как только появляется что-то, о чем некому рассказать, я записываю это в дневник. На душе сразу легче становится.

- И обо мне там написано?

- Конечно, - сказала Алиса. - Но мало.

- Это еще почему? Я такой незначительный?

- После того, как мы стали с тобой перезваниваться, я дневник почти забросила. Ты же помнишь, как я тебе надоедала?! Если мне хотелось чем-то поделиться с окружающими, я больше не писала, а набирала номер Максима. Нашла себе новую жилетку. О тебе там лишь то, что я не могу обсудить непосредственно с тобой. К примеру, как сложно мне было затащить тебя в койку.

- Там есть об этом? Заинтриговала меня еще сильнее! Хочу почитать!

- Вот уж фигушки! А ты кому плакался?

- Мужчины не плачут. У нас нервы, как стальные канаты.

- А все-таки?

- Никому, - сказал Максим, постучал себя пальцем по лбу. - Все мои записи вот здесь.

- Это не правильно. Обязательно нужно устраивать себе эмоциональную разрядку. Если держать все мысли и эмоции в себе, можно сойти с ума.

- Такой вариант не для меня. У меня так много этих самых мыслей-эмоций бывает, что, боюсь, с ума сойдет тот, на кого я их выплесну. Вся моя разрядка обычно заключается в том, что я беру бумагу и карандаш. Иногда столько листов испачкаю, что становится страшно за наши леса! Ведь я очень эмоциональный! Свои эмоции я тоже доверяю бумаге, но превращаю их не в слова, а в картинки.

2

Алиса настояла на том, чтобы Максим ее не провожал. Тот сегодня был свободен весь день, но девушка решила уехать, сославшись на какие-то дела. Что за дела, Максим не допытывался; посчитал, что у него будет прекрасная возможность позаниматься пару часов на тренажерах. Да и в бассейне он не плавал уже больше недели.

Когда Алиса ушла, время едва перевалило за полдень. Выбираться из постели в свой выходной так рано Максим не привык. До запланированного похода в фитнес центр оставалось еще несколько часов. Окружив себя остатками пиццы, колой и ноутбуком Максим улегся на заправленную кровать смотреть полицейский сериал.

Просмотр прервала громкая трель телефона.

- Привет, - сказал Максим, поставив фильм на паузу.

- Твоя только что приходила, - сказал в трубке голос Марго.

- Моя – это кто?

- Алиса. У тебя что, несколько баб?

- Нет. Только Алиса. Не привык еще к тому, что она моя. И что она от тебя хотела?

- От меня – ничего. Даже не заглянула в мой зал. Я ее и не видела. Она приходила к Анжеле.

Максим потянулся за пиццей. Откусил большой кусок и стал не спеша пережевывать.

- Почему молчишь? – спросила Марго.

- Жду продолжения. Все живы?

- Зря иронизируешь. Хорошо, что Маис этого не видел. А то досталось бы тебе. Он еще со времен Светки зуб на тебя точит.

- Так что там у вас было-то, рассказывай, не тяни!

- Вошла твоя Алиса (Светка сказала, что новые шмотки на ней смотрятся очень неплохо) и, ничего не говоря, направилась к Анжелке. Та кукла как раз в зале околачивалась, ворон считала. Народу почти не было – всего три стола. И Маис, к счастью, отсутствовал. Девки говорят, все случилось очень стремительно. Анжела и рта не успела открыть. Твоя схватила ее за голову и ножницами отхватила ей клок волос.

- Ясно.

- Что тебе ясно?

- Понимаю теперь, зачем она попросила у меня ножницы, - сказал Максим. – И как она это объяснила?

- Никак. Все так же молча и ушла. Ножницы в одной руке, волосы Анжелы – в другой. Светке только головой кивнула. Никто сперва ничего не понял. Даже эта кукла, говорят, стояла и тупо смотрела ей вслед.

- Какая решительная девушка.

- Ты считаешь, что это нормально?

- Нет. Но и поливать ее соком – тоже не хорошо. Я узнавал, Анжела на этот томатный сама заказ выдумала. И сама потом оплачивала. Явно не для того, чтобы выпить.

- Это я знаю. Светка ее за это уже пропесочила. Там такое серьезное внушение было, что даже до этой… должно было дойти. И что собираешься делать?

- Ничего, - сказал Максим. - Не вижу причины вмешиваться в эти разборки. Алису постараюсь на работу не приводить, а Анжелу к себе и близко больше не подпущу. Можешь не переживать.

- Поговоришь с ней на эту тему?

- С Алисой? Нет, конечно, - сказал Максим. - Она не ребенок, чтобы я читал ей нотации, а я не ее папа. Тем более что никто особенно и не пострадал.

- Считаешь, она поступила правильно?

- Она имела на это моральное право, согласись. Да, это как-то по-детски – портить прическу. На ее месте я бы в челюсть двинул за такое. А как правильно было бы поступить девчонке, я не знаю. Вот ты бы что сделала? Оставила такое без ответа?

- Не знаю, - сказала Марго. – С Людкой, кстати, вчера вечером общалась. Целый час трындели обо всем на свете. На больничном она сейчас. Умудрилась летом простудиться. Голос, как у вороны. И об Алисе она уже знает. Откуда, не признается. Но явно постарался кто-то из наших. Расспрашивала о тебе.

- Ясно, - сказал Максим и откусил еще кусок пиццы.

- Даже так? – сказала Марго. – Вот это мне уже нравится. Пришел в себя. За это «ясно» я сама готова подарить Алисе еще одни ножницы. Она молодец. Ее терапия однозначно помогает.

3

- Только что мне позвонили из «Миледи», где я анкету оставляла; мужчина с приятным голосом. Завтра выхожу на стажировку, - сказала Алиса. - Это на «Серпуховской». Маленький ресторанчик, но уютный. Мне очень понравился, когда я там была. Представляешь, теперь буду, как ты, в сфере обслуживания. Официант Алиса. Звучит? Буду порхать с подносом по залу вся такая неземная, улыбчивая. И зарабатывать много-много чаевых. Как тебе кажется, из меня хороший официант получится?

- Замечательный, - сказал Максим. – А почему именно в ресторан?

- А куда еще? – раздался в трубке голос Алисы. – В магазин за кассу? Я посмотрела, как вы работаете, мне понравилось. Красивые, нарядные. Весело у вас. Девчонки твои столько интересного рассказывали! Да и нужно же как-то на жизнь зарабатывать! На прокладки, блин, приходится у мамы деньги просить! Хочется быть самостоятельной. Буду теперь клиентам глазки строить, чтобы чаевых побольше оставляли.

- А учиться на высшее не думала?

- В нормальный вуз на бюджет сейчас фиг поступишь. Из моего класса ни у кого не получилось, даже у спортсменов. Все на платном, кто поступил. А у меня, блин, ни денег, ни блата нет. Да и надоело мне учиться. Хотя бы год отдохнуть хочу. Достали все эти физики, математики и прочая ерунда. А там, дальше, посмотрим. Может, к следующему году денег подкоплю, да на заочное отделение куда-нибудь пойду. Посмотрим. Пока об этом не думаю. Да и не всем, как ты, магистратуры заканчивать. Кто-то должен и с подносом бегать.

- А график работы тебе уже сказали?

- Знаю только, что завтра мне к восьми утра. Но, по-моему, два через два, как и у тебя. Если завтра будет мой первый день, то будем работать с тобой в одни и те же дни. Но это пока не точно. А так, согласись, было бы идеально. И тебя бы не отвлекала в рабочее время.

- У нас официанты сами себе график смен рисуют. Работают без определенного режима. Особенно летом, когда многие на выходные уезжают за город. Да и мы с Денисом, при желании, можем меняться сменами. Директор не возражает. Ему важно, чтобы рабочее место не пустовало, а кто там будет – без разницы.

- В общем, я что хотела сказать: сегодня меня не жди. Да и завтра, думаю, тоже. Буду ложиться перед работой спать пораньше, как паинька. Не хочется тупить в первые же дни. Так что высыпайся, набирайся сил. Они тебе понадобятся, как только у меня будет выходной. Не трать их на эту свою костлявую официантку. Скажи ей, если появится, чтобы не разевала на тебя роток.

- А раньше ты не возражала против того, чтобы я с ней переспал.

- То было раньше. Пусть даже не мечтает! С нею я тебя делить не буду – она мне не нравится. И, да, спасибо за ножницы. Я тебе их обязательно верну!

- Оставь себе, - сказал Максим. - В рюкзак положи, вдруг, понадобятся снова.

Глава 8

1

Утро перед работой выдалось богатым на необычные события.

Непривычно рано позвонила Алиса. Максим плохо помнил, о чем с ней разговаривал. До сигнала будильника оставался еще целый час, и потому он не спешил окончательно просыпаться. Девушка его о чем-то спрашивала и изливала на него свои переживания перед первым рабочим днем. Воркование ее голоса и дождь за окном убаюкивали, Максиму пришлось приложить немалые усилия для того, чтобы хоть отчасти понимать смысл слов девушки. Он Алисе тоже о чем-то рассказывал, едва шевеля языком, успокаивал. Все это запомнилось весьма смутно, перемешалось с обрывками сна и мыслями о кофе.

Все еще находясь в дремоте, Максим вновь услышал сигнал телефона. Не размыкая век, поднес телефон к уху.

- Слушаю, - сказал он.

- Думаете, она меня испугала?! Считаете, я совсем наивная дурочка, которая верит во всю эту ерунду?! Мне уже не пять лет, меня не пронять такими фокусами! Так ей и скажите! Слышите?! Так и скажите! Я ее не боюсь! Пусть даже не мечтает так легко от меня избавиться! Не получится! Слышите?! Ничего у нее не выйдет! Я не ребенок, могу и в ответ что-нибудь сделать! Я… я… и сама могу ей такое устроить! Да! Мало не покажется! Передайте, что я… ей глаза выцарапаю, когда встречу! И волосы! Все волосы повыдергиваю! Вот! Так ей и скажите! Слышите?! Я ее не боюсь! Так и скажите! Всё!

- Ало? – сказал Максим. – Анжела?

Посмотрел на экран телефона. Вызов прервался.

- И что это было?

Двадцать минут до сигнала будильника.

Звонок Анжелы окончательно примирил Максима с мыслью, что уснуть в это утро у него больше не получится. И потому на работу он явился, позевывая и потирая глаза.

Природа тоже сегодня удивила: наконец, расщедрилась на хороший ливень. Крупные капли дождя принялись колотить по стеклу окна еще затемно. Целые реки текли по асфальту, унося с собой сорванные листья и ветви деревьев. Ветра почти не было. Но температура воздуха все же слегка понизилась, радуя долгожданной прохладой.

Полной неожиданностью оказалась и Света. Не сама по себе, а в качестве официанта бара. Никогда раньше она в этом зале не работала.

- И что у нее за личные обстоятельства? – спросил Максим, чьим-то феном пытаясь подсушить промокшие штанины.

- У Марго-то? Очень личные. Жива, здорова, но все хреново. Расскажу тебе, попозже. Сейчас некогда ляськи-масяськи разводить. Открываться скоро, а я столы не проверила, приборы не накрутила.

- А Варя почему ее не сменила?

- С ребенком некому сидеть, – сказала Света. - Я сама о том, что сегодня работаю, узнала лишь пару часов назад. Не напрягайся, Максимка. Все будет хорошо.

2

- Так что же у нее стряслось? – опять поинтересовался Максим, когда ресторан уже начал работу.

- Ее Сергуня бабу себе завел. Причем, в их же доме, в соседнем подъезде, - сказала Света. – Вот, что у нее случилось. Почти пять лет брака. И тут этот козел вдруг решил, что одной жены ему уже мало. Налево его потянуло. Марго всю ночь с ним общалась на эту тему. Не до работы ей сегодня. А ведь мой наверняка об этом знал, зараза, и даже словом не обмолвился! Они каждый день видятся с Сергуней. Вот скотина! Будет ему сегодня на пряники! Или мне тоже пора бабских эсэмэсок ждать?

На улице по-прежнему лил дождь. Даже в баре воздух казался излишне влажным. Свет из окон лился совсем тусклый, пришлось зажечь светильники. Те создавали вокруг себя яркие желтоватые островки, из-за чего складывалось впечатление, что сейчас не день, а вечер. Несмотря на плохую погоду, из большого зала уже поступили первые заказы; обычные для этого времени: чай, кофе.

- И как Марго о ней узнала? Застукала их в койке, или рассказал кто?

- Все гораздо проще, - сказала Света. - Его любовница, похоже, такая же дура, как наша Анжела. Сама ей написала и фотки прислала. Я не видела, но судя по реакции Марго, там что-то очень пикантное. И о любви своей неземной сообщила. Отдай мужика, мол, не будь жадиной. Совсем берега потеряла. Убила бы! Откуда такие идиотки берутся?!

- И что Марго? – сказал Максим, расставляя на рабочей столешнице чашки. Обычный для этого времени дня аромат кофе постепенно обволакивал зал.

- Рвет и мечет. Что ей еще остается? Не убивать же дурака.

- Простит?

- Конечно. Покричит, поплачет и успокоится. Выбора все равно нет. А куда ей деваться? Двое детей и ипотека. Ипотечный кредит в наше время лучший гарант крепкого брака. Как она со своей работой одна платить будет? Тут только если где-нибудь на панели подрабатывать. Да еще дети. От родителей она ни копейки не дождется – сами еле концы с концами сводят. Так что выбора нет. Готовься. Теперь не ты, а Марго на работе постоянно мрачной будет. Пост сдал, пост принял.

- А муж ее что говорит?

- Понятия не имею, - сказала Света, вафельным полотенцем натирая до зеркального блеска вилку. - Но, думаю, лепечет о том, что все случайно произошло, пьяный был, плохо все помнит, да и вообще – любит ее и дочерей больше жизни. Это ваши стандартные отговорки. Главное, чтобы никакую заразу домой в постель не притащил. Эти шалавы чем угодно наградить могут. Это ж надо додуматься требовать что-то от его жены! Какие дурные бывают бабы! И как эта коза вообще решилась на такое?

- Подсказал кто?

Света повернулась к Максиму. Растрепанная челка, опухшие глаза с красными ниточками капилляров, небрежно нанесенная косметика. Судя по ее лицу, спать Света хотела не меньше Максима.

- Это камень в мой огород? Об Анжелке вспомнил? Я же не думала, что так получится! О тебе заботилась! Ты своей тоской нас тут всех извел! Видел бы ты себя пару недель назад со стороны! Что воля, что неволя – все одно. Ведь так было? Насмотришься теперь на Марго. И правильно же предполагала – переспишь с другой бабой, и все пройдет! Клин вышибают клином. Пришел же в себя?! Ну не было у меня на то время другой кандидатуры, кроме Анжелы! Кто мог предположить, что рыжая вдруг решит тебя заарканить?

- Заботливая ты наша, - сказал Максим. – Наплела девке всякой ерунды! Буйная у тебя фантазия. А ведь она восприняла все твои слова всерьез!

- Так идиотка же! На то и расчет был.

Сверкая улыбкой, появилась официант из ресторана, забрала чашки с кофе и чаем.

- Занятно, - сказала Света, когда девушка ушла, - не думала, что ты откажешься переспать с Анжелкой. Людка говорила, что ты сексуальный маньяк, псих и агрессор. Что кроме секса тебя в этой жизни ничто не интересует. А ты вдруг взял и прогнал девку из своей постели.

- Это правда? Она делилась с вами впечатлениями обо мне?

- Людка-то? Бывало, - сказала Света. – В основном с Марго сплетничала. А та уже мне пересказывала. Такие ужасы иногда про тебя говорила, что хоть в страхе уши затыкай! Словно про какого-то клиента психиатрической клиники. Боялась, кстати, тебя до чертиков.

- Меня? Боялась? Люда?

- Ну не я же. Я и сама после ее рассказов с тобой в одной комнате наедине поостереглась бы оказаться. Если ей верить – ты просто озабоченный монстр.

- Не может быть. Сочиняешь. Не могла она подобное рассказывать. Я ж с нее едва ли не пылинки сдувал. Все капризы выполнял. Это ты меня позлить так пытаешься?

С грохотом отодвинув стул, Света встала из-за стола. Поправила покосившийся бейдж на груди.

- Что слышала, то и рассказываю, - сказала она. – Она и уволилась от нас, чтобы оказаться от тебя подальше. Сказала Марго, что не может находиться рядом с тобой. Якобы, совсем достал ты ее своими домогательствами. Мол, у тебя только секс на уме. Ни о чем другом ты думать не можешь. До того замучил ее, что она бедная еле ноги переставляла. Едва ли не месяц ходила, как матрос по палубе.

- Ты прикалываешься надо мной, или говоришь правду? – сказал Максим.

- Пересказываю ее слова. Она жаловалась, что ты и минуты не мог обойтись без домогательств. Постоянно пытался к ней в трусы залезть. И лицо у тебя при этом всегда было злое-презлое, как у какого-то монстра. Боялась, что если будет сопротивляться, ты ей шею свернешь.

- Ну, это уже точно фигня какая-то, - сказал Максим, заставив себя усмехнуться. – У нас было-то всего три раза. Еще в самом начале. И она осталась всем вполне довольна. Не могла она такое рассказывать. Если боялась - зачем ходила тогда ко мне ночевать еще целых два месяца? Здесь уже каким-то маразмом попахивает.

- Женщина. Мы такие непредсказуемые. Может и хотела, чтобы ты ее изнасиловал – кто знает. У каждого свои фантазии. То нам мало секса, то слишком много; угодить сложно. А уж Людка – и подавно девушка со странностями. Как и твоя Алиса, кстати. Ты бы видел, какой у нее вчера был взгляд, когда она шла стричь Анжелу. Как у какого-то киллера! Спокойный, я бы даже сказала – равнодушный. С таким выражением на лице только цыплятам головы сворачивать. Хорошо, что она эти ножницы ей в глаз не воткнула!

- Вам везде маньяки мерещатся, - сказал Максим. - И Алиса жаловалась вам на меня? Ну, когда вы с ней копошились в примерочных? Я же видел, что вы о чем-то сплетничали. Наверняка мне кости перемывали. Алиса меня тоже озабоченным считает?

- Рыжая-то? - сказала Света. - Нет. Молчала, как партизан. Мы и так, и эдак подкатывали.Но она нам только мед в уши лила. Мол, какой ты умный, добрый и замечательный. Ну, идеал! А в постели ты, с ее слов, просто ожившее божество! Пять-шесть часов секса без перерывов, и так каждый день. Просто мечта! Ха! Чушь несла, твоя Алиса, не стесняясь. Сразу видно, что маленькая еще.

- Значит, когда меня называют насильником – это суровая правда, в это верится легко, - сказал Максим. - А то, что я идеальный – чушь?

- Не переживай. Мы тебя не первый день знаем. И то, какой ты – для нас не секрет. Уж я бы точно не назвала тебя агрессором. Ты у нас на удивление спокойный, рассудительный и неторопливый. Мне иногда кажется, что ты постоянно укуренным ходишь. Полной чушью я называю шестичасовой секс.

- Почему?

- Макс, ну ты хоть мне лапшу не вешай! – сказала Света. – За шесть часов ты свое хозяйство сотрешь под корень. И у тебя, и у нее давно бы кровавые мозоли между ног были. Это как кросс пробежать; через пару часов ни то, что секса – шевелиться не захочется. Была бы твоя Алиса постарше, наверняка бы знала об этом. Подобный опыт ей только предстоит получить. Фантазеры. Ты мне лучше вот что скажи: ты на ней жениться собрался? Это мне Анжела такое напела. Мол, скоро-скоро наш Максимка станет женатым. Большая любофф у него!

- Во всяком случае, не в ближайшее время. А у Анжелы язык без костей, мелет им налево и направо.

- Да. Девушка она своеобразная. Туповата только. Вот ей бы не помешали шесть часов секса. Может, после этого у нее мозги прочистятся.

На пороге зала появилась молодая парочка. Парень и девушка лет по семнадцать-двадцать. Замерли, выбирая за какой столик присесть. Света положила руку на папку с меню.

- Алиса, кстати, на работу устроилась. Наслушалась от вас с Марго хвалебных отзывав о благородном труде официантов. С сегодняшнего дня она ваш коллега.

- Серьезно? – сказала Света, с приветливой улыбкой на лице следя за передвижением посетителей. – Похоже, мы перестарались. Теперь еще один человек будет ненавидеть людей. Я ей сочувствую.

3

- Да уж, погорячилась я, блин, с выбором профессии, - сказала Алиса. – Не о такой работе я мечтала. После рассказов Светы и Марго ожидала совсем другого. Или в первый день всегда так?

- Это работа, - сказал Максим, стягивая белую рубашку и стараясь не выронить при этом телефон. – Официант не столько красуется в нарядной одежде перед посетителями, сколько убирает со столов объедки. Эту сторону работы обычно не замечают. И о ней неприятно рассказывать. Думаешь, Марго станет перед кем-то этим хвастать? Сильно устала сегодня?

- Физически – нет. А вот мозг кипит. Никогда не думала, блин, что смогу так много злиться. Грязь на столах – это еще ерунда. А вот люди меня сегодня конкретно достали. Раньше не замечала, что большинство наших людей такие… сволочи. Ну, правда! Не смейся. Весь день ощущала себя низшим существом. Полурабыней. Эти белые люди иногда снисходили до общения со мной, с этаким оттенком брезгливости в голосе. А я была вынуждена им улыбаться, словно приходила в экстаз от того факта, что они со мной заговорили. Представляешь, мне казалось, что участвую в театральной постановке на тему: «Боги спустились к людям»; и играю совсем не бога. Вот почему они себя так ведут? Сами же трудятся далеко не в аппарате президента. Обычные же люди. И вдруг такое отношение к нам. Пытаются самоутвердиться за наш счет? Или потакают каким-то своим комплексам? Нет, не все. Были сегодня и очень милые человечки. Но, блин,… как ты выдерживаешь все это уже много лет?

- Добро пожаловать во взрослую жизнь, - сказал Максим. – Тебя ждет в ней много веселого и удивительного. Поздравляю с боевым крещением. Уже нет желания быть официантом? Завтра на работу не идешь?

- Пойду, конечно. Куда мне деваться. Другие же как-то терпят все это. Придется и мне. Ничего другого пока не придумала. Но буду искать варианты, - сказала Алиса. - Видела, кстати, сегодня хозяйку нашего ресторана. Представляешь, твоя ровесница, не старше тридцати. Такая расфуфыренная цыпочка с варениками вместо губ и силиконовой грудью. Ухоженная; наверное, не вылезает из салонов красоты. Вот кто хорошо устроился! Ее муж, девчонки говорят, один из начальников какой-то госкорпорации. Открыл ей три ресторана. Да и машинка у нее…

Алиса вздохнула.

- Рыжик, не думай ни о чем, ложись спать. Ты устала. Шок, который ты испытала сегодня на работе, скоро пройдет. Завтра все окажется не таким уж плохим.

- Как ты меня назвал? – сказала Алиса.

- Рыжик.

- Это потому, что рыжая?

- Не только. Помнишь лису Алису из «Приключений Буратино»? Алиса, лиса, рыжая лиса, Рыжик. Как-то так. Тебе не нравится?

- Не знаю. Меня так еще не называли. Рыжей – да. Но не Рыжиком. Ладно. Мои уже дрыхнут. Буду и я спать. Завтра мне опять в рабство. Созвонимся.

4

В понедельник Марго на работу снова не вышла. Вместо нее пришла Варя.

Не появилась на рабочем месте и Анжела, хотя в этот день была ее смена. Причину ее прогула никто не знал. Директор пытался к ней дозвониться, но ее телефон был весь день отключен.

Глава 9

1

На следующий день Максима разбудили очень рано. На улице только рассвело, когда сигнал домофона известил о приходе Алисы. Похоже, девушка выехала к Максиму на первом же утреннем поезде метро. Максим открыл дверь и, переминаясь с ноги на ногу, дождался, когда девушка поднимется на его этаж.

Алиса ворвалась в квартиру, как небольшой ураган. На мгновение замерла, рассматривая Максима.

- Смотрю, ты уже разделся, - сказала она. – Это хорошо. Возвращайся в постель. У меня для тебя есть важное дело. Очень, блин, важное! На работе меня два дня обижали. Меня нужно срочно утешить!

Тусклый свет одинокой лампы предавал потолку и стенам ванной комнаты болезненно желтый оттенок. Грязно-белая кафельная плитка на полу и над ванной, вся в трещинах и разноцветных пятнах. Чуть покосившаяся раковина со сколами эмали. Слегка покачиваются в углу у потолка нити паутины. Рядом с раковиной стоит табурет с двумя телефонами и бутылкой колы. В заполненной водой почти до краев большой чугунной ванне разместились Максим и Алиса.

Волосы девушки растрепаны, похожи на пламя костра, ноги ее покоились на плечах Максима, пятками прижимаясь к его шее.

- … Допивает шестой коктейль, и блюет прямо под стол. Потом один за другим выпивает оставшиеся четыре, бросает три пятитысячные и молча уходит. Представляешь мою реакцию? Я была в шоке, не понимала, что делать. Под столиком настоящий кошмар. На столе куча денег. Нести сдачу? Или звать охрану? Окосевший мужик уползает все дальше, я, обалдевши, смотрю ему вслед. А эти, блин, ржали! Они знали, что так будет! Специально меня отправили его обслуживать. Этот тип заходит к ним регулярно, всегда утром, и каждый раз происходит одно и то же. Они лишь спорят между собой, после какого по счету коктейля его стошнит. И ведь никто меня не предупредил! Сволочи! Интересно им было увидеть мою реакцию!

- Весело у вас там, - сказал Максим, наглаживая Алисе ноги. – У тебя коленки холодные. Может добавить горячей воды?

- Не надо. Будет совсем душно.

- Как скажешь. Во второй день работалось уже легче?

Алиса поморщила носик и изогнула губы, подобно маленькому ребенку, решившему заплакать. Ее руки собирали около груди островок из остатков мыльной пены.

- Я так не считаю. Не мое это все-таки, не мое. Совсем не об этом я мечтала.

- Будешь уходить?

- Пока, нет. Еще не время. Помучаюсь. Она сказала, это хороший старт. Там бывает много разных людей. Можно обзавестись знакомствами, да и деньги очень нужны прямо сейчас. Не знаю пока другого способа их заработать.

- Кто сказал?

- Что? А… Ты ее не знаешь. Родственница, блин. Вот скажи, Максим, а о чем ты мечтаешь? Я о дальнейшей жизни. К чему стремишься? Какова твоя цель? Ведь не хочешь же ты всю жизнь простоять за стойкой?

- Я хочу нормальную семью. И детей. Хотя бы двоих. Чтобы ходить с ними гулять на площадку, в лес за грибами, на рыбалку. Водить их в сад, провожать в школу, делать с ними уроки. Вот какая у меня мечта. А где я при этом буду стоять – за барной стойкой или у какого-нибудь станка, мне без разницы.

- Хорошая мечта. Правильная. Мне за свою даже стыдно стало.

- А ты чего хочешь?

- Денег хочу, - сказала Алиса. - Много. Надоело, блин, нищенствовать. И дом свой хочу где-нибудь в престижном районе, крутую машину. Еще хочу быть независимой и сильной. А вот замуж совсем не хочу. Да и о детях мне думать еще рано. Слушай, Максим, а я тебе нравлюсь?

- Конечно.

- Я вот все думаю, а почему, когда я пришла к тебе в первый раз, ты не пытался ко мне приставать? Я была слишком пьяная? Или ты не хотел изменять этой своей бывшей? Я не заметила ни одного намека с твоей стороны. Ты вел себя так, словно я твоя маленькая сестренка. Как-то, даже обидно было! Это очень сильно снизило самооценку. Мне впервые пришлось самой соблазнять парня. Да что там соблазнять – чуть ли не насильно заставила со мной переспать!

- Прости, Рыжик. Мне тогда казалось, что мы просто друзья.

- Мы и сейчас друзья. Но я девушка, а ты мужчина. То, что мы переспали, не значит, что мы больше не дружим.

- Может ты и права.

- Я права. Секс – это просто секс. Он ни к чему не обязывает. То, что мы вместе спим, не значит, что мы должны пожениться. Или ты считаешь иначе?

- Раньше считал.

- Хочешь сказать, что если ты с кого-то снимал трусики, то был обязан сыграть с ней свадьбу?

- Нет. Я просто не снимал раньше трусики с той, на ком не собирался жениться.

- Даже так? Не знаю, радоваться ли мне или огорчаться. Получается, я у тебя такая первая? Нарушила все твои принципы и традиции? И сколько же у тебя было тех, кого ты согласен был взять в жены?

- Трое.

- У тебя до меня было три женщины? Включая эту твою… бывшую?

- Да.

- И больше ты ни с кем ни-ни?

- Ни с кем.

- Очуметь! И ты говорил, что с каждой спал не больше двух недель? Сколько тебе лет? Двадцать восемь? Сколько раз у тебя был секс до меня?

- Десять раз.

- Очуметь! Ты, блин, даже помнишь точное число? Мне не верится. Ты не лапшу мне случайно на уши вешаешь? Ты что, никого больше не хотел? Или ты состоишь в какой-то религиозной секте?

- Нет, просто считаю… считал, что так правильно.

- Как? Спать только с женой?

- Да.

- Ты меня удивил, - сказала Алиса. - Не обижайся, Максим, но это как-то… чудно. Не современно. Сейчас так никто не поступает. Ты рассуждаешь, как пришелец с другой планеты или из другого времени. Тебя очень странно воспитали. Теперь я понимаю, что ты, и правда, приехал к нам из тайги. Где, кстати, работают твои родители? Ты ничего мне о них не рассказывал. Они не в церкви служат? Ты не сын священника? Может, у вас там община каких-нибудь староверов?

- Нет. Мой папа был врачом. А мама преподавала в школе, биологию. Они умерли. Тринадцать лет назад. С пятнадцати лет меня воспитывала тетя Наташа, мамина подруга, гинеколог.

- Прости, я не знала. Мне очень жаль. Автомобильная авария?

- Нет, - сказал Максим. – Никакой аварии. Сперва, умер отец. А мама не прожила после этого и года. Много плакала. Они были вместе еще со времен студенчества. Думаю, очень сильно любили друг друга, раз мама не смогла без него жить. Сердце не выдержало.

- А отец от чего умер?

- Самоубийство.

- Из-за чего?

- Не знаю, Рыжик, - сказал Максим. - Там очень мутная история была. За двое суток до смерти он очень сильно избил маму. Переломы лицевых костей и много других повреждений, о которых мне в подробностях не рассказывали. Никто из соседей не слышал, что бы они ругались или просто кричали. Папа сам отвез маму в больницу. Я не спросил у мамы сразу о причине его срыва. Он никогда не напивался. Может, перебрал в тот день? А потом спрашивать было уже не у кого.

- А ты где тогда был?

- Это летом было. В июле. Двадцать седьмого числа. После того, как случилось это с мамой, папа поехал ко мне. Я тогда гостил в деревне у родителей маминой подруги тети Наташи. Меня вместе с сыном тети Наташи отвозили туда на все летние каникулы. Носился там вечно чумазый, искусанный мошками и комарами, с выгоревшей челкой. Папа разбудил меня ночью, после первых петухов. Я спал тогда на массивной железной кровати со скрипучими пружинами. Помню, отец тряс меня за плечо, звал по имени. Я так полностью и не проснулся тогда. Все, что помню о том промежутке ночи - как в тумане. Папино появление меня удивило. Я не ждал родителей до конца августа. Но еще более необычным мне показалось выражение папиного лица. Виноватый, испуганный взгляд; печально изогнутые губы; непривычный пепельно-серый оттенок кожи. Отец о чем-то долго рассказывал мне, в чем-то убеждал. Я слушал его, сосредоточившись на том, чтобы не дать векам закрыть глаза. Папа гладил меня по волосам, сжимал мои плечи. Из папиных слов я понял, что родители поссорились. Кто-то кого-то ударил. Мама в больнице. В голове возникло слово «развод»; вслух его никто не произносил, но оно откуда-то все же взялось. Я, наконец, осознал, что отец выглядит и ведет себя очень странно. Я спросил: «Папа, ты что, пьяный?». А он ответил: «Нет, конечно. Я за рулем». Отца так и нашли: за рулем. Вечером двадцать седьмого июля. Он вернулся из деревни, где встречался со мной, подъехал на своей машине к городскому моргу, заглушил двигатель, вставил в рот ствол ружья и нажал на курок.

- Но почему?

- Из-за того, что сделал с мамой, я думаю. Не смог с этим жить. Очень сильно любил ее. А вот почему он поднял на нее руку – это вопрос. Наверное, об этом я уже не узнаю.

- Ф-фух! Кошмар какой. Отец любил маму, мама – отца. И вот такое случилось, - сказала Алиса. – А мои родители терпеть друг руга не могут. Папа живет в соседнем доме, но с мамой даже не здоровается. Он ушел от нас, когда мне было пять лет. Я и не помню толком то время, когда мы жили вместе. У него другая семья, трое детей, помимо меня. Делает мне подарки на Дни рождения и Новый год. А скажи, Максим, ты смог бы меня полюбить? Ну, потом, когда-нибудь?

- Думаю, да. Ты мне нравишься. Мне с тобой быть приятно. И еще мне нравится, как ты пахнешь. У-у! Если бы сделать духи с запахом твоего тела, можно было бы озолотиться. А уж в постели ты круче всех, кого я когда-либо знал.

- С твоим-то опытом это и не удивительно, - сказала Алиса. – Я в свои восемнадцать по сравнению с тобой чувствую себя прямо таки ветераном секса.

- Любовь не всегда приходит с первого взгляда. Иногда для этого требуется время. Мы с тобой встречаться-то начали дней десять назад. До этого и не знали толком друг друга. Наше общение по телефону я в счет не беру – это как с твоим дневником, чтобы выплеснуть эмоции. Ты уже ждешь от меня томных взглядов?

Большим пальцем ноги Алиса провела по щеке Максима.

- А вот я, кажется, начинаю в тебя влюбляться, - сказала девушка. – И это плохо. Нельзя. Никак нельзя мне этого делать. Да и вообще, она считает, что с этим экспериментом мне пора завязывать.

- С каким экспериментом?

Ответить Алисе не позволила громкая трель телефона. Расплескав воду через край ванны, Максим протянул руку к стулу. Посмотрел на экран телефона.

- Света, - сказал он. – Слушаю!

- Максим? Привет. Не отвлекаю тебя от шестичасового секса?

- Нет, мы уже закончили. Залечиваем мозоли. Что случилось?

- Анжела приходила, - сказала Света. Ее голос звучал на фоне современной армянской музыки, которую любил включать в ресторане днем директор.

- Объявилась? И где она вчера была? Досталось ей от Маиса?

- Она приходила, чтобы забрать документы. Она уволилась.

- Почему? У нее какие-то неприятности? Или ты думаешь, что она это сделала из-за меня?

- Твоя Алиса рядом? – спросила Света.

- Да. Вот она. А что?

- Тогда ладно. Потом расскажу.

- А в чем дело? Почему не сейчас? Причем здесь Алиса?

- Если бы я знала! – сказала Света. - Я переговорила с Анжелой. Она… Ты бы ее видел! У меня сложилось впечатление, что она бухала несколько дней. Страшная, не передать словами. В мятой одежде. Дерганая, зашуганная. Но запаха спиртного я не почувствовала. Валерьянкой, по-моему, пахла. Несла какую-то лютую пургу, словно у нее конкретно крыша протекла. Я первый раз в жизни видела так сильно запуганного человека. Ладно. Потом подробно расскажу. Не говори только ничего своей. Хорошо?

- Почему?

- Не нужно. Анжела утверждала, что ее желание уволиться как-то связано с Алисой. Она много говорила непонятного. После разговора с ней я и сама какая-то нервная стала. Алисе привет передавай.

- Постой! – сказал Максим. – А что там у Марго? Как у нее дела? Помирилась с мужем?

- Нет. Муж от нее ушел. Собрал сумку и сбежал в соседний подъезд к своей дурочке. Надоели ему, видишь ли, скандалы. Прикинь?! Там совсем все плохо. Сказал, что подаст на развод. Любит, мол, теперь другую. Козлина безмозглый! Мой муженек утверждает, что Сергуны, и правда, серьезно настроен разводиться. Вот так вот. Как она теперь с детьми и ипотекой будет, я не представляю!

- Что случилось, Максим? О чем задумался? Тебя что-то расстроило?

- Анжелка сегодня уволилась. А от Марго ушел муж.

- Это плохо? – спросила Алиса.

- Да уж, ничего хорошего, - сказал Максим. - Света говорит, что муж Марго свалил жить к любовнице и собирается разводиться. Марго в шоке. Такого развития событий, думаю, она не предполагала; печально. По-моему, вода уже совсем остыла. Ты не проголодалась? Может, закажем пиццу?

2

Максим лег спать почти в шесть утра, когда начинало светать. Во дворе, за окном, уже хлопали дверцами автомобили, собираясь развозить своих владельцев по рабочим местам; проснулись воробьи. Максим специально посмотрел на часы, припомнив недавний разговор со Светой. И вновь удивился ее словам.

Алиса в очередной раз завлекла его в постель еще вечером. С этим у нее не возникло никаких сложностей. Максим все еще не мог, да и не хотел противиться ее женским чарам. В сравнении с теми немногими женщинами, что побывали в постели Максима до нее, Алиса и раньше казалась удивительно активной. Сегодня же она плюс ко всему была еще и как никогда агрессивна. К утру Максиму казалось, что он всю ночь боролся с дикой кошкой. Спина горела огнем, пощипывание в ранках на груди ощущалось даже сквозь сон. Но укрощать эту дикарку было одно удовольствие.

Максим открыл глаза и тут же зажмурился. В комнате светло: окно не зашторено. С улицы доносятся людские и птичьи голоса, приглушенный расстоянием лай собаки, монотонное поскрипывание качелей на детской площадке.

Алису рядом с собой Максим не обнаружил.

Он приподнял голову. Алиса сидела на кровати у окна, скрестив ноги. Опухшие веки, румянец на скулах, взлохмаченные волосы. Плечи прикрыты белой рубашкой Максима.

Максиму показалось, что на щеках Алисы блестят капельки влаги.

- Ты плачешь? – спросил он.

- Что-то в глаз попало, - сказала Алиса.

Максим стрельнул взглядом в сторону настенных часов. Почти полдень.

- Почему ты не спишь?

- Не могу. Низ живота побаливает. Скоро праздники, - ответила Алиса.

- Какие праздники?

- Красные дни календаря. Месячные, блин.

- А-а. Может, таблетку какую-нибудь дать?

- Не нужно. Пройдет. Спи. Я не хотела тебя будить.

- Это что, кофейное пятно? – спросил Максим, указав на манжету рубашки. – Зачем ты взяла грязную рубаху? Я в ней весь день работал. В шкафу полно чистых. Достать?

- Не надо! – сказала Алиса, кутаясь в рубашку. – Мне нравится эта! Она пахнет тобой.

- Она вонючая!

- Мне нравится! - повторила Алиса.

- Ты какая-то странная, - сказал Максим и зевнул. – Ложись спать.

- Посижу немножко. А ты - спи.

- Твое дело.

- Слушай, Максим, а Марго общается с этой твоей Людой? – спросила Алиса.

- Что за неожиданный вопрос?

- И все-таки?

- Да, - сказал Максим, - они подруги. А почему ты спрашиваешь?

- Так. Просто. А дай мне, пожалуйста, номер телефона Светы.

- Зачем?

- Хочу сделать тебе подарок. Нужна ее помощь.

- Подарок – это хорошо, - сказал Максим. – Вон мой телефон лежит. Он не запаролен. Света Петрова. У тебя, кстати, День рождения скоро. Нужно придумать, как отпраздновать его. Обсудим. Я спать. Ложись рядом. Жду тебя.

Когда Максим снова проснулся, Алисы рядом не оказалось. Окно зашторено, в комнате царил полумрак. Максим зажег свет, выглянул в прихожую. Обувь девушки отсутствовала.

- Интересно, - сказал он и пошел за телефоном.

Алиса ответила сразу. Там, где она находилась, было шумно. Голос девушки звучал на фоне громкой музыки, показавшейся Максиму знакомой. Девушка сказала, что у нее возникло срочное дело, и что решила его не будить, когда уходила. Разговаривать ей было сейчас неудобно, позвонит позже.

- Когда у тебя возникло дело в прошлый раз, Анжела лишилась клочка волос. Что сейчас? - сказал Максим, после того, как девушка прервала связь. - Не знал, что в Москве еще кто-то, кроме Маиса, слушает эти армянские песни. А я молодец, проспал почти до вечера. Как завтра на работу-то встану?

Звонка от Алисы он не дождался. Почти до утра смотрел сериал. Но, даже погасив свет, он все еще время от времени поглядывал на телефон. Засыпать, не услышав от Алисы фразу: «Созвонимся», было непривычно и, почему-то, грустно.

Глава 10

1

- Прости, что не звонила тебе, Максим, - сказала Алиса. - Эти два дня на работе выдались просто сумасшедшими. Наша дура хозяйка замучила придирками. Похоже, я ей чем-то не понравилась. А может, приревновала к своему мужу. Он появлялся у нас в обе мои смены. Глазки мне строил, между прочим. Солидный такой мужчина лет сорока-сорока пяти, вежливый. Борода только у него дурацкая. И что он в этой губошлепке нашел?

- Любовь? – сказал Максим.

- Ага, как же. Да откуда ей знать, что это такое? Девки говорят: она увела его из семьи. У предыдущей жены от него двое детей, уже почти взрослые. А наша курица пока рожать не собирается, строит из себя, блин, большого босса.

- Сильно достала?

- Не представляешь, как! Приползла вчера после ее издевательств домой с чумной головой и сразу завалилась спать. Смутно помню, что ты мне звонил. Я уже дрыхла вовсю. Блин, отвечала тебе, невпопад, да? Прости.

- Ничего страшного.

- Что у тебя на работе?

- Скукота. Марго опять два дня не было. Все еще разбирается со своим мужем. Спрашивал Светку о ней, но та молчит, как партизан. Похоже, Марго запретила ей болтать. А Варя и вовсе, мне кажется, не в курсе.

- Не спрашивали обо мне?

- Кто? Марго не видел, а Светка два дня меня сторонилась: наверное, чтобы не сболтнуть лишнего. Думал сам с Марго поговорить, но та не взяла трубку. Так и не перезвонила. Ну, да и фиг с ними. Сдались мне их тайны!

- Ты спать уже будешь?

- Сейчас лягу. Только что из душа вышел. Приедешь завтра?

- Ты знаешь, Максим, - сказала Алиса, - наверное, не приеду. Нет желания завтра никуда выползать. Эти, блин, еще начались.

- Кто – эти?

- Месячные, что же еще. Течет, как из крана! Только дома сидеть и остается. Хочу завтра, наконец, попробовать разобрать бабушкины вещи, которые мы привезли. Там много фоток, какие-то документы. Займусь их сортировкой. Попробую узнать о бабуле побольше. Может, найду что-нибудь интересное. А то мама с Витей захапали драгоценности, и больше их ничто не интересует. Машину, кстати, уже выбирают. Скоро будут обмывать покупку.

- Ясно. Значит, схожу завтра в бассейн. А потом закажу пиццу и буду до вечера пялиться в экран.

- Что-то я есть захотела, - сказала Алиса. - Зря ты о пицце вспомнил. Давай уже спать ложиться. Завтра наберу тебя, когда проснусь. Спокойной ночи, Максим. Созвонимся.

2

Совсем недавно он назвал бы такие выходные самыми обычными, подобных в его жизни было множество. В конце концов, не сложно найти себе занятие в свободный от работы день: книги, фильмы, прогулки – развлечений множество. Но сейчас главным недостатком такого времяпрепровождения было отсутствие Алисы. За последние дни девушка отучила Максима от одиночества. А теперь не приехала ни в субботу, ни в воскресенье.

- Знаешь, Максим, - сказала она, позвонив в субботу вечером. – Мне вот стало интересно, а если бы твоя Люда сейчас предложила тебе снова встречаться, ты бы согласился?

- Что за странные мысли у тебя к ночи появились? Ты там спиртным не балуешься?

- И все-таки? Что бы ты ей ответил? Согласился?

- Я бы сказал, что нет, - ответил Максим, - но ты же все равно не поверишь. Так что просто выброси эти мысли из головы. И не переживай: она обо мне уже не вспомнит. Спи спокойно.

- Блин, я спрашиваю не потому, что переживаю. Мне просто любопытно. Ведь ты же хотел на ней жениться? Ты и сейчас бы взял ее в жены?

- Рыжик, во-первых, я сейчас встречаюсь с тобой. А во-вторых, могу тебе с уверенностью сказать, что она не позвонит. Откуда у тебя такие фантазии?

- Так праздники же! В эти дни и не такое в голову лезет. Сижу вот, роюсь в бабушкиных вещах, да всякую ерунду придумываю.

- Нашла что-нибудь интересное?

- Здесь все интересное, - сказала Алиса. – Я же бабушку почти не знала. А тут столько всяких фоток! И знаешь, что самое странное? Я не нашла ни одной фотографии дедушки. Представляешь, куча бабушкиных фото, и ни на одной нет деда. Разве может такое быть? Почему она их не хранила?

- Спроси у мамы. Она должна знать.

- Да ничего она, блин, не знает! Фамилия, имя, отчество и то, что он умер задолго до ее рождения. Вот и вся информация, которую я от нее получила. Она даже не знает, когда дед родился, и где он похоронен. Странно. Я вот о чем подумала: а может, его и не было никогда?

- Это как?

- Ну, искусственное оплодотворение. Не знаешь, делали такое в СССР в семидесятых годах? Нужно порыться в интернете.

- И, правда, во время месячных женщинам приходят в голову просто безумные вещи, - сказал Максим. – Ложись-ка ты, Алиса, спать. Мне страшно представить, до чего еще ты сегодня можешь додуматься.

3

- У тебя странный голос, Максим, - сказала Алиса. - Не можешь сейчас разговаривать? Я не вовремя позвонила?

- Все нормально. Я уже дома. Недавно пришел. Сижу на диване. Просто я все еще под впечатлением от сегодняшнего дня. Вот, сижу и размышляю.

- А что случилось?

- Да ничего плохого. Напротив, наконец-то работал с Марго. Она и вчера уже выходила на смену с Денисом. Все же у нас с ней гораздо больше взаимопонимания, чем с Варей, и с ней намного интереснее. Причем и настроение у нее было великолепное, а не как прогнозировала раньше Света. Порхала, как ты говоришь, по залу веселая и довольная жизнью.

- Это же хорошо?

- Конечно, - сказал Максим. - Вот только неожиданно. Я думал, что она еще в трауре, не знает, как жить дальше. А она уже вся светится от счастья. И лепечет, как малолетняя дурочка: Сергуня то, Сергуня это, Сергуня пообещал меня в сентябре свозить в Прагу, ах, нужно докупить ему еще носков! Может, чтобы радовать женщину, нужно наставлять ей рога? Ведь никогда раньше она о нем так часто не говорила.

- Значит, у нее все наладилось?

- Ага. Больше не собираются разводиться. У меня даже сложилось впечатление, что у них новый медовый месяц. Представь себе, Сергуня явился вечером к нам в ресторан, чтобы лично отвезти Марго домой! В шикарном костюмчике, при галстуке; волосы уложены, на лице улыбка. И с огромной охапкой роз!

- Прикольно, - сказала Алиса. - А ты своей бывшей часто цветы дарил?

- Да что ты о ней постоянно вспоминаешь? Прекращай уже это дело. Может, это твоя начальница так на тебя влияет? Не доставала тебя сегодня?

- Да ну ее, блин, в одно место! Как можно быть такой стервой? Тупая курица. Но ничего, будет и на моей улице праздник!

4

Телевизор молчит. Взъерошенная певичка на его экране раскрывает рот, не издавая ни звука. Обрывки музыки, приглушенные голоса доносятся из ресторана. Большинство светильников погашено. В темных окнах отражаются лишь две лампы, не позволяющие залу погрузиться в темноту, да огоньки за барной стойкой. Максим не спеша наводил порядок на рабочей столешнице, изредка прикладываясь к чайной чашке, источавшей смесь ароматов коньяка и кофе.

- Максим, можно я у тебя здесь посижу? – спросила Света, забираясь на высокий стул. – А где Варя?

- Уже ушла. Маис отпустил. Полчаса осталось работать. Никого в зале нет. А если кто и появится - справлюсь без нее. Много у вас еще народу?

- Пару столов у Кристины. Мои уже все разошлись. Думаю, на сегодня все, отстрелялась. Вторник же, вряд ли кто-то еще придет по мою душу.

- Налить тебе чего-нибудь?

- А давай! С грейпфрутовым. Фифти-фифти. Три куска льда.

Максим плеснул в стакан водку и сок. Затрещал лед. Света придвинула коктейль к себе, попробовала.

- Максим, я тебе должна кое-что рассказать, - сказала она. – О твоей Алисе.

- Интригующее начало.

- Да, уж. И рассказ будет не менее интригующим. Даже не знаю с чего начать.

- Начни с самого начала.

- Как скажешь, Максик. Так вот, она позвонила мне несколько дней назад и сказала, что может помочь разрулить ту ситуацию, что возникла в семье Марго.

- Она спрашивала у меня твой номер, - сказал Максим. – Говорила что-то насчет подарка.

- Ага. Подарок. Дойдем и до подарка.

- И чем она хотела помочь Марго? И почему обратилась тебе?

- Она сказала, что может заставить любовницу выгнать Сергуню, а Сергуню – вновь влюбиться в Марго. И только я могу поверить в то, что у нее это получится.

- Почему ты?

- А потому, что я видела Анжелу, когда та приходила увольняться.

- Ты меня совсем запутала. А Анжела-то здесь причем? Не стучи по стойке!

Света прижала ладони к столешнице. Посмотрела на свои пальцы, словно желая удостовериться, что те больше не выбивают барабанную дробь. Из кухни послышался звук бьющейся посуды, чей-то возмущенный возглас.

- Я тоже об этом спросила.

- И что?

- Алиса сказала, что заставила Анжелу уйти с работы и запретила ей с тобой общаться.

- Это как?

- Сказала, что сделала это всего за две ночи. А третья, с ее слов, уже была просто для того, чтобы закрепить достигнутое. Вот так же она может убедить и любовницу Сергуни вернуть того в семью.

- Это как? – повторил Максим.

- А вот так. Она сказала, что для этого ей понадобится несколько волосков любовницы. Мне или Марго нужно сделать то же самое, что ранее проделала она с Анжелой: взять ножницы и наведаться к той в гости.

- А зачем ей волосы?

- Она сказала, что подойдет и палец, и ухо, и даже глаз; но волосы заполучить гораздо проще. И тут я с ней соглашусь.

- Что она с ними собиралась делать?

- Я не знаю. Я не стала задавать ей лишних вопросов. Но окончательно врубилась, почему она связалась со мной, а не с Марго. Марго не видела Анжелку после этих ее трех ночей, и не слышала о том, что довелось девке пережить. Так что я позвонила Марго и уговорила ту согласиться на предложение Алисы.

- И что Анжела рассказала?

- Сказала, что видела в своих снах рыжеволосую и зеленоглазую женщину, которая выдвинула ей ультиматум: либо она перестанет попадаться тебе на глаза и уйдет с работы, либо очень скоро сойдет с ума.

- Во сне? Алису?

- Нет, - сказала Света, – это была не она. Но Анжела не сомневалась, что запугивали ее по просьбе именно твоей Алисы.

- Похоже на сказку, - сказал Максим. – И что было дальше? Чем ей угрожали?

- Капец был дальше! Девка переживала во сне кошмар за кошмаром. Она пыталась мне их описывать, но у нее это плохо получалось. Говорила очень сумбурно, да и вообще она была не в себе, когда пришла сюда. Чем хочешь поклянусь, но девке точно все те ночи было очень страшно! Один только ее вид уже об этом говорил. Она сама на себя не походила! Встретила б ее на улице – не узнала, а то еще бы и сама от нее в испуге отшатнулась! Плакалась мне взахлеб, не замечая, что при этом еще и заикается. Это ж надо было ее до такого состояния довести! Бедная Анжелка. И еще она сказала, что во вторую ночь описалась. Прикинь, когда она об этом говорила, то улыбнулась, а у самой из глаз текли слезы! Улыбается и плачет – это было капец как жутко. Вот, у меня опять мурашки по коже побежали!

Пальцы Светы вновь барабанили по столешнице. Девушка заметила это, сжала их в кулаки.

- Так ты хочешь сказать, что Алиса ее как-то запугала? – сказал Максим. - Каким образом?

- Бэпэ, Максимка. Даже не представляю, как можно такое сделать. Сама уже все мозги сломала. Одна чертовщина на ум идет, сплошная мистика. Но Алиса же подтвердила, что имеет к Анжелкиным кошмаром какое-то отношение! Сама в этом призналась!

- А толку от ее признания? Может, просто хотела цену себе в твоих глазах поднять?

- Может и так, - сказала Света. - Но она же потом провернула это снова!

- Снова? Провернула что? Ничего не понимаю. Что у вас тут творится за моей спиной? – сказал Максим.

- Мы сделали то, что она сказала. Явились ночью к Сергуниной подружке. Плесни-ка мне еще немножко лекарства, Максимка, уважь тетю.

Света протянула пустой стакан. Максим послушно его наполнил.

- Зачем? И почему ночью? – спросил он.

- А когда? – сказала Света. – Я же работала без выходных. А без меня Марго бы на такое не решилась.

- И что вы сделали?

- То же, что и Алиса с Анжелой. Марго отвлекла Сергуню, а я вцепилась его кукле в шевелюру и отчекрыжила ей локон.

- Вы больные на голову, - сказал Максим. - И что было дальше?

- Поорались немного. Сергуня обещал упрятать нас за решетку и выбросить ключ. Его кукла пустила слезу. А на следующий день Марго отвезла волосы Алисе в эту ее забегаловку, в «Миледи».

- Я все еще не могу понять, для чего вы все это проделывали. Зачем ей волосы? Что она с ними собирается делать?

- Что именно – я не знаю. Но свое обещание она выполнила.

- Какое?

- На счет Сергуниной любовницы, - сказала Света. - Через два дня после того, как мы передали Алисе ее волосы, она вскрыла себе вены.

- Умерла?

- Нет. Запястья нужно уметь резать! В больнице сейчас. Но Сергуню, как и обещала Алиса, она выгнала.

- Дурдом. А почему вы мне об этом ничего не говорили?

- Алиса попросила не делать этого. А я, знаешь ли, теперь склоняюсь к тому, чтобы прислушиваться к ее просьбам.

- А почему мне не нужно об этом знать? – спросил Максим.

- Думаю, как раз из-за твоего подарка. Мне так кажется.

- Какого подарка?

- Видишь ли, Максим. Алиса сказала, что заставит куклу прогнать Сергуню просто так, в качестве безвозмездной услуги и демонстрации возможностей. (Бэпэ, почему я столько умных слов вспомнила; видимо, это на нервной почве.) Так вот. Еще она предложила сделать так, что Сергуня вновь воспылает к нашей Марго неземной любовью и страстью. Но это уже не бесплатно.

- И сколько она запросила?

- Не сколько, а что, - сказала Света. – Она пообещала, что муж несколько месяцев будет кружить вокруг Марго, как влюбленный юнец. Но за это Марго должна принести ей волосы твоей Людки.

Максим выругался.

- Далась ей эта Люда! Что она к ней прицепилась?

- Алиса сказала, что хочет сделать тебе подарок.

- Какой?

- Бэпэ, Максимка. Я не знаю. Но Марго согласилась на ее условие. Да и я бы на ее месте согласилась, не думая. И что-то мне теперь подсказывает, что Людке нужно собирать вещички и валить подальше и побыстрее. Боюсь, вскрытыми венами она не отделается.

- Ты думаешь?

- Вспомни Анжелу.

- Но Людка-то здесь причем?

- Да откуда я знаю?! Ты видел вчера Сергуню? Он не был таким влюбленным идиотом даже во время их медового месяца. А ведь еще несколько дней назад он называл Марго толстой дурой! Алиса дала Марго какие-то капельки в маленькой такой мензурке. Нужно было заставить Сергуню их выпить. Выпил. Капельки, похоже, сработали. Марго ездила сегодня к Алисе, отвезла ей Людкины волосы.

Глава 11

1

Максим брел с работы неторопливо, обдумывал то, о чем рассказала ему Света. От множества противоречивых мыслей, что копошились в голове, та уже начинала побаливать. И еще, как назло, воспалилась десна: там, где ему три года назад удалили зуб мудрости. Максим то и дело трогал это место языком и морщился.

На скамейке под каштаном, что рос у подъезда Максима, никого не было. Ветви каштана слегка покачивались, хотя ветра Максим не ощущал. Максим остановился, посмотрел по сторонам, точно надеясь кого-то увидеть. И лишь потом зашел в подъезд.

Оказавшись в квартире, достал телефон. Набрал номер Алисы.

- Привет, - раздался в трубке тихий голос.

- Привет, Алиса. Ты мне можешь объяснить, что происходит?

- Ты о чем?

- Анжела, муж Марго и его любовница, Людка тут еще каким-то боком. Что это за история с волосами?

- Понятно. Блин, я думала, что у меня будет еще один день. Досадно. Поспешили твои девчонки.

- С чем поспешили? Что это значит?

- Я собиралась тебе все рассказать. Я же обещала, что буду с тобой честной. Но раньше ты бы мне не поверил. Да и сейчас… не знаю, поверишь ли. Я тебя ни разу не обманывала. Просто, не все рассказывала. Сам поймешь почему.

- И что я могу не понять?

- Я не буду об этом говорить по телефону. Это и при встрече-то будет сложно объяснить. Ты завтра дома?

- У меня выходной.

- Замечательно. Я к тебе приеду. Часам к трем. И обязательно обо всем тебе расскажу. Честно! А сейчас я хочу спать. Да и ты ложись. Нам нужно выспаться. Спокойной ночи, Максим. До завтра.

2

Алиса пришла, как и обещала, в три. Перекинулась с Максимом приветственными фразами. Она выглядела грустной и усталой. В глазах не виден привычный озорной блеск, волосы собраны в скромный хвост, на лице нет косметики. От чая-кофе Алиса отказалась, прошла сразу в комнату. Присела на скрипучий деревянный стул, расстегнула свой рюкзачок и положила на стол пачку очень старых, на первый взгляд, фотокарточек.

- Я сейчас все расскажу, Максим, - сказала она. – Но начну немного издалека. Посмотри на эти фотографии. На них на всех моя бабушка.

- Мы ведь не о бабушке собрались говорить. Причем здесь она? – спросил замерший у противоположного края стола Максим.

- Я все объясню. Ты посмотри, посмотри, - сказала Алиса. – Надеюсь, это хоть немножко, но поможет поверить в то, что я буду рассказывать дальше. Вот, видишь этот снимок?

Алиса придвинула к Максиму одну из фотографий.

Черно-белая, с пожелтевшими краями. Молодая женщина сидит на трехколесном то ли мотоцикле, то ли автомобиле, вцепившись в похожий на самолетный штурвал руль. Максим в первую очередь скользнул взглядом по странному агрегату с множеством тонких велосипедных спиц на больших колесах. И лишь потом уже обратил внимание на женщину. А та, и правда, чем-то напоминала Алису. На черно-белом фото нельзя было определить цвет волос, прикрытых необычной шляпкой и платком. Но эти прищуренные глаза, ямочка на подбородке казались знакомыми.

- Взгляни на дату, - сказала Алиса.

В нижнем углу фотографии Максим рассмотрел надпись: «1905 С.Петербургъ».

- И на эту глянь.

Та же женщина, но уже в военной форме. На груди, на животе и даже на бедрах лямки и карабины, по всей видимости, от парашюта. Авиационный шлем на голове, китель с металлическими пуговицами, две медали. За спиной виден пропеллер самолета. Женщина улыбается, демонстрируя ровные зубы. И дата: «1944».

- Твоя бабушка воевала?

- Я взяла с собой ее наградные удостоверения, - сказала Алиса, положив руку на рюкзак. – Достану, если попросишь. Медали решила с собой не брать. Они дома.

- Зачем ты мне это показываешь?

- Блин, я пытаюсь подойти к сути. Тебе не кажутся странными даты на этих фотографиях? Взгляни еще на эту. Она уже цветная. Думаю, ее сделали где-то в восьмидесятые. Глянь и на другие. Там нет дат, но видно, что они очень старые. Что на них общее? Заметил?

- И что же?

- Везде моя бабушка выглядит примерно на один возраст. Приглядись, это так и есть!

- Это круто, Алиса, - сказал Максим. – Но я хотел бы услышать совсем не об этом. Меня больше интересует история обо всех этих отрезанных волосах. Зачем тебе понадобились волосы Люды?

- Я к этому, блин, и подбираюсь! - сказала Алиса. – И можешь не волноваться за свою Люду! Ничего плохого я ей делать не собиралась.

- И все же?

- Блин, как же тяжело находить правильные слова!

Алиса взяла со стола одну из фотографий, повертела ее в руках. Потерла пальцем присыпанную веснушками переносицу.

- Максим, моей бабушке, когда она умерла, было триста двадцать семь лет. Фотографии – единственное, что может хоть как-то это подтвердить. Ты же понимаешь, что обычные люди столько не живут? Понимаешь, что уже это говорит о том, что моя бабушка не была обычным человеком? Не появляется никаких вопросов? Моя бабушка сумела прожить так долго потому, что была ведьмой.

- Допустим. И что? Бабушка же умерла? Я правильно помню?

- Блин! Ты даже не слышишь, о чем я говорю, - сказала Алиса, - Помнишь, я тебе рассказывала, что потеряла сознание, когда бабушка прикоснулась ко мне там, в больнице? У меня тогда потемнело в глазах, и я вырубилась. Помнишь? Это произошло не из-за духоты, и не потому, что я перенервничала. Все дело в том, что ведьма не может умереть своей смертью, пока не избавится от дара. В нашей семье, как оказалось, он передается через поколение. Мама не смогла бы его получить, она о нем почти ничего и не знает. Потому бабушка и ждала меня. Как раз для этого я и была ей нужна. Она уже не могла жить дальше, и потому отдала этот дар мне. Он теперь у меня. Максим, я ведьма!

Девушка замолчала. Вцепившись руками в рюкзачок, она смотрела на Максима, дожидаясь его реакцию на свои слова.

- И что это значит?

- Это значит, что я проживу еще как минимум двести пятьдесят лет. И ребенка, блин, рожу очень и очень не скоро!

- Я не об этом, - сказал Максим. – Ты хочешь сказать, что все эти волосы тебе понадобились, чтобы делать какое-то волшебство? Ты теперь умеешь творить чудеса? Бабушка наделила тебя какой-то силой? У тебя есть волшебная палочка?

- Максим, бабушка ничем меня не наделяла. Я всегда была ведьмой, с самого рождения. Она просто отдала мне дар. И он пробудил во мне некоторые способности, о которых я раньше не подозревала, дал мне возможность их использовать. Дар – это источник необходимой мне информации; он учит меня понимать, что я могу, и объясняет, как именно это делать. Помнишь, когда бабушка умерла, я позвонила тебе ночью и сказала, что разговаривала с ней? Ну, когда ты объяснил мне, что это был лишь сон?

- Помню.

- Это была не бабушка. Это я тогда впервые общалась со своим даром.

- Он что, живой?

- Блин, конечно, нет, - сказала Алиса. - Как она сказала, дар – всего лишь информация, которую ведьмы накапливают за свою жизнь и передают из поколения в поколение.

- Она?

- Это я, оказывается, придумала ему внешность. В моих снах он выглядит как моя более взрослая родственница. Такая же рыжая и зеленоглазая, как я, но на десяток лет старше. Я общаюсь с ней каждый раз во время сна. Она сказала, что так будет до тех пор, пока не запомню все, что хотели вдолбить в мою голову предки.

- А почему ты не рассказывала об этом мне?

- Чтобы ты решил, что я сбрендила? И стал бы ты общаться с сумасшедшей? Ведь это были только слова. Я ни чем не смогла бы их подтвердить. Просто, быть ведьмой – это всего лишь значит, что ты в теории что-то можешь. Но, чтобы сделать что-то по-настоящему, нужны знания, нужны инструменты, нужны, в конце концов, всякие ингредиенты, которые не так-то просто раздобыть. После того, как бабушкин дар пробудил мои способности, я, поначалу, и не замечала в себе особых изменений. Да я вообще не видела разницы между собой прежней и той, кем стала, пока не переспала с тобой! Скажу тебе честно, я и решила соблазнить тебя только для того, чтобы ощутить эту разницу.

- И как, ощутила? – сказал Максим.

Алиса улыбнулась.

- Ты не представляешь, насколько сильно все во мне изменилось. Именно во мне. Что-то переключилось вот здесь, - сказала девушка, прикоснувшись пальцем к своей голове. – Я многое стала воспринимать иначе.

- Что ты имеешь в виду?

- К примеру, когда я оказывалась с парнем в постели, я постоянно о чем-то думала, переживала: «А действительно ли я ему нравлюсь? А не считает ли он меня толстой? Не выключить ли свет, чтобы он не увидел прыщик на плече? А почему он так странно на меня посмотрел? А не решит ли он, что я слишком доступная из-за того, что так быстро поддалась на его уговоры? А не получится ли так, что я завтра просплю школу? А если я подцеплю от него какую-то заразу?». Не поверишь, но раньше подобные мысли не покидали мою голову на протяжении всего того времени, когда я делала вид, что занимаюсь любовью. Они как пчелы жужжали в моей голове, ни на миг не умолкая. И я не находила в этом ничего странного, считала, что так должно быть.

- А что теперь?

- Я изменилась, Максим. Она, блин, уговаривала меня, подталкивала поскорее испытать, прочувствовать эти изменения. «Не важно, с кем, но ты должна это сделать, - говорила она, - чтобы понять, что ты теперь другая. Все остальное тебе пока недоступно, но это ты можешь испробовать уже сейчас». И я послушалась. Прости, Максим, но именно ты показался мне лучшим кандидатом для этого эксперимента. Я ехала к тебе тогда с конкретной целью. И переспала с тобой не из-за того, что перебрала с алкоголем, и не потому, что внезапно этого захотела. Я изначально собиралась это сделать.

- И как? О чем думала в первую ночь? Не боялась заполучить от меня эту самую «заразу»?

- Я перестала в постели думать. Теперь там все по-другому. Никаких мыслей, никаких переживаний. Теперь там происходит… волшебство. Гамма невероятных эмоций, вихрь ощущений. Срывающие башню потоки силы, которые вливаются в мое тело, наполняют его, заставляя чувствовать себя императрицей вселенной! Мне трудно передать тебе словами все то, что происходило со мной в те часы, что мы проводили с тобой в постели. Но это было здорово. Это было совсем по-другому.

- Приятно слышать, - сказал Максим.

Алиса снова улыбнулась. Максиму показалось, что девушка хотела что-то сказать, в ответ на его фразу, но та в последний момент заставила себя промолчать.

- Значит, это та женщина, которая тебе снится, отправила тебя тогда ко мне?

- У тебя «та женщина» звучит, как глюк, - сказала Алиса. – Но это именно она подсказала мне, где искать бабушкино наследство. Она мне многое не говорит, к примеру, так ничего и не сказала про деда, но где искать бабушкин тайный погреб, она указала четко. А там были спрятаны очень ценные для меня вещи, не только эти фотографии и те побрякушки, что присвоили мама и дядя Витя. Там было все то, что позволило мне почувствовать себя полноценной ведьмой.

- И что же там было?

- Помимо того, о чем я уже говорила, там был еще старый сундук. Мне с трудом удалось уговорить дядю Витю забрать его содержимое домой. В нем бабушка хранила самое ценное – то, что интересно и понятно только ведьмам: травы, порошки… и многое другое. Очень сложно, нет, почти нереально в наше время раздобыть все эти ингредиенты! Ты даже не представляешь, насколько мне повезло, что они сохранились! Блин, с ними я могу… очень многое!

- Например?

- Ну, то, что провернула с вашей Анжелой. Знаешь, об меня всю жизнь вытирали ноги: оскорбить – пожалуйста, унизить – без проблем, отбить парня – а почему нет. Я не могла за себя постоять, и защитить меня было не кому. Так было раньше. Надоело! Больше я никому не позволю меня унижать! Анжела оказалась очень упрямой, мне пришлось потратить на уговоры три ночи. Но своего добилась. Теперь она трижды подумает, прежде чем выльет еще на кого-нибудь томатный сок! Да и я неплохо потренировалась, разобралась, как и что лучше делать. Решить проблему Марго после этого было уже гораздо проще.

- Хочешь сказать, ты что-то наколдовала?

- Можно это и так представить. Ведьмы не машут волшебной палочкой, не превращают воду в вино. То, что они делают, трудно увидеть глазами. Но это можно почувствовать. Мы очень хорошо умеем воздействовать непосредственно на людей, на их чувства, мысли.

- И как часто ты оказывала такие воздействия на меня?

- Ни разу, - сказала Алиса. – Это было бы не честно. С тобой бы я так не поступила.

- Спасибо. Так значит, волосы тебе были нужны, чтобы колдовать?

- С их помощью я могу проникать в чужой спящий разум, посылать ему определенные виденья, подталкивать к совершению нужных мне действий. Без содержимого бабушкиного сундука сделать это было бы невозможно. Даже не представляю, где смогла бы сама раздобыть нужные компоненты. Здесь, в Москве, такого не найти, - сказала Алиса. - А волосы нужны, лишь чтобы указать мне путь к их владельцу.

- Но Анжела говорила, что видела во сне не тебя, а другую женщину.

Алиса пожала плечами.

- Ее мозг сам придумывал образы. Даже я не знаю, что конкретно он ей показывал. Видимо, он захотел увидеть меня другой.

- А Людкины волосы тогда тебе зачем?

Алиса собрала со стола фотографии и убрала их обратно в рюкзак.

- Это будет подарок тебе от меня, - сказала она, поднимаясь со стула. – Прощальный.

- В каком смысле, прощальный?

- Максим, я решила, что пора заканчивать со всеми этими экспериментами. Нам не стоит больше встречаться. Завершить отношения сейчас, думаю, будет для нас не сложно. И не нужно с этим затягивать. У нас с тобой совершенно разные цели в жизни. Ты хочешь семью и детей, я – выбраться из нищеты, в которой прозябала всю жизнь. Я не могу тебе дать того, нужно тебе; и не смогу, блин, еще очень-очень долгое время – ты даже не доживешь до этого момента. С сегодняшнего дня наши дорожки расходятся.

Алиса пыталась улыбаться, но по ее щекам одна за другой катились слезы.

- Дня через два к тебе явится твоя Люда. Ее ты любил, или любишь – не знаю, как сказать, чтобы не ошибиться. Думаю, ты будешь ей рад. Я сделаю так, что она придет к тебе на работу. Вот возьми.

Алиса достала из рюкзака и протянула Максиму маленькую пробирку, похожую на пробник для духов.

- Держи это под рукой, положи в карман брюк, в которых работаешь. Добавишь ей эти капли в коктейль, они почти безвкусные. И нацеди туда еще три-четыре капли своей крови. Можешь спросить у Марго, как это лучше сделать: она уже проделала такое со своим мужем – результат ты видел. Будет Люда послушная, как пудель; хочешь - женись на ней, хочешь – заводи с ней детей.

Максим машинально взял пробирку двумя пальцами.

- Что это?

- «Легкая поступь японского крестьянина, идущего по склону горы Фудзи», - сказала Алиса. – Видишь, я запомнила! Я не знаю название этого зелья. Но оно действует, можешь мне поверить.

- Рыжик, то есть, вот так у нас все и закончится? – сказал Максим. – Я ведьма, нам не суждено быть вместе – это и есть причина нашего расставания?

Алиса усмехнулась. Слезы продолжали скользить по ее лицу, капать с подбородка.

- Ты женишься на своей Люде, увезешь ее к себе в тайгу, - сказала она. - Я себе тоже наметила цель. Займусь мужем хозяйки нашего заведения. Он мужчина состоятельный, раскручу его по полной программе; будет ходить передо мной на задних лапках – теперь я это могу устроить; будет мне и крутая машина и шикарный дом. Губошлепке этой, за одно, нос утру. Стой!

Увидев, что Максим собрался к ней подойти, Алиса выставила перед собой руку ладонью вперед.

- Не надо, Максим, пожалуйста! Не нужно все усложнять. Возможно, между нами и осталось какое-то недопонимание, но с этим я уже ничего поделать не могу. Прости, но мне пора уходить. Я так решила. И это не обсуждается. Ты сам потом поймешь, что я поступаю правильно. А забавно, блин, получается, правда? Мы познакомились, когда я рыдала. И когда расстаемся, я тоже плачу. Прощай, Максим. Я сама найду выход. Не провожай.

Когда девушка захлопнула дверь, Максим еще некоторое время стоял в прихожей, сдерживая желание броситься за Алисой, остановить, попытаться что-то объяснить. Потом вернулся в комнату, опустился на диван, обхватил голову руками и произнес:

- Неожиданно. И совсем некстати.

Глава 12

1

Ночью Максим не сомкнул глаз. Смотрел фильмы, сюжет и смысл которых зачастую ускользал от него, играл на ноутбуке в игры, разрывая на куски нарисованных чудовищ, переписывался в чатах.

Утром, впервые после вчерашнего разговора, попробовал позвонить Алисе. Даже не пытался обдумать, что скажет, предчувствуя, что слова не понадобятся.

И не ошибся: на первые звонки Алиса не отвечала, а потом отключила телефон.

В бессмысленной суете прошел день. Еда, фильмы, интернет.

К вечеру усталость приглушила эмоции, пришла апатия. Выгладил к завтрашнему дню брюки, белую рубашку, завалился поверх покрывала на кровать и, наконец, уснул.

2

- Она объяснила причину? – сказала Марго.

- Что-то говорила. Сказала, что отношения со мной были каким-то экспериментом. Эксперимент закончился. Все до свидания.

Света и Марго переглянулись.

- И как ты?

- Нормально, - сказал Максим. – Не в первый раз. С каждым разом, расставаться становится все проще. Да и вообще, я с самого начала не хотел этих отношений: знал, что ни к чему хорошему они не приведут. Говорил же, никаких перспектив. Видите, не ошибся.

- А знаешь, Максим, я рада, что она тебя бросила, - сказала Света. – И, слава Богу!

Максим впервые видел, как Света крестится.

- Почему? – спросил он, не сдержав улыбку.

Света выставляла на поднос обычный утренний набор заказов: чай, кофе.

- Она, конечно, помогла Марго, спасибо за это, - сказала Света. – Но сталкиваться с ней после того, что я увидела и узнала, было бы ссыкотно. Правда! Я слово грубое ей сказать боялась бы, чтоб не оказаться в положении той же Анжелы. Нафиг ее, Максимка! Какое счастье, что ты пришелся ей не по вкусу! Здорово, что тебя решила послать она, а не в твою голову взбрело такое желание. Боюсь, у тебя могло и не прокатить. Представь, каково тебе было бы прыгать влюбленным козликом, как тот же Сергуня? Алисе, думаю, по силам такое организовать. Бэпэ, что еще она могла бы придумать. Даже мое больное воображение не сможет предсказать. Все, дорогие мои, я потопала. Некогда ляськи-масяськи разводить. Не скучайте.

Поправляя на подносе чашки, Света понесла заказ в ресторан.

- Звонил ей сегодня? – спросила Марго.

- Отключила телефон. У нее завтра День рождения. Семнадцатого августа. Девятнадцать лет.

- Поедешь поздравлять?

- Я не знаю, где она живет. Да и надо ли? Отправлю эсэмэску.

Марго окинула взглядом безлюдный зал и вновь посмотрела на Максима.

- А знаешь, я согласна со Светой. Может, и хорошо, что она ушла? Не говорила ничего о Людке?

- Сегодня или завтра придет к нам сюда.

- Кто?

- Люда. Алиса так сказала.

- Зачем?

Максим достал из кармана и показал Марго пробирку.

- Узнаешь? На твоего мужа подействовало?

- Это… хочешь подмешать Людке?

- А тебе ее жалко? Ты ж сама ее волосы Алисе дала, - сказал Максим.

- Ради своей семьи я бы и твои волосы кому угодно отдала, не задумываясь, - сказала Марго.

- И правильно бы сделала. Как, кстати у тебя с мужем? Все наладилось? Слышал, в сентябре собрались в Прагу ехать.

- Какая Прага, Максим?! Пыль в глаза вам пускала, - сказала Марго. - Алиска обещала, что эта штука будет действовать месяца три. Успеть бы. Нужно с кредитами разобраться, пока этот козлина в себя не пришел. Что там после будет – не знаю. А пока он шелковый: продает машину, родительскую дачу, отцовскую коллекцию оружия. Не знаю, хватит ли этих денег, чтобы погасить ипотеку, но уменьшится она чувствительно. А захочет он с нами остаться или нет - не важно. Нет - пусть катится на все четыре стороны, держать не будем. Но оставаться с дочерьми без крыши над головой из-за этого любвеобильного урода я не намерена.

- Если что – поможем, - сказа Максим.

Марго махнула рукой.

- Теперь и сама справлюсь.

Максим повернулся лицом к залу, заметив движение.

Люда за прошедшие с последней встречи два месяца не изменилась, даже прическа осталась прежней. Она нерешительно замерла на пороге, встретилась с Максимом взглядом. Максим давно гадал, что почувствует, когда снова ее увидит.

- Привет, - сказала Люда и помахала ладошкой. Заметила Марго. На лице Люды расцвела улыбка, появились знакомые морщинки у глаз.

Девушки сошлись на встречных курсах, заключили друг друга в объятия.

- Привет, подруга! Каким ветром к нам?

- Вот, соскучилась. Дай, думаю, загляну. Давно здесь не была. Уже и тосковать стала по этим стенам. Кто сегодня работает? Маис здесь?

- Директора нет. И шефа тоже.

- Кто на кухне?

- Костик с Димоном в горячем, Любка на салатах. А в том зале пока только Света с Кристиной.

- Схожу, поздороваюсь, - сказала Люда. – Как жизнь, Максим?

Около стойки она остановилась.

Максим разглядывал ее лицо, отмечая, что вспоминает, как рисовал когда-то все его линии. Это было, как вчера. Он и сейчас, пожалуй, смог бы воспроизвести его по памяти с точностью до родинки.

- У меня все хорошо, - сказал он.

- Да, я слышала, что ты с кем-то встречаешься. С какой-то… молоденькой. Выглядишь неплохо. Пойду, поздороваюсь с ребятами?

- Конечно. Налить тебе чего-нибудь?

- Угощаешь?

- Разумеется.

- Тогда, мой любимый. Помнишь его?

- Вермут, кокосовый ликер и кола?

- Не забыл, - сказала Люда. – Скоро вернусь.

3

- Ой, ребята, хорошо у вас, но мне пора, - сказала Люда. На скулах ее пылал румянец, с губ не сходила улыбка.

- Накормили, напоили. Как теперь до дома доберусь? – сказала она. – А все ты, Максим! Знаешь, что девушки не могут отказываться от бесплатных коктейлей. Признайся, ты нарочно меня хотел споить?

- Может, тебе такси вызвать? – спросила Марго.

- Если только ты одолжишь мне денежку. Я сейчас совсем на мели, - сказала Люда и посмотрела на Максима.

- Конечно, подруга, не вопрос! – сказала Марго. – Сейчас принесу.

Максим скользнул взглядом по залу. Лишь один из столов был занят. Трое мужчин, что-то громко обсуждали, доказывали друг другу, делая зарисовки на бумажных салфетках. «Пустой» стол, как называли таких гостей официанты. Из заказов там только чай: мужчины пришли вести разговор, а не делать ресторану выручку.

- Послушай, Люда, - сказал Максим, - давно хотел у тебя спросить: когда мы встречались, ты правда меня боялась?

- Кто тебе такое сказал? – спросила Люда.

Ответ на свой вопрос Максим увидел в ее взгляде.

- А почему? Что я тебе такого делал?

- Ничего. Но ты на меня иногда так смотрел… как безумный, - сказала Люда. – Словно у тебя вот-вот сорвет крышу. Мне казалось, что ты можешь наброситься на меня и сделать что-то плохое. Я постоянно опасалась, что это произойдет. Меня это пугало. Прости.

Вернулась Марго.

- Держи, - сказала она и протянула Люде пятитысячную купюру. – Вызвать машину?

- Не нужно, - сказала Люда, пряча деньги в сумочку. – Поймаю сейчас попутку. Так быстрее будет. Все, ребятки, я побежала. Увидимся.

- На метро поедет, - сказал Максим, когда Люда нетвердой походкой вышла из зала.

- Я знаю, - сказала Марго.

- Зачем тогда дала деньги?

- Чувствую себя перед ней виноватой.

Марго резко повернулась к Максиму, попыталась что-то разглядеть на его руках.

- Алиса говорила тебе, что нужно добавить еще и несколько капель своей крови?

- Говорила.

- Ты сделал?

Максим продемонстрировал Марго пробирку.

- Полная. Я не стал ничего подливать. Можешь успокоить свою совесть.

- Почему?

- Грудь у Люды слишком маленькая.

- А если серьезно?

Максим улыбнулся.

- С Алисой было весело, - сказал он. – А Люда… с Людой у меня такого веселья не будет. Не хочу.

- Не пожалеешь?

Максим посмотрел на пробирку, убрал ее в карман.

- Если пожалею, - сказал он, - то смогу все исправить. Ведь у меня остается «Фудзи».

- Что остается?

- Не заморачивайся, это наш с Алисой прикол. Прав я или нет – время покажет. Кстати, сколько сейчас времени?

- Начало третьего.

- Я отлучусь на десять минут?

- Куда? Что случилось?

- Сбегаю в одно место, - сказал Максим. - Здесь, рядом. Будут заказы – сок или чай - налей, а если спиртное, подождите меня. Ладно?

- Куда ты?

- В цветочный.

- Хочешь купить Алисе букет? – сказала Света. – Ты же утверждал, что не знаешь, где она живет?

- Зато знаю, где она будет завтра работать. Скоро вернусь.

Прихватив бумажник, Максим выбежал на улицу и быстрым шагом добрался до соседнего дома.

Звякнул колокольчик на двери. Максим вошел в благоухающий цветочными ароматами магазин.

- Привет, - поздоровался он с блондинкой, выглянувшей на звон из подсобки.

- Привет, Максим. Какими судьбами?

- Нужно собрать букет. Девятнадцать красных роз. Доставка в ресторан «Миледи», метро «Серпуховская». Завтра в полдень. Не знаю точный адрес. Посмотри в интернете. Открытка «С Днем рождения» без подписи. Она и так поймет, от кого. Для Ковалевой Алисы.

4

На следующий день Максим получил от Алисы сообщение. Одно слово: «Спасибо».

Он тут же набрал ее номер.

- Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети, - сказал женский голос.

5

Ближе к вечеру в кармане Максима вновь пропищал телефон. Не тот, которым он пользовался постоянно, а маленький серый аппарат, что хранился в заднем кармане вместе с носовым платком и пробиркой Алисы. Максим достал его, взглянул на экран.

- Ты с собой два телефона носишь? – спросила оказавшаяся рядом Варя. – Что это за древность такая? В нем, наверное, даже интернета нет?

- Зато мало места занимает, - сказал Максим. – Я отлучусь ненадолго. Мне позвонить нужно.

Усевшись в свое любимое кресло, он снова извлек маленький телефон и еще раз прочел сообщение на его экране.

- Почему? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Подавил желание ударить кулаком по подлокотнику кресла.

Открыл в телефоне список контактов и набрал единственный сохраненный там номер.

Когда в динамике раздалось приветствие, Максим спросил теперь уже у своего собеседника:

- Почему?

Выслушал ответ.

- Ладно, - сказал Максим. – Что-нибудь придумаю.

Он спрятал телефон и несколько минут неподвижно сидел, задумчиво глядя в пространство перед собой.

Потом решительно достал смартфон и позвонил Денису.

- Привет, Макс. Что стряслось?

- Привет, - сказал Максим. – Поработаешь в две мои следующие смены?

- Это… а что случилось? Собрался куда-то?

- Собрался, - сказал Максим. – Уйду в запой.

- Эээ… с рыжей своей поругался?

- Да. Ну, так что?

- Надолго? Сколько ты собираешься бухать?

- Пять дней, - сказал Максим. – Уверен, этого мне хватит. На шестой буду приводить себя в порядок. А потом – на работу.

- Понятно. Ну, надо, так надо. Получается, я завтра выхожу почти на неделю? Хорошо.

- Спасибо.

- Да не за что, Макс. Сочтемся.

Интерлюдия 4

Место действия: Московская область, поселок Сибирский, жилой корпус №5 Службы Контроля.

Жанна прошла мимо дивана, на котором лежал Игнат, опустилась в кресло. Откинулась на спинку, прикрыла глаза. Игнат пультом перевел телевизор в беззвучный режим и спросил:

- Как там наша пленница? Неужели она так опасна, что пришлось даже меня к ее задержанию подключать? Уж, не ради этого ли меня здесь столько дней держали?

- Все еще рыдает, - сказала Жанна. - Не может смириться с тем, что убила своего приятеля бармена. Я пыталась ей втолковать, что такова наша доля. Но до нее это пока не доходит. Рвалась позвонить ему. Совсем вымотала меня нытьем. Но босс запретил ей контакты с внешним миром.

- А что вы хотели? – сказал Игнат. - Она еще ребенок. Зачем понадобилось хватать ее именно сегодня, в День ее рождения? Опять какие-то ваши ведьминские особенности? Сделали экспертизу чая, которым она пыталась напоить начальника?

- Просто чай.

- А я говорил! Если бы туда что-то подмешали, я бы обязательно унюхал. Получается, мы опростоволосились?

- Получается, мы не успели плюхнуться в грязь лицом. Знаешь, кто отец этого бородатого мужика, которому она грозилась подмешать свое зелье? Александр Сергеевич Холодов. Слышал про такого?

- Кто это?

- Бывший министр промышленности и энергетики. Был им еще до разделения министерства. А сейчас – владелец второго по величине после государственного пакета акций корпорации, в которой работает его сынок. Ты представляешь, что бы с нами сделали, позволь мы этой ведьмочке его высосать?

- Да уж. Это не безродный бармен. Таким жертвовать мы не можем.

- Точно, - сказала Жанна. - И бармен этот все еще живой!

- Правда? Ты же говорила, он и двух недель не протянет. Сколько твой первый продержался?

- Не напоминай мне.

- Это что ж получается? – сказал Игнат. - Бармен живой, попытки приворожить или отравить не было. Нам этой девчонке и предъявить нечего?

- Не смеши меня. Наше руководство очень находчиво. Ведьмочка им нужна. Если захотят, найдут какое нарушение ей предъявить. И попытку отравления при желании докажут. Бельский опрашивал персонал в ее ресторане. Ты же знаешь, если за дело берется Степан Семенович, найдутся свидетели чему угодно. Уже решили вопрос с ее родителями. Наши не хотят, чтобы те поднимали панику. Ведьмочке разрешили им позвонить, успокоить. Факт, что она задержана, пока афишировать не будем.

- Все это… нечестно как-то.

- Да какая разница, - сказала Жанна. - Кто она тебе? Не переживай. Все станет честно, когда умрет бармен. А он умрет. Уж здесь сомневаться не приходится. Нужно лишь еще подождать.

Интерлюдия 5

Место действия: город Москова, улица Калевалы, дом 13.

Игнат запрокинул голову, отметил, что нужное им окно на втором этаже открыто нараспашку.

- Может, он уже умер? – спросил Игнат.

Жанна подергала за ручку металлическую дверь подъезда.

- Нам бы сообщили, - сказала она. - Спит, наверное. Или снова напился и рисует. Непонятно только, откуда у него силы берутся. Пятый день не просыхает! Как-то странно он отходит. Долго. Никак не могу понять, в чем дело.

- Подруга, может, зря мы сюда пришли? Что тебе даст разговор с ним?

- Не знаю. Хочу посмотреть на него вживую, не через камеру.

- Какая разница?

- Не знаю! А что нам остается делать? Начальство наседает. А этот Иванов и не думает умирать.

- Добить его хочешь?

- И добью, если понадобится! Каждый день начинается с вопросов начальства: «Когда? Когда?». Достали! А этот влюбленный кретин все рисует, пьет, да жрет пиццу!

- Могу забраться к нему в окно и открыть дверь, - предложил Игнат.

Но тут динамик домофона заговорил:

- Кто?

- Полиция. Откройте. Мы по поводу…

Жанна не закончила фразу. Домофон мурлыканьем известил о том, что замок на двери подъезда открыт.

- Очнулся, - сказала Жанна.

Первым в полумрак подъезда вошел Игнат. Жанна последовала за ним.

На второй этаж поднялись стремительно, опасаясь, что Иванов снова уснет.

Игнат надавил на кнопку звонка. И тут же шагнул в сторону.

Дверь распахнулась.

Из квартиры выглянул молодой мужчина. Вся одежда мужчины состояла из трусов и золотой цепочки с маленьким крестиком. Мужчина был на треть головы выше Игната, широкоплечий. В руках он держал черный бумажник.

- Сколько? – спросил он.

- Что, сколько? - переспросил Игнат.

Он поморщился, уловив исходящий от Иванова запах алкоголя.

- За пиццу сколько? – сказал Иванов.

Показал Игнату бумажник.

- Ми… полиция! – сказал Игнат, раскрыв перед лицом мужчины удостоверение.

- А пицца где?

- Мы из полиции, молодой человек, - стала отыгрывать роль Жанна. - Вы Иванов Максим Львович?

- Да.

- Вам знакома гражданка Ковалева Алиса Игоревна?

- На счет Игоревны – не уверен, но Алису знаю? С ней что-то случилось?

- Можно, мы войдем? – сказал Игнат. – Не на пороге же разговаривать.

Мужчина пожал плечами.

- Пожалуйста, - сказал он. - А пиццы точно нет?

- Точно.

- Жалко.

Жанна шагнула к Иванову, но тот не пропустил ее. Игнату показалось, что мужчина к чему-то принюхивается, словно пытаясь найти свою пиццу по запаху.

- Можно пройти? – спросила Жанна.

- Пожалуйста. От тебя пахнет, как от Алисы, - сказал мужчина. - Дверь прикройте.

Он зевнул и, почесывая грудь, нетвердой походкой направился вглубь квартиры.

Жанна и Игнат пошли следом за Ивановым. В гостиной Жанна заняла единственный имевшийся там стул. Развернула его спинкой к стене, боком к столу и, потеснив сваленные в кучу рисунки, раскрыла свою кожаную папку.

Под весом жильца квартиры заскрипели пружины дивана.

- Максим Львович, - сказала Жанна, положив рядом с собой небольшой диктофон, лист бумаги и ручку, - мы зададим вам несколько вопросов. Большей частью они являются просто формальностью, так как ответы на них нам известны. Но мы обязаны вам их задать. Хорошо?

- Ладно.

- Когда вы познакомились с Ковалевой Алисой Игоревной?

- А что случилось? У нее неприятности?

- Она является обвиняемой в целом ряде уголовно наказуемых деяний.

- Например? – сказал Иванов.

- Не буду утомлять ваш слух номерами статей. Скажу лишь, что расследование только началось. Мы пока выясняем все события, предшествовавшие преступлению. Итак, когда и где вы познакомились с гражданкой Ковалевой?

- Так что случилось?

- Пожалуйста, ответьте на мой вопрос, - сказала Жанна. - Не тратьте понапрасну ни свое, ни наше время.

- В этом году. У себя на работе, в ресторане «Петровский». Восьмого марта.

- Вы точно запомнили дату?

- Конечно. Был праздник, - сказал Иванов.

- Действительно, такую дату легко запомнить. И как произошло знакомство?

Жанна, не глядя на Иванова, делал записи на бумаге.

- Она плакала. Я подарил ей розу.

- Зачем?

Иванов зевнул.

- Не люблю, когда женщины плачут. Решил ее таким образом утешить.

- А где вы взяли цветок?

- Марго, официанту бара, принес кто-то из постоянных гостей.

- И она позволила отдать его другой девушке?

- Я выменял розу на бутылку вина…

Убедившись, что Иванов не проявляет агрессии, Игнат прошел к окну, с наслаждением вдохнул свежий воздух. Посмотрел на припаркованный во дворе автомобиль.

- Она оставила вам свой номер телефона?

- Да. Я…

Игнат в очередной раз осмотрел пространство около своего внедорожника. Проводил глазами компанию молодежи. Когда те вышли из зоны видимости, снова коснулся взглядом автомобиля и повернулся лицом к комнате.

Жанна делала пометки на бумаге, задавала вопросы. Иванов, навалившись на спинку дивана, отвечал и боролся со сном.

- Кто первый позвонил, она или вы? – монотонно бубнил голос Жанны.

- Я…

На полу валялись пустые бутылки, коробки от пиццы, скомканные листы бумаги, сломанные карандаши. Стол завален альбомными листами с однотипными карандашными набросками. И все это дополняла убогая мебель, усеянный трещинами потолок и вздыбившийся волнами паркет. Игнат толкнул носком кроссовка ближайшую бутылку, чтобы увидеть ее этикетку.

- Максим Львович! – повысила голос Жанна. – Иванов!

Хозяин квартиры громко посапывал. Голова его склонилась к плечу. Из приоткрытого рта вытекала тонкая струйка слюны.

- Уснул, - сказала Жанна.

- Разбудить? – спросил Игнат.

- Не надо.

Жанна рассматривала Иванова.

- Что-то меня в его внешности… настораживает, - сказала она. – Но никак не могу понять, что именно.

Игнат тоже посмотрел на Иванова, ничего странного не заметил. Голый, небритый, испачканный графитом карандашных стержней мужчина.

- Неплохо выглядит для покойника, - сказал Игнат. – Выяснила что-нибудь?

Жанна потерла пальцем кончик носа.

- Что-то вертится в голове, - сказала она. - Что-то есть в этом Иванове. Пытаюсь сообразить что, но пока не получается. А ты что о нем думаешь?

- Алкаш он. И влюблен в нашу ведьмочку. Мне кажется, или раньше на стенах висела другая дамочка?

- Да. Я смотрела фотографии квартиры. Это новые рисунки. Старые вот, на столе лежат. Он их еще в первый день своего пьянства со стены снял.

- Здесь на всех Алиса. Похоже, она неслабо зацепила Иванова. Она тут почти везде голая. Замечательная фигура. А мне при встрече красавицей не показалась. Если она и правда так выглядит без одежды, то я бы тоже с ней переспал.

- Что тебе мешает?

- Очень смешно, - сказал Игнат. – Я еще не спятил, чтобы спать с ведьмой. Он каждый день рисует ее портреты?

- Судя по отчетам службы наблюдения, он впервые ее нарисовал, когда ушел в запой.

- Пять дней назад? – сказал Игнат. - Он все это начиркал за пять дней? Он вообще спал в эти дни?

- Видишь, лицо чумазое? – сказала Жанна. – Засыпал прямо на рисунках.

- Может, она его чем-то опоила?

- Тогда он не страдал бы дома, а носился по городу, пытаясь ее найти, - сказала Жанна. - Думаю, этот дурень в нее влюбился без всяких зелий. Я даже завидую этой соплюшке.

- Нашла чему завидовать. По тебе десятки шикарных женихов сохнут. Только свистни.

- И лягут эти десятки в глубокие ямки. А я попаду в кабалу еще лет на сто.

- Так почему Иванов не спешит умирать?

- Не знаю.

- И никаких мыслей на этот счет?

Игнату показалось, что Жанна вздрогнула.

- Игнат, а чем я сейчас пахну? – спросила она.

- Что?

- Какой у меня запах?

- Ты же знаешь, подруга: я его не чувствую, - сказал Игнат. – Духами ты не пользуешься. Могу описать запах твоей одежды, помады. Но это лучше делать не здесь. От вони в этой квартире у меня голова кружится.

Жанна придвинула к себе паку, вынула из нее планшетный компьютер. Ее движения были резкими, суетливыми.

- Что-то почуяла?

- Подожди.

- Что ищешь?

- Фотографии парня, сделанные до того, как он стал спать с Ковалевой. Ведь наши отслеживали их тогда в ресторане?

- Наверное.

- Нашла. Смотри.

Жанна протянула планшет Игнату.

- И что?

- Увеличь его голову. Видишь?

- Что?

- Волосы! - сказала Жанна. - Здесь он совсем лысый. Только на затылке что-то растет. А сейчас?

Игнат посмотрел на Иванова. Щетина, отросшая у того за дни пьянства, покрывала помимо прочего и место, где еще недавно блестела лысина.

- У него стали расти волосы? – сказал Игнат.

- Сообразил?

- Растут волосы. И что?

- Он несколько раз переспал с ведьмой и все еще жив. Мало того: он до сих пор выглядит здоровым и даже регенерировал волосяной покров головы!

Жанна выдержала паузу.

- И он чувствует запах ведьмы. Он унюхал меня еще на пороге! Игнат, понимаешь, что это значит!? Какое этому может быть объяснение!?

- Что это значит? – спросил Игнат.

- Неплохо было бы, конечно, испытать на нем какое-нибудь зелье, - сказала Жанна. - Но сейчас это, к сожалению, невозможно. Хотя, я и так на девяносто процентов уверена в своей догадке.

- Подруга, не издевайся надо мной. В чем дело?

- Мы нашли инкуба.

- Кого? – переспросил Игнат и посмотрел на Иванова, который громко всхрапнул. – Инкуба? Это хорошо или плохо?

- Сложный вопрос.

- И что нам теперь делать?

- Действовать по инструкции, - сказала Жанна, не отводя от Иванова глаз. - Докладывать руководству.

Интерлюдия 6

Место действия: Московская область, поселок Сибирский, жилой корпус №5 Службы Контроля.

Игнат смог поговорить с Жанной только вечером.

- Ну и вид у тебя, подруга, - сказал он. – Давно не видел тебя такой взъерошенной. И чего вы так возбудились-то все сегодня? Из-за этого инкуба? Уже почти ночь, а наша тихая обитель до сих пор похожа на растревоженный улей.

Жанна бросила на диван рядом с Игнатом папку.

- Это тебе. Босс велел до утра ознакомиться.

Игнат взвесил папку в руке, прикидывая объем предстоящей работы, но открывать ее не стал.

- Может, расскажешь вкратце, что здесь? Ты же наверняка это уже просматривала.

- Здесь все, что известно на этот момент об Иванове. Московское отделение СК почти в полном составе рыло сегодня землю, чтобы собрать эту информацию. Ты едва ли не единственный, кто бездельничал.

- Он так важен, что ним занималась вся Служба? – сказал Игнат. – Просвети меня, подруга, что особенного в этом товарище? Я заглядывал сегодня в сеть, там инкубов считают злобными помешанными на сексе демонами. Наш парень на демона не очень похож. Мне он показался просто тихим влюбленным алкоголиком. Да, что-то необычное в нем есть, но я вон тоже волосы себе отращивать умею. И это давно никого не впечатляет.

- Он может без негативных последствий для себя спать с ведьмами, - сказала Жанна. – И уже только за это я лично готова носить его на руках. Канал между ведьмой и инкубом существует лишь во время секса, а после исчезает. Но даже за этот промежуток можно получить столько энергии, что и правда почувствуешь себя императрицей вселенной, как выразилась наша ведьмочка. Ты представляешь, что это дает ведьме? Пьешь чужую жизнь, никого не убивая; всего-то и нужно - переспать с инкубом.

- А он как? Если ведьма все же пила его, откуда взялась регенерация?

- Вот здесь и прячется самое интересное. Инкубы тоже паразитируют на женщинах. Но их интересует не то, что ведьм. Они выкачивают другую энергию. Ту, которую наши умники назвали «сексуальной». И уже ее они преобразуют себе во благо, причем в таких пропорциях, что, даже переспав с ведьмой, остаются в хорошем плюсе. Вот и получается, ведьма отдает им одну энергию, которой у нас всегда с избытком, а забирает уже нужную себе. Замечательный симбиоз!

- И чем сексуальная энергия отличается от жизненной?

- Это я тебе не объясню, за такими подробностями иди в научный отдел. Я знаю лишь, что когда инкубы ее откачивают полностью, женщины преспокойно живут дальше; вот только интереса к сексу не проявляют еще очень долгое время. Это всегда и была главная проблема инкубов. Обычные женщины добровольно занимаются сексом с инкубом три-четыре раза, а дальше те выкачивают энергию уже с применением силы.

- Насилуют?

- Да. Даже принудительный секс для их жертв всегда заканчивается оргазмом, который вполне удовлетворяет потребности инкубов. Инкубов всегда было много среди всевозможных захватчиков и разбойников. Ворваться в чужую деревню и изнасиловать всех баб – вот их родная стихия. Потому и стали они сейчас редкостью. С нынешними методами ведения войн так не повеселиться. Пересажали давно всех этих маньяков, да рассерженные родственники многим головы пооткрутили. Когда-то их была тьма тьмущая. А теперь наш Иванов первый известный экземпляр за последние лет семьдесят.

- То есть, вся его ценность в том, что он может спать с ведьмами?

- Этот факт очень поднимает его ценность. Но есть и кое-что еще. Ты слышал об инквизиции? Вот среди инквизиторов как раз и было много инкубов. Те всегда выявляли нас безошибочно: способны были улавливать наш запах. Обычный мужчина, благодаря выделяемым организмом ведьм феромонам, чувствует к нам сильное влечение. Инкуб же ощущает просто запах. И еще на них не действуют ни наши чары, ни созданные на основе чар зелья. Потому я и говорила, что хорошо бы испробовать на нашем бармене одно из зелий. Это подтвердило бы его природу. Мы перед инкубами всегда были абсолютно беспомощны. Пасует даже посмертное проклятие.

- Они могут убивать ведьм?

- Да. Потому инквизиция и сжигала нас преспокойно на кострах. Ведь что такое наше проклятие? Это оставшийся без носителя дар. Не имея возможности перейти к преемнице, он находит нашего убийцу и поселяется в нем. Отсюда и легенды о том, что ведьмы являются к своим палачам после смерти. Дар устраивает убийцам такую веселую жизнь, что те в итоге сходят с ума и умирают. В инкуба же дар проникнуть не может. Этот Иванов, кстати, стал бы тебе замечательным напарником во всем, что касается ведьм. Все наши ловушки и прочая защита на него не действуют.

- Интересная перспектива. А здесь что интересного? – сказал Игнат, показывая папку.

- Почитай. Особенно обрати внимание на отчеты прослушки. Я подчеркнула тебе самое важное. Завтра утром у нас будет встреча с начальством. Но я уже сейчас могу тебе сказать, о чем пойдет речь. Ивановым будет заниматься Бельский. Не кривись так. Я тоже не всегда одобряю его методы. Но его кандидатура уже одобрена. И он будет иметь право в любой момент затребовать нашу помощь.

- А что с этой ведьмочкой? С Алисой?

- В каком смысле?

- Ну, у нас ведь на нее больше ничего нет. Иванов жив, покушение не подтвердилось. На каком основании мы тут ее держим?

- Не переживай, - сказала Жанна. – Начальство придумает, в чем ее обвинить. Они уже протянули к ней свои загребущие лапы, и теперь ей как минимум лет тридцать придется на нас работать.

- Почему ты так думаешь?

- Я знаю. Ведь я тоже попала сюда совсем юной. В первые годы, где-то до тридцати, ведьме почти не требуется чужая энергия. На себя она ее не расходует. Все, что получает, она может тратить на ворожбу и варку зелий. Представляешь, какой сумасшедший КПД? Это потом все больше и больше чужой жизни приходится пускать на поддержание собственного здоровья и молодости. А где-то после второй сотни прожитых лет начинаешь всю добытую энергию тратить лишь на себя. Вот потому мы и не живем вечно. Лет двести-двести пятьдесят – вот тот максимум, который могут позволить себе ведьмы в наше время. А потом рожаешь дочь, и эти роды окончательно подводят черту под твоей жизнью. Родив дочь, мы уже не можем пить чужие жизни, канал после родов создать невозможно: отец нашего ребенка становится последней жертвой. А после нам остается только стареть и дожидаться того момента, когда избавимся от дара.

- Но она же, согласно Кодексу, не совершила никакого преступления, а значит, государству ничего не должна.

- Наивный ты, Игнат, - сказала Жанна. - Представляешь, сколько зелий, выпив мужика в свои семьдесят с хвостиком, смогу сварить я, и сколько из того же объема энергии изготовит эта соплюшка? Да она сейчас будет штамповать их десятками! А тем более, если ей в койку подложат этого инкуба. Начальство все просчитало и распределило. Многие большие шишки в нашей стране, наверняка, уже потирают руки, дожидаясь обещанных им скляночек: кто-то хочет влюбить в себя очередную модель, кто-то убрать морщины. График поставок, думаю, составлен. И вряд ли наши осмелятся его нарушить. Почему, как думаешь, наша контора столько сил и времени потратила сперва на Арбатскую, а потом на ее внучку? Мне думается, что причина именно в этом. Другую я просто не вижу. Нет, дорогой Игнат, эта ведьмочка с нами теперь надолго.

Глава 13

1

Утром Максим заверил Дениса, что со вчерашнего вечера не брал в рот ни капли спиртного, весь вечер отмокал в ванне, а завтра обязательно выйдет на смену. Денис опасался вновь лишиться выходных, и потому слова Максима его обрадовали.

Максим посмотрел в зеркало. Помимо привычной щетины на лице, увидел колючие волоски там, где еще недавно блестела лысина. Какое-то время любовался этим непривычным зрелищем.

- Когда-нибудь отращу себе челку до самых глаз, - сказал он. И пошел бриться.

В свой последний выходной Максим попытался разузнать хоть что-нибудь об Алисе. Выяснил в интернете, где находится ресторан «Миледи». И уже через два часа вошел в его зал, присел за стол у окна.

К нему подошла высокая сутулая девушка в белой блузке, предложила меню.

- Здравствуйте, Катя, - сказал Максим, прочитав имя официанта на бейджике. – Мне только капучино. Обязательно с корицей. Спасибо.

Дожидаясь, пока принесут заказ, Максим смотрел по сторонам. Ему было любопытно увидеть место, где работала Алиса. Он даже представил, как она разговаривает о чем-то с хмурым барменом, как смеется над шуткой юноши официанта, застывшего рядом с барной стойкой, как «порхает» между этими столиками, доставляя заказ вон тем трем девицам, которые ели суши, не отрывая глаз от смартфонов.

Принесли кофе.

- Спасибо. Катюша, - сказал Максим, - задержитесь, пожалуйста.

- Конечно. Принести меню?

- Нет, спасибо. Скажите, Катя, работает ли в вашем ресторане девушка по имени Алиса Ковалева?

- Она еще что-то натворила?

Во взгляде девушки блеснула искра любопытства.

- Я расскажу. Но вы не ответили. Так работает у вас данная особа?

Катя скривила губы.

- Уже нет. На прошлой неделе ее арестовала полиция. Прямо здесь, в зале. Говорят, пыталась отравить мужа нашей хозяйки. Девчонки утверждают, что видели, как она что-то подливала ему в чай. А вам она зачем?

Максим открыл бумажник и достал из него три купюры красно-коричневого цвета, положил их на стол.

- Она взяла у очень серьезных людей крупную сумму денег. Мне поручили эти деньги вернуть.

- Украла?!

- Не будем бросаться такими словами, - сказал Максим. – Назовем ее поступок: взяла без спроса. Я знаю, что она жила с родителями. Мне нужно узнать, где. Если за то время, пока я пью свой кофе, вы мне раздобудете адрес ее прописки, я не стану забирать сдачу.

Девушка посмотрела на пятитысячные купюры.

- Только давайте будем друг с другом честны, Катюша. Я примерно представляю, где она жила. Мне нужно узнать номер дома и квартиры. У вас очень вкусный кофе.

Когда официант принесла Максиму счет, внутри папочки со счетом лежал и адрес Алисы.

2

- Здравствуйте. Могу я увидеть Алису? – сказал Максим.

- Ее сейчас нет дома, - сказала женщина. В том, что перед ним мама Алисы, у Максима не было никаких сомнений. Тот же посыпанный веснушками нос, схожий разрез глаз. Женщина придерживала рукой дверь и разглядывала Максима.

- Не подскажете, где я ее могу найти?

- А зачем она вам?

- Меня прислали из ресторана, где она работает. Она не явилась на прошлые свои смены. И отключила телефон. Мне поручили узнать, что с ней случилось. Хозяйка хочет знать, будет Алиса работать, или нам нужно искать другого официанта на ее место. Как я могу с ней связаться?

- Она здесь больше не живет. А телефон свой она потеряла. Подождите минуту. Я запишу вам ее адрес, - сказала женщина и закрыла дверь перед лицом Максима.

На лестничной клетке пахло жареным мясом. Желудок Максима заурчал, жалуясь на то, что с самого утра не получает ничего, кроме кофе. Максим посмотрел на циферблат часов, которые надел сегодня впервые за несколько лет. Если верить стрелкам, то с обедом Максим уже опоздал, пришло время ужина.

Дверь в квартиру Алисы приоткрылась.

- Она переехала к своему мужчине, - сказала мама Алисы и протянула Максиму вырванный из школьной тетради лист. – Здесь его адрес.

Максим взял бумагу и взглянул на запись.

- Спасибо, - сказал он. – До свидания.

Уже выйдя из подъезда, Максим вновь посмотрел на лист бумаги. Там красивым почерком был написан адрес его, Максима, съемной квартиры.

Глава 14

1

За шесть дней в ресторане ничего не изменилось. Хотя Максиму и казалось, что после его предыдущей рабочей смены прошла целая вечность. Сегодня он словно вернулся из длительного отпуска. С удивлением понимал, что успел соскучиться не только по людям, с которыми здесь общался, но и по самой работе. Стаканы, бутылки, чашки, запах жаренных кофейных зерен – все это давно стало частью привычной обстановки, и он рад был вновь в нее окунуться.

- Наконец-то! – прокомментировала утром его появление Света. – Этот крысеныш Денис со своими пошлыми шуточками за неделю задолбал нас! Хоть отдохнем теперь от него.

Первый час работы пролетел незаметно. Максим доедал первый за неделю полноценный завтрак, которым его порадовали повара, когда на кухню заглянула Марго и сообщила, что у стойки его дожидается гость.

- Поспеши, Максим, - сказала Марго. – Очень эффектная блондинка. И явно при деньгах.

Максим с сожалением отодвинул тарелку и вернулся в зал. Там его встретил пристальный взгляд сощуренных карих глаз.

- Здравствуй, Максим Иванов, - сказала женщина, чуть склонив на бок голову. – Хорошо выглядишь. Совсем не похоже, что только вышел из запоя.

- Здравствуйте, - сказал Максим.

Он пробежался по женщине взглядом. Остриженные немного ниже ушей волосы, ровная челка. Оголенные загорелые плечи, выставленное напоказ глубокое декольте, украшенное ожерельем с блестящими камнями. Если бы не дневной свет, Максим решил бы, что женщина молода. Но шея и мелкие морщинки у глаз, которые сейчас не сложно было рассмотреть, подсказывали, что даме исполнилось уже как минимум сорок.

- Меня зовут Белла, - тихим, на грани шепота, голосом сказала женщина. – Слышал обо мне?

Максим заметил, что один из столов в баре занят. Двое мужчин в черных деловых костюмах сидели друг напротив друга. Широкоплечие, хмурые. Каждый следил за своей частью зала. Папка с меню лежала на краю их стола, не вызывая у мужчин интереса.

- А должен был? Что будете пить?

- Сделай мне сок. Апельсиновый. И постарайся, чтобы там не было мякоти.

- Просто сок? – сказал Максим.

- Какие-то проблемы с этим? Надеюсь, апельсины в вашей… забегаловке найдутся?

- Конечно.

- А моим мальчикам чай, - сказала женщина. – Зеленый.

- Сделаю.

Постукивая по стойке длинными ногтями, женщина следила за действиями Максима. Лишь после того, как тот поставил перед ней стакан с соком, а Марго отнесла мужчинам чай, она сказала:

- Я хочу предложить тебе работу, Максим Иванов. Хорошо оплачиваемую работу.

Когда Белла прекращала говорить, она так плотно сжимала губы, что те превращались в тонкие линии.

- Какую?

- Ты не догадываешься?

- Вам нужен бармен?

Женщина запрокинула голову и рассмеялась. Ее смех заставил побледнеть стоявшую у края стойки Марго.

- Ты забавный. С тобой будет весело. Нет, бармен мне ни к чему. Да и, будь у меня ресторан, не взяла бы я тебя туда работать. Лицом ты не вышел для солидного заведения. Рабоче-крестьянское происхождение написано у тебя на лбу. Такие… кадры не привлекут состоятельную публику. Дорогуша, сходи, погуляй пока где-нибудь, - сказала Белла, обращаясь к Марго. – Нам с мальчиком нужно пообщаться наедине.

Одарив Максима недовольным взглядом, Марго послушно юркнула в служебный коридор.

- Что ты знаешь о ведьмах, Максим Иванов?

- Баба Яга считается?

- Остроумно. Подойди поближе, мальчик, - сказала Белла. – Подойди, подойди, не стесняйся. Наклонись ко мне. Чувствуешь мой запах?

Максим склонился над стойкой. Женщина положила руку ему на затылок. Лишь столешница не позволила ей прижать лицо Максима к своей груди.

- Да, - сказал Максим, высвобождая голову.

- Знакомый, правда? От девчонки, что тебя бросила, пахло точно так же.

- Откуда вы это знаете?

- Знаю. У нас у всех очень похожий запах. Запомни его, Максим Иванов. Так пахнут ведьмы.

- Ясно.

Максим провел рукой по выбритой голове. Ему показалось, что женщина его оцарапала. Посмотрел на ладонь, крови не было.

- Что ясно? Внучка Арбатской ведь рассказала тебе о нас?

- О ком?

- О ведьмах, дурак!

От громких звуков ее голоса зазвенели висевшие над стойкой бокалы. У сидевшего за столом мужчины, который смотрел в сторону Максима, на лице не дрогнул ни один мускул.

- Чья внучка? О каких ведьмах? - сказал Максим.

- Какое имя у той девки, с которой ты недавно… спал? Я забыла.

Женщина пощелкала пальцами.

- Алиса?

- Точно. Ты ведь знаешь, что она ведьма?

- О чем-то подобном она говорила.

- Замечательно, - сказала Белла. - И что она тебе о нас рассказывала?

- Говорила, что вы можете проделывать какие-то фокусы.

- Фокусы. Кто-то из вас двоих, несомненно,… идиот. Ладно. Не важно. Так вот, Максим Иванов, предлагаю тебе работу. Я хочу, чтобы ты стал моим любовником.

Губы Беллы так плотно сжались, что на губах появились ямочки.

- Простите?

- Да, да! Хочу, чтобы ты… спал со мной, занимался сексом – называй это, как угодно. За деньги. За очень хорошие деньги.

- Вы меня с кем-то путаете, - сказал Максим.

- Заработная плата двадцать тысяч евро в месяц тебя устроит? Я не шучу. Можем сделать оплату за каждую ночь – все это обговаривается. Я не жадная. В своей забегаловке ты столько не заработаешь никогда. Как тебе предложение?

- Я не подрабатываю жиголо.

- Ой, не надо строить из себя невинность! Тебе уже не шестнадцать. Должен знать, что все в этом мире продается и покупается. Ты для того и приехал в Москву из своего Мухасранска: за деньгами. Я тебе их предлагаю. И не маленькие. С таким заработком ты очень быстро поднимешься на более приличный социальный уровень. К тому же, работа на меня откроет тебе многие двери, принесет полезные знакомства.

- У меня нет желания зарабатывать деньги подобным способом. И зачем вам я? За оплату вы легко найдете и более симпатичную кандидатуру.

- Ты совсем… блаженный? – сказала Белла. - Ты думаешь, я буду платить деньги за твою мордашку? Она у тебя, к слову, не очень и привлекательна. В любом стриптиз баре можно купить лучше. Ты нужен мне только для постели. Выполнил свою функцию – и до вечера ты свободен. Больше ни на что не претендую.

- Вам стоит обратиться к кому-нибудь другому.

- Дурак!

Снова звон бокалов.

- Ты думаешь, в Москве можно найти другого инкуба?! – сказала Белла. - Вымерли они давно! О вас уже и забывать стали. Лишь ты вдруг всплыл, как мамонт из вечной мерзлоты. Ты хоть представляешь, сколько с меня потребовал этот гаденыш из СК за информацию о тебе?! Ты таких денег и не видел никогда! Думаешь, теперь я просто развернусь и уйду? Или ждешь, что кто-нибудь тебе предложит больше?

- Я ничего не жду.

- И правильно делаешь! Ты работаешь и живешь на моей территории. Здесь я хозяйка! Ни одна другая ведьма не появится тут без моего разрешения. Они, конечно, могут попытаться умыкнуть тебя. Но это очень дорого им обойдется! А тебе, думаю, нет разницы, с кем именно делить постель. Тебе в любом случае придется теперь отрабатывать чье-либо покровительство. Или ты считаешь, что долго будешь бегать по Москве бесхозным козликом?

- Не понимаю, о чем вы говорите.

- Я это вижу, - сказала Балла. - Ладно. Предлагаю тебе тридцать тысяч. Это только на первое время. Как только я восстановлю молодость, мы обсудим с тобой дальнейшее сотрудничество. Все будет зависеть от того, сколько энергии я смогу от тебя получать.

- Вы о чем сейчас? – сказал Максим. – Я не торгуюсь с вами. Я пытаюсь вам объяснить, что меня не интересует секс с вами ни просто так, ни за деньги.

Белла отставила стакан с остатками сока в сторону.

- Очень глупый мальчик. Твои желания никого не волнуют. Вопрос сейчас стоит так: получу тебя я, или успеет подсуетиться другая.

- Какая другая?

- Не такая добрая, как я. Я деньги тебе предлагаю лишь для того, чтобы наладить с тобой добрые рабочие отношения. Но помни: я могу получить тебя и бесплатно! Сейчас ты никто, пустое место. Даже искать тебя будет некому. Ты мог оставаться независимым лишь до тех пор, пока никому не был нужен. Теперь же ты имеешь значительную ценность. А имеющие цену вещи не могут долго оставаться ничейными.

- О чем вы вообще говорите? С чего вдруг я стал кому-то нужен?

Белла проигнорировала его вопрос. Подала сигнал мужчинам, показывая, что собирается уходить. Открыла сумочку. Бросила на стойку пятитысячную купюру. Других, как заметил Максим, у нее в кошельке не было.

- Успей воспользоваться моей добротой, Максим Иванов, - сказала она. - Лучшего предложения ты ни от кого не получишь. Думаю, ты уже вообще не успеешь получить других предложений. Сейчас у тебя пока есть выбор. Потом его может и не быть. Подумай, мальчик. Даю тебе время до вечера.

2

- Вот и рабочий день закончился, - сказала Марго. – Светка рассчитывает последних гостей. Сумасшедший был вечерок. Хорошо, что хоть стриптиза сегодня не было.

Марго шла между столов, поправляя стулья. Говорила не громко. Повышать голос не было необходимости. В баре царила тишина. Телевизор Максим отключил еще полчаса назад, а последний посетитель покинул зал и того раньше.

- Так иди домой, - сказал Максим. – За оставшиеся минуты никто не зайдет. А если появится кто-нибудь залетный, я сам справлюсь.

- Не хочу. Что мне там делать? Девочки сейчас у моей мамы на даче. Я ей звонила недавно. Набегались за день. Вместе с дедушкой ходили на речку и ремонтировали сарай. Сегодня рано уснули. Завтра отработаю, и поеду к ним. Москва утомляет. Устала от суеты. И от этого, который ждет меня дома, тоже устала.

- Ты о муже?

- Ну а о ком еще? Уговорила не забирать меня с работы. Рвется же проявлять заботу! Завтраки мне по утрам готовит, оставляет в микроволновке. Цветы дарит. О своей любви мне гад втирает, руки целует. А я уже представляю, что действие Алискиных капелек закончится, и он снова будет смотреть на меня, как на пустое место. И не вспомнит ведь, какими ласковыми словами называл. Поскорей бы.

- Ты, правда, этого хочешь?

Максим отцепил табличку с именем от кармана на груди, бросил ее на столешницу. Снял бабочку, расстегнул на рубашке верхнюю пуговицу. Погладил натертую за день воротником шею.

- Хочу, не хочу – какая разница? Ведь так и будет, - сказала Марго. – Никуда от этого не денешься. Да и ладно. Ну его! Ты-то на счет Людки не передумал?

Марго погасила светильник над третьим столиком. Тьма поглотила новые участки зала. Лампочки горели теперь лишь над двумя столами, да над стойкой.

- В смысле?

- Не жалеешь, что не воспользовался капельками?

- Нет. Люда – пройденный этап, - сказал Максим. – Это точно. В этом я уверен. В последние дни о ней редко вспоминаю. С уверенностью могу сказать, что от этой болезни я излечился.

- А Алиса?

- Что, Алиса?

- Тоже пройденный? – спросила Марго.

- Не знаю, - сказал Максим. – Хотел бы так думать, но никак не могу прогнать мысли о ней из головы.

- Не объявлялась? Не созванивались?

- Нет. Ее телефон по-прежнему выключен, - сказал Максим. – Я вчера ездил в ресторан, где она работает. Хотел увидеть ее. Но там мне сказали, что Алису куда-то увезла полиция, еще в День ее рождения. И с тех пор на работе Алиса не появлялась. Я узнал адрес ее мамы. Надеялся, что смогу застать Алису дома и поговорить.

- И что?

- Дома она не живет. Мама Алисы думает, что та переехала ко мне.

- Как это?

Марго замерла у края стойки, по привычке продолжая следить за безлюдным залом.

- А вот так, - сказал Максим. – Любезно поделилась со мной моим же адресом.

- Где Алиса на самом деле? Ты думал над этим? Есть мысли?

- Боюсь, она влипла в какую-то нехорошую историю. В «Миледи» сказали, что ее арестовала полиция, но мама Алисы ни о чем подобном мне не сообщила. Да и я звонил в дежурную часть, там не подтвердили ее арест.

- Полиция? За что ее могли арестовать?

- Официант из «Миледи» сказала, что Алиса пыталась кого-то отравить.

- Отравить или напоить своими капельками? - спросила Марго.

Максим пожал плечами.

- Не знаю. Когда я был на выходных, ко мне приходили люди. Сказали, что из полиции, показали удостоверение. Расспрашивали об Алисе.

- О чем именно спрашивали?

- Плохо помню. Я был… не трезв тогда. Весь тот наш разговор, как в тумане. Смутные воспоминания. Помню, что их было двое. Про твой цветок, который я подарил Алисе восьмого марта, зачем-то спрашивали.

- Причем тут цветок?

- Я же говорю: не помню.

- Странно. Если хочешь, могу попросить своего что-нибудь об Алиске разузнать. Пока он еще влюблен в меня. Если она в полиции, выяснить, где и по какой причине, для него не составит труда.

- Был бы тебе благодарен, - сказал Максим.

Марго усмехнулась.

- Хоть какую-то пользу еще успею извлечь из его временной влюбленности.

- Долго вы тут собираетесь ляськи-масяськи разводить? Маис велел закругляться, - сказала заглянувшая в зал Света. – Все, я отчаливаю. Завтра меня не будет. Во вторник кто из вас работает?

- Никто, - за двоих ответила Марго. – Мы со среды.

- Тогда до среды. Пока-пока. Меня там уже такси ждет. Тебя твой встречает, Марго?

- Нет, сегодня сама добираться буду.

- Может, со мной тогда?

Марго на секунду задумалась.

- А, давай! – сказала она.

- Жду тебя в машине. Шевели булками.

Света помахала Максиму рукой и исчезла в дверном проеме.

- Закроешь сам, Максим? – спросила Марго.

- Подожди.

Максим запер ведущую на кухню дверь, выключил свет за стойкой. Почти тут же Марго погасила последние светильники над столами. Закрыв предназначенный для гостей второй вход в зал бара, Максим протянул Марго ключи. Такие комплекты ключей были лишь у него, Дениса и директора.

- Возьми. Пусть у тебя побудут. Откроешь завтра.

- Почему я?

- У меня дурное предчувствие, - сказал Максим. - Что-то мне подсказывает, что завтра я на работу могу… опоздать.

3

Максим присел на лавку около подъезда. Ночь. Большую часть двора поглотила тьма. Не считая нескольких освещенных окон, островки света были лишь у фонарных столбов. Каштан заслонял Максима от ближайшего фонаря, накрыв своей тенью. Во дворе тишина. Не скрипят качели, не хлопают двери припаркованных автомобилей. Звуки доносятся лишь со стороны спрятавшейся за домом проезжей части. И еще запутавшийся в ветвях каштана ветерок едва слышно шелестит листвой.

Сейчас не было той невыносимой жары, что по-прежнему измывалась над москвичами днем. Солнце пряталось за горизонтом, предоставляя городу возможность отдохнуть от обжигающих лучей. Даже деревянная поверхность лавки казалась прохладной. Но на лбу Максима все же выступили капельки пота. Он стер их тыльной стороной ладони и снова посмотрел на свои окна. В его квартире горел свет. Кто-то зажег его в комнате и прихожей.

Максим вздохнул. Нехотя поднялся на ноги и отряхнул брюки. Подойдя к двери подъезда, обнаружил, что та не заперта: сломали или отключили электромагнитный замок. Максим решительно переступил порог и стал подниматься на свой этаж. Он преодолел два лестничных пролета, когда услышал, как в подъезд кто-то вошел и, не таясь, вслед за ним гулкими шагами принялся отсчитывать ступени.

Дверь приоткрыта. Повреждений на ней Максим не заметил. Он распахнул ее и вошел в квартиру. В прихожей никого не встретил. Не снимая обувь, прошел дальше и лишь в комнате увидел незнакомого мужчину, который увлеченно рассматривал развешенные на стенах рисунки.

- О, явился! – сказал тот. – Устал тебя ждать.

Мужчина показался Максиму настоящим гигантом. Макушка его головы вполне могла бы коснуться плафона люстры. С таким ростом ему, наверняка, приходилось склонять голову, протискиваясь в дверной проем. Да еще и двигаться при этом осторожно, чтобы не сломать дверной косяк широкими плечами и похожим на пивной бочонок животом. Максим даже удивился тому, что этот человек с фигурой великана-людоеда из сказки смог попасть в его квартиру через дверь.

А вот голова мужчины в сравнении с телом казалась непропорционально маленькой. Походила на недозрелый плод с зачесанными на бок жидкими золотистыми волосами и гладко выбритым совсем юным личиком, на котором выделялись большие глаза, румяные щеки и яркие мясистые губы.

- Вы кто? – спросил Максим.

- Артур, - представился мужчина и сказал, указав на стену:

- Ты хорошо рисуешь! И девка вполне зачетная. А если бы ты ей еще и сиськи чуть больше пририсовал, была бы просто идеальной. Не возражаешь, если я подрежу пару картинок? Уж больно они мне понравились.

Не дожидаясь разрешения, Артур снял два портрета Алисы, сложил их и, проведя по сгибам сардельками-пальцами, запихнул в карман брюк.

- Что вы тут делаете, Артур?

- Тебя жду. Уже больше часа, между прочим. Ты что-то долго шел со своей работы. Из-за тебя мне пришлось вспомнить, что такое туалеты в квартирах. Кто их проектировал? Найти бы этого урода, да руки ему с корнем вырвать. Или туалеты в старых домах предназначены только для мелких? Нормальному человеку, чем пытаться протиснуться в эту узкую щель, проще посетить соседнее помещение и пописать в ванну!

- Зачем вы меня ждете?

- Меня прислалаза тобой Белла. Я отвезу тебя к ней.

Максим услышал за спиной шорох и обернулся. Отрезая ему путь к отступлению, в прихожей стоял солидно одетый мужчина – один из тех, что приходили днем в ресторан вместе с Беллой. Сцепив руки в замок, он безо всяких эмоций на лице смотрел на Максима.

- Передайте Белле, что меня не заинтересовало ее предложение, - сказал Максим.

Артур улыбнулся. При свете люстры его губы блестели, словно покрытые лаком.

- Мне ничего не известно о каком-либо предложении, на которое ты должен или не должен согласиться. Я более чем уверен, что тебе доставит удовольствие сообщить Белле о своем решении лично. Здесь, рядом с домом, припаркован автомобиль, на котором мой друг и коллега бережно и быстро доставит нас на место назначения. Готов?

- Я не вижу надобности куда-либо ехать.

Артур подошел к Максиму вплотную, обдав запахом пота и одеколона. Склонил голову, глядя на того сверху вниз. И снова блеснул улыбкой.

- Чудак-человек. Меня не волнует, что ты там видишь. Мне сказали привезти тебя. И я это сделаю. Определись только: пойдешь к машине сам, или мне тебя понести? Учти, что при втором варианте придется тебя слегка помять. Я не сторонник насилия. Но непременно прибегну к нему при необходимости. Не стоит затруднять выполнение моей работы, - сказал Артур. – Поехали?

Глава 15

1

Доехали на удивление быстро. Максим даже не успел задремать. Машина остановилась у подъезда многоэтажного дома, где Максима без особых церемоний высадили из салона и, подгоняя толчками в спину, сопроводили к лифту.

В просторную кабину без труда поместился и Максим, и оба его сопровождающих. Подтолкнув Максима к дальней стене, Артур вставил в отверстие ключ и лишь потом нажал на кнопку. Рядом с этой кнопкой не было номера этажа, да и расположена она была на панели обособленно. Кабина лифта пришла в движение, едва заметно вздрогнув. Рассматривая закрепленную у потолка камеру наблюдения, Максим громко зевнул.

Когда дверь лифта скользнула в сторону, из-за спин своих провожатых Максим увидел тамбур с зеркальными стенами и застеленным бежевым керамогранитом полом, а так же большую белую отделанную золотом двустворчатую дверь с изящными золотыми ручками.

- Как вход во дворец, - сказал Максим.

Артур в ответ ухмыльнулся, но промолчал.

Максим понял, что действительно очутился во дворце, лишь оказавшись за белой дверью.

Он заворожено рассматривал просторный зал с высокими окнами, колонами и широкой лестницей, ведущей на второй этаж. Белая с золотом балюстрада лестницы переходила в ограждение бельэтажа. Огромная хрустальная люстра у потолка с многочисленными лампами-свечами. Похожие на подсвечники многочисленные светильники в углублениях и нишах. Бежевые стены с золотой лепниной. Покрытые вычурной резьбой карнизы. Бархатные шторы ниспадали на пол ровными тяжелыми складками.

Зал, в котором они оказались, никак не походил на прихожую в многоквартирном доме. Белый, бежевый и золотой цвета повсюду. В том же стиле выполнена и расставленная по залу мебель. Если бы не вид из окна на ночную Москву, Максим и вовсе решил бы, что очутился в загородном коттедже.

- Хозяйке нравится неоклассицизм, - сказал Артур. – Пошли, покажу тебе твою комнату.

- А как же встреча с Беллой? – спросил Максим.

- Чудак-человек! Ночь на дворе. Хозяйка спит. У нее режим. Утром пообщаетесь. Всему свое время. Ступай за мной.

Артур повел Максима на второй этаж, оставив своего напарника внизу.

- По квартире не ходи, - говорил Артур. – Здесь много мест, куда тебе соваться не стоит. Повсюду видеонаблюдение. Если парни заметят, что ты бродишь тут в одиночестве, могут и по шее надавать. Церемониться они не станут. Хозяйка не любит, когда посторонние здесь расхаживают. И уж точно рассердится, если тебя обнаружат в одной из ее комнат, и она узнает, что ты рылся в ее вещах. Делать подобное я тебе точно не советую.

Максим вертел головой, следуя чуть позади Артура и разглядывая обстановку. Они шли по длинному коридору с невысокой балюстрадой с одной стороны и стеной с неглубокими нишами с другой. Изредка встречались однотипные белые с позолотой двери. Около одной из таких дверей Артур остановился, приоткрыл ее. Запустил в комнату руку, провел ею по стене, щелкнул выключателем.

- Входи. Побудешь здесь до утра. Тут есть уборная. Там найдешь зубную щетку и прочее. В шкафу можешь взять халат и тапочки, спрячешь в нем свою одежду. Постельное белье чистое. Располагайся. Утром за тобой придут. И еще раз повторю: не стоит отсюда выходить и совать куда-либо свой нос. Целее будешь. Все. Я с тобой прощаюсь. У тебя еще есть время, чтобы поспать.

Артур подтолкну Максима внутрь комнаты и захлопнул дверь за его спиной.

Все те же белый, бежевый и золотой цвета.

Максим обвел комнату взглядом. Огромная кровать занимала почти треть всей площади. Несмотря на размеры, она не казалась массивной, напоминала плотное скопление облаков. Целый набор различного размера подушек на ней. Акцентная стена в изголовье декорирована светлой кожей. В изножье – прикроватная банкетка на причудливо изогнутых ножках. Люстра, светильники, зеркала, туалетный столик, комод, тумбы по обе стороны кровати, два кресла – все выдержано в одном стиле, дополняет друг друга. Шкаф с зеркалами и золотой окантовкой на дверках, приоткрытая дверь в уборную.

В зеркалах Максим увидел свое отражение. Уже заметна щетина на лице, сонный взгляд. Максим стоял на фоне роскошной обстановки в привычных черных брюках, белой рубашке и запыленных туфлях. Точно официант, доставивший жильцам этой комнаты поздний ужин. Максим усмехнулся и направился к шкафу за обещанным халатом.

2

- Просыпайся!

Кто-то бесцеремонно тряс Максима за плечо. Веки не желали подниматься, но Максим все же сумел заставить себя приоткрыть глаза. А при виде склонившегося над ним огромного тела, проснулся.

- Вставай, - сказал Артур. – Приходи в себя, хватит дрыхнуть. Узнал меня? Вспомнил, где ты? Молодец. Через час я за тобой зайду и провожу в столовую. Можешь явиться туда в халате, хозяйка не возражает. Белла хочет, чтобы ты составил ей компанию за завтраком. Приводи себя в порядок. Не забудь побриться. У тебя на все про все есть ровно час.

3

Площадь комнаты, отведенной под столовую, куда привели Максима, была больше, чем зал бара, где тот работал. Все те же цвета в обстановке.

Белла уже ждала его, сидя за столом. Яркий свет люстры заставлял сверкать камни на ее многочисленных украшениях. При виде ее платья, Максим испытал неловкость за свои халат и тапочки. Женщина сделала жест рукой, приглашая Максима присесть напротив нее. Так же жестом велела Артуру удалиться.

- Хорошо выглядишь, - сказала Белла. – Хоть и поспал всего пять часов. Сразу видно, что получил приличную порцию энергии от внучки Арбатской.

Говорила она тихо, чуть затягивая паузы между предложениями.

- Вы тоже выглядите замечательно, - сказал Максим.

Он рассматривал сервированный как для официального приема стол, освежая в голове правила этикета.

- Не ври мне. Я выгляжу ужасно. Мне всего лишь двести десять лет, а я уже не могу избавиться от морщин. В моем возрасте ту же Арбатскую окружающие принимали за школьницу. Так что ты решил, Максим Иванов? Сам видишь, твоя помощь мне просто необходима. Будешь на меня работать?

Губы блондинки плотно сжались, превратившись в тонкую линию.

- Хм. Простите, Белла, но я не могу согласиться на ваше предложение.

- Почему?

- Может, потому что я вас не люблю?

- Идиот. Кто вообще говорил о любви? – сказала Белла. – Мне твоя любовь не нужна. Рассматривай свои обязанности, как обычный хорошо оплачиваемый труд. Отработал – и ступай себе люби, кого хочешь. Можешь даже стихи писать своей Алисе – мое самолюбие от этого не пострадает.

- Простите, я не хотел вас обидеть.

Глаза женщины сощурились, точно взяв Максима на прицел.

- Обидеть меня сложно. Гораздо проще разозлить, - сказала Белла. – Я пообщалась вчера вечером… с одним господином. Говорили о тебе. Он мне кое-что объяснил. Оказывается, ты продолжаешь воспринимать жизнь с точки зрения обычного человека. Меня убедили, что ведьмы, и все, что с нами связано, воспринимается тобой, как фантазия.

- Алиса говорила о ведьмах, - сказал Максим. - Что-то там о вашем даре… и прочее.

- Понятно. Баба Яга и фокусы. Ты так и не сообразил, мальчик, к какой интересной и важной информации получил доступ. Так вот, я хочу, чтобы ты понимал, кто такие ведьмы, на что мы способны, и что нам нужно. Ты кушай, кушай. Это не та еда, которую подают в вашей забегаловке. У меня работает один из лучших поваров Москвы. Мне немало сил пришлось затратить на то, чтобы убедить работать на меня этого… гения. Но я умею уговаривать. Ты в этом убедишься. Вот, попробуй. Даже омлет в его исполнении – настоящее произведение искусства!

Максим взял из набора приборов нож и вилку – точно такую же, какой орудовала хозяйка дома, и отправил в рот первую порцию пищи.

- Спасибо. Действительно, очень вкусно.

- Так вот, Максим Иванов. О ведьмах. Мы существуем, - сказала Белла. - И существуем уже много тысяч лет. Или ты сомневаешься в этом?

Максим поспешно проглотил омлет и ответил:

- Я... пытаюсь свыкнуться с этим фактом.

- Замечательно. Тогда я продолжу. Мой дар не сообщил мне, когда мы появились. И я не слышала об этом от других ведьм. Точной информации, думаю, ни у кого нет. А забивать тебе голову своими догадками я сейчас не буду. Тебе достаточно знать, что мы есть, и что мы кое-чем отличаемся от тех людей, которых ты привык видеть вокруг себя. Большей частью мы абсолютно такие же, как и обычные люди. У нас есть лишь два отличия от них: способность распоряжаться своей и чужой жизненной энергией и наличие так называемого дара. Причем, эти два свойства могут проявляться только вместе. Если ты не способна извлекать из мужчины его жизненную силу, то дар не получишь. Но и без дара твоя вторая способность никак себя не проявляет.

- Дар - это то, что снится вам по ночам?

- Только первое время после инициации. Это… - сказала Белла, пощелкала пальцами, заполняя этим паузу, возникшую на то время, пока она подбирает правильные слова, - как общение с учителем через интернет, он зачитывает тебе лекцию, а ты задаешь вопросы. Через один-два года, когда ведьма усваивает всю заложенную предшественницами информацию, дар становится частью нас, мы перестаем воспринимать его, как что-то постороннее. И получаем возможность пополнять его новыми знаниями.

- А почему такой разброс – один-два года?

- У каждой линии ведьм объем дара разный. Потому и усвоение его происходит за разное время. Дар – это… наш банк данных. Того, что в нем сохранено, не найти ни в одной книге, ни на одном сайте. Ведьма, по сути, очень похожа на ученого или, если хочешь, алхимика. Без рецептов зелий и знания ритуалов ее способности почти бесполезны. У каждой из нас есть свои особые… знания, которыми мы не спешим делиться с другими. Наш дар содержит в себе все рецепты, которые узнали или придумали предыдущие его носители, и прочую информацию, которую наши предшественницы посчитали важной.

- Ясно, - сказал Максим. - А наличие дара, получается, первую способность гарантирует?

- Конечно. Молодец. Начинаешь понимать. Те, кто не может поглощать энергию, дар никогда не получат. Если бы ты не оказался инкубом, твоя Алиса выпила бы тебя дней за десять. Но ты не обижайся на нее, мальчик. Тут, ради правды, мне придется стать на ее защиту. Она не знала, что убивает тебя. Здесь наш дар поступает очень… хитро. Впрочем, я не буду сейчас вдаваться в такие подробности. Ты просто должен уяснить: ведьмы выкачивают из мужчин жизненную энергию, это основа нашего долголетия и наших умений. Она нужна нам, чтобы продлить свою жизнь и служит основой для всех наших особых способностей. Без нее не обойтись. Но мужчины при этом умирают.

- Только из мужчин?

- Да. Канал передачи энергии между двумя женщинами не возникает, - сказала Белла.

- Почему?

- Я не могу тебе сказать, с чем это связано. Но, можешь мне поверить, попыток его создать предпринималось предостаточно. И в древности, и сейчас. Этим вопросом занимались и продолжают заниматься ученые, нам всегда было чем их… заинтересовать и мотивировать.

- Вам так жаль мужчин?

- Дело не только в этом. Хотя и в этом тоже. Мне было их жаль, Максим Иванов. Правда. В первые десять-двадцать лет. Как и большинству ведьм.

- А сейчас?

- Смирилась с неизбежным, - сказала Белла. - Это как… есть мясо. Зверей все жалеют. Но не отказываются от сочного бифштекса. Стараешься лишь не думать, разжевывая очередной кусочек, что когда-то он бегал по лужайке и звал маму.

- Так в чем проблема? Если муки совести вас больше не терзают, то зачем вам именно я? Москва большая. Ваши работники могли бы ежедневно отлавливать вам мужчин десятками.

- Так и было. Ведьмы так и делали. Раньше. Я даже успела застать те времена. Столица была в Санкт-Петербурге. Благородные господа, светские рауты, балы… Ты даже не представляешь, как свободно дышалось тогда нам, ведьмам!

- И что изменилось?

- А потом в стране воцарился хаос. Все и везде делили власть. Даже ведьмы. Столицу перенесли в Москву. А в двадцать четвертом году Алла Арбатская составила Кодекс.

- Бабушка Алисы?

- Да. Она была одной из немногих приближенных к тогдашней власти ведьм. Говорят, именно она помогла новым правителям прочно стать на ноги. А для этого пришлось навести в стране порядок. И не только среди обычных людей.

- Вы хотите сказать, что власти знают о ведьмах?

- Не понимаю, что тебя удивляет, - сказала Белла. - Конечно! И всегда знали. Иногда мирились с нашим существованием. А временами объявляли на нас охоту. По сути, мы такие же граждане этой страны, как и остальные люди; и как те же… вампиры, оборотни и прочие.

- Вампиры и оборотни?

- Да, и они тоже существуют. Но о них мы сейчас говорить не будем, мальчик. Скажу лишь, что их, как и ведьм, осталось совсем мало. И законы, по которым они обязаны жить, тоже прописаны в Кодексе.

- А что это за Кодекс?

- По сути, он очень похож на Уголовный. Ты, конечно, не встретишь его в свободной продаже. Прописанные в нем запреты не касаются обычных людей. В нем все адаптировано под нас, тех, кого там называют нЕлюдями.

- Нелюдями?

Белла поморщилась.

- За это определение Арбатской будет икаться и на том свете, - сказала она. - Никогда в присутствии ведьм не произноси это слово, Максим Иванов. Оно считается оскорбительным. Мы хоть и отличаемся от других, но людьми себя все же считаем, пусть и необычными.

- И зачем понадобился Кодекс?

- Чтобы власть могла нас контролировать. И влиять на нас. Ну, и чтобы дать нам иллюзию свободы.

- Почему иллюзию?

- Ты еще молод и… наивен, мальчик. Запомни раз и навсегда: в наше время свободным может быть лишь тот, кто ничего не имеет и никому не интересен. Только такой человек может иметь относительную свободу – в рамках законодательства, естественно. Вот и мы, соблюдая пункты Кодекса, должны считать, что государство нас не обидит и защитит.

- А на деле как?

- Как всегда, Максим Иванов. Как всегда. Сильный пожирает слабого. Кодекс выглядит очень правильным и логичным. Но жизнь такова, что его приходится иногда нарушать. Чтобы жить дальше, ведьмы вынуждены отнимать жизнь у других. Это наша природа. Или умри сейчас, или убей, чтобы продолжить жить.

- А что написано по этому поводу в Кодексе?

- Как обычно: ни убий. Все просто. Если мы хотим равные со всеми права, то получаем и те же обязанности.

- Но вы сказали, что вам уже двести десять лет. Значит, есть способ обойти запрет? И кто вообще следит за соблюдение этих запретов? Полиция?

- Нет, мальчик. Полиция наших дел не касается. После написания Кодекса, был создан НККН - Народный Комиссариат Контроля над Нелюдями. И первым его руководителем стала как раз Алла Арбатская. Об этом мало кто знает – личности руководства НККН держались в секрете, как и то, что Арбатская является основным автором Кодекса. Арбатская возглавляла НККН до сорокового года. А потом еще с сорок шестого по пятьдесят третий год, когда Комиссариат уже был переименован в Министерство.

- Если личность руководителя держалась в секрете, то откуда вы все это знаете?

- После войны жизнью Москвы, скрытой от глаз обычных граждан, управляли всего четыре ведьмы. Другие не вернулись с фронта, где-то… затерялись. Да, Максим Иванов, мы тоже воевали. Как и вся страна, - сказала Белла. - Двумя из этих оставшихся ведьм были мы с Аллой. И Алла была моей подругой. Не всегда, конечно. Мы сблизились с ней, примерно в середине пятидесятых. Вот тогда мне и стало известно о ее жизни много интересного.

- Не опасаетесь, что я разболтаю об этом?

- Не говори ерунду, мальчик, - сказала Белла. - Кому ты сможешь об этом проболтаться? Ведь мы с тобой теперь, как одна семья. Правда?

- А это Министерство существует до сих пор?

- Конечно. Только опять сменило название. Теперь они – Служба Контроля. Выражение «над Нелюдями» при этом подразумевается, но не произносится. Кто его сейчас возглавляет, опять же, неизвестно. Но я не удивлюсь, если снова кто-то из наших. СК старается контролировать все и вся. Уверена, и за подъездом моего дома они тоже ведут наблюдение. Приходится… всегда соблюдать осторожность.

- И как вы обходите заповедь «ни убий»?

- Никак, - сказала Белла. - Существует три варианта убийства. Первый, и вполне законный, - когда тебе отдают свою жизнь добровольно.

- Разве такое бывает?

- Конечно. В жизни случается всякое. К примеру, если твой единственный ребенок окажется смертельно больным, а у тебя появится возможность спасти его ценой своей жизни, как ты поступишь? Ведьмы могут не только убивать, но и лечить. Естественно, не бесплатно.

- Понятно. И Кодекс не считает это убийством?

- Составляется договор. Он регистрируется и проверяется в СК. Но только такое случается нечасто. Гораздо реже, чем требуется в моем возрасте.

- Какой еще есть способ?

- Москву сейчас делят между собой девять ведьм. И иногда, по неофициальным каналам, от той же СК нам поступает информация, что не воспрещается отнятие жизненной энергии у такого-то гражданина. Это как… лицензия на убийство. Государство намекает, что на смерть конкретного мужчины посмотрит сквозь пальцы. А мы всегда рады помочь своей стране.

- А третий способ – это сделать так, чтобы об этом не узнала Служба Контроля?

- Верно. Но провернуть такое очень непросто. Ведьм в той же Москве, как ты сам понимаешь, совсем мало. И следить за всеми нами несложно. Для отчаявшихся остаются лишь поездки в некоторые страны Африки, где, с согласия местных, которое обходится в немалые деньги, можно поправить пошатнувшееся здоровье.

- А что происходит с теми, кого уличили в нарушении Кодекса?

- Работа на государство, - сказала Белла. - Она, конечно, больше похожа на рабство. Но только так можно сохранить жизнь. В ином случае ведьму ждет «Морозная обитель».

- Что это?

- Тюрьма для ведьм. Находится где-то в Якутии. Она единственная подобная в стране. Туда отправляют так называемых «непримиримых» - тех, кто отказывается придерживаться Кодекса. Сроки им дают разные, но в реальности он один. Ни одна ведьма оттуда еще не вернулась.

- А вы не пытались найти способ обойтись без убийств?

- С нашей подачи ведется много исследований, нацеленных на поиск альтернативных источников жизненной энергии. Предпринимаются попытки научиться разрушать канал до смерти источника. Но успехов пока никаких. Реальность сейчас такова: источником могут служить только мужчины, и они при этом умирают.

- Ясно, - сказал Максим. - Но не все. Если Алиса ведьма, то почему я остался жив? Я поэтому вам нужен?

- Я… объясню. Это в моих интересах, чтобы ты был в курсе ситуации, понимал, что я не жестокая, а просто не могу поступать иначе, - сказала Белла. - Как тебе гренки? Жуй, жуй, не говори с полным ртом. Ричард – так зовут моего повара – тоже не сразу согласился со мной сотрудничать, все собирался вернуться в свою Англию. Ну, разве ценил бы там кто-нибудь его так же, как я? Вряд ли. Согласись, для того, чтобы иметь возможность кушать по утрам такие гренки, стоило немного поднапрячься!

Максим кивнул, опасаясь показаться невежливым.

- И, кстати, твоя догадка верна, Максим Иванов, - продолжила Белла. – Все дело в этой твоей особенности. Передавая ведьме свою жизненную энергию, ты не умираешь, как прочие мужчины. Напротив, ты еще и восстанавливаешься за наш счет. Ты инкуб. Канал передачи энергии между тобой и ведьмой существует лишь во время физической близости. А потом он разрушается, не позволяя выкачать тебя досуха.

- Я тоже нелюдь?

- Меня коробит от этого слова. Согласно Кодексу – да. А на самом деле, ты лишь носитель определенной… мутации, которая передается по наследству. Они ведь бывают разными. У кого-то большие уши. Кто-то лысеет. Твоя же мутация способна причинять вред женщинам; не смертельный, конечно. Ты отнимаешь у них сексуальную энергию, на долгое время лишая желания заниматься сексом. Даже мне, чувствую, придется делать перерывы в нашем с тобой постельном общении, чтобы восстанавливаться – сам понимаешь, я уже не восемнадцатилетняя ведьмочка. Именно из-за этой твоей особенности в Кодексе есть главы и для тебя.

- Меня тоже могут отправить в «Морозную обитель»?

- Нет. В твоем случае придумают что-нибудь другое. «Морозная обитель» - тюрьма только для ведьм. После, я, быть может, расскажу тебе о ней подробнее. Артур!

Последнее слово Белла произнесла громко, посмотрев поверх Максима. Почти тут же послышались тяжелые шаги. Массивная фигура Артура вошла в столовую и замерла у стола.

- Артур, пригласи к нам Ричарда, - сказала Белла, положив приборы на тарелку. - Мы с Максимом Ивановым хотели бы поблагодарить нашего повара за прекрасный завтрак.

Улыбка Артура блеснула не менее ярко, чем драгоценности Беллы.

- Сейчас я покажу тебе его, - сказала Белла, провожая Артура взглядом. – Я встретила Ричарда примерно десять лет назад. Он работал в одном небезызвестном ресторане. Подруга посоветовала мне там отужинать. Она знает, что я ценитель хорошей кухни. А в том ресторанчике она побывала с очередным… ухажером. И удивилась великолепному качеству предложенных блюд. Обычно я не посещаю незнакомые заведения, тем более расположенные не в моем районе. Но в тот раз послушалась ее совета. И не пожалела.

Сначала Максим услышал шаги возвращающегося Артура. А потом уже увидел его самого. Тот шел вразвалочку, подталкивая в спину человека, одетого в поварскую униформу.

Повар казался испуганным. Невысокий, худой. Он торопливо и неуклюже переставлял ноги, словно больной ДЦП. И вздрагивал каждый раз, когда Артур прикасался к нему, подгоняя. Бледное лицо, с впалыми щеками, бегающие глаза. Казалось, он вот-вот собирался толи засмеяться, толи зарыдать.

На лице Беллы появилась холодная улыбка.

- Ричард, дорогой, - сказала женщина, когда повар остановился в двух шагах от нее, припечатанный к полу тяжелой рукой Артура, что легла на его плечо, - завтрак был просто замечательным! Сегодня ты меня снова порадовал!

Повар рванулся вперед, повалился на колени, попытался взять Беллу за руку; та позволила ему это сделать.

- I am your slave, mistress! I am your slave! – бормотал повар, покрывая поцелуями кисть руки женщины. Его тело дрожало. Из его глаз текли слезы.

- Прекрати, Ричард! – сказала Белла. – Артур, убери его.

Артур взял повара за воротник и без труда оттащил в сторону. Резким рывком поставил на ноги.

Белла брезгливо вытерла руку о край скатерти.

- Уведи Ричарда, - сказала она Артуру. – Потом проводишь Максима Иванова в его комнату. И шевелись! У нас на сегодня запланирована куча дел.

- Ричард был очень строптивым, - сказала Балла Максиму. – Пришлось потратить на него много времени. Мои мальчики несколько раз ломали ему ноги, пока боролись с его упрямством. В итоге, кости на ногах срослись неправильно. А какой раньше был красавец! Теперь раздражает меня своей утиной походкой. Но она не мешает его поварским умениям.

Белла плотно сжала губы, улыбнулась.

- Можно было бы опоить его каким-нибудь зельем, скажешь ты, - продолжила она свой монолог. - И чтобы сделать его более сговорчивым, и после, чтобы подлечить. Но в этом случае пришлось бы расходовать жизненную энергию. А ее мне не хватает даже для избавления от морщин. Да и зачем тратить энергию там, где мои мальчики могут справиться при помощи обычной бейсбольной биты? Ведь, правда? Очень рассчитываю на твое… здравомыслие. Скоро первое сентября, любимая внучка моей подруги пойдет в первый класс. Меня пригласили на торжественную линейку. Там будет много людей. Много очень важных людей. Надеюсь, что к тому временя, я буду выглядеть как тридцатилетняя.

Белла бросила на стол салфетку и встала.

- Обед тебе принесут в комнату, Максим Иванов, - сказала она. – Обед у Ричарда всегда великолепный. Такой говядины, как у него, ты не попробуешь больше нигде. Отдыхай. А вечером, перед ужином, мы с тобой встретимся. И тогда ты снова озвучишь мне свое решение.

Глава 16

1

Максим лежал в большой ванне, стоявшей у стены на массивных позолоченных ножках. Горячая вода и пена с запахом хвои.

Дверь в уборную приоткрылась. Вошел Артур. Голову он не наклонял: высота дверного проема позволяла не делать это даже при его росте.

- Заканчивай. Хватит плескаться. Скоро придет Белла.

- Долго мне еще у вас торчать? – спросил Максим.

- Чудак-человек, мне ты здесь и даром не нужен, - сказал Артур. - Все от хозяйки зависит. Прикажет отпустить – отпустим. А пока живи и радуйся. Не понимаю, чем ты недоволен. Здесь уж всяко лучше, чем в той халупе, которую ты снимаешь. Еще и кормят на халяву. Обед тебе прямо в комнату принесли, да какой; разве что с ложечки не покормили.

Максим шумно вздохнул.

- Скучно у вас.

- Ха! Скучно – это не больно. Потерпишь. У тебя до прихода хозяйки есть минут десять. Пошевеливайся.

Беллу Максим встретил, сидя в кресле. Покрытые темными волосками голени выглядывали из-под его белого расшитого золотыми нитями халата. Тапочки Максим надевать не стал: пол был теплым, даже в уборной. Ходьба по нему босыми ногами доставляла Максиму удовольствие.

- Ну, здравствуй, Максим Иванов, - сказала женщина. Говорила она тихо и словно нехотя. В отличие от Максима, кутавшегося в халат, на хозяйке квартиры было вечернее платье и очередной комплект драгоценностей.

- Я присяду. Не возражаешь? – сказала Белла.

Не дожидаясь ответа, опустилась в кресло, скромно сведя вместе загорелые коленки.

- Замечательно выглядите, - сказал Максим. – Рад видеть вас снова.

- У тебя сегодня было достаточно времени, чтобы поразмыслить. Спокойная обстановка. Ты не голоден. Днем хорошо поспал. Я создала тебе все условия для того, чтобы спокойно и не спеша обдумать мое предложение. И вот пришла узнать, что ты решил.

- Я хотел бы кое-что у вас уточнить, Белла. Вы не возражаете?

- Пожалуйста, мальчик, - сказала женщина. – Что еще тебе необходимо знать?

- Утром вы назвали меня инкубом. Описали какие-то особенности, присущие таким как я. И даже в Кодексе, согласно вашим словам, существуют для меня статьи. Все это наводит на мысль, что я не такой уж уникальный, что таких как я не мало.

- Отчасти ты прав, Максим Иванов. Но… лишь отчасти.

- Что это значит?

- Вас было много… раньше: лет пятьсот назад. А потом становилось все меньше. И мы, ведьмы, подсократили ваше поголовье: не любили мы вас, не нуждались в вас тогда. И люди отказывались терпеть вас рядом с собой.

- Почему?

- Ну, как же! – сказала Белла. - Неужели тебе не ясно?

- Что именно?

- Ведь кто такой инкуб? Это же,… как сказали бы сейчас, сексуальный маньяк. У вас и семей-то обычно не было. Все ваши отпрыски были плодами насилия, или этаким кукушатами. Сохранит мать плод или вытравит, оставит ребенка себе или подбросит кому.

Белла сделала паузу, после которой добавила:

- Хотя… да. Возможно, ты этого и не понимаешь. Ты у нас… странный, Максим Иванов. Родители, должно быть, понимали, какая главная проблема ждет тебя в жизни. И знатно промыли тебе мозги. Все эти возвышенные понятия о любви, о верности… Что-то подобное практиковали и раньше, чтобы загнать в строгие рамки ваши потребности. А еще для вас придумали когда-то кучу способов укрощения плоти… и прочие издевательства.

- Как часто можно встретить таких как я?

- Инкубов больше нет. Последний, о котором я знала, умер в сорок седьмом году. На сегодняшний день ты единственный известный мне экземпляр. Так что, мальчик, ты должен понимать, насколько важен для меня.

- Что с ним случилось?

- С инкубом? Это была забавная история. А еще романтичная и… досадная.

- Почему?

- Забавная она из-за того, что усадила в лужу ненавистную мне тогда Арбатскую, - сказала Белла. – Да, не удивляйся, Арбатской тогда все завидовали, и я в том числе. Она была обласкана властями, полна энергии, независима и богата. Министерство Контроля ее не трогало, ей многое дозволялось. Кто же знал тогда, что она и была, по сути, этим Министерством.

- А какое отношение к ней имел инкуб?

- Это она нашла его где-то. Страна тогда еще не восстановилась после войны. Люди возвращались в Москву отовсюду. Кто-то из госпиталя, кто-то задержался в той же Германии, кто-то побывал в лагере. Откуда вернулся этот красавчик, я не знаю. И как его вычислила Алла – тоже. Мне помнится, что инкуб, был совсем юным. Именно был, а не выглядел. Улыбчивый такой, кудрявый. Глаза его были похожи на твои – они у вас у всех, видимо, такие… шаловливые. Алла его особо не скрывала. Наоборот, словно… хвасталась. Поговаривали, что он был ее любовником. Не знаю, правда это или нет. Я спрашивала ее потом, но Алла не хотела вспоминать тот случай. Но, думаю, слухи были не беспочвенны, раз история имела такое завершение.

- А что произошло?

- Любовь, Максим Иванов. Похоже, это такая болезнь, которая сводит всех с ума, - сказала Белла. - Одна из старейших ведьм Москвы, подруга Арбатской еще по жизни в предыдущей столице, передала свой дар внучке. Той было чуть больше лет, чем этой твоей Алисе. Хороший, я хочу тебе сказать, у нее был дар, очень сильная линия. Арбатская приблизила девчонку к себе: хотела помочь или пыталась завербовать на службу в свое Министерство – кто знает. Но тут случилось так, что инкуб положил на девчонку глаз. И девчонка в него тоже влюбилась. Как проморгала это Алла, не представляю. Хотя, у нее, в этом ее Министерстве, наверняка, немало забот было, особенно тогда, после войны.

Белла замолчала, о чем-то задумавшись.

- И что дальше?

- А дальше случилось то, что и предположить никто не мог: ведьмочка от инкуба забеременела!

- Бывает, - сказал Максим.

- Идиот! Это у обычных людей такое по неосторожности бывает. А ведьма случайно забеременеть не может! Эта влюбленная дуреха, чтобы привязать к себе инкуба, махнула рукой на свое будущее, на несколько сотен лет жизни! Хотя знала, что ведьма после беременности теряет все свои особые качества. А ведь восстановления ее дара многие ждали!

- Почему?

- Было у этой линии ведьм особое знание. Эксклюзив, как теперь говорят. Умели они делать… особый артефакт: «когти ведьмы» называется. Это такие заговоренные иглы… впрочем, не важно. Старуха не делала его почти двести лет, ссылаясь на недостаток энергии. Все ждали, когда молодая ведьма освоится с даром. Можно сказать, выстраивались в очередь с заказами. А оно вон как получилось.

- Как?

- Беременная ведьмочка исчезла. Поговаривали, что ее отправили в «Морозную обитель». Я тоже склоняюсь к этой мысли, зная, на что была способна тогда Арбатская. Вряд ли она, молча, проглотила бы такую обиду. Да и не слышала я, чтобы Министерство эту ведьмочку разыскивало. А это может означать лишь одно: там знали, где она. Так что вариант с тюрьмой для ведьм выглядит самым правдоподобным. К тому же, в ином случае, за эти годы у кого-нибудь обязательно появился бы новый комплект «Когтей ведьмы». А раз этого не произошло, то вариант один: «Морозная обитель». Только там ведьмы исчезают бесследно.

- А инкуб? Что произошло с ним?

- Инкуб повесился. Прямо в квартире Арбатской. Сразу после того, как исчезла ведьма. Об этом вся посвященная в наши дела Москва судачила. Быть может, именно эти просчеты с ведьмочкой и инкубом, Арбатской и припомнили в пятьдесят третьем, когда убирали из Министерства.

- И что, с тех пор инкубов больше никто не встречал?

- Хватит мне зубы заговаривать, Максим Иванов, - сказала Белла. - У меня сегодня непростой день был. И потому я не собираюсь вести с тобой беседы до полуночи. Давай уже определимся. Ты будешь на меня работать?

- Конечно, - сказал Максим. – Вы замечательный человек, Белла! Но вступать с вами в интимные отношения я не стану.

Белла вздохнула.

- Досадно. Но что-то подобное я от тебя и ждала. Должно быть, ты и твой покойный родитель из-за этого и не засветились перед властями. Потому что идиоты. Радует только то, что ты и правда инкуб: любовное зелье, выпитое тобой за завтраком, не подействовало.

Белла встала, поправила подол платья.

- Я думала о том, как убедить тебя сотрудничать со мной. Инкубы не могут равнодушно смотреть на обнаженное женское тело. У меня возникала мысль нанять пару-тройку стриптизерш, обрядить их в пояса верности и оставить с тобой в комнате на несколько часов. Через какое время ты сорвешься и станешь рабом своих желаний? Как быстро забудешь о своей влюбленности и попытаешься потешить похоть?

- Даже не представляю.

- У меня был соблазн узнать это, - сказала Белла. - А потом я подумала: зачем все эти сложности? Ведь можно пойти привычным, проверенным путем. Артур!

Дверь тут же распахнулась. Крохотное перышко взлетело, подброшенное воздушным потоком, на миг замерло на уровне глаз Максима и стало неторопливо опускаться обратно на кровать. В комнату шагнул розовощекий гигант Артур. Его преданный взгляд обращен на Беллу, сверкает улыбка.

- Артур, позови мальчиков. Пусть поработают. Сегодня недолго: полчаса, думаю, будет достаточно. Максима Иванова нужно сделать более… покладистым. Кости не ломать, лицо не трогать. И… туда, ты понимаешь, бить не нужно. Проинструктируй их. Объясни, что именно от них сегодня требуется. И учти: если они забрызгают мне комнату кровью – химчистка за твой счет. Ты понял? И еще. Придется, пожалуй, ограничить мальчику свободу передвижений. Посади его на цепь. Пусть поймет разницу между добровольным сотрудничеством и вынужденным.

2

- …явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, розыску имущества, добытого в результате преступления, - читал вслух Максим.

- Что это ты заучиваешь? – спросил Артур.

- Обстоятельства, смягчающие наказание.

- Чудак-человек, ты же сам над собой издеваешься. Ведь знаешь: хозяйка своего добьется. Так или иначе. Зачем ерепенишься? Только хуже себе делаешь. Вчера тебя попугали только. То ли еще будет. Так что, не глупи. Пока Белла не получит, что хочет, не помогут тебе никакие обстоятельства.

- Скучно тут у вас, - сказал Максим. – Уж поскорее бы пришли близнецы и надавали мне по почкам. Все ж какое-то развлечение.

- Почему близнецы? – сказал Артур.

- Очень похожи друг на друга. Серьезные, молчаливые. И бьют одинаково больно. Особых отличий между ними я не заметил – значит они близнецы.

- Шутник. Ты из постели не вылезал сегодня. Поднимай свою задницу. Скоро придет хозяйка. А ты и глаза не протирал еще. Топай в уборную. Избавься от щетины, умойся. Вставай! Или я сам тебя на пол сброшу.

Максим отложил в сторону потрепанную брошюрку с надписью «Уголовный кодекс» и, постанывая, слез с кровати. Прикрепленная к металлическому браслету на ноге цепочка звякнула о паркет.

Блестящее украшение на ногу ему надел вчера вечером Артур после того, как два крепыша в наглаженных брюках и при галстуках прекратили кулаками пересчитывать Максиму ребра. Цепочка соединяла ногу Максима со стеной, где рядом с кроватью, почти у самого пола, торчало железное кольцо, наводившее на мысль о том, что Максим не первый пленник, помещенный в эту комнату. Цепь была легкая и прочная, ее длина вполне позволяла перемещаться по комнате и посещать уборную.

Максим поморщился от боли. Казалось, все тело состояло из одних лишь ушибов. Близнецы, или Первый и Второй, как мысленно называл их Максим, не знавший настоящих имен своих мучителей, избивали его вчера неторопливо и деловито. Первый бил чаще, но Второй больнее. Максим усмехнулся, вспомнив, как лихо получилось впечатать кулак Второму в скулу. Это был единственный его удар, достигший цели. Да и то, потому что подобных действий от него попросту не ожидали. Второй, как показалось Максиму, даже обиделся на него за этот поступок.

Вчерашняя экзекуция длилась ровно полчаса.

Потом, как ни в чем не бывало, Артур принес поднос с ужином.

- Компьютера нет, телевизора нет. Хоть бы почитать что-нибудь дали, - сказал ему Максим.

Артур тогда лишь усмехнулся.

А утром бросил перед ним на кровать «Уголовный кодекс».

- Это все, что нашел у себя, - сказал он, сверкая улыбкой. – Просвещайся.

Максим потрогал колючий подбородок. Мелькнула мысль отрастить бороду. Представил себя бородатым. Тут же вспомнил свою предыдущую попытку заиметь растительность на лице и все те усилия, которые приходилось прилагать для того, чтобы поддерживать там порядок. Брезгливо скривил губы и пошел бриться.

Когда Максим вернулся в комнату, Белла уже ждала его. Сегодня она не стала надевать вечернее платье. Ее внешний вид был деловым: минимум украшений, серый брючный костюм, неброская косметика: образ строгого начальника.

- Я снова пришла тебя проведать, - сказала Белла. – Узнать о твоем самочувствии, настроении.

- Мое решение не изменилось.

- Не спеши с этим. Присаживайся.

Позвякивая металлом по паркету, Максим прошелся по комнате. Морщась от боли и прижимая ладонь к ребрам, опустился в кресло напротив Беллы.

- Как тебе украшение? – спросила женщина, кивнув на цепь.

- Начинаю привыкать.

- Ты сам виноват. Изображаешь из себя… святую девственницу. И ведь понимаешь же, что я на этом не остановлюсь. Мне нужна твоя энергия. И я ее добуду. С твоего согласия, разумеется. Вопрос лишь в том, как и когда я его получу. Тебя должен больше волновать вопрос «как». А мне важно «когда». Первое сентября уже скоро. Не разочаровывай меня, Максим Иванов. Мое предложение все еще в силе. Это касается, прежде всего, денег. Тридцать тысяч. Могу даже дополнить его: если я успею избавиться от морщин до сентября, ты получишь единовременную премию, скажем, десять тысяч. Как тебе такое?

- Так мы и до миллиона дойдем.

- Нет, миллион – это слишком много, если мы говорим о евро. У всего есть своя цена, и миллиона твои услуги не стоят. Но, если дело в сумме, мы можем поторговаться.

- Послушайте, Белла, - сказал Максим. – Меня не интересуют деньги. Правда! Предложи вы хоть миллион, хоть миллиард, я не поменяю своего решения. В данном случае деньги не могут оказать влияние на мои поступки. И уж тем более дело не в том, что вы мне не симпатичны: напротив, вы очень привлекательная женщина!

- Спасибо за комплимент.

- Пожалуйста. Открою вам секрет: мне и самому хотелось бы покувыркаться в постели с девчонкой. Да, не удивляйтесь. У меня не было секса уже… давно. Но я буду делать это только с Алисой. С той самой, которая внучка вашей подруги. Только с ней. А с кем-либо иным это попросту невозможно.

- Будешь уверять меня, что безумно влюблен в нее?

- Я не буду вас ни в чем уверять. Зачем? Я вообще не стану объяснять вам причину своего решения. Не вижу в этом необходимости, да и смысла: вам не интересно, а мне лень. Я лишь ставлю вас перед фактом. Так что вы зря пришли. Можно было сразу присылать своих громил. Чем раньше мы закончим наши вечерние дела, тем лучше. Меня вон на кровати интересная книга ждет.

- Дурак! – сказала Белла. - Ты зря пытаешься изображать клоуна. Я впечатлена, конечно, тем, что ты еще можешь шутить. Но я тебя огорчу: твоя Алиса сейчас в Службе Контроля. В правдивости этой информации я не сомневаюсь. Они арестовали ее больше недели назад. Что послужило поводом, я точно не знаю. Но уверена, что она там останется очень надолго, если не навсегда.

- Почему? Что она такого сделала? Вряд ли она могла серьезно провиниться перед этим вашим Кодексом.

- А ей и не нужно было ничего делать, - сказала Белла. - За нее давным-давно все сделала ее бабка.

- Не понимаю.

- Конечно, не понимаешь. И твоя Алиса, думаю, пока не понимает.

- И что же от нее хотят?

- У меня есть эта информация. Вот только я не уверена, что стоит сообщать ее тебе.

- Почему?

- Во-первых, ты меня разозлил. У меня сейчас сильное желание встать и уйти. А во-вторых, как ты говоришь: мне просто лень.

- Серьезные доводы.

- Да, я могу быть злопамятной, - сказала Белла. - Но я расскажу, если ты захочешь. Чтобы ты не питал иллюзий относительно своего будущего с этой девчонкой и не усложнял себе этим жизнь. Но только учти: если СК станет известно, что ты владеешь данными сведениями, они сделают все для того, чтобы либо взять тебя под свой полный контроль, либо... Я не берусь предсказать, что они сочтут более важным: некого инкуба, или устранить возможность того, что информация об их промахах выйдет за пределы узкого круга посвященных. Ты уверен, что хочешь подвергнуть себя такому риску?

- Конечно.

- Ты помнишь, я рассказывала тебе о тюрьме для ведьм?

- «Морозная свежесть»?

- «Морозная обитель», - сказала Белла. – Мне довелось узнать о том, что она собой представляет, и почему оттуда никто не возвращается. Алла Арбатская, кстати, и поведала. Так вот. Нас, ведьм, чтоб ты знал, очень сложно убить. Для этого нужно уничтожить тело, чтобы у нашего дара не осталось вместилища. А иначе, даже с отрубленной головой, ведьма продолжает не жить, нет - существовать. Дар не позволяет отделиться душе, и поддерживает остатки жизни в теле, дожидаясь наследника. Вот потому нас и сжигали раньше на кострах, уничтожая тело полностью. Опираясь на эти факты, и построили «Морозную обитель». Ведьмы не живут там, в общепринятом смысле. Они там… находятся.

- Как это?

- Когда ведьма поступает в «Морозную обитель», ее раздевают догола и запирают в маленькой комнатушке без окон и с очень толстыми стенами. Без воды, без пищи, без общения; примерно на год. Все подходы к этой комнате запечатываются, чтобы ни у кого не было даже возможности туда попасть. А потом к ведьме наведываются снова, чтобы взять тот одушевленный предмет, в который она превратилась, и перенести его в похожее на склеп хранилище.

- Откуда вы это знаете?

- Алла несколько раз посещала это место. Там, за пронумерованными дверками еще в конце сороковых годов прошлого столетия уже находилось около двух сотен ведьм. Тюрьмы для ведьм в нашей стране существуют не первое столетие. Узницы накапливались там на протяжении нескольких веков.

- Садизм какой-то, - сказал Максим. – Почему так жестоко? Их можно потом оживить?

- Они и не мертвы. Но, думаю, к нормальной жизни вернуть их уже невозможно. А жестоко с нами поступали всегда. Люди боятся нас. И поэтому пытаются уничтожить. Из-за этого мы и держим свое существование в тайне на протяжении уже многих сотен лет. Никто не хочет спровоцировать очередную волну охоты на ведьм. Нас и так мало осталось. С властями мы пытаемся сотрудничать. Те, хоть и опасаются нас, но находят полезными. А если уж наши дорожки пересекаются, то жалости к нам они не испытывают. И это, если честно, правильно: обиженная ведьма подобна бомбе с запущенным часовым механизмом.

- А почему не дают им спокойно умереть? Зачем хранят? Почему не сожгут?

- Ты не все знаешь о нас, - сказала Белла. – Убивать ведьму опасно в первую очередь для убийцы. Для него это тоже верная смерть. Есть такое понятие, как посмертное проклятие ведьмы. Это когда наш дар, оставшийся без носителя, переходит к убийце. А так как у убийцы в большинстве случаев нет того, второго, отличия от обычных людей, о котором мы говорили вчера, то дар его убивает.

- А если есть?

- Это и есть вторая причина, по которой в «Морозной обители» хранят оболочки ведьм с запертым в них даром.

- Вы хотите сказать, что ведьма может получить и второй дар?

- Нет, - сказала Белла. - Второй получить невозможно. Но ты не думал о том, что у той же Арбатской могло быть и две, и три внучки?

- И все они могли бы стать ведьмами?

- Вероятность этого велика.

- Так делают?

- Делали.

- А сейчас?

- Теперь с этим возникли некоторые сложности.

- Какие?

- До сорок первого года тюрьма для ведьм располагалась на Кольском полуострове. Но потом, сам понимаешь, оставлять ее на прежнем месте побоялись. В самом начале войны ее спешно эвакуировали в Якутию. Не было больше всевозможных красивых табличек с именами, ведьм складывали в пронумерованные ящики, фиксируя кого, куда на бумаге, и грузили на корабль. Так и повелось. На склепах ведьм с тех пор ставился лишь номер. Во время войны, особенно в самом конце, когда Красная Армия победно шагала по Европе, тюрьма значительно пополнилась немецкими, польскими и прочими ведьмами. А когда в пятидесятых Европа затребовала своих ведьм обратно, пусть хотя бы просто их дар, вдруг оказалось, что архив тюрьмы пуст. Списки ведьм таинственным образом исчезли.

- Что за списки?

- Раньше не было электронных носителей. Все писали на бумагу и помещали в архив. В том числе и то, под каким номером в хранилище числится та или иная ведьма. Тогда не делали тесты ДНК, и восстановление лиц по форме черепа - тоже. Это сейчас стало проще, и часть ведьм, возможно, уже опознана. Но, думаю, не все. Сомневаюсь, что хотя бы половина.

- И что, без этих списков нельзя заполучить чужой дар?

- Без них не узнать, чей именно дар пытаешься получить.

- Есть разница?

- Конечно, - сказала Белла. - Возьмем, к примеру, ту ведьму, о которой я тебе говорила вчера. Ее линия, все носительницы этого дара, тысячелетиями улучшали свое изделие, получившее название «Когти ведьмы». Нет, эта линия могла и многое другое, но их уникальность заключалась именно в «Когтях». Для того чтобы заполучить этот дар, желающих в одночасье можно найти сотню, если не больше. Но как узнать, в какой из мумий он спрятан? Думаю, даже современные технологии не помогли это определить. А иначе бы по Москве уже ходили новенькие комплекты заговоренных игл.

- Но ведь главное – получить дар, который поможет обрести долголетие.

- Это для тех, кто претендует на дар. А для СК и властей важно не выпустить на свободу кого-нибудь из монстров.

- Каких еще монстров?

- Ты думаешь, среди тех ведьм, что заперты в «Морозной обители», только невинные жертвы? Нет, Максим Иванов. Там есть и такие представительницы нашего рода, при мысли о которых даже у меня мурашки бегут по коже. Несколько тысяч лет назад мы не прятались в норках, как сейчас. Мы правили людьми. Мы были полубогами. В каждом даре есть упоминание о тех временах. И не каждая линия ведьм смирилась с фактом, что те времена прошли. Почитай, какие раньше случались стихийные бедствия, эпидемии. Они возникали не сами по себе. Великие разрушения и миллионы людей, умерших в одночасье, могли бы погрузить человечество в хаос и тьму. И у ведьм появился бы шанс вновь возвыситься.

- О чем это вы?

- Я говорю о тех ведьмах, которые посвятили себя разработке не невинных безделушек, наподобие «Когтей ведьмы», а действительно серьезных ритуалов, способных навредить человечеству. Вся их ненависть к людям сохранена в даре. И она передается новым носителям. Никто не хотел бы, чтобы линии этих ведьм вернулись. Я не стала бы не возражать, если бы их и вовсе уничтожили.

- Ясно. Ну, а причем здесь Алиса?

- Ее бабка имела доступ к архивам тюрьмы. И вполне могла в свое время завладеть этими списками. Из-за чего, по-твоему, ее дом на Арбате в свое время СК разобрала по кирпичику? Думаю, не в поисках денег, как шушукались тогда по всей Москве.

- Но, если эти списки не нашли тогда, откуда они возьмутся у Алисы?

- Думаю, они есть, - сказала Белла. – Если Арбатская приложила руку к их исчезновению, пытаясь скрыть какие-то свои махинации, она не позволила бы им совсем затеряться. Мне кажется, они существуют. Но не на бумаге. Алла могла сохранить их, не боясь потерять, только в одном месте: в своем даре. Служба Контроля, полагаю, считает так же. До полного слияния девчонки с даром, они ее никуда не отпустят. А если и тогда не получат того, что им нужно, могут попытаться и вовсе забрать у нее дар.

- Это как?

- Передать преемнице.

- Вы хотите сказать, что ее могут попытаться убить, чтобы отнять дар?

- А почему нет? Я бы так и сделала, - сказала Белла. - Так что ты можешь выбросить мысли о ней из головы, Максим Иванов. Любишь ты ее или нет – больше не имеет значения. У вас в будущем не может быть ничего общего. Подумай об этом, мальчик. И сделай правильный вывод. А чтобы тебе было легче думать, и ты не отвлекался на всякие глупости, мы повторим вчерашнюю «процедуру». Артур!

Близнецы вошли молча. На лице Первого читалась скука. Второй же смотрел на Максима с явным предвкушением. Его скула опухла, правый глаз казался уже, чем левый.

- Белла обещала, что сегодня будет стриптиз, - сказал Максим. – Я почему-то подумал, что женский. Мужики, только не надо раздеваться! Я не смогу смотреть на то, как вы танцуете. Или вы на самом деле девочки?

3

Весь день Максим лежал на кровати. Изредка листал «Уголовный кодекс». Но чаще просто смотрел в потолок или дремал.

После вчерашнего второго «общения» с близнецами каждый участок тела, кроме лица и гениталий, посылал в мозг болевые импульсы. Хоть мучители и старались выполнять инструкции, данные Беллой еще позавчера, но Максим сомневался, что у них это получилось. Судя по ощущениям, его кости если и не сломаны, то уж точно покрыты трещинами.

Смартфон отобрали еще в первый день. Артур повертел его в руке, оценивая, и засунул себе в карман. Часы, чудом пережившие близкий контакт с кулаками близнецов, Максим убрал в шкаф с одеждой, спрятав в карман своих брюк. Других часов, как и окна, в комнате не было. О том, сколько сейчас времени, Максим имел очень приблизительное представление. Единственными точками отсчета служили посещения его комнаты Артуром. В последний раз тот приходил, доставляя поднос с обедом. И было это давно. С тех пор Максим успел проголодаться. А значит, вечерняя встреча с Беллой уже скоро, как и очередная «процедура».

Едва Максим успел об этом подумать, как дверь в комнату распахнулась, и вошел Артур. Волосы аккуратно уложены, глаза задорно блестят.

За его широкой спиной маячат фигуры близнецов.

- Белла сегодня не придет, - сказал Артур. – Говорить с тобой ей больше не о чем. Да и не до тебя ей сейчас. Просила лишь уточнить: не поменял ли ты свое решение?

Он положил на прикроватную банкетку два небольших чемоданчика, на одном из которых красовался красный крест.

- Какое решение?

Крест на чемодане заставил Максима насторожиться.

- Чудак-человек, да откуда же я знаю? Мне лишь нужно узнать: да или нет.

- Со вчерашнего дня я не поменял ни одного решения.

- Замечательно, - сказал Артур, кивнул близнецам, приглашая их зайти в комнату. – Тогда нам можно сразу приступать.

- К чему? – спросил Максим. – Близнецы решили, что вдвоем не справляются, и позвали тебя на помощь? Или ты сам захотел присоединиться к веселью?

- Успокойся. Сегодня тебя бить не будут. Белла переживает, что парни перестараются, отобьют тебе потроха, и ты скопытишься раньше времени. С побоями закончили.

- Хорошая новость, - сказал Максим, наблюдая за тем, как Второй разворачивает большой кусок полиэтиленовой пленки. – А к чему тогда будете приступать? Все-таки, стриптиз? Может не надо?

- Чудак-человек, если Белла велит танцевать, мы и стриптиз устроим, не проблема. Нам хорошо платят за то, чтобы мы исполняли приказы. И в этот раз нам приказали отрезать тебе палец.

Артур щелкнул замками на одном из чемоданчиков, позволяя Максиму увидеть его содержимое.

- Что сделать? – спросил Максим.

- Палец на ноге отрезать, - сказал Артур. - Но ты не переживай: я лично все инструменты продезинфицировал. Вот, смотри, все чистые! И аптечку принес. Так что никакой инфекции. Выполню операцию, как настоящий профи. Раз, и все. Даже маму позвать не успеешь. Я смотрел сегодня в интернете, как правильно это делать. И даже потренировался на кухне. Сейчас мы немного подготовимся, чтобы не испачкать тут ничего. Ты же не хочешь потом ужинать в комнате, забрызганной кровью. И, кстати, выбери ногу, с которой будем работать: правая, левая… Белла не уточнила, на какой резать, а мне все равно. Выбор за тобой.

Интерлюдия 7

Место действия: Московская область, поселок Сибирский, жилой корпус №5 Службы Контроля.

Жанна опустилась в кресло. Лежавший на диване Игнат коснулся пальцем кнопки на пульте. Телевизор замолчал.

- Привет, подруга, - сказал Игнат. – Устала?

- В душ и спать.

- Загоняли?

- Шеф, похоже, считает, что я ломовая лошадь.

- Кто везет, на том и едут.

- Точно. Гады. С кем это ты по телефону болтал, когда я спускалась?

- Мама звонила.

- Когда ты, наконец, нас познакомишь?

- Когда соберусь на тебе жениться.

- Это значит, никогда?

- Ну, в жизни всякое может случиться, - сказал Игнат. – Видел, кстати, сегодня Алису. Столкнулся с ней у гостевых комнат.

- Опять уходишь от ответа, - сказала Жанна. – И что эта соплюшка от тебя хотела?

- Ничего. Прошла мимо, не заметила меня. Она сильно изменилась. И не в лучшую сторону. Не сразу узнал ее. Поникшие плечи, потухший взгляд. И не скажешь сейчас, что ей только стукнуло девятнадцать. Она сильно сдала за последние дни, или мне это лишь показалось?

- Не показалось, - сказала Жанна. – По десять часов ежедневно проводит в лаборатории. Как только подписала три дня назад наши бумажки, босс отдал ее в распоряжение умников. А у тех, сам знаешь, наука превыше всего.

- Чем занимается?

- Зелья варит, как я и предсказывала. Припахали девку по полной программе. Ведьмочка и не сопротивляется. У нее сейчас как в том фильме: «Что воля, что неволя – все одно».

- Плохо.

- Плохо не это, - сказала Жанна. – А то, что мы подпортили ей жизнь своим арестом. Дернуло же ее сказать вслух об этом мажоре! А теперь дала сбой заложенная в дар программа. Девка должна была отнять одну-две жизни. Перешагнуть эту черту, как делают все ведьмы. Избавиться от моральных запретов. Не зря же дар не посвящает нас во все тонкости до первых смертей.

- И что теперь?

- Я не знаю. Она сейчас как тот хищник, который решил стать вегетарианцем и не понимает, что природа создавала его не для поедания травы. Вчера прислали бедолагу, что должен поделиться с ней энергией. Даже не слишком страшного.

- Кто такой?

- Ты видел его. Один из молодых террористов, что пытались заложить бомбу в развлекательном центре. Вас с Бельским четыре месяца назад отправляли по их души. Следствию этот больше не нужен. Ему «разрешили» умереть в изоляторе от «угрызений совести».

- Как отреагировала на него Алиса?

- Сперва решила, что над ней подшучивают. Дурочка. А потом у нее случилась истерика. Я и уговаривала ее, и запугивала. Бесполезно. Глаза на мокром месте. На любые доводы реакция одна: слезы. Всю ночь скулила в своей комнате, как брошенный щенок. К утру подушка – хоть выжимай. Ну, не умею я общаться с детьми. Не мое это.

- Какие с ней есть варианты?

- Ждать. Либо образумится, смирится с тем, что она ведьма. Либо свалится без сил. Еще пара дней, и у нее седина в волосах появится при таком расходе энергии. А через месяц она окончательно сляжет древней старухой. Возможно, начальству придется в итоге решать, как поступить с ее даром.

- Или появится ее инкуб.

- Кстати, да. Это третий вариант. Этот товарищ такой же ненормальный, как и наша соплюшка. Даже обидно. В кои-то веки появился мужик, с которым можно переспать, не убивая, а он оказывается моралистом. Чем-то они мне напоминают Октябрину и Вилиора. Такие же сумасшедшие.

- Кого напоминают?

- Была в середине прошлого века одна парочка. Отечественные Ромео и Джульетта. Прямо как наши Иванов и Алиса. Над этой историей не только я в юности рыдала – вся Москва ее лет тридцать друг другу пересказывала. Вилиор, кстати, последний инкуб, о котором было известно, до появления нашего красавца. А Октябрина была такой же зеленой ведьмой, как Алиса.

- И что с ними случилось?

- Влюбились друг в друга. А потом наша организация за какие-то грехи отправила ведьму в «Морозную обитель». Не знаю, за что. Разное поговаривали.

- А что инкуб?

- Инкуб, когда узнал об этом, повесился.

- Веселая история, - сказал Игнат. - И как там наш Ромео? Жив еще? Бельский заманил его в свои сети?

- Ты что, не в курсе? – сказала Жанна. - Ведь ты же числишься в группе, работающей по инкубу.

- Да… как-то все некогда интересоваться.

- Чем же ты так занят?

- Вчера новый спиннинг купил. Ультралайт. И еще кучу разных интересных штуковин. Вон, на столике лежат. Что-то у меня с крупной рыбой пока ничего не получается. Попытаюсь ловить мелких хищников. А то скоро надо мной все местные рыбаки потешаться будут. Угробил в этом месяце кучу снастей, а поймал лишь одного окуня, пусть и крупного.

- Ну, ты даешь!

- Да ладно тебе, - сказал Игнат. - Слышал, что Бельский натравил на Иванова кого-то из московских ведьм. Беллу, кажется?

- Эта старуха уже четвертый день пускает слюни на нашего инкуба. Читала только что отчет. Ты тоже полистай: интересное чтиво.

- Что там?

- Большую часть бесед между Ивановым и Беллой удалила наша цензура.

- Почему?

- Даже не представляю. Что эта карга рассказывала такого? Я пыталась расспросить ребят из прослушки. Но те сказали, что у них из-за этих отчетов даже подписку о неразглашении взяли. Откуда эта старуха вообще может знать какие-либо секреты?

- Ну, она раза в два старше тебя. В ее голове много разной информации скопилось, - сказал Игнат.

- Мне любопытно, какой, - сказала Жанна.

- Да кто его знает. Поддается на чары старушки наш Иванов? Как он там? Сколько раз уже успел изменить нашей молоденькой ведьмочке?

- Ни разу. Я же говорю: ненормальный. Сидит, прикованный к стене цепью, как пес. Люди Беллы два вечера подряд били его. А теперь отрезают пальцы на ноге. Но Иванов все не желает расставаться со своей невинностью. Стойким оказался. Только сегодня, когда отрезали второй палец, перестал отпускать свои шуточки. Закончился у него юмор.

Игнат приподнялся на локте. Пружины дивана заскрипели.

- Отрезают пальцы? Вы с Бельским совсем с головой не дружите?

Жанна усмехнулась.

- Степан Семенович говорит, что Белла хорошо умеет ломать людей, и после нее Иванов нам достанется тихим и послушным. Посмотрим.

Игнат сел, свесил с дивана босые ноги.

- Ну ладно Бельский, - сказал он, – этот кровосос всегда был обычным маньяком; голова ему не для того, чтобы думать. Подруга, но у тебя-то мозги всегда хорошо варили!

- Да ладно, Игнат, - сказала Жанна. - Тебе жалко инкуба? Переспит он потом с кем-нибудь десяток раз, да отрастит себе пальцы. Для них это не проблема.

- И где вы с Бельским были, когда мозги раздавали? Ты не о том думаешь. Вы, правда, хотите его сломать?

- Степан Семенович считает, что так проще будет с ним договориться.

- Ты же сама когда-то заставила меня изучить его досье!

Жанна удивленно приподняла брови.

- Игнат, ты чего так возбудился? На тебя не похоже. Что тебя так задело?

- Ты читала о его родителях?

- Ну… да. Причем здесь они?

- Что случилось с его отцом, помнишь?

- Сорвался на матери, избил; возможно, изнасиловал. Вероятно, он тоже был инкубом: это передается по мужской линии. Полагаю, с интимными отношениями у них с женой дела обстояли совсем худо. Вот и не выдержал. Это же инкуб! Этим все сказано. Они - маньяки.

- Вот именно. А фото его ты видела?

- И что?

- Обычный мужчина средних лет. Лысый, как коленка. А ведь наш Иванов отрастил себе волосы довольно быстро. О чем это говорит?

- Иванов-старший не спал с женой.

- Вот именно. И много лет, судя по всему, - сказал Игнат. - А потом сорвался.

- К чему ты это говоришь?

- Что сделал отец Иванова после срыва?

- Застрелился.

- Молодец, тебе пятерка! - сказа Игнат. - А как поступит Максим, когда вы его сломаете? Имея такой-то пример перед глазами?!

- Как? – сказала Жанна.

И вдруг нахмурилась.

- Ты думаешь?

Теперь усмехнулся Игнат.

- Проверим? Сколько ему уже пальцев отрезали?

- Сегодня второй.

- Подруга, - сказал Игнат, - принимаю ставки. Цепь, на которой его держат, длинная?

Глава 17

1

Максим не спал вторые сутки. Не мог даже лежать. Он ходил от стены к стене, постукивая по полу пяткой, не находя в себе силы, чтобы остановиться.

Удар по полу пяткой, шаркающий шаг правой ноги и позвякивание цепи, резкий кивок головой. Удар пяткой, шаг и позвякивание, кивок. Так снова и снова.

Этот способ противостоять боли он изобрел позавчера, когда лишился первого пальца. Боль после первой ампутации ошеломила его, заставила скрипеть зубами, громко ругаться.

Артур остановил кровь, забинтовал ногу.

- Обезболивающий укол я тебе делать не стану, - сказал он. – Тут тебе не больница. Терпи. Сам этого захотел. Чудак-человек, говорил же тебе, что хозяйка все равно своего добьется. У тебя на ногах еще девять пальцев осталось – устану их отрезать. Подумай, стоит ли таких мучений твое упрямство. И, кстати, если будешь крушить мебель – привяжу к кровати. Смотри мне! Не буянь!

Максим тогда ничего не ответил. Только ругался: агрессия помогла не допустить жалобный скулеж.

Но потом унял желание разнести комнату в щепки. Перспектива противостоять боли, лежа на кровати, ему не понравилась.

Второй палец отрезали в будничной обстановке. И Артур набил руку, и Максим знал, к чему готовиться.

Удар пяткой, шаг и позвякивание, кивок. Хлопок ладонью по стене. Разворот.

Стоило на миг замереть, перестать трясти головой или шагать, как боль усиливалась.

Снова удар пяткой. Максим не считал, сколько раз он прошел эту комнату из конца в конец. За полтора дня и две ночи он делал мало перерывов. Усталость накапливалась в теле, притупляя боль. Это было хорошим признаком. Максим с нетерпением ждал момента, когда усталость победит, и он провалится в небытие сна.

Главное – чтобы это произошло до того, как Артур и близнецы явятся за третьим пальцем.

Удар пяткой, шаг и позвякивание, кивок.

Максим пропустил момент, когда приоткрылась дверь. Он доковылял до уборной и собирался делать очередной разворот.

Хлопок ладонью по стене. Боль пульсирует в ноге и в висках.

- Дружище, тебе не надоело здесь?

Чужой голос раздался неожиданно, заставил Максима вздрогнуть и обернуться.

Уже третий день его комнату посещали по двум причинам: принести-унести поднос с тарелками и отрезать палец. Недоеденный завтрак забрали больше часа назад, а время обеда не пришло.

Посетитель стоял около прикроватной банкетки.

- Дружище, узнал меня? – спросил мужчина.

Максим моргнул, убирая пелену с глаз. Попытался понять: реален мужчина или является частью сна. Оперся рукой о шкаф. Так проще стоять, не покачиваясь.

- С неделю назад, мы приходили к тебе в гости, расспрашивали о твоей подружке. Вспомнил?

- Вы… из полиции? – сказал Максим.

- Что-то вроде того, - сказал мужчина. – Меня Игнатом зовут. А ты – Максим Иванов. Правильно?

- Д…да.

Максим разглядывал Игната. Все последние дни он видел в этой комнате мужчин в рубашках и отглаженных брюках. И близнецы, и Артур щеголяли в строгой одежде и начищенных туфлях. Игнат же в своих белых кроссовках, джинсах и футболке с надписью «Друзья познаются на рыбалке» казался пришельцем из другого мира.

- Красиво тут у тебя, - сказал Игнат. - На такой кровати спать одно удовольствие. Мебель шикарная, зеркала. Все блестит. Прямо золотая клетка! Моя служебная комната хоть и не меньше по площади, но похуже будет.

- Что вам надо? – спросил Максим.

- Мне? Хочу совершить доброе дело. Вот, пришел, чтобы вызволить тебя из заточения. Ты не возражаешь? Собирайся.

- К…куда?

- Дружище, что за странный вопрос? Тебе не все равно? Могу пообещать, что подальше отсюда.

- М…мне не все равно, - сказал Максим.

- Серьезно? - сказал Игнат. – Не думал, что в твоем положении может интересовать наш дальнейший маршрут. Я слышал, тебе здесь каждый вечер по пальцу отрезают. Считаешь, есть место хуже этого?

- В другом месте могут отрезать голову.

Игнат усмехнулся. Кивнул.

- Согласен. Такое тоже бывает. Об этом я не подумал: не часто посещаю местах, где отрезают головы. Нет, дружище, я повезу тебя в нормальное место. Где есть доктор, где не отрезают пальцы, и где, к слову, проживает твоя подруга Алиса.

- Алиса?

- Она самая. Алиса Ковалева, – сказал Игнат. - Желаешь с ней встретиться? Она время от времени тобой интересуется, между прочим; переживает. Видел ее вчера вечером.

- Как она?

- Не так плохо, как ты. Но и не намного лучше. Ей не помешала бы твоя помощь.

- Что с ней?

Максим оттолкнулся от шкафа и сделал шаг к Игнату. Скривился от боли, пошатнулся.

- Тебе следует принять обезболивающее, - сказал Игнат.

- Следует.

- У меня в машине кое-что есть. Специально для тебя прихватил. Я не стал нести препарат сюда: доктор сказал, что ты после применения можешь вырубиться. Не хотел, чтобы мои руки были заняты твоей бесчувственной тушкой. Я, хоть и не встретил никого, когда поднимался к тебе, но это не значит, что нам дадут так же спокойно уйти. Потерпи, пока свалим отсюда. Готов?

- Это… у меня… вот.

Максим указал на цепь, что соединяла его правую ногу со стеной. Он успел к ней привыкнуть. Он и мылся с ней, и спал. И совсем перестал замечать, после того как в ногу вонзила свои зубы Боль.

Игнат хлопнул себя ладонью по лбу.

- Точно! Дружище, я и забыл, что ты на привязи! Прости! Ключи от лифта и квартиры мне дали. От твоего браслета – нет. А я и не спросил. Пустоголовый! Дай-ка посмотрю.

Игнат подошел к Максиму, присел, взял цепь в руки. Максим сверху вниз смотрел на его черную растрёпанную шевелюру.

- Интересная, качественная вещь, - сказал Игнат. - Хорошая сталь. Стоит, должно быть, прилично. Жалко портить. Я бы привязал тебя стальным тросом.

Резко дернул цепь руками.

Максим невольно затаил дыхание, ожидая вспышку боли в ноге.

Цепь, разделенная на две части, звякнула, упав на паркет.

Игнат выпрямился, вытер ладони о футболку.

- Браслет снимем, когда прибудем на место. Не уверен, что смогу разломить его руками, не повредив тебе ногу. Нужны инструменты. Спрошу в гараже или у охраны.

- А кто… дал ключи от квартиры? – спросил Максим.

- Какая разница? - сказал Игнат. - Дружище, у нас серьезная организация. И каждый занимается своим делом. Кто-то добывает ключи. Кто-то отправляется спасать пленников. Мне поручили второе: это как раз по моему профилю. Ключами же занимались другие люди. Я не интересовался, как именно они это провернули. Главное: ключи у меня.

- Ясно. Нужно переодеться.

- И так нормально. Машина во дворе. Халат у тебя приличный. Доберешься в таком виде. Не стоит тут задерживаться.

- Моя одежда в шкафу, - сказал Максим. - Сам туда убирал…

- Эй! Ты… что там делаешь?! Ты… кто вообще такой?! – громкий голос Артура не позволил Максиму завершить предложение.

Артур стоял у порога, загородив дверной проем. Щеки его пылали, привычный пробор в волосах отсутствовал, грудь часто вздымалась, на лбу - капельки пота. Таким неряшливым Максим его раньше не видел: шнурки на туфлях развязаны, рубашка заправлена в брюки небрежно, две пуговицы на животе не застегнуты, выставляя напоказ белый живот.

В руке Артур держал пистолет.

- Ты как сюда попал?! – сказал он.

Указал на Игната стволом пистолета, словно пальцем. Оружие, зажатое в его ручище, казалось миниатюрным, ненастоящим; не внушало страх. Опасение вызывал сам Артур, чья массивная фигура делала комнату тесной.

- Кто тебя впустил?! – спросил Артур.

Жидкие светлые брови нахмурились, образовав на переносице складку, похожую на «мост» оправы очков.

Кисть Артура дрогнула.

Грохот выстрела.

Максим остановил на полпути руки, взметнувшиеся к ушам. Заставил себя продолжить дышать.

Запах сгоревшего пороха.

Игнат стоял около дверного проема, рядом с Артуром. Как он туда переместился, Максим не заметил. Смутно припомнил, как мелькнула перед глазами белая футболка.

Голова Артура дернулась. И лишь после этого Максим увидел, как опускает руку Игнат. Глаза Артура закатились, рот приоткрылся, руки безвольно повисли.

Максим наблюдал за тем, как Артур падал. Колени великана подогнулись, они первыми коснулись пола. Потом это сделал живот. И, наконец, голова. Она врезалась в паркет носом, повернулась на бок, прижимаясь к полу щекой. Глаза закрылись. Правая рука Артура продолжала сжимать пистолет.

Звуки падения тела Максим едва различил. В ушах после выстрела стоял звон.

- Вот зараза! – услышал Максим голос Игната. – Испортил мне футболку!

На груди Игната, ниже правой ключицы, появилось красное пятно. Игнат указал на него пальцем.

- Дружище, смотри! Этот гад ее продырявил! Я только вчера получил ее из интернет-магазина! Неделю ждать пришлось!

Игнат ударил ногу распластавшегося на полу Артура.

- Идиот! Кто тебя учил так обращаться с оружием?! На предохранитель ставить нужно!

Постукивая по полу пяткой, Максим подошел к Артуру. Склонился над тем, рассматривая лицо. Из носа Артура вытекала кровь. Лужица крови пока небольшая, но она постепенно увеличивалась.

- Он… живой? – спросил Максим.

- А что ему будет? Полежит немного. Я аккуратно его по затылку стукнул. Череп цел. А нужно было посильнее приложиться, чтобы не тыкал больше в людей оружием!

- Ты… вы ранены?

- Ерунда.

Игнат прижал ладонь к пятну под ключицей. Повернул торс, показывая Максиму спину.

- Есть выходное отверстие?

- Нет. Чисто.

- Плохо, - сказал Игнат. - Придется ждать, пока пуля выйдет. Не люблю я эту процедуру. Убил бы придурка! Где там твои вещи? Забирай их. Сваливаем, пока не прибежал еще кто-нибудь на звук выстрела.

2

Максима и Игната никто не остановил. Те «парни», что могли заметить их передвижение, о которых предупреждал Артур, никак себя не проявили. Они либо не работали сегодня, либо не пожелали повторить судьбу Артура. Тот так и остался лежать с пистолетом в руке на полу комнаты.

Квартира Беллы выглядела безлюдной. Максим покинул ее в халате и домашних тапочках. Из нескольких вариантов выбрал тапочки самого большого размера. Только в них он смог вставить забинтованную левую ногу.

До машины Максим ковылял, повиснув на плечах Игната и сжимая в руке снятую с подушки наволочку, куда вместил туфли и одежду. Обрывок цепи тащился за его ногой, позвякивая.

Игнат помог Максиму забраться в салон автомобиля. Максим усаживался осторожно, оберегал покалеченную ногу, но все же иногда морщился и шипением заменял норовившие сорваться с языка ругательства. Он едва успел удобно разместиться на заднем сидении, когда внедорожник тронулся с места.

Игнат вырулил из двора.

- Дружище, как ты там? – спросил он.

- Живой, - ответил Максим.

- Как только отъедем подальше, сделаю тебе укол. Потерпи.

Максим высыпал на сидение свои вещи. Брюки, рубашка, туфли. Совсем недавно в этой одежде он возвращался с работы: ночью с субботы на воскресенье.

- Какой сегодня день недели? – спросил Максим.

- Четверг.

Максим достал из кармана брюк часы. Секундная стрелка на них исправно отсчитывала время. Провернул несколько раз заводную головку, пока та не стала вращаться туго.

- Командирские? – спросил Игнат.

Его глаза смотрели на Максима из салонного зеркала.

- Часы отца. Наградные. Он врачом работал. Спас какого-то генерала. Подарили эти часы с гравировкой.

- А я гадал, дружище, почему ты не бросил свои шмотки, - сказал Игнат. – Память о родителях. Такие вещи нужно беречь. Телефон забрал?

- Он у Артура. Плевать на него.

Максим приложил кожаный браслет к запястью, застегнул. Попытался откинуться на спинку сидения, но вновь скривился от боли.

- Потерпи, - повторил Игнат.

Мимо окна проплыла знакомая вывеска. Максим проводил ее взглядом.

- Игнат, мы можем заехать ко мне? – спросил он.

- Зачем?

- Нужно переодеться и паспорт взять.

- Дружище, найду я тебе одежду, не переживай, - сказал Игнат. - Без паспорта пока поживешь. Техники заберут, когда оборудование демонтировать будут.

- Кто?

- Есть у нас ребята, которые не откажутся привезти твои документы. Мы их попросим. Тебе укол нужен. И врач. Вон в тот дворик сейчас свернем.

Машина сбавила скорость. Максим задел левой ногой водительское сидение, выругался, не разжимая зубов.

- Ты ведь не полицейский, Игнат, - сказал он. - Я прав?

- Почему ты так решил?

- Белла сказала, что Алису арестовала не полиция.

- А кто?

- Служба Контроля.

- Не обманула, - сказал Игнат. - Что еще она про нашу организацию рассказала?

Он посматривал на Максима из зеркала.

- Почти ничего, - сказал Максим.

- И все-таки?

- Что-то про Кодекс. Что вы следите за его соблюдением.

- Это правда, - сказал Игнат. – Мы, как и полиция, являемся федеральным органом исполнительной власти. Только наше существование не афишируется. Дружище, я потом расскажу тебе о нас. Или не я. Тебя обязательно введут в курс дела.

- Чем ты занимаешься в этой Службе Контроля?

- Спасаю драконов от девственниц и инкубов от пожилых дам.

- Ясно. Драконы тоже существуют?

- Это была шутка, - сказал Игнат.

- Я сейчас плохо понимаю шутки.

- Прости, дружище. Хотя… в этом мире все возможно. Глядишь, когда-нибудь меня и дракона отправят усмирять. Меня привлекают для выполнения так называемых «силовых акций». Спасти кого-то или кому-то по шее настучать – вот моя работа.

- Ясно.

Машина остановилась. Игнат выбрался наружу, оставив дверь приоткрытой.

Максим посмотрел в окно. Акация покачивала ветвями, заслоняя собой машину от яркого пятна солнца и от детей, которые, перекрикиваясь, беспорядочно бегали по площадке, огороженной низким железным забором.

В салон заглянул Игнат. В руке он держал шприц.

- У меня все готово, дружище, - сказал он. – Выбирай, в какую часть тела будем колоть.

3

Максим проснулся.

Мгновение назад он находился в автомобиле, слушал голос сидевшего за рулем Игната, смотрел на дорогу сквозь лобовое стекло, краем глаза замечая, как проносятся мимо машины, деревья, дома. А потом провал в памяти. Последним воспоминанием была мысль о том, что сделанный Игнатом укол начинает действовать.

Теперь Максим лежал на кровати, под головой подушка, а перед глазами белый потолок.

Максим моргнул, убирая с глаз пелену, приподнял голову. Поморщился: напомнила о себе нога.

Увидел, что находится в незнакомой комнате, куда сквозь неплотно закрытые жалюзи с улицы проникал солнечный свет. Успел заметить невзрачную люстру на потолке, светлые обои на стенах. А потом все его внимание приковала к себе стоявшая у изножья кровати Алиса.

- Алиса?!

Максим резко сел, сжал зубы, отреагировав на вспышку боли. Перед глазами заметались яркие точки, закружилась голова, заставив Максима опереться о кровать рукой.

В сравнении с тем ее образом, что сохранился в памяти Максима, Алиса заметно похудела, ссутулилась, от чего казалась меньше ростом. Контуры ее лица изменились из-за запавших щек и обострившихся скул. Под глазами, смотревшими на Максима нерешительно и виновато, появились мрачные серые отеки. По знакомым веснушкам змеились дорожки слёз.

- Максим, – сказала Алиса. – Максим! Они сказали, что я убила тебя! Они сказали, что из-за меня ты умрешь! Я не знала, Максим! Она не предупредила, что так будет! Я бы никогда так не поступила! Слышишь?! Никогда! Я… Максим, я не хотела! Ну, правда, клянусь тебе! Я ненавижу ее! Я ненавижу себя после этого! Я чудовище! Я должна была тебя убить! Представляешь?! Она знала, но не предупредила! Блин, я думала, ты вот-вот умрешь! Максим, прости меня, пожалуйста! Пожалуйста, Максим!..

Максим соскочил с кровати, стукнув по полу пяткой покалеченной ноги. Привычного звона не услышал: пока Максим спал, с ноги исчез браслет с обрывком цепи. Максим покачнулся, но удержал равновесие. Подошел к Алисе и обнял ее. Девушка прижала лицо к его груди, мокрое, холодное; ее руки стиснули талию Максима. Тихий плач сменился громким рыданием.

Максим коснулся носом рыжих волос, вдохнул их запах. Улыбнулся.

- Ты опять плачешь, Рыжик, - сказал он. – Успокойся. Теперь все будет хорошо. Я нашел тебя.

Глава 18

1

Скудный лунный свет едва освещал комнату, просачиваясь сквозь щели в жалюзи. Крохотный красный огонек лампочки отмечал место на стене, где находилась клавиша выключателя люстры. Рядом с ней Максим видел похожую на пятно дверь, еще одно пятно двери находилось на другой стене, в шаге от темной громадины шкафа. Со стены, от самого потолка, доносился тихий шепот кондиционера.

Максим лежал на кровати, чуть отставив в сторону левую ногу, оберегая ее от случайных прикосновений. Спину ему холодила влажная простыня, к боку прижималось теплое женское тело. На груди Максима находилась голова Алисы. Максим гладил девушку по плечу, по волосам и слушал ее голос.

- Блин, я все еще не могу поверить, что ты действительно рядом, а не снишься мне. Трогаю тебя рукой, проверяю, правда ли ты настоящий.

- А каким еще я могу быть? – спросил Максим.

- А вдруг я просто сплю? Представляешь, я часто видела тебя во сне! Каждую ночь! Только это меня и радовало в последнее время. Не хотелось просыпаться. Меня даже стало раздражать общение с даром. Блин, из-за этой надоедливой рыжей тетки, я видела тебя реже, чем могла бы!

- И что мы делали в твоих снах?

- Болтали, - сказала Алиса. - Как когда-то по телефону. Я жаловалась тебе, рыдала. Я, блин, стала жутким нытиком, только и делаю в последние дни, что плачу. По любому поводу! Во сне ты меня успокаивал.

- И все?

- Поначалу, да. А потом ты стал успокаивать меня не только словами. С неделю назад ты в первый раз в моем сне проделал со мной то же, что сегодня наяву. И длилось тогда это долго, очень долго, даже дольше, чем было у нас сейчас. Но… сейчас, конечно, было лучше!

- Конечно.

- Блин, Максим, как же мне тебя не хватало! Я уже и не верила, что мне снова будет так хорошо. Максим, обними меня, пожалуйста. Сильнее!

Максим прижал Алису к себе.

- У тебя сейчас кости затрещат, - сказал он.

- И пусть! – сказала Алиса. - Знаешь, те дни, которые мы провели вместе, были самыми классными в моей жизни. Я лишь недавно это поняла. Правда! Я не помню, чтобы когда-нибудь еще была так же счастлива. Почему я этого не понимала раньше? Хотя,… знаю.

- Почему?

- Все этот свалившийся на меня дар. Захотела стать крутой ведьмой. Зациклилась, блин, на этом. Поиздевалась над твоей Анжелой и вообразила себя всемогущей. Решила, что буду вершить судьбы людей. Дура! Теперь я даже в своей судьбе ничего не решаю! С такой гордостью надувала щеки, а как была никем, так никем и осталась! Делаю, что прикажут другие. Я… глупая, правда, Максим?

- Ты умная, - сказал Максим. - Просто, так сложились обстоятельства.

- Конечно, умная… дура! Как мне вообще могла прийти в голову мысль, отдать тебя другой?! Как я до такого додумалась? Если бы ты знал, как я себя за это ненавижу! Скажи, Максим, ты сделал то, что я говорила? Ты встречаешься с Людой?

Алиса приподняла голову. Лунный свет, не сумев хорошо осветить ее лицо, холодным блеском отразился в ее глазах.

- Конечно же, нет.

- Почему? – спросила Алиса. – Я что-то напутала? У меня не получилось? Она не пришла к тебе?

- Приходила.

- И что?

- И ничего, - сказал Максим. - Как пришла, так и ушла. Я тебе в сотый раз говорю: Люда меня не интересует.

- Ты не смог подлить ей зелье? Она не захотела его выпить?

- Я не стал его подливать. С какой стати? Оно по-прежнему лежит в заднем кармане брюк. Если моя одежда не потерялась, я покажу тебе его. Можешь его забрать.

- Почему? Я имею в виду, почему ты не воспользовался моим подарком?

- Да потому что не захотел. Понимаешь? Зачем мне нужна влюбленная в меня Люда? Я же не враг себе! Я ее не люблю. Слышишь? НЕ ЛЮБ-ЛЮ!

- Это правда? – спросила Алиса.

- Правда, Рыжик, - ответил Максим. – Услышь меня, наконец. Пожалуйста! Почему ты упрямо не желаешь мне поверить?

Он убрал с лица девушки прядь волос.

- Но мне казалось,… ты продолжаешь вспоминать ее. Ее портреты, блин, по всей твоей квартире…

- Эти дурацкие рисунки! Я миллион раз из-за них уже ругал себя! Почему, спрашивается, я поленился выбросить их еще до того, как ты впервые пришла ко мне? Больше их там нет.

- Почему?

- Я преодолел лень и снял их, - сказал Максим. – Они пылятся теперь на столе. Собирался их сжечь,… но, опять же, забыл о них. Не до них мне было!

- Да? Получается, я дура?

- Я такого не говорил.

Алиса прижала лоб к груди Максима.

- Дура, дура, дура! Блин, какая же я дура! Ведь ты, и правда, мне постоянно твердил, что не любишь ее. Почему я решила, что ты не говоришь мне правду? Или я не хотела тебя слушать? Пыталась этой Людой откупиться от тебя? Боялась, что ты помешаешь мне стать крутой? Блин, и правильно, что меня макнули в грязь лицом! Я же сама все испортила!

- Что испортила?

- Наши с тобой отношения! - сказала Алиса. - Я думала только о себе. Расставалась с тобой, чтобы стать великой ведьмой! Решила, что Земля теперь вертится вокруг меня. Нафантазировала всякой ерунды! Собралась жить триста лет молодой, красивой, богатой и всеми любимой. Как королева! Ага! Размечталась, блин! Представляешь, ведьма не может любить мужчину, как нормальная женщина! От нашей любви мужчины мрут, как мухи! Зачем тогда, спрашивается, быть красивой, если ты должна оставаться одинокой? Зачем, блин, нужны эти триста лет одиночества? А мне об этом мой дар не сказал. Она, блин, не предупредила даже, что я могу тебя убить. Правда! Я не знала, что ты можешь умереть, переспав со мной! Я… даже предположить такого не могла! Дурацкий дар! Ты веришь мне, Максим?

- Меня уже просветили на эту тему.

- Ты знаешь, что я почувствовала, когда мне сказали, что ты вот-вот умрешь, что я тебя убила?! Представляешь?! А все здесь ходили, хлопали меня по плечу и твердили, что все нормально, все так и должно быть. А это не нормально!! Это ни капли не нормально! Я проклята, Максим! Понимаешь, проклята! Этот дар, который мне передала бабушка, никакой, блин, не дар, а проклятье! Чтобы прожить эти свои триста лет, я должна… убивать! Сознательно! И с каждым годом все чаще и чаще! Я как монстр должна ступать по горам трупов! Вот, какие триста лет меня ожидают! Одиночество, блин, и горы трупов!

- Ты опять плачешь?

- Не получается прекратить, - сказала Алиса. - Прости. Еще вчера я думала, что выплакала все, что слезы закончились. А теперь не понимаю, откуда они снова берутся. Шмыгаю носом, как дура. У тебя уже грудь, смотри, мокрая от моих, слез. Прости.

- Перестань извиняться, - сказал Максим. Он гладил девушку по спине.

- Не перестану. Почему я решила, что не смогу сделать так, как хочешь ты?

- Это как?

Алиса подняла голову, вновь отразив глазами лунный свет.

- Тебе же нужна семья, дети? – спросила она. - Так ведь и мне это будет нужно. Пусть сейчас я и не готова,… пока не готова стать женой и матерью. Но я не желаю быть одинокой всегда! Понимаешь?

- О чем ты говоришь?

- Мне рассказали недавно историю о ведьме, которая влюбилась в такого же, как ты. Это случилось лет сто назад. Она была немного старше меня, года на три, и тоже только-только получила свой дар. Чтобы ее избранник поверил в ее любовь, она от него забеременела! Ты представляешь? Для ведьмы беременность - это потеря всего, всех способностей! Ведьмы считают ее концом жизни. Та ведьма, Жанна, которая мне рассказывала эту историю, считает, что молодая ведьма совершила глупость. А я, блин, совсем так не считаю! Там, действительно, все закончилось грустно, все умерли, но я вот что подумала: если ты захочешь ребенка, неужели я не смогу поступить так же, как та влюбленная ведьма?

- Забеременеть?

- Да! - сказала Алиса, тряхнув волосами. – Может, не сейчас, но, если ты захочешь, я это сделаю! Я так решила! Все равно из меня не получится нормальная ведьма. Жить сотни лет, убивая мужчин, я не смогу; наверное, у меня для такого слишком слабый характер. Я долго думала, смогу ли я убить кого-нибудь. И знаешь, что я поняла?

- Интересно, что?

- Смогла бы! Да!

- Серьезно?

- И не чувствовала бы потом никаких угрызений совести! – сказала Алиса. - Я убила бы твою Люду, если бы знала, что это вернет мне тебя! Так и знай! Я не отдам ей тебя!

- Вот, прицепилась ты к ней! – сказал Максим. – Ну, сколько можно?! Если бы ты не твердила постоянно это имя, я уже давно забыл бы его!

- Правда?

- Правда! Конечно, правда.

- И ты сейчас ни с кем не встречаешься? – спросила Алиса. – Ни с Людой, ни с другой женщиной? Ни с кем, ни с кем?

- Не с Людой точно, - сказал Максим. – А так, это сложный вопрос. Даже не знаю, как на него ответить. Тот факт, что у нас с тобой буквально только что был секс, считается? Если нет, тогда, пожалуй, ни с кем.

- А он считается?

- Ну, я бы его учитывал, - сказал Максим. - Значительный факт, согласись. Думаю, его считать стоит. Согласна?

- Согласна.

Голова Алисы склонилась, Максим почувствовал, как губы девушки прикоснулись к его коже.

- У тебя живот постоянно урчит, - сказала Алиса, - будто ругает меня. Максим, ты голодный?

- Немного. Или не немного. Нога болит все меньше, а есть хочется все сильнее. В последний раз я ел утром. Да и то, почти ничего не смог в себя затолкать.

- А сколько сейчас времени?

Максим посмотрел на свои часы, стрелки которых светились в темноте.

- Начало второго, - сказал он.

- Ого! На кухне сейчас никого нет. Но там же есть холодильник! Я могу тебе из него что-нибудь утащить. И, кстати, ты меня всю исцарапал этими дурацкими часами! Откуда они у тебя? Древние какие-то. Я их раньше не видела.

- Наследство от родителей. Я редко их ношу. Сейчас, наверное, ностальгия напала. А кухня твоя далеко? Я с тобой пойду.

Алиса привстала, положила ладонь Максиму на грудь, прижимая к кровати.

- Лежи, блин, куда ты собрался со своей ногой?! Сама схожу. Должна же я покормить своего мужчину, который только что хорошо поработал.

Алиса села, подняла с пола одежду.

- А знаешь, - сказала она, - я ведь тоже хочу есть! Причем, блин, очень сильно! Слона бы сейчас съела! Это странно. Не помню у себя такого аппетита со дня ареста.

2

- Рыжик, а где мы сейчас находимся? – спросил Максим.

- В каком смысле?

Алиса вынимала из пакета прозрачные контейнеры с едой и расставляла перед Максимом прямо на постели.

- Ну, эта комната, - сказал Максим, - она где? Я помню, меня куда-то везли в машине. Потом уснул после укола. Проснулся здесь и увидел тебя. Вот только я очень смутно представляю, где именно сейчас нахожусь. Я выглянул в окно. Увидел кусты, лужайку и забор. Понял только, что мы не в Москве. Правильно?

- Московская область, - сказала Алиса. - Какой-то поселок. Мы с тобой сейчас в жилом корпусе Службы Контроля. Таких корпусов в поселке штук десять. Наш – пятый. В них что-то вроде мини-гостиниц: проживают сотрудники СК. Мы сейчас на третьем, верхнем этаже. Моя комната дальше, в конце коридора. Второй этаж такой же, как и третий. На первом этаже большая гостиная, кухня… и какие-то еще помещения. Основное здание Службы Контроля находится в пяти минутах ходьбы отсюда. Оно невысокое – тоже три этажа. Но там есть еще этажи под землей. Много, не меньше десяти, если судить по кнопкам в лифте. Лаборатория, куда я езжу работать, на седьмом.

Максим взял огурец и с громким хрустом откусил от него большой кусок.

- Что ты делаешь в этой лаборатории? – спросил он.

- Учусь всякому. И варю зелья.

- Какие?

- Не знаю, - сказала Алиса. – Мне объяснили парочку рецептов, мой дар о них пока не рассказывал, а может и вообще не знает. Но для чего они, не представляю.

- И тебе не сказали?

- Нет. Здесь неохотно делятся информацией. Сплошная секретность повсюду. Я тоже подписывала бумажку о том, что не могу делиться этими рецептами с кем-либо. И рассказывать о том, что делаю в лаборатории я, кстати, тоже не должна. Я очень там устаю, Максим. К вечеру, после всех этих ритуалов и наговоров, едва переставляю ноги, они отбирают у меня все силы. И с каждым днем заговаривать зелья становится все труднее. Жанна говорит, что мне нужно пополнить свои запасы энергии: убить, или как она говорит, «выпить» какого-то парня. Ведь я же ведьма, а для нас это обычное дело. Представляешь? Они уже привезли его сюда. Молодой, говорят. И говорят, он преступник, сделал что-то ужасное, заслужил смерть. Но что это для меня меняет? Одна только мысль о том, что нужно его убить, вызывает у меня истерику. Я не смогу это сделать. Плохая из меня ведьма.

- Теперь тебе не нужно никого убивать, - сказал Максим. – Я приведу тебя в порядок. Меня просветили, что для этого нужно. Но зачем ты вообще в эту лабораторию ходишь?

- Я должна, - сказала Алиса. - Пять дней в неделю. По десять часов в день. Я подписала контракт.

- Контракт? Какой контракт? Зачем?

- Так получилось. У меня не было другого выхода.

- Как получилось? – сказал Максим. - Давай-ка, расскажи мне все с самого начала. Как и когда ты здесь очутилась?

В глазах Алисы опять блеснули слезы.

- Давно уже, - сказала Алиса. - Через пару дней, после того, как ушла от тебя. У меня семнадцатого был День рождения, помнишь? Я планировала на следующий день сводить маму в ресторан. Не смогла. Они появились примерно через час после того, как мне принесли твой букет. Такой красивый! Мне такого большого еще никто не дарил. Представляешь, он так и остался в «Миледи», я не забрала его! Я была с самого утра счастливой, веселой! Обслуживала столик, там солидные дяди кушали, намечались приличные чаевые. И тут ко мне подошел мужчина, показал удостоверение и сказал, что я арестована.

- За что?

- Они сказали, что я хотела отравить мужа начальницы!

- Это правда? Ты ему что-то подлила?

- Нет! – сказала Алиса. - Я собиралась, ты же знаешь. Но… все не могла решиться. Одно дело – планировать, а сделать оказалось нелегко. Не потому что не смогла бы проделать это незаметно, а… стало, блин, противно! Ему же больше сорока! Он даже старше моего отчима! И я, почему-то, постоянно сравнивала его с тобой. Этот его липкий взгляд! Как представила, что этот мужик начнет кружить вокруг меня влюбленный и восторженный со своей, блин, дурацкой бородой!… Так и расхотела давать ему зелье. Фу!

- А почему они решили, что ты пыталась его отравить?

- Тогда они мне это не объяснили, – сказала Алиса. - Они мне много всякого говорили, обвиняли, ругали, затем посадили в машину и повезли сюда. Мне плохо запомнилось все, что было в ресторане. Я была испугана, растерялась. А потом мы долго ехали. И по пути Жанна объяснила мне, что на самом деле значит быть ведьмой. Открыла, так сказать, мне глаза. Я сперва не поверила. Но она была, блин, очень убедительна! И тогда я осознала, что ты скоро умрешь. Больше ни о каком отравлении я не вспоминала.

- А зачем ты что-то подписывала? – спросил Максим.

- Я тогда ничего не могла подписывать, - сказала Алиса. – У меня была истерика. Я рыдала, ругалась, кричала на всех, просила, чтобы они тебя спасли. Они все были такими спокойными, говорили, что я не должна переживать из-за твоей смерти, что я, конечно, виновата, нарушила какой-то Кодекс, и мне придется ответить за твое убийство, но у моего поступка есть какие-то смягчающие обстоятельства… и еще какую-то ерунду. Им было совершенно плевать на то, что ты скоро умрешь! Да что я говорю, они этого ждали! Ежедневно мне рассказывали, по какой статье Кодекса я получу наказание за твое убийство. Описывали ужасы тюрьмы для ведьм. Подсчитывали, сколько лет я должна работать в Службе Контроля, если хочу избежать этой тюрьмы. И злились на меня за то, что я не хотела слушать их доводы и читать этот их дурацкий Кодекс. А мне плевать было на тюрьму! Вот совсем! Разве я могла думать о какой-то там тюрьме, когда ты умираешь?! И еще эта рыжая дура в моих снах твердила мне каждую ночь, что все хорошо, все правильно, все так и должно быть!

- Ты о своем даре говоришь?

- О нем, о чем же еще, - сказала Алиса. – Об этой рыжей тетке! С первой ночи, когда стала с ней общаться, воспринимала ее, как человека. Моя, блин, мудрая родственница! Считала, что дар - мой друг, с которым я могу общаться. Чушь! Ничего подобного! Дар – не человек. Он как… бездушная программа, электронная, блин, библиотека! С ним нельзя общаться – только учиться, запоминать все то, что затолкали в него предки. Полезная вещь. Но всего лишь вещь. Как же я тогда на него злилась!

- А сейчас? – спросил Максим.

- Уже не злюсь. Какой в этом смысл? Бесполезно злиться на предмет. Я поступила по-другому. Я стала ненавидеть всех этих уродов, которые работают в СК. Они ведь тоже ведут себя, как программы! Знаешь, мне кажется, они здесь все настолько очерствели душой на этой своей работе, что не считают ни тебя, ни меня людьми. Ни один из них даже не пытался тебе помочь! Напротив! Злились, что им приходится долго ждать твоей смерти! Ты нарушал какие-то их планы! И в разговорах со мной они упоминали тебя уже в прошедшем времени. Как будто ты умер! А потом внезапно все изменилось. Вот, попробуй и этот салат.

Алиса придвинула к Максиму еще один контейнер, когда предыдущий опустел.

- Я заправила его майонезом и посолила, - сказала она. – Мне он больше остальных понравился.

- А что изменилось?

- Это было примерно неделю назад. Весь вечер все бегали с какими-то бумагами, куда-то звонили, спорили, ругались. Один Игнат, как всегда, торчал в общей гостиной у телевизора. От него я и узнала, что ты не простой человек, а какой-то там инкуб. И еще, что ты жив, и умирать не собираешься, как бы им всем этого не хотелось.

- Что они обо мне говорили?

- Мне? – сказала Алиса. – Да ничего! Они вообще обо мне на пару дней забыли. Хорошо, хоть не отказывались кормить. Я ходила здесь сама по себе или торчала в гостиной, разговаривала с Игнатом. Только мы с ним и сидели в те дни без дела. Он мне и объяснил, кто такие инкубы.

- И что же я собой представляю в его версии?

- У тебя иммунитет ко всему, что связано с ведьмами. Я тебе не страшна. Мы с тобой можем находиться в постели хоть круглосуточно, заниматься там, чем нам вздумается, и ты при этом не пострадаешь. А еще он рассказал, что я тоже могу передавать тебе какую-то энергию. И ты, после наших постельных развлечений, не только выжил, но и отрастил на голове волосы. Так непривычно видеть у тебя этот ежик! Прекращай сбривать его! Хочу увидеть тебя с пышной шевелюрой.

- Ты не объяснила, зачем подписала с ними контракт, - сказал Максим.

- Они вынудили меня это сделать, - сказала Алиса. – Ты знаешь, что они следили за нами? Постоянно! Мне проболталась об этом Жанна – ведьма, которая числится сейчас моим куратором здесь, в СК. Они наставили в твоей квартире камер и микрофонов! Все, что мы делали, все, о чем мы говорили, они записывали и подшивали потом в свои папочки.

- Зачем?

- Игнат сказал, что СК так ищет… этот, компромат на молодых ведьм. Чтобы те потом работали на Службу. И с Жанной они так когда-то поступили. И за мной следили, зная, что я кого-нибудь убью. Так они и узнали, что я хочу влюбить в себя этого Холодова – это фамилия мужа моей бывшей начальницы. Помнишь, я сказала тебе, когда мы расставались, что хочу заставить его ходить на задних лапках? Они так и зачитали мне мои слова по бумажке слово в слово. А у Холодова папа, как оказалось, важная шишка. Вот они и поспешили брать меня под арест. Это в истории с тобой они спокойно ждали, когда я тебя убью, чтобы бросать мне потом в лицо всякие умные фразы о нарушении этого их Кодекса. А там, блин, сразу засуетились!

- Так вот в чем дело, - сказал Максим. – Вот из-за чего все завертелось.

- О чем ты?

- Понял, наконец, почему тебя арестовали.

- Ну, да! Из-за этого, блин,… козла бородатого! Испортили мне День рождения!

- Неудачно получилось, - сказал Максим. – Кто же мог такое предвидеть?.. Вот только все равно не пойму: контракт-то здесь причем? Ты же ничего этому бородачу не сделала?

- Не сделала, - сказала Алиса. – Я контракт подписала не из-за него.

Максим отложил в сторону очередную опустевшую тару.

- А из-за чего?

- Они пришли ко мне в воскресенье.

- Кто?

- Жанна и еще один тип – Степан Семенович Бельский, это он меня арестовывал в ресторане. И показали снятое в твоем баре видео, где белобрысая старуха завлекала тебя в свою постель, денег тебе предлагала.

- Они и там снимали?

- Они следили за нами повсюду, - сказала Алиса. - И из твоей квартиры видео мне показали, где какие-то люди ночью тебя уводят. Там еще был такой огромный мужик, на голову тебя выше. Сказали, что я могу о тебе теперь забыть, что тебя забрала себе та белобрысая ведьма, и что она хоть деньгами, хоть угрозами сможет заставить тебя согревать ей постель. А если ты вдруг окажешься слишком упрямым, то она замучает тебя до смерти. И это будет очень хорошо, потому что тогда они заставят хотя бы ее работать на СК, раз уж я такая несговорчивая. В общем, они сказали, что не собираются тебя искать и спасать. Это, блин, не в их интересах. Но могут это сделать, если я подпишу контракт с СК хотя бы на десять лет.

- И ты им поверила?

- А разве они обманули? Разве это не она отрезала тебе на ногах пальцы? Да, Жанна упомянула об этом, когда рассказала, что Игнат привез тебя. Мне даже страшно представить, что было бы с тобой, если бы я заупрямилась! И я теперь знаю, блин, кого еще хочу убить! Если бы я сразу не подписала этот их контракт, что еще она успела бы тебе сделать?!

По лицу Алисы вновь текли слезы.

- Не плачь, Рыжик, - сказал Максим, убирая пальцем повисшую на подбородке девушки каплю.

- Игнат рассказал мне, чего ты натерпелся, - сказала Алиса. – Это… ужасно. Это я во всем виновата! Это я во все это тебя втянула! Если бы я не появилась в твоей жизни, работал бы ты сейчас спокойно в своем ресторане, и пальцы у тебя на ноге были бы целы!

- Не переживай ты так за мои пальцы, - сказал Максим. - У меня их еще много осталось.

Алиса отставила недоеденный салат в сторону.

- Это, блин, совсем не смешно, Максим! – сказала она. – От таких шуток еще больше хочется плакать. Игнат сказал, что пальцы у тебя могут отрасти, как отрасли волосы. Это правда?

- Наверное, - сказал Максим. - Зуб мудрости, который мне удалили три года назад, снова прорезался. Так что, все возможно. Вполне допускаю теперь, что подобное может произойти и с пальцами.

- Это хорошо, - сказала Алиса. – Давай, доедай тогда скорее. Игнат сказал, ты забираешь у меня какую-то энергию во время наших постельных развлечений, и именно она поможет тебе вылечиться. Пока тебя не было, этой энергии у меня, блин, скопилось с избытком. Третью руку хватит тебе отрастить! Доедай свой салат. У нас есть не так много времени: в восемь мне нужно быть в лаборатории. Давай, давай, жуй скорее! И займемся твоим лечением. Хоть немного подлечим тебя за оставшиеся шесть часов.

Глава 19

1

Поспать ночью не удалось. Но ни Максим, ни Алиса не сожалели об этом. Алиса покидала утром комнату, пусть и неохотно, но с хорошим настроением. А Максим провалился в сон сразу же, как только девушка закрыла за собой дверь.

И очень удивился, когда снова услышал голос Алисы:

- Вставай, соня!

Максим заставил себя открыть глаза. Алиса стояла рядом с кроватью, улыбалась. Мрачные отеки, что уродовали ее лицо еще вчера, исчезли. В глаза вернулся веселый блеск.

Максим посмотрел по сторонам, вспоминая, где он находится. Похожая на номер в гостинице комната: светлые обои, шкаф у стены, у окна простенький стол и стул.

- Ты что-то забыла? – спросил Максим, зевая. – Или решила не идти в свою лабораторию?

- Очень смешно, - сказала Алиса. – Я уже отработала. Вечер скоро. Как твоя нога?

Максим пошевелил ногой, затем приподнял ее и уронил обратно на кровать. Прислушался к ощущениям.

- Не болит, - сказал он. – Даже как-то непривычно.

- Это хорошо. Жанна сказала, что тебе не делали уколов со вчерашнего дня. Наше лечение помогло.

Алиса присела на край кровати, привычным движением убрала за ухо прядь волос.

- Устала сегодня? – спросил Максим.

- Ни капельки. На удивление легко все получалось, как в первый день. Да и в лаборатории меня сегодня особо не загружали работой. Всех больше интересовало, как изменилось мое самочувствие после проведенной с тобой ночи. Замучили, блин, нескромными вопросами.

- А тебе нравится там работать? Не было мысли бросить все это и сделать ноги?

- В каком смысле?

- Ты не хотела бы отсюда… сбежать?

Алиса усмехнулась. Провела ладошкой по животу Максима.

- Куда? – спросила она. – Во-первых, с территории поселка без пропуска тебя никуда не выпустят. А во-вторых, я подписала кучу разных бумажек. Теперь уйти отсюда невозможно. Это место станет моим домом на ближайшие десять лет. За нарушение контракта мне тюрьма светит.

- Это если тебя найдут, - сказал Максим.

- Ты просто пока не понимаешь, что такое Служба Контроля, какие у них возможности. От них не спрятаться. Они, блин, везде найдут.

- Так уж и везде?

- Ну, в нашей стране – точно. А чтобы прятаться за границей, нужны, блин, деньги и связи. А у меня их нет. Да и что я буду делать за границей, кому я там нужна? Точно так же там придется на кого-нибудь работать. Так почему не здесь?

- А здесь лучше? – спросил Максим.

- Пока ты рядом, здесь, конечно же, лучше, - сказала Алиса. – А без тебя мне и всякие там заграницы не нужны. Вставай, Максим, умывайся. Сбривай эти колючки с подбородка. С тобой поговорить хотят.

- Кто?

- Жанна – мой куратор. Юбку, блин, короткую нацепила, накрасилась – впервые ее в таком виде вижу. Просила, чтобы я поторопила тебя. Она ждет нас внизу, в гостиной.

- И что ей от меня нужно? – спросил Максим.

- А сам не догадываешься? – сказала Алиса. – Глазки тебе строить будет, в постель завлекать. Готовься, теперь все ведьмы на тебя так реагировать станут. Чтоб они, блин, под землю провалились, старые кошелки! Ну, и попытается, конечно, уговорить тебя работать здесь, в Службе Контроля.

- Ты так думаешь?

- Уверена. У нее это на лице написано.

- А что у нее еще там написано?

- Что она на тебя глаз положила, гадина такая, вот что!

Максим взял Алису за руку и резко привлек к себе. Поцеловал в губы.

Девушка ответила на поцелуй, прижалась к Максиму, вонзив ногти ему в кожу. Но потом вдруг оттолкнула его и встала с кровати. Волосы ее растрепались, на щеках пылал румянец.

- Не сейчас! – сказала Алиса. – Ты, блин, прямо змей искуситель какой-то! Нет у нас сейчас на это времени! Иди умываться и бриться! Зайду за тобой через десять минут. Нас ждет Жанна!

2

Максим заглянул в недра шкафа, решая, что одеть на встречу с представителем Службы Контроля.

Увидел два варианта: расшитый золотыми нитями халат, в котором ушел от Беллы, и мятые брюки с не менее мятой и попахивающей после рабочей смены рубашкой. Ни тот, ни другой вариант ему не нравился.

Сомнения пропали, когда Максим вспомнил о забинтованной ноге. При ходьбе та уже не посылала в мозг болевые импульсы, и, возможно, бинты стоило снять, но делать это сейчас Максим не собирался.

Его выбор пал на халат и тапочки.

Максим смог рассмотреть гостиную, где заканчивались-начинались ступени лестницы, еще спускаясь вслед за Алисой на первый этаж. Сверху та казалась просторной, из-за обилия темных цветов производила мрачное впечатление.

Первым, на чем остановился взгляд Максима, был массивный неработающий сейчас электрический камин. Зажатый с двух сторон высокими стеллажами с книгами, тот походил на вмурованный в стену большой мангал.

Мужчина, одетый в камуфляж, рассказывал с экрана телевизора, что висел над камином, о правилах ловли рыбы на спиннинг.

Неяркий дневной свет проникал в гостиную через ростовые окна. Сквозь стекла видны подстриженные кусты и зеленая лужайка.

Напротив камина - большой журнальный столик на толстых выгнутых ножках. С трех сторон его окружали два черных кожаных дивана и два таких же черных массивных кресла.

Один из диванов занимал Игнат, который развалился на нем босой, с голым торсом и внимательно следил за происходящим на экране телевизора.

В кресле Максим увидел знакомую женщину – ту самую, что приходила к нему домой в компании Игната. Женщина сидела, забросив ногу на ногу, на экран внимания не обращала: разглядывала Максима.

На журнальном столике аккуратной стопочкой возвышались четыре коробки из картона, в каких обычно доставляли пиццу.

- Вы не спешили, - сказала женщина. – Симпатичный халат.

- Спасибо, - сказал Максим. - С чем пицца?

- Не спросила. Знаю, ты ее любишь. Велела заказать для тебя. Недавно доставили. Вот только она, боюсь, уже остыла. Алиса, сходи на кухню, попроси поваров подогреть пиццу для твоего кавалера. Ну, и для нас заодно. Сто лет не ела подобную пищу. И пусть заварят чай с мятой – они знают, какой я люблю.

Алиса, молча, взяла коробки и понесла их к дверному проему под лестницей.

Игнат ткнул в сторону экрана пультом, заставив мужчину в камуфляже замолчать, проводил Алису взглядом и посмотрел на Максима.

- Привет, дружище, - сказал он. – Алиса уже получше выглядит. Это хорошо. А то я даже стал переживать за девчонку. Твое появление пошло ей на пользу. Как нога? Присаживайся.

Максим сел на диван напротив Жанны, прикрыл халатом колени.

- Нормально. Уже не болит. Спасибо, что забрали меня вчера от этой сумасшедшей.

- Дружище, - сказал Игнат, - ты же понимаешь, что я сделал это, потому что мне приказали. И сделал ровно то, что от меня требовалось, не больше, не меньше. Каждый шаг был согласован с руководством и не являлся моей собственной инициативой. Так что, не стоит меня благодарить. Но… пожалуйста.

- Я очень смутно помню, что происходило вчера до того, как проснулся здесь, - сказал Максим. – Но я припоминаю, что вас ранили. Артур выстрелил в вас из пистолета. Помню грохот, помню кровь. Это было? Или мне приснилось?

Игнат прикоснулся рукой к груди в том месте, где Максим видел недавно кровавое пятно.

- Ты об этом? – спросил Игнат. – Да, этот идиот испортил мне новую футболку. Сам не понимаю, как смог удержаться и не свернул ему за это шею. Пятно от входного отверстия на коже еще видно: прошли всего сутки, не успело исчезнуть. Но не переживай, через пару дней его уже будет не найти.

- Значит, мне не показалось, – сказал Максим.

- Не показалось, дружище. Рана была. Только недолго.

- Игнату не страшны пули, - сказала Жанна. – Он у нас живучий. Его сложно убить из пистолета. Пуля, что попала ему вчера в грудь, очень скоро выпала наружу. Через час после ранения?

- Даже раньше, - сказал Игнат. – Через пару минут после того, как Максим вырубился. Валяется где-то на коврике в машине. Забыл ее подобрать. Пока отнес Максима в его комнату, пока разобрался с браслетом на его ноге, пока доложил руководству… про пулю уже и не вспомнил. Нужно будет поискать. Хоть гляну, что во мне побывало. Может, опять серебряная?

- Но… как такое возможно? – спросил Максим. – Вы тоже… не человек? Вампир? Оборотень? Или кто?

Игнат усмехнулся, переглянулся с Жанной, словно предлагая той оценить шутку.

- Нет, дружище. Тут ты ошибаешься. Кровь я не пью, в зверей не превращаюсь. И даже с ведьмой, как ты, переспать не могу, а то бы давно уже Жанну соблазнил. Стала бы моей подружкой, а, Жанна?

- Конечно.

- Я просто человек, - сказал Игнат, - ну, разве что, не совсем обычный: чуть быстрее других, чуть сильнее, и раны мои заживают не так долго, как у других людей. Но это все не моя заслуга. Все эти качества приобретенные. А в остальном я часть огромной серой массы человечества. Куда уж мне до вас, избранных!

- Опять ты прибедняешься, - сказала Жанна. - Но об этом потом. Разговор сейчас не о тебе.

Широко посаженные миндалевидные глаза женщины пристально смотрели на Максима.

- Я пришла сюда, чтобы побеседовать с тобой, Максим, - сказала Жанна.

- О чем?

- Хочу узнать, как ты планируешь жить дальше. Завтра, через месяц, через год? Ведь ты не глупый и понимаешь, в каком положении теперь находишься. Что скажешь?

- О чем именно вы меня спрашиваете? - сказал Максим. – Работа у меня есть,… наверное, если меня не уволят теперь за прогулы. А если уволят, найду другую. Прописка и жилье имеются. У меня все хорошо. Мои планы на жизнь не изменились.

- Ты все еще размышляешь так, как это делал бы на твоем месте обычный человек. Но это не правильно, ты - не обычный. Ты инкуб. Тебе пора уже осознать это.

- Я понял, - сказал Максим. – Инкуб, так инкуб. Но что этот факт меняет?

- Он меняет для тебя все, - сказала Жанна. – Вернуться к жизни обычного человека ты уже не сможешь. О том, что ты инкуб, знаю я, ты, многие. Шило в мешке не утаить. И скоро об этом узнают все ведьмы.

- И что? Пусть знают.

- Считаешь, Белла единственная, кого ты заинтересовал? Она лишь первая, кто смог до тебя добраться. И с каждым днем желающих будет все больше. Сейчас, во времена Кодекса, для любой ведьмы ты являешься ценным призом. Стоит тебе выйти из нашего поселка, как ведьмы, явившиеся по твою душу, в очередь выстроятся. Так и будет, поверь мне! Я и сама украла бы тебя, да посадила на цепь у своей постели! Серьезно!

- Не надо, - сказал Максим.

- Не буду. Но кто-то обязательно так снова сделает, не важно, хочешь ты того или нет. Это не вызывает у меня никаких сомнений! И у тебя не должно вызывать. Ты это уже проходил. Ведьмы, как ты понял, отказов не принимают.

- На что вы намекаете?

- Я не намекаю, - сказала Жанна. – Я призываю тебя задуматься над тем, как ты будешь жить дальше. Сейчас самое время это сделать. По сути, вариантов твоего будущего всего несколько. Точнее, три. Других я, попросту, не вижу. Да и нет никаких других!

- Какие варианты вы имеете в виду, если не секрет? – спросил Максим.

- Хочешь, чтобы я их озвучила?

- Если вам не трудно.

- Первый - это тот, который ты совсем недавно уже испытал на себе. Я говорю о покровительстве одной из ведьм: добровольном или навязанном – не важно. Станешь мальчиком для постели. Нуждаться ни в чем не будешь. Будешь сыт, одет и обут. Сможешь позволить себе многие развлечения. Неплохой, надо признаться, вариант. Вот только это будет клетка для тебя. Золотая или не очень – зависит от личности твоей будущей хозяйки. Одно могу сказать точно: свободы тебе оставят совсем мало (ты слишком большая ценность, тебя нужно ото всех прятать и охранять), и о теперешней своей подружке в этом случае ты точно можешь забыть.

- А второй вариант?

- Второй я считаю наименее вероятным. Но ты, наверняка, о нем подумываешь. Тебе он сейчас кажется привлекательным, но… на самом деле, это вообще не вариант. Я подразумеваю тот, в котором ты будешь прятаться.

- И чем же он плох?

- Ты это серьезно? – спросила Жанна. – Под какую корягу ты должен забиться, чтобы ведьмы не нашли тебя? А они будут искать. Почти все, не только московские: слух о тебе разлетится быстро. Ты для них ценный актив. Потому что та ведьма, которой ты будешь принадлежать, сможет навсегда забыть о нашей главной проблеме – нехватке энергии. А это очень серьезный повод найти тебя, поверь. Да и тебе самому вряд ли понравится жизнь в каком-нибудь кочующем северном стойбище или в глухой сибирской деревушке. Об Алисе, кстати, в этом случае ты тоже можешь забыть.

- Почему это?

- У нее контракт со Службой Контроля. И наша Служба не позволит его безнаказанно нарушить. От СК тебе не спрятать ее и среди северных оленей. К тому же, Алиса и сама не рискнет нарушить свой контракт: она знает, какие штрафные санкции ей за это грозят.

- Ясно, - сказал Максим. - Как я понимаю, мы плавно подошли к третьему варианту и к цели всей этой беседы?

- Действительно, - сказала Жанна. – Ты правильно понимаешь. Третьим вариантом является работа в Службе Контроля.

- Дружище, - сказал Игнат, - а чем тебе не нравится работа на СК? Ведь мы представляем государство. Государственные служащие. И трудимся во благо, так сказать, всех граждан нашей страны. Зарплата здесь не меньше, чем в твоем ресторане. Работа интересная.

- Вы серьезно? – спросил Максим.

- Вполне.

- Меня отправят спасать драконов? Или я буду стоять на страже государственных интересов с оружием в руках?

- Причем здесь драконы? – спросила Жанна.

- Да уж лучше бы драконы! Нет, Игнат. Для меня, боюсь, будет совсем другая работа. Жанна уже несколько раз мне напоминала, что я этот непонятный инкуб. А инкубы, насколько я знаю, годятся сейчас лишь для одного: спать с ведьмами. И что же для меня лучше: спать с одной конкретной ведьмой, или работать проституткой на государство? Нет, я согласен сутками не вылезать из постели Алисы. Но только из ее, другие постели меня не интересуют. Так что потребности государства в моем… ээээ, в моих умениях мужчины и инкуба, меня нисколько не волнуют. А тем более у меня вызывают отвращение методы, которые использует ваша Служба Контроля, вынуждая меня вступить в ее ряды.

- О чем ты говоришь?

- Да перестаньте! – сказал Максим. - Не считайте меня наивным. Алиса рассказала мне о том, что вы подсматривали за мной в моей квартире, и даже на работе.

- Мы устанавливали аппаратуру не для того, чтобы следить за тобой, - сказала Жанна. - Целью была молодая ведьма. Это стандартная практика. СК всегда следит за ними. Ведь те очень опасны, потому что еще не знают принятых в нашей среде правил и норм поведения.

- Так просветили бы! А не ждали, пока Алиса наделает ошибок.

- Мы не имеем права вмешиваться в чужую жизнь, - сказала Жанна, - пока не зафиксируем нарушение Кодекса.

- Серьезно? Тогда почему Алиса здесь? По какой причине ее арестовали? Какие статьи вашего Кодекса она нарушила?

- Я не могу обсуждать это с тобой, - сказала Жанна. – Это служебная информация.

- А я отвечу за вас: никакие, - сказал Максим. – И контракт вы заставили ее подписать при помощи шантажа. Очень странно государство приглашает на работу своих граждан. Ее вы шантажировали мной. А меня вы намереваетесь шантажировать Алисой? Забавно.

- Тебя пока никто не шантажировал.

- А мне показалось, что я уже слышал намеки на это. И еще хотелось бы узнать: если я так нужен СК, почему же вы позволили Белле меня похитить? Вы знали, что она положила на меня глаз. Не отрицайте, Алиса говорила, что ей показывали это видео. Более того, вы сами и рассказали обо мне Белле – она мне в этом призналась. Она сказала, что кто-то из ваших слил информацию обо мне; за деньги, правда, но это не меняет сути. Зачем вы это сделали? Пытались подготовить меня к этому разговору? Запугать, сделать более покладистым? Или надеялись, что после пребывания у Беллы, я сам стану проситься под вашу защиту?

- Это лишь твои домыслы.

- Основанные на фактах.

- Мне кажется, ты просто не понимаешь, чем именно занимается наша Служба, - сказала Жанна. – Обо всем этом с тобой должен был беседовать твой куратор, но так уж вышло, что до понедельника он не сможет этого сделать. Я не столь красноречива, как он. И все же попробую объяснить кое-какие вещи, чтобы у тебя имелось представление о том, что мы можем тебе предложить, и что хотим от тебя.

- Внимательно слушаю.

- Хорошо. Службу Контроля создавали около ста лет назад, чтобы защитить обычных людей, которых в нашей стране подавляющее большинство, от так называемых нелюдей, к которым относимся и мы с тобой в том числе. Не буду вдаваться в историю, объясняя, какие именно события убедили правителей того времени уделить нелюдям такое серьезное внимание, скажу лишь, что одни только ведьмы натворили в те годы таких бед, сравнить которые можно лишь с войной. На войну, кстати, и списывались многие события: к примеру, исчезновение мужского населения некоторых поселков и деревень. Да, ведьмы покуражились тогда на славу, за что и поплатились.

- Дружище, когда вернется Степан Семенович, твой куратор, попроси у него литературу на эту тему. О беспределе ведьм того времени написаны очень достойные вещи. После них ты будешь смотреть на этих женщин совсем по-другому.

- Помимо нелюдей, Служба занимается и всевозможной нечистью, которой по-прежнему много плодится на просторах нашей страны. Игнат у нас главный специалист по этой теме, побеседуй с ним. Как только где-то начинают происходить странные, кровавые события, отправляют туда чаще всего именно Игната. В таких делах он у нас и кризисный менеджер, и силовая поддержка одновременно.

- Пришлось поколесить по стране, - признался Игнат.

- Но главным достижением Службы Контроля я считаю тот факт, что за последние сто лет в народе стало гулять гораздо меньше страшных историй с мистическим уклоном, что позволяет населению спать спокойно и не бояться темноты. Это наша заслуга. Сотрудники Службы появляются там, где происходят необъяснимые для обывателя события, ликвидируют их источник и дают этим событиям вполне разумное и логичное объяснение. У нас целый отдел есть, который только тем и занимается, что придумывает эти объяснения. Мертвецы шалят? Нет, у свидетеля белая горячка, а на людей и животных нападал медведь, которого мы поймали и усыпили. Упыри пьют кровь, говорите? Ошибаетесь, забавляется секта сатанистов, которая арестована в полном составе и обязательно понесет наказание.

- И еще, в крупных городах мы контролируем ведьм, - сказал Игнат. – Это относится к твоему вопросу о том, что Служба может дать тебе. Ни одна из них, дружище, не станет даже косо смотреть на тебя, пока ты будешь под нашей защитой.

- Это правда, - сказала Жанна. – Мы имеем на них влияние. Они, по сути, за некоторые преференции с нашей стороны, помогают нам следить в городах за порядком. Каждая ведьма отвечает за свою часть города. Конечно, они проворачивают там свои делишки, обогащаясь за счет населения. Но, помимо этого, еще и следят за спокойствием в таких опасных местах, как забытые и новые кладбища.

- А в Москве, дружище, многие жилые дома стоят на старых могилах. И временами там происходят плохие вещи. Я такого насмотрелся за годы работы!

- Ну а я-то тут причем? – спросил Максим. – Я не умею упокоивать мертвецов.

- Ты можешь кое-что другое, - сказала Жанна. – Не буду врать, твое умение подпитывать ведьму энергией, кажется мне очень важным. Тех крох энергии, что перепадают мне сейчас – катастрофически не хватает для нормальной работы. Я уже подала, кстати, заявку на парнишку, которого выделили твоей Алисе. Ей он теперь не понадобится: хватит и тебя. И если эта премия достанется мне, благодаря твоему появлению у нас, я тебя расцелую.

- И вам его не жалко?

- Кого? Этого террориста? Ни сколько. По всем бумагам он уже проходит, как пища для ведьм. И вряд ли теперь кто-то будет эти бумаги править. Осталось лишь решить, кому именно он достанется. Считаю, что я не самый плохой кандидат для получения его энергии.

- Жестоко.

- Я потрачу эту энергию на благие цели, - сказала Жанна. - Но мы не договорили об инкубах. Твоя способность передавать жизненную энергию ведьме – не единственное, что могло бы пригодиться Службе. Ты еще ценен для нас и тем, что из всего арсенала ведьм на тебя ничто не действует. Заклятия, проклятия, наговоры, артефакты, зелья – для тебя это все лишь слова. А многие наши сотрудники, у которых нет этого преимущества, вступив в конфликт с ведьмой, лишились жизни или здоровья. Чего стоит только тот случай семилетней давности, помнишь, Игнат?

- Старуха из Хабаровского края? Да, устроила она нам войнушку.

- И это только один эпизод из многих, - сказала Жанна. - А если бы тогда у нас был инкуб? Представляешь? Пришел, увидел, победил – рутинная работа. Сейчас бы о том случае никто и не вспомнил. Так что ты нужен нашей Службе, Максим. А Служба Контроля нужна тебе.

В гостиную вернулась Алиса. Вместе с ней пришла невысокая розовощекая женщина с подносом, на котором стояли чайник и чашки. Алиса поставила коробки с пиццей на край журнального столика.

- Пицца – это хорошо, - сказал Игнат, вставая с дивана.

- Сомневаюсь, что мы съедим все это, - сказал Максим.

- Мы – нет, - ответила Жанна. - А Игнат съест. Он и один со всеми четырьмя пиццами справился бы.

Игнат взял из верхней коробки большой кусок и сказал:

- У меня очень хороший метаболизм, дружище. Приходится много кушать.

- Ты подумай о том, что я рассказала тебе, Максим, - сказала Жанна. - Обсуди мои слова с Алисой. Она девочка умная и кое-что уже знает о нас. Конкретное предложение в понедельник озвучит твой куратор. Срок договора, заработная плата – все это обсуждаемо, в разумных пределах, разумеется. Если хочешь что-нибудь спросить прямо сейчас – не стесняйся. Отвечу, если смогу.

- Какой сейчас у меня статус? – спросил Максим.

- Что ты подразумеваешь под статусом?

- Кто я? Пленник? Гость? Могу ли я сейчас уйти отсюда?

- Ты точно не пленник, - сказала Жанна. – Но… я была бы очень тебе признательна, если бы ты побыл здесь до понедельника, пока с тобой не побеседует Степан Семенович.

- Дружище, - сказал Игнат. – Тебе не стоит торопиться уходить от нас. Здесь хорошо: неплохо кормят, не отрезают пальцы. За выходные ты подлечишь ногу. И еще: мы можем с тобой сходить на рыбалку! Здесь речка есть неподалеку: минут десять езды на машине. Я сам видел, как мужики вытаскивали из нее здоровенных щук! Ты любишь рыбалку? Умеешь ловить на спиннинг? Хотя, о чем я спрашиваю, ты же из Карелии. А вот у меня со спиннингом пока проблемы. Накупил их уже кучу разных. Но что-то у меня это дело не получается. Не отказался бы от толковых советов.

- Когда? – спросил Максим.

- На рыбалку? – сказал Игнат. – Да хоть завтра утром! Встанем пораньше, позавтракаем. Речка не широкая, там даже лодка не нужна. Неплохие коряги вдоль берега; хищники, как утверждают товарищи в интернете, такие любят. Возьмем с собой мяса и сосисок: пожарим на костре. Если умеешь, можем и уху сварить, только тогда нужно прихватить с собой овощи. Как тебе такое предложение?

- Звучит заманчиво. Но мне не в чем рыбачить. Рубашку и брюки жалко. А в халате и тапочках на берегу я буду смотреться странно.

- Нашел проблему, - сказал Игнат. – Дружище, сейчас лето! Уж, майку и штаны мы тебе подберем, не сомневайся! А резиновые сапоги там не нужны, тебе вполне подойдут мои кроссовки.

- А я? – раздался голос Алисы. – Мне можно с вами? Завтра суббота. Я не работаю, весь день свободна. Могу заниматься костром, пока вы будете рыбачить. И уху меня дядя Витя учил варить. У меня она хорошо получается, вам понравится! И… я хочу быть рядом с Максимом!

Игнат повернулся к Жанне.

- Что скажешь? – спросил он.

- Ээ… я не знаю, - сказала Жанна. – Какая рыбалка? Игнат, вам действительно нужно куда-то ехать? Ты же знаешь, что это будет нарушением данных нам инструкций.

- Подруга, они будут со мной. У тебя нет причин волноваться.

- Не знаю. Умеешь ты создавать мне проблемы! Ну,… если только под твою ответственность. Ты понял? Я, как куратор, выпишу ей разовый пропуск. На пять часов, не больше! Слышишь?! Ты за нее отвечаешь! Сам знаешь, нам обоим головы оторвут, если вдруг… с ней что-то случится.

Интерлюдия 8

Место действия: Московская область, поселок Сибирский, жилой корпус №5 Службы Контроля.

Игнат склонился к журнальному столику, чтобы взять бобину со шнуром, когда услышал звук шагов. Посмотрел на стекло окна, в отражении увидел идущую по лестнице Жанну.

- И почему тебе не спится, подруга? – не оборачиваясь, спросил Игнат.

Жанна ответила, когда спустилась в гостиную.

- Читала свежий отчет прослушки по нашей парочке, - сказала она. – Интересовалась, как отреагировала Алиса на появление Иванова. Девка не вылезает из его постели. Даже завидно. Что делаешь?

- Хочу снарядить новую катушку на лайтовый спиннинг. Старая стала слишком часто кидать петли. Раз уж ты выделила нам на рыбалку всего пять часов, не хотелось бы провести их за ремонтом снастей.

- Ты совсем помешался на своей рыбалке.

- А чем еще мне заниматься? Уже месяц торчу здесь! Не помню, чтобы раньше такое случалось. У меня складывается впечатление, что нечисть и плохие дяди в нашей стране закончились, что меня собираются отправить на пенсию.

- Не закончились, - сказала Жанна. - И никогда не закончатся.

- Я и сам знаю, - сказал Игнат. - Слежу за обстановкой. Слышал, что вторая и третья группы носятся по области, как угорелые. Говорят, их даже выходных лишили. Московские ведьмы запрашивали нашу помощь, не справляются с расплодившимися за лето мелкими тварями. А я тут прохлаждаюсь. Что они все станут делать, если проявит себя кто-то серьезный? Может, хоть тогда придет конец моему безделью?

- Не знаю. Нас с тобой прикрепили к делу этих влюбленных голубков. Похоже, начальство считает, что здесь мы нужнее.

- Подруга, да какое здесь дело? Все уже сделано. Алиса подписала контракт. Теперь и инкуб этот никуда не денется. Мы перекрыли ему все пути к отступлению.

- А вдруг?

- Что, вдруг? – спросил Игнат. - Пока Алиса здесь, ее кавалер будет сидеть рядом с ней, как на привязи. Нам даже цепью его приковывать не имеет смысла. Он уже наш, даже не смотря на то, что сам этого пока не осознает. Так что я не вижу больше никакого дела, которым нужно заниматься. Если бы Бельский не укатил в свою командировку, Иванов подписал бы с нами договор о сотрудничестве еще сегодня вечером.

- Вот, в том-то и проблема.

- Не понял. Какую проблему ты в этом видишь?

- Я говорю о привязанности Иванова к Алисе, - сказала Жанна. – Как бы Максим не взбрыкнул в самый неподходящий момент.

- С какой стати ему это делать?

- Бельский предложил руководству перевести Алису в Санкт-Петербургский филиал. Не сейчас, через пару недель, когда Иванов уже будет при деле.

- Зачем? – спросил Игнат. - Семеныч выжил из ума?

- У него в голове родился целый проект, - сказала Жанна. – Он изложил его на бумаге, предложил руководству. Ответ пока не получил, но не сомневается, что его предложение одобрят.

- И в чем оно заключается?

- Он позаимствовал у Беллы идею окружить инкуба голыми девками. И предлагает организовать тому неограниченный доступ к спиртному. Водка, женщины и никаких «поясов верности». Он хочет убрать от Иванова Алису, спровоцировать того на пьянство и подсовывать ему обычных женщин.

- Зачем?

- Считает, что рано или поздно Иванов сорвется. И станет покрывать баб, как племенной бычок. В конце концов, инкубы всегда были сексуальными маньяками.

Игнат прекратил наматывать шнур на шпулю катушки, поднял глаза на Жанну, покрутил пальцем у виска.

- Бельский такое предложил? Он ненормальный? Он хочет сделать из нашей Службы бордель? Подруга, от моего понимания ускользает гениальность этой идеи.

- А что тут непонятного? – сказала Жанна. – Бельский хочет организовать ферму по разведению инкубов. Здесь, в поселке. Или в другом месте, которое предложит наше руководство. Навезут сюда молодых баб из тех, что прибывают в Москву с целью подзаработать. И станут подкладывать их Иванову, когда тот будет заливать свою тоску по Алисе водкой и коньяком. Свою любовь к спиртному он нам уже продемонстрировал. Будет наш Максим рисовать портреты Алисы, пить водку и покрывать доступных женщин. Таков примерный план.

- У меня нет слов.

- Думаешь, не получится? Начальство не одобрит? По словам Бельского, меньше чем через двадцать лет у нас будет столько инкубов, сколько нам потребуется.

- Всегда подозревал, что Степан Семенович не дружит с головой, – сказал Игнат. - Считаешь, это хорошая идея?

Жанна пожала плечами.

- Честно? Не знаю. Но получить собственного инкуба хотя бы через двадцать лет я бы не отказалась.

Глава 20

1

- Ты уйдешь? – спросила Алиса.

Она лежала на кровати у стены, пальцем теребила волоски на груди Максима.

Свет в комнате не горел. За окном ночь.

- Отсюда? – спросил Максим. - Хотел бы. Но не могу оставить тебя здесь одну.

- Мне пока не разрешают покидать поселок. В контракте сказано, что я могу выходить из поселка только с разрешения руководства. Я спрашивала об этом Жанну. Она сказала, что по собственному желанию, а не по приказу, я смогу отсюда выйти не скоро. Она в первый раз оказалась за пределами охраняемой территории только через два года после того, как подписала договор с СК. Мне не позволяют пока даже проведать маму.

- Ты здесь не навсегда.

- Максим, я в Службе Контроля буду работать десять лет. Не меньше.

- Это мы еще посмотрим, - сказал Максим. – В понедельник встречусь с куратором. Попробую с ним поторговаться.

- Я видела твоего куратора. Он мне совсем, блин, не понравился. Очень добреньким выглядит. Но взгляд у него… неприятный. Смотрит тебе в глаза, словно гипнотизирует; хочется соглашаться со всеми его словами. Собираешься подписать контракт?

- Послушаю, что он мне предложит.

- Что он предложит? – спросила Алиса. - А сам бы ты чего хотел?

- Забрать тебя отсюда и поехать к морю, - сказал Максим. - Хочу поваляться на пляже, поплескаться в соленой воде.

- Блин, это хорошее желание! Мама каждую осень и зиму строила планы поездки летом к морю. Мы с ней даже выбирали города, в которых хотели бы отдохнуть. Но, как только наступала весна, обязательно оказывалось, что отдых на юге нам не по карману. Я так и не побывала на море ни разу.

- Какие твои годы, еще побываешь. Ты только начинаешь жить.

- Охотно верю, - сказала Алиса. – Школьные годы теперь мне видятся коротеньким вступлением перед настоящей жизнью. Знаешь, со мной только этим летом уже столько всего произошло: смерть бабушки, ведьмин дар, наши с тобой отношения перешли на другой уровень, еще этот дурацкий ресторан, арест в День рождения, Служба Контроля, лаборатория. Блин, такое ощущение, что школьный выпускной был сто лет назад! Всего за месяц моя жизнь полностью изменилась. Представляешь, я с трудом вспоминаю лица одноклассников, словно их и не было в моей жизни. А с тобой – наоборот: кажется, что знаю тебя с самого рождения; почему-то, после ареста, думала о тебе даже больше, чем о маме.

- Это плохо?

- Я не знаю. У меня сейчас уже мысли в голове путаются.

- Ты устала, - сказал Максим.

- В последние дни я перестала понимать, что со мной происходит. Я, блин, просто плыла по течению. Шла, куда скажут, делала, что скажут. Без тебя мне было здесь совсем тоскливо. Я словно провалилась в глубокую яму, барахталась там, не имея, блин, возможности из нее выбраться. Пребывала в полной темноте и не имела никакой цели. Теперь стало по-другому. Я рада, что ты рядом со мной. Это, блин,… это… очень хорошо. Что-то у меня язык заплетается.

- Давай спать, Рыжик. Через четыре часа Игнат придет нас будить. Мы же с ним на рыбалку собрались.

- Можно я останусь у тебя до утра? – спросила Алиса. - Не смогу уснуть в своей комнате.

- Почему?

- Буду всю ночь гадать: здесь ты или уже ушел. Стану каждый час наведываться к тебе и проверять, действительно ли ты лежишь в этой кровати. Потому что боюсь проснуться утром и обнаружить, что твое возвращение в мою жизнь было только сном. Ведь ты мне часто снился.

- Не переживай, Рыжик, - сказал Максим. - Без тебя я точно отсюда не уйду. Не для того я тебя искал, чтобы потом здесь бросить.

- Ну, а вдруг? – сказала Алиса. – Так можно мне остаться?

Максим зевнул.

- Конечно. Оставайся, если хочешь. Но предупреждаю: будет тесно. Эта кровать слишком узкая для двоих.

- Ты потерпи хотя бы эту ночь, Максим, - сказала Алиса. - Ладно? Я постараюсь не занимать много места. Не буду даже шевелиться.

- Спокойной ночи, Рыжик, - сказал Максим.

- Спокойной ночи.

2

Максим разглядывал высокий металлический забор, отделявший принадлежащую Службе Контроля территорию поселка от внешнего мира. Черный цвет прутьев забора ассоциировался у него с кладбищенской оградой, а уложенная кольцами над прутьями колючая проволока – с противопобеговым козырьком на тюремном ограждении.

Максим спал, когда Игнат привез его в поселок. Потому, все увиденное сейчас, было для него в новинку: этот забор, помещение охраны, камеры наблюдения, прожектора и торчащие посреди дороги у самого забора метровые столбы.

Широкоплечий охранник изучил документы, предъявленные Игнатом, обменялся с тем ничего не значащими фразами. Задержал взгляд на лицах Максима и Алисы, точно пытаясь рассмотреть на них что-то подозрительное. Обронил: «Проезжайте», махнул кому-то рукой, поправил на плече ремень автомата.

Створки ворот вздрогнули и пришли в движение. Послышался собачий лай, хотя собак поблизости Максим не видел. Железные столбы спрятались под землю.

Максим обнаружил, что, сидя на пассажирском сидении, ищет ногой педаль газа.

Игнат словно почувствовал это его желание поскорее покинуть поселок: автомобиль тронулся с места еще до того, как ворота открылись полностью. Внедорожник выехал за ограждение.

Идеально ровный асфальт с яркой белой разметкой. Отсыпанная крупным щебнем обочина сменилась на привычную, заросшую травой, когда отъехали от забора на тридцать-сорок метров. Высокие фонарные столбы стали чередоваться с деревьями.

- Скажите, Игнат, - сказал Максим, - какие штрафные санкции нас ждут, если мы не уложимся в отведенные нам пять часов?

- Дружище, я понимаю, что «выкать» всем клиентам - твоя профессиональная привычка. Но давай уже перейдем на «ты». А на твой вопрос отвечу так: все в этом мире относительно, и пять часов – тоже. Посмотрим, как пойдут у нас дела. Жанна не глупая, понимает, что пяти часов для нормальной рыбалки маловато. Разберемся.

- И мне ничего не будет, если мы опоздаем? – раздался со стороны заднего сиденья голос Алисы.

- Все зависит, от твоего умения варить уху, подруга, - сказал Игнат. – Ну, а если серьезно, то не переживай: за тебя сейчас я несу ответственность. И если уж кому-то достанется от Жанны или от начальства, то это мне. Не волнуйся и не думай о грустном. Наслаждайся прогулкой. Смотри, какая замечательная погода: солнце только встало, жары пока нет, ветер еще не проснулся – красота. Увидишь, какая яркая зелень на берегу реки! Не вспоминай о грустном, подруга, отдыхай. Скоро уже будем на месте. Нам ехать-то всего с десяток минут.

- А куда именно мы едем?

- Дружище, я знаю хорошее место. Здесь, неподалеку. Щука там точно есть. Я сам видел пару дней назад, как мужики настоящих монстров из воды доставали.

- И каких щук ты называешь монстрами?

- Одна выглядела килограмма на три, не меньше! – сказал Игнат. – Я заметил, дружище, что ты снял бинты. Как твои пальцы? Лечили вы их активно. Судя по звукам, которые доносились до меня из твоей комнаты, у тебя и лишний палец уже мог вырасти.

- Твоя комната рядом?

- За стеной.

- Не знал, - сказал Максим. - Прошу прощения, если мешали спать.

- Да ладно, дружище, вы мне не мешали, - сказал Игнат. – Просто я вчера проснулся рано: ездил на рыбалку. Вот и застал… звуки ваших оздоровительных процедур.

- Ран у меня больше нет, - сказал Максим, - но и пальцев пока тоже. Поймал вчера что-нибудь?

- Только окуней. Щука для меня все еще остается лишь мечтой. Не понимаю, что делаю неправильно. Полсотни роликов о рыбалке просмотрел, утопил в реке бесчисленное множество приманок. Ну!… не везет. Надеюсь, сегодня это закончится.

- Все у тебя получится! – сказала Алиса. – А в этой реке купаться можно?

- Конечно, - сказал Игнат. – Когда будет припекать солнце, я покажу тебе неплохой пляж. Мы обязательно искупаемся, перед тем как будем возвращаться в поселок.

- А ты, Игнат, давно работаешь в Службе Контроля? – спросил Максим.

- С семнадцати лет. Пришел в СК сразу после школы. Мне даже службу в армии заменили работой в СК. Вышку заканчивал заочно. Хотя, что я там заканчивал: диплом получил, почти не появляясь в университете.

- Ты хотел сказать, с восемнадцати? – уточнила Алиса.

- С семнадцати, - сказал Игнат. - Это вы сейчас заканчиваете школу в восемнадцать. В девяностых наши школьные годы длились меньше. Мы учились не одиннадцать, а десять лет. Кое-кто из моих одноклассников умудрился отгулять выпускной и в шестнадцать. Я в девяносто пятом году выпускался.

- Так давно? – удивилась Алиса. - Тебе… больше сорока?

- Я думал, ты младше меня, - сказал Максим. – Не выглядишь ты на сорок с хвостиком. Я бы тебе и тридцать не дал. Для сорокалетнего ты хорошо сохранился. Это как-то связано с твоими способностями? Ты рвешь руками железные цепи, очень быстрый, пулевые ранения у тебя полностью заживают за сутки, не стареешь. О чем я забыл упомянуть?

- Хорошо развиты органы чувств, - сказал Игнат. – И спиртное на меня почти не действует. Это из-за моего метаболизма. Сколько не пью – не пьянею. В последний раз был пьяным на школьном выпускном вечере.

- И ты называешь себя обычным человеком?

- Я и есть обычный, - сказал Игнат. - В детстве ничем не выделялся. Был таким же, как мои сверстники, мазал разбитые коленки йодом и далеко не всегда побеждал в драках: в младших классах меня частенько поколачивали школьные хулиганы.

- И что с тобой произошло? – спросил Максим. – Выпил какой-нибудь волшебный эликсир, или подвергся радиации?

Автомобиль снизил скорость, свернул на узкую проселочную дорогу. По дверке чиркнула ветка. За окном кусты, березки, высокая трава из которой выглядывали маленькие желтые цветы. То и дело над дорогой мелькали птицы.

- Не могу рассказать, дружище. Это секретная информация. Ты не являешься пока нашим служащим. То, что ты уже обо мне столько знаешь, и с тебя не взяли даже подписку о неразглашении - удивительно. Думаю, не сегодня, так завтра наша внутренняя служба безопасности это исправит, обычно она у нас шустрей работает.

- Скажут – подпишу, - сказал Максим. – Не вижу в этом проблемы. Не представляю, кому о тебе можно рассказывать, чтобы не приняли за лгуна. Не тот у меня круг общения: в суперспособности ни мои приятели, ни посетители ресторана не поверят.

- Ты все еще рассчитываешь вернуться в свой ресторан? – спросил Игнат. – Не спорю, каждый по-своему представляет идеальную работу. Но почему, все-таки, ты не хочешь работать у нас?

- Я вообще не хочу работать. Хочу плескаться с утра до вечера в море и пить на закате коктейли. А о работе на вашу Службу я подумаю, когда услышу конкретное предложение. По сути, мне еще ничего не предлагали. Пока мне прочли только лекцию о том, какая ваша Служба замечательная, и как мы с ней нужны друг другу. Да еще я выслушал историческую вводную. О заработной плате, о должности, на которую меня приглашают, и о должностной инструкции я не имею ни малейшего представления. Так что мне пока не на что соглашаться. Выясню хоть какую-то конкретику – буду на эту тему размышлять.

- Я тебя понял, дружище, - сказал Игнат. - Ты прав. Я как-то не удосужился взглянуть на этот вопрос твоими глазами. Чтобы прояснить интересующие тебя темы, придется дождаться понедельника, когда вернется Степан Семенович. Именно он владеет всей нужной информацией. Бельский мужик умный, хоть, признаться, не очень приятный. Он расскажет тебе обо всем подробно. Не исключаю, что у него давно составлены эти твои инструкции.

Автомобиль съехал с дороги, превратившейся в колею, медленно преодолел десяток метров по траве и замер около плакучей ивы. Обвисшие зеленые ветви закрыли пассажирам обзор, создавая у тех впечатление, что внедорожник въехал в огромный шалаш. Игнат заглушил двигатель.

- Приехали, - сказал он. – Странно, сегодня суббота, а других машин я пока не наблюдаю. Или еще рано, и мы первые? Я всегда останавливаюсь около этого дерева. Под ним тень. Машина днем не так сильно нагревается. А сегодня, мне кажется, опять будет жуткий солнцепек.

- Можно выходить? – спросила Алиса.

- Конечно, подруга. У тебя сегодня выходной, вот и наслаждайся отдыхом. А если захочешь, я и тебе спиннинг дам. Кто знает, может, именно тебе сегодня улыбнется удача?

- Нет-нет! Я не умею рыбачить. Я вам, блин, все снасти запутаю! …

Максим выбрался из машины, отошел на пару шагов от ивы и посмотрел по сторонам.

Реку он нашел сразу. Она виднелась за стволами деревьев - узкая, с поросшими травой и кустарником берегами. Поверхность у воды спокойная, гладкая, отражала синеву неба. Небо над головой абсолютно чистое, словно кто-то протер его, согнав белые облака ближе к линии горизонта. По заросшей высокой травой земле от проложенной машинами колеи в сторону реки убегали извилистые тропинки. Одна из тропинок проходила совсем рядом с застывшим около ивы внедорожником.

Максим краем уха слушал разговор Игната и Алисы, которые обсуждали, где удобнее будет развести костер, и внимательно осматривал округу, желая убедиться, что поблизости нет других людей. Все вокруг неподвижно. Лишь птицы кое-где в кронах деревьев шевелили листву, перелетая с ветки на ветку.

Посторонних людей Максим не увидел.

Сердце совсем некстати стало увеличивать частоту пульса. Максим прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, выдохнул.

Обернулся.

Алиса стояла около автомобиля. Она почти полностью загораживала собой Игната, который доставал из багажного отсека внедорожника снасти. Девушка рассказывала историю о первой и единственной рыбалке, на которой она побывала еще ребенком, дополняя слова жестами, размахивая бутылкой с остатками воды.

Максим посмотрел на свои часы. Сдвинул с привычного места на ремешке необычно широкий кожаный тренчик, выставляя напоказ четыре маленькие шляпки гвоздиков-игл, воткнутых в кожу браслета со стороны кисти руки. Ногтем подцепил одну из шляпок и извлек из ремешка часов двух сантиметровую металлическую иглу. Вытер со лба капельки пота.

Сжимая иглу между пальцами, Максим подошел к Алисе.

- … А может, и правда, поймаю хотя бы окуня! – говорила Алиса. – А вообще-то, хотела бы, блин, посмотреть на ваши лица, когда я вытащу щуку!

- Дружище, с какой приманки хочешь начать? – спросил Игнат, заметив Максима. – У меня с собой три лайтовых удилища, есть ультралайт. Вчера у меня окунь неплохо реагировал на силикон, особенно на вот эти твистеры.

- А что есть еще? – спросил Максим.

- Дружище, спроси лучше, чего нет! Я уже выставку рыболовных принадлежностей открывать могу! Тут и воблеры, и вертушки, и резина, и поролон. Есть даже штуковины, названия которых я не помню.

Игнат указал на расставленные в багажнике пластиковые контейнеры, коробочки, сундучки, ящички.

- А там что? – спросил Максим и сделал шаг Игнату за спину, словно пытаясь заглянуть через его плечо в багажный отсек.

Игнат развязал заинтересовавший Максима мешочек, высыпал из него нераспечатанные пакеты с силиконовыми насадками.

И в этот момент Максим вонзил ему в шею иглу.

Тут же подхватил обмякшее тело Игната под руки. Игнат оказался тяжелее, чем представлялось Максиму раньше.

- Что случилось? – спросила Алиса.

- Все хорошо, - сказал Максим.

Он попятился назад, пока пятки Игната не стали волочиться по земле. Опустил Игната на траву, особенно бережно укладывая голову.

- Что с ним?

- С ним все хорошо, - повторил Максим. – Он жив. Я его только обездвижил. Стой, где стоишь. Не отвлекай и не мешай мне пока.

Алиса застыла на месте, прижала бутылку к груди. Она выглядела испуганной, но послушно молчала, переводя взгляд с Максима на Игната и обратно.

Игнат не шевелился. Его глаза были широко открыты, следили за Максимом, как тому показалось, без страха, с любопытством.

Максим огляделся по сторонам. Прислушался. Не увидев и не услышав ничего подозрительного, склонился над Игнатом и сказал:

- Игнат, я не желаю тебе зла. Но связывать свою жизнь со Службой Контроля я не хочу. И не позволю это сделать Алисе. Так что сразу прошу у тебя прощение за доставленные тебе неудобства. И еще за выговор от начальства, который ждет тебя после моего поступка. Я воткнул тебе в шею иглу из набора «Когтей смерти». Слышал о таком? Это «коготь покоя». Он всего лишь парализовал самые крупные мышцы твоего тела, никакого вреда твоему организму он не нанесет. Я знаю, что ты можешь сейчас и видеть, и слышать меня. Именно поэтому я использовал «коготь покоя». Но сейчас я заменю его на другой.

Максим вынул из ремешка часов иглу и показал Игнату.

- Это «коготь сна», - сказал он. – Когда я проткну им твою кожу, ты уснешь. Но прежде, хочу снова извиниться: прости, Игнат, но нам с Алисой не место в вашей Службе Контроля. У нас совсем другие планы на жизнь. Мы уходим. Прощай. Возможно, мы с тобой когда-нибудь еще встретимся. А сейчас ты уснешь: игла действует мгновенно. И когда проснешься, то будешь в машине один. Я выну из тебя иглу, когда мы будем уходить. Но проснешься ты не сразу и потому нас не застанешь. Не ищи нас, не надо. Ты хороший человек, Игнат. Все у тебя будет замечательно. Рад, что познакомился с тобой.

Максим присел на корточки, приподнял руку Игната и вставил иголку тому под кожу. Рядом с металлической шляпкой, оставшейся на поверхности предплечья, выступила капелька крови.

Веки Игната сомкнулись.

- Он?..

- Уснул, - ответил Максим.

Выждал еще несколько секунд, вынул из шеи Игната иглу, вернул ее обратно в ремешок часов, сдвинул на место тренчик.

- Что происходит, Максим?

- Рыбалка отменяется. Мы уезжаем. Помоги мне отнести его в машину. Бери за ноги.

Максим и Алиса общими усилиями уложили Игната на заднее сидение автомобиля. Максим согнул Игнату ноги в коленях, захлопнул дверь и скомандовал:

- Рыжик, забирайся в машину.

- Максим, объясни, что ты делаешь?!

- По дороге расскажу. Сейчас мне нужно позвонить.

Максим достал из кармана кнопочный телефон, вдавил пальцем кнопку, включая его.

- У тебя не забрали телефон?

- Меня никто не обыскивал. Залезай на переднее сидение.

Максим обошел внедорожник, отодвигая от лица ветви ивы, и занял место водителя.

Телефон загрузился. Максим открыл его записную книжку, выбрал единственный забитый в нее номер, нажал клавишу вызова. И после пары гудков услышал в динамике мужской голос.

- Привет, пап, - сказал он. – У меня все нормально. Алиса со мной. У нее тоже все хорошо. Предупреди своих друзей, чтобы готовились. Будем у них до темноты. Все, папа. Поговорим потом. Маме привет. Пока.

- Папа? – сказала Алиса.

- Пристегни ремень, Рыжик, - сказал Максим. – Едем в Москву.

Глава 21

1

Максим вырулил на заасфальтированную дорогу. Внедорожник стал набирать скорость, с каждой секундой все дальше удаляясь от поселка, где располагались здания Службы Контроля.

- Я не могу ехать в Москву, Максим! – сказала Алиса. – У меня, блин, контракт на работу в СК! Если я его нарушу, то меня будут ждать серьезные неприятности! Ты даже не представляешь, насколько серьезные! Меня могут отправить в тюрьму! Я сама читала об этом в документе, который подписала! Это правда! Я… мне нельзя в Москву! Максим, ты слышишь?!

- Не будет у тебя никаких неприятностей, - сказал Максим. – И никуда тебя не отправят. Во-первых, СК тебя не найдет. Они не смогут найти тебя там, где ты скоро окажешься. А во-вторых, моя семья выкупит у них твой контракт. Не сомневайся. Нам есть что предложить Службе Контроля в обмен на твой договор. Они согласятся на наше предложение. Я уверен в этом!

- Твоя семья? – переспросила Алиса. – Ты же говорил: твои родители умерли?!

- Прости, Рыжик. Это был единственный случай, когда я тебя обманул. Но… у меня не было другого выхода. Когда ты спросила меня о родителях, я уже знал, что ребята из СК слушают наши разговоры. Они установили в моей квартире свое оборудование сразу после того, как ты впервые провела у меня ночь. Я знал об этом. И потому, не сказал тебе правду. Я смог озвучить тебе лишь официальную версию того, куда подевались мои родители – ту, которая известна всем непосвященным. Родителям пришлось инсценировать свою смерть, чтобы в будущем моя легенда не вызывала ни у кого подозрений. И еще для того чтобы они сами потом смогли спокойно жить дальше, не привлекая ничьего внимания. Но они живы. И живут сейчас… в другой стране. Как и двое моих старших братьев. Да, у меня есть братья. Совсем скоро ты с ними познакомишься.

- Когда? Каким образом? У меня нет никаких документов для того, чтобы куда-то там ехать!

- Это как раз не проблема, - сказал Максим. – Думаю, папа это предусмотрел. Уже через пару дней ты встретишься с моей семьей.

- Но… зачем? Скажи, Максим, зачем я должна к ним ехать?

- Этого хотела твоя бабушка. Такова ее воля, которую мы обязаны выполнить. И еще: у нашей семьи хранится все то, чем она владела, и что теперь принадлежит тебе. Твоя бабушка была влиятельной и богатой женщиной еще при Российской Империи, а потом и при СССР. После октябрьской революции она не только не потеряла свое состояние, но и приумножила его. Как мне рассказывали, она была умной и осторожной. И умела дружить с находящимися у власти людьми. Когда-то она очень помогла моей семье, можно сказать, мы и существуем сейчас лишь благодаря этой ее помощи. И вот, теперь пришло время, когда мы должны выплатить свои долги.

- Какие долги? Максим, я, блин, ничего не понимаю!

- Помнишь, я сказал, что ты богатая невеста? – спросил Максим. - Так вот, я приуменьшил действительность: ты очень богатая невеста! Твоя бабушка когда-то назначила моих родителей хранителями своего состояния. Она еще в начале прошлого века смогла вывезти большую его часть из России, хранила в странах Европы; и часто пополняла потом, переправляя моим родителям ценности за границу. Тебя, хотя ты тогда еще и не существовала, она назначила своей наследницей. Не спрашивай, о какой сумме идет речь: я не знаю цифру. Но моя мама называет ее огромной. Это притом, что миллион евро мама большими деньгами не считает. Так что твоя мечта стать богатой и независимой совсем скоро осуществится. Ты сможешь купить себе и машину, и дом, и даже остров в тропиках.

- Но… я ничего не понимаю, - повторила Алиса. - Как такое возможно? Почему об этом не знает мама? Почему ты мне раньше ничего не говорил?

- Твоей маме бабушка не завещала ничего, - сказал Максим. – А ты стала наследницей, когда получила дар. Все бабушкино имущество перешло к тебе лишь после этого. Твоя бабушка четко обозначила сроки. До ее смерти ни ты, ни кто-то еще не должны были ничего знать о ее богатстве - она дала такие указания моим родителям еще до твоего рождения. Дар она собиралась тебе передать, когда ты окончишь школу, не раньше. И именно к этой дате мы готовились. Я и моя семья.

- Что значит: готовились?

- Всеми организационными вопросами занимался отец. Знаю, что он нанял кого-то, кто наблюдал за тобой все эти годы. И что кто-то теперь должен вывезти тебя из страны. Мне неизвестно, одни и те же это люди, или разные. Именно отец поддерживает с ними связь. Я в этой операции участвую, как рядовой исполнитель. У меня есть номер, оформленный на подставное лицо. При помощи него я связываюсь с отцом, получаю от него инструкции.

- Выходит, ты давно обо всем знаешь? – сказала Алиса. - О бабушке, о ведьмах?

- Давно, - сказал Максим. - С десяти лет. И о том, что я инкуб. И что есть скрытая от большинства людей реальность, в которой существуют нелюди, нечисть, Служба Контроля и… прочее. Хорошо помню тот день, когда родители просветили меня насчет всего этого. Именно в день моего десятилетия они решили, что я стал достаточно взрослым, чтобы владеть этой информацией. И сделали тот день для меня… незабываемым.

- А почему ты ничего не сказал мне? Ни о ведьмах, до того, как я получила дар? Ни, после, о том, что тебе давно все известно?

- До того, как ты впервые поговорила со своим даром, согласись, ты сочла бы мои слова бредом сумасшедшего. И именно так, кстати, ты мне ответила, когда я был вынужден задать тебе похожий вопрос тогда, у меня дома. Помнишь? А когда ты стала ведьмой, за тобой уже наблюдала Служба; я не хотел дать им повод насторожиться.

- А как давно ты знаешь обо мне?

- За несколько месяцев до своей так называемой «смерти» отец сообщил мне, что после окончания школы я должен поступить в любой московский вуз. Именно московский! Потому что в Москве мне предстоит Дело. Он так и сказал: «Дело», с большой буквы. Он сказал, что это важно для семьи, и рассказал о твоей бабушке. А потом и о тебе. И о том, что предстоит сделать нам через несколько лет.

- Ты приехал в Москву, когда мне исполнилось девять. Ты… следил за мной все эти годы?

- Нет. Конечно, нет. Я знал, где ты живешь, где учишься… и только. До восьмого марта я видел тебя лишь на фотографиях, которые ты выкладывала на своих страничках в социальных сетях. Моей задачей было закрепиться в городе, ничем не привлекать к себе внимание и ждать, пока ты окончишь школу и получишь от бабушки дар.

- Ты даже не пытался со мной познакомиться?

- О чем ты говоришь? Взрослый парень, который втирается в доверие к школьнице – это выглядит подозрительно. А я не должен был вызывать каких-либо подозрений. Именно поэтому я жил, как самый обычный человек. У моей семьи достаточно денег для того, чтобы я не работал и жил в Москве шумно и в роскоши. Но мне было важно ничем не выделяться: я знал, что после знакомства с тобой попаду на глаза Службе Контроля, и те обязательно изучат мое прошлое. Так что я обязан был соответствовать образу небогатого паренька из провинции. Поставленную мне на предварительный этап задачу я выполнил: не засветился, в Москве закрепился, да так, что теперь не хочется отсюда уезжать. И наши с тобой пути до недавнего времени не пересекались. А в первых числах марта этого года папа позвонил мне и велел готовиться, сказал, что скоро я тебя увижу.

- Ты намекаешь на то, что наша встреча не была случайной?

- Уверен, что нет. Ее спланировали - думаю, что отец. Через несколько дней после его звонка вы с сестрой пришли в мой ресторан. Вспомни, почему вы решили пойти именно туда, ведь раньше вы там никогда не были?

- Не знаю.

- Мне кажется, все это провернули через твою сестру. Возможно, ей заплатили; или воспользовались помощью ведьмы и проделали с твоей сестрой примерно то же, что ты потом провернула в случае с Людой. Если тебе интересны детали, ты скоро сможешь сама спросить о них у моего отца; он ответит, не сомневаюсь: нам нечего от тебя скрывать.

- Получается, тебя заставили со мной познакомиться?

- Никто меня не заставлял. Я знал, чем мы обязаны твоей бабушке, а значит и тебе – ведь ты ее наследница. Твоя бабушка не хотела, чтобы на тебя наложила свои загребущие лапы Служба Контроля. Именно это ее желание мы должны были выполнить. И ведь все было продуманно до мелочей! Все должно было пройти быстро, четко и гладко! Я знакомлюсь с тобой; убеждаю тебя, что мне можно доверять; объясняю тебе ситуацию, отвожу в нужное место, где передаю тебя из рук в руки людям отца; а те помогают тебе избавиться от слежки Службы Контроля и пересечь границу. Ничего сложного! И первое время все развивалось по плану: контакт с тобой я наладил, дар от бабушки ты получила, отцу рапортовали, что к твоей отправке за границу все готово. Но дальше все пошло неправильно.

- Что именно?

- Я с тобой переспал!

- Ты говоришь об этом так, словно произошло что-то ужасное.

- Не ужасное, - сказал Максим, - а… неправильное. До той ночи ты была для меня маленькой девочкой, которую мне предстояло спасти от плохих людей. Я долго готовился к этой роли. Я знал о тебе много лет, отец рассказывал, как ты поживаешь, я интересовался в интернете твоими фотографиями. Я думал, что не воспринимал тебя, как женщину – скорее, как родственницу. Но вдруг оказалось, что это неправда.

- Ты забыл, что это я тебя соблазнила, - сказала Алиса.

- Ты не понимаешь, что говоришь. Меня нельзя соблазнить. Я с десяти лет знаю, кто такие инкубы, и что являюсь одним из них. Отец рассказывал мне, какие ужасные вещи творили наши предки. И я с детства учился бороться с живущим внутри меня монстром. А о том, что он живет во мне, я убедился, когда началось половое созревание; у инкубов оно начинается даже раньше, чем у других людей. Поначалу, справляться с ним было непросто. Но я научился говорить монстру «НЕТ». Отец учил меня, что если я решил чему-то сказать «НЕТ», то это решение должно быть окончательным. И нельзя позволять себе всяческие «а может», «а если» и прочие отговорки. «НЕТ», значит, нет, точка. Нам, инкубам, приходится всегда следить за своими желаниями и действиями, чтобы не превратиться в маньяков. Но вот именно у данного «НЕТ», говорил папа, должны быть исключения, чтобы не терзать себя в старости мыслью о том, что когда-то отверг свою «настоящую любовь». Я долго учился переступать через это «НЕТ» только в тех случаях, когда был уверен, что испытываю к девушке не только сексуальное влечение, но и чувства. А такое со мной случалось не часто - я тебе рассказывал.

- Научился?

- Конечно. Со временем.

- Но ведь я тебя все-таки соблазнила, - сказала Алиса. - В моем случае твое «НЕТ» дало сбой?

- Я поначалу тоже так подумал, - сказал Максим. – Стал прислушиваться к своим чувствам, пытаясь понять: действительно ли случился сбой, или сработало исключение.

- И что ты понял?

- Я понял, что ведьмы отличаются от обычных женщин. За все то время, что мы были вместе, я ни разу не испытал по отношению к тебе агрессию. И ты не жаловалась на мою «ненасытность» в постели, которая утомляла моих предыдущих подружек. С тобой было легко и весело! И это в итоге… заставило меня наделать кучу глупостей.

- Что ты называешь глупостями?

- Утром, после того, как ты вернулась из Глебовки с ведьминым наследством, я должен был отвезти тебя к людям отца. Мне нужно было позвонить им и дать старт операции по твоей эвакуации из страны. Но я не сделал этого. Я сдал придумывать отговорки для того, чтобы задержать тебя около себя подольше. Сперва, я убедил себя, что тебя стоит приодеть получше, перед тем, как ты отправишься покорять Европу. Потом и вовсе решил, что раз Служба Контроля вряд ли тронет тебя, пока ты не нарушила Кодекс, перенести твой отъезд на более поздний срок: захотел вместе с тобой отметить твой День рождения.

- А я от тебя ушла.

- Да. Ты решила порвать со мной отношения. И, пока я взял паузу на «подумать», возникла эта непредвиденная ситуация с Холодовым. В твой День рождения отец сообщил мне, что тебя арестовали. Я подвел всех своей нерешительностью.

- Ты же не знал, что так получится.

- Именно так я себя и успокаивал. Но исправлять ситуацию было нужно. Вот я и придумал на скорую руку план, как тебя найти.

- Какой план?

- Отец рассказывал, каким способом Служба Контроля чаще всего вербует к себе на работу молодых ведьм. И я подумал, что они наверняка продолжат наблюдать за мной, дожидаясь моей смерти, в которой хотят тебя обвинить. Вот я и решил подставиться.

- Что значит… подставиться?

- Отец говорил, что инкубов почти не осталось, что, такие как мы, теперь большая редкость. И я подумал, что, если это так, то смогу заинтересовать собой Службу Контроля. Возможно, им понадобится «батарейка для ведьм», как в шутку называет нас папа. Но мне было важно не просто заинтересовать их, а сделать так, чтобы они позволили мне встретиться с тобой. А для этого – убедить их, что в настоящее время меня интересуешь только ты, и воздействовать на меня можно только с твоей помощью. Я заперся в своей квартире, стал изображать влюбленного пьяницу и ждать, пока хоть кто-нибудь в СК поймет, что со мной что-то не так. Соображали они долго. Даже слишком. Из-за их медлительности в эти дни мне пришлось нелегко!

- Было трудно изображать влюбленного?

- Было трудно столько пить! Ты заметила, наверное, я почти не употребляю спиртное. А запоев у меня не случалось никогда. Для меня стало тяжелым испытанием за пять дней выпить такое количество крепкого алкоголя! За те дни я не раз пожалел, что не придумал другой способ привлечь к себе внимание. Возможно, предстать перед СК в образе влюбленного идиота я мог бы, не прибегая к пьянству. Но план мой сработал: представители СК явились ко мне домой и опознали во мне инкуба. Я рассчитывал, что они сгребут меня в охапку и радостно потащат к себе. Но ошибся. Кто-то в Службе Контроля оказался слишком хитроумным и решил меня сперва хорошенько обработать, морально сломать, прежде чем вербовать на работу. И подключил к этому делу ведьму Беллу. Думаю, Беллу проинструктировали, как нужно со мной поступить. У нее в гостях я немного задержался. Пришлось терпеть боль и ждать, когда Служба Контроля натешится и примчится ко мне «на помощь». Они сделали это, я не ошибся. Что было дальше – ты знаешь.

Среагировав на знак, извещающий о начале населенного пункта, Максим снизил скорость автомобиля.

- Значит, влюбленного ты только изображал? – спросила Алиса.

- Дружище, ты не мог бы остановить машину? – раздался со стороны заднего сидения голос Игната.

Максим от неожиданности повернул руль, заставляя внедорожник резко вильнуть и устремиться на встречную полосу. Но тут же исправился: вернул автомобиль на прежний курс. Поправил зеркальце, чтобы лучше видеть Игната. Тот смотрел на Максима из зеркала, сдерживая довольную улыбку.

- Знал, что такое возможно, - сказал Игнат. – Специально ждал, дружище, когда ты снизишь скорость. Очень не хотелось поцарапать джип. А еще больше не хочется, чтобы кто-нибудь пострадал.

Максим почувствовал прикосновение холодных пальцев Алисы. Накрыл их своей ладонью.

- Давно ты проснулся? – спросил Максим.

- Не очень. Дружище, ты сделал глупость, не оставив меня у реки. Я тебе, конечно, признателен за это. Но без меня в салоне ты смог бы отъехать от поселка значительно дальше. Твоя проблема в том, что ты совсем невнимательный. Ведь говорили тебе, что из меня пуля, застрявшая в лопатке, вышла сама всего за полчаса. Пуля! Не задумывался, как долго во мне пробудет эта твоя иголка?

Игнат продемонстрировал «коготь сна», сжимая его двумя пальцами и приблизив к плечу Алисы. Затем указал «когтем» в сторону лобового стекла.

- Смотри, дружище, какая впереди чудная площадка, - сказал он. – Сверни-ка туда, пожалуйста. Припаркуйся. И постарайся обойтись без глупостей. Даже если у тебя припрятаны еще какие-то сюрпризы, прибереги их. Поверь, дружище, сейчас они бесполезны. Я не желаю вам зла. Но и отпустить вас сейчас не могу. Нам с вами не мешало бы обсудить сложившуюся ситуацию, но не здесь. Мне нужно позвонить. Подруга, достань-ка мне из бардачка телефон. Подай его сюда, если тебя не затруднит. И еще: не стоит так переживать! Ничего непоправимого не случилось. Мы постараемся все решить мирным путем. Все будет нормально.

Максим послушно свернул, проехал в указанное Игнатом место. Остановил автомобиль. С ближайшего дерева сорвалась и унеслась прочь, промелькнув у лобового стекла, стайка воробьев.

Алиса передала Игнату телефон.

- Минутку посидите, - сказал Игнат. – Один короткий звонок.

Максим посмотрел на Алису и увидел в ее глазах испуг. Он сжал в ладони пальцы девушки и одними губами беззвучно произнес: «Все будет хорошо». Алиса попыталась улыбнуться, улыбка у нее получилась невеселой.

- Ты все слышала? – раздался за спиной Максима голос Игната. – Да, ты опять оказалась права. А разве я спорил? Такого я не ожидал, признаюсь, но… Ладно, ладно! Можешь хоть сейчас надо мной не издеваться? Хорошо. Лет через сто и я буду такой же умный. Ни на что я не намекаю! Прости. Далеко там твои архаровцы? Хорошо. Ждем. Поторопи их, пожалуйста, я проголодался. Хорошо. Да понял я, понял! Скоро будем.

Максим почувствовал прикосновение к своему плечу, обернулся.

- Держи. Убери к остальным.

Игнат протягивал ему «коготь сна».

Максим послушно взял иглу, вернул ее на место в ремешок часов, прикрыл блестящие шляпки тренчиком.

- Минуту подождем, - сказал Игнат. – Сейчас подъедут. Подруга, ты не могла бы пересесть ко мне? Не бойся, я кусаться не буду. Максима я подсаживать к себе не хочу. Я его теперь слегка опасаюсь: мало ли что ему снова придет на ум, не хотелось бы ощутить в бедре какой-нибудь «коготь боли». От одной только мысли о подобном мурашки по коже побежали! А ты, дружище, пересядь на ее место. Пожалуйста. Сейчас у нас появится новый водитель.

Максим проследил за тем, как Алиса перешла в другую часть салона, села у самой двери, вцепившись в нее рукой. Только после этого сам переместился на соседнее сиденье.

2

Ждать пришлось недолго. На площадку заехала точная копия их внедорожника. Остановилась. Дверь автомобиля тут же распахнулась.

Из внедорожника вышел мужчина в строгом костюме. Широкие плечи, уверенные движения, угрюмый взгляд. Максим узнал его сразу. Это был один из тех, кого он недавно прозвал близнецами, - Первый, подчиненный Беллы.

Первый молча открыл дверь и сел в водительское кресло. Положил руки на руль. На Максима даже не взглянул. Замер, ожидая распоряжений.

И Игнат скомандовал:

- Поехали.

3

Внедорожник остановился около знакомого Максиму дома. Первый равнодушно наблюдал за тем, как пассажиры покидали салон. За все время пути он не произнес ни слова.

Максим подал Алисе руку, помогая выбраться из автомобиля. Пальцы девушки оставались холодными, как и во время поездки, когда Максим неоднократно чувствовал их прикосновения на своем плече: девушка словно проверяла, на месте ли он, не оставил ли ее одну в окружении недоброжелателей.

Максим проследовал за Игнатом, сжимая в руке ладошку Алисы. Девушка шагала рядом с ним, старалась держаться к нему так близко, что изредка касалась Максима плечом.

Игнат пропустил Максима и Алису в просторную кабину лифта, вошел следом, вставил в панель ключ и нажал на кнопку. Лифт едва ощутимо вздрогнул и стал подниматься.

- Куда мы приехали? – спросила Алиса.

- В этом доме живет Белла, - сказал Максим. - Та ведьма, у которой я недавно гостил. Где-то здесь остались два моих пальца. Не думал, что вернусь сюда снова.

- Почему он привез нас к этой ведьме? – спросила Алиса. – Почему не в поселок?

- Не знаю. Но, видимо, есть причина. Я о ней могу только догадываться.

- Все будет нормально, подруга, - сказал Игнат. - Ничего плохого тебе здесь не сделают.

Он попытался приободрить Алису улыбкой, но девушка не удостоила его даже взглядом. Алиса дернула Максима за руку и спросила, обращаясь лишь к нему:

- Это правда?

- Конечно, Рыжик, - сказал Максим. – Не волнуйся. Все будет хорошо.

- Блин, а я вот все равно волнуюсь! Зачем мы здесь? Что этой старухе от нас нужно?

Максим обнял девушку за плечи.

- Сейчас узнаем, Рыжик. Она сама нам скоро обо всем расскажет.

Дверца лифта скользнула в сторону. Максим шагнул в знакомый тамбур с зеркальными стенами. Украшенные позолотой белые двери распахнулись, пропуская в квартиру.

У самой лестницы на второй этаж стоял Артур. В брюках со стрелками, в застегнутой на все пуговицы рубашке. Артур улыбался, выпятив вперед свисающий поверх ремня живот и сложив на нем руки. Его улыбка показалась Максиму виноватой, даже слегка испуганной, как у малыша, которого взрослые уличили в шалости. Максим отметил отеки под глазами Артура, его похожий на большую сливу распухший нос, яркий румянец на щеках. Артур развел руки в стороны и шагнул к Игнату, точно собираясь того обнять.

- Игнат, братишка! – сказал он. – Я не хотел в тебя стрелять! Честное слово! Это все Кирюха виноват! Я у него пистолет взял!

Максим перевел взгляд на Игната и увидел, как тот указал на Артура пальцем.

- Ты мне новую футболку должен! С точно такой же надписью!

Испуг в глазах Артура сменился радостью.

- Конечно! Не вопрос! Чудак-человек, я тебе их три куплю! Не злись только. Пойми, я не специально! Ты же знаешь, что я не дружу с этими железками! Я взял-то этот ствол только для того, чтобы выглядеть пострашнее.

- Дружище, куда еще страшнее?

- Да ну тебя! Я с пушкой был как тот бандит из фильма! Мне же велели явиться с грозным видом. Вот я и старался. Кто мог предположить, что пушка у Кирюхи будет полностью готова к работе? И патрон в стволе, и снята с предохранителя! Это он потом меня просветил. А сразу – ничего не сказал! Я ж не разбираюсь в этом! Откуда я мог знать?

- Напомни потом, чтобы наняли тебе нормального инструктора.

- Зачем? – сказал Артур. - Не люблю я эти штуки! Я и без них прекрасно обхожусь!

- После разберемся, - сказал Игнат. - Глушилку включили?

- Конечно. Сразу, как только вы подъехали. Твоя Служба Контроля в нашем доме часа на три оглохла и ослепла.

Игнат повернулся к Максиму.

- Дружище, - сказал он, - идите за мной. Вас ждут.

- Пошли, - шепнул Максим Алисе.

Алиса больше не казалась испуганной. Максим видел, что обстановка квартиры произвела на девушку сильное впечатление, заставив позабыть о страхах. Алиса вертела головой, широко раскрытыми от восторга глазами рассматривая все вокруг: лестницу, колонны, бельэтаж, окна, мебель…

Восторг исчез из ее глаз только после того, как Игнат привел Максима и Алису в столовую, и девушка увидела сидящую за большим столом Беллу.

Аккуратная челка, морщины у глаз, сжатые в тонкую линию губы. Пальцы с длинными ногтями беззвучно постукивают по белой скатерти.

Чуть склонив на бок голову, Белла в упор смотрела на Максима.

- Здравствуй, Максим Иванов, - сказала она. – Рада снова тебя видеть. А ты, Алиса, очень похожа на свою бабку: тот же огонь в глазах. Мне приятно, что вы нашли время проведать меня.

- Здравствуйте, - ответил Максим.

Игнат тем временем обогнул стол, подошел к Белле, наклонился, поцеловал ее в щеку и сказал:

- Здравствуй, мама. Ты хорошо выглядишь.

Глава 22

1

- Присаживайтесь, молодые люди, не стесняйтесь, - сказала Белла. – Пожалейте пожилую женщину: мне неудобно смотреть на вас снизу вверх.

Она изогнула в улыбке тонкие губы, продемонстрировав ямочки на щеках. Но взгляд ее остался холодным, изучающим, внимательным. Белла указала на свободные места в противоположной от нее стороне стола. И придвинула к себе стопку из трех старомодных картонных папок с завязками. Сложила на них руки, демонстрируя нанизанные на пальцы золотые кольца.

- Знаю, что вы проголодались, - сказала она. – Я только что распорядилась насчет обеда. Раньше не могла этого сделать: наша Служба давно подключилась к установленной в моем доме системе наблюдения. А мне не хотелось извещать ее о том, что я ожидаю гостей. Так что обед придется подождать. Но это не беда. Ведь нам с вами есть чем занять это время, не так ли?

Белла сделала паузу, словно ожидая ответа. Не дождавшись, спросила:

- Почему стоите? Располагайтесь! Или мне вас уговаривать нужно?!

Максим усадил Алису на стул. Бледное лицо девушки показалось ему непривычно серьезным, без намека на испуг или нерешительность. Погладил Алису по плечу, желая приободрить, и сел напротив Беллы. Именно это место за столом он занимал и в прошлый раз, когда находился в этой комнате почти неделю назад. Откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки.

- Игнат ваш сын? – спросила Алиса. – Разве это возможно? Ведь вы – ведьма! Ведьмы не рожают мальчиков!

- Еще неделю назад я бы с тобой согласилась, Алиса. Да… неделю назад. Но ты права в другом: Игнат мой приемный сын. И он, разумеется, об этом знает. Я понимала, что рано или поздно он поймет, что я не могла его родить. И потому не видела смысла скрывать от него факт усыновления. Я нашла его еще младенцем и усыновила официально. Я его мать. А он мой ребенок. Да присядь ты уже, Игнат! Не стой над душой!

Игнат послушно уселся по правую руку от матери. Облокотился о стол, подпер щеку кулаком. Подмигнул Алисе, но та на это его действие никак не отреагировала.

- Скажи, Максим Иванов, насколько хорошо ты осведомлен о том, кем я являюсь? – спросила Белла.

Максим ответил не сразу. Взгляды всех сидящих за столом скрестились на его лице. Максима это не смутило. Он молчал, прикидывая, что говорить можно, а что не стоит. Наконец, решился.

- Я знаю, кто вы, - сказал Максим.

- Что ж, замечательно. Значит, мне не придется тратить время на то, чтобы объяснять вам это и доказывать, что не лгу. Мне жаль, что ты не настроен на откровенный разговор. Потому, не буду сейчас у тебя ничего спрашивать. Возможно, к концу моей речи, ты решишь перестать быть скрытным. Пока же, я расскажу тебе о том, что уже знаю. И поделюсь кое-какими мыслями. А после мы решим, как мне лучше распорядиться этими своими знаниями.

Белла распустила завязки на верхней папке. Камни на ее кольцах при этом заиграли разноцветными вспышками.

- Так вот, Максим Иванов, - сказала Белла, – неделю назад при нашей встрече в ресторане твоя внешность показалась мне подозрительно знакомой. Нет, я была уверена, что до того дня никогда тебя не видела. Но я так же не сомневалась и в том, что встречала раньше кого-то, кто был на тебя очень сильно похож. Твои глаза… - Белла пощелкала пальцами, подбирая слова, - Я, определенно, когда-то знала человека, у которого были такие же глаза! Поначалу, я не придала этому значения. Мало ли кто из твоих предков мне встретился за две сотни лет. Но когда тебя привезли сюда, и я рассмотрела тебя при нормальном освещении,… то вспомнила, на кого ты похож. И это открытие меня удивило. Признаюсь, я даже растерялась. Ты можешь в это поверить, Игнат?

- Не могу, мама.

- Но это правда! - сказала Белла. – А так как тот человек, на которого ты показался мне похожим, меня всегда интересовал в плане происхождения, я решила узнать о твоем прошлом, Максим Иванов, более подробно. Хотя… я знала, что вы никак не можете оказаться прямыми родственниками. Знаешь, почему?

- Просветите меня.

- Потому что вся Москва помнит о том, что он умер бездетным после исчезновения беременной подруги. Но, даже если представить, что его подружка родила, то уж потомка мужского пола от нее не могло быть точно.

- Почему? – спросил Максим.

- Ведьмы не рожают мальчиков! – сказала Белла. – Ты же слышал, что сказала Алиса? А подруга моего знакомого как раз и была ведьмой. Так вот, Максим Иванов, что касается тебя... Первым делом, я изучила всю ту информацию, которую собрал о тебе Московский филиал Службы Контроля. Там было много всякого нужного и не очень: родился, учился, родители и прочее. Именно твои родители меня и заинтересовали. Хотя, я едва не пошла по ложному следу: попыталась проследить всю цепочку твоих предков. Долго над этим билась, пока не поняла, что дальше родителей твоя родословная не прослеживается: она существует лишь на бумаге, ничем не подтверждается. Все твои бабушки и дедушки оказались вымышленными. О них нигде, ни в одном архиве не оказалось никакой информации. И это меня заставило взглянуть на личности твоих родителей более пристально. Но и там меня ждал сюрприз.

- Какой же?

- Твоя мать и твой отец появились ниоткуда. О них ничего не известно в тех городах, откуда они, якобы, приехали в Петрозаводск. Свидетельства о рождении, как и школьные аттестаты, оказались фиктивными. До восемьдесят пятого года, когда твои родители сдали вступительные экзамены в Петрозаводский государственный университет, они официально не существовали. Именно в восемьдесят пятом появились первые доказательства того, что они реальные, а не вымышленные люди. Вот, полюбуйся. Специально для тебя распечатала.

Белла достала из папки несколько листов с черно-белыми изображениями. Бросила на стол перед Максимом.

- Это мне раздобыли служащие Карельского филиала СК. Здесь на фото твои родители, тогда, студенты первого курса. Будущий медик и будущий педагог. Они познакомились и стали встречаться в первые же месяцы учебы. Похоже, у них была любовь с первого взгляда. Взгляни, лица можно различить достаточно хорошо, особенно, если смотреть оцифрованные изображения на экране. У меня есть и их поздние фотографии, но эти подтвердят мои дальнейшие слова более наглядно.

Максим разложил перед собой распечатки, окинул их взглядом. Потом сдвинул листы в сторону Алисы, которая принялась их с интересом разглядывать.

- Я уже видел их раньше, - сказал Максим. - Зачем вы мне их показываете?

- Твоего отца я узнала сразу, - сказала Белла, - За тридцать восемь лет у него сменилась только прическа. А в остальном, на фото он тот же, каким запомнился мне еще в сорок седьмом. Жизнерадостный кареглазый мальчишка. Без сомнения, это он! Тот самый инкуб, которого приютила когда-то Алла Арбатская – ее милый и обожаемый Вилиор.

- Знакомое имя, - сказал Игнат. – Где-то я его слышал. Причем, не так давно.

- Должно быть, тебе кто-то рассказывал очень популярную среди ведьм историю о любви, - сказала Белла, – между инкубом Вилиором и ведьмой Октябриной. Произошла она в середине прошлого века в Москве. История с трагичным концом, где инкуб и ведьма погибают. Я была уверена, что эта история правдива. Ведь случилась она буквально на моих глазах! Московские ведьмы долго смаковали каждую деталь этой шекспировской трагедии, и я вместе с ними. Но, как теперь оказалось, нас всех ввели в заблуждение. Алла сработала великолепно! Арбатская всегда умела удивлять. Она не только мастерски манипулировала людьми, но и была прекрасной актрисой. Ах, как трогательно она сдерживала слезы, вспоминая Вилиора! Поначалу я злорадствовала по этому поводу. А потом даже стала ей сочувствовать!

- Причем здесь моя бабушка? – спросила Алиса.

- Согласно общеизвестной версии именно она погубила молодую ведьму Октябрину, чем подтолкнула инкуба к самоубийству. Вот этого самого инкуба, который улыбается нам с фотографий тридцатилетней давности.

- Отца Максима?

- Да, именно его, - сказала Белла. – Считалось, что твоя бабка была с ним в очень близких отношениях. И, когда молодая ведьма вклинилась между ними, подстроила так, что Служба Контроля отправила беременную ведьму в «Морозную обитель».

- Бабушка могла такое сделать?

- В этом никто не сомневался. Она всегда получала, что хотела; любой ценой.

- Я в это не верю, - сказала Алиса.

- Вот и я, увидев Вилиора живым и здоровым, позволила себе в этом усомниться, - сказала Белла. – Решила проверить и другое свое подозрение. Я попыталась отыскать изображение Октябрины, чтобы сравнить с внешностью матери Максима. Ее досье в архиве СК не сохранилось, что странно. Но фото я отыскать сумела. Оно обнаружилось в деле твоей бабки, Алиса. Полюбуйтесь.

Белла извлекла из папки копию старой фотографии. Положила перед Максимом.

- Что скажете?

Девушки на фото выглядели одногодками. Непривычные наряды и прически.

- Бабушка? – спросила Алиса.

- Она самая. А что скажешь о другой?

- Похожа на маму Максима?

- Не похожа, - сказала Белла. – Это она и есть. Именно так в один голос утверждают эксперты, с которыми я консультировалась. На этом изображении рядом с твоей бабкой та самая женщина, которая присутствует на вон тех снимках, сделанных во второй половине восьмидесятых годов. Она приходится матерью твоему Максиму. И в то же время, это ведьма Октябрина, которая забеременела от инкуба и исчезла в конце сороковых.

- Это правда? – спросила Алиса, повернувшись к Максиму.

Тот не ответил.

- Правда, - сказала Белла. – Мне самой было трудно в это поверить. Ведь забеременевшая еще в сороковых ведьма не смогла бы выглядеть молодой в восьмидесятых. К тому же, как ты верно сказала: ведьмы не рожают мальчиков. За всю историю нашего существования такое не случалось ни разу! Или рожают, Максим Иванов? Как назвали твоего старшего брата? Сколько ему сейчас, больше семидесяти?

- Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказал Максим. – Вы сочинили странную историю, приплели к ней какие-то байки из прошлого. Все, о чем вы нам рассказываете – не больше, чем ваши фантазии.

- Мне тоже поначалу так показалось. Я не могла заставить себя поверить в эти, как ты говоришь, фантазии. Умершие воскресают, беременная ведьма сохраняет молодость спустя три десятилетия и рожает мальчика – все это казалось мне полным бредом. Но все же… согласись, слишком много совпадений! Арбатская передает дар, и тут же рядом с ее наследницей появляется инкуб, потомок Вилиора. Опять случайность? Возможно и так. К тому же, ты настолько убедительно изображал неосведомленного простака, что даже я была склонна тебе верить. Ты с таким искренним интересом слушал мои рассказы о ведьмах, инкубах, о Службе Контроля! Как можно было усомниться в том, что ты слышишь обо всем этом впервые? Но я усомнилась.

- Мы с мамой даже поспорили на твой счет, - сказал Игнат. – Она считала, что ты пудришь нам мозг. А я отвечал ей, что она излишне подозрительна.

- Игнат, я не просила тебя влезать в разговор.

Взгляд Беллы заставил Игната выпрямить спину и опустить глаза.

- Прости, мама.

- Я предположила, - сказала Белла, - что ты, Максим Иванов, мог оказаться рядом с Алисой не случайно, а с какой-то целью. Алиса тебе зачем-то нужна. И ты либо останешься с ней в поселке Службы Контроля, либо попытаешься ее оттуда выкрасть. Я больше склонялась ко второму варианту. К тому же, второй вариант и для моих целей был бы более удобен. Потому решила помочь вам с побегом. Попросила Игната придумать повод для того, чтобы вы с Алисой смогли оказаться за пределами охраняемой зоны. И он организовал вам поездку на рыбалку.

- Хотите сказать, вы знали о том, что мы попытаемся сбежать? – спросил Максим.

- Догадывалась. Но все должно было произойти несколько иначе. Предполагалось, что вы украдете автомобиль, когда Игнат увлечется рыбной ловлей и удалится от внедорожника на приличное расстояние; мой сын не смог бы вовремя поднять тревогу, потому что «забыл» телефон в машине. Игнат должен был остаться на берегу. Мы не собирались афишировать тот факт, что мы с ним знакомы. Твои «когти ведьмы» явились для нас полной неожиданностью.

- И зачем вам понадобился наш побег?

- Мне нужен был не он, - сказала Белла. – Я хотела вынудить тебя сбросит маску простака, которую ты всем демонстрировал. И мне было интересно послушать, как ты объяснишь необходимость побега Алисе. Ведь ты обязан был как-то успокоить девчонку, рассказать, почему она может позволить себе нарушить контракт с СК. Да, в машине Игната мы установили микрофон, и я слышала каждое слово твоей исповеди. Это было очень познавательно, ты подтвердил многие мои догадки. А побега бы не случилось в любом случае. Вас ни на минуту не выпускали из вида. Мы отслеживали передвижение вашего автомобиля. И еще, за вами следовала машина с преданными лично мне людьми. Шансов на успешный побег у вас не было.

- Ясно, - сказал Максим. – И что вам от нас нужно?

- Почему ты решил, что мне что-то нужно? – спросила Белла.

- Иначе нас не повезли бы сюда, а вернули в поселок.

- Согласна, - сказала Белла. – Но, прежде чем поделиться своими желаниями, я в общих чертах обрисую вам ситуацию так, как я ее сейчас вижу. А вы можете попутно ознакомиться вот с этим.

Белла сдвинула в сторону Максима одну из папок.

- Что здесь? – спросил Максим.

- Там интересное предложение твоего куратора из СК. Ему пришла в голову мысль сделать тебя многодетным отцом. И обеспечить через пару десятков лет каждую ведьму собственным инкубом. В этой папке твой смертный приговор, Максим Иванов.

- Это где Бельский предлагает организовать ферму по разведению инкубов? – спросил Игнат. – Я думал, тебе понравится его идея.

- Мне она нравится, - сказала Белла. - И другие ведьмы, уверена, поддержали бы ее. Проблема в том, что мнение ведьм в настоящее время не имеет никакого значения. Страной правят обычные люди. Не глупые, должна признать, люди. Они быстро сообразят, к чему может привести то, что подробно расписано в этой папочке. Думаю, уже через пару дней они узнают о содержимом папки, и я получу от них распоряжение избавиться от инкуба. И буду обязана его исполнить.

- Почему ты так думаешь? Вы же сами мне все уши прожужжали о том, как полезны инкубы, - сказал Игнат.

- Они могу быть полезны, - сказала Белла, - и для ведьм, и для Службы Контроля – это правда. Но представляют опасность для государства.

- Почему? – спросил Максим.

- Ты знаешь, мальчик, какую главную цель преследовали власти, когда создавали Службу Контроля? Контролировать нелюдей. В первую очередь – ведьм. В начале прошлого века в стране сложилась очень напряженная ситуация. Назревал всплеск так называемого «народного гнева». И, если бы не Служба Контроля, ведьм сжигали бы на кострах повсюду, по всей стране: от Ленинграда до Владивостока. А те, кто уцелел, закончили бы дни в «Морозной обители». Слишком сильно досаждали тогда ведьмы новым властям. Ни полиция, ни церковь после революции больше не ограничивали свободу нелюдей, и те упивались вседозволенностью. А Арбатская со своим новообразованным Комиссариатом доказала, что нелюдей можно контролировать, и те способны принести властям немало пользы.

- И причем здесь инкубы?

- А как контролируют ведьм? Ни убий! И все выглядит вполне законно: те же условия, что и для прочих граждан. Вот только ведьмы не могут соблюдать это правило. И потому, чтобы получить каждую кроху энергии, ведьмам приходится идти на поклон к государству. А иначе – «Морозная обитель», где скопилось уже много некогда недовольных. Именно государство отдает ведьмам человеческие жизни в обмен на лояльность и услуги. А появление инкубов может все изменить. У ведьм исчезнет необходимость пить энергию мужчин. И они могут возомнить себя свободными, чего властям совсем не хотелось бы; ведь тот, кого нельзя контролировать, в перспективе может стать опасным. В свете всего вышесказанного, существование инкубов становится… нежелательным. И Алла Арбатская, между прочим, это тоже понимала. Как еще объяснить то, что она добровольно рассталась с неиссякаемым источником энергии, каким являлся ее инкуб? Она знала, какую опасность для шаткого перемирия между ведьмами и властью он представляет. Думаю, Вилиор был для нее лишь игрушкой, от которой она готовилась избавиться по первому же требованию властей. Но тут случилась эта история с Октябриной. Та забеременела, но продолжала оставаться полноценной ведьмой.

- Разве такое возможно? – спросила Алиса.

- Этот же самый вопрос продолжаю задавать себе я. И твоя бабка, не сомневаюсь, себе его задавала. За всю историю существования ведьм такого не случалось ни разу. У ведьм всегда рождались девочки, лишая своих матерей способности отбирать жизненную энергию мужчин, а инкубы оставляли женщинам мальчиков. Никогда раньше ведьмам не приходило в голову родить ребенка от инкуба. Ведьмы и инкубы на протяжении тысячелетий друг друга недолюбливали, а то и вовсе открыто враждовали. Октябрина – первая ведьма, родившая, но не потерявшая связь с даром. Я долго не могла в это поверить. Но твои, Максим Иванов, «когти ведьмы» заставили меня это сделать.

- Причем здесь «когти»?

- Те «когти», Алиса, которые я видела единственный раз много лет назад, вряд ли поместились бы в ремешок этих часов. Предшественница Октябрины сделала последний комплект больше двух сотен лет назад.

- Эти не такие старые, - сказал Игнат.

- А значит, изготовила их уже сама Октябрина.

- Или ее внучка, - сказал Максим.

- Нет, - сказала Белла. – На фото восьмидесятых именно Октябрина. Да и не стал бы твой отец сожительствовать с собственной внучкой. Думаю, в сорок седьмом году дело происходило следующим образом. Твоя мать забеременела, но связь с даром не потеряла. Арбатскую этот факт очень заинтересовал, и она решила понаблюдать за тем, что будет дальше. Она знала, что власти очень скоро потребуют от нее голову Вилиора, и составила сценарий той пьесы о любви, которую до сих пор пересказывают друг другу ведьмы. Октябрину Алла спрятала, а твой отец разыграл сцену с самоубийством. Не знаю, какие планы относительно твоих родителей, Максим Иванов, были у Арбатской изначально. Но она их, наверняка, изменила после того, как Октябрина родила мальчика, первого из двух твоих старших братьев. От инкуба родился сын, и дар не посчитал его за продолжателя рода ведьм. Ты понимаешь, Алиса, что это значит?

- У ведьмы от инкуба могут рождаться мальчики?

- У ведьмы может быть семья! Многие тысячелетия мы думали, что за свой дар расплачиваемся одиночеством. Пока ты ведьма, ты не можешь иметь ни мужа, ни детей. Всегда приходилось выбирать – или то, или другое. И вдруг узнаем, что природа вовсе не собиралась ставить нас в такое безвыходное положение. Инкубы, которых мы считали едва ли не врагами, идеально подходят нам в спутники жизни. Не сомневаюсь, когда Арбатская узнала о том, что у Октябрины родился мальчик, тоже инкуб, она сообразила, что это шанс для ее будущей наследницы, для тебя, Алиса, обзавестись не только семьей, но и свободой. Ты уже не маленькая и должна понимать, что вы с Максимом буквально созданы друг для друга. Инкуб не сможет жить с обычной женщиной. А у ведьмы и вариантов иных нет для создания семьи, кроме инкуба. Я уж не говорю, что, при совместной жизни, вы и задумываться не будете о том, где раздобыть так нужную вам энергию, что очень затруднит той же СК контроль над вами. Представляешь, как ты заживешь, если окажешься вместе с Максимом у его родителей? Муж, дети, много денег и возможность посвятить себя тому занятию, какое тебе нравится. Хорошая перспектива?

- Хорошая.

- Твоя бабка запланировала ее для тебя еще в конце сороковых. Она тогда хорошо замела следы. Ведь эта история с исчезновение архива «Морозной обители» для этого и понадобилась? Алла распустила слух, что беременная ведьма в тюрьме. А потом организовала исчезновение архива, чтобы никто не смог проверить правдивость этих слухов. Да, один из служащих архива признался, что это его рук дело в своей предсмертной записке. Он, к слову, застрелился, не позволив себя допросить. Но уж я-то понимаю, что провернуть такое для Арбатской не составило труда. Ты так и не задал, Максим Иванов, Алисе вопрос об архиве «Морозной обители». А ведь я говорила, что именно его хочу от нее получить. Но ты не спросил. Такое могло быть лишь в том случае, если ты знал: его у Алисы нет. Я делаю вывод, что архив хранится в твоей семье. Не думаю, что Алла могла его уничтожить. Скорее всего, доверила на хранение вам, как и свои финансы. Скажи мне, я права?

- Вы очень много всего рассказали, Белла, - сказал Максим. – Вас интересно было слушать. В очередной раз убеждаюсь, что вы замечательный рассказчик. Но… я по-прежнему не услышал от вас главное: что именно вам от нас нужно?

- Все просто, Максим Иванов, - сказала Белла. – Я предлагаю обмен.

- И что на что будем менять?

- Архив. Мне нужен архив «Морозной обители». Лично мне, Максим Иванов, не Службе Контроля. Обещаю, что тайну вашей семьи, которую, помимо вас, теперь знаем и мы с сыном, я постараюсь сохранить. Но здесь тебе придется поверить мне на слово.

- А что получим мы?

- Вот это.

Белла постучала пальцами по картонной папке, что все еще лежала под ее руками.

- Здесь все документы Службы Контроля, подписанные Алисой, - сказала Белла. – Ее контракт и прочее. Все экземпляры. Здесь все, чем моя организация может подкрепить свои претензии к ней.

Максим посмотрел на папку.

- Хорошее предложение.

- Девчонка станет свободной. Выполнить ваши обязательства перед ней не составит труда.

- Я согласен.

Максим посмотрел Белле в глаза.

- Архива у нас нет, - сказал он. - Он остался здесь, в России. Я не знаю, где. Отец – знает. Он поделится с вами этой информацией, я уверен.

- А список?

- Список ведьм у родителей, - сказал Максим. - Я его видел. Я его помню. И смогу воспроизвести дословно – у меня хорошая зрительная память.

- Там больше трехсот имен…

- Двести тридцать два. Двести тридцать два номера и имени. Это точно.

- Хорошо, - сказала Белла. – Ты получишь документы после того, как воспроизведешь список. Координаты архива и копию настоящего списка я согласна получить от тебя позже.

- Мы свободны? – сказал Максим.

- Только Алиса. Свою свободу она получит сразу же после того, как я увижу список.

- А Максим? – спросила Алиса.

- Максим сейчас находится в моей квартире. Как только он с нами отобедает, Игнат отвезет его обратно в поселок Службы Контроля. Там он дождется встречи со своим куратором. А когда о нем узнают мои покровители, они прикажут мне его уничтожить. Что я и сделаю.

- Но… почему?!

- Что вам еще нужно? – спросил Максим.

- Я ведьма, Максим Иванов. И мне нет дела ни до тебя, ни до кого-либо еще. Выживешь ли ты, или умрешь – мне все равно. Я забочусь только о своих интересах, и о своем сыне. А мне сейчас выгоднее тебя убить. Ты бесполезен мне. А похвала из уст господ, что отдают распоряжения, позволит мне увереннее чувствовать себя на своей должности. Вот если бы…

- Что? – спросила Алиса. – Если бы что?

- Твоя бабка, - сказала Белла, - когда-то сделала ставку на родителей Максима. Она тогда рискнула, и сейчас ее ставка принесла тебе неплохую прибыль. В ближайшей перспективе ты независимая и богатая женщина, ведьма. И все это благодаря бабке, которая пошла ради этого на должностное преступление.

- Что вы хотите?

- Я хочу того же, чего хотела твоя бабка. Хочу, чтобы после моей смерти вы позаботились о моей наследнице. Оградили от посягательств со стороны Службы Контроля, проследили, чтобы она получила наследство. Только и всего. Все то же самое, что делает семья Максима для тебя сейчас.

- Мы сделаем это! – сказала Алиса. – Я обещаю!

- Готова поклясться на крови?

- Конечно! Если вы отпустите Максима.

Плотно сжатые губы Беллы изобразили улыбку.

- Замечательно, - сказала Белла. – Сделаем это после обеда. И тогда же обговорим все детали наших соглашений. А сейчас, Игнат, пригласи ко мне, пожалуйста, Ричарда.

- Хорошо, мама.

Игнат встал и послушно направился к выходу.

- И не перебивай себе аппетит перед обедом!

Игнат не ответил, лишь улыбнулся и ускорил шаг.

- Заметили, что он очень… необычный мальчик?

- Еще бы.

- Он мое самое выдающееся творение. Мой шедевр, над которым я работала, и буду работать всю жизнь. Твоя бабка, Алиса, и все ее предшественницы учились повелевать умами людей. В этом Алла была непревзойденным мастером. И ты, чуть позже, станешь таким же. А моя линия много поколений совершенствовала умение создавать «богатырей». «Богатырь», «воин», «защитник» - именовали их по-разному. Но мне больше нравится называть своих мальчиков «воинами»: они у меня могут не только защищать.

- У Игната что, и братья есть? – спросила Алиса.

- Нет, - сказала Белла. – Я способна подпитывать только одного человека. Но он не первый ребенок, над улучшением тела которого я работала. Были и другие. Двое. Предыдущий мой сын погиб в сорок первом. Через три месяца после начала войны, задолго до рождения Игната. А первый мой мальчик… впрочем, не будем об этом. Я для того и создавала их, чтобы они сражались и погибали в бою. Я любила их, как люблю Игната. Но они не домашние питомцы. Они воины. А воины рано или поздно возвращаются на щите.

Максим услышал голос Игната, а затем и шаги. Взглянул поверх плеча Беллы. Увидел нелепо ковыляющую тщедушную фигуру в поварской униформе. Уже знакомое Максиму лицо со впалыми щеками и испуганными глазами. Повар шел рядом с Игнатом, подволакивая ноги и нервно теребя зажатый в руках высокий колпак. Игнат что-то объяснял ему, ухмылялся.

Заметив, куда смотрит Максим, Белла обернулась. Нахмурилась.

- Ричард! – сказала она. – Прекрати кривляться!

Повар вздрогнул, едва не выронил колпак.

- Но госпожа Белла! – сказал он. – Я хотел, как лучше!

Его походка внезапно изменилась. Шаги стали четкими, уверенными. Плечи повара расправились, спина превратилась в эталон ровной осанки. И даже в глазах появился озорной блеск.

- Я увидел молодого человека и подумал, что вы снова нуждаетесь в моем актерском таланте, госпожа Белла! – сказал Ричард, произнося слова с едва заметным иностранным акцентом.

- Не сегодня, Ричард. Сейчас нам от тебя нужен вкусный обед. На четыре персоны. Что мне – ты знаешь, только в этот раз постарайся обойтись без спаржи. Игнату тройную порцию мяса. И обязательно морскую капусту.

- Мама! – сказал Игнат. – А нельзя хоть сегодня без этих водорослей?!

- Еще и неделя не прошла после ритуала! – сказала Белла. – Тебе нужен йод. И не смей со мной спорить!

Игнат закатил глаза, но промолчал.

- У молодых людей есть какие-то особые пожелания? – спросил повар.

- Нет, - сказал Максим.

- Можешь идти, Ричард, - сказала Белла. – Ричард когда-то посещал курсы актерского мастерства. Считает, что стал бы великим театральным актером, если бы не являлся гением в поварском искусстве. В юности ему пришлось выбирать между кухней и сценой. И я рада, что он предпочел посвятить себя кулинарии. Около десяти лет назад Ричард подписал со мной контракт. Обменял свою жизнь на жизнь дочери. Это была честная сделка. Врачи не смогли бы помочь девочке. А я смогла. Его жизнь стала принадлежать мне. Но потом я попробовала, как он готовит, и поняла, что вполне обойдусь без его жизненной энергии. Он будет служить мне еще пятнадцать лет. А потом сможет уехать в свою Англию нянчить внуков. И поедет он туда вполне обеспеченным человеком.

- Значит, перебитых ног не было? – сказал Максим, глядя на удаляющуюся фигуру повара.

- Моей задачей было запугать тебя, Максим Иванов, - сказала Белла. – Бельский предъявил мне, ведьме контролирующей эту часть города, четкие требования: сломать тебя. Что я и пыталась сделать. Нам, ведьмам, приходится прислушиваться к просьбам властей.

- И обязательно было отрезать пальцы? – спросила Алиса.

- Они отрастут, не переживай. Зато ты знаешь теперь, что твой мужчина ради тебя готов стерпеть любую боль.

Белла протянула Алисе папку.

- Держи, - сказала она. – После обеда ознакомишься с содержимым, проверишь. Убедишься, что здесь все документы, которые ты подписала. Я не хочу, чтобы эта папка покидала мою квартиру. Сожгите ее. Когда будете уходить, Артур покажет, где это можно сделать. И еще. То зелье, которое ты варила в подарок Максиму. Вы называете его… что-то про японского крестьянина и гору. Оставьте его мне. С его помощью я подарю миру новую историю о любви. Думаю, у меня получится не хуже, чем у твоей бабки.

2

- Вон, видишь микроавтобус? – сказал Максим. – Он ждет тебя. Подойди к нему и постучи. Тебя впустят внутрь.

- Пойдешь со мной? – спросила Алиса.

- Нет, Рыжик. Я не должен видеть их лиц. Но ты не переживай: отец их проинструктировал, а мама обязательно проконтролирует, чтобы они четко выполнили свои обязанности – сама знаешь, ведьмы это умеют.

- Я даже не забрала свои вещи.

- Документы у тебя будут новые. Одежду ты сможешь купить любую, когда прибудете на место. А те вещи, что ты нашла у бабушки в погребе, еще несколько дней назад пересекли границу. Отец сказал, что их выкупили у твоего отчима.

- Он продал мои вещи?

- Не сердись на него. Думаю, у него не было шанса отказаться от сделки.

- Понятно. Скажи, Максим, ты любишь меня?

- Давай отложим признания, - сказал Максим. - Поговорим об этом через три-четыре дня, когда снова встретимся.

- А если не встретимся? Если Служба Контроля поймает меня?

- Они не будут тебя искать. Ты же слышала: Белла нам это пообещала.

- Мало ли что пообещала эта Белла! – сказала Алиса. - Кто ее будет слушать?!

- Будут. Ты разве не поняла? Не знаю, как правильно называется ее должность, но Белла сейчас самый главный начальник в Службе Контроля.

- Откуда ты это знаешь?

- Моим родителям рассказала об этом твоя бабушка, - сказал Максим. - Именно Белле она когда-то уступила свою должность.

- Причем здесь бабушка?

- Твоя бабушка возглавляла Службу Контроля до Беллы. Она же Службу Контроля и создала.

- Ты серьезно? – спросила Алиса.

- Конечно.

- Расскажешь мне об этом?

- Когда встретимся в Европе, - сказал Максим. - Это очень интересная история. А теперь беги, Рыжик. Уже поздно, начинает темнеть.

- Хорошо.

Алиса сделала несколько шагов, остановилась. Обернулась. В ее глазах блеснули слезы. Алиса подошла к Максиму и поцеловала его.

- Я люблю тебя, - сказала она.

И поспешила к дожидавшемуся ее у автобусной остановки микроавтобусу.

Максим следил за ее удаляющейся фигурой, смотрел, как ветер развевает ее рыжие волосы.

Дождался, пока девушка отойдет подальше, и тихо произнес:

- Знаешь, Рыжик, мне кажется, я тебя тоже люблю.

Эпилог

Игнат уже несколько минут наблюдал за тем, как мама в очередной раз рассеянным взглядом просматривает исписанные от руки листы бумаги.

- О чем думаешь? – спросил он.

- Ты слышал, - ответила ему мать, - что Вера Севастопольская уже две недели как ждет ребенка?

- Нет. Это хорошо или плохо?

- Юг Москвы остался без ведьмы. Я надеялась, что это случится не раньше, чем через три года.

- И кто будет вместо нее?

- Хочу поставить на это место твою Жанну.

- Кого? – сказал Игнат. - Жанну? Почему ее? У нее еще несколько лет контракта с СК!

- С контрактом я разберусь. А ты предложишь ей территорию Севастопольской. Пусть Жанна думает, что именно ты организовал ее назначение и договорился о расторжении контракта. И запомнит, что после такого подарка, она у тебя в долгу.

- Зачем?

- Посмотри на меня, сын, - сказала Белла. - Я не молода. Я уже едва набираю энергию на то, чтобы проводить наши с тобой ритуалы каждое полнолуние. Давно перестала расходовать ее на поддержание молодости. Лет тридцать-сорок… и понадобится ведьма, которая поможет тебе дождаться, пока появится на свет и подрастет моя внучка – твоя племянница. Не вижу другой кандидатуры, кроме твоей подруги. Она единственная, кому ты хоть сколько-то можешь доверять. А мы ее потом еще и на мой пост в СК сосватаем.

- Другие ведьмы такое одобрят? – спросил Игнат. – У них, возможно, есть свои кандидатуры на место Севастопольской.

Белла усмехнулась.

- Пусть только пикнут. «Морозная обитель» не откажется приютить их.

- Понятно, - сказал Игнат. - А с кем я буду работать? Жанна уйдет, Алисы не будет,… в Службе Контроля наметился дефицит ведьм.

- И это хорошо, - сказала Белла и показала сыну листы со списком. – Вот сколько кандидатур на работу у нас теперь есть. Думаю, в связи с нехваткой работников, нам позволят вернуть носителя нужного нам дара в столичное общество. К тому же, имеется у меня на примете и пара старушек, мечтающих вновь помолодеть. Найдем, кого на двадцать-тридцать лет привлечь для работы на государство.

Белла бросила списки на стол и взяла пробирку с зельем, оставленную Алисой, задумчиво повертела ее в руке.

- Не поделишься, какую историю любви придумала? – спросил Игнат.

- Все очевидно, - сказала Белла. - Множество камер зафиксировали, что Кирилл сидел за рулем твоего автомобиля, пока вы сюда ехали. И это теперь крепко связывает его с побегом нашей парочки. Придется ему сыграть роль Отелло.

- Как это?

- В его крови обнаружат это зелье. О том, что зелье изготовила Алиса, узнать будет несложно: там остались следы ее энергии. Будучи у меня в плену, Максим подлил Кириллу эти капли, в которых уже была подмешана кровь Алисы. И мой работник помог им сбежать, а потом потерял голову от ревности, убил обоих, а тела спрятал. Все просто, он сам признается в этом; разумеется, письменно.

- Он умрет? – спросил Игнат.

- Конечно. Придется изобразить посмертное проклятье.

- Тебе не жаль его? Он работал на тебя почти пять лет.

- Мне плевать на него, - сказала Белла. - И ты это знаешь. Я не люблю никого, кроме себя; ну, и тебя, конечно. Судьба остального мира мне безразлична.

- Я это знаю, мама. Потому и удивился тому, что ты отпустила Максима и Алису. Ведь получить вот этот список ты могла, не отпуская их. И обеспечить безопасность твоего наследства и наследницы мы могли бы и более надежным способом.

- Ты так ничего и не понял.

- А что я должен был понять?

Белла улыбнулась.

- Баланс сил в мире изменился, Игнат, - сказала она. - Пока никто этого не замечает. И не будет замечать еще десятки лет. Но мы-то об этих переменах знаем, так почему бы нам не подсуетиться, и не встать вовремя на нужную сторону?

- Не понимаю, о чем ты говоришь.

- Семьдесят лет назад произошел поворотный момент в истории, о котором до сих пор почти никто не знает. Что именно случилось, поняла тогда только Алла Арбатская, и она же постаралась это событие ото всех скрыть. Молодец, Алла. Думаю, я поступила бы точно так же.

- Ты преувеличиваешь, - сказал Игнат. – Если ты о том, что ведьма родила мальчика, то вряд ли этот факт тянет на звание «поворотный момент в истории».

- Нисколько не преувеличиваю, сын. Ты просто никогда не задумывался, почему людям так легко удалось взять под свой контроль ведьм. Все дело в том, что ведьмы - одиночки. И если в каком-нибудь селе каждая из нас была бы значимой фигурой, то масштабе большого города, а тем более государства, влияние любой ведьмы незначительно. Мы никогда не действуем сообща. Все потому что никого, кроме себя не любим. Любой наш союз всегда разваливался очень быстро.

- И что изменилось? – спросил Игнат.

- Дети, - сказала Белла. - У ведьм теперь будут рождаться дети-инкубы! Сколько детей сумеет родить Алиса за двести лет? Десять? Двадцать? И у них тоже появятся жены. И эти жены, наверняка, будут ведьмами! А потом внуки… Ты представляешь, сколько в этой семье через двести лет будет ведьм, не испытывающих проблем с энергией и связанных родственными узами через мужей, детей, дедушек и внуков?! И сколько денег вольет в бюджет семьи каждая из ведьм? Помяни мое слово, пройдет не больше сотни лет, и семья Октябрины и Вилиора сможет диктовать свою волю даже небольшим государствам Европы! А дальше… Не знаю, какую информацию передала через свой дар Алисе ее бабка. Я никогда не поверю в то, что Арбатская могла пустить такое дело на самотек. А я тем более так не поступлю. Уж я позабочусь о том, чтобы моя внучка сумела заполучить себе в мужья инкуба. И стала частью его семьи.

Белла сжала пробирку с зельем в ладони.

- Но это все случится в будущем, - сказала она. – А сейчас, дорогой мой сын, нам нужно обсудить, как ты станешь оправдываться перед начальством. Ведь ты проворонил своих подопечных.

- Не переживай, мама. Я что-нибудь придумаю.

Content

Роман с ведьмой

Глава 1

Интерлюдия 1

Глава 2

Глава 3

Интерлюдия 2

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Интерлюдия 3

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Интерлюдия 4

Интерлюдия 5

Интерлюдия 6

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Интерлюдия 7

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Интерлюдия 8

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог